Карина Пьянкова

ИЗ ЛЮБВИ К ИСКУССТВУ

ГЛАВА 1

— И не надо сверлить меня взглядом, вряд ли вам это поможет, — протянула я и очень довольно ухмыльнулась. Пока вроде бы все шло хорошо.

Сидевший напротив смуглый брюнет глядел на меня в упор, всем видом выражая презрение и ненависть. На его лбу даже пот выступил, то ли от напряжения, то ли из-за трех расстегнутых пуговиц на фиолетовой форменной мантии. Очень сложно смотреть в глаза, а не на грудь, когда грудь на виду.

— Повторяю вопрос, — с большим нажимом продолжила я, чуть подавшись вперед, — что вы делали третьего мая этого года рядом с особняком его светлости герцога Айрэла?

В глаза смотри мне, гад! В глаза! Наклониться было стратегической ошибкой.

Ответа не последовало.

— Смею напомнить вам: в моей компетенции возможность применения к вам иных методов дознания.

Глаза мужчины все-таки упали в мой вырез, и это было полное фиаско.

— Рассказать правду в ваших интересах, — попыталась я спасти ситуацию.

О боги, здесь можно было бы встать и нависнуть над ним для пущего эффекта, но тогда у этого идиота слюна потечет.

— Можно подумать, мне хоть что-то поможет, — тоном не до конца разбуженного лунатика пробормотал брюнет.

Кажется, это точно конец…

— Да сколько уже можно-то?! — заорала я и все-таки подскочила на ноги. — Он запарывает пятый дубль! Пятый! Почему нельзя просто нормально сыграть?! Ты меня ненавидишь, тебе ясно?! Ненавидишь! Меня! Ты! И перестань пялиться на мою грудь! Ты арестованный — я дознаватель! И я только что угрожала тебе пытками!

Чтобы мои слова дошли, наконец, до адресата, я застегнула мантию до конца. Увы, в сознание пациент так и не пришел.

— Ларэ Уиллер, вы несправедливы к молодому человеку, он еще только…

Если бы я могла выдыхать пламя, тут бы уже все горели.

— Именно. К молодому человеку! Мало того, что человек, так еще и играет дерьмово! Сколько мы должны переснимать одну наипростейшую сцену?! Ларо Дрэйк, вы считаете, что ларо… как вас там?.. а, неважно! Вы считаете, он сможет играть главную роль?! Риэнхарн Аэн был искусным политиком, хладнокровным и опытным! Сомневаюсь, что во время допроса он бы пускал слюни на дознавателя!

Меня могло в любой момент разорвать от ярости. Ни одной сцены меньше чем с седьмого дубля отснять не удавалось. Боги, а я так смущалась, думала, не вытяну такую сложную многогранную роль. Ну как же, Риннэлис Тьен-и-Аэн, дознаватель, Третья леди Рысей, одна из немногих женщин, пробившихся у оборотней к вершинам власти. Я просиживала в библиотеке, чтобы как можно лучше понять свою героиню.

Как выяснилось, лучше бы мне этого вовсе не делать: реальная Риннэлис Тьен мало интересовала сценаристов и режиссера. Начиная с того, что меня заставили на съемочной площадке носить пушап! А грудь у меня и без того немаленькая! И почему-то ни на одном портрете Риннэлис не была изображена как женщина с большим бюстом. Да и с чего вдруг королевскому дознавателю легкомысленно расстегивать форменную мантию, еще и в холодном подвале?

Я переживала, что придется стать некрасивой, обычной, придется являть высоты актерской игры… А в итоге режиссер на пару с продюсером требовали просто, как и всегда, демонстрировать лицо и фигуру. Почему-то посчитали, этого хватит для того, чтобы сойти за Риннэлис Тьен-и-Аэн. А еще почему-то в сценарий вписали будущий роман между Риэнхарном Аэном и моей героиней, что само по себе абсурдно.

Но кого же интересует здравый смысл в сериале, пусть даже якобы историческом?

В итоге, то, о чем я мечтала несколько последних лет, стало очередным проклятым цирком с конями. И я оказалась главной кобылой.

— Лэйси, душенька, ты перегибаешь палку, — попытался спустить все как обычно на тормозах режиссер, жалобно моргая. — Фред вовсе не так плох, как тебе кажется, пусть и действительно не кахэ. Но ты же знаешь, бюджет сериала не потянет никого из южан в актерском составе. Работаем с тем, что имеем.

Я посмотрела на «Аэна» с нескрываемой ненавистью. И так приходилось нелегко, так еще и этот тип портил совершенно все, что только можно испортить! Как играть стального дознавателя, если от партнера не получаешь должной отдачи?!

— Уберите его, иначе я просто придушу это тело в кадре! — рявкнула я и пулей вылетела со съемочной площадки.

— Тоже мне, звезда мирового масштаба, — донеслось вслед, но эти змеиные шипения были мне до фонаря.

Да, Лэйси Уиллер никто не считал великолепной актрисой, мои таланты вообще мало кого интересовали, скорее боссов шоу-индустрии беспокоили достижения богов при моем создании. Я родилась красивой, очень красивой. Это можно считать заслугой моего деда с материнской стороны. Он был эльфом, и это все, что я могла рассказать. Обеспечив мою бабку незапланированной беременностью, дед уехал восвояси и более о нем моей семье ничего неизвестно.

Мама — женщина сказочной, поистине эльфийской красоты, я уже выгляжу куда более земной, но тоже достаточно привлекательна, чтобы камера меня любила, а вместе с ней модельеры и режиссеры всяческих сериалов для скучающих женщин. Даже не пришлось особенно напрягаться, четверть эльфийской крови все сделала для меня, и вместо того, чтобы думать об университете, я позировала перед камерой, ходила по подиуму и кривлялась на съемочной площадке.

Не бог весть какое достижение, но зато непыльная работа за очень хорошие деньги. К тому же популярность и слава — вещи приятные. Очень приятные.

Но вот в какой-то момент мне уже опротивело быть просто большим бюстом на длинных ногах. Захотелось настоящей роли, захотелось доказать, что чего-то стою. И вот мне предложили сыграть не кого-нибудь, а Риннэлис Тьен! Ту самую легендарную Риннэлис Тьен, которая натянула нос Эролским спецслужбам семьсот лет назад, сбежала к оборотням и построила там более чем приличную карьеру, в том числе и посредством удачного замужества.

Когда мой агент Мик сообщил мне об этом предложении, я полчаса визжала от счастья.

Вот оно! Я смогу сыграть по-настоящему сильную женщину!

В итоге оказалось, что играть придется очередной большой бюст на длинных ногах, вот только в фиолетовой мантии. Полурасстегнутой, стоит заметить.

Я, наивная, уже морально приготовилась к тому, что придется менять цвет волос, отказаться от привычных каблуков, словом, изображать умную серьезную женщину, ни разу не привлекательную.

Какие наивные мечтания…

Судьба Лэйси Уиллер — играть просто красивых блондинок. Без претензий на нечто большее.

В гримерке я громко хлопнула дверью, чтобы уж точно все и каждый понял, насколько я разозлена непроходимой тупостью Фреда Хэмптона. Он и на кахэ-то был непохож! Разве что смуглый и черноволосый — но на этом и все.

Малыш Фредди на экран попал, пройдя примерно по тому же маршруту, что и я, правда, злые языки поговаривали, он, помимо этого, успел погреть постель нескольким немолодым, но чрезвычайно влиятельным и богатым женщинам…

— Лэйси, это я, не кидай ничего тяжелого! — услышала я крик своего агента через дверь.

А я-то наделась, что сунется кто-то чужой, и можно будет с чистой совестью устроить этому несчастному «сладкую жизнь». Агента бить не хотелось. Все-таки мы с ним ладили, он отлично выполнял свои обязанности и отличался тем флегматичным непрошибаемым спокойствием, которое свойственно, как мне кажется, только чистокровным оркам, к которым Мик и относился. Ну, и будучи здоровенным шкафом с антресолями, агент заодно выполнял обязанности телохранителя. Отличная экономия.

— Входи, Мик, — более-менее спокойно отозвалась я, готовясь к неприятному разговору.

Наверняка начнет распекать меня за несдержанность, высокомерие и напоминать, на какой помойке он меня нашел. Хотя эта помойка была городским конкурсом красоты, на котором я заняла первое место.

В гримерку Мик входил с изрядной долей опаски, памятуя о моем бурном темпераменте, с проявлениями которого он за время нашего сотрудничества сталкивался не единожды.

— Слушай, я понимаю, Хэмптон чертово тупое чучело с зализанными волосами и автозагаром… Но потерпи и просто покажи класс этим недоумкам, в конце концов, однажды все закончится…

Я выругалась и стукнула кулаком по столу. Ваза с цветами подпрыгнула.

— Это Риннэлис Тьен! Тьен! А что я опять делаю?! Хлопаю глазами и выставляю напоказ декольте! Разве это справедливо?! Я так готовилась к этой роли! Я мечтала сыграть ее!

Мик попятился назад, к двери, очевидно, опасаясь, что его любимая клиентка опять пойдет вразнос. Смотрелось даже комично, учитывая, что он орк и выше меня едва не на две головы.

— Ну так неужели ты не сможешь сыграть только потому, что кто-то другой не тянет?

У меня на глазах закипали злые слезы.

— Это не «кто-то другой», Мик! Это же Риэнхарн Аэн! Он один из центральных персонажей! У меня с ним столько общих сцен, что пересчитать невозможно! Как можно играть холодную Риннэлис Тьен, пытающуюся расколоть упрямого подозреваемого, если «упрямый подозреваемый» при этом пытается залить тебя голодной слюной?!

Я от души выругалась, а потом парой глотков ополовинила литровую бутылку воды.

— Нельзя как-то… убрать Фреда? Пусть дальше радует бицепсами и прессом, он же играет не лучше полена. Дубового полена, Мик!

Орк закатил глаза, даже не пытаясь скрывать, что считает меня привередливой идиоткой.

— А еще ты ничего не хочешь? — проворчал агент и тяжело вздохнул. Он отлично знал, что хочу я еще очень многого.

— Смерти сценаристов, костюмеров и визажистов, которые совместными усилиями делают из меня дешевую шлюху! И ладно бы только из меня! Они делают дешевую шлюху из моей героини!

— Не перегибай, дорогуша. Дорогую, очень дорогую. Ты отлично смотришься в кадре и фиолетовый тебе к лицу.

Я застонала, не в силах скрыть, насколько мучителен для меня весь этот фарс.

— Понятия не имею, откуда в тебе взялась эта неуместная дотошность? — возмутился агент, заламывая руки. — Это просто мелодрама с потугами на детектив, а не образовательная передача! Просто делай то же, что и всегда. И все будет отлично.

Вот именно делать «то же, что и всегда» совершенно не хотелось. Может, мне и не удастся за всю карьеру обзавестись ни одной премией, кроме тех, что дают за антидостижения, но как же я грезила о настоящей, серьезной роли…

И все пошло прахом.

Хоть плачь.

— Это был мой шанс, Мик! Я его всю жизнь ждала! И что теперь? Снова ходить на высоких каблуках и на зрителей бюст вываливать?! Ты хоть в курсе, что семь веков назад каблуки были по большей части атрибутом мужского гардероба, причем функциональной? Они помогали не вылететь из стремян! А теперь Риннэлис Тьен расхаживает по подземельям управы на шпильках! Да я с ума сойду!

Мик едва не выл, считая все мои претензии пустыми и вредными для карьеры капризами.

— Лэйси, солнышко мое, ты же всю жизнь была стереотипной блондинкой! Ну так оставайся ей до конца и перестань уже ходить по библиотекам! Книги тебя портят! Просто будь умницей и не пытайся прыгнуть выше головы!

Боги, как же я ненавижу этих некомпетентных идиотов, которым плевать на все.

Хуже «Риэнхарна Аэна» был только «Линх каэ Орон». Начнем с того, что он появлялся едва не с первой серии. Линх каэ Орон! Который начал выбираться в Эрол уже после женитьбы на Риннэлис Тьен-и-Аэн.

А еще Линха играл манул. Манул! Почему-то сценаристы решили, что в человеческом обличье манула от рыси не отличить, а вторую ипостась отлично можно отрисовать при помощи компьютерной графики.

Так вот, манул — он в любой ипостаси манул. Так что Рэй каэ Фэйл был номером два в моем черном списке партнеров по сериалу. К сожалению, мои пожелания никто не учитывает. Не того статуса знаменитость…

Уровень ненависти к окружающим рос с каждым днем больше и больше.

А ведь мне еще с этим манулом постельные сцены играть. Стоит только представить себя рядом с ним в неглиже, как хотелось только убивать, убивать и еще раз убивать.

Но я не могла себе позволить потерять эту работу, вот в чем беда! Да я буквально грезила ролью Риннэлис Тьен! Это моя роль! Пусть я на нее и совершенно непохожа… Но ведь хороший актер сможет сыграть даже того, на кого не походит! А я хорошая актриса! По крайней мере, так говорили преподаватели на тех трех последних курсах, которые прошла, чтобы улучшить свои навыки.

На следующий день я должна была играть сцену в управе, вдохновенно ругаться с начальником из-за застопорившегося расследования. Свой текст я учила всю ночь. В итоге на площадке появилась бледной и с глубокими тенями под глазами. Словом, полный восторг! Дознаватель, работающий над сложным делом, не может цвести как майская роза, правда ведь? Жаль только, гримеры и режиссер со мной не согласились и все это великолепие замазали. И опять Риннэлис Тьен выглядела в кадре как после дорогого салона красоты.

— Сэм, ну ради богов, можно хотя бы каплю достоверности? — практически умоляла я режиссера, но тот оставался непоколебим.

— Лэйси, перестань изображать из себя диву. Нам нужны рейтинги. Твоя достоверность рейтинга не сделает. А вот расстегнутая мантия и немного легкой эротики в кадре — запросто. Так что работай, детка, и перестань возмущаться.

В такие моменты я чувствовала себя мясом, выставленным на продажу. Мерзкое ощущение. В такие моменты так и тянет в активистки движения за права женщин, честное слово.

— Хорошо, Сэм, просто снимем эту сцену, — вздохнула я и закатила глаза, смирившись с тем, что в этот раз придется отступить и просто сделать свою работу как можно лучше.

Я честно держалась во время съемок. Совершенно честно! Я была холодной как сталь, надменной как трон, воплощением самого закона. Но упорно рвущаяся из глубокого декольте грудь мешала сохранять образ и отвлекала даже меня, что уж говорить о партнере по сцене. В такие моменты я ненавидела свою внешность.

— Ну дайте мне хоть в одной сцене мантию-то до конца застегнуть! — взвыла в итоге я, негодуя, за что же боги наградили меня такой внешностью и такой судьбой.

И тут случилось в общем-то самое рядовое событие: у меня попросту подвернулся каблук. Шпилька тоненькая. Попала в щель в полу, в результате я пошатнулась и полетела в сторону шкафа. Я — всмятку, шкаф — всмятку.

Из шкафа выпал труп.

Что характерно, труп не бутафорский, а самый настоящий, с проломленным черепом. Ну, и в сценарии точно ничего не написали про внезапное появление мертвого тела в сцене. Уж что-что, а сценарий свой я всегда знала от и до, каждую мелочь запоминала.

К тому же, когда перед глазами перестали летать задорные звездочки, я сообразила, что при жизни тело мне знать доводилось: Фред Хэмптон собственной глубоко несимпатичной мне персоной.

На съемочной площадке повисла мертвая тишина. Даже мухи летать перестали.

Сперва я тихонечко икнула, пытаясь уложить жуткую картину в голове, а уже через секунду истошно завизжала во все горло. Никогда раньше не доводилось видеть таких вот покойников… Это тебе не похороны кого-то из родни, где все чинно и благопристойно.

Потом все завертелось как на неисправной карусели: вокруг металась съемочная группа, актеры кричали, мешали друг другу. Испугались. Это понятно, я и сама думала, вот-вот в обморок упаду как какая-нибудь малахольная девица из родовитой семьи. Потом, хвала богам, до Сэма, нашего режиссера, дошло, что нужно разогнать всех и вызвать, наконец, стражу. Я бы и сама так поступила, вот только моя несчастная нервная система колебалась между полным отключением сознания и полноценной истерикой.

Мик в итоге сообразил довести меня до гримерки и слега напоить, чтобы совсем с катушек не слетела. В общем, дознаватель стражи застал меня с потекшей тушью и слегка захмелевшую. Или я только думала, что слегка? Казалось, мыслила я вполне себе ясно… Но вдруг именно казалось? Вот встать на ноги после настойки Мика я точно бы не рискнула. Да и перед глазами малость плыло.

Что Мик вообще в меня влил?!

— Ларэ Лэйси Уиллер? — осведомился стражник в фиолетовом мундире с нашивками дознавателя.

Я кивнула, глядя прямо перед собой.

— Э… Фелис, ларэ-то слегка не в кондиции, — сказал кто-то от дверей.

Косяк подпирал высоченный мужчина, черноволосый, смуглый, со слишком резкими чертами лица. Кахэ порой принимают за людей, но я слишком долго и хорошо готовилась к роли, что перепутать южанина с кем-то еще.

Кахэ. И тоже в фиолетовом мундире. Вот же счастье привалило аж в двойном размере бедной актрисе. Жалко, оценить пока не в состоянии.

— Не стану отрицать, — подтвердила я слова южанина и тихонько икнула. То ли алкоголь, то ли нервы… — Но скоро я буду в норме. Честно.

Стражники переглянулись между собой и вынесли вердикт: вернутся попозже, когда мой организм покинет хотя бы основная часть алкоголя.

Почему-то в моей пьяной голове была только ничем незамутненная радость, что удастся пообщаться с настоящим дознавателем настоящей стражи и, может, даже получить какие-нибудь полезные советы по роли. Или получить по самолюбию. Ведь почему-то ни одна управа, в которую я обращалась, так и не согласилась принять меня к себе на стажировку даже на один несчастный рабочий день. Не знаю уж, почему я им не пришлась по душе настолько сильно.

Через пять минут забежал взъерошенный Мик и принялась вливать в меня ту дрянь, которой поил после нужных, но тяжелых и затяжных мероприятий, на которых алкоголь — обязательная часть программы.

— Лэйси, солнышко мое драгоценное, будь со стражниками очень милой, — параллельно давал ценные указания агент. — Про тебя уже такого наговорили, что хватит на два пожизненных. Выходит так, будто ты бедняге Фреду голову проломила.

Трезветь я начала мгновенно и, кажется, чудодейственные напитки Мика на этот раз оказались не при чем.

— Я?! Но почему именно я?!

Агент расстроенно вздохнул и покачал головой.

— Потому что ты больше всех орала, какой он бездарный актер, как он мешает тебе играть и прочее, прочее, прочее. Да и кто не так давно угрожал «задушить это тело в кадре»? В общем, характер не стоило показывать так часто и так ярко, о чем я говорил уже тысячу раз, а то и больше. Твоя экспрессивность не идет на пользу бизнесу. Будь милой девочкой и не вызывай еще больше подозрений. Глядишь, все и обойдется.

Никогда бы не подумала, что вот так своими же словами вырою себе отличнейшую могилу.

— Да я в жизни мухи не обидела! — пискнула я, мечтая убраться куда подальше от трупа и стражников.

Кажется, и сейчас со стажировкой ничего не выгорит. Только бы не затаскали по допросам, иначе с продюсера станется и послать меня куда подальше, а роль — мою роль! — отдадут какой-нибудь другой актрисе. Той же Фелиции Грант, эта крыса рвала из-под себя во время проб и, кажется, всерьез подумывала о том, чтобы отравить меня ради участия в проекте.

— О да, ты только била неугодных поклонников по лицу, в том числе и подаренными букетами, била посуду, обливала партнеров по съемкам водой, а порой и чем похуже… Лэйси, ты не душка и не ларэ Популярность. Даже я терплю тебя только потому, что получаю с этого хорошие деньги.

М-да, ситуация вырисовывается не то чтобы… Но кто же мог знать-то, как все обернется?! Кому вообще могло прийти в голову убивать Хэмптона? Он был бездарен — верно, но безобиден и глуп как пробка. Разве что действительно кому-то рога наставил, и разъяренный обманутый супруг решил сравнять счет и отправить на тот свет любовника жены.

— Ну, да, это все на моем счету есть. Но ведь… А, ладно, в страже должны работать умные люди и нелюди, наверняка они поймут, — постаралась убедить себя и агента заодно я. — Кстати, один из них кахэ. Удивительное дело. Думала, они уже в Эроле не занимают такие должности.

Мик только хмыкнул и насмешливо сощурился. Наверняка про себя он потешается над моей глупостью. Именно такой мой агент и считает свою бедовую подопечную: откровенно глупой, тщеславной и недалекой. Иногда мне кажется, он прав.

Стражники дали мне достаточно времени протрезветь. Второй раз они появились только спустя часа четыре, когда я уже успела заказать себе ужин с доставкой и съесть его.

Посмотрев на двух дознавателей ясным взором, с некоторой озадаченностью поняла, что у стражника-кахэ глаза лиловые. Именно того редкого и весьма специфического оттенка, которым отличались только представители рода Аэн. Напарник кахэ тоже не был человеком. Оборотень, кто-то из кошачьих, возможно даже, рысь. Главное, не манул. Манулов я теперь за несколько лиг узнаю!

— Ну что, ларэ Уиллер, теперь вам лучше? — с откровенной издевкой поинтересовался оборотень, разглядывая меня как блоху или даже что похуже. Сразу начало казаться, что и декольте слишком глубокое, и макияж я нанесла слишком яркий. И вообще выгляжу той еще дешевкой.

Да уж, страшно даже представить, чего этим двоим пришлось наслушаться обо мне.

— Гораздо лучше, — ответила я и вздохнула.

— Вот и славно, — в точности как его коллега протянул кахэ. — Мое имя Алек Аэн. Это мой коллега Фелис каэ Орон. Мы дознаватели столичной стражи.

Моя челюсть как будто разом потяжелела в несколько раз, потому что по какой еще причине она могла буквально упасть вниз?

— Настоящие? — только и смогла пораженно прошептать я.

Мне же раньше только читать доводилось о каэ Оронах, Аэнах… А тут вот они, живые, дышащие, говорящие!

— Ну, с утра были настоящими, — с подозрением отозвался Аэн, и как будто начал медленно перемещаться назад. Будто я буйная…

Вот только мне всего-то хотелось больше узнать о своей героине и тех, кто окружал ее при жизни.

— Здорово! А вы не могли бы ответить на несколько моих вопросов! — с энтузиазмом воскликнула я и тут же полезла в сумку в поисках блокнота. Сколько же хочется узнать! И половина вопросов или пошлая, или глупая… Ну да ладно!

Стражники переглянулись.

— Вообще-то, именно нам нужно задать вам несколько вопросов, — произнес каэ Орон. — Видите ли, ларэ, очень многие члены съемочной группы утверждают, что вы не единожды угрожали жертве смертью.

Да, вот мы и перешли к самому неприятному. А начиналось все так славно.

— А когда родители говорят, что свернут своему ребенку шею за заваленный экзамен, вы им предъявляете обвинение в угрозе убийством? — задала я встречный вопрос и привычно затрепетала ресницами. Обычно после такого мужчины размякали.

Стражники стали исключениями из общего правила, их, кажется, моя женская привлекательность особо не трогала. И я им категорически не нравилась.

— То есть вы к ларо Хэмптону испытывали на самом деле родительские чувства? — скептически поднял бровь Аэн. Каэ Орон всем видом выражал солидарность напарнику.

Аллегорий эти двое точно не понимают. Совсем печально.

— Разумеется, я его не выносила. У нас с ним было очень много общих сцен, а играл Фред убого. В итоге тратилось много времени и нервов. А я женщина импульсивная, вот порой и срывалось с языка. Но это совершенно не значило, будто я желала смерти Хэмптона.

И снова не верят.

— Но если бы вдруг Хэмптона не стало, ваши дела пошли бы лучше, — обронил Аэн, и это точно был не вопрос.

Я призадумалась. Мысли в ставшей тяжелой голове двигались медленно, неохотно. На самом деле, лучше бы мне оказаться в постели и выспаться как следует. Потрясение мне на пользу точно не пошло.

— И да, и нет, — в итоге произнесла я. — Он отвратительно играл, это точно. Я на него постоянно злилась, и в целом… Фреда можно было пережить, на самом деле, хотя и с превеликим трудом. К тому же теперь совершенно непонятно, кому достанется роль Риэнхарна Аэна. Вдруг найдется вариант еще хуже?

Кахэ нервно закашлялся, наверное, сумев оценить масштаб катастрофы. На труп-то Аэну уже точно довелось полюбоваться. Каэ Орон прикрыл рот рукой, но плечи его достаточно красноречиво вздрагивали. Ржет как сивый мерин. Это он еще «Линха каэ Орона» не видел. То-то «радости» будет.

— Так что, этот ваш покойный играл Риэнхарна Аэна?! — воскликнул дознаватель. В его голосе отчетливо проскальзывали возмущенные нотки.

Я кивнула.

— Играл. Так вы не в курсе? У нас тут снимают исторический сериал о жизни Риннэлис Тьен-и-Аэн.

Судя по вытянувшимся лицам, вот этот факт дознавателям оставался неизвестен вплоть до этого самого момента.

— Та-а-а-ак, — нехорошо протянул Фелис каэ Орон. — Стесняюсь спросить, а кто у вас Риннэлис Тьен играет?

Вот отвечать оказалось ну очень неловко.

— Вообще-то я.

Обнаруженный труп внезапно потерял в глазах стражников всю актуальность.

— Вот же демоны… — ошарашено пробормотал Аэн. — Вы хоть портреты дийи Тьен-и-Аэн видели?

Шок мужчины я могла оценить, как никто другой. Сходства между легендарной Риннэлис Тьен и мной не было даже отдаленного, а костюмеры и гримеры прикладывали все усилия, чтобы оно и впредь не появилось.

— Я-то видела. Но что это меняет-то?! Ничего и не меняет.

Прозвучало даже как-то обиженно. До сих пор никак не удавалось пережить тот факт, что большие боссы жестоко надругались над моей мечтой.

— Ладно. Я смогу существовать с этим знанием, — пробормотал растерянно Аэн и взял себя в руки. — То есть, когда вы несколько раз на дню твердили, что готовы убить ларо Хэмптона и желали ему мучительной смерти — это на самом деле ничего не значило?

Ну вот, снова та же песня.

— Да, это совершенно ничего не значило, — недовольно подтвердила я и скривилась. — У меня скверный характер, признаю. Я могу скандал закатить — и тут грешна. Но я в жизни никому не вредила, и уж тем более не убивала. Я даже не думала о чем-то подобном!

Стражники переглянулись с самым скептическим видом. Не верят и верить не собираются.

— Вот только дело в том, ларэ Уиллер, — с усмешкой сообщил каэ Орон, — что, судя по показаниям ваших коллег и прочей кино-братии, только у вас есть мотив для убийства. И только вы изъявляли пламенное желание лишить несчастного ларо Хэмптона жизни.

На мгновение мелькнули клыки, настоящие, не накладные, которые сплошь и рядом приходилось видеть на съемках.

Наверное, стоит и мне «показать зубы». В конце концов, не зря же столько времени читала про магический сыск и криминалистику.

— То есть вы настолько ленивы, что готовы повесить убийство на первого более-менее подходящего подозреваемого и успокоиться? — возмущенно спросила я и подскочила на ноги. — Я никого не убивала. И больше с вами без адвоката говорить не стану. Извините, я устала и хочу поехать домой.

Мама постоянно твердила, что мой характер сыграет со мной дурную шутку, но, демоны меня подери, никогда бы не подумала, что в итоге эта шутка окажется вот такой! Я ведь действительно никого не калечила и даже не планировала! Я даже на благотворительность деньги регулярно перечисляла и двух котят взяла из приюта! Ну, конечно, так себе добрые дела, но все же!

— Отправляйтесь домой. Только Иллэны, будьте любезны, не покидайте, — дал свое милостивое дозволение Аэн. Каэ Орон кивнул. Чтоб их обоих…

Стражники из гримерки убрались, а осадок и предчувствие беды никуда не делись. Вот и поработала в интересном проекте. Все складывается не так, как нужно.

Через пару минут после ухода дознавателей в дверь скользнул с удивительной для своих габаритов плавностью Мик.

— Я уже Терри позвонил и ситуацию обрисовал. Он обещал завтра быть у тебя и не отходить ни на шаг, пока вся ситуация не разрешится. Сумму сдерет не маленькую, но Терри того гарантированно стоит. Не переживай сильно и просто будь умницей, Лэйси.

Быть умницей… Вот чего я точно не умела и не хотела учиться. Но и в тюрьму тоже не хотела.

Однако, чтобы предъявить мне настолько серьезные обвинения, требуются серьезные улики. Орудие убийства там с отпечатками, след моей ауры на месте преступления. Улик против меня просто не может быть.

А вот Риннэлис Тьен считала, что был бы подозреваемый — а дело сшить всегда можно. Придется на личном опыте убедиться, так ли изменилась эролская стража за последние семьсот лет.

ГЛАВА 2

Дома меня поджидали только две вечно голодные кошки, Мара и Мура. Одна черная, вторая белая. Про себя я их называла не иначе как сиротки. Обе беспородные, раньше они точно были домашними, слишком уж сильно обе кошки тянулись к людям. Людям, которые вышвырнули их на улицу безо всякой жалости, не знаю почему. Я своих любимиц брала уже в приюте, и кошки, которых принято считать самодостаточными и независимыми, сторицей платили за мой выбор. Не каждая собака будет такой ласковой и преданной как Мара и Мура.

— Ну что, покушаем? — со вздохом спросила я у кошек.

Те согласно взмуркнули и потерлись о ноги.

Кроме двух любимиц в своем обиталище я никого не терпела. То есть вообще никого. В особенности двуногих. Даже Мика, лицо особо доверенное, дальше прихожей не пускала. Нечего тут делать посторонним: на пару секунд выпустишь гостя из поля зрения — и тут же в Сети появляются какие-то дикие фотографии, а еще визитер может добраться до холодильника и сожрать что-то отложенное для особого случая.

— Значит, покушаем, — улыбнулась я, погладив сперва черную голову, затем и белую.

Визор в гостиной я включала на автомате. Он по умолчанию стоял на новостном канале, и не приведи боги переключить на культурную передачу или натолкнуться на какой-то сериал: или доведется услышать о себе что-то не самое приятное, или увидеть себя же на экране. Свои ранние работы я ужасно не любила, по сюжету — ну прямо фильмы для взрослых, разве что без самых «горячих» сцен. Меня всегда продавали как легкую эротику.

— Сегодня в съемочном павильоне кинокомпании «Таройн-Хэйнс» было обнаружено тело звезды сериалов Фреда Хэмптона…

Слушать дальше я не стала — поспешно скрылась на кухне.

Вот уже и утекла информация к вездесущим журналюгам, и суток не прошло. Еще через день-два писаки просочатся в съемочные павильоны, где все неравнодушные граждане насвистят им то же самое, что насвистели дознавателям. И в итоге опять в каждом желтом листке, который на улицах продают, а заодно и на всех помоечных ресурсах примутся с восторгом трепать мое имя в свете очередного скандала.

Когда устану от жизни в свете софитов, наконец, и не захочу уже зарабатывать как актриса, обязательно расстараюсь и добьюсь, чтобы эти «труженики пера и камеры» выплачивали мне пенсию. Вполне справедливо, если вспомнить, сколько они регулярно зарабатывают на моем имени.

Стервятники.

Кошки мурлыкали словно бы утешающе, но я не обольщалась: просто голодные и хотят побыстрей урвать себе кусочек послаще. Здоровый эгоизм живого существа.

После легкого ужина я проделала обычные ежевечерние процедуры красоты и легла в постель, поставив будильник привычно рано, хотя вообще не была уверена, что завтра мне потребуется куда-то идти. В моем ежедневнике на следующий день значились только съемки в сериале, причем по плану стояли сцены, в которых задействован был именно Риэнхарн Аэн.

Я могла на все махнуть рукой, могла, никто бы не осмелился осуждать творческую натуру, которая решила дать волю расшалившимся нервам. Вот только было самую малость жутко, что стоит надолго остаться одной — и нервы расшалятся на самом деле. А мои истерики — дело такое, страшное и затяжное.

Именно поэтому в половине шестого утра я встала после первого же писка будильника, привела себя в порядок и принялась ждать Мика. Агент прибыл в положенное время и как всегда отвез меня на студию, другое дело, обычно орк не умолкал ни на секунду, а вот на этот раз в машине застыла совершенно мертвая тишина. Только когда добрались до места, агент едва слышно вздохнул и произнес напутствие:

— Ну, ты это… потише там. А я метнусь на пару часов к Анейрину э Аранрод, может, он тебя еще куда сунет, раз нагрузка на съемках сейчас снизится. Апрель, самое время взять пару контрактов на рекламу купальников.

Я вымученно улыбнулась.

— Привет ларо Анейрину передавай. Может, любимый глава агентства действительно для меня что еще подберет.

Анейрин э Аранрод, чистокровный эльф и один из самых ушлых мужчин из всех, кого мне доводилось встречать за жизнь. Он лишил меня всех иллюзий относительно перворожденных, которыми забили мою несчастную голову всяческие романы в подростковые годы. Нет более хитрых, оборотистых и изворотливых созданий, чем эльфы. Они способны втюхать кому угодно и что угодно, именно поэтому все те немногие чистокровные остроухие, которые проживали в Эроле, были просто непристойно богаты.

— Ага. Непременно передам, — пообещал Мик, и мы с ним попрощались.

В съемочном павильоне было просто не продохнуть от людей и нелюдей в фиолетовой форме. Со стороны даже казалось, стражники собираются разобрать все декорации по кусочкам в поисках убийцы Фреда. Ну, хотя бы эти ребята кого-то все еще ищут.

Первым из коллег мне на глаза попался каэ Фэйл. Проклятый манул выглядел не лучшим образом и от него несло успокоительной настойкой на основе валерьяны.

— Лэйси, так ты все-таки пришла! — внезапно даже обрадовались мне, хотя мы с оборотнем друзьями точно не были. — Может, даже отснимем что-то.

Я ничего не ответила, только плечами пожала. На площадке полный разор, все едва не в руинах, в общей массе фиолетовой одежде члены съемочной группы как будто совсем пропали. Один раз, правда, удалось заметить Лэйлу Фартин, сценариста, но та, поймав мой взгляд, заметалась и поспешила скрыться с глаз долой. Наверное, не стоило так сильно на нее орать после получения последней версии сценария.

— А Сэм где? — спросила я о режиссере. Если уж кому-то и регулировать съемочный процесс — то ему.

— Да его взяли в оборот дознаватели. Минут пятнадцать пытают.

В первый момент я приняла слова коллеги всерьез и, кажется, слегка переменилась в лице.

— Да не по-настоящему же, — поспешил успокоить меня со смешком манул. — Ты ведь не хуже меня знаешь, что…

— …применение пыток при дознании запрещено в две тысячи пятьдесят четвертом году эдиктом Марка Десятого Милостивого, — автоматически закончила я.

Слишком много читала о страже перед началом съемок в сериале. И ведь ничего не пригодилось! Вообще ничего! Нет в жизни справедливости.

— Ладно, подождем, — вздохнула я и начала едва не с боем пробиваться к кофе-машине. Каэ Фэйл почему-то потащился следом за мной, то и дело возмущенно фыркая на налетающих на него стражников.

Вообще, фиолетовая братия глядела на нас, актеров, безо всякого восторга, скорее уж, с легкой тенью пренебрежения. На мою долю выпадали особенно саркастичные взгляды: наверное, каждый в дознавательской группе был в курсе, кого именно я играю.

Паломничество к кофе-машине совершали не только мы с каэ Фэйлом. Тут был и ларо Кэррит, играющий моего начальника, и ларэ Эва Харрэт, исполнительница роли Эстелы, секретарши начальника, имелось и парочка второстепенных персонажей, которых добавили в сценарий для хохмы и снятия напряжения. Да-да, не я была призвана смешить зрителей до желудочных колик.

— Когда они уже уберутся? — расстроенно вопросила ларэ Харрэт и затрепетала ресницами в фирменном стиле.

Она умела быть милой и хотела запомниться зрителям как можно лучше, потому как в десятой серии Эстелу должны убить. Ларэ Харрэт долго возмущалась по этому поводу и умоляла оставить ее персонажа в живых, но хотя бы тут продюсер и режиссер остались непреклонными: Эстела должна умереть точно так, как это произошло в реальности.

— Когда они уберутся, набегут потенциальные Риэнхарны Аэны. Вчера новость о гибели бедняги Фреда произвела настоящий фурор и породила множество мечтаний в неокрепших умах, — проворчал ларо Кэррит. — И вот тогда мы с грустью вспомним про стражников. Так что давайте просто выпьем уже кофе.

Ларо Вильям Кэррит был очень благопристойным, даже чересчур воспитанным человеком. Ну, кроме тех моментов, когда костюмеры «раздевали» меня для совместных с ним сцен. Когда его старчески выцветшие буркала падали в вырез моей блузки, я мгновенно забывала, что Кэррит — ларо вполне достойный, прекрасный театральный актер… Просто хотелось вцепиться ногтями в его сальную рожу.

— Здравая мысль, — со вздохом согласилась я и приняла чашку с напитком, который предусмотрительно сунул мне в руки какой-то актер, имя которого в моей голове так и не задержалось.

— Теперь и съемки встанут, пока замены Хэмптону не найдут, — снова принялся причитать над горькой участью сериала Кэррит, качая головой так сильно, что я на полном серьезе ждала, когда старик Вил просто свалится.

Лично меня больше расстраивал грядущий допрос. И Терри что-то не спешил звонить, а я на него очень рассчитывала. Где вообще носит моего адвоката?!

— Просто отснимем сцены без Риэнхарна Аэна, — вздохнул подошедший к нашей компании Генрих Третий Эролский, точней Лесли Николсон, один из немногих чистокровных людей в актерском составе. — Благо их достаточно. Уиллер, как большая дока, скажите уж, Риннэлис Тьен лично встречалась с Генрихом Эролским?

Николсон над моей увлеченностью реальной историей моей героини потешался при каждом случае, плевать, удобном или нет. Но я все-таки ответила:

— Только уже став Третьей леди Рысей. После Великих Иллэнских пожаров. До этого ни одной личной встречи.

Лесли издевательски рассмеялся.

— Ну ничего, сейчас все будет.

Да я даже и не сомневалась в том, что простой дознаватель с легкой руки сценаристов теперь будет дневать и ночевать в королевском дворце.

Издеваться над нашим режиссером дознаватели перестали только спустя час, когда кофе плескалось уже где-то на уровне зрачков у всех.

Когда Сэм Дрэйк показался перед нами, я отметила, насколько потерянным и затравленным оказался его взгляд. А ведь Сэм был со всеми предельно мил, и точно никого не угрожал задушить. Что ж эти двое со мной сделают?!

Нет, лучше не думать.

— О, сколько тут вас… — с предвкушением протянул каэ Орон.

В его голосе прозвучали действительно кошачьи интонации, какие мне раньше не доводилось слышать от каэ Фэйла. Тут взгляд рыси уперся в мое лицо, и сперва я поспешно застегнула пуловер до горла, а потом выпалила:

— Буду отвечать на ваши вопросы только в присутствии адвоката.

Оборотень переглянулся с напарником-южанином.

— А что, у вас есть повод для беспокойства, ларэ?

Я упрямо задрала подбородок и промолчала. Вот свои права я точно знала хорошо, в особенности право не свидетельствовать против самой себя. Лицо-то сохранить удалось, а вот внутри все тряслось как заяц в силках. И у каэ Орона, и у каэ Фэйла ноздри затрепетали. Страх имеет свой запах, который оборотни отлично чуют.

А кахэ — нет. Аэн купился на самоуверенную мину на моем лице и поинтересовался, когда же мне на выручку явится адвокат. Пришлось признаться, что демоны его знают, когда Терри приедет.

На меня уже глядели хищно, но Сэм завопил, что актеры ему еще нужны и отнять исполнительницу главной роли во время рабочего дня он так просто не даст. Готова была расцеловать Дрэйка прямо в его красные трясущиеся щеки.

— У вас вон, еще не меньше двадцати неопрошенных, — заявил режиссер решительно, когда дознаватели решили упереться рогом. — Уиллер, Николсон, за мной. Сейчас наскоро прочитаете сценарий и вперед, сцена во дворце в кабинете короля. И, Лэйси, тебе хватит двадцати минут, чтобы со всем разобраться. Я сказал, хватит!

Тихо выругавшись сквозь зубы, потопала за Сэмом, с обреченностью понимая, что придется-таки импровизировать. Ненавижу импровизировать!

Николсон опять же рядом идет, довольно скалится. Для него-то, выпускника университета искусств, такие беды — и не беды вовсе. Гребаный отличник, молодое дарование. Талант Лесли Николсона даже самые лютые критики признавали. Какими посулами или угрозами его затащили в цирк с конями имени Риннэлис Тьен, оставалось только гадать.

Меня Лесли ни в грош не ставил. И самое гадкое: как бы я ни бесилась из-за его высокомерия, заявлять, что демонов зазнайка не прав, не могла. Может, талантом при рождении и обделена, но хоть с мозгами не все так печально.

Просмотрев сценарий эпизода, я тихонько застонала и едва не начала биться о ближайшую стену.

— Я правда должен ее домогаться? — с на удивление серьезным видом осведомился у режиссера Николсон.

Тот посмотрел в своей экземпляр сценария.

— Ну, если написано, значит, должен.

Генрих Эролский закатил глаза.

— По-моему, любовный треугольник как-то резко стал любовным многоугольником. Никогда не ожидал от Риннэлис Тьен-и-Аэн такой популярности у мужчин.

Подозреваю, Риннэлис Тьен в этот момент так активно в гробу вертится, что земля на погосте дрожит.

— Лэйси, красавица наша, да ты никак молчишь! — то ли просто удивился, то ли еще и обрадовался Сэм.

Я судорожно кивнула.

— А что ж так?

— Слов цензурных нет.

«Гений» сценариста уложил руками Генриха Эролского мою героиню на письменный стол. С последствиями вытекающими, но недовытекшими. В тот момент, когда Риннэлис уже будет готова забыть о достоинстве и добродетели, парочку прервут. Хвала богам.

— За убийство в состоянии аффекта дают всего три года, — в итоге упавшим голосом выдавила я.

И режиссер, и партнер по съемкам попятились.

— Дыши глубже и учи слова, — выпалил Сэм и метнулся к своему месту.

Жалкий трус. Вообще, убить я хотела сценариста в первую очередь. А потом… О, потом!..

Но мечты мечтами, а придется вот прямо сейчас собраться с духом и сыграть то, что для меня заготовили. И даже не потому, что профессионал: меня же просто неустойкой удушат! Я могла кричать, возмущаться, топать ногами и швырять вещи, но уйти из проекта — слишком дорогое удовольствие, у меня таких денег нет.

— Ладно, Уиллер, будь естественна — и все выгорит, — высокомерно заявил мне Николсон и снисходительно похлопал по плечу. Ну, по плечу — не по заднице. — Я сам все сделаю.

Я зло сощурилась и принялась перечитывать свои реплики. «Я все сделаю»?! Да пошел он! Туда, где солнце не светит!

«Ваше величество, что вы делаете?!»

Боги всемилостивые, благословите меня даром терпения… Тьен же было на тот момент что-то около двадцати четырех, а не четырнадцать. Пора бы уже и знать, что именно делает мужчина, когда его руки лезут тебе под одежду!

«Нет! Не смейте! Нет!»

Ага, конечно. Вот именно так и нужно говорить с мужчиной, который пытается тебя то ли совратить, то ли изнасиловать. Непременно же послушает! Всегда подозревала, что Лэйла Фартин не только старая дева, но еще и хроническая девственница, чем сильно тяготится.

Когда к тебе пристают — кричи, кусайся, царапайся, бей. Причем бей по самым уязвимым местам. И как вырвалась — беги. А тут сцена буквально как в старом пошлом анекдоте «Ах, этот милый юноша спас меня от изнасилования. Он меня уговорил». Но откуда, в самом деле, об этом знать тетке неопределенного возраста, которая голых мужчин видит только во сне и на съемочной площадке?

Я покосилась на Дрэйка, прикидывая про себя, стоит ли нажаловаться режиссеру на бред в сценарии. Но ведь если Сэм эту сцену решил снимать, он наверняка читал этот… шедевр. Значит, будет вариант «Лэйси, давай поэротичней там, изогнись, что ли как-то. Ну, не мне тебя учить». Мне такое не первый раз доводилось уже слышать, и каждый раз хотелось устроить настоящий полноценный скандал.

На этот раз неожиданная поддержка пришла со стороны Николсона.

— Хм… А это точно нужно… вот такое? — озадаченно поинтересовался Лесли, внимательней вчитавшись. — Может, она хоть отбиваться будет натуральней? А то как-то… В общем… Воля, конечно, ваша…

На мои крики уже давно никто не обращал внимания, а вот к Николсону внезапно прислушались и дали мне милостивое разрешение возмущаться и отбиваться. Не то, чтобы я передумала убивать высокомерного гада, но он точно переместился в конец списка «на убой».

— Но тогда нужно переписать сценарий, — все-таки засомневался Сэм.

Николсон на эти слова только хмыкнул.

— Да мы и так справимся, без сценария, — махнул он рукой. — Как будто тут есть, что играть.

Сцена действительно высокохудожественностью не отличалась, переделать реплики можно было прямо на ходу. Уж что говорить мужчине в такой ситуации, я точно знаю.

Перед началом съемки я сидела на стульчике и практически медитировала, бесконечно повторяя «Я сильная независимая женщина». Хотелось в кадре приблизиться хотя бы самую малость к моей героине. Риннэлис Тьен ведь действительно была и сильной, и независимой, она не уступала окружающим ее мужчинам. И уж точно никому не могло прийти в голову силком уложить Риннэлис Тьен в постель, с нее сталось бы и такого леща дать, что потом обет целомудрия впору приносить.

— Ладно, Лэйси, Лесли, давайте начнем, что ли, — вздохнул Сэм, занимая свое место в раскладном креслице.

В глазах — тоска, плечи поникли. Словом, ларо режиссер не ожидал от импровизаций на своей съемочной площадке ничего хорошего.

— Готовы, — ответил за нас обоих Николсон и резко дернул меня за руку, буквально поставив на отмеченную ассистентом режиссера метку на полу. Как будто я была вешалкой или вазой.

— Да ты… — вызверилась я на партнера, уже всерьез собираясь попортить ему загримированную физиономию.

— Вот это выражение лица и оставь, — неожиданно обрадовался Николсон.

Ругаться я продолжила уже про себя, но так же вдохновенно.

Щелкнула хлопушка, и я заставила себя стать ею, Риннэлис Тьен, пока еще без Аэн.

Как же долго отрабатывала я перед зеркалом осанку и походку, которые, по моему мнению, наиболее сильно походили под те описания, что давали будущей Третьей леди каэ Орон современники.

«Она держалась так прямо и закаменело, будто всегда носила поверх форменной мантии стальные латы, а двигалась как стрела, пущенная в полет». Поэтично, конечно, однако…

Я хотела стать ею, пока камера снимает.

— Вы желали видеть меня, Ваше величество.

Первая реплика подана как надо, даже интонации полностью изменились, совершенно не похожи на мои обычные.

— Верно, ларэ Тьен, — проникновенно и очень недобро улыбнулся мне уже Генрих Эролский и именно он и никто иной. — Однако вы явно не спешили на зов.

У меня тут же возникло ощущение, что передо мной стоит правитель семисотлетней давности. Рациональная сторона натуры твердила «Его уже давно черви сожрали», но как-то звучало не очень уверенно. Гаденыш Николсон был талантлив, хоть плачь.

— Служба государю важнее прихотей государя, — неожиданно для самой себя выдала я фразу, которой в сценарии не было. Само вырвалось. Случалось иногда такое, и после Сэм громко кричит, а партнеры по съемкам глупо хлопают глазами.

Вот и на этот раз члены съемочной группы замерли на месте, ожидая худшего.

— Так королевская воля для вас лишь прихоть? — процедил Николсон и начал передвигаться от окна, своей начальной точки, ко мне.

Шел он неспешно, по-настоящему царственно, с идеально прямой спиной, а в каждом движении проскальзывала едва уловимая вальяжность, которая часто встречается у облеченных властью.

Вот же зараза… Ну почему Николсон так легко входит в роль?

И, главное, как отвечать теперь? Наимпровизировалась на свою голову! Главное, чтобы выражение лица не выдало.

— Воистину, — ответила я самым протокольным тоном и вытянулась по стойке смирно, глядя прямо перед собой.

Наверное, не лучший вариант, однако Сэм еще не кричал «стоп», а Лесли не спешил выходить из роли Генриха Эролского.

Оказавшись рядом, Николсон смерил меня высокомерным взглядом в стиле «Все падите ниц», а потом резко толкнул меня в сторону двери. Впечаталась в твердое дерево я качественно и душевно. Удалось не застонать, а просто злобно зашипеть сквозь стиснутые зубы, и то тихо. Все современники в один голос твердили, что Риннэлис Тьен слабости никогда не показывала. Вот и я не стану.

Эротическая сцена между тем из горизонтально-настольной переросла в вертикально-придверную. Хотя, ну как эротическая… Хвала всемилостивым богам, Николсон во время съемок смотрел ровно туда, куда и должен смотреть персонаж. Нужно — в глаза, нужно — в вырез блузки. Сейчас Лесли посчитал, что правильней поймать мой взгляд. При этом партнер всем телом вжал меня в дверь, что со стороны наверняка смотрелось достаточно многозначительно. Одновременно рука Николсона легла на шею, не сжимая горло, но обозначая, что придушить он может в любой момент.

Дрэйк, разумеется, мог сейчас вырывать последние волосы, но со стороны сцена наверняка смотрелась красиво.

— Стража окончательно распустилась, раз даже лучшие ведут себя так своевольно, — уже скучающим тоном обронил «Генрих Эролский».

Ладонь у Николсона была крупной и лежала на моей шее таким хитрым образом, что пришлось задрать подбородок неестественно высоко. Это и ощущалось неудобно, и выглядело, думаю, соответственно.

— Стража верна присяге, — отозвалась я, от души радуясь, что голос сейчас у меня звучал точно так же, как и в начале сцены. Ларэ дознаватель и не должна была потерять знаменитого самообладания в таком положении.

Между тем Николсон приблизил свое лицо к моему, не отводя взгляда. В таком положении можно выкинуть что угодно, в том числе и поцеловать. Я усмехнулась, красноречиво оскалив на монарха зубы. Так мы с Лесли и замерли, пока до Сэма не дошло завопить «Стоп», и камера не перестала снимать. До этого момента ни партнер, ни я не пошевелились и не произнесли ни слова, словно опасаясь разрушить волшебство игры.

— Вот это что было сейчас?.. — горестно вздохнул режиссер, выходя на свет. — Ну вот зачем вы оба это устроили, а? Ведь в сценарии написано…

— Редкостное дерьмо, — вполголоса закончила я за Сэма.

Тот нахмурился, точно собираясь с мыслями перед гневной отповедью, но меня неожиданно поддержал Николсон.

— С чего моему персонажу домогаться кого-то вроде Риннэлис Тьен? Он ведь король, в конце концов. У него доступ к красивым и беспроблемным женщинам двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

Дрэйк хотел уже возмутиться, я по лицу его видела, но нашу сторону заняли дознаватели, которые, оказывает, стояли неподалеку и наблюдали за съемочным процессом. Когда они успели подобраться так близко, оставалось только гадать.

— Его величество не отличался любвеобильностью ни в один из периодов своей жизни, — с видом ученого доки заявил Аэн. — Как и славный предок моего рода Риннэлис Тьен-и-Аэн.

Все это звучало как начало феерического наезда. Мне уже приходилось иметь дело с кахэ, да и читала я о них немало, если кто-то из южан начинал говорить что-то вроде «уважаемый славный предок» или «наши священные традиции», стоило найти веревку покрепче и наладить скользящий узел. Потому что историю и традиции своего народа кахэ отстаивали с пеной у рта и до смерти. Обычно оппонента.

— Это всего лишь художественный вымысел, ларо, — режиссер принялся размахивать руками как перепуганная курица. Ясно. Этот тоже понимает, что попал в глубокую яму борьбы за национальное достоинство.

Насмешливо фыркнул за спиной напарника рысь.

— Это художественный вымысел, который оскорбляет моего предка, ушедшего тропой духов! — едва не подпрыгнул от возмущения Аэн, гневно сверкая фамильного цвета глазами. — Дийя Риннэлис была достойной и благонравной женщиной! Она не вступала во внебрачные связи с мужчинами! И тем более, по принуждению!

Потому что такую еще попробуй, принудь. Подозреваю, у тогдашних благородных ларо принуждалка настолько не отросла. Да и в самом деле, кому могла понадобиться неулыбчивая молодая женщина с довольно-таки заурядной внешностью? Подозреваю, никому.

— Но как же?.. — почуял все-таки неприятности ларо Дрэйк, наш глубокоуважаемый режиссер, чтоб его.

Аэн встал в какую-то особенно художественную позу и изрек самое страшное:

— Думаю, мне стоит связаться с моим славным, уважаемым и властьдержащим предком Риэнхарном Аэном. Наверняка он лично пожелает дать оценку этому… художественному вымыслу.

Когда берешься снимать что-то об исторической личности, убедись, что все ближайшие родственники этой личности благополучно преставились и уже не могут устроить скандал. Если потомки Риннэлис Тьен-и-Аэн считались достаточно дальними родственниками и не имели каких-то особых прав, чтобы контролировать всяческих писак и киношников, но Риэнхарн Аэн — он же побратим по обычаям кахэ, он назвал Риннэлис Тьен своей сестрой. По законам Эрола такое вот «ненастоящее» родство приравнивается к кровному родству. И вот родной брат может нашей съемочной группе устроить такое…

И, судя по всему, братец-то жив… По крайней мере, дознаватель-то о своем родственнике говорит, как о вполне себе живом. Окажись иначе — тоже сказал бы «ушедший тропой духов».

Так… Значит, Риэнхарн Аэн — и жив?! Боги всемилостивые, вот бы увидеть хоть одним глазком!

— Но не можем же мы пересылать сценарий в дом Эррис для ознакомления и одобрения! — подпустил писклю в голос Сэм, кажется, обмирая от одной мысли, насколько застопорится съемочный процесс из-за необходимости получения благословения от ближайших родственников Риннэлис Тьен.

Аэн сохранил вид царственной невозмутимости. Каэ Орон тихонько ржал в углу.

— Можете обратиться к полномочной посланнице Южных Домов дийес Элайли Аэн из дома Эррис, — «милостиво» согласился и на другой вариант Алек Аэн. — Это женщина великого ума и глубоких познаний, она даст всецело объективную оценку творчества ваших… сценаристов. И ради Белой госпожи и ее милосердия, оденьте актрису приличней. Вы попираете целомудрие Риннэлис Тьен-и-Аэн.

Едва не завопила от радости. Как удалось сдержаться — ума не приложу.

— А такой макияж не попирает целомудрие Риннэлис Тьен-и-Аэн? — уточнила я, с довольной ухмылкой застегивая многострадальную форменную мантию. Вышло на самом деле еще хуже: в груди одежка изрядно жала, пуговицы грозились оторваться в любой момент. Не по размеру вещицу мне подобрали.

Моей физиономии был учинен строжайший досмотр, причем к Аэну присоединился и Фелис каэ Орон. Эта парочка вертела меня и так, и этак, подводила к лампам, чтобы лучше понять, что на моем лице нарисовали руки гримера, а что — сама природа.

— Этот макияж тоже попирает целомудрие Риннэлис Тьен-и-Аэн, третьей леди каэ Орон, — в один голос заявили оба дознавателя. — Зачем вообще вы так штукатурите лицо ларэ Уиллер? Вы же не фильмы для взрослых снимаете, в конце-то концов.

Честное слово, я готова была просто расцеловать дознавателей. Обоих разом. Кажется, хотя бы какая-то часть моих надежд и чаяний теперь сбудется с легкой руки помешанного на истории своего рода кахэ.

— Но, позвольте, как нам делать рейтинг?! — едва не расплакался режиссер. — Если Лэйси не накрасить и слегка не раздеть, от нее никакой пользы в кадре!

Вот это было обидно. Очень обидно, практически до слез. Ну да, то, что таланта я не великого, и сама знаю, но не настолько же все-таки!

Мерзко захихикала стоящая поодаль ассистентка режиссера. Тупая курица с целлюлитом и дряблым животом, она всегда радовалась каждому моему унижению, пусть даже самому маленькому. Можно подумать, если у меня в жизни случится что-то плохое, у этой серой крысоньки дела сразу пойдут в гору.

— А вот нам с напарником показалось, польза в кадре от ларэ Уиллер все-таки есть.

Я себя почувствовала так, словно за одно мгновение вознеслась на вершину мира. Причем сразу на троне и с короной на голове. Даже если в итоге вылечу из проекта как пробка из бутылки игристого вина, все равно этот миг триумфа останется со мной навсегда. Настоящий, живой Аэн на пару с таким же настоящим и живым каэ Ороном признали, что у меня выходит играть их знаменитую и давно почившую родственницу.

— Но если принять ваши условия, лучше подобрать другую актрису, более одаренную на драматическом поприще, — очень ласково и вкрадчиво принялся озвучивать дознавателям свое мнение Сэм. Наверное, он не ожидал, что и в плане подбора актеров ему придется считаться с работниками стражи. Боги неплохо пошутили, прислав сюда родичей Риннэлис Тьен, пусть и дальних.

Я выругалась, но, против собственных обыкновений, про себя.

— Нас полностью устраивает ларэ Уиллер, — с легкой издевкой заявил Аэн.

Корона и трон из моих фантазий тут же испарились. Кажется, у нелюдей имелся какой-то свой, и довольно коварный, план, ради осуществления которого они и желают оставить меня в проекте на прежней позиции.

Коварные долгоживущие твари.

ГЛАВА 3

Терри, хитрый, как лис, смесок, в крови которого, кажется, успели наследить представители всех рас, кроме разве что оборотней, явился ближе к обеду и делал вид, что именно так и надо. Я честно постаралась закатить ему скандал, в конце концов, задержка стоила мне кучи нервов, но Терри, как всегда, заболтал до звона в ушах, в итоге заставив верить, что все будет хорошо или даже еще лучше. А главным условием «еще лучше» стало мое абсолютное молчание. Рот мне следовало открывать только с личного благословения Терри и после его долгого инструктажа.

— Потому что, Лэйси, драгоценная наша, когда ты открываешь рот без контроля кого-то умного, случается форменная катастрофа. Вот как сейчас, когда вокруг тебя стражники так и вьются.

Пришлось скрепя сердце признать правоту адвоката. Держать язык за зубами у меня никогда не выходило, особенно, если стоило. Мама-полуэльфийка только диву давалась, гадая, в кого же я могла пойти таким вот бурным темпераментом. Уж точно не в нее и в отца, мои родители оба очень обстоятельные и спокойные. Дед-эльф тоже вряд ли отличался вспыльчивостью, перворожденные — они все больше отрешенные.

— Ладно, пойдем уж, пообщаемся с дознавателями, если они еще к себе в управу не убрались.

Ручаться за то, что Аэн и каэ Орон все еще на студии, я не бралась. Могли и уехать. Конечно, служаки в фиолетовом мелькали то тут, то там, однако это были одни только криминалисты, которые, видимо, собирались задокументировать вообще каждую мелочь вокруг. Хотя я подозревала, что на самом деле стражникам просто любопытно, как снимают сериалы, и вся эта братия хотела до последнего оттянуть свой уход.

В итоге выяснилось, оба дознавателя все еще бродят по съемочным павильонам, пытая каждого встречного, в том числе нашу местную охрану.

— Они время смерти того убогого установили? — осведомился у меня с самым деловым видом Терри, вытаскивая из нагрудного кармана пиджака очочки в тонкой позолоченной оправе. Зрение у адвоката на самом деле было стопроцентным, просто Терри считал, что в очках он выглядит куда представительней и умней.

Я пожала плечами.

— Уже должны были наверняка. Но мне никто ничего не говорил. И даже сакраментальных вопросов на тему, что и когда я делала и с кем, не задавали.

В этом была какая-то странность. К подготовке к роли я подходила не с тщательностью даже, а с фанатичностью, поэтому неплохо представляла себе механизм расследования, пусть и изучала его лишь по книгам и фильмам.

Сперва нужно установить время и место преступления. Я не сомневалась, что голову Фреду проломили вовсе не в шкафу, там просто спрятали труп до поры до времени. Потом, когда станет известно время совершения преступления, нужно выяснить, где находились в этот момент все возможные подозреваемые.

Оба дознавателя ясно дали понять — я для них главная подозреваемая в совершении убийства. Стращали знатно, от всей души, что называется. Вот только ничего конкретного, помимо злых сплетен, так и не предъявили, словно пыль в глаза пускали, честное слово.

Или эти двое просто самоуверенные идиоты, которые о сыске знают еще меньше меня, настоящего чайника? Что-то мне подсказывало, такой вариант один из самых маловероятных.

— Вот же проклятье, — вздохнул расстроенно Терри, а потом понизил голос так, что расслышать его слова могла лишь я. — Так даже и алиби не заготовишь. Если что, Мик скажет, что вы были вместе?

Я тяжело вздохнула и пожала плечами. Ну, предположим, если понадобится, мой агент соврет за милую душу даже под присягой, но заставлять его так сильно подставляться — как-то неприятно, даже подло, если так подумать.

— Не изображай оскорбленную невинность, Лэйси. Так надо.

Кивнула, хотя выражение лица у меня вряд ли стало более довольным.

— Они тебя сожрут и не подавятся, если не будем хитрить, — в самое ухо мое выдохнул адвокат. — Мы же оба понимаем, ты не способна кого бы то ни было убить. Даже в состоянии аффекта.

Да, Терри Ньеман меня ни капли не боялся и вообще считал добрейшим души существом, сама не знаю, почему. Когда я орала на адвоката или швыряла в него что-то тяжелое, Терри сноровисто уворачивался и шипел как оскорбленный в лучших чувствах кот, но не больше.

— Ты всегда веришь в мои лучшие качества, — хмыкнула я. — Будто и не юрист вовсе.

Тут на нас из-за угла вылетело нечто на первый взгляд совершенно дикое: высокая бесформенная фигура, целиком синяя. Так сперва мне показалось, разумеется. Как только пригляделась, стало ясно, что передо мной просто кто-то, завернутый с головы до ног в ткань. Ну, хорошо, в одежду. Более того, в национальную одежду кахэ. Женскую. Только женщины у кахэ скрывали все тело, а заодно и лицо. Единственное, что выбивалось из общей картины традиционного одеяния — латексные белые перчатки на руках и здоровенный черный чемоданчик, которым женщина размахивала при ходьбе. В остальном же незнакомка выглядела так, словно готовилась сниматься для учебного пособия по культурологии. Нижнее платье с широкой юбкой и наверняка облегающим лифом, который, впрочем, разглядеть не удалось, так как поверх него была надета туника без рукавов прямого кроя длиной по колено и разрезами по бокам до талии. Тунику покрывала вышивка в тон ткани, не приглядишься — не заметишь. Кахэ носили только однотонную одежду, цвета были строго регламентированы. Поверх туники южанка накинула на плечи широкую накидку без застежек с длинными широкими рукавами-крыльями. Волосы кахэ скрывала покрывалом, поверх которого был надет полупрозрачный плат, закрывающий и лицо. Под легкой газовой тканью, знала я, есть еще одна штукенция, которая закрывала лицо ниже глаз.

— Ну, ничего себе, — охнул Терри, бесхитростно пялясь на этакое чудо.

Я на южанку тоже смотрела, но старалась делать это украдкой. Несмотря на редкостную бесцеремонность, которую мне постоянно ставили в вину, нагло разглядывать кого бы то ни было мне казалось слишком невежливым.

Но и правда ведь дивная птица, редкая. Если кахэ-мужчины довольно часто встречались в Эроле и не вызывали особой оторопи, то женщины предпочитали не покидать территорию Южных Домов. А уж встретить такую вот даму в полном традиционном облачении — вообще нечто из разряда невозможного.

Но вот она, стоит прямом перед ними. И откуда взялась — непонятно.

— Вы что-то имеете против моего наряда? — тут же пошла в нападение южанка, уперев свободную руку в бок и воинственно тряханув своим чемоданчиком.

Голос у женщины оказался глубоким, грудным, именно таким, каким, по мнению обывателей, должен быть голос южанки.

— Э… — замычал Терри, все еще пребывая в глубоком культурном шоке.

— Вы не уважаете великую и древнюю культуру моего народа?! — продолжала напирать кахэ, кажется, собираясь прибить моего адвоката тем самым злосчастным чемоданчиком.

Ситуация медленно, но верно накалялась.

— Андрэ, ради духов предков, давай ты сегодня не будешь бороться за право на национальное самоопределение! — вмешался невесть откуда появившийся каэ Орон.

Я вздохнула с облегчением. Но, кажется, радоваться было рано, потому что Фелис каэ Орон глядел на южанку с тоской, обреченностью и очевидной беспомощностью. Так путник в пустыне мог бы смотреть на приближающуюся песчаную бурю: остановить стихию не удастся, да и прятаться негде.

Кахэ заявила, что она не Андрэ, а… тут прозвучал набор звуков, красивый, но совершенно непроизносимый и даже невоспринимаемый для меня.

— Андрэ, ну, давай не сейчас, а? — практически взмолился оборотень, молитвенно сложив руки. — Мы же все-таки здесь расследуем убийство, и никто не виноват, что ты полаялась с главой управы… Ты же понимаешь, насколько затрудняешь работу оперативной группы своими национальными закидонами.

Из этих нескольких фраз я сделала вывод, что Андрэ тоже из стражи, скорее всего, криминалист, отсюда и чемоданчик. Также стало понятно: такой вот полный наряд кахэ для нее не обычный вид, а какая-то разновидность изощренной мести начальству.

— Вы обязаны уважать мои права! В конституции Эрола закреплено мое законное право носить национальную одежду и говорить на родном языке! — вдохновенно изрекла кахэ вроде бы на полном серьезе, но меня никак не оставляло ощущение, что она издевается.

— Я Алеку пожалуюсь! Он Аэн, он на тебя найдет управу!

Андрэ хохотнула.

— Я из дома Трэйт, мы дому Эррис не вассалы. Так что на Алека твоего мне начхать. А свою работу я сделала.

Каэ Орон закатил глаза.

— Ага, сделала. Доводя до нервного тика всех коллег и перепугав съемочную группу. Вон опять же накинулась на мужчину ни с того, ни с сего. И не можешь ты на родном языке говорить, ваш kaheily только вы сами и понимаете!

Андрэ разразилась длинной мелодичной тирадой, видимо, на языке южан, потом развернулась, снова взмахнула черным чемоданчиком и пошла прочь, продолжая возмущенно ругаться.

— Опять у нее обострение, — расстроенно произнес Фелис каэ Орон и неодобрительно покачал головой. — Но как же не вовремя… Извините за это. Андрэ так выражает свой протест против произвола вышестоящих и социальной несправедливости. Изредка.

Я могла только хмыкнуть. Такая обескураживающая встреча вогнала меня в ступор, опомниться до сих пор не удалось. В голове билась только одна мысль: в такой же одежде, только черной, из Иллэны один из каэ Оронов вывез семь веков назад Риннэлис Тьен, мою героиню. Как только она не задохнулась по дороге?

— Ну… — замялся Терри. — В конце концов, у всех разумных рас действительно есть право на национальное самоопределение.

Пусть здравый смысл и говорил, что вела себя эксперт стражи несколько странно, как адвокат Терри не мог не признать, что все в рамках закона.

— Право-то есть, кто спорит, — вздохнул с очевидным расстройством дознаватель. — Вот только дня через три на ней всех этих занавесок уже не будет. Никакая она у нас не ортодоксальная. Так, вредная просто.

Разговор, как по мне, вышел какой-то слишком уж «штатский», сейчас Фелис каэ Орон меня совершенно не пугал. Я украдкой разглядывала его с неменьшим интересом, чем до этого разглядывала кахэ по имени Андрэ. Нет, определенно каэ Орон производил куда более сильное впечатление, чем мой партнер по съемкам каэ Фэйл, и стать другая, и скулы резче выделяются, да и щеки… У манула морда в человекоподобной ипостаси была круглая, в звериной видеть его не доводилось, но, подозреваю, и с шерстью он выглядел как хмурая пушистая мягкая игрушка.

Словом, не рысь.

Но пусть порода у каэ Орона была и подходящая, а все одно не Третий лорд Линх. Стали не хватает во взгляде, властности в повадках. Да только дознаватель даже и не пытался подражать кому-то из вельможных родственников, живых или мертвых. Мальчишка и есть мальчишка. Мужчины любой расы до определенного возраста сущие дети, а некоторые детьми остаются вообще до самой смерти.

— Фелис! Фелис! Ты Андрэ не видел тут?! — выскочил с истошным воплем из-за угла Аэн с дико выпученным глазами. — Она стажера довела едва не до нервного припадка. Бедняга плачет и умоляет не отдавать его этой ненормальной.

Всегда приятно знать, что не только у тебя день проходит на удивление весело. Никогда бы не подумала, что одна кахэ в традиционной южной одежде может произвести столько шума.

Алек Аэн выглядел встрепанным, возмущенным и глубоко несчастным.

— Бриан просто малолетняя истеричка, — фыркнул каэ Орон, не особенно проникнувшись местной маленькой трагедией. — Пусть переводится в другую управу, если не в состоянии выдержать закидонов нашей красотки. Андрэ самый классный наш спец, как ни крути.

Благородный представитель дома Эррис закатил глаза, и тут все-таки посмотрел на меня.

— О, так вы с адвокатом уже. Может, пообщаемся? По всей форме, — с улыбкой шута предложил Алек Аэн.

Выражение смуглой физиономии дознавателя не понравилось ни мне, ни Терри, который сразу как-то подобрался, наверняка готовясь к худшему. Адвокат посмотрел на меня многозначительно, и я кивнула, давая понять, что помню наш разговор и буду больше помалкивать.

Допрос было решено провести опять в моей гримерке, там точно никто не станет мешать.

Я уселась на стул рядом с туалетным столиком, на который оборотень водрузил записывающий куб. Мужчинам я позволила устраиваться как им угодно и на чем угодно. Терри первым цапнул пластиковую табуретку, оборотень поспешил усесться на второй свободный стул. Для Аэна уже ничего не осталась, но он предпочел сделать вид, будто так и надо. Кахэ встал так, чтобы как можно более внушительно нависать надо мной. Так себе психологический прием, о нем в каждой первой бульварной книжонке можно прочесть.

Вот только все равно действовало. Не так чтобы сильно, но я немного смешалась, глядя на и без того высокого кахэ задрав голову. Да и шея тут же начала ныть.

— Итак, вы прошлый раз говорили нам, что не желали зла покойному Фреду Хэмптону, — задумчиво, вкрадчиво начал южанин.

Интонации у него были такие… ну… странные. Об этом уже мало кто помнил, но кахэ владели магией слова и могли зачаровывать одним только голосом. И вот теперь почему-то начинало казаться, что дознаватель слегка приколдовывает.

— Именно так я и говорила, — ответила я, стараясь произносить каждое слово со спокойствием и достоинством, которых во мне отродясь не было.

Моя мать так всегда и говорила «Я родила редкостное истеричное быдло». Годам к шестнадцати спорить я перестала. Что поделать, мне действительно никак не удавалось привить хорошие манеры, хотя и мать, и бабка старались изо всех сил. Все без толку. Зерна добрых намерений если и давали во мне хоть какие-то ростки, то исключительно скверные.

— Вы сказали правду? — тут же уточнил дотошно стражник.

Я кивнула, не совсем понимая, зачем нужен был уточняющий вопрос. Если вру, то уж наверняка буду врать до последнего.

— И вы не испытывали неприязни к убитому? — хитро осведомился южанин, понимая, что загоняет меня в ловушку.

Терри украдкой сжал мою ладонь, понимая, насколько правда может оказаться опасна. Но лучше не врать.

— Испытывала. Но только в профессиональном плане, — признала очевидное я.

Адвокат вмешался, принимая огонь на себя.

— Спешу вам напомнить, что ни разу моя клиентка не привлекалась к уголовной или хотя бы административной ответственности. Склонности к насилию она также не демонстрировала.

Дознаватели с одинаковыми усмешками переглянулись.

Ну да, конечно. В свете того, что наговорили про меня члены съемочной группы, поверить в беззлобность моей натуры у этих двоих вряд ли получалось.

— Боюсь представить, сколько пришлось отвалить за такую идеально чистую биографию, — с кривой саркастичной усмешкой проронил Алек Аэн.

Я растерянно захлопала глазами. Удержать лицо не удалось. У меня действительно был один только привод в стражу за всю жизнь, и тот закончился тем, что седой, даже не старый, а древний дознаватель погрозил мне пальцем и велел идти домой и быть впредь хорошей девочкой. По поддельному удостоверению личности я прошла в один бар и попала на рейд. Фальшивку раскусили в два счета, и я отправилась в управу в фургоне, выкрашенном в недружелюбный фиолетовый цвет, с такими же неудачливыми любителями развлечений. От матери и бабки потом досталось куда больше, чем от дознавателя.

За идеально чистую биографию я не заплатила ни гроша.

— Это домыслы, оскорбительные для моей клиентки, — возмущенно буркнул Терри и с важным видом поправил очочки на носу. Выглядело потешно. Едва не захихикала. Нервы, наверное.

Дознаватели, однако, не спешили веселиться. Кажется, они отнеслись к услышанным обо мне бредням со всей возможной серьезностью и уже составили свое представление обо мне.

Так и подмывало сказать какую-нибудь гадость, вроде того, что не дело серьезным, уважающим себя работникам стражи верить написанному на стенах туалета. Но вряд ли подобные слова вызовут в Аэне и каэ Ороне симпатию.

— Значит, вы у нас женщина исключительной душевной доброты и занимаетесь благотворительностью? — явно издевался надо мною Аэн.

И зря, между прочим.

— Занимаюсь. Я патронесса сиротского приюта, — тихо и совершенно спокойно ответила я, не став добавлять, что регулярно жертвую еще и паре приютов для животных. Посчитала, это будет лишним. В конце концов, это моя частная жизнь!

Кахэ глядел на меня недоверчиво.

— Об этом нам не говорили.

Неудивительно. Даже если бы кто-то и знал о моем невинном филантропическом хобби, вряд ли рассказал. О других приятней всего рассказывать именно гадости, особенно о ком-то вроде меня, красивых и разбогатевших исключительно из-за смазливой физиономии.

— Я люблю покричать при случае, ларо Аэн, — со вздохом признала очевидное я, искоса поглядывая на адвоката. Пока Терри не демонстрировал признаков беспокойства. — Дурное воспитание, средний класс… Словом, что уж объяснять? Ну и, чего таить, когда начинаешь орать, до окружающих быстрей доходит, чего ты хочешь. Но сколько бы я ни кричала и ни била посуду, почему-то пока никто не поспешил подать в суд, чтобы получить компенсацию. А ведь с меня можно стрясти порядочно денег.

Кажется, упоминание нестребованных с меня денег подействовало на дознавателей больше, чем рассказ о благотворительности. Странные они мужчины.

Каэ Орон переместился поближе ко мне, забавно подпрыгивая на своем стуле. Вставать он категорически не хотел, наверное, боялся, что напарник отожмет стул при первой подвернувшейся возможности.

Если Алек Аэн давил на меня, всеми силами давая понять, что я, по его мнению, виновна, оборотень улыбался умильно и даже приглашающе, наверное, рассчитывая на мое женское кокетство или женскую же глупость. Четверть эльфийской крови давала все шансы на интерес со стороны каэ Орона, но мне и в голову не приходило, будто я действительно привлекла рыся. Просто напарники-дознаватели старательно пытаются вывести меня из равновесия. Они действуют сообща по заранее продуманному плану.

— Алек, перестань издеваться над ларэ Уиллер. Всем же понятно, она просто немного эксцентрична, не более.

Голос оборотня звучал непосредственно, с многообещающими мурлыкающими нотками. Желтые кошачьи глаза поймали мой взгляд и упорно не отпускали. Оборотень меня как будто гипнотизировал.

— Что именно вы делали позавчера вечером с девяти до одиннадцати часов? — задал самый важный вопрос Фелис каэ Орон, чуть подавшись вперед.

Его зрачки расширились.

— Я была на презентации нового альбома Ллевелин в клубе «Затмение». Приехала в половине девятого, уехала где-то в начале первого ночи. Точнее не сказать.

К несчастью, я была слишком умна и слишком хорошо для штатского успела изучить сыск, чтобы понять: хлипкое у меня алиби, неубедительное. «Затмение» находится близко к съемочным павильонам студии, можно пешком дойти. А громкая музыка и эпилептическое мигание стробоскопа позволяли исчезнуть из клуба и вернуться, не привлекая особого внимания у окружающих. У меня не было привычки прилипать к кому-то намертво. Значит, не найдется и свидетеля, который бы поручился, что я не покидала ночного клуба.

Но я говорила правду, поэтому в лице не изменилась и сохранила полное спокойствие. Даже нос оборотня не уловил бы следов колебаний в моем запахе.

— И вас там, разумеется, видела прорва народа, — произнес чуть отрешенно оборотень и прикрыл глаза. — А сам клуб где находится?

Странное дело: ведь и каэ Орон, и Аэн — они же небедные, крайне небедные. Рыси все еще главенствуют среди оборотней, а дом Эррис занимает лидирующее положение среди южных Домов. Но почему-то дознаватели не знают, где находится один из самых дорогих и элитных клубов Иллэны. Впрочем, «Затмение» — оно для бомонда все больше, наверное, стражники развлекаются в других местах.

— В соседнем квартале, — опять же совершенно честно ответила я.

Терри понемногу начинал переживать, но не порывался меня остановить.

— А пешком сколько?

— Минут пять, — ответила я спокойно. Взгляда не отводила и беспокойства не выказывал и не испытывала.

Было ясно, к какой именно мысли каэ Орон подводит и меня, и Терри заодно. Вслух пока, конечно, не говорит… Я чуть округлила глаза и затрепетала ресницами. Милая-милая девочка и совершенно ничего не понимаю, вот вообще. Наверняка дознавателям в оба уха еще и насвистели о том, что я классическая тупая блондинка, одинаково вздорная и безмозглая. Ну, вот и пусть стереотип чуточку поработает на мое благо.

— Значит, если бы кому-то в голову пришло явиться из клуба в съемочный павильон и убить Фреда Хэмптона… — многозначительно подхватил Алек Аэн, довольно потирая руки.

Я вздохнула.

— То сперва этому кому-то нужно было бы знать, что Фред вообще все еще на студии, — напомнила я. — Два дня назад съемки закончились рано из-за какой-то хозяйственной ерунды. Уже в три часа все разъехались. Кому бы в голову могло прийти, что Хэмптон окажется на студии в такое время? Он приезжал на съемки позже всех, а уезжал раньше всех.

Дознаватели смотрели на меня. Я смотрела на дознавателей. Подозреваю, они крыли меня про себя последними словам, так же, как и я их. Быть может, конечно, эти двое успели многое узнать за одним сутки, но, кажется, самого главного так и не уловили.

— А вы кроме как на съемках с Хэмптоном общались? — задал очередной вопрос каэ Орон.

Он опять старался выглядеть мило, но верилось с трудом.

— С ним вообще можно было общаться разве что в постели. А в этом плане Хэмптон меня вообще не привлекал, — раздраженно фыркнула я. — Я встречала Фреда только на съемках и видеть больше необходимого его смазливую физиономию не желала.

Терри расстроенно вздохнул и принялся переводить с моего языка на вежливый.

— Моя клиентка не имела никаких личных отношений с убитым и общалась с ним только по профессиональной надобности.

Стражники одновременно закатили глаза.

— Да поняли мы вашу клиентку, поняли, — проворчал Аэн. — А с кем-то на съемочной площадке у Хэмптона были дружеские отношения? Судя по рассказам, кроме вас с ним все ладили, но, может, кто-то был особенно привязан к Фреду.

Я задумалась на несколько секунд, пытаясь собрать все, что знала о Фреде Хэмптоне, в сухую выжимку.

— С женщинами у него были неплохие отношения. Но оно и понятно, Фред отличался как редкостной тупизной, так и редкостной красотой. А красота — отличный повод закрыть глаза на прочие недостатки.

Внешность Хэмптон эксплуатировал как только мог, но, наверное, не мне его судить. Сама мало чем лучше, разве что поумней.

— У него была любовница в съемочной группе? Или какая-нибудь интрижка на ночь-другую? — продолжил допрос кахэ.

Тут я могла только покачать головой безо всякого сомнения.

— Здесь он ни с кем не спал. Иначе всплыло бы тут же, а у него точно имелась некая лара. Скорее всего, состоятельная и со связями. Таким любовницам обычно не изменяют, себе дороже. Или хотя бы изменяют там, где не найдется доброхотов, которые и подсмотрят, и растреплют.

Почему-то мои слова дознавателей смутили и даже как будто возмутили.

— Он что, был… содержанкой?! — почти с ужасом уточнил у меня каэ Орон.

Мы с Терри украдкой переглянулись. Эти двое точно не имели раньше дела с киношной и театральной средой. Еще вспомнилось, что и кахэ, и оборотни все еще сохранили патриархальный уклад. Сама мысль о том, что женщина может платить мужчине за любовную связь, наверное, шокировала и Аэна, и каэ Орона.

— Содержанцем, ларо, содержанцем, — поправила я дознавателя.

В этот момент я остро ощущала собственное превосходство. О чем-то знала я, но не знали опытные стражники.

— Почти наверняка у него имелась богатая покровительница. Тупенький мальчик из глубокой провинции приезжает в Иллэну и вдруг получает контракты с лучшими модельными агентствами, роли в сериалах, пусть и не самых лучших. А ведь Фред был редкостным бревном, поговаривали, даже на обычных съемках для каталогов одежды его приходилось ставить как шарнирную куклу.

Мужчины покивали как будто с пониманием.

— Плюс дорогая машинка, квартирка в центре города, одежда от лучших брендов… — принялась перечислять я, загибая пальцы. — На шмотки Хэмптон тратил на порядок больше меня, а я не экономлю на гардеробе. Однако работал он хуже меня и приехал в столицу всего-то три года назад.

Лично для меня самой все было совершенно очевидно, как и для каждого в нашей среде. Смазливый мальчик получил все благодаря красоте, но сам он оставался при этом редкостной посредственностью. Ничего необычного или шокирующего люди нашей профессии не видели в таком положении вещей. Просто кто-то срезал путь к успеху такой дорожкой, а кто-то нет.

Я сама предпочитала биться о препятствия как муха о стекло, но обходиться без покровительства. Слава богам, моим агентом стал орк, а они чуточку более ортодоксальны, чем сейчас принято в обществе. Мик никогда не подталкивал меня к мысли, что можно получить что-то через постель. Да его бы за такое и жены прибили. Все трое. С этим милыми женщинами я уже давно успела подружиться.

— А вы в курсе, как зовут благодетельницу покойного Фреда Хэмптона? — спросил Аэн с явным интересом, пусть и с нотками брезгливости.

Я не смогла не улыбнуться.

— Разумеется, нет. Скорее всего, эта женщина занимает высокое социальное положение. Думаю, она и замужем. Так что такую связь следовало скрывать всеми силами. А Фред был туп, но все же не настолько, чтобы лишаться источников своего благополучия.

На лицах дознавателей проступило настоящее отвращение.

— Стареющая женщина завела себе красивого молодого любовника за деньги?!

Ну да, звучало не очень прилично, мне самой не нравилось, что даже сейчас, когда мы, мужчины и женщины на экранах, стали вроде бы как элитой, многие все еще оставались кем-то вроде шлюх. Пусть и чрезвычайно дорогих, престижных, но все-таки шлюх.

— Что-то вроде того. По крайней мере, мне так кажется.

Стражники недовольно хмурились, с очевидным трудом переваривая услышанное. И опять-таки хмурились оборотень и кахэ похожим образом. Вообще, вели себя эти двое как братья-близнецы. Кажется, даже дышали в унисон. Наверное, долго работают вместе, вот и «синхронизировались».

В результате, задав еще несколько бестолковых на мой вкус вопросов, дознаватели попросили о перерыве и поспешно ушли. Куб, который записывал мои показания, оборотень прижимал к себе как мать ребенка, бережно и с нежностью.

— Они странные, — сообщил мне озадаченно Терри, когда стражники убрались. — И бес их разберет, что они о тебе на самом деле думают.

Вот насчет отношения обоих дознавателей я не сомневалась. И не обольщалась, кстати. Даже мое смазливое лицо не стало для них аргументом для симпатии, скорее, моя красота их даже в какой-то мере раздражала. Почему — да бес их обоих разберет. Женщины-оборотни красивы невероятно, южанки несколько экзотичны, но сугубо на мой взгляд, мужчины их обожают. Фамилии же каэ Орон и Аэн наверняка открывают путь к сердцам самых привлекательных и обворожительных ларэ.

Так что на первый взгляд у дознавателей и быть не может причин, чтобы меня недолюбливать.

— И так понятно: ничего хорошего.

— Но ты сегодня молодец, даже ни единого раза не сорвалась. Растешь, — похвалил меня Терри и даже по плечу покровительственно похлопал.

Вот же наглец.

Я дернулась, сбрасывая руку адвоката и с недоброй усмешкой процедила:

— Полегче, дорогуша. Я тебе плачу, не забывай. Если меня не устроит качество услуг или твое обращение, найду другого хорошего законника.

Пусть в аристократическом воспитании меня бы в жизни никто не заподозрил, однако я всегда не выносила слишком уж откровенного панибратства.

Терри закатил глаза и снял очки. Весь его вид транслировал насмешливое «Ой, боюсь-боюсь», но это была только видимость, мы оба знали. Он был у меня уже третьим адвокатом. Это агента я не меняла с самого старта, никого лучше Мика найти не удастся в любом случае, а адвокаты — это как перчатки, только одни перестали устраивать — бери новую пару.

ГЛАВА 4

На следующий день назначили кастинг на роль Риэнхарна Аэна. Даже несмотря на пущенную байку про проклятую роль и преследующий актеров злой рок (боги всемилостивые, всего-то одно убийство) народа явилось немерено. Половина из них оказалась чистокровными людьми, опять же с автозагаром и лиловыми линзами в глазах, чтобы больше походить на кахэ. Кто-то старательно отрисовал себе скулы, которых было без макияжа совершенно не видно за по-детски круглыми щеками.

Глядя на эту толпу, понемногу начинала жалеть о скоропостижной насильственной смерти Фреда Хэмптона. Он был хотя бы знакомым, отлично изученным злом. Претенденты на роль подобрались, кажется, один хуже другого. Очередь потенциальных Риэнхарнов я оглядывала с безопасного расстояния, уютно устроившись за фикусом. Рядом сидел Мик и бдел, чтобы я не устроила с кем-нибудь склоку. Он почему-то считал, что во мне горит ярким пламенем желание сжить со свету каждого явившегося на кастинг. Тут орк был категорически неправ: я уже давно смирилась с мыслью, что все равно кто-то из этих убогих займет вакантную роль. Просто потому, что сериалу нужен Риэнхарн Аэн.

— Ну, может, удастся подобрать кого-то приличного, душенька моя, — попытался успокоить меня агент, хотя сам нервничал куда больше меня. Правда, не из-за кастинга.

Три его жены решили, что им нужна четвертая для комплекта, и принялись таскать в дом незамужних подруг. Якобы без какой-то коварной цели. Но не бывает так, чтобы у орчанки — и не было коварной цели.

Когда я только познакомилась с Миком и его супругами, наивно думала, что многоженство — это ради удовольствия мужа. Потом до меня дошла простая истина: именно муж в этой ситуации пострадавшая сторона. Начать можно с того, что он выбирает только первую жену, старшую, другие супруги в дом приходят только с благословения старшей жены и обычно именно по ее инициативе. Соответственно, гарем якобы подневольных и глубоко несчастных орчанок — это слаженный коллектив, который способен призвать к порядку любого супруга, пусть даже самого негодящего.

К тому же орк обязан обеспечивать каждую жену одинаково: купил машину одной — купи и всем другим, порадовал колечком одну супругу — остальных тоже не обдели. Словом, как раз мужу заводить положенный комплект из четырех жен было невыгодно.

И вот Гайда, старшая жена Мика, решила, что втроем им чего-то не хватает для счастья, и нужна четвертая в доме.

— Маловероятно, — скептически хмыкнула я и глотнула кофе из кружки. — Посмотри только на этих. Один краше другого. И у каждого морда порезанная целителями-косметологами раз по десять. Чтобы нос был нужной формы, глаза правильной величины…

Фред был, конечно, тем еще поленом, но, по крайней мере, вполне себе натуральным.

— Ну не ко всем же боги от рождения так щедры, как к тебе. Не будь такой привередливой. Насвистишь дознавателям на ухо, что в сериале пытаются продавить роман между Тьен и Риэнхарном — Аэны и режиссера, и сценариста на ленточки порвут, а заставят все переделать. Ведь Риэнхарн Аэн вполне жив. Все еще.

Ну а что? План вполне себе неплох.

— Хороший актер может сыграть красоту, даже не обладая ею, — повторила я слова одного из самых своих любимых преподавателей. Ларо Тредо меня по большей части ругал, причем ругал безо всякой жалости, однако после двухгодичных занятий с ним другие педагоги меня принялись хвалить.

Мик тяжело вздохнул.

— Так хорошие редко суются в сериалы. Они или на большой экран рвутся или маринуются в своих театрах до упора.

Очевидное приходилось признавать, хотя лично для меня правда была самую малость горьковатой. Меня вот, к примеру, из театра погонят поганой метлой, о чем известно совершенно достоверно. Ведь театр, по крайней мере столичный театр — он ведь для элиты. Зарабатывают там актеры существенно меньше, но в чем смысл денег, если от тебя потом воротят нос?

— Верно. Вот только Николсон к нам все-таки пришел. Бесов сноб.

По поводу Лесли я на полном серьезе подозревала, что ему просто очень сильно хотелось сыграть короля, поэтому и согласился на не самое престижное предложение.

— Лэйси, ты только взгляни! — внезапно воскликнул Мик и так толкнул меня локтем под ребра, что я едва не выронила стаканчик с кофе.

В очереди претендентов уже ближе к концу стоял кахэ! Самый что ни на есть настоящий кахэ! Чистокровный! Уж в этом-то я разбиралась. В этом парне не имелось ни капли не южной крови. Четкий, наверное, даже слишком резкий рисунок скул, вытянутое лицо с узким подбородком. Глаза миндалевидные, темно-синие. Жаль, конечно, не лиловые, но я отлично понимала: Аэны слишком важные птицы, чтобы идти в актеры.

— Хорош.

Свое мнение я высказала как можно суше, сдержанней. Во-первых, я-то уже звезда проекта, так что нужно блюсти лицо и не визжать как восторженная школьница, во-вторых, может, этого кахэ и завернут или сам уйдет, не впечатлившись предложенными условиями.

— Откуда только вылез? — риторически вопросил Мик. — Что-то не слышал я, чтобы в Иллэне появился кто-то новенький из южан, а раньше я этого красавчика не встречал.

Красавчик? Ну, смотря на чей вкус. Как по мне, так слишком много резких линий и углов в облике, кажется, прикоснешься — и порежешься тут же. Но осанка хороша, просто царственная, и держится южанин так… словом, на Риэнхарна Аэна похож, мальчишеской дурашливости как в Алеке Аэне не видать.

— Если только не прямо из Конфедерации Южных Домов приехал, — предположила я задумчиво. — У них там свои актеры театра и кино, они у нас никак не отсвечивают. Новичком этот парень не выглядит.

С этим спорить Мик не стал. Он только озадаченно поцокал языком и пошел за очередной порцией кофе.

Через часа полтора, когда мы с агентом уже обедали в близлежащем кафе, мне позвонил заполошенный и какой-то слишком уж восторженный Сэм. Режиссер потребовал, чтобы я тут же бросала все дела, какие у меня только есть, и неслась на всех парах к нему.

— Кажется, до того парня дошли, — пояснила я страдавшему от любопытства Мику. — Наверное, хотят посмотреть, как мы с ним в одном кадре смотреться будем. Ну в самом деле, не одобрение же мое Сэму потребовалось.

Когда я оказалась перед нужной дверью, отметила, что если не все, то большая часть претендентов на роль Риэнхарна Аэна все еще толклась на этаже, правда, уже не очередью стояли, а просто кучковались по углам, нервозно переглядываясь. Кахэ я не заметила и уверилась, что режиссер сейчас возится именно с ним.

В мою сторону «потенциальные Риэнхарны» косились с интересом, но попыток завязать разговор никто не предпринимал. Хвала богам.

Вошла я не постучав, и первым делом уставилась на долговязую сухощавую фигуру кахэ, который как сторожевая башня нависал над Сэмом. А ларо Дрэйк у нас низким не был.

— А вот и ларэ Уиллер, — обрадовался мне как родной режиссер и на всякий случай еще и пальцем в мою сторону ткнул, чтобы южанин точно понял, кто именно тут ларэ Уиллер.

— Лэйси, красавица наша, познакомься, это ларо Динес Милад из Дома Арнэ. Наш Риэнхарн Аэн, если не случится конец света.

Лично мне не хватало для полной картины, к примеру, информации, какое положение Дом Арнэ занимает в общей иерархии южан. Но не расспрашивать же незнакомца о политическом раскладе его дома и рода.

— Это Риннэлис Тьен? — уточнил с какой-то неуловимой, но все-таки неприятной интонацией Милад. — Вроде бы я видел эту женщину на плакате, рекламирующем нижнее белье.

После этих слов я сообразила, что Мик не ошибся, когда предположил, будто кахэ прибыл на пробы прямиком из Конфедерации Южных Домов. Там все еще демонстрация обнаженного или полуобнаженного тела, а уж тем более за деньги, считалась если не бесчестьем, то чем-то опасно близким к тому, если речь шла о женщинах.

Ортодокс на мою голову пожаловал. И как бы проблем от него не было больше, чем от покойника Фреда. Сэм, кажется, тоже почуял, что не все ладно с этим «подарком богов», но наверняка упорно надеялся на лучшее.

Да, если удастся сладить с кахэ, то стоит только засунуть ему в глаза лиловые линзы — и вот он, готовый Риэнхарн Аэн. Хорош все-таки, паразит, на редкость хорош.

— Вполне возможно, — с безразличием отозвалась я.

Стыдиться мне точно нечего, свои гонорары я зарабатывала честно и выкладывалась по полной, так что реагировать на неприятие кахэ не собиралась. Назови хромого горбатым — он точно не оскорбится.

— Вы на нее не похожи. Я видел прижизненные портреты дийи каэ Орон, говорил с теми, кто знал ее.

Я посмотрела на Сэма, тот никогда на моей памяти не выглядел настолько несчастным. Даже смерть Хэмптона, наверное, не произвела на беднягу такого впечатления, как этот практически прямой отказ кахэ работать со мной. Мою физиономию уже, что называется, «запустили в серию». Было несколько интервью с ведущими телеканалами и крупными журналами, прошла автограф-сессию. Словом, убирать меня — убить половину рекламных затрат. Да и чего ради? Только потому, что неизвестно откуда взявшийся кахэ так пожелал? Даже если у себя он кто-то вроде Николсона, в Эроле южанин пустое место.

— А вы вряд ли так уж сильно похожи на Риэнхарна Аэна, — пожала я плечами и без колебаний посмотрела на Динеса Милада. — И глаза не лиловые. Какой ужас.

Я не собиралась позволять не пойми кому отжать у себя роль своей жизни. И вообще, убили одного Риэнхарна Аэна, нужно будет — и второй отправится на тот свет. Но уже с моей помощью. Милад начал меня изрядно раздражать.

— Но я чистокровный кахэ, как и дийэ Аэн, — с видом высшего существа заявил Милад.

Я смиренно улыбнулась и парировала:

— А я нечистокровный человек, как и Риннэлис Тьен-и-Аэн.

Кахэ слегка смутился, почему — было непонятно. Возможно, он ожидал, что сразу после его первой неодобрительной фразы я заплачу и убегу.

— В ней была кровь кахэ! — воскликнул с возмущением южанин, гневно сверкая глазами.

Об этой детали биографии знаменитой женщины я знала, удалось докопаться и до такой детали.

— А в вас эльфийская кровь заметна с первого взгляда.

Заметна, разумеется.

— Гримеры мою кровь спрячут, — с улыбкой заверила я. — Как спрячут за лиловыми линзами ваши синие глаза. Вопрос решен?

Как по мне — да, по мнению Милада — вовсе нет. Он фыркал как оскорбленный в лучших чувствах кот, хмурился и оглядывался на режиссера.

— Ларо Алек Аэн полностью одобрил ларэ Уиллер как исполнительницу этой роли, — сообщил Дрэйк новому актеру.

На том и порешили.

На следующий день та самая злосчастная сцена в допросной управы снималась уже с новым Риэнхарном Аэном. Посмотреть явились и Алек Аэн, и Фелис каэ Орон… И половина оперативной группы. Под их пристальными взглядами на меня напал самый настоящий мандраж, чего уже давно не случалось.

Еще и Милад выразительно ухмылялся, без слов давая понять, кем меня считает и где именно видел.

Не самая лучшая атмосфера для работы, но, в конце концов, я профессионал, должна играть в любых условиях.

Спустя несколько минут медитации на светлый образ Риннэлис Тьен-и-Аэн удалось поймать нужный настрой. Как ни странно, но негодующие взгляды Динеса Милада на самом деле сильно помогли. Я была неподкупным дознавателем, перед которым находился искренне ненавидящий ее кахэ. Ну та же самая ситуация! Здорово!

А еще на мне была в кои-то веки глухо застегнутая мантия по размеру, что еще несколько дней назад казалось чем-то из области фантастики. И лицо мне на этот раз накрасили сдержанно и почти незаметно.

— И не надо сверлить меня взглядом, вряд ли вам это поможет, — мягко, вкрадчиво, даже немного ласково произнесла я, не сводя взгляда с мужчины передо мной.

Тишина вокруг стояла просто мертвая.

Все внимали.

И в этой тишине доносилось только тяжелое, надсадное дыхание Риэнхарна Аэна, который сжимал скованные руки в бессильной ярости.

О, каким же гневным взглядом прожигал меня кахэ. Как мантия не занялась — уму непостижимо.

— Повторяю вопрос, — продолжила я, чуть подавшись вперед, — что вы делали третьего мая этого года рядом с особняком его светлости герцога Айрэла?

На лице южанина проступили желваки. Я услышала, как скрипнули зубы. Теперь нелюдь сжал цепь, которая соединяла металлически браслеты кандалов так, словно хотел эту цепь разорвать пополам.

Я-Ринэллис ласково и с легкой, почти материнской укоризной улыбалась подозреваемому. Я-Лэйси визжала от восторга и готова была расцеловать эту мерзкую нелюдскую харю.

Мне больше не приходилось одной тянуть сцену и надеяться, что из этого хоть что-то выгорит. У меня был в кадре партнер. Настоящий. Живой. Талантливый.

— Смею напомнить вам: в моей компетенции возможность применения к вам иных методов дознания.

Подалась еще ближе к кахэ. Он резко придвинулся ко мне.

Это был момент моего триумфа.

Не вздрогнула, не отшатнулась, даже в лице не изменилась.

Я не знала, как бы держалась сама Риннэлис Тьен, но истово верила, что так же. А ведь Риэнхарн Аэн из Дома Эррис был страшен, очень страшен, носил титул Руки Смерти. Этого кахэ действительно стоило бояться. И кандалы на руках для него не были такой уж большой помехой. В итоге Аэну удалось не просто вырваться из узилища, он еще умудрился и саму ларэ дознавателя в заложники взять. На свою голову.

— Рассказать правду в ваших интересах, — усмехнулась я, принимая свободную и расслабленную позу полностью уверенного в своих силах и счастливого человека.

Кахэ глядел на меня исподлобья и с каждым мигом все больше сутулился.

— Можно подумать, мне хоть что-то поможет.

Я никогда в жизни не чувствовала себя лучше.

Когда Сэм завопил «Стоп», у меня словно крылья за спиной раскрылись.

Настоящая актриса.

Пока я переодевалась и снимала макияж, превращаясь из своей героини в себя настоящую, Мик метался по гримерке и пел мне хвалу на все лады. И как же это было приятно! Меня за всю жизнь еще так не превозносили!

А ведь так хотелось…

— Лэйси, радость ты наша, это просто фурор! Подлинный фурор! Настоящая Риннэлис Тьен! Аэн просто дар речи потерял! Вместе с драным кошаком! Да у тебя словно бы лицо выглядело иначе!

Стало ужасно любопытно, после каких событий Фелис каэ Орон стал для моего агента «драным кошаком». Раньше о дознавателе-оборотне агент не отзывался так… Да он о нем вообще не отзывался!

— Все-таки должна же я была когда-то научиться играть, — устало вздохнула я из-за ширмы, за которой переодевалась. — Хотя бы спустя десять лет.

Меня саму уже отпустило. Вместо бешеного воодушевления пришла усталость и странная пустота в голове. Что именно произошло на съемочной площадке, до конца я не понимала. Осталось только смутное ощущение чуда.

— Ну, некоторые и спустя десять лет остаются теми еще бездарями. Вообще, поверь моему опыту, если таланта нет — он и не проклюнется. А у тебя вон, даже какие-то ростки имеются.

Талант… Красивое слово, вот только обо мне ли? Я действительно сегодня сыграла отлично, но в паре с этим новичком, Миладом. И поди разбери, кто сделал больше во время съемки.

— Сэма едва удар не хватил от радости. Если ты теперь не споешься в итоге с новеньким, режиссер не переживет. Вы смотрелись ну… очень хорошо смотрелись.

Я еще не переоделась в свою повседневную одежду, как в гримерку безо всякого стука вломились дознаватели.

— Ну, вы сегодня блистали, ларэ Уиллер, — тоже признал мои заслуги на ниве сериалов Алек Аэн, широко и довольно улыбаясь. — Все-таки Милад — настоящий бог. Он любого вытянет на первоклассный уровень! Вы даже слегка походить на дийю Риннэлис стали.

Я подозрительно сощурилась. Так и знала, что просто так актер-южанин появиться в Иллэне не мог. Никогда они сюда не забредали без веской причины, а тут раз — и появился Милад как по волшебству. Да, по волшебству, имя которому дом Эррис и его казна.

Слушать же, что мой успех — заслуга исключительно протащившего меня через сцену партнера, оказалось и вовсе мерзко.

— Ваших рук дело?

Аэн покачал головой.

— Вы переоцениваете мои скромные силы. Чтобы Динес Милад — и вдруг пошел навстречу скромному дознавателю? Да ни в жизнь. Это почтенный дийэ Риэнхарн подсуетился, когда я ему подробнейшим образом описал возникшую на съемочной площадке сумятицу. Видите ли, почтенный предок весьма трепетно относится к памяти своей почившей сестры Риннэлис.

Внутри что-то противно екнуло. Жить, ощущая, как спину прожигает недреманное око Риэнхарна Аэна — это доложу вам…

А если я в итоге не продемонстрирую подходящий уровень игры — и меня в расход, что ли?

Вдруг дубовое полено по имени Фред убили только потому, что он надругался над вполне себе живым кахэ из дома Эррис? Кахэ ведь повернуты на своей родовой чести, от которой Хэмптон не оставлял камня на камне в каждом дубле. А Риэнхарн Аэн — он же сейчас, как говорят среди южан, стоит за левым плечом главы Дома. То есть действует при необходимости тихо и жестко, расправляясь со всеми, кто имеет глупость хоть как-то вредить Дому Эррис.

Боги мои всемилостивые… Если Милад явился сюда по личной просьбе Риэнхарна Аэна, значит, каждый мой чих будет доноситься до названого брата Риннэлис Тьен. И если этот вельможный Аэн посчитает какое-то мое слово или действие оскорбительным по отношению к почившей Третьей леди каэ Орон… Мы все тут под колпаком Дома Эррис!

Идея уволиться стала внезапно казаться такой удачной.

— Почтенный предок связался с дийэ Миладом и попросил об одолжении. Так как дом Милада является вассальным по отношению к дому Эррис, отказать было невозможно.

Я тихо икнула.

Дознаватели посмотрели на меня озадаченно.

Я икнула снова.

По здравому размышлению желание знакомиться с Риэнхарном Аэном пропало напрочь. Подозревать в убийстве Фреда кахэ я начала с удвоенной силой. В конце концов, у них-то мотив есть и ого-го какой. Родовая честь как семьсот лет назад для кахэ не была пустым звуком, так и сейчас осталась.

Ох, как бы мне от этой самой родовой чести и не огрести по всем фронтам.

— Кстати, орудие убийства установили, — с невинной и почти очаровательной улыбкой сообщил Аэн. — Это каменная чернильница из павильона, в котором вы сегодня снимались. Та, серая, со стола. Тяжелая оказалась мерзость.

Я вспомнила этот реквизит. Ну да, стояла такая каменная дура на столе, в ней всегда торчало гусиное перо, заточенное, даже писать можно, если умеешь пользоваться такими древностями. Как-то попробовала — вышла только одна большая клякса.

Если такой чернильницей хорошенько заехать по голове, череп проломить будет легко. Большая и тяжелая ерунда, тут ни ума большого не нужно, ни силы. Просто верный момент подбери — и все.

— Она же вроде бы чистая была, — вспомнила я.

Сегодня чернильница у меня буквально перед носом стояла и никаких разводов крови на ней не виднелось.

Кахэ сверкнул лиловыми глазами.

— Ну, оттерли ее, конечно, со всем возможным тщанием. Но кровь — это не вода, от ее следов так просто не избавиться.

Это я отлично знала, учебники по криминалистике штудировала перед съемками. Потом поняла, что никому и даром не нужны мои великие познания в матчасти.

— Есть способы, — пробормотала я тоном не до конца разбуженной сомнамбулы.

Мик простонал и прикрыл лицо руками.

— Лэйси…

Ну что сразу Лэйси-то? Ведь действительно есть способы полностью удалить следы крови. И я даже знала эти способы.

— Так вы, стало быть, ларэ Уиллер, в курсе таких тонкостей? — обратился ко мне уже каэ Орон.

Я под умоляющим взглядом агента кивнула. Да что такого-то? Информация не закрытая, доберись до справочников для работников стражи (а они, между прочим, общедоступные) и прочитай. Вот я взяла и прочитала.

— Мне же предстояло играть Риннэлис Тьен, — напомнила я и уставилась на оборотня кристально честным взором человека, которому ну совершенно нечего скрывать.

Атмосфера недоверия и нервозности в гримерной все сгущалась. Вот словно не может законопослушный подданный интересоваться сыском и смежными темами.

— Так вы действительно подходили к подготовке роли тщательно? — вдруг спросил Аэн, словно не веря собственным ушам.

Я расстроенно вздохнула и кивнула.

— Могла бы еще лучше подготовиться, но ни в одну управу Иллэны или пригородов Иллэны меня не пустили.

Дознаватели казались на редкость ошарашенными моими словами.

— Я бы вас в управу тоже не пустил. Даже за очень большие деньги, — огорошил меня Фелис каэ Орон. — И ради сохранения дисциплины, и вообще… Нечего вам в управе делать, ларэ Уиллер.

Ну и чем только моя скромная персона их всех не устраивает-то?

На следующий день я с недоумением снова лицезрела на съемочной площадке закутанную с ног до головы в синее женщину, которая еще и что-то напевала себе под нос на kaheily. Чего бы ни добивалась эксперт по имени Андрэ, пока начальство не сдавало позиций. Кахэ споро орудовала какой-то машинерией, собирая по всем помещениям физические и магические улики. Заступать дорогу этой ларэ не решались даже ее собственные коллеги. Стражники вообще то и дело сплевывали через плечо при виде Андрэ, хотя и старались делать это украдкой.

— Колоритная особа, не так ли? — прозвучал у меня за спиной знакомый голос.

Обернувшись, я увидела породистую до тошноты физиономию нашей новой звезды Динеса Милада. Уже по щебету местных лар и ларэ я сделала вывод, что неизвестный кахэ буквально за день сразил всех, попутно разбив несколько особо хрупких женских сердец. Когда только успел? Среди жертв нового потенциального героя-любовника оказалась в том числе и орчанка Амина, ларэ весьма крупная и даже слегка пугающая.

— Впечатляет, — признала я очевидный факт.

Меня очаровывал не только сам национальный костюм на кахэ, но и то, что она каким-то чудом умудрялась двигаться в нем легко и грациозно, не путаясь в подоле и не спотыкаясь, хотя длина нижнего платья как раз достигала пола, а угол обзора у эксперта был сильно урезан.

— Сейчас на территории Домов большинство женщина предпочитает традиционный наряд. И если кто-то достигает высоких должностей и с официальной миссией едет за границу, то тоже появляется на людях только в полном облачении. Наши прекрасные дийи в такой одежде и сражаться могут.

Видела я снимки с межгосударственных встреч, там действительно сплошь и рядом мелькали женщины с закрытыми лицами. А вот вживую наблюдать такое не доводилось еще ни разу.

— А разве этот наряд не нарушает прав женщин-кахэ? — поинтересовалась я, хотя та же Андрэ вовсе не казалась хоть в чем-то ущемленной.

— Ничуть. Скорее одежда наших женщин ущемляет права мужчин, — рассмеялся Милад.

Логики в словах Динеса я не обнаружила, но, наверное, она там все-таки была. Хоть какая-то. Должна же быть в словах мужчины логика.

— У нас сегодня сцена похищения, между прочим. А Таэллона в наличии пока нет, — сменила тему на более рабочую я. — Вам ларо Аэн случайно в чемодан подходящего Таэллона Аэна не засунул?

Милад хмыкнул.

— Алек донес? Можете не отвечать, здесь и так все ясно. Нет, «Таэллона» я не привез. Как ваши сценаристы и режиссеры поиздеваются над ним, дийэ Риэнхарну безразлично.

Хотелось многое спросить, но я прикусила язык. О Таэллоне Аэне, племяннике Риэнхарна Аэна, который прибыл в Эрол семьсот лет назад, сохранилось немного сведений. Как будто даже само упоминание имени этого кахэ старательно и последовательно вымарывалось во всех возможных источниках.

Из своей гримерки вышел сияющий, как начищенная золотая монета, Лесли Николсон. Напоролся взглядом на меня и Милада и как-то резко подрастерял свое сияние.

— Ларэ Уиллер, ларо Милад, — чинно и чересчур официально поприветствовал нас с южанином Лесли.

Я даже самую малость обалдела. Ну надо же. «Ларэ Уиллер». Да в глаза меня наш местный талант звал просто «Уиллер», а за глаза как только не честил. Самым невинным я считала прозвище «белобрысая», его еще можно было пережить.

— Доброе утро, — милостиво кивнул нашему «королю» Динес Милад. Держался при этом кахэ так, словно бы как раз он, Милад, здесь настоящая звезда, а Николсон годится только чистить ботинки его южной милости. И пусть ни о каких регалиях кахэ мы знать не знали, может, их, регалий этих, и вовсе не было, но вел себя южанин как знаменитость мирового уровня, снисходящая до школьного кружка.

Если отношение Милада заметила я, Николсон и подавно почувствовал его всей своей жутко талантливой шкурой и теперь переживал очень болезненный разрыв шаблона.

— Вы не в курсе, ларо Милад, у нас с вами есть совместные съемки сегодня? — уточнил Николосон как будто с ноткой нервозности в хорошо, очень хорошо поставленном голосе.

Так и хотелось похлопать беднягу по плечу и сказать «Добро пожаловать в мой мир». Мне тоже когда-то казалось, что я достигла вершины актерского мастерства и выше только небо. Ну, пока я в рекламе снималась.

— Я посмотрел свои сцены с утра, ларо Николсон, — с непроницаемо любезной улыбкой на физиономии сообщил Милад, — общих у нас с вами нет.

«Хвала предкам» кахэ не произнес, но почему-то казалось, что произнес, уж не знаю почему.

— И даже боюсь предположить, по какой причине и при каких обстоятельствах Риэнхарн Аэн в то время мог хотя бы теоретически встретиться с Эролским королем. Дийэ Риэнхарн заверил, подобного не то что не было, но и быть не могло.

Да уж, живой прототип персонажа — это просто невероятно большая проблема. Да и в принципе живой Риэнхарн Аэн, непосредственный участник событий — сплошная головная боль для съемочной группы. Особенно теперь, когда дело об убийстве одного из актеров расследует опять-таки Аэн, а в роли самого Риэнхарна его же протеже, причем какой-то мутный, стоит сказать. Надо бы попросить Мика побольше узнать о ларо Миладе.

— С Риннэлис, в бытность ее исключительно ларэ Тьен, мой персонаж тоже ни разу не встречался, но это не помешало сценаристу вписать нужные эпизоды. И вроде бы против них ничего не имеет даже ларо Риэнхарн Аэн, — пробормотал потеряно Николсон. Его лицо никак не могло определиться с цветом: Лесли то краснел как свекла, то становился бледней снега. И то и другое ужасно не шло к его светлым волосам и глазам. Я любовалась на лицо партнера по съемкам и мелочно радовалась. Пусть тоже почувствует, каково это — ощущать себя неуместным ничтожеством.

Кахэ до крайности самодовольно усмехнулся.

— Для простого дознавателя интерес к его работе со стороны монаршей особы — это честь. Поэтому встречу дийи Риннэлис с Генрихом Эролским дийэ Риэнхарн дозволил. Однако дийэ Риэнхарн категорически запретил какие-либо неуместные и вульгарные романтические линии, которые могли бы опозорить имя его сестры. Дийя Риннэлис была достойной женщиной, целомудренной и верной мужу.

Сперва мне поплохело еще больше от мысли, насколько тщательно бдит теперь Риэнхарн Аэн за всем съемочным процессом. Как будто за тобой лично постоянно следит маньяк с топором, который может зарубить за любую мелочь. Потом страх немного отпустил и я сообразила, что больше мою героиню не будут укладывать в постель с любым мало-мальски годящимся для этого мужчиной. И вот это уже повод завизжать от радости.

От визга удержаться удалось, хотя и с большим трудом, однако лицо мое наверняка осветилось, как включенная лампочка. По крайней мере, поглядев на меня, Милад прыснул со смеху.

— Что, много постельных сцен предполагалось? — спросил, отдышавшись, кахэ.

Я могла сказать, что едва не больше, чем у меня самой набралось за всю реальную жизнь, но ответила только:

— Чересчур много.

Динес Милад брезгливо поморщился. Видимо, его личная позиция относительно изображения жизни Риннэлис Тьен-и-Аэн полностью соответствовала официальной позиции Дома Эррис. На самом деле, это куда больше походило на житие святой чудотворицы, но беда в том, что дошедшие до наших дней источники почему-то больше склонялись к образу Риннэлис-святой.

— Значит, вовремя забеспокоился дийэ Риэнхарн и не без причины. Ох уж эта ваша… популярная культура. И все-таки вы слишком хороши собой для того, чтобы играть Третью леди каэ Орон, — в конце концов выдал вроде бы как комплимент коллега, осмотрев меня с ног до головы.

Очередное упоминание того, что я красива, вызвало только глухое раздражение.

— Ничего, гримеры это исправят буквально за четверть часа, — махнула я рукой. — Нарисовать на красивом лице некрасивое — плевое дело.

ГЛАВА 5

Впрочем, ничего такого непритязательного на моем личике изображать не стали. Остановились на том варианте, который был в первой отснятой с Миладом сцене. Просто мое лицо без дополнительных украшательств. Макияж максимально естественный, никаких блесток, никаких попыток увеличить глаза или подчеркнуть губы.

— И все равно красивая, — вынес свой неутешительный вердикт Милад, напугав этими словами и режиссера, и гримеров едва не до одури.

Но так как все недовольство ларэ Милада ограничилось одной только этой фразой, все сделали вывод, что вездесущий и почти всемогущий Риэнхарн Аэн позволил своей сестре выглядеть на экранах визоров хоть сколько-то привлекательно.

— Лэйси, душенька моя, я понимаю, ты в курсе. Но на всякий случай, ты теперь умная, а не красивая, — обратился ко мне Сэм.

Я торжествующе усмехнулась, предчувствуя долгую и даже, наверное, увлекательную борьбу с собой и окружающими за образ моей героини.

— Да-да, Сэм, ужас какой! — картинно всплеснула я руками. — Так расстроена, что, кажется, вот-вот тушь потечет.

Динес Милад за моими кривляниями наблюдал с высокомерной снисходительностью, которая изрядно раздражала. Нет, разумеется, я не Николсон, почтением со стороны коллег совершенно не избалована, стало быть, отношение кахэ переносила не так тяжело… Однако же «не так тяжело» вовсе не означает, будто выразительные взгляды и усмешки южанина не причиняли совсем никакой боли.

— Ладно, ребятки, давайте-ка за дело. И покажите класс, раз уж мы вдруг стали серьезным историческим проектом.

Последнюю фразу ларо Дрэйк сказал, даже не пытаясь скрывать, насколько его расстраивает чужое наглое вмешательство в творческие замыслы. Но выступать против Риэнхарна Аэна режиссер все-таки не рискнул, хотя по глазам было видно, как хотелось.

— Ну, готовы, ларэ Уиллер? — осведомился кахэ.

У меня тут же появилось ну очень нехорошее предчувствие. К примеру, что съемки окажутся для меня или болезненными, или унизительными, или все разом. Иначе с чего бы Миладу так радоваться?

Да и сама сцена невероятно сложная: с одной стороны, Риннэлис по сути сама позволила фигуранту бежать из камеры, при этом еще и взяв себя в заложники, однако, как писала сама Тьен, в тот день она испытала еще и смертный ужас. Шантажировать Риэнхарна Аэна благополучием его племянника Таэллона было опасным решением. Лично я не понимала, как у дознавателя хватило духу выкинуть подобный фортель. С Аэна сталось бы ей и шею свернуть. Плевое дело.

— Потом доснимем подводку к этому эпизоду, — сообщил режиссер, — а пока просто дайте мне страсть и накал. Да не надо на меня так смотреть, ларо Милад. Отсутствие любовной линии вовсе не мешает показать страсть в кадре. Лэйси, дорогуша. Побольше стали и силы. Помни, все это — один большой план самой Тьен.

Я молча закатила глаза, без слов намекая, насколько излишне подобное напоминание. А то я не знала истории с арестом Риэнхарна Аэна по обвинению в убийстве герцогской дочери.

И вот мы снова друг напротив друга с Миладом в допросной, меряемся мрачностью взглядов. Я в чуть расслабленной позе. На губах играет улыбка, то ли беззаботная, то ли зловещая, вот так сразу и не разобрать. Кахэ прятал злорадство под тенью длинных ресниц, но глаза все равно подозрительно посверкивали.

Несколько секунд ничего не происходило. Сперва я даже не поняла, в чем проблема, сцену мы с партнером не репетировали раньше. Нужно показать чистовой вариант сходу, желательно такой, чтобы его можно было тут же снимать.

Но почему Милад ничего не делает? Даже в нашем идиотском сценарии написано, что Риэнхарн Аэн нападает на Риннэлис Тьен, применив атакующее заклинание.

Потом дошло в чем проблема: Риннэлис Тьен-и-Аэн все до единого называли умелым боевым магом, Аэн не попер бы на нее в лоб, тем более, измотанный не самым легким для себя пребыванием в застенках управы, где ему едва шею не свернули.

Для нападения требовалась подходящая возможность.

— Думаю, ларо, мы многое можем сказать друг другу, не так ли? — осведомилась я самым любезным тоном у южанина, плавно поднимаясь на ноги.

После я вышла из-за стола, поразминала якобы затекшие плечи, ожидая дальнейших действий партнера.

Раздался щелчок ассистента режиссера, сообщивший, что ко мне кахэ «применил заклинание» и я должна замереть на месте.

Я коротко втянула воздух и застыла, прикрыв глаза.

— А вот теперь мы действительно поговорим, моя милая дийес, — тоном триумфатора возвестил партнер и подошел ко мне так, чтобы смотреть прямо в глаза.

Моя улыбка стала самую малость шире и довольней. И чем дольше глядел на меня кахэ, тем более явственно на его лице проступало сомнение в правильности собственных действий. Вот же проклятие! Милад не играл Риэнхарна Аэна, он им буквально становился!

И теперь этот Аэн весьма достоверно колебался, понимая, что где-то просчитался и, похоже, попал в очередную западню коварного человеческого дознавателя. Но отступать — это не для мужчины и не для кахэ.

— Надеюсь, вы не против совместной прогулки, дийес? — попытался сохранить самообладание Риэнхарн Аэн.

Я добавила во взор укоризны.

— Я, кажется, говорила вам, что обращение «дийес» ко мне неуместно?

Мне не приходилось вспоминать заученные строки, я просто говорила то, что шло изнутри. Вряд ли удастся приблизиться к естественности Динеса Милада, но Лесли Николсону нос утереть гарантированно удастся! Так-то!

— Неужели вы не понимаете, что на этот раз вы проиграли? — отчаянно цеплялся кахэ за изрядно пострадавшую в неравном бою уверенность в себе.

— О нет, ларо Риэнхарн, это вы все еще чего-то не понимаете.

После того как Сэм скомандовал «Стоп!», его первым вопросом стал:

— Эй, ребята, а вам точно требуются репетиции? Как по мне, вас двоих хоть сейчас в прямой эфир пускай, никто и слова поперек не скажет! Ну, с ларо Миладом, допустим, все ясно, абы кого ларо Аэн играть самого себя и не отправил бы, но наша Лэйси просто нечто! Давай и дальше так, девочка! Я даже сам начал тебя немного бояться.

Будто до появления кахэ на площадке кому-то требовалось меня пугаться. Другие ведь задачи ставил ларо режиссер перед звездой сериалов.

Против съемки без репетиций были мы оба, и Милад, и я. Лучше уж сперва испытать друг друга, проверить, как партнер отзывается на то или другое слово, действие. Да, пока мы идеально чувствуем друг друга, но волшебство может испариться в любой момент.

— Нет уж, работаем как положено, — махнул рукой на восторги режиссера южанин. — Излишняя самоуверенность никогда и никому не идет во благо.

Спустя несколько часов съемок, надо сказать, весьма плодотворных, продюсер сообщил нам, что в одном из залов студии будет проведена гражданская панихида по Фреду Хэмптону, тело которого, наконец, выдал морг стражи… Только оказалось, останки никому и даром не нужны. Родственники покойного запрашивать труп не спешили, звонки агента Хэмптона игнорировали, а сами связаться с кем-то не спешили. Друзья Фреда любили его, очевидно, не настолько сильно, чтобы связываться с организацией похорон. Неизвестная покровительница молодого актера тоже не давала знать о своем существовании и явно не собиралась брать на себя заботу о последнем путешествии покойного.

Мне почему-то даже горько стало. Каким бы паршивым актеришкой ни был Фред, он не заслужил того, чтобы после смерти все, с кем он был близок, бросили его словно сдохшую собаку на обочине дороги. Нужен он был при жизни, веселый, красивый.

Но Фреда в итоге хоронило его агентство. Скромненько, без размаха. А проводить его в последний путь собрались только коллеги по последнему сериалу, и то исключительно ради приличия.

Как ни странно, но и Динес Милад решил прийти на панихиду.

— Смерть следует почитать, — невнятно пояснил свое решение кахэ. — Ведь, насколько я знаю обычаи Эрола, мое появление никого не оскорбит?

Все наперебой принялись уверять южанина, что его желание посетить панихиду — более чем достойное и произведет на всех только хорошее впечатление.

Я спустилась в зал, где обычно проходили пресс-конференции, в черном и без макияжа. Краситься в такой ситуации показалось пошлым. Зачем прихорашиваться, когда нужно скорбеть?

Мик, разумеется, не одобрил, напоминая, что наверняка явятся вездесущие пиявки от журналистики, желая поживиться на чужой трагедии. Они не преминут запечатлеть и меня тоже, особенно в свете рассказов, как сильно я не ладила с покойным Хэмптоном.

— Пусть их. Я на четверть эльф, мне никогда не удастся выглядеть так плохо, чтобы это попало на первые полосы, — отмахнулась я от недовольного орка. — Какие-то моменты жизни я должна проживать ради себя, не ради камер.

В зале собрались только члены съемочной группы, смущенные, растерянные, будто плохо представляющие, где они и, главное, зачем.

Белым пятном среди собравшегося черного моря выделялся кахэ. Динес Милад надел тот траур, который был привычен его народу. Зря Мик переживал, стоило только появиться южанину, как на меня смотреть вовсе перестали. Впору даже приревновать немного внимание публики.

Каждый пришедшей сказал речь рядом с открытым гробом. Но слова казались такими же пустыми и бестолковыми, как и сама наспех организованная панихида. Глупый поток банальностей о слишком раннем уходе и безвозвратной потере. Кахэ и вовсе сказал несколько тягуче-плавных предложений над телом, которые были адресованы именно покойному, не живым, и вернулся на свое место с совершенно каменным выражением на лице.

Никто ничего не понял, но впечатление Миладу произвести удалось.

А в дальнем углу зала маячили две высоких фигуры в фиолетовом. В кои-то веки Аэн и каэ Орон решили нацепить на себя форму и даже со всеми причитающимися к ней побрякушками. Стража бдела со всей возможной тщательностью, будет потом, что докладывать высокому начальству.

— А вон там — кто? — внезапно тронул меня за плечо Мик и указал куда-то себе за спину.

Я обернулась и увидела женщину в черном тренчкоте. Ее волосы полностью скрывал черный же платок. На лице — черные очки-стрекозы. Банальная маскировка, но действенная, сними потом всю траурную амуницию — и ни одна живая душа тебя не опознает. Одно я могла сказать совершенно точно: эта особа далеко не бедна, каждая вещь стоит примерно как средняя зарплата в Иллэне за месяц, а то и за два.

Женщина даже и не пыталась приближаться к гробу, держалась поодаль и как будто старалась стать как можно более незаметной.

— Понятия не имею, — ответила я орку, хотя и начала понемногу подозревать, что явилась лично таинственная патронесса Фреда.

От деда эльфа мне достались зоркие глаза, я прекрасно различала и слишком дряблую кожу шеи, и руки, на которых уже проступали кое-где пигментные пятна. Человеческое тело быстро изнашивается, а косметическое целительство далеко не так всемогуще, как уверяет реклама. Женщина уже вплотную подошла к границе, которая отделяла зрелость от старости. Самое время завести молодого любовника для возвращения потерянной веры в собственную привлекательность.

Женщина мой взгляд почувствовала и принялась понемногу продвигаться к выходу, стараясь не слишком торопиться, не вызывать подозрений. Однако дознаватели ее маневр заметили и пошли наперерез. Фиолетовая форма привела незнакомку едва не в ужас, и в дверь она буквально вылетела.

— Думаешь?.. — спросил агент, который также пристально следил за развернувшейся перед нами сценой.

— Подозреваю, да, — ответила я. — Больше некому. Подло все это. И интрижка, и вот такое появление… Впрочем, боги рассудят, я и сама далеко не праведница.

После окончания церемонии прощания тело Фреда Хэмптона увезли в крематорий. Контейнер с пеплом, который развеяли над рекой за городом — вот и все, что осталось от молодого актера, пусть и не самого многообещающего.

От всех этих невыносимых мыслей о смерти и тщете сущего я отправилась избавляться в ближайший тренажерный зал. Блюсти фигуру мне особенно не требовалось, четверть эльфийской крови все делала за меня, но с потом отлично выходил стресс. А стресса в жизни хватало, да и сильные мышцы в нашем опасном мире всегда пригодятся.

Встав на любимый эллипс, я ошарашенно заметила Динеса Милада с гантелями. Вечер разом стал еще гаже. Нет ничего хуже, чем в свое свободное время столкнуться с кем-то с работы. Вот его-то какой бес понес сюда? Кахэ ведь положено тренироваться исключительно с мечами и прочей убивающей машинерией!

Потом пришло понимание, что ради занятий спортом через полгорода не ездят, значит, поселился мужчина тоже где-то поблизости. Слишком близко от меня. Какое катастрофическое невезение!

Разумеется, Милад заметил меня и махнул рукой. Я вежливо кивнула, про себя молясь всем богам разом, чтобы мужчине не пришло в голову подойти и завести беседу. Мне его и на съемках хватало.

Боги явно за что-то на меня гневались.

— Здоровое завершение дня? — поинтересовался южанин, зачем-то перебираясь на беговую дорожку рядом со мной.

Мысленно я пожелала кахэ с тренажера навернуться. Какого беса ему вдруг потребовались кардиотренировки? Только что железо тягал! Если только ради общения со мной, так я совершенно не буду в обиде, если такой достойный представитель мужской половины южан просто проигнорирует мою скромную персону.

— В здоровом теле — здоровый дух, — буркнула я, ощущая на себе взгляд Милада, пристальный и изучающий взгляд.

Сразу начало казаться, что вместо топа стоило выбрать футболку попросторней, да и шорты все-таки коротковаты. Кахэ смотрел на меня отстраненно, как на предмет интерьера, но все равно ощущения были не очень-то и приятными.

— Вы что, никогда не видели женщину в спортивной форме? — в конце концов не выдержала я чужого любопытства.

— Наши дийи в таком виде в спортзал не ходят. Так что в каком-то роде ваш вид для меня культурный шок, — весело фыркнул Милад. — Уж простите мою бестактность, я просто слишком сильно удивлен. Думал, вы только для работы раздеваетесь, а это, оказывается, совершенно другая культурная традиция.

Сообразив, что на взгляд нелюдя мой вид на щитах с рекламой нижнего белья и нынешний — это по сути одно и тоже, я покраснела, а потом автоматически попыталась ссутулиться, чтобы грудь стала казаться меньше.

— Кажется, я вас смутил? — уже откровенно потешался надо мной южанин.

Я скрипнула зубами и ответила:

— Разумеется, нет.

А потом прибавила скорость, пытаясь полностью игнорировать навязчивого мужчину и его совершенно неуместное внимание к моей скромной персоне.

Кахэ тоже ускорился, что совершенно не мешало Миладу с огромным удовольствием продолжать меня разглядывать. Вот он, тот неловкий момент, когда ударить мужчину вроде и совершенно не за что, но так хочется! Уж лучше бы облапал, честное слово, тогда бы точно стало ясно, как именно следует себя вести.

— Вы всегда такая нервная, дийес Уиллер? — откровенно издеваясь, поинтересовался спустя десять минут кахэ.

С меня сошло десять потов — кахэ даже как следует не запыхался. Я на него тоже искоса поглядывала. Так вот, тело у Милада оказалось более чем интригующим. Его легко было представить с настоящим мечом в руках. Южанин выглядел одновременно и сильным, и гибким как лоза, рядом с ним покойный Фред казался бы неуклюжим медведем.

— Нравлюсь? — не преминул напрямик спросить мужчина, разумеется, заметивший, что его рассматривают.

Боги… Ну вот почему бы ему просто не промолчать?

— Ну, вы вполне фактурны, — неопределенно отозвалась я, теперь уже стараясь глядеть в стену прямо перед собой.

Вот с какой стати Милад меня разглядывает вообще безо всякого стеснения, а мне неловко? Почему не наоборот?

— Вы не ответили на мой вопрос, — с до зубовного скрежета самодовольной мордой заметил кахэ. — Так нравлюсь или нет?

Я тихо выругалась и сменила тренажер. Ну, точней, я сбежала в другой конец зала под предлогом смены тренажера. Но Миладу развлечение в моем лице понравилось, и он перешел тоже.

— А можно, я попотею без вашего общества? — раздраженно зашипела я, про себя моля богов о сдержанности.

Мужчина демонстративно округлил глаза.

— Дийес, это ведь не ваш личный спортивный зал, и вы не имеете права запрещать мне пользоваться тем или иным снарядом.

Все ясно, будет до последнего доставать. Просто потому что может.

— Разумеется, не имею права, — ровно согласилась я.

Гад, редкостный гад, но мне с ним еще очень долго сниматься, если никто не прибьет и этого «Риэнхарна». Например, я же сама.

Если выгнать южанина я не в силах, значит, сама уйду. Именно так я и поступила. В любом случае настроения для тренировки уже нет никакого, но и скорбные мысли о смерти отступили, словно и не было. Злость — отличное лекарство от хандры.

Когда я шла по коридору к женской раздевалке, приставучий кахэ догнал и тронул за плечо, за что и получил бы в солнечное сплетение, если б автоматически не заломил мне руку.

Больно.

Итак, правило номер один: не пытайся бить южанина, получишь сам.

— О, простите, дийес, я не хотел, — даже соизволил извиниться передо мной Милад, но как-то не очень убедительно. Или мне просто так казалось из-за боли в руке.

— Видеть вас не желаю, — змеей зашипела я и с самым независимым видом потопала прочь, хотя рука и ныла.

Ничего, пройдет, главное, убраться побыстрей. Обложу больное место кошками и все пройдет. Однако, видимо, с чего-то в голову кахэ пришло продолжить извиняться.

— Простите, это действительно досадное недоразумение. Я нечасто имел дело с женщинами других рас, а мои соотечественницы далеко не так хрупки и с легкостью готовы дать отпор.

Я только зубами скрипнула и упрямо мотнула головой, не желая ничего слышать и слушать. Это еще я и виновата оказалась, слишком слабая, а бедняга Динес Милад не рассчитал просто. Со всяким ведь может случиться.

— Вы всегда такая непреклонная? — никак не желал униматься коллега, чтоб ему пусто было отныне и вовеки веков.

Не произнеся больше ни единого слова, я просто пошла домой, благо, до него было две минуты пешком. Хватит с меня южан на эти сутки, наелась досыта.

Утром Динес Милад явился пред мои ясные очи с конфетами и цветами наперевес, чем вверг в уныние всех своих фанаток на студии. Я с отвращением посмотрела и на сладкое, которое не ела из принципа, и на розы, на которые у меня была дичайшая аллергия, после чего ушла к себе в гримерку, едва не сплюнув от отвращения. Он меня за обиженную любовницу принял, не иначе.

Мик смотрел на все это редкостное безобразие с безопасного расстояния, не рискуя приближаться. Правильно, у него были все шансы огрести вместо Милада. Я, когда злая, на правых и виноватых окружающих не делю. Получают все и сильно. Только после того, как со мной закончили гримеры и костюмеры, орк решился ко мне приблизиться.

— Как ты после вчерашнего, отошла? — сперва осторожно осведомился Мик.

— Отошла, — ответила я, не став уточнять, как неудачно прошел мой вечер после панихиды. Мертвым покой, живым — работа. — Готова к свершениям на благо искусства. Кажется, у меня сегодня пересъемка сцен с Вильямом Кэрритом. Этот старикан клятвенно обещал на этот раз выдать именно того ларо Гросса, которого следовало бы. Ну и Грег Мортон, кажется, прибывает. Наш герцог Айрэл. Кахэ ко мне сегодня вроде бы не подпустят, хвала богам.

Мик расстроенно покачал головой, пытаясь понять, когда я умудрилась поцапаться еще и с Миладом.

— Представляешь, южанин умудрился поселиться рядом со мной. Теперь ходит в тот же тренажерный зал. Совершенно невыносимо, между прочим.

Гример и костюмерша, еще не успевшие уйти, заохали, выражая сочувствие то ли мне, то ли тем, кому не так повезло с соседями.

Я недовольно глянула на «сладкую парочку», и они понятливо испарились.

— Боги, Мик, у меня не такой уж идеальный район, так почему же вдруг Динес Милад решил жить именно там? Голова кругом!

Выбор места обитания нашего нового «Риэнхарна Аэна», кажется, и агента моего поставил в тупик.

— Понятия не имею. Кстати, я поднял свои связи и узнал, кто он такой и что о нем говорят на родине. Так вот, Милад — звезда первой величины, который в любой студии может открыть дверь с ноги. И такое чудо чудное вдруг решает явиться в Иллэну и сняться в сериале. Странно, не так ли?

Тут я могла только согласиться. Действительно, очень странно. Хотя теперь понятно, почему южанин держится как особа королевской крови.

— Его сюда прислал Риэнхарн Аэн. Чтобы никто не порочил его светлый образ.

Но неужели так сильно беспокоит едва не всемогущего аристократа из Дома Эррис то, как его изобразят в паршивеньком по сути человеческом сериале?

— И все равно, — пробурчал Мик, раздосадованно покачав головой, — странно все это, Лэйси. Теперь он еще и окопался рядом с тобой. Ларо Анейрин, кстати, посоветовал тебе уносить ноги, а в его чутье я верю даже больше, чем в богов.

Анейрин э Аранрод действительно дурных советов никогда не давал, но…

— Ты же помнишь, сколько придется отвалить, если я вдруг решу разорвать контракт? Неустойка не просто пустит меня по миру, но и заставит продавать органы.

Контракт я подписывала не то, чтобы не глядя… Скажем так, я согласилась бы работать едва не на любых условиях, настолько сильно грезила ролью Риннэлис Тьен.

— Может, нанять тебе телохранителя? Так будет поспокойней, в конце концов. А то и взгляд у этого Милада какой-то недобрый, неприятный.

С одной стороны, телохранитель был бы неплохим решением, вот только не любила я, когда кто-то ходит по пятам и следит, пусть даже исключительно для моего собственного блага.

— Давай обождем, — вздохнула я после недолгих раздумий. — Подозрительный тип, это точно, но пока что ничего дурного, кроме массового убийства моих нервов, он не совершил. Не надо играть на руку моей паранойе.

Мик не сказать, чтобы одобрил мое решение, но все-таки боссом была я, хотя орк не всегда соглашался с этим утверждением.

— В любом случае, будь поосторожней, Лэйси, — со вздохом попросил меня агент. — Не хотелось бы, чтобы тебя угробили, когда карьера пошла вверх.

Ну кто же хочет терять курицу, которая несет золотые яйца? Никто. Насчет искренней и беззаветной любви Мика к моей персоне я не обольщалась.

— Как невеста? — поинтересовалась я, просто чтобы сменить тему разговора. Ну и немного поиздеваться над орком, проехавшись по его любимой мозоли.

У Мика сделалось совершенно удивительное выражение лица: он ужасно напоминал мальчика, которого мама наказала каким-нибудь жестоким образом, например, не выпустила гулять. Умилительное зрелище, особенно, если учитывать, что речь-то идет о здоровенном мускулистом смуглом мужике, у которого еще и клыки торчат.

— Она уже примеривается, — выдавил Мик.

— К чему примеривается? — не поняла я.

Орк поморщился, будто пришлось прожевать и проглотить с дюжину лимонов.

— К гостевой спальне. Она с девочками уже ездила выбирать новые шторы и заявила, что ее полностью не устраивает старый платяной шкаф.

Звучало так, будто подготовка к пополнению семьи идет полным ходом, причем против воли мужа.

— Но ты же можешь отказаться, — напомнила я. — Нельзя заключить брак против воли одного из супругов. Это закон.

Зачем мучить себя, если претендентка на роль четвертой жены категорически не устраивает?

— Закон… От этой-то я, может, и отобьюсь, но что делать с тремя уже имеющимся? Они же меня со свету сживут, если не соглашусь. Закон… Скажешь тоже!

Вот еще кто-то попробует мне рассказать о дискриминации оркских женщин.

Ларо Кэррит выглядел бледненько, очень бледненько. Я сразу начала подозревать, что прошлым вечером он изрядно переоценил собственные силы. Поэтому в нашей индустрии и не слишком ценили чистокровных людей, к которым относился Вильям Кэррит: куда быстрей стареют по сравнению с теми, в чьей родословной отметились нелюди, да и сил у чистокровок на порядок меньше.

— Вы очень недурно отыграли с этим новеньким, Миладом, — решил явно в превентивных целях похвалить меня перед началом совместном работы пожилой мужчина.

Как по мне, отзываться об этих съемках «недурно» — это преуменьшить мои заслуги едва не в десять раз.

— А мне вот показалось, вчера я сыграла просто гениально, — и не подумала изображать скромность я.

Как говорится, сам себя не похвалишь — ходишь как оплеванный.

Кэррит посмотрел на меня со снисходительной жалостью и закатил глаза. По его мнению, я могла играть только чуть лучше, чем безнадежно плохо. И это уже будет невероятный прогресс.

На себя бы посмотрел, старая развалина. Его и на роли-то зовут уже только за прежние заслуги, новых достижений давно не видать. Но вот эти свои размышления я не стала озвучивать. Не потому, что хорошо воспитана. Уже говорила, не приживалась на ниве моей души культурность. Просто увидела сидящую спиной к нам с Кэрритом ларэ Эву Харрэт, которая обычно молчала только во сне. А тут вдруг замерла, ничего не говорит, хотя следующая сцена будет наша с ней.

— Эва! — окликнула я девушку, но та никак не отреагировала.

Кэррит проворчал «Опять музыку слушает» и отвернулся. Я же решила подойти поближе и проверить, не задремала ли коллега посреди рабочего дня.

Мой визг услышали, наверное, все в здании.

Эва Харрэт сидела в черном кожаном кресле, понурив голову. Поэтому не так сильно бросалось в глаза, что горло у нее перерезано от уха до уха. А бордовое шерстяное платье оказалось практически под тон крови.

Разглядев ужасное зрелище во всех подробностях, я в ужасе попятилась, споткнулась обо что-то и упала навзничь. Потом села на пол и поняла, что ни встать на ноги, ни отвести взгляда от покойницы не могу. Зубы мелко стучали. С этим поделать тоже ничего не получалось.

Кто-то поднял меня на ноги, заставил перейти в другую комнату, всучил бутылку с водой… Но все это воспринималось просто как некое мельтешение. Почему-то труп Эвы напугал меня куда больше, чем мертвое тело Фреда. Наверное, все дело в крови.

Так много крови…

В себя я пришла только от тяжелой, болезненной пощечины, которая заставила голову мотнуться из стороны в сторону. Щеку тут же начало жечь.

— Вы ума лишились! Синяк будет! — завопила я и поняла, что ударил меня Милад.

Рядом с кахэ стоял явно встревоженный Мик, причем непонятно, чего он больше боялся: моего состояния или моей ярости из-за попорченного лица.

Оказывается, я уже находилась в своей же гримерке.

— Принесите ей что-то холодное, пусть к лицу приложит. Синяк действительно может появиться, — обратился к моему агенту южанин, и Мик почему-то подчинился. — Да не сверкайте так глазами, в крайнем случае, гримеры замажут без труда.

Наверняка замажут, они и не такое в состоянии спрятать.

— Это не повод руки распускать! — возмутилась я. Да меня буквально распирало от злости. Как этот гад вообще посмел меня ударить?!

Милад словно мысли мои прочел.

— Вы бы на себя со стороны посмотрели, Уиллер. Давно не видел такого качественного шока. Вам нужно как можно скорей уехать к себе и отдохнуть. О съемках не может быть и речи.

Я горько усмехнулась.

— Как будто сейчас кто-то станет снимать. Как бы в итоге вообще не закрыли проект. Два покойника на съемочной площадке — это вам не шутки. Боги всемилостивые, но Эва-то кому настолько сильно насолила? Она же была совершенно бестолковая.

Говорила я не с кахэ, скорее сама с собой, мерно раскачиваясь из стороны в сторону. Наверное, действительно выгляжу просто отвратительно.

— Что ж вы такая нервная? — тяжело вздохнул Милад и принялся рыскать по шкафам.

Оказалось, искал он алкоголь и без труда обнаружил заветную бутылку с какой-то хитрой оркской настойкой, про которую Мик говорил «от нервов».

— Давайте пару глотков, — велел мне кахэ, а после сам, едва не силой влил в меня напиток прямо из бутылки.

Я тут же подавилась, закашлялась, следом разревелась, краем сознания понимая, что макияжу теперь точно конец. Плакала я бурно и очень некрасиво, с соплями, опухшими глазами и прочими прелестями полноценной истерики.

Утешать южанин и не подумал, просто сунул в руки коробку с бумажными салфетками и вышел из гримерки.

Хвала богам.

ГЛАВА 6

Следующий день я провела в абсолютной праздности, лежа на диване перед телевизором и заливая в себя попеременно то глинтвейн, то успокоительное. Рядом блаженствовали кошки, которых мое присутствие днем радовало до неконтролируемого восторга. Обе пушистые прохвостки от меня не отлипали, наслаждаясь от всей своей кошачьей души обществом страстно обожаемой хозяйки.

Иногда звонил мобильный телефон. Отвечала принципиально только одному Мику, на номере которого стояла особая мелодия, для всех остальных меня не было, совершенно не было. Пусть думают, я тоже умерла. В конце концов, трупом больше, трупом меньше… Какая уже разница-то?

По новостям только и трещали, что о проклятии Риннэлис Тьен. Кто-то особенно истеричный и безмозглый принялся строить наиболее интересные теории о том, что, дескать, перед смертью Третья леди клана Рысей потребовала, чтобы после ее кончины никто не создавал ее изображений и не ставил никаких спектаклей. А так как последняя воля Риннэлис Тьен-и-Аэн теперь нарушена, ее разгневанный дух явился на съемочную площадку.

Угу. Чтобы проломить голову одному актеру, а потом зарезать еще одного из членов съемочной группы. Не то чтобы я хорошо разбиралась в призраках, но почему-то мне думалось — для них это слишком грубая работа. Словом, сплошная дичь лилась из визора нескончаемым потоком. Кто-то предположил даже, что и Эву я на тот свет отправила, якобы раз первая тело обнаружила — я же и прибила бедняжку. То, что при этом присутствовали еще свидетели, никого особенного не волновало. Правда вообще редко кого интересует, лишний раз убеждаюсь.

Вечером уже, когда список пропущенных звонков насчитывал не меньше сотни попыток со мной пообщаться, в дверь принялись сперва звонить, а когда я не отреагировала, еще долбить начали. Кошек перепугали почем зря.

Тяжело вздохнув, пошла открывать. Если кто-то настолько сильно ко мне рвется, остается только впустить, пока дверь не сломали ко всем бесам.

Оказалось, возжелали увидеть мой светлый лик разом оба дознавателя, режиссер и почему-то еще и Милад. Ну, ладно еще первые трое, но дорогого коллегу что привело ко мне в квартиру-то?

— Вечер категорически недобрый, — заявила я незваным гостям, оставшись стоять на пороге как символ очень негостеприимной хозяйки. Выглядела я соответственным образом — в плюшевых штанах, белой майке с розочками и безразмерных тапках в виде оленей, поверх всего этого великолепия накинут кардиган. На звезду экрана точно не тяну, с какого ракурса ни посмотри.

Кошки последовали за мной и теперь разглядывали мужчин под прикрытием моих ног. Кажется, им тоже никто не понравился.

— Вы почему не берете трубку?! — начал высказывать претензии каэ Орон, у которого, кажется, глаза могли в любой момент из орбит выскочить.

Оставшиеся трое нарушителей моего спокойствия всем видом поддерживали возмущения Фелиса каэ Орона. Боги мои, вот выглядит так, будто я им вообще что-то должна.

— Отдыхаю, — недовольно ответила я, одергивая домашний кардиган. И плевать, что немного растянутый, зато любимый, красный. Мне в нем всегда от одного цвета легче становится.

— А вот сообщить это просто по телефону не могла?! — заорал на меня во все горло ларо Дрэйк, брызжа слюной как заправский фонтан. — Мы уже думали все, третий труп!

Я всегда терпеть не могла, когда на меня кричат, и обычно начинала кричать в ответ.

— Да не дождетесь! — завопила я, пытаясь закрыть дверь.

Оборотень не дал. Вот же редкостное хамство.

— Хотели бы что узнать — так у меня агент есть! — продолжила я возмущаться. — Зачем было ломиться?! Мик в курсе, что я живая! С ним я разговаривала! А больше никого ни слышать, ни видеть не желаю! Шок у меня! Сильный!

Тут Аэн просто поднял меня под мышки и отодвинул в сторону, после чего вся честная компания вломилась в квартиру. Что характерно, даже не разулись, варвары!

— Да что это за произвол властей! — возмутилась я, но уже чуть потише, как-то даже обреченно.

Если уже вошли, так просто не уйдут.

Алек Аэн, поставив меня на ноги, на пару с каэ Ороном принялся осматривать мою квартиру. И чего только хотели найти? Или кого? Мои кошки потопали следом за гостями, видимо, надеясь отжать если не что-нибудь вкусненькое, то хотя бы пару лишних поглаживаний. К несчастью моих домашних любимиц, мужчинам на них было глубоко начхать.

— Вы одна? — приступил к моему допросу Милад, пока дознаватели метались по моей нескромной обители.

Плохо понимая, с чего вообще отвечаю этому типу, сказала:

— Я с кошками. А что стряслось-то? Кажется, вы уже увидели, что я жива и здорова, может, пора на выход?

Кахэ промолчал, и до меня постепенно начало доходить, что вся эта банда явилась не для того, чтобы удостовериться в моем благополучии, точней, не только для того. Они подозревали меня в чем-то и сейчас искали подтверждение своим подозрениям.

Пожалела, что не владею боевой магией, да и вообще колдовская наука мне особенно и не поддалась. Вот взяла бы — и выкинула всех четверых к бесам. А так только остается смотреть на то, как по квартире снуют коварные захватчики.

— И что же, вы весь день просидели в квартире и просмотрели сериалы? — поинтересовался недоверчиво Динес Милад.

Кажется, для него сам факт такого времяпрепровождения казался совершенно абсурдным и невозможным.

— А что мне, собственно говоря, делать-то? У меня шок, нервы… — пробормотала я и снова уселась на диван.

Хоть бы убрались побыстрей. Включу мыльную оперу, достану сухофрукты, заварю чай — и буду отдыхать.

— Так люди вроде бы нервы алкоголем лечат. Или я что-то напутал? — растерянно уточнил Милад.

Ох уж эти вечные расовые стереотипы. Ну зачем настолько обобщать-то?

— А у меня четверть эльфийской крови. Мне и чай помогает, — проворчала я и уселась на диван, а потом еще завернулась в плед. — Может, хватит уже по моему дому шастать? Я хотела отдохнуть сегодня. И, Сэм, а что теперь будет со съемками?

Режиссер только пожал плечами.

— Какие уж тут съемки… Теперь половина актеров по углам трясется, боится, как бы и их на тот свет не отправили. Проклятье Риннэлис Тьен, понимаешь ли. Какие слухи ходят — даже пересказывать не хочу.

Милад скривился, гневно сверкая синими глазами.

— Третья леди упокоилась в мире в окружении многочисленного семейства, ей и в голову прийти не могло кого бы то ни было проклинать! Какая же чушь лезет в голову этим вашим… журналистам!

Я тоже была целиком и полностью согласна с тем, что Риннэлис Тьен-и-Аэн никого не проклинала и проблемы появились из-за кого-то вполне себе живого и злобного.

— Дийэ Риэнхарн не позволит сериалу закрыться, — категорично заявил Милад.

Мне даже начало казаться, что в Риэнхарна Аэна мой партнер по съемкам верил куда больше, чем в духов предков, ну, или в кого там еще кахэ верили? Вроде бы боги — это не по их части.

— Ему вообще это зачем? — со вздохом спросила я. — Нет, вы не думайте, ларо Милад, я вовсе не против, если работа над сериалом продолжится… Конечно, хорошо бы еще и убийцу при этом нашли… Но мне всегда хотелось сыграть эту роль. Но Риэнхарну Аэну-то в этом какой интерес?

Милад только руками развел.

— Кто я такой, чтобы судить о мыслях и желаниях дийэ Аэна? — развел руками южанин.

То есть и ему тоже непонятно, какого беса Риэнхарн Аэн возится с нашим проектом, да еще и от каких-то щедрот выделяет подходящих актеров.

— Ну, даже и не знаю, — расстроенно вздохнула я.

Сэм покачал головой и устроился рядом со мной, за что тут же поплатился: на колени ему моментально забрались обе мои кошки, душевно делясь с гостем самым дорогим — своей шерстью.

Дознаватели как раз успели оббежать всю мою квартиру и убедиться непонятно в чем. В любом случае стало понятно, что я сильно разочаровала обоих.

— Ладно, ларэ, мы пойдем уже, — вздохнул совершенно расстроенный каэ Орон. — Пошли что ли, дийэ Милад. А вы, ларо Дрэйк, как хотите. Кажется, тут и действительно все в порядке.

Однако режиссер тоже не пожелал оставаться со мной.

— Да нет, зачем беспокоить нашу красавицу? — тут же замахал руками Дрэйк. — Пойду я лучше. Время позднее, дела опять же.

Когда я закрывала за мужчинами дверь, могла только головой качать от недоумения. Ну и зачем приперлись? Что хотели узнать? Одни вопросы.

Утром Мик лично приехал за мной, чтобы отвезти на студию. Вот только когда мы спустились и подошли к его автомобилю, выяснилось, что за рулем уже кто-то есть. Здоровенный детина, мордатый, желтоглазый.

— Ты что же, все-таки подобрал мне телохранителя? — охнула я, пялясь на это чудо чудное.

Орк пожал плечами.

— Ну так… В свете всего происходящего… Словом, мои девочки меня в дом не пускали, пока я не нашел тебе хорошего телохранителя. Это Хитам. У него отличные рекомендации.

Мужчина за рулем клыкасто усмехнулся и помахал мне рукой в знак приветствия.

— Боги всемилостивые… Ты что, нанял оборотня? Ты хоть знаешь, сколько они дерут?! — едва не визжала я, даже не собираясь думать о том, какую дыру в бюджете может пробить такой вот охранник. — Немедленно верни его туда, где взял! И больше не тащи ко мне всякую гадость! А то я позвоню твоим женам, и уж они-то тебя научат деньгами распоряжаться!

Орк не на шутку перепугался и принялся размахивать руками как перепуганная птица крыльями.

— Не нужно связываться с моими девочками, Лэйси! Ты же не хочешь свести меня в могилу?! А Хитам обойдется не дороже обычного телохранителя! Не сомневайся! В его агентстве дали большую скидку! По старой дружбе и из-за твоих прекрасных глаз.

Последние слова заставили меня призадуматься.

— Ипостась? — уточнила я, с подозрением косясь на слишком уж довольного оборотня в автомобиле.

Взгляд его показался уж больно масляным.

Мик тяжело вздохнул и закатил глаза.

— Ну, пантера он, пантера. Так что это — преступление, что ли? Ты же сама всегда говорила о равенстве всех рас, толерантности и прочем.

Нет, я и дальше бы с огромным удовольствием рассуждала на те же темы.

— Да какая к бесам тут толерантность?! Я нечистокровная! Квартеронка я! А он оборотень! Из кошачьих к тому же! У нас даже каэ Фэйл, манул несчастный, и то ведет себя как кошак весной! И тут ты мне удружил — подсунул аж целую пантеру!

Все отлично слышащий телохранитель лыбился с каждым моим словом все шире и довольней. Все с ним ясно, здоровый половозрелый самец в самом расцвете сил. Программа на размножение запущена и прекрасно действует.

— Да что ты такое говоришь! Хитам каэ Неро очень достойный ларо, он никогда не позволит себе лишнего на работе! У его охранного агентства идеальная репутация!

Кошак с энтузиазмом закивал головой. То есть в постель все-таки затаскивал, но потом никто не жаловался… Все с ним понятно.

— Мик, мне нужен опытный, здравомыслящий охранник. Лучше, если он будет женского пола. Ну, найди какую-нибудь орчанку побоевитей. Они же в охрану с огромной охотой идут. Только убери отсюда эту ухмыляющуюся рожу! Бесит он меня.

Мой последний молодой человек относился к такой же кобелиной породе, боги меня простите и помилуйте. Не оборотень, правда, да только разницы особой нет. Один раз на такого польстишься — второй раз уже не клюнешь. Разумеется, если не дура. А я все-таки считала, что не дура.

— Ну а ты возьми — и не бесись, Лэйси, душенька. Найду я тебе телохранителя-женщину. Найду. Только походи пару дней под присмотром ларо каэ Неро. А там, глядишь, может, и понравится.

Оборотень, кажется, всерьез рассчитывал на то, что мы и правда поладим. Во всех смыслах. Вот уж точно подарочек…

— Слушай, а что, кого-то из псовых найти нельзя было? Или хотя бы тех же медведей? У них либидо хоть пониже… — уже почти шепотом возмущалась я. — Как будто мне проблем до этого не хватало — еще и кошак!

Теперь к Фелису каэ Орону я относилась почти с нежностью: рысь меня всей душой искренне не любил и не стремился вывести наши отношения за рамки профессиональных.

Кошак все-таки не выдержал и вышел из машины. Картинно так вышел, плавно. Я тоже так умела, но исключительно по необходимости, да и добиваться такого эффекта пришлось годами тренировок.

— Да что вы так переживаете, ларэ? Мы с вами очень даже поладим. Я профессионал высшего класса, уж вы мне поверьте.

И говорит-то, мерзость оборотничья, так мягко, вкрадчиво, примурлыкивая, ну точно мои кошки, когда жрать очень хотят. И взгляд такой же, честное слово.

На всякий случай отступила так, чтобы Мик стоял к пантере близко.

— Так, хвостатый, — уже из-за широких орочьих плеч начала я декларировать свою принципиальную позицию, — говорю первый и последний раз: я не толератна. И считаю, что оборотни ближе к животным, чем к разумным. Поэтому попытки завязать личные отношения прошу оставить.

Каэ Неро не замер даже, а закаменел, и глазищами сверкать принялся. О да, оборотни такие разговоры на дух не переносили. Но убить или покалечить кот меня все равно не сможет: на женщину, которая может хотя бы теоретически родить от него, зверюга руки не поднимет. Но по глазам-то вижу, каэ Неро дорого бы заплатил за то, чтобы инстинкты на какое-то время оставили его.

— Лэйси, ну зачем же вот так грубо? — расстроенно вздохнул Мик. — У ларо каэ Неро идеальная репутация, он профессионал высшего класса.

Вот тут я совсем вызверилась. Мало того, что притащил мне эту проблему, так еще и на нервы давит.

— Даже боюсь подозревать, в какой именно области он профессионал! Я не просила о телохранителе! Мне вообще ни к чему ни такие траты, ни эта рожа за плечами! Если понадобится — попрошу защиты у стражи!

На этот раз не выдержал уже сам орк и принялся вопить так, что прохожие начали втягивать голову в плечи и ускорять шаг до предела.

— Да видел я защиту этой стражи! На студии стражников было как селедок в бочке — а только Эву почему-то зарезали едва ли не у всех на виду.

Краем глаза ответила, что на физиономии Хитама каэ Неро выражение ярости сменилось недоумением.

— Та-а-ак… — протянул кошак. — А мне никто таких подробностей почему-то не рассказывал.

Откуда он только выполз?

— Вы что, новости совсем не смотрите? — с подозрением спросила я у оборотня. — Про убийства на съемочной площадке по всем каналам болтают. Или защита от маньяка уже вне сферы вашей высокой профессиональной компетенции?

Издевалась я над каэ Неро с огромным удовольствием. Тот поморщился.

— Это в сфере моей профессиональной компетенции, но тогда я не понимаю, какого беса мое начальство сделало вам скидку-то?! Да знаете, по какому тарифу в такой ситуации телохранители работают?!

Он еще и права тут качает?!

— Да знаете, где я видела вас с вашим тарифом?! — снова напустилась я на пантеру.

Мужчина открыл было рот для ответа, но я его бесцеремонно перебила:

— Да-да, вот именно там. Мик, увольняй этого типа. Ты же слышал, что в любом случае не собирается меня охранять за те деньги, на которые вы договорились.

Орк тяжело вздохнул и закатил глаза.

— Лэйси, я, правда, хотел как лучше, но если уж все так складывается… В общем, думаю, ларо каэ Неро, между нами действительно возникли некоторые недопонимания в плане условий труда и их оплаты, так что лучший вариант — разорвать договор прямо сейчас.

Ну вот, может же, когда хочет, может. Сразу бы так.

Однако оборотень меня радовать не спешил.

— Да в целом… Ладно. Считайте, что я согласен работать и за те жалкие гроши, которые прописали в контракте.

Мик искренне обрадовался тому, что получить охранника для меня удалось и за невысокую плату. Я в свою очередь искренне расстроилась: выходит, зря устраивала сцену посреди улицы.

— Не стоит идти на такие жертвы, — нежно оскалилась я почище любого оборотня.

В ответ получила такую же гримасу.

— Да какие жертвы, ларэ Уиллер? Я же, можно сказать, ваш самый большой и страстный поклонник!

Стало быть, в постель затащить все-таки попытается. Если не из порыва страсти, то из чистого принципа. Чтобы не кривилась от лицезрения его физиономии. Не просто бабник, а бабник-коллекционер. Кажется, боги решили наказать меня оптом за все грехи еще при жизни, так сказать, не отходя от кассы.

— Лэйси, всего пара дней. Ты же понимаешь, это не просто моя прихоть, — принялся умолять меня агент. — Я сегодня же начну искать тебе телохранителя-женщину! А может, к тому времени уже расследование закончится и психопата найдут. Тогда тебе и вовсе охрана не понадобится.

Когда я появилась на студии с этим образцовым самцом пантеры за плечами, общественность сперва испытала шок, а потом пришла в восторг. Женщины у нас работали непосредственные, активные, так что уже через несколько минут все, от актрис до уборщиц, начали подходить ко мне, якобы поздороваться. Пришлось раз двадцать говорить, что вот этот достойный ларо — Хитам каэ Неро, оборотень из клана Леопардов, и он просто мой телохранитель. И да, если ларо каэ Неро разрешит, его можно трогать руками. И не только руками. И не только трогать. Я в любом случае в обиде не буду и никаких карательных акций предпринимать не стану.

— Я в раю. Причем в орочьем раю, и здесь полно на все готовых гурий, — протянул мечтательно оборотень и глубоко басовито мурлыкнул.

Недовольно покосившись на каэ Неро, ворчливо напомнила:

— Вообще-то вы тут охраняете меня. Поэтому рассчитываю, что ваши любовные приключения будут занимать нерабочее время.

Оборотень вздохнул, но все-таки кивнул:

— Как можно предполагать иное, ларэ? Разумеется, я не позволю себе непрофессиональное поведение.

Так я ему и поверила. Хотя, если у каэ Неро действительно идеальная репутация, может, и правда будет только в свободное время ходить по бабам.

Я честно хотела не пустить телохранителя в гримерку, но тот каким-то хитрым образом меня убедил, что жизненно необходимо осмотреть помещение, в котором я переодеваюсь и гримируюсь. Попав внутрь, каэ Неро действительно старательно осмотрел все, убедился в отсутствии бомб и ядов, а потом заявил, что ширму из гримерки необходимо убрать. Разумеется, для моей безопасности. Самого же каэ Неро убирать из гримерки никак нельзя. Опять же для моей безопасности.

Я повздыхала, покривилась, но согласилась. В конце концов, кому в итоге станет хуже?

Видимо, не так уж и часто приходилось Хитаму каэ Неро иметь дело с актерами и моделями. Вот переодеться под чужим изучающим взглядом — это вообще не проблема. Во время показов и не к такому привыкнешь. Не каждое платье в принципе подразумевает нижнее белье, а выделять под каждую «живую вешалку» отдельный закрытый закуток никто и не подумает. Стоишь ты, голая, а мимо тебя толпы народа туда-обратно носятся. После такого мне сам бес не брат.

Да и в конце концов, половина мира уже в любом случае видела меня в купальнике, и в нижнем белье видел каждый. Так чего уж теперь жеманиться и изображать смущение?

Так что телохранитель увидел все, что хотел увидеть, и понял, что теперь ему не очень удобно.

— И почему вы так довольно улыбаетесь? — недовольно проворчал он, когда я уже полностью переоделась для съемок.

Моя ухмылка стала еще шире.

— Сделал гадость — сердцу радость, — пояснила я, старательно застегивая пуговицу за пуговицей на фиолетовой форменной мантии. — Ну как, возвращаем ширму? Уже не мешает?

Оборотень что-то практически беззвучно пробормотал себе под нос, почти наверняка ругался. А потом проговорил уже громче:

— Да возвращаем, возвращаем. Я уже полностью проверил… уровень безопасности.

Вот сразу бы так — и ни у одного из нас не было бы проблем.

— Ладно, не расстраивайтесь так сильно, ларо каэ Неро, — понимающе хмыкнула я. — Рабочее время окончится, а номера наших местных красоток у вас останутся. Может, даже ополовините фан-клуб Милада.

Внезапно оборотень как-то весь подобрался и занервничал. Был бы хвост — бил бы себя им по бокам.

— Это который Милад? Не Динес ли?

Я кивнула, не совсем понимая, почему телохранитель так странно среагировал на имя рода моего коллеги.

— Ну, Динес, а что такого?

Кошак затряс головой.

— Да нет-нет, ничего такого. А чем он здесь занимается-то? В сериале снимается, что ли?

Здесь я совсем потеряла нить разговора с каэ Неро. А что еще мог делать Динес Милад.

— Снимается. Он играет Риэнхарна Аэна. А что не так?

Оборотень пожал плечами.

— Да все так в целом. У него наград за актерскую игру столько, что можно всю комнату забить… Вот только он Рука Смерти.

Я услышала. Я осознала. Я икнула. Ну, хотела достоверности — получи достоверность. Риэнхарн Аэн и сам Рука Смерти, и отправил сюда своего, можно сказать, собрата по оружию.

И где же этот актерствующий сноб получил самый значимый воинский титул, которым именовали только тех, кто имеет реальный боевой опыт? Да не просто опыт… Рукой Смерти становится тот, кто выжил в смертельном бою. А из смертельного боя, как известно, выходят законченными отморозками с посттравматическим синдромом.

Ой, мать моя женщина…

У нас на съемочной площадке не один агрессивный психопат! У нас два агрессивных психопата, и непонятно, какой из них опасней!

Интересно, а дознаватели-то в курсе, кого сюда Риэнхарн Аэн командировал? Хотя о чем это я? Конечно, они знают, учитывая, что один из них носит фамилию Аэн. Я ведь еще и собачилась с ним… Если однажды Милад мне просто голову свернет?

— Что-то, ларэ Уиллер, вы бледненькая, — как будто бы с заботой произнес каэ Неро.

И немудрено.

— Просто тут немного душно. Откройте окно. Скоро гример придет, и я пойду на площадку.

Стоит сказать, на этот раз мне было куда сложней войти в образ. Особенно, когда Динеса Милада увидела первый раз за день. Внутри что-то предательски екнуло. Видимо, екнуло очень даже качественно, потому что на меня разом уставились и каэ Орон, и каэ Неро, поводя носами. Наверное, в мою кровь выбросило достаточно гормонов, чтобы страх учуяли оборотни.

— Что-то случилось, ларэ? — осведомился каэ Неро, между делом кивая и дознавателям, и даже Миладу.

Отлично, выходит, они все знакомы между собой. Может, проще сразу самой повеситься?

— Нет-нет, все в порядке, — отозвалась я и усилием воли заставила себя успокоиться.

Здесь главное дышать ровно и медленно. Ну, и, разумеется, думать о чем-то хорошем, вроде спокойного вечера с чаем, детективным сериалом и кошками. Я вовсе не боюсь Милада, ни капли не боюсь. Подумаешь, Рука Смерти. Да я со своим фан-клубом в провинции встречалась, после этого уже ничто не должно пугать.

— Ты и правда как-то не очень выглядишь, — поддержал моего телохранителя Дрэйк. — А это что за парень с тобой? Характерный такой… Может, пристроим его на какую-нибудь роль, к примеру…

Кошак поспешно замотал головой, пока и правда не пристроили.

— Спасибо, я своей работой доволен, другой не нужно. Я телохранитель ларэ Уиллер.

Первым заржал Милад, почему-то его поддержали дознаватели, потом веселье перенеслось и на половину народа вокруг, хотя гарантированно эта «половина» не больше моего понимала, что именно смешного в каэ Неро. В том, что он телохранитель и уж тем более мой?

— Так вы завели себе телохранителя? — как-то особенно ехидно поинтересовался у меня Динес Милад. — Надеюсь, Хитам, ты будешь со всем тщанием оберегать покой нашей главной звезды. А также ее честь.

Вот тут меня совершенно отпустило. Такое ляпнуть…

— Спасибо, однако со своей честью я разберусь как-нибудь без участия ларо каэ Неро, — решительно прервала я словоразлив кахэ. — Может, мы, наконец, начнем работать? Или всем больше хочется пообсуждать моего телохранителя?

Вот по лицам видела, что куда больше народу хотелось обсудить оборотня-пантеру, с которым я пришла, но не признаваться же, верно? Пришлось работать.

На Таэллона Аэна актер нашелся, полукровка. Слава богам, половина крови все-таки от кахэ, а остальное доделали гримеры. Мальчишка оказался совсем неопытный, только что выпустился из университета. Но он хотя бы учился в этом университет и именно на актера, как по мне, так это уже причина, чтобы не дергаться. Но почему-то новичок все равно ужасно переживал. Забавный такой. Рихард Эйнс, он был слишком светлоглазым для кахэ, поэтому носил линзы. В них Рихарду явно было неудобно, однако он страдал молча и выкладывался по полной программе. Бедный мальчик наверное прикладывал столько же усилий, даже если бы его заставили играть и одновременно ходить по горячим углям.

На Эйнса все смотрели с умилением, но старались от парня это отношение скрыть. Еще засмущается. Вообще, он вызывал в большинстве присутствующих родительские чувства.

— Как вам наш «Таэль»? — между делом спросил у меня Милад.

Как раз был объявлен перерыв на ланч, и как-то так вышло, что в лифте, едущем в кафетерий, мы оказались втроем: я, Милад и неизбежное зло в виде каэ Неро. Хотя нет, все-таки кошак не зло в свете новых фактов биографии моего коллеги. Впрочем, окажись я в лифте одна, с гарантией почувствовала бы себя куда лучше.

Боги всемилостивые, рядом со мной две эротические мечты едва ли не всех женщин в этом здании, и почему только не рада, а?

— Ну, он очень старается. И он милый, — ответила я Миладу, плохо представляя, зачем ему понадобилось мое профессиональное мнение, — к тому же многообещающий.

Кахэ хмыкнул.

— Ну, обещает он в самом деле много, — протянул южанин со странной улыбочкой. — Но работать с этим юношей пока не слишком легко. Все-таки вы лучший вариант.

Каэ Неро тихо засмеялся.

— Ну, если бы ты предпочел ларэ Уиллер мальчишку-полукровку, я бы очень сильно тебя не понял, — выдавил он.

В обычной ситуации один мужчина другому даст за такое в морду. Но Динес Милад почему-то всего лишь весело фыркнул и сказал «Иди ты».

Тут я поняла, что телохранителя точно нужно менять, причем как можно скорей. Они знакомы. И не просто знакомы, а скорее уж приятельствуют. А что это значит для меня? Для меня это значит то, что защищать меня от Милада мой хвостатый телохранитель вряд ли станет.

Нет, мне нужна какая-нибудь орчанка помускулистей, с женщиной к тому же куда проще.

— Может, перекусим вместе, ларэ Уиллер? — внезапно предложил Милад. — Надеюсь, вы не против?

Я была против, очень против! Просто категорически против! Но все равно растянула губы в улыбке и согласилась. Потому что он — Рука Смерти, а злить Руку Смерти может только полный идиот. Вот только как бы мило я ни улыбалась, а щека все равно дернулась, и это наверняка не осталось незамеченным.

В кафетерии на нашу компанию пялились все, кому не лень. Мужчин привлекала я, женщин — мои спутники. Словом, шансов поесть без нервов лично у меня не осталось. Каэ Неро тоже явно дергался, а вот кахэ казался совершенно спокойным и расслабленным.

— Как ты привык… вот к всему этому? — неопределенно спросил у южанина мой телохранитель.

Значит, знакомы они были еще до того, как Динес Милад стал звездой экрана.

— К деньгам, славе и вниманию прекрасных дийес? — невинно уточнил южанин, разрезая свою отбивную. — Да ты знаешь, не так уж и тяжело пришлось. Мне нравится моя профессия, к тому же я в ней успешен. Ведь неплохо же играю, а, ларэ Уиллер?

Ну вот я-то здесь причем?

— Более чем неплохо, ларо Милад, — подтвердила я очевидное. Словно он сам не знает, что невероятно хорош.

— Ну, ты, и правда, ничего так кривляешься. Вон, даже сам Риэнхарн Аэн доверяет тебе играть свою богоподобную персону. Есть чем гордиться, не так ли?

Они точно неплохо друг друга знают. И даже дружны. Нужно срочно менять телохранителя, пока еще есть что хранить.

Пока мужчины обменивались фразами, я под прикрытием стола отправила агенту сообщение с ультиматумом. Или мне ищут другого охранника — или в нашем агентстве будет на одну звезду рекламы меньше, потому что меня кто-нибудь прибьет.

— А что же вы такая молчаливая, ларэ? — спохватился каэ Неро.

Я пожала плечами.

— Просто я не особенно разговорчивая.

Вроде бы не поверили. Ну и бес с ними обоими.

Телефон пискнул. Ничего не понимающий Мик пообещал, что проблему решит в течение пары суток. Ну вот и славно.

ГЛАВА 7

Каэ Неро, как и положено хорошему телохранителю, после работы доставил меня домой, проверил, что в квартире из опасного — только мои кошки, и удрал, воодушевленно насвистывая под нос модный мотивчик. Кажется, какой-то ларэ сегодня привалило счастье в виде переполненного энтузиазмом оборотня. И в итоге все довольны: я — потому что каэ Неро найдет удовлетворение на стороне и успокоится, а оборотень и его сегодняшняя ларэ — потому что получат это самое удовлетворение. И волки сыты, и овцы целы… А про пастуха даже и вспоминать не стоит.

В моей сумке лежала последняя распечатка сценария, исправленная и доработанная под идейным руководством Алека Аэна, ну и Фелиса каэ Орона заодно. Моральный облик Риннэлис Тьен-и-Аэн находился под самой надежной охраной. А нашего манула вообще просто выперли с формулировкой «Линха каэ Орона в это время в Иллэне не было». Каэ Фэйл едва не в истерике бился после такого увольнения, но Сэм стоял на своем упорно, как стены замка. Видимо, ему сделали какое-то внушение, раз уж ларо Дрэйк решил снимать «как можно ближе к реальным событиям».

Каэ Фэйла было даже жаль, но разве что самую малость. Все-таки из манула рысь так себе, неубедительная.

Сценаристы на этот раз расстарались, сразу видно. Идиотских фраз я заметила минимум. И даже те, что показались действительно ужасными, можно было переделать на ходу, ляпнув что-то в духе своей героини прямо посреди съемок. Благо, ляпсусов больше всего встречалось в сценах с Николсоном и Миладом, а они оба быстро соображают и хорошо играют, поддержат, если что.

Да, это действительно большое удовольствие, когда с тобой в паре настоящий профессионал, хотя и ужасно неловко за себя и собственные умения. Интересно, а когда будут проводить кастинг на роль Эстелы? Если вообще кто-то рискнет заявиться на эту роль, после того, что стало с Эвой.

Кошки были категорически против сценария, они хотели есть, причем немедленно. Вот сию же секунду. Домашних любимцев я предпочитала не злить, слишком хорошо понимая, чем могут обернуться их расстроенные чувства и кому их потом убирать.

На душе почему-то стало тревожно. Возможно, все дело в том, что дознаватели ничего о ходе расследования не говорили. С одной стороны, оно и ясно, с чего бы им что-то сообщать штатским? С другой… С другой, я рехнусь ведь, дожидаясь их результатов! Но именно мне никто ничего не расскажет, подозреваемая же. Может быть, даже главная.

Ну что за жизнь-то гадкая такая?!

Когда на кухне что-то грохнуло, я как раз намеревалась туда пойти, уже в коридоре стояла. Как стояла — так и упала навзничь, на несколько секунд ослепнув и оглохнув.

Истошно заорали из гостиной кошки. Хвала богам, на кухню их не понесло. Вот только об этом получалось думать: кошки живые.

Обычно принято говорить о дурных предчувствиях или чем-то в этом роде. Вот только у меня точно никаких предчувствий не было. Бес… Я просто шла на кухню, собираясь приготовить себе ужин!

Сколько пролежала на полу, не знаю. В какой-то момент, так и не сумев встать, я просто отключилась, а потом меня уже подняли и переложили на что-то мягкое, судя по ощущениям, это был диван в моей гостиной. Причем перекладывали в несколько пар рук: тут были и дознаватели, и мой телохранитель, и почему-то Милад, который точно не имел ни малейшего отношения к моей безопасности. Открывать глаза я не спешила, смотрела на мужчин под прикрытием длинных ресниц и дышала также ровно и размеренно.

Когда еще появится шанс понять, что именно происходит вокруг?

— Вот какого демона ты ушел в загул, а? Ты же вроде ее телохранитель! — упрекал каэ Неро мой коллега, причем Милад говорил так, словно имел право выставлять пантере претензии. — Не мог найти лучшего времени для любовных подвигов?! А если бы убили?

Кто-то расстроенно вздохнул. Возможно и кот-телохранитель, но поворачиваться и проверять не стала. Приходить в себя я планировала как можно дольше. Пусть поговорят по душам, как раз давно хотелось послушать что-то более-менее смахивающее на правду.

— Вы мне сами на три голоса говорили, что это самое маловероятное, что может произойти, — проворчал каэ Неро. — И кстати, я был вполне с вами согласен. Стервоза ничего и никого не боится, это вам я гарантирую.

— Вот лично я тебе подобного не говорил, — обронил как бы между делом Динес Милад.

Ага. Еще и стервоза теперь. То есть утреннего переодевания мне никто не простил. Но ведь сам же виноват, разве нет? Захотел посмотреть на бесплатный стриптиз — получи и мучайся.

— Да она вообще не считала, что ей так уж необходим телохранитель, как по мне, — продолжал оправдываться пантера. — Ее агент едва уговорил. И сегодня я проверил квартиру, прежде чем уйти. Все было чисто. Ничего опасного.

Тихо выругался на неизвестном языке Алек Аэн.

— Ну да, ничего опасного. Что же тогда взорвалось-то? Кухня разворочена в хлам. Уиллер явно контужена. Нам с Фелисом начальство точно голову оторвет.

Динес Милад рассмеялся.

— Да не переживайте вы так, все равно никто не заметит разницы. Даже вы сами. Разве что сэкономите, есть будет не во что.

Я ожидала, что сейчас-то точно начнется свара. Мужчины обычно очень тщательно оберегали свою профессиональную состоятельность. Однако, к моему огромному удивлению, скандала не случилось.

— Ну, раз так, что же сам не берешься за дело, а? — не слишком злобно пробурчал на сородича Аэн. — Ты же у нас вроде как гений сыска и все такое.

Была бы оборотнем — уже бы уши изменились, чтобы ни одно слово мимо не прошло.

— Алек, не будь ребенком. Я уже давно в отставку вышел, да и полномочий в Эроле у меня меньше, чем никаких.

Он выходит, бывший сыскарь, который внезапно решил переметнуться в другую сферу деятельности. И стал актером. Ну ничего себе… Вот это я называю — смена приоритетов.

— Ну а раз так, то хватит нас с Фелисом тиранить. Работаем как можем. Эта девица и правда подозрительная какая-то, странная. Я проверил список ее книг в библиотеке и запросы в Сети. Так она последние несколько месяцев, кажется, изучила все возможные способы совершения преступлений и обнаружения улик.

Они уже и список моих запросов проверили. Ну надо же, какие молодцы.

— Мальчики, вы меня иногда так удивляете. Неприятно, — вздохнул страдальчески Милад. — А вы не соотнесли список запросов Уиллер и момент, когда она заключила контракт на съемки в этом несчастном сериале?

Повисло молчания. Бес его знает какое, может неловкое, может растерянное. Не уловишь оттенки молчания с практически закрытыми глазами.

Ну, хотя бы кто-то в этой чокнутой компании меня ни в чем не подозревает.

— Ты думаешь, она просто в роль настолько тщательно входила? — с подозрением спросил каэ Орон. — Ну да, она вроде как пытается давить, чтобы все было аутентично, но…

И снова Милад вздохнул.

— Да я не удивился бы, если бы она спала с портретом Риннэлис Тьен под подушкой. Девица из кожи вон лезет, чтобы приблизиться к своей героине. Успехи, конечно… Но это уже дело десятое. Могу только сказать, вряд ли женщина с таким маникюром и на таких каблуках станет резать кому-то глотки.

Лучше бы все-таки подозревал… Нет, я догадывалась, что Динес Милад считает меня бесталанной, но вот так собственными ушами услышать — это ведь совершенно иное, куда более худшее.

А я ведь так старалась…

Но мне уже стукнуло достаточно лет, чтобы сжиться с мыслью, что реальный мир мало интересуют и приложенные тобой старания, и заодно твои намерения. Важно только одно — результат. И, наверное, мой результат действительно настолько паршив, как считает Динес Милад, демонова звезда экрана Конфедерации Южных Домов.

Дознаватели дружно рассмеялись.

— Динес, прости, мы уважаем тебя безмерно, но все же ты потерял хватку за годы актерствования. Поверь, девицы на каблуках и с маникюром отлично убивают. Порой даже виртуозно.

Я решила, что хорошенького помаленьку, и выразительно застонала, намекая, что прихожу в себя.

Плохая я актриса, видите ли. А вот то, что давно уже слушаю их пустопорожний треп, никто не догадался из этих ценителей.

— Ларэ Уиллер, как вы? — уточнил даже несколько встревоженно мой телохранитель.

Думаю, мой взгляд был достаточно красноречив, чтобы кошак точно понял, какие мысли в его адрес бродят в моей голове.

— Я жива, — коротко отозвалась я, не став уточнять, что голова болит нестерпимо, возможно, сотрясение, да и спину отбила я душевно. Не удивлюсь, если почкам досталось за компанию. Про контузию и говорить не стоит.

— Ее в больницу нужно, — констатировал ларо Милад. — Ларэ Уиллер, вы согласны ехать в больницу?

С пола на меня смотрели две пары желтых глаз.

— Но мои кошки! — почти взмолилась я, понимая, что Мару и Муру бросать без присмотра никак нельзя. В разгромленной взрывом квартире, голодные, испуганные… Нет, это совершенно невозможно!

Каэ Орон пробормотал что-то на тему того, что в моем возрасте еще рано становиться чокнутой кошатницей, но неожиданно за моих девочек вступился Милад, чем добавил себе пару очков к карме.

— Хитам, забери на время к себе кошек ларэ Уиллер и свяжись с ее агентом. Квартиру нужно отремонтировать и, наверное, установить охрану получше. Это точно не бытовой газ так рванул.

Оборотень не обрадовался как тому, что на него сгружают чужую живность, так и тому, что южанину вообще пришло в голову командовать. Но один недовольный взгляд Милада — и каэ Неро покладисто заткнулся и, выспросив, где у меня переноски, взялся упаковывать моих красавиц. Кот кошкам, что странно, совершенно не понравился, Мара и Мура возмущенно шипели, царапались, словом, отбивались как могли.

— Вот только кошек мне не хватало, — ворчал оборотень, запихивая в переноски оскорбленных в лучших чувствах Мару и Муру.

Сарказм Динес Милад просто проигнорировал.

— Ну, вот видишь, раньше тебе их не хватало, а теперь мир стал совершенен. Все, ларэ, кошки пристроены, а теперь вам пора в больницу. Если третий актер уйдет к предкам посреди съемок, это уже точно будет скандал.

Словно бы двух трупов недостаточно, чтобы испортить все на свете.

Милад повез меня сам, правда, дознаватели поехали на своей машине следом, чтобы лично убедиться в моем благополучии. По дороге я несколько раз отключалась. Наверное, досталось мне все-таки сильней, чем сперва думалось. Голова болела сильно и, кажется, ожидать облегчения было бы крайне наивно с моей стороны.

Когда в очередной раз вынырнула из забытья, оказалось, уже приехали и пора выходить.

— Давайте, ларэ Уиллер, открываем глаза. Открываем, я сказал.

Вот как раз этого делать совершенно не хотелось. Голова болела, началась тошнота, и общее состояние перешло в стадию «Боги, почему я не сдохла во время взрыва».

— Уиллер, подъем! — по-военному коротко и зло рявкнул кахэ, а потом хорошенько тряханул меня за плечи.

Я охнула и поспешно закрыла рот, боясь, что в итоге меня все-таки вырвет прямо на Милада, как какую-нибудь начинающую звездульку после особенно бурной вечеринки. Вот же стыд будет…

— Уиллер, на руках в больницу вас никто не потащит, можете даже не рассчитывать, что я так подставлюсь, — никак не желал отстать Милад. — Вам не настолько плохо. Выбирайтесь, а то выпорю!

В очередной раз убедилась, что все мужики одинаковы, о какой бы расе не шла речь. Вот на руках носить — это никак нельзя, это имидж испортит, а как выпороть — так за милую душу.

— Избавьте меня от ваших эротических фантазий, — прохрипела я и титаническим усилием воли заставила себя выйти из автомобиля.

Перед глазами тут же поплыло, и я начала заваливаться влево. Хорошо, Милад успел вовремя меня поддержать.

— Спокойно, ларэ, спокойно, дышим ровно. И двигаем ногами. Правой и левой, и снова правой и левой. Вот так. Да вы хорошая девочка, послушная. Почему только все наговаривают?

Нет, он, быть может, и Рука Смерти, но не бессмертный все-таки! Чтобы я — и позволяла кому-то с собой так обращаться и так говорить?

— Да пошли вы, — прохрипела я, переставляя ноги исключительно на силе воли.

Милад весело хмыкнул. Отвратительно весело, если учесть, как я себя чувствовала.

— Куда же? — как будто бы с искренним интересом спросил актер.

— Туда, где солнце не светит.

Говорить совсем уж точный адрес я посчитала излишним. Кахэ продолжал бесить меня своим нескрываемым весельем. Дождаться от этого типа хоть какого-то подобия сочувствия можно было не рассчитывать. С другой стороны, бес с ним, с сочувствием, мы далеко не друзья. Главное, до больницы довез, а не бросил загибаться в одиночку в разгромленной квартире.

Как меня оформляли, я не помню. Вроде бы и говорили на три голоса дознаватели и мой коллега у стойки, им даже отвечали, однако все проходило мимо меня. Когда что-то требовательно спрашивали, я кивала, но больше от меня никто и ничего внятного уже добиться не мог.

Потом была белоснежная палата, капельница, постель и вот тут уж я отключилась качественно и надолго. По крайней мере, когда снова открыла глаза, на улице уже был белый день и солнце стояло высоко. Часы на стене показывали четверть первого.

Да уж, неплохо отдохнула.

Чувствовала я себя все еще плохо, но не так кошмарно, как прошлой ночью. Уже прогресс.

На двух креслах и на софе обнаружились гости, в количестве аж трех штук. Именно их я, наверное, и ожидала, и хотела видеть в своей палате. Гайда, Джуман и Карима. Все три жены Мика явились, чтобы позаботиться и поддержать. Я с ними подружилась сразу же, как только начала работать с моим агентом, и, признаться, жен Мика я любила больше, чем самого Мика, да и работала с ними едва ли не чаще.

Карима была дизайнером интерьеров, Джуман — фотографом, а Гайда — поваром, да не просто поваром, а шеф-поваром. Все профессии очень правильные, подходящие и совершенно приличные для замужних и умеренно ортодоксальных орчанок. Да и вообще, какие это профессии? Так, развлекаются женщины, хобби у них такое. А если и получают скромные и послушные красавицы за хобби какие-то гроши, то это исключительно, как говорится, «на шпильки», и на «шпилечные деньги» муж претендовать права не имел. Мои подруги умудрялись зарабатывать на такие шпильки, что Мик только вздыхал и стыдливо краснел: втроем его супруги зарабатывали раза в два больше вроде как главного добытчика в семье.

— Привет, девочки, — хрипло поприветствовала я подруг.

Те тут же подорвались и принялись щебетать, пытаясь выяснить и как я себя чувствую, и не нужно ли чего, а заодно орчанки на три голоса говорили, как же сильно за меня переживали. И все это исключительно искренне, в привязанности ко мне Джуман, Каримы и Гайды я не сомневалась ни капли.

Чувствовала я себя на удивление сносно. Наверное, неплохо надо мной поколдовали ночью целители, раз больше не кажется, что в любой момент могу отдать концы. Эту радостную весть я тут же сообщила женам Мика, чтобы подруги не напридумали себе каких-нибудь ужасов.

— Я была в твоей квартире, там просто какое-то поле битвы, — тут же перешла к делу Карима, убедившись, что мое драгоценное здоровье действительно приходит в норму.

Она была у Мика старшей женой и отличалась очень обстоятельным характером. У Каримы ко всем прочим достоинствам, к которым можно было отнести и дивную экзотичную красоту, имелись два высших образования, архитектурное и дизайнерское. Если орчанка говорила, что в моем жилище форменный разор, она говорила это авторитетно и с полным пониманием.

— Но ты не расстраивайся, дорогая, — тут же поспешила успокоить меня подруга, — все поправлю. Сегодня же созвонюсь со своими строителями, сделаем все аккуратно, стильно и недорого. Гарантирую. Тебе даже больше прежнего понравится.

С улыбкой поблагодарила Кариму, которая так рвалась помочь.

— Вот только, наверное, нужно будет еще и сигнализацию поставить получше, — вздохнула я.

С последним утверждением девушки были целиком и полностью согласны.

— А пока поживешь у нас, — добавила с улыбкой Джуман, сверкнув белоснежной улыбкой.

Клычки у нее были совсем маленькие, аккуратные и почти не выпирали. По оркским канонам красоты такой прикус считался далеко не лучшим, но Мик попал под очарование желто-карих лукавых глаз. Впрочем, выбора у него особого и не было, ведь в тот день, когда мой агент положил глаз на Джуман, ее привела к ним в гости Карима. Никаких вариантов.

— Гостевых хватает, а нам всем будет куда спокойней, если ты будешь на глазах, — поддержала подруг Гайда. — А телохранителя своего лучше уволь. Совершеннейшая же бестолочь! Такую дрянь проглядел. За что ты ему вообще деньги платишь?

На последний вопрос и у меня самой ответа не было.

— Это ваш муж его нашел и мне едва не силой всучил. Оборотень. Боги помилуйте… Лично я хотела найти какую-нибудь основательную орчанку. У меня уже есть две кошки, зачем мне заводить еще и кота? А вдруг начнет метить углы?

Девушки переглянулись. Можно было и не сомневаться: только что я обеспечила Мику несколько неприятных минут. Проще говоря, жены вынесут негодящему мужу мозг быстро и с гарантией. Оставалось только помолиться за моего агента. Человеческие мужчины подчас скандал и от одной законной супруги выдержать не могут, а тут сразу три.

На следующий день меня уже выписывали. Что характерно, забирать меня явилась целая делегация, в состав которой входили мой агент, каэ Неро вместе с моими кошками в переносках, оба дознавателя и даже режиссер. Я напряженно вглядывалась, ожидая, что и Милад откуда-нибудь выскочит, как бес из табакерки, но боги были ко мне милостивы, и коллега не снизошел до моей скромной персоны. Никогда еще так не радовалась невниманию.

Кошки возмущенно орали. Хитам каэ Неро выглядел как мученик в процессе становления, собственно говоря, мучеником. Ларо Дрэйк старательно делал вид, что он тут совершенно не при чем и явно желал смыться как можно быстрей и как можно дальше. Оно и понятно, актриса в больнице — но съемки-то никто не останавливает. Там и без меня есть с кем работать.

— Лэйси, драгоценная наша, как ты? Получше? — спросил на всякий случай мой агент, хотя отлично знал, получше и гораздо.

Теперь Мик еще не меньше месяца будет носиться со мной как курица с единственным яйцом: наверняка от жен он получил нешуточно. Вот и славно.

— Терпимо, — с видом смертельно больной отозвалась я и позволила под руку себя довести до автомобиля и усадить внутрь со всей возможной заботой.

Дознаватели сопроводили меня до дома Мика, но ни вопросов задавать не стали, ни внутрь заходить. Орк пояснил, что дом к моему приезду готовили заранее, защитили со всем возможным тщанием. А еще познакомились разом со всеми тремя женами Мика, которые единым фронтом выступили против «произвола властей» и много чего высказали и Аэну, и каэ Орону. Теперь мой агент дрожал как лист на ветру, ожидая мести со стороны работников стражи, а сами дознаватели явно прониклись Джуман, Каримой и Гайдой до самых печенок и теперь не горели желанием увидеть их хоть еще один раз в жизни.

— Что журналистские крысы пишут? — спросила я у Мика в лифте, когда двери надежно оградили нас от дознавательского любопытства.

Орк тяжело вздохнул и с каким-то особенно безнадежным видом махнул рукой.

— Да плохо все, Лэйси, дорогуша. Пресса нагнетает истерику как может. Каждый помоечный желтый листок норовит написать очередную мерзость про сериал. Конечно, черный пиар — это вроде как тоже пиар, но это уже определенно перебор. А замену Эве найти так и не удалось пока, что уже само по себе погано.

Чего? То есть у нас все еще нет Эстелы?

— Как-то уже совсем невесело, — полностью признала правоту агента я.

Если не удастся ничего сделать с общественным мнением, проект останется и без финансирования, и без актеров… Да без всего!

— Что там слышно по поводу расследования? У этой сладкой парочки есть хоть какие-то зацепки?

Мик вздохнул с особенно сильным трагизмом и закатил глаза.

— Ну, теперь стало известно, что горло Эве перерезали ритуальным кинжалом кахэ. Не помню, как он там называется. И теперь эта гоп-компания мечется в поисках пресловутого ножа, а заодно, видимо, и в поисках психованного кахэ, который надумал пойти вразнос. Говорят, так убивают за предательство.

Я со смешком покачала головой. Уж в чем-чем, а в ритуальных убийствах южан я кое-что понимала.

— Вот кого они будут искать в последнюю очередь, так это кахэ. К убийству никто из южан непричастен.

Мик мне верить не спешил. Я видела это по тому, как сошлись на переносице его широкие кустистые брови и наморщился нос. Мне вообще мало кто доверял в серьезных вопросах. Проклятая дискриминация, которая лишает красивых женщин всяческой надежды на ум. Особенно, если к хорошенькому личику идут в комплекте золотые локоны.

— С чего ты вообще такое взяла?

Тяжело вздохнула и ответила:

— Потому что кахэ сердце вырезают при ритуальном убийстве. Такая вот у них милая традиция. Резать горло ритуальным кинжалом? Ты что, это ведь так неприлично, практически непристойно. Да южанин скорее сам зарежется, чем совершит нечто настолько противоречащее ритуалу.

Мой агент только головой озадаченно покачал. Убедить его так и не удалось. Орки тоже старательно сохраняли национальные традиции и обычаи, но до такого маниакального упорства, как кахэ, не доходили и вряд ли уже дойдут.

В доме Мика нас встречала одна только Гайда, две другие девушки умчались работать с каким-то невероятно срочным и архиважным заказом, оставив третью и пока что младшую жену на хозяйстве. Действительно, кто лучше шеф-повара встретит мужа и гостью?

Выпущенные на свободу кошки, быстро сообразили, что именно происходит, и проскользнули между ногами хозяйки вглубь квартиры, довольно мурлыкая. Бывать в жилище Мика и его маленького гарема Маре и Муре уже приходилось пару раз, именно здесь я переживала ремонт в собственной квартире, а где я, там и мои кошки.

— Лэйси, ты такая бледненькая, — охнула Гайда, хотя вряд ли я стала бледней за одни сутки, которые мы не виделись. — Ну ничего, сейчас я тебя накормлю исключительно полезной едой — мигом придешь в себя.

Я молча порадовалась своей четверти эльфийской крови, которая гарантировала тонкую талию. Готовила Гайда действительно настолько вкусно, что остановиться вовремя шансов просто не было.

— Дай Лэйси хотя бы немного передохнуть, — попытался унять энтузиазм супруги Мик, — она позавтракала. Лучше отведи сперва нашу гостью в ее комнату.

Орчанка грозно сверкнула густо подведенными глазами и уперла руки в бока. Не хватало только скалки в руках или сковородки как решающего аргумента в семейном споре. Кажется, Мик тоже подумал о чем-то подобном, потому как нервно сглотнул.

— Отнеси вещи Лэйси в ее комнату, а мы пойдем в столовую. У меня как раз пирог испекся.

Мик вздохнул и подчинился. Да уж, хозяином в доме быть у него никак не получалось.

— Мне сразу не нравился этот ваш сериал, — ворчала Гайда, раскладывая по тарелкам куски изумительно пахнущего мясного пирога. У меня только от аромата выпечки слюнки потекли и желудок радостно затрубил, намекая, что несмотря на съеденный завтрак, я очень, очень, очень голодна.

— Почему не нравился? — спросила я недоуменно.

Орчанка накрыла остаток пирога вышитым полотенцем.

— Эта женщина, Риннэлис Тьен, у нее был сильный дух. Сейчас она наверняка стала великим предком и может помогать или насылать несчастья. Как бы лично ты отнеслась к тому, что твою жизнь превращают в форменный фарс и показывают всему свету?

Я закатила глаза, намекая, что именно это со мной и происходит. Толпа пишущих крыс каждый день издеваются надо мной, а потом их нелепые измышления читают все подряд.

— Ну разозлилась бы, не так ли? — с улыбкой уточнила орчанка, заваривая чай.

Чай степняки предпочитали совершенно особый, травяной, причем в каждом роду имелся какой-то свой, невероятно хитрый рецепт, который посторонним не рассказали бы даже под страхом смерти.

— Наверное, разозлилась бы. Я всегда на такое злюсь, — решила не спорить с очевидным я. — Но ты же образованная продвинутая женщина, Гайда. Не можешь же ты в самом деле верить в духов, предков и всякое такое?

Гайда неопределенно пожала плечами.

— Ну, есть вещи, которые никак не объяснить. Я все-таки считаю, порой предки приходят в наш мир, чтобы не дать потомкам слишком уж распоясаться.

Оскорблять чужие религиозные чувства я не решилась. Оно, знаете ли, чревато не самыми приятными последствиями. Особенно, если речь идет об орках.

До самого вечера я наслаждалась больничным, отъедаясь, слушая приятную музыку и даже читая не труды по криминалистике, криминологии и истории, с которым за последние несколько месяцев буквально сроднилась. Просто легкое чтиво, даже умеренно веселое.

Как сказала Гайда, выздоравливать нужно непременно со светлыми мыслями и легким сердцем.

Кошки устроились рядом со мной и недовольно сверкали желтыми глазами, когда мне приходило в голову куда-то отойти.

Визор я не включала из принципа: совершенно не хотелось услышать очередную одновременно жуткую и тупую байку на тему проклятия Риннэлис Тьен-и-Аэн и собственной кровожадности. Пожалуй, меня по-настоящему интересовали только два вопроса: закроют ли сериал и нашли ли убийцу. О первом мне наверняка сообщил бы режиссер, о втором… ну, вряд ли стража стала лично извещать меня об окончании расследования, но тут бы тоже кто-то, да проболтался.

Стоило вспомнить о режиссере, как позвонил старина Сэм. Я сплюнула через плечо и ответила на звонок. Все-таки мне не хотелось, чтобы сериал закрыли. Наверное, эгоистично, после двух убийств-то.

— Лэйси, душенька, ну как, готова завтра продолжить работу? — с места в карьер начал Дрэйк. Его интонации показались слишком уж слащавыми, вкрадчивыми, как будто кто-то влиятельный схватил ларо режиссера за какой-нибудь особенно трепетный орган и под угрозой его лишения велел вернуть меня на съемочную площадку.

Показалось слегка странным, что о необходимости явиться в студию Сэм сказал мне только сейчас и по телефону. Неужели что-то изменилось всего за несколько часов?

— Ну…

Я прислушалась к собственным ощущениям и поняла, что в целом работоспособна. По крайней мере, сейчас, в покое и сытости, казалось именно так.

— Вроде бы готова, но если станет хуже, разворачиваюсь и еду отлеживаться дальше, — непререкаемым тоном ответила я. — Только сегодня выписали, чего ты вообще хочешь?

Сэм вздохнул и начал впаривать привычную историю о паникующих инвесторах, нервничающих продюсерах и прочих достойных ларо, что волнуются о судьбе проекта, который потерял аж двух ведущих актеров.

— Лэйси, радость моя, если еще и ты пропадешь из поля зрения, нам вообще конец. Станет плохо, мы тебе там же поставим кровать, только бы все видели: ты живая и не отказалась от роли.

Такое объяснение настолько сильно походило на правду, что, скорее всего, правдой и являлось.

— То есть завтра к нам заявятся в большой толпой кошельки на ножках? — уточнила я, желая убедиться, насколько правильно поняла суть возникшей проблемы.

Режиссер расстроенно вздохнул и ответил:

— Да. Завтра приедут все кошельки на ножках, которые отстегивают нам кругленькие суммы на искусство. Поэтому мне нужны и Милад, и Николсон, и ты, разумеется. Куда сериалу про Риннэлис Тьен без исполнительницы роли Риннэлис Тьен?

Все верно, никуда.

— Ну, ладно, — расстроенно пробормотала я, понимая, насколько сильно на самом деле не хочу прерывать свой больничный. — Завтра буду сиять. Если получится. Ты еще будешь мной гордиться.

После такого обещания Дрэйк почему-то не обрадовался, а изрядно занервничал.

— Ты только не перестарайся, солнышко наше. Поставлю в расписание сцены с Миладом и Лесли, ты только подыгрывай им. И не особо изображай звезду. Сценарий я тебе сейчас на почту сброшу, почитаешь.

Кажется, в мой талант и актерское мастерство все еще никто особо не верит.

ГЛАВА 8

— Ларо Анейрин?! — обалдело хлопала я глазами, глядя на возмутительно породистое эльфийское лицо в опасной близости от себя. Хорошо, что Мик отправил меня одну на такси, а сам унесся по каким-то делам.

Когда только успел вложиться в сериал? Он ведь только что предлагал мне выйти из проекта! И почему мне никто не сообщил, что э Аранрод теперь в числе спонсоров? Да я бы тогда такое тут устроила! А еще не прервала бы свой больничный ни за что на свете!

В каком-то смысле Анейрина э Аранрода можно было считать моим покровителям. А каждый творческий человек нуждается в заботливом и богатом — особенно богатом! — покровителе.

Самое забавное, вопреки сложившимся стереотипам, как раз сотрудничество с ларо Анейрином было исключительно рабочим, к постельным утехам перворожденный меня никогда не склонял, да и виделись мы с ним достаточно редко. Ларо э Аранрод как-то приметил меня на одном модном показе, свел с Миком и позволил нам двоим наслаждаться сотрудничеством. Что эльф тогда увидел, одним только богам известно, и то не факт. Таких, как я — тощих «вешалок» разной степени смазливости, по подиуму расхаживало столько, что за кулисами приходилось едва не друг у друга на головах сидеть. Но счастливый билет из рук остроухого мецената получила все-таки именно я, Лэйси Уиллер, и при этом не пришлось вообще ничем расплачиваться. Хотя, если говорить откровенно, в свои двадцать, увязнув по уши в полной профессиональной безнадежности, я бы не отказала э Аранроду. Мне бы такое даже в голову не пришло. Он был красив как большинство эльфов холодной, тонкой, какой-то стальной красотой, которая делала перворожденного невероятно привлекательным в глазах женщин всех рас без исключения.

— Здравствуй, Лэйси, — скупо улыбнулся мне Анейрин э Аранрод. Глаза у него при этом были как два осколка бутылочного стекла, эмоций там не было и в помине. Но к этому я привыкла. Даже если в голове ларо э Аранрода водились какие-нибудь особенно лютые тропические тараканы, на мою жизнь это не влияло никак.

— Здравствуйте, — просияла я и едва не сделала книксен.

Первое правило индустрии развлечений — выражай всеобъемлющую любовь к тому, кто вкладывает в тебя деньги. Иногда любовь выражают во всех возможных смыслах, но у меня облегченный вариант, хвала богам.

— Что-то ты бледновата. Не поторопилась с выходом на работу? — едва заметно нахмурился эльф. — Помни, здоровье — вещь хрупкая и трудновосстановимая.

О да, ларо Анейрин всегда с заботой относился к своим инвестициям.

— Или тебя выдернули ради высочайшего визита?

Сливать старину Сэма я не хотела. Все-таки мы с ним уже более-менее притерлись, притерпелись друг к другу, да и поставят очередного самодура — что тогда?

— Да я уже на стены лезть готова от безделья и желания продолжить съемки! — воскликнула я, используя все свои актерские навыки для достоверности. — Вы же знаете, сколько лет я мечтала о такой роли! Так неужели мне помешает какое-то там сотрясение мозга!

Выражение физиономии Анейрина э Аранарода оставалось совершенно нечитаемым, поэтому я не поняла, удалось ли мне сыграть как надо или все-таки не очень.

— Я видел Динеса Милада. Стоящее приобретение, более чем стоящее. Даже удивительно, что удалось выманить его из Конфедерации Южных Домов. Тем приятней видеть актера такого уровня в нашем проекте.

Ну да, как всегда. Милад — звезда, а я так, прицеп, который он тянет.

— Кстати, Мик сказал, ты завела себе телохранителя. Где этот бездельник?

Вот еще один повод, чтобы нервничать и расстраиваться. Хитам каэ Неро, чтоб его. Оборотня где-то носила нелегкая, и я бы предпочла, чтобы он оставался там же, где находился сейчас. Или хотя бы подальше от меня.

— Понятия не имею. Надеюсь, Мику хватило ума уволить этого драного кошака. Все равно пользы от него чуть, а головной боли куда больше, чем нужно.

Эльф неодобрительно покачал головой.

— Тебе нужен телохранитель, Лэйси. Не этот, думаю, другой. Но нужен. Мне не нравится, что на съемочной площадке убивают, и я точно не желаю, чтобы однажды сообщили о твоей смерти. Все-таки ты одно из самых выгодных моих капиталовложений.

Замечание вполне в духе Анейрина э Аранрода. Я не была женщиной для него, не была актрисой. Я — его выгодное капиталовложение.

— Ларэ Уиллер-р-р-р! — услышала я голос каэ Неро прежде, чем увидела самого каэ Неро.

Уборщица, которая натирала уже несколько минут шваброй один и тот же кусок пола с видом медитирующего монаха, прервала свое совершенно бесполезное занятие и застыла, мечтательно глядя на спешащего по коридору оборотня.

— Я так рад вас видеть в добром здравии!

Ларо Анейрин смерил пантеру ничего не выражающим, совершенно рыбьим взглядом. Каэ Неро присутствие перворожденного предпочел полностью проигнорировать. Как по мне, так зря он.

— Это твой телохранитель? — спросил эльф.

Я с кислой миной кивнула.

— Он самый.

Лицо Анейрина э Аранрода приобрело озадаченное выражение.

— По виду совершеннейший балбес.

Услышав такую характеристику в свой адрес, Хитам споткнулся на ровном месте и посмотрел на эльфа с праведным гневом.

— По содержанию — тоже, — откликнулась я и с гадкой улыбкой сообщила оборотню: — Ларо каэ Неро, вы уволены. Вот с этого самого момента.

Ларо Анейрин одобрительно хмыкнул. Каэ Неро сперва едва не зарычал, а потом взял себя в руки и широко довольно улыбнулся.

— А вот и нет. Меня не вы нанимали, а ваш агент. Следовательно, уволить меня вы не можете. Вот когда ларо Гэрхаш…

Мимо нас троих пронеслась весьма колоритного вида девица. Ее черные волосы были собраны наспех в небрежный пучок, на шее болталось несколько цепочек с разномастными кулонами, на каждой руке едва не по десятку серебряных бренчащих браслетов. Одета незнакомка была в топ на тонких бретельках, облегающие джинсы и туфли на высоченных каблуках. Весь этот фееричный архитектурный ансамбль дополнял приколотый к поясу бейдж работника стражи. Сама девица была смуглой, с характерными для южан чертами лица…

По всему выходило, это ее вся студия не так давно лицезрела в полном традиционном облачении кахэ. Ну, или милая девушка по имени Андрэ выбила из начальства своим жестом протеста желаемое, или попросту ей надоело париться в нескольких слоях тряпок.

— Тут явный переизбыток кахэ, — отметил ларо Анейрин. — Я бы сказал, катастрофический переизбыток. К тому же Риэнхарн Аэн умудрился войти в состав наиболее влиятельных спонсоров… А вы, юноша, шли бы отсюда поживей. Агент ларэ Уиллер свяжется с вашим агентством в ближайшее время, расторгнет договор и компенсирует понесенные расходы.

Последние фразы были адресованы уже Хитаму каэ Неро.

— А вас я вообще не знаю, — самым наглым образом заявил моему покровителю оборотень и вдобавок еще и пакостно ухмыльнулся.

Мне оставалось только тяжело вздохнуть и представить эльфа.

— Ларо Анейрин э Аранрод, — произнесла я, и каэ Неро переменился в лице.

После недолгой паузы оборотень выпалил:

— Да вы надо мной просто издеваетесь!

Кто именно, по мнению пантеры, и каким образом над ним издевается, лично мне было совершенно не понятно.

— И все равно вы тоже не имеете никакого права меня увольнять! — с вызовом задрал подбородок и еще и приосанился, чтобы с гарантией выглядеть куда больше изящного эльфа. Вот уж точно кошак перед дракой: те шерсть пушат и надуваются как шарики, только чтобы показаться противнику крупней, чем есть на самом деле.

— Я рядом с объектом останусь! — продолжал гнуть свою линию каэ Неро, не понимая, что судьба его в любом случае решена.

Ларо Анейрин вопросительно посмотрел на меня, явно намекая, что может избавить меня от этого ходячего недоразумения буквально по щелчку пальцев. Я покачала головой, а то мало ли каким образом эльф поступит с каэ Неро, не хотелось бы потом слышать, что мой бывший телохранитель попал в больницу с тяжелыми травмами. Пусть во мне от ангела и нет ничего, однако я и не живодерка, в конце-то концов.

К сожалению, оборотень подумал, будто я вдруг сменила гнев на милость и засиял как новенькая лампочка. Вот за что только такое наказание?!

С Миладом я столкнулась в первой же рекреации, где он пил кофе в обществе Лесли Николсона и кучи смазливых девчонок из массовки. Девицы умильно улыбались и трепетали нарощенными ресницами. Мужчины на все это буйство молодости и гормонов взирали с полным одобрением.

— А вот и наша «Риннэлис» прибыла, — вроде бы радостно произнес Николсон, вот только несколько ноток ехидства лично мне впечатление подпортили изрядно. — Не рановато ли решили вернуться в строй?

Все собравшееся вокруг наших звезд женское великолепие уставилось на меня, и надо сказать, теплоты во взглядах я не заметила. Или это потому, что едва не половине из них я уже закатывала отличнейшие скандалы? Так сразу и не сообразить.

— Думаю, самое время вернуться к съемкам, — улыбнулась я слегка высокомерно.

Легко было задирать нос, когда за спиной стоял Анейрин э Аранрод, который гарантированно не позволит обижать одно из своих капиталовложений.

Николсон, наверное, хотел поострить на мой счет, но потом посмотрел на эльфа и, очевидно, передумал. Кахэ кивнул мне в знак приветствия, причем небрежно, радуя своих фанаток едва не до визга. Ведь если сиятельный ларо Милад не польстился на мои прелести, то у других есть шанс.

Шанс-то у них действительно был, главное, чтобы у южанина сил на всех хватило. Девиц-то тут наберется с десяток. Хотя о чем я переживаю? В крайнем случае, попросит помочь каэ Неро, они вроде ладят, на пару-то точно управятся.

— Не знаете, ларо Дрэйк уже приехал? — поинтересовался эльф. Тут две девицы прыснули со своих мест, уступая их мне и ларо Анейрину. Мой покровитель обладал какой-то особенной силой, которая не имела совершенно никакого отношения к магии. Его слушались как родного отца.

— Приехал, — сообщил Милад. — И страстно жаждет толкнуть речь перед съемочной группой и всеми спонсорами. Что-то там на тему общей великой миссии, потомков и уважении прошлого.

Кахэ даже не пытался скрывать издевки. Беднягу Сэма он не ценил, не уважал и явно не собирался менять своего отношения. Не то чтобы я так сильно ценила дарования Сэма Дрэйка, да и было тех дарований действительно немного, но все же говорить гадости настолько откровенно никогда бы не стала. И точно не из страха увольнения.

— Ну, стало быть, нужно дать режиссеру высказаться. В конце концов, он заслужил право немного поболтать перед благодарной публикой, — обронил ларо Анейрин. — Да и мне самому давно хотелось послушать ларо Дрэйка.

Надо сказать, оказавшись перед настолько благодарной публикой, наш ларо режиссер слегка сдулся. Одно дело разглагольствовать перед актерами, пусть даже и знаменитыми, и совершенно другое что-то втирать тем, кто держит в руках большие деньги и огромную власть в нашей индустрии.

— Э… я чрезвычайно видеть всех наших спонсоров и наших ведущих актеров, — не слишком уверенно начал Сэм.

Кто-то из массовки громким шепотом выдал:

— Пока они еще живые!

Повисла неловкая пауза, во время которой Сэм пытался найти взглядом говоруна, но ему это, разумеется не удалось. Один раз выдав сомнительную остроту, шутник успешно слился со всем стадом и, надо сказать, успешно.

— Мы делаем великое дело все вместе, — продолжил говорить режиссер, но уже даже без той уверенности, которая у него имелась сначала. А ведь и она была не ахти какая.

К тому же старина Сэм не верил в то, что вещал, ни на грош. Он вообще не относился к борцам за идею, скорее уж, к борцам за деньги.

— Наш сериал влияет на отношения между разумными расами!..

Я титаническим усилием воли заставила себя не зевать, хотя и очень хотелось. Ларо Анейрин временами косился на меня и тонко улыбался. Он прекрасно видел, насколько мне скучно и потешался над моими муками.

Эльфы действительно коварные существа.

Когда со вступительными речами было покончено, Сэм показал часть отснятого материала спонсорам, те выразили умеренный восторг, большая часть которого, разумеется, досталась Динесу Миладу и Николсону, однако и я получила пару комплиментов. И речь шла в кои-то веки о моей игре, а вовсе не о внешности. Да я петь была готова от радости, не так часто во мне видят актрису.

— Никогда бы не подумал, что ларэ Уиллер может проявить себя в таком амплуа, — отметил ларо Хардуол, который, насколько было известно, сперва был категорически против того, чтобы я заняла роль Риннэлис Тьен. А потом почему-то взял — и передумал. Почему — до сих пор понятия не имею.

— Да-да, вы играли очень мило и были настолько на себя непохожи! — воскликнула старая кошелка лара Эшфорд, вечная поборница морали, которой мой зад на стендах по всей стране покоя не давал. То, что плавки на заднице все-таки были, лару не особенно волновало. — Такая серьезная и сдержанная женщина! Чудеса!

Я много чего хотела сказать по этому поводу. Хотела и могла! Но в итоге улыбнулась и промолчала, чтобы ненароком не устроить локальный конец света. В конце концов, у меня имелся потрясающий талант говорить то, что думаю, причем в самых резких и уничижительных формулировках. А ссориться со спонсорами, тем более, массово — дело дурное и неумное.

— Это все заслуга ларо Милада, — вставил свои пять серебряных режиссер.

Чем безоговорочно понизил рейтинг в моих глазах. Я намеревалась отомстить, но позже, когда позабудет о своей оговорке, расслабится, потеряет бдительность… Месть — это блюдо, которое стоит подавать холодным.

— Думаю, вы переоцениваете вклад мужчины, чтобы принизить работу женщины, — тут же влезла ларэ Дайен, которая положила жизнь на борьбу за права женщин. От усилий ларэ Дайен уже пострадали и кахэ, и орки, и даже немного оборотням досталось, но они успели вовремя выставить правозащитницу со своей территории, чего женщина до сих пор не могла простить.

Мужчины после реплики ларэ Дайен синхронно закатили глаза.

— Ларэ Уиллер продемонстрировала поистине сильную и волевую женщину, которая движется вперед без помощи мужчин и вопреки всем препятствиям! Именно такой образ нужен нынешним молодым девушкам как образец для подражания!

Даже учитывая, что Риннэлис Тьен-и-Аэн я обожала и почти боготворила, идея, что мои современницы должны подражать именно ей, вызвала оторопь и едва не страх. Слишком уж сложная натура, судя по воспоминаниям ее современников, порой с большим трудом переносимая.

— Да-да, разумеется, — принялся поддакивать Милад, подхватывая ярую борьбу за права женщин под руку. Так он оградил от ларэ Дайен окружающих. Смелый поступок, как по мне. Поистине мужской.

— Дийя Риннэлис была образцом всех возможных совершенств, о чем неустанно напоминает нам дийэ Риэнхарн, ее брат. И ей совершенно точно следует подражать. Вы слышали совершенно необыкновенную историю о дийе Риннэлис?..

Милад умудрялся как будто бы искренне и горячо говорить о почившей несколько сотен лет назад ларе, но при этом осторожно отводил ларэ Дайен в сторону, туда, где она уже не будет нести опасности для окружающих.

— Знатно он ее уболтал, с полпинка, — довольно проворчал у меня над ухом каэ Неро, который упорно не желал исчезать. Даже когда я пригрозила, что платить ему все равно не будут и на работе не оставят. У кошака, очевидно, появился какой-то свой особенный интерес, который никак не давал каэ Неро оставить меня в покое.

— Юноша, извольте удалиться, вам тут не рады, — слишком мягко и вкрадчиво произнес ларо Анейрин.

Я тут же напряглась, ожидая какой-нибудь беды. В те редкие моменты, когда эльф говорил таким тоном, его подручные срочно искали успокоительные капли и писали завещания. Потому что именно так меценат и общественный деятель, персона весьма уважаемая в обществе, демонстрировал свой гнев. И последствия его гнева были поистине ужасающи.

— Дайте-ка подумать, ларо Анейрин э Аранрод… Кажется, меня это не слишком сильно беспокоит. Я остаюсь.

Хитам каэ Неро кто угодно, но не идиот и не самоубийца. Или он не знает, кто такой мой покровитель, или знает, но считает, что его хвостатую задницу прикроет кто-нибудь не менее могущественный. Но в любом случае, кто же станет подставляться бесплатно? Как по мне — никто. Значит, хорошо бы понять, из какого кармана планирует получить вознаграждение эта заноза в моей многострадальной заднице.

— Я вас в порошок сотру, — официально уведомил о своих намерениях эльф.

Пантеру впечатлить не удалось ни на гран.

— Ну, вы точно попытаетесь. Удачи. Если что. А я пока побуду рядом с ларэ Уиллер. Ради ее же собственной безопасности.

Мне было впору хвататься за голову в тщетных попытках понять, кто и что задумал. На всякий случай решила не доверять всем, и в первую голову именно Хитаму каэ Неро с его внезапно обострившимся бескорыстием. Когда готовы работать бесплатно — всегда стоит искать подвох.

Сэм решил замахнуться на полноценные съемки, чтобы почтенные ларо, отстегивающие деньги на наш сериал, собственным глазами увидели, как замечательно реализовываются их финансовые вложения на практике.

Я к работе была готова только морально, состояние здоровья не давало повода для лишних надежд, но, в конце концов, одну сцену качественно отработать я должна. А потом упаду. Если повезет, то на обещанную режиссером кровать, а не на пол и ничком.

— Справишься? — закономерно просчитал мои сомнения ларо Анейрин.

Хмыкнула и ответила с уверенностью, которую на самом деле не испытывала:

— Разумеется. Это же я.

Таким был мой девиз по жизни. «Это же я». Значит, мне все по плечу, и я добьюсь чего угодно, стоит только захотеть. А все, что говорят за спиной… Да плевать. Пусть хоть исшипятся, в моей жизни от чужого злословия ничего не изменится.

— Ну смотри, — хмыкнул перворожденный. — Только не надорвись от излишнего рвения.

Я кивнула, выражая полную готовность исполнить волю своего благодетеля. Да и действительно надорваться на работе не входило в мои планы, все равно не оценят.

Сэм дураком не был и, оценив мой действительно бледноватый вид, решил отснять сцену прихода Риэнхарна и Риннэлис в скромное жилище последней, где их поджидал Таэллон Аэн. С этим решением высокого начальства я полностью согласилась: пусть даже во время съемок я упаду в обморок, Милад достаточно опытен и талантлив, чтобы и такое неприятное происшествие обыграть в духе сцены.

Мы коротко прогнали все на площадке, пока в соседней рекреации менеджеры и пиарщики забалтывали спонсоров. Высокое собрание подпустили к нам, только когда подошло время снимать.

— Справитесь? — обратился ко мне и Эйнсу кахэ. Очевидно, для Динеса Милада мы с милашкой Рихардом стояли на одном уровне эволюции. Очередная пощечина мне. Зато деточка Эйнс просиял от того, что к нему хотя бы просто обратились и захлопал уже начавшими краснеть глазами. Стоило бы попилить режиссера на тему, что не стоит парня так мучить, линзы он носить явно не может.

— Тогда поехали, — выдохнул Милад и посмотрел на меня как будто с подозрением.

Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь накопить достаточно энергии для работы. Эльфы могут втягивать силу прямиком из окружающего мира, поэтому, собственно говоря, считаются самыми сильными боевыми магами. Ты попробуй справься с тем, у кого бесконечный магический резерв под рукой. Во мне от эльфа была одна четвертушка, да и с магией особых отношений не сложилось: так, пара курсов по бытовым и косметическим заклинаниям, на большее не хватило, однако наскрести немного сил в критический момент выходило.

Стало действительно легче, ненамного, конечно, но мне и не марафон бежать, хвала всем богам. Выдюжу. И начхать, что перед глазами серые мушки летают. Риннэлис Тьен ведь и не через такое проходила, а я сейчас — это она.

Через двадцать минут с удивлением поняла, что получилось, и вроде бы даже хорошо. Как — сама не понимаю. Наверное, исключительно милостью богов и помощью моих партнеров. Я говорила то, что нужно было говорить, и ровно так, как следовало. Я перемещалась с метки на метку на полу, временами позволяя Миладу менять свой маршрут по необходимости. Руке Смерти я не верила ни в чем, кроме совместной игры, но вот тут-то мы были на одной волне и действовали в общих интересах.

Когда Сэм скомандовал «Стоп!», в голове немного прояснилось, и я обвела глазами наших зрителей. Те, кажется, были полностью довольны, вовремя подоспевший Мик даже показал мне большой палец, полностью одобряя проделанную работу. Осознав, что все удалось, я с чувством выполненного долга начала оседать, но справа меня вовремя подхватил Милад, а слева Эйнс, так что я даже сумела изобразить, что вовсе не в шаге от обморока. Ну вот и близко ничего подобного!

— Улыбайтесь, — шикнул Милад, — не хватает еще, чтобы спонсоры решили, что скоро появится еще один труп. Поэтому изображайте бодрый вид.

— Стараюсь, — выдохнула я и нежно оскалилась всем собравшимся.

Меня добуксировали до ближайшего стула и опустили на него. Мик как-то подозрительно посмотрел на меня и подошел поближе, наверное, понял, что я немного не в форме. Когда место позади меня занял орк, партнеры по съемочной площадке тактично отступили и взяли на себя нашу почтенную публику. За это я готова была их слезно благодарить.

— Переоценила себя? — тихо поинтересовался Мик, положив руку мне на плечо.

— Если только слегка… — откликнулась я и едва не слетела со стула из-за оглушительного женского визга.

Раньше бы я подумала, что кто-то мышь увидел или таракана, теперь просто пыталась понять, чье бездыханное тело могло всплыть на этот раз и где именно.

Первыми в коридор выскочили Милад и каэ Неро. Бросились просто опрометью. Что-то подсказывало, пока еще мой кошак тоже в свое время занимался если не сыском, то чем-то очень близким.

— Мне нужно увидеть, — внезапно потребовала я и поднялась на ноги с неожиданной для себя самой бодростью.

Агент тут же подскочил, чтобы поддержать меня под локоть.

— Что тебе нужно видеть? Очередные реки крови? Лэйси, милая моя, ты в прошлый раз едва не отдала концы от такого зрелища, давай просто останемся на месте и позволим ларо дознавателям сделать их работу. Без нас.

Но меня почему-то распирало от потребности увидеть все своими глазами.

— Пойдем, сказала, — шикнула я, чувствуя прямо-таки прилив сил.

Орк то ли молился себе под нос, то ли ругался отчаянно, но не бросил меня один на один с проблемой.

Тело мы нашли по толпе галдящих работников студии. Кто-то рыдал, кто-то не очень добросовестно изображал обморок, конкретней, те две девицы, которые играли дочерей герцога Эролского. Кичливые манерные ларэ, обе дочки больших шишек, которые протолкнули своих чад в киноиндустрию по принципу «чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось». И одна, и вторая старательно натирали платками сухие глаза. Лучше бы искусственные слезы использовали, а не позорились. Актрисы.

— Кого? — дернула я за рукав ближайшего парня из массовки.

Тот был бледным как полотно. Бедняга несколько раз порывался что-то сказать, но каждый раз из его рта вырывался только сип.

— Да кто на это раз! — требовательно воскликнула я и пару раз тряханула актера за плечи.

Кажется, в чувство его это все-таки привело.

— Там… Энтони Хоуп.

Ну… ой.

Я растеряно захлопала глазами. Слова парня поражали.

— Но с чего ему сегодня приезжать на съемочную площадку? Он ведь не должен был появиться на студии еще недели две! Боги всемилостивые!

С Хоупом мы в целом ладили и уже работали несколько раз вместе. В этом проекте Энтони предстояло играть друга Риннэлис Тьен, эксперта по имени Лэр. Теперь уже не сыграет.

— Расступитесь! Пропустите! Работает стража! Я лично заберу к себе в морг того, кто затопчет хоть одну улику! — разнесся над толпой зычный крик.

По коридору, цокая, шествовала с чемоданчиком наперевес эксперт-кахэ по имени Андрэ. И опять-таки никакого намека на традиционный костюм: только топ в бельевом стиле и бриджи. Интересно, что по этому поводу скажет Милад, который не так давно проехался по поводу моих съемок в рекламе белья. Вот и пусть полюбуется на то, как здесь, в прогрессивном Эроле, одеваются его драгоценные соотечественницы.

Сама я начала пробиваться через толпу, чтобы посмотреть на тело собственными глазами. Мне зачем-то нужно было лично посмотреть на то, как убили Хоупа.

— Лэйси, ну куда же тебя несет на этот раз? — возмущался спешащий за мной агент. — Душенька, тебе нельзя так напрягаться! Да Лэйси же!

Энтони Хоуп пробыл на студии долго, очень долго. Нашли его в каморке, где хранился инвентарь для уборки, и тело уже было далеко не свежим. Хуже того, бедный Энтони даже пованивал слегка. Кажется, он приезжал подписывать контракт примерно две недели назад…

— Боги всемилостивые, — пробормотала я, не имея сил отвести взгляд от мертвого тела, — он что, пролежал тут две недели? Почему никто не заметил?! Почему его никто не искал столько времени?!

У Энтони Хоупа было перерезано горло.

Над трупом хлопотала Андрэ в перчатках, раздраженно отмахиваясь от Милада, который не менее раздраженно что-то выговаривал ей на kaheily. В итоге эксперту все надоело, и она буквально завопила:

— Ой, да уберите уже этого зануду! Ему вообще нельзя подходить к трупу! Динес, пшел вон отсюда, в конце-то концов!

Как два беса из табакерки возникли рядом каэ Орон и Аэн.

— Динес, в самом деле, — со вздохом начал увещевать Милада каэ Орон, — не топчись тут. Сам же знаешь, у тебя тут прав никаких, звезда экрана. И вообще, расходитесь все! Что за привычка на место преступления влезать?!

В конце концов появились и рядовые работники стражи, которые разогнали зевак и установили оцепление. Не спешили они, в самом деле. Весь состав спонсоров стоял поодаль и глядел на вызывающе желтые ленты с оторопью и нарастающим ужасом. Самообладание сохранил разве что ларо Анейрин.

Кажется, шансов завершить проект все меньше и меньше. А скоро еще и актеры начнут разбегаться.

— Эй, ларэ Уиллер, задержитесь, раз уж все равно здесь, — окликнул меня Аэн, когда Мик уже тащил меня прочь.

Агент тяжело вздохнул и раздраженно посмотрел на меня.

— Вечно ты проблемы ищешь, не так, так этак. Вот посадят они тебя…

Посадят, тоже мне. За что?

— Вы хотели что-то узнать, ларо дознаватель? — обернувшись, уточнила я.

Динес Милад стоял за оцеплением, но уходить не спешил, глядя на все происходящее с разрешенного расстояния. Правда, просьба Алека Аэна внезапно вызвала его возмущение.

— Ларэ Уиллер едва на ногах стоит и несколько минут назад чуть не упала в обморок. Чего ты планируешь от нее добиться, Алек?

Неожиданно было, что Милад решил за меня заступиться.

— Не волнуйтесь, ларо, — растянула я губы в вымученной улыбке. — Если следствию требуется моя помощь, я непременно ее окажу.

Если не умру по дороге.

— Я принесу стул для ларэ, — решил доказать свою полезность каэ Неро и метнулся за сидением для меня.

Мик расстроенно вздохнул.

— Лэйси, душенька, приличные люди не разговаривают со стражей без адвоката. Сколько мне тебя учить?

Ну чего же бояться кристально честной подданной его величества?

— Не беспокойся так, Мик, — попыталась я успокоить агента, а сама тем временем пыталась понять, когда примерно могли убить Энтони и есть ли у меня алиби на тот момент… Могло и не быть. Боги всемилостивые, а вдруг они меня действительно попытаются посадить?

Каэ Орон и Аэн глядели задумчиво и даже как-то хищно. От этого становилось все больше и больше не по себе. Но с Энтони же мы ладили! И вообще почти друзьями были! Его-то мне точно не было причин убивать! Но этим-то ни беса не докажешь, как ни бейся.

— Знаешь, лучше все-таки вызови сюда Терри. Ну, так, на всякий случай, — в итоге все-таки попросила я. — Эти ларо меня не так чтобы любят. Все до единого.

ГЛАВА 9

Дознаватели действительно смотрели на меня теми особенными «протокольными взглядами», которые я так старательно изображала, играя Риннэлис Тьен-и-Аэн. Кажется, у Алека Аэна и Фелиса каэ Орона выходило куда более убедительно и внушительно, чем у меня.

— Вы покойного знали, не так ли? — уточнил оборотень, даже не пытаясь скрывать ноток подозрения в голосе.

Кивнула.

— Разумеется, знала. Как и большинство тех, кто занят в съемках нашего сериала, — не стала отрицать очевидное я. — Его зовут Энтони Хоуп. Он должен был играть эксперта по имени Лэр, друга Риннэлис Тьен.

Скорее всего, убили Энтони первым, еще до Фреда и Эвы. Три трупа на съемочной площадке… Точно перебор. Нам всем конец… И сериалу — тоже конец. Даже если проект не закроют от греха подальше, в любом случае некем будет закрывать дыры в перечне занятых актеров…

Ну где найти самоубийц, готовых сунуться на площадку, где все подряд мрут с невероятной скоростью?! Я сама не рискнула бы появиться там, где совершенно точно завелся маньяк. А он завелся. Он здесь, среди нас, ходит, высматривает себе очередную жертву. Чтобы можно было говорить о серии, нужно три трупа. И у нас они есть. Вот только почему у Фреда была проломлена голова, а у двух других жертв перерезано горло? По какой причине такой разный почерк у первого и второго убийств? Непонятно…

Однако мне никто не позволил слишком долго размышлять о преступлениях, произошедших здесь, на студии.

— И когда вы встречались с ларо Хоупом? — уточнил рысь, сощурившись.

Опять я отвечала прямо и честно.

— Примерно две недели назад. Он в тот день подписывал контракт на съемки. Уточните у наших юристов дату. Энтони собирался с месяц отдохнуть перед началом большой работы, купил билеты на самолет…

Во рту как будто появился какой-то горький привкус. Энтони Хоуп при нашей последней встрече много смеялся, обещал явиться с прекрасным загаром.

Смерть Фреда в целом значила для меня не слишком много, как и смерть Эвы. Они мне не особенно нравились, мы не ладили и даже толком не общались. Энтони — дело другое.

— Андрэ, что скажешь по поводу двух недель? — повернулся к эксперту дознаватель.

Та как раз делала какие-то замеры и попутно все фотографировала.

— Ну, я бы сказала, Фел, что на две недели действительно очень похоже. Но убили его не здесь, крови вокруг толком и нет. Нужно искать непосредственное место преступления, мальчики. Впрочем, вы и сами знаете, чего вас учить.

Ну да, учить дознавателей точно не стоило, особенно таким элементарным вещам, которые даже я сама знала.

— И каким образом труп пролежал столько времени, а всплыл лишь сейчас? — проворчал недовольно Милад. — На этой студии творится форменный бардак. Мужчина зашел в здание и больше из него не вышел. Но никто ничего не заметил! Форменный бардак! Да здесь увольнять нужно каждого первого!

Вот с этим я была целиком и полностью согласна. Охрана у нас действительно ротозействовала, и полагаться на нее было бы просто глупо и самоубийственно. Мика нужно хорошенько тряхануть по поводу телохранителя. Нового телохранителя, конечно же. Хитам каэ Неро себя полностью дискредитировал.

— Полно, Динес, от твоего возмущения скоро повылетают окна, — фыркнул рысь. — Но делать с этими оболтусами действительно что-то нужно.

Когда подъехал Терри, мне задали еще бездну вопросов, но уже без особого энтузиазма, более того, кажется, я не вызывала в целом прежнего горячего интереса в работниках стражи. Уж не знаю, что заставило их поумерить пыл, мое алиби или же доводы Милада.

Я отвечала автоматически, не слишком подбирая слова. Адвокат из-за этого тихо бесился, однако мне никак не удавалось сосредоточиться на разговоре.

Фред не вписывался. Никак не вписывался. Эву зарезали, причем далеко не случайным ножом. Энтони тоже зарезали, и я практически не сомневалась в том, что тем же самым ритуальным кинжалом, что и исполнительницу роли ларэ Эстелы. Но Хэмптону ведь проломили голову первым попавшимся тяжелым предметом. Это больше походило на убийство в состоянии аффекта.

— Фреда ведь убил кто-то другой, верно? — неожиданно даже для себя самой спросила я у дознавателей и посмотрела прямо в глаза сперва каэ Орона, а после и Аэна. Те даже растерялись слегка. — Или убийца был тот же, но совершенно не планировал отправить на тот свет Хэмптона.

Позади меня раздалось несколько вялых хлопков. Оглянувшись, увидела саркастично ухмыляющегося Милада.

— Ларэ Уиллер удивительно хорошо соображает для штатского, который, ко всему прочему, не имеет никакого отношения к сыску. А вы, сладкая парочка, уже додумались до настолько простой и примитивной вещи, а? Чего глазами хлопаете?

Меня охватило злорадство. Вот и не только меня Милад отчитывает за бесталанность, но и этих двух горе-сыщиков за редкостную бестолковость. Есть в жизни хоть какая-то справедливость, и не только лишь на мою долю выпадают неприятности.

— Мы же не идиоты! — возмутился Аэн, а после разразился длинной тирадой на kaheily. Она показалась мне ну очень экспрессивной.

Однако Милад ответил сородичу на общем, видимо, из чистой вредности.

— Учились они. Знаю я, как вы учились. В женском общежитии. Марш искать место преступления и опрашивать свидетелей. И не надо смотреть на ларэ Уиллер, из нее вы и так уже все выжали, девушке пора отдыхать и долечиваться.

Попытки Динеса Милада командовать озадачивали совершенно всех, однако почему-то его все равно слушались. Наверное, дело было в той уверенности, с которой он раздавал указания.

— Вот именно, нечего уже мучить мою клиентку, — целиком и полностью поддержал кахэ Терри. — Ее состояние здоровья не позволяет ей торчать здесь столько времени. Ларэ Уиллер вообще не следовало приступать сегодня к работе.

Наверное, действительно не стоило, но чего уж причитать, если явилась?

— Ладно, ларэ Уиллер, вы можете быть свободны, — пошли на поводу у общественного мнения дознаватели и отпустили меня с миром.

Мик тут же помог мне подняться со стула и побуксировал к выходу. Нет, сама бы дошла… Наверное, дошла бы. Но не факт. Пока мы добрались до парковки, я наслушалась много о своей редкостной дурости, о почти легендарном головотяпстве… Словом, впору было извиняться, однако сил на ругань не хватало.

— Вот посадят тебя… Хотя нет, с твоим везением столкнешься в итоге нос к носу с маньяком и он-то тебя и прирежет! Вот почему ты никогда не можешь рот на замке держать, особенно когда это важно?

Кажется, орка так сильно расстроило то, что я проявила излишние познания во время разговора с дознавателями. В самом деле, кто меня только за язык тянул? Могла бы и промолчать, не мое ведь дело — преступников ловить и преступления расследовать. Но нет, вечно Лэйси Уиллер надо показать себя самой умной.

— Да не причитай так, Мик, может, еще все образуется, — устало выдохнула я уже возле самого автомобиля.

Орк открыл дверцу и буквально впихнул меня на заднее сидение. Я тут же легла, подтянув ноги к груди. Все-таки денек выдался не из легких.

— Может, и образуется, если угомонишься и перестанешь лезть не в свое дело. Лэйси, убийства — это не игрушки. И, вероятно, все-таки прекратят съемки. Уже столько народу полегло.

И сколько еще поляжет, пока не найдут, в конце концов, убийцу. А судя по успехам каэ Орона и Аэна, таланты Риэнхарна Аэна и Линха каэ Орона их родственничкам не передались. Дознаватели казались совершенно беспомощными, растерянными… Честное слово, бросивший сыск — или что он там еще бросил? — Динес Милад и то производил впечатление куда более компетентного и понимающего ларо, чем практикующие якобы специалисты.

Квартира моего агента стала для меня своеобразной тихой гаванью, хотя вот чего-чего, а тишины мне точно не светило, учитывая, что каждая из трех жен орка не отличалась молчаливостью. Когда мы с Миком зашли к нему, оказалось, девушки пригласили потенциальную четвертую жену, гвалт стоял просто невероятный. И вот не было ясно, что именно не устроило Мика в стройной красотке с лукавыми глазами и весьма романтичным именем Ясмин. Лично меня этот цветок степей очаровал с первого взгляда, правда, потом девушка сказала, кем работает.

Оказалось, патологоанатомом.

Романтичный флер развеялся сам собой. Даже начала понимать, почему Мик был настолько против четвертой супруги. Я бы тоже не захотела связываться с кем-то, кто в рабочее время разделывает разумных существ, пусть уже даже и безнадежно мертвых. А ведь такой душкой выглядит!

— Да нормальная профессия. Спокойная, безопасная, — удивилась моему шоку орчанка. — И очень приличная. В морге всегда тихо и чужих не бывает. И вообще, я же не криминалист, в поле практически не выхожу. Да и на месте преступления не настолько и опасно, как вам кажется. Вот Андрэшка наша…

Как же тесен мир. Лично я сомневалось, что так уж много есть в Иллэне женщин с именем Андрэ.

— Ты же говоришь об эксперте? О той женщине-кахэ? — уточнила я на всякий случай.

Ясмин закивала.

— Да-да, она у нас работает. Шебутная такая. Недавно поцапалась с начальством и из принципа пугала всех своими национальными тряпками. Охрана на проходной просто вешалась: лицо закрыто. Как опознать — неясно. Но пока Андрэ свой отпуск не выбила — не успокоилась.

Ну, теперь понятно, ради чего кахэ устраивала эти костюмированные представления прямо на месте преступления.

— Выходит, через тебя, Ясмин, проходили и покойники с нашей студии? — тут же оживился Мик и даже отважился посмотреть на свою будущую четвертую супругу. То, что патологоанатом в конечном итоге войдет в семью моего агента, дело решенное, осталось только примириться с реальностью.

— Ну да, двое — мои. Может, последний тоже ко мне на стол попадет. Того молоденького красавчика было так жаль, — расстроенно вздохнула Ясмин. — А последний какой-то слишком уж несвежий. Как только не заметили — ума не приложу. Андрэ сообщение написала, говорит, воняло так, что можно было замертво свалиться.

Я поморщилась, накатили воспоминания, оказавшиеся чересчур яркими, но почему-то они меня не так сильно шокировали, как должны бы были. Как будто на третьем трупе все ощущения уже притупились, стали более… обыденными? Но почему? Я ведь… Ну, ладно, я много читала про эти криминальные штуки, я буквально дневала и ночевала над всяческими статьями и фотографиями, погружалась с головой в работу стражи… Но ведь нельзя привыкнуть к крови, трупам, вони исключительно после голой теории?

Со мной что-то не так?

— Да, — согласилась я с Ясмин, — запах был отвратительный… Кажется, в той кладовке какие-то химикаты для уборки хранили и месяцами могли не входить. А сегодня вот зашли… Жаль Энтони, хороший был парень и ничем не заслужил такую смерть…

И все-таки что-то в этих убийствах… В общем, все очень и очень странно. Почему тело Энтони спрятали? Я могла предположить, почему так поступили с трупом Фреда. Возможно, его вовсе и не планировали убивать. Мне все больше и больше казалось, что случившееся с Хэмптоном — это или не часть серии, или вовсе досадная ошибка, которую пытаются всеми силами спрятать. Но Хоупа убили вроде бы «правильно», вот только почему не оставили у всех на виду как ту же Эву?

Проклятье… Почему именно мне нужно обо всем этом думать? Это не моя работа! Я просто актриса! И только актриса! Я не Риннэлис Тьен, я только играю ее и то не очень хорошо!

— Да никто, если вдуматься, смерти не заслуживает, — вздохнула удрученно Ясмин. — Мне, если честно, каждого, кто ко мне попадает, жаль, но… Словом, я могу помочь им только тем, что выясню причину смерти.

Звучало совершенно логично.

— Но разве вам самой не страшно там находиться? Ну, на студии? Я бы вот никогда не решилась, зная, что меня могут убить в любую секунду.

Я призадумалась. Хороший вопрос на самом деле. Мне должно быть страшно даже думать о появлении в том здании, это факт, но я почему-то возвращалась раз за разом.

— Наверное, мне страшно, — признала я очевидное, — но рядом постоянно находится то кто-то из стражи, то кто-то из коллег, они у меня тоже непростые.

В особенности Милад. Его я опасалась на порядок больше неизвестного маньяка.

— И все равно, бросили бы вы это дело, — как будто с откровенной заботой посоветовала Ясмин. — Хотя бы пока убийцу не поймают.

Наверное, стоило бы. Тем более меня уже один раз пытались убить. Вот только почему? Что я такого сделала или не сделала, чтобы на меня обратил внимание преступник? Или все дело только в съемках в сериале, если убивают одних лишь актеров? Но кому может не угодить псевдоисторический проект о жизни давно почившей женщины? Можно было бы предположить, что взъелись кахэ или оборотни-рыси, но все это маловероятно, учитывая вмешательство Аэнов и каэ Оронов.

— Хорошая ведь девушка, чего упираешься? — после ухода Ясмин расспрашивала я своего агента. — Красивая, умная, с чувством юмора опять же все в порядке. Чего тебя не устраивает-то?

Мы с Миком сидели у него в кабинете. Я пила чай с успокоительной настойкой, орк какую-то свою национальную бормотуху, что делал крайне редко.

— Не хочется иметь под боком женщину, которая только тем и занимается, что режет кого-то на части. Да и вообще, на фиолетовый у меня, можно сказать, жуткая аллергия. И не смотри на меня так, Лэйси. Сама-то захотела бы связаться с кем-то из сыскных? Вот честно?

Хороший вопрос оказался.

— Вообще, нет. Не нравятся мне они. Нудные, въедливые и каждый циничней, чем девицы из квартала красных фонарей.

Мик отсалютовал мне стаканом.

— Ну вот. А Ясмин эта даже не просто в страже работает, она еще и патологоанатом. Стоит подумать — мурашки по всему телу, а ведь я не из пугливых. Почему мои не могут с ней просто дружить? В гости там ходить, по магазинам… А в жены бы нашли кого-то с более нормальной профессией.

Мик тяжело вздохнул и допил остаток напитка одним глотком. Подавился, закашлялся. Словом, проблема четвертой супруги стояла у него едва ли не более остро, чем проблема трех покойников на студии. Потому что от покойников-то можно спрятаться дома и сделать вид, будто все в полном порядке, а вот с супругой такой фокус уже гарантированно не пройдет.

— Ну, поговори с девочками нормально, может, удастся их уломать, — неуверенно предложила я Мику, прекрасно понимая, что вот его голос в вопросе пополнения семейства точно решающим не будет.

— Да ладно уж, тебе сюда точно лучше не вмешиваться. Только хуже будет. Сама знаешь, у моих характер такой, что лучше лишний раз не злить. Лучше другое мне скажи, так и будешь продолжать в сериале работать? Ларо Анейрин, если что, тебя готов вытащить из проекта с минимальными потерями. Даже без неустойки. Он сам мне сказал, главное, чтобы ты сама решил отказаться от роли.

Отказаться от роли… От последнего шанса сделать что-то стоящее, что-то вызывающее уважение. Я ведь хотела посвятить себя искусству. Но хотела ли я ради искусства сдохнуть?

— Мне просто нужен нормальный телохранитель. Профессиональный. А не это хвостатое убожество, которое только и может, что за юбками волочиться. Меня едва не угробили, но каэ Неро даже ухом не повел.

Мик посмотрел на меня и как-то съежился.

— Ну, с пантерой я в самом деле оплошал, прости уж, Лэйси, не подозревал, какой оболтус. Но вот конкретно со взрывом в твоей квартире он не виноват. Я побеседовал с этой больной на всю голову кахэ, что эксперт в страже, так она говорит, бомбу никто бы не нашел. Не только каэ Неро. Какая-то хитрая разработка, эльфийская вроде, да и собственный запах злоумышленник каким-то невероятным образом скрыл. Но ты права, этот оборотень действительно отнесся слишком уж халатно к своим профессиональным обязанностям.

Слова агента заставили меня едва не потом холодным покрыться. То есть некто задался целью отправить меня на тот свет и настолько серьезно подошел к своей затее…

— Но чем я так сильно могла кому-то не угодить? — растерянно пробормотала я.

Орк ухмыльнулся широко и даже самую малость злорадно.

— И ты еще задаешься таким странным вопросом? Да большей скандалистки, чем ты, свет еще не видывал. Девять из десяти встреченных на своем пути ты доводишь до состояния глухой ярости. Вероятно, просто сейчас пришло время платить по счетам. Прости, если я говорю слишком резко, но…

Я закатила глаза и откинулась на спинку стула.

— За такое не убивают. Точней, бывает, и убивают, но не так. Травят. Сталкивают с лестницы. Словом, творят какую-нибудь ерунду в порыве злости. А тут подошли к моему убийству так тщательно, старательно. Даже удивительно.

Мой агент призадумался.

— В твоих словах, конечно, Лэйси, смысл есть… Но тогда впору действительно верить в оскорбленного духа Риннэлис Тьен.

Или в то, что нашелся кто-то настолько безумный, чтобы оскорбляться за усопшую давным-давно лару. Да не просто оскорбляться — отмывать кровью ее доброе имя… Но зачем ради человеческой женщины убивать оружием кахэ? Особенно, если сам убийца точно не из южан?

Непонятно все, страшно и жутко.

Когда я снова оказалась в здании студии, народу там существенно убавилось. И персонал, и съемочная группа вели себя нервозно, то и дело оглядывались и, кажется, не решались ходить поодиночке вообще нигде. Я начала подозревать, что даже в кабинку туалета теперь принято заходить по двое.

Словом, атмосфера поистине удручающая, как во время эпидемии или стихийного бедствия.

— Может, зря вы сюда явились, Лэйси? — тяжело вздохнула Сафира, моя новая телохранительница, сколькотоюродная сестра Ясмин.

Сафира меня устраивала полностью, она всегда находилась рядом, постоянно была настороже и не пыталась устроить свою личную жизнь в рабочее время. Разница по сравнению с каэ Неро просто колоссальная. И все-таки не успела я дойти до своей гримерки, как столкнулась лицом к лицу с кошаком.

— Каэ Неро, вас же уволили, — растерянно пробормотала я, не понимая, откуда в оборотне это ненормальное упрямство.

Кот широко и довольно улыбнулся.

— Вы уволили. Милад — нанял. Все течет, все меняется, — с едва скрываемой насмешкой отозвался оборотень.

Я даже споткнулась.

С чего вдруг Руке Смерти понадобился телохранитель? Что за бред?

— Ну, тогда удачи ларо Миладу. С таким защитником она ему непременно понадобится, — едко отозвалась я и в сопровождении Сафиры прошла мимо Хитама каэ Неро с высоко поднятой головой. Вслед мне донесся смешок. И поди пойми, чем именно я умудрилась так развеселить пантеру.

— Совершенно невыносимый тип, — сообщила я телохранительнице, — сплошная неприятность, да еще и с хвостом.

Орчанка согласно кивнула.

— И морда уж больно смазливая. Хороший охранник внимания не привлекает. А этот как морковка на снегу, не захочешь — а заметишь.

Вот насчет морды я была целиком и полностью согласна.

Я еще не успела до конца загримироваться, как ко мне вломился встревоженный донельзя Динес Милад. Сафира посмотрела на него настороженно, оценивающе, потом взглянула на меня с самым несчастным видом и развела руками. Мол, вот с этим типом она ничего поделать, если что, не в силах.

А то я не знала, что даже очень хорошей, но все же женщине не справиться с Рукой Смерти.

— Вы сегодня рано, — поприветствовал меня кахэ, оглядываясь по сторонам так, словно в любой момент ожидал нападения.

Я тут же насторожилась. Милад не был склонен паниковать попусту, значит, какая-то причина для тревоги имелась. На мужчину с недоумением смотрела не только я, но и гримерша на пару с задержавшимся костюмером. Не одной мне поведение южанина казалось странным.

— Если только самую малость, — откликнулась я, с недоумением глядя на коллегу. — Кстати, доброе утро. Вы что-то совсем забыли о вежливости, ларо.

Рука Смерти нахмурился.

— Ваша правда, ларэ Уиллер. Я стал действительно несносен. Но, надеюсь, вы не станете на меня слишком сильно сердиться, ведь вы сама доброта и великодушие.

Издевается как может, гад.

— Что вы забыли у меня в гримерке? — осведомилась я уже более жестко. — Убирайтесь и побыстрей, мне нужно войти в роль и это лучше всего делать в одиночестве.

На мою долю выпала такая снисходительная гримаса, что впору в петлю лезть от собственной ничтожности.

— Дорогая моя, не льстите себе. Сколько бы вы ни делали вид, что играете, в роль входите — все это сущая глупость. Вы такая же бездарность, как и были с самого начала.

Вот это уже перебор. Внутри меня загорался огонь ярости, которая требовала выхода.

— Да кто вы вообще такой, чтобы мне тут хамить?! — даже не заорала, а завизжала я, запустив в обидчика бутылочку духов, а потом и вазу, в которую обычно ставила цветы, если они вдруг у меня появлялись.

От первого снаряда кахэ увернулся легко, но именно на это я и рассчитывала, когда кидала вазу. Пусть он нелюдь и реакция у него куда быстрей человеческой, так ведь и меня к людям отнести сложно.

Ваза прилетела Миладу в корпус. Жаль, что не в голову. Южанин, кажется, слегка обалдел от моего нападения. Гримерша с костюмером забились в угол, чтобы не попасться под горячую руку. Им уже приходилось пару раз видеть меня в подлинном гневе, нарываться лишний раз никто не хотел.

— Самоуверенный наглый засранец! — продолжила я, пытаясь нашарить еще что-то, чем можно изувечить обидчика.

Под руку попалась лампа, которая тут же отправилась в полет. Кахэ успел упасть на пол и закрыть на всякий случай голову руками. Увидев противника в таком уязвимом положении, я схватилась уже за стул.

Сафира решила не вмешиваться в драку и просто забилась в угол, тоже заодно прикрыв голову руками. Ну вот почему мне настолько не везет с телохранителями?! Почему она не может просто помочь своей нанимательнице?!

— Ларэ Уиллер, не нужно! — охнула гримерша Ханни и схватилась за стул с другой стороны. Она действовала куда решительней Сафиры. — Вы его покалечите!

Милад, не будь дурак, начал отползать в сторону, не дожидаясь, пока я освобожусь от досадной помехи в виде Ханни и попытаюсь снова его прибить. Стулом. Или еще чем тяжелым.

— Так этого и добиваюсь! — возмущенно пыхтела я, пытаясь вырвать свое оружие и таки дать кахэ по башке от всей души.

— Ларо Милад, ушли бы вы отсюда! — заверещала тогда гримерша, сообразив, что отступать в мои планы не входит.

К несчастью, южанин ее разочаровал:

— Да нет, я все же задержусь. Мне бы переговорить с ларэ Уиллер.

Кажется, кахэ сообразил, что ему, Руке Смерти, скоропостижная кончина от рук взбесившейся женщины точно не грозит. Мужчина встал на ноги и отнял у меня стул сам, после чего на него же уселся.

От такой наглости я разозлилась еще больше. Вот почему со мной вечно обращаются как с мусором?! Чем я заслужила такое отношение?! И почему у меня такие телохранители, которые не могут защитить не только мое тело, но и даже мои несчастные нервы?!

Наверное, в прошлых жизнях я совершила слишком много грехов, раз в этой приходится так сильно мучиться.

— Вон! — рявкнула я на кахэ как можно яростней. — Мне плевать, как именно вы оцениваете мою работу! Но слышать этого не хочу!

Южанин наклонил голову и протянул откровенно мерзким тоном.

— А придется. И слышать, и слушать. И даже видеть меня. Я отсюда выходить не собираюсь.

Я обернулась на уже немного пришедшую в себя телохранительницу. Та была все еще бледновата, но, кажется, соображала.

— Уберите ларо Милада из моей гримерной!

Сафира постаралась стать как можно меньше и помотала головой. Мол, вот об этом ее даже просить бесполезно? Ну неужели эту тоже придется уволить? Что за жизнь такая?

— Правильно. Умная девочка, — ласково улыбнулся мой партнер по съемкам. — Все равно вам меня не вытолкать, как бы ни старались. Где вы эту охранницу заполучили? Она же еще совершеннейший ребенок.

Как по мне, так Сафира как раз была вполне квалифицирована. Я лично посмотрела ее досье, да и она не пыталась сбежать по каким-то левым делам, как норовил каэ Неро.

— Сафира отличный специалист, — встала я на защиту орчанки. — То, что она не может с вами справиться, еще ни о чем не говорит. Я вообще не знаю, кто именно с вами справится! И уйдите, в конце концов, отсюда! Я здесь переодеваюсь!

Прислушиваться Динес Милад, видимо, ни к кому, кроме себя, любимого, не планировал. Но позволял мне выговориться в свое удовольствие.

— И что с того? Каэ Неро вроде бы говорил, что присутствие мужчин во время смены одежды вас не особо беспокоит. Видимо, опыт большой.

Ханни уставилась на меня с ну очень большим интересом, и я уже предчувствовала новый поток сплетен о моей персоне. Естественно, о ком еще болтать? Только о Лэйси Уиллер.

— Меня что-то беспокоит, насколько Хитам каэ Неро с вами откровенен, — процедила я с откровенным раздражением. — Вы вообще на удивление дружны и много чего друг о друге знаете. И с дознавателями у вас почти родственные отношения.

Гримерша поспешно дорисовала мне лицо и пулей сбежала в коридор. Наверное, делиться новостями. Ну, не испугалась же она Милада в самом деле? Кажется, она чуть ли не его фан-клуб на студии организовала. Костюмер тихонько, бочком последовал за ней.

Южанин выразительно уставился на Сафиру. Орчанка нервно сглотнула и поежилась.

— А… Я, может, того… Ну, за водичкой? — проблеяла Сафира и, получив мой кивок в качестве одобрения, дунула прочь так, что как будто ветром повеяло. Южанин посмотрел вслед орчанке и самодовольно хмыкнул.

Тоже мне, большое достижение — девчонку запугать. Ей всего двадцать семь, а кахэ-то точно больше ста лет.

Я осталась лицом к лицу с Миладом и приготовилась… К чему-то неожиданному. Мне и в голову не могло прийти, какого беса кахэ взбрело в голову явиться. Чем мне это грозит — тоже пока сообразить не удавалось.

— Что вам нужно? — устало спросила я, повторяя про себя «Я Риннэлис Тьен».

Проще было надеть на себя маску своей героини. Уж она-то бы точно не спасовала в такой дрянной ситуации и не испугалась, оказавшись нос к носу с Рукой Смерти. Точней, испугалась, но не растерялась бы и что-то предприняла. А заодно не показала бы вида. Кахэ — не оборотень, он страха не учует.

— Ваши предположения? — почти мило и почти любезно улыбнулся южанин. Но вот главная закавыка была в этом злополучном «почти».

Дышать следует спокойно и размеренно. И только так. Он меня не испугает.

— Их нет. Но если вдруг собираетесь меня убить, гримерша и телохранительница дадут показания против вас, — пожала я плечами и повернулась к зеркалу. Из него на меня смотрела умеренно уставшая и не слишком красивая женщина с волосами, собранными в строгий пучок.

Лицо как будто даже совсем не похоже на мое. Все-таки Ханни настоящая волшебница, иначе и не скажешь. Так меня изменить. Ну, еще, конечно, другая осанка, выражение лица… Но все-таки грим действительно первоклассный.

— Почему вы все еще снимаетесь? — внезапно задал Милад самый нелепый вопрос из всех возможных. — Вам должно быть просто смертельно страшно. Актеры в этом сериале мрут как мухи.

Я кивнула, но смотреть на партнера по проекту не стала.

— Должно быть. Мне и страшно. Но это моя роль. Я ее всю жизнь ждала. Да и неустойка по контракту просто чудовищная.

Южанину надоело, что я на него не смотрю. Он встал с моего орудия возмездия и встал у меня за спиной. Теперь в зеркале мы отражались вместе. А неплохо смотримся, стоит признать. Гармонично. Наверняка, если сериал все-таки выйдет, про нашу пару будут много болтать.

— Врете. Я говорил с Анейрином. Он готов вас выволочь совершенно без финансовых потерь. Кстати, чем вы так сильно ему приглянулись, если самый циничный делец, какого я только знаю, готов тратить на вас такие суммы?

Милад поймал в зеркале мой взгляд и добил последним вопросом:

— Он ваш любовник?

Циничный делец. Интересная характеристика. Как будто про какого-нибудь гангстера говорит. Вот только не говорите мне… нет, не хочу ничего знать.

И какое банальное и предсказуемое предположение о нашей с ларо Анейрином любовной связи.

— А это вас касается? Пожалуй, нет, — заявила я и вышла из гримерки сама, раз уж кахэ так и не соизволил проявить вежливость.

ГЛАВА 10

Обычно, стоило как следует разозлиться — и можно было забыть о нормальной работе на целый день. Минимум. Но тут… Милад вывел меня из себя так, что руки тряслись, но почему-то это никак не мешало играть. Едва я оказалась на площадке — словно забыла себя настоящую. Все чувства, эмоции, память, они будто остались за кругом света, там, в темноте, рядом с оператором, режиссером. А перед камерой я чувствовала себя только Риннэлис Тьен и говорила словно бы не те слова, которые написала относительно бездарная сценаристка… Да я порой и реплики подавала совершенно другие, ни капли не сомневаясь, что партнер по сцене непременно подхватит. Потому что говорила не Лэйси Уиллер, говорила Риннэлис Тьен.

К концу дня режиссер глядел на меня даже одобрительно, что случалось не так уж и часто.

В голове было совершенно пусто, а тело казалось каким-то слишком легким и словно бы не моим. Странные ощущения, непонятные…

— Ларэ Уиллер, вы как-то плохо выглядите, — подскочила ко мне Сафира, когда я как сомнамбула пошла в сторону своей гримерки. — Наверное, вам нужно отдохнуть.

— Нужно, — меланхолично кивнула я, с оторопью понимая, что силы вроде бы и есть, вот только тратить их ни на что не хочется. Желаний вообще как будто нет. Хорошо. Спокойно.

И тут меня безжалостно выдернули из идеального состояния равновесия. Разумеется, Миладу нужно было испортить мне конец дня, уже начало возникать ощущение, что смысл существования кахэ — превращать мою жизнь если не в кошмар, то во что-то однозначно неприятное.

Сперва южанин хорошенько тряханул за плечо, так что зубы клацнули. Уже причина выйти из медитативного состояния.

— Да что вы делаете?! — воскликнула я с нескрываемой обидой в голосе.

Сперва Милад с подозрением посмотрел мне в глаза, а потом с насмешкой ответил:

— Пытался привлечь ваше высочайшее внимание, Уиллер. Вы мне не отвечали.

Не отвечала, что за бред? Он ведь ничего не говорил.

Однако, когда я посмотрела на телохранительницу, та подтвердила, что кахэ действительно несколько раз обращался ко мне с вопросом, который был полностью проигнорирован.

Но я ничего не слышала. Совершенно ничего.

— Значит, ваш вопрос был неважным, — ответила я раздраженно. — Сафира, будьте добры, отвезите меня к Мику. Нужно почитать сценарий и лечь пораньше.

Что самое удивительное — Милад почему-то отстал практически сразу. И показалось, будто его сильно озадачили, кто или что — вообще непонятно. Но размышлять о Динесе Миладе, его поведении и прочих неважных вещах я долго не стала, снова возвращаясь к прежнему отрешенному спокойствию.

— Ларэ Уиллер, вы в порядке? — почему-то всю дорогу приставала ко мне Сафира.

Я каждый раз говорила ей, что со мной все прекрасно, но, кажется, она упорно моим словам не верила. И почему? Со мной же действительно все прекрасно. И играла я замечательно. Зачем эти глупые, совершенно ненужные вопросы?

А утро началось с того, что мне категорически запретили ехать на работу, а потом водрузили с двух сторон Мару и Муру, которые были таким произволом удивлены едва не больше меня. Как сообщил Мик, меня оставляли дома по личному приказанию ларо Анейрина э Аранрода. Он же велел применить такую вот кошкотерапию.

— Да что не так-то? — почти обиженно спросила я у агента. — Неужели еще один труп нашли?

Орк сделал отвращающий знак, причем сперва свой, орочий, потом эльфийский, а в итоге еще и чисто по-человечески сплюнул.

— Пока обошлись без новых покойников.

Хоть какая-то радость.

— И почему тогда вдруг меня списали в утиль? Я уже могу продолжить работу! Да что там! Я хочу продолжить работу! У меня начало получаться! Ты бы видел, что вчера было…

Мой агент расстроенно покачал головой.

— Почему что-то делает ларо Анейрин, знает только сам ларо Анейрин. И то не факт, — расстроенно вздохнул Мик.

Он не слишком любил, когда его использовали вслепую, никак не объясняя причин того или иного приказа, но ларо Анейрин в качестве начальника — это веский довод, чтобы забыть о демократии.

Мужчина тем временем продолжал:

— Просто наш остроухий благодетель дал команду придержать тебя немного дома и дать как следует отдохнуть. А заодно мне велели перекроить твое расписание, чтобы ты немного отдохнула от общества Милада. Уже вся съемочная группа в курсе, что этот южный ушлепок задался целью тебя довести. Радуйся, общественное мнение полностью на твоей стороне. Ну, почти полностью.

Я закатила глаза.

— Порадовалась бы, да вот незадача: мне глубоко плевать на общественное мнение. С самой высокой башни Иллэны. Тем более, все равно нам с Миладом вместе еще работать и работать. Никто и никогда не снимет актера его уровня с роли. Даже ларо Анейрин на это не пойдет. Скорее уж меня выкинут. Милад слишком хорош, бесы бы его побрали.

Орк был достаточно умен, чтобы не убеждать меня в собственной незаменимости и бездарности кахэ. Хотя, если честно, как раз очень сильно хотелось бессовестной лести и самого откровенного вранья.

— Как бы то ни было, тебя в любом случае сегодня на студии не ждут. И завтра тоже. Разберешь письма фанатов со мной на пару, отвлечешься от всех этих трупов в сценарии и реальности, — продолжил забалтывать меня Мик, лишая всяческих надежд на возвращение к нормальной полноценной работе.

Принудительное безделье продолжалось целых три долгих мучительных дня, и добиться внятных причин мне не удалось ни от кого. В том числе и от ларо Анейрина, чьим произволом я была отправлена на временный покой. Эльф являлся каждый вечер, долго говорил со мной и агентом о ничего не значащих вещах, смотрел внимательно, пожалуй, даже слишком внимательно, а после уезжал восвояси безо всяких объяснений.

Уже после первого визита Анейрина э Аранрода я заподозрила неладное: чтобы птица настолько высокого полета — и снизошла до того, чтобы явиться лично к одной из многочисленных подопечных? Да одно это уже из разряда бреда. У ларо Анейрина график настолько плотный, что время порой даже на сон не удавалось урвать, и вот теперь эльф сперва появляется на съемках моего сериала, а после навещает.

Что за бес творится?

За время моего отсутствия мало того, что никто не умер, так еще и нашли девушку отчаянной смелости на роль ларэ Эстелы взамен убитой Эвы. Звали эту красу неземную Мартой, и с новенькой я столкнулась уже в дверях студии, сразу сообразив, какие демоны принесли смазливую блондинку на студию.

На меня Марта посмотрела как на грязь под своими дорогими модельными туфлями. Весьма странное отношение к исполнительнице главной роли в твоем же проекте, и причин такой откровенной и нескрываемой неприязни мне понять не удалось.

И мои туфли, кстати говоря, были куда дороже и эффектней. По крайней мере, мне хватает ума выбирать обувь без стразов.

А еще я была куда красивей незнакомки.

Следующая за мной по пятам как тень Сафира недовольно фыркнула.

— И эта тут еще нос морщит, — процедила орчанка.

Я покосилась на телохранительницу.

— Знаешь эту особу?

Орчанка со смешком кивнула.

— Марта Харт. Видела в одном заведении, ни разу не бордель, но танцы были достаточно… фривольные. Так вот Марта там лихо отплясывала. А теперь, выходит, на экран решила пролезть. Ну, удачи ей, что ли.

Смешок вырвался сам собой. Заведение, стало быть. Был бы стриптиз — Сафира бы так и сказала, она девушка, конечно, тактичная, но при этом достаточно прямолинейная и юлить на ровном месте не стала бы. Значит, какое-нибудь кабаре из тех, куда с улицы не пускают, и где порой выступают в том же виде, что и в стриптиз-клубах. А еще порой в таких заведениях артистов сдавали в личное пользование почище, чем в заправских борделях, если клиенту ну очень захотелось пообщаться приватно.

Меня в одно такое кабаре зазывали в юности, но до такой степени я никогда не впадала в уныние. Да и ларо Анейрин подобрал меня достаточно быстро, так что не успела я настолько отчаяться, чтобы пуститься во все тяжкие. Впрочем, вряд ли я хоть когда-нибудь настолько отчаялась.

— Ты сама-то как туда забрела? Заблудилась? — с закономерным подозрением спросила я у девушки.

У меня имелось несколько предположений, как именно приличная вроде бы девушка из, по словам Мика, ортодоксальной семьи могла получить такие на редкость компрометирующие сведения. Одна беда, все эти способы никак не вязались с образом благовоспитанной орчанки.

Та хитро прищурилась и улыбнулась.

— Ну, друзья друзей, сами понимаете. Сплетни такие сплетни. Но информация вполне себе достоверная.

Сафире я не поверила ни на ломаный грош. Знаю я этих «друзей друзей». Сама-то она вряд ли в полуголом виде на сцене зажигала, а вот в охране кабаре могла и поработать в свое время. Ну плевать, главное, чтобы про новенькую все оказалось правдой. Тогда можно будет подействовать этой Харт на нервы, поманипулировать общественным мнением… И заодно подсластить жизнь Динесу Миладу. Он же у нас любит объяснить, как должна себя вести и чем должна заниматься приличная женщина. Обычно он изливал все это на меня, ну, еще, кажется, слегка доставалось той женщине-эксперту. Все ее топики и обтягивающие брюки Миладу покоя не давали. И вот главному ханже съемочной группы привалило счастье в виде бывшей почти стриптизерши. Пусть с ней и развлекается.

— Как бы донести до Милада эту пикантную информацию. А то ему все не дает покоя моя работа в рекламе белья, вот пусть теперь его морализаторские потуги будут направлены на кого-то другого, — мечтательно протянула я, прикидывая, как бы аккуратно ввести кахэ в курс дела и так нейтрализовать и самого Милада и Харт.

Сафира сперва призадумалась, а потом с довольной улыбкой заявила:

— Сделаем.

И ведь сделает!

Первую сцену предстояло отработать с Мортоном. Сэм сразу же заявил, что намерен отснять за один, максимум два дня, все сцены с Риннэлис Тьен и герцогом Айрэлским, и после мы с Грегом иметь дело друг с другом не будем. Лично мне от такой новости было ни холодно ни жарко, но Мортон как будто обрадовался, уж не знаю почему. Мы с ним особо никогда не враждовали. Ну, так, я поскандалила пару раз, но даже без нужного размаха, честное слово.

— Говорят, вы теперь у нас практически звезда мирового масштаба, — то ли похвалил, то ли все-таки дал волю язвительности Грег Мортон и оглядел меня каким-то новым, пока незнакомым мне взглядом.

— Верно, — не стала играть в скромность я.

Сам себя не похвалишь — ходишь как оплеванный. А в моем случае так вообще каждое доброе слово на счету.

— Далеко пойдете, ларэ Уиллер.

Вот теперь язвительные нотки в голосе коллеги слышались явственно. Кажется, мои успехи вызвали в нем куда больше неприятия, чем прежние потуги сыграть что-то стоящее. Всегда считала, что творческие профессии рано или поздно добавляют мужским характерам что-то такое… не женское вовсе, а бабье, то, в чем женщин мужчины так старательно обвиняют. Склочность, к примеру, склонность к сплетням, излишнюю эмоциональность, которая подчас граничит с откровенной истеричностью.

— Пойду, — согласилась я и лучезарно улыбнулась. — У меня достаточно времени для оттачивания мастерства.

Редко когда с издевкой напоминала, что в отличие от чистокровных людей я буду жить долго, очень долго, а, значит, когда мои коллеги без примесей уже состарятся, а то и лягут в могилу, останусь молодой, красивой и продолжу сниматься.

Разговор затух сам собой, но осадочек-то остался, и донельзя гадкий. Можно было не сомневаться, этот съемочный день окажется для меня очень, очень тяжелым.

В восемь вечера я буквально валилась с ног, проклиная про себя всех и вся разом. Особенно много недобрых пожеланий досталось Мортону и, разумеется, Сэму. Самое забавное заключалось в том, что у меня получалось играть, да еще как, Дрэйк замучился повторять, насколько я идеальна в этой роли. Вот только Грег оказался таким же хорошим партнером, каким могла бы стать бетонная стена, совершенно серая.

— Да она ведь совершенно не дает мне отдачи! — орал Мортон, потрясая кулаками после очередного разноса от режиссера. — Как я должен играть, когда она чучелом замерла передо мной и только глазами хлопает изредка.

Я скрипнула зубами и промолчала, позволив Сэму лично объяснять, что не так с Грегом и почему не прав именно он, а вовсе не я.

Чего он, в конце концов, хочет от Риннэлис Тьен? Криков и прыжков до потолка? Ее эмоции приходилось выражать с ювелирной точностью, отмеривая каждое движение лицевых мышц, каждую смену позы.

— Хватит, Грег, ты сегодня совершенно невыносим! — рыкнул на актера Сэм. — Лэйси умница и делает все верно. Подстраивайся. И вообще, кем ты себя возомнил? Милада все устраивает, Николсона — тоже. И только ты у нас, этакая цаца, недоволен! Приди в себя. Роль второго плана, замену найти труда не составит.

Тут Мортон недобрым словом помянул и Милада, так как «непонятно кто и откуда», но нос задирает так, что, кажется, вот-вот шею свернет.

— А вот с этого места поподробней, — появился южанин, как и положено уважающему себя демону, именно в тот момент, когда его поминают.

Грег посмотрел на коллегу, которого только что крыл последним словами и едва слышно охнул, наверное, не представляя, как именно теперь отбалтываться. Как по мне… да никак не отболтаться после всего того дерьма, которое только что вылил. Единственный шанс сохранить лицо — продолжить и дальше гнуть свою линию. Того, кто говорит в лицо то же самое, что и за спиной, уважают чуточку больше, чем тех, кто при первой возможности пачкает штаны и скулит как нагадивший щенок, которого тыкают носом в его собственное дерьмо.

— Э… Ларо Милад? — пробормотал Мортон, разом став как будто меньше. Да уж, уметь так съежиться — это тоже своего рода талант.

— Он самый. Или со зрением у вас такие же проблемы, как и с актерской игрой? — перешел Милад в любимый, как я подозреваю, режим — «общение его милости со смердами».

Правда, выяснять отношения с зарвавшимся Мортоном перед едва не лопающейся от любопытства и предвкушения публикой южанин не пожелал и оттащил Грега в сторону, по дороге что-то шипя сквозь зубы.

— Чем дальше в лес… — пробормотал озадаченный и расстроенный режиссер и покачал головой.

Кажется, я куда больше нравилась окружающим в качестве смазливой бездарности, когда ругались со мной, а не из-за меня. Забавные метаморфозы.

— Хоть что-то удалось отснять нормально? — спросила я со вздохом.

Пара дней борьбы с партнером в таком же режиме нон-стоп — и сил у меня не хватит уже ни на что.

— Ну, сцены четыре наскрести удастся, — призадумавшись на несколько секунд, выдал ответ Сэм. — Кое-что, правда, по дублям придется собирать… Но я уже понял, что проще попытать лишний раз монтажеров, чем снова терпеть Мортона с тобой в одном помещении. Он стал совершенно невыносимым. Неужто к славе приревновал?

Возможно и к славе. Больше-то делить нам с Грегом нечего.

— Тогда ему можно только посочувствовать, — даже не постаралась я сдержать собственную язвительность.

Что именно и как втолковывал кахэ зарвавшемуся коллеге по сериалу, никто не дознался. Мортон не признался, а лезть с расспросами к явно разозленному до демонов Динесу Миладу не решился вообще никто. Однако в мою сторону Грег больше даже не смотрел, перед режиссером извинился и клятвенно пообещал приложить максимум усилий на следующий день и вообще быть дальше хорошим и послушным мальчиком.

— Поладила бы ты, что ли, с нашей южной дивой, — шепнул мне украдкой Дрэйк. — Если ты с ним так играешь, когда вы на ножах, что же будет, когда вы общий язык найдете? Поулыбайся ему. Ты же умеешь с мужиками обращаться когда надо.

Уметь-то умею, тут не поспоришь. И в свое время часто приходилось быть с мужчинами не просто милой, но милой, так сказать, с намеком, а вот теперь уже и думать об этом тошно. Хватит, откокетничала свое, теперь хочется и личностью побыть для разнообразия.

— А если хорошие отношения нам как раз всю работу и испортят? — с намеком протянула я. — Риннэлис с Риэнхарном как раз не ладили. Я ведь актриса не самая лучшая, вдруг не смогу при растущей симпатии изображать неприязнь?

Сэм озадаченно хмыкнул, призадумался и отстал к моей огромной радости.

В кафетерии собрала аншлаг Марта Харт, сияя белоснежной улыбкой и так хлопая длинными ресницами, что, кажется, ветер гулял. К мужчинам она льнула ласковой кошкой, играя на контрасте со мной. Я предпочитала с некоторых пор держаться независимо, и в глаза, а тем более в рот, никому не заглядывала. Поэтому симпатии сильной половины съемочной группы отошли к новенькой практически полностью. Зато женщины Марту возненавидели практически с первого взгляда. Я настолько сильной неприязни не удостоилась и вряд ли когда-то удостоюсь.

— Вот же шлюха, — уловили мои уши еле слышный шепот одной из костюмерш.

Она говорила так тихо, что ее, по идее, могла услышать разве что сидящая рядом приятельница. Ну, и нелюди, разумеется. Почему-то чистокровные люди никогда не берут в расчет более острый слух представителей иных рас.

— Так шлюха и есть. Самая натуральная, — поддержала чужое злословие ассистентка режиссера. — Говорят, она еще полгода назад в кабаре работала. И хорошо, если только танцевала.

Костюмерша охнула, а потом захихикала мерзенько, прикрывая рот ладонью.

Я вопросительно посмотрела на сидящую рядом Сафиру, довольную как слон. Что же, оперативно она слухи пустила и в правильном направлении. Да и момент подобрала удачный. Разозленные слишком большим успехом Харт у мужчин, наши лары примутся чесать языком с удвоенным энтузиазмом, следовательно, уже через пару дней о нелицеприятных фактах биографии Марты не будут знать только коматозники. Даже до слепоглухонемых все донесут. Милад, значит, тоже будет в курсе…

На лице расцветала довольная и очень злорадная улыбка. Вот сейчас точно коса найдет на камень… и будет весело. Ну, мне — так точно весело. Заодно проверим, не двойные ли стандарты у Динеса Милада. А то вдруг я у него единственная «любимица», помимо эксперта Андрэ.

Кахэ явился на «сцену» минут через пятнадцать после моего прихода, когда все, кто хотел, уже обо всем узнали, и теперь собравшееся общество с нескрываемым восторгом перемывало кости Марте Харт. Причем так, что та все еще была не в курсе, о чем шепчутся по углам. Широкие спины поклонников пока не давали девушке оценить масштабы возникшей проблемы.

Кахэ оглядел всех с видом величавым и возвышенным и пошел брать свой обед. Небожители тоже едят, ничего, со всеми бывает. В сторону новой актрисы он даже не посмотрел, оно и понятно: общих сцен у Милада с Харт по определению быть не могло, а другой причины, чтобы общаться с этой девушкой, у кахэ не имелось.

Марта же сразу сделала на нашу местную главную звезду охотничью стойку. Но это неудивительно, все женщины в определенный момент заинтересовывались Миладом в той или иной мере. С южанином дело было другое, как раз он вел себя прохладно и сдержанно, никому не выказывая предпочтения. Но то ли об этом Харт никто не предупредил, то ли предупредил, но она предпочла не поверить…

Словом, красотка поднялась на ноги, картинно поправила тщательно уложенные волосы и двинулась к тому, кого посчитала своей законной добычей. Вот только Рука Смерти, судя по всему, не считал себя в принципе добычей, все равно чьей, поэтому, когда за его столик приземлилась Харт, Милад молча бросил в ее сторону крайне недружелюбный взгляд. Лично я после такого прохладного приема сообразила бы, что стоит уносить ноги и не нарываться на неприятности, но Харт решила пойти другим путем, путем боли и страданий. Моральных, разумеется.

— Ларо Милад, рада с вами, наконец, лично встретиться. Про вас говорят столько удивительных вещей…

Марта буквально мурлыкала. Ну, кошечка, ласковая, белая, пушистая, с мечтательной поволокой в глазах. Многие мужчины на такое покупались на раз, хотя с точки зрения женщины все смотрелось до ужаса наигранно, неестественно.

— Про вас тоже говорят многое, — обронил многозначительно кахэ, и большинство присутствующих в кафетерии замерло с совершенно шакальими выражениями на лицах. Каюсь, из меня тоже получилась преотличная шакалиха, алчная до чужой крови, пусть и в метафорическом смысле.

Харт пока не ощутила подвоха и томно взирала на объект интереса из-под длинных, может, и наращенных, ресниц.

Ну вот как можно думать о карьере актрисы с такой нулевой эмпатией? Тут бы и дубовое полено заподозрило неладное, но милашка Марта, не почуяв никакого подвоха, продолжила штурм крепости. «Крепость» щурилась как-то странно и явно готовилась сказать какую-то феерическую гадость. Я уже успела узнать Руку Смерти настолько хорошо, чтобы различить это намерение в изгибе губ, наклоне головы, да бес его знает в чем. Главное, печенкой чуяла — Марте Харт сейчас достанется.

— О, надеюсь, только хорошее, — проворковала девушка, чуть подавшись вперед.

— Ну, говорят, канкан в вашем исполнении чудо как хорош. Да и фигуру вашу тоже оценили, — непринужденно сообщил чуть смешавшейся девушке Милад. — Вот только… понимаете, культурные традиции моего народа не позволяют мне общаться с женщинами… подобных профессий. Поэтому не могли бы вы отсесть?

Кто-то из девушек гаденько захихикал. Новенькая же буквально обмерла, не зная, куда себя девать. Видимо, такой поворот событий ей и в страшном сне привидеться не мог. А вот поди ж ты. Сплетни и слухи — великая вещь, покруче боевой магии.

Поклонники Харт тоже как-то начали сникать. Оно и ясно, на словах-то они обеими руками и ногами за равенство полов и сексуальную свободу. Ну, отличные же аргументы, чтобы уложить кого-то в постель в экспресс-режиме. Вот только когда доходит дело до чего-то серьезного, любой начинает изображать из себя самца оборотня в брачный период и рычать на любое упоминание того, что у женщины была какая-то личная жизнь до него, единственного и неповторимого.

А уж новости о том, что потенциальная дама сердца отплясывала где-то в полуголом виде — это и вовсе как ушат холодной воды. Равноправие там или не равноправие.

Словом, в кафетерии сейчас происходило форменное брожение масс, за которым я наблюдала с огромным удовольствием. Как и каждая присутствующая женщина. Ко мне местные ларэ и лары относились куда более терпимо, потому что, помимо очевидного бонуса в виде эльфийской красоты, у меня имелся еще и далеко не легкий характер, так что фан-клуба из кавалеров на студии мне не светило.

Харт теперь вот тоже ничего особенного не светило. В итоге все оказались довольны, ну помимо самой новенькой и тех, кто особенно рьяно за ней увивался. Даже Милад, главный местный ханжа, казался слегка воодушевленным, наверное, предвкушал, как станет изводить моралью еще одну жертву. Я же с облегчением вздыхала, радуясь, что теперь есть кто-то, чьи грехи для кахэ куда существенней моих собственных прегрешений.

Словом, остаток дня провела в самом радужном настроении, спорилось абсолютно все и даже орать на окружающих как-то не особенно хотелось. Но орала. Исключительно, чтобы не забывали, кто здесь звезда, а заодно не расслаблялись. Я не какая-нибудь трепетная фиалка!

С кахэ общих сцен не было, и я с ним даже не пересекалась толком. Еще один повод для радости. Пусть работать с Миладом было одно удовольствие, но как только режиссер командовал «Стоп», смотреть на высокомерную рожу больше вообще не хотелось. А то еще наговорит гадостей каких, а я потом ходи и мучайся. Любовники его мои, видишь ли, заинтересовали, сволочь этакую. Будто мои романы — его печаль.

И чего только привязался? Прекратятся съемки — и мы больше, может, никогда не увидимся. По крайней мере, хотелось бы верить.

Сафира все время мелькала в поле зрения и выражала готовность защищать меня от кого угодно. Ну, кроме Милада. Перед ним орчанка все-таки робела, и сильно. Главное, чтобы кахэ меня однажды убить не решил, тогда все будет отлично.

— Вы сейчас домой? — с надеждой поинтересовалась моя телохранительница, когда с работой было закончено.

Сафира рассчитывала сбежать, как только сдаст меня с рук на руки Мику и его гарему. Система безопасности там хорошая, да и четыре орка — это, я вам доложу, еще та угроза. Ну, и у девушки явно имелись планы на вечер, которые ей не хотелось отменять. Обычно меня такие вещи не волновали. Если работа такая — какие уж развлечения? Но после того, как сегодня общественное мнение раскатало Харт, я преисполнилась любви к ближнему. Да и действительно хотелось как следует отдохнуть.

— Домой. Вот только переоденусь — и сразу поедем. Устала я сегодня что-то.

Когда мы с Сафирой проходили к выходу, я услышала какой-то шум справа, из совершенно темного коридора. Словно бы кто-то говорил.

Быстро скинула туфли, взяв их в руку, и скомандовала орчанке не шуметь. Приличные ларо по темным углам не шушукаются, это уж точно. А бояться кого-то… нас ведь двое, Сафира — девушка сильная, обученная и даже вооруженная. Да мы сами какого угодно маньяка разделаем под орех.

Крались мы совершенно беззвучно, как два призрака. В очередной раз возблагодарила богов за свою нелюдскую кровь: люди-то топают как слоны, не захочешь — услышишь.

Вот только оказалось, пообщаться в приватной обстановке пожелали Милад и ларо Анейрин, которого я вообще сегодня на студии не видела. Мы с Сафирой замерли за углом, под прикрытием большого разросшегося фикуса. Видно было одного только южанина, но уж лучше так, чем оба мужчины увидят нас с телохранительницей.

Желание погреть уши у Сафиры, кажется, было не меньше моего. По крайней мере, весь ее вид выражал любопытство.

— Вы тон смените. Мальчишка еще, чтобы со мной так разговаривать, — холодно осаживал едва не пыхтящего от раздражения южанина мой высочайший покровитель.

Видимо, разговор уже какое-то время длился, и мужчины успели друг другу высказать некоторые неприятные вещи.

— Да мне плевать на ваш возраст, — едва не шипел на перворожденного Динес Милад, сжимая и разжимая кулаки. Наверное, хотел собеседнику врезать. — Пусть перед вами кто другой на пузе ползает, старый лис. Мне куда больше интересует, какого демона вы решили тут играть в мецената и вливать деньги в явно разваливающийся на части проект? Если бы не вы, сериал бы уже закрыли. Оно и понятно, тут маньяк ходит. Или убийца — это часть вашего грандиозного плана?

Вот это стало для меня новостью. Анейрин э Аранрод — и вдруг помогает оставаться на плаву нашему проекту? Да ладно. Это уже куда больше усилий, чем просто стать спонсором. А о каком именно плане спросил Милад?

— Верно. Маньяк. Которого вы так и не обнаружили. Начинаю подозревать, попросить отставку у Риэнхарна Аэна было самым верным решением в вашей жизни. Актер из вас куда лучше, чем сыщик. Я уже десять раз пожалел…

Милад разразился экспрессивной фразой, кажется, на kaheily. Наверняка отчаянно ругался.

— И теперь вы еще и вменяете мне в вину, что я ввязался в эту историю?! С ума сойти! Смею напомнить, я не рвался в Эрол и вовсе не собирался ввязываться в эту историю! Это не в моей компетенции! Да и вообще, лезть под ноги работающим дознавателям — это даже неэтично!

Казалось, мужчина оправдывается перед ларо Анейрином. Я даже чуть выглянула из своего укрытия, чтобы убедиться в своей догадке. Ну, выражение на породистой морде точно было слегка смущенным, но все равно кахэ старался быть как можно больше, изображая перед собеседником ну очень большого самца. Уж не знаю зачем, ларо Анейрин и так на полголовы ниже и существенно уже в плечах. Эльфы вообще крупными не бывают.

— Оставили все на глупых щенков — и рады. И не говорите мне, будто Аэн вас сюда отправил исключительно блюсти свою честь на экране.

Несколько секунд Милад просто молчал, а вот когда заговорил…

— Почему вам пришло в голову взять под крыло девчонку-квартеронку? — сухо спросил кахэ. — Для чего решили использовать безмозглое создание? И не говорите мне о помощи молодым талантам. Вы никогда не отличались склонностью к благотворительности, да и Уиллер не производит впечатления дарования. Следовательно, у вас есть какой-то иной интерес.

Я снова выглянула.

Эльф глядел на собеседника безмятежно и отрешенно как небожитель на копошение таракана у ног. Перворожденные — они всегда такие, будто в параллельном мире, их сложно вывести из себя или добиться хотя бы выражения каких-то эмоций.

— Лэйси талантливая девочка и старается из-за всех сил. Она хорошо сыграет.

Хотя бы кто-то в меня верит. Уже легче.

— Если бы… Она ведь не играет. Она живет. И вы просто не могли этого не заметить. Только не вы. Через сколько Уиллер свихнется? Год? Два?

Сердце начало биться с перебоями. Вот так и верь целителям, а ведь хором твердят, что тахикардии у смесков быть просто не может. Кажется, я несчастливое исключение.

Что значит «Уиллер свихнется»? Что за бред такой творится?!

ГЛАВА 11

В квартиру Мика я вернулась в крайне расстроенных чувствах. Давно уже не чувствовала себя настолько подавленной. Да еще и Сафира донимала всю дорогу, пытаясь вызнать, что именно происходит. Словно бы я сама хоть на гран понимала суть происходящего. Одно стало совершенно ясно: по какой-то таинственной причине ларо Анейрин э Аранрод уделяет мне слишком много явно незаслуженного внимания. И это уже не просто странно, но и опасно. Как говорится, подальше от короля — поближе к кухне.

Стоило только переступить порог, как меня взяла в оборот Гайда, тут же решившая, что бедную девочку срочно нужно накормить. Проще было согласиться и благодарить втихомолку эльфийский обмен веществ, чем объяснять хлебосольной орчанке, что кусок в горло может просто не полезть от всех переживаний.

Говорить о подслушанном разговоре я не стала, нужды не было: наверняка Сафира на меня тут же настучит моему агенту. Как минимум из-за расовой солидарности. Но в целом я и не была против, чужое мнение относительно всего творящегося бардака не помешает точно. А то голова уже кругом.

Но почему же, по мнению кахэ, я должна непременно сойти с ума? Ларо Анейрин потом отрицал, это верно, однако как-то… ну не как вообще невозможный факт, а как то, чего он лично не допустит. И так странно Милад говорил о моих нынешних актерских успехах. Тут и в самом деле рехнешься.

— Кушай, дорогая, кушай, — приговаривала Гайда, — совсем тебя заездили с этими твоими съемками. Тощая как скелет, на лице одни глаза светятся. Сказала бы, что лучше бы замуж вышла, но эти ваши браки… Попадется какой-нибудь гаденыш — и одна ведь не справишься.

Такое отношение к неоркскому браку у подруги меня исключительно радовало. Не хватало только, чтобы меня наставляли на путь истинный в стиле моей драгоценной мамочки. «Ах, дорогая, твою красоту боги дали тебе не зря! Найди себе, наконец, достойного мужа и не повторяй моих ошибок, не ведись на большие перспективы! Они имеют свойство обращаться в ничто. Выбери мужчину, который уже чего-то добился».

Вот «свойство обращаться в ничто» — это про моего биологического отца. Младший сын в уважаемом семействе Уиллер, состоятельном, пусть и без титула, не из эролской старой знати. Семья моего папочки на удивление легко отнеслась к браку с полукровкой, дочерью неизвестного отца, думаю, дед с бабкой изначально подозревали, что папочка тот еще подарок, вот и махнули рукой на скандальную выходку отпрыска. К несчастью моей мамочки многообещающий молодой человек, как показала жизнь, мог стать разве что светским львом, но даже тут не преуспел, понемногу начиная злоупотреблять всем, чем только можно, от скуки и… вот даже не берусь предполагать, что еще заставило моего папашу пуститься во все тяжкие. Мамочка осознала масштаб проблемы достаточно быстро, подала на развод, отсудила приличные алименты у пока еще окончательно не поиздержавшегося отца и, схватив меня в охапку, сбежала в новую жизнь и новый брак. Как миссис Уиллер, пусть и уже разведенная, матушка стала пользоваться куда большим спросом на брачном рынке. Я… Ну, я была явно не самым приятным бонусом, но и не особо тяготила ее. И когда Леона Уиллер шествовала по проходу к своему новому жениху, не самому молодому, но весьма респектабельному барону Кеннету Хорну, я семенила впереди с корзинкой цветов. Отчим относился ко мне ровно, доброжелательно, но без излишней приязни. Однако через десять лет, когда барон, чистокровный человек, постарел, мама развелась и снова отправилась на поиски мужа. Третий был смеском, так что оставалось надеяться на более долгие семейные отношения.

— И то правда. Сейчас мужчины пошли кошмарные. В кого ни плюнь — сплошь гаденыши, — поддакивала я и старательно пережевывала стряпню орчанки.

— Вот-вот, — согласилась орчанка с довольной улыбкой. — Нам-то с девочками повезло, да еще как. У нас Мик есть. Он замечательный. Второго такого и не найти.

Я тактично хмыкнула, не став заикаться про то, что Мик может быть таким замечательным в том числе и из инстинкта самосохранения, который, как известно, на порядок сильней инстинкта размножения.

Мик вернулся домой спустя полчаса после моего приезда, и казался не то чтобы расстроенным, но очевидно озадаченным.

— Что-то на работе? — тут же забеспокоилась Гайда, ставя и перед супругом какое-то ужасно нажористое рагу.

— Да так, ничего серьезного, — отмахнулся орк и как-то уж очень расстроенно вздохнул, противореча собственным словам.

Такое настроение агента мне было только на руку: когда в душе Мика царил раздрай, его можно было расспрашивать фактически о чем угодно — выбалтывал все, что только хотел узнать собеседник.

— Мик, понимаю, спустя несколько лет вопрос прозвучит глупо… но кто такой все-таки ларо Анейрин? Ну, помимо того, что владелец фабрик, заводов, газет и прочего?

Стоило, наверное, сразу попытаться разобраться, с кем связалась, едва только получила предложение, от которого невозможно отказаться, но договор с Анейрином э Аранродом показался настолько простым и необременительным… В общем, в мою пустую голову так и не постучала эта здравая мысль. Вообще со здравыми мыслями у меня по жизни как-то не срастается.

— Хм… Странно, что ты вот так вдруг озадачилась. Он из клана Соловья, слышала о таком? А, нет, по глазам вижу, что не слышала.

Разумеется, эльфийские кланы не входили в круг моих интересов. Да, я на четверть эльф, но на чистокровных перворожденных мне как-то всю жизнь было глубоко плевать. Они смесков не особенно жалуют, если не сказать больше, да и моя остроухая родня как-то не выказывала интереса ни к маменьке, ни уж тем более ко мне.

— Ну, вот из эльфов кто на чем повернут, а Соловьи — они на искусстве во всех его проявлениях. Поэтому иногда и выбираются за пределы своего государства, чтобы нести свет этого самого искусства в серые неэльфийские массы. Ларо Анейрин как раз из таких вот благотворителей. Ничего подозрительного и уж тем более криминального.

Если бы. Вот с криминальным-то может тут действительно связей нет, а насчет подозрительного Мик ой как не прав.

— А почему он на том показе выбрал меня? — продолжила расспросы я под недоуменными взглядами Мика и Гайды. — Как думаешь?

Агент, кажется, совсем растерялся.

— Ну как тебя можно было не выбрать-то? — спросил он озадаченно. — Ты же красотка, каких поискать. К тому же нечистокровная, значит, вложение долгоиграющее. Ты чего это? В самобичевание ударилась?

Да, я предпочитал думать о себе сугубо хорошо, пусть и с определенной долей самокритичности, но хорошо. Однако это вовсе не мешало осознать, что на том судьбоносном показе я была не единственной красивой девушкой с примесью нелюдских кровей. Если быть совсем уж честной, имелись там модели и поэффектней. И все-таки Анейрин э Аранрод выбрал именно меня.

У него должна была иметься на это какая-то веская причина. У таких, как ларо Анейрин, всегда и на все есть веская причина, иначе просто не бывает.

— Никакого самобичевания. Вот только странно все это. И Динес Милад, к примеру, тоже не понимает, что же такого во мне нашел ларо Анейрин. Совершенно не понимает. К слову, похоже, они были знакомы и раньше, причем хорошо.

Видимо, Сафира не успела еще ничего доложить, потому что глаза орка округлились в изумлении.

И это я еще не упоминала о своих подозрениях относительно причин приезда Милада в Эрол.

— Как вообще эти двое… Впрочем, неважно. Выкладывай.

Гайда кивнула и устроилась напротив, тоже готовясь слушать увлекательный рассказ из жизни актеров. К концу моего повествования орки казались изрядно озадаченными.

— Как-то странно все закручивается, — покачал головой мой агент. — Кажется, это уже не твоя паранойя вовсе, а правда какая-то мутная история.

Хорошо, когда с агентом отношения сложились и тебе верят. Бывает совсем иначе, уж мне ли не знать. Но ларо Анейрин в итоге подобрал мне в няньки агента действительно хорошего, и не только в профессиональном смысле. Вот только, выбирая между моими интересами и интересами ларо Анейрина э Аранрода, Мик наверняка предпочтет обеспеченного благодетеля. На это даже обижаться не выходило. Жизнь — она такая жизнь.

— А я о чем?

Вздох вышел, пожалуй, слишком уж мелодраматичный, наигранный даже, можно сказать, но по-другому почему-то не получилось. Не зря меня, наверное, за глаза называют королевой драмы, и это уж точно не о моих способностях в плане драматической игры.

— Но ларо Анейрин к тебе действительно хорошо относится.

В последнем я даже и не сомневалась, вот только у него не имелось для этого в достаточной мере веских причин.

— Вот это, пожалуй, и смущает больше всего. Раньше повода задуматься не было, а вот теперь ума не приложу.

Загадка не то чтоб совсем сильно пугала, но все-таки изрядно нервировала.

— Ну ты же эльф на четверть.

Я закатила глаза.

— Мик, ты прямо как маленький. Эльфы даже полукровками своими обычно брезгуют, предпочитают делать вид, что ничего и не было. А я вообще квартеронка. У меня даже уши круглые, не то что у матушки. Скорее уж четверть эльфийской крови в венах для ларо Анейрина — повод обходить меня десятой дорогой.

Орк как будто призадумался. Ну да, у его народа дети от смешанных союзов не считались чем-то позорным, их принимали на равных с чистокровными. Перворожденные таким либерализмом не отличались вовсе.

— Может, ларо Анейрин из твоей остроухой родни и у них что-то там такое проснулось? Ну, голос крови или еще что?

Я начала нервно смеяться.

— Да чего ради? И даже если вдруг случилось нечто подобное, то с чего бы начинать с меня, а не с моей мамочки, которая полукровка и на эльфа очень похожа? Честное слово, ее даже иногда на полном серьезе принимают за одну из перворожденных. В общем…

Гайда хмыкнула.

— Остроухим иногда хочется оторвать эти их уши. Как можно вот так взять — и оставить без поддержки собственного ребенка? Ну и что, если незаконнорожденный? Не древность, в конце концов, когда за прелюбодеяние камнями побивали.

Я только рукой махнула.

— Да мелочи, честное слово. Мать моя как-то выжила и даже неплохо устроилась без своего папаши. У меня вон тоже все хорошо и даже немного лучше. Вот кахэ куда хуже. Милад уже достал меня со своей высокоморальностью. Его послушать, так я в киноиндустрию пришла не из модельного бизнеса, а с панели.

Гайда и Мик мне искренне посочувствовали и в два голоса принялись убеждать, что Динес Милад — просто заносчивый самовлюбленный сноб и редкостный ханжа. Самое смешное, что приличная орчанка и не подумала бы раздеваться перед камерой, а опять-таки приличный орк не стал бы жениться на ком-то, кто так откровенно демонстрировал свое тело на потребу публике. Но предъявлять свои культурные стандарты ко мне никто, разумеется, и не собирался. Особенно в свете того, что на мне Мик, собственно говоря, деньги зарабатывает.

Карима и Джуман вернулись как раз к тому моменту, когда Гайда по пятому кругу проклинала кахэ, и полностью поддержали ее негодование.

И все-таки, почему я стала такой уж ценной для ларо Анейрина э Аранрода? Непонятно.

На следующий день я предвкушала сцены с Миладом и перебранку с ним же. Без ругани мы наверняка никак не обойдемся, тут и сомнений быть не могло.

— Ларэ, давайте в этот раз без стула, хорошо? — почти жалобно попросила Сафира, оглядываясь по сторонам.

Дойти до гримерки удалось без столкновения с Динесом Миладом. Наверное, он Марте Харт мозг сжирает, рассказывая, как именно должна вести себя приличная молодая женщина. Вот пусть так и дальше продолжается. А мне его морали до беса.

— Как получится, Сафира, как получится. Порой такую рожу видишь, что только стулом по ней и бить.

Орчанка неопределенно хмыкнула, словно моя теория ей не совсем по душе.

Милад в конечном итоге ко мне все-таки вломился, причем едва не в обнимку с изрядно озадаченным Николсоном. Судя по перекошенной далеко не счастьем физиономии последнего, наши две главные звезды не успели подружиться, как можно было предположить из их совместного визита, просто южанину зачем-то понадобился еще один свидетель разговора. Может, думал, при Николсоне я со стульями наперевес драться постесняюсь. Если так, то зря надеется, публика при скандале меня никогда особо и не смущала даже в малости, скорее уж азарта добавляла.

— Как ваше здоровье, Уиллер? — с едва проскользнувшей в голосе издевкой поинтересовался южанин и встал чуть в стороне, причем так, чтобы в случае нападения на линии удара оказался Николсон.

— Здорова как стадо быков. Не вашими молитвами, разумеется, — сухо отозвалась я, позволяя наносить на себя грим. Один из самых приятных моментов в подготовке к съемкам, как по мне. Когда наносят грим, я становлюсь не собой, кем-то другим, а теперь так еще и персоной куда более значимой, чем Лэйси Уиллер может когда-нибудь стать.

Николсон едва слышно хмыкнул, отдав должное моей колкой остроте, зато Динес Милад сохранил совершеннейшую невозмутимость. Вполне в его духе, стоит сказать. Хотя чему удивляться? Он ведь ляпнул очередную гадость не потому, что действительно потянуло поязвить, я спинным мозгом чуяла: у кахэ сейчас имелась какая-то другая причина для хамства. Быть может, у него и раньше она имелась?

Интуиция моя — так себе дар, то орет как неисправная сирена, то молчит как убитая. Сейчас была как раз первая стадия.

— Ну, почему же вдруг не моими? Я ведь так сильно беспокоюсь о вашем здоровье, можно сказать, молюсь денно и нощно. Кто же станет украшать наш сериал, если с вами что-то случится?

Это уже была целенаправленная атака на больное место: я начинала беситься, когда в контексте именно этого проекта говорили про красоту, и об этом знали, наверное, даже тараканы в кафетерии. И пусть не завирают, что их там нет.

Я уже хотела повернуться и наговорить приставшему, как банный лист к заднице, коллеге все нехорошее, что о нем думаю… Но стоило открыть рот — как кто-то заорал. Громко так, надрывно.

Милад коротко выругался и вылетел из моей гримерки. Следом за ним ломанулся со всех ног и Николсон, уж не знаю зачем.

— Хоть бы на этот раз Мортон, — пробормотала я.

Гримерша и Сафира одновременно возмущенно охнули и уставились на меня со всем возможным осуждением.

— Ну, чего смотрите? Все равно же кого-то на тот свет спровадили, а с Мортоном хотя бы все сцены уже отсняты, замену не придется искать.

Ну, что поделать, если я не столько добра, сколько практична? А Грегу я, тем более, не симпатизирую ни капли.

— Что… — начала вопрос гримерша, но я махнула рукой.

— Просто закончите со мной — и пойдемте посмотрим. Вся эта круговерть с убийствами стала такой повседневной, что не удивлюсь, если Сэм не прервет съемки из-за очередного покойника.

Вышла наружу уже в дознавательской мантии старинного образца и в полном гриме, призванном сделать из меня Риннэлис Тьен. Так воспринимать происходящее оказалось куда как проще. Это не Лэйси Уиллер шла по коридору в скоплении людей, вовсе нет. Это шла она, Риннэлис Тьен, ее не мутило от вида крови, она не паниковала из-за трупов, воплощенная холодность и сдержанность. Начало казаться, что даже сердце вдруг стало биться в другом ритме, спокойном и размеренным как стук метронома.

— Что случилось? — спросила я у торчащего чуть поодаль от основной толпы Николсона. Лесли был бледен, как покойник, и смотрел как будто внутрь себя.

— Что?.. — растерянно спросил он, уставившись на меня. Потом кивнул как будто бы своим мыслям. — А… Там Мортон. Грег Мортон с перерезанным горлом. Это уже совсем не весело. Совсем. Я уволиться хочу.

Уволится он, как же. Подозреваю, что и для него неустойка будет неподъемной ношей, пусть гонорары у Николсона обычно не чета моим. Хотя за эту роль я получила гонорар равноценный тому, что получил и мой более именитый коллега.

— Попробуйте, — пожала я плечами и начала пробираться к телу.

Зачем? Самой хотелось бы знать. Просто почему-то мне нужно было подойти и увидеть все собственными глазами.

Толпа передо мной неохотно, но все же расступалась, и добраться до тела удалось без особого труда.

Мортон обнаружился в нише. Так себе схрон, найдут при первой же уборке. Вот и нашли, собственно говоря. Значит, задачи спрятать и не было. Просто способ немного выиграть время, чтобы никто не связал убийцу и преступление. На самом деле Мортона оставили едва ли не на виду. Еще одна демонстрация не пойми чего.

К телу я подошла вплотную и присела на корточки, автоматически подобрав полы мантии. Удобная на самом деле одежда, если уметь носить, пусть сейчас так и не считают.

Лицо покойника искажала гримаса ужаса и непонимания. На руках были ссадины, а под ногти словно что-то забилось. Можно понадеяться, что это кожа убийцы… Но ведь маловероятно. Если бы преступник был идиотом — его бы уже давно взяли эти два горе-дознавателя. Кстати, где их вообще бесы носят?

К телу уже никто не лез, трогать ничего вокруг не пытались, словом, научился народ, как вести себя на месте преступления. Да и вообще вплотную подбираться к трупу никто не пытался: это уже и не новость, на самом деле, все, кому нужно было, на мертвецов насмотрелись во всех ракурсах.

— Кто-нибудь стражу вызвал? — деловым тоном спросила я, оглядев внимательно всех собравшихся.

— А чего их вызывать, все равно где-то здесь шляются, — пробормотал кто-то позади меня.

Лично меня такое положение вещей совершенно не устраивало. Следовало как можно скорее озаботиться сохранностью места преступления… хотя какое это место преступления, в самом деле? Просто место обнаружения тела, не более того. Слишком мало крови, а у Мортона должно было из горла буквально хлестать, повреждена как минимум сонная артерия. Точнее позже эксперты скажут.

— Уиллер, а ну прочь от трупа! — воскликнул кто-то.

Только когда меня за плечо оттащили в сторону от покойника, сообразила, что говорил Милад и мне притом. Как-то фамилия Уиллер…

— Я ни к чему не прикасалась, положение тела не меняла, — процедила я, выворачиваясь из захвата.

Кахэ смотрел на меня пристально, не мигая, совершенно по-змеиному. Я уставилась на него ровно также.

— Почему вы на меня так уставились? — осведомилась я с подозрением. — Лицо испачкала?

Милад покачал головой.

— Если и испачкали, разве что гримом. Кстати, сегодня он у вас особенно удачно лег, органично. Жаль, если съемок сегодня так и не будет.

Я хмыкнула и пожала плечами. На самом деле, я наверняка расстроюсь, если сегодня не удастся поработать, но говорить что-то подобное вслух — верный повод попасть на первые строчки списка подозреваемых или, как минимум, прослыть психопаткой. Ни то, ни другое мне было совершенно не нужно.

— Грим можно будет повторить, — отозвалась я прохладно. — А смерть нужно уважать. Вам ли не знать?

Убить кахэ хотелось все сильней и сильней, но почему-то злость ощущалась чем-то холодным, почти веселым. Милад так упорно пытался вывести меня из себя. Зачем? Не ради удовольствия же? Он вел себя действительно странно.

— Намекаете на мой… титул? — фыркнул южанин, чуть наклонив голову на бок. Словно диковинную зверушку разглядывает, честное слово. — Каэ Неро проболтался, не иначе. У него язык всегда был без костей.

Я посмотрела на кахэ совершенно бесстрастно.

— Как знать.

Стражники набежали как тараканы изо всех щелей. Суетились, метались из угла в угол, принялись протоколировать все подряд, собирать улики. Конечно, это очень полезно изображать бурную деятельность, когда столько всего проспали.

Мы с Сафирой стояли поодаль и наблюдали за возней «фиолетовых».

— Верх непрофессионализма, — проворчала я и тяжело вздохнула. — Вряд ли им удастся в конечном итоге схватить убийцу. Скорее уж, он раньше перебьет весь актерский состав. Кстати, Сафира, ты отметила, что не пострадал никто из обслуги? Да и гримеры, костюмеры, сценаристы… Словом, под удар попадают исключительно актеры. Кажется, это несколько странно.

Орчанка старательно поддакивала, но мне было совершенно ясно: Сафиру не особенно интересует вся история с убийствами на студии. Единственная задача, которая ее беспокоила — моя безопасность. Наверное, оно и к лучшему.

— Вы верно подметили, ларэ Уиллер, — возник передо мной как бес из табакерки каэ Неро. А ведь только недавно его Милад вспоминал.

И вообще, откуда только оборотня демоны принесли?

— Вы что здесь делаете, каэ Неро? Вы не мой телохранитель, а Милада. Приблизитесь ко мне — добьюсь судебного запрета, будете обходить меня десятой дорогой. И новый клиент вас с огромным удовольствием уволит, так как следовать за ним сюда, на студию, у вас не выйдет.

Пантера довольно усмехнулся от уха до уха.

— Да не станете вы заморачиваться, ларэ Уиллер. Характер у вас не тот, чтобы по судам бегать. Все больше стращаете. Так что из студии вы меня не вытурите. И ларо Милад вполне доволен моей работой и моим профессионализмом, если что.

Сафира не сдержалась и выругалась, а вот мне удалось смолчать, хотя было совершенно очевидно: охранник Динесу Миладу нужен примерно как рыбе зонтик. Он же Рука Смерти, в конце концов, уж кто-кто, а такой о себе позаботиться точно может.

— Мои соболезнования ларо Миладу, — хмыкнула я и отвернулась. Общаться с оборотнем не было ни причин, ни желания.

К несчастью, каэ Неро поболтать желал, да еще как.

— Вы, кажется, успели привыкнуть к виду трупов? — с насмешкой спросил Хитам каэ Неро и подошел непростительно близко, почти вплотную.

Я воспользовалась своим шансом и, под прикрытием длинного подола, пнула нахала под коленку. Тот зашипел от боли и посмотрел с обидой.

— Ну, зачем же так жестоко, ларэ? Я же к вам со всей душою… И все-таки, больше не мутит из-за покойников?

Пожала плечами и отвернулась.

— Учитывая количество обнаруженных мертвых тел здесь, на студии, немудрено, — отозвалась я. — Прошу меня простить, я должна идти.

В превентивных целях в гримерке пошвыряла вещи в стену, чтобы спустить пар. Снаряды выбирала старательно, со всем возможным тщанием, чтобы грохот из коридора был не слишком слышен. К примеру, пришлись кстати диванные подушки.

Сафира наблюдала за мной из дальнего угла и молчала ровно до тех пор, пока я не перестала наводить беспорядок.

— Вам настолько неприятен тот оборотень, каэ Неро? — спросила орчанка, когда посчитала, что я готова вести конструктивный диалог и не сделаю ее своей следующей мишенью для снарядов.

Я слегка озадачилась.

— Пожалуй, да, он мне до крайности неприятен. В особенности в статусе телохранителя Динеса Милада. Телохранитель, в самом деле… Зачем на самом деле каэ Неро на этот раз наняли, вот в чем вопрос…

Сафира на меня почему-то так уставилась… С чего вообще на всех сегодня напала охота разглядывать меня?

— Грим поплыл? — на всякий случай уточнила я, морально готовясь к тому, что придется снова что-то поправлять. Ну, или вообще снимать с лица все это безобразие, что-то Сэм не спешит созывать всех на съемочную площадку, вероятно, не стоит рассчитывать, что он рискнет работать сегодня, слишком уж боится выглядеть подозрительно в чужих глазах.

— Нет-нет, — замахала руками Сафира, — с гримом все просто отлично, не сомневайтесь!

Уже легче.

— Так что не так? Прическа растрепалась?

Для съемок мне крепили несколько шиньонов и собирали их в благообразный пучок, с которым Риннэлис Тьен часто изображали на портретах.

— Нет, все идеально, ларэ, — поспешно заверила телохранительница. И совершенно ни в чем меня убедила.

Ведь что-то было совершенно точно не идеально и, даже более того, совершенно не в порядке! Иначе чего ради все так странно смотрят на меня и как будто узоры на лице ищут. Более чем странно.

— Может, тогда стоит попросить ларо Милада, чтобы он… хм… ну, не брал с собой каэ Неро. Ведь он вам так неприятен.

Я нервно хохотнула.

— Боги всемилостивые, как ты себе это представляешь? «Ларо Милад, пожалуйста, не берите на студию своего нового телохранителя, потому что он меня чрезвычайно сильно раздражает».

Как по мне, звучало до зубовного скрежета нелепо. Судя по тому, как скривилось лицо Сафиры, услышанное и ее целиком и полностью не устраивало.

— Но зачем вам вообще как-то объяснять свое желание? — поинтересовалась орчанка. Выглядела она совсем уж озадаченно. — Просто потребуйте. Покричите. Устройте настоящий скандал, как это вы можете. Думаю, ларо Дрэйк предпочтет ублажить вас, чем выяснять отношения.

Идея показалась мне не то чтобы совсем неудачной… Просто подходящего настроения для доброй ссоры не было. Запала не хватало.

— Да не хочется что-то в очередной раз доставать старину Сэма. У него и без того дел навалом, как и поводов для переживаний. Не хочется ему еще больше жизнь осложнять.

Кажется, после такого вот объяснения Сафира испытала настоящий шок. Смотрела она на меня действительно потрясенно, словно бы не верила собственным ушам. Боги всемилостивые… Ну, подумаешь, я раз в жизни решила проявить тактичность. Это не болезнь и это не заразно. Просто не хочется скандалить сегодня. Вот и все.

— Э… Ну ладно, — явно «подавилась» таким объяснением телохранительница, а потом вообще отпросилась в туалет. Якобы очень нужно.

Да уж, тоже, видимо, профессионал высокого класса. Бросать охраняемый объект вот так — это же бес знает насколько безответственно. Что же за патологическое невезение у меня такое? Что ни охранник — все редкостная бестолочь.

И ведь самое смешное, в моей гримерке была собственная уборная, но нет, Сафира, выпучив глаза, полетела куда-то в другое место, причем сжимая в руке мобильный телефон. То есть, наверное, действительно было надо, но тянул орчанку прочь от меня далеко не зов природы. Ну и кому же она решила на меня настучать, и что именно она так жаждет поведать? Оставалось надеяться, что Мику.

Стоило только Сафире скрыться за дверью, как в гримерку просочился Милад, серьезный и деловитый как пчела.

— Извольте выйти, — хмыкнула я и демонстративно отвернулась. — У меня нет ни времени, ни желания вести с вами светские беседы.

Чтобы создать иллюзию своей полной занятости, я схватила со столика сценарий и принялась его читать. Старательно и увлеченно, старательно игнорируя незваного визитера. Да, не стоило всерьез надеяться, что Милад увидит, что его игнорируют, обидится и уйдет. Но попробовать все-таки не мешало.

— Может, уделите мне четверть часа, Уиллер? Уверен, если сегодня вы не прочтете сценарий, ничего не изменится. Дрэйк уже дал отбой, отпустил всех по домам и пошел пить.

Очень забавная характеристика сложившейся ситуации.

— Ну, хотя бы кто-то помянет Мортона, — отозвалась я, но сценарий из рук не выпустила. — Выйдите, мне нужно переодеться и снять грим.

Кахэ хмыкнул и с откровенным сарказмом напомнил:

— Один общий наш знакомый заверил, что вы безо всякого дискомфорта переодеваетесь в присутствии посторонних. Впрочем, я не возражаю, если вы удалитесь за ширму.

Каэ Неро отличается крайней степенью болтливости. И с этим следует что-то делать.

— Мне почему-то казалось, моральные принципы не позволяют вам вести себя настолько… фривольно, — произнесла я, не двигаясь с места.

Да, Хитаму каэ Неро я могла дать по носу своим стриптизом, но вот Динес Милад — дело совершенно другое, он на мои прелести, конечно, не поведется, либидо не то, да и воспитание, подозреваю, тоже.

— Что это, приступ девичьей стыдливости в исполнении настолько потасканной особы? — продолжал напирать кахэ.

Потасканная? Это уже что-то новое. По-хорошему, следовало бы все-таки Миладу устроить выволочку, может, снова в него швырнуть тот же стул. Вот только мой партнер добивается именно этого: моей вспышки, ярости, истерики. А идти на поводу у меня нет никакого желания. Не дождется.

ГЛАВА 12

Милад продолжал разбрасываться перлами сомнительного остроумия достаточно долго, в итоге мне все наскучило, и я действительно удалилась за ширму, чтобы переодеться, а потом принялась снимать грим. Даже жалко было немного выходить из образа своей героини, особенно не отсняв ни одного дубля. Когда же, в конце концов, Аэн и каэ Орон найдут убийцу? Нет, я понимаю, природа имеет дурную привычку отдыхать на потомках гениях. Но не настолько же отдыхать?

— Вы о Мортоне не спешите горевать, не так ли? — внезапно спросил Милад, резко сменив тему.

Я совершенно растерялась и уставилась на кахэ со смесью изумления и возмущения.

— У вас нет полномочий меня допрашивать, ларо Милад, — отчеканила я и нахмурилась.

Тон беседы… хотя нет, монолога! В общем, тон монолога кахэ меня категорически не устраивал. Как и попытки Милада вести себя, будто он имеет право указывать.

— Так я вас и не допрашиваю, Уиллер. Всего лишь разговариваю с вами. Дружески.

На пару мгновений я лишилась дара речи от такой откровенной наглости.

— Вот только мы с вами не друзья. И никогда друзьями не станем.

Милад широко улыбнулся, а потом, противореча выражению неприкрытого искреннего счастья на собственной физиономии, заявил:

— Вы сейчас буквально разбили мне сердце и ранили в самую душу.

Взглядом меня Динес Милад буквально буравил, словно боялся упустить любое, даже самое крохотное движение. Как под увеличительным стеклом разглядывал, честное слово. Почему на меня вдруг вообще все начали так странно смотреть?

— Хватит паясничать. И оставьте уже меня в покое, ради всех богов! Ваше присутствие неприятно!

У Милада щека дернулась. Очень сильно.

— Вы ничего странного в последнее время не замечаете? — осведомился мужчину, прищурившись.

Ну а этот-то нелепый вопрос к чему?

— Нет.

— Точно?

Кахэ что-то раздраженно прошипел себе под нос и ушел. Что характерно, даже не соизволив попрощаться. Зачем приходил? Чего добивался? Одни вопросы, а ответов нет и не предвидится.

Стоило из гримерки выйти Миладу, как внутрь нашкодившей кошкой скользнула Сафира и тут же виновато понурилась. Замечательно. Раз понимает, что напортачила, ругать будет куда проще.

— Вообще-то, кое-кто числится при мне телохранителем, — обронила я как бы между прочим и стала укладывать вещи в свою сумку. Пусть теперь осознает всю тяжесть содеянного и помучается в ожидании приговора и справедливого возмездия. Страдания — что резак умелого скульптора для души, отсекает все лишнее, создавая идеальную форму.

— Простите, ларэ Уиллер, живот прихватило… — пробормотала орчанка и смущенно потупилась.

Хорошо быть смуглой: врешь и не краснеешь. В прямом смысле.

— Почему-то мне кажется, имя вашего внезапного недомогания — Динес Милад. Спешу напомнить, что оберегать от общества настолько неприятных мне личностей — тоже часть ваших профессиональных обязанностей. Думаю, я буду вынуждена попросить Мика подобрать вам подходящую замену.

Сафира проворчала себе под нос что-то явно неприятное в мой адрес.

— Вы что-то сказали? — переспросила я с намеком.

Орчанка недоброе тут же почувствовала и поспешно выпалила:

— Нет-нет, что вы! Вам показалось.

Показалось, как же.

Вот ведь бесово отродье. Всякий стыд потеряла! Или на место поставить или уволить как можно скорей, пока на голову на манер каэ Неро не села. Все-таки мне катастрофически не везет с телохранителями. Не везет настолько, что впору снова начать ходить на курсы самообороны.

Мик встретил меня у порога и тут же начал разглядывать, как до этого разглядывали и Милад, и Сафира.

— Быть может, хотя бы ты соизволишь сообщить, что со мной не так?!

Из горла вырвался практически рык, низкий, грудной, действительно угрожающий. Агент даже слегка струхнул и попятился.

— Лэйси, красавица наша, все с тобой в полном порядке! — почти пропищал он.

Ага. Так я и поверила. Раньше орку и в голову не приходило бояться меня.

— Как же вы все утомили меня этим бесконечным враньем!

Я ушла к себе с помпой и даже дверью хлопнула напоследок.

За кого меня вообще тут принимают? Проглотить такую неуклюжую, топорную ложь не смог бы и пятилетний ребенок! А я взрослая, даже в каком-то смысле умудренная жизнью женщина… За которую меня, похоже, никто здесь и не держит. Даже Мик — и тот всерьез не принимает, смотрит как мать на больного ребенка. Больного на голову.

Чтобы немного отвлечься от не самых веселых мыслей, достала биографию Риннэлис Тьен, одну из тех, что писали еще современники Третьей леди каэ Орон. Как по мне, именно в таких книгах лучше всего и была описана Риннэлис Тьен-и-Аэн, без прикрас и иллюзий. Просто женщина умная, упорная, с нравом, который ни у кого не поворачивался язык назвать легким. И при всем при этом как личность Третья леди каэ Орон обладала неоспоримой привлекательностью.

— Боги, вот не говори только, что ты снова решила почитать о своей героине! — воскликнул Мик, когда ему в голову взбрело заглянуть ко мне где-то через полчаса. — Так действительно впору свихнуться. Пойдем лучше ужинать, девочки уже все приехали. И даже эта… Ну, четвертая тоже.

Ясмин все еще не вызывала у будущего супруга ни одной положительной эмоции.

— И что тебя все-таки настолько сильно не устраивает, скажи на милость? Симпатичная. Статная. Умная.

На каждое мое слово орк согласно кивал.

— Ага. Вот только она пять дней в неделю режет представителей разумных рас. И, знаешь, меня слабо утешает тот факт, что они к тому времени уже мертвы. А если я с ней поссорюсь?! Я этих-то порой побаиваюсь…

Ну, какой-то резон в словах мужчины определенно имелся…

— Не будь ребенком, патологоанатом — не некромант, — сказала я и похлопала агента по плечу.

Видимо, так себе вышло утешение, потому что орк совершенно раскис. Даже брови опустились, будто бы он мог разрыдаться в любой момент. Одна беда с этими мужчинами: чуть что — тут же становятся маленькими обиженными мальчиками.

— Вот я тоже радуюсь, что она не некромант. Так хоть после смерти в покое оставят, а была бы некромантом — вешайся, не вешайся, а на собственную свадьбу все равно явишься.

Удивительно позитивный настрой.

В кои-то веки Гайда расстаралась и накрыла стол в гостиной, уставив его так, что непонятно, как ножки не подломились. Мик сразу начал подозревать недоброе, а Ясмин цвела и пахла как жасмин весной, улыбалась во все двадцать восемь зубов и четыре клыка.

— Э… Мне, кажется, в офис надо… Договор один забрать… — проблеял орк и предпринял попытку стратегического отступления к двери.

Джуман, обладающая самым мощным телосложением среди всех жен Мика, преградила ему путь и проревела «Куда?!». Нет, я и прежде знала, что командовать моя подруга на съемочной площадке научилась, и у нее любая капризная моделька тут же замирала по стойке смирно и дышала только по команде… Но вот слышать этот рык вне работы довелось впервые. Впечатления… неописуемые просто.

Мик тут же замер и жалобно посмотрел на вторую жену. Сзади к нему бесшумно как кошка подобралась Карима, супруга номер один.

— Милый, но мы ведь уже все с тобой обговорили, ведь так? Тебе нужно просто спросить…

Мужчина почему-то с мольбой уставился на меня. Словно в этом имелся хоть какой-то смысл.

Ясмин продолжала улыбаться, при этом орчанка трепетала длинными ресницами как нежная лань. Но почему-то Мик выглядел все более и более несчастным.

— Милый, ты же хотел сегодня сделать предложение нашей дорогой Ясмин, — вкрадчиво напомнила старшая жена нерадивому мужу.

Тот был готов расплакаться в любой момент.

— Я не потяну сейчас четверых! Давайте отложим! — все-таки принялся умолять свои прекрасные половины мой агент.

— Ой, да я вовсе не требовательная! — кокетливо захихикала Ясмин. — В тягость я не буду, не беспокойся!

Не знаю, до чего вся эта веселая компания в итоге могла договориться, скорее всего, девочки бы Мика дожали, и предложение было бы сделано. Но моего агента спас звонок. Орк едва не подпрыгнул от радости, ткнул каждой жене в лицо дисплеем телефона, доказывая, что ему действительно важно ответить, а потом сбежал в соседнюю комнату.

— Вывернулся, — недовольно вздохнула Гайда. — Ни стыда, ни совести. А еще взрослый мужчина.

Ясмин, которой по идее следовало бы возмущаться больше всех прочих, напротив, казалась спокойной и расслабленный как сытый удав.

— Просто вы дали Мику слишком мало времени, чтобы смириться с текущим положением дел. В конце концов, он и сам понимает, в его возрасте и положении иметь только трех жен — просто несолидно. А с такой неподходящей профессией сложно самому найти приличную девушку, которую не стыдно привести в дом.

Мне оставалось только слушать, осознавать и помалкивать. Чужие традиции — вещь опасная, непонятная, сколько бы ни читал — все равно до конца не поймешь, какой-то глубинной сути не уловишь. Именно поэтому я никогда не влезала в отношения Мика и его жен, ни прямо, ни косвенно. Сами разберутся.

— Да уж, что актером быть, что с актерами работать… — пробормотала под нос Карима.

Я прыснула, сообразив, что, наверное, именно так об эролской индустрии думает Динес Милад, считает тем еще вертепом.

Утром я внезапно осознала, что сижу в своей гримерке в кресле напротив зеркала, и надо мной суетится вооруженная кисточками и спонжами гримерша. И, кажется, что с того? Все ведь прекрасно! Вот только какая незадача — я вообще не помнила ни как ложилась спать, ни как встала утром и добралась до студии.

Наверное, провалы в памяти не так сильно смущали, употребляй я что-нибудь им способствующее, однако мой образ жизни был настолько здоровым, что порой самой становилось тошно.

— Ну, вот я и говорю, ларэ Уиллер, что зря он так…

Голос гримерши журчал весенним ручейком, а, значит, я ей до этого поддакивала, рядом со мной обычно попусту болтать не решаются, если я разговора не поддерживаю.

Боги мои всемилостивые… Я несколько часов ходила, разговаривала и никто не заподозрил неладное! Сомнамбулизм?.. Со мной точно все очень и очень не в порядке. Совершенно не в порядке! Мне нужна помощь! Срочно!

— Ларэ Уиллер, вам нехорошо? — забеспокоилась гримерша, явно не понимавшая, почему я вдруг так резко выпала из беседы.

— Нет-нет, все нормально, — махнула я рукой, — просто задумалась.

Задумалась, куда бежать, кому сдаваться и какой диагноз предполагать. В любом случае со мной все плохо.

— Опять эти фиолетовые тут все осадили. А убийца так и не пойман. За что им только жалованье платят?!

Я бы сказала, жалование им платят за убитые нервы налогоплательщиков. Моих пострадало, по крайней мере, достаточно, чтобы оправдать существование целой управы.

— А где Сафира? — поинтересовалась я между делом. — Вы ее случайно не видели?

На меня посмотрели растерянно.

— Кажется, вы приехали без телохранительницы.

Просто восхитительно, иначе и не скажешь. Как я тогда добралась? На такси? Но за него нужно заплатить, иначе водитель устроит скандал, таксисты бесплатно не возят. А еще пришлось бы назвать адрес… Или я дошла пешком?

Но если удалось в фактически бессознательном состоянии добраться до работы, что еще я могу делать так? Боги мои всемилостивые, спасите и сохраните меня!

Когда меня накрасили и одели, явилась наконец перепуганная до полусмерти Сафира, которая, кажется, мысленно меня успела и похоронить, и поминальные обряды по мне провести.

— Ларэ Уиллер, вы почему одна уехали и никого даже не предупредили?! — воскликнула девушка, едва не плача. — Ну нельзя же так, в самом деле!

Признаваться собственной охране, что не в себе? Да ни никогда!

— Мне просто надоело терять время, — манерно протянула я и прожгла орчанку негодующим взглядом. — Расторопней нужно быть, Сафира! Я устала дожидаться вашего появления!

Телохранительница оскорбилась, посмотрела на меня с обидой, вроде как искренней, но понятливо промолчала. Не чета каэ Неро, тот бы принялся отбалтываться, пререкаться. Невыносимый тип, который совершенно не подходит для работы телохранителем.

— Ларэ Уиллер, пожалуйста, подождите меня в следующий раз. Пожалуйста. Я постараюсь больше не опаздывать.

Если честно, было немного совестно возводить на Сафиру такую откровенную напраслину, я практически не сомневалась, что это я унеслась спозаранку из дома Мика, но если не хочешь оправдываться — сразу переходи в контратаку и нападай со всей яростью. Тогда есть вероятность смутить врага и обратить в бегство.

— Очень надеюсь, именно так и будет, — процедила я, недовольно сощурившись.

Орчанка, подозреваю, про себя спрашивала богов, за что ей такие муки, но стоически молчала и изображала уважение пополам с почтением. Правда, время от времени она косилась на дверь, будто мечтала смыться. Скорее всего, собиралась кому-то докладывать о моем возмутительном и до крайности безрассудном поведении.

Дознаватели, как ни странно, ко мне на этот раз не спешили, то ли перестали считать главным козлом отпущения на студии, то ли им просто было не до меня. Впору даже расстраиваться, что осталась без уже почти привычного внимания. Съемки проходили довольно скучно, пара сцен с Николсоном, еще три с Харт, которая продолжила изображать из себя диву передо мной. Некоторых жизнь ничему не учит. Вообще, стоило бы ей смазливое личико расцарапать, может, ума прибавится. Хотя… Такое развитие событий маловероятно, это точно. Если кто-то от природы идиот — ум у него не прорежется даже через битье.

— Говорят, так никто ничего и не заметил странного. И на камерах маньяк не засветился, — во время перерыва делилась новостями со всеми хоть сколько-то заинтересованными ассистент режиссера по имени Кара, девица слегка недалекая, но при этом чрезвычайно исполнительная.

— Так это уже и маньяк? — немного озадаченно уточнила я. То, что как минимум большая часть убийств — это часть одной серии, было понятно любому, но все-таки маньяк — масштаб несколько иного уровня.

— Ну, конечно, маньяк! А как иначе! — всплеснула руками Кара. — Такие жуткие, кошмарные убийства! Маньяк и никак иначе!

Логики в ее словах я не заметила, но в проблесках здравого смысла этой девушке отказать было определенно нельзя. Адекватным убийцу назвать лично у меня язык не поворачивался. Да и мотива вот так сразу проследить не удавалось. Из тех мотивов, которые обычно двигают преступниками: деньги, власть, похоть. Нашим убийцей двигало нечто другое, нечто куда более… оригинальное.

— Вам бы поосторожней быть, ларэ Уиллер, — сердобольно посоветовала мне ассистентка. — Убивают-то сплошь актеров нашего сериала, а вы среди них одна из самых видных.

Сказав это, женщина как-то вдруг резко осеклась и уставилась на меня довольно странно.

Ну да, едва не пятую часть актерского состава пустили в расход, но почему-то я, исполнительница центральной роли, все еще цела, невредима… и даже перестала бояться вида трупов. Плюсом идет еще и вздорный характер, который ни для кого не секрет, и попытка прибить коллегу стулом.

— Нет, я не хожу по ночам с ножом и не режу коллег, — ровно и спокойно произнесла я и обвела взглядом всех собравшихся. — Меня, кажется, больше даже дознаватели не подозревают. Но если так боитесь, не приближайтесь ко мне в одиночку. И, вообще, куда безопасней передвигаться по студии группами как минимум по три человека.

Мои слова восприняли всерьез, судя по затравленным взглядам. Наверное, так даже и к лучшему, ведь убийце действительно будет куда сложней добраться до новой жертвы, если застать никого в одиночестве не удастся.

— Хороший совет, Уиллер, дельный, — словно материализовался за спиной Милад.

Я даже не вздрогнула, наверное потому, что уже постоянно ждала его появления. Динес Милад казался уже чем-то вроде злого рока, перста судьбы. Для Риннэлис Тьен злым роком стал Риэнхарн Аэн, для меня им, кажется, пытался стать Динес Милад. Его масштаб, конечно, не приблизился к Аэну, но ведь и я не Третья леди каэ Орон.

— Стараюсь давать только такие, — откликнулась я, не поворачиваясь. — И у нас нет общих сцен. Так какого беса вы опять явились?

— Соскучился, — весело заявил южанин. — Мы же с вами практически лучшие друзья.

Если однажды мне доведется кого-то убить, не стоит гадать, кто станет жертвой. И если я однажды всерьез решу лишить жизни Милада, умирать он будет долго и мучительно.

— Идите занимайтесь своими делами. И проверьте лоток своего кота, вдруг уже загажен. Не хотелось бы, чтобы все здание провоняло.

Кто-то рассмеялся. Все знали, что под котом я имела в виду каэ Неро. Слава блудливого кошака за ним уже давно закрепилась, и с моей легкой руки оборотня за глаза котом и называли.

— Как же вам не совестно вот так отзываться о ларо каэ Неро? Он так старается. И, между прочим, мой телохранитель отзывается о вас исключительно хорошо. Особенно его впечатлила ваша… — тут последовала многозначительная пауза, — фигура.

Я действительно убью его собственными руками. Вот найдут маньяка, который проредил нам актеров, стража подуспокоится — и тогда непременно убью Динеса Милада. Он уже дал достаточно причин для жажды крови.

— Моя фигура — точно не печаль ларо каэ Неро.

За нашей перебранкой следил каждый из присутствующих, да еще и с какой-то ненормальной жадностью. Иногда думалось, на нас втихомолку делают ставки, кто кого прибьет первым. Нет, определенно, сразу убивать кахэ никак нельзя, тут же подпаду под подозрение.

— Ваша фигура — всеобщая печаль, — никак не желал прекращать зубоскалить Динес Милад. Вот только меня это разве что глухо раздражало. Он же просто пытается манипулировать, с огромным удовольствием нажимая на болевые точки. Однако у меня не было никакого настроения идти на поводу у Милада.

— И пусть печалятся те, кому я не достанусь, — передернула я плечами и отошла от кахэ на несколько шагов.

Терпеть не могу, когда кто-то подбирается ко мне слишком близко. Это опасно… Можно, к примеру, горло сдавить, или ударить по голове…

Я чуть нахмурилась, понимая, что слишком уж серьезно стала воспринимать все, что связано с убийствами. Слишком профессионально. Похоже, кто-то перечитал книг по криминалистике и теперь немного свихнулся. И этот кто-то — определенно я. Не станет же, в самом деле, кахэ убивать меня при таком скоплении народа, не так ли? Это слишком глупо, он же не хочет попасть в тюрьму?

Алек Аэн все-таки явился ко мне, один, без напарника. Молодой кахэ казался на редкость хмурым, встревоженным и как будто расстроенным чем-то. Но явно не скорбел об очередном безвинно убиенном. Скорее уж, получил взбучку от начальства. И поделом.

— Хотите меня в чем-то обвинить? — с ходу спросила я, смерив бестолкового дознавателя тяжелым испытующим взглядом.

Прежнего трепета перед представителем власти уже не было, просто бестолковый мальчишка, который взялся за дело не по себе. Конечно, у него имелись лиловые фамильные глаза и фамилия Аэн, вот только Аэн Аэну рознь, мне достался не Риэнхарн и даже не кто-то близкий к нему по уму и хватке.

— Нет, просто хотел убедиться, что все время рядом с вами была телохранительница, которая подтвердит ваше алиби.

Я посмотрела на Сафиру. Та старательно кивала как фарфоровый болванчик на каждое слово дознавателя, подтверждая, что да, она всегда при мне, да, бдит в четыре глаза, да, ничего подозрительного за мной не замечала.

Вот только замечала орчанка много чего подозрительного, и не только она, но и Милад, а, может, и еще кто-то. Они странно смотрят на меня, следят, однако не отвечают ни на один мой вопрос…

— Хорошо, что за вами есть кому присмотреть, — пробормотал Аэн, — однако мне сказали, что якобы еще не видя трупа, вы уже назвали имя Грега Мортона.

Как замечательно некоторые умеют передергивать чужие слова.

— Сафира, узнай, кто разносит слухи, и приведи ко мне. Побеседовать, — отчеканила я, не отводя взгляда от лица кахэ. — Я всего лишь позволила себе немного цинизма, вероятно, неуместного: сказала, что хорошо бы, если бы убили Мортона, поскольку он уже успел закончить съемки. Для сериала это наименьшая потеря. Понимаю, мои слова могли показаться жестокими, считайте, это просто черное чувство юмора, не более.

Алек Аэн замер и уставился на меня, словно бы призрака увидел. Еще и этот. Что же заставило его так опешить?!

— И почему вы вдруг переменились в лице? — мрачно поинтересовалась я у дознавателя.

Тот захлопал глазами, а потом вдруг произнес:

— Вы говорите совершенно иначе. Другое построение фраз. Другой словарный запас. Словно другая женщина. И держитесь иначе, не как прежде.

Я закаменела, пытаясь полностью осознать сказанное.

— Просто мне постоянно приходится играть вашу почившую родственницу. Я слишком хорошо вжилась в образ, — ответила я чуть растерянно. И тут же сообразила, что даже сама до конца не верю собственным словам.

Меня уже несколько дней не оставляет это ощущение, будто я вовсе не я, что все происходящее вокруг то ли сон, то ли затянувшийся спектакль. Все казалось таким ненастоящим. Особенно я сама, Лэйси Уиллер. Разве есть хоть что-то хорошее в том, что каждый первый может вывести из себя? Хорошо чувствовать себя ущербной, пустой?

От хода собственных мыслей я будто похолодела.

— Сафира, ларо Милад уже уехал со студии? — спросила я быстро, словно ныряя с головой в прорубь с ледяной водой.

Они мне все врут, все до единого. Не солгал только Аэн, но ему, думается, не хватит ума или знаний, чтобы понять, какая каша творится в моей голове. А вот Динес Милад и осведомлен и не имеет причин для вранья. Наверное.

— Вроде бы нет, но я могу сходить узнать, — слегка растерялась от моей просьбы телохранительница.

— Сходите. Если ларо Милад здесь, попросите зайти ко мне, если у него есть такая возможность.

Орчанка кивнула и выскользнула за дверь с невероятной поспешностью.

— Может, вы действительно так сжились со своей ролью, — без особого энтузиазма согласился дознаватель. Тоже не поверил. Но хотя бы мы распрощались с ним с заверениями во взаимном уважении. В кои-то веки меня решили даже немного поуважать.

Через десять минут после ухода Аэна в дверь в знакомой манере поскреблась Сафира, а после дверь открылась до моего разрешения, что для моей телохранительницы было совершенно несвойственно. То, что пришел Милад, я поняла еще до того, как увидела или услышала его.

— Значит, наша первая звезда в кои-то веки решила снизойти до презренного и даже сама возжелала побеседовать? — поинтересовался кахэ, входя в гримерку.

Пафос как он есть.

— Сафира, попей пока кофе, нам нужно поговорить с ларо Миладом с глазу на глаз, — обратилась я к орчанке, замершей в дверях. — Я позвоню, когда ты будешь нужна.

Оставаться наедине с Рукой Смерти было опасно, однако лучше побеседовать без лишних ушей.

Как только Сафира ушла, на физиономии Милада расцвела удивительно мерзкая улыбка.

— И вот мы здесь, вдвоем, по вашему собственному желанию, — протянул он.

Я тяжело вздохнула.

— Как вам самому не надоедает? — задала я не самый важный, но все же небезынтересный для себя вопрос.

Южанина склонил голову на бок и уточнил:

— Что именно?

Хорошая тактика ведения разговора, очень отточенная.

— Этот нарочитый грубоватый флирт, который совершенно не нужен, потому что тащить меня в постель у вас желания нет. Попытки вывести меня из себя, которые вы из раза в раз предпринимаете. Это всего лишь манипуляция. Чего вы таким образом хотите добиться?

Вся дурашливость мгновенно исчезла с лица кахэ, словно кто-то стер ластиком с листа бумаги неумелые и небрежные штрихи. Почему-то показалось, моя прозорливость Динеса Милада и озадачила, и расстроила заодно.

— Чего бы я ни хотел добиться, не преуспел, — откликнулся южанин и без приглашения сел в кресло, а потом принялся растирать виски.

В чем же он не преуспел?

— Что со мной происходит? Вы-то знаете наверняка, — спросила я напрямик. — Со мной что-то странное творится, это замечает каждый, кто хорошо знаком со мной. И все молчат, отказываются говорить правду.

Темно-синие, почти черные глаза словно пытались прожечь во мне дыру.

— Мы с вами не друзья, — напомнил мужчина.

Упаси боги от таких друзей.

— Так я и не дружбы прошу.

Я прикрыла на секунду глаза, собираясь с духом, а потом произнесла то, что пугало больше всего.

— Я не помню, как сегодня проснулась и добралась до студии. Очнулась уже во время нанесения грима. И ощущения… Я чувствую себя так странно, даже описать не выходит. Вы знаете, что происходит со мной. Так скажите правду.

С каждым произнесенным мной словом Милад все больше мрачнел. Между его бровей заложились глубокие угрюмые складки.

— И вы перестали бояться трупов и крови, — задумчиво произнес южанин.

Кивнула, подтверждая все целиком и полностью.

— Из моей жизни пропало несколько часов. И только боги ведают, чем я занималась все это время.

Больше всего на свете я боялась, что могла причинить кому-то вред и даже не знать о случившемся.

— Если бы что-то натворили — это попало бы в сводки стражи, — неожиданно успокоил меня партнер по съемкам. — Но там не упоминалась буйная светловолосая девица, можете расслабиться.

Уже легче, однако это не может сойти за полноценный ответ на мой вопрос.

— Ваши слова чрезвычайно утешает, но я не услышала того, зачем позвала вас. Что со мной? И не надо говорить, будто не знаете. С ларо Анейрином вы говорили так, словно бы прекрасно в курсе происходящего.

Кахэ рассмеялся и махнул рукой.

— Никогда больше не поверю, что у меня просто паранойя. Я ведь чувствовал чужой взгляд, чувствовал.

— Так почему я должна сойти с ума?

Мужчина чуть подался вперед, снова принимаясь меня разглядывать.

— Это не сумасшествие в общепринятом смысле слова, Уиллер. Речь об определенного рода пластичности психики, которая сейчас, в частности, позволила вам внезапно заговорить как воспитанная и образованная женщина. Каковой вы не являетесь.

Очередная пощечина. А я даже не моргнула.

— Вам доставляет удовольствие унижать других, — отметила я и криво улыбнулась.

Милад пожал плечами.

— Это всего лишь правда. На которую Лэйси Уиллер обязана отреагировать истерикой и скандалом. Но в последнее время вас невозможно вывести из себя, невозможно заставить быть прежней, быть собой. Кто-то мог бы даже сказать, что вы стали одержимы духом.

Отличная версия. Я подскочила на ноги и принялась расхаживать из угла в угол.

— Вы перечитали бульварных газетенок? Одержима духом Риннэлис Тьен, так? — прошипела я и мотнула головой. — Но мы с вами оба понимаем…

Милад поднялся следом, поймал меня за плечи и заставил остановиться.

— Нет, призраком вы не одержимы. На этот счет можете не беспокоиться. С вами происходит нечто другой природы. Совершенно другой.

Кахэ глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями.

— Среди эльфов встречаются те, кто обладает особым даром, чрезвычайно полезным. Они могут изображать других. Причем вне зависимости от расы, копируют жесты, интонации… В момент, когда такой перворожденный становится… не собой, даже черты лица меняются, словно текут. А ваш грим в последнее время весьма удачен, не так ли?

Грим, который все превозносят до небес. В котором я становлюсь якобы похожей на Риннэлис Тьен.

— Вы мимикрируете. Становитесь максимально похожей на свою героиню. Даже грудь меньше стала.

Тут я все-таки не выдержала и закатила глаза. Мужчины всегда одинаковы, какой бы расы они ни были. Изменения в размере груди — всегда на первом месте в повестке дня. От таких далеко не радужных новостей голова шла кругом. Я даже налила себе воды, чтобы немного прийти в себя.

— Вы пытались заставить меня быть собой… Провоцировали на обычную мою манеру выражать недовольство, — пробормотала я, внезапно поняв, что именно могло двигать Миладом.

— Ну вот, вы теперь еще думаете как положено Риннэлис Тьен. Это уже на самом деле пугает.

ГЛАВА 13

Его пугает… А о том, насколько все происходящее пугает меня, почтенный и прозорливый ларо Милад как-то не подумал.

Я замерла на месте, чуть раскачиваясь взад-вперед как маятник в часах. Тик-так, вперед-назад.

— Но у вас ничего не выходило все это время. Я перестала взрываться по любому поводу. Стала сдержанной, в какой-то мере расчетливой. Начала иначе говорить и двигаться. Что бы вы ни делали, с меня никак не слетала маска моего персонажа. Эта маска приросла к лицу. Намертво.

Кахэ посмотрел на меня и безразлично пожал плечами.

— По-видимому, действительно намертво. По крайней мере, что бы я ни предпринимал… Хотя сколько в вас той эльфийской крови? Одна восьмая?

— Одна четвертая. Квартеронка. Даже не слишком похожа на перворожденного, — откликнулась я отрешенно.

Милад заставил меня снова сесть на стул.

— Ваша эльфийская родня не присматривала за вами?

Я бездумно покачала головой, понимая, что, кажется, меня настиг шок, немного странный, в непривычной форме, Лэйси Уиллер обычно переживала потрясения несколько иначе. Но я сейчас вообще могу называть себя Лэйси Уиллер? Неизменными оставались разве что воспоминания.

— Деда с материнской стороны я никогда в жизни не видела. Случайная связь, пара ночей — и только эльфа и видели, — произнесла я. Слова оказались выбраны хлестко, почти зло, но вот эмоций в них точно не хватало. — Позже никто из перворожденных рядом с матерью или мной не появлялся и судьбой нашей не интересовался.

Южанин закусил губу и нахмурился. Когда пауза затянулась, я спросила:

— Мне удастся стать прежней? Стать собой?

Милад криво ухмыльнулся.

— Вы не о том переживаете, Уиллер. Вернуться к прошлому состоянию вам вряд ли удастся. Сейчас уже пора мечтать о том, чтобы не скатиться в бесконечный каскад личностей. Кажется, вопреки всем теориям, даже квартерон способен на полное преображение и потерю контроля над даром. Прежде считали, будто это свойство лишь чистокровных эльфов определенной линии крови.

Значит, я в каком-то смысле уникальна. Повод погордиться немного. Наверное.

Вот только собственная уникальность даже в малой степени не радовала. Я нынешняя слишком хорошо видела все те огромные проблемы, которые уже принес и мог принести в будущем дар, полученный от благополучно избежавшего родительских обязанностей деда.

— Вы прекрасно умеете утешать, ларо Милад. После таких слов хочется разве что повеситься.

Рука Смерти махнул рукой.

— Вы не нуждаетесь в утешении, — откликнулся он. — В нынешнем состоянии вы психически стабильны и не склонны к истерикам и прочим женским драмам. Так что выдержите все легко.

На душе стало как-то особенно тошно, гадко, хотя с кахэ я и была полностью согласна в том, что сейчас могла вынести куда больше, чем было по силам прежней Лэйси Уиллер. Я представляла себе Риннэлис Тьен-и-Аэн именно сильной женщиной, решительной и сдержанной — и в итоге стала такой сама. И уже становилось понемногу безразлично, какой она была на самом деле.

— Вы упомянули эльфов определенной линии крови. Что это за линия крови? — поинтересовалась я как бы между прочим. — Речь идет о клане Соловья, верно? Клана, к которому принадлежит Анейрин э Аранрод?

Во взгляде Динеса Милада читалась некоторая озадаченность.

— Преображение действительно разительное. Вы ошиблись только в одной детали: Анейрин э Аранрод не просто принадлежит к клану Соловья, он фактически его возглавляет. Нынешний глава обладает чрезвычайно сильным даром, тем же, что достался вам, поэтому воспринимает реальность слишком специфично и не в состоянии управлять делами. А вот его родной дядя Анейрин способен на все.

И вот такого полета птица Соловей залетела в Иллэну. Я бы даже могла предположить, что ради меня, вот только, судя по тем обрывочным сведениям, что удалось выскрести из Мика и других, ларо Анейрин обосновался в Эроле еще тогда, когда меня не было и в проекте. А в матери моей никакого Соловьиного дара не наблюдалось, тут и сомнений быть не могло.

— То есть мой неизвестный дед практически гарантированно происходит из клана Соловья. Хоть какая-то определенность. И ларо Анейрин обратил на меня влияние на показе, потому что почуял кровь своего клана. Разумно. А я-то мучаюсь вопросом, чего ради ему понадобилось брать под своего руку кого-то вроде меня.

Кахэ давал мне выговориться, скорее всего, собирал информацию о новой Лэйси Уиллер для последующего анализа, изучал словно под микроскопом.

— Утешает только то, что я не убийца, — произнесла я, — стремление убивать из каких бы то ни было побуждений не является частью созданного мной образа. Риннэлис Тьен по моим представлениям была своего рода… рыцарем, той, для кого важней всего справедливость.

Южанин покачал головой, раздумывая над моими словами. Взгляд его стал еще более цепким, чем прежде, казалось, он под кожу проникает, в кости, прямиком в череп. Жуткий тип — Динес Милад, и выглядит ровно таким, каким должен быть по представлениям Лэйси Уиллер хитрый и умелый сыскарь.

— Звучит логично. Вы, Уиллер, в естественном состоянии создание достаточно ограниченное, и дальше стереотипных представлений о Третьей леди каэ Орон зайти не могли. Беда в том, что даже по стереотипным представлениям Риннэлис Тьен-и-Аэн была особой в высшей степени умной, проницательной и коварной. А сейчас вы именно она.

А еще Риннэлис Тьен, в отличие от Лэйси Уиллер, совершенно не умеет пользоваться своей женской привлекательностью как оружием. Но я ведь не настоящая Тьен… Почему бы не попытаться отстоять у дара эльфийской родни женский магнетизм?

— Только я хотя бы красивей, не так ли? — произнесла я с усмешкой и посмотрела в глаза кахэ, привычно принимая наиболее выгодную позу. — Внешность моей героини была посредственна, так утверждают все современники и именно такой ее изображают на всех ранних портретах. Когда она еще не стала полумифическим персонажем.

Кахэ посмотрел на меня с оторопью.

— Это вы меня так сейчас соблазнить пытаетесь? — спросил Милад с подозрением и даже, как мне показалось, с опаской.

Я широко и недобро улыбнулась.

— То есть вам этого хотелось бы?

Улыбка Руки Смерти была тоже чрезвычайно неприятной. Но в мои планы не входило дать ему ответить.

— Спешу сообщить, ларо Милад, ваша постель — не то место, где мне хотелось бы оказаться. Разумеется, вы обладаете множеством достоинств и прекрасный актер, однако… словом, вы как мужчина меня не привлекаете.

Кахэ не перестал улыбаться, только взгляд как будто стал немного жестче.

— А что же так? Лэйси Уиллер избирательна в плане партнеров?

Откровенный сарказм, а заодно намек на то, что прежнюю меня он считает доступной особой. Как минимум. Еще одна попытка спровоцировать? Она показалась чересчур неловкой. Пытается играть со мной?

Лично я с ним играла. Скажи мужчине, что он тебя не интересует — и он тут же попытается изменить ситуацию. Банальный охотничий инстинкт. Вполне возможно, когда добьется своего, резко охладеет, но пока добыча еще убегает… Это прием откровенный, наивный даже, но невероятно действенный. Мне приходилось использовать его для решения своих проблем в прошлом, когда я еще не стала такой, не стала вариацией на тему знаменитой женщины прошлого.

Пусть Динес Милад немного поохотится. На меня. Это станет отличным стимулом, чтобы какое-то время помогать, давать советы.

— Более чем избирательна, — кивнула я, чуть откинувшись назад. — И отбор проводится весьма тщательно. По чрезвычайно жестким критериям.

— Так кого же вы намерены очаровывать? — осведомился с вялым интересом Динес Милад. — Анейрина э Аранрода? Алека? Фелиса? Кого из них? Кого из них вы сочли максимально выгодной жертвой?

Значит, зацепить все-таки удалось. Прекрасно, на большее я и рассчитывать не смела. Брови кахэ чуть сошлись. Он не нахмурился, не позволил себе, но недовольство все-таки вырывалось наружу по капле. Прежняя Лэйси Уиллер не заметила бы этих крохотных деталей, сейчас я действительно стала кем-то другим.

— Это останется моим маленьким женским секретом, — обозначила на лице улыбку я. — В любом случае, мои романы — мои проблемы. Спасибо за честные ответы на вопросы, ларо Милад. Остался лишь один: как мне остановить этот процесс? Я не хочу постоянно менять личности. Могу предположить, это повлечет признание моей недееспособности…

А в дом скорби мне категорически не хотелось.

Милад вздохнул.

— Для ответа на этот вопрос нужно быть эльфом с подобным даром. Хорошо обученным притом. Я же просто кахэ, такой же актер как вы. Мне для невероятных преображений хватает исключительно таланта и тяжелого труда. Кстати, спешу сообщить, как только этот… процесс будет остановлен, вам больше не удастся блистать на съемочной площадке. Снова станете для всех обычной бездарностью.

Перспектива показалась совершенно безрадостной, но лучше остаться бесталанной выскочкой, чем гениальной помешанной в палате с мягкими стенами. Пожалуй, стоило поблагодарить придуманную мной же Риннэлис Тьен-и-Аэн за здравый смысл, который не являлся моей отличительной чертой. Прежде я бы выбрала сгореть быстро и ярко, а не чадить в пыльном углу на прежних условиях.

И все-таки это возмутительно несправедливо: я работаю как проклятая, выкладываюсь до конца каждую проклятую секунду… И что в итоге? Оказывается, весь мой успех — действительно заслуга эльфийских генов. И дело не только в красоте.

Но ничего страшного, это разочарование мне тоже удастся пережить без фатальных потерь.

— Спасибо за честность, — тихо откликнулась я, наклоняя голову в знак благодарности. — И доброй ночи, ларо Милад. Думаю, нам обоим стоит отдохнуть.

У меня под рукой только один эльф из клана Соловья. Вот за него и возьмусь в самое ближайшее время.

Сафира всю дорогу молчала и очень достоверно изображала нашкодившую кошку. Она как послушная девочка довела меня до дверей квартиры, сдала с рук на руки Мику, а после удалилась, пожелав спокойной ночи.

— Лэйси, красавица, на тебе лица нет! Что-то случилось? — тут же забеспокоился агент, как следует меня разглядев.

Я нервно хохотнула. Лицо-то на мне как раз было, одна беда — не мое.

— Мне нужно увидеться с ларо Анейрином. С глазу на глаз и как можно скорей, — проигнорировав вопрос, попросила я. — Устроишь?

Орк слегка растерялся. Раньше я не стремилась лишний раз встретиться со своим благодетелем, скорее уж старалась как можно реже показывать на глаза Анейрину э Аранроду. Не из-за страха, его-то как раз я не испытывала, эльф скорее вызывал у меня закономерную опаску, которую всегда испытываешь, имея дело с властьимущими.

— Постараюсь, Лэйси. Но зачем тебе?

Отвечать я не стала. И даже не из-за скрытности, а из-за мелочной мстительности. Агент наверняка подметил изменения во мне, не мог не заметить, слишком хорошо он меня знал. Но ничего не сказал, не отвечал даже на прямые вопросы. Теперь настала моя очередь отмалчиваться и все скрывать.

— Просто нужно, — отозвалась я. — Только не тяни. Это срочно.

На кухне уже четыре орчанки занимались тем, что обсуждали грядущий ремонт. Ясмин казалась пугающе довольной для того, кто столько времени вскрывает мертвые тела. Про себя я мстительно подумала, что мой агент точно заслуживает все, что с ним произошло, хотя бы за эту бесконечную игру в молчанку.

— О, Лэйси, зеленый или оранжевый? — выпалила Гайда, не обращая внимания на то, как поморщилась Карима, считающая, что выбор цветов — исключительно ее прерогатива и нечего лезть в такие тонкие материи непрофессионалам.

— Зеленый, — наугад выпалила я, даже не подозревая, что именно четыре подруги собираются красить. Оранжевый я категорически не выносила, на фотосессии этот цвет мог изуродовать кого угодно.

Орчанки переглянулись, Ясмин и Джуман довольно ухмыльнулись, кажется, они выиграли в споре, а вот Карима и Гайда, напротив, расстроились.

— Я спать, ужинать не буду. Всем доброй ночи, — заявила я и прошла в свою гостевую. Подозреваю, чтобы меня накормили, пришлось бы угрожать убийством. Орчанки слишком азартно спорили по поводу обивки, обоев и прочего. Мик пыхтел рядом с ними как настоящий еж, но устраивать восстание все-таки не рисковал. Вот они, патриархальные традиции оркских семей с ее абсолютной властью мужа. Теперь этот муж сидит и едва не плачет от собственной беспомощности.

Всю ночь я пролежала на постели без сна. Когда казалось, что вот-вот отключусь, прокрадывалась на кухню и варила кофе, такой крепкий, что он больше мазут напоминал, чем привычный напиток. К утру начало казаться, будто все жидкости моего организма стали кофе и только кофе. Сил не было вообще, но я не спала и даже могла самостоятельно передвигаться и что-то делать.

Одну ночь продержалась, замечательно, но что дальше? Сколько я протяну без сна? Чистокровный человек выдержит четверо суток согласно данным статистики; с моей четвертью эльфийской крови впору рассчитывать на пару недель, но за это время можно сойти с ума и просто от бессонницы.

Вот только засыпать было попросту страшно, ведь никто не знал, кем я проснусь на этот раз. Понятно, что я уже сильно изменилась, но вдруг дело может пойти еще хуже? Один раз из моей жизни уже бесследно исчезло несколько часов, что еще может исчезнуть безвозвратно? А если в один непрекрасный момент я потеряю не только чувства Лэйси Уиллер, но еще ее память?

Хорошо бы ларо Анейрин согласился встретиться побыстрей, пока я еще в здравом уме.

В результате ночных бдений чувствовала я себя действительно ужасно, но упорно держалась, не желая дать понять кому бы то ни было о реальном состоянии. Вроде бы изображала благополучие успешно, потому что никто не пытался интересоваться моим самочувствием. Только бы продержаться до конца дня и не умереть прямо перед объективом камеры. Амплуа трепетной девы, что готова лишиться чувств по любому поводу, мне явно не к лицу.

Полдня я старательно избегала Милада, заодно расточая улыбки всем хоть сколько-то пригодным для отношений лицам мужского пола. Харт ходила следом и сквозь зубы сыпала проклятьями в мой адрес. О, она получала свою долю внимания от лиц противоположного пола, вот только оно имело довольно-таки специфическую окраску. Марта была девушкой для интрижки, пикантным приключением. Мне же следовало изображать недоступную вершину, до которой следует добираться месяцами, а потом умереть с чувством выполненного долга.

Самое забавное, кажется, получалось понемногу очаровывать тех, кто готов был пару дней назад сплевывать через плечо при моем появлении. Даже Николсон бросил в мою сторону пару благосклонных взглядов. На которые я ответила исключительно улыбкой, не теплой, разумеется, но таинственной и с ноткой обещания. Что именно я обещала, каждый мог додумать самостоятельно, в меру фантазии, так сказать.

А после обеда по графику стояла общая сцена с Миладом. Риэнхарн Аэн в очередной раз угрожал мучительной смертью Риннэлис Тьен. Мы не меньше десяти подобных эпизодов отсняли, уже, если честно, тошно было. Играли на полном, так сказать, контакте: Сэм требовал как можно больше соприкосновений, почти эротику, раз уж любовной линии и постельных сцен снимать ему все равно не дают. Ларо Милад подошел к этой просьбе режиссера со всей возможной тщательностью и руки его во время всех сцен борьбы от меня буквально не отлипали, загибая мои несчастные мощи в наиболее соблазнительные ракурсы. В итоге я злилась, сверкала глазами, пыталась вывернуться практически по-настоящему. На экране выходило весьма неплохо, но меня уже начинало понемногу тошнить от такой близости.

— У вас взгляд расфокусированный, вы в курсе? — вместо приветствия поинтересовался кахэ, подцепив меня под подбородок. За что тут же получил по наглой руке. — Как неласково. А ведь мне показалось, что мы с вами вчера подружились.

Мелет очередную чушь.

— Мы с вами не друзья и никогда ими не станем, — тихо, но отчетливо произнесла я. — Мы коллеги, ничего больше.

Кахэ усмехнулся и с откровенной издевкой посмотрел мне в глаза.

— Как я понимаю, вы ничего не боитесь, Уиллер…

Наверное, соблазнение у меня не задалось как-то, ну, или же у южанина имеются некие интересные проблемы, которые не позволяют ему обращать внимание на в достаточной мере привлекательную женщину. Ничего, и эту скалу мы тоже сокрушим рано или поздно.

— Мне уже поздно чего-либо бояться.

Отключилась я прямо на съемочной площадке. Ну, как отключилась… Сознание вернулось ко мне с криком Сэма, который останавливал съемки. Вот только не из-за моего обморока, а потому что сцену мы отсняли. С одного дубля, и, по заверению всех, сделали это блестяще.

— А, может, все-таки введем любовную линию?.. — с надеждой и тоской в голосе вопросил Дрэйк и получил в ответ категорическое «нет» от Милада.

Я молчала, изо всех сил поддерживая на лице невозмутимость пополам с высокомерием. Кажется, никто не сообразил, что сознание Лэйси Уиллер фактически не принимало участия в только что отснятой сцене. Даже многомудрый Динес Милад ничего не заподозрил. Боги всемилостивые, что же я еще могу сотворить вот так, в трансе?

А, главное, кто я такая теперь, и кто двигает этот кожаный мешок с внутренностями и костями, именуемый моим телом, когда сознание — мое сознание! — отключается?

Скорее бы Мик связался с ларо Анейрином. Надеюсь только, перворожденный вообще снизойдет до внепланового общения с подопечной, потому что я точно не в порядке, и все больше, и больше, и больше… Счет уже пошел не на дни — на часы.

— Это было весьма впечатляюще, вот только как вас зовут сейчас? — прошептал мне в самое ухо Милад, чуть приобняв за талию. — И зовут ли вас хоть как-то?

Я только расстроенно вздохнула в ответ на эти слова. Мало похоже на проявление чувств к понравившейся девушке. Тут не пахнет вообще ничем. Может, стоит признать поражение и попытаться очаровать сразу ларо Анейрина? Или хотя бы вызвать у эльфа сочувствие и желание помочь. В конце концов, именно один из Соловьев поучаствовал некоторым образом в моем появлении на свет.

— Во-первых, не прикасайтесь ко мне, — зашипела я на мужчину, молниеносно выпутываясь из его рук, — ваше поведение как минимум неприлично. Во-вторых, мое имя все еще Лэйси Уиллер, на этом и закончим.

А если мне однажды все-таки придет в голову убить кого-нибудь? К примеру, в тот момент, когда я «без сознания»? Тьен же была женщиной суровой и решительной, она могла лишить жизни, да, пусть в силу весьма веских причин… Но, бес подери, семь веков назад были несколько другие представления о веских причинах!

Да, рядом со мной постоянно находится Сафира, но ведь другая я может просто приказать телохранительнице уйти, и орчанка послушается. Тогда другая я может пуститься действительно во все тяжкие. Но если дать Сафире приказание не отступать от меня ни на шаг, что бы я ни говорила? Если действовать на опережение? Она ведь сможет совладать с другой мной? Пусть мои внешность и характер могут меняться, магические-то способности не могут появиться ни с того ни с сего? Хоть в храм иди, приноси дары богам, чтобы ничего настолько опасного и разрушительного у меня не появилось.

Теперь, вспоминая, что в детстве мечтала о сильном магическом даре, я могла разве что нервно смеяться.

— Как это похоже на корыстных человеческих женщин: получить от мужчины, что им нужно, а после выбросить из своей жизни как мусор, — сказал Милад достаточно громко, чтобы его услышали все, кто находился поблизости.

Нет, все-таки злил меня кахэ не только для моего блага, ему просто нравился процесс. Сволочь.

Один. Нет, я не закачу сцену и не покажу, что вот-вот взорвусь. Два. Месть лучше подавать холодной, в идеале — ледяной, чтобы жертва обо всем забыла и расслабилась. Три. Я даже ему улыбнусь. Да, вот так, саркастично и довольно. Четыре. Он еще пожалеет, что раскрыл рот. Пять. Ну какого беса разглядывают меня? Цветы, кажется, на мне не растут. Шесть… И даже не объяснить им, что речь идет не о постели, деньгах или чем-то в этом роде.

В общем, до десяти я все-таки не дотянула, но удалось ответить достаточно спокойно и сдержанно.

— Просто вам не удалось меня впечатлить, ларо Милад. Стоило приложить больше усилий.

Тишина показалась действительно мертвой. Только еле слышно смеялась в дальнем углу Сафира, которая, в отличие от всех остальных, отлично знала, что ничего в интимном плане между мной и кахэ не было. Ну, еще сам южанин кусал губы, чтобы не расхохотаться. Вот последнее сильно обижало: хотелось уязвить мужчину так же сильно, как он меня. Не вышло. Ладно, буду утешаться тем, что при нашей разнице в возрасте минимум лет в пятьдесят, я выложилась по максимуму.

— Постараюсь, — все-таки расплылся в улыбке Милад. В его голосе на пару секунд промелькнули интонации, словно он играл в фильме для взрослых. Очень взрослых. Да ему пары секунд хватило для того, чтобы прониклись все женщины и даже несколько мужчин. — Приложу все возможные усилия.

Пришлось еще раз напомнить себе, что после того, как стояла перед множеством людей в чем мать родила, стыдиться чего бы то ни было уже поздно и глупо. Но почему-то я все равно покраснела.

А перед самым концом рабочего дня напали на Николсона. Я уже не удивилась, честное слово, да никто не удивился, ну, разве что кроме самого Николсона, на которого в темном коридоре из-за угла выскочил убийца с ножом наперевес. На счастье нашей звезды, он был в хорошей форме, да и реакция не подкачала. Лесли успел увернуться, а потом ловко схватив нападавшего за руку, перебросил убийцу через колено. Не зря, как оказалось, долгие часы Николсон потратил, изучая боевые искусства.

Правда, мне и Миладу мужчина признался, что спасло его на самом деле то, что попросту не успел осознать до конца суть происходящего и действовал на автомате.

— Если бы задумался хоть на минуту — зарезали бы как свинью на бойне, — сделал не самый радостный вывод Николсон, заливая в себя второй стакан виски. После первого ему стало легче, но ненамного. Коллегу трясло мелкой дрожью.

— Первый раз вижу истерику у мужчины, — шепнула я Миладу. В этот момент я чувствовала с ним некоторое странное, совершенно необъяснимое родство. Наверное, все дело в личности Риннэлис Тьен, которая появилась во мне.

Кахэ развел руками и так же тихо отозвался:

— Повод более чем достойный. Самого после первого задания тоже накрыло так, что пил несколько дней подряд. И ведь меня к такой работе готовили, а вот у Николсона из всех потрясений разве что смерть любимой собаки.

Я кивнула. С биографией более успешного коллеги мне уже приходилось ознакомиться. Лесли Николсон жил благополучной, практически идеальной жизнью с первого вздоха, можно назвать его баловнем судьбы. Именно такие тяжелей всего переживают, когда реальность поворачивается к ним не лицом.

— Хватит тут шушукаться за моей спиной! — рявкнул Лесли громко и почти истерично. Ладно, не почти истерично, мужчину накрыло после пережитого. — Милад, одолжи своего кота, он мне сейчас всяко нужней. Ты и сам справишься.

В первый момент показалось, будто ослышалась, но, оказалось, Николсон действительно решил взять в аренду Хитама каэ Неро.

— Лучше сами из окна сиганите, — от всей души посоветовала я актеру, причем совершенно серьезно, смеяться над профессиональными навыками каэ Неро для меня было как смеяться над проснувшимся вулканом. — Так все закончится куда проще и быстрей, поверьте.

— Какой редкостный оптимизм, — простонал Николсон, закрывая лицо руками. — Может, тогда стоит попросту уволиться?

Динес Милад широко улыбнулся и напомнил бедолаге о неустойке, которая и у Николсона тоже была такой, что могла убить не хуже нашего местного маньяка. И вот тут Лесли накрыла полноценная истерика с соплями, слезами и криками, причем масштаб впечатлил и меня, и кахэ настолько, что по обоюдному решению мы вызвали для Николсона скорую помощь. Оказалось, мужчина послабей меня даже в естественном состоянии, и парой глотков спиртного тут не обойтись.

— Чистокровный человек… — практически сплюнул Милад, когда мы сдали этого неврастеника с рук на руки целителям.

— Да вы, как я посмотрю, расист, — прокомментировала я со вздохом. Потом оглянулась, выискивая взглядом Сафиру. Та скромно ютилась в стороне от нас, пытаясь слиться с фикусом.

Приближаться к Руке Смерти на расстояние удара орчанка упорно не спешила, откровенно опасаясь Динеса Милада.

— Я просто адекватно оцениваю возможности каждой расы, не больше и не меньше. Люди наименее устойчивые. Даже вы в своем естественном состоянии демонстрировали большую выдержку. Кстати, мальчики, наконец, нашли убийцу Фреда Хэмптона. Вас же беспокоила его смерть?

От таких новостей я немного растерялась даже. Мальчики? Вероятно, речь о парочке горе-дознавателей. Насколько же Милад старше них, если зовет настолько снисходительно?

— В новостях ничего не говорили, — пробормотала я. — И, если убийцу нашли, то… почему все еще убивают?

Кахэ скривился.

— Предки… Уиллер, вы даже раньше не были так глупы и, разумеется, не верили в то, что Хэмптона убил тот же преступник, что и прочих. Так что не надо устраивать сквозняк и хлопать своими ресницами.

Ну да, разумеется, я не могла не заметить, насколько сильно различаются почерки. И все-таки…

— И все же новости хранят молчание, и никаких официальных сообщений не поступало, — продолжала настаивать я, ни на мгновение не сомневаясь, что у кахэ можно получить нужную информацию. Да не мог Аэн не проболтаться старшему другу, вот не мог — и все тут.

Южанин пожал плечами.

— Потому что старшие чины стражи сейчас думают, насколько велика сумма взятки и насколько они честны и неподкупны.

Кажется, мой мозг никогда не работал настолько быстро.

— Муж той лары, что явилась на похороны. Женщина в годах, до неприличия дорого одетая, — выпалила я. — Мне сразу пришло в голову, что она не может быть незамужней, иначе зачем такая секретность? Это ведь супруг…

Милад внезапно оказался непозволительно близко и зажал ладонью мой рот.

— Не стоит теоретизировать на данную тему вслух, Уиллер, если не хотите, чтобы вас размазало как муху по стеклу проезжающей машины.

От наглости я растерялась едва не больше, чем от слов мужчины. То есть это кто-то из властьимуших, которые могут откупиться от кого угодно?

— Заказное? — шепотом уточнила я, когда Милад соизволил убрать руку от моего лица.

Мужчина раздраженно зыркнул на меня, но кивнул, пусть и с откровенной неохотой.

— Оставьте это дело, девочка, не всех можно отправить в тюрьму, даже если очень хочется. Живите с этой мыслью. Да и вы не настоящая Риннэлис Тьен и не служите в страже.

Верное замечание, вот только обретенная с выдуманным образом жажда вселенской справедливости взяла за горло и медленно душила.

— Получается, Фреда просто выкинули как сломанную куклу на помойку, потому что бедняга спал не с той женщиной, — вздохнула я и отвернулась. — Отвратительно. А что, жену-прелюбодейку тоже отправили на тот свет?

Милад только развел руками.

— Зачем же? Она же не третьесортный актеришка без семьи и каких-либо связей, ее так просто не убить.

Я промолчала и, кажется, именно это больше всего смутило моего собеседника.

— Вам же никогда не нравился Хэмптон и даже более того. Почему вы сейчас настолько сильно расстроены? — спросил кахэ, откровенно недоумевая. Нулевая эмпатия.

Решила для разнообразия ответить напрямик, без увиливаний.

— Потому что я того же поля ягода. Третьесортная актриса. И если однажды меня убьют, это тоже никого не будет волновать. А убийца также сможет откупиться.

Кахэ с покровительственным видом похлопал меня по плечу.

— Не стоит так уж сильно переживать, Уиллер. За вами стоит Анейрин э Аранрод, так что у убийцы, случись худшее, не будет шанса уйти от правосудия.

ГЛАВА 14

Ларо Анейрин э Аранрод, как всегда прекрасный и невозмутимый, явился на студию одновременно со стражей. «Фиолетовые», кстати говоря, костерили нас и наш сериал как могли, заодно проклиная даже Риннэлис Тьен. Их уже утомили обязательные практически ежедневные визиты на студию, имевшие свойство плавно перетекать в ночные бдения или у нас, или в управе. И фигуристые актрисы, на которых можно было поглазеть в свое удовольствие, уже не компенсировали постоянную переработку. А учитывая, насколько низко котировались в нашей среде работники стражи, бедным борцам за правопорядок не светило ничего, помимо эстетического наслаждения, что окончательно подрывало боевой дух в рядах «фиолетовой» братии.

— Ты желала говорить со мной, — произнес эльф, подойдя ко мне вплотную.

Значит, Мик уже связался с ларо Анейрином, но то ли не успел, то ли не захотел предупреждать меня. Забавная ситуация, на самом деле. Своего покровителя я не предполагала увидеть раньше завтрашнего дня и морально не до конца была готова к встрече.

— Да, ларо Анейрин. Мне действительно нужно с вами поговорить. Чрезвычайно сильно, — произнесла я и прямо посмотрела в глаза того, кто, вполне возможно, приходился мне родственником в каком-нибудь колене.

Эльф едва заметно сжал губы, словно испытывая недовольство, степень которого мне было не под силу определить. Не успела я предположить, что злится ларо Анейрин на меня, как перворожденный взял меня под руку и повел на улицу.

— День выдался тяжелый, тебе нужно поесть, — обронил как бы между прочим Анейрин э Аранрод.

Меня вовсе не приглашали поужинать: просто ставили перед фактом, что вот сейчас я иду с эльфом туда, куда ему угодно. С одной стороны, такое отношение возмущало до глубины души, с другой же, пусть со мной повели себя и не совсем корректно, чего ради возмущаться, если все равно получаю желаемое? Определенно, выдуманная Риннэлис Тьен куда разумней и прагматичней оригинальной версии меня, она вовсе не собиралась устраивать свару, чтобы только восстановить попранное самолюбие. Хотя изначальная Лэйси Уиллер никогда не осмелилась бы заедаться со своим благодетелем, слишком Анейрин э Аранрод был влиятельной персоной, слишком сильно моя карьера и благополучие зависели от милости эльфа.

Ларо Анейрин сам управлял автомобилем. Вообще, он не обладал повадками, которые отличают по-настоящему богатых и влиятельных. Анейрин э Аранрод ездил на дорогой, но не выделяющейся машине, не имел водителя, да и вообще предпочитал вести себя как можно проще. Однако рестораны предпочитал исключительно пятизвездочные, разумеется, мне на радость. Тоже любила хорошую кухню.

Столик эльф не заказывал, но ему и не требовалось: для Анейрина э Аранрода всегда и везде находился свободный столик, место в партере, приглашения… Вроде бы и не мелькал мой благодетель на страницах таблоидов, папарацци о нем то ли не знали вовсе, то ли старательно игнорировали сам факт его существования, но при всем при этом все, кому нужно, о ларо Анейрине прекрасно знали.

Вот и сейчас метрдотель кинулся к нам, едва только заметив в дверях приметную остроухую физиономию, и принялся лебезить изо всех сил. Ларо Анейрин слушал снисходительно, чуть улыбался, но смотрел на пресмыкающегося человека как на прыгающего около ног радостного щенка.

Когда мы с эльфом устроились за столом в отдельном кабинете, ларо Анейрин посмотрел мне прямо в глаза и произнес:

— Рассказывай, девочка.

Вот после такого начала я даже и не сомневалась, что Анейрин э Аранрод прекрасно понимает, что со мной происходит. Внутри начала зарождаться спокойная тихая злость. Я схожу с ума, причем в самом прямом смысле, но эльфу и в голову не пришло ни вмешаться, ни хотя бы объяснить суть творящегося.

— Думаю, это мне стоит попросить вас рассказать, — отозвалась я, с трудом представляя, каким образом удается говорить спокойно, сдержанно и даже вежливо.

— Милад надоумил?

— Отчасти, — обронила я и взяла стакан с водой. Руки требовалось занять, срочно. Тогда будет не слишком заметно, насколько они дрожат.

Эльф вздохнул и накатил глаза.

— Вздорный упрямый мальчишка. Он всегда любил влезать в то, что не имеет к нему ни малейшего отношения.

Из слов своего покровителя я сделала вывод, что ларо Анейрин действительно давным-давно познакомился с Динесом Миладом, к тому же знакомство было достаточно продолжительным. А заодно стало совершенно ясно: кахэ был кем-то достаточно значимым, чтобы фактический глава Соловьев следил за его судьбой.

— Меня интересует вовсе не Милад и не то, что он говорил, — ответила я, пытаясь вернуть разговор в нужно русло. — Я и без его вмешательства поняла бы, что со мной происходит нечто поистине страшное. Я меняюсь, говорю, двигаюсь и даже мыслю иначе. У меня появились провалы в памяти. Отличные поводы, чтобы паниковать, не так ли?

Перворожденный слушал внимательно, даже не пытался перебивать.

— Да, поводы действительно весомые, не стану спорить. И Милад после откровенного разговора сообщил о том, что все дело в эльфийской крови, не так ли? Сказал, что это талант Соловьев, верно?

Я кивнула, подтверждая каждое произнесенное ларо Анейрином слово.

Вошел официант уже с полным подносом какой-то еды. Судя по вычурному виду, эльфийская кухня. Я ее не особо жаловала из принципа: раз уж остроухая родня самоудалилась из жизни моей матери, а, следовательно, и моей, не хотелось иметь ничего общего с любыми аспектами эльфийской культуры.

А мой покровитель, видимо, здесь завсегдатай, раз он даже не сделал заказ, но тут же принесли ужин, причем эльф и не думает возмущаться, стало быть, все пришлось по вкусу.

Разговор продолжился после того, как официант покинул кабинет, едва не согнувшись пополам от желания выразить почтение и желание угодить ларо Анейрину. От такой подобострастности стало даже немного гадко.

— Да, Динес Милад сказал, у меня пробудился талант Соловьев. Станете отрицать?

Эльф покачал головой и принялся нарезать аккуратно и неторопливо свое мясо на тарелке.

Поборники здорового образа жизни на пару с борцами за права животных твердили, будто перворожденные мертвой плоти принципиально не едят и якобы отсюда и невероятно долгая жизнь, и здоровье, и красота. Так вот, вранье все это, Анейрин э Аранрод, один из самых типичных эльфов, словно сошедший со страниц учебника по культурологии, ел мясо как заправский тигр и, судя по выражению лица, получал от этого огромное удовольствие.

— Даже не подумаю, — отозвался эльф тоном того, кому поперек горла любая неискренность, — ложь мне претит. В тебе действительно течет кровь эльфов моего клана. И в тебе действительно проснулся дар Соловьев. Проснулся уже давно, но лишь последние несколько дней имел место сильный всплеск силы, который и привел к частичному замещению личности. В результате Лэйси Уиллер преобразилась в кого-то другого. Это, разумеется, не Риннэлис Тьен как таковая. Нельзя скопировать того, кого никогда не видел.

Каждое слово ларо Анейрина гулко отдавалось во мне как звон колокола. Неужели эльф действительно расскажет всю правду без утайки?

— Ты сама создала образ своей героини, собрав по крохам крупицы информации о ней. Сама создала фантома. Сама им стала. Уже удивительно, ведь в тебе только четверть нашей крови. Еще более удивительно, что преображение оказалось настолько полным, и фантом даже начал брать верх, замещать оригинальную личность. Это признак большого потенциала.

Большой потенциал. Я хотела услышать эти слова по отношению к себе с того момента, как узнала их значение. Теперь мое желание исполнилось, но почему-то радости по этому поводу испытать никак не удавалось.

— Потенциал — это, разумеется, замечательно, — холодно произнесла я, — но, видите ли, мне было бы куда приятней, если бы оригинальная личность ничем и никем не замещалась. К тому же ларо Милад сказал, если я потеряю контроль над этим… процессом, личности могут меняться совершенно хаотично. Подобная ситуация нежелательна.

Эльф с минуту молчал, пристально разглядывая меня. Словно что-то новое могло появиться в моем облике с момента начала нашего разговора.

— Контроль приходит со временем, Лэйси. Со временем и с практикой, разумеется. Практику я обеспечу тебе в полном объеме, можешь не сомневаться, — со спокойно уверенностью властьдержащего произнес Анейрин э Аранрод. — Приступить можем прямо после ужина, у меня. Также нелишним будет, если я официально приму тебя в клан Соловья по праву дара и крови.

Последние слова отозвались во мне первоклассным нервным тиком. Глаз дергался так сильно, что, возможно, это было заметно со стороны. Войти в клан эльфов? Предложение польстило бы кому угодно, но не мне. Моя мать и я были для них всего лишь мусором с грязной кровью, и вот теперь ларо Анейрину взбрело в голову приблизить парию к остроухим небожителям.

— Кажется, ты не спешишь выказывать восторг, — отметил мое равнодушие к определенно радостным новостям Анейрин э Аранрод.

Я не посчитала нужным лукавить.

— Потому что я не испытываю восторга, ларо, — ответила я прямо, хотя и подозревала, что тем самым могу подпортить отношения с покровителем.

На мои слова эльф не выдал никакой реакции, словно рассчитывал именно на такое поведение, на такой ответ. Впрочем, перворожденные всегда выглядели как статуи в музее, разве что двигаются и говорят. Но лица застывшие, будто бы каменные.

— Ты недолюбливаешь эльфов, — констатировал очевидное ларо Анейрин э Аранрод. — Готова контактировать с нами только в плане рабочих вопросов для личной выгоды. Риннэлис Тьен не относилась с предубеждением к представителям других рас, значит, это уже лично твое. Лэйси Уиллер не любит эльфов. Хотя эльфы тебе ничего не сделали, девочка.

Я передернула плечами.

— Разумеется, эльфы мне ничего не сделали. Они просто выкинули куда подальше мою мать, полукровку. И бабка, родившая дочь не пойми от кого с острыми ушами, мыкалась как могла, пытаясь обеспечить себе и ребенку хоть сколько-то приемлемые условия жизни. Я с благодарностью приму вашу помощь в укрощении моего… дара. Но я не хочу становиться бедной родственницей под крылышком эльфийского клана.

У меня не сложилось особенной душевной близости ни с бабкой, ни с матерью, но зато где-то притаилось переданное по наследству чувство, что я просто мусор, о котором дражайшие родственники предпочли забыть.

— Стоит заметить, ты поступаешь не слишком разумно, Лэйси, отказываясь от слишком многих возможностей. Разве ты не хотела именно этого? Я имею в виду признания именно эльфийских родственников.

На лице кляксой расплывалась саркастичная улыбка. Вот об этом я не думала. В какой-то мере я рвалась к успеху действительного из-за деда-эльфа, но это было несколько извращенная жажда признания. Жажда мести.

Хотелось, чтобы однажды, когда я доползу до вожделенной вершины, окажусь на такой высоте, что можно будет в свое удовольствие плевать другим на головы, — тогда мои родственнички-эльфы узнают, кого именно потеряли, узнают, что я преуспела вопреки всему. Без чьей-либо помощи.

Конечно, я сама родилась в относительно благополучной семье, пусть даже родители и развелись в итоге, но мне не пришлось узнать ни нужды, ни пренебрежения окружающих, не приходилось с криком и дракой доказывать, что отец как таковой все-таки есть и меня никто не нагулял… А вот маме пришлось хватить всех этих прелестей жизни внебрачного ребенка сполна: свое детство и юность она провела не в прогрессивной Иллэне, а в куда более патриархальном пригороде, где порядке похлеще, чем несколько веков назад, и каждая тетка, замершая у окна, вправе поливать грязью тех, кто не вписывается в ее крохотные рамки добропорядочности.

— Мне дела нет до признания эльфийских родственников, — честно ответила я. — Столько лет жила без них и дальше намереваюсь продолжать в том же духе. Единственное, чего хочу — совладать с этим так некстати проснувшимся атавизмом, который грозит свести меня с ума.

Тем более, даже если меня действительно официально примут в клан Соловья, обретенные родственнички с гарантией не воспылают ко мне нежной любовью. Для них я буду убожеством, позорным пятном на гербе.

— Клан Соловья богат и влиятелен, — обронил ларо Анейрин. — Присоединиться к нему выгодно. Такие предложения делают невероятно редко, Лэйси.

Можно подумать, меня купишь.

— Мне хватает и того, что заработала собственным трудом. Чужих денег мне не требуется, ларо Анейрин. Клан Соловья прекрасно обойдется без меня, а я, в свою очередь, обойдусь без него. Просто помогите с даром.

Эльф пару минут просто смотрел на меня, будто под микроскопом изучал, честное слово. Чувствовать себя свежеоткрытым микроорганизмом оказалось как-то не слишком приятно.

— Все эти годы ты не казалась мне бескорыстной. Скорее наоборот, деньги ты любишь Лэйси, ведь деньги — это свобода и возможности.

Собственные недостатки никогда не были для меня каким-то особенным секретом. Их я признавала легко и даже примирялась с ними. Никто не идеален, в конце концов.

— Но моя гордость выше моей жажды наживы, — сообщила я на всякий случай, если эльф сам не дошел до истоков моей мотивации. — Мне никогда не стать перворожденной и никогда не сойти за свою среди ваших сородичей, ларо Анейрин. Так что нечего и пробовать.

Вечер прошел продуктивно. В каком-то смысле, разумеется. Хотя Сафире я жизнь определенно попортила, бедняжке пришлось допоздна торчать в загородном особняке с машиной наготове, пока я занималась нелегким делом: отстаивала собственную оригинальность у не вовремя проснувшихся способностей.

Началось все скучно и банально: меня засунули в пустую комнату, в которой звучала нудная музыка, заставили сесть на пол, закрыть глаза и расслабиться. Когда-то я пробовала использовать духовные практики кахэ и старательно медитировала, но в моменты, когда следовало очистить свое сознание от всего мирского и суетного, в образовавшуюся пустоту лезла какая-то дикая пошлятина.

— Нужно осознать самую свою суть, объять ее сознанием, чтобы понять, чего именно пытается лишить тебя проснувшийся дар, — произнес ларо Анейрин в десятый раз за полчаса, которые я пыталась как раз объять необъятное и осознать то, что осознанию, видимо, не подлежало в принципе. — В твоей голове и душе хаос, слишком много желаний и сожалений. Они туманят разум, Лэйси. Эльфов же с самого раннего детства учат отрешаться от всего незначительного и больше внимания уделить космосу, что скрывается внутри, в сознании.

Теперь, по крайней мере, становилось понятно, почему остроухие все сплошь и рядом такие… отмороженные.

— Гармония и покой, Лэйси, гармония и покой, — говорил размеренно и в какой-то мере одухотворенно Анейрин э Аранрод.

Вот только у меня чесалось под лопаткой, мочевой пузырь намекал, что нужно удалиться, в ушах слегка звенело, а эльфийская кухня, кажется, пришлась в желудке не ко двору, и началась тошнота.

— Не вяжется у меня как-то с гармонией и покоем, — честно признала я свое полное поражение в деле осознания собственной индивидуальности. — И… В общем, самоанализ мне тоже никогда не удавался. А можно как-то миновать этот этап? Медитация — точно не мое.

Я открыла один глаз и посмотрела на покровителя. Тот не вздохнул, не выказал никакого неодобрения, но, в целом, выражение лица соответствовало полнейшему расстройству и разочарованию. Я и сама чувствовала себя неважно, особенно представляя, что на следующий день мои глаза может открыть уже кто-то совершенно другой. Эта девушка будет говорить моим голосом, пользоваться моим телом так, как ей заблагорассудится… И, возможно, та, другая, как раз куда лучше меня разберется с космосом в своем сознании и сумеет затормозить процесс смены личностей.

Столько «возможно» за раз, что даже не по себе.

— К моему великому сожалению, Лэйси, без медитации обойтись попросту невозможно, — окончательно добил меня эльф. — Но, видимо, сегодня от тебя ничего не добиться. Попробуй повторить это упражнение перед сном, а теперь можешь ехать домой. Завтра заберу тебя после съемок.

Ноги после этой «медитации» так сильно онемели, что пришлось воспользоваться любезно предложенной помощью ларо Анейрина, который буквально вздернул меня на ноги, подхватив под мышки. Я только шипела и кряхтела: возобновившись, кровообращение принесло бездну неприятных ощущений.

— Позвони матери, поговори с ней, вспомни детство. Попытайся делать то, что ты делала раньше изо дня в день, — раздавал мне советы Анейрин э Аранрод, провожая до дверей. — Попробуй, что ли, Миладу нахамить, как это бывало прежде. Ему полезно лишний раз получить по чересчур раздувшемуся самолюбию, а тебе не лишним будет напомнить себе самой о своей настоящей природе.

Так себе природа, стоит признать, если уж для ее возвращения придется кому-то хамить. Но лучше собственная грубость, чем пришлое совершенство.

Сафира навытяжку ждала в коридоре и заверила Анейрина э Аранрода в своей абсолютной готовности доставить меня к агенту в полной целости и сохранности. Уже начало складываться впечатление, что мои телохранители служат кому угодно, кроме меня. А я — так, охраняемый объект без права голоса.

А утром я открыла глаза в незнакомом месте, в чужой постели и, что характерно, не одна.

Что-то мое альтер-эго вконец распоясалось.

Паника накатила как цунами на прибрежный городишко, грозя колоссальными разрушениями. Усилием воли заставила себя дышать глубоко и размеренно. Истерика точно не поможет. И, вообще, сейчас стоит сосредоточиться на положительных сторонах моего положения, а они наверняка есть.

К примеру, комната чистая, хорошо обставленная, никаких странных запахов не ощущается, значит, есть шанс, что мне этой ночью подвернулся не маньяк и не какой-нибудь ненормальный. Сама я опять же не связана и кроме неизбежного дискомфорта после излишне бурной ночи, никаких неприятных ощущений не испытываю. Это тоже хороший признак.

Оглядевшись, убедилась, что тело под боком одно, судя по развороту плеч, мужское, а еще живое. Дышал неизвестный любовник ровно и размеренно, сжимая в страстном объятии подушку. Лица разглядеть возможности не было, но учитывая неплохой рельеф мышц, я могла смело предположить, что лицо у мужчины тоже окажется вполне приятственным. Да, случайные связи — вещь не самая лучшая, но я еще легко отделалась.

На полу валялись мои вещи, для ночной вылазки другая я оделась демократично, удобно и практично: джинсы, кеды и джемпер. Снимать просто и не мнется. В кармане джинсов обнаружился кошелек и мобильный телефон. Хвала богам, другая я не забыла о таких мелочах, необходимых для нормальной жизни. Хотя она и в прошлый раз ничего не забыла и даже на студию вовремя приехала.

В любом случае, следует как можно скорей собраться и унести ноги, пока любовник не проснулся и не решил продолжить общение. Какую бы форму это общение ни приняло, оно будет исключительно нежелательным.

Двигаться я старалась очень осторожно, даже дышала через раз, но все равно мужчина проснулся.

Потянулся.

Перевернулся…

— Вот же бес, — обреченно простонала я и закрыла лицо руками. Правда, тут же опомнилась, что лучше бы прикрыть грудь: кофту я надеть не успела.

— Уиллер, поздно изображать невинность после всего, что вы со мной делали.

Щадить мои нежные чувства никто не собирался.

— А что я с вами делала? — обреченно спросила я у любовника, пытаясь прикинуть, до каких девиаций могла додуматься другая я.

Спина у него целая и чистая, значит, не порола. Если честно, пройтись по этой лощеной шкуре плеткой я бы не отказалась. Но не судьба.

Мужчина довольно щурился и широко улыбался. Вот уж кого точно все целиком и полностью устраивало в сложившейся ситуации.

— Вот только не нужно делать вид, что память вам внезапно изменила.

Я подхватила с пола кофту, повернулась спиной к собеседнику и поспешно закончила одеваться. Плевать, что деталей туалета не хватает, уже не до таких мелочей. Нужно уносить ноги как можно скорей и как можно дальше, а заодно не помешает привести себя в порядок перед съемками. Кажется, время у меня еще есть.

— Не может изменить то, чего нет, — пробормотала я, прикидывая про себя, сунуть ли лифчик в карман джинсов, сбежать ли в ванную и там надеть этот предмет туалета или — бес с ним! — оставить здесь как трофей Милада.

— В смысле?

Придется все-таки причинить непоправимый ущерб мужскому самолюбию.

— Милад, вы действительно решили, будто я в ясном уме прыгну к вам в постель? — уточнила я у кахэ, на чьей физиономии появилась приятная моему взору озадаченность. Таким он нравился мне самую малость больше.

— Не хотите же вы сказать… — с какой-то совершенно беспомощной детской интонацией пробормотал он и смолк, внимательно меня разглядывая.

Я зло ухмыльнулась и с огромным удовольствие сообщила партнеру по съемкам:

— Вы мало того, что переспали с фальшивой личностью, так еще даже не сообразили, что это не я. Мои искренние поздравления, ларо.

По здравому размышлению, обернулось все не так ужасно, как могло бы. Не маньяк, не маргинал, не незнакомец, с которым, возможно, еще и объясняться бы пришлось. И, хвала богам, не Хитам каэ Неро! Милад в курсе моих проблем и будет помалкивать, учитывая, что его поведение можно вообще расценить как использование беспомощного состояния.

— Я искренне извиняюсь, — как будто бы даже смутился после моих слов. По крайней мере, взгляд отвел и словно сник. — Мне и в голову не могло прийти… Скажем так, ваша субличность весьма достоверна и убедительна.

О да, а мужчина с огромным удовольствием поверит в то, во что поверить хочет. К примеру, что женщина желает разделить с ним постель. Что же, я хотела получить рычаг давления? Я его получила. Может быть, с похотью и не сложилось так, как требовалось, но вина — тоже неплохо.

Вот так и буду себя успокаивать.

Осознав, что, по сути, с женщиной, которая находится в его комнате, его ничего не связывает, Динес Милад потерял обычную спесь, к которой я за время совместной работы успела привыкнуть. Он даже с постели встал, стыдливо прикрываясь простыней, чтобы, не приведи боги, я не узрела некие его стратегические места.

— Вам есть чего стесняться? — с откровенным сарказмом в голосе осведомилась я и из вредности начала разглядывать мужчину так пристально, как только могла. — Вы скрываете какой-то… дефект, ларо Милад?

Возмущению кахэ не было никаких пределов.

— У меня все в полном порядке! Просто не привык демонстрировать тело при… посторонних.

Вот это новость! Я не выдержала и рассмеялась.

— То есть спать с посторонними — вы можете. Здесь все в порядке. Но вот голышом по комнате пройтись — все, никак невозможно.

Кахэ едва не зашипел на меня.

— Тут совершенно другое! С вами у меня ничего не было! Я только думал, что был с вами этой ночью! Словом, вам просто не понять все гармоничное хитросплетение обычаев моего народа! И, видимо, концепция стыда вам тоже неподвластна.

Мой-не мой любовник едва не лопался от возмущения. Вот же презабавная ситуация: пострадавшей стороной вроде как являюсь я, моим телом воспользовались без спроса, а страдает как будто больше Милад.

— Уж простите, что все эти устаревшие ханжеские измышления на тему морали, которые вы, кахэ, так сильно обожаете, меня ни капли не трогают, — фыркнула я и все-таки зашла в ванную. Лучше все-таки закончить свой туалет по всем правилам.

— Если что, я действительно даже предположить не мог, что имею дело не с вами и что вы окажетесь настолько сильно против, — донеслось из-за закрытой двери. — Разницы в поведении не было практически никакой! О, предки… Мне действительно крайне неловко.

Тут я все-таки не смогла сдержаться и захохотала в голос. Потому что ничего настолько глупого мне слышать еще не доводилось. Ситуация становилась все более и более нелепой.

— Ничего более подходящего ляпнуть не могли, Милад? — крикнула я, наспех собирая волосы в короткую косу.

Когда я вернулась в комнату, оказалось, кахэ уже успел полностью одеться.

— Опыта не хватает, — озадаченно отозвался Милад. — Не приходился прежде оказываться в подобных ситуациях.

Думаю, выражение крайнего скептицизма на моем лице сказало все куда лучше слов.

— Нет, я не давал обет безбрачия, — поспешно пояснил южанин. — И ваше альтер-эго не лишило меня невинности. Но никогда, проснувшись поутру, любовница не сообщала мне, будто вообще плохо понимает, что произошло, и она не принимала участия во всем произошедшем. Можете, разумеется, не верить, но для меня это в некотором роде шок.

Звучало еще более забавно.

— Уиллер, пожалуйста, не надо так мерзко улыбаться, у меня от вашей гримасы мурашки по спине бегут. Вас подвезти?

Очень хотелось послать Милада куда подальше, но потом я прикинула, что будет куда лучше, если меня действительно подвезет коллега. Он хотя бы точно не маньяк. Да и такси все равно придется ждать какое-то время.

— Подвезите. Должны же вы как-то расплатиться за свою редкостную недогадливость, не так ли? — милостиво дала я позволение оказать мне услугу. — И, надеюсь, у вас хватит ума ни с кем не делиться подробностями сегодняшней ночи? Боюсь, это испортит наши рабочие отношения и негативно отразится на репутации. И вашей, и моей.

Милад вздохнул и потянулся за своей рубашкой.

— Вы же… Словом, мне показалось, вы начали проявлять ко мне интерес, — пробормотал он.

— Я притворялась.

— Ладно.

Хотелось найти того идиота, который писал нам нынешние диалоги, и объяснить, что так как бы нельзя. Вот только я сильно сомневалась, что даже боги принимали участие в произошедшем идиотизме. Сами отлично справились.

В дом Мика удалось прокрасться незамеченной. Возможно, даже не придется ни перед кем объясняться, куда меня бесы понесли посреди ночи. Ладно, агент — поорет и забудет. Живая, здоровая, явилась целиком, не потеряв части тела по дороге — ну вот и славно. А вот жены Мика из меня правду будут вытрясать вместе с душой.

В то время, как я бы как раз хотела сохранить эпизод с Миладом в секрете. Желательно, до конца жизни. В идеале… до конца света.

Почему другая я решила, что лучше всего переспать именно с кахэ? Неужели не было иных кандидатур… Хотя да, в сложившейся ситуации Милад оказался действительно самым доминирующим мужчиной, если не считать Анейрина э Аранрода. Вот уж с кем бы я точно не хотела проснуться поутру, красив как божество, вот только… Нет, все-таки воспринимать его в качестве потенциального любовника мое сознание упорно не желало.

Правда, совсем все утаить не удалось, потому что… кое-кто, якобы высокомерный, сдержанный и, вообще, не мужчина — кремень, перестарался и дал себе волю.

— Лэйси, дорогая моя, да у тебя на шее… засос, — сообщила мне озадаченно Гайда, вставшая пораньше специально, чтобы накормить меня горячим завтраком.

Я омлетом поперхнулась от такой замечательной новости. За это кахэ еще придется очень долго оправдываться.

— Как совершеннолетняя дееспособная женщина имею право на небольшие приключения, — отозвалась я, как только снова смогла дышать. Вот так можно в прямом смысле умереть от шока.

Подруга нахмурилась и сказала достаточно мрачно, чтобы я занервничала:

— Кажется, когда ты вчера вернулась от ларо Анейрина, ничего не было.

Дилемма. Если сказать, что было — Гайда подумает, что мои многолетние отношения с покровителем перешли все-таки в горизонтальную плоскость. Не самая большая новость на самом деле, как и не самая большая трагедия. Но все равно поддерживать эту легенду у меня не выйдет.

А если сказать, что от эльфа я вернулась без этой метки, что тогда предположит Гайда?

И почему мне только не пришло в голову рассмотреть себя как следует в зеркале? Собиралась, конечно, наспех, но где были мои глаза?!

— Слушай, если это Мик… — продолжила тем временем орчанка. — То ничего страшного, я пойму. Девочки — тоже. Это даже хорошо. Жалко, конечно, что по отношению к Ясмин все будет не очень красиво…

Вот от такого сюжетного твиста я едва со стула не упала.

— Постой-постой-постой! Ты что несешь, скажи на милость?! — ужаснулась я тому, какое развитие событий предположила подруга.

Разумеется, я хорошо относилась к Мику, обожала всех его жен и ни в коем разе не осуждала их семейную модель. Но не осуждать и принимать — суть две большие разницы! Я родилась в моногамной культуре и точно не хотела входить в орочью семью.

— Мик тут вообще не причем! — поспешно выпалила я. — Даже близко не стоял! Я его вообще как мужчину не воспринимаю и никогда в жизни не думала о том, чтобы выйти за него замуж!

Кажется, прозвучало излишне громко и испуганно. Но, по крайней мере, у сложилось впечатление, что Гайда поверила и более ратовать за введение меня в дружную полигамную семью не станет. Хорошо бы, если так. И обижать никого не хочется, но орки меня в плане партнеров никогда в жизни не привлекали, слишком уж… крупные. Я и людей-то мощного телосложения не считала привлекательными, а уж тут…

— Ну, положим, мой муж тут действительно не отличился, — задумчиво протянула орчанка и хитро прищурилась. — Тогда, когда и с кем ты успела, дорогуша? Ну не о косяк же билась, в самом деле. И в истории про комаров тоже не поверю.

ГЛАВА 15

Я юлила так, что любая змея просто обязана была умереть от зависти. Как бы Гайда ни напирала, пытаясь добиться правды, ее усилия не возымели никакого результата, хотя множество моих несчастных нервов пало в неравной борьбе.

Что хуже всего — Мик услышал в конечном итоге наш разговор и тоже пожелал узнать, с кем его подопечная провела время так плодотворно, что засосы остались.

— Да в конце-то концов, это моя личная жизнь! И только мое дело! — возмущенно воскликнула я, почувствовав, что несмотря на все превращения личности, этим двоим удалось-таки то, в чем не преуспел Динес Милад.

Они меня до печёнок достали!

— Лэйси, поверь, твоей карьере ни к чему слухи, — попытался урезонить меня агент. — Так что если…

Говорит словно с сопливой девчонкой, только-только пришедшей в профессию. И это после стольких лет работы!

— Никаких «если». Слухов не будет. Как и моих объяснений. Просто дождемся Сафиру и поедем на студию. Можешь считать, что ничего не было.

Орки моего поведения категорически не одобряли, но и переупрямить меня этим двоим было не под силу. Хвала богам.

А на студии меня ждал сюрприз. Нет, не очередной труп, жизнь решила на этот раз подкинуть нечто действительно удивительное. Милад со мной поздоровался. Вежливо. И по имени обратился. Хорошо, что Мик к тому времени успел отбежать по делам, и культурный шок получила одна только Сафира. Ну, и я, разумеется. Честное слово, никак не ожидала, что странный ночной эпизод может вызвать какие-то подвижки в наших не самых легких отношениях. Но случилось чудо! Вина сотворила то, на что не хватило моей женской харизмы. Кто бы мог подумать в самом деле.

— Здравствуйте, Динес, — позволила я себе в ответ назвать имя Милада.

Тот сделал вид, будто так все и надо, и, вообще, мы хорошие приятели. Сафира смотрела на нас с таким видом, будто вот-вот преставится.

На съемочную площадку мы с кахэ пришли едва не рука об руку, чем изрядно расстроили режиссера. Сэм с моей легкой руки теперь считал, будто главная движущая сила нашего творческого тандема — взаимная неприязнь, и если она вдруг исчезнет, работа тут же пойдет прахом.

Я, кстати, действительно немного беспокоилась, что будет теперь, когда Милад слегка размяк, но как показал первый же отснятый дубль, перед камерой мы продолжали друг друга ненавидеть с прежним пылом и страстью. Мой партнер все-таки оказался хорошим актером, наверное, даже прекрасным. Он прикладывал все усилия, чтобы провести меня через каждую общую сцену, а я… ну, у меня тоже неплохо выходило, к тому же я не мешала себе помогать.

Вот только прикасался теперь ко мне кахэ немного иначе, мягко. Пожалуй, даже слишком мягко. Хорошо, со стороны это было не слишком заметно. Совместно проведенная с моим альтер-эго ночь вероятно что-то затронула в его душе, и теперь я вкушала последствия чужих трудов. Пока последствия я оценивала как просто нейтральные, но все могло измениться, к добру или к худу — так сразу и не скажешь.

— Кстати, мальчики хотели с вами еще раз переговорить, Лэйси, вы не против? — спросил ближе к вечеру Милад, когда мы уже собирались разойтись по гримеркам.

Вот тут я удивилась настолько, что на ровном месте споткнулась и едва не упала. Хорошо, Сафира среагировала мгновенно и успела подхватить меня. Кого Динес Милад звал ласково «мальчиками», я уже знала. Но какого беса я понадобилась эти двум несчастным неудачникам?

— Я ничего нового не узнала, — пожала плечами я. — Но если недолго — почему нет? Скрывать от правоохранительных органов мне все еще нечего. Только я после работы встречаюсь с ларо Анейрином. Следует поторопиться.

Казалось, кахэ был изрядно озадачен.

— То есть вы уже обсудили свою ситуацию с ларо Анейрином? Есть подвижки? — тут же воспылал интересом южанин.

Наверное, вздох вышел чрезвычайно драматичным.

— Ну, как сказать… Медитация — точно не мое.

И снова на физиономии Динеса Милада появилось до зубовного скрежета раздражающее выражение превосходства над всеми жалкими тварями, что вокруг него копошатся. Да, разумеется, кахэ медитируют и всячески развиваются духовно едва не с пеленок (ну, те из них, кого сообщество южан демонстрируют представителям прочих народов, в жизни не поверю, что они все поголовно такие просвещенные), куда до них каким-то до возмущения несовершенным грязнокровкам.

— Ладно, если времени у вас немного, стоит поспешить. Встретимся с мальчиками в кафе через дорогу. Надеюсь, у вас найдутся черные очки? Хотелось бы избежать ненужных слухов.

Я подтвердила, что такой аксессуар у меня всегда под рукой. Куда знаменитости без солнцезащитных очков? Правда, не стала уточнять, что слухи про нас и без того ходят. В сеть утекло несколько сцен, разумеется, под бдительным присмотром работников студии, и теперь фанаты разделились на тех, кто злится от одной мысли о возможном романе между Тьен и ее подследственным Риэнхарном Аэном, и тех, кто не сомневается — именно так все и должно быть и плевать на историческую достоверность.

Вторых было на порядок больше, и они имели дурную привычку ошиваться рядом со студией и шпионить в меру сил за актерами.

Когда я, уже вернувшаяся к повседневному облику Лэйси Уиллер, вышла из гримерки, Милад стоял рядом с дверью, прислонившись к стене, расслабленный, вальяжный, ну просто дамский угодник.

— Уже почти отвык вас видеть без фиолетовой мантии, — усмехнулся кахэ и подал мне руку.

Я слегка озадачилась, но подцепила партнера по съемкам под локоть. Чувствовала себя при этом ужасно глупо, но лицо держала старательно.

Понятливая Сафира топала за нами в некотором отдалении, но так, чтобы в случае чего спасти мою шкуру. Наверное, я все-таки ее пока не стану увольнять.

— Фиолетовый все-таки не мой цвет, — пожала плечами я и натянула на лицо очки-стрекозы на пол-лица. Впрочем, подозреваю, нас в любом случае вычислят, сталкеры — они такие глазастые, что хоть в тайной канцелярии работай, а мы с Миладом пара слишком уж выделяющаяся.

И вот мы сидели в одном из моих самых любимых кафе в дальнем углу. Позиция такая, чтобы видеть дверь. Я обычно занимала столик у окна, если была одна, или же выбирала наиболее темное место, если со спутником. Но я — штатская, а вот Аэн и каэ Орон — стражники, и Милад — тоже кто-то из таких же, из тех, кто в форме. Отставка ничего не изменила.

Мужчины несколько минут мялись, как будто им что-то нужно сказать, но все-таки ужасно неловко.

— Я спешу, так что давайте быстрей. Что вам от меня понадобилось? — не выдержала затянувшейся паузы я.

Оборотень словно бы покраснел.

— Понимаете, ларэ Уиллер, мы хотели попросить… В общем, не могли бы вы соблазнить одного мужчину? Сугубо на благо расследования, разумеется…

Безалкогольный коктейль я выплеснула в лицо каэ Орону, а стакан полетел уже в рожу Миладу. К сожалению, тот успел перехватить мой снаряд, поэтому осталось только с наслаждением наблюдать как вишневого цвета жидкость стекает по морде рыси.

— Я вам не шлюха, — прошипела я, порываясь подняться на ноги и уйти.

В правую руку мне вцепился Милад, в левую — Аэн.

Младший кахэ жалобно на меня уставился и принялся оправдывать напарника:

— Ларэ, извините Фелиса, он просто дурак и ляпнул, не подумав… Мы просто хотели попросить вас привлечь внимание нашего фигуранта по делу, чтобы жена приревновала и заговорила. Ничего непристойного, уверяю! Вообще ничего! Просто поулыбайтесь ему на приеме, продемонстрируйте заинтересованность… Никто не считает вас… ну…

С тем, что каэ Орон тот еще дурак, я была полностью согласна, но и Аэн от него далеко не ушел! Про Милада и вовсе говорить не хотелось.

— Нам действительно очень нужна ваша помощь. И если не хотите стараться ради правосудия, то хотя бы ради памяти Фреда Хэмптона выручите, — принялся уговаривать меня уже мой партнер по съемочной площадке. — Тронуть этого мерзавца не могут даже пальцем, но если запоет его жена… Словом, после такого даже неприкасаемый уже не уйдет от стражи. Пожалуйста. Никто действительно не просит вас прыгать в постель к этому… типу. Но он человеческий мужчина в летах, а вы — красавица и звезда экрана. Хватит и умеренного флирта, чтобы изрядно постаревшая супруга заподозрила его во всех грехах и стала мужа дознавателям.

Кажется, прошедшая ночь заставила Милада совершенно иначе взглянуть на меня. И этот угол зрения чрезвычайно не нравился.

— Наймите какую-нибудь профессионалку из эскорта, — произнесла я, заставив себя не орать и не брызгать слюной.

И поди пойми, это моя оригинальная личность так ярится после возмутительного предложения, или созданная мной личность Риннэлис Тьен тоже именно так воспринимает идею дознавателей.

Милад хмыкнул и сделал какой-то хитрый пасс правой рукой. На мгновение я ощутила изменение в магических потоках. Понять, что именно происходит, разумеется, мне было не под силу, лишний повод заподозрить кахэ во всех грехах разом. Просто потому что… Он неприятный тип и его мотивы так до конца и не ясны!

— Видите ли, ларэ Уиллер, именно вами бредит герцог Айрел. А все привлекательные ларэ из эскорта ему уже несколько приелись.

Вот уж точно есть над чем подумать… Герцог Айрэл? Чтобы такая птица решила убить любовника жены, третьесортного актеришку? Да и герцогиня — и вдруг польстилась на кого-то вроде Хэмптона? Женщина наверняка образованная и разумная, захотела получить в постель эту гору мышц, которая может говорить только о белковой диете и занятиях в тренажерном зале.

— Да вы тут все рехнулись, — совершенно серьезно сообщила я мужчинам. — Целиком и полностью. Это одно из старейших эролских семейств! Века селекции ради выведения идеальной человеческой породы! И теперь вы мне хотите сказать, что герцогиня спала с таким дубовым поленом как Фред Хэмптон, а герцогу взбрело в голову убить его?!

Говорила я достаточно громко, чтобы привлечь внимание едва не всего кафе, однако никто в мою сторону даже смотреть не думал. Значит, Милад использовал магию или чтобы полностью заглушить наш разговор, или чтобы рассеять чужое внимание.

— Все случается, Лэйси, — пожал плечами актер. — Люди остаются людьми, глупо рассчитывать на их возвышенность или совершенство. Чета Айрэл погрязла во всех возможных пороках, а внушительное фамильное состояние позволяет оплачивать практически все.

Я слушала, анализировала, а когда кахэ умолк, пробормотала:

— Динес, вы расист.

Внезапно я заметила, что оборотень как-то странно шевелит носом, словно бы принюхивается… И тут же заподозрила самое худшее.

— Единственное достоинство людей как расы — это быстрое воспроизводство, — отозвался невозмутимо Милад.

Меня настиг когнитивный диссонанс: пойди пойми, стоит ли бороться за доброе имя человеческой расы или нет? Так сразу и не понять, относит ли южанин все недостатки человеческой расы и к моей персоне?

— А я уж было решил, что теперь вы поладили, — пробормотал как будто слегка озадаченный каэ Орон и мигом поднялся в моем личном списке тех, кого следует убить, до первой десятки.

То ли мы с Миладом плохо мылись, то ли такие ароматы настолько легко не выводятся…

Аэн растерянно хлопал лиловыми глазами и по очереди вопросительно смотрел то на напарника, то на Милада, то на меня.

— А почему они должны были поладить? Я что-то пропустил?

Это выражение наивного недоумения могло бы даже стать причиной волны умиления, если бы речь шла об эпизоде не то чтобы постыдном, но явно интимном.

Оборотень тем временем уже открыл было рот, чтобы просветить своего напарника, не обладающего настолько же тонким обонянием… Хорошо, что я успела пнуть каэ Орона в лодыжку под прикрытием стола, заставив зашипеть от боли.

— Ни. Слова. Больше, — отчеканила я, недобро сощурившись.

Каэ Орон поглядел на меня с обидой, а после перевел взгляд на Милада в поисках поддержки, но тот только руками развел:

— Желание ларэ — закон. Но все же, Лэйси, помогите нам. Всего-то один благотворительный прием и относительно невинный флирт с представительным дворянином в годах. А вот если я вдруг решу поведать общественности…

Я дышала все еще глубоко и размеренно, горько жалея о потерянных личных качествах, которые получила от рождения. Ведь раньше Лэйси Уиллер уже подскочила бы на ноги и принялась лупить наглеца стулом. Или даже столом, он тут хлипкий и легкий, на два-три удара сил хватит однозначно. Но нет, сейчас у меня даже запала на такое действо не хватит.

— Это подло. И не достойно благородного ларо, — попыталась надавить на совесть Милада.

Наверное, совести у него все-таки не было. А казалось, будто за прошедшую ночь мужчине все-таки стыдно.

Вечером ларо Анейрин был опять невероятно расстроен моим полным провалом в плане медитации. Ну не выходило — и все тут. Думать выходило только о том, как сильно разозлил меня Динес Милад. Как у него наглости хватило меня шантажировать?!

На самом деле… На самом деле я могла бы отправить кахэ в пешее путешествие по адресу всем известному и даже слегка избитому. Могла бы — и все тут. Не такой уж и большой ущерб моей несчастной репутации нанесет сплетня, что мы с Миладом переспали. Об этом и так болтает столько народа уже достаточно давно, чтобы примириться и даже не особо переживать…

Однако я поддалась на угрозы пополам с уговорами в исполнении кахэ, согласилась отправиться на благотворительный вечер и полюбезничать там с герцогом. Не самые лучшие планы на вечер, конечно. Я поискала в Сети фотографию Айрэла и убедилась, что он выглядел как старый сморчок. Куда старше своей жены, которая была далеко не молода, однако ее зрелость еще не перешла в старость. Разница в возрасте не меньше двадцати лет, двое детей, Леон и Эвелин, ничего выдающегося, богатые детки с большим количеством проблем и низкой социальной ответственностью. Герцогские отпрыски были примерно моего возраста, так что смело можно было заявлять, что Айрэл мне в отцы годится. Однако, кажется, данный факт не особо смутил ни дознавателей, ни Милада, когда они предложили свою не слишком этичную авантюру.

Непристойных слухов, разумеется, про герцога не ходило. Но ведь и про герцогиню — тоже, однако с Фредом Хэмптоном это спать добродетельной жене и матери вовсе не мешало.

В общем, в перерыве между съемками я, вместо того, чтобы отобедать, отправилась в молниеносный забег по магазинам. На благотворительный вечер звезда, пусть даже такая, как я, не является в старом платье. Следовало сиять.

Сафира ходила следом, терпеливо молчала, но вздыхала при этом просто душераздирающе. Ходить за покупками явно для нее в радость не было. Или же ей не нравилось находиться среди вещей, которые она попросту не могла себе позволить.

Когда я сообщила телохранительнице, что приобрела все необходимое, та очень достоверно изобразила выражение мученицы перед долгожданной кончиной.

— Ну наконец-то… — пробормотала она себе под нос, но очевидно с таким расчетом, чтобы я непременно услышала ее раздраженный шепот. Вот же паршивка. Все-таки устраивает бунт на корабле.

— Выходные мы проведем в парке, — мстительно сообщила я орчанке, хотя даже плохо подозревала, когда именно в моем бешеном графике могут быть выходные. Да и когда появится просвет в бесконечной рабочей рутине, скорее всего, предпочту лежать пластом на любой горизонтальной поверхности. Но для того, чтобы досадить Сафире, я готова и пострадать.

— Да, ларэ Уиллер, — буквально простонала телохранительница.

Всяческие общественные мероприятия, разумеется, для меня уже много лет не были в новинку. Сперва приходилось ходить туда в качестве… своеобразного эскорта, но без продолжения в номере. Выйти в свет под руку с красоткой-моделью — особый шик для мужчин определенного толка. Ну, или для тех, кто по каким-то причинам не смог найти партнершу обычным способом, однако считает невозможным появиться в обществе в одиночестве.

Появиться я намеревалась одна, но на полпути от студии позвонил Милад и безапелляционно заявил, что мы появимся вместе. Не видя причин для категорического отказа, согласилась. Возможно, кахэ записал на свой счет еще одну победу… Тогда плевать. Я-то с ним точно не сражалась, не в этом случае.

— У вас с ларо Миладом отношения? — спросила Сафира, которая, конечно, по моим репликам поняла, с кем я разговариваю и о чем.

— Твой интерес неуместен, — отрезала я, не желая говорить ни да, ни нет. Лгать нужно только по очень веской причине. Если лжи становится слишком много, начинаешь после путаться.

Орчанка снова что-то недовольно пробормотала себе под нос, но шум мотора и колес не дал уловить ничего помимо откровенно недовольной интонации. Совсем отбилась от рук, а я позволила это.

Милад при полном параде ожидал меня на ступенях, демонстративно не обращая внимание на то, что его снимают и украдкой, и открыто. Черный смокинг, белая сорочка, бабочка — настоящий принц, чтоб ему пусто было. И улыбается так, словно весь мир у его ног.

Когда кахэ увидел меня, двигающуюся в его сторону, улыбка у него стала настолько широкой, что странно, как еще его… лицо не треснуло.

— Лэйси, вы ослепительны, — поприветствовал меня Милад и тут же взял под руку, после чего шепнул на ухо. — А вот декольте могло быть и не настолько глубоким.

Я открыла рот, чтобы высказать все, что думаю о ханжестве мужчины, для которого в порядке вещей было переспать с фактически бессознательной женщиной… Но решила промолчать. Тем более, вырез был довольно скромным и оставлял больше простора для воображения, чем для взгляда. Культурные заморочки кахэ касаются сугубо кахэ, особенно, если дело происходит в столице Эрола.

В зале обнаружился сияющий как новенькая лампочка Николсон, вокруг которого как бабочки вокруг огня роились поклонницы. И было их ну очень много, причем разных возрастов. Николсон был одинаково любезен со всеми, но держаться предпочитал либо рядом с теми, кто помоложе, либо рядом с теми, на ком были драгоценности подороже. Корыстный ублюдок, но точно в любом случае останется в выигрыше. И это тот, кто умудрился доползти до вершины пирамиды, попутно ломая собственные кости и чужие шеи. Разумеется, исключительно в переносном смысле. Но тоже угодничает, в глаза заглядывает…

О таких, как я, и говорить нечего.

— Нужно подойти и поприветствовать, — заявил Милад и двинулся к Николсону, я потащилась за ним как на буксире, при этом не забывая широко и довольно улыбаться. Имидж прежде всего.

Нашему появлению — точнее, появлению Милада, — Лесли вообще не обрадовался: половина окружавших его лар повернулась к кахэ и уставилась на нелюдя с повышенным интересом. Ну да, это для меня Милад не был таким уж привлекательным, а вот для других женщин он казался вполне достойной добычей.

После череды взаимных расшаркиваний, стая пираний в вечерних платьях и бриллиантах уже намеревалась броситься на кахэ, но тот намертво вцепился в меня и немного подтолкнул вперед, как бы закрываясь от женщин. Да-да, поступок совершенно не героический — прикрыться телом девушки, но что еще ждать от мужчины, который меня и загнал-то сюда исключительно угрозами?

— Не ожидал, что ларэ Уиллер появится сегодня, к тому же со спутником, — протянул Николсон. — Полагаю, ваши отношения несколько… потеплели?

В целом, Николсон мог просто заорать что-то вроде «Глупые курицы, этот все равно занят! С ним длинноногая красотка и вам ничего не светит! Зато есть потрясающий я!». Для меня бы ситуация выглядела аналогично.

Милад с готовностью подтвердил, что действительно мы пришли с ним вдвоем, отношения у нас самые наилучшие, но это, конечно же, секрет… Ну, и все в таком духе. Сам же кахэ, как и я сама, обводил взглядом зал, пытаясь обнаружить нашу цель — чету Айрэл. Филипп и Береника, старомодные, чуть неуклюжие имена как нельзя лучше подходили к герцогскому титулу. А вот сами герцог и герцогиня как-то не производили впечатление состоятельной и родовитой пары. Береника Айрэл даже на похоронах Хэмптона выглядела более стильно и представительно. Сейчас я имела сомнительное удовольствие лицезреть чистокровную человеческую женщину примерно лет пятидесяти, которая, вероятно, не осознала, сколько ей стукнуло. Одета Береника Айрэл была… Словом, рядом с ней мой наряд казался не просто скромным, а… ну, почти как у жриц, давших обет безбрачия во славу богов. Облегающее платье сзади обладало вырезом почти до копчика, спереди… словом, и тут можно было разглядеть многое, а при удачном — или неудачном, как посмотреть, — стечении обстоятельств удалось бы увидеть вообще все. И пусть фигура у герцогини была просто отличной… Словом, слишком смелый опыт.

Герцог оказался чрезвычайно высок, сутул и узкоплеч. Если бы не дорогой смокинг, пошитый наверняка у отличного портного, я никогда бы не подумала, что передо мной представитель одной из знатнейших фамилий Эрола, больше всего старик походил на банковского клерка, который за всю жизнь так и не поднялся по карьерной лестнице. Седину герцог старательно закрашивал, но подозреваю, не только я не посчитала, что волосы у старика все еще черные от природы.

Что у герцога оставалось молодым — так это глаза. Глаза молодой голодной крысы на старом сморщенном лице. И вот эти буркала разглядывали каждую молодую женщину, которая оказывалась поблизости.

— Нам нужно поприветствовать и других знакомых, — буквально пропел Милад, и мы двинулись в ту часть зала, где фланировали Айрэлы.

Меня начало слегка поташнивать. На снимках Филипп Айрэл выглядел куда приятней.

«Не истери, Лэйси, — принялась урезонивать я себя. — Тебя никто не заставит ложиться с ним в постель. Просто изобрази интерес. Ты же актриса, в конце концов».

— Вы горько, очень горько пожалеете, — прошипела я кахэ прямо в ухо, а потом как бы невзначай наступила каблуком ему на ногу. Тонкая шпилька против мужского ботинка. Один — ноль.

Милад выдержал мою диверсию молча, ни стона, ни даже слишком громкого вздоха. Да что там — ни один мускул на лице не дрогнул. Тут поневоле поверишь в сверхъестественную выдержку легендарных Рук Смерти. Уж я-то знала, насколько это может быть больно.

— А тут много народа со студии, — с издевательской непринужденностью отметил Милад и двинулся дальше. Не хромая! Вот как он только… А, впрочем, неважно.

Действительно, знакомых лиц удалось насчитать немало. Причем не только члены актерского состава сновали среди гостей, но и ассистенты продюсера, сценаристы, чтоб им пусто было.

— А я не получила приглашения, — проворчала я себе под нос, даже не пытаясь скрыть негодования в голосе. Ведь наверняка приглашения присылали сразу на студию, а не каждому лично в руки передавали. И что выходит, мне, исполнительнице главной роли — ничего? Как-то оскорбительно даже. Да, чаще всего я отказываюсь посещать подобные сборища, но это вовсе не повод меня игнорировать!

— Неудивительно, учитывая ваш характер, — отметил кахэ с настолько невинной улыбкой, что осталось только пожалеть об отсутствии у меня яда. Таких мужчин непременно нужно травить, причем быстро и с гарантией.

Я покосилась на спутника и ответила.

— Если дело в характере, то вас следовало уже давно закрыть в карцере и потерять ключ.

Долго тренироваться во взаимных остротах мы не могли, потому что внезапно цель нашего сегодняшнего выхода в свет исполнилась сама собой: выскочивший как бес из табакерки Сэм Дрэйк вел к нам чету Айрэл. Я со злорадством отметила, что если на мою долю достались склизкие жадные взгляды герцога, то его супруга не менее плотоядно взирала уже на самого Милада.

Разумеется, один молодой любовник выбыл из игры, пришла подобрать нового.

Вот теперь я могла улыбаться почти искренне. Пусть страдает со мною на равных.

— А это наши главные звезды! — соловьем заливался Дрэйк как зазывала рядом с только что открывшимся магазином. Только громкоговорителя не хватало для полного сходства. А мы с Миладом выступали в роли товара. Мог ли старина Сэм не понимать, что интерес к нашим персонам вызван не любовью к искусству? Да наверняка. Он же не идиот и отлично понимает, по каким законам живет наш мир.

Категорически не понравилось ощущать себя товаром на прилавке…

— Лэйси, Динес, позвольте представить вам герцога и герцогиню Айрэл, больших поклонников вашего таланта.

В глазах Милада явственно читалось желание убивать: обращаться к нему настолько фамильярно, всего-то по имени, не позволялось никому. То есть совершенно никому. Дрэйк сообразил, что ляпнул он что-то не то, но изменить было ничего нельзя.

На месте Сэма я бы сегодня не ночевала у себя дома, кто знает эти Руки Смерти и их оскорбленное самолюбие. Вдруг ночью придет восстанавливать справедливость?

— Рады знакомству, — ответил за нас обоих Милад. Старомодно раскланялся с герцогом, облобызал дрожащую от восторга ручку Береники Айрэл. Я просто и демократично кивнула и сообщила, что тоже встрече рада безмерно.

Герцог смотрел на меня с такой заинтересованностью, что можно было вызывать стражу. Даже одного такого разглядывания уже хватит на статью о домогательстве. Но следовало терпеть и источать дружелюбие и восторг от лицезрения настолько родовитых особ в непосредственной близости.

— Счастлив собственными глазами увидеть, кто играет знаменитую Риннэлис Тьен, — скрипуче произнес старик и сноровисто цапнул меня за руку, а потом и под локоть подцепил.

Милад ему, разумеется, позволил. Все было именно так и задумано, однако все равно появилось гаденькое чувство, что меня только что самым бессовестным образом предали. Самого кахэ мгновенно оккупировала герцогиня, которая на южанина едва слюной не капала.

— Ларо Дрэйк присылал нам с супругой пилотную серию. Для ознакомления, так сказать. Я был впечатлен вашей игрой, ларэ Уиллер, но ваша красота в реальности поразила меня еще больше.

Через пару минут я была согласна со словами Милада о моем декольте. Слишком глубокое! Пределом мечтаний стало что-то широкое и с глухим воротом, та же мантия, которую приходилось на работе надевать моей героине. Взгляды жгли почище каленого железа. Сейчас я бы с огромным удовольствием натянула на себя традиционные тряпки кахэ. Та эксперт, Андрэ, ходила наглухо завернутая в ткань и ничего, кажется, была только счастлива по этому поводу.

Впрочем, омерзение, которое испытывала, никак не отражалось на выражении моего лица. Герцогу я улыбалась поощрительно, сладко и даже приторно слегка. Правда, наверняка после этого вечера в душе придется торчать часа два, а то и больше, чтобы избавиться от ощущения липкости на коже.

Айрэл начинал все вполне прилично, рассказывал фамильные истории, рассказывал о той самой девице, которой не посчастливилось стать возлюбленной Риэнхарна Аэна и принять жесткую смерть. Вот только рука его светлости как-то вдруг оказалась на моей талии, постепенно, миллиметр за миллиметром спускаясь к заднице. Но приходилось делать вид, что я полностью увлечена беседой и ничего не замечаю. Совершенно ничего.

А ведь многие именно так и добиваются успеха в моей профессии. Да и не только в моей… Боги явно улыбались в тот день, когда устроили мне встречу с ларо Анейрином, который взял покровительство над амбициозной моделью с дурным характером и без связей.

— Словом, Риннэлис Тьен оставила яркий след в жизни нашего рода, раскрыв то ужасное убийство. Не говоря уже о Риэнхарне Аэне. Кстати, лично встретить этого достойного ларо мне так и не удалось, вероятно, воспоминания все еще для него болезненны.

Мизинец уже сполз на ягодицу, но я держалась.

— Тогда, думаю, сериал для вас будет небезынтересен, — нежно улыбнулась я герцогу и позволила вывести себя из зала.

Только бы Милад не пропустил момент, только бы не опоздал… Разумеется, я не боялась того, что старик может мне навредить, он был просто мерзким, как слизень, попавший на голую кожу. А вот за жизнь и здоровье самого герцога Айрэла я поручиться никак не могла. Рука у меня тяжелая, да и нервы расшалились. Вдруг нанесу на фоне эмоционального потрясения вельможе тяжкие телесные повреждения? Несовместимые с жизнью. Много ли такому сморчку нужно, чтобы преставиться?

— О, как же он может оказаться безынтересен, когда в нем играют такие талантливые актрисы как вы?

Комплимент мог бы оказаться и приятным, но Айрэл прошептал мне его прямо в ухо. Кожу опалило влажным горячим дыханием, и я почувствовала душный запах старости, который не удалось перебить отдушками и парфюмом, хотя его светлость так старался, что переборщил.

Когда мы оказались в одной из пустующих комнат, ладонь старого сластолюбца уже чувствовала себя на моей заднице как у себя дома. Я же изображала глупую овцу. Ну, или трепетную лань, разница-то не особо и велика. Из захвата, разумеется, выпутываться начала, но неубедительно, так, как деревенская девчонка, которой ухажер вроде и нравится, да только мама не велит, а папа не одобрит.

В тот судьбоносный момент, когда герцог уже прижал меня к стене, целуя, а я молила богов о терпении, дверь отворилась и в комнату вошли Милад с Береникой Айрэл. Подозреваю, ее светлость хотела от кахэ примерно того же, что и ее муж от меня… Но завизжала она как кошка, которой подожгли хвост.

— Ах ты старый…

Далее речь герцогини была совершенно нецензурной. Под шумок я сбросила руки ухажера и переместилась к выходу. На мою долю тоже досталось несколько хлестких эпитетов, характеризующих и мой моральный облик, и неразборчивость в выборе половых партнеров…

— Мне срочно нужно выпить… — вполголоса сообщила я Миладу и выскользнула в коридор. Во рту стоял совершенно омерзительный вкус, который хотелось уничтожить любым способом, хоть вместе с рецепторами.

ГЛАВА 16

Сперва меня догнали вопли возмущенной до глубины души Береники Айрэл, а потом уже Динес Милад. Сквозь привычную маску невозмутимости то и дело проглядывало откровенное облегчение.

— Мне думается, дело сделано, — довольно протянул кахэ и схватил меня за руку. — Можете не бежать сломя голову, Лэйси. Айрэлы за нами не погонятся, им сейчас не до того.

Я попыталась освободиться от хватки мужчины, но куда там. Южанин держал меня так крепко, словно от этого зависела его собственная жизнь.

— Мне надо в уборную, меня сейчас просто стошнит… — дрожащим шепотом сообщила я.

Вот рту был действительно какой-то совершенно мерзкий, неописуемый привкус. Боги всемилостивые, никогда я больше не стану целоваться с кем-то вроде этого старого мерзкого развратника.

— Не стошнит, — заверил меня коллега с полной уверенностью, — однако в уборную зайти действительно не помешает. Рот прополощите.

Про себя я молилась, чтобы все вышло, и герцогиня действительно бросилась сдавать неверного мужа со всеми потрохами. Но вряд ли это первый раз его милость герцог Айрэл решил сходить налево, тропинка наверняка уже давно исследована вдоль и поперек.

— Почему именно мне следовало стать катализатором? — решила прояснить все уже в уборной, немного продышавшись и успокоившись. — Вы ведь не просто так обратились ко мне.

Кахэ стоял возле двери, оперевшись о стену. Вид он имел расслабленный, ленивый и даже слегка довольный.

— Потому что некоторые источники передали мне, что его светлость с большим удовольствием женится на вас. Как только разведется с нынешней супругой. Вы уже несколько месяцев как стали своеобразным фетишем для Айрэла. Поэтому, застав мужа с вами, герцогиня устроила такую истерику. После развода она потеряет все.

— Боги мои всемилостивые… — выдохнула я и нервно рассмеялась. — С чего эти двое только решили, что я могу согласиться?!

Милад подошел ко мне вплотную.

— Кажется, ваша мать поступала именно так. Удачно выходила замуж, а потом еще более удачно разводилась.

Теперь и до матери моей добрался. Разумеется, высокоморальными ее поступки сложно назвать, она вступала в браки исключительно по расчету и улучшала за счет мужей свое благосостояние. Но делала она все это не при помощи обмана, и мой отец, и следующие мужья матери прекрасно понимали, что красавица-полуэльфийка не из великой любви принимала предложения руки и сердца.

— Но я и моя мать — это две разные женщины, — пробормотала я и отвернулась. — И поступаем мы по-разному. Чтобы я связалась ради денег и титула с таким…

Хотелось сказать много нелестного о герцоге Айрэле, однако не время, не место, да и вообще, все ведь закончилось. Можно расслабиться и выбросить все из головы.

— Надеюсь, эта афера принесет свои плоды… Не зря же я страдала. Боги, мерзость-то какая…

Вдруг кахэ притянул меня за плечи и поцеловал. Я стояла как мраморная статуя и ждала, когда южанину, наконец, надоест страдать ерундой. Кажется, пил Милад какую-то редкостную гадость, горькую и с привкусом сивухи.

Южанин, наконец, понял, что поцелуй так и останется односторонним, и отступил. Я отработанным до ювелирной точности жестом влепила ему пощечину, а потом снова пошла к раковине полоскать рот и поправлять макияж.

— Вы сейчас издеваетесь? — с подозрением поинтересовался Динес Милад, потирая щеку.

Я как раз докрасила губы. Несмотря на то, что руки дрожали как у последней пропойцы, вышло аккуратно. Вот и славно.

— Это вы издеваетесь. В следующий раз бить буду коленом. Куда именно, объяснить?

Милад озадаченно крякнул, попятился и заверил, что в дополнительных объяснениях уж точно не нуждается.

Из прежней жизни, еще до роли, пришло желание наглую рожу все-таки расцарапать, пощечина показалась карой несоразмерной поступку кахэ. Да и после… близкого общения с герцогом Айрэлом Динес Милад мне изрядно задолжал. А вот новая версия Лэйси Уиллер считала, что царапаться в данной ситуации недостойно, да и вообще, месть должна быть куда более продуманной и изощренной, иначе какой вообще смысл что-то затевать?

— Мне стоит извиниться, — внезапно разродился Милад, но приближаться все-таки не рисковал.

Этот день точно стоит занести в календарь: второразрядную актрису Уиллер боится Рука Смерти. Ну, как боится — опасается точно.

— Вероятно, стоит, — холодно отозвалась я и, убедившись напоследок, что мой внешний вид соответствует статусу звезды целиком и полностью, первой покинула уборную.

Звуки криков, которые я услышала, как оказалось, стали мне едва не родными. Но не тут же? Орали где-то справа…

Я сбросила с ног туфли, на таких ходулях далеко не убежишь. В клатче лежал амулет с парой боевых заклинаний «на всякий случай», подарочек агента. Ничего, отмашемся.

— Да стой ты, идиотка! — завопил ломанувшийся следом за мной Милад, резко подрастеряв все манеры.

— Лучше догоняй!

Только бы разглядеть лицо этого мерзавца, большего и не нужно. Поймать-то я точно никого не смогу.

О тело, лежащее посреди коридора, я в итоге едва не споткнулась. Впереди мелькнула какая-то тень, но гнаться за ней я позволила уже одному кахэ. У меня с физической подготовкой было, конечно, все в порядке, но кроссы бегать не доводилось, так что я решила разобраться с пострадавшей, жертва убийцы была женского пола, вечернее платье, не самое дорогое, правда, говорило об этом ясно.

Женщина лежала лицом вниз, ее темные завитые волосы рассыпались вокруг головы, поэтому кровь не так сильно бросалась в глаза, особенно на бордовой ковровой дорожке. Я прекрасно понимала, что нельзя потерять столько крови и при этом остаться в живых, но пульс на всякий случай проверила, про себя удивляясь, что знаю, где этот пульс вообще искать.

Пульса предсказуемо не наблюдалось. Как и хоть какой-то эмоциональной реакции у меня. Алгоритм действий был известен: тело не трогать, следов не оставлять, магии рядом не творить и, разумеется, вызвать стражу, пока Милад бегает за преступником.

Почему-то я не сомневалась, что и покойница мне была неплохо знакома, да и вообще, что и это убийство — часть все той же цепочки…

Через пару минут ко мне прибежала перепуганная вусмерть Сафира, которая, заикаясь, говорила про то, что Милад ее отослал, и она совершенно не думала… Ну, вот что не думала, я поверила почему-то сразу.

— Давай, я тебя уволю? — предложила я устало. — Толку чуть, только под ногами путаешься. Каэ Неро, конечно, был еще хуже, но и ты меня порядком достала.

Орчанка посмотрела на меня расстроенно и тяжело вздохнула.

— А вы знаете, ларэ Уиллер, вам как бы тоже не полагается, услышав крик, бежать проверять. Нормальные клиенты телохранителей так не делают. Жить хотят потому что. А вы, наверное, нет. Вам сейчас положено трястись от страха, а не нести почетный караул возле мертвого тела.

Я закашлялась от такой отповеди.

— Ну, резонно, с одной стороны… А с другой стороны, лучше…

Окончательно распрощаться с телохранительницей помешало появление Милада. Вот уж кто всегда не вовремя.

— Вы в порядке? — спросил он меня встревоженно. — Простите, должен был остаться с вами…

От смешка удержаться не удалось.

— Она, — кивнула я на мертвое тело, — точно безопасна. А вы, похоже, никого поймать не сумели.

Милад скривился и посмотрел на меня с укоризной.

— Я кахэ, а не бог, в конце концов. Если бы на моем месте оказался оборотень… Да что уж…

Ну вот мне и удалось узреть восхитительное зрелище: Динес Милад в расстроенных чувствах. Он явно был разочарован в себе едва ли не больше, чем я.

Прихода стражников мы дожидались втроем с Сафирой и Миладом в гробовом молчании. Пару раз приходилось гонять забредших не туда гостей или излишне деятельную прислугу. Стража застряла где-то в пробках, так что ожидание затягивалось, а стоять босиком посреди залитого кровью коридора оказалось удовольствием ниже среднего.

Как оказалось в итоге, убили действительно одну из наших: Мэри или Мари, фамилию так просто вспомнить не удалось. Эпизодическая роль. Одна из дочерей герцога Айрэла, всего-то две или три сцены. Ее и позвали только ради шутки скорее, чем ради чего-то еще. Ну как же, настоящие Айрэлы и Айрэлы из сериала. Разумеется, девочка с радостью явилась на вечер, рассчитывая на нужные знакомства. Не повезло…

— Ну и когда все это закончится?! — набросилась я на дознавательскую парочку, едва только заметив их. — У вас скоро мест для трупов в морге не окажется, а убийца так и не пойман!

От моего напора Аэн и каэ Орон даже растерялись, а возникшая за их спинами эксперт Андрэ злорадно рассмеялась и сказала:

— Вот примерно то же самое я им и сказала. Полные бестолочи. Как только на работе держат?

Особенно сильно почему-то обиделся Аэн, вопрошающе посмотрев на невозмутимого родственника. Милад даже и не собирался вступаться ни за сородича, ни за его напарника. Может, считал, что за дела получают?

— Ну тебя же, бравый боец социальной справедливости, держат у нас в управе, несмотря на все показательные выступления.

Андрэ закатила глаза и язвительно рассмеялась.

— Я не лажаю. Вообще. В отличие от вас, парочка.

Слушать ответ девушка не стала, сразу двинувшись к трупу со своим чемоданчиком наперевес. Лично мне это понравилось, сразу видно: кахэ сюда приехала работать, а не трепаться с сослуживцами.

Милад неодобрительно взирал на голые плечи Андрэ и задницу, обтянутую чересчур легкомысленными брюками, но на этот раз все-таки молчал, не пытался вести душеспасительные беседы. Наверное, сдался. Андрэ явно не из тех, кому можно указывать.

После осмотра трупа девушка похмыкала и сообщила:

— Ну, это, конечно, только предварительные выводы, до полной аутопсии что-то со стопроцентной уверенностью утверждать нельзя, но, похоже, ваш маньяк решил прогуляться и выбрался со студии в большой мир. Она тоже актриса?

Последний вопрос был адресован то ли мне, то ли Миладу, мы не стали уточнять, хором ответив «Да».

— Тогда все понятно, — вздохнула Андрэ, поднимаясь на ноги. — Ладно, я тут еще немного побегаю, протокол составить нужно.

Мой коллега казался озадаченным.

— Ты что, одна приехала? Где остальные?

Эксперт посмотрела на него озадаченно.

— Позже подоспеют. Рабочий день окончен, народ из дома выезжает. Это я вечно то перерабатываю, то на дежурстве, то еще что. И не смейте мне говорить о том, чтобы замуж выходила! Меня вполне устраивает моя работа и моя жизнь!

Вот уж точно — сказала как отрезала.

Миладу оставалось только неодобрительно качать головой: повлиять как-то на женщину, принадлежащую к другому Дому, он все равно никак не мог, а на авторитет старшего сородича Андрэ было плевать с самой высокой башни Иллэны.

— На прием приехала едва не половина актерского состава, и кое-кто из съемочной группы, — как будто бы обратился ко мне Милад.

Я повернулась к кахэ и поняла, что обратился он действительно ко мне. О расследовании. Практически как к равной. Пожалуй, эта крохотная деталь шокировало меня даже больше, чем очередное мертвое тело.

— Или убийца один из приглашенных, или он хвостиком ходит за актерами, дожидаясь удобного момента для убийства, — отозвалась я после небольшой заминки. Разговаривать с Динесом Миладом в продуктивном ключе оказалось весьма странным опытом.

— Пройти на это мероприятие куда сложней, чем пробраться на студию, — отметил Рука Смерти, — здесь охрана мух не считает и защитных заклинаний по периметру навешано столько, сколько не в каждом банке ставят.

Одна и та же мысль одновременно посетила и меня, и кахэ.

— Убийца все еще здесь! — выпалили мы с Миладом одновременно и уставились на изрядно растерявшихся Аэна и каэ Орона.

Те как-то затравленно переглянулись, словно мое с Динесом Миладом единодушие их поставило в тупик и заставило переживать по поводу собственного счастливого будущего.

— А внешность?.. — заикнулся с надеждой каэ Орон.

Милад расстроенно поморщился, признавая свою полную несостоятельность как свидетеля.

— На преступнике был какой-то примитивный амулет, рассеивающий внимание. Так что мое описание будет достаточно скудным. Прошу простить. Убийца был невысок, ростом примерно с ларэ Уиллер, но не настолько худой и пошире в плечах.

Дознаватели тут же воодушевились, рассчитывая, что хотя бы теперь им повезет.

— Мужчина или женщина? — спросил Аэн, уже мечтательно сверкая глазами.

Однако Милад только развел руками, вызывая у парочки в фиолетовом расстроенный вздох. Я фигурой пошла в эльфов, тонкокостная, узкоплечая, так что, если нападавший был шире меня в плечах, он мог быть и женщиной.

— Думаю, стоит начать с тех, кто работает над сериалом. Сгоните это стадо в одно помещение и побеседуйте как следует, — напутствовал молодежь Милад, отправляя их на борьбу с преступностью.

Андрэ только высокомерно пофыркала вслед паре дознавателей.

— Скорее Иллэну снегом в июле занесет, чем эти двое выведут кого-то на чистую воду. Абсолютно безнадежны. Держат в управе их, наверное, только из-за фамилий.

Милад покачал головой.

— Нормальные мальчишки, вполне способные. Просто не следовало их ставить в пару, по крайней мере, сейчас. Побегали бы за более опытными коллегами — было бы куда больше толка. А так… больше шума, чем пользы.

Последовал поистине душераздирающий вздох. Кахэ скорбел о позоре, который навлекла молодая поросль на славных родственников.

— Можно таскать черные тряпки, но ума от этого не прибавится, — продолжала ерничать Андрэ, беспрестанно записывая что-то на своем планшете. Ну да, ей-то, носящей только синее, приятно проехаться по недостатком более родовитых сородичей.

— Не тебе, носящей синее, рассуждать о черных одеждах, — рыкнул Милад.

Я сообразила внезапно, что эти двое ругаются исключительно на общем наречии, тем самым выражая уважение. Давая возможность мне и, вероятно, Сафире, понять суть их разговора.

Мы с телохранительницей перебранку кахэ слушали с интересом, я — так с особенно горячим. Ситуация выглядела донельзя забавной и случиться такое могло только в Эроле, где нелюдям приходится в какой-то мере отказаться от собственных традиций.

Милад носит черное, значит, в своем Доме он относится к знатнейшим, пусть этот самый Дом и вассальный по отношению к более сильному. Андрэ носит синее, она на несколько порядков ниже Руки Смерти. У себя на родине эксперт бы даже рта не посмела открыть в присутствии Динеса Милада. Но здесь, в Эроле, болтают на равных и даже препираются.

— А кому еще, как не мне? — упорно не умолкала Андрэ. — Мне все больше премии и благодарности, а этой парочке каждый раз выговоры. А потом Алек ходит за мной следом и ноет, чтобы я никому из наших не рассказывала, чтобы до дийэ Риэнхарна не дошло.

— Еще и выговоры, — совсем уж расстроился Милад, оценив масштаб творящейся в карьере Алека Аэна трагедии. — Да я его выпорю просто! А потом дийэ Риэнхарн добавит!

Не рассмеяться удалось только потому, что губу успела вовремя закусить. Чего бы только я не отдала за то, чтобы посмотреть, как будет выпорот Алек Аэн.

После того, как мы с Миладом дали предварительные показания и пообещали в очередной раз за последние дни, что город мы в ближайшие дни покинуть точно не попытаемся, нас отпустили восвояси. Кахэ вызвался отвезти меня домой, решительно не дав подступиться к Сафире.

— Эта девица утомляет, — проворчал он, открывая мне дверь автомобиля. — Каэ Неро был и куда расторопней, и куда сообразительней. Да и вообще, лучшие телохранители — бывшие работники секретных служб.

Еще один «агент для особых поручений». Что-тот подобное я и подозревала.

Когда кахэ сел за руль, я с тяжелым вздохом поинтересовалась:

— Вы лучше скажите, почему с собой его не таскаете? Наняли же.

Милад завел мотор и ответил:

— Николсону одолжил, как тот и просил. Мне действительно телохранитель не особенно был нужен, просто решил, что не помешает лишняя пара глаз на студии.

Я пожала плечами, не став говорить вслух, что вряд ли пантера сможет что-то углядеть, даже если ему сунуть все нужное под нос. Легкомыслен как домашняя кошка, даром, что крупный хищник.

— Вы сегодня отлично играли, ларэ Уиллер, — неожиданно похвалил меня за скромные заслуги Динес Милад.

Я скривилась только, вспомнив в мельчайших подробностях и старческие руки на своей заднице, и приторный искусственный вкус мятного спрея во рту. Боги всемилостивые, мерзость какая… Только бы не зря мучилась, иначе будет вдвойне гаже, а то и втройне.

— Будьте так любезны, никогда не напоминайте об этом тошнотворном эпизоде моей биографии!

Хотелось просто позабыть обо всем, выбросить из головы раз и навсегда.

— А вот герцог Айрэл будет смаковать каждую проведенную с вами минуту вплоть до гробовой доски.

Остроумие Милада просто било через край.

— До гробовой доски у него осталось не так и много времени, — отозвалась я и тяжело вздохнула. — А герцогиня вопила как неисправная сирена. Кажется, начинаю разочаровываться в знати.

Вот об истерике Береники Айрэл вспоминать оказалось чрезвычайно приятно, пожалуй, в глубине моей души обитала внутренняя дрянь и она приходила в восторг каждый раз, как только удавалось испортить кому-нибудь жизнь. Хотя в случае герцогини речь скорее о справедливом возмездии.

— Не на тех равняетесь, — фыркнул Милад с едва уловимой снисходительностью. — Чтобы понять, какова знать, следует пообщаться с кем-то куда более значимым. К примеру, ларо Риэнхарн произвел бы на вас совершенно иное впечатление, наверняка приятное.

Как будто Риэнхарн Аэн пожелает когда-то увидеться с кем-то вроде моего уровня.

— Вы же вроде бы тоже знать. Носите черное, — напомнила я Миладу о том, что и он не подзаборная дворняжка.

Мужчина рассеянно пожал плечами.

— Ношу. Но это все-таки совершенно другой уровень. Дом Эррис есть Дом Эррис.

Уже в гостевой комнате в квартире Мика я осознала, что после того, как проснулась в постели кахэ, отношение мужчины ко мне изменилось, причем достаточно сильно. Он перестал язвить в мой адрес и вроде бы проявлял некое подобие уважения и приятия. И все это даже несмотря на то, что Милад отлично знал — не я была с ним в постели той ночью, не я его соблазнила.

Я подошла к зеркалу и уставилась на свое отражение. На какую-то долю секунды померещилось, будто другая я, та, что глядела из зеркала, самодовольно улыбается. Разумеется, все это была только игра излишне бурного воображения.

Я прикоснулась ладонью к стеклу.

— Не знаю, кто ты такая, почему появилась и какого беса тебе нужно… Но с Миладом ты управилась просто отлично. Не уверена, что у меня самой так вышло бы.

Да и не стала бы я доводить флирт до такого, не мой стиль. Но эффект получился действительно просто поражающим. Вместо злобного цепного пса рядом со мной оказался вполне благовоспитанная служебная собака, все еще грозная, но вполне контролируемая.

Зазвонил телефон, на дисплее значилось, что поговорить со мной изъявил желание ларо Анейрин э Аранрод собственной персоной. Я тут же сняла трубку, памятуя о нелюбви покровителя ко всяческим проволочкам.

— Мне сообщили о произошедшем на приеме, Лэйси. Надеюсь, ты цела?

Какой-то день сюрпризов, честное слово. Такой заботы от ларо Анейрина я точно не могла ожидать.

— Цела и совершенно здорова, — поспешно заверила я эльфа. — Можете не беспокоиться обо мне, ларо.

— Не забудь о медитации. И не надо говорить, что не выходит. Просто пытайся снова и снова.

Пришлось пообещать, что приложу все усилия. Проклятая медитация! Но чего только не сделаешь ради целостности собственной личности.

А утром я снова проснулась в постели Милада, причем, в отличие от первого раза, кахэ не спал и пристально разглядывал меня, очевидно, ожидая пробуждения.

— Лэйси? — уточнил он. На его лице было крупными буквами написано подозрение.

Хотелось ответить какой-нибудь колкостью, но достаточно быстро я сообразила, что в нашей ситуации такой вопрос вполне закономерен.

— Вы опять воспользовались инициативой моей шизофрении? — спросила я с подозрением.

Во рту ощущался странный привкус, как будто вино и еще что-то.

— Нет, я подсыпал ей снотворное. Но эта особа чрезвычайно активна и настойчива, вы просто обязаны оценить мою выдержку.

В то, что на этот раз удалось обойтись без последствий для моей и без того потасканной добродетели, поверить оказалось достаточно легко: я лежала в постели в плавках и футболке, кахэ стянул только джинсы, которые лежали на кресле, сложенные аккуратной стопкой. Сам Милад и вовсе был одет во вполне целомудренную пижаму.

— О, поверьте, я очень ее ценю, — вздохнула я и потянулась. — Сколько у нас времени до съемок?

Кахэ рассмеялся.

— Вот уж кто точно заработался, — протянул он и сел на постели. — Выходной. С чем я и могу вас поздравить. Так что торопиться некуда, можно спокойно позавтракать, а после я отвезу вас… где вы сейчас живете? У агента, верно?

Если честно, совместный завтрак я воспринимала в данном контексте как что-то едва не более интимное, чем проведенная вместе ночь.

— Что она вам говорила?

Действительно хотелось узнать, чего добивалось мое альтер-эго. Нет, это прекрасно, получить практически ручного Милада, однако больше всего я желала обрести контроль над своей жизнью обратно.

— Флиртовала напропалую, — сообщил обыденно кахэ, взбивая яйца для омлета. — Но, готов отдать должное этой женщине, флиртовала умело и даже не вульгарно. Возможно, это не ваша интерпретация личности Тьен. Ну, или же повлияли съемки, все-таки между нашими персонажами проскакивает определенная искра.

Я раздумывала над словами кахэ. Возможно, именно так и есть. Как работает дар Соловьев, мне все еще не было понятно.

— А что было на самом деле между Риэнхарном Аэном и Риннэлис Тьен?

Наверняка Милад узнавал у своего «высокого начальства» о реальной подоплеке отношений с Третьей леди каэ Орон.

— Противостояние, душевное родство. После дружба настолько тесная, что дийэ Риэнхарн до сих пор тоскует по этой женщине. Между ними не было не только романа, но даже мысли о его возможности. Так что мы с вами играем чудовищно недостоверную историю.

Наверное, так всем и кажется со стороны. Печально, ведь я так сильно хотела создать максимально близкую к оригинальному образу Риннэлис, настоящую сильную женщину! И вот опять тоже самое — просто объект сексуального интереса.

Или все это из-за того, что моему альтер-эго приспичило решить проблему с кахэ через постель? После этого Милад перестал видеть во мне личность? Разумеется, мне нравилось, что теперь Рука Смерти пытается за мной приглядывать, даже как-то заботится, но не слишком ли большую цену пришлось заплатить за такое благоволение?

— Видимо, все-таки дело в вашей привлекательности, — внезапно донеслось до меня словно бы издалека. И я растерянно уставилась на партнера по съемкам, пытаясь понять, не померещилось ли все это. Вроде бы нет. Кахэ глядел на меня с видом серьезным донельзя и как будто ожидал моего ответа, моей реакции.

А я молчала как труп.

Пауза затягивалась все больше, больше, больше… Было совершенно ясно, что молчание нужно прервать, причем именно мне. Милад же смотрел с совершенно нечитаемым выражением на породистой физиономии и очень достоверно изображал памятник самому себе.

— Надеюсь, не скажете, будто попали под мои женские чары? — с откровенным скептицизмом поинтересовалась я у партнера по съемкам, еще и руки в бока уперев, чтобы мужчина точно понял, как я отношусь к подобному повороту событий.

Видимо, вариант фразы был выбран неверно, потому что у южанина дернулась щека.

— Вы не являетесь идеалом женщины, который я искал, — сообщили мне хмуро и как будто обиженно.

И вот что забавно: самой впору бы обидеться, поскольку вещь услышала о себе откровенно неприятную. Однако ничего подобного, слова кахэ не задели даже по касательной. Появилось только вялое любопытство на тему того, насколько этот кухонный «задушевный» разговор мог испортить то, чего добилась моя вторая личность, переспав с Динесом Миладом. А еще было слегка любопытно, каким чудом мое второе я умудрилось соблазнить кахэ, учитывая, что я не его идеал.

— Вот и славно, — пропела я с довольной улыбкой. — А что там сладкая парочка? Им удалось раскопать хоть что-нибудь полезное? Или можно прирезать их и отдать Андрэ, чтобы поискала пороки развития? Полагаю, дознавателям поможет разве что аутопсия.

Омлет едва не погиб смертью храбрых из-за того, что кахэ сложило пополам от смеха.

— Андрэ пару дней назад сказала совершенно то же самое. Коварная и жестокая женщина, наверняка замуж выйдет за инородца, ни один уважающий себя кахэ такую не потерпит.

Я поднялась и решительно оттеснила от плиты мужчину, чтобы спасти наш завтрак.

— Андрэ миловидная, даже экзотичная, на хорошей должности, с чувством юмора, — принялась перечислять я, колдуя над плитой. — Когда решит связать себя узами брака, за ней в очередь выстроятся. А кахэ или нет — какая разница? Это Эрол, смешанные браки здесь не в новинку.

Милада от подобных слов просто перекосило, честное слово. И что только в нем наши лары на студии нашли? Шовинист ведь каких мало, а притом еще и расист. Словом, редкостный душка.

— Учитывая ваше происхождение, другого вы и не могли сказать, — с видом полного морального превосходства произнес этот чистокровный… кахэ.

Стало быть, смесков мы презираем, смешанные браки считаем извращением. А вот затащить меня в постель — это в порядке вещей. Почему бы и нет?

— Думаю, позавтракаю у Мика, — пропела я язвительно и отошла от плиты. — Аппетит пропал.

Такси проезжали мимо меня. Даже те, что я вызвала по телефону — и те уносились прочь, еще и на полной скорости. Все дело было в нем — в Миладе, который мрачной тенью маячил за моей спиной. Уж не знаю, он таксистам что-то жестами объяснял или они просто по выражению его лица понимали, насколько опасно приближаться, однако факт оставался фактом: у меня не было ни единого шанса добраться до дома. Разве что на метро. До станции пешком минут двадцать, но ничего, погода хорошая, я себя прекрасно чувствую…

— Ларэ Уиллер, ну простите меня, уж сделайте милость, — расстроенно вздохнул кахэ. — Признаю, мои суждения были чересчур резкими. Я готов принести вам любые извинения, какие только возможно.

Я молчала принципиально. Даже в сторону кахэ не смотрела. А то еще оскорблю его чистокровное совершенство своим взглядом.

Суждения, видите ли, резкие. Да я за такие «резкие суждения» в старших классах в травматологию отправляла. Не одна, конечно, с помощью лояльно настроенных друзей, в чьей родословной тоже наблюдалось оскорбительное для кого-то разнообразие.

— Лэйси, мы, в конце концов, не женаты, чтобы вы устраивали мне такие сцены! — возмущенно зашипел на меня Милад.

Прохожие уже начали коситься в нашу сторону. Возможно, кто-то даже узнал, нужно уносить ноги, пока еще не фотографируют. Хотя кто меня без макияжа-то и в обычной одежде узнает?

— Не женаты. Вам вообще жена не светит. Любая, — процедила я и, развернувшись, пошла в сторону метро. Ничего, обычная жизнь не забыта, пользоваться общественным транспортом не разучилась.

— Все, меня это достало, — вздохнул кахэ, поймал меня за руку, а потом перекинул через плечо. — Женщина, сейчас ты съешь свой проклятый омлет, выпьешь кофе, а потом я отвезу тебя домой. Сколько можно издеваться над моими бедными нервами?!

Я пару раз зарядила кахэ кулаком по спине, но он не отреагировал, а пинаться — так вообще не дал, вовремя перехватив ноги. Орать же показалось неловко — тогда точно могут узнать.

Но совсем совесть потерял.

— Вы понимаете, что поступаете возмутительно? — спросила я почти спокойно, когда меня уже внесли в лифт.

Камера наблюдения из-под потолка заинтересованно мигала красным огоньком. Охрана помрет сегодня от смеха. Тут никаких сериалов не надо.

— Цивилизованные переговоры вас не пробирают, — спокойно откликнулся Милад, — а общий язык находить как-то надо. Я признаю, виноват. Исправлюсь. Возможно. Но накормлю вас завтраком точно. И отвезу вас сам.

После такой декларации намерений я еще раз со всего маха вмазала кахэ по спине.

На этот раз Милад охнул.

— Это была моя почка. Ну так, если вдруг ты не знала.

— Очень рада, — довольно пробормотала я и уже хотела ударить еще раз, но Милад вовремя поставил меня на пол.

— Личность меняется, а привычки все-таки остаются прежними. Не надо меня калечить, я тебе еще здоровым пригожусь.

Тут я сообразила, что Милад общается со мной уже максимально фамильярно.

— Вы… Ты совсем совесть потерял?! — опешила я, совершенно ничего не понимая.

Двери лифта с мелодичным звоном разъехались.

— Нельзя потерять то, чего изначально в наличии не было. Лэйси, не порти наш выходной, ладно? Завтра опять начнется прежняя карусель с перерывом на трупы, а сегодня я хочу мира, покоя… и чтобы ты съела омлет!

ГЛАВА 17

К вечеру я поняла, что кахэ у меня поднялся на первую строчку убойного списка. Потому что с его легкой руки и Мик, и все его три жены, и даже потенциальная жена были в курсе наших непростых и многогранных отношений.

Мой агент, осознав насколько мы с кахэ стали… близки, орал так, будто я ему наступила на причинной место. Шпилькой.

— Ты… да как у тебя дури хватило?! Вот просто объясни, тебе что, мужики вокруг категорически не подходят?! Обязательно с таким вот связываться?! Ты представляешь, какие слухи пойдут?! А они пойдут! Можешь не сомневаться, шило в мешке не утаишь! Особенно двухметровое!

Казалось, еще немного — и у меня перепонки лопнут. Все три жены Мика предпочли при нашем объяснении не присутствовать. Просто сбежали в торговый центр, предательницы, отдав меня на растерзание разбушевавшемуся агенту. Для серьезного разговора меня загнали прямиком в кабинет Мика, а потом еще и усадили в глубокое кресло, из которого встать было невероятно сложно. Явно подразумевается, что беседа окажется долгой.

Сам орк предпочел остаться на ногах и нависал надо мной как символ неотвратимости возмездия за грехи.

— Боги, Мик, об этой истории все узнают. Потому что ты так вопишь, что половина Иллэны уже в курсе. А ни у меня, ни у Милада нет ни малейшего желания посвящать кого бы ни было в это… недоразумение.

Объясняться мне пришлось долго, практически мучительно, а в итоге Мик глядел на меня как на законченную дуру.

— Лэйси, красавица, еще немного — и кахэ сам выложит все общественности, просто чтобы загнать в угол и лишить возможности отступления. Если у тебя еще есть планы остаться дикой тварью в диком лесу, откажись от них, иначе просто горько разочаруешься. Милад тебя уже присвоил, а его упрямство лет на сто минимум старше твоего.

Так меня давно никто не веселил.

— Присвоил, скажешь тоже, — хмыкнула я недоверчиво. — Я не вещь, к тому же Милад повернут на традициях кахэ. Таскаться за кем-то вроде меня ниже его достоинства.

Да и переспал-то он на самом деле не со мной, и прекрасно это понимает. Если мое второе я как-то и сумела его привлечь, со мной настоящей — все уже совершенно иначе.

— Завязывала бы ты уже этот «флирт на грани», — вздохнул орк, почесав макушку, — раз уж и сама понимаешь, что для Милада ваши игры «ниже его достоинства». Он-то птица вольная, съемки закончится — и умотает к себе на родину, только его и видели. А ты, Лэйси, останешься тут и будешь расхлебывать последствия вашего времяпрепровождения. И они могут быть очень и очень разными.

На меня глядели как на деревенскую дуру, которая только-только попала в индустрию, причем исключительно чудом и милостью богов. В сочетании со взглядом сверху вниз все это производило удручающее впечатление.

— Не надо драматизировать, Мик, — только рукой махнула я, а потом решительно встала на ноги, чтобы почувствовать себя хотя бы немного более значительной. А заодно не такой маленькой.

— Не думаю, что Миладу взбредет в голову болтать. Он же не полный идиот, в конце концов, для его репутации интрижка будет куда более опасной, чем для моей. Ему ведь еще предстоит жениться, а, подозреваю, женщины-кахэ переборчивы.

Мик разразился потоком проклятий на орочьем. Ни слова не разобрала, конечно, но даже так звучало очень и очень впечатляюще. Выпустив немного пар, агент полез в тайник на книжной полке, где держал коньяк и пару рюмок. Верный признак того, что Мик очень сильно переживает. Но вот в чем фокус — переживал только он, а налил и мне тоже.

— Лэйси, солнышко наше золотое. Пожалей мои несчастные нервы, будь так добра. Постарайся не приближаться к этому кахэ, хорошо? Да и к трупам, кстати, тоже подходить больше не стоит. Ты ведь зачастила в последнее время к ларо Анейрину? Так и продолжай в том же духе. Не надо дергать тигра за усы, особенно если он из южан.

Вот и не знаешь, то ли плакать, то ли смеяться.

— Выпей, — потребовал агент и вложил едва не силой мне в руку рюмку с коньяком. Я выпила. Можно подумать, будто залив в меня алкоголь, Мик добьется желаемого. Он же пьянеет быстрей меня раза в два.

Мик принялся расхаживать из угла в угол, то и дело поднимая палец, будто намереваясь разродиться каким-то чрезвычайно серьезным и важным наставлением. Но каждый раз орк закрывал рот, словно подобрать подходящих слов ему так и не удавалось.

В итоге после того, как на ковре, кажется, уже начали проявляться проплешины, мой агент, наконец, сумел сказать что-то связное и даже осмысленное.

— Лэйси, ты не понимаешь, наверное, но этот проект… этот сериал… он должен поднять тебя на вершину! Ты можешь из актрисы второго сорта стать кем-то значимым! Поэтому теперь за тобой следят все, кому не лень! Тут могла бы пригодиться история большой любви, а не интрижка с инородцем на пару недель! Пожалуйста, не играй с огнем!

Я налила себе еще коньяка и выпила залпом.

— Мик, никакой интрижки нет!

Есть моя вторая личность, которая не пойми что творит. Нет, я была совершенно не против, когда Милад смягчился, однако сегодняшний день показал, что и с этим можно переборщить. Милый кахэ, готовый помочь и поддержать — это одно, а вот то дикое создание, которое запросто может куда-то потащить, не спрашивая моего желания — это совершенно другое дело. И такой произвол оказался неожиданным, неприятным и совершенно ненужным.

— Да какая разница, есть она на самом деле или нет?! Важно, что в итоге напишут в Сети, о чем примутся болтать на шоу! Никому не нужна правда, Лэйси, ты-то прекрасно знаешь!

Резонно.

— Никто ничего не станет болтать, — принялась успокаивать орка. Выходило из рук вон плохо, иначе с чего бы Мик схватил бутылку с коньяком и ополовинил ее в один глоток. — Я осторожна. Милад — тоже не полный идиот. Никто ничего не узнает. Да и съемки скоро закончатся. У меня сцен осталось всего ничего, максимум на пару недель. Найди, кстати, еще парочку контрактов, надо же занять себя чем-то, пока решат быть или не быть второму сезону.

Орк тихо икнул и сел прямо на пол с тяжелым вздохом. Что характерно, в бутылку вцепился намертво.

— Да будет второй сезон, к предсказателю можно не ходить. Да и во-о-о-обще… — начал весьма характерным образом растягивать гласные Мик и приготовился залить в глотку оставшийся коньяк, но я успела вовремя отнять бутылку. Не хотелось объясняться с подругами, когда они придут. — Ты думаешь, если по-о-оявляешься в публичном месте с плохо замазанным засосом, никто в жизни не догадается, что ты с кем-то переспала?

Разумеется, каждый догадается, но засос ведь не картина — подписи автора на нем нет.

— Флер тайны только добавит мне шарма. Давай так, я приложу все усилия, чтобы не испортить свою испорченную репутацию при содействии Динеса Милада окончательно, а ты больше не будешь пить столько за раз! Мне твои жены по шее надают, когда увидят тебя в таком состоянии!

Орк кивнул, выражая полное согласие, и покачнулся. Он вообще становился на редкость сговорчивым, когда пьянел. Правда, потом забывал обо всех договоренностях, вот незадача.

Утром по мою душу приехала Сафира, которую никто так и не удосужился уволить, даже я сама. Хитрая лиса этим воспользовалась и сделала вид, будто на приеме никакого разговора не было вовсе. А потом еще и ввернула вопрос про то, как прошел мой вечер с Миладом. Разумеется, она не могла на все сто процентов быть уверенной в том, что он не просто довез меня домой. Да и вообще, меня-то действительно только подбросили, а про вторую личность телохранительница, хвала всем богам, не знала…

Вот только я сделала слишком долгую паузу, собираясь с мыслями, и хитрая оркская зараза сообразила, что есть какая-то закавыка, которая меня смутила. И пошла в атаку.

— Но вы же не уволите меня, ларэ Уиллер, верно? Я ведь вам так нужна! От расстройства я много пью, а когда напиваюсь — становлюсь совершенно несдержанной на язык.

Я глядела на эту мерзавку и пыталась понять, во-первых, в кого она такая наглая, а во-вторых, стоит ли вспоминать про соглашение о неразглашении или гадина и без того все помнит, но ей плевать.

— Я же тебя на тот свет спроважу, — сообщила я орчанке со вздохом. — Ты знаешь, сколькими способами можно убить?

Наверное, прозвучало не очень убедительно, или же просто Сафира насмотрелась на меня в обновленной версии и теперь считала, что вовсе не так страшен бес, как его малюют? Ну раз так, то я ей доходчиво объясню, что степень злобности беса на картине еще и порядком преуменьшена.

— Вы же теоретик, ларэ Уиллер, — действительно не приняла она угрозу всерьез. — Что такое теория без практики?

Пора что-то решать с практикой, непременно.

На съемочной площадке все было чинно, мирно и совершенно, просто совершенно, спокойно. Народ привык ко внезапным смертям и больше даже не пытался переживать по этому поводу. Сценаристы и вовсе казались воодушевленными, носились по коридорам, размахивая своими листами как боевыми знаменами. Вот уж точно психопаты каких мало.

С Миладом, хвала милостивым богам, сегодня не нужно было сниматься, да и просто в коридорах я с ним не столкнулась ни разу за рабочий день. Это позволило надеяться на то, что у Мика просто разыгралась не к месту паранойя. В самом деле, кто такая Лэйси Уиллер, чтобы по ней сходил с ума кахэ, носящий черное?

Собственно говоря, красотка Марта Харт подтвердила мои догадки, когда на весь кафетерий начала рассказывать о том, что вечером у нее свидание Миладом в одном из лучших ресторанов Иллэны.

Когда Харт возвестила об этой славной новости, Сафира была рядом и, кажется, думала, что вот сейчас-то я сорвусь и устрою форменный ад в пределах одной студии. Но из моей груди вырвался только вздох облегчения. По какой бы причине ни заклинило вчера Милада, сейчас он явно решил получить разрядку в другом месте. Главное, чтобы обошлось без интригующих последствий.

— Наверное, у ларо Милада к Харт какое-то дело, — как ни странно, пыталась меня успокоить телохранительница.

Все равно уволю, как бы ни подлизывалась. Да и не нуждалась я в утешении.

— Наверняка. И я даже знаю, какое именно у него дело.

Внутри ничего не екало, сердце не болело… Мне будет вполне хватать чувства вины. Оттенок собственничества во взаимоотношениях с коллегой по съемочной площадке явно лишний и создаст исключительно проблемы.

— Кстати, я видела каэ Неро, ходит, вынюхивает. Что характерно, без ларо Николсона. По-моему, этот черношкурый никого не охраняет, а шпионит, — решила сменить тему разговора Сафира, сообразив, что обсуждать любовные похождения Милада я не заинтересована.

Разумеется, эта хвостатая задница шпионила здесь, как телохранитель он был откровенно бесполезен, но вот как соглядатай…

— Пусть и этот гаденыш приносит пользу обществу, — пожала я плечами.

Если оборотень на кого-то работает, так это на Динеса Милада, сомнений в этом у меня не было никаких. Очень уже они мило общались, прям-таки умиляться можно было их полным взаимопониманием.

— Ларэ Уиллер! Вы что-то слишком бледная! Ларэ!.. Вам плохо?!

Разве мне плохо? Мне хорошо. Только вот…

Ну, вот и славно. Я поймала растерянный взгляд телохранительницы и улыбнулась. Глупенькая она, не очень старательная — вот и хвала всем богам.

— Не трясись ты, просто у меня немного закружилась голова, вот и все, — похлопала я девушку по плечу и принялась есть свое желе. Терпеть не могу яблочный вкус, но вот так взять — и выбросить нельзя, можно и внимание привлечь.

Хорошо еще, Милад потащил куда-то Харт, интересно, что вообще он рассчитывает получить от этой девицы? Точно не горячую ночь, она не в его вкусе, это было понятно с первого дня. Наверняка южанин опять попытается выкинуть какой-нибудь фокус. Конечно, снотворное — неожиданное и оригинальное решение, но повторения истории категорически не хотелось.

После того, как мы оказались в одной постели, мне думалось, отношения, наконец-то, наладятся и кахэ сделает то, что я хочу. Но внезапно оказалось, все сыграло на руку другой мне, той, что предпочитала страдать из-за собственного несовершенства и мечтала о признании.

Жалкое создание, ни ума, ни силы воли. Пожалуй, при всем желании не удалось бы отыскать в ней ни одного достоинства. Зато как дополнение — прекрасный комплекс неполноценности и вечные метания. Я предпочла жить без такого груза.

— У вас эти головокружения по десять раз на дню, ларэ Уиллер! — принялась причитать Сафира. — Вы не в положении, случайно?

Последний вопрос был произнесен дрожащим шепотом. Для орков все еще внебрачные дети считались чем-то диким, преступным, хотя насчет внебрачных связей уже стало полегче.

Стоит проследить, чтобы Сафира ни с кем не поделилась о моих недомоганиях, особенно с Миладом. Конечно, куда больше неприятностей можно получить от Анейрина э Аранрода, но у него нет возможности постоянно находиться рядом. На мое счастье.

И нужно было остроухому воспылать родственными чувствами. Столько лет прошло, и вот он, опомнился, дорогой дедушка. Решил почему-то, что раз дар проснулся, можно и квартеронку пригреть. В одном я была совершенно солидарна со второй: на кой бес нужен такой родственничек? Правда, я исходила из других предпосылок в своей неприязни к эльфу. Он мог понять, разглядеть то, что не следует.

— Конечно, нет! — возмущенно фыркнула я. — Нужно быть полной идиоткой, чтобы допустить подобное при современных-то методах контрацепции. Просто я много работаю, вот и все. Устала. Закончатся съемки первого сезона и отосплюсь как следует.

Съемки сериала… С ними точно пора что-то решать.

— Но так ведь нельзя, вы себя совершенно не жалеете!

Увольнять орчанку я совершенно точно не собиралась. Мне не нужен был умный телохранитель.

— Все скоро закончится. Кстати, новые правки от сценаристов не приходили? — спросила я между прочим. Стоило убедиться в некоторых мелочах. Хотя я и так уже практически не сомневалась в своей правоте.

Орчанка заверила, что никто ничего не передавал. Значит, пока можно немного расслабиться.

Другая после съемок спешила отсыпаться и отъедаться, на редкость инертная особа, которая еще смела называть себя оригинальной личностью. И ненаблюдательная ко всему прочему. Как только еще в живых осталась?

Телефон в кармане пиликнул. Я проверила, кому же могла понадобиться в конце рабочего дня ларэ Уиллер, и оказалось, о ее благополучии побеспокоился драгоценный ларо Анейрин. Если бы не опасалась, что остроухий негодяй заподозрит неладное, сказала бы ему, что волноваться стоило о бабке Уиллер, которую Анейрин э Аранрод в один недобрый день обрюхатил и забыл, подозреваю, в тот же момент, как натянул на свою высокородную задницу штаны.

От дедули удалось отговориться большой занятостью и усталостью после съемок. На вопрос, намереваюсь ли я медитировать, заверила, что да. Такая наивность и в его-то годы… Так и не сообразил, что со своей помощью внучке он запоздал лет на… пожалуй, что и пятнадцать. Лэйси Уиллер первый раз вышла на сцену еще в школьном спектакле и так старалась произвести впечатление на мать и очередного отчима…

Вот только Леона, на тот момент Хэмворт, была в то время так занята, что у нее не оставалось ни одной свободной минуты, чтобы заметить хоть какие-то странности в поведении дочери. А после странностей не было вовсе.

— Зайду к нашим труженикам пера перед уходом. Подожди меня внизу, Сафира, — велела я телохранительнице.

Та растерялась и словно бы напряглась, готовясь к очередным неприятностям. Другая так распекала орчанку каждый раз, когда та нарушала свои прямые обязанности, а бедная девушка никак не могла набраться смелости, чтобы сказать — она всего лишь делает то, что велит сама нанимательница и даже не смеет жаловаться на непоследовательность в приказах.

— Иди уже, мне не нужны лишние уши при разговоре. Вон пошла, — рыкнула я на Сафиру. Та закатила глаза, пробормотала несколько проклятий и ушла, явно думая обо мне все нехорошее.

— И не смей красться следом, я все равно замечу. И премии лишу.

— Да вы ее мне в любом случае не выпишите.

Сценаристы, эти кудесники слова, которые награждают нас такими замечательными диалогами и монологами, что то ли плакать хотелось, то ли вешаться. Хорошо еще, режиссер не особо возмущался, когда мы их с дорогой душой меняли. Ну… Я, Николсон, Милад — мы предпочитали сохранять только общее содержание сцены, убирая особенно забористые перлы.

Вся эта чушь мне была ненавистна до глубины души, однако понимала — ребятки стараются ради финансового благополучия, проекта и своего собственного, разумеется. Вот только был кое-кто более старательный.

— Лэйси! — окликнули меня тогда, когда до дверей обители сценаристов оставалось всего с десяток метров.

Милад. Не иначе как бесы принесли… Он ведь должен быть с нашей чудо-танцовщицей! Почему их приватное общение закончилось настолько быстро?!

— Вы что-то забыли на студии, Динес? — осведомилась я у него, замерев.

Почему-то он не ответил сразу, зато схватил за руку и заставил развернуться. А потом очень проникновенно посмотрел мне в глаза. Приготовилась было отыграть романтическую сцену, однако кахэ злобно зашипел.

— Опять ты, демоново отродье!

В постели он меня тоже называл так, но звучало почему-то на порядок ласковей.

— Ларо Милад, какого беса вы себя так ведете? — возмутилась я, пытаясь избавиться от хватки на запястье. Если вдруг другая заметит синяк, она может что-то и заподозрить, а мне не нужно, чтобы она попыталась взять все под контроль.

— Да что вообще происходит?!

Изображать святую невинность мне удавалось без труда: именно я обладала всей полнотой памяти, запросто используя и то, что знала другая, себе на пользу.

— Вы рехнулись?!

Я была хорошей актрисой, просто отличной. Сыграть другую себя для меня не составляло большого труда. Эта роль давно была освоена.

— Даже не пытайся провернуть со мной этот фокус, — вполголоса принялся втолковывать мне кахэ. — Я отлично различаю вас и настоящую Уиллер.

Моей политикой стало тотальное неведение и непонимание.

— Настоящую Уиллер?

Руку вырвать все-таки удалось, чем я немедленно воспользовалась, увеличив дистанцию между нами. Мне категорически не нравилось, когда меня хватали без моего на то разрешения.

— Не нужно притворяться. Ты отлично играешь, очень убедительно, но даже сейчас, когда вы постепенно начали сливаться…

Я уставилась на него, не веря собственным ушам. Откуда только…

— Видите ли, милая ларэ, я, разумеется, не очень расположен к Анейрину э Аранроду, однако, несмотря на это, счел своим долгом проконсультироваться с ним относительно некоторых аспектов дара Соловьев, который якобы недавно проснулся в его… внучке? Я же не ошибся в степени родства? Или вы думали, будто ни у кого вокруг нет глаз и ушей?

Отлично, просто превосходно. Оказывается, меня долго водили за нос.

— И я уже давно знаю, что в теле ларэ Уиллер обитают одновременно две личности. Переключение происходило не настолько незаметно, как вам казалось.

Ухмылка на роже кахэ не сулила мне ничего хорошего. Но не сможет же он в самом деле доказать, что у Лэйси Уиллер раздвоение личности? Чисто технически это совершенно невозможно.

И что это он несет про то, что, дескать, переключение было заметно? То есть он, выходит, весь из себя благородный рыцарь, переспал с телом Лэйси Уиллер, прекрасно зная, что им управляет другая личность? Вот хоть записку идиотке оставляй, чтобы не особенно обольщалась по поводу моральных качеств этого скользкого гада!

— Вы бредите, — пожала я плечами. Кажется, зря отослала прочь Сафиру, сейчас она могла бы помочь… Ну или хотя бы дала выиграть пару минут форы, чтобы у меня появился шанс унести ноги.

Я сделала еще несколько шагов назад, не желая дать Миладу возможность на меня накинуться. А он явно этого хотел.

— Ты субличность! Просто субличность, которая хочет стать основной! — озлобленно произнес Рука Смерти. — Но даже не рассчитывай…

Вот так и делай добрые дела. Как будто другой могло прийти в голову переспать с ним.

— Вы просто больны, а я ухожу! — воскликнула я и резко развернулась и…

Ужасно болела голова, буквально лопалась. Потрогав затылок, я обнаружила на ней замечательнейшую шишку.

— Боги всемилостивые, какая тварь пыталась расколоть мой многострадальный череп?!

Открыть глаза оказалось по-настоящему непосильной задачей.

— Ларэ Уиллер! Вы очнулись!

Сафира. Замечательная. Хотя нет, ничего хорошего. Она меня угробит.

— Ларэ Уиллер! На вас напали на студии! Это был убийца! Тот самый маньяк! А ларо Милад спас вас!

Нет, спасибо ему, конечно, большое, но лучше бы он меня спас до того, как мне прописали удар по затылку.

— Кажется, у меня сотрясение мозга…

— Было бы что сотрясать, — издевательски произнес рядом мой благодетель и спаситель.

Потрясающий комплимент, ничего не скажешь.

С пятой попытки удалось разлепить глаза. В наказание за это тут же пришлось лицезреть физиономии Сафиры и Милада, склонившихся надо мной с такой преувеличенно сильной тревогой на лицах, что верить им категорически не хотелось. Врут. Нагло врут и даже не краснеют.

Сама я возлежала на кушетке в своей гримерной. То-то спина еще начала ныть в комплекте с многострадальной головой.

— С чего бы это маньяку бить меня по голове? Он же всегда ножом орудует. Или как там называется эта ритуальная дрянь? — прохрипела я, понимая, что в постели проваляться придется никак не меньше суток. Ударили меня качественно, даже слишком, пожалуй.

— Ну, возможно, он хотел оглушить вас и похитить, — предположил Милад уверенно, но почему-то меня никак не желали покидать сомнения.

И вот не давало покоя навязчивое ощущение, что меня нагло надувают. Но не мог же в самом деле Милад дать мне по голове, а потом начать изображать рыцаря в сияющих доспехах, бросившегося на выручку барышне в беде? Да и какая корысть Сафире прикрывать его ложь?

Так, что же я помню… Отослала Сафиру вперед, велела подождать у выхода, а сама пошла… Куда же бесы понесли только? Ах да, в уборную! Живот прихватило! Точно! Но, кажется, несварение и его последствия после удара по голове переместились из первой строчки списка приоритетов на последнее место.

— Похищать? Чего ради? Раньше всегда где поймал — там и зарезал, — продолжила высказывать я вслух свои подозрения, сугубо для того, чтобы посмотреть, как эти две змеи, которых по недомыслию пригрела на сердце, начнут юлить.

— Ларэ Уиллер, — тут же заныла Сафира, наивно хлопая раскосыми глазищами. — Ну с чего бы нам знать о том, что пришло в голову убийце? Вы что, не благодарны за спасение ларо Миладу?

Нет, конечно, замечательно, что меня спасли, тут вообще никаких претензий, однако паззл в моей многострадальной головушке упорно не складывался.

— Сафира, мне нужно домой, — вздохнула я и попыталась встать самостоятельно. Однако перед глазами все мгновенно закружилось. — Вот же… А рука у него на редкость тяжелая. Честное слово, лучше бы зарезал.

Повисла неловкая пауза. Первой опомнилась орчанка, начав заполошенно втолковывать, что нельзя так говорить, мое спасение — великая радость, в том числе и для самой Сафиры… Словом, на меня полились все те глупости, которые обычно говорят для галочки.

— Вам сперва нужно в больницу, ларэ Уиллер. Возможно, черепно-мозговая травма, по крайней мере, синяки под глазами уже начинают проступать, — вздохнул Милад и помог мне встать на ноги. — Вы ничего не помните? Не видели, кто на вас напал?

Я покопалась в изрядно прореженной памяти и не нашла там ничего полезного.

— Не видела. Или не помню, что видела. Все словно в тумане. А камеры? Кого-то удалось засечь на камерах слежения?

Если уж и выпало пострадать, не хотелось бы, чтобы голова сейчас болела зря.

— Ну… Мы ходили к охране, запись повреждена, словом… Не удалось никого засечь.

Я выругалась сквозь зубы.

— Ну не призрак же это в самом деле! Бегает как спортсмен-марафонец, на камеры не попадает… Кстати, ларо, что там с Айрэлами? Герцогиня сдала муженька?

Кахэ рассмеялся и закинул мою руку себе на плечо.

— Сдала. За милую душу. Чего она только не наболтала про драгоценного супруга. Стража получила даже больше, чем нужно. В кои-то веки мальчиками довольны.

Страдала я, а на выходе выгоду получили другие. Нет, было изначально понятно, что каэ Орона и Аэна погладят по шерстке после того, как они взяли за жабры такую большую шишку, но все равно обидно, что моих заслуг в случившемся как будто и нет.

— Фелис и Алек передавали, что готовы купить вам любой подарок. В пределах разумного. Сразу скажу, на особняк их доходов не хватит.

Нет, отлично, что я могу немного разорить этих золотых деток, у меня от таких перспектив просто душа поет, вот только пока это не попало на первую строчку в списке моих приоритетов.

— Так, я в порядке. Почти в порядке, — решительно заявила я, не собираясь разлеживаться без дела. — Хотели отволочь меня в больницу — будьте добры, сделайте это как можно быстрей. Мне завтра нужно на съемках сиять.

На меня посмотрели как-то странно.

— Вот, выпейте водички, ларэ, — засуетилась опять телохранительница и сунула мне в руку полный стакан.

Они, правда, на редкость подозрительные. Оба. Глаза так и бегают, словно замыслили что-то недоброе. Я поднесла стакан ко рту и уловила очень слабый, едва уловимый аромат, который заставил призадуматься, не подсыпали ли мне чего-то постороннего в питье. Судя по хитрым рожам — могли, и легко. Отравить пытаются или усыпить? Или вообще третий вариант, к примеру, слабительное? Ну, что поделать, я была не самой хорошей девочкой, мне редко кто добра желает.

Обмакнула в питье губы, а потом, улучив момент, просто плеснула воду за подлокотник кресла, надеясь, что лужу не заметят. Подождав пару минут, я прикрыла глаза и постаралась дышать помедленней. Пусть сами скажут, спать я должна или умирать. Сориентируюсь по ситуации.

— Ларо Милад, а она точно сейчас заснула? — раздался спустя минут десять шепот Сафиры. — Точней, они обе уже заснули?

Замечательно, я все-таки сплю, а не умираю. Ну, хоть какая-то совесть у этой парочки имеется. Но что значит «они обе заснули»? Телохранительница в курсе моей одержимости?! С каких пор?! Если это Милад ей все рассказал, ему не жить. Или хотя бы не жить долго.

— Обе. Снотворное отключает обеих. У нас есть часа три-четыре. Потом кто-то проснется и, черт подери, у меня никакой уверенности, что это будет оригинальная личность. Субличность, как я понял, чрезвычайно сильна и существует уже очень давно. Освоилась, взяла власть и развлекается в меру фантазии. Прошу заметить, богатой. Как я понял, ларо Анейрин пребывает во власти благостных иллюзий и считает, будто все началось совсем недавно и можно не торопиться, но…

Звучало как полнейший бред. Как так могло выйти, что у меня уже давно раздвоение личности, а я об этом ни сном ни духом? Совершенно невозможно! Или…

— И все равно не стоило бить ларэ по голове, — проворчала орчанка. — Она у нее и без того больное место, а теперь еще и это.

Так вот чего они так жались и мялись. Никакой убийца на меня не нападал — Милад руки распустил. Надо в суд на него подать. Хорошо еще, у меня череп крепкий, а то ведь могла и совсем в ящик сыграть.

— А что мне оставалось делать? Субличность упорно отпиралась и собиралась куда-то сбежать. Что это отродье может сотворить, только богам известно. Совести и стыда у нее нет вообще.

Да быть не может! Очень хотелось подорваться, наорать на всех за самоуправство и заявить, что они тут коллективно рехнулись. Я всегда замечаю, когда другая меня заменяет! Всегда! Она берет мое тело под контроль только во сне! После я прихожу в себя и понимаю, что несколько часов напрочь пропали из памяти!

«Ты точно в этом уверена?» — раздался издевательский голос в моей голове. Мой собственный голос!

Но как-то это не очень похоже на мою мысль…

Я что, правда настолько влипла?

ГЛАВА 18

В следующие полчаса я успела узнать, что можно спокойно вынести из здания женщину без сознания, погрузить ее в машину и никто даже не задастся вопросом, что же происходит. Ни наша охрана, ни наша стража нас вовсе не бережет. Никто даже не взялись проверить, что со мной на самом деле, может, труп уже тащат. Вот что называется: выживание — личное дело каждого.

— С ней точно будет в порядке? Если вдруг пропадет ларэ Уиллер… — принялась причитать уже в машине Сафира.

За руль уселась именно моя телохранительница, не Милад, хотя на его месте я бы орчанку к управлению чем угодно не допускала бы. Она же совершеннейшая растяпа и бестолочь.

И ведь боится наверняка не за мое здоровье. Все дело в тюремном сроке, который может огрести, если со мной что стрясется по ее вине. Вот только — сюрприз! — срок она в любом случае огребет. Возможно, конечно, условный, но и он существенно подпортит жизнь этой подлой двуличной заразе, которая переметнулась на сторону врага при первой возможности.

— Отвезем ее к Анейрину э Аранроду, — решительно заявил кахэ. — Это его кровь, его клановый дар — пусть он разбирается, как избавиться от лишней личности в этом теле. Демоны его знают, что именно творила гадина, пользуясь тем, что оригинальную личность не поймать на лжи.

С каждой минутой жизнь становилась все более и более удивительной. Выходит, Милад подозревает, что я… то есть, нет, не я, а моя шизофрения могла быть замешана в чем-то по-настоящему дурном?

— У ларэ есть алиби…

Вот! Дело говорит.

— Верно, но не на все убийства. И что может быть проще, чем найти сообщников? Ларэ Лэйси Уиллер, быть может, и не склонна лишать кого бы то ни было жизни, но вот та лиса, что зародилась в ней много лет назад…

Ладно, бес с ними, с бреднями этими. Если они решили привезти меня к моему покровителю, все наверняка обойдется. Ларо Анейрин не позволит навредить своей лучшей инвестиции. Не позволит же, верно?

Главное, продолжать делать вид, будто я без сознания и позволить доставить себя по месту назначения.

— Но как избавиться от второй личности? — растеряно спросила Сафира. — Это ведь не душевная болезнь, таблетками и работой с магом-менталистом вряд ли удастся помочь.

Кахэ тяжело вздохнул.

— Даже не представляю, что в этой ситуации можно сделать, — признал свою полную и бесповоротную несостоятельность Милад. — Дар Соловьев меня раньше не очень интересовал. Точней, он меня интересовал ровно настолько, чтобы вылавливать этих гаденышей. Когда способности развиваются до высшей степени, Соловьи даже внешность могут менять. Ходят слухи, что и пол тоже… Но тут все-таки сказки, думаю. Хотя кто этих остроухих разберет. Как-то отловил одного такого шустрого на кухне дийэ Риэнхарна. Кашеварить он там, видите ли, собрался с цианидом в виде приправы. И ведь от кахэ было совершенно не отличить, и уши округлились, и череп форму изменил. Даже на нашем языке заговорил, а это считалось совершенно невозможным.

Вот тут даже моему удивлению не было предела.

— Всегда думала, Соловьи только лучшие актеры, — пробормотала орчанка.

Кахэ хохотнул.

— Актеры, шпионы, идеальные любовники, которые проберутся под кожу и будут вертеть кем угодно. Страшней Соловьев эльфов нет, можешь не сомневаться, девочка.

Интересно, а насколько страшен по сравнению с Соловьем чистокровным Соловей всего на четверть? К тому же такой, который не может контролировать собственный дар. Ладно, когда доберемся до ларо Анейрина, я уж расспрошу всех и каждого как следует. И эльфа — тоже. Они ведь все врали мне так долго, что у меня не хватает ругательств в словарном запасе, чтобы высказать скопившуюся внутри ярость и обиду.

Все те мерзавцы, которых я имела глупость считать если не друзьями, то хотя бы приятелями… Врали в лицо! Как они только могли?! И как я позволила обвести себя вокруг пальца?! Правильно Милад твердил мне, что глупая. Действительно круглая идиотка, раз так упорно ничего не замечала.

— А что, они страшней Рук Смерти? — переспросила орчанка кахэ, явно впечатленная его экскурсом.

От такого вопроса Милад закашлял как чахоточный.

— Как-то не приходилось сравнительный анализ проводить, если честно. Мне удалось на службе вычислить пятерых за все время. Сколько упустил — только духам предков известно. Выводов, как сама понимаешь, сделать не получится.

Хвала богам, мы добрались до дома ларо Анейрина до того, как я отлежала себе все в неудобной позе. Помимо того, что они меня по голове били, травили, так еще и на заднее сидение бросили как какой-то мешок с овощами! Причин для недовольства копилось все больше, больше, больше… Они все испытают силу моего возмездия.

— Ларо Милад, как я рад, что вы приехали ко мне. Без звонка. Поздним вечером. Еще и…

Неужели небожитель Анейрин э Аранрод спустился к незваным гостям? Кажется, я попала в параллельный мир?

— Еще и с вашей спящей внучкой на заднем сидении, — с откровенной издевкой сообщил кахэ.

Как же я была близка к тому, чтобы подскочить и выдать себя с потрохами.

Дед?! Правда?! Вот этот вот… мой дед?!

Динес Милад с первого места в моем личном списке смертников переместился на второе место. Первое отныне и впредь было пожизненно закреплено за Анейрином э Аранродом, биологическим отцом моей матушки, который все-таки всплыл, зараза. Как тот самый пресловутый отход жизнедеятельности, который имеет привычку рваться к поверхности воды.

Все-таки я действительно глупа. Мне сказали, что мой дар от крови Соловьев в жилах, мне сказали, что Анейрин э Аранрод — Соловей. Это единственный эльф из Соловьев в моем окружении… Почему не вышло сложить два и два? Дорогой дедушка решил вмешаться в жизнь внучки, минуя дочь. И вот за это его следует как минимум убить. Как максимум… Надо подумать.

— Вы привезли Лэйси? Спящей на заднем сидении? Что вы двое с ней сотворили? — напустился ларо Анейрин на мерзкого предателя.

Волнуется он, видите ли. Лучше бы волновался, когда моей бабке под юбку лез! А теперь его забота никому не нужна, особенно в свете того, что мои способности уже давно вышли из-под контроля.

— Привезли. Правда, не уверены, что именно Лэйси. Видите ли, многоуважаемый Анейрин э Аранрод, дело в том, что за своими родственниками нужно присматривать всегда. То есть по-сто-ян-но. А не когда вам того захочется.

Последовала пауза, возможно, напряженная, однако этого было никак не понять, лежа на заднем сидении автомобиля.

— Ее сила пробудилась уже давно. Много лет назад. В Лэйси Уиллер существуют две личности, причем субличность сильней, хитрей, подлей и отлично чистит память личности оригинальной. Поздравляю вас, Анейрин э Аранрод, достойнейший сын Соловьев, ваша внучка в такой беде, из которой не знаю, как и вытащить.

Меня за всю мою жизнь столько не носили на руках, сколько за один этот проклятый вечер. С кавалерами вообще никогда не везло, они не стремились создавать романтичную атмосферу, считали себя и так слишком шикарным подарком для кого-то вроде меня. Сама виновата, на самом деле метила в самых успешных, богатых, влиятельных. Даже частенько попадала. Во всех смыслах этого слова попадала.

Красивая кукла — поигрался и пошел дальше. На что-то более серьезное с такой, как я, никто не рассчитывал: ни родословной, ни полезных связей, ни даже образования толкового. А теперь вот меня туда-обратно таскает лично Динес Милад, ларо талантливый и многообещающий… Но все равно ни беса не радостно. «Очнусь» — устрою ему такое, что небо в алмазах увидит, да и не только ему.

— Вы уверены, что вторая личность настолько сильна? — на ходу допрашивал кахэ мой драгоценный обретенный родственник, которому я непременно повырываю с корнем его прекрасные золотые локоны такого же в точности оттенка, как и мои собственные волосы.

Милад чуть смущенно кашлянул и уверил, что другая я вполне сильна, деятельна и вообще как будто воплощение всего зла этого подлунного мира.

— Дар Соловьев никогда не проявлял себя в полукровке прежде. Да-да, не смотрите на меня так, ларо Милад, Леона, плоть от моей плоти, не первая и, вероятно, далеко не последняя полукровка. Так вот, все подобные дети магически абсолютно инертны, они буквально отторгают любые чары. Про квартеронов никто вообще не думал, так что, когда довелось первый раз увидеть Лэйси… Словом, я был чрезвычайно сильно удивлен.

И на фоне этого удивления взял меня под свое Соловьиное теплое крылышко. Не проснись во мне способности эльфов — дедуля бы и на пушечный выстрел не подошел, зачем ему якшаться с кем-то вроде меня.

— И решили поучаствовать в судьбе внучки, раз уж такая… выдающая. Она, скорее всего, попытается вам глаза выцарапать, вы же понимаете?

— Бурный темперамент. Это, должно быть, от бабки. Жаркая была женщина…

Определенно не то, что я жажду узнать о покойной бабушке.

Я принялась демонстративно возиться на руках у Динеса Милада, намекая, что вот-вот проснусь.

— Кажется, дозу все-таки не рассчитал. Скоро кто-то из них двоих будет с нами, и вот конкретно сейчас я даже не могу сказать, кто хуже.

Я сидела с чашкой чая в руках и размышляла над тем, в кого именно ее следует метнуть. Наверное, в Сафиру, как наиболее безобидную из всей этой компании дрянь.

— Итак, я выслушала ваши объяснения и меня они не устраивают, — изрекла я холодно.

Надо было потребовать ужин. Или шампанского. Да, точно, шампанское, охлажденное во льду. Нож для колки льда подойдет куда лучше, чем столовый нож. Убить обоих.

— То есть все это время вы, ларо Милад, знали, что у меня психиатрические проблемы, однако предпочли их игнорировать. А вы, ларо Айнерин, все это время… Вы хоть понимаете, насколько я вас обоих ненавижу?

Что странно, я продолжала говорить холодно и спокойно, как будто находилась на съемочной площадке в образе Риннэлис Тьен. Хотя при этом думала, что следовало проявить в тот раз в гримерной куда больше усилий и хотя бы раз заехать Динесу Миладу стулом по голове.

— Это не психиатрические проблемы, — как можно ласковей ответил мне дорогой дедушка. — Вышедший из-под контроля мага дар — явление иной природы.

Я махнула рукой, призывая эльфа замолчать.

— Какая разница, если вы считаете меня ненормальной и думаете, что я могу быть причастна к убийствам? А вы ведь думаете… И, ларо Милад, бить по голове беззащитную женщину — не только противозаконно, но еще и в высшей мере подло!

Разумеется, кахэ не было стыдно, ни капли, даже самую малость он не раскаивался. В этих наглых синих глазах я видела полную и безоговорочную уверенность в собственной правоте.

— Вы бы вряд ли поверили мне, ларэ Уиллер. Я действовал по ситуации.

Я размышляла пару секунд, а потом выплеснула Миладу чай прямо в лицо, наслаждаясь мыслью, что напиток все еще не остыл. Милад зашипел и принялся вытирать физиономию вытащенным из кармана платком, сквозь зубы проклиная меня разом на нескольких языках.

Сидел бы рядом эльф — получил бы кипяток в лицо он. Мне было глубоко безразлично, кому именно из этой компании засветить.

— О, я всего лишь действовала по ситуации, — бросила я раздраженно. Динес Милад явно заслуживал настолько «горячую благодарность» с моей стороны. В идеале я бы залила в эти уста лживые расплавленный свинец.

— Теперь-то мы квиты? — спросил с некой тенью надежды в голосе спросил кахэ.

Наверное, мой смех всем показался истерическим, потому что и Сафира, и Милад, и даже дедуля резко переменились в лице и стали выглядеть так, будто решают, кто будет везти меня в психушку.

— Да вы шутите, — немного успокоившись, процедила я. — Квиты? Правда? Даже если бы я убила вас всех, мы и то бы не были квиты! Итак, мой драгоценный, горячо любимый дедушка?

Ларо Анейрин э Аранрод как-то сразу начал нервничать. Обретенному родственнику явно не понравилось, когда все мое внимание обратилось на него.

— Вы правда считаете, будто я рада узнать, что вы мой родственник? — с откровенной издевкой поинтересовалась я, чуть подавшись вперед. — Сколько прошло времени? Суммарно лет семьдесят? Затащили бабку в постель, наплевав о контрацепции, и благополучно махнули на все рукой. Очень зрелый и ответственный поступок, достойный фактического главы клана Соловьев.

Сказала, а уже потом сообразила, что поносить в лицо Анейрина э Аранрода может оказаться небезопасно для карьеры, а также здоровья. Но бес меня подери, все это стоило заявить гаду прямо в лицо. В данном случае не приходилось рассчитывать на родственную любовь, которая заставляет закрывать глаза на столь многое.

— Стало быть, вот что думает обо мне моя внучка, — безрадостно констатировал эльф, быть может, даже чересчур безрадостно для того, кто лично для меня получил почетный титул «отца-кукушки» и «деда-кукушки» столетия.

Через секунду эльф как будто встряхнулся и спросил у кахэ:

— Это же субличность, верно?

Неужели он правда рассчитывает, что его так отчитывает моя более хитрая и коварная версия?

— Вынужден разочаровать вас, но это оригинал. Очень злой оригинал, — разбил все надежды ларо Анейрина Милад.

Как мне показалось, он сделал это с огромным удовольствием.

— А вы чего разулыбались? — набросилась я уже на кахэ, который, разумеется, отличился не так эпично, как дорогой и нелюбимый дедуля, но тоже знатно наворотил. — Или считаете, будто обманывая меня столько времени, поступили правильно? Так вот, нет! Ни по отношению ко мне, ни по отношению к окружающим! Если я действительно опасна… Ах да, вам же глубоко плевать на благополучие граждан Эрола и кого бы то ни было.

На целую одну секунду Динес Милад выглядел пристыженным, и я сочла это великой моральной победой над всем народом кахэ. Но секунда блаженства закончилась — и в синих глазах снова появилось выражение тотального превосходства над всем живым.

— Ладно, я вижу, извиняться никто не планирует, все на свете правы… Так что скажите мне только одно: это как-то лечится? Что мне делать с сильной самостоятельной стервой, которая пытается взять под контроль мою жизнь?

Этот вопрос для Динеса Милада оказался не менее животрепещущим. Он даже перестал вытирать лицо и подался в сторону ларо Анейрина, выражая высшую степень заинтересованности.

Дедушка же замешкался, явно подбирая наиболее подходящие слова… И мой достаточно богатый жизненный опыт говорил, что это очень плохой знак.

— Дайте-ка угадаю… У вас есть хорошая и плохая новость? Если что, начинайте с хорошей, будьте так любезны.

Снова повисло неловкое молчание, когда мы четверо просто обменивались напряженными взглядами.

— Учитывая все произошедшее… Раньше мы боялись, что ты, Лэйси, попадешь в бесконечный цикл личностей, которые начнут сменять друг друга. Такое будущее тебе не грозит.

Эту новость можно с легкость признать хорошей. Нет, даже прекрасной! Это была лучшая новость за весь день! Однако от того, чтобы подпрыгивать от радости, удержала мысль о том, что идущая в комплекте плохая новость должна быть настолько же ужасной, насколько отличной оказалась первая.

— Но какая новость плохая? Я буквально взрываюсь от любопытства, — процедила я, морально готовясь к тому, что сейчас начну изрыгать ругательства, как одержимая злыми духами при виде жрецов.

Эльф снова несколько секунд как-то беспомощно молчал.

Сразу стало понятно, что очередное прозрение за авторством Анейрина э Аранрода пережить будет не так уж и легко.

— Сейчас в тебе существуют две личности, — медленно, очень медленно и тихо начал дедуля. — Каждая из них достаточно развита… И, кажется, сейчас они борются за главенство. В итоге одна просто поглотит другую.

И, судя по тому, что я-настоящая начала вести себя странно, все более и более сходно с другой я, становится совершенно очевидно, кто именно исчезнет с большей вероятностью.

— Я… Я исчезну? — задала я очередной напрашивающийся вопрос, хотя ответ напрашивался сам собой.

Самой расстроенной выглядела, как ни странно, Сафира, однако моему деду и моему любовнику как-то не особо грустно. Ладно, деду было на меня плевать двадцать семь лет, вряд ли это изменится как будто по волшебству, а с Миладом переспала один раз даже не я… Но все равно! Им плевать! Я могу исчезнуть — а эти двое сидят с каменными рожами!

— Зачем же так пессимистично? — излишне бодро произнес мой дорогой нелюбимый родственник. — Возможно, это будет субличность.

Динес Милад решил добить меня честностью.

— Да, скорее всего, именно вы исчезнете, как более слабая. Уже многие черты ее характера начали проявляться в вас.

Нет, я действительно ненавидела этого мужчину. Всей пока что моей душой.

— Только не говорите мне, что… что нужно просто ждать, когда меня уничтожат?! Вы все издеваетесь надо мной?! «Просто подожди, пока тебя не станет, Лэйси!» Да это ни беса не утешает! Это никого бы не утешило! Уберите это из меня! Просто уберите! Должен же быть способ!

Вот она, полноценная истерика в духе Лэйси Уиллер, которая не раз, не два… — ну, хорошо, несколько сотен раз — служила причинами того, что мое лицо оказывалось на обложках таблоидов. Оказалось, даже приятно наконец выплеснуть все свое проклятое напряжение, копившееся так долго.

— Она орет, — первой озадаченно пробормотала Сафира.

На физиономии Милада проступила даже… радость? Я вопила как ненормальная, которой вовремя не вкатили ее дозу седативных, а он доволен?

— О да, она орет. Опять. Вероятно, у оригинальной личности есть еще какой-то шанс.

Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы выйти на новый виток истерики, но в итоге вышло только:

— Есть. Какой-то… Шанс?! Я умираю?! Я, правда, умираю?!

Потрясающе. Наверное, в глубине души я все еще надеялась, как наивная девчушка на шестом месяце, что если подождать еще малость — оно наверняка само рассосется, но оговорка Динеса Милада — голову могу положить, не случайная, у этого ублюдка ничего не случайно — и вот уже весь масштаб трагедии предстал предо мной во всем мрачном великолепии.

Что характерно, на прямой вопрос никто не рискнул ответить. Будто это могло помочь хотя бы самую малость.

Под рукой не нашлось ничего годного, чтобы швырнуть в Милада. Или в ларо Анейрина? Наверное, все-таки в ларо Анейрина, ведь корень проблем в том, что он бросил когда-то мою бабку с пузом!

— Для особо недогадливых сообщаю: сейчас я на второй стадии принятия неизбежного… И могу гарантировать, далеко не все из вас останутся живы, когда я, наконец, доберусь до депрессии!

Мне обычно не верили… То есть я могла угрожать как угодно и кому угодно, но все равно все считали, что моя ярость — просто буря в стакане воды, на которую можно не обращать вообще никакого внимания. Но вот сейчас даже на физиономии ларо Анейрина э Аранрода выражалась некоторая степень озабоченности по поводу сложившейся ситуацией.

— Что ж, гнев в твоем исполнении впечатляет и даже пугает. В некотором роде, — чуть настороженно произнес дедуля.

А у меня вдруг ни с того ни с сего закружилась голова. Странное чувство… Очень странное… Это что, другая я решила, что сейчас ее выход? Так это зря. Чтобы вернуть уплывающее сознание, я прикусила до крови губу. Боль и металлический приступ во рту помогли немного прийти в себя.

— Ах ты тварь поганая… Думаешь, гадина, меня так легко взять?! — принялась яростно ругаться я, чуть ли не закипая от злости.

Все вокруг замолкли, как-то подозрительно глядя на меня.

— Ларэ Уиллер, я понимаю, вы расстроены, однако, быть может, не стоит так разговаривать с дедушкой, — впервые, кажется, с самого начала разговора подала голос Сафира. — Конечно, он виноват перед вами…

Я фыркнула.

— А я и не к ларо Анейрину обращаюсь.

Первым сообразил почему-то не эльф, а кахэ.

— Субличность пытается перехватить контроль, а оригинальная — сопротивляется. И вроде бы пока успешно сопротивляется.

Естественно, успешно! Чтобы я позволила какой-то стерве — к тому же ненастоящей! — вот так захватить мое собственное тело! Хотя раньше ведь позволяла… Но тогда я просто не подозревала, насколько легко субличность может перехватить власть. А теперь я настороже и готова дать отпор на любые поползновения.

Через несколько секунд меня перестало вести из стороны в сторону и, вообще, я почувствовала себя практически сносно. Только упорно нервировал тот факт, что в любой момент нападение может повториться.

— Ну что же, нам остается только ждать, — все еще не спешил меня радовать остроухий родственник. — Вся мудрость Соловьев известна мне, но я не знаю способа помочь в данном случае. Только ты сама, Лэйси, можешь справиться.

Вот только у меня даже с медитацией не складывается, так с чего более сложные вещи должны получаться? Только потому, что очень хочется? Так себе причина.

Миг моего триумфа испортил Милад. Бес! Да я уже была практически уверена, что высшее предназначение Динеса Милада, то самое, ради которого боги отправили его в наш подлунный мир — портить мою жизнь. Именно так.

— Вот только мне нужно поговорить и с суб-личностью. Ну, мне и страже, разумеется. Она вовлечена в историю с убийством. Так что, ларэ Уиллер, не были бы вы столь любезны, чтобы какое-то время не прилагать усилий для борьбы?

После такого предложения я поняла, что на стадии гнева я задержусь действительно надолго.

— Вы сейчас… серьезно? — с подозрением осведомилась я, все еще надеясь, что адекватность хотя бы самую малость свойственна этому кахэ. — Меня в любой момент может поглотить излишне деятельная шизофрения, но вы мне предлагаете дать ей волю? Учитывая, что она может сожрать меня в любой момент? Да пошли вы…

У меня был очень подробный адрес места, куда многонеуважаемому лично мной Динесу Миладу следует пойти, а дальше следовали еще и указания, что именно ему предстоит там проделать посредством многих предметов и разумных существ.

— Что же, кажется, это можно считать отказом от какого бы то ни было сотрудничества, — подвел итог мой дедушка. — Раз Лэйси приняла такое решение, я ее поддержу.

Я посмотрела на эльфа в упор, надеясь, что он сам поймет, какие мысли в моей голове имеются по поводу этой его «поддержки». Она была бы куда уместней в тот момент, когда я училась в школе.

Хотя… Тут в моей голове появились довольно странные мысли, которые можно было назвать «чужими». К примеру, что да, милый дедушка сильно запоздал со своим выходом на сцену, но при этом он все-таки тот, кто стоит за моей карьерой, а еще у него можно попытаться отжать весомую сумму денег в счет причиненного морального ущерба. Учитывая, насколько Анейрин э Аранрод богат, компенсация может обеспечить меня до конца жизни. А в свете того, насколько эта жизнь может оказаться скоротечна…

— Рада, ларо Анейрин, что вы разделяете мое мнение, — уже куда более спокойно, чем минуту назад произнесла я, и с содроганием поняла, насколько сильно эти слова должны подходить той другой, которая зародилась в моем сознании, а теперь решила вдруг, что именно она тут главная.

То есть, чтобы уцелеть, снова нужно начать орать, швыряться вещами и вести себя так, словно я сбежала из колонии для несовершеннолетних?

Стоп, а я именно так себя вела?

«Да».

Вот это «да» я услышала совершенно ясно, четко. Оно теперь со мной еще и разговаривает? Неужели все настолько плохо? Наверное… Пусть я и вела себя глупо и отчасти неуместно, но это была я! Настоящая я! Такая, какой я родилась на свет! Даже если субличность более полезна для общества, чем я, даже если она талантливей и умней — это всего лишь ментальная болезнь.

— Ларэ Уиллер, вы все еще с нами? — тут же забеспокоился кахэ, глядя на меня так пристально, будто на мне начали проступать слова пророчества о конце света.

Он ту, вторую, чует, что ли?

— Все еще я. Все еще с вами, — зло процедила я, мечтая, чтобы Милад вот сейчас взял — и сдох. Желательно в страшных муках.

Как ни странно, несмотря на то, что я в этот момент наверняка походила на злобного хорька, южанин довольно разулыбался, словно ему сообщили о получении награды за актерское мастерство и ордена за заслуги перед отечеством разом. Странный тип.

К Мику я вернулась настолько разбитая, несчастная, что просто проигнорировала его возмущенные вопли по поводу того, что меня довез Милад. По-хорошему, стоило бы устроить агенту хорошую трепку: ему стоило напомнить, кто на кого работает, и закрыл… свой поганый рот! Но сил на полноценную войну мне не хватало, а размениваться на что-то, не настолько масштабное, желания не было.

Но, кажется, если выживу каким-то чудом, придется сменить агента. Буду с Миком просто дружить, как и со всеми его женами дружу сейчас. Вообще, самая кошмарная идея — относиться слишком тепло к обслуживающему персоналу: в результате они берут на себя слишком много. Я, конечно, знаменитость второго эшелона, но уже достаточно значима, чтобы быть главной! Хотя бы для собственного агента.

На кровать я смотрела как на самого страшного своего врага. Если засну, хотя бы задремлю на полчаса — другая непременно захватит мое тело и пойдет куролесить, как делала уже не раз до этого. Чертова бесстыжая тварь! Соскучившиеся кошки вились вокруг меня, притирались к ногам, запрыгивали при каждом удобном случае на руки и на плечи. Все это успокаивало, но все равно настроение не поднималось выше отметки «относительно паршиво».

К утру почти весь запас кофе в доме Мика был мной выпит, а все фильмы ужасов, до которых только удалось добраться посреди ночи, просмотрены. Голова кружилась, желудок мучила изжога, руки дрожали как у пропойцы. Когда пошла умываться, из зеркала на меня посмотрел оживший мертвец. Глаза запали, губы потрескались, лицо какого-то землистого цвета. Красотка. Ладно, если верить дорогому остроухому дедушке, моя физиономия может быть какой угодно, стоит только войти в роль. Но если начать входить в роль — другая я получит дополнительные очки, а, значит, ее шансы победить вырастут еще немного. Или сильно вырастут.

Но как мне тогда вообще работать? Я же актриса!

— Умру от голода под мостом, — предрекла я себе вполне закономерную участь. — Или выйду замуж как мать. А потом еще раз. А потом еще раз. И буду до конца жизни так несчастна, что лучше бы умереть под мостом.

«Ты просто бесполезное и бессмысленное существо, Лэйси Уиллер. Глупая, истеричная и бесталанная. Ты никому не нужна, даже самой себе. Исчезни — никто не заметит».

Видимо, мои отношения с альтер эго теперь перешли на новый уровень: я начала ее слышать так же, как она, наверное, всегда слышала меня все эти годы.

— Ну-ну, дрянь, — криво усмехнулась я, глядя прямо в глаза своему отражению, — тебе стоит быть более изобретательной, если хочешь победить. Этот бред сопливую малолетку до слез не доведет. И вообще… Пошла ты…

В последнее время мне приходилось много, очень много сквернословить.

— Кого ты там так кроешь? — окликнул меня из-за закрытой двери Мик.

Вломился-таки в комнату. Плохой признак, значит, практически гарантированно попытается на завтрак употребить мой мозг, вместо того, чем нас решила накормить хлебосольная Гайда. По крайней мере, говорил Мик таким тоном, словно собирался подать на меня в суд.

— Тебя! Достал! До печенок и прочего моего ливера! — рявкнула я и принялась чистить зубы.

Агент что-то пробормотал в ответ, но расслышать не удалось. Значит, ничего важного.

За завтраком Мик начал прежнюю песню о том, что я должна вести себя как примерная хорошая девочка, не появляться на улице с неправильными мальчиками и слушать агента как родную мать. Все это орк вещал с очевидным чувством собственного превосходства и… как будто имел полное право говорить со мной таким возмутительным образом.

Я слушала терпеливо минут десять, а потом подорвалась на ноги и расколотила об стол опустевшую тарелку.

На следующий праздник стоит подарить Гайде в качестве извинений новый набор столовой посуды. Сама орчанка наблюдала за уничтожением своего имущества с безопасного расстояния и вмешиваться не спешила. Возможно, она даже считала, будто у меня есть причины для вспышки ярости.

— С чего ты решил, будто имеешь право мне указывать?! — прорычала я, сжимая в руке вилку. — Ты мой агент! Агент! Не мать, не отец, не дед! Это я говорю тебе, что делать! Не наоборот!

ГЛАВА 19

На студии только ленивый не сказал мне, как плохо выгляжу. Почему-то в этот день как будто никого ленивого вокруг не было. Совершенно никого! Марта Харт так вообще сообщила о моем кошмарном внешнем виде не только мне самой, но еще и каждому, кто готов был ее выслушать. Если бы она столько усилий прикладывала во время съемок… Хотя нет, лучше об этом не думать. Актерское мастерство — это не та область, где все получится, только потому что пашешь как ненормальный.

Прогнозы Мика в какой-то мере оправдались: действительно пошли слухи о нашем гипотетическом романе, всплыла даже пара статей в Сети с фото из разряда «ни о чем». Достаточно, чтобы немного подогреть интерес публики, но в целом ничего экстраординарного. Да и откуда взяться скандалу? Ни я, ни Милад не состоим в отношениях, на горячем непосредственно нас не ловили — все в пределах нормы нашей индустрии.

И чего только Мик так сильно бесится по поводу возможных слухов? Это, в конце концов, продвинутый Эрол, настолько терпимый и свободный, насколько это вообще возможно, никому и в голову не придет упрекать ни за скоропостижный роман, ни за его внезапный разрыв.

Треклятые орки с их ортодоксальными порядками. Пора бы уже понять, что весь мир не обязан соответствовать их представлениям о норме.

На съемочной площадке на меня исключительно орали: и режиссер, и партнеры по съемкам, особенно старался Николсон, который, подозреваю, решил отвести душу за все то время, что я блистала перед камерой. Оставалось только скрипеть зубами и терпеть, терпеть, еще терпеть… И старательно игнорировать голос так похожий на мой собственный, который соблазнительно нашептывал, что стоит только поддаться, немного, самую малость — и я снова буду вызывать восхищенные вздохи. И разве сможет меня вот так запросто захватить моя субличность только потому…

— Заткнись, гадина ты этакая, — шептала я украдкой, стараясь, чтобы никто больше не слышал, как я говорю сама с собой. — Даже не рассчитывай настолько легко меня облапошить! Все равно не поддамся!

Как бы ни хотелось мне снова стать примадонной нашего проекта, однако собственную душу я ценила куда больше, чем земную славу, которая, как известно, мимолетна и ветрена.

Единственный, кто не проехался на тему моей резко выросшей бесталанности, так это Динес Милад. Он смотрел на меня издали, с безопасного расстояния, но неотрывно. Я чувствовала его взгляд даже тогда, когда самого Милада быть рядом не могло.

Наверняка кахэ просто поджидал того самого рокового момента, когда другая моя личность сумеет взять верх, и тогда южанин задаст все вопросы, какие только ему нужно. Вот же пронырливая стерва… Еще бы понять, каким же таким образом и когда она увязла в истории с маньяком.

— Ну, что поделать, Лэйси, красавица наша. Вот все и вернулось к норме. Ты опять безнадежна… Но из-за того, что кочевряжилась, тебя даже раздеть теперь нельзя, чтобы купить аудиторию обнаженкой. Не удивлюсь, если после сериала тебя просто перестанут снимать.

Перспективы… Перспективы — просто класс. Сразу вспомнились недавние размышления про замужество или бесславный конец под мостом.

Ладно, чересчур много драмы, в «вешалки» мне путь никто не закрывал, накопления есть…

Но актрисой мне, вероятно, больше действительно не быть. Рожденный ползать, конечно, может забраться высоко, но когда в итоге сорвется — гарантированно сломает шею.

«Просто перестань сопротивляться. Я умею играть. Я прекрасно играю. Могу стать кем угодно».

Но какой толк мне от таланта суб-личности? О да, наверняка она может получить все возможные награды за актерскую игру, вот только какой мне с этого толк? Я просто растворюсь в ней, в ее исключительности, силе, хитрости…

— Просто сгинь! Исчезни, — беспомощно твердила я своему отражению в зеркале, заперевшись одна в гримерке. — Мне не нужен твой талант! Я не позволю тебе меня уничтожить!

«Тогда тебя просто уничтожит кто-то другой, идиотка».

— Пусть даже так. Но это будет мое решение. А ты… Ты всего лишь побочный эффект родовых способностей!

Оказывается, эта дрянь может еще и ржать. Она может долго ржать в моей голове, вызывая мигрень, ненависть ко всему живому и к себе за компанию. Моя карьера могла окончиться еще быстрей, чем рассчитывал на то старина Сэм.

Да я же просто чокнусь! Чокнусь прямо сейчас, если она хотя бы на полчаса не заткнется!

Что делать — вообще непонятно.

Обед я провела в обществе телохранительницы. Старательно возила вилкой по тарелке, имитируя процесс поедания пищи. Потому что слухи об анорексии сейчас совершенно не нужны.

— Вам стоит отдохнуть, — попыталась изобразить заботу орчанка, тут же заработав злобный взгляд.

— А тебе стоит заткнуться. Прямо сейчас, — процедила я, страстно желая надеть тарелку Сафире на голову. Благо полная. Зрелище будет еще то…

Девушка как-то поникла и съежилась, а заодно постаралась отодвинуться от меня прямо на стуле. Скрип был такой, что на наш столик обратил внимание даже повар: а он, на минуточку, вообще был на кухне!

— Ларэ Уиллер, но я… — жалобно поглядела на меня Сафира… но — проклятье! — она играла хуже меня в естественном состоянии! Я даже не могу уволить телохранителя с первой попытки! Я действительно жалкая.

Субличность тем временем от смеха едва не умирала. Гогот стоял такой, что на мгновение показалось, у меня голова просто лопнет как перезревшая тыква, по которой со всей силы заехали лопатой.

— Уволена. Окончательно и бесповоротно уволена, — произнесла я, сообразив, что сейчас точно самое время покончить с пустыми угрозами и обещаниями обрушить на голову бесполезного работника громы, молнии и ближайший стул. — Сейчас ты встаешь и уходишь. А я звоню в агентство и говорю, что больше не нуждаюсь в твоих услугах. А заодно, что от меня можно получить только самые плохие рекомендации.

Она не поверила.

— Да что вообще происходит?!

— Вон пошла прямо сейчас, — прошипела я прямо в лицо орчанке, едва не скалясь.

Конечно, это выглядело не особенно внушительно, учитывая, что Сафира на полголовы выше, шире в плечах, да и вообще крупнее.

— Но вы же это несерьезно?

Вот теперь она начала хотя бы подозревать, что у нее есть какие-то проблемы.

Подозревать! Почему меня вообще никто никогда не слушает?!

«Дай-ка подумать… Наверное, потому, что ты туповатая, но смазливая блондинка с большой грудью, которая только и может, что закатывать бесполезные истерики?»

— Да пошла ты! — рыкнула я своей субличности, но со стороны, разумеется, выглядело все так, будто я орала на Сафиру.

Что самое забавное, даже сама Сафира посчитала, будто вспышку моей ярости вызвала именно она сама, а никак не та дрянь, которая когда-то зародилась в моем сознании. А я не стала ее разочаровывать и отчеканила:

— Вон пошла. Видеть тебя больше не хочу. Никогда.

Орчанка захлопала глазами, явно пытаясь уложить в своей голове новость, которая туда просто не помещалась. Ну да, я же часто говорила про увольнение. И не ей одной.

А внутренняя стерва к тому же права: меня все принимают за настоящую тряпку.

— Но… как же… а если я расскажу?!

О да, рассказать о том, что я действительно чокнутая — это отличная идея.

— Тогда готовь свою задницу. Для долгого сидения в зале суда, — вкрадчиво, почти ласково произнесла я. — Соглашение о неразглашении, милочка. Я заберу у тебя все, вплоть до нижнего белья, только рот посмей открыть.

Вот почему-то эту угрозу мерзкая девчонка восприняла всерьез.

— Я… Я пойду…

Вслед уходящей Сафире я смотрела с таким удовольствием, таким невероятно большим удовольствием…

Да! Я сделала это! Я действительно ее уволила! Наконец-то!

Разумеется, позорное изгнание Сафиры ничего в моей жизни не изменило, все те же проблемы, однако стало как будто легче дышать. Я почувствовала себя повелительницей мира и даже сбросила целых три звонка от Мика, которому изгнанная нерадивая телохранительница, разумеется, тут же нажаловалась. Потому что… Ну, в самом деле, почему бы не побежать ныть к агенту, если знаменитость выставила за дверь?

«Да ты просто невероятно жалкая, — снова принялась мерзко ржать надо мной субличность. — И ты ведь совершенно ничего не знаешь. Совершенно ничего. Глупая кукла».

Да у нас тут есть тонкий намек, что как раз она-то знает все и даже больше.

— Ну, раз ты такая прозорливая и великомудрая, так поделись высшим знанием, — вполголоса обратилась я к своей шизофрении, выходя на улицу.

Такси. Ненавижу такси, но не автобусом же ехать в самом деле…

— Ларэ Уиллер, погодите! — окликнул меня… каэ Неро. Какого демона тут каэ Неро появился? Он же теперь вроде как Николсона телохранитель!

Я на всякий случай ускорила шаг, желания общаться с пантерой у меня не было, необходимости — тоже.

— Ларэ Уиллер, если вы сейчас поедете одна, меня завтра найдут в канаве по частям!

А вот это уже самую малость интересно. Я даже соизволила остановиться, чтобы послушать кто и почему в случае моего неповиновения избавится от Хитама каэ Неро.

— Стало быть, на самом деле вы ручной котик Милада? — широко и зло улыбнулась я, поворачиваясь к моей первой неудачной попытке взаимодействовать с телохранителем.

Наверное, получилось достаточно внушительно даже для взрослого самца леопарда: оборотень как-то весь подобрался и замер на месте, даже не пытаясь приблизиться.

— Вы… Почему вам настолько не по душе ларо Милад? Он ведь… он проявляет заботу по отношению к вам…

Тут уж я начала смеяться вместе с альтер эго. Это до дрожи забавно звучало: смех внутри, смех снаружи, жаль, оценить никто, кроме меня самой, не в силах.

— То есть снова отправить ко мне вас — это проявление заботы? — осведомилась я, весьма красноречиво усмехаясь. — Правда? Вы сами-то в это верите? Вы вообще когда-нибудь до встречи со мной работали телохранителем, ларо каэ Неро?

Кот как-то странно улыбнулся и виновато развел руками.

— Поймали, ларэ Уиллер, вы у меня первая в этом смысле, телохранитель из меня аховый, не обучен этому ремеслу.

Я закатила глаза.

— Ну хотя бы в чем-то я у вас первая. И знаете, впечатления соответствующие. Так что пошел вон, кот драный. Приблизишься — напишу заявление в стражу о преследовании. И мне все равно, если вас вдруг найдут в канаве по частям. Передайте, что Милад может поцеловать вас в… Уточнить, куда именно?

Каэ Неро замялся, вероятно, размышляя, как же теперь быть, а потом как-то хитро оттеснил меня к стене и просто скрутил, заломив руку за спину. Я шипела сквозь зубы проклятия, но в таком захвате особо не подергаешься, если честно.

— Я очень извиняюсь за свое поведение, ларэ Уиллер, но пантера не кошка, у меня нет девяти жизней, чтобы понапрасну ими рисковать, — примирительно бормотал кот, волоча меня в сторону гаража. — Я вас лишь до дому доведу — и только. А там уже убивайте кого душе угодно.

Утешил так утешил.

— И, вообще, такие пожелания передавать ларо Миладу следует лично, чтобы лично же от него и огрести.

Равноправие полов? Свобода воли? Нет, обо всем этом никто из моих новых знакомых даже и не слышал. Я словно бы провалилась в портал и попала на несколько веков назад, когда у женщин было не так уж и много социальных ролей, а свободы — и того меньше.

— Как вы втерлись в доверие к моему агенту?! Рекомендации…

Они с самого начала брали меня в очень аккуратные, грамотные клещи!

— Ой, да не переживайте вы так. Орк не эльф, надуть его — раз плюнуть. Он даже толком рыть ничего не стал, а агентство, где я числюсь, возглавляет кахэ из вассального по отношению к Эррис Дома…

В общем из всей этой тарабарщины я поняла для себя главное: кахэ давно захватили весь мир, но поскольку они решили не развешивать по улицам свои флаги и официально смещать правителей, представители других рас сделали вид, что вообще ничего не произошло. Вот каэ Неро, к примеру, точно ничего не напрягало, ну, кроме меня: уже в машине, улучив момент, когда оборотень расслабился, я сумела-таки расцарапать наглую рожу. Заживет, конечно быстро, но вопли, плавно переходящие едва не в визг, останутся в памяти навечно. Оборотень же, в свою очередь, не мог причинить мне, как фертильной самке, какого бы то ни было вреда. Чем не повод оторваться?

— За это мне точно полагается доплата, — проворчал уже после свершения моей мести оборотень, с тоской разглядывая свою изрядно подранную физиономию в зеркале заднего вида.

Ради новой моды и новой роли я носила довольно-таки короткие ногти, но умеючи можно и такими нанести большой ущерб.

— У Милада просите, — кровожадно ухмыльнулась я.

Весь мой вид говорил о том, что оборотень еще легко отделался: я ведь могла и в глаза целить. Они бы тоже в итоге восстановились, но это наверняка была бы долгая и увлекательная история.

— Значит, и вы тоже знаете, что я… — заканчивать фразу я не стала, не собираясь раскрывать то, что для каэ Неро могло все еще оставаться секретом. Впрочем, вряд ли. Он же был моим первым телохранителем, и пусть охранник из него так себе, однако сыщик наверняка получше. Каэ Неро мог вообще первым заметить мои «переключения» с личности на личность.

— Про ваш дар я, разумеется, знаю, — не разочаровал в плане осведомленности кошак, украдкой шипя от боли. — Могу выразить сочувствие. Если оно нужно, разумеется.

— Нет.

В сочувствии я на самом деле нуждалась и очень сильно. Внутри все будто саднило от тупой боли и ощущения полного безысходного одиночества. Но только искреннее сочувствие утишает боль, а дождаться хотя бы толики поддержки от тех, кто знал о моей беде — было все равно, что ждать дождя посреди пустыни. А тех, кого я называл друзьями, я предпочитала своими бедами не загружать. Проклятый замкнутый круг без надежды на выход.

— Зачем Милад отправил вас к Николсону? — поинтересовалась я, когда машина выехала из гаража. — Ну ведь не ради заботы о его жизни и здоровья в самом деле.

Я, как девушка с бурным воображением и развитой фантазией, могла поверить во многое, но не в альтруизм Руки Смерти. Милад был кем угодно, но не рыцарем в сияющих доспехах. У каждого его поступка должна иметься веская причина.

— А почему бы не помочь кому-то? Просто так? Безо всякой корысти? — с самым невинным видом осведомился каэ Неро.

На смазливой физиономии кошака застыло полностью соответствующее случаю выражение, однако верить оборотню я, конечно, не собиралась. Он врет мне так же, как и все остальные, нагло и безо всякого смущения.

— Зачем вам быть возле Николсона? Его действительно могут убить следующим? — спросила я напрямик.

Конечно, была вероятность того, что Лесли, как и все актеры проекта, в опасности. Однако было верно так же и то, что он единственный, кому удалось пережить прямое столкновение с убийцей. Боец из нашей местной «большой звезды» был аховый, а вот актер все-таки отличный… Будем откровенны, просто потрясающий.

— Вполне возможно. Его же не добили, — пожал плечами как ни в чем не бывало каэ Неро.

Звучало достаточно логично.

— А кто быстрей, кахэ или эльфы?

От такого вопроса кошак чуть в столб не въехал.

— Оборотни, — криво ухмыльнулся каэ Неро.

Замечательно, но я все-таки не о том спросила.

— Так все-таки кахэ или эльфы? — не отставала я.

Вопрос заставил пантеру призадуматься.

— Все зависит от длины ног, общей физической подготовки, объема легких… — принялся с видом занудного ментора перечислять каэ Неро. — В целом, обычно эльфы быстрей: у них костяк легче. Но на длинной дистанции… А вы что, решили сделать ставку в межрасовом марафоне?

Почему бы мне и самой не поиздеваться немного, раз никто не желает говорить правду? Хотя каэ Неро не дурак, как и Милад, скоро до них обоих дойдет, почему я задаю именно такие вот вопросы.

— Что-то в этом роде, — отозвалась я, пожимая плечами. — Хотела заранее выяснить, кто станет фаворитом. Так что, на Николсона кто-то пытался напасть снова? Или во второй раз у вас выходит еще хуже, чем в первый?

Кажется, мое замечание оскорбило оборотня до глубины его кошачьей души.

— Ну, вы прям-таки совсем за идиота меня держите, — обиженно проворчал он. — Никто за ним сейчас не ходит, это совершенно точно. Наверное, один раз убийца обломал зубы — и с него уже хватило. Иногда бывает достаточно один раз помешать маньяку осуществить задуманное, чтобы он переключился на следующую жертву.

Такое действительно было возможно.

Оказавшись в своем временном доме, я прежде всего начала проверять список участников проекта и искать сведение о каждом из них в Сети. И по всему выходило, что больше ни у кого в жилах не текло ни капли эльфийской крови… А ведь такие вещи не скроешь, даже если очень-очень хочется, мне ли не знать. Кровь перворожденных сильна, она в любом случае покажет себя во внешности.

— Но зачем-то же… — пробормотала я и озадаченно почесала макушку.

Я схватила телефон и набрала номер ларо Аэна. К сожалению, мне был известен не тот Аэн, что нужно… Но и этот на что-то сгодится.

— Ларэ Уиллер, что-то случилось?

Бедняга Алек Аэн ждал от меня исключительно бед и несчастий. Даже обидно было как-то в самом деле его разочаровывать.

— Что там с доказательной базой по делу герцога? Мой коллега, надеюсь, не останется не отомщенным? — решила сперва задать тот вопрос, который мог от меня ожидать молодой кахэ.

Чему я научилась у своей героини, так это тому, что во время допроса стоит первым делом выбить противника из равновесия. А уж потом бери его тепленьким и делай, что хочешь. Ладно, почти что хочешь, и я не настоящий дознаватель. Из меня даже хорошей актрисы не вышло. Ну, так и Алек Аэн — не Риэнхарн, просто неумелый и умеренно бестолковый сопляк, который сам еще ни на что не способен.

— Вы же понимаете, ларэ, что месть — не то, что с точки зрения права… — начал осторожно и издалека южанин, хотя мы оба понимали, насколько мало общего сам Алек Аэн имеет с тем, что в Эроле называют законностью. Народ степей, кахэ, до сих пор используют исключительно обычное право, как и много веков назад, и вряд ли хоть что-то изменится в ближайшем будущем.

— Да-да, конечно, — отозвалась я, — это была просто оговорка. Вы же знаете, я самая законопослушная подданная Эрола. Кстати. Позвольте полюбопытствовать, а из тех, кто ходит под рукой ларо Риэнхарна Аэна, ларо Милад лучше всех умеет ловить Соловьев?

Я была совершенно уверена, Алек Аэн даже не подумает о скромных певчих птичках.

— Ну как бы… А откуда вы знаете?

Я не знала, я только догадывалась, разумеется, но не стала расстраивать бедняжку, он и так скоро начнет переживать, что его болтливость может причинить неприятности. Как только сообразит, что не стоит откровенничать с бывшей подозреваемой.

— Да, он кое-что мне рассказал о своей великой миссии. Как раз когда сообщил, что у меня раздвоение личности из-за родового дара. И вы ведь тоже об этом знали? О моей второй личности.

Аэн нервно кашлянул, кажется, начиная что-то подозревать. Чем дольше он молчал, тем сильней мне казалось, что ничего уже из него не вытянуть помимо того, что уже удалось узнать.

— Э… Ну, я рад, что теперь вы все знаете, ларэ Уиллер, значит, больше шансов, что вы сумеете выжить.

Значит, вся эта веселая компания прекрасно знала, что со мной произошла настоящая беда, но упорно молчала. Список тех, кого я должна убить, все рос и рос с каждым прожитым днем.

Ладно, по крайней мере, теперь нет сомнений в том, что Динес Милад прибыл сюда ради поимки Соловья. Вот только вопрос в том, была ли я изначально намеченной жертвой или есть кто-то еще.

Картинка постепенно складывалась, понемногу, кусочек за кусочком, и постепенно мне удавалось разглядеть очертания целого. Динес Милад просто не мог прибыть в сюда, в Эрол, только для того, чтобы блюсти честь своего народа в третьесортном сериале. Даже если действительно он отказался от карьеры в каком-то там аналоге тайной канцелярии кахэ ради того, чтобы стать великим актером, на кой ему добиваться признания здесь? Милад же презирает людей, полукровок, просто показывает свои искренние чувства крайне редко.

Милада послали сюда… ловить разошедшегося Соловья? А в итоге он нашел квартеронку. Вот в меня все эти горе-сыщики и уперлись. И расследование встало из-за могильного камня с надписью «Лэйси Уиллер».

Но если официально никаких эльфов в проекте не наблюдается… То, значит, Соловей уже принял другой облик, прекрасно в нем обжился… И может делать, что пожелает.

Выходит, под подозрением вообще все? Милад про Соловьев наговорил много ужасов, и внешность меняют, и пол — так как вообще поймать кого-то настолько… бесформенного? Меня засекли только потому, что я ничего не контролирую на самом деле, но хорошо обученный Соловей вряд ли позволит себя так легко вычислить.

«Интересно, если наш дорогой дедуля — глава Соловьев, может ли быть так, что один из его певчих птичек появился в Эроле так, чтобы ларо Анейрин ничего не прознал?»

Иногда эта стерва говорит дельные вещи…

— И ведь не ради моей матери и меня сам Анейрин э Аранрод перебрался в Иллэну, в самом деле, — поддакнула я второй личности. — Он ведь должен хотя бы подозревать, какая птичка тут решила спеть свою собственную песню, не так ли?

«Ну надо же! Кто-то начал думать! Запускайте фейерверки и играйте туш!»

Как вот это могло зародиться в моем собственном сознании? Кто вообще в состоянии придумать нечто настолько мерзкое?

Одно я могла сказать точно: если убийца действительно Соловей, он в любом случае обосновался именно на студии, кем бы он ни притворялся.

Как бы теперь добиться от драгоценного дедули правды? Он ведь потчует меня точно не ей, можно поспорить на что угодно, я при последней встрече проглотила коктейль из капли правды, полуправды, того, чего мне хотелось бы услышать…

А вдруг Анейрин э Аранрод сам убил всех этих актеров?

Мог он лишить кого-то жизни? Да наверняка, если бы дедуле по какой-то причине понадобилось убить, он бы сделал это безо всяких сомнений, но эльф же не бешеная лисица, чтобы нападать на первого, кто встретится на пути.

— Почему все постоянно усложняется? — простонала я, закрывая глаза. — Всего-то хотела стать актрисой… А что вышло в итоге?

Утром проснулась там же, где вечером закрывала глаза. В моем случае — огромное достижение и невероятная радость. Конечно, я, перед тем, как легла спать, выпила ударную дозу снотворного, но с учетом моей чрезвычайно одаренной и хитроумной шизофрении, не удивлюсь, если такая мера предосторожности никак не может на нее повлиять.

— А чего же по мужикам не побежала? — уточнила я у второй личности.

«Чтобы опять получить по затылку и потерять контроль? Отличный план!»

— Ну, так нечего…

Хотела сказать «соваться к Миладу», потом решила не давать этой дряни идей, она и сама отлично справляется с составлением коварных планов.

— Ладно, бес с ним. Все равно надо собираться на работу.

«Ну, сходи, покажись народу, пока на улицах не начали закидывать гнилыми помидорами. Ты ведь такая талантливая».

— Все равно я не дам тебе захватить мое тело! Можешь даже не пытаться соблазнить актерскими успехами!

По студии я теперь ходила с опаской, дергаясь от любого громкого звука. В принципе и раньше-то была очень веская причина, чтобы переживать за собственную безопасность: рядом бродил маньяк. Теперь это был все тот же маньяк, но только неопределенной внешности, неопределенного пола и неопределенных способностей. Неизменным осталось лишь одно: убийца зациклен на истории Риннэлис Тьен, на нашем сериале. Он убивал именно актеров и никого кроме них. Не пострадали ни бездарные сценаристы, ни операторы, даже все эти бесконечные помощники, чьей задачей было разве что воду разносить во время съемок.

Но, в самом деле, кому из эльфов вообще есть дело до человеческой женщины, умершей несколько веков назад? Ладно, она в каком-то смысле легендарная личность для кахэ и оборотней, ее почитают как духа предка в Доме Эррис, да и род каэ Орон поминает Риннэлис Тьен-и-Аэн среди своих пращуров, но причем тут эльфы в самом деле?

«Соловьи в родстве с Домом Эррис».

От этих слов я споткнулась на ровном месте и чуть на пол не свалилась.

— Ларэ Уиллер, с вами все в порядке? — тут же подскочил ко мне один из осветителей, кажется. Я никогда не запоминала особо персонал.

Но парень старательно изображал заботу, как будто бы действительно волновался о моем состоянии… И все это с такой трогательной искренностью, что я буквально вынуждена была поблагодарить незваного помощника за его участие и внимание. Шикнуть на беднягу — это как кошку пнуть ни за что ни про что, а кошек я не обижала, даже когда стоило.

— Вам стоит больше беспокоиться о своем здоровье и меньше работать, — приговаривал паренек, помогая мне отряхиваться.

Я криво ухмыльнулась и ответила:

— Думаю, после съемок в этом сериале я буду очень долго отдыхать.

И почему-то это не радовало вообще ни капли.

Сегодня предстояло отснять пару сцен с Николсоном, и еще три коротких эпизода с Мартой. Было бы замечательно, если бы я не совсем провалилась в паре с Лесли и не попыталась удавить Харт еще до съемок. С тех пор, как я осознала, что все еще бесталанное ничтожество, ненависть к Марте на порядок усилилась: в конце концов, мы с ней оказались на одном уровне.

После того, как нанесли грим и одели соответственно снимаемым эпизодам (разумеется, теперь гримеры не проявляли и десятой доли прежнего мастерства, можно больше даже не сомневаться — дело было не в них), я сбежала в самый дальний туалет, куда даже уборщицы забредали только случайно. Он располагался в самом конце коридора рядом с несколькими складами, так что я рассчитывала побыть в одиночестве. Следовало настроиться на работу, попытаться самостоятельно войти в тот транс, который позволял играть действительно убедительно.

«Не лги себе. Играла я, а вовсе не ты. Твой транс — это что-то вроде сна, ты просто отдавала мне контроль».

На свое отражение я смотрела едва не с ненавистью. Потому что лицо за стеклом воспринималось не как мое, как ее…

— Я смогу! Я смогу все сделать и без тебя! — зло шептала я, мечтала разбить зеркало кулаком. Но тогда придется залечивать пораненные руки, объяснять, как они появились… Словом, нет, проще побеситься так, без членовредительства.

«О да, мечтай. А чем здесь так странно пахнет?»

Я принюхалась. Странное дело, нос у нас один, однако каким-то чудом первой информацию все равно получает вторая личность.

— Хлорка. Какие-то средства для дезинфекции, мытья стекол…

«Точно все учуяла?»

Как будто гадина издевалась. Могло на самом деле и вовсе ничем посторонним не пахнуть, но шизофрении захотелось надо мной поиздеваться. В одном наши чувства совпадают — мы друг друга ненавидим от всей души.

— Хорошо, есть что-то еще… — была вынуждена признать правоту субличности я спустя несколько минут. Какой-то странный запах действительно был. Очень слабый, я бы его и не уловила, а вот вторая я замечала, видимо, все.

— Кажется, это не из унитаза, — пробормотала я, осмотрев каждую кабинку.

Если кто-то увидит меня здесь, вынюхивающую в прямом смысле этого слова, точно сдадут в дом скорби при первой же возможности.

«Справа от двери есть каморка для моющих средств и сопутствующей машинерии. Нужно проверить там».

Вот тут меня посетило очень, очень плохое предчувствие. Но при всей куче недостатков, один мне был точно несвойственен — трусость. Но и некоторые мозги в моей черепной коробке тоже водились: хвататься за дверную ручку голыми руками я не собиралась — достала платок и, только накинув его на ручку, попыталась открыть проклятую дверь.

«Разумеется, заперто», — прокомментировала внутренняя стерва.

Значит, вынесем плечом дверь. Я же сильная женщина, в конце концов. Не стоит вызывать стражу без веских на то оснований.

Со второй попытки удалось выбить замок и войти внутрь. На первый взгляд ничего особенного не обнаружилось. Бутылки, канистры, швабры… А это что?

«Самое время вызывать стражу».

ГЛАВА 20

В дальнем углу, за швабрами, бочками и прочим хозяйственным хламом, лежал странный куль продолговатой формы, завернутый в пластиковую пленку. Она была полупрозрачной, разглядеть толком ничего не выходило, но я практически не сомневалась в том, что это был труп. Особо веским аргументом стал запах, который перебивал запах химии.

Тело явно лежало тут уже давно, но на него… просто не обратили внимания? Немудрено, пока труп не начал «источать аромат», он просто не выделялось ничем среди прочего, сваленного до лучших времен, хлама.

— Это только я могу быть настолько везучей, чтобы в который раз обнаружить мертвеца, — пробормотала я и осторожно попятилась.

«Да ты просто само воплощение везения: это ведь ты находишь, а не тебя».

Я нервно хихикнула и, найдя в контактах номер Алека Аэна, нажала на вызов. Первым порывом было связаться с ларо Миладом, а не с его родственником в фиолетовом, но потом я сообразила, что все-таки логичней будет вызвать стражу.

— Ларэ Уиллер?

Голос дознавателя звучал как-то встревоженно, наверное, бедняга уже ничего хорошего от меня не ждал.

— Здравствуйте, ларо Аэн, надеюсь, не сильно отвлекаю вас.

Молчание на том конце ощущалось как растерянное.

— Нет-нет, ничего страшного. Что-то случилось? — очень вежливо, но все так же настороженно, как и до того, поинтересовался Алек Аэн.

Интересно, я доживу до того момента, когда этот кахэ будет говорить сухо, сдержанно и уверенно, как Динес Милад? Подозреваю, нет.

— Я труп нашла, ларо Аэн. В дальнем туалете. Но он настолько несвежий, что не думаю, будто это по-настоящему срочное дело.

Кахэ зашелся в приступе кашля. Снова нормально говорить со мной он смог только через пару минут.

«Кажется, тебе удалось то, перед чем спасовали многие преступники — добить Аэна», — от всей своей фальшивой души потешалось мое альтер эго.

Ну да, мои слова звучали странно, но, подозреваю, все дело в шоке, который теперь, когда я начала немного понимать, где мои желания и порывы, а где — стремления субличности, снова получалось пугаться мертвецов.

— Чей труп на этот раз?

Я кашлянула. Оказалось немного неловко признавать, что ничего не знаешь. Наверное, привыкла чувствовать себя почти настоящим дознавателем за то время, когда мной активно вертела вторая я. Но то была выдуманная мной женщина, другая, более совершенная, умная, не имеющая ничего общего с настоящей Лэйси Уиллер.

— Понятия не имею, он завернут в полиэтиленовую пленку и лица толком не разглядеть. Но покойник уже пованивает. Значит, несвежий.

— Побудьте рядом. Не подпускайте никого к телу, да и вообще, запритесь там, что ли. Так будет надежней.

Торчать в одиночестве посреди уборной — не самое веселое времяпрепровождение, но я, конечно, согласилась помочь страже.

«Но ведь ты не одна. Даже если захочешь остаться в одиночестве — и то не получится», — с привычной уже злой радостью напомнила вторая я.

— Сейчас просто умру от радости после такой новости, — проворчала я и села на пол, оперевшись спиной на входную дверь туалета.

Вот что интересно, труп действительно несвежий, если уж запах просочился через упаковку. Если и это убийство — дело рук нашего кино-маньяка, значит, убит кто-то из актеров и убит именно здесь. Но никто не пропадал. То есть все, кто пропал — уже нашелся в мертвом виде. Откуда у нас неучтенный покойник? Непонятно.

В дверь осторожно постучали.

— Ларэ Уиллер? Лэйси, вы там?

Проклятье! Я же звонила Аэну, дознавателю! Почему первым до меня все равно добрался Милад? Я даже сомневалась, что он сейчас на студии!

— Здесь я, здесь. Но ларо Аэн велел никого внутрь не пускать, — отозвалась я, решив во что бы то ни стало не запускать коллегу внутрь. В конце концов, он не дознаватель и не имеет никаких полномочий на территории Эрола. Значит, я должна не пускать и его тоже.

Ну и да, мне безумно хотелось сделать Динесу Миладу гадость, хоть какую-то. Сугубо из общей мерзости натуры.

— Ларэ Уиллер, вы поступаете неразумно, вы же отлично знаете… — тут кахэ понизил голос так, чтобы его могла услышать разве что я. — Вы отлично знаете, что я неофициально работаю вместе с Алеком. Поэтому перестаньте дурить, Лэйси, и просто откройте мне эту проклятую дверь.

Кажется, южанин пытался мне угрожать. Но учитывая, что все происходило через дверь в туалете, происходящее было одновременно сюрреалистично и комично.

«Да ты нарываешься на крупные неприятности для нас обоих».

Вторая я, похоже, одобряла мое поведение, хотя и считала его суицидальным.

— Я законопослушная подданная Эрола и исполняю указания стражи, — решила я не сдаваться до последнего и хоть кому-то испортить жизнь. — Дверь не открою.

Кахэ как-то особенно проникновенно выругался и хорошенько пнул дверь ногой. Психологическая атака не внушила мне должного трепета, теперь открывать хотелось еще меньше, чем прежде.

— Если что, вы сейчас в женский туалет пытаетесь ворваться. А еще это место преступления, которое меня попросили оберегать. Но вообще, общественность придет в восторг уже от первого факта.

Кахэ выругался еще раз, приводя в полный восторг мое второе я. Кажется, альтер эго просто распирало от злорадства. Мстительная на редкость зараза явно не собиралась забывать ни подсыпанного снотворного, ни удара по голове. Она все еще напоминала о том, что разозленный Милад — первоклассный источник неприятностей, но это все было скорее для галочки, убеждать меня быть хорошей девочкой и не доводить до ручки кахэ на самом деле никто и не пытался.

Выбивать дверь Милад все-таки не стал, хотя угрозу сделать это повторял как какую-то священную мантру. Так что он попал в туалет только вместе с оперативной группой в полном составе под предводительством неразлучных как сиамские близнецы Алека Аэна и Фелиса каэ Орона. «Фиолетовые» мялись, жались и глядели на старшего кахэ как будто бы виновато, только Андрэ буквально раздувалась от удовольствия.

— Вы… очень хорошо исполнили свой гражданский долг, — как будто похвалил меня Аэн, но выглядел при этом как котенок, которого безуспешно, но очень старательно пытались утопить в унитазе. Он виновато отводил взгляд, ежился и держался подальше от Милада.

— Приложила все возможные старания для этого, — широко улыбнулась я, снова чувствуя себя на вершине мира. Мне понравилось издеваться над Динесом Миладом! Это принесло в жизнь приятное разнообразие!

Андрэ снова пришла в полном традиционном облачении кахэ. Надо будет расспросить, против чего она на этот раз решила протестовать. Вся оперативная группа смотрела на криминалиста с усталой обреченностью и немым укором. Ни то, ни другое Андрэ не особо трогало. Наверное. Под плотным покрывалом нелегко понять.

— Мы с вами еще поговорим на эту тему, — с плохо скрываемой угрозой в голосе пообещал мне Милад. Выглядел он при этом так, будто это как раз он сам маньяк-убийца, но отлично пудрит всем мозги.

Первой к трупу пошла, конечно, Андрэ, при этом кахэ как-то хитро умудрялась подхватывать подол своих длинных одежд, что они не задевали вообще ничего. Наверное, все дело в очень большой практике. Но… как она это делает?!

— Андрэ, скажи, что это не большая кукла, которою кто-то решил ради шутки завернуть в полиэтилен, — стоя на пороге кладовки, обратился к соплеменнице Аэн.

Каэ Орон скривился и очень возмущенно чихнул.

— Что ты вообще несешь, Алек? Здесь пахнет залежалой мертвечиной!

Оборотни точно знают толк в несвежих покойниках.

— И хлоркой, — всхлипнул рысь, поморщился… и снова чихнул. После третьего чиха, который сложил оборотня буквально пополам, каэ Орон вылетел в коридор и продолжил чихать снова и снова.

«В тонком обонянии есть свои большие недостатки», — прокомментировала случившееся со злорадным смешком вторая я.

— Унюхал, — мрачно проворчала я. — На этой студии ходят целых два взрослых оборотня, но никто не обнаружил почему-то мертвое тело буквально под собственным носом. Как здесь вообще кто-то выжить умудрился?!

Практически все стражники меня поддерживали, но молча, стараясь не демонстрировать кахэ, будто хвостатый тоже облажался настолько сильно, насколько это в принципе возможно.

— Вообще-то здесь женский туалет, куда мало кто забредает, пленка затрудняет распространение запаха, а бытовая химия плохо влияет на обонятельные рецепторы оборотней, — Алек Аэн принялся путано отмазывать своего друга и напарника. Все это звучало логично и разумно, вот только…

— Вы, двое, настоящие гении в области эпичных провалов, — подала голос из кладовой Андрэ. — Вот и весь сказ.

Да она просто мысли мои читала! Именно это я и думала про неразлучную парочку Аэн-каэ Орон.

— Кстати, у меня для вас плохие новости, ларо и лары, — продолжала тем временем эксперт, — Конечно, покойнику досталось, пленка опять же… Но мои приборы тонко намекают, что мы нашли Лесли Николсона.

Я тихонько икнула и замерла, пытаясь уложить в голове такую потрясающую новость.

Алек Аэн потряс головой, словно пытался через ухо вытрясти все лишнее.

— Постой-постой, Андрэ, но ведь… ты точно не ошиблась? Это просто не может быть Лесли Николсон! Мы все… Ну, скажите же, что это не может быть труп Лесли Николсона!

Андрэ появилась в проеме внезапно, словно привидение появилось из ниоткуда. Была бы в черном — выглядело бы куда внушительней, но и темно-синий создавал подходящий эффект.

— Я уверена в своих навыках. И предполагаю, что как раз все остальные ошибаются, а вовсе не я.

Как ни странно, я выбрала сторону именно Андрэ, хотя ее слова напугали меня едва не до обморока.

— Нельзя сообщать о находке, — уверенно и четко произнесла… не я. Та, другая. Было непонятно, как она перехватила контроль, почему, но она четко понимала, что происходит и как необходимо поступить… Наверное поэтому и смогла так легко оттеснить меня. — Никто не должен знать, о том, что именно мы обнаружили. Вообще, хорошо бы положить сюда какое-нибудь тело на замену.

Мои глаза в упор уставились на Аэна.

— Можно ли это как-то устроить? — поинтересовалась по-деловому субличность у дознавателя так, словно имела право спрашивать и приказывать, даже если дело касалось стражи.

Милад подошел и прикоснулся к моему плечу.

— Лэйси, вы еще здесь? — едва слышно спросил Рука Смерти.

Он мгновенно понял, что произошла подмена, но по затылку бить не спешил.

— Я здесь. Мы обе здесь, — также тихо ответила я. Другая не мешала сделать это.

Между тем остальные «фиолетовые» плохо понимали, кого именно им следует слушаться и что делать. Конечно, ни одна из моих личностей не имела полномочий, чтобы командовать работниками стражи, однако другая я вела себя настолько уверенно и решительно, что окружающие уже начали сомневаться, а действительно ли у нее эти полномочия отсутствуют.

— Нам на самом деле лучше пока не распространяться по поводу находки, — взял на себя руководство тот, кто на самом деле тоже не имел никаких полномочий… Но ларо Милад всегда командовал, когда дело доходило до расследования и это даже никого не смущало. — И нужно не смутить ту певчую птичку, которая выдает себя за Николсона.

Иначе Соловей снова сменит облик, и попробуй тогда его найди. Если даже Динес Милад считает, что поймать такого эльфа-хамелеона — дело непростое, то что уж говорить о персонах куда менее одаренных?

— Но вы прибыли сюда со всей возможной помпой, — напомнила кахэ субличность. На этот раз я позволила себе расслабиться и не мешать ей. Это приближало к неизбежному концу, однако какой смысл спасать сознание в ущерб безопасности тела? — Без сомнений, подделка не пропустила этого события, он вроде бы все еще не покинул студии.

Алек Аэн вспомнил, что дознаватель здесь все-таки он, а, значит, самый главный, и попытался взять руководство в свои руки:

— Устроим еще один внеплановый обыск. А еще хотелось бы уточнить, каким образом никто не нашел тело во время всех предыдущих? Чем вы все занимались, скажите мне, будьте так любезны! Вас всех уволить нужно к демоновой матери!

После грозной отповеди повисло напряженное мрачное молчание, которое в клочья разорвал насмешливый ответ Андрэ:

— Разумеется, мы все уйдем в отставку. Коллективно.

Драматическая пауза — и…

— После того, как вы с напарником повеситесь перед зданием управы.

Вот кто точно достоин премии за лучшую актерскую игру в этом году.

— Ой, шла бы ты… — выпалил Аэн и попытался изобразить из себя очень крутого стражника. — Короче, устройте шум на студии, переверните здесь все вверх дном и подсуньте вместо нашей находки какой-нибудь неопознанный труп.

Андрэ тяжело вздохнула и тоном многодетной замученной жизнью матери поинтересовалась, где она должна достать другое мертвое тело и не может ли она попросту убить кого-нибудь из оперативной группы для этих целей. Мне показалось, эксперт просто в очередной раз проявила черное чувство юмора, но от нее на всякий случай все попятились. Инстинкт самосохранения — это все-таки основной инстинкт любого живого существа.

— Андрэ, просто договорись с нашим патологоанатомом. Ты ведь дружишь с Ясмин. Наверняка у нее есть некое количество неопознанных трупов, — проворчал Милад, закатывая глаза. — Главное, подберите такого, чтобы точно никто не запросил.

Вот они, доблестные стражи закона и порядка в Эроле.

— Тело наверняка… подпортится в таком помещении, — напомнила немного нервно я. Идея альтер эго, конечно, была стоящей… Но и вот так надругаться над чьим-то трупом тоже категорически не хотелось.

«Отчаянные времена — отчаянные меры», — менторским тоном напомнила мне другая я. Для нее все было в порядке вещей.

Вторая личность смотрела на все без лишних эмоций, как я могла судить. Оставалось только гадать, всегда она была именно такой, или на нее повлияла последняя роль.

— Ладно, если здесь мы со всем разобрались, то стоит нам с вами, ларэ Уиллер, поговорить с глазу на глаз, — с очень недобрым взглядом заявил кахэ и, схватив меня за плечо, просто потащил прочь из туалета.

«Ну, вот и пришел час расплаты», — пробормотала субличность внутри меня, чем, разумеется, тоже ничем мне не помогла.

Ладно, он меня в любом случае не убьет, даже если ему и хочется. А ему хочется.

Неужели все-таки…

— Понравилось выставлять меня идиотом? — осведомился неестественно светским тоном Милад и взял меня под руку. Ну да, так мы привлекали куда меньше внимания, чем когда он тащил меня едва не за шкирку как провинившуюся кошку.

— Полный восторг, — ответила я, понимая, что какими бы ни были последствия, оно того стоило. Хотя бы раз натянуть нос Динесу Миладу! Да после такого и умереть не страшно.

— Рад, что удалось доставить вам радость.

Интересно, он меня быстро убьет или все-таки помучает для начала? Подозреваю, фантазия у кахэ богатая.

— Вы не замечали за Николсоном чего-то странного? Несоответствующего обычному поведению?

Убийство, похоже, временно откладывается по техническим причинам. Можно немного порадоваться. Глупо было думать, что ларо Милад, умудренный долгой жизнью и службой в секретной службе, вдруг поставит свое пострадавшее самолюбие выше порученной миссии. Конечно же, сперва он доберется до Соловья, а после уже меня гарантированно убьет.

Я задумалась, пытаясь вспомнить все подробности касательно партнера по съемкам.

— Ничего подозрительного. Совершенно ничего. Впрочем, мы не так уж и хорошо общались с Николсоном прежде. То есть при его жизни.

Так странно, все это время, оказывается, рядом находился кто-то, укравший лицо и жизнь Лесли Николсона, талантливого актера.

— Вы ведь изначально явились именно за ним, за Соловьем, — вполголоса произнесла я. На самом деле, в этом я была совершенно уверена, и не требовалось, чтобы Милад что-то подтверждал.

Кахэ покосился на меня и с усмешкой произнес:

— Даже боюсь предполагать, кто из вас двоих так сообразителен.

Хотелось сказать, что это я, настоящая я… Но вряд ли субличность позволит так легко солгать, особенно сейчас, когда, кажется, ее силы возросли еще больше.

— Кажется, это все-таки ее теория, не моя, — признала я с обреченным вздохом.

Почему-то не было даже тени сомнений, Динес Милад, разумеется, в курсе, кто из нас двоих говорил. Как только ему удается? Впрочем, он же, как можно судить, один из самых умелых ловцов неприметных певчих птичек.

— Все верно, меня отправили сюда именно за Соловьем, — не стал отпираться кахэ. — И даже самую малость не по себе из-за того, насколько легко меня раскусила искусственно созданная личность.

На меня снова искоса посмотрели.

— Как ни странно, я прибыл в Эрол в первую очередь по просьбе ларо Анейрина э Аранрода.

«Вот это сюрприз, — хохотнула субличность. — А ведь они с дедулей друг друга не выносят, это с первого взгляда понятно любому».

— Вам удалось меня удивить. Ларо Анейрин — глава Соловьев. Зачем ему понадобилась помощь кахэ в том, чтобы управиться с одним из своих подчиненных? И с какого перепугу вообще южанам позволили вмешиваться в дела перворожденных?

Все казалось сущим бредом и картинка, которую я кусочек за кусочком складывала в сознании, теперь снова развалилась. Я могла понять, почему каэ Орон помогает кахэ в этой истории. Они состояли в весьма специфическом, на взгляд человека, но все же родстве. Но — демоны подери меня! — эльфы тут определенно ни при чем.

Кахэ выглядел самодовольно. Я уже видела у других такое выражение лица, так выглядят те, кто знает нечто, другим неизвестное. Высокомерие, гордыня и насмешка.

— Какого цвета глаза у членов рода Аэн, рода, что главенствует в Доме Эррис?

Я замерла, вспомнив и мгновенно все осознав. К сожалению, Динес Милад упустил этот момент моего откровения и продолжил идти вперед как ни в чем не бывало, в итоге я чуть не упала лицом вниз на пол.

У Аэнов лиловые глаза, уж об этом мне, помешанной на истории Риннэлис Тьен-и-Аэн, отлично известно. Как и известно мне то, что этот цвет не встречается у чистокровных южан никогда. Его Аэны получили от мужа основательницы своего рода и заодно Дома Эррис, которая вышла замуж в пику родне. За эльфийского менестреля.

За проклятущего эльфийского менестреля! О чем мне тоже было отлично известно все это время!

— Муж Айис, первой из Аэнов, был Соловьем? — прошептала я, пораженная собственной догадкой. — Он действительно был из перворожденных? И не простых перворожденных…

А ведь вторая я если и не знала наверняка, то о многом догадывалась. Вот же стерва!

Но если Риннэлис Тьен жила семь веков назад, то страшно даже представить, когда Айис Аэн заключила брак. Полторы тысячи лет назад? Две тысячи лет назад? Еще раньше? И даже спустя столько лет это все еще в счет?

«У долгоживущих другие представления о родстве и обязательствах, с ним связанных», — прокомментировала невозмутимо вторая я.

— Вас послали сюда как подчиненного Риэнхарна Аэна, чтобы помочь дальнему родственнику, — обалдело прошептала я, пытаясь осознать все масштабы произошедшей истории, корни которой уходят в века настолько глубоко, что голова шла кругом.

Изначально было глупо полагать, будто все дело исключительно в заботе о репутации Риннэлис Тьен. Уж она-то при жизни наворотила столько, что ни один дурацкий сериал не мог очернить ее образ. Репутация Риннэлис Тьен волновала вовсе не Риэнхарна Аэна, тот прекрасно знал, что в памяти его названная сестра останется такой, какой и была при жизни.

— Вынужден признать свою ошибку, — покаянно опустил голову Динес Милад, — сперва я считал, именно вы убиваете, когда вторая личность берет верх.

Субличность зловеще и громко расхохоталась, и у меня тут же разболелась голова, причем так мучительно, что впору было просить о топоре.

— О, да хватит уже, — взмолилась я, — все уже в курсе, что ты никого не убивала.

«Но это вовсе не значит, что не могла этого сделать, — принялась насмехаться надо мной стерва. — Еще как могла. Представь, каково было бы проснуться над еще теплым трупом с руками по локоть в крови?»

Перспектива действительно так себе.

«И то, что я никого не убивала, не означает, будто я сдамся тебе без боя и позволю получить это тело и уничтожить меня».

Говорит так, будто у нее больше прав на существование, чем у меня.

— Вы уже закончили общение? — иронично осведомился Милад. — Вам можно даже позавидовать в какой-то мере: никогда не окажетесь в одиночестве.

Я только скривилась, не желая комментировать произнесенную кахэ чушь.

— Я отвезу вас домой, ларэ Уиллер. Думаю, оставаться на студии без присмотра — не слишком безопасно.

О боги мои всемилостивые! Мы же ведем речь о маньяке, который может менять облик по собственной прихоти! Принимать вид кого угодно! Если ему придет в голову отправить меня к праотцам, все равно доберется, как добрался до всех и каждого. На самом деле, у меня не было полной уверенности, что рядом со мною находится именно Динес Милад. Вдруг Соловей решил перерезать глотку очередной жертве?

— Это очень любезно с вашей стороны, — согласилась я принять услугу. Со своей горькой судьбой просто нужно заранее смириться.

В квартире Мика я тоже себя в безопасности не чувствовала. Прежде тихая гавань теперь казалась просто еще одной западней. Постоянно мерещилось, что за мной кто-то следит, каждый шорох представал предвестником скорой смерти. Поддавшись собственным страхам, я даже свет не стала включать. Так, на всякий случай. Мало ли кто ходит под окнами.

«У кого-то паранойя, — пропела в голове субличность. — Зачем только ты борешься со мной, бедняжка? Ты ведь совершенно не приспособлена к жизни, дорогуша. Идеальная жертва. Я — дело совершенно другое».

О да, эта и сама выживет, и других тоже выживет. На редкость сильная и выносливая тварь.

Отвечать я не стала, пусть считает, как хочет. Может, она и нечто более совершенное, но… но ведь создала-то ее именно я! Так почему дрянь ведет себе так, словно она венец творения, а я — пустое место?!

Мика дома не оказалось, девочек — тоже, однако одиночество только радовало. Во-первых, потому что Соловей может скрываться под любой личиной, значит, безопасней всего оставаться одной, во-вторых, после утренней ссоры наверняка будут неприятные последствия. Но все равно я должна была высказать орку все, что думаю о его поведении.

По пятам ходили встревоженные донельзя кошки, которые искренне не понимали, почему их двуногая проявляет к чудным кисам преступно мало внимания. Вот только мне было категорически не до Мары и Муры.

«Не факт, что вообще ты будешь нужна этому Соловью», — снова попыталась завести разговор вторая личность.

— Ой, да отстань, — рыкнула я, пытаясь заставить субличность замолчать хотя бы на несколько секунд. — Откуда нам вообще знать, кто именно ему нужен? Соловей — просто психопат, какая логика может быть в его поведении?!

Я почувствовала ментальный аналог закатывания глаз.

«И эта идиотка читала труды по криминологии, — прокомментировала другая я. — В действиях психопата всегда есть строгая логика. Другое дело, что ее очень сложно понять. Тебе-то точно такое не под силу».

Боги мои всемилостивые, меня вечно кто-то макает в унитаз головой! В фигуральном смысле, разумеется, но все-таки! Каждый первый рвется рассказать, какая глупая, бесталанная, никому не нужная… Можно было привыкнуть к чему угодно, но когда собственная шизофрения начинает ту же песню? Это уже точно перебор.

— Ты вообще мое порождение, — пробормотала я с усталым вздохом. — И ты оперируешь теми знаниями, что копила я. Поэтому… хватит меня донимать!

Наверное, у альтер эго не нашлось подходящих случаю контраргументов или просто ей надоели бесполезные споры.

А еще в дверь позвонили, и от этого сердце забилось настолько заполошенно, словно ему не терпелось вырваться из клетки ребер и сбежать куда подальше.

«Мику или его женам нет смысла звонить в дверь», — прокомментировала субличность и, судя по ее тону, не одну меня можно было подозревать в обострении параноидального психоза. Ну да, тело ведь общее пока, значит, нам обеим есть что терять.

К двери я подходила на цыпочках и на всякий случай даже дышала через раз, надеясь ничем не выдать свое присутствие.

«Может, это просто к хозяевам квартиры пришли гости или соседи заглянули за солью, к примеру», — продолжила вторая я, пытаясь унять страх, который, как и тело, у нас теперь был общий.

Конечно, может, все так и есть.

Я заглянула в глазок и увидела мнущегося у дверей мужчину, чье лицо показалось знакомым. Наверное, приходилось сталкиваться где, вероятно, что и по работе… В дверь снова позвонили.

«Надевай куртку, кроссовки, бери телефон и бумажник — и лезь на соседний балкон», — вдруг велела субличность, когда решивший зайти в гости мужчина что-то достал из кармана. Вроде бы ключи… или?

«Отмычки. Не тормози, суицидница, если самой жизнь не дорога, то не надо тянуть меня за собой. И выключи телефон. Не на беззвучный поставь, а именно выключи», — рыкнула суб-личностость.

Я метнулась в гостевую комнату, на автомате выполняя каждое приказание, которое раздавалось в моей голове.

«Теперь в комнату Мика. Она крайняя, и там есть пожарная лестница», — продолжала раздавать указания вторая я.

Теперь она действительно сильно напоминала Риннэлис Тьен. Когда мы оказались в опасности, самообладание изменило мне, но не второй личности, которая точно знала, куда идти и что следует делать.

«Дверь за собой прикрой и не шуми, ради всего святого».

В квартиру все еще не вломились, но если за мной пришел эльф, не стоит надеяться, что он не услышит хлопнувшую в квартире балконную дверь.

«Вниз спускаться даже не думай. Вверх лезь. Спокойно, он нас не возьмет никогда. Только дыши ровно и ступай очень аккуратно. До крыши всего-то пять этажей. Мелочи».

Улица внизу казалась куда привлекательней, но мы находились на двадцатом этаже, если незнакомцу взбредет в голову проверить пожарную лестницу… Я не успею сбежать настолько быстро. Но крыша?

Однако полезла как миленькая, ступая так тихо и аккуратно, как только позволяла моя не совсем человеческая природа.

Когда я поднялась на два этажа, раздался очередной командный рык:

«Прижалась к стене и замерла!»

Взломщик не поленился выглянуть на пожарную лестницу и предсказуемо перегнулся через перила, разглядывая, что там внизу. Задирать голову он, на мое счастье, не стал. Все то время, пока неизвестный стоял на балконе, я даже дышать боялась.

Конечно, на первый взгляд этот невысокий мужчина не представлял угрозы и вообще не казался кем-то пугающим. Но нормальные разумные не вскрывают чужие квартиры, в конце концов!

Когда незнакомец снова скрылся в квартире, я, наконец, решилась вдохнуть полной грудью, и этот воздух показался слаще любого вина.

«Не радуйся раньше времени, — снова испортило мне настроение альтер-эго. — Забирайся на крышу и забейся куда-нибудь в угол за трубы, чтобы нельзя было легко заметить. Пришли за тобой. Точней, за нами… Но не суть. В общем, скорее всего, гад засядет неподалеку от дома, пытаясь застать на входе или на выходе. Без разницы. В одиночку не отобьемся».

Логично. И до ужаса печально.

— Что тогда делать будем? — дрожащим шепотом спросила я и тут же вздрогнула от звука собственного голоса.

«Разумеется, звонить Миладу. Не зря же я с ним спала. Пусть отрабатывает теперь».

— А он знал, что это… была ты, а не я? — решила я узнать о самом для меня главном в этих странных отношениях, пока искала какое-то подобие укрытия.

Альтер эго расхохоталась.

«О, поверь, это он точно знал, с кем лег в кровать. И это ничуть не помешало развлекаться по моим ощущениям часа три. Кстати, могу авторитетно заявить, он отличный любовник, хотя и совершенно не в моем вкусе».

Теперь я начала задумываться о том, со сколькими мужчинами теоретически могла переспать эта дрянь без моего на то ведома. Ладно, хотя бы никаких веселых болячек я в бессознанке не заработала — и за то спасибо.

— На кой бес Миладу понадобилась ты в постели? — зло прошипела я и нырнула за какой-то металлический каркас.

«Для контроля. Он посчитал, если хорошо постарается, у меня к нему возникнет эмоциональная привязанность, и я стану в итоге ласковой послушной собачкой на коротком поводке».

— А ты что же?

Сидеть на крыше, продуваемой всеми ветрами, дрожать в равной степени от холода и страха, оказалось совершенно невесело. Но дрянь внутри меня была права, если попытаюсь уйти самостоятельно, могу дойти прямиком на кладбище.

«Я действовала, исходя из тех же мотивов. Думала, он впечатлится мной, как любовницей, и будет приносить в зубах тапки».

Да, другая я знатно облажалась в своих расчетах. Как и Динес Милад ошибся на ее счет.

— Из вас обоих паршивые стратеги, — шепотом произнесла я, чувствуя себя невероятно хорошо только потому, что такая исключительная личность, как вторая Лэйси Уиллер, тоже может в чем-то ошибаться.

«Зато у меня получился в целом годный результат, в отличие от Милада. Позвони ему, и рыцарь в черных одеждах кинется тебе на выручку, даже если на крышу придется забираться по стене. По-моему, это мило».

ГЛАВА 21

Через полчаса я уже сидела за столом на кухне Динеса Милада в его же тяжелом махровом халате, который был мне просто фантастически велик. И вокруг меня вертелось слишком много мужчин, которые попеременно задавали вопросы то мне, то суб-личности, которая чувствовала себя куда свободней, даже как будто наслаждаясь вниманием к своей персоне. А вот мне хотелось спрятаться где-нибудь в темном и теплом углу, сделав вид, что уже сдохла.

Однако рядом были и Милад, и Аэн, и каэ Орон, и каэ Неро. Чтобы добить окончательно, не хватало разве что дорогого дедули, но у него были какие-то срочные дела, которые никак не позволяли явиться вытирать мои слезы отчаяния.

— Можете передать, чтобы не торопился, — проворчала и я с благодарным кивком приняла из рук Алека Аэна огромную кружку с горячим чаем. То, что нужно, после сидения на крыше, пусть и не такого долгого, как можно было ожидать в моем случае.

— Как вы вообще сообразили, что тот парень опасен, настолько быстро, что успели унести ноги? — задался вопросом каэ Неро, которого, как мне показалось, больше всех прочих поразила моя редкостная живучесть.

— Интуиция, — неопределенно пожала плечами я.

— Паранойя, — с едким смешком высказала свою версию альтер эго.

Вечно ей нужно испортить момент!

Стоит сказать, с крыши меня снимали все четверо. Да, они кинулись наперегонки к дому Мика не столько ради моего благополучия, сколько ради поимки Соловья, который, кстати, благополучно утек, но все равно я почувствовала себя практически принцессой в беде. Целых четыре отважных героя разом пришли мне на выручку.

Ну, ладно, герои так себе. Какая принцесса — такие и герои. Но пришли же, в самом деле! Уже повод для того, чтобы хлопать ресницами и время от времени стрелять глазами.

— Всегда считал, что паранойя — не расстройство психики, а продвинутая версия инстинкта самосохранения, — прокомментировал мои слова Аэн. — А вы быстро сообразили, как вести себя в этой ситуации.

Я вздохнула расстроенно, другая в моей голове — удовлетворенно. Разумеется, ведь именно она в считанные секунды сообразила, как спасти нашу общую на двоих задницу и провернула всю операцию с блеском.

— Но птичку мы все-таки упустили, — расстроенно протянул каэ Неро и полез в холодильник.

Будь это моя квартира и моя кухня, наглая кошатина уже получила бы полотенцем по шее и загребущим рукам, но Милад отдал на разорение свой холодильник оборотню без тени сомнений. Хотя мой опыт отношений с хвостатыми и мохнатыми говорил, если эта тварь начинает жрать, то проглатывает обычно все, что хотя бы теоретически может переварить.

— Птичку упустили, — согласился расстроенный каэ Орон и отправился отнимать у пантеры то, что тот еще не успел слопать.

Дальше оборотни начали что-то обсуждать уже с набитыми ртами, так что никто другой понять их болтовню не мог.

— Но почему вдруг Соловей решил добраться до ларэ Уиллер? — задался самым важным, как по мне, вопросом Аэн. Он интеллигентно решил обойтись чаем и не лезть в чужие запасы. — Прежде он не проявлял никакой агрессии по отношению к ней.

Альтер эго решило выйти на первый план и засмеялось. Вслух.

Ее голос звучал отлично от моего, это нельзя было не заметить: даже тембр — и тот совершенно не похож. Как будто другая я постоянно металась между амплуа крутого копа и роковой женщины, временами умудряясь даже совмещать оба этих образа.

— Раньше она хорошо играла, соответствовала роли Риннэлис Тьен. Но беда в том, что хорошо играть без меня у нашей настоящей, подлинной Лэйси никак не выходит. Да, милая?

Во мне боролись два одинаково сильных желания: убить ее или повеситься самой. К великому несчастью моему, второй вариант осуществить было куда как проще.

— И все это только потому, что кто-то не так играет свою роль? — слегка растерялся ларо Аэн, который, вероятно, считал такой мотив притянутым за уши.

Я промолчала и сделала глоток чуть остывшего чая. В него разумно добавили мяту: весьма подходящий выбор, когда принимаешь у себя изрядно перенервничавшую женщину. Ну и я просто любила мяту, о чем некоторые знакомые даже знали.

— Соловьи весьма трепетно относятся к искусству как таковому. Иногда даже до откровенного психоза доходит. А про этого достойного ларо даже Анейрин э Аранрод говорил как о не самом адекватном эльфе, — старший кахэ говорил спокойно и размеренно, будто мы находились в школьном классе, а сам Милад был учителем.

За такую почти медитативную отрешенность хотелось в него кружкой запустить. Как можно быть настолько спокойным, скажите на милость? Хотя он-то способен себя защитить даже от легиона бесов. Ну, или, по крайней мере, дорого продать свою жизнь. А я вот существо совершенно беспомощное, когда дело доходит до реальной опасности, и так страшно, что и словами не передать.

— Пока ларэ Уиллер демонстрировала свою маниакальную увлеченность ролью и выкладывалась на съемках — для Соловья она была на стороне добра, стало быть, неприкосновенна.

Я тихо простонала и от греха подальше сделала еще один глоток чая, чтобы ничего лишнего не брякнуть. Сейчас явно была та ситуация, когда лучше всего сидеть молча и не отсвечивать.

— А теперь для нашей дорогой Лэйси актерская игра явно не на первом месте в списке приоритетов, — снова взялась ехидствовать субличность, — поэтому Соловей и на нее смотрит как на свою законную жертву. Он явно недолюбливает плохих актеров, в особенности, если они играют кого-то важного для него.

Вот что значит очень серьезно относиться к работе.

— Вот только зачем было убивать Николсона? — выразила я свое полное непонимание происходящего. — Он хороший актер!

Закашлялась, осознав собственную оговорку.

— Он был хорошим актером…

Слово «был» неприятно горчило. Мне нравилось смотреть фильмы с Лесли Николсоном! Очень нравилось! Он органично вписывался в любую роль, за которую брался. Это был живой талантливый актер! А теперь просто биологические отходы в полиэтилене! Достаточно веская причина для того, чтобы прибить Соловья даже без дополнительных трупов! А уж с ними!..

— Честное слово, лучше бы нашего манула прибили! Без него мир немного бы потерял! — воскликнула я в сердцах.

Смерть Николсона — это ко всему прочему уже гарантированная смерть и без того проклятого всеми богами разом сериала. Скорее всего, большая часть отснятого материала — работа Соловья, а не настоящего исполнителя роли Генриха Эролского. Эти сцены придется убрать.

Услышав мои слова про манула, Алек Аэн с вдохновенностью, присущей только юности, начал втирать о бесценности жизни каждого разумного существа. Динес Милад с дознавателем спорить не стал, но смотрел с некоторой снисходительностью.

— Все жизни бесценны, — легко согласилась я со словами кахэ. — Но некоторые определенно бесценнее других.

Возвращаться к Мику было категорически нельзя: в этом сходились абсолютно все. И тот же коллективный разум постановил, что остаться мне следует непременно при Динесе Миладе, как при самом опытном и боеспособном. Весомых аргументов против, что у меня, что у второй меня не нашлось, безопасней всего действительно рядом с Рукой Смерти, но недавний «постельный эпизод» добавил ситуации пикантности и неловкости.

Небольшое жилище Милада было рассчитано по большей части только на одного жильца, значит, мы не просто будем с ним сталкиваться в квартире время от времени: мы с ним будем постоянно рядом! Без перерыва! Напряжение неизбежно…

— Надо брать пташку сразу на студии, — предложил каэ Орон перед тем, как все покинули квартиру Милада. — У нас есть, что ему предъявить. Труп Николсона лежит у Ясмин в морге. Надежно как в сейфе.

Аэн оказался настроен куда менее позитивно.

— Николсона мы на него повесим, потому что он занял его место. А что с остальной пачкой трупов? Они были убиты другим способом. Общего почерка нет. Следов Соловей не оставлял. Мы в глубокой…

Младший кахэ явно хотел дать максимально точную оценку ситуации, но постеснялся меня и в итоге произнес:

— …яме.

Хороший мальчик. Вежливый.

В итоге все разошлись, и мы остались один на один с Миладом. Ну, разумеется, не совсем вдвоем, скорее уж, втроем, но наличие в черепной коробке субличности почему-то не воспринималось как компания.

Разговор между нами никак не срастался, так что в итоге я пошла захватывать территорию кухни под предлогом приготовления ужина. Да и вообще, когда рядом ножи и раскаленные сковороды, чувствуешь себя куда более уверенной и защищенной.

Кахэ, последовавший за мной, тоже оценил весь арсенал, который временно оказался в моем владении, и предпочел устроиться подальше от меня и поближе к выходу.

— Думаю, с сериалом теперь точно кончено, — произнес кахэ, когда молчание уже стало казаться совершенно невыносимым.

Я как раз шинковала овощи, представляя, что на месте моркови и свеклы лежит еще живой Соловей и орет каждый раз, когда я отрезаю от него кусочек. И эта бордовая жидкость — вовсе не сок свекольный, а кровь.

— Верно, с сериалом кончено. С мной как с актрисой — тоже.

Но это все еще не конец жизни, не так ли? Хотя сейчас и хочется разве что повеситься. Но многие живут без мечты, и при этом в петлю не лезут. Выйду на подиум, благо — спасибо драгоценному дедуле — старость не грозит, так что практически идеальная «вешалка»: ни морщин, ни прыщей, ни лишнего веса.

— Это все еще не смерть, ларэ Уиллер, — решил оказать мне поддержку кахэ.

Наверное, почувствовал что-то этакое, вряд ли по спине было видно, насколько сильно перекосило мое лицо.

— Если честно, лучше бы смерть, — призналась я в собственных чувствах.

Мужчина хохотнул.

— А чего ж вы тогда, ларэ Уиллер, так от Соловья бежали? Он бы мигом избавил вас от всех проблем вместе с жизнью заодно.

«Резонно, — поддакивала Руке Смерти моя вторая я. — Драпала ты очень быстро и охотно, дорогуша. Так что не надо теперь из себя строить драматическую героиню».

Все против меня ополчились! Просто несправедливо!

— Вы хотите жить, Лэйси, — насмешливо озвучил очевидное Динес Милад и, кажется, встал на ноги. Я не стала оборачиваться и проверять. — Умирать точно не входит в ваши планы.

На сковородке сердито шкворчало масло, и я поспешно ссыпала на нее овощи.

— Возможно, и так. Барахтаюсь до последнего, но как-то… беспросветно, — тяжело вздохнула я. — Кажется, актрисы из меня в самом деле не вышло. Сколько ни старалась — толку ноль. Появилась только вторая личность… Биполярное расстройство вместо успешной карьеры. Это практически суть всей моей жизни.

«Сейчас поплачем вместе», — съязвила вторая я. Ну, ей-то чего переживать, верно? Моя смешанная кровь и желание получить невозможное создали ее.

— Вот же дрянь, — вздохнула я. — Придется искать новую мечту… И цель в жизни.

Милад как-то странно фыркнул.

— Предназначение женщины — в первую очередь семья и дети, — заявил он мне с такой абсолютной уверенностью, что захотелось с разворота заехать ему сковородкой по наглой самодовольной роже.

Может, на его родине женщине и достаточно запереться в четыре стенах, обложившись пеленками и кастрюлями, вот только для меня это был бы очень маленький мир. Даже если бы стала «парадной женой», как моя мама, и то почувствовала бы себя глубоко несчастной птичкой в тесной золотой клетке.

— Предназначение женщины — самой выбирать свое предназначение, — решительно отрезала я, морально готовясь сражаться за равенство полов до последней капли крови.

«Так его, — поддержала меня другая я, — нечего поддаваться на провокации и рассказы о прекрасной замужней жизни. Мужчины все такие: сперва обещают рай, а потом оглянуться не успеешь — уже бытовая техника на двух ногах. Не ведись и не вздумай соглашаться».

Я замерла, перестав даже размешивать овощи на сковородке.

«Ну, чего обмерла? Мужчина вон уже изнамекался весь на то, где именно тебе, по его мнению, место. На кухне и в детской. Он только их адрес уточнить пока не решился».

Интересно, а может в принципе шизофрения с ума сойти? Потому что очень на то походило.

Она же едва не прямым текстом заявляет, что многоуважаемый ларо Динес Милад, краса и гордость нации кахэ, пытается окольными путями… сделать мне предложение?! Он же ясно давал понять, что нечистокровные ему неприятны, относился ко мне с пренебрежением… Бред какой-то!

Однако все сомнения рассеялись, когда рука кахэ будто бы совершенно невзначай легла на мою талию. На секунду-две, не больше, ведь ларо Динес Милад никак не может грубо домогаться беспомощной женщины. Он может только осторожно заявить о намерениях.

— На всякий случай, напоминаю, это не я с вами спала, — сообщила я с издевкой. — Более того, мне известно, что вы прекрасно понимали, что используете мое тело без моего на то ведома и разрешения. Некрасивая ситуация, не так ли?

Милад вздохнул тяжело, расстроенно и все-таки отступил на шаг.

— Да, этот поступок меня не красит, однако я могу сказать в свое оправдание лишь то, что готов всю жизнь искупать свою вину. Как понимаете, жизнь кахэ некоротка.

Самую малость показалось, что мне что-то в чай подсыпали. Что-то такое галлюциногенное, и теперь я потеряла связь с реальностью, вот и чудится всякая несусветица.

«Эй, не подвисай, что ли, — окликнула меня субличность, которая, по ходу, потешалась одновременно и над незадачливым Миладом, который внезапно решил проявить ко мне интерес, и надо мной, которую этот интерес вводил в ступор. — Мужчина переживает, ответа ждет, так, глядишь, и ногти грызть начнет. Ответь бедолаге, а то как бы не преставился от расстройства».

— Я должна что-то сказать? — потеряно спросила я разом у обоих.

«Да!»

— Не знаю… Но разве… я ведь могу рассчитывать на согласие, не так ли?

Редкостное самомнение. С чего бы мне кидаться на кого-то, вроде Милада? Он даже внешне не мой тип… Да само его существование — уже оскорбление для меня, в конце-то концов!

— Назовите хотя бы одну причину дать вам это согласие? — спросила я сухо, продолжая заниматься готовкой уже из чистого принципа. Вряд ли после такого вероломного выпада со стороны мужчины кусок в горло полезет.

— Я смогу дать вам абсолютно все, что вы только способны пожелать.

Не удержалась и засмеялась, едва не сложившись пополам. На всякий случай отступила от плиты, чтобы не убиться об нее после очередного всплеска веселья.

— Вы недооцениваете мои запросы и мою фантазию заодно, ларо Милад, — произнесла я почти грустно.

Неужели же он считает, будто меня можно купить так просто? На красивые посулы и перспективы счастливой жизни с солидным мужчиной?

— Или вы недооцениваете мои возможности.

«Можно мне поп-корн? Не будь идиоткой, можно послать его в долгое пешее путешествие уже после того, как разберется с убийцей, — альтер эго решила снова осчастливить меня разной степени полезности советами. — А то, знаешь ли, отвергнутые мужчины иногда ведут себе похлеще иных отвергнутых женщин».

Смотреть на кахэ я не решалась. Он мне был нужен примерно как собаке пятая нога вместо хвоста, но мысль о том, что, может быть, Милад действительно ко мне испытывает какие-то чувства и — хуже того! — видеть эти чувства на его лице… Так себе развлечение. Какой бы я ни была, но причинять душевную боль, все равно кому, не хотелось.

— Я вообще-то замуж вас зову, — на всякий случай уточнил свои намерения южанин, разворачивая меня за плечи и заглядывая в глаза.

— Да уж поняла. Предложили бы пойти в содержанки — я бы о ваше рыло сковородку разбила.

Чтобы я согласилась на роль очень дорогой и личной, но все же шлюхи? Он меня с кем-то определенно попутал. И пора ему объяснить суть возникшей ошибки.

— Я не гожусь на роль вашего мужа, Лэйси? — почти обиженно спросил кахэ.

Овощи, кажется, начали подгорать, и пришлось на время отложить матримониальные разговорчики и заняться куда более насущными вопросами: спасением ужина. Милад благоразумно не стал путаться под ногами и мешать, только смотрел время от времени укоризненно, явно подозревая, что готовка стала для меня поводом увильнуть от общения.

Ужин удалось реанимировать, пусть и с трудом. Ели мы его в абсолютном молчании, практически похоронном. Кахэ глядел на меня исподлобья и ждал. Я не собиралась говорить вообще ничего.

— Лэйси, ну чем я вам настолько не угодил? Объясните, я никак не могу понять. Я могу вас обеспечить и защитить, я никогда не оскорблю вас и не подниму руку.

Альтер эго издевательски вздохнуло.

— Так себе маркетинговая стратегия, ларо Милад, — сообщила я мужчине. — Я вас не люблю. Как по мне, достаточная причина, чтобы вы не привлекали в роли супруга. К тому же… бес! Это странно! Ваше предложение слишком внезапное!

Альтер эго снова вздохнуло, на этот раз выражая неодобрение уже мне.

«Что уж тут внезапного? Да бедняжка тебе уже не знал, как дать понять. Это ты настолько… недогадливая», — прокомментировала дрянь.

И, кажется, поведение кахэ стало понемногу приобретать действительно некоторые признаки мужчины, который желает получить конкретную женщину в бессрочное владение.

— У вас там совещание? — правильно понял причину возникшей паузы Милад. — Вы свою субличность не особо слушайте, она много чего может наговорить…

Ну да, может. А может еще и правду рассказать для разнообразия. Она, конечно, вторая, но при этом все-таки именно я. Пусть мы враги, но это порождение бреда все-таки куда ближе мне, чем когда-либо станет Динес Милад.

— Знаете, ларо Милад… Учитывая современные реалии, вы избрали самый идиотский, нелогичный и недейственный способ ухаживания. Сейчас не дикие времена, чтобы женщину можно было ударить по голове дубиной и утащить в пещеру.

Милад раздраженно сверкнул синими глазами, но не стал доказывать, что вел он себя, дескать, совершенно не в этом ключе, и я сгущаю краски.

— Поймите правильно, — внезапно решила заговорить другая я, подбавив в голос чуть мурлыкающих нот, — многим женщинам нравится, когда их добивают таким… мускулинным и грубым образом. Но мы обе ценим, когда в нас видят личность. А вам ведь на самом нравится красивая темпераментная куколка.

Динес Милад уже морально готовился к тому, чтобы обдумать концепцию «Женщина — тоже личность», но нас грубо прервали. Сперва запахло паленым, потом что-то взорвалось, упало что-то тяжелое, а кахэ еще и усугубил ситуацию тем, что перевернул к бесам обеденный стол, превратив его в хиленькое, но все же укрытие для нас двоих.

— Птичка?! — испуганно пискнула я, разом признавая мужское превосходство. Пусть выполняет гендерную роль и защищает хрупкую и беззащитную меня!

— Птичка, — коротко подтвердил Милад и начал творить заклинания.

Мне оставалось только зажмуриться и свернуться в самый компактный из возможных комков.

Но как у него хватило духу вот так вломиться к Миладу? Проследить — одно, но вломиться… Ну не мог же Соловей не понимать, что убить этого кахэ будет на пару порядков сложней, чем провернуть тот же фокус с нашими доверчивыми и беспомощными коллегами?

«А он неплохо взъелся на нас. На всех нас, пожалуй. А заодно совсем рехнулся. Кто вообще полезет в лоб на Руку Смерти? Это даже для самоубийства — и то слишком извращенно!»

После такого заявления мне пришло в голову, что куда уместней бояться не Соловья, а за Соловья. В конце концов, речь действительно идет о Руке Смерти, одном из самых отмороженных и отчаянных вояк в нашем мире!

— Лучше сам сдавайся! — крикнул Милад скрывавшемуся за завесой дыма эльфу. — Я знаю кто ты, знаю, что ты сделал! Меня послал за твоей головой Анейрин!

Соловей расхохотался, и от этого совершенно кошмарного, безумного смеха, мне стало действительно не по себе.

— Ты не знаешь, кто я! Ты даже представления не имеешь, кто я есть на самом деле!

Убийца несколько секунд промолчал, а потом произнес то, что заставило меня пораженно выругаться.

— Я Риннэлис Тьен.

Больше всех, кажется, удивился Милад. Бедняга даже с ответом не нашелся. Да и что, в самом деле, можно сказать кому-то с настолько поехавшей крышей? Видимо, раньше у эльфа она держалась на последнем гвозде, но пришел день, когда он просто не выдержал.

Самым поразительным для меня стало то, что голос Соловья изменился, пока он называл это практически сакральное имя, превратившись из мужского… в бесполый.

— Приехали, — обалдело пробормотала я.

«Конечная остановка, всем пора на выход, — подхватила вторая я. — С этим уже не договоришься».

Кахэ, не выглядывая из-за стола, крикнул:

— Кретин, ты вообще-то мужчина! И эльф к тому же! Риннэлис Тьен умерла много лет назад!

Наверное, Милад попытался что-то донести до Соловья или от отчаяния, или от благородного порыва, который уже много кого загубил.

«Ты ему скажи, что до Соловья в таком состоянии ничего не донести. Он уже в коллапсе. Разговаривать бесполезно».

Донести до Милада послание субличности у меня не было ни единого шанса, кахэ уже перемахивал в этот момент через наше хлипкое укрытие с кухонным ножом в руке. В какой момент коллега успел вооружиться, для меня было загадкой, а для второй меня — нет.

«Он делал тебе предложение с ножом в руках!»

Еще один повод не соглашаться! Это было худшее предложение руки и сердца в мировой истории!

В дыму и даже прорывающемся понемногу пламени разглядеть толком, что происходит, я и не пыталась, сразу вызывая сперва службу спасения, потом стражу, а после и ларо Анейрина. Кто-то из всей этой орды должен найти способ урезонить взбесившегося эльфа. И, что самое важное, я принимала решения по собственному усмотрению, а не по указке субличности. Я и сама на что-то способна!

Теперь только бы дождаться помощи и не умереть в процессе…

Из коридора до меня доносились вопли, грохот и звон разбившегося стекла. Минус одно зеркало точно. Драка длилась уже две-три минуты и почему-то казалось, это слишком долго, если речь заходит о ком-то уровня Динеса Милада. Почему он все еще не скрутил этого психопата?!

Когда из дыма возникло андрогинное лицо, до дрожи напоминающее мое собственное, только пустое, кукольное, совершенно ненастоящее, показалось, что я уже умерла и попала в ад. В более приятное место таких, как я, не берут.

В правой руке Соловей сжимал тот самый треклятый ритуальный клинок кахэ, который наверняка попытается применить по прямому назначению.

— Я Риннэлис Тьен, — прозвенел высокий голос, звонкий, как звук бьющегося стекла. — А ты всего лишь жалкая подделка.

«Ты перестала соответствовать его представлениям об идеальной Тьен-и-Аэн, так что у бедного Соловья не было другого выхода, как самому стать Риннэлис Тьен. Бедная, бедная птичка».

Бедная, бедная я!!!

Если дед и Милад боялись, что я могу дойти до такого вот состояния, то правильно боялись! Это существо было действительно жутким.

Где там вообще Милад находится сейчас?!

«Не паникуй, иначе просто сдохнем, — скомандовала вторая я. — И перед тобой псих, даже не пытайся говорить с ним как с нормальным собеседником».

Отлично, как не говорить мне с ним уже понятно. Еще бы кто-то объяснил, как мне можно общаться со спятившим эльфом, который считает себя давно умершей женщиной!

— Что с Миладом? — спросила я сперва то, что считала сейчас максимально важным.

Не из-за каких-то эфемерных чувств к кахэ, просто как-то не хотелось оставаться нос к носу с опасным сумасшедшим, который уже успел стольких положить, а теперь еще и ко мне примеривается.

— Риэнхарн Аэн жив, — со странными механическими нотками в голосе произнес Соловей.

У эльфов-мужчин голоса — не звонкие колокольчики, наверное, даже такому «хамелеону» трудно настолько сильно изменить связки. А если проблема со связками, то и не только с ними, верно?

— Его зовут Динес Милад. Этот мужчина даже не из дома Эррис, — начала я говорить с ухмылкой, понимая, что сейчас действую исключительно на свой страх и риск. Если Соловей решит меня убить, ему даже не помешает никто. Нужно держаться так, словно именно я тут — источник главной угрозы.

Я встала на ноги, наплевав на то, что колени предательски дрожали, и посмотрела прямо в глаза Соловья. А ведь с меня мордашку-то копировал, с меня, и золотые локоны — тоже точно как мои. Значит, принял за эталон, когда еще играла при помощи моей дражайшей шизофрении.

— А ты не Риннэлис Тьен. Ты даже быть ей не можешь. И знаешь, почему? — ласково и вкрадчиво обратилась я, из последних сил удерживая зрительный контакт с Соловьем, хотя черные провалы зрачков, которые пожрали всю радужку, пугали до дрожи, до холодного пота.

Видимо, удалось держаться настолько смело и уверенно, что Соловей на мгновение задумался, а не сразу бросился.

И после этого кто-то еще станет говорить, будто я плохая актриса?!

— Почему?

Клиент пошел на контакт, значит, шансы еще есть. Маленькие, но есть. Нельзя отказываться от жизни, даже не попытавшись бороться за нее.

Я быстро сделала шаг к эльфу, и схватила за наиболее уязвимую часть определенно мужского тела, как бы бедной птичке ни хотелось верить, что этого органа у нее нет и быть попросту не может. Если выживу — расскажу Миладу, а то ведь он не был в курсе этого аспекта физиологии Соловьев.

Эльф совершенно по-женски всхлипнул от боли и неожиданности и замер. Держала-то я крепко и уверенно, не первый раз приходилось взывать к мужскому разуму таким хитрым и болезненным образом. К тому же именно через эту характерную боль до эльфа начало доходить, что в его версии происходящего есть погрешности. Существенные.

— Вот поэтому, мой дорогой, — нежно улыбнулась я Соловью, понимая только одно: если сейчас покажу слабину хоть на миг — моя жизнь тут же оборвется. Я цела, пока удивляю и пугаю этого ненормального. — Именно поэтому. Для настоящей Риннэлис Тьен у тебя есть некоторые лишние детали. Ты мужчина. И пока ты не начал развивать другие теории, Риннэлис Тьен родила двух сыновей, она не могла быть трансвеститом.

Конечно, просветление у убийцы могло быть только временным, сумасшедшие быстро находят оправдания своим действиям, все книги по психиатрии здесь солидарны. Но очень трудно отрицать свою половую принадлежность, когда тебя за нее очень крепко держат и даже дергают. Когда телу больно, оно доходчиво объясняет сознанию неправильность его позиции.

— Все еще не веришь, что не женщина? Мне сжать посильней, чтобы доходило получше?

Боги всемилостивые, спасите и сохраните! Пусть Милад придет в себя! Пусть ларо Анейрин появится!

Да спасите же меня хоть кто-нибудь! Я не могу бесконечно тянуть время!

Разумеется, помощь пришла. Уж кое-кто всегда откликнется на мои мольбы.

Тело начало подчиняться той, другой, которая была сильней и решительней.

Другая я выхватила из руки Соловья кинжал и многозначительно ухмыльнулась.

— Милый, ты ведь понимаешь, что для использования такой игрушки, нужно быть кахэ. Но ты не кахэ. И даже не Риннэлис Тьен. Ножик мы отдадим ларо Миладу, ему нужней.

Другая я резким движением руки швырнула отобранный клинок за спину. Там дым и разруха, даже собственные руки не найдешь, не то что не самый большой ритуальный кинжал.

— Ты просто фальшивка! — всхлипнул Соловей и попытался разжать пальцы, удерживающие часть его тела. В итоге, конечно, неприятные ощущения удвоились, а то и утроились.

— Разумеется, я фальшивка, — согласилась с удивительной легкостью моя субличность. — Вот только я в любом случае куда более достоверная фальшивка. Или думаешь, что, сделав себе девичье личико, вдруг стал настоящей женщиной?

Эльф нашел другой выход из сложившейся ситуации: он схватил меня в ответ, вот только за горло. Может, не так шокирующе, зато перекрытый кислород — куда солидней. Перед глазами начало темнеть достаточно быстро, а после свет и вовсе померк.

ГЛАВА 22

— Она держится, — хрипло прошептал появившемуся Анейрину э Аранроду кахэ, который с четверть часа заставлял Лэйси Уиллер выполнять одну предельно простую задачу — дышать. Девушка упорно сопротивлялась и стремилась к смерти, однако Динес оказался куда упорней.

В итоге тело Лэйси смирилось с неизбежным, и теперь грудная клетка размеренно поднималась и опускалась уже сама.

Лэйси Уиллер не умерла.

— Держится. Но вот которая из них двоих? Настоящая или фальшивая? — произнес как будто потерянно Анейрин э Аранрод.

Беда, случившаяся с внучкой, ударила по нему куда сильней, чем сам эльф рассчитывал и чем кто-либо ожидал.

Милад ссутулился, виня исключительно себя во всем. Не стал ставить даже элементарную сигнализацию на квартиру, которую снимал. Ну, он же Рука Смерти, он так силен… Расслабился, позволил себя застать врасплох под прикрытием дыма. Это он-то! Правильно посмеивался над ним дийэ Риэнхарн — подрастерял по дороге всю свою грозность. Остался разве что хороший актер. И этот хороший актер едва не погубил женщину, которой сделал предложение!

Проклятый Соловей почти задушил Лэйси Уиллер. И ведь ей удалось сделать на самом деле куда больше, чем самому Миладу: она то ли чудом, то ли хитростью лишила убийцу оружия.

— Я заберу ее. Любую, — тихо сообщил эльфу Динес, склонившись над девушкой и поднимая ее на руки. Скорая помощь не спешила, значит, нужно самому отвезти Лэйси в больницу.

Эльф последовал за своей внучкой.

— Я, конечно, могу дать свое согласие… Но на что оно вам, ларо Милад? Лэйси не признала меня, что объяснимо, значит, не признала и мою власть над ней.

Разговор прервался сам собой, когда кахэ сгрузил свою ношу на заднее сидение автомобиля и сам занял водительское место.

— Что с нашим буйнопомешанным? — спросил Анейрин э Аранрод, которого до последнего момента не интересовало ничего, кроме благополучия внучки.

— Я его в окно выкинул, — ответил Милад, трогаясь с места. — Не до него было, Лэйси вся посинела уже, ее жизнь мне показалась важней.

Анейрин поймал глаза Руки Смерти в зеркале заднего вида.

— Жизнь всегда важней смерти, — произнес он отрешенно, — а спасение важней возмездия.

Динес про себя хмыкнул и подумал, что мог бы услышать от главы Соловьев совершенно иные слова, если бы речь шла не о родной внучке Анейрина э Аранрода.

— Пока я делал Лэйси искусственное дыхание, пока вызывал скорую, этот ваш ненормальный куда-то уполз. А ведь он наверняка должен был переломать половину костей… — продолжал рассказ Милад, не отрывая глаз от дороги. — У вас все такие живучие?

Анейрин э Аранрод кивнул.

— Затем и понадобились мне вы, ларо Милад. Однако, как погляжу, хватка у вас уже не та. Заактерствовались изрядно.

Динес не считал, что ошибся, отказавшись от прежней карьеры и жизни в целом ради театральных подмостков и съемках в фильмах. То, что со смехом дийэ Риэнхарн Аэн называл не иначе как «кризис среднего возраста», казалось Динесу Миладу не просто верным выбором — единственно верным.

— Так я актер, а прежние заслуги — дело прошлое. К сожалению, и правда не та хватка.

Была бы та — Лэйси Уиллер не пострадала бы. С другой стороны, останься он только верным эмиссаром Риэхарна Аэна, ему бы и в голову не пришло волноваться за вздорную старлетку с хорошенькой мордашкой и отвратительным характером.

— Ладно, по его следу уже идут, а с переломанными ногами далеко не убежишь, — махнул рукой со вздохом эльф. — Сейчас куда важней Лэйси.

Совсем уж не беспокоиться по поводу все-таки унесшего ноги сумасшедшего Соловья Милад не мог, слишком уж хорошо впечатались в память смертоносно четкие движения перворожденного, а заодно и то, что тому удалось вырубить его, Динеса Милада, пусть и с великим трудом.

— Он сменит облик — и мы потеряем его, — напомнил об очевидной проблеме кахэ. Сложно вычислить того, кто не имеет примет, поскольку и внешности не имеет.

Анейрин э Аранрод довольно ухмыльнулся.

— Такой-то поломанный — и облик сменит? Нет, ларо Милад, пока кости не срастутся, ему придется ходить с хорошеньким личиком моей внучки, — наконец-то сообщил хотя бы одну хорошую новость за все это время глава Соловьев. — Жаль, конечно, мальчика…

Динесу «мальчика» было ни капли не жаль, он бы его собственными руками живого на части разодрал, была б только такая возможность.

— Талантливый он был, увлеченный, — продолжал сетовать над горькой судьбой сошедшего с ума эльфа Анейрин. — Редко встретишь кого-то одновременно и с даром, и с талантом к актерской игре. Даже среди Соловьев считался гением… Вот только с самого детства чересчур сильно увлекался.

Каждое слово эльфа было пропитано горечью, сожалением… Почти отчаянием.

— Вы были с ним близки? — проявил такт Милад. Да и просто любопытство заставило спросить.

На совершенном лике эльфа обозначилась печаль.

— Внук. Еще один. Кажется, у всех моих внуков судьба нелегкая, вам так не кажется?

Если бы нервы Динеса были не закалены военными операциями и неадекватными поклонницами, он непременно врезался бы в ближайший столб. Внук, талантливый и одаренный внук, сошел с ума и начал убивать направо и налево из-за какой-то навязчивой идеи, внучка едва дышит, к тому же и ее здравомыслие под большим вопросом.

— Говорят, когда боги хотят покарать грешника, наказывают его потомков. Видимо, моим грехам нет числа, — подвел неутешительный итог всей чудовищной истории Анейрин э Аранрод.

Лэйси простонала тихо, надрывно, но в себя так и не пришла. Миладу сразу стало не до разговоров — только бы добраться поскорей до госпиталя и убедиться, что жизни девушки больше ничего не угрожает. Пусть тело выживет, а там уже разберутся, кто именно остался в нем.

«Хорошо бы настоящая», — вздохнул про себя Динес Милад.

Вульгарная вспыльчивая Лэйси Уиллер злил порой до зубовного скрежета, однако никто не мог отказать ей в естественности, искренности и жизни, которая била через край и окружала золотоволосую красавицу сияющим ореолом.

Милад не любил свою уже теперь наверняка бывшую партнершу по съемкам, но ей удалось зачаровать его настолько, что кахэ пожелал владеть ей полностью, окончательно и бесповоротно. Она должна стать его женой, а через какое-то время удастся сделать из нее жену достойную, подходящую для мужчины его положения.

Что делать, если глаза откроет в итоге не та Лэйси, не настоящая, думать просто не хотелось.

Я плавала в теплом мареве, мягком, сонном и таком уютном. Это смерть? Тогда почему ее так боятся? Покой и защищенность, больше не нужно волноваться, бороться… Нет места боли, страху…

Все хорошо.

И больше нечего желать.

— Ну надо же, — донесся до меня голос точно такой, как мой собственный. — Немного же потребовалось, чтобы ты добровольно ушла со сцены, Лэйси Уиллер.

Точно, нас же двое теперь. Двое в одном теле, и мы спорили за то, кто исчезнет, а кто останется жить. Ну вот и решили. Я так устала уже от всего…

— Ты хотела забрать себе тело, ну так забирай, — легко отозвалась я и снова расслабилась.

Теперь все казалось неважным, пустым, глупым. И стремление добиться признания, и попытки осуществить свою мечту… Пусть теперь все это попытается сделать другая.

— Не могу, — огорошила вдруг меня субличность. — Так уж вышло, оказывается, Лэйси Уиллер, что у меня не выйдет существовать без тебя. Жаль, поняла так поздно. Но ведь всегда приятно обманываться?

Не хотелось думать, что и зачем пытается она сказать.

Все равно.

Все равно…

Двое встревоженных мужчин сидели возле постели дивной красоты девушки с золотыми волосами, мраморно белой кожей… Принцесса из сказки — не иначе.

— Целители ошибаются, — тихо, обреченно произнес то, что мучило его уже несколько часов, Динес Милад. — Если она несильно пострадала, почему не приходит в себя?

Воин не боится своей смерти и не боится опасности, которую можно победить силой оружия, но непонятное, неизведанное пугает и самых искусных воителей. Милад, Рука Смерти, прошедший через бои настолько страшные, что после них даже бездны преисподней не могли устрашить, теперь боялся чужой смерти.

— Потому что раны души порой требуют больше времени для исцеления, нежели раны тела, — безмятежно обронил эльф, взяв внучку за руку. — Эти глаза откроются в положенное время не раньше, и не позже. Тут нет нашей власти, ларо Милад. Даже маг-менталист ничем не сможет помочь.

Нет ничего на земле хуже беспомощности. Просто смотреть на лежащую недвижно, как покойница, прекрасную женщину — уже страшная пытка. И мерно поднимающаяся и опускающаяся грудь — слабое утешение.

— Внучке моей вы сейчас не нужны. А вот внука схватить все еще нужно, — напомнил о сбежавшем Соловье Анейрин.

И как бы ни хотелось остаться в палате, Миладу пришлось признать правоту эльфа.

— Как хотя бы имя вашего внука? Вы ведь так и не удосужились сказать мне его, даже когда обрисовывали всю сложившуюся ситуацию.

Это было даже… странно, иначе и не сказать. Динесу пришлось несколько дней выслеживать сошедшего с ума эльфа, однако Анейрин э Аранрод не только ни разу не назвал имени убийцы, но и не говорил, что состоит с ним в настолько близком, особенно с точки зрения долгоживущего, родстве.

Все это время речь шла о родном внуке Анейрина, но тот словно пытался отречься от больного потомка, отрицал само его существование. Не для этого ли он попросил о помощи кахэ? Чтобы иметь возможность обманывать себя, говорить, что все случившееся не касается его настолько сильно.

— Его зовут Майлог. Майлог э Гвилем, — тихо произнес эльф, склонив голову. — Но он уже долгое время не откликается на это имя. Когда Соловей теряет себя, он теряет и самую суть свою, имя.

Из палаты Динес Милад вышел, не попрощавшись.

Когда девушка, наконец, открыла глаза. Анейрин э Аранрод, замер, с тревогой вглядываясь в идеальное лицо. Как же сложно понять, кто сейчас решил показать себя. Настоящая Лэйси Уиллер или ее деятельное альтер эго.

— А, это всего лишь вы, — безразлично произнесла квартеронка, безо всякой помощи садясь на постели. — Милад хотя бы выжил?

Кажется, все-таки не настоящая Лэйси. Та никогда не говорила настолько отстраненно.

— Вполне. Жив и здоров. Это он спас тебя по итогу от убийцы.

Девушка пожала плечами.

— Ну, спасибо ему за это большое, но мог бы и порасторопнее действовать. Я слабая хрупкая девушка, мне не по силам противостоять маньяку.

Настоящая Лэйси, разумеется, не могла бы справиться с такой задачей, а вот эта, спокойная, сдержанная, хитрая, как настоящая змея, осилила бы и маньяка, да и вообще кого угодно. Такой бы не в сериалах играть, а в разведке работать, но — вот беда! — субличность была порождена желанием оригинальной личности и полностью подчинена ему.

— Никто не идеален. Что с Лэйси? — спросил напрямую эльф о судьбе своей внучки.

Субличность раздраженно скривилась.

— Она сдалась, не желает возвращаться, бороться, да и вообще ничего не желает. Ей слишком понравилось пребывать в забвении.

Эльф тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Словно каменная плита опустилась на плечи. Двое внуков — и оба…

Однако вот странность: подделка ведь победила, получила тело и избавилась от подлинной личности, и все равно не рада. Более, чем не рада. Затравленный взгляд и мелко трясущиеся губы не выражают радость даже у субличности. Созданное внучкой второе сознание почему-то не торжествует, а пребывает в отчаянии.

— И почему же ты так легко призналась в том, что в итоге победила? — спросил сидящую перед ним девушку Анейрин э Аранрод. — Могла бы соврать хотя бы ради того, чтобы потянуть время.

На девичьем личике появилась недовольная гримаса. Совершенно не такая, как у Лэйси.

— Это не выигрыш. Она создала меня не отдельной личностью, как оказалось, — процедила другая Лэйси Уиллер. — Я всего лишь костыль, настоящая задача которого — помогать жить и преуспевать. Я только средство! И не могу существовать отдельно! Исчезнет она — уйдем обе. А она уже исчезает!

У субличности понемногу начиналась истерика, как и бывает с теми, кто узнал о неизбежности собственной гибели.

— На самом деле… меня нет!

Анейрин был не до конца лишен родственных чувств по отношению к внучке, поэтому не мог совсем уж безучастно взирать на страдания занявшей ее тело женщины. То же лицо, тот же голос…

— Я ненастоящая, — потеряно произнесла субличность. — На самом деле меня попросту нет. Но что же я такое?

Анейрин э Аранрод знал об особых способностях Соловьев, кажется, все, однако с ответом не нашелся.

— Скажите мне, что я такое? Почему я появилась?! Не хочу исчезнуть, не узнав…

Девушка обхватила себя за плечи, подтянула ноги к груди. Маленькая, напуганная, несчастная. В коконе из белого больничного одеяла она казалась бабочкой, которая еще не нашла силы выбраться из своей куколки. Хрупкие крылья еще не высохли и тянут к земле, а не помогают взлететь.

Именно такую позу временами принимала настоящая Лэйси, когда мир казался ей особенно жестоким и несправедливым. Внучка была бойцом от природы, сильным и бесстрашным, но и бойцы могут однажды устать от бесконечных сражений.

И вот сейчас вместо Лэйси сидит это беспомощное существо, монстр, которого создали не из плоти и крови, а из чувств, эмоций, памяти…

Насколько же сильно этот монстр на самом деле походит на свою создательницу. Эльф склонил голову набок, пытаясь уяснить мысль, что молнией вспыхнула в его сознании.

— Должно быть, ты просто Лэйси, — произнес после недолгих раздумий Анейрин э Аранрод. — Ее хитрость, ее талант, все те ее сильные качества, которые она долгое время отрицала. Поэтому отделила от себя, вложив в кого-то другого.

Вероятно, именно так и случилось когда-то, много лет назад.

— Если ты не можешь существовать без Лэйси и вне ее, значит… ты просто часть моей внучки. Вот и все.

Девушка тяжело вздохнула, прикрыла глаза и пробормотала едва слышно:

— Вот и все… Вот и все? Я просто та же самая Лэйси Уиллер? И теперь умирают не двое, умирает только она. Только я.

Глаза Лэйси Уиллер закрылись, и у ее деда не было даже капли надежды на то, что она откроет глаза. Теперь у девушки точно не оставалось причин бороться, измученная двойственностью и страхом, она предпочла покой и забвение борьбе.

Найти Соловья, даже потерявшего из-за увечий способность менять облик, оказалось непростым делом.

— Может он и сумасшедший, но даже такой поломанный все равно додумался запутать следы, — пробормотал каэ Неро, недовольно фыркая на пятна крови, которые бордовыми кляксами выделялись на асфальте. — Да и вообще, что бы вы знали, ларо Милад, когда нужно выследить кого-то по следу, требуются псовые, а никак не кошачьи. Мы атакуем из засады.

Каэ Орон поддерживал черношкурого сородича, но исключительно молча, не желая злить старшего товарища.

А Милад и без того был взбешен как дюжина демонов, которых силком выдернули из преисподней. Уиллер осталась в больнице, и не получалось не беспокоиться за эту вздорную невоспитанную женщину.

— Были бы у меня под рукой волки, использовал бы волков, — процедил кахэ. — Но раз имеются только рысь и пантера, не сомневайтесь, вытрясу из них максимум пользы.

Стоявший чуть в стороне Алек пробормотал под нос «вместе с душой», но Милад предпочел сделать вид, что ничего не расслышал. Сейчас главным было схватить эльфа. Поломанного, измученного, сумасшедшего эльфа, который даже в таком жалком состоянии представляет нешуточную угрозу.

— Соловей наверняка попытается забиться в какую-нибудь дыру и там хотя бы немного прийти в себя, — задумчиво произнес Динес, оглядывая свой маленький отряд. — Показываться перед кем-то с лицом Лэйси Уиллер он вряд ли станет. Чокнутый или нет, а выживать этот тип умеет, да еще как.

Придется обыскивать подвалы, заброшенные дома. Его нужно схватить как можно быстрей, пока еще кто-то не пострадал.

Пока молодняк перетряхивал ближайшие кусты с преувеличенным рвением, телефон Милада издал мелодичную трель, а сам кахэ — далеко не мелодичные ругательства. Даже про такую полезную и важную привычку, как отключать звук телефона — и то забыл.

А послушав то, что ему так рвались поведать, Динес Милад разразился еще более грязной бранью. Настолько грязной, что подручные, которые неплохо знали Руку Смерти, опешили и замерли на месте, ожидая объяснений такому странному поведению.

— Мик звонил. Подранок наш шустрым оказался, — сообщил растеряно Милад. — Сломаны у него там ноги или же нет, а до студии он не иначе как чудом добрался. Добрался и поджег ее.

Потому что… ну, в самом деле, почему бы и нет, верно? Студия, на которой снимают богомерзкий, по представлениям эльфа, сериал, автоматически становится богомерзким местом, значит, подлежит уничтожению.

— Причем поджег вместе с запертыми внутри сценаристами, а заодно и режиссером, — добавил еще одну шокирующую подробность в происходящее кахэ, озадаченно посмотрев на Алека Аэна. — Так сгорают чужие карьеры на костре из тел.

Каэ Неро, который пусть и оборачивался в крупного и опасного зверя, при всем этом оставался натурой чувствительной и даже сострадательной, смерть стольких разумных существ разом его действительно сильно расстраивала. К тому же настолько жестокая.

— А что он сам? — подошел ко всему куда практичней Алек Аэн. Этот искренне желал получить жаркое из певчей птички.

Милад про себя усмехнулся. Аэн и есть Аэн, волчья порода.

— Пока ничего не ясно. Пожарные пытаются пробиться внутрь здания, однако… Словом, в любом случае нужно выдвигаться к студии. Эльф начал свое последнее представление, невежливо будет не явиться.

Здание полыхало вовсю, жарко и ярко.

Вокруг толпились жадные до жутких новостей зеваки и те, кому удалось выбраться из подожженного здания.

— Хорошо горит, — отметил каэ Орон, скользнув по зданию взглядом. — У него уже давно здесь были закладки, иначе бы так легко не вспыхнуло. Да и бензином наверняка плеснул.

Сумасшедший с весьма рациональным мышлением. Он четко знал, чего хочет и как этого добиться максимально эффективно.

А потом Милад просто увидел тонкую, почти прозрачную фигуру, замершую на крыше здания. На мгновение ему стало страшно: на самом краю в явно слишком большой для нее мужской одежде застыла Лэйси Уиллер, практически точная ее копия. Только с третьей попытки удалось убедить себя — не она.

Но это лицо… Видеть его, искаженное безумием и ненавистью, оказалось самой страшной мукой.

Уже через несколько секунд еще кто-то увидел эльфа на крыше, закричал, указывая другим.

— Это же Лэйси Уиллер! Это она!

Даже сейчас, напоследок, проклятый Соловей сумел причинить зло своей родственнице хотя бы тем, что показал ее лицо. А потом один короткий шаг вперед превратился в стремительный полет, завершившийся коротким глухим ударом.

Крики раздавались как сирена стражи.

— Нужно не дать подойти к нему! — скомандовал на kaheily Милад. — Иначе Уиллер в жизни не отмоется!

Алек опомнился первым, кинувшись наперерез всем любопытствующим, размахивая служебным удостоверением как рыцари древности потрясали копьем.

— Стража! Стража Иллэны, разойдись всем! Не приближайтесь к телу!

Следом за Аэном с кличем «стража!» кинулся и его напарник, и каэ Неро, который к страже отношения не имел вовсе, но за компанию покричать всегда был горазд. Тело Соловья накрыли плащом каэ Орона, который ежился от холода, но мужественно терпел порывы холодного ветра.

— Мертв. Тут ни один целитель не соберет, — отчитался Миладу Алек Аэн.

Старший кахэ вовсе не хотел прикасаться к останкам эльфа, на них и смотреть было страшно и жутко. А ведь никогда раньше Динесу Миладу не приходилось бояться покойников, к ним он относился безразлично даже в детстве.

— Вызывай труповозку, — скомандовал Милад со вздохом. — И обеспечь, чтобы из рук Андрэ тело попало к Ясмин и только к Ясмин. Покойника нужно… потерять по дороге. Нельзя, чтобы в Эроле проводили вскрытие Соловья или кто-то связал его с Уиллер.

Дийэ Риэнхарн дал четкий приказ: не дать властям Эрола получить живого Соловья или его останки. Это было одно из условий сделки между Домом Эррис и дальними эльфийскими родственниками. Склоки и покушения между ними — дело сугубо внутреннее, практически внутрисемейное, людям и смескам здесь не место.

— Сделаю все, дийэ, — вытянулся в струнку Аэн.

В фиолетовой форме или без нее, но кахэ в первую очередь служит своему Дому.

— Покойся с миром, Майлог э Гвилем. Пусть Белая Госпожа примет тебя в свои объятия и даст отдохновение перед тем, как ты снова отправишься в путь. Пусть в следующем воплощении тебя ждет счастливая судьба, — пробормотал поминальную молитву Милад и пошел прочь.

Белая Госпожа сама позаботится об умерших, а живым надлежит беспокоиться о живых. Теперь можно было возвращаться в больницу к Лэйси Уиллер и убедиться, что все еще дышит, все еще борется за свою жизнь с тем же остервенением, что и боролась за свою роль и за свою героиню.

— Эй, да приди уж в себя! — никак не желала оставлять меня в покое вторая я.

Ее — мой — голос словно бритвой по нервам резал, не давая впасть в такое заманчивое забытье.

— Очнись, я сказала!!!

Вот же неуемная… Неужели нельзя просто принять свою победу и перестать меня мучить? К чему такая жестокость?

— Очнись! Если сейчас не вернешься, то не вернешься больше никогда! И я не вернусь тоже…

Не хотелось ее слышать, не хотелось ее слушать, но голос все звал и звал, не давая заснуть окончательно, отрешившись от всей моей глупой, совершенно бестолковой жизни.

Ничего не добилась… Ничего не сделала… Не нужна ни единой живой душе на земле. Так почему нельзя просто оставить меня в покое?

— Мы одно! Одно целое, пойми уже!!! Все что делала я — делала ты! Ты играла, потому что могла! Все это время была только ты! Мы — одно я! И сейчас до тебя пытается дозваться еще и Милад! И даже твой дед хочет, чтобы ты пришла в себя! Так давай! Приходи уже в себя наконец!

О да, дед, который бы и не рассказал о родстве, если бы его не загнали в угол. А Милад… Ему просто нужна красивая кукла, которую можно поставить на полку и любоваться время от времени.

— Лэйси Уиллер! Прекрати вести себя как трусливая слабая идиотка!

Болела шея, и спина, правая рука, кажется, готова была отвалиться. А еще в голове было настолько непривычно тихо, что даже страшно. Я слышала звуки вокруг себя, но внутри царило безмолвие. Лишь мой голос звучал в моей голове, лишь мои мысли… Одна. Наконец-то. Оказывается, это может пугать.

Но главное, я все еще жива, все еще дышу… И пусть от одного только осознания этих простых фактов я не чувствую ничего, кроме усталости, нужно радоваться. Нужно, я сказала. Пока жива — все еще можно обернуть к лучшему, на свою пользу.

— Лэйси, пожалуйста, приди в себя, — уже устало уговаривал меня Анейрин э Аранрод.

В его голосе слышалась… грусть? Из-за меня? Странно.

А где этот… жених? Вторая говорила, он тоже надо мной трясся.

Я глубоко вздохнула и открыла глаза, чтобы просто убедиться, что Динеса Милада на самом деле нет рядом и субличность просто обманула, пытаясь заставить меня очнуться.

Но он был. Сидел напротив ларо Анейрина и не сводил с меня глаз. Именно его взгляд я поймала первым, придя в себя.

— С возвращением, Лэйси Уиллер, — тихо поприветствовал меня в мире живых кахэ.

Но все еще молчала та, другая, к чьему голосу я уже успела так привыкнуть за последние несколько дней.

— Субличность. Не слышу ее больше, — почти что испуганно пробормотала я. — Это ведь я проиграла, почему вдруг исчезла она?

Ларо Анейрин закатил глаза.

— Девочка, это последнее, о чем тебе стоило беспокоиться. Ты могла умереть.

Умереть… Точно…

— Что с Соловьем?! — хрипло выдохнула я, чувствуя, как ребра мгновенно отомстили глухой болью. Наверное, им тоже досталось.

Мужчины как-то странно замялись, и я заподозрила самое худшее. Они его упустили, проворонили, как и всегда. Да я даже не удивлена уже, честное слово! Я, можно сказать, привыкла к тому, что на нашей стороне сплошь одни неудачники!

— Его больше нет, — тихо и почему-то грустно произнес ларо Анейрин и отвел глаза.

— Как и вашей карьеры, ларэ Уиллер. Она сгорела. В самом прямом смысле, — «обрадовал» меня Милад. — Вместе со студией, режиссером и парой сценаристов.

У меня внутри все похолодело. Если кто-то и вошел в легенды, так это покойный эльф, вошел по крови через пламя. Такой кошмар еще нескоро забудут, наверняка пройдет несколько недель — и все обернется мрачной городской легендой, которая с каждым рассказом начнет обретать все больше и больше ужасающих подробностей.

Сэма было жаль от всей души. Он все-таки был не самым плохим режиссером. И человеком тоже нормальным. Наверное, как и погибшие сценаристы. Их всех кто-то любил, кто-то ждал дома… Они все о чем-то мечтали. Но вмешался один эльф, которому захотелось свихнуться, и ради своей навязчивой идеи он уничтожил все, что ему мешало хотя бы в его фантазиях.

— Он совсем сумасшедший… — подвела я итог жизни одного эльфа, который однажды решил почтить кумира самым страшным образом.

Потом вспомнилось, что последний раз этого психопата я видела именно с моим лицом, и стало еще хуже. И, учитывая мое просто невероятное везение, не стоило и думать, что Соловей отрывался в последний раз в другом обличье.

— Он не сменил облик… Не с моим везением… По улицам бродил убийца с моим лицом!

Кахэ со скорбной миной кивнул, подтверждая мои худшие опасения. Маньяк с физиономией Лэйси Уиллер устроил поджог на студии, и сомневаюсь, что кому-то пришло в голову проверить, какое именно наполнение у штанов эльфа, чтобы точно убедиться, я это или нет.

С актерской карьерой и правда можно попрощаться, с экранов пропадали и за куда меньшие прегрешения, уж мне-то это было доподлинно известно.

— Мальчики сейчас пытаются разобраться со слухами, — продолжил рассказ о моих злоключениях Динес Милад. — Разумеется, никакого обвинения вам никто не предъявит, насчет этого можете и сомневаться.

Если бы в итоге меня еще и крайней выставили, ни капли не удивилась бы, честное слово. Достойная кульминация бесславной истории, просто идеальная.

— Тебе не стоит слишком сильно беспокоиться, Лэйси. Твоя жизнь длинней человеческой, ты не увянешь. Через несколько лет обо всем забудут, и снова выйдешь на сцену. Тем более, что твой талант — твой и больше ничей. Ты ведь больше не чувствуешь другую и не слышишь ее?

В голове действительно все еще было тихо.

— Не чувствую и не слышу… И это почти грустно, что ли? Словно бы я стала одинокой.

Дед… О боги, я начала звать ларо Анейрина дедом — и меня при этом все еще не хватил удар! Дед потянулся и погладил меня по голове. Что ж, удар был близок.

— Это всего лишь иллюзии. Игра сознания. Это всегда была только ты сама, мы поняли правду поздно и позволили тебе погрузиться в отчаяние. Ты не создала второе сознание, ты просто отделила некоторые качества собственной натуры. А теперь снова стала целой.

Всегда я. Хорошо? Наверное. Но, в первую очередь, страшно. Теперь не на кого переложить ответственность, некого позвать в трудный момент, не на кого свалить вину.

Но если всегда была только я, выходит, с Миладом переспала тоже сама. Проблема.

— Ларэ Уиллер, хочу сказать, что не отказываюсь от своих слов, — будто почувствовал, что думают о нем, произнес Динес Милад. Его рука накрыла мою в безмолвном обещании.

Наверняка дед не упустил этой детали, но не сказал ни слова. Хорошо, хотя бы не пытался вмешиваться в мою жизнь. Я готова признать факт родства, до этого уже дошло, но не собиралась давать основания указывать мне или хотя бы давать советы. Сама разберусь. В том числе и с предложением Динеса Милада.

— Я услышала вас, ларо, — отозвалась я и больше не сказала ничего.

Надеюсь, это будет расценено как ответ.

ГЛАВА 23

Больше недели я провела в больнице, каждый день пытая себя просмотром новостных съемок. Наш многострадальный и, наконец, почивший проект с большим опозданием, но все-таки окончательно признали проклятым. Что ж, погибшему Соловью удалось заставить всех и каждого вспомнить, кто такая Риннэлис Тьен и чем она знаменита. Теперь ее тень словно опустилась на Иллэну, грозя всеми возможными казнями.

Надеюсь, она довольна на том свете, или в новом перерождении… Всегда плохо разбиралась в том, куда какая душа должна отправиться после смерти физического тела согласно верованиям разных народов. Кахэ точно верят в бесконечный круг жизни, а что с оборотнями? Впрочем, неважно. Все неважно.

Мик успел подтвердить все до единого мои опасения, и делал это как будто с удовольствием. Я подозревала, это его своеобразная месть за пострадавшую деловую репутацию. В любом случае, после резни на студии, пожара и прочих сомнительных прелестей меня даже на подиуме не хотели видеть еще как минимум лет пять.

Безнадежность. Полная и беспросветная безнадежность, от которой попросту некуда деваться. Несколько лет безвестности, после которых все придется начинать с начала. Абсолютно все! Медийное лицо, пропав даже на несколько месяцев, просто потеряет свою аудиторию, что уж говорить про несколько лет!

Хорошо, положим, я не умру от голода за это время, грамотные инвестиции спасут мир в целом и меня в частности. Но что делать все это время вынужденного простоя? И где жить? Остаться в Эроле? Да тут меня сейчас могут на улице камнями побить. Без особых причин, просто на всякий случай.

Разумеется, пути к отступлению у меня были, но ни один из них не соответствовал моим собственным стремлениям и желаниям. Мама предложила пересидеть самый тяжелый период в загородном поместье ее мужа, полюбоваться природой, попрятаться от папарацци, словом, развлечения в стиле высшего света. Дедуля снова озвучил свою готовность взять меня под свою руку как одного из Соловьев, помочь с развитием дара… Словом, все то же, что и раньше, только еще и с нагрузкой в виде реальной кровной связи.

А ведь помимо матери и деда был еще и Милад. Он появлялся в моей палате едва не каждый день, то один, то в компании жен Мика или своих «мальчиков», говорил о всяческой ерунде… и смотрел. Этот взгляд словно мясо с костей сдирал, настолько пристальным и выжидающим он был.

Молчаливого отказа кахэ, очевидно, принимать не желал, пытаясь добиться четкого ответа, но при этом каким-то хитрым образом умудрялся исчезать из поля зрения именно в тот момент, когда я собиралась с духом, чтобы послать его в долгий путь без меня.

В результате мои бедные нервы начали шалить уже по полной программе, мешая выздоровлению. Стало ужасно не хватать сарказма моего альтер эго, однако ее место никто так и не сумел занять, так что оставалось только заниматься самовнушением, например, твердить, что повлиять как-то на мое решение у Милада не выйдет. Ну, что он, в самом деле, сделает внучке Анейрина э Аранрода, который внезапно осознал, что он дедушка, и стал понемногу пытаться заботиться и опекать? Выходило кстати, неуклюже, однако почему-то я решила первый и последний раз дать ларо Анейрину шанс не то чтобы на реабилитацию… Иметь что-то общее с моей матерью, собственной родной дочерью, дед все еще не желал и потребовал у меня молчать обо всем.

Наверное, это гадко, но я согласилась, что для моей матери лучше и дальше пребывать в неведении относительно того, кто поспособствовал ее появлению на свет. Так легче всем, я ни капли не сомневалась. К тому же, мать привыкла относиться к мужчинам с практичностью и наверняка бы попробовала отжать у отца все, что он не дал ей в детстве. Разумеется, в материальном эквиваленте… Нет уж, пусть все остается как есть.

Когда пришел день выписки, я, скрепя сердце, приняла решение ехать все-таки в дом мамы и ее очередного мужа. Дед наверняка попытается мной в том или ином смысле манипулировать, стоит только оказаться в его полной власти. Мама — тоже попытается, но от нее я уже знала, как отбиваться.

— Деточка моя дорогая, наконец-то ты в полном порядке! — ворковала надо мной мама по дороге к машине.

Родительская любовь из нее просто фонтаном била. Нетипичное поведение для той, которая меня сбрасывала на руки няне при первой возможности и не вмешивалась в мою жизнь больше того необходимого минимума, который еще позволял считать себя матерью. Гормональный фон изменился?

— У меня что, скоро будет брат или сестра? — спросила я в лоб, решив сразу оценить масштаб грядущего бедствия.

— Неужели уже заметно? — кокетливо захихикала мама, прикрыв рот ладонью. Если кто-то видел нас со стороны, то посчитал бы, что именно она младше.

Я пожала плечами, не желая объяснять ту логическую цепочку, которая привела к предположению, что моя родительница снова находится в деликатном положении.

— Будет дочка. Еще одна. Наверняка такая же красавица, гены эльфов так просто не испортить, — сообщила мне довольная собой и перспективой появления второго ребенка мама. — Надеюсь, ей повезет больше, моя милая. Что-то, Лэйси, у тебя в последнее время жизнь не складывается.

Это она еще преуменьшила.

На парковке было тихо, пусто, только где-то далеко раздавался сигнал снимаемой сигнализации. Но почему-то это больше всего меня и напрягало. Больничная парковка посреди дня. Где все?

— Ты что-то побледнела, Лэйси, — посмотрела на меня мама.

Шаги сзади я скорее почувствовала, чем услышала. Мама испуганно ахнула, указывая рукой мне за спину, а потом все померкло.

Почему все вечно норовят ударить меня по голове?!

Для похищения я лежала в слишком мягкой кровати. В комнате, где я оказалась, явно пользовались домашним парфюмом, идеально чистое постельное белье источало аромат фрезии, который предпочитала я сама, к тому же меня никто и не подумал связывать. Все знания о преступниках говорили, что не бывает таких похищений.

Большие окна без решеток. Я проверила — рамы открываются. Второй этаж, но эльфы, как и кошки, всегда приземляются на лапы, даже если они только на четверть эльфы. Вот только пейзаж не располагал к побегу, и даже не из-за вопиющей пасторальности, просто я четко осознала, что нахожусь на территории довольно-таки немаленького поместья, и находится оно самую малость… Да о чем я вообще?! До Эрола точно далеко! Здесь куда жарче, что выражалось и в том, что солнце припекало, и в саду за окном росли совершенно другие деревья…

Да и сам интерьер… Это не Эрол с его мультикультуризмом, тут весьма четко прослеживались конкретные национальные мотивы.

Да и саму меня в эту замечательную двуспальную кроватку не в джинсах и джемпере положили — озаботились в сорочку переодеть, причем весьма провокационного вида. Ну, прямо-таки предложили герою-завоевателю на блюдечке с голубой каемочкой. Ничего. Этим блюдечком он и подавится.

— Милад, скотина! — взревела я настолько громко, что где-то неподалеку вверх вспорхнули птицы.

Вот же… Нет, это уже выше моего понимания, выше моего терпения, это выше вообще всего!!!

И, главное, опять ударили по голове! Что это за попытка меня уморить, скажите на милость?

Из-за двери донесся топот, будто кто-то заполошенно понесся прочь. Точно не Милад, этот и бегал как-то… обстоятельно. Скорее всего, местная челядь решила доложить великому и ужасному, что я проснулась.

Значит, нужно к встрече подготовиться.

Моей одежды нигде не обнаружилось, зато на кресле лежал халат. А, скажу я вам, выяснять отношения в моем стиле куда сподручней в халате, а не в кружевной сорочке. Так никто и ни на что не отвлекается.

Дверь в мое благоустроенное узилище открылась уже спустя несколько минут, и на пороге появился действительно Динес Милад. И встречала его метко брошенная мной ваза. К несчастью, реакция кахэ не подвела, и он успел пригнуться, пропуская мой снаряд над собой.

Дальше в ход пошел табурет, стоявший прежде рядом с туалетным столиком. Как удачно он подвернулся, да и ножки в руки легли удобно! Ничего, я ему еще объясню доходчиво статью положений Эрола о правах граждан.

Милада такой «теплый прием» не то чтобы удивил, но все-таки однозначно расстроил.

— Лэйси, нам нужно поговорить!

Да надо же! Теперь «нам нужно поговорить»!

— Я не веду переговоров с похитителями! — рыкнула я и продолжила атаку. Чувствовала себя берсерком, перебравшим с грибами. От ярости хотелось убить Милада, разнести этот замечательный «домик», а потом еще сотворить полный разор на землях кахэ, если меня действительно привезли на них, а вероятность была очень и очень велика.

— Лэйси, не нужно принимать все настолько близко к сердцу! — воскликнул Милад и на секунду замешкался. Возмездие тут же настигло его в виде удара по выставленной руке.

— Ты мне так кости переломаешь! — взвыл южанин и вцепился в мое орудие возмездия.

— Так на то и расчет! — пропыхтела я, не желая сдаваться и отдавать табурет без борьбы.

Однако Милад был куда сильней. Хотела уже провернуть с ним напоследок тот же фокус, что и с Соловьем, заодно поставив жирный крест на его матримониальных планах, но мерзавец сумел-таки увернуться.

— Лэйси, тебе нельзя так перенапрягаться! Ты только что из больницы выписалась!

Вспомнил!

— О да, я только что из больницы! Но об этом вообще никто не подумал, когда бил меня по голове! Опять!

Я отцепилась от табурета, но тут же бросилась к туалетному столику, на котором было много интересного и полезного в борьбе за права. К примеру, металлическая пилка. Которую с первого взгляда обнаружить не удалось. Пришлось вертеться, с чем есть. Сперва на манер диска я запустил в обидчика металлический поднос, следом пошли щетки для волос. Так… нужно что-то повнушительней, пострашней, потравматичней, в конце концов!

— Это не я! — воскликнул кахэ, снова уворачиваясь от очередного снаряда до обидного легко.

Надо было больше тренироваться причинять вред ближнему своему.

— Ах, это еще и не ты! Какая тварь заехала мне по и без того пострадавшему месту?

Графин с водой! Да замечательно! Всегда любила хрусталь. Не в интерьере, конечно, а исключительно как потенциальное оружие. Снова уклонился. Это уже какой-то балет!

— Каэ Неро! Я просил оглушить тебя как-то поделикатней!

Все-таки убью. Вот честно. Мало того, что похитил меня, так еще и руками своих дрессированных зверушек! Уму непостижимо!

— У него хвост оторву, а тебя заставлю сожрать! — продолжала яриться я. — Вы еще и маму мою перепугали! Просто фантастические твари!

Я начала оглядываться в поисках еще чего-то на роль оружия, но, наверное, кахэ надоела наша драка: он просто бросился вперед и стиснул меня так, что вдохнуть удавалось только через раз, а уж про то, чтобы рукой шевельнуть, можно было только мечтать.

— Лэйси Уиллер, я абсолютно серьезен в отношении тебя, — заявил мне кахэ, словно бы это оправдывало его свинский поступок.

Моим ответом стал удар головой. Кажется, что-то даже хрустнуло. Милад застонал и едва не отпрыгнул назад.

— Уймись, женщина!

Послала я Динеса Милада в долгое и насыщенное разнообразными событиями путешествие, однако он просто выскочил за дверь. Какая незадача.

Несколько часов я просто ходила по разгромленной комнате, пытаясь собраться с мыслями и решая, что же делать дальше. Ситуация была странной. Неопасной все-таки, как-то вышло, что я разучилась бояться Динеса Милада: он, конечно, редкостный идиот, однако не приходилось сомневаться, что он совершенно безопасен. В том смысле, что не станет причинять физический вред, а вот в плане психического… Я точно чокнусь с этим типом! Похитить прямо с парковки больницы, притащить в этот райский уголок и надеяться при этом, что тут же проникнусь красотами, брошусь на шею и растаю.

А еще ему ничего не нужно?! Может, весь мир и пару коньков в придачу?

Нет, я не играю, если не знаю правил игры или их вовсе нет.

Дверь была предсказуемо заперта, а в шкафах не обнаружилось уличной одежды и хоть какой-то обуви. Все предусмотрели, проклятые. Все до последней мелочи. Ну ничего, мы еще посмотрим, кто кого доведет.

Вот когда я и взялась за составление своих коварных планов, кто-то постучал. Вежливо так, интеллигентно даже, словно я имела полное право послать визитера куда подальше. Стало даже любопытно самую малость, кто это здесь решил манеры продемонстрировать. Не Милад же, в самом деле.

— Добрый день, дийес Уиллер.

Надо же…

— Спорное утверждение, ларо, — процедила я, не собираясь быть приятной и вежливой гостьей, раз уж в гости меня притащили безо всякого моего на то разрешения. Хотя инстинкт самосохранения нашептывал, что стоит быть милой девочкой. Очень милой девочкой.

Я пялилась на кахэ, стоящего передо мной, и понимала, что вот его лицо я точно узнала бы из тысячи. И лиловые глаза — тоже. Вживую видеть этого мужчину доводилось не раз, но вот так встретиться лицом к лицу — дело совершенно другое. Так-то он и шеиньку мою может свернуть.

— Ларо Аэн, не могли бы вы сказать, где именно я нахожусь и когда смогу покинуть это чересчур дружелюбное место?

Долой произвол кахэ. Да здравствуют гражданские права и свободы.

Южанин оглядел меня как-то особенно пристально, а после хмыкнул словно бы одобрительно.

— Вы в одной из моих резиденций, дийес Уиллер. А почему вы здесь… Видите ли, Динес вас украл. Но судя по разгрому в спальне, вы уже успели обсудить с ним этот аспект. Кажется, он не посчитал нужным прислушиваться к вашему недовольству? Я прав?

Я довольно хмыкнула. Разгром и правда знатный. Будем надеяться, Милад хотя бы немного задумается о своих действиях и их последствиях. Когда последствия тяжелые и летят тебе прямо в голову — это как-то стимулирует.

— Вы совершенно правы, ларо Аэн. Но вы ведь понимаете, что действия ларо Милада… совершенно незаконны? Нельзя вот так просто взять — и похитить понравившуюся женщину! И все равно, хочешь на ней жениться или нет!

Я посмотрела на Риэнхарна Аэна и сообразила, что как раз он все еще отлично помнит те самые времена, когда такие действия считали законными, если никто не знает.

Кахэ словно бы слегка смутился и продолжил объяснять:

— Видите ли, дийес, я не имею права вмешиваться, поскольку… Динес украл вас согласно нашей древней традиции. Как свою избранную невесту. Препятствовать ему в этом — значит нарушить многовековой уклад жизни всей нашей расы и заодно заставить пошатнуться в верности Динеса мне и всему Дому Эррис…

Я посмотрела на Аэна, все ожидая, когда он рассмеется и скажет, что просто разыграл… Но он почему-то все не смеялся и не смеялся. Кажется, это всерьез. Абсолютно все всерьез. И никто среди кахэ не станет помогать мне выбраться из этого комфортабельного, но все-таки заключения.

Я набрала в грудь побольше воздуха, а потом разразилась такой отборной бранью, что сама удивилась.

— Вы … тут все что ли?! — вызверилась я на Риэнхарна Аэна. Мне стало глубоко начхать, сколько там ему лет и насколько он сильный маг. — Давно дату в календаре проверяли?! Напомнить, какой год на дворе?! Сейчас никто не крадет невест! Понимаете меня?! Это незаконно! Это неправильно!

Мужчина как-то виновато посмотрел на меня и развел руками.

— То есть у вас все еще крадут невест… — сделала я для себя действительно шокирующий вывод. — Мать вашу, вы хоть осознаете сами… у вас невест крадут!

Что за темный народ?!

Я принялась метаться из угла в угол, проклиная всех и вся. Меня всю трясло от злости и желания убить. Милада или даже Риэнхарна Аэна — какая разница? В любом случае не удастся справиться ни с тем, ни с другим… Проклятье! Почему же я всего лишь слабая женщина?

— Это действительно наш брачный обычай, дийес, который предшествует непосредственно свадьбе. Наши женщины с малолетства учатся сражаться и могут постоять за себя, если поклонник им не по вкусу. Словом, обычно, если девушку все же похитили, значит, она попросту дала это сделать. К тому же, если на попытки ухаживать был дан категорический отказ, то, разумеется, о похищении речи уже не идет.

То есть мне просто надо было несколько раз четко и ясно сказать, что я отказываюсь вступать в брак с Миладом? Вот так просто? И тогда бы ничего не случилось?

— Но я не кахэ! Я ничего не смыслю в самообороне и отбиться от этого идиота просто не могу! — почти расплакалась я, понимая, что свобода была так близка, но я просто выпустила ее из рук.

— Постойте, но ведь сейчас я могу сказать, что замуж за Милада не собираюсь, и тогда меня просто отпустят! Так?

Риэнхарн Аэн промолчал, из чего я сделала соответствующий вывод.

— Не отпустят…

Вот же влипла. С другой стороны, какое мне вообще дело до их национального уклада, традиций и брачной шизофрении? Правильно, никакого.

Хозяин дома что-то такое заметил в моем взгляде.

— Вам не из-за чего переживать. Думаю, все скоро образуется, диейс.

Говорил со мной Аэн как с маленьким ребенком, которого пытался успокоить, но то ли опыта в таких делах не хватало, то ли моя ярость превосходила все разумные пределы… В общем, закончилось все тем, что после очередной фразы кахэ я просто запустила в него последней уцелевшей после встречи с «женихом» вазой. А потом в ход пошел графин с водой, кочерга, поднос, тарелка с кашей. Словом, я была решительно настроена бороться за права женщин.

Риэнхарн Аэн предпочел просто вылететь в коридор и запереть за собой дверь.

От меня сбежал уже второй мужчина за день, мама, наверное, очень расстроилась бы по этому поводу.

Поесть все-таки принесли, голодом в этом доме меня морить никто не собирался. Уже плюс, хотя и вполне предсказуемо. Вряд ли кто-то дал бы Миладу жениться на покойнице, да и в хозяйстве она непрактичная — слишком быстро портится.

Я предпочла расположиться на подоконнике и уже оттуда обозревать и сад, и вход. Под окнами прохаживались серьезные молодые ларо, которые стали еще серьезней, когда на голову одного из них едва не упал горшок с геранью. Это была бы поистине бесславная смерть.

Словом, даже если бы мне пришло в голову удирать из поместья Риэнхарна Аэна босиком и в халате — мне все равно бы этого не позволили. Со всех сторон обложили!

Когда на улице стало темнеть, в дверь постучали.

Я поудобней перехватила поднос, на котором мне принесли обед, и дала милостивое соизволение войти. Вообще, я не была против посещений, особенно если гостей после общения со мной из комнаты выносят.

В дверном проеме застыл настороженный Милад. Его взгляд первым дело остановился на подносе. Обучаемый мужчина, стало быть.

Его неплохо так распухший нос добавлял ужасному дню хоть что-то приятное.

— Чем я тебя не устраиваю в качестве мужа? — поинтересовался кахэ, не спеша приближаться. — Назови хотя бы одну объективную причину.

Так, похититель понял, что-то пошло не так, и теперь пытается договориться с жертвой по-хорошему.

— Ты чертов психопат, вылезший откуда-то из тьмы веков, который не знает, что похитить женщину и ухаживать за ней — это две абсолютно разные вещи! — рявкнула я.

Молодые серьезные ларо под окнами скакнули в сторону, наверное, опасаясь очередного снаряда.

— Ты со мной спала, между прочим, — не без издевки напомнил Милад. — К нашему обоюдному удовольствию. И втирать про то, что это была не ты, не нужно, мы уже оба знаем истинный расклад ситуации.

Контраргумента у меня не имелось, поэтому просто злобно посмотрела на похитителя. Нашлась с ответом только через несколько секунд.

— Если я решила лечь с мужчиной в постель, это вовсе не означает, что мне по вкусу пойти с ним к алтарю и тратить несколько лет на совместную жизнь! Мне просто нужно было тебя контролировать! Кто же знал, что тебя так занесет в итоге-то?

Милад продолжал стоять в дверях, не рискуя приближаться на расстояние удара. Или броска чем-то тяжелым. Ну да, он же хочет попасть на собственную свадьбу, а не на собственные опять же похороны.

— Вообще, это звучит распутно. Ты только что сказала, что фактически торговала собственным телом! — принялся учить меня жизни кахэ.

О! Просто замечательный виток разговора!

— Именно! Я распутная гражданка Эрола! На таких приличные мужчины не женятся! В общем, поставь на место и не трогай всякую гадость руками.

Динес Милад тяжело и расстроенно вздохнул, будто я уже до крайности утомила его своей болтовней.

— Хватит издеваться, а?

Ну надо же. Это еще я над ним издеваюсь. Метнула поднос уже на автомате. Хорошо так пошел, красиво. А кахэ опять пригнулся.

— Имей в виду, сейчас в комнате из подъемного — только туалетный столик. Но ты надорвешься, если попробуешь швырнуть в меня и его тоже, — примирительным тоном сообщил Милад. — Так что давай нормально поговорим.

Вот в том, что кидать больше нечего, кахэ целиком и полностью прав. Кажется, я уже все разнесла, окончательно и бесповоротно. Можно попытаться забить врага подушкой или с кулаками на него кинуться, но здравый смысл подсказывал, что, во-первых, это и не поможет, во-вторых, можно слегка увлечься и дать Миладу еще один повод утверждать, что нас друг к другу по-настоящему тянет. Насилие легко переходит в страсть при близком физическом контакте, а я далеко не добродетельная смиренница. Вот только если мы окажемся в постели еще один раз, вероятность выбраться из объятий «нареченного» и убраться на родину будет крайне мала.

— Все твои доводы мне уже отлично известны. И они у меня засели где-то в районе печенки. Так что давай разойдемся.

Пока не принесли еще что-то, чем тебя можно попытаться изувечить.

Кстати, мне не дали ни столового ножа, ни даже вилки. Только ложку. Нет, чисто теоретически можно попробовать забить Динеса Милада и ложкой, но вряд ли это оружие окажется действительно эффективно.

Рука Смерти смотрел и молчал. Нервирует такое поведение ужасно, и хоть я и отлично понимала, что тот, кто начнет действовать первым, окажется в заведомо слабой позиции, через какое-то время молчание начало раздражать до дрожи.

— Я ведь тебе даже не нравилась! — напомнила я о не самом удачном начале нашего знакомства. — Ты только после той ночи стал проявлять ко мне интерес! И он, скажем, по меркам Эрола не являлся ухаживанием тоже.

Кахэ тяжело вздохнул и кивнул.

— Виноват, каюсь, выбрал стратегию, не учитывая культурные реалии. Но мне действительно… нравилась ты. В обеих ипостасях, а теперь, когда ты стала единым целым…

Из всей этой беседы стало ясно только одно: меня не выпустят и все дороги ведут в храм. На свадьбу или на похороны, дело десятое.

— Слушай, давай сойдемся на долгой помолвке, узнаем друг друга получше.

И ты передумаешь жениться. Потому что никто из тех, кто узнал меня получше, не рискнул. Я такой подарочек, который не ищут утром в день рождения.

— Исключено, — с ухмылкой произнес Милад. — Твой дед выдвинулся из Эрола в поисках потерянной внучки. И можно поспорить на что угодно, уже через несколько дней будет здесь, чтобы вырвать похищенную девицу из лап коварного злодея. Злодею нужно торопиться.

О, лучшая новость за весь этот проклятый день!

При этом почему-то кахэ улыбался тоже.

— И что же собирается делать злодей? Добровольно я за тебя не выйду.

Милад привалился к косяку и заулыбался еще довольней. И это точно не к добру, это совершенно не к добру!

— О, выйдешь. Злодей будет чрезвычайно убедителен и пообещает тебе все блага земные, — с намеком протянул Динес Милад и нагло подмигнул.

Стоп-стоп-стоп!

Я спрыгнула с подоконника и даже начала идти к Миладу, но вовремя передумала и замерла.

— Так, мы это уже проходили, помнишь? У тебя на кухне. Кстати, тебя нужно выдвинуть на премию «Худшее предложение в истории».

Ситуация казалась все менее абсурдной и все более безопасной. Что обидно, для Милада. Легко прощать своих врагов, если знаешь, что вот еще совсем немного — и они точно получат по заслугам.

— Но ситуация изменилась, Лэйси, и теперь я могу предложить что-то действительное желанное, нужное, необходимое… — вкрадчиво произнес кахэ и многозначительно улыбнулся.

И — вот честное слово! — он был настолько убедителен, что мне даже захотелось послушать это наверняка совершенно бесполезное для меня предложение.

— Говори и уходи.

Милад сложил руки на груди и произнес:

— Я могу предложить тебе актерскую карьеру, Лэйси Уиллер, — прошептал Динес Милад тихо, вкрадчиво, как демон, который подбивает совершить смертный грех. — Не через пять или десять лет. Прямо сейчас. Ты хорошая актриса и сможешь получить заслуженное признание.

У меня дыхание перехватило. Вот это предложение…

— Риэнхарн Аэн подсказал, как можно меня купить? — хмыкнула я, стараясь все-таки держать себя в руках.

Нельзя же, в самом деле, продаваться за карьеру? Я так всегда думала… Но хочется же… Вот только как?!

— В Эроле никто не даст мне работы! — выпалила я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

На самом деле, скорбь по загубленной карьере никак не оставляла…

«Жених», воспользовавшись тем, что я отвлеклась на собственные переживания, подошел поближе и обнял. Совсем страх потерял. Можно ведь и коленом в пах зарядить, и за нос укусить. У меня богатая фантазия на тему причинения вреда окружающим.

— В Эроле — не даст. А у нас — дадут за милую душу. И на землях оборотней. Разве свет клином сошелся на Эроле?

А ведь действительно. Можно сниматься и в других странах!

— И ты, как дийя Милад будешь принята везде. А когда наши режиссеры поймут, какая ты на самом деле, тебе и не потребуется моя поддержка. Разве это не лучший выход? Брак двух отличных актеров, который продолжился совместной работой на экране. Я положу этот мир к твоим ногам.

О боги мои всемилостивые, как же соблазнительно это звучало!

А потом Милад издал смешок и уже обычным тоном поинтересовался:

— Сколько будешь думать?

Не люблю, когда меня загоняют в угол.

— А сколько можно?

Прозвучало настороженно. Наверняка в мозгу кахэ уже начал свою работать таймер.

— До завтрашнего вечера. Нет — отдам тебя дедушке. Будешь наслаждаться специфическим эльфийским искусством, пока не лопнешь. Имей в виду, на их театральной сцене тебе точно будет нечего делать. Я пробовал.

Так, теперь меня угрожают отдать родственникам.

— Это самая странная тактика ведения переговоров, с какой мне только приходилось сталкиваться в моей жизни.

Я все еще хотела сниматься! Я хотела играть!

Через неделю я мирно сидела на террасе дома ларо Риэнхарна Аэна и пила любимый чай с ним самим, Миладом и Анейрином э Аранродом. Под столом сновали мои кошки, которых дедушка предусмотрительно привез с собой. Очаровательная семейная идиллия. Все были в целом довольны, причем даже я сама. Учитывая, что на коленях лежит сценарий нового, достаточно многообещающего сериала, на плечах — рука этого… ладно, пусть будет жениха, в конце концов, он свои обещания старательно выполняет и даже сверх того.

Дед вообще светился как начищенный чайник, кажется, про себя подсчитывая, как и сколько может поиметь с новых родственников. А он сможет, несомненно. Соловей — это даже не магический дар, а состояние души и никак не лечится.

Ларо Риэнхарн в свою очередь, подозреваю, готовился отбиваться от нашествия остроухих хамелеонов, а заодно и планировал, как повернуть ситуацию уже в свою пользу. Обожаю это родственное сотрудничество! Такая политическая эквилибристика, что любой менее опытный участник грозит сломать себе шею. С помощью более опытных игроков.

Ответ Динесу Милада я дала уже на следующее утро, на размышления хватило одной бессонной ночи. Мне оказалось достаточно этого времени, чтобы понять: замужество — это еще не рабство, и никто не помешает развестись с опостылевшим мужем, когда получу от него все, что хочу. На всякий случай я проконсультировалась с ларо Риэнхарном на тему расторжения брака, и получила ответ, что да, это не до смерти одного из супругов.

Да и в целом, кто сможет заставить меня блюсти супружескую верность, если не хочется? Милад, конечно, может вызвать того, кто наставил ему рога, на ритуальный поединок, иногда до смерти… А я могу, в случае чего, рогоносцу эти рога отбить, если начнет слишком сильно радеть за честь. Почему? Да потому что свобода, равноправие, и я продаюсь сугубо ради карьеры. Любовь? Пусть сперва заслуживает, а потом посмотрим. Пока намеревалась откупаться сугубо супружеским долгом, благо здесь Динес точно не подведет.

Воспоминания о том, что делала другая я, постепенно проявлялись и буквально заставляли гордиться собственными коварством и изворотливостью. Ну, заодно всплыла в голове та постельная сцена, после которой все покатилось в ад. В целом… Ну, ладно, пусть живет, я разрешаю. До первой ошибки.

— И что же, свадьба в следующем месяце? — мягко, но уверенно дед не давал разговору уйти из нужного русла.

Нет, Анейрин э Аранрод готов был вырвать меня из лап коварного Динеса Милада, но когда выяснилось, что делать этого не придется, откровенно обрадовался. Более того, он был взять все приготовления в свои загребущие лапы. Любящий дедушка, который не преминет подсунуть на территорию кахэ нескольких своих птичек.

Милад уже начал планировать, как отлавливать слишком уже оборотистых Соловьев.

— Верно, мы решили не тянуть, — подтвердил мой жених.

Он просто боялся откладывать бракосочетание, закономерно подозревая, что я могу в итоге передумать и все-таки каким-то образом сбежать. А я могла, как, к примеру, смогла прошлым вечером хорошенько разбить губу кумиру миллионов. Не сошлись во мнениях, обсуждая гендерные роли в семье.

Ларо Риэнхарн, увидев одного из приближенных с попорченной мордашкой, только рассмеялся и огорошил тем, что я действительно сильно напоминаю ему почившую названую сестру.

— Она тоже гнулась под мир только для того, чтобы потом сломать его ко всем демонам. У тебя еще есть шанс отступиться от Лэйси, Динес. Эта женщина не станет послушной женой под покрывалом.

А я и действительно не собиралась.

— Приглашение матери Лэйси и ее отчиму я уж отправил. Что врать будете? — невинно обернулся к моему деду Милад с такой улыбкой, что проще было повесить на лицо табличку «издеваюсь в меру фантазии».

Я пнула будущего мужа под столом. Издеваться над ларо Анейрином — это сугубо моя привилегия как члена семьи. Вот женится на мне — пусть тогда на эльфе и отрывается. А пока — ни-ни.

— Да ничего, в общем-то. Для нее я был и есть покровитель Лэйси, — вообще проигнорировал провокацию эльф, хитро поглядывая на меня. — И вы же не станете расстраивать будущую тещу, да еще в ее деликатном положении?

Что характерно, мне и в голову не пришло рассказать деду об этом событии в жизни его дочери-полукровки. Сам как-то проведал и, подозреваю, страстно желал узнать, не появится ли у нового квартерона фамильный дар.

Я в свою очередь размышляла, что делать, если брат или сестра действительно окажутся особенными. С одной стороны, им потребуется обучение, с другой, у деда слишком уж фанатично сверкали глаза.

И уже после того, как и ларо Аэн, и ларо Анейрин оставили нас с Динесом одних допивать чай, я спросила у Милада:

— Слушай, сценарий потрясающий, я за такой не то что выйти за тебя могу, а даже душу продать… Но почему проект именно о Риннэлис Тьен? Снова. У кахэ нет суеверий, что ли?

После того, как бесславно оборвалась жизнь предыдущего сериала о той же героине… Да, я все еще грезила жизнью Третьей леди каэ Орон, но все равно…

— У кахэ есть суеверия, но они не касаются подобных ситуаций. К тому же, ты ведь безумно хотела ее сыграть. И сыграть правильно. Наслаждайся, это свадебный подарок, — расплылся Рука Смерти в довольной ухмылке.

Он был просто невероятно доволен собой, и даже не без причины.

— Ты знаешь, ми-и-и-и-лый, — вздохнула я, томно прикрыв глаза.

Кахэ тут же замер, ожидая самого худшего.

— Все-таки ты постепенно учишься нормально ухаживать. Прогресс налицо.

ЭПИЛОГ

— Мы опаздываем!

Машину подкинуло на колдобине, я чуть не слетела с сидения. Хвала богам, удержали. Отличная реакция.

— Нет, не опаздываем.

Ух ты! Да кто-то, оказывается, оптимист! Надо же!

— Мы опаздываем!

— Мы не опаздываем!

— Мы опаздываем!

Тяжелый расстроенный вздох.

— Хорошо, опаздываем, но кто собирался два часа?

Вот же наглец!

— Я и начала собираться за два часа! Кто зашел в ванную и отвлек?!

Он тяжело вздохнул и закатил совершенно бесстыжие глаза. У кого нет совести? Правильно, у Динеса Милада. У него нет совести, зато у него есть жена. Злая жена, которой совершенно не нравится опаздывать на крупное мероприятие.

— Ты еще скажи, что та бретелька упала с плеча ну совершенно случайно, — хмыкнул он и украдкой ущипнул за задницу. — Если ты хорошая актриса, это еще не значит, что я идиот.

Я покосилась на него и пробормотала под нос «Не факт».

Хотя да, бретелька пеньюара была скинута отточенным профессиональным движением. Последние две недели наши рабочие графики не совпадали, а когда мы каким-то чудом пересекались в районе спальни, то просто вырубались. Словом, мне срочно требовалась компенсация. Ну, Миладу тоже… Словом…

Мы опаздываем!

— А нечего было в ванную заходить!

И между прочим, провокация была встречена с таким восторгом и энтузиазмом, что у меня не осталось никаких сомнений относительно супружеской верности мужа. Оголодал не меньше меня.

Благоверный предпочел гордо проигнорировать инсинуации в свой адрес.

— А у тебя между прочим, шея подрана, — сладко пропела я и почувствовала себя триумфатором.

На банкет по случаю конца съемок сериала с простым и лаконичным названием «Риннэлис Тьен» благоверный припрется со следами страсти на самых видных местах. Это все заметят, все увидят, а потом будут писать в Сети и газетах.

Моя месть свершилась.

— И ты сделала это специально, — констатировал супруг и пригрозил: — С завтрашнего дня будешь носить полное традиционное одеяние. С покрывалом. Оно черное, и мне плевать, что жара.

Нет, я понимаю, что сделала гадость, но ответ какой-то неадекватный.

— Я не кахэ! И могу носить, что хочу! Вообще, скажи спасибо за вырез «лодочку» и длинный подол! С завтрашнего дня — только мини!

Из-за одежды мы грызлись постоянно. Для Динеса я всегда была слишком раздета, что доводило его до тихого бешенства. Ради гармонии в семейных отношениях я даже не заикалась о фотосессиях. Вообще о любых. Так, на всякий случай. Модные показы тоже были запретной темой. Но все равно у мужа каждый раз дергался глаз, если моя юбка оказывалась даже по колено длиной! Коротко, видите ли.

— Дома запру!

— Ага, попробуй!

Наш водитель только улыбался и поглядывал на меня в зеркале заднего вида. За тот год, что он работал у нас, скандалов он перевидал столько, что желтая пресса разорилась бы, чтобы выкупить информацию обо всех. Скопом бы разорилась. Но он, похоже, отлично понимал, что собачимся мы больше для того, чтобы потом долго и со вкусом мириться.

— Еще как попробую!

— Дийэ Милад, дийа Милад, подъезжаем. Почти вовремя, — со смешком предупредил водитель.

Мы тут же принялись оправляться, чтобы перед камерами появиться во всем блеске.

— И все-таки зачем ты мне шею разодрала?! — не удержался Динес, наклонившись к самому моему уху. Дыхание опалило шею. Мысли строем пошли не туда.

— Отодвинься, а то я тебя из машины не выпущу, — шикнула я на мужа. — Зачем, спрашиваешь? А чтобы та курица в черном, которая повадилась вокруг тебя крутиться посмотрела, что могут сделать мои ногти! То, что у тебя на шее, будет у нее на крашеной морде!

Супруг бессовестно заржал, складываясь по полам.

— Ну вот. А то все «не в моем вкусе».

Ой, словно бы для него новость, что информация давно устарела.

Автомобиль притормозил у красной дорожки, после чего водитель открыл дверь для мужа. Мне же Динес помогал всегда исключительно сам. Этот жест все таблоиды признали верхом галантности и признаком великом любви. Вообще, у нашей пары оказалась на диво хорошая репутация.

К входу под вспышками камер мы шли рука об руку и улыбались так, что у меня лицо понемногу начало сводить.

— Не дергайся, отзывы на пилотную серию прекрасные. А ты вообще была выше всяких похвал, — пытался унять мой мандраж муж.

А то я не знала, как отработала сериал. Единственное, что портило удовольствие — физиономия мужа во время всех любовных сцен с каэ Ороном. Роль лорда Линха исполнял настоящий Рысь и он тоже был хорош. Так хорош, что я до самого конца боялась, что Динес или вызовет его на поединок, или вульгарно прибьет в темном переулке.

— Ты тоже был на высоте, дорогой, — пропела я, автоматически выводя автограф на сунутом под нос блокноте.

Кахэ приняли новую звезду на небосклоне с готовностью, которая сперва даже пугала. Ничего, после того, как пара поклонниц мужа попыталась облить меня краской, я убедилась, что все в порядке и успокоилась.

— Кстати, когда ты собираешься сообщить мне о грядущем пополнении в нашем семействе? Я уже устал планировать праздник по этому случаю.

Зануда просто редкостный.

— Пока не выкинешь все эти свои приглашения и не отменишь все приготовления, никакого официального сообщения не будет. Ненавижу толпы.

Муж вздохнул с укором.

— Уже как бы третий месяц, и я все равно в курсе.

Супруг был публичным персоной настолько, что порой это бесило даже меня. А ведь я тоже считала себя публичной персоной! Еще бесило, что о моем положении Динес узнал раньше меня самой! Как — ума не приложу. Мне-то, наивной, и в голову не приходило, что этот поборник чистокровности может пожелать заиметь совместного ребенка. Потом мне сообщили, что как бы все иначе и наследников просто-таки жаждут.

Сперва я озадачилась, потом посмотрела на мужа, отметила симметричность черт лица, хорошую наследственность… И решила, сам напросился!

— Тем более, смысла не вижу. Я хочу вечер в семейном кругу. Меня тошнит от журналистов и полезных ларо! И все равно будет так, как решила я.

Милад выглядел до ужаса довольным собой. Даже несмотря на то, что его планы старательно ломали.

— Но насчет ребенка все решил как раз я.

— О да, тешь себя этой иллюзией.

Content

Карина Пьянкова
ИЗ ЛЮБВИ К ИСКУССТВУ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ЭПИЛОГ