Карина Пьянкова

ИНЖЕНЮ МЕНЯЕТ АМПЛУА

Глава 1

— Пап, ну разреши прийти к нам Брендону, — уже которой раз повторяла я одну и ту же просьбу, собираясь взять родителя измором.

Да, я портила отцу завтрак, и, наверное, я поступала некрасиво, но для меня было невероятно важно получить это разрешение!

В конце концов, это мой День рождения! И я хотела, чтобы Брендон тоже пришел и поздравил меня. Тем более, Брена я не видела уже два месяца. К нам, в Лестер-лодж, ему путь был заказан, потому что папа действительно не собирался даже на порог пускать нелюбимого племянника. А когда я приезжала в гости к кому-то из родственников, Брендона там гарантированно не оказывалось. Его не оказывалось, даже если я приезжала к нему же домой!

Возникало ощущение, будто Паук меня просто игнорирует, а заодно и прячется! И не понятно, почему… Может, обиделся? Тогда мог хотя бы сказать, в чем проблема! Я и извиниться могла бы, не гордая!

— Джейн, скажи, зачем тебе это чудовище? Ну да, он друг Арджуна, но я уверен, Солнышко протянет без общества этого типа один день, — проворчал отец, пытаясь спрятаться от меня за газетой.

Я только тяжело вздохнула. За эти недели я, как ни странно, успела по Брендону соскучиться, и дело было вовсе не в комфорте Солнышка.

— Папа, Брендон и мой друг тоже.

Отец выглянул из своего укрытия.

— Дочь, мне кажется, ты все еще не научилась выбирать друзей. Брендон Фелтон… Он эгоистичный самодовольный тип…

У меня вырвался тяжелый расстроенный вздох.

— Папа, он вовсе не плохой. И он ведь готов был насмерть драться за Арджуна и меня.

Газета снова скрыла лицо родителя.

— Если бы не он, Эдвардс с его наемниками просто не попали бы в Фелтон-холл. Но Брендону захотелось поиграть в бога.

Ну да, но…

— А если бы мы с Арджуном не напортачили, бог из Брена получился бы неплохой.

Отец что-то недовольно пробормотал. Разобрать, что именно — не удалось, но вряд ли он хвалил Фелтона.

— Ну, папа, Брендон точно не виноват в том, что тетя Катарина не выбрала тебя, — в сердцах сказала я, хотя, наверное, и не стоило вспоминать об этой давней истории.

Родитель протянул руку и затащил за свое газетное укрытие чашку с кофе.

— Дело вовсе не в том, что Кати мне отказала.

Я кашлянула.

— Ну, хорошо, не только в этом. Меня сам мальчишка пугает. Он ведь как бесчувственный истукан, Джейн. Это называют то ли психопатией, то ли социопатией… Надо будет у Дафны уточнить.

Ага. Бесчувственный. Как же.

— Ты просто не видел, как он на нас с Арджуном орал… Просто Брендон скрытный и сдержанный. А так нормальный парень. Характер, конечно, не сахар, но все не без изъяна, верно?

Папа снова выглянул из-за газеты.

— Ты сейчас намекаешь на своего старого отца? — светским тоном осведомились у меня.

Я не выдержала и рассмеялась, едва не опрокинув стакан с молоком.

— Ага. Старый. Скажешь тоже.

До старости папе было очень и очень далеко, в чем ни капли не сомневались его пассии. Нынешней было чуть за тридцать, разница в возрасте с отцом просто огромная, но Викторию, холеную черноволосую красавицу, кажется, все устраивало. И, подозреваю, дело было не только в том, что папа богат. Однако все равно отец каждый раз переживал, стоило только напомнить, сколько ему лет.

— Я говорю обо всех людях. Думаю, даже в тете Эшли есть какой-нибудь изъян.

Папа тут же согласился:

— Есть. Она ужасно пронырлива.

Что? Никогда бы не подумала.

— Ну вот, раз все несовершенны, давай, ты простишь несовершенство Брендону и позволишь ему прийти на мой День рождения.

Отец расстроенно вздохнул.

— Чего только не сделаешь ради счастья дочери… Даже будешь терпеть Брендона Фелтона. Но мне показалось, он тебя избегает. Разве нет?

Как-то так вышло, что у нас с папой установились отношения… ну, как бы это сказать?.. доверительные. Я рассказывала ему практически все. Нет, вот о том, что Солнышко ко мне в спальню пробирался перед самым моим отъездом, я, конечно, родителю не говорила. Отец бы точно не стал выяснять, что именно делал Арджун, и что-нибудь бы ему оторвал. Во избежание. Но в остальном особых секретов у меня от папы не было, и о том, что Паук от меня прячется, я тоже рассказала.

— Арджун говорит, у Брена просто какой-то очередной бзик. Это временно и пройдет. А если я приглашу его на День рождения, думаю, бзик пройдет довольно быстро.

Осталось только зажать кузена в угол и лично его пригласить. Телефонные звонки и сообщения он упорно игнорировал, а, по словам Солнышка, если передать приглашение через кого-то, то Брендон принципиально «забудет». Он такой, он может.

— И зачем столько возни с этим монстром? — пробормотал папа. — Надеюсь, у тебя ничего не выйдет.

Я рассмеялась.

— Выйдет. Я Лестер, и у меня навязчивая идея. Пока не осуществлю ее, точно не успокоюсь.

План поимки Брендона с целью приглашения его на мой праздник мы с Солнышком разрабатывали всю последнюю неделю, и это было похоже на шпионский роман, честное слово. Арджун должен был выманить цель на ипподром (оказывается, и Солнышко, и Паук отлично ездили верхом), а мне следовало засесть около стойла и выскочить в нужный момент, пока жертва не почуяла неладное и не сбежала.

Мой парень был полностью уверен, что унести ноги Брендон точно попытается. Я подозревала, Арджуну известно, почему Паук от меня так старательно прячется, но мне причину такого странного поведения Солнышко не говорил. Утверждал, будто знать ничего не знает, но взгляд при этом у него оставался слишком хитрым для недоумевающего человека.

Но что же все-таки происходит?

Сразу после завтрака Арджун заехал за мной на машине, и мы направились к месту проведения операции.

— А он точно согласится, если я попрошу его вот так? — с тревогой спросила я Солнышко.

Тот кивнул.

— Ну, Паук у нас все-таки джентльмен. А джентльмен не может отказать даме в просьбе.

Я удивленно заморгала. Паук — и джентльмен? Ну, может быть. Но не по отношению ко мне, и тогда, когда ему самому это удобно.

— Действуем по плану, самая мелкая. Главное, улыбайся понежней и ной. Ты это хорошо умеешь, дядю Дэна проняло.

Я расстроенно вздохнула.

— Да, папу проняло. После того, как я ходила за ним больше недели! С Брендоном так не получится. У меня только одна попытка!

Арджун подмигнул мне, подбадривая.

— Именно. У тебя одна попытка, поэтому, Дженни, постарайся быть ну очень убедительной.

Я-то постараюсь, но у Брендона, в отличие от моего отца, иммунитет к таким уловкам.

На ипподроме мне раньше бывать никогда в жизни не доводилось, поэтому я сперва замерла, заинтересованно оглядываясь. К сожалению, Арджун окликнул меня, напомнив, что вот-вот появится жертва и нужно сесть в засаду в конюшне.

Вживую лошади показались мне… крупноватыми и слишком опасными, чтобы добровольно на них лезть. Ну ее, эту верховую езду. Пусть парни развлекаются, их вообще тянет на все опасное. А я как-нибудь обойдусь.

— Вот эта тварь — конь Брендона, — кивнул на серую в яблоках лошадь Арджун. — Не подходи к стойлу. Злобная скотина, от него даже конюхи получают.

Я с подозрением покосилась на скакуна Паука, жеребец с таким же подозрением смотрел на меня и подозрительно пофыркивал. Фелтон на меня при первой встрече так же смотрел.

— Спрячься у самых дверей, — велел мне Солнышко. — Когда Брен войдет внутрь, перекроешь ему выход.

Я удивленно посмотрела на своего парня.

— Ты думаешь, он попробует сбежать?

Арджун кивнул.

— Он наверняка попытается сбежать.

Что же творится такое с Брендоном, что он настолько не хочет со мной встречаться?

Машину Фелтона мы услышали уже спустя минут пять. Он оказался пунктуален. Хотя, по словам Арджуна, его лучший друг всегда ненавидел опаздывать.

— Большой брат, с чего тебя вдруг настолько сильно потянуло к лошадям? — спросил Брендон, входя внутрь конюшни.

И тут я встала за его спиной, перекрывая выход. Точно как учили.

Солнышко промолчал, глядя на меня через плечо кузена.

— Вообще, это я попросила.

Услышав мой голос, Брендон вздрогнул, будто его ударили. Но не обернулся.

— Арджун, какого черта, позволь тебя спросить?

Шипеть и рычать Паук умел и без оборота. Кажется, он был немного… хотя какое-то там немного?! Он пришел в ярость.

— У Дженни послезавтра День рождения, Брен. И она очень хотела тебя пригласить. Как я мог не помочь своей девушке? — легкомысленным тоном ответил Солнышко.

Его злость Фелтона не особо впечатлила. А вот меня до печенок пробрало.

— Не сердись на Солнышко, — попросила я самым умильным тоном, который отработала на отце за это лето. — Я действительно очень хотела тебя пригласить, а по-другому увидеться никак не получалось. Ты на меня обиделся? Что я сделала?

Брендон оборачивался медленно, очень медленно. А уж когда я, наконец, увидела его лицо… Словом, меня посетила здравая мысль, что, может быть, не стоило надоедать Фелтону по такой ничтожной причине, как мой праздник.

— С чего ты вообще решила, будто у меня может возникнуть желание тебя видеть? — уточнил Паук.

Я замялась, не зная, что же ответить. Он меня глазами словно на части резал. Так достала? Вроде бы нет, он мне шанса не дал достать себя. Значит, на что-то все-таки обиделся… Неужели так злится на то, что я тогда из кладовки вылезла и всех подставила? Но ведь как бы я же потом и спасла нас, хотя и не помню, как…

— Сиротка, мне тебя видеть — худшее из зол, — вкрадчиво проговорил Брендон.

Честное слово, будто ударил.

Ладно. Не в первый раз, переживем. У Брена просто отвратительный характер, я это и раньше знала.

Растянула губы в самой нежной улыбке и заявила:

— Ничего, потерпишь. Брендон, я очень хочу, чтобы ты пришел на мой День рождения. Пожалуйста. Ну, я прошу тебя. Папа сказала, что будет рад тебя видеть. Только приди, хорошо?

На физиономии Фелтона появилось ну очень скептическое выражение.

— Ну, ладно, папа будет не рад тебя видеть, но он сказал, что я все равно могу тебя пригласить. Брен, я его неделю уговаривала. Даже больше. Не хочешь же ты сказать, что все зря?

Фелтон как-то обреченно вздохнул и словно бы ссутулился куда сильней обычного.

— Я приду. Только оставь меня в покое, будь любезна.

Арджун победно вскинул кулак, но быстро сделал вид, словно ничего не было, когда его кузен обернулся.

После разговора Фелтон попытался сбежать, махнув рукой на тренировку, но мы его уговорили. Втроем. Арджун, я и лошадь, которая начала обиженно ржать, когда хозяин повернул к выходу. Тройной атаки Паук не выдержал и сдался.

Солнышко предложил и мне поучиться… Но я лезть на лошадь категорически отказывалась, как Арджун ни упрашивал.

— Отстань ты уже от нее, — вздохнул Брендон. — Лестер же высоты боится. Отключится прямо на лошади, что делать будешь?

Фелтон все еще помнит о моей акрофобии? Хотя как тут забыть, если он меня сам из окна выбрасывал, а я орала так, словно окно на десятом этаже, а внизу скалы.

Ребята развлекались где-то с час, за который я облазила половину Сети с телефона и успела даже почитать модный журнал, который мне торжественно вручила пару недель назад Бель, заявив, что мне нужно непременно что-то сделать со своим гардеробом, дабы не опозорить славное имя Лестерова в университете.

Я-то наивно считала, будто достаточно того, что я не опозорила имя Лестеров на сдаче экзаменов… Оказалось, нет, еще непременно следовало выглядеть как наследнице. Форменный ужас. Хотя тетя Катарина говорила, что шоппинг — это увлекательно и мне непременно понравится.

На парней я изредка любовалась, в седле отлично держался что один, что другой. Ну прямо как настоящие рыцари. Арджун — как благородный рыцарь, Фелтон — как повезет.

Солнышко то и дело мне улыбался и махал рукой, а вот Брендон принципиально игнорировал мое присутствие. И выражение лица у него было такое, словно все зубы разом заболели. Наверное, посторонние бы не подумали, будто с ним что-то не так, но мне стало совершенно очевидно: Паук чем-то очень сильно недоволен. Скорее всего, моим наличием в непосредственной близости от своей священной персоны.

Но с чего вдруг он стал меня настолько сильно не любить? Ума не приложу…

После, уже сидя в машине с Солнышком, я пожаловалась:

— Умеет же Брен портить настроение.

Арджун фыркнул и завел машину.

— Ты слишком чувствительная, вот и все. Он еще и честно пытался сдерживаться. Не переживай слишком сильно, просто у Брендона сейчас сложный период, и хорошее настроение к нему не заглядывает.

Если исходить только из того, какое у Брена настроение, сложный период у Паука начался еще с рождения и не заканчивается до сих пор. Но сейчас с Брендоном творилось что-то совсем уж странное.

— Ты думаешь, он все-таки придет к нам на праздник? — с опаской осведомилась я, бездумно смотря в окно. — Кажется, Брен не слишком обрадовался моему приглашению…

Может, вообще не стоило привязываться к человеку? Ну не хочет Брен со мной общаться, так зачем навязываться?

— Разумеется, он придет, — без тени сомнения ответил Солнышко. — Брендон никогда не нарушает данных обещаний. Правда, не гарантирую, что он окажется приятным гостем. Ты же знаешь, как он умеет доводить людей.

Я только вздохнула. Уж что-что, а издеваться над окружающими Паук умел высококлассно.

— Вот теперь начинаю сомневаться, что правильно поступила, — пожаловалась я Арджуну. — Может, следовало просто оставить Паука в покое? Зачем портить ему жизнь?

И давать повод портить жизнь другим.

— Да брось ты переживать попусту. Это твой праздник, и если ты хочешь видеть на нем Брендона, он просто не имеет права не явиться. И я почти уверен, не пригласи ты его — лучше бы Брену не стало.

Вот в последнем я очень сильно сомневалась. Кажется, при встрече со мной у Брендона едва ли не щека задергалась. Но что я ему успела сделать и когда?

— Дядя Дэн говорил, ты пригласила профессора Мэтьюса? — спросил Солнышко, резко меняя тему разговора.

Я пожала плечами.

— Учитывая, что он сделал для нас, нельзя было поступить иначе. Даже папа с этим согласился. Профессор уже принял приглашение.

Арджун хмыкнул, сворачивая на шоссе.

Папа, в отличие от остальных родственников, предпочитал жизнь в столице сельской, но специально ради меня перебрался из городского особняка в фамильное поместье. Теперь я размышляла над тем, как бы убедить его стать чуть менее хорошим родителем и снова вернуться в город. На этот раз вместе со мной. Раз уж больше мне никто не угрожает, почему бы не насладиться своим новым положением?

— Брен просто взбесится, когда они с профессором Мэтьюсом столкнутся. А они гарантированно столкнутся.

Здесь уж без вариантов.

— Но я их обоих хочу видеть на своем празднике, — с грустью вздохнула я. — С чего Брендон его настолько сильно не любит?

— Тайна покрытая мраком. Сам ничего не знаю, — отозвался Солнышко.

— Может, заедем навестить тетю Кати? — предложил Арджун, когда мы уже почти добрались до моего дома.

Я задумалась. Нет, по тете Катарине я, конечно, соскучилась и была бы не прочь ее увидеть, но наверняка Брендон сейчас отправится домой, чтобы восстановить душевное равновесие. И если он еще и в собственном доме натолкнется на нас с Арджуном, может сорваться.

— Не в этот раз, Солнышко. Мне еще кое-что дома нужно сделать.

Например, подготовиться к учебе, которая вот-вот начнется. Дядя Киран после моих льготных вступительных экзаменов меня хвалил, но все равно оставалось ощущение, что это было авансом, за будущие успехи. Разочаровывать Кирана Бхатию совершенно не хотелось, поэтому я практически все свободное время посвящала учебе. Базовые знания у меня были так себе.

— Ты у нас старательная, самая мелкая, — довольно прокомментировал Арджун, который прекрасно понял, какими именно делами я хочу заняться. — Только не переборщи с учебой, нам второго Брендона не надо, и одного за глаза хватает.

Я удивленно посмотрела на Солнышко.

— Брен много учится? Я думала, он у нас от природы гений.

Как раз показались кованые ворота Лестер-лодж.

— Нет, гений-то Брен от природы, но учится так усердно, что порой за него просто страшно, — откликнулся Арджун. — Потом сама увидишь и ужаснешься.

Наверное. Ужасать Пауку удается лучше всего.

День моего рождения начался совершенно суматошно. Как оказалось, в отсутствии мачехи есть и минусы, как и в том, что я теперь хозяйка дома на правах единственной женщины в Лестер-лодж. Организовывать праздник пришлось самой. Конечно, мне помогали леди Элизабет и тетя Эшли, как две единственные неработающие женщины в семье, но в основном советами, на два голоса заявляя, что мне нужно управлять всем в доме самой.

Ну, я честно старалась, но все равно казалось, будто где-то не досмотрела, чего-то не заказала… Утешалась мыслью, что приглашены только члены большой дружной семьи, Стоцци и профессор Мэтьюс, и эти люди, скорее всего, простят мне промахи. Хотя за Паука в этом смысле ручаться нельзя.

Гости собирались с самого утра, махнув рукой на правила этикета, которые предписывали являться чуть раньше назначенного времени. Старшие, конечно, решили приехать к полудню, как и следовало, а вот младшие начали появляться еще с девяти утра, когда я даже одеться не успела. Впрочем, для Бель и Индиры это входило в план: девочки задались целью подобрать для меня наряд.

Эта сладкая парочка вытащила меня из постели в самом прямом смысле, а потом обложила кучей одежды, половину которой я раньше в глаза не видела. Бель еще и угрожающе потрясала кейсом, в котором, наверное, лежала косметика.

— Ты сегодня должна быть самой красивой, — заявила категорично Индира в ответ на робкие протесты и уверения, что я и сама способна выбрать подходящее платье.

— И всех поразить, — поддержала подругу Бель. — В конце концов, это твой первый праздник в семейном кругу. Ты просто обязана поразить всех.

Вот только зачем? Все родственники видели меня уже во всех видах, как ни прихорашивайся, они все равно знают, как я на самом деле выгляжу безо всех этих женских ухищрений.

— А как же порадовать своего парня? — удивилась моему недовольному ворчанию Индира. — Уверена, мой дорогой братец будет в восторге, если его девушка будет сиять красотой.

Это я уже сочла более-менее веским аргументом и сдалась на милость двух мучительниц, решивший протащить меня через все круги женского ада. Оказывается, выщипывать брови — это довольно-таки больно. И нельзя остановиться на одной, даже если очень хочется.

— Крепись, — наставительно изрекла Бель, подняв указательный палец. Вид ну прям-таки совсем менторский. — Жизнь женщины состоит из постоянных страданий ради красоты.

Я с надеждой посмотрела на Аннабель.

— А можно, я как-нибудь буду и без красоты, и без страданий?

Девочки переглянулись и одновременно покачали головами.

— Не положено, — отрезала Индира.

— Ничего, потом втянешься, — с полной уверенностью добавила Бель. — Результат тебе точно понравится.

Ну, по крайней мере, в плане результата девочки не обманули. Мне он действительно понравился. Папу так и вовсе пришел в восторг, заявив, что его любимая дочка выглядит как настоящая принцесса, хоть тиару на голову надевай.

Оказалось, в фамильной коллекции драгоценностей Лестеров действительно имелась тиара, и отец действительно готов был исполнить свою угрозу и водрузить мне ее на голову. Я поспешно сказало, что такое точно будет чересчур.

Но девочки на самом деле постарались на славу, и со слоем косметики на лице и в пышном кремовом платье я начала походить на своих благородных предков, чьи портреты мне приходилось теперь видеть каждый день.

— Ты наследница Лестер, — решила совсем уж добить меня Индира. — Тебе нужно каждый день выглядеть соответственно своему статусу. От этого зависит репутация твой семьи.

Как по мне, так это глупо, когда тебя оценивают по тому, как ты одет, но, по словам всех моих родственников, подобное в порядке вещей.

— Я ничего не умею, — буркнула я, надеясь, что теперь меня должны оставить в покое.

Аннабель улыбнулась мне нежно и с угрозой произнесла:

— Научим.

Парни начали собираться ближе к полудню, и мне пришлось идти встречать их в холл как приличной хозяйке дома. Как назло, каждый притащил по букету, так что к концу ритуала встречи гостей я была похожа на клумбу. Хорошо еще подарки согласились вручить чуть позже. Следовало заранее подготовить стол, на который я бы смогла сгрузить все это богатство, но у меня это вылетело из головы, а напомнить никто не посчитал нужным. В итоге я страдала.

Первым явился как всегда сияющий Арджун, который при встрече поцеловал в щеку. Сразу вспомнилось то наше прощание, о котором никогда не должны узнать старшие, и я даже почувствовала себя немного разочарованной. Но, с другой стороны, целоваться при всех и, хуже того, при папе… Отец явно к такому еще морально не готов, пусть Солнышко в роли моего парня отца и полностью устраивает.

Следом за Арджуном явились Лео, Вал и Ви, полный комплект, как прошептал на ухо развеселившийся Солнышко. Затем подоспел и Адриан Стоцци. Спустя несколько минут появился и Лекс. С ним мы, конечно, не были хорошими друзьями, но не позвать его я просто не могла как минимум из-за теплых чувств к тете Катарине.

А вот Брендона не было.

— Ты уверен, что он вообще придет? — встревоженно спросила я Арджуна.

Все-таки хотелось, чтобы сегодня собрались все члены нашей слегка сумасшедшей семьи.

— Еще не полдень, Дженни. Не переживай, — ободряюще улыбнулся мне Солнышко и погладил по голове. — Никуда он не денется.

Вот я в этом была не уверена. Если что-то придет Пауку в голову…

Взрослые приехали в начале первого. К этому времени я уже осознала свою ошибку, и стол для подарков стоял. Жизнь сразу стала гораздо приятней, хотя с непривычки ноги от каблуков немного устали. Для того, чтобы поприветствовать родственников, ко мне присоединился отец. При виде дяди Френсиса его как обычно перекосило, но все привычно не обратили на это внимания. Даже сам дядя Френсис, которого старательно прожигали недовольным взглядом.

— А где мое старшее чудовище? — поинтересовалась первым делом тетя Катарина, не обнаружив поблизости первенца.

Я пожала плечами.

— Не пришел.

Надежды на то, что в итоге Паук все же явится, уже не оставалось. Наверное, решил нарушить собственное обещание. Хотя я это обещание у него буквально выжала и вела себя чересчур навязчиво. Но человеку раз в жизни исполняется семнадцать лет, мог бы и наступить на горло обиде, гордости или чем он там руководствовался.

Тетя недовольно хмыкнула.

— Вот же паршивец. Я ему еще выскажу, как можно и как нельзя вести себя с родственниками.

Я тихо вздохнула.

— Мне кажется, Брендон и так все прекрасно понимает. Так что не стоит.

Ну, не хочет меня видеть — и черт с ним. Можно подумать, он центр вселенной. И столько усилий зря… Когда снаружи донесся звук мотора, я рассчитывала, что явится подзадержавшийся Паук, но это был профессор Мэтьюс. Улыбался молодой мужчина чуть смущенно, и растеряно оглядывался, словно Лестер-лодж его сразил наповал. Странное дело, ведь Фелтон-холл, в котором преподавателю приходилось бывать не раз, был не менее впечатляющим.

Приглашению профессора Мэтьюса папа не обрадовался, пусть и не настолько сильно, как приглашению Брендона, но все-таки вполне любезно поздоровался. Наверное потому, что остался в меньшинстве. Все остальные присутствующие испытывали к преподавателю истории магии исключительно теплые чувства.

— Поздравляю, Джейн, — сердечно произнес Мэтьюс, вручая мне небольшую бордовую коробочку, перевязанную белой лентой. — Счастья тебе.

Сердце внезапно защемило. «Счастья тебе». Мама сказала тоже самое на мое шестнадцатилетие. Тогда праздник был совсем скромный, пришли только две мои одноклассницы, Кэрри и Элен, но мама тогда была жива.

— Спасибо, сэр, — улыбнулась я, стараясь не выдать, что счастья-то как раз сейчас не испытываю.

— Сэр. Вот я и почувствовал себя старым, — рассмеялся профессор Мэтьюс, хитро посверкивая голубыми глазами.

После такого заявления я с девочками, стоящими рядом, тихо прыснули. Вот до старости Николасу Мэтьюсу было еще очень далеко. Сейчас, с сияющей улыбкой… Да он мне казался едва ли не ровесником Арджуна. Но, как обмолвилась как-то тетя Эшли, такой тип мужчин до седин выглядит по-мальчишески.

— Что же, раз все гости собрались, можно уже пройти в зал? — произнес отец, кажется искренне радуясь, что собрался не полный набор.

Все-таки Солнышко ошибался, говоря, будто Брендон не нарушает данного слова. Может, все дело в том, кому именно он это слово дал? Столько стараний — и все зря, Паук все-таки не снизошел до меня.

Обед проходил так, как я уже успела привыкнуть: свободно, весело, ребята перешучивались, старшие женщины обсуждали моду и почему-то политику, папа вяло переругивался с дядей Френсисом, чему никто не удивлялся. Тетя Катарина только изредка закатывала глаза после очередной фразы в этом постоянно повторяющемся споре.

— И все-таки, Френсис, где твой сын? — вполголоса спросила тетя Катарина у мужа украдкой, но я услышала.

Мужчина посмотрел на нее искоса и выразительно хмыкнул.

— Ты так говоришь, словно не принимала участия в его создании.

Кажется, тетя сильно разозлилась из-за поступка Брена.

— Участвовала, но, кажется, от меня ему ничего не досталось. До последней мелочи в тебя. Хотя нет, ты у меня обаятельней, — проворчала глава полицейского спецназа. — Так где носит этого монстра? Мог бы и снизойти до скромного собрания…

Я усиленно смотрела в другую сторону, делая вид, что увлеченно слушаю, как Арджун и Лео обсуждают занятие секции по плаванию. Но, подозреваю, уши у меня поворачивались как локаторы в нужную сторону.

— Оставь в покое мальчика, у него сейчас кризис, королева моя. Но не сомневаюсь, скоро все придет в норму.

Кризис? Любопытно.

— Пока все придет в норму, он успеет испортить отношения со всеми родственниками. Даже Арджун говорит, что наш старший стал неимоверно странным в последнее время. И зачем, скажи на милость, обижать девочку? — продолжала вполголоса возмущаться тетя. — Это все твое воспитание. Ты слишком много ему позволял с самого детства.

Френсис Фелтон стоически молчал, позволяя супруге обвинять его в педагогических промахах. Когда женщина все-таки выдохлась и умолкла, заговорил.

— Кати, поверь, если Брендон поступает именно так, а не иначе, у него на то есть веская причина. Да и Джейн не кажется мне особенно расстроенной.

Я и не расстроилась на самом деле. Так, легкая досада. Ну, и было жалко времени, которое я потратила на то, чтобы пригласить этого гада.

Обед уже подходил к концу, когда мне понадобилось выйти, и оказавшись в коридоре, я увидела Брендона, сидящего на подоконнике с каким-то вроде бы учебником в руках. В отличие от остальных гостей, которые оделись соответственно, Паук был в джинсах, кроссовках и футболке. Праздновать что-либо это чудовище явно не собиралось.

Честно говоря… Слов не было.

— Привет, — поздоровался он, мгновенно заметив мое появление.

Я нервно кашлянула.

— А ты чего тут? — спросила я растеряно.

Фелтон пожал плечами и вытащил из кармана маленькую подарочную коробочку. В отличие от одежды Брена, упаковка подарка оказалась вполне подходящей случаю.

— Ты же хотела, чтобы я поздравил тебя с Днем рождения? — недоуменно спросил Паук. — С Днем рождения, Лестер.

Подарок в руку Брендон вложил сам, заодно и пальцы сжал, чтобы я его держала. От такого вот явления Паука народу я слегка ошалела.

— А как нормальный человек явиться не мог? — спросила я, не зная, то ли злиться, то ли смеяться.

Фелтон спрыгнул на пол.

— Видимо, нет. Ты не оговаривала условий, не так ли. Свое обещание я выполнил. Удачного дня. А у меня дела.

Я недовольно пялилась ему в спину, пока Брендон не скрылся за поворотом. Вот что за невыносимый человек? Хотя… Передернув плечами, я побежала следом за кузеном. Ну да, гад, но ведь это факт общеизвестный. А так человек подготовил подарок, наступил на горло то ли принципам, то ли гордости. Да, все вышло не так, как бы мне хотелось, но Брендон пошел мне на уступки.

Когда я налетела на Фелтона, тот, кажется, растерялся не меньше, чем когда я увидела его на подоконнике.

— Ты что-то хотела? — равнодушно поинтересовался он, обернувшись.

Кивнула.

— Хотела. Сказать тебе спасибо, — улыбнулась я главной семейной занозе. — Мне очень приятно.

А потом я с ухмылкой поцеловала Брендона в щеку, памятуя о том, как он ценит свое личное пространство. Не только Паук имеет право на гадости.

Фелтон отшатнулся и посмотрел на меня так, будто я ему каленым железом лицо прижгла.

Чтобы усилить эффект, я пару раз хлопнула глазами. Хотя, наверное, изобразить невинность у меня не вышло.

Паук открыл рот, словно хотел высказать все, что думает о моей персоне, но потом резко развернулся и пошел прочь.

Я наведалась в уборную и вернулась к гостям, сжимая в руке злосчастный подарок. И то, что я пришла с коробочкой, тетя Катарина заметила мгновенно.

— Мое старшее чудовище все-таки соизволило явиться? — спросила она украдкой, когда мы оказались рядом.

Тетя Катарина запах своего отпрыска учуяла, что ли?

Я кивнула.

— Паршивец, — вздохнула с досадой миссис Фелтон — Сфорца. — Все делает по-своему… Ну, хоть немного совесть есть. Не расстраивайся из-за Брендона, он просто…

Тут мне не удалось удержаться:

— … самая большая педагогическая ошибка в мире.

С совершенно серьезным выражением лица тетя кивнула.

Подарок от Брендона занял свое место среди прочих, и я благополучно выбросила все из головы. День рождения определенно удался.

Чемодан перед отъездом в университет я собирала с волнением. Все-таки обитать в общежитии вряд ли будет так уж приятно. Мне никогда не приходилось делить свою комнату с кем-то, а ведь теперь рядом поселится совершенно чужой человек. Вот надо было на некромантию поступать, их мало, у каждого собственная комната. На боевой магии народу учится побольше, там одна комната на двух студентов. А вот у стихийников все было совсем весело: там вчетвером живут сразу. Я плохо представляла, как такое возможно, но тетя Эшли только смеялась и говорила, что в этом нет ничего ужасного. Ви с ней соглашалась, но… Словом, было все-таки в этом что-то ненормальное.

Мне оставалось только жалеть, что никто — ни кузины, ни Бель Стоцци не выбрали факультет боевой магии. Хорошо Арджуну, они с Брендоном учились на одном факультете, и с благословения ректора жили вместе. Как Солнышко терпел Паука рядом с собой постоянно, наверное, известно только самому Солнышку, но не суть…

— Все собрала? — возник в дверях отец.

Я пожала плечами.

— Ну, надеюсь, все. Но все равно есть чувство, будто что-то забыла.

Вот же вещей накопилось. А ведь к папе я приехала с одним небольшим чемоданом. Теперь чемодан у меня огроменный, мне едва ли не по пояс, но и то пришлось сесть на него, чтобы, наконец, закрылся.

— Не страшно, — махнул рукой папа. — Нужно будет — на выходных приедешь и заберешь. В университете за тобой присмотрят, не волнуйся. И ребята, и Киран.

Вот в этом я совершенно не сомневалась. Вписаться в компанию кузенов и кузин мне удалось, и, кажется, даже без особых проблем. Да и дядя Киран тепло ко мне относился.

— Тебе понравится в университете, — уверил меня отец, подходя поближе и притягивая в свои объятия. — Даже не сомневайся. Будет весело.

Почему-то последняя фраза папы показалась мне немного… зловещей.

Глава 2

Я стояла с чемоданом у замковых ворот и понимала, что вот к этому меня жизнь точно не готовила. Замок. Настоящий полноценный замок! Как здесь вообще можно жить?!

— Тут помыться вообще нормально можно? — нервно спросила я у стоящего рядом Арджуна, который милостиво позволял мне насладиться своим культурным шоком.

— Даже лифты есть, — успокоил меня Солнышко. — Папа с его хромотой быстро устал бегать по лестнице и добился модернизации замка. Давай уже сумку, Дженни, я провожу тебя до комнаты.

Даже растерялась немного.

— Но мне ведь нужно сперва к коменданту, узнать…

Мой парень только рассмеялся.

— Джейн, ты мало того, что Лестер, так еще племянница ректора. Ты правда считаешь, будто тебе придется бегать к коменданту, от коменданта, и возиться с прочей бюрократической волокитой?

Вообще, я считала именно так. Пользоваться родственными связями с семейством Бхатия казалось неудобным, но, оказывается, все и так решили за меня очень деятельные родственники. Ну вот и как тут быть скромной и не высовываться?

Солнышко лично довел меня до комнаты. Внутри на столе даже ключи обнаружились. Племянницу ректора тут определенно ждали.

— Жить будешь с Кэролайн, она тебе понравится, — огорошили меня напоследок.

После этого Солнышко смылся со своими вещами, оставив меня осознавать изменения в жизни.

То есть мне даже соседку — и ту заранее подобрали. Даже не знала, как ко всему этому относиться. Неизвестность меня пугала. Кэролайн… Что это за Кэролайн, и почему она должна мне понравиться? Ума не приложу. Впервые за долгое время я почувствовала себя одинокой и совершенно потерянной.

Соседка явилась после обеда, когда я уже успела разложить вещи и готовилась выйти наружу на разведку. И… Словом, мне сразу показалось, что мы с ней не уживемся. Кэролайн казалась человеком из совершенно другого мира: высокая, огненно-рыжая, с точеной фигурой, я сразу ощутила себя кем-то совершенно маленьким и жалким.

Девушка была одета в простые джинсы и футболку, но держалась так, словно на ней бальное платье и тиара для полного комплекта. Настоящая принцесса. Но что делает принцесса на факультете боевой магии? Еще бы знать, какая кафедра…

— Джейн, верно? — вполне дружелюбно спросила меня соседка и протянула руку для рукопожатия.

Я кивнула и робко пожала ее пальцы. А вот у рыжей хватка оказалась по-мужски крепкой, да и ладонь была явно грубоватой.

— Кэролайн. Можно Кэрри. Думаю, этот год мы проживем вместе. Если все сложится удачно, то дотянем вместе и до моего выпуска. Я напарник Брендона на боевых практикумах, так что почти твоя родственница.

Мне уже рассказали, что Брен и Арджун выбрали кафедру магии разрушения, но это ведь совершенно не женская специальность. И вот эта вот красавица… она тоже?..

Девушка мгновенно поняла причину моей растерянности и засмеялась.

— Ну, да, я посчитала, что быть слабой хрупкой девушкой не по мне. Иногда такое случается. Мальчики попросили, чтобы я за тобой немного присмотрела, так что за советом и помощью можешь всегда обратиться.

Мальчики. Но она упоминала, что напарница Паука, а вот о Солнышке речи не было.

— Брендон и Арджун? Ты с ними обоими дружишь?

Кэрри кивнула.

— А разве можно дружить с одним, и не дружить с другим? — спросила она немного озадаченно.

Я пожала плечами.

— По-моему, вполне.

Девушка рассмеялась и покачала головой.

— Это же совершенно невозможно, Джейн. Они вообще как одно целое, постоянно вместе. Или ладишь с обоими, или не ладишь опять же с обоими. Да и они ведь так похожи.

Вот тут уж моему удивлению вообще не было предела.

— Да глупости какие! Они настолько же разные… ну, как огонь и вода, ночь и день…

Я замолчала, поняв, что Кэролайн откровенно веселится, глядя на меня как на совсем уж маленького ребенка. А ведь если она напарница Брендона, то, скорее всего, его однокурсница. И ей всего лет девятнадцать-двадцать, никак не больше. Сомневаюсь, что в таком возрасте можно стать экспертом человеческих душ.

— Ты кого-то из них плохо знаешь, — улыбнулась моя соседка. — А скорее всего, обоих. Они оба достаточно неплохие парни. Просто порой излишне сложные.

Кэрри принялась разбирать свои чемоданы, а я… мне в голову стали лезть явно ненужные вещи. К примеру, я задавалась вопросом, как вообще можно равнять Арджуна и Брендона. Как по мне, никак. Брен действительно не слишком плохой парень, да, вредный и скрытный, но у каждого свои недостатки. Но ведь Солнышко — совершенно другое дело. Он настолько добрый…

А Кэролайн, кажется, тут же выкинула наш разговор из головы. Она, мурлыча какую-то мелодию себе под нос, сновала по комнате, раскладывая вещи. Сразу показалось, будто она заняла все пространство. Честно говоря, это даже немного раздражало. Может быть, зря мне подобрали такую соседку. Она была слишком… слишком красивая, слишком деятельная… Подозреваю, были и другие «слишком», о которых мне еще только предстояло узнать.

Надо было выбирать некромантию, тогда бы и жила одна, и по умолчанию вошла в элиту с первого дня учебы. Хотя трупы… Наверное, все-таки для меня такое было бы чересчур.

Убедившись, что все мое имущество на местах, я спрятала чемодан в шкаф и уже двинулась к выходу, когда меня окликнула Кэрри.

— Джейн, тебе не стоит пока ходить одной. Погоди пару минут, я сейчас закончу и сдам с рук на руки кому-нибудь из твоих родственников.

Я замерла, не понимая, что происходит.

— Но зачем?

Кэролайн вздохнула.

— Ну, тебе просто не стоит гулять одной, пока не освоишься как следует. Впрочем, и потом…

Звучало как-то очень подозрительно. К тому же Кэролайн ничего не объяснила.

— И все-таки, почему ты не хочешь, чтобы я выходила одна?

Девушка вздохнула и с явной неохотой ответила:

— Какой-то ушлый папарацци сфотографировал тебя, и теперь весь университет знает, как выглядит Джейн Лестер.

Что в этом плохого, я так и не поняла.

— Но все и так узнают, как я выгляжу, достаточно скоро, — напомнила я. — Что не так?

Кэрри посмотрела мне прямо в глаза.

— Ты наследница огромного состояния, и при этом наивная провинциалка. Это влечет просто невероятное количество неприятностей, Джейн. Многие люди захотят поживиться за твой счет, да и не только… Так что лучше будет, если сперва рядом с тобой будет кто-то более опытный и способный защитить тебя.

С минуту я переваривала услышанное, не зная, что на это можно сказать. Это чья-то паранойя или мне действительно могут угрожать?

— Так считает Брендон?

На него похоже не верить людям даже в малом.

Кэрри кивнула.

— И Арджун тоже. По-моему, так все считают. Поверь, лучше будет, если за тобой кто-то станет приглядывать.

Если честно, то идея пожить немного под постоянным конвоем меня не так чтобы особенно радовала. Слежка…

— Мне хоть в душ можно ходить без твоего бдительного ока? — мрачно спросила я, не скрывая, что не особо радуюсь такой усиленной заботе.

Кэрри махнула рукой.

— Вот только давай без лишней драмы, Джейн. Это все только ради твоей же собственной безопасности. Ректор Бхатия, кстати, полностью одобряет такие предосторожности.

Окружили со всех сторон, честное слово. И как можно спокойно жить и учиться при таком-то диктате? Уму непостижимо. И жаловаться отцу тоже бесполезно, с него станется решить, что таких вот мер предосторожности не хватает и нужно усилить охрану единственной дочери. Отец стал отцом полностью со всеми плюсами и минусами.

— Я поняла, что меня просто загнали в угол, — пробурчала я, думая, что бунт все-таки пока поднимать рано. Сперва разберемся, что и как работает в этом закрытом котле под названием университет, а потом уже будем качать права.

Тетя Эшли успела кое-что рассказать мне о том, как складывается жизнь в таких вот закрытых местах. Должна иметься собственная иерархия, свои лидеры… И что-то мне подсказывало, что вот в этом местной студенческой лестнице управления Солнышко занимает далеко не последнее место.

— Кто сейчас король университета? — спросила я, решив, что за самоуправство обязательно отыграюсь, но попозже.

Кэрри одобрительно фыркнула.

— Кровь Лестеров так просто не разбавишь, — протянула она. — Формально правит Арджун. На деле, Арджун и Брендон. Светлая и темная сторона луны. А что же ты сама свой дружный клан не порасспрашивала?

Я только плечами пожала. Не объяснять же было соседке, что до отъезда из дома мне было чуточку… не до того. Меня слишком долго занимали игры в «догони Паука». Да и почему-то раньше казалось, жизнь в университете окажется легкой и принесет только радость. Но теперь, когда стало ясно, как родственники решили трястись над моей безопасностью, я начала понемногу подозревать, что как раз все окажется очень сложным.

— Радуйся, по умолчанию ты вошла в элиту. Как Лестер, родственница Фелтонов и девушка Арджуна. С одной стороны, просто здорово, с другой… С другой стороны, очень многие захотят ткнуть тебя лицом в грязь, а то и дерьмо.

Перспективы просто потрясающие, но деваться в любом случае некуда. Я здесь и буду учиться. Вряд ли мои родные обрадуются, если я вдруг скажу, что передумала и хочу сбежать куда-нибудь подальше.

— Нос вверх, хвост пистолетом, и пойдем, — скомандовала Кэролайн. — Сдам тебя кому-нибудь, пусть по кампусу проведут. Сама сейчас не смогу, у меня дел невпроворот.

Первым, кого мы встретили, оказался профессор Мэтьюс, как всегда довольно улыбающийся. Увидев его в джинсах и футболке, я слегка опешила. Слишком уж непривычным мне показался его вид. И вот таким, без привычного костюма-тройки, преподаватель показался мне совсем уж молодым, как будто он чуть ли не младше Солнышка.

При виде профессора Кэролайн тут же начала радостно улыбаться. Наверное, все любили Николаса Мэтьюса. Ну, за исключением Брендона Фелтона.

— Очень рад вас видеть, Джейн, Кэролайн, — тепло поприветствовал меня и соседку мужчина. — Как добрались, девушки?

Мы дружно ответили, что доехали просто чудесно и тоже очень рады видеть профессора.

— Вы не могли бы немного показать замок Джейн? — неожиданно попросила Мэтьюса моя соседка.

От стыда хотелось сквозь землю провалиться, честное слово. Вешать такую докуку, как я, на преподавателя… Почему действительно нельзя было просто найти кого-то из моих многочисленных родственников?

— Не надо! — пискнула я. — Профессор Мэтьюс ведь наверняка занят!

Однако мужчина лишь махнул рукой.

— Я совершенно свободен, Джейн, и с удовольствием проведу для тебя небольшую экскурсию. Не волнуйся так уж сильно. Уверен, тебе понравится.

Вот как раз скуки я боялась меньше всего, в том, что из профессора Мэтьюса рассказчик просто замечательный, думаю, никто не сомневался. Но мне не хотелось отнимать у преподавателя время. Слова о том, что он свободен, меня особенно не утешали.

— Но разве так вообще можно? — растеряно спросила я, посмотрев сперва на преподавателя, а потом и на Кэролайн.

— Так нужно, — ужасно серьезно заявил мне профессор Мэтьюс и взял под руку. — Идите, Кэролайн. За Джейн я пригляжу.

Я начала краснеть, как зреющий помидор на солнце.

— Ну зачем же вам?.. — пробормотала я, не зная куда деваться от неловкости.

Профессор Мэтьюс пожал плечами и задорно подмигнул.

— Как можно не оказать такой знак внимания наследнице лорда Лестера?

Прозвучало немного… опасно. Неприятно, я бы даже сказала. Успокаивало, правда, что если бы профессор руководствовался именно моим происхождением, он бы вряд ли вслух сказал о своих причинах. Но раз уж наследница лорда…

— Буду премного благодарна вам за заботу, сэр, — скороговоркой выпалила я, позволив вести себя туда, куда мужчине вздумается.

— А знаешь ли ты, Джейн, что когда-то это величественное строение принадлежало темным магам? — осведомился профессор, когда мы оказались на замковой стене.

Я покачала головой и с опаской посмотрела вниз.

— Нет, профессор. Но как так вышло, что теперь здесь университет?

Мужчина подошел поближе.

— Потому что представители рода Ганнор оказались не столь умны и гибки, как твои родственники. Вместо того, чтобы сделать вид, будто они приняли идеалы и традиции большинства, Ганноры сопротивлялись до последнего… Но сражаться против всех просто невозможно. Благородные владетели этого замка были убиты. И даже могил их не осталось, потому что победители предпочли сжечь останки темных магов.

Я зябко поежилась. Ветер дул холодный и пробирало до костей. Ну, и история тоже веселой не показалась. Целый род просто выбили…

— Когда-то время замок занимал военный гарнизон, но границы менялись, да и актуальность крепостей сходила на нет. Последние сто пятьдесят лет замок пустовал, — задумчиво произнес Мэтьюс, глядя вдаль. — Хорошо, хотя бы его реставрировали силами государства. Когда же с прежним университетским кампусом случилось несчастье, все перебрались сюда. Конечно, от безнадежности, но, в целом, место оказалось идеальным.

Тут же стало интересно.

— А какое несчастье произошло в прежнем кампусе?

Сомнений в том, что преподаватель истории магии сможет ответить и на этот вопрос, у меня не было.

— Это произошло давно, ты еще даже не родилась в то время, — улыбнулся профессор. — Кажется, тогда твой отец был студентом, да и мистер, и миссис Фелтон тоже. Поспрашивай у них, думаю, получишь информацию из первых уст.

Нужно действительно поспрашивать.

— В целом, старый кампус был построен вокруг фамильного артефакта Фелтонов, которым те, по сути, откупились от светлых и продемонстрировали свою лояльность. В итоге, спустя несколько сотен лет, эта то ли сущность, то ли даже существо вышло из-под контроля, что привело к полному разрушению всей университетской инфраструктуры.

Я с удивлением посмотрела на Мэтьюса.

— А откуда вы это-то знаете?

Мужчина хмыкнул.

— История магии, Джейн, творится каждый день. Вчера — это уже часть истории. А я очень люблю историю.

Да уж, очень увлеченный человек. Действительно, знает свой предмет просто прекрасно.

— Вы, наверное, можете рассказать множество удивительных историй о самых привычных и обыденных вещах, — предположила я, искоса поглядывая на преподавателя. — Дядя Киран отзывается о вас так хорошо…

Профессор Мэтьюс пожал плечами.

— Твой дядя слишком добр ко мне, Джейн. Но это неудивительно при его душевной щедрости. Киран Бхатия один из самых благородных людей, каких мне доводилось встречать в своей жизни.

Внезапно я услышала шаги и как будто бы чей-то разговор, а потом на стене показались Арджун с Брендоном. И если Солнышко, как всегда, сиял, то вот Брен, кажется, был готов скинуть кого-то прямо отсюда, со стены.

— Добрый день, молодые люди, — весело поприветствовал моих кузенов профессор Мэтьюс. — Сегодня дивная погода, не правда ли? Превосходное начало учебного года.

— Вы как всегда правы, профессор, — кивнул с улыбкой мой парень и украдкой толкнул локтем Паука, намекая, что следует вести себя полюбезней.

Брендон держался, как всегда, невозмутимо, но, кажется, одно его присутствие делало атмосферу какой-то слишком уж зловещей.

— Спасибо вам огромное, что присмотрели за Джейн. Надеюсь, это было вам не в тягость.

Мэтьюс тут же заверил, что провести время со мной ему было только в радость и никаких проблем я не создала. После очередного витка словесного кружева, которое по очереди выплетали Солнышко и профессор, кузены увели меня со стены.

— Какого черта Кэролайн препоручила Лестер этому хлыщу? — возмущенно процедил Паук, когда мы спускались вниз по винтовой лестнице. — Как можно было повести себя настолько… Я поговорю с ней, Солнышко.

Арджун тяжело вздохнул.

— Не трогай Кэрри. И уйми, наконец, свою паранойю, Брен. Профессор Мэтьюс прекрасный человек и совершенно неопасен для Джейн. Да и для всех остальных. Советую также не забывать, что он не побоялся отправиться со мной и Дженни спасать тебя от похитителей. Это был благородный поступок, если ты вдруг не в курсе.

Я была полностью согласна с Солнышком, а вот Брендон точно нет.

— Именно, Большой брат. Он не побоялся. Откуда у скромного преподавателя истории магии вдруг таланты боевого мага? По твоим словам, он справился с двумя. Или, быть может, ему в любом случае ничего не угрожало?

Арджун закатил свои темные глаза, показывая, насколько утомила его подозрительность лучшего друга. Можно было справиться с чем угодно, но только не со всемогущей паранойей Брендона Фелтона.

Когда мы втроем спустились в замковый двор, оказалось, что буквально за пару часов университет заполонили преподаватели и студенты. Они метались как пчелы из разоренного улья и также возмущенно спорили друг с другом.

— Начала года, как всегда, ужасно, — весело фыркнул Арджун, буквально выдергивая меня с пути какого-то совершенно заполошенного парня. — Осторожней, самая мелкая, сейчас студент либо шустрый, либо мертвый.

Брендон мрачно огляделся и кивнул в сторону.

— Пойдемте в сад, пока нас тут не затоптали.

Солнышко согласился, но я поняла, что вот как раз парням ничего не угрожало: перед ними люди просто расступались, в то время как я оставалась для всех невидимкой, которую запросто можно толкнуть, а потом еще и возмущаться, что какая-то раззява встала на пути.

В замковом саду было тихо и спокойно. Просто идеальное место, тихое и безлюдное.

— Здорово-то как, — пробормотала я, оглядываясь.

— Ничего, скоро сюда сползется вся наша команда и будет также шумно, — «обрадовал» меня Арджун, приобнимая за плечи. — А вот и первый.

Я оглянулась и увидела хмурого, как осенний день, Александра, который пробирался напролом через кусты.

— Надо было порвать с Шерон до каникул… — пробормотал Лекс, понурившись. — Она меня за полчаса уже до нервного тика довела.

Солнышко на кузена посмотрел с сочувствием. Что там было на уме у Брена, понять как всегда возможным просто не представлялось.

— Я тебя с самого начала предупреждал насчет этой девицы. Но ты ведь решил, что умней и лучше понимаешь в женщинах, — произнес Паук, брезгливо поджимая губы.

Из последних сил смогла сдержаться и не рассмеяться. Тоже мне, эксперт, в девятнадцать лет.

— Ну… Да, ты опытней и лучше понимаешь людей, но… Я думал, она единственная и все такое, — принялся оправдываться Александр. — А даже папа говорит, что если встретил свою любовь…

Паук только закатил глаза.

— Братец, я тебе сам скажу, когда ты встретишь эту свою любовь. Пока что даже на нормальную интрижку не тянет. И брось ты уже, наконец, Шерон так, чтобы она поняла, что ты ее бросаешь.

Я покосилась на Солнышко. Ну вот как можно терпеть рядом такого высокомерного и циничного типа? Да не просто терпеть, а считать его лучшим другом… Но вроде бы мой парень внимал кузену вполне благодушно и даже поддерживал Брендона.

— Можно подумать, у тебя не было случайных романов, — проворчал Лекс, совсем уж расстраиваясь.

Брендон только пожал плечами.

— Мои «романы» никогда не обрастали ненужными осложнениями, братец. Бери пример.

Рядом раздался девичий смех. Кузины всей дружной стайкой выскользнули из-за деревьев.

— Не приведи боже, если Лекс возьмет пример с Паука, — с улыбкой произнесла Аннабель. — Уж лучше влюбляться и делать глупости, чем эти твои «разумные связи». И, вообще, не говори такую чушь при Джейн. Она еще нахватается.

У меня вырвалось недовольное фырканье. Можно подумать, я так уж сильно прислушиваюсь к мнению Брендона, особенно касательно любви. Нет, хорошо, вот близких своих он любить умеет, но в том, что касается романтической любви… Тут уж явно не стоит считать его знатоком.

— Лестер нахватается только того, чего сама хочет нахвататься, так что оставь меня в покое, Бель, — отозвался Паук вроде бы мирно, но Аннабель действительно мгновенно сменила тему.

Адриан, Валентин и Лео подошли еще через несколько минут. Парни были взвинчены, радостны донельзя и очень сильно напоминали мне вырвавшихся на улицу щенков.

— А вечеринка будет? Солнышко, ты же устроишь вечеринку в честь начала учебного года?! — первым выпалил Вал, едва не подпрыгивая на месте.

Тут почему-то все уставились на меня так, словно я корень всех зол разом.

— Ей семнадцать, дядя Дэн нас убьет, — прокомментировал Брендон.

Я уж не знала, что не так с моим возрастом…

— Мне тоже было семнадцать в прошлом году, — напомнила Ви. — И ничего, посидела, понюхала стакан, родители и слова не сказали.

И что только означает это странное «понюхала стакан»?

— Тетя Эшли и дядя Кассиус очень лояльные люди, — вздохнул Солнышко. — К тому же, у них трое детей.

— И сами они познакомились на студенческой вечеринке… — добавил Лео. — А вот дядя Дэн…

Я нервно поежилась, пытаясь понять, что же может не понравиться моему отцу в том, что его дочка пойдет на вечеринку, которую устраивают ее же родственники.

— Ребята, а что не так? — осторожно спросила я. — Чем вы там таким ужасным занимаетесь?

Кузены и кузины начали как-то странно переглядываться.

— Ой, да чем мы там только не занимаемся, — протянула со странной мечтательностью Индира.

Стало еще интересней и страшней. Нет, ну понятно, что на таком сборище вряд ли читают стихи и слушают классическую музыку, но ведь папа и сам был студентом… Наверное, проблема заключалась как раз в «сам был студентом». То, что взрослому мужчине нравится в женщинах, он категорически не желал бы видеть в своей собственной дочери.

— Пьете? — опасливо уточнила я, надеясь, что, по крайней мере, ничего более серьезного моих кузенов не привлекает.

Арджун потупился и кивнул.

— А потом все начинают чудить, — с покаянной миной добавил Леонард. — А уж как мы развлекаемся…

Что могут творить в пьяном угаре студенты я, конечно, представляла, правда, все эти безобразия плохо вязались в моей голове с вот этими вот благовоспитанными отпрысками благородных фамилий.

— Если ты будешь замечена в чем-то подобном до восемнадцати, дядя Дэн нам всем что-нибудь, да оторвет, — расстроенно признался Валентин. — Да и потом… В общем, ты же не против посидеть у себя в комнате?

Я была против, да еще как! Первая студенческая вечеринка, а мне говорят посидеть в комнате как хорошей девочке?! Приличных слов у меня не было.

— Но я тоже хочу! — возмущенно воскликнула я, поглядывая на Арджуна в поисках поддержки.

Тот потупился.

— Дядя Дэн с нас всех шкуры спустит.

Ну вот что за жизнь, а?!

— Папа ничего никому не сделает, если ни о чем не узнает! — буквально умоляла я. — Мы просто ничего не расскажем моему отцу!

Вздохнули мои родственники все одновременно. Только Паук насмешливо хмыкнул, как будто я в очередной раз ляпнула что-то не то.

— Он все равно обо всем узнает, — пояснил Леонард, разводя руками. — Фотографии, видео, слухи, в конце концов. Это все прекрасно просачивается во внешний мир. И потом мы разгребаем последствия… Ну, они, конечно, не самые страшные, но вот для тебя все может быть иначе.

Даже расплакаться хотелось от расстройства. Неужели же я не заслуживаю какой-то радости в жизни?

— Прости, Дженни, но ничего нельзя сделать, — пробормотал Солнышко.

И когда я уже готова была смириться со своей горькой участью, заговорил Брендон.

— Вообще-то, кое-что сделать можно.

На Фелтона уставились все без исключения. Паук же только глаза закатил.

— И что, ни у кого нет идей, как сделать так, чтобы Лестер оказалась на вечеринке, но об этом никто не узнал? — насмешливо поинтересовался Брендон у родственников.

Похоже, не знал никто, вообще никто.

— Господи, это ведь элементарно. Маски. Устроим вечеринку в костюмах и масках. Если никто не будет видеть лиц…

— …то и не узнает, кто именно пришел, — закончил за друга Арджун. — Неплохая идея, но это ведь небезопасно. Тогда может заявиться любой, а, учитывая все, что случилось летом…

Маски… Арджун был полностью прав, неизвестно, кто решит пробраться к нам, скрыв свое лицо.

— Безопасность доверь мне, Большой брат, — хмыкнул Паук. Вроде бы даже с превосходством. — Без моего ведома никто не войдет и не выйдет.

Я уставилась на Брендона с объяснимым сомнением.

— А ты вообще способен?.. — недоверчиво спросила его я.

Фелтон криво улыбнулся.

— Сиротка, если ты забыла, я взломал защиту Фелтон-мэнор, — протянул он с откровенным чувством собственного превосходства.

Ну, так-то оно так, конечно, пусть и изнутри. Хотя меня мучили сомнения, действительно ли Брен не был способен выбраться наружу. Может, это просто была часть плана. Брен такой, он может.

— И полицейские базы, — напомнила я кузену и этот грех.

Паук пожал плечами.

— Бездоказательно, — отозвался он.

Ну да, конечно.

— И недоказуемо, — добавила я, кивнув.

За организацию вечеринки цепко взялся Паук, именно Паук, Арджун был только на подхвате, исполняя каждое приказание Брендона. А тот разошелся вовсю, беря под контроль каждую мелочь, на которую я бы и не обратила внимания. Я всегда знала, что Фелтон педантичный и властный тип, но никогда не думала, насколько глубоко в нем пустили корни эти свойства.

— Черно-белая вечеринка? — растеряно спросила я у Паука, когда он высказал последнюю свою идею.

Солнышко наклонил голову на бок, обдумывая сказанное.

— Парни в черном, девушки в белом. Достаточно пафосно, к тому же позволяет максимально обезличить гостей. Я уже заказал полумаски с прикрепленными вуалями. Лица окажутся полностью скрыты, — продолжил излагать свой план Брендон.

Нет, на словах это было прекрасно, однако…

— Как ты будешь сам различать гостей? В таком-то обмундировании, — засомневался Арджун в идее кузена.

Губы Брендона растянулись в не самой приятной улыбке.

— О, поверь, Большой брат, — протянул Фелтон, — у меня все под контролем. Абсолютно все. Проверь список приглашенных, Арджун. Как только одобришь, пусть Лестер закажет приглашения.

Я глупо захлопала глазами. Приглашения на студенческую вечеринку? Да что за бред! Это же не бал, не прием… К тому же мне не по силам такое задание! Я не знаю, к кому обращаться!

— Я не могу! — пискнула я, надеясь, что Солнышко избавит меня от обязанности исполнять приказ кузена.

Но Арджун только тонко улыбнулся и посоветовал обратиться Индире за советом.

— Но почему я?! Ты же больше никого не заставляешь работать! — возмутилась я, надеясь хоть как-то улизнуть из цепких паучьих лап.

Фелтон удивленно посмотрел на меня.

— С чего ты взяла? Лекс и Вайолет будут составлять меню и собирать деньги с гостей. На Индире и Бель украшение помещений…

Я замахала руками так, словно хотела взлететь.

— Все-все, я поняла, что все работают на благо общества. Пойду у спрошу у Инди, где можно будет заказать эти чертовы приглашения. Но разве их успеют отпечатать вовремя? Вечеринка уже завтра…

Брендон фыркнул.

— В фамилии Лестер заключается своя магия, сиротка. Вот и используй ее.

Легко ему говорить, Брендону-то не пришлось привыкать к тому, что он из богатой и влиятельной семьи, он со всеми этими бонусами с рождения.

— Не хмурься, Дженни, — попытался подбодрить меня Арджун. — Ты легко со всем справишься, поверь мне. Тебе досталась не самая сложная задача. Сперва мы разберемся с приглашенными, а потом уже ты возьмешься за дело.

За дело… Вот же противные люди.

Арджун начал внимательно вчитывался строчки, а потом с недоумением посмотрел на Паука.

— Кроу, Денли, Фарли… Зачем они тебе понадобились? Ты же всех их не выносишь.

Я удивленно посмотрела на Брендона, не понимая, что именно он творит и зачем. Если этих троих он не выносит, то должен всеми силами стараться избавиться от их общества. Но Фелтон зачем-то решил притащить на закрытую вечеринку для избранных тех, кого не выносит.

— Зато все остальные по большей части ценят этих молодых людей. Так что ради внутриуниверситетского единства и межфакультетской дружбы…

Вот даже я не поверила в такое, что уж говорить о Солнышке, который своего лучшего друга знал как облупленного.

— Брен? — в упор посмотрел на кузена Арджун, чуть нахмурившись.

Выражение лица Паука ни изменилось ни на гран.

— Да, Большой брат? — переспросил Фелтон так, словно ничего не понимал.

Мой парень отложил в сторону список.

— Брендон, не надо морочить мне голову, — потребовал Солнышко, чуть подавшись вперед. — Ты что-то задумал, я вижу это. Тебе плевать, кто и кому нравится, имеет вес только собственное мнение. Ни один из этих несчастных и не приблизился бы к нам, если бы не являлся частью твоего плана. Рассказывай, паучья душа.

Я только тихо вздохнула. Как же, расскажет он нам. Да Паука сейчас пытать можно, но он не скажет ни одного несчастного слова, пока сам не посчитает это необходимым.

— Вообще ничего не понимаю, — продолжал упорно стоять на своем Фелтон. Врал он настолько убедительно, что даже повода придраться не было. Но я то ли шестым, то ли даже седьмым чувством ощущала, что кузен лжет самым наглым образом.

Я закатила глаза и попросила:

— Хоть поклянись, что не предвидится ничего опасного.

Брендон покосился на меня и произнес:

— Клянусь, что не предвидится ничего опасного.

Ну, уже что-то, пусть Брен, разумеется, ни в чем не признался.

Арджун украдкой показал мне большой палец, хотя я и не была уверена, что вообще что-то сделала.

— Наши девочки будут рады, если эти… ребята появятся на вечеринке, — пояснил Фелтон, хотя звучало так себе.

Мне удалось управиться со всем к вечеру. Брендон не врал насчет магии имени: стоило мне только заикнуться о том, что я наследница лорда Лестера, как пообещали работать хоть ночью, только чтобы каприз богатой девочки был исполнен в наилучшем виде. Даже страшно немного стало, а вдруг еще привыкну и начну изображать из себя «золотую молодежь». Таких деток мне доводилось видеть не раз, и стать подобной им мне категорически не хотелось.

Кэролайн только улыбалась как-то лукаво, когда я звонила в типографию, договариваясь о доставке.

— Не так все и страшно, верно? — весело спросила она у меня, отрываясь от какого-то учебника.

Я вздохнула.

— Это ребята попросили тебя приглядеть за мной, верно? — спросила я раньше, чем поняла, какой вопрос задала. — Пока я звонила.

Соседка пожала плечами.

— И да, и нет. Сейчас можешь считать это личной инициативой.

Вот же странная девушка.

— Брендон что-то задумал. Не знаю, что именно, но задумал, — пожаловалась я на кузена. — Пригласил на завтрашнюю вечеринку тех, кого терпеть не может. Явно неспроста. Боюсь, все обернется плохо.

Кэрри рассмеялась, запрокинув голову. Рыжие локоны рассыпались по плечам как самое настоящее пламя.

— Ну, это ведь Паук, если он не строит никаких планов, проверьте, не заболел ли он, — весело откликнулась Кэролайн, хитро поглядывая на меня. — Тебе стоит привыкнуть доверять этому парню без лишних вопросов. Ты для него часть семьи, а не муха. Так что и причин для беспокойства нет.

Не муха. Кэролайн легко говорить, кажется, она хорошо ладит и с Солнышком, и с Пауком. На нее Фелтон, наверное, не скалится, раз они друзьям.

— Я не уверена, что не «муха», — расстроенно призналась я. — Мы как-то не очень хорошо ладим с Бреном.

Соседка только пожала плечами и улыбнулась, видимо, не понимая, что меня вообще не устраивает.

— О, поверь, окажись ты «мухой», это бы стало понятно мгновенно. И обращались бы с тобой иначе, — отозвалась с полной уверенностью Кэрри и снова уткнулась в свой учебник.

А я полезла в шкаф, проверять, какая же у меня есть белая одежда. Пусть все мы будем и в масках, все равно хотелось выглядеть как-то особенно. Да и не поверю, будто Солнышко не узнает меня, даже если скрыть лицо.

Глава 3

Оказалось, паранойя Брендона достигла невероятных масштабов. Всем приглашенным приходилось лично являться за злосчастными приглашениями прямиком к Пауку, а тот ставил на них исподтишка магические метки. Я бы ничего не заметила, если бы не Арджун, который спросил у кузена, что такое он творит.

— Что ты на них навешиваешь, Брен?

Паук пожал плечами.

— Разве ты не понял? Настоящие приглашения. Я создал замкнутую систему защиты, которая не впустит тех, кого мы видеть не желаем.

Я растеряно захлопала глазами.

— Как это создал систему защиты? За ночь что ли?

Даже при моих скромных познаниях в области магии, я поняла, что Паук провернул нечто из ряда вон.

— За ночь, — подтвердил Фелтон без какой-либо тени гордости. — Попытка прийти незваным обернется большим шумом. И еще кое-чем.

Вот это «кое-что» заставило меня подозревать, что планы у Брендона, как всегда, глобальные. И полностью в согласии с его великой и ужасной паранойей. Паук просто не мог бросить все на самотек.

— Молодец, Брен. Всегда знал, что ты лучший, — похлопал по плечу кузена Солнышко. — Как обычно все под полным контролем, так?

Фелтон не повелся на похвалу.

— Найдутся и получше, — отозвался он отстраненно.

Выражение серых глаз ни капли не изменилось, мыслями Брендон, кажется, был не здесь, его полностью поглотили дела.

— Все готово, — отрапортовал Фелтон. — Помещение подготовили, девушки уже отчитались, что напитки и еда готовы. Приглашения и маски розданы. Через пару часов мы можем начинать.

Если честно, то постепенно радость от будущего праздника начала сходить на нет. Потому что Паук готовился к нему как к военной операции.

— Похоже, он действительно ждет нападения, — шепотом сообщила я Арджуну свои подозрения, когда он вызвался проводить меня в комнату, чтобы я могла переодеться.

Солнышко кивнул.

— Мне тоже так показалось, Дженни. Но ты же понимаешь, что остановить Брендона шансов не больше, чем затормозить поезд, встав перед ним.

Да, с этим не поспоришь. Упрямство Паука просто монументально и бороться с ним бесполезно так же, как и с его паранойей.

— Остается только надеяться, что он никого не подставит, — расстроенно пробормотала я.

Мы с Солнышком вошли в зал поодиночке, он сказал, так меньше шансов, что нас узнают другие. Я согласилась, хотя подозревала, что просто потеряю своего парня в толпе одинаково одетых ребят. Брюки, пиджаки и рубашки. Все черное. Если девушки расстарались, кто во что горазд, то вот парни были совершенно одинаковыми. И как здесь понять, кто есть кто?

Я нервно огляделась, теребя подол платья. Свет был приглушенным, музыка оглушала, все это сбивало с толку. Но внезапно я поняла, что очень хорошо знаю, где Арджун, Лекс, Ви, Лео и Вал… Брендона я тоже почувствовала. Он сидел в дальнем углу. Наверное, как всегда наблюдал за тем, что творится вокруг. Фелтон не умел веселиться.

А вот Индиру, Бель и ее брата я не чувствовала, хотя знала, что и они тоже где-то здесь. Так странно.

Помня о конспирации, я не стала идти сразу к Солнышку, а направилась сперва к Ви. Подойдя, с растерянностью поняла, что у нее цвет волос другой. И вот перестав быть рыжей, Вайолет Фелтон стала совершенно непохожа на себя обычную.

— Привет, кузина, — помахала мне рукой Ви.

Наверное, Вайолет улыбалась, но из-за плотной вуали лица было совершенно не видно.

— Привет. Где твои старшие? — поинтересовалась я, оглядываясь в поисках Валентина и Леонарда. Они все еще считали сестру ребенком и не должно были оставить ее без присмотра на сборище, где присутствующие собирались много пить.

— А вон там, — махнула рукой Ви вроде бы просто наугад, но я тоже чувствовала как-то, что ребята в той стороне.

Интересно, это нормально, что я чувствую других родственников? Причем, кажется, не всех, а именно… именно темных. Найти при помощи того же чутья Индиру не удавалось, как ни старалась.

— Ты посмотри, Брендон пришел со своей выдрой, — недовольно протянула Вайолет, кивнув в сторону парня и девушки, сидящих в дальнем углу на диване.

На диване действительно сидел Фелтон. Никогда бы не подумала, что это он, если бы не знала об этом наверняка. Паук обычно держался не напряженно, но сидел словно каменный, а теперь я видела перед собой совершенно расслабленного парня, который развалился на диване, закинув одну руку на спинку и вытянув ноги. Рядом с ним обреталась какая-то светловолосая девица, которая держала Брендона за другую руку и что-то, должно быть, ему говорила, но из-за шума не было слышно, а лицо незнакомки скрывала вуаль. Видимо, это подружка Брендона. По крайней мере, сидела она очень близко и то и дело ненавязчиво прислонялась к Пауку.

Подумать только! У Брендона есть девушка!

— Выдра? Почему ты так ее называешь? — растерялась я. Обычно Ви была слишком добросердечной и ни о ком ничего плохо не говорила.

Кузина пожала плечами.

— Ну… Она на самом деле неплохая, эта Эвелин. Просто… Ну, все знают, что она для Брендона не та самая, и он для нее не тот самый. Просто встречаются, потому что так принято. Ну, и для удовольствия.

Последнее слово Вайолет произнесла как-то сдавленно, словно бы смущенно.

— Но, может быть, для них это все-таки что-то серьезное? — предположила я.

Вайолет только фыркнула.

— Серьезное? О, я знаю, как выглядит, когда между парнем и девушкой все серьезно. Для моих родителей их роман стал первым настоящим, — недовольно произнесла кузина. — Так ведь правильней, да?

Наверное, правильней. Но разве так вообще может быть?

— Как эта несчастная его терпит? — вздохнула я, закатив глаза. — Это же Брен!

Кузина пожала тонкими плечиками.

— Ну, он довольно популярен среди девушек. Некоторым дурочкам плохие парни нравятся куда больше хороших. К тому же Брендон не какой-нибудь хулиган из криминального района. Богат, красив, чертовски умен… И этакий флер мрачной тайны, как завершающая деталь образа. У Брендона еще в старшей школе от девушек отбоя не было..

Я переваривала информацию по крупицам.

— Никогда бы не подумала, что Брен у нас такой герой — любовник, — пробормотала я с растерянностью, смотря на Паука с удивлением.

Парень, кажется, поймал мой взгляд, ну, или мне так просто показалось, но стало как-то не по себе.

— Герой-любовник? Да нет, не сказала бы. Это четвертая за все время. Список не так уж и велик. Но все равно…

Я в поведении кузена ничего такого уж криминального не видела… Просто Вайолет была слишком уж идеалисткой и все еще верила в сказки про Великую любовь. Я… Ну, не то чтобы не верила, но здравый смысл тонко намекал, что в реальной жизни все может обернуться не так уж сказочно. Арджун… оставалось только надеяться, что он редкое исключение, ну, еще и верить в то, что однажды мы запечатлимся друг на друге как это принято у темных магов.

— Ну, он большой мальчик, и его подружка тоже, — подумав, произнесла я. — Если обоим их отношения в радость…

Внезапно я поняла, что Брендон на кого-то пялится, и очень злобно. Сперва даже подумалось, будто на меня, но нет. Ближе к центру комнаты танцевала компания — несколько парней и девушек, вроде ничем не примечательная, но Брен смотрел на этих ребят очень даже недружелюбно. Я мгновенно сообразила, что, должно быть, среди компании были как раз те трое, которых Брендон пригласил, хотя не должен был. Чем же они вызвали настолько сильную неприязнь? Брендон тот еще параноик, но как бы он ни относился к тому же профессору Мэтьюсу, он не нападал на него открыто. И я надеялась, причиной тому было то, что он ничего не знал наверняка о преподавателе, поэтому не хотел рубить сплеча.

А вот этим парням он наверняка мог предъявить что-то более серьезное, чем беспочвенные подозрения.

— Он странно пялится. Брен. Он смотрит на вот тех ребят, — сказала я Вайолет.

Девушка мгновенно стала похожа на насторожившуюся лисицу.

— Мне Солнышко говорил о капризе нашего гения. Держи друзей близко, а врагов еще ближе. Подозреваю, ничем хорошим для этих неудачников внимание Брена не обернется.

Парням можно было только посочувствовать, честное слово. Подозреваю, с ними Брендон будет куда более жестким, чем со мной.

— Ладно, пошли танцевать, — махнула рукой кузина и потянула меня за руку в толпу. — Это Паук явился сюда с какой-то великой целью, а мы просто отмечаем начало следующего учебного года.

Я слегка смешалась. Танцевать бальные танцы меня уже учили, а вот насчет обычного топтания на танцполе под современную музыку… Да и танцевать не с Арджуном… Разве так вообще можно делать? Ведь мы с ним встречаемся. Но Вайолет тащила упорно и ей было на все плевать. Ну, на самом деле действительно ничего сложного делать мне не пришлось. Танцевать даже оказалось приятно, правда, когда рядом возник какой-то незнакомый парень и принялся притираться, стало чуточку не по себе. Опять вспомнилось, что я встречаюсь с Солнышком… Или один танец не сойдет за измену?

Ви шутливо толкнула меня, кивнув на незнакомца. Кузина только обрадовалась появлению незнакомца, ей похоже, нравилось мужское внимание. Правда, когда на медленный танец парень пригласил меня, а не ее, Вайолет ни капли не расстроилась.

Медленно покачиваясь под неторопливую мелодию, я начала подозревать, что жизнь не так уж плоха, да и вообще, здорово, что я попала на вечеринку. А потом ладони моего кавалера с талии сместились ниже.

— Руки убрал, — возник за плечом моего партнера Леонард. И кажется, он был ну очень зол.

Почему Лео решил вмешаться, я не поняла, пусть и была рада тому, что кузен появился.

— Я ее брат. А она несовершеннолетняя, — процедил Фелтон. — Так что руки от нее убери, пока я их не сломал.

Угрозы Лео незнакомца, похоже не особо напугала.

— Попробуй.

Тут подошел и Валентин.

— Попробует. Он руки сломает. Я — ноги.

Двое на одного, конечно, нечестно… Ну и чихать на честность.

— Тоже брат? — озадачился мой упорный ухажер.

Валентин кивнул.

— Многовато братьев, — проворчал мой партнер по танцам и руки все-таки убрал.

Нет, может против двух Фелтонов у него и был шанс, но тут и Лексу стало интересно, что же происходит.

— О, кто-то тут слишком смелый, — протянул Александр, ненавязчиво оттирая меня в сторону. — Руки сломать?

Родственные узы, оказывается, выражаются не только в фамильном сходстве, но и в одинаковом ходе мыслей.

Жертва Фелтонов только беспомощно выругалась и сбежала.

Я от такого поворота событий даже слегка опешила. Нет, и так было ясно, что за мной присматривают, но я даже не подозревала, насколько пристально. И чем это может обернуться для моих неудачливых ухажеров.

— Ну и какого черта ты позволила этому типу руки распускать? — мрачно осведомился у меня Лео, всем видом выражая неодобрение.

А что я могла сказать? Раньше мне никогда не приходилось иметь дело с парнями в таком вот смысле, вот и…

— Не пили девчонку, ты ей не отец и не парень, — успокоил Валентин брата. — Самая мелкая, руками тебя трогать никто не имеет права без твоего прямого согласия. За такое можешь как минимум дать пощечину. Если с первого раза не понял — бей коленом. Надеюсь, поняла куда.

Я судорожно кивнула, боясь представить, что обо мне могли подумать кузены. В особенности Александр. Потом он доложит Брендону, тот доложит Арджуну… Нет, иметь много дружных родственников — это, конечно, хорошо, но точно не всегда.

— Я постараюсь… — выдавила я растерянно.

Вал приобнял меня за плечи.

— Ничего, самооборону тебе преподавать будут. Да и не только самооборону, — «обрадовал» меня кузен. — Сможешь еще любого парня на лопатки уложить. Ну, кроме сокурсников.

На самом деле, мне не удавалось представить, что причиняю кому-то боль. Даже на тренировке. Но деваться уже некуда, документы поданы, я зачислена на факультет…

— Может, вывести того типа? — предложил по широте душевной Лекс. — Он знает, на чью вечеринку пришел, знает, что мы не терпим, когда распускают руки в отношении девушек. Я бы сказал, такую выходку можно расценить как прямой вызов.

Я закатила глаза, поражаясь тому, как мыслит Александр. Словно то, что кто-то решил приударить за понравившейся девушкой на вечеринке, можно трактовать как нечто масштабное. Но спорить с парнями я не решилась, пусть лучше переключатся на кого-то другого и перестанут отчитывать меня.

— Это все хорошо, Лекс, но пусть такими играми занимаются Арджун и Брен. У них и опыта больше, и сноровки, — успокаивающе произнес Леонард. — Давайте просто веселиться. Ви, будь рядом с Дженни и присматривай за ней.

Зачем еще и Вайолет следить за мной? И так будто под вооруженным конвоем.

Постепенно градус алкоголя в крови собравшихся поднимался, и веселье становилось куда более диким. Точно как в фильмах, когда снимают сцену со студенческой вечеринкой. Сперва народ перебрался на столы, где отплясывали уже едва ли не канкан. Один стол был готов треснуть под весом, но кто-то метко бросил заклинание, которое не дало столу преставиться.

Какая-то девица, которой, видимо, спиртного досталось больше других, закричала, что сейчас будет стриптиз. Из угла кто-то в панике воскликнул, что сейчас будет не стриптиз, а профессор Бхатия, и девушку тут же начали совместными усилиями стаскивать со стола. Да, дядя Киран еще мог бы закрыть глаза на танцы на столе, но если до него дойдет, что кто-то решил сплясать в чем мать родила… Даже страшно представить, что тогда может произойти. Точно достанется всем. И так, что еще долго будем вспоминать и каяться.

— Что-то рановато в этот раз с катушек начали слетать, — задумчиво протянула Вайолет, потягивая из бокала что-то неалкогольное. — Наверное, все и закончится быстрей обычного. Значит, самое веселое начнется до того, как старшие уснут… И всем дадут по шеям. Дядя Киран будет очень долго читать нотации.

— И в чем заключается это самое веселье? — с закономерной опаской спросила я у кузины, ожидая все, вплоть до шабаша включительно.

Ви фыркнула.

— Ну, например, пронос признанного лидера университета на кресле по коридорам. Потом обычно этого несчастного теряют по дороге, и обнаруживается он только утром где-нибудь в самом странном месте.

Я тут же прикинула, что, должно быть, такая участь ожидала Арджуна. Сложно было представить себе Солнышко нетрезвым, и уж тем более я не знала, как он может валяться где-нибудь в коридорах замка.

— Частенько прыгают прямо в одежде в бассейн в подвале. Но это когда уже совсем на бровях, — продолжила Вайолет, тяжело вздыхая. — Но нам с тобой еще очень долго нельзя будет полноценно веселиться. Чтобы не уронить достоинство семьи. Ну, и приличным девочкам из хорошей семьи не стоит даже изредка расслабляться на таких вот… мероприятиях.

Не то чтобы мне так хотелось стать частью того пьяного угара, но… Оставалось чувство, словно какая-то часть жизни будет для меня недоступна, просто потому, что так положено.

— Но дядя Киран напрямую ничего не запрещает, — пробормотала я растеряно и принялась нервно теребить подол платья.

Вайолет тихо прыснула.

— Он слишком мудр для того, чтобы пытаться запретить студентам веселиться, — отозвалась кузина. — А если не можешь запретить, лучше возглавь и проконтролируй. Разумеется, если студенты переходят некие границы, то не уйдут от карающей трости дяди Кирана.

Паук уже не сидел рядом со своей девушкой, он отошел в сторону и стоял в одиночестве. Или нет? В нескольких метрах от Фелтона я заметила Арджуна, и эти двое обменивались странными взглядами, как будто читали мысли друг друга.

Кроу, Денли… и кто-то там еще, третий. Брендон все еще смотрел на них, ну, или на тех, кого не любил настолько же сильно. Паук точно не собирался просто развлекаться на вечеринке. К тому же вроде бы он и не пил. Наши парни тоже держали себя в руках, но я видела, что они все-таки пили, пусть и немного. А вот Брендон предпочитал употреблять исключительно воду. Как будто ожидал что-то неприятное, опасное.

— Кажется, он сеть какую-то плетет, — задумчиво вздохнула Вайолет, которая, по моему примеру, наблюдала за Брендоном. — Кожей чувствую, что-то такое он задумал.

Внезапно раздался такой звон, словно бы в магазине сработала сигнализация. Гости засуетились. Ну, те, кто еще мог нормально шевелиться.

Меня и Ви тут же окружили наши мальчики, сомкнув плотное кольцо.

— Что случилось? — спросила растеряно Ви, вцепившись в мою руку.

А мне-то было откуда знать? Я и сама растерялась, беспомощно посмотрев на затылок Арджуна.

— Вот сейчас придет дядя Киран и всем задаст, — вздохнул расстроенно Валентин, понурившись. — Спасибо за отличную вечеринку, Брендон. Хорошо, если нас не посадят под домашний арест до конца жизни. Разумеется, в целях безопасности.

Брен пожал плечами.

— Переговоры с дядей беру на себя. Все будет в порядке. Хотя за алкоголь, конечно, достанется.

Тихо и беспомощно выругался Леонард.

— Ты же ни глотка спиртного не сделал за весь вечер, хитрый жук!

Звучало так, словно бы Брендон не пил не только потому, что не хотел терять контроль над ситуацией, но и чтобы потом не получить лишний нагоняй от дяди-ректора.

Когда в зал вошел профессор Бхатия, тишина стояла просто гробовая, даже самые пьяные дышали через раз и непременно в противоположную от дяди Кирана сторону.

— Обитель пьянства, порока и разврата, — прокомментировал ректор, оглядываясь по сторонам. — Господа студенты, что можете сказать по этому поводу?

Вот вроде ни в одном из грехов, перечисленных дядей Кираном, меня обвинить было нельзя… Но все равно захотелось стать маленькой и очень, очень незаметной.

— Простите, профессор Бхатия, — почтительно отозвался Брендон. — никакого разврата и только умеренная доза порока. И лично я абсолютно трезв.

Ректор Бхатия красноречиво скривился, а потом так стукнул тростью, что гул пошел, кажется, по всему замку.

— Маски долой.

Подчинились все мгновенно. И вот такими студенты выглядели не слишком впечатляюще. Изрядно помятые лица. У многих девушек потек макияж. Определенно, куда лучше все выглядели, скрывая лица.

Дядя Киран нашел меня взглядом среди собравшихся и что-то очень тихо, но определенно недовольно пробормотал.

— Ты зачем девочку сюда притащил?! Ей всего семнадцать! И ты куда смотрел, Арджун?!

Кажется, я все-таки стала камнем преткновения.

— Ей семнадцать, поэтому она совершенно трезва и под защитой всех кузенов, — совершенно не смутился Фелтон, взирая на родственника настолько честными глазами, что лично мне было бы просто неудобно ему хоть что-то высказывать.

Кажется, дядя скрипнул зубами.

— Фелтоны, Бхатия, Стоцци, Лестер — в моей кабинет, — скомандовал ректор так, что я уже ни капли не сомневалась в его военном прошлом. — Остальным протрезветь любым возможным способом и убраться. Если я найду хотя бы одну несчастную бутылку или в комнате будет ощущаться запах спиртного…

Договаривать Киран Бхатия не стал, позволив провинившимся самим придумывать, какую страшную кару ректор может обрушить на их повинные головы.

— Ох, он нам сейчас задаст… — пробормотал обреченно Александр, недовольно поглядев сперва на Солнышко, а потом и на Паука. — А все потому…

Продолжить Лекс не решился, слишком уж многозначительно посмотрел на него старший брат.

Я с тревогой думала, что именно будет с нами делать дядя Киран. Кажется, он всерьез разозлился, просто кипел от негодования.

В кабинете ректора нас многозначительно заставили встать вдоль стенки. Тут уж у меня появились самые дурные предчувствия.

Дядя обвел взглядом всех нас и мрачно уставился на своего сына.

— Итак, будущий премьер-министр Вессекса, что вы можете сказать? — поинтересовался вполне мирно ректор, но все равно интуиция нашептывала, что ничего хорошего не предвидится.

— Никто не пострадал, — отрапортовал Солнышко.

Дядя закатил глаза.

— Чудесно. Брендон?

Паук выглядел как всегда равнодушным и спокойным.

— Все было под контролем, дядя. Никаких запрещенных веществ, умеренное количество спиртного. Единственная несовершеннолетняя трезва, как в первый день жизни. Никакого разврата. Никто не пострадал. Это первая вечеринка года, дядя Киран, пусть она лучше будет проведена так, чем…

Глава университета покачал головой и с раздражением вздохнул.

— Брендон, у тебя на любой случай находится ответ?

Фелтон пожал плечами.

— Вам это не нравится?

Вот же паршивец. Хоть бы сделал вид, что ему стыдно.

— Дурная наследственность как она есть, — констатировал дядя Киран, тяжело опираясь на трость. — Защита — твоих рук дело? Хотя о чем я спрашиваю…

Паук кивнул.

— Войти могли только приглашенные. Под масками никто не мог разглядеть чужого лица.

Дядя Киран удивленно поднял бровь.

— А сам всех различал? — осведомился он у племянника.

Брендон кивнул.

— Это ведь я ставил метки, как иначе? Все было под контролем. Пока сигнализация не сработала.

Вот тут мы и перешли к главному вопросу.

— Кто пытался войти без приглашения, Брен? — спросил дядя Киран. — Лицо видел?

Фелтон покачал головой.

— Нет, дядя. Неизвестный попытался войти, понял, что так просто этого не сделать и поспешил унести ноги, как только услышал звук сигнализации. Но зато я теперь знаю, кто не пытался вломиться на вечеринку. Уже прогресс.

Я вопросительно посмотрела на своего парня, надеясь, что тот в курсе происходящего… Но, кажется, Брен в очередной раз решил сыграть в одиночку, не привлекая Арджуна. Понять, наконец, кто в этой паре собака, а кто хвост, становилось все сложней.

— Хватит подозревать Мэтьюса, — укоризненно произнес дядя Киран. — Меня уже утомляют твои постоянные нападки на этого молодого человека.

Брендон удивленно уставился на родственника.

— Разве я что-то сказал о профессоре Мэтьюсе? — демонстративно поразился словам дяди Паук.

Аннабель тихонько захихикала, но ее поспешно дернула за руку Индира. Правильно, не стоит лишний раз злить Брендона, неизвестно, чем это обернется.

— Достаточно и того, что ты подумал. Профессор Мэтьюс этим вечером ужинал со мной и проректором по воспитательной работе. Алиби. Так что извини, попроси паранойю зайти в другой раз.

Паук пожал плечами, продолжая делать вид, что ему вообще нет дела до профессора Мэтьюса. Но, конечно же, никто ему не верил. Все знали, что Брен просто обожает подозревать молодого профессора во всех грехах.

— Итак, ты решил проверить кого-то, используя своих родственников как приманку, — подвел неутешительный итог дядя Киран, расстроенно покачав головой. — Ты снова ведешь себя слишком самонадеянно, Брендон.

Фелтон стойко выдержал обвиняющий взгляд родственника.

— Нет, дядя Киран. Опасности не было. Я контролировал ситуацию полностью. Помещение выбрано с расчетом, что рядом проходят маршруты университетской охраны. Риск минимизирован.

Брен отчитывался сухо, сдержанно, без тени эмоций. Как военный после проведенной операции. Ну, насколько я представляла себе военных. Совесть Паука так точно не мучила. Хотя была ли у него вообще совесть как таковая?

— То есть, ты считаешь, будто все продумал? — с откровенным сарказмом поинтересовался у племянника ректор.

Что-то такое различила я в голосе родственника, отчего захотелось заползти под плинтус и там притвориться мертвой.

— Нет, дядя. Все продумать невозможно. Но я сомневаюсь, что кто-то мог предусмотреть больше мер безопасности, чем сделал это я.

Дядя Киран устало закрыл глаза на пару секунд, а потом дохромал до своего кресла и буквально рухнул в него.

— Арджун, Брендон, останьтесь. Остальные, спать. Молодые люди, будьте любезны, доведите девушек до комнат. И сами не ходите поодиночке.

Оставлять Солнышко без поддержки не хотелось, наверняка ему устроят серьезную трепку за то, что выкинул слишком деятельный кузен. Хотя, стоит признать, у дяди Кирана был отличный повод для гнева. Все-таки Арджун наверняка мог в общих чертах представлять, что именно собирается провернуть Паук. Но не стал ни вмешиваться, ни говорить об этом с отцом.

И все-таки пришлось подчиниться приказу ректора и под конвоем Леонарда дойти до своей комнаты, где уже крепко спала Кэролайн. То ли она устала, то ли алкоголя для соседки оказалось слишком много. В любом случае, она даже не пошевелилась, когда я принялась расправлять постель, а потом пошла в ванную.

Половину следующего дня наиболее привилегированная часть студентов университета страдала от жестокого похмелья. Это было… ужасно некрасиво. К тому же выглядело так, будто головная боль и прочие симптомы оказались на редкость мучительными. Алкоголь потерял для меня вообще всю привлекательность. Возможно, навсегда.

Даже на обеде многие вчерашние счастливчики радовали глаз зелеными физиономиями.

Солнышко только улыбнулся, когда я высказала ему эти свои мысли.

— Тебя вчера долго дядя Киран мучил? — первым делом спросила я своего парня.

Мы сидели за столом всей бандой, разве что Брен где-то заплутал. Но Кэрри мне уже успела проболтаться, что для Паука такие вот исчезновения в порядке вещей. Он вроде бы и в стае, но при этом вне ее.

Не хотелось, чтобы дядя Киран сердился на Солнышко из-за очередной выходки слишком уже деятельного и хитроумного кузена.

— Да не особо долго, и не особо мучил, — отозвался Арджун, погладив меня по голове. — Скорее, хотел получше разобраться.

Я немного успокоилась. Раз мой парень говорит, что все в порядке, так оно и есть. Наверняка.

— И что в итоге?

Очень уж хотелось узнать, чего добивался Паук и что ему удалось. На Солнышко уставились абсолютно все.

— Пока ничего.

Нахмурился сидящий напротив меня Александр.

— Брен, похоже, считает, что тот, кто охотился на Лестер так просто не успокоится и продолжит охоту даже здесь, в университете.

Теперь все внимание оказалось направлено на Лекса. Тот даже поежился.

— Но ведь Эдвардс… — начала было Вайолет, понизив голос.

Несколько секунд все молчали, и это было неуютное молчание, тревожное, как будто все ждали, что вот-вот начнется буря.

— Родители, конечно, не скупятся, когда речь заходит о жаловании прислуге… Но они точно платят не столько, чтобы хватило на отряд магов-наемников.

Леонард подавился соком. Он казался удивленным, да и не только он. Слова Александра поразили всех, кроме Солнышка. Тот, кажется, до этой мысли дошел и так, причем давно.

— Я думала, все уже закончилось, — с трудом выдавила Индира, возмущенно посмотрев на брата. — Почему ты мне не сказал?! Почему ты не предупредил, что Джейн все еще находится в опасности?!

Вот мне тоже стало очень интересно. Сразу стало понятно, зачем за мной следят настолько пристально, поселили к определенной девушке, которая в хороших отношениях с моими родственниками и может при случае дать отпор. Потому что на меня действительно могли напасть в университете.

— Отец знает? — спросила я у Солнышка, удивляясь тому, насколько хрипло звучит мой голос.

Арджун кивнул.

— Разумеется. Я клялся ему, что смогу тебя защитить. Брендон обещал тете Катарине приглядывать за тобой. В замке множество полицейских. Все под контролем. Кэролайн тоже обо всем знает. Мы не позволим, чтобы с тобой что-то случилось.

У меня голова пошла кругом. Даже затошнило немного. Я думала, все закончилось… Думала…

Вот только ничего не закончилось. История только продолжается, и даже представить не получалось, каким окажется финал.

— Самая мелкая, ты в порядке? — встревоженно спросил Арджун, протягивая мне стакан воды. — Все будет хорошо, поверь. Да, опасность есть, но для нашей семьи это в порядке вещей.

Но для меня это точно не в порядке вещей!

Вздохнуть свободно удалось только в первый день занятий. Кэрри довела меня до нужной аудитории, и ушла по своим делам. Я почувствовала себя свободной и… вот странность, одинокой. Мне так хотелось хоть капельку самостоятельности, а в итоге, получив все, что хотела, немного растерялась.

Правда, первой моей университетской парой была история магии, и это уже давало надежду на то, что день окажется удачным. В конце концов, профессор Мэтьюс любит свой предмет невероятно сильно и рассказывает всегда интересно.

В аудитории я оказалась раньше всех и могла занять любое место. Кузины и кузены говорили, что лучше всего устроиться на последнем ряду, но я решила занять место прямо напротив кафедры. Желания прятаться от преподавателя у меня не было ни малейшего. Скорее уж наоборот, хотелось, чтобы профессор Мэтьюс видел меня.

Но первыми меня, разумеется, заметили однокурсники. Они собирались медленно, садились поодаль и разглядывали мою скромную персону. Конечно, они пытались делать это незаметно, но такое пропустить сложно. Ну да, конечно, все уже отлично знают, кто я такая. Даже представляться не нужно. Дочь лорда Лестера, рожденная непонятно кем.

В голове сразу всплыли все слова, которые я слышала о том, как будут относиться ко мне люди. Использовать, подбираться к деньгам отца через меня. Но не может же так быть, что вокруг меня действительно одни враги?

В присутствии стольких незнакомых людей постепенно становилось не по себе. Даже жаль стало, что рядом нет никого из родственников, за кем можно было бы спрятаться.

За пять минут до того, как колокол возвестил о начале занятия, ко мне подсела светловолосая девушка, симпатичная, но, конечно, никакого сравнения с Бель или Индирой. Да и мы с Ви превосходили ее по всем статьям.

— Привет, я Мэг, — с широкой улыбкой представилась однокурсница.

Интуиция молчала, не давая подсказок, как на самом деле ко мне относится эта Мэг. Вот в том круге общения, который я теперь могла назвать своим, никто бы не стал так запросто подходить. Непременно потребовался бы общий знакомый, который бы представил нас друг другу. Но, по словам папы, в университете общение более демократичное.

— Джейн, — кивнула я, решив сперва побыть дружелюбной.

Называть свою фамилию я не стала, и так ведь знает, а лишний раз давать понять, что я наследница лорда, не хотелось.

— На нашем факультете девушек не так много, нам следует держаться вместе, — заявила Мэг с дружелюбной улыбкой и протянула руку для рукопожатия.

Я задумалась на пару секунд, а потом сжала пальцы Мэг. На самом деле терпеть не могла этот жест, считала его совершенно неженственным.

— У нас на кафедре девушек хватает, — пожала я плечами. — Это на кафедре магии разрушения одна-две и обчелся.

Зачем она ко мне подсела? Чего хочет на самом деле?

— Ты не слишком разговорчива, — заметила Мэг слегка смущенно.

Я пожала плечами и с улыбкой ответила:

— Всегда такой была. Как говорится, молчание — золото.

Несмотря на прохладный прием, однокурсница все равно решила сесть рядом со мной. И я не знала, как к этому относиться.

Наконец, зазвонил колокол и в аудиторию вошел профессор Мэтьюс, как всегда одетый с иголочки и ясно улыбающийся.

— Доброе утро, будущие боевые маги, — поприветствовал он всех собравшихся студентов, встав за кафедру. — Счастлив, что ваше погружение в мир высокой магии начнется с меня. И нашей первой темой для общения будет зарождение первых магических школ в третьем веке. А теперь приготовьтесь слушать.

Глава 4

Во время лекции мне не удавалось сдерживать улыбку. Все до единой девушки смотрели на профессора Мэтьюса, как голодные собаки на кусок мяса, и вряд ли запомнили хотя бы одно его слово. Нет, я тоже все еще была в восторге от этого человека, но все-таки так с ума не сходила. В конце занятия профессор начал задавать вопросы по теме… и выяснилось, что большинство студенток явно мыслями были не на занятии, хотя и с профессором Мэтьюсом. Парни оказались устойчивей к обаянию преподавателя.

— Он потрясающий, — мечтательно протянула Мэг, когда мы вышли в коридор.

Не то чтобы мне так уж хотелось прилепиться именно к этой однокурснице… Просто… Просто почему бы и нет? Все равно мне придется с кем-то сидеть на занятиях, делать домашнее задание, и вообще. Ладно, пусть это будет Мэг хотя бы какое-то время.

— Ну, он действительно очень умный, — куда более сдержанно ответила я.

Глаза у однокурсницы сияли как две лампочки.

— Мне уже другие девушки рассказывали… Ты знаешь, говорят, даже есть своеобразный тотализатор. Профессора Мэтьюса пытаются пригласить на свидание. Кому удастся, сорвет большой банк. Но этот упрямец все еще держится.

Разумеется, он еще держится. Учитывая, что на его внимание претендуют такие девушки, как Инди и Бель, красивые, богатые, родовитые и все такое прочее.

— А он сам в курсе? — уточнила я на всякий случай.

Если что, нужно будет предупредить. А то еще подставит какая-нибудь поклонница и выставит дядя Киран перспективного преподавателя, чтобы избежать скандала.

— Наверняка знает. Изворотливый, как змея. Но, наверное, так даже интересней, — немного успокоила меня Мэг.

Раз Мэтьюс в курсе, наверняка не попадет ни в какую передрягу. Он ведь действительно очень умный мужчина.

После еще двух занятий наступило долгожданное время ланча. А значит, я снова окажусь в крепких родственных объятиях моей многочисленной семьи.

Когда я двинулась к столу, который, как я поняла, уже традиционно занимали мои кузены, Мэг отстала, глядя на постепенно собирающихся членов клана Фелтон-Бхатия с опаской. Элита, что поделать, к ним простым смертным так легко не подступиться.

— Дженни, мы тебе уже поесть захватили! — окликнула меня Вайолет. — Иди быстрей, пока не остыло!

Я чуть виновато улыбнулась однокурснице и приглашать ее сесть с нами не стала.

Все наши собрались буквально за минуту, хотя занятия у всех проходили в самых разных местах замка. Но голод придавал моим родственникам какие-то поистине сверхъестественные силы.

— Как первый день на учебе? — спросил подсевший ко мне Арджун. — Никто не обижал?

Я покачала головой. К счастью, никому действительно не пришло в голову портить мне жизнь, так, смотрели только оценивающе. Как будто примеривались. Словом, предчувствия у меня были плохие, но пока дальше них дело не шло.

— Если что-то пойдет не так, сразу звони кому-нибудь из нас. Лучше мне или Брену, — принялся наставлять меня Солнышко.

Фелтон, как ни странно, кивнул, давая понять, что готов, в случае необходимости вмешаться. С чего вдруг такая милость?

— И не ходи никуда с малознакомыми людьми, Дженни, — наставительно изрекла Вайолет. — Особенно с парнями. Даже если ты с ними учишься. Тут еще и о репутации речь.

После упоминания пресловутой репутации у меня даже щека дернулась. Как-то об этой стороне вопроса мне думать не приходилось.

— Никуда с посторонними не ходить и быть хорошей девочкой, — вздохнула я. — Все понятно. Постараюсь не уронить семейную честь.

День прошел вполне спокойно, но к себе я приползла ужасно вымотанной. Голова пухла от знаний, которые в нее старательно запихивали весь день, и, кажется, в любой момент могла взорваться. Довел меня до комнаты Солнышко. Бродить по коридорам замка в одиночку мне никто позволять не собирался.

— Сделай как следует домашнее задание, — наставлял меня по дороге Арджун. — По теории заклинаний перечитай первую и вторую главу учебника. Профессор Харли имеет привычку начинать с места в карьер, а второго первого впечатления не бывает.

Хоть записывай за ребятами, которые в самые неожиданные моменты умудряются давать полезные советы.

— А… Еще ничего перечитать не надо? — опасливо уточнила я.

Солнышко задумчиво нахмурился.

— Ну… Давно был мой первый курс, я уже и не помню. На всякий случай почитай по всем предметам. Лишних знаний не бывает.

Я тихо застонала, понимая, что меня могли и не просить не искать приключения. У меня просто не будет времени ни для чего, кроме учебы!

— Да не расстраивайся ты так, самая мелкая, — попытался утешить меня Солнышко. — Через месяц-другой втянешься.

Правильно утешать Арджун все-таки не умел.

— Кстати, а что тебе подарил Брендон на день рождения? — спросил уже у самых дверей комнаты парень. — Он ведь сделал тебе какой-то подарок?

Тут я вспомнила, что так и не открыла коробочку. Времени не было, да и забыла я о ней быстро, слишком много дел навалилось.

— А я даже не знаю, — пришлось мне признаться.

Арджун кажется даже слегка обалдел.

— Ты не посмотрела, что подарил Брен? После всего, что мы делали, только чтобы он пришел?

Я развела руками.

— Ну… Я ведь не из-за подарка. А так.

Солнышко закатил глаза и пробормотал, что теперь поверил в женскую логику. Но на кой ему нужно, чтобы я посмотрела, какой подарок мне пожелал вручить Брендон? Может, он живого паука в коробку засунул. И тот за эти дни сдох.

— Ладно-ладно, я посмотрю, что он мне подарил, и скажу тебе. Не переживай так, — поспешно сказала я парню. — И, вообще, мне сегодня еще много повторить нужно. Пока.

За дверью я как будто спряталась. Ну вот не думала я о подарке Брендона. И что с того? Спасибо-то я ему сказала.

Я вообще далеко не все подарки вскрывала. Папа сказал, что сразу при гостях это делать неприлично, а потом было уже не до того. Так что я развернула только подарки папы, тети Катарины, Арджуна, тети Эшли, дяди Кассиуса. Остальные свертки я привезла с собой, и теперь они лежали в дальнем углу шкафа, дожидаясь своего часа.

Вот в шкаф я и полезла под недоуменным взглядом Кэролайн.

— Что-то ты заполошенная какая-то, — отметила мое волнение Кэрри, отрываясь от учебника.

Вот же человек, никто над душой не стоит, а она сама учится. У меня бы на такой подвиг силы воли могло не хватить, если бы не постоянный присмотр родственников.

— Да так, ничего серьезного, — пробормотала я, выуживая ту самую коробочку, которую вручил мне Брендон.

Я сняла крышку и увидела там медальон на цепочке. Вроде бы серебряный. С выгравированной бабочкой. Красивая штука, у Брендона точно хороший вкус. Медальон еле слышно тикал.

— Что там разглядываешь так напряженно? — снова подала голос соседка.

Вытащив медальон наружу, я показал его Кэрри.

— Да вот. Кажется, часы.

Я нажала на кнопку сверху и крышка открылась. Под ней обнаружился циферблат.

— Часы в подарочной упаковке? — удивилась девушка. — Кто-то сподобился подарить тебе часы?

Судя по тону, это было не очень хорошо.

— Да, а что не так? — не поняла я, что же ее так изумило.

Кэролайн пожала плечами.

— Плохой знак. Часы дарят к расставанию, Дженни. Так кто тебе их подарил?

Плохая примета? Расставание? То есть его паучейшество в очередной раз решил показать, насколько сильно не хочет меня видеть. Ну и черт с ним. Насильно не понравишься, как ни старайся. А я достаточно приложила усилий, даже более чем достаточно.

— Мне их Брендон подарил. На семнадцатилетие, — проговорила я и решительно надела часы на шею.

К расставанию так к расставанию. Не больно-то он мне и нужен. Я вообще Брена только из-за Арджуна терплю.

— Брен? — растеряно переспросила девушка и покачала головой. — Совершенно на него непохоже…

Я только фыркнула.

— Брендон ко мне не слишком хорошо относится. Вот и отколол очередной фокус.

Кэрри нахмурилась.

— Тут что-то другое. Поверь, когда Брен хочет показать, что ему кто-то не нравится, он делает все, чтобы послание с полной гарантией дошло до адресата. Здесь нечто странное.

На завтрак я пошла со злосчастным подарком на шее. Пусть видит и… уж не знаю, какие чувства у Брендона должны были вызвать злосчастные часы на мне. Но пусть видит. Конечно, изящная вещица вообще не сочеталась с рубашкой в красную и черную клетку, но я была настолько зла, что было уже не до эстетики.

Разумеется, медальон заметили все, в том числе даритель и Арджун. При этом Солнышко каким-то невероятным образом, похоже, сразу сообразил, откуда появилась эта штука у меня на шее и уставился на кузена как будто бы с укором.

— А всегда говорила, что тебе хватит часов на дисплее мобильного телефона, — подколола меня развеселившаяся Ви, но больше никто ничего не сказал.

На первом же занятии однокурсники начали ко мне постепенно подбираться. Меня окружают милые дружелюбные люди и медленно сжимают кольцо. Именно так все для меня и выглядело. Студенты улыбались тепло, но, кажется, я подцепила у Брендона его фирменную паранойю и верить чужакам вот так легко не получалось.

— Ой, какая прелесть, — тут же восхитилась подарком Фелтона так и не отлепившаяся от меня Мэг. — Вот только к твоему наряду не подходит.

Я фыркнула.

— Ага. Знаю. Так и было задумано.

Девушка, кажется, от такого ответа немного растерялась. Наверное, хотела предложить мне свою помощь в нелегком деле борьбы за красоту. Но вот такого рода услуги мне точно не требовались: в случае чего я могла обратиться к тете Катарине или, на худой конец, к той же Бель. Вот в их вкус я верила, а Мэг… Ну, так, мило выглядит, но ничего особенного. Не на что равняться.

В ней вообще было ну очень мало примечательного. Маргарет Финн, маг во втором поколении, родители из среднего класса, в учебе особо себя не проявляла, выдающихся способностей в других областях также за ней замечено не было. Это то, что мне между делом сообщил как всегда стоящий на страже Брендон. Каким образом Паук узнал, с кем я проводила большую часть времени на учебе, понять не удавалось. Ну, разве что за мной следит кто-то из прихвостней Брена каждую секунду. Ему же половина университета вроде как должна.

— Не хочешь после занятий попить кофе со мной и ребятами? — предложила Мэг.

Ожидаемо на самом деле, но и неожиданно. Я привыкла, что меня никто и никуда не зовет, а если и зовет, то это ничем хорошим просто не может обернуться. Теперь вряд ли стало проще.

— Не знаю, я должна сперва поговорить с Арджуном, может, у него есть какие-нибудь планы, — неуверенно ответила я.

После этой оговорки на меня уставилась не только Финн, но и все, кто сидел неподалеку.

— Ты правда встречаешься с сыном ректора?! — с трудом выдавила однокурсница.

Я пожала плечами.

— Да, а что?

Повисло какое-то нехорошее молчание, как будто в то, что мы с Солнышком пара — это какое-то тяжкое преступление.

— Дочка лорда встречается с ректорским сынком, — прошипел какой-то парень позади меня.

Стоило огромного труда не повернуться и не посмотреть в глаза говорившему. Меня предупреждали, что обо мне станут болтать гадости. Потому что из провинциальной мышки превратилась в дочку лорда Лестера, потому что встречаюсь с самым привлекательным парнем университета, тоже не из бедной семьи. Наверное, это многих раздражает.

— А то мы не знаем, что это за дочь лорда, — добавил кто-то еще тише. Но я все равно услышала. Потому что так и было задумано. Чтобы я услышала, но у меня оставался бы шанс сделать вид, будто ничего не произошло.

Солнышко уже не раз говорил, что мне придется нелегко и придется пережить немало мерзких моментов. Мэг замерла и как-то беспомощно захлопала глазами. Вступаться за меня ей, кажется, и в голову не пришло.

Я медленно обернулась и посмотрела туда, где должен сидеть мой обидчик.

— Ты что-то сказал? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал достаточно твердо.

Через три ряда от меня сидел то ли Локвуд, то ли Лонгборн. Никак не удавалось запомнить его фамилию. Он развалился на стуле и довольно скалился. Наверное, чувствовал себя героем.

— Я сказал, что мы знаем, что ты за дочь лорда. Ты просто ублюдок, которого пригрели из милости, — уже громче повторил однокурсник, ожидая моей реакции. — Что, побежишь жаловаться дядюшке-ректору? Скажешь, что даже все деньги Лестеров не отбили людям память?

Мне уже стало все ясно. Со мной прежде проделывали этот фокус. И не только со мной. Зажать в угол, затравить и заставить молчать, убеждая, что стукачество — смертный грех. И ведь жертвы действительно молчат. Я сама молчала… Вот только никому уже не доказать мне, будто я просто «ублюдок, пригретый из милости».

Не выйдет, ребята.

— Зачем беспокоить дядю Кирана? — пожала плечами я. — Он очень занятой человек.

Улыбка обидчика стала еще гаже.

— Я Брендону скажу, — добавила я с ухмылкой и отвернулась.

Паук разберется с огромным удовольствием. Тут и сомнений быть не могло. Как бы он ни относился ко мне самой, но наши отношения — это наши отношения, мы члены одной семьи. Для других я неприкосновенна.

Имя Паука сработало совсем как заклинание из детских сказок. От меня тут же отстали все. Даже Мэг, которая вроде бы ничего плохого мне не делала, замерла, как перепуганная птица на насесте. Надо будет при случае сказать Брену спасибо. Ну, просто за то, что он у нас есть и можно пойти к нему и рассказать, кто пытается нас обидеть.

И вот что странно, второй день учебы, а о Брене первокурсники уже знают, даже уточнять не потребовалось, какому именно Брендону я собираюсь пожаловаться. Ну прям-таки легендарная личность! Впору позавидовать! А ведь парень только на третьем курсе.

Идти к Пауку я действительно собиралась. Свои обещания нужно выполнять в любом случае, иначе потом верить перестанут. Так что после ланча я отвела Брена в сторону и без обиняков рассказала, что случилось перед занятиями.

Фелтон смотрел на меня как-то странно.

— А чего не к Арджуну пошла? — спросил он вроде бы даже с легким удивлением.

Хотя чему тут удивляться?

— Но вроде бы такими проблемами занимаешься ты. И Арджун бы в любом случае отправил тебя разбираться, — немного растеряно отозвалась я. — И смысл время терять?

На секунду лицо Брендона приобрело совсем уж беспомощное выражение. Правда, кузен так же быстро вернулся к прежней невозмутимости. Мне даже подумалось, что, наверное, померещилось.

— И ты думаешь, я вот так запросто брошусь тебе на выручку? — осведомился ну очень прохладно Брен, пристально глядя мне в глаза.

Кажется, Брен пробовал меня на зуб и следил за реакцией.

— Да. Мы ведь одна семья. И несмотря на эти твои чертовы подарочки со смыслом, я верю, что ты не такой уж и гад.

И ты уже помогал мне. Ну, хорошо, мне и Арджуну, но все равно бросался же.

Брендон нахмурился и переспросил:

— Подарочки со смыслом?

Я кивнула.

— Ну вот зачем эта гадость с часами? Я ведь могла ее даже не понять, если бы не объяснили. Хорошо, ты не жаждешь меня видеть, но… Хотя ладно, проехали. Все равно я заставила тебя прийти на свой день рождения. Наверное, не стоило вести себя настолько навязчиво.

Брендон не стал развивать эту тему, что-то объяснять или оправдываться, хотя я на это и надеялась. Хотелось понять, что у Паука творится в голове. Но, конечно, Брен никогда не стал бы облегчать кому-то задачу.

— Не стоило, — бросил он. — Пойдем, поговорим, с твоими однокурсниками. Стоит сразу объяснить, на какой они ступени иерархии, и что будет, если покажут зубы кому-то из нашей семьи.

К аудитории я шла в смешанных чувствах. С одной стороны, за меня кто-то вступится. И это хорошо… С другой… а станет ли лучше после вмешательства Брендона? Пока я кипела от злости, казалось, что да. Но я никогда не претворяла такой сценарий в жизнь. За меня некому было вступаться. Мама? А что могла мама? В школе действует свой закон джунглей.

К тому же я и представить не могла, чем придется расплачиваться за заступничество Брендона.

— Ты будешь их бить? — опасливо уточнила я у кузена, когда до аудитории оставалось шагов десять.

Фелтон посмотрел на меня.

— А ты этого хочешь?

Прозвучало так, словно от моего ответа зависело, как с моими обидчиками обойдется Брен.

— Нет! Нет, не хочу! — поспешно замотала я головой.

Фелтон хмыкнул. Вроде бы даже одобрительно.

— Вот и умница. Наказание должно соответствовать тяжести вины. И страх перед возможной карой подчас имеет куда больший эффект, чем сама кара. Молчи и веди себя уверенно. Я все сам сделаю.

Сразу в аудиторию мы с Пауком не пошли. Он затащил меня в какую-то укромную нишу, в которой мы дожидались, пока соберутся мои однокурсники.

— Нет ничего более нелепого, чем по десять раз повторять одно и то же, — пояснил мне Брендон. — Пусть сперва все действующие лица соберутся в одном месте.

Единственное, что я поняла, так это то, что у дорогого родственника колоссальный опыт в таких вещах. Но, наверное, оно и к лучшему.

В кабинет Фелтон вошел со мной под руку как живое воплощение возмездия. А я из последних сил заставляла себя не сутулиться и не опускать глаза. Точно так, как велел его паучейшество.

— Добрый день, — обронил Брендон, медленно обводя взглядом всех собравшихся.

Права была Кэрри, тысячу раз права. «Мухой» меня Брен не считал. Теперь я понимала, как он смотрит на тех, кого считает только добычей.

Моего главного обидчика Фелтон вычислил тут же, даже без подсказок.

— Представься, будь любезен, — обратился он к моему однокурснику.

Фелтон говорил без тени агрессии, очень спокойно, практически доброжелательно. И именно от этого становилось не по себе.

— Зачем тебе?! — тут же начал паниковать парень.

Я бы на его месте тоже паниковала.

— Вообще-то невежливо общаться с кем-то, не представившись. А мое имя ты наверняка знаешь и так.

И снова никакой грубости.

— Б-бен Лонгмэн, — все-таки решил назваться однокурсник и тут же перешел в атаку. — Лестер нажаловалась, и ты явился разбираться как верный пес?!

То есть Лонгмэн пытается натравить на меня Фелтона, сыграв на его мужском самолюбии? Нет, я, конечно, не очень хорошо знала Паука, но понимала, что с ним такие откровенные приемы не сработают.

— Явился на помощь младшей кузине, — Брен совершенно спокойно поправил моего однокурсника. — Как и положено мужчине. Я предупреждаю тебя, что если ты еще раз позволишь себе грубо отзываться о Джейн, мне придется действовать жестко.

Очень хотелось съежиться и спрятаться за спину Брендона, но я помнила, что нельзя. Паук не просто так велел смотреть обидчикам в глаза. Мне нельзя показать им, что сама по себе я слабая и беспомощная.

Лонгмэн немного позеленел лицом, но вызывающе спросил:

— И что же ты сделаешь?

Фелтон на провокацию не повелся.

— Можешь пофантазировать на досуге. А заодно смириться с тем, что такие девушки, как Джейн, всегда будут не для тебя.

Однокурсник пораженно уставился на Паука, похоже, лишившись дара речи от шока и возмущения.

Брен сделал паузу, позволив всем осознать услышанное.

— Красива, богата, родовита. Единственное, что ты можешь позволить себе — это сидеть за одной партой в университете. Потому что дочь лорда не опустится до такого мезальянса, как связь с магом… в третьем поколении? Или даже во втором? И вот, понимая все это, ты решил унизить мою кузину. Но она может быть хоть трижды незаконнорожденной, ты так и останешься пылью под ее ногами. Вообще, я всегда считал, что благородство души не зависит от благородства происхождения, но такие… люди, как ты, заставляют меня сомневаться.

Каждое слово Брендона было как гвоздь в крышку гроба Лонгмэна. Теперь уже некоторые на него самого поглядывали с брезгливой жалостью. Не знаю уж, действительно ли все так, как говорил Паук, но, кажется, в его версию произошедших событий верили.

Убедившись, что добился должного эффекта, Брен по-родственному потрепал меня по щеке, пожелал хорошего дня и царственно удалился. С трудом удалось не открыть рот от такого демонстративного проявления родственной любви, которой на самом деле не было и в помине.

Когда я начала устраиваться за партой, рядом плюхнулась Мэг, и глаза у нее сияли как у фанатки, столкнувшейся на улице с обожаемым кумиром.

— Боже, он такой… Такой… слов нет! — выпалила она. — Слушай, у твоего кузена есть девушка?

После показательного выступления Брена я даже поверила, что такой, как он, может иметь успех у девушек. Он очень достоверно изобразил благородного рыцаря, бросившегося на выручку даме в беде, весь в ореоле доблести и славы. И сделал все ведь так аккуратно и грамотно, что и не прикопаешься, Лонгмэну закрыли рот, но так, что вряд ли меня станут обвинять в стукачестве.

И все равно я не могла отделаться от мысли, что все это вранье.

— Есть у него девушка, — ответила я. — Вроде даже красивая.

Конечно, лица той Эвелин мне под маской различить не удалось, но фигура у нее точно была ничего. Да и не польстился бы Брендон на уродину.

— Жаль, — расстроенно вздохнула однокурсница. — Хотя мне он все равно не светит, хоть свободный, хоть нет. Такие, как Фелтон, таким, как я, только во сне могут присниться.

Никогда бы не предположила, что Паук может произвести настолько сильное впечатление на девушку. Хотя, он ведь здесь что-то из себя изображал. Видела бы его Мэг настоящим, так бы не восторгалась.

— На свете много хороших парней, чтобы страдать по Брендону, — фыркнула я.

Вечером пришлось отчитываться на семейном совете обо всем случившемся. Сперва немного боялась, что Арджун обидится, что не позвала его, но, оказалось, мой поступок абсолютно все посчитали стратегически верным.

— Брен у нас лучше всех знает, как решать такие проблемы, — заявила Индира и внезапно для всех чмокнула Паука в щеку.

Тот растеряно на нее уставился, а через несколько секунд принялся отпихивать кузину.

— Инди, сколько можно тебе говорить?! — возмутился он, стараясь отодвинуться от любвеобильной Индиры подальше. — Что за мерзкая привычка трогать меня руками и слюнявить? Ты ведь не щенок, в конце-то концов!

Девушка только засмеялась, глядя на реакцию Фелтона. Вслед за ней развеселились и все остальные. Ну да, Паук выглядел действительно забавно.

А когда я Брена в щеку поцеловала, он отреагировал совершенно иначе.

Целую неделю я прожила спокойно и без единой проблемы. Даже однокурсники вроде бы унялись, хотя некоторые все-таки поглядывали недобро. Но, наверное, Брендон прожал нужные кнопки и, пусть моими друзьями навек ребята становиться не рвались, но и неприятностей пока не подстраивали.

Одинокой я себя не чувствовала, общения с родственниками и телефонных разговоров с отцом хватало за глаза. Да и Кэрри держалась со мной так, будто мы с ней давние приятельницы. Казалось, жизнь стала прекрасной, как никогда раньше. И даже удалось записаться на дополнительный курс по истории искусств к профессору Мэтьюсу, хотя казалось, что придется подраться ради получения вожделенного места. Слишком много девушек желало видеть обожаемого преподавателя больше, чем пара часов в неделю в рамках стандартного университетской программы.

— Зачем тебе курс Мэтьюса? — удивилась Кэролайн, когда я поделилась с ней своей маленькой радостью. — Неужели решила присоединиться к сонму его чокнутых фанаток?

К профессору Кэрри относилась хорошо, но без излишнего восторга.

— А?.. Ну, он, конечно, потрясающий и я с удовольствием буду ходить на любой его курс, но просто подумала, что мне действительно не хватает знаний. Ну, знаний элиты. Надо же как-то вписываться в новое окружение.

Рыжая покачала головой.

— Брендон не доверяет профессору Мэтьюсу, а у Брена чутье на неприятности просто звериное. Я бы на твоем месте поверила Брендону.

Вот же чушь какая. Профессор Бхатия Мэтьюсу верит, да все Мэтьюсу верят, но Брен хочет побыть исключительным.

— Пауку просто нравится все усложнять. Мне даже кажется, будто это придает его жизни вкус.

Кэрри посмотрела мне в глаза.

— Мне иногда думается, твоя антипатия к Брендону ненормальна, — недовольно заметила соседка, поднимаясь из-за стола и принимаясь убираться. Кэролайн имела привычку метаться по комнате с тряпкой, если ее что-то раздражало или злило. Гармония во внешнем — гармония во внутреннем. — И уж точно Паук не заслуживает такого отношения к себе.

Я тяжело вздохнула. Можно подумать, Брен у нас ангел небесный, а я злобный агрессор, который ни с того ни с сего решил обидеть бедного парня.

— Кэрри, не надо на меня ругаться. Наши чувства полностью взаимны. Он тоже не в восторге от меня, поверь.

Кэролайн зыркнула на меня так, будто только что оскорбила ее лично и всех ее родственников до двадцатого колена.

— Но при этом он вытаскивал тебя из беды. Ведь так?

Как будто я теперь ему должна до конца жизни.

— Он — меня. Я — его. Семья, — просто пояснила я. — Но ты так бурно реагируешь… Тебе нравится Брендон?

Кэролайн пораженно уставилась на меня.

— Брендон? Нет. Брендон мне не нравится. Мы просто очень близкие друзья. Наверное, я знаю его лучше, чем многие.

И все-таки странные у Кэрри отношения с Пауком, очень странные.

Соседка так агрессивно работала тряпкой, что я не выдержала и сбежала. Благо, выходной, можно было и прогуляться. Не до старости же корпеть над книгами.

Вообще, по негласным правилам мне следовало позвонить кому-то из кузенов или кузин и попросить сопровождать меня, но я посчитала, что невозможно постоянно сидеть взаперти и ждать, когда кто-то будет водить меня за ручку. Да и сейчас день, в кампусе ходят десятки охранников, которые даже кашлянуть свободно не дадут, не то что вред кому-то причинить. Словом, особо прогулок в одиночестве я не боялась, так, легкий мандраж. Ведь ничего опасного или хоть немного подозрительного с самой вечеринки не происходило. Все расслабились, разве что Брендон то и дело зыркал по сторонам, но его паранойя давно уже вошла в легенды, и всерьез подозрения Фелтона никто в расчет не принимал. Просто ему нравилось контролировать всех и вся, и он использовал любой повод, чтобы указывать другим, что именно делать.

Я сунула в карман телефон и кошелек и вышла из комнаты, воспользовавшись тем, что Кэролайн было не до меня. А то бы она наверняка остановила меня или позвонила бы кому-то из ребят.

В выходные в университете оказалось тише обычного. Все, кто мог позволить себе, убрался подальше из замка, чтобы ненадолго вспомнить о свободе на каникулах. Кто-то сбежал в город, кто-то просто устроил пикник. Все мои родственники предпочли остаться в замке, поиграть в настольные игры и просто поболтать в узком семейном кругу. Солнышку пришлось уехать по каким-то семейным делам, вечеринка с родственниками потеряла для меня всякую привлекательность, и я решила не ходить, хотя Вайолет и настаивала.

Хотелось просто побродить по замку, полюбоваться на картины, статуи, старинные доспехи. Конечно, Мэтьюс провел неплохую экскурсию, но все равно мне многое не удалось посмотреть, а хотелось.

Я так замечталась, что на повороте врезалась в какого-то парня, едва не свалив его с ног.

— Ой, извините, — перепугано залепетала я и столкнулась с насмешливым взглядом голубых глаз.

Ну, хотя бы на меня не обиделись.

— Да ничего страшного, я выжил, — рассмеялся парень.

А ничего так, симпатичный. Русые волосы, обаятельная улыбка, приятные черты лица. Если и старше меня, то на год-два не больше. Наверняка обаятельный, по крайней мере, каждое движение говорит об этом.

— Я очень рада, что ты выжил, — рассмеялась я. — Извини еще раз. Я Джейн.

Показалось правильным представиться. Да и парень с первого взгляда располагал к себе. То, что Солнышко называет положительный тип обаяния.

— Кертис, — протянул он мне руку, которую я без раздумий пожала. — Третий курс, магия разрушения.

Значит, он однокурсник Брендона и должен его хорошо знать. Наверное, это тянет на проблему.

— Джейн. Первый курс, демонология.

Улыбка Кертиса стала еще более теплой.

— Так мы на одном факультете. Здорово. И зачем такая милая девушка связалась с такой профессией? — решил поддержать беседу новый знакомый.

Я пожала плечами, немного смутившись.

— Ну, что-то вроде семейной традиции. Папа тоже учился на демонологии. И это точно куда менее опасно, чем магия разрушения, а даже на твоей специальности есть девушки.

Новый знакомый мне понравился, даже очень. Спокойный веселый парень, очень приятный и дружелюбный. С ним было легко, практически как с Солнышком.

А еще я радовалась, что Кертис ничего не говорит о моем отце и происхождении, хотя и наверняка знал, кто я такая. Не мог не знать.

Говорил третьекурсник не так, как мои кузены и кузины, чуть проще. У членов нашей «стаи» то и дело проскакивали очень уж «книжные» слова, которые постепенно перенимала и я сама. Значит, не аристократия, но уже и далеко не средний класс.

— И как тебе учеба? — спросил Кертис, пока мы шли по коридору без особой цели. — Справляешься?

Я фыркнула.

— Можно подумать, у меня есть выбор. Если возникают какие-то проблемы, всегда есть к кому обратиться за помощью. И на том спасибо. Хорошо, что мои кузины и кузены старше меня и достаточно умны.

Кертис с улыбкой кивнул.

— Большая семья — это здорово. А я единственный ребенок. Дальних родственников родители не особо жалуют, и видеть их мне доводилось от силы несколько раз за всю жизнь.

Я покачала головой, сочувствуя парню. Теперь, оказавшись в тесном кругу близких, я уже не понимала, как можно прожить без этой кучи народа, пусть иногда они и заставляли меня стонать от переизбытка внимания.

— Хотел бы тоже иметь столько кузенов.

Значит, он точно в курсе, кто я такая и сколько именно родственников вокруг меня крутится. Чертова желтая пресса и проклятые папарацци! Вот что им стоило оставить меня в покое? Нет, нельзя же упустить шанса поживиться за счет осиротевшей дочери лорда Лестера. Хотя бы я не прячу ничего постыдного и из-за откровений всяческих писак люди вряд ли станут относиться ко мне так уж плохо.

Внезапно я как будто что-то почувствовала. Словно что-то холодное скользнуло по коже и стало так тревожно…

— Вниз! — скомандовал внезапно Кертис и упал на пол, утягивая заодно и меня.

Я неудачно приземлилась, ударилась локтем и застонала от боли, готовясь высказать все, что думаю о своем новом знакомом. Но тут надо мной что-то словно бы пронеслось. Какое-то заклятье. И вряд ли от него я бы получила хоть что-то хорошее.

Первой мыслью было, что в очередной раз меня станут ругать, а потом я расплакалась от страха.

Охраны в университете действительно оказалось очень много и работала она хорошо. К нам с Кертисом подбежали уже через минуту. Но это не помогло, потому что Брендон, Лекс и Лео подоспели секунд через тридцать. Не знаю, как им удалось.

По взглядам всех троих я осознала, что пришел час расплаты.

— Денли, — угрожающе прошипел Паук и буквально вздернул меня на ноги, после чего потащил прочь.

Чем именно разозлил Брендона Кертис, я понять не могла, он же вообще меня спас. Но возмущение за грубость по отношению к новому знакомому быстро отошло на второй план. Своя шкура как-то ближе к телу, а интуиция подсказывала, что эту самую шкуру с меня вот-вот примутся сдирать.

Брен был зол. Даже не так… Он был в бешенстве. Холодном страшном бешенстве.

Глава 5

Как оказалось, тащил меня Брен в мою же комнату. Когда мы ввалились внутрь, Кэрри подняла голову от очередного учебника и уставилась на нас будто громом пораженная.

— Что стряслось? — ошарашенно спросила она.

Да, по выражению что моего лица, что лица Фелтона можно было с уверенностью сказать: действительно случился какой-то кошмар.

— Тебя же просили приглядывать за ней, — прошипел Паук, уставившись на Кэролайн так, словно хотел ее четвертовать. И это как минимум.

Кэрри нахмурилась и отложила в сторону учебник.

— Но я думала, Джейн свяжется с кем-то из вас… — произнесла растеряно девушка. — Мне и в голову не могло прийти…

— Что Лестер малолетняя идиотка? — закончил за подругу Фелтон.

Вот чего мне точно не хотелось, так это того, чтобы за мой промах отчитывали кого-то другого. Кэролайн ведь мне все-таки соседка по комнате, а не нанятый телохранитель.

— Брен, не надо, Кэрри ведь… — попыталась я вступиться за Кэролайн. Но Фелтон не оценил.

— Молчать, — отчеканил кузен, глядя на меня еще более злобно, чем на мою соседку. — На выход, Кэролайн. Нам с Лестер нужно поговорить. Наедине.

Соседка пожала плечами, подхватила учебник и ушла, проигнорировав мою молчаливую мольбу. Разбираться с Бреном мне придется самой. А он так зол… Стало по-настоящему жутко.

Я ожидала, что, как только за Кэролайн закроется дверь, начнется разбор полетов, и мне не поздоровится. Но Паук молчал и просто смотрел на меня так, будто примеривался, как получше меня расчленить. Тишину никто не нарушал несколько минут, и в итоге я не выдержала первой.

— Брен, я не хотела! — сказала я, надеясь, что это немного разрядит обстановку.

Стало еще хуже.

— Ты не хотела… чего? — поинтересовался с ледяным равнодушием он.

Вот так сразу ответить не получилось. Кажется, я ничего не хотела. Но ведь вышла-то из комнаты добровольно, так? Так. И Фелтон это отлично понимает, стало быть, врать попросту бесполезно, только разозлится еще больше.

— Брен, ну прости меня, — заныла я, надеясь добиться хоть какого-нибудь снисхождения. — Я не думала, что все так обернется!

Паук так и стоял на одном месте, то сжимая, то разжимая кулаки.

— Разумеется, ты не думала. Ты вообще ни о ком и ни о чем не думаешь, — произнес кузен, вперившись в меня очень недобрым взглядом. — Кроме себя. Тебе безразличны чувства других людей. Ах, нашей принцессе стало скучно сидеть в комнате, она решила пойти развлечься. Ты понимаешь, что если бы с тобой случилась беда, твой отец мог этого просто не перенести?

Так стыдно мне уже давно не было.

— Ну что можешь сказать в свою защиту?

Я промолчала, не решаясь сказать лишнее слово.

— И почему же ты замолчала?! — внезапно рявкнул на меня Фелтон.

Кажется, даже стекла в окне зазвенели. А я тихо взвизгнула от ужаса. Мне уже доводилось слышать, как Брендон кричал, но орать вот так…

— Что же ты молчишь?! Когда ты начнешь думать хоть немного о других?! Все наши ребята, тетя Эшли и дядя Кассиус, мои родители, тетя Дафна и дядя Киран… Эти люди открыли тебе сердце, впустили в свою жизнь, а ты готова причинить им боль ради минутной прихоти?! Просто потому, что тебе стало скучно?!

Меня даже замутило от ужаса. Брен никогда не приходил в такую дикую ярость.

Замолчал он также внезапно, как и начал кричать на меня.

А затем просто развернулся и пошел к двери, не говоря больше ни единого слова. А в коридоре обнаружились тетя Дафна, тетя Катарина, дядя Френсис… и мой отец. Как они оказались здесь так быстро?! И что они слышали из слов Брендона?..

— Мама, папа, тетя Даф, дядя Дэниэл, очень рад вас всех видеть, — светским тоном поприветствовал всех Паук, будто и не он только что орал. — Простите, у меня дела.

Несколько секунд взрослые безмолвно меня разглядывали, а потом папа пробормотал:

— Кати, это то, о чем я думаю?

Тетя Катарина судорожно кивнула.

— Ты знала? — спросил папа, как-то переменившись в лице.

— Этого никто не знал, — ответил за супругу дядя Френсис.

После странного и короткого диалога взрослые накинулись уже на меня, пытаясь понять, как я себя чувствую, что случилось и не испугана ли я.

Да, я была испугана до полусмерти. Брендоном. И мне стало так стыдно, что хоть сквозь землю проваливайся. Вот как Пауку все удается так повернуть, что я вдруг совершила не просто самоубийственную глупость, но еще и провинилась перед всей своей семьей разом?

— Господи, Дженни, ну во что ты вечно ввязываешься? — тяжело вздохнул отец, и привлек меня к себе, крепко обнимая.

Сразу стало чуть спокойней. Папа, конечно, расстроился и, наверное, даже немного рассердился, но он все так же любит меня. Это главное. От облегчения я засопела и начала понемногу плакать. Я с самого детства могла зареветь из-за того, что все плохое закончилось.

— Ладно, дочка, успокойся, все хорошо, — принялся успокаивающе бормотать отец, ласково укачивая меня в объятиях. — Не плачь, Дженни.

Но остановиться я смогла только спустя полчаса.

— Брендон… Он, кажется, ненавидит меня, — расстроено вздохнула я, чувствуя, как меня все-таки отпускает.

Кажется, испорченные отношения с Пауком меня расстраивали больше всего. Хотя и понять не могла, почему.

— Нет, милая, ненависть Брендона всегда будет молчаливой. Если уж мальчишка сорвался на крик, в нем говорят совсем другие чувства.

Какие же такие чувства заставляют Брена орать на меня? И он ведь обычно никогда не повышает голоса! От него даже какого-то выражения в голосе добиться сложно!

— Думаю, Брендон просто волновался за тебя, Джейн, — тихо пояснил отец, погладив меня по голове. — Иногда страх выражается именно так. К тому же у парня, похоже, крупные проблемы с выражением своих чувств. Но в целом… Он ведь прав, Дженни. Подвергая себя опасности, ты забываешь про то, как больно будет твоим близким, если что-то с тобой случится.

Я вздохнула.

— Прости меня, папа. Я вела себя глупо. Очень глупо. Больше так не буду, честное слово.

Отец хмыкнул.

— Самое печальное, что будешь. Еще как будешь.

Когда я немного успокоилась, пришлось рассказывать все случившееся отцу, тете Дафне, дяде Френсису, тете Катарине и дяде Кирану. Все до последней мелочи, им даже было интересно, какие запахи я чувствовала в момент нападения.

— И этот парень… Кертис Денли, который был рядом с тобой, — припомнил дядя Френсис, — кажется, мне доводилось слышать от сыновей это имя.

Денли… Денли… Это фамилия одного из тех, кого Брендон пригласил на вечеринку, а потом весь вечер не спускал с них глаз. Интересно, чем же они ему так сильно не угодили, эти трое? У Паука должна иметься веская причина для неприязни к кому-либо. Ведь должна же?

— И наверняка старшенький монстр про Денли наговорил каких-то гадостей. У Брендона же хобби такое, вечно подозревать всех и каждого, — раздраженно процедил папа, заработав неодобрительные взгляды от дяди Френсиса и тети Катарины.

Дядя Киран неодобрительно покачал головой.

— Быть может, мальчишки что-то не поделили. Они ведь однокурсники, одна специализация. Денли третий на курсе, после Брендона и Кэролайн Мэйлон. Наверняка постоянно сцепляются из-за успеваемости.

Старшие напряженно переглядывались.

— Маловероятно, — уверенно заявил дядя Френсис. — Для Брендона этот Денли не соперник. Мой первенец слишком уверен в собственных силах, чтобы конфликтовать с кем-то из-за хороших оценок.

Папа недовольно нахмурился после таких вот слов. Ему откровенно не нравилось, что дядя Френсис как будто бы хвалит Брендона, но я была полностью согласна относительно Паука. Брен у нас чертов гений, он не станет переживать из-за того, что кто-то может быть умнее его. Потому что никто не может быть умней его.

— Кертис тоже мог пострадать, — напомнила я, пытаясь отвести подозрения от нового знакомого. Все-таки паранойя Брендона могла передаться другим людям, а мне не хотелось, чтобы наши старшие испортили жизнь ни в чем неповинному человеку, который хорошо ко мне отнесся.

Тетя Дафна словно бы задумалась о чем-то.

— Мог, но не пострадал, — произнесла глава столичной полиции. — Почувствовал заклинание… Возможно, это не просто удача.

Я похолодела. Они всерьез начинают подозревать Кертиса! Брендон точно плохо влияет на людей. Просто кошмарно.

— Кто мог знать, что моя дурочка вот так пожелает прогуляться в одиночестве? — махнул рукой папа. — Невозможно предсказать женские причуды. Да и над девочкой вся банда трясется, они от нее ни на шаг не отходят.

Старшие снова выспрашивали у меня о каждой мелочи, но ничего полезного добиться не удалось. Убедилась, что как следователь я буду совершенно бесполезной.

— Ладно, пусть Дженни отдохнет, а мне нужно еще с сыном поговорить, — произнес тетя Катарина спустя час мытарств.

Внезапно дядя Френсис тронул жену за плечо.

— Нет, Кати. С Брендоном не стоит разговаривать. Это ни к чему. И это относится и к тебе, Дэн. Никаких душеспасительных и разъяснительных бесед.

Папа буквально ощетинился.

— Не указывай мне!

И снова отец грызется с дядей Френом. Вот же им неймется вечно.

— Дэниэл, — вкрадчиво и почти мягко произнес дядя, — это не для тебя и не для меня. И это не часть нашей вражды. Просто не вмешивайся. И мы вмешиваться не станем. Так для всех будет лучше.

Заговорила тетя Дафна.

— Френсис, я не уверена, что действительно стоит оставить все, как есть…. — начала было она, но дядя Киран прервал ее решительно и твердо.

— Френсис прав. Это не то дело, в котором требуется наше вмешательство. Сами разберутся.

Когда меня оставили в покое, я начала размышлять, но почему-то не о том, что моей жизни угрожает опасность, а о том, что умудрилась в очередной раз взбесить Брендона, и нужно помириться, пока он не додумался до чего-то неприятного. Вот только гулять без сопровождения резко расхотелось, да и вряд ли удастся найти кузена самой. Мои звонки и сообщения он игнорировал, и, судя по тому, как я пыталась пригласить его на день рождения, избегать меня кузен мог бесконечно. Арджуна в университете нет, так что оставалось надеяться разве что на Кэрри. Вроде бы соседка неплохо знает Паука.

Рыжая третьекурсница решилась вернуться в комнату только спустя час.

— С Бреном уже разобрались? — опасливо уточнила она у меня.

Я кивнула, решив не говорить Кэрри, насколько все плохо обернулось.

— Вот только мне бы сейчас с Брендоном поговорить. А где он, я просто не знаю. Трубку не берет.

Соседка кивнула.

— Стало быть, поругались. Тогда действительно стоит найти его паучейшество как можно раньше. Чем дольше он размышляет, тем хуже будет для тебя, поверь. Я это уже проходила. Только бы он не оторвал мне голову за то, что вывела тебя за пределы комнаты. И так ведь бесится.

Я поежилась, представив, что будет, если Брендон снова решит устроить мне взбучку. А он может.

По коридорам сновали полицейские в несметном количестве. Как будто муравьи в разоренном муравейнике, честное слово. Интересно, стали бы так суетиться, если бы речь шла не о дочери лорда?

— Может он у себя в комнате? — предположила я, плохо представляя, куда мог податься Паук.

Кэрри хмыкнула.

— Чтобы Брен днем отсиживался у себя? Такого быть не может. Обычно он или занимается в библиотеке, или носится по полигону. Ни минуты впустую. Но сейчас… сейчас, подозреваю, он выбрал другое занятие.

Библиотека? Полигон? Ну, ладно еще полигон, хорошая физическая форма сама собой не приходит. А библиотека-то его чем привлекла? Всем известно, что Брендон у нас чертов гений. Неужели гениям приходится свободное время просиживать над книгами?

Кэрри уверенно вела меня на первый этаж. Насколько я знала, там находился актовый зал, помещение местного театрального клуба и тому подобные места для творческого самовыражения студентов.

И тут до меня донеслась фортепианная мелодия, красивая, но грустная. Мне подумалось, что кто-то включил запись, но Кэролайн вздохнула и произнесла:

— Ну вот, так и думала. У Брендона нервы шалят. Сильно.

Я удивленно посмотрела на соседку.

— Это что… он?

Честно говоря, не верилось.

— Он, — подтвердила девушка. — Обычно, если Брен садится за фортепиано, это очень плохой знак.

Лезть в паучье логово мне уже не хотелось, но не заворачивать же назад, когда Кэролайн уже привела меня к Брендону?

— Насколько плохой знак? — боязливо уточнила я, пытаясь понять, удастся ли выйти целой после разговора с кузеном.

Кэрри выразительно фыркнула.

— Вот можно подумать, он тебя убьет. Иди уже, раз пришла.

Стучать я не стала, не желала разрушать хрупкое волшебство музыки. Пусть доиграет. Может, и подобреет заодно. Подобреет… Мечты-мечты. Тихо открыв дверь, я скользнула внутрь, мечтая стать невидимой.

Фелтон сидел за фортепиано, полуприкрыв глаза. Его пальцы жили как будто собственной жизнью. Я ни капли не сомневалась в том, что играть Брен мог и в кромешной тьме и даже не испытывать при этом особых затруднений.

Свет лился из узкого окна, падал на лицо кузена… и я внезапно поняла, что Брендон красивый. Нет, я вроде бы и раньше знала, что у него правильные черты лица, что его многие считают привлекательным, но холодный цепкий взгляд как будто бы мешал разглядеть Паука как следует. А тут вдруг словно у меня глаза открылись.

И вот сейчас этот красивый парень расскажет мне много нехорошего обо мне самой.

Когда смолкли последние звуки, я решилась окликнуть кузена.

— Брен?

Волшебство рассеялось за долю секунды.

В меня вперились паучьи буркала, и мне подумалось, что нет, все-таки скорее страшный, чем красивый.

— Тебя жизнь ничему не учит? — спросил он безо всякого выражения.

Хотелось сбежать. Сильно.

— Учит. Меня Кэрри проводила. Она в коридоре стоит, — поспешно выпалила я, пока Брен не начал метать громы и молнии.

Брендон нахмурился и, повысив голос, сказал:

— Кэролайн, ты можешь идти. Я ее сам доведу до комнаты.

Наверняка Кэрри послушалась. Не могла не послушаться. И я осталась лицом к лицу с Фелтоном.

— Брен, прости меня, пожалуйста. Я не должна была выходить одна и рисковать. Мне очень стыдно и больше я так не поступлю.

Звучало… жалко. Это даже мне было понятно.

— Тебе стоило бы сказать это старшим, — равнодушно отозвался кузен. Кажется, мои потуги помириться оставили его равнодушным.

Я вздохнула.

— Я уже им говорила, что больше так не буду.

В глазах Фелтона мелькнуло подобие интереса.

— И что они?

Решила сказать правду.

— Сказали, что буду. Но я ведь честно обещаю! И я очень хочу, чтобы ты не злился на меня больше, Брен! А еще… спасибо, что приглядываешь за мной. Бесит, но я понимаю, что ты заботишься.

Если долго вглядываться в бездну, бездна начнет вглядываться в тебя. Если долго смотреть в глаза Брендона Фелтона, покажется, что вглядываешься в эту пресловутую бездну.

— Мне кажется, твое нарочитое дружелюбие излишне, — откликнулся Фелтон, и, как всегда, не удалось понять, что же он чувствует в этот момент.

И вот что с ним таким делать, а?

— Почему же нарочитое? И ты здорово играешь. Мне очень понравилось.

Пронять Брендона заслуженной вроде как похвалой не удалось. На породистой физиономии представителя рода Фелтон не дрогнул ни единый мускул.

— Я посредственный пианист. Просто дань аристократического воспитания, — прохладно отозвался он. — Большой брат играет на порядок лучше.

Я немного растерялась.

— Солнышко умеет играть на фортепиано?

Фелтон кивнул.

— Как и Валентин. Леонард предпочел скрипку. Лекс выбрал виолончель, а после самостоятельно выучился играть на гитаре. У Вайолет совершенно нет слуха, поэтому в свое время она провела много времени у мольберта. Индира и Бель долгое время занимались балетом, при желании могли выйти на профессиональную сцену.

С каждым произнесенным Брендоном словом я чувствовала себя все более маленькой и незначительной. Я ничего этого не умела! Ни на чем не играла, не рисовала, а уж про балет и говорить не стоило!

— Вы такие талантливые?

Физиономия Паука приобрела снисходительное выражение.

— В целом, не больше прочих людей того же возраста. Это условности нашей прослойки общества. Дети должно уделять свое время творчеству, чтобы развиваться духовно.

В который раз за последние месяцы поняла, насколько я не подхожу под стандарты своих родственников. Пока я жила с мамой, считала, будто то, что я прочла множество книг, делает меня исключительной. Но почему-то оказалось, кузены и кузины тоже библиотеку не обходили стороной. Печально даже как-то.

— Ты еще и поэтому смотришь на меня как на существо второго сорта? — спросила я, уже зная ответ.

Фелтон пожал плечами.

— Кажется, мы говорили о том, что ты больше не будешь совершать глупости.

От ответа, стало быть, ушел. Это даже можно счесть за проявление вежливости. Надо же, какой прогресс в отношениях.

— Что сказали старшие? — спросил Брендон, переводя разговор в нужное ему русло.

Я задумалась, пытаясь выудить из памяти все подробности разговора… Но голова у меня точно дырявая.

— Ну, ничего конкретного. Заставили до последней мелочи описать все, что я видела. Пытались понять, чем тебе мог не угодить Кертис. А! Еще вроде бы ты их чем-то удивил, хотя мне так и не удалось понять, чем именно.

Брен внезапно оперся на клавиши локтями и опустил голову. Недовольно застонали струны, а сам Фелтон словно бы поник.

— И что они думают по этому поводу? — тихо и как-то убито спросил у меня кузен.

Кажется, речь шла о чем-то очень важном для Брендона.

— Тетя Катарина сперва хотела с тобой поговорить, но дядя Френсис сказал, что не нужно. И вообще вмешиваться не стоит. Отца моего попросил также поступить. Но в чем дело?

Фелтон тяжело вздохнул и произнес:

— Я переведусь в Авзонию в следующем семестре. Дедушка Сфорца давно жаловался, что мы с Лексом слишком мало времени проводим на родине мамы и совсем не вникаем в дела рода Сфорца. И он прав. Мне лучше перебраться к нему, получить диплом в Авзонии и стать наследником Сфорца.

У меня пошла голова кругом.

Причем тут переезд? Старшие точно говорили не об этом! И с чего Брендону покидать страну, если раньше это ему и в голову не приходило?! Что вообще происходит?! В голове роилось столько вопросов… Но сказал я почему-то совершенно другое.

— Ты говоришь на авзонийском?

— Свободно. Это язык моей матери.

Фелтон поднял голову спустя примерно минуту. И снова на его лице было нечитаемое выражение.

— Пойдем, я провожу тебя до комнаты.

Какая муха укусила Брендона, понять мне не удавалось, как ни старалась. Он довел меня до двери, а потом исчез быстрей, чем я успела ему хоть что-то сказать. Когда я сказала ожидавшей меня Кэрри о том, что Паук решил перебраться в следующем семестре в Авзонию, соседка чуть со стула не упала.

— Чего?! — воскликнула она, и я послушно повторила все еще раз.

Кэролайн потерла глаза, а потом еще и ущипнула себя за бедро, видимо, пытаясь проснуться.

— Что за бред? В Авзонию собирался уехать не Брендон, а Лекс! И не в следующем семестре, а после получения диплома!

Я почесала макушку. Так что, выходит, Брен позарился на титул наследника и отнял его у младшего брата?

— Но если Брендон старший, то почему в Авзонию должен был ехать Александр? — все-таки спросила я у соседки.

Та махнула рукой.

— Лекс вытащил короткую спичку.

Мне сперва показалось, что у меня галлюцинации.

— Что он вытащил?!

Кэрри кивнула.

— Да-да, короткую спичку. Один из сыновей миссис Фелтон-Сфорца должен стать наследником Сфорца. Но ни Брен, ни Лекс не рвались к деду, и в итоге пару лет назад решили отдать все на волю случая. Я лично одну спичку обламывала. Александр вытащил короткую. С чего Брену менять решение, понятия не имею. Если только ему просто не понадобилось унести ноги из страны.

— То есть Лекс не хочет быть наследником Сфорца? — уточнила я, пытаясь уложить все в голове.

— Спит и видит, как бы избежать этой почетной обязанности, — кивнула Кэролайн. — Лекса, в отличие от Брендона, игры в политику и интриги вообще не привлекают. Он силовик от бога.

Вот же смешно. Кто-то убить готов, чтобы стать наследником знатного рода, а Александр и Брендон Фелтон пытаются друг на друга титул спихнуть. Еще и до вытягивания спичек дошли.

И Кэрри говорит, что, похоже, будто Брен хочет унести ноги из страны. Но в такое как-то слабо верится. Брендон — и от чего-то бежит? Да когда ему пришлось тогда в поместье схватиться с наемниками, он только зубы сжал. Страха там точно не было. А тут вдруг испугался? Нет, здесь что-то другое, у Паука наверняка появился план и для осуществления плана он принял решение временно отступить.

Ну не может же он действительно уехать навсегда, правда? Это ведь все наверняка несерьезно!

Первым делом я сообщила о планах Паука Арджуну, как только тот вернулся. Солнышко новости изрядно озадачили.

— Ну и какая муха его укусила? — пробормотал мой парень и заставил меня в мельчайших деталях пересказать абсолютно все случившееся, вплоть до того, что именно говорили друг другу взрослые и куда смотрел Брен во время нашего разговора.

— Но он ведь на самом деле не уедет? — встревоженно спросила я, подергав Солнышко за рукав. — Как мы будем без Брендона?

Вот теперь я поняла, что без Паука у нашей дружной банды появится куча проблем, которые обычно решал Брендон.

— Мы не будем без Брендона, — решительно заявил мне Арджун. — Если он рассчитывает так легко от нас отвязаться, то очень даже зря. Ладно, Дженни, мы заставим его изменить свое решение.

Я слушала Солнышко надеждой и не верила ему. Потому что переупрямить Брендона — почти то же самое, что заставить планету крутиться в обратном направлении. Теоретически, конечно, шансы есть, но на практике трудноосуществимо.

— А что там с Кертисом Денли? — сменил тему разговора мой парень, беря меня за руку. — Ты отзывалась о нем очень тепло. Мне стоит начать ревновать?

Я почувствовала, как начинаю краснеть. Нет, Кертис вроде бы ничего… Но кто бы променял Арджуна Бхатию на кого-то вроде Кертиса? Солнышко ведь настоящее совершенство с ног до головы! Добрый, умный, красивый, из хорошей семьи… На фортепиано вон опять же играет. Да с Арджуном может сравниться разве что… Паук? Пожалуй, так оно и есть.

— Ревновать к Кертису? Ерунда какая, — передернула плечами я. — Кстати, ты не знаешь, чем же настолько сильно Кертис не угодил Брендону? По-моему, Брен взбесился не только потому, что я попала в неприятности, но еще и потому, что сделала это вместе с Денли.

Арджун закатил глаза.

— Понятия не имею, чем его это бедняга не устраивает. Ты же знаешь, Брендон у нас вещь в себе, и секретов у него больше, чем скелетов по шкафам в старом доме. И так просто он даже мне все не расскажет.

Как же мне не знать.

— Вот же параноик, — расстроенно вздохнула я. — Ну ладно, пойдем зажимать Брена в угол. Может, удастся добиться от него правды.

Отыскать Паука, когда он этого не хочет, даже в одном замке оказалось невероятно сложно. В какую именно дыру забился Брендон, определить вот так, с наскока не удалось.

— А ты в курсе, что пауки-волки сидят в засаде, а потом выпрыгивают и хватают жертву? — припомнила я. С тех пор, как пришлось общаться с Фелтоном, интерес к восьмилапым чудищам сильно возрос.

— Очень похоже на Брена, — фыркнул Солнышко. — Хотя… Нет, тактикой с паутиной он тоже не брезгует. У нас удивительно многофункциональный Паук. Который забился в нору и выпрыгивать ни на кого не собирается. Проблема…

Я согласно вздохнула.

— Мне-то казалось, будто сложно было передать Брену приглашение…

Солнышко потрепал меня по голове.

— Это был сущий пустяк, Дженни. Сейчас Брендон считает, что на него открыт сезон охоты и даже мне удастся найти его хорошо если к понедельнику. И то, если сам позволит.

Звучало совсем уж безнадежно. Первым, на кого мы наткнулись, оказался какой-то слишком уж взбудораженный Александр.

— Ты брата видел? — спросил у Фелтона Солнышко.

Лекс сперва даже вопрос не уловил. Пришлось повторить.

— Брата? Чьего брата? — переспросил он, утверждая меня в мысли, что думает кузен о чем-то своем.

Арджун закатил глаза.

— Учитывая, что у меня и Джейн братьев нет, то твоего брата. Брендона видел?

Лекс, казалось, вопросу удивился.

— Нет. С самого завтрака с ним не сталкивался. Звонить пробовали?

Нет, совет, конечно, отличный, если бы работал.

— Брен сейчас точно на звонки отвечать не станет. Ушел в подполье, его теперь только лично ловить, по-другому не выйдет.

Фелтон мрачно посмотрел на меня, на Солнышко и выдал:

— Нечего было моего брата доводить. Он тоже не железный. Так что удачи не желаю, мучайтесь.

Чем именно мы умудрились еще и Лексу насолить, оставалось непонятным. Хотя я и с Брендоном ничего не понимала, так чего уж…

— Александр Фелтон, — недовольно начал Арджун, — если ты хоть что-то знаешь…

Лекс только рукой махнул на всю эту демонстративную строгость.

— Ой, иди ты, Большой брат. И Лестер с собой забирай.

Мы с Солнышком только обалдело смотрели в спину удаляющемуся Фелтону.

— По-моему, нас только что послали, — пробормотала я.

Солнышко кивнул.

— Хорошо, хоть адрес точный не указал.

Попытка найти Брендона окончилась примерно… ничем. Он даже на ужине не показался. То ли успел утащить что-то до того, как появилась наша банда, то ли рассчитывал утащить что-то после того, как мы уйдем.

Кертис Денли, заметивший меня, помахал со своего места, но подходить не стал. Может, обилие моих родственников напугало. Меня и саму оно немного… пугало. По крайней мере, первое время пугало.

— Переглядываешься с Денли, — мгновенно все заметила Индира. — Брендона разорвет от ярости. Особенно после того, как ты едва не словила какую-то атакующую дрянь, пока прогуливалась с этим типом.

Я только вздохнула. Нет, не потому что боялась злости Паука, скорее, потому что вряд ли он теперь снизойдет до того, чтобы высказать мне свое неудовольствие. Его паучейшество решил игнорировать меня.

А что если… что если именно из-за меня Брендон решил уехать из страны? Глупость, конечно, но что еще могло заставить Фелтона думать об отъезде? И Лекс словно бы злится на Солнышко и меня, как будто бы мы в чем-то провинились перед его старшим братом. Еще бы понять, что не так.

— Вряд ли Брен станет так уж сильно злиться, — ответила я кузине, но все же повернулась так, чтобы Кертиса не было видно.

— Ты не знаешь, где он заблудился сегодня? Обычно он не игнорирует общие трапезы. — продолжила задавать вопросы Инди.

Вот же… дочь копа. Как чует, что стряслось нечто неприятное.

— Откуда мне знать, где бродит Паук? — отозвалась я настолько равнодушно, насколько только могла. — Ты же знаешь, мы с ним не близкие друзья.

Индира фыркнула, демонстрируя, как относится к самой идее дружбы с Брендоном.

— Да ладно, с ним толком никто, кроме моего брата и Александра, не ладит, но все-таки не стоило тебе разгуливать одной по замку. Знала же, что все может обернуться дурно.

Я понурилась. Даже Инди, которая не отличалась серьезностью, и та отчитывает.

— Сглупила. Но хотелось пройтись одной. Брен так орал потом…

После этих слов я почувствовала, как на меня уставилась вся банда.

— Орал? — поразилась Аннабель, округлив глаза. — Никогда не слышала, чтобы наш Паук на кого-то орал.

Вот же счастливица. А мне уже не в первый раз «повезло».

Тихо рассмеялся Валентин.

— Видимо, Дженни для Брендона особенная, раз он считает возможным на нее кричать. Такие страсти, даже страшно немного.

Рассмеялись все, и Солнышко тоже. Только Александр раздражено сверкал глазами.

За воскресенье ничего не изменилось: Брендон Фелтон твердо вознамерился избегать всех и вся, причем он даже не ночевал в своей комнате, чтобы не встречаться с Солнышком. И вот это уже изрядно пугало, стоит сказать. Как можно отговорить уезжать того, кого даже увидеть не можешь? К понедельнику Арджун стал таким мрачным, потерянным, а помочь я ему никак не могла. Я чувствовала себя такой несчастной и беспомощной.

Мэг на занятиях только диву давалась, какой мрачной я стала всего за пару дней.

— Да что стряслось такое за эти выходные? — пораженно спросила у меня однокурсница, как-то слишком уж внимательно приглядываясь ко мне. — С отцом поругалась? Или с Арджуном?

У меня в голове плохо укладывалось, как вообще можно поссориться с Солнышком. Ладно еще с папой, дети постоянно ссорятся с родителями, но Арджун?

— Да нет, просто… Ну, кто-то на меня напал в субботу, — ответила я.

Ничего такого уж секретного не выболтала, все равно о покушении узнал весь университет.

— Ой, точно. Но ты ведь не пострадала?

Стало быть, Мэг о случившемся вроде бы и знала, но особо об этом даже задумываться не стала. Все живы — и ладно. Видимо, для девушки это все было невсерьез, не по-настоящему. Я бы, наверное, тоже не смогла до конца во все поверить, если бы не тело не болело… и бешенство Фелтона, взявшегося меня отчитывать.

— Нет, со мной все в полном порядке, — покачала головой я. — И с Кертисом Денли, который был со мной, тоже хорошо.

Блондинка потешно округлила глаза.

— Кертис Денли? С каких пор кто-то из вашей компании стал общаться с Денли?

Должно быть, Мэг говорила про моих родственников.

— А что не так?

Вроде бы наша банда не брезговала людьми невысокого происхождения. Та же Кэролайн, к примеру, так и вообще очень близка с Брендоном и Арджуном.

— Ну, Денли ведь из нуворишей, — расплывчато объяснила соседка по парте, и, натолкнувшись на мой недоуменный взгляд, продолжила. — Маг во втором поколении, и только со стороны матери. В отце волшебства меньше, чем в камне. Полукровка, стало быть. Денли-старший озолотился на торговле хлопком, причем он в бизнесе ведет себя как настоящей рабовладелец. Тот еще тип. А держит себя так, словно у него род в два раза длинней, чем у тех же Фелтонов. Только Фелтоны на людей как на мусор не смотрят.

Да уж, не слишком воодушевляющее описание, ничего не скажешь. А ведь Кертис показался мне вполне дружелюбным и приятным парнем. Или так и должен он вести себя с единственной наследницей состояния Лестеров? За это невзлюбил Паук Кертиса Денли? За двуличие и неуважение к тем, кто не так богат, как он? Но Брен никогда не изображал из себя поборника справедливости и равенства.

— Да, Фелтоны держатся… демократично, — подтвердила я слова однокурсницы. — А что, Денли так ужасен?

Беседовали мы с Мэг вполголоса, стараясь не привлекать чужого внимания. Ну да, щекотливая тема, не очень приятная.

— Ну… Вроде и не ужасен, просто заносчивый выскочка. Ужасен его отец. Но разве у настолько плохого человека, как Курт Денли, сын может вырасти хорошим человеком?

Я промолчала.

У лорда Седрика Лестера вырос мой отец, который, конечно, не образец добродетели, но когда пришлось выбирать между выгодой и властью и жизнью человека, папа принял единственно правильное решение. И не колебался. Так почему у Курта Денли должен вырасти мерзавец?

Хотя нужно все-таки поговорить с остальной бандой, может, там действительно что-то нечисто.

Глава 6

После лекции меня попросил задержаться профессор Мэтьюс. Я, если честно, слегка удивилась. На занятиях вела себя примерно, придраться не к чему, но раз преподаватель сказал, значит, нужно сделать.

— Дженни, все в порядке? — спросил мужчина, когда мы остались наедине. Прилюдно обращаться ко мне настолько фамильярно он не считал возможным. — На тебе лица нет. После «веселой» субботы так и не отошла?

Так он обо мне просто беспокоился? А я-то голову ломала.

— Да нет, отошла, сэр, — заставила себя улыбнуться я. — Тут другое.

Преподаватель нахмурился. Даже голубые глаза потемнели. Как будто тучи затянули небо.

— Тебя кто-то обидел?

Тут уж я совсем растерялась.

— Вовсе нет, просто Брен… — все-таки проболталась я. — Он… В общем, с ним что-то творится непонятное. И он решил уехать в Авзонию после этого семестра. Навсегда.

Кажется, новости удивили профессора Мэтьюса так же сильно, как и меня саму.

— Брендон? С какой радости ему покидать страну? Я думал, он никогда не рвался возглавить род Сфорца. Ему и здесь есть где развернуться.

Я вздохнула.

— И ты расстраиваешься, что Брендон уезжает?

Я задумалась, пытаясь понять, что же чувствую. С Брендоном мы точно не друзья. Я честно старалась, но он от меня бегает, как от прокаженной. Но при всем при этом, когда попала в переплет, пошла именно к Пауку. И, наверное, и дальше бы так поступала. В том, что он выручит, я ни капли не сомневалась.

— Мне не нравится это, — призналась я профессору. — И как Солнышко без него обойдется? Лучшие друзья ведь…

Мэтьюс закатил глаза.

— Боже, Джейн, попробуй посмотреть на Брендона своими глазами, а не через Арджуна. Если ты сама будешь грустить без него — это одно дело, а переживать исключительно за Солнышко… Никому еще не удавалось прожить чужую жизнь. А теперь встряхнись и поспеши на следующее занятие.

Слова профессора я потом обдумывала едва ли не весь день, пугая Мэг отсутствующим выражением лица. Вот если убрать из уравнения Солнышко, как бы я относилась к Брену? Хотела бы, чтобы он остался, также сильно?

Ну, для начала если бы не мой парень, я бы к Пауку и близко не подошла. Фелтона с первого взгляда сложно назвать приятным человеком. Со второго, впрочем, тоже. Когда он на тебя смотрит, становится как будто бы зябко, неуютно, словно он действительно здоровенный паук, который может легко слопать зазевавшуюся глупую муху. Не окажись он моим кузеном, никогда бы не подошла к такому.

Но при этом понимаешь, что как бы он ни злился на нас, своих кузенов, на наших врагов он всегда злится больше. Рядом с Брендоном чувствуешь тревогу, но и спокойствие, потому что от других-то он точно защитит.

Я сама не хочу, чтобы Брен уехал в другую страну. И вовсе не из-за Арджуна. Солнышко тут, можно сказать, ни при чем.

В конце дня я зашла к профессору Мэтьюсу, желая поблагодарить его. Тот искренне растерялся.

— Дженни, поверь, я для тебя ничего не сделал.

Мне оставалось только вздохнуть.

— Вы подтолкнули меня в правильном направлении, сэр. Я поняла, как на самом деле отношусь к Брендону. Сама. Не как девушка Арджуна.

Профессор Мэтьюс тепло улыбнулся и потрепал меня по щеке. Вот же странность, он при каждом удобном случае ко мне прикасался. Нет, не так, как если бы я ему нравилась как девушка, безо всякого подтекста, но то и дело я чувствовала на себе руки преподавателя.

— Я действительно не сделал ничего, что заслуживало такой уж большой благодарности. И, надеюсь, ты не подумала ничего лишнего?

До меня даже не с первой попытки дошел смысл сказанного.

— Прости за такие неловкие слова. Просто за время работы мне пришлось не раз и не два убедиться, что лучше лишний раз напомнить девушке, что она студентка, а я преподаватель.

Чуточку утешало то, что Мэтьюс смутился едва ли не больше меня самой.

Ну, учитывая его привлекательность, ум, чувство юмора, неудивительно, что студентки не дают молодому преподавателю прохода.

— Я не угрожаю вашему покою, — фыркнула я, прикрывая рот ладонью, чтобы как-то удержать рвущееся наружу глупое хихиканье. — Тем более, у меня есть парень, которого я очень люблю.

В этот момент как будто бы позади меня скрипнула дверь, но, обернувшись, я ничего не увидела.

— Джейн, — обратился ко мне с тяжелым вздохом профессор Мэтьюс, — не нужно относиться к первой влюбленности так уж серьезно. Редко когда бывает так, чтобы такие отношения заканчивались свадьбой и «они жили долго и счастливо». Не приговаривай себя к Арджуну.

Я возмущенно уставилась на мужчину, лишившись дара речи. Как он может говорить такие вещи обо мне и Арджуне?

— Не нужно на меня так свирепо смотреть. Можно подумать, будто я советую тебе изменить своему парню и пуститься во все тяжкие. Просто поверь тому, кто наблюдает со стороны, ваши отношения не продлятся долго.

На душе стало так мерзко, что и не передать. Расстаться с Арджуном?! Что за бред, мы ведь друг друга любим! Очень сильно любим! И у нас будет то самое «долго и счастливо», кто бы что ни говорил.

— Ну вот, кто-то на меня надулся, — пробормотал Мэтьюс. — Дженни, я не враг тебе и не хотел обидеть. Просто… Есть некоторые вещи, которые ты должна знать. И быть готовой.

К разрыву с Солнышком я готовиться совершенно не хотела.

Раньше мне всегда казалось, что дурные предчувствия, интуиция, шестое чувство — это редкостная чушь. Вот чушь — и все. Наверное, мне так казалось, так как сама ничего подобного не переживала. А вот тут накрыло с головой. Дергалась из-за каждого громкого звука, резкого движения. И когти норовили вылезти в самый неподходящий момент. Когти! Ужас какой!

С самого лета моя темная природа никак себя не демонстрировала, я даже расслабилась и подумала, что смогу жить спокойно и дальше, не вспоминая о пройденной инициации. Размечталась. Темный маг и есть темный маг, от этого некуда деваться.

С этой бедой я отправилась к Арджуну. Сперва хотела пойти к профессору Бхатии, но потом вспомнила, что он светлый, стало быть, совершенно бесполезен. Хорошо еще, что, будучи студентами одного факультета, мы с Солнышком жили недалеко друг от друга. Иначе Брендон все-таки убил бы меня за самовольные прогулки.

Арджуна я застала в совершенно разбитом состоянии. Объяснилось все просто: вторая половина комнаты оказалась пуста. Ни единой вещи, ничего. Очевидно, Брендон съехал. И Солнышко не обрадовался тому, что остался в одиночестве в комнате.

— Он совсем сдурел? — ужаснулась я, чувствуя, как привычная картина мира дала трещину. Все знали, что где Солнышко, там и Паук, а где Паук, там и Солнышко.

Арджун развел руками.

— Ну, вот как-то так, Дженни. Собрал вещи и ушел. Тихо и без скандала.

Прозвучало как-то особенно безнадежно.

— Еще бы он скандалил. Хотя он ведь толком этого и не умеет. Ты-то перед ним в чем виноват, скажи, а? Ну, собрался уезжать, так зачем все портить еще до отъезда?

Арджун молча, словно переваривая все случившееся.

— Ладно. Мы еще посмотрим, кто из нас выйдет победителем, — произнес он с откровенным раздражением.

И вот тут я начала подозревать, что знаю далеко не все. Неужели Брендон так взбесился не только из-за моей выходки, и есть что-то еще?

— Солнышко, ничего не хочешь мне рассказать? — мрачно спросила я у своего парня, хотя на честный ответ и не надеялась.

— Нет, ничего не хочу рассказать.

Ну, кто бы сомневался.

— А у меня когти вылезать начали, — тихо пробормотала я и продемонстрировала Солнышку руки. Если уж решить проблему с Брендоном я никак не могу, пусть хотя бы Арджун поможет мне с моей бедой. А беда ну очень большая.

Когти наличествовали. Длинные, с металлическим блеском и немного загнутые. Не самые страшные, но наверняка все светлые маги вокруг меня не придут в восторг.

— Проблема, — нахмурился Арджун, сразу забыв о своих проблемах. — Сама втянуть можешь?

Я шмыгнула носом.

— Нет, они бесконтрольно втягиваются. То пропадают, то появляются. Я это не контролирую! Как быть?

Стоило снова начать себя жалеть, как когти стали еще больше. И вот тут уж меня совсем накрыло паникой.

— Что мне делать?!

Арджун схватил телефон и начал быстро набирать сообщение. Кому и какое, я даже спрашивать не стала, меня перестало что-то интересовать, кроме собственных когтей. А если еще и чешуя начнет пробиваться?! Руки еще спрятать можно, но вот лицо в чешуе…

В этот момент телефон Солнышка зазвонил. Сам Арджун ничего не говорил, только слушал, да и то меньше минуты.

— Сейчас будем разбираться, Дженни. Только не волнуйся.

Легко ему говорить… Как тут не волноваться?

Хотя, если он связался с кем-то из старших, может, действительно не стоит волноваться.

Правда, уже через несколько минут я поняла, что звонил не кто-то из взрослых. Звонил Паук. И он явился практически мгновенно, будто за дверью караулил.

Посмотрев на меня пару секунд, Фелтон произнес:

— Будешь учиться медитировать.

Я даже рот открыла от изумления. Прятался от нас, съехал от Арджуна, собрался переезжать… И вот после всего этого Брендон ничего не хочет нам сказать? Очень хотелось сказать что-нибудь очень неласковое, можно даже нецензурное. Ну, потому что заслужил ведь, мерзавец!

Но праведный гнев удалось подавить, пусть и с трудом.

— Это поможет? — только и спросила я.

Паук кивнул.

— Ничего особенного с тобой не происходит. Просто сила постепенно растет, и тебе теперь нужно учиться контролировать себя. И убери это выражение со своего лица. Никакой трагедии не произошло, через это проходили все до единого.

Голос Брендона звучал в точности как обычно, ни одной лишней эмоции, и мне тут же стало легче. Вот смешно, но стоило мне понять, что Паук остался привычным, таким, как всегда, как я сразу начала успокаиваться.

— Но как мне учиться контролировать себя? — расстроенно спросила я.

Брендон пожал плечами.

— Медитация, духовные практики и очень, очень много физической нагрузки, — «обрадовал» меня кузен. — Походишь со мной и Кэролайн на полигон. Нельзя контролировать свою магическую силу, если не в состоянии контролировать собственное тело.

От мысли о том, как меня будут мучить, стало даже немного не по себе, честное слово. Мне не хотелось таких страданий… Но если поможет…

— Слушай Брена, Дженни, — улыбнулся Арджун, — он плохого не посоветует.

Фелтон вперился кузена очень недобрым взглядом.

— Ты что, сам не мог Лестер поднатаскать? Кажется, не меня одного учили контролировать свою силу.

Я призадумалась над словами Паука. То есть Солнышко тоже мог бы мне помочь? Тогда зачем было звать Паука? Нет, понятно, что Брендон со своим перфекционизмом в состоянии сделать обучить меня лучше… Но мы бы обошлись без него. И почему это Брен вылез из своего укрытия, раз знал, что Арджун и сам справится с моей проблемой?

Так странно.

— Ты сделаешь все идеально, — пожал плечами ничуть не смущенный Арджун. — Разве ты не хочешь помочь кузине?

Я готова была поспорить, единственное, чего хотел Фелтон, — убраться как можно дальше от нас. Но уносить ноги вот так открыто ему, видимо, не позволяла фамильная честь.

— Большой брат, ты играешь грубо, — обронил Паук и повернулся ко мне. — Начнем с дыхательных упражнений, Лестер. Ты должна уметь успокаиваться. Мгновенно.

Дышать так, как велел мне Паук, оказалось непросто. Довольно быстро стала кружиться голова, кажется, легким никогда не доставалось столько воздуха. Не знаю уж, делала я все правильно или нет, но стало так плохо, что волноваться уже не получалось. Когти пропали окончательно.

— Меня мутит, — пожаловалась я. — Никогда бы не подумала, что дышать глубоко настолько сложно.

— Привыкнешь, — отрезал Паук. — На сегодня достаточно. Завтра попробуем с медитацией.

Арджун с надеждой посмотрел на кузена.

— Брен, может, хватит уже демонстраций? Возвращайся назад. Пожалуйста.

Голос моего парня звучал даже немного… жалобно. Как будто Солнышку ужасно не хотелось жить одному.

— Нет, — отрезал Брендон и просто ушел.

Я задумчиво смотрела на дверь, которая закрылась за Фелтоном. Он что, действительно пришел… да ведь он, выходит явился… Вот же чувство долга у человека! Ссора там или не ссора, а стоило только возникнуть проблеме — и вот он, Брендон Фелтон.

— Кажется, он на меня зол, — вздохнул Солнышко и понурился. — Вот проклятье… Он же злопамятный как черт знает кто!

Я поежилась.

— Мстить будет?

Разозленный Паук — это гарантированно неприятно.

Арджун покачал головой.

— Мне точно не будет. Но если его что-то не устраивает, бегать от человека он может вечно. Брендон упрямый… Придется переупрямить. Ну и ты уж постарайся, помогать с тренировками он точно будет. Долг перед семьей и прочие обязательства, для него все это свято, Дженни.

Тут у меня начало зарождаться подозрение, что Арджун натворил нечто действительно серьезное, раз Фелтон так себя ведет по отношению к обожаемому кузену, а не только демонстрирует высочайшее неудовольствие мне.

— Вы все-таки поссорились? — прямо спросила я, надеясь, что Солнышко как всегда будет искренним.

Парень покачал головой. Видимо, я неправильно сформулировала вопрос.

— Но что-то же между вами произошло? — решила я не сдаваться до последнего.

Солнышко пожал плечами, давая понять, что распространяться на этот счет вообще не планирует. Вот тут можно было поспорить на что угодно: проблему каким-то образом создал сам Арджун, иначе бы не отмалчивался настолько упорно. Если бы проблема была в Брендоне, мне бы наверняка рассказали обо всем в подробностях. Это Брендон хранит каждую крупицу информации так, словно это самая большая тайна на земле, Солнышко не в пример словоохотливей.

В чем же он мог настолько напортачить?

Смешно, а ведь еще пару месяцев назад мне бы и в голову не пришло, будто мой парень может провиниться перед Пауком. Теперь же Солнышко все также сиял, но больше не казался мне идеалом во всем до последней мелочи.

— Может, тебе стоит извиниться? — предложила я своему парню и взяла его за руку, надеясь таким образом хотя бы немного поддержать.

Солнышко тяжело вздохнул.

— Не поможет, Дженни. Для Брена «извини» — это вообще пустой звук. Так что…

Так что мне придется мирить кузенов. Вот только как?

Сперва мне думалось, Брендон успокоится за неделю-другую, и все придет хотя бы в относительную норму. Но Паук упорно игнорировал Солнышко и избегал при любой удобной возможности. Я была практически уверена, что как только процесс моего обучения самоконтролю окончится, меня, так же как и Арджуна, внесут в черный список безо всякого шанса выбраться из него. Я пыталась расспрашивать о происходящем Кэрри, надеясь, что ей хоть что-то известно обо всем этом безобразии. И да, черт подери, ей действительно было известно, но мне хоть что-то говорить соседка отказывалась безо всякого объяснения причин. Наверное, Брендон просто-напросто ей запретил. Кузены и кузины, несмотря на все их количество, тоже не могли ничем помочь. И вообще, они почему-то считали, будто я близко сошлась и с Арджуном, и с Бреном, и мы втроем сами прекрасно со всеми проблемами разберемся. Без вмешательства извне. Да мне даже пожаловаться было некому! Ну не к старшим же идти со своими бедами!

Свободные уши, готовые терпеть мои жалобы нашлись совершенно случайно и даже неожиданно. Профессор Мэтьюс. Стоило мне только обмолвиться, что в нашем сказочном королевстве настали смутные времена, как меня увели в кабинет, налили свежего чаю с мятой и усадили в кресло.

Я даже немного смутилась от такого проявления заботы, но молодой преподаватель только махнул рукой.

— Сейчас тебе нужен кто-то со стороны, — сказал он с улыбкой, — тот, кто не является частью вашей системы.

Поразмыслив немного, я согласилась с тем, что Мэтьюс совершенно прав. Потому что ребята и о Солнышке, и о Пауке судили немного… стереотипно.

— Вы правы, сэр. Наверное, — вздохнула я и сделала первый, самый приятный глоток чая.

И снова Николас Мэтьюс улыбнулся и уселся напротив. Тоже с чаем.

— Совсем замучили тебя мальчишки?

Не нужно было обладать особой догадливостью, о каких именно мальчишках речь.

— Сил нет, — со вздохом подтвердила я, устало прикрывая глаза. — Это совершенно невыносимо. Они не разговаривают друг с другом. Точней, Брендон игнорирует существование Арджуна. И Солнышко просто не может пробиться сквозь оборону Паука. При этом Брен продолжает готовить документы на перевод. Мы разговаривали с дядей Кираном, просили помешать Брендону, но дядя сказал, что не имеет права лезть в эту историю! И хуже всего, кажется, во всем виноват как-то Арджун, но и на меня Брен обижен!

Я подозревала, Мэтьюс вообще ничего не понял в моем лепете, но, по крайней мере, кивал он сочувственно и явно готов был слушать и дальше. Хоть какое-то утешение.

— Нужно понять мотивацию Брендона, — произнес профессор. — Если понять причину, станет понятно, за что нужно извиняться.

Вот только «Для него „извини“ — это пустой звук».

— А еще… Ну, Солнышко… Я поняла, что он неидеален. И это неприятно.

Тут Мэтьюс захохотал, едва не вылив на себя чай.

— Дженни, господи ты, боже мой, все люди неидеальны. И Арджун не исключение. Если тебе был дорог идеальный принц… то лучше подумай, настолько ли ты любишь Солнышко.

Настала уже моя очередь давиться чаем. Как можно говорить такие вещи… или можно?

— Вот не надо делать такие глаза, Джейн. Ты еще мало что знаешь о любви, так что не воспринимай все слишком уж серьезно, как будто все раз и навсегда.

Скажи мне эти же слова кто-нибудь из наших, наверное, я бы даже смогла ответить что-то резкое. Потому что их опыт был равен моему, но что сказать тому, кто гораздо старше и уж точно лучше понимает в жизни, я не знала.

— Может, надавить на Арджуна посильней. Если он расскажет, в чем проблема… — вздохнула я.

Профессор покачал головой.

— Ты ничего не добьешься. Арджун Бхатия юноша скрытный, упорный, до определенной степени коварный… Он не станет тебе каяться, Дженни. В этом случае проще добиться правды от Брендона. Сейчас он уязвим.

Брендон — и вдруг уязвим? Я прыснула от таких слов.

— Дженни, что это за сексизм в отношении несчастных мужчин? — усмехнулся Мэтьюс. — Ты думаешь, мы не испытываем боли, только потому что считаемся «сильным полом»?

Мне вспомнился Брендон, свалившийся с приступом лихорадки просто потому, что нервы подвели.

— Ну… Да, я знаю, что и мужчинам бывает больно, но даже в таком состоянии Брен все равно сильней и умней меня. В десятки раз. И что делать?

Профессор пожал плечами.

— Ждать. Ждать и следить за тем, что происходит вокруг тебя. Ну, а еще не забыть готовиться к балу в День Всех Святых, Джейн. Никакие переживания не должны выбивать у красивой девушки из головы мысли о бале и нарядах.

Бал…

— Как можно сейчас вообще думать о балах? — округлила я глаза.

У меня тут как бы мир рушится, какие наряды?!

— А когда еще о них думать, Джейн? Не вздумай махнуть на себя рукой только потому, что мужчины в твоей жизни начали страдать ерундой.

Я фыркнул. Сказал тоже, мужчины в моей жизни. С другой стороны, ведь это правда. Арджун занял в моей жизни место едва ли не большее, чем отец. Точней, Арджун и Брендон вместе.

— Если удастся узнать что-то новое об этих двух паршивцах, я все расскажу тебе. Даже если одной тебе не под силу с ними справиться, вдвоем мы наверняка что-нибудь придумаем.

По совету профессора Мэтьюса я постаралась хоть немного отключиться от проблем с парнями и заняться чем-то более приятным. Бал показался самым приятным способом немного развеяться. Правда, наряды пришлось выбирать с кузинами по каталогам, потому что и дядю Кирана и, что куда хуже, моего отца, едва не хватил удар от того, что я могла покинуть университет. И даже напоминание о том, что меня и в университете прекрасно могли ранить, не помогло.

— Да ладно, Сеть решает все проблемы, Джейн, — утешала меня Ви, теребя в руках букет фиалок. — Мы друг друга измерим, выберем понравившееся платья из каталога и закажем. Все привезут. Для нас так и вовсе расстараются.

Девушки из высшего общества и все такое. Никак не привыкну.

— А что это за букет? — спросила я, указав на совершенно замученные фиалки.

Вайолет неожиданно сильно смутилась.

— Лекс пытается играть в романтика, — тут же сдала кузину с веселым фырканьем Бель.

Ви покраснела как свекла и смолчала.

— Э… Лекс? Серьезно? — искренне удивилась я, не понимая, с чего Александру оказывать знаки внимания кузине.

Нет, я помнила, что Брен старался дать своему младшем брату шанс побыть подольше с Ви, но также и помнила, что за Лексом уже имелся длинный след из разбитых сердец. И то, что теперь Александр пытался ухаживать за Вайолет…

— Аннабель Мария Стоцци, когда ты научишься держать язык за зубами?! — возмутилась Вайолет, пряча злосчастный пучок цветов за спину. — Ну и что, если Лексу вздумалось ограбить университетскую оранжерею? Если об этом узнают, фамилия Фелтон будет опозорена! А так как я тоже ее ношу…

Такая забавная, честное слово. Боится за честь семьи. Точней… Да нет, не особо боится, просто нужна хоть какая-то отговорка. Всего лишь дурацкие украденные цветы, но столько переживаний. Неужели ей они так понравились? Или ей понравились не цветы?

— Вот Арджун наверняка дарит что-то утонченное и не выставляет этого напоказ, верно? — предположила Вайолет. — Наверняка белые розы. Символ чистой любви.

Я покраснела, вспомнив ту засушенную розу. Единственную.

— О чем ты? Мой брат никогда и никому цветов не дарит, — махнула рукой до того молчавшая Инди. — Какие-то там личные заморочки. Так что бедной Джейн еще тоскливей, чем Ви.

Я замерла, пытаясь уложить в голове то, что услышала. Казалось, будто я сошла с ума.

Арджун… Солнышко не дарит цветов. Подозреваю, и по ночам в комнаты к девушкам он тоже не пробирается. Господи, какой я была глупой… Арджун ведь ни единого раза после не пытался поцеловать меня так! Ни одно его слово, ни один жест… Он никогда не давал повода думать…

Тогда возникает вопрос, кто же тогда меня поцеловал?

Что сказать, у меня просто голова шла кругом. В тот день перед отъездом… да кого только не было в доме! Ладно, старших смело отбрасываем в сторону, в их добропорядочности я совершенно уверена.

Это точно не может быть Лекс, потому что Лекс уже тогда засматривался на Вайолет… Леонард, Валентин… Ну не Паук же, в самом деле?

Но то, что не Солнышко пробрался ко мне той ночью, однозначно разочаровывало. Получается, все это время я встречалась с парнем, который обращался со мной как с младшей сестренкой! Не то, чтобы мне не нравилась добропорядочность Арджуна… Но хоть поцеловаться-то со мной он мог нормально, а не так, будто мы все еще в младших классах!

А так я даже не уверена в том, что он вообще видит во мне девушку! Да я вообще ни в чем не уверена! И, хуже всего, я уже начинала сомневаться в собственных чувствах к Арджуну! Вдруг профессор Мэтьюс прав, когда говорил все те вещи?

— Дженни, не спи! Как тебе вот это красное? Будешь в короне как настоящая принцесса, — не дала мне насладиться моими мучениями Инди. — Моя братец с ума сойдет, когда увидит тебя в таком!

Нет, во вкусе Индире явно не откажешь, но я подумала, что дядя Киран запрет ее на замок до скончания веков, если она хотя бы подумает надеть такой наряд в публичном месте. Оно облегало… Оно везде облегало! И грудь вся была на виду! Да тут даже более лояльного дядю Кассиуса хватит удар. По своему отцу я успела понять, что как бы мужчина не развлекался в молодости, он хочет, чтобы его драгоценная малышка была самой скромной и добропорядочной.

Я посмотрела на предложенный вариант и пробормотала:

— Тут такой вырез, что мой отец тоже с ума сойдет, если узнает… Давайте что-нибудь… Ну, поскромней.

Бель переглянулась с Индирой и девочки хором выдали:

— Зануда.

Ну вот как с ними такими жить?

Тут в разговор вмешалась Вайолет.

— Тогда вот это! Белое, с высокой талией. Ампир Джейн точно будет к лицу. И опять же белый, цвет чистоты… Дядя Дэн придет в восторг, а ведь папу непременно нужно радовать.

Кажется, теперь кузины надо мной потешаются. Но что такого, если мне не хочется огорчать отца? Он у меня только недавно появился!

— Ты же знаешь мое отношение к белому, — скривилась Индира.

Ви махнула рукой.

— Ох уж эти ваши бхаратские традиции. Но тебя-то никто его носить и не заставляет. А вот Джейн будет в самый раз. Добавим маску, диадему, туфли — и сказочная принцесса готова к первому балу. Не дебют, конечно, но надо же с чего-то начинать.

На том и порешили. Правда, Инди выбрала красное с золотом. Хотя и она не рискнула выбрать что-то слишком открытое. Все-таки она тоже не хотела расстраивать дядю Кирана.

Брендон, как и обещал, со мной занимался. Как всегда спокойный, как каменное изваяние. Что бы с ним ни творилось, теперь из-за «железного занавеса» его воли не проглядывало ничего. Паук добросовестно выполнял свой долг старшего родственника.

— Лестер, если не можешь не думать ни о чем, как полагается, размышляй хотя бы о чем-то хорошем, — мрачно велел мне он на седьмой день тренировок, когда стало понятно, что очистить сознание для меня также невозможно, как и сесть в позу лотоса.

Ну что поделать, если и очищение сознания и вся эта ногозаламывательная гимнастика мне не по силам? Насчет второго, правда, Фелтон сдался куда быстрей, чем насчет первого. Мне позволили просто лежать на спине с закрытыми глазами.

— Я безнадежна? — тоскливо спросила я у кузена.

Тот хмыкнул.

— Не больше, чем Индира или Вайолет. Слишком много суетных мыслей.

С когтями, правда, проблем стало меньше. А рядом с профессором Мэтьюсом у меня они вообще ни разу не проявлялись.

О чем я тут же и сболтнула Брендону. Тот едва не зашипел от злости.

— Ты, видимо, так никогда и не поумнеешь, — раздраженно процедил он.

Я открыла глаза и уставилась на него.

— Он хороший человек! И, можно сказать, я так на психотерапии экономлю!

Паук закатил глаза, давая понять, что именно он обо мне думает. Ничего хорошего.

— Если он тебя отравит или придушит, сама виновата, — отрезал он и отвернулся.

Вот ведь дурак.

Училась я старательно, сцепив зубы, продираясь через то, чего не знала или не понимала, как через колючий кустарник. Приходилось обращаться за помощью к профессору Мэтьюсу, тот всегда находил время для меня, вот только просил приходить вместе с Мэг. Зачем ему понадобилась еще и она, лично я так и не поняла, но раз так нужно…

— Какая же я везучая, что подружилась с тобой, — без устали твердила Маргарет после каждого занятия.

В Николаса Мэтьюса она была влюблена. Самую малость, но и того хватало, чтобы взгляд у нее при появлении объекта обожания становился чуточку расфокусированным. Учиться это почему-то моей, уже неизменной, соседке по парте совершенно не мешало, информацию она впитывала как губка.

Брендон при упоминании Мэтьюса все также бесился, но, узнав, что на «дополнительные занятия» я хожу не одна, самую малость успокоился, пусть и каждый раз предрекал какие-нибудь ужасы со стороны нелюбимого преподавателя.

Сам Брендоном со мной разговаривал, но только на две темы: мой самоконтроль и общение с Мэтьюсом. Любые попытки обсудить что-то еще упорно игнорировались, как и разговоры на отвлеченные темы. Паук упорно исполнял свой родственный долг, и больше ничего знать не желал.

Арджун вел себя по-прежнему. Улыбался, был предельно мил, держал меня за руку… И с каждым днем мне становилось все яснее, что этого мне не хватает. Пока я считала, что именно Солнышко оказался настолько безумным, чтобы пробраться ко мне в комнату под носом у старших только ради поцелуя, казалось, будто все это только начало чего-то удивительного. Но теперь я поняла: все замерло на одном месте, и я так и осталась больше младшей сестренкой, чем любимой девушкой.

Тот же Лекс при виде Вайолет начинал так потешно краснеть, мяться, пытался подсовывать ей какие-то подарки, устраивал свидания. Обычно все заканчивалось катастрофой, но почему-то наша рыжая все равно выглядела до ужаса довольной и окончательно давать отставку кузену, похоже, не собиралась.

Когда пришел день бала, я была настолько измотана собственными мыслями, что, кажется, совершенно ничего не радовало.

Девочки, тщательно оглядев полученный результат, пришли к печальному выводу, что я в своем белом наряде напоминаю больше покойницу, а не принцессу.

— Ладно, это День Всех Святых, в конце концов, — махнула рукой Индира, поправляя прическу. — Что принцесса, что покойница — подходит одинаково. Покойница даже лучше.

Вот им весело, а мне хоть плачь. Действительно ведь бледная как смерть, тени под глазами замазать толком не удалось. Хотя мы старались так, что вместо темных кругов вокруг глаз я получила белые круги вокруг глаз. Пришлось смывать все безобразие и начинать заново. В итоге добились только того, чтобы я выглядела умеренно измученной учебой, а не полуживой.

— Ничего, Солнышко осветит нашу Дженни своими животворными лучами, и она снова расцвет, — беззаботно рассмеялась Вайолет.

Вот кто действительно сиял. Официальным кавалером Ви считался Крис Эдвардс с четвертого курса менталистики, но никто не сомневался, что в итоге Вайолет приберет к рукам Лекс. Просто рыжая не желала, чтобы победа кузена показалась тому слишком уже легкой.

Как сказала с видом многомудрой старухи Бель, чем сложней достаешься, тем больше ценит. Учитывая, что за мисс Стоцци уже тянулся шлейф из разбитых сердец, она все-таки знала, о чем говорила.

— А ты с кем идешь, Инди? — спросила я у кузины.

Та пожала плечами.

— Сейчас у меня нет молодого человека, так что я попросила Леонарда составить мне компанию. И пусть все ломают голову, почему мы предпочли друг друга.

Ви и Бель переглянулись и захихикали.

— Это так провокационно, — не удержалась от замечания Вайолет.

Через несколько минут кавалеры явились в комнату Инди, где мы все вместе готовились. Арджун предпочел мушкетерский плащ, Леонард — зеленый наряд лесного разбойника. Кто бы подумал, что мальчики у нас такие любители приключений.

Солнышко подал мне руку, я ее приняла, но вот прежнего восторга почему-то не испытала. Словно на рождественскую елку вместо настоящих игрушек повесили фальшивые. Выглядят также, но от прежней радости ни следа не осталось. Одно сплошное разочарование.

Вот и первый настоящий бал в моей жизни. А настроение такое, словно меня отчисляют.

— Выше нос, самая мелкая, — попытался подбодрить меня Солнышко, но вышло ровно наоборот.

Самая мелкая… И никаких тебе ласковых прозвищ. Ни единого. Ни цветов, ни каких-то милых подарков. Только по поводу и непременно что-нибудь полезное. Да это толком даже на роман не похоже! Почему я раньше этого не замечала?

Но если я ошибаюсь? Словом, с каждым днем я запутывалась все больше и больше. И непонятно было, что делать дальше. Придется опять просить профессора Мэтьюс побыть моим личным психоаналитиком. Неловко, конечно, но у него очень хорошо получается, а обращаться к кому-то из родственников совершенно не хотелось.

Глава 7

Танцевала я все еще неважно, но не сомневалась, что Солнышко поможет мне не показать этой слабой стороны. При хорошем ведущем бальные танцы не так уж и страшны. Вот только Арджун прошелся со мной по залу, вручил бокал с чем-то безалкогольным и исчез под предлогом, что ему нужно с кем-то поговорить. Нет, я, конечно, знала, где его искать, но не бегать же, в самом деле, за парнем, требуя танец, если ему настолько не до тебя? Настроение, до этого просто не слишком хорошее, стало откровенно паршивым. Музыка заиграла. Настоящий оркестр играет, а я стою у стены как бедная родственница. Вот же черт.

Я на балу, в красивом платье, и мне просто не с кем танцевать… Никто не пытался пригласить, да я бы и не рискнула с чужаком: вдруг партнер настолько же неумелый, как я, и в результате мы только опозоримся?

А так хотелось до конца почувствовать себя принцессой, вот только… На несколько секунд я задумалась. Есть тот, кто также гарантированно подпирает стену, как и я. Он, конечно, может быть со своей девушкой, но так я его и не отбивать собираюсь. Так, одолжить по-родственному.

Решительно вздернув подбородок, я направилась искать Паука. С моим чутьем это было дело пары минут. Брендон действительно стоял у колонны в одиночестве и, как всегда, сканировал зал нечитаемым взглядом. Жуткий тип. Еще и во всем черном. Пришедшие на бал явились в карнавальных костюмах, но Брен и тут решил пойти против всех: пиджак с серебряной вышивкой, брюки, рубашка и серебряная полумаска. И вот этим он выделялся среди всех ребят.

— Брен, я хочу, чтобы ты со мной потанцевал, — выпалила я, подойдя к Фелтону вплотную.

Прозвучало слишком уж похоже на требование. И… наверное, Брендон взбесится. Когда отойдет от шока.

— Лестер, ты… Тебя кто-то ударил по голове? — уточнил Паук как будто с опаской.

Я фыркнула. Паук в своем репертуаре.

— Мне не с кем танцевать. Наши ребята все заняты, Арджун куда-то смылся, а позориться с посторонними не хочется. Ну, помоги кузине. По-родственному.

По глазам Фелтона я прочла страстное желание покрутить пальцем у виска. Но, конечно же, один из представителей старого магического рода не мог отколоть что-то в таком духе.

— И все-таки ты окончательно сошла с ума, — вздохнул Паук и склонился в поклоне, протягивая мне руку. — Не окажете вы мне честь, приняв приглашение на танец?

У меня дух перехватило от восторга. Только и смогла, что безмолвно принять руку Брена. А потом заиграла такая чудесная мелодия… Вальс. Быстрый, летящий, такой необыкновенный. И в тот момент, когда Брендон закружил меня, показалось, будто я действительно принцесса, настоящая.

— Такая красивая музыка! — с восторгом воскликнула я.

Брен неожиданно улыбнулся.

— Из компьютерной игры. Понятия не имею, с чего музыканты выбрали ее.

Чуть не споткнулась.

— А тебе-то откуда известно?!

Где Брендон Фелтон и где компьютерные игры?! Он же постоянно занят учебой и интригами!

— Кто из нас без греха?

В очередной раз убедилась, что у Брендон есть чувство юмора, просто он его очень уж неохотно демонстрирует.

— Отлично танцуешь, — сказала я кузену, искренне наслаждаясь каждым движением.

Получить ответный комплимент мне точно не грозило: Брен буквально таскал меня за собой по полу, я должна был только ноги успевать передвигать и не наступать на своего партнера.

— Годы учебы. Тебя бы тоже не помешало позаниматься. Это не последний твой бал, можешь поверить.

Конечно, мне нужно было заняться танцами, и этикетом, и изучить собственную родословную. Подозреваю, по мнению родственников, меня можно считать одним большим пробелом в образовании.

— Ну, пока у меня столько кузенов, я могу быть спокойно. Меня обязательно кто-нибудь выручит, — лучезарно улыбнулась я. — Зачем ты так оделся? Ты же ненавидишь выделяться.

Брендон фыркнул в ответ на мои слова.

— Спохватился в последнюю минуту. Думал, лучше не являться на это сборище.

Последнее меня вообще ни капли не удивило. Фелтон теперь только и делал, что старался не попадаться на глаза кому-то из нашей банды.

— Но как ты бы мог оставить нас без своего присмотра? — рассмеялась я, чувствуя, как в груди поднимается шальное веселье. — Мы ведь куча бестолковых шалопаев, которая при каждом шаге может вляпаться в неприятности. А ты непременно вытащишь нас, ведь так?

Вот сказала это и поняла, что так оно и есть на самом деле. Мы могли делать любые глупости, ведь из самого темного угла за каждым из нас следит Брен, готовый прийти на помощь. И пусть эта его манера выжидать слегка пугает, а о нем самом вечно ходят разной степени жуткости слухи, кто я такая, в самом деле, чтобы думать о нем плохо?

— В тебе проснулась ирония? — усмехнулся Фелтон, в очередной раз дав мне осознать, что он действительно красивый. Даже очень. Пусть смуглый, по-южному яркий Арджун больше привлекает внимание, в том числе, и добротой, но Паук… он ведь тоже необыкновенный.

— Никакой иронии, Брен, — покачала головой я и улыбнулась. — Ты у нас просто потрясающий со своими вечными попытками нас уберечь. Просто я только сейчас это поняла. В общем, спасибо.

Паук, кажется, даже побледнел немного.

— Лестер, ты меня пугаешь сегодня.

— Подумаешь. Ты всех пугаешь постоянно.

Фелтон замолк, давая мне насладиться собственными сомнениями на тему сказанного. Не перегнула ли палку? Не разозлится ли Брен в очередной раз? Или не разозлится ли еще больше? Я сомневалась, что Паук просто по щелчку мог выбросить из головы ссору и обиду на нас с Арджуном.

Когда музыка смолкла, Брендон церемонно поклонился и отвел меня в сторону, кажется, к той самой колонне, у которой стоял прежде сам.

— Спасибо, Брен, ты, как всегда, меня выручил.

На мгновение Фелтон улыбнулся.

— Считай, я возвращаю долг. Ты выручала меня не раз, Лестер.

Долг. Неприятное слово. Кажется, папа говорил о том, что за выход из тюрьмы Брендон мне должен, и я могу это использовать. Вот только…

— Мы одна семья, — ответила я, твердо посмотрев в глаза кузена. — Какие могут быть счеты между родственниками? Я всегда помогу тебе, если понадобится. Разве что… разве что возможностей у меня немного.

Фелтон кивнул.

— Конечно, ради Арджуна ты мне поможешь. Я уже в курсе.

И вот это Брендона явно не радовало. Как же сильно он разозлился на Солнышко.

— Нет, не ради Арджуна. Ради тебя. Просто потому, что ты хороший человек и мой кузен.

Кажется, я только что сломала картину мироздания Паука, и тот пытался в экстренном порядке собрать ее из имевшихся осколков.

Процессу помешал взрыв и крики.

— Ненавижу эти чертовы сборища! — зашипел Паук, утягивая меня поближе к стене.

Люди истошно кричали, все начал затягивать дым. Люди метались из стороны в сторону. Я держалась за руку Брена так, будто это последнее, что спасало меня в этой жизни. Наверное, так оно и было. В возникшей давке легко могли задавить.

— Лестер, только не паникуй! — буквально взмолился Паук, озираясь по сторонам.

Где-то сбоку перевернули стол для фуршета. И… И я чувствовала там весь набор родственников в полном составе.

— Молодцы, не идиотничают, — прокомментировал Фелтон и медленно, вдоль стены, повел меня туда.

— Но нам нужно на выход! — в ужасе воскликнула я.

— Нет! — рыкнул кузен и продолжил тащить меня в сторону стола. — Там будет безопасней!

Вот насчет этого у меня имелись очень большие сомнения. Но верить Брендону уже стало моей привычкой.

Уже через несколько секунд я поняла, что Брен в очередной раз оказался чертовски прав: от дверей раздался еще один взрыв. И теперь студенты заметались уже хаотично. Стало еще страшней. Слава богу, мы уже с Фелтоном спрятались за столом, где сгрудилась вся наша банда. Через секунду там же оказался и профессор Мэтьюс, который тут же принялся колдовать.

— Рад, что все вы целы и невредимы, — прокомментировал преподаватель в паузе между двумя заклятьями. — Молодые люди, будьте так любезны, помогите. Нужно немного понизить уровень паники. Наверняка базовый уровень менталистики освоили все.

Меня трясло мелкой дрожью, а у Мэтьюса даже предложения короче не стали!

— В зале еще несколько профессоров. Мой отец тоже тут, — подал голос справа Солнышко. — Они наверняка справятся!

Мэтьюс хмыкнул.

— Разумеется. А мы им просто немного поможем. Успокоив толпу.

Я плохо понимала, как вообще работают эти заморочки с успокоением толпы и все такое… Но, наверное, чем-то ребята действительно помогали, потому что хотя бы крики стихли. Ну, или просто все умерли, хотя о последнем думать не хотелось.

— Студенты, оставайтесь на своих местах! — раздался не глас с неба, а голос дяди Кирана. — Возгорания нет. Просто оставайтесь на своих местах! Все будет в порядке!

Наша компания едва ли не хором выдохнула. В дядю Кирана мы верили все, абсолютно все. Если он сказал, что все будет в порядке, значит, все будет в порядке. Вот только… взрывы. Наверняка многие пострадали.

— Возгорания нет, а вот насчет других бомбочек никто ничего не сказал, — проворчал ни разу не оптимист Лекс. — Нас могут подорвать еще раз.

Тихо вздохнула Паук.

— Не факт. Взрывные устройства небольшой мощности. И собрали их явно здесь же, в зале, за пару-другую минут. Там и поражающих элементов вряд ли было много. Пугали, скорее. Хотя…

Я покосилась на нахмурившегося Брена, который очень сильно напоминал мне в тот момент разозленного паука, готового кинуться на добычу и утащить в логово.

— Ты-то откуда знаешь? — спросила я, не пытаясь скрыть удивления.

— Помогал создавать сканирующие заклинания на входе.

Ну да, кто бы сомневался.

Люди постепенно останавливались, кто-то даже опускался на землю, словно в трансе. Но если тут все снова взорвется или загорится?.. Господи, как же мне стало страшно.

— Возгорания действительно нет, — констатировал профессор Мэтьюс. — Подозреваю, даже толком никто не пострадал. В зал не пытались проникнуть посторонние… В чем смысл?

Я покосилась на Брендона. Он-то знать должен. Ну, или хотя бы подозревать.

— Вопрос в том, кто должен был стать жертвой, сэр, — отозвался Паук, выглядывая из-за стола, а потом и вовсе перемахивая через него.

— Брендон! — в ужасе воскликнул Арджун, тут же запаниковав.

Фелтон только рукой махнул.

— Уже все в порядке.

Откуда-то сбоку вылез с неизменной тростью и дядя Киран.

— Самоуверенности и глупости тебе, как всегда, не занимать, племянник. Но сейчас действительно все в порядке. Банда, помогите раненым.

Тут подорвались уже все, не жалея бальных нарядов и только сжимая зубы при виде крови. Чего-то по-настоящему ужасного не случилось. Несколько раненых, кому-то намяли бока, но ни одного погибшего. И все равно я опасливо старалась держаться поближе к Пауку. Почему-то именно он для меня теперь плотно ассоциировался с безопасностью.

— Но зачем все это делать?

Мне сперва думалось, что это меня пытались убить или похитить, но Фелтон парой фраз развеял эти подозрения.

— Кто тогда жертва? — спросила я, не сумев сдержать любопытства.

Брендон покосился на меня.

— Думаю, дядя Киран.

Сперва даже не сообразила, причем тут дядя Киран, и переваривала сказанное. Ведь никого убить взрывами нельзя было. Потом дошло: вряд ли высокое начальство погладит ректора университета по головке за все то, что здесь произошло. Если его вообще не попытаются снять с должности. Взрыв на общественном мероприятии — это не драка в столовой, в конце концов.

Остаться без защиты дяди Кирана мне точно не хотелось, не тогда, когда на меня кто-то охотится.

— Вот же черт, — пробормотала я подавленно и ссутулилась.

Как бы ни были хороши мои кузены, до меня быстро доберутся, если защиту университета не будет обеспечивать ректор.

— Мы справимся, — ответил словно бы моим мыслям Брендон. — Старшие подключат деньги и влияние, и мы справимся. Как всегда.

Дядя Киран пытался отправить нашу банду в лазарет после того, как немного справились с тем, что случилось в зале, но выяснилось, что коек там и так впритык, а представители клана Фелтон-Бхатия-Лестер и примкнувшие к ним Стоцци возмутительно хорошо себя чувствовали. Правда, мы были настолько перепуганы, что предпочли забиться всей кучей в одну комнату и сидеть рядом, плечом к плечу. И правда, как перепуганная свора щенков. Вот только Брен, как и прежде, устроился максимально далеко от Арджуна и даже не смотрел в его сторону. Даже случившееся не заставило Паука простить кузена.

— Комиссию из министерства наверняка пришлют, — расстроено вздохнул Солнышко, совсем уж понурившись.

Лео удивленно покосился на Арджуна.

— Мне казалось, у дяди Кирана неплохие отношения с министром.

В ответ Солнышко закатил глаза.

— Мелкий, это же политика. Здесь нет такой категории, как хорошие отношения. Если отец перестал быть выгодным для министра, тот попытается его слить. Так принято.

Валентин как-то особенно злобно усмехнулся и произнес:

— Чего не может дядя Киран, может дядя Френсис.

Дядя Френ был секретным оружием семьи и мог решить все возможные проблемы. Вот только так, что лучше об этом ничего не знать. Все то и дело говорили, будто у мистера Френсиса Фелтона не слишком прогрессивные взгляды относительно прав человека. Я верила в эти ужасы, ведь ни садовника Эдвардса, ни тех наемников так никто и не нашел. И вряд ли когда-то найдет. Дядя Френ точно не был самым большим добряком в нашей семье. Папа, конечно, склонен преувеличивать, но я начала подозревать, что в отношении отца Брендона и Александра преувеличить сложно.

— Ты отцу звонил? — спросил Лекс, обнимающий за плечи Вайолет, старшего брата.

Брендон молча кивнул. Когда успел — уму непостижимо. Видимо, очередной тайный паучий талант выкраивать время для самого нужного в любом случае.

— Что он сказал? — не желал оставлять Брена в покое Александр.

— Тебе не стоит этого знать, — отозвался вполголоса Паук и устало прикрыл глаза. — Главное, что помимо крыс в университете, к нам приедут новые, из министерства. И будут считать, что вправе командовать здесь.

Арджун недовольно посмотрел на лучшего друга.

— Вот. А кто-то еще и переводиться захотел. При такой-то нервной обстановке.

Фелтон равнодушно пожал плечами.

— В следующем семестре. До этого времени мы должны решить все наши проблемы.

Министерская комиссия действительно явилась уже на следующий день. Как будто они заранее ждали и буквально сидели в обнимку с дорожными сумками, ожидая, когда же в университете произойдет что-то такое, из-за чего можно будет приехать и навести свои порядки. Напали на замок в шесть утра. Без предупреждения. Я плохо спала и решила с утра прогуляться по стене замка в сопровождении кроющей меня последними словами Кэролайн, которой ранняя побудка совершенно не понравилась.

И вот с замковой стены мы с соседкой и увидели, как к воротам подъехали два автомобиля. Трижды ха. Ворота и раньше-то на ночь обычно закрывали, а теперь так и вовсе раньше семи ни один охранник добровольно их не откроет, даже по приказу ректора. Потому что слова дяди Кирана — это одно, а вот гнев его законной супруги, Дафны Бхатия, которая некоторым образом контролировала всю службу охраны университета — очень даже другое. И если что, она с огромным удовольствием оторвет головы всем до единого, у кого хватило бы наглости пойти против ее приказов.

— Явились, — прокомментировала увиденное Кэрри. — Саранча.

Чиновники тем временем вылезли наружу и начали орать, чтобы их впустили. Мне оставалось только вздыхать. Потому что это очень плохая идея — пинать замковые ворота ногами. Особенно, если на тебе дорогая обувь, в которой только по паркету ходить. Как минимум, это будет больно.

— Еще не меньше часа будут долбиться, — со злорадством произнесла Кэрри.

Я кивнула.

— Ну, удачи им, надеюсь, ноги переломают, — проворчала я, поежившись. — Чертовы захватчики. Чего им у себя не сиделось? Дядя Киран и сам прекрасно со всем справляется. А если не он, так тетя Дафна или тетя Катарина помогут.

Рыжая пожала плечами.

— Ну, на самом деле, это не очень правильно, когда интересы одного клана… Впрочем, нет, то, что делает наше министерство мне нравится еще меньше, так что…

Словом, ничего хорошего мы не ждали от пришествия официальной власти.

Плохое случилось тем же днем на спецкурсе по истории магии. Профессор Мэтьюс как раз пояснял, как именно люди дошли до мысли, что левитация возможна даже вопреки массе и силе тяготения, как дверь со стуком распахнулась и к нам бесцеремонно вломилась дама лет сорока в ужасно не идущей ей зеленом костюме.

— Добрый день, профессор… — протянула она, намекая, что Мэтьюсу стоило бы представиться.

Тот посмотрел на чужачку таким взглядом, словно за ним стоит череда благородных предков подлинней, чем за Фелтонами, и произнес:

— По какой причине вы врываетесь в аудиторию после начала занятия? Боюсь, мне придется поставить вам пропуск. Отработаете позже.

Студенты просто замерли, обалдев от наглости преподавателя. Или смелости, уж не знаю, как именно лучше назвать ту черту характера, которую проявил профессор Мэтьюс.

— Я… я министерский инспектор… — начала было женщина, постепенно зеленея, почище своего костюма.

Мэтьюс подошел к ней вплотную и, даже учитывая, что женщина надела туфли на каблуках, все равно наш профессор над ней возвышался.

— Я вас знать не знаю, документов ваших не видел, от ректора никаких указаний не получал. Покиньте аудиторию.

Вот тут меня посетило нехорошее предчувствие, что после этого нашего самого любимого профессора уволят с позором. Однако самому Мэтьюсу, кажется, было глубоко плевать на гневные вопли женщины в зеленом, которые выглядели как тявканье дворовой собачонки на породистого хозяйского пса.

Именно таким и выглядел Николас Мэтьюс. Породистым. Я знала, что у профессора самое заурядное происхождение, но черты лица, каждое движение, все как будто говорило о том, что в жилах его предков текла магическая кровь.

— Не мешайте мне работать, — напоследок заявил женщине Мэтьюс и захлопнул за ней дверь, а потом еще шепнул что-то и коснулся дверной ручки. Наверное, чтобы уже наверняка никто не вломился до перемены.

Из коридора доносились яростные вопли.

— Никакого воспитания, — вздохнул преподаватель — Будто из приюта сбежала. Студенты, не берите пример с таких невоспитанных особ. Никогда. Мы же с вами вернемся к теме занятия.

В ответ на нашествие университет ушел в глухую оборону. Не в полном составе, конечно, некоторые преподаватели и студенты пытались выслужиться перед министерскими, но уже к концу дня стало ясно, что в закрытой банке лучше изображать колонию муравьев, а не кучу пауков. Из замка никто так просто выбраться не мог, и если пытался идти против своих… Даже простое игнорирование может доставить уйму неприятностей, как оказалось.

— А если всех начнут увольнять направо и налево? — боязливо спросила я у Брендона во время очередной тренировки.

Тот с очень уж недоброй улыбкой покачал головой. Кажется, Паук что-то предвкушал, что-то не слишком приятное для других.

— Тут куда более сложная процедура, Лестер. Так легко уволить не получится, если не хочешь скандалов и судебных исков. К тому же начинать придется с дяди Кирана. Пока свалить его нелегкая задача. А завтра приедет мой почтенный батюшка, можешь заранее начать трепетать.

Я тихонько застонала. Дядя Френсис — это однозначно серьезно.

— Но он же не станет убивать министерских инспекторов? — с опаской уточнила я.

Нет, это бы все упростило… Хотя нет, все-таки усложнило. Трупы всегда и все усложняют. Особенно, если их находят.

— Понятия не имею, — развел руками Фелтон. — И прекрати забивать голову тем, что тебя не касается. Прогресс с медитацией практически нулевой.

Я вздохнула и покорно закрыла глаза, пытаясь настроиться на спокойствие и гармонию. Вот только в голову полезло еще больше глупостей. К примеру, что Брендону очень даже к лицу белая водолазка, которую он, подозреваю, натянул на себя впопыхах, потому что редко выбирал что-то с высоким горлом. И мне хотелось с ним потанцевать еще раз…

Да, медитация — это явно не мое.

Мистер Эдмунд Френсис Фелтон явился в университет на следующий день как ангел мщения. За ним следовала пара телохранителей и свора адвокатов, которая кинулась со всем возможным рвением защищать интересы несчастных студентов. А дядя Френсис на все это благодушно взирал. Хотя лично я очень сильно сомневалась, что этот человек нуждался что в телохранителях, что в адвокатах. И сам бы прекрасно справился. Дядя так смотрел… Словом, под его взглядом становилось как-то неуютно. Это у них с Брендоном было семейное. Тетя Катарина не зря сетовала на то, что первенец слишком сильно похож на ее мужа.

Напасть на Френсиса Фелтона министерская свора попыталась сразу, как только он ступил на камни замкового двора. Кинулись к нему так, словно загрызть хотели. Я как раз шла, чтобы поприветствовать дядю. Его было просто приятно увидеть. Дядя Френ относился к тем людям, с которыми мне было просто приятно и спокойно.

— Мистер Фелтон, мы бы хотели, чтобы вы покинули университет и не мешали нам работать, — с места в карьер начал какой-то тощий тип, в черном костюме, который висел на нем как на вешалке.

А вот Эдмунд Френсис Фелтон выглядел чертовски дорого и представительно. С первого взгляда становилось понятно, что этот человек знает цену себе и своему времени.

Здороваться с родственником прямо сейчас я мгновенно передумала. Не стоит вмешиваться в беседу двух таких уважаемых джентльменов. Я болела, конечно, за дядю Френсиса и практически не сомневалась в том, что самому страшному мужчине моей семьи удастся поставить на место зарвавшихся чинуш.

— Как мило теперь встречают спонсоров, — прокомментировал атаку чинуши Фелтон и посмотрел на него так оценивающе, будто выбирал, на дыбу того отправить или сразу в железную деву, ну, чтобы наверняка.

Дядя Френсис действительно вкладывал в образовательную систему Вессекса просто бездну денег, соответственно, мог и на многое рассчитывать. В Сети писали, что он это делает исключительно ради спокойствия за дипломы сыновей. Но я не знаю, каким идиотом нужно быть, чтобы предположить, будто кому-то вроде Брена потребуется помощь в учебе от богатого папочки. Да и Лекс учился отлично, пусть и не блистал так ярко, как старший брат.

— Безопасность студентов не касается спонсорской помощи, мы сами… — пытался вывернуться министерский.

И дядя Френсис улыбнулся ему так ласково. Словом, у меня бы не хватило смелости спорить с Френсисом Фелтоном.

— Меня касается безопасность студентов, поскольку двое из них мои сыновья, и я вправе требовать, чтобы их интересы были защищены. К тому же лорд Лестер, наследник Фелтон и наследник Стоцци также делегировали мне свои полномочия относительно их детей. Я не покину университет, пока не станет ясно, что все эти молодые люди в абсолютной безопасности и могут спокойно и без помех продолжать учебу. На вас и вашу клику уже поступали жалобы от членов преподавательского состава на вопиющую наглость и бесцеремонность.

Дядя говорил так, словно заучивал все эти словесные конструкции несколько часов подряд. Вот что значит кровь и воспитание.

Интересно, а кто же из преподавателей решил пожаловаться спонсору на инспекцию? Неужели профессор Мэтьюс решил совсем уж разойтись? Наверное, с него станется.

— Мы как раз и собираемся проверить, насколько хорошо ведется работа в университете! — подал голос министерский.

— А я собираюсь проверить, насколько хорошо ведется работа служащими министерства и на что идут мои деньги.

За спиной раздался чей-то смешок, я резко обернулась и увидела позади Александра и Брендона. Подкрались-то как тихо.

— Дорогой отец как всегда отлично налаживает связи с общественностью, — подмигнул мне явно веселящийся от всей души Александр. — Как бы он вообще не сожрал этих министерских крыс.

Брендон закатил глаза.

— Фелтоны падалью не питаются. Пойдемте отсюда, отец сам разберется.

Ну, мы действительно пошли, точней Брен и Лекс взяли меня в клещи.

— По-моему, дяде Френсису профессор Мэтьюс настучал, — высказала я свои подозрения.

Паук кивнул.

— Как ни странно, но да. Успел даже раньше дяди Кирана. Шустр и увертлив, как таракан.

Я поморщилась. Как можно сравнивать человека, к тому же хорошего человека, с чем-то настолько мерзким? Хотя Брендона же Пауком называют, тоже не очень милое создание, и вроде ничего… Нужно будет потом подумать над этим на досуге.

— Профессор Мэтьюс поступил так, как следовало, — проворчала я. — И ты бы только видел, как он выставил злобную тетку из аудитории. Ничего не побоялся.

Александр одобрительно показал большой палец. Арджун уже не раз и не два говорил, что этому парню свойственен… анархизм. Точно, анархизм.

— Мало кто рискует показывать зубы министерским, — сдержанно отозвался Брендон. — Для такого подвига нужно или полностью быть уверенным в собственной безопасности, или наплевательски относиться к собственной карьере.

Вот что наш местный гений всегда выкидывал за пределы своего логического уравнения, так это лучшие свойства человеческой души.

— Он может быть просто смел и благороден, — напомнила я.

Фелтон покачал головой.

— Нет, Мэтьюс не производит впечатление круглого идиота.

Александр расхохотался, а я пыталась сообразить, это такая шутка или все-таки нет. С Брендоном иногда просто не понять.

Краем глаза я заметила Кертиса, который помахал мне рукой. И тут же напоролся на ледяной взгляд Брендона.

— У тебя какие-то дела с Денли? — тут же спросил меня Брендон, заставив остановиться и посмотреть себе в глаза.

Я послушно замерла, неожиданно сообразив, что смотреть в глаза Брену мне… нравится. Даже несмотря на то, что он совершенно точно в очередной раз на меня разозлился. Господи, да я даже подвисла как устаревший компьютер, на котором попытались запустить слишком навороченную игру.

— С чего ты взял? — озадаченно пробормотал я.

Физиономия Брендона осталась все такой же невыразительной.

— Вы с ним только что переглядывались.

Вот же придумал тоже. Переглядывались.

— Вообще-то, я просто была вежлива. Не более, — проворчала я. — С дурной компанией не вожусь, благородных предков не позорю, тебе нервы не треплю.

Фелтон озадаченно нахмурился.

— А причем тут мои нервы?

— При всем, — развела руками я. — Пойдем уже. Пока я опять с кем-то не поздоровалась.

Александр заржал как чистокровный жеребец.

— Брен, эта мелочь только что назвала тебя невротиком! Лестер, я практически готов признаться тебе в любви!

Посмотрели мы с Брендоном на Лекса с одинаковым недовольством. А я еще и сказала «Изыди!». Радоваться младший из монстров не прекратил, хотя я и не поняла, что именно его так воодушевило.

— Брен, ну будь хоть раз в жизни человеком, — взмолилась я, — скажи, чем тебе не угодил бедняга Кертис. Да, его отец может быть тем еще уродом, но сам Денли вроде неплохой парень.

Александр покосился на брата с откровенным любопытством. Видимо, и с ним тоже Паук не спешил делиться ни информацией, ни выводами. Точно, параноик.

— Вот только собственному отцу сыном он не приходится, — все-таки соблаговолил открыть рот Брендон.

Я даже споткнулась от такой новости. Звучало непонятно и дико. Очень дико.

— Ты что несешь, Брен?! — поразился даже Лекс.

Брендон Фелтон тяжело вздохнул.

— Кертиса Денли усыновили.

Я споткнулась еще раз и, чтобы не свалиться на землю, вцепилась с руку старшего Фелтона. Тот только возвел глаза к небу с видом великомученика и великодушно позволил за себя держаться.

— Ты все-таки хакнул нужную базу данных! — от всей души обрадовался Лекс и хлопнул брата по плечу.

Брендон сохранил невозмутимость.

— Я не взламываю базы, Александр. Ты прекрасно знаешь, это незаконно, и тетя Дафна бы такого никогда не одобрила.

Тут мы рассмеялись с Лексом уже одновременно. Ага. Ужасно незаконно, просто чудовищно незаконно. И его паучейшество никогда бы не стал расстраивать горячо любимую тетю Дафну, по совместительству являющуюся начальником полиции.

Потом младший из Фелтонов резко смолк.

— То есть информации по Денли в базе нет. Но ты все равно уверен в том, что он усыновлен. Как додумался? Ну, кроме того, что этого типчика ты не выносишь с первой встречи.

Брен пожал плечами и буквально впихнул меня и брата в холл замка. Ну да, верно, не все стоит обсуждать вот так, в людном месте, когда любой желающий может нас подслушать. Но, в любом случае, отставать от кузена до того, как он выложит всю правду, в мои планы не входило. Пусть уж рассказывает все.

Через десять минут мы засели в комнате Лекса, в которой почему-то стояло три кровати, а не две, как обычно бывает у студентов факультета боевой магии. Хотя… почему-то? Теперь понятно, где решил окопаться Брен, покинув комнату Арджуна. И неужели Солнышко не сообразил, где теперь ночует лучший друг? Впрочем… Сосед Лекса ведь никуда не переехал, а по трое на нашем факультете обычно не селят.

— Итак, с чего ты решил, будто Денли усыновленный? — еще раз спросил брата Александр.

Брен со вздохом ответил.

— Курт Денли и его супруга Элисон Денли, урожденная Картрайд, просто не могли произвести на свет ребенка-мага. Ни при каком раскладе. Делали несколько тестов в разных клиниках, но результат всегда был один. Ребенок без способностей Денли не был нужен, он хотел укрепить свои позиции в обществе за счет наследника с магическим даром. Нет никаких фотографий Кертиса Денли до определенного момента или хотя бы упоминаний о его рождении. Лично у меня сложилось ощущение, что супруги Денли получили сына уже готовым в возрасте десяти лет. Вывод: Кертиса Денли усыновили.

Я сделала себе пометку: никогда ничего не пытаться скрывать от Брена. Этот тип все равно докопается до истины, как бы ее ни прятали. Он в состоянии докопаться до чего угодно по самым крохотным упоминаниям!

— Стесняюсь спросить, сколько времени ты собирал по капле все это? — озадаченно спросил брата Лекс, почесав в затылке. — И с чего вообще начал копаться в прошлом Денли?

Мне вот тоже было ужасно интересно.

— Ну, хорошо, просто мне с первого взгляда не понравился этот тип, и я решил поискать рычаги давления. А нашел…

Я прикрыла глаза, набираясь смелости, а потом сказала:

— А нашел Джеффри Блейка, так?

Паук не ответил, и я посмотрела ему в глаза.

— Ты ведь думаешь, что Кертис Денли на самом деле Джеффри Блейк, — выдавила я, наблюдая за тем, как Брендон отворачивается, словно пытаясь спрятать свое лицо от чужих глаз.

— И потому так отчаянно бесишься, когда он появляется рядом со мной. Ты подозреваешь, что он что-то задумал и беспокоишься.

Я не могла понять, какой именно из двух выводов шокирует меня больше: то, что Кертис мог быть моим кузеном, или то, что Брендон Фелтон обо мне беспокоится.

Глава 8

Ну, теперь мне, по крайней мере, часть действий Брендона стала понятна. Он считает Кертиса источником опасности и ведет себя соответственно.

— Но почему ты решил, будто Джеффри опасен? — спросила я, надеясь, что смогу разбить аргументы Брена и убедить его в том, что мой кузен не так чтобы и зловреден.

Если Джеффри попал в богатую семью, вырос в покое и достатке, за что ему мне мстить, скажите на милость? Как сын бастарда лорда Лестера он не мог получить больше, да и знатную фамилию предков вряд ли кто-то позволил бы ему носить.

— К тому же, когда его усыновили, он был совсем ребенком, а собственного отца и лорда Седрика у Джеффри не было ни единого шанса узнать. Так зачем тогда встревать в какие-то мутные истории?

И где Дин? Ведь Брендон был практически уверен, что если найдет одного из братьев, тут же обнаружится и второй, ведь пройдоха Дин Купер должен искать младшего брата…

Брен горько усмехнулся.

— Всегда найдутся добрые люди, которые польют ядом благодатную почву, — произнес он. — А назвать Кертиса Денли хорошим человеком сложно.

Хотелось в очередной раз начать возмущаться по поводу вечной паранойи Паука, но я все-таки решила промолчать и лишний раз не ругаться с Бреном. К тому же появилось подозрение, что Брендон может оказаться и прав. Ну, хотя бы потому, что он вообще частенько прав.

Паук ждал моей реакции как будто бы с напряжением. И Александр тоже ждал, но почему-то с весельем и… злостью. Братья едва ли не жаждали, чтобы я начала тут же бурно возмущаться и требовать не судить Денли без вины.

— Ну, предположим, ты вычислил младшего сына Альфреда Блейка. А что с Дином? Его ты нашел? — решила не оправдывать ожиданий я.

Брендон как будто растерялся.

— Нашел, но это скорее догадки… И ни одного доказательства, пока даже косвенного. Похоже, Дин Купер умней меня.

Вот такая новость сразила наповал и меня, и Лекса. Мы даже несколько секунд сказать ничего не могли.

— А так бывает? — осторожно уточнила я.

За прошедшие месяцы Брендон уже благополучно занял в моем мозгу пьедестал с табличкой «Чертов гений».

— Конечно, бывает, — фыркнул насмешливо Фелтон. — Я рассчитывал прижать этих двоих тем, что они общаются. Вот только они не общаются. Вообще. Так что обличать Дина у меня поводов нет, и совершенно не хочется в очередной раз нарваться на разговоры о паранойе.

Тут до меня дошло, что Брендон вовсе не игнорировал все эти разговоры о мании преследования, предметом которых он был постоянно. И больше того, его все это дико раздражало и вроде бы даже обижало.

— Хорошо-хорошо, больше ни слова о паранойе, — улыбнулась я.

Брендон посмотрел на брата и выдал:

— Она меня теперь просто пугает.

Я охнула от возмущения. Кажется, не только Лексу доставляет удовольствие поиздеваться немного надо мной под шумок.

— Сейчас-то чем?!

— Слишком покладистая.

Я пораженно уставилась на него.

— Эй, у меня прекрасный характер!

Судя по выражению на физиономиях Фелтонов, я себе сильно льстила.

— Мелкая, ты — Лестер, у тебя по определению не может быть прекрасного характера, посмотри на своего отца, — заявил мне Александр с полной уверенностью в своей правоте.

Нет, позвольте-ка…

— Что ты имеешь против моего отца, чудовище?! — подскочила я к Лексу. — Он прекрасный человек!

Зеленые наглые глаза кузена смотрели на меня с насмешкой.

— У дяди Дэна ужасный характер. А ты все больше похожа на него. Такая же… самоуверенная.

Я посмотрела на Брендона, но тот, кажется, был полностью согласен с младшим братом.

— Да ну вас обоих. Это не меня зовут монстром, в конце концов! И вообще, лучше скажи, кто, по-твоему, Дин Купер.

Брендон Фелтон покачал головой, как-то совершенно по-особенному поджимая губы. Это выражение лица я уже знала, и оно переводилось как «ни за что».

— Ну в чем дело-то? Я буду знать и остерегаться. Все довольны.

И снова отказ.

— Почему?!

Этого странного решения Паука не понял, кажется, даже Лекс, а тот брата поддерживал практически во всем и будто был подключен напрямую к его разуму.

— Просто не стоит. Поверь. Мне не нравится, что этот тип ошивается рядом, но я могу и ошибаться. На этот раз. Поэтому пусть его оценивают по тому, кто он есть, а не по тому, как его зовут.

Чтобы Брендон и не был предвзятым? Он так шутит?

— Ты заболел? — с подозрением спросила я и даже потрогала лоб, проверяя, нет ли у кузена жара.

Против обыкновения Паук даже не отстранился.

— Что произошло с твоей механической логикой? Ты стал давать людям шанс? — подхватил за мной Александр.

Фелтон-старший развел руками.

— Все течет, все меняется.

Почему вдруг Брендону взбрело в голову помиловать предполагаемого Дина Купера? Ведь Брен обожает играть на опережение, а его паранойя вошла в легенду!

— То есть не скажешь? — на всякий случай уточнила я.

— Пока что нет, — отозвался Паук.

Посмотрев в глаза Брендону, я прочла «Нет, нет и еще раз нет. И нытье на меня не подействует, даже не мечтай». Озадачилась. Не так уж часто удавалось понять по лицу кузена, что творится в его многомудрой голове. Ну, если он сам не хочет, чтобы я поняла.

Но сдаваться вот так просто? Да тогда папа начнет сомневаться в своем отцовстве, наплевав на экспертизу! Все говорят, Лестеры обязаны страдать навязчивыми идеями и не сдаваться, даже когда на этом настаивает здравый смысл.

— Почему? — спросила я, решив следовать семейным традициям и голосу крови.

Александр закатил глаза, не очень тонко намекая, что я очень сильно всех достала. Еще в начале лета это могло заставить меня попытаться забиться под плинтус и затаиться там до лучших времен. Теперь… Ну, в самом деле, если уж я не боюсь Паука, то с чего мне перед Лексом-то дрожать?

Взгляд Брендона стал совершенно нечитаемым. Опять. Вот же… конспиратор!

— Сейчас так будет правильней для семьи. И постарайся не слишком сильно шарахаться от Денли, чтобы он ничего не заподозрил. Понимаю, что прошу невозможного, но хотя бы постарайся.

Настала моя очередь закатывать глаза.

— И станет по слову твоему, дорогой кузен, — пробормотала я вполголоса.

Шутить над Бреном, не понижая голоса, все еще было как-то… В общем, я была морально не готова к таким подвигам.

— Вот и славно.

После разговора Брендон лично сопроводил меня на факультатив к профессору Мэтьюсу. И даже поздоровался с ним нейтрально, не давая понять, что желает замотать бедного преподавателя в кокон, впрыснуть яд, а потом с удовольствием сожрать. От такого, кажется, профессор начал ощутимо нервничать и не сводил с Брена озадаченного взгляда, пока тот не покинул аудитории. Как будто опасался, что кузен может кинуться.

— Что это с Брендоном? — с очевидной опаской спросил у меня Мэтьюс, как только Паук удалился по своим важным паучьим делам.

Я развела руками.

— Мне бы самой кто объяснил. Что происходит в голове Брена, достоверно знает только Брен.

Преподаватель расстроенно вздохнул.

— Ладно, и не таких переживал… Хотя нет, таких не переживал, но шанс есть.

Все занятие в моей голове гулял ветер и совершенно ненужные, посторонние мысли. Я даже записывала на автомате, не подключая мозг. Разумеется, профессор Мэтьюс заметил, что я лоботрясничаю и даже не пытаюсь вникнуть в материал. Судя по очень недовольному взгляду, меня непременно отчитают на перемене.

Меня постоянно кто-то отчитывает.

— Дженни, ты сегодня была очень рассеяна, — не разочаровал меня профессор Мэтьюс после того, как все разошлись. — Тебе стоит взять пример с кузенов и проявлять больше старания.

Под укоризненным взглядом обожаемого профессора я мучительно покраснела и потупилась. Разочаровывать, а уж тем более расстраивать профессора Мэтьюса мне совершенно не хотелось. Не после того, как он столько раз поддерживал меня, выслушивал…

— Простите, сэр, — покаянно вздохнула я. — Просто слишком много всего случилось, вот я и… Но я исправлюсь! Даже не думайте, я буду стараться!

Профессор Мэтьюс подошел вплотную и с грустью произнес:

— Ох уж эти девушки. Даже страшно представить, что творится в твоей голове. Главное, хотя бы постарайся не расстраивать отца. Слишком сильно.

Я широко улыбнулась.

— Буду очень стараться. Ну, и кузены за мной присмотрят, хочу я этого или нет.

Профессор покачал головой и сказал, что я совершено неисправима. И точно Лестер по всем статьям.

Но ведь это неправда! У меня прекрасный характер, чего только все наговаривают, а?!

После занятий я решила позаниматься в библиотеке вместе с одногруппниками. Следовало действительно как-то более ответственно подходить к учебе, а то даже совестно на фоне других кузенов и кузин, которые столько времени тратят на подготовку к занятиям. Паук так и вовсе живой укор всем любителям полоботрясничать: мало того, что умный, так и трудоголик ко всему прочему.

Вместе с профессором Мэтьюсом я дошла до столовой, чтобы перекусить, потом купила в магазинчике бутылку воды с собой и вместе со знакомыми девушками добралась до библиотеки. Приниматься за гранит знаний не хотелось, но хотелось, чтобы мной гордились хоть чуть-чуть.

В библиотеке обнаружился и Брендон, он засел у окна, особняком от всех. Приближаться к нему не решались даже влюбленно глядящие на Паука девушки, таким серьезным и занятым казался Паук. Тот, кажется, был только рад одиночеству и не желал, чтобы кто-то составлял ему компанию. Брен вообще не отличался общительностью. Я махнула кузену рукой, но тот только молча посмотрел на меня. И все. Ну, словом, как обычно.

Теория магии давалась мне… в общем, я начала понимать, что стоило бы больше внимания уделять геометрии и алгебре, которые использовались при создании заклинаний сплошь и рядом. Уже через час я осознала, что помощь бы точно не помешала. Одногруппники тоже грустнели на глазах, кто-то больше, а кто-то меньше, но у меня было весомое преимущество, которое сидело у окна, отгородившись от всего мира учебниками. Но у них-то не было гениального кузена, в отличие от меня. Главное, собраться с духом и решиться подойти к Брендону. В том, что он не откажет, я не сомневалась. Конечно, Брен в очередной раз убедится, что я дурочка, но мне не привыкать. Да и экзамены-то в любом случае сдавать придется, так что пусть лучше о моей глупости узнает кузен, а не экзаменатор.

Под растерянными взглядами однокурсников я подхватила свою тетрадь и подсела к Пауку.

— Что тебе, Лестер? — с какой-то усталой обреченностью спросил Фелтон.

Вздохнула, ткнула пальцем в никак не поддающееся уравнение и жалобно произнесла:

— Не могу разобраться.

Брендон едва слышно вздохнул и принялся объяснять, выводя формулы в моей тетради. В очередной раз убедилась, что почерк у Фелтона точно такой, какой должен быть у аристократа. Чертово совершенство, что тут сказать еще.

— Разобралась? — в итоге спросил Паук устало, с надеждой глядя на свои книги, к которым, наверное, мечтал вернуться.

К моему удивлению, клубок формул в голове теперь был аккуратно разложен на составляющие, и сложный материал поддался.

— Да, Брен, спасибо большое, — выпалила я и широко улыбнулась. — Ты лучший!

Кузен закатил глаза.

— Я и не сомневался в этом. Иди уже.

Подхватив записи, я вернулась за свой стол под завистливо-недоуменными взглядами однокурсников. Ну да, им-то помочь некому.

Я открыла воду и сделала несколько глотков… А потом внутренности прошило такой болью, что не удалось удержаться от крика.

— Она выживет, Френсис, — услышала я смутно знакомый женский голос. — А ты, мальчик мой, выпей это. И не сверкай глазами, тебе нужно успокоиться. С девочкой все будет хорошо, она сильная, кровь Джейн защитила ее.

Все болело.

— В воде был цианид с парой добавок, рассчитанных на то, что яд выпьет темный маг, — продолжила говорить женщина. — Но Джейн у вас с сюрпризами, так легко ее не убить. Расскажете, в чем секрет?

— Простите, целитель Синклер, но семейные секреты не раскрываются даже ближайшим друзьям, к которым вы относитесь, — мягко, но непреклонно ответил дядя Френ.

Точно! Целитель Синклер, глава университетского лазарета, я ее видела, но только мельком до этого времени. Не было у нее повода слишком много внимания уделять моему здоровью.

Тошнило и безумно хотелось пить, но сил не оставалось даже на то, чтобы застонать. А вот чутье на темных вокруг меня словно бы обострилось в разы. В комнате сидели дядя Френсис, Арджун и Паук. А еще где-то совсем близко от меня находился еще один темный. Я не знала его, но он тянулся ко мне с жадным любопытством. Однако стоило самой начать изучать чужака, как тот буквально исчез с «радаров».

— Это я виноват.

А вот теперь заговорил Брендон, которому зачем-то захотелось заняться самобичеванием. Виноват он, видите ли. Ну что за чушь приходит в голову его паучейшеству?

— Мистер Фелтон, я сказала вам выпить успокоительного, а не исповедоваться! — грозно напустилась на кузена целительница.

Опять у Паука нервы шалят.

— Правда, Брен, на тебе лица нет, — попытался заговорить с лучшим другом Арджун, но Брендон и не подумал отвечать.

Так и не помирились. Ну что за люди? И ведь даже обвинить в ссоре одного только Паука никак не получится, уж слишком явно демонстрировал чувство вины сам Арджун.

— Со мной все в порядке, — прохрипела я с большим трудом.

Конечно, на самом деле со мной точно было не все в порядке. Скорее уж очень плохо было, но раз выживу, то ладно, черт с ним. Пусть только не волнуются и не ругаются.

Стоило только подать голос, как рядом со мной, судя по топоту, оказались все до единого.

— Дженни, детка, ты как? — первым делом спросил меня дядя Френсис.

Я открыла глаза и натолкнулась на его встревоженный взгляд. Рядом с ним застыл белый, как покойник, Брендон.

— Очень плохо, — честно ответила я. — Брендон, перестань говорить глупости. Виноват он… Совсем дурак, да?

Стоящий с другой стороны от меня Арджун кивнул.

— Как раз Брендон виноват в случившемся. Пропустил момент, когда тебе подменили бутылку воды. Подверг риску жизнь, — не согласился с нами дядя Френсис. — Хотя клялся, что рядом с ним тебе ничего не грозит. Возмутительная самонадеянность.

У меня ум за разум начал заходить после такого-то. Даже легче стало от возмущения, честное слово. Зачем все валить на Брендона? И, хуже того, Паук сам радостно берет на себя грехи, в которых он не виноват! Если кому-то пришло в голову меня отравить, это наверняка был продуманный план! А Брендону, при всей его гениальности, даже двадцати лет нет! У него день рождения только в ноябре. Скорпион, что и неудивительно при его характере…

Но как же плохо-то. Однако если сейчас не вмешаться, будет хуже, это факт.

— Я чего-то не понимаю или вы сейчас вешаете всех собак на девятнадцатилетнего парня? — простонала я, пытаясь сесть на кровати.

Не получилось ни с первой попытки, ни со второй. Зато все забегали вокруг меня и сразу перестали мучить Брена.

— Самая мелкая, как ты?! — сжал меня в объятиях Арджун, едва не выдернув капельницу, торчавшую у меня из руки.

Его тут же отогнали.

— Что за бестолковый мальчишка! — напустилась на Солнышко целительница. — Шаг назад! И бери пример с кузена! Он сдержанный и рассудительный! И никогда не навредит больному! Пусть и тот еще невротик, но это уже частности! Брендон, выпей, в конце концов, лекарство!

Сколько же я здесь лежу, что родственники успели так сильно замучить целителя Синклер?

— Перестаньте во всех смертных грехах обвинять Брена! — снова начала возмущаться я. — Тут любой бы не заметил! Кто ожидал, что за мной ходят постоянно?

Такая длинная речь далась тяжело, что я закрыла глаза от усталости.

— Я ожидал, — мрачно произнес Брендон. — И все равно пропустил момент. Слишком увлекся учебой.

Звучало по-настоящему виновато.

— Между прочим, ты в тот момент меня же и подтягивал по теории магии. И по моей просьбе, — напомнила я на всякий случай. — Охранять меня — работа для профессионалов, а ты хоть и чертов гений, но все-таки пока не бог.

Очень хотелось, чтобы Брендон перестал мучить себя из-за совершенного чужими людьми. Что за мерзкая привычка вечно считать себя крайним?! Он и так постоянно пытается… Да он вечно сидит в углу и бдит, чтобы кто-нибудь не вляпался в неприятности и не устроил их другим! А потом корит себя, если не удалось, считает, будто это именно он во всем виноват.

— То есть, по-твоему, мой сын не виноват? — спросил дядя Френсис с каким-то веселым удивлением.

Я снова открыла глаза.

— Конечно, нет. Теперь его бы самого в этом убедить.

В моей голове появилась совершенно невозможная мысль: если Брендон постоянно кого-то прикрывает и выручает, кто же будет прикрывать его самого? И если никто этим не занимается, то почему бы мне не встать на его защиту? Ведь это будет справедливо.

Я бы и это сказала, но целитель Синклер кинулась выгонять моих посетителей, решительно заявив, что пострадавшей нужен покой. На самом деле мне не хотелось, чтобы родственники уходили. С ними было спокойней. Но и спорить с целителем тоже было страшно, слишком уж она разозлилась на моих посетителей.

Напоследок Арджун шепнул мне на ухо:

— Ты выздоровеешь очень быстро, ведь ты драконица. Главное, не позволяй себя держать в лазарете слишком долго.

Драконица… А я ведь почти забыла, что превращаюсь в целого дракона и это что-то особенное. Ну, темная и темная. Но выходит, выздоравливать я буду быстрей. Наверное, и еще что-то этакое могу.

Может, и отравить меня поэтому не удалось?

— Вырвусь при первой же возможности, — пообещала я, старательно игнорируя возмущенный взгляд целительницы, которая, кажется, была готова меня к кровати приковать, только чтобы своенравная пациентка долечилась положенный срок.

Брен выходил из палаты последним и бросил на меня напоследок долгий и какой-то особенно задумчивый взгляд. Словно хотел что-то сказать, но решил промолчать в последний момент. Но с Брендоном всегда так: между молчанием и разговором, он всегда выберет молчание.

Весь день ко мне пытались прорваться однокурсники и просто знакомые с цветами, фруктами и игрушками, но суровые полицейские на входе пускали только родственников. И никого больше. Стало совершенно ясно, что меня охраняют так же тщательно, как драгоценности короны. Если не еще тщательней.

Однако профессора Мэтьюса ко мне пропустили, уж не знаю почему.

Преподаватель пришел с пустыми руками. Ни сока, ни фруктов, ни хотя бы захудалой книжки. Ничего.

— Как ты, Дженни? — первым делом спросил он, и я заметила, что вот теперь он не улыбается.

Мое здоровье уже если и не пришло в норму, то было очень близко к тому.

— Со мной все хорошо, сэр, — бодро отрапортовала я. — Как вы прорвались через охрану? Я думала, ко мне никого не пускают.

Преподаватель пожал плечами.

— Ну, я предварительно договорился с профессором Бхатией, позволил обыскать себя с ног до головы и едва ли не обнюхать, а за дверью стоит Брендон и, скорее всего, подслушивает.

Я фыркнула.

— Да, Брендон заботится о нас изо всех своих немалых сил. Честь ему и хвала за это. Я очень рада вас видеть, профессор. И обещаю все нагнать, как только меня выпустят из этих тоскливых стен.

Профессор тяжело вздохнул и подошел ко мне вплотную. За дверью как будто раздались шаги.

— Вот же дурочка редкостная! В первую очередь ты должна выздороветь! И как бы мне ни хотелось, чтобы ты отлично училась, куда больше я хочу, чтобы ты была жива и счастлива, Дженни!

От слов преподавателя стало так тепло и спокойно… Едва ли не спокойней, чем с папой. Папе, кстати, так никто и не сообщил о реальном масштабе бедствий. И я это даже одобрила. Пусть лучше потом орет, чем сейчас переживает. Я же знала, какой он нервный и как обо мне беспокоится.

— Спасибо, что заботитесь обо мне, сэр, — улыбнулась я и понадеялась, что и профессор Мэтьюс снова начнет улыбаться. Мне становилось неуютно смотреть на этого мужчину, когда тот хмурился.

Профессор подошел ко мне вплотную, наверное, собираясь, как всегда, погладить по голове, но тут дверь открылась, и на пороге возник хмурый как осенняя туча Брендон Фелтон. Как всегда на страже, злобствующее чудовище. Но свое чудовище, практически родное.

Мэтьюс не ошибался, Паук под дверью подслушивал, и наверняка еще и подглядывал. Ну никакого понятия о частной жизни.

— Брен, не дергайся ты так сильно, — вздохнула я укоризненно. — Это же профессор, он ничего плохого мне не сделает. Не сделаете же, сэр?

Брендон молчал. Очень выразительно, можно даже сказать, красноречиво.

— Ладно-ладно, не приближаюсь, руками не трогаю, — тут же замахал руками профессор Мэтьюс и на всякий случай отошел от меня подальше. — Перестань так уж сильно переживать на мой счет, я не намерен причинять вреда Джейн.

Брендон опять промолчал, но его правая бровь ну очень выразительно поползла вверх, давая понять, что на слово он никому не поверит, а уж профессору Мэтьюсу так и подавно. Но хоть не рычит и не кидается, что хотя бы удастся обойтись без открытой грызни.

— У вас занятие через десять минут начинается, — все-таки соизволил заговорить Паук.

Профессор выглядел так, словно готов был рассмеяться.

— Я очень признателен, что ты так внимательно следишь за моим расписанием, — произнес безо всякого недовольства мужчина.

Фелтон пожал плечами.

— Я вообще очень внимательно слежу.

Фраза повисла в воздухе, и мгновенно стало понятно: Брендон сам очень хотел, чтоб она звучала двусмысленно. Паук как будто пытался то ли предупредить профессора, то ли запугать. Вот только не похоже было, что Мэтьюс испугался его хоть самую малость.

— Ты очень хорошо заботишься о своей семье, Брендон. Но мне действительно пора в аудиторию, пока негодящие студенты все не разнесли.

Николас Мэтьюс опять счастливо улыбался.

Когда профессор вышел из моей палаты, я не удержалась и сказала:

— Мне кажется, он над тобой издевается.

Фелтон, сохраняя прежнее выражение лица, отозвался:

— Тебе не кажется.

Дивные отношения, и они как-то слишком сильно напоминали мне то, что происходит при каждой встрече между моим собственным отцом и дядей Френсисом. Когда вроде бы между двумя откровенная неприязнь, но остается только зубоскалить, и никак нельзя перейти к настоящему конфликту.

— Он не обидит меня, Брендон. Я ни капли не сомневаюсь в этом, — тихо вздохнула я. — Хотя ты в любом случае будешь делать так, как сам считаешь нужным.

— Именно.

Ну кто бы сомневался.

Выпустили меня только еще спустя три дня. К тому моменту я уже успела настолько озвереть от безделья настолько, что даже попросила принести мне учебники и конспекты и начала заниматься. Сама. А я никогда не считала себя фанатом учебы.

Самое обидное, что на следующий день после отравления, я уже прекрасно себя чувствовала! Брендон говорил об ускоренном метаболизме и о чем-то еще настолько же заумном, но я пропускала мимо ушей, мечтая о свободе.

— Теперь ничего не пьешь и не ешь без нашего присмотра, — наставлял меня на ум Арджун.

Паук стоял поодаль, давая понять, что полностью поддерживает Солнышко, но близко к кузену не подходил.

— Только не дайте мне умереть от голода и жажды, — вздохнула я, заранее соглашаясь на все. — Но у вас есть хотя бы мысли по поводу того, откуда ждать опасность?

Брен ответил просто:

— Отовсюду.

Чертовски «утешительно».

Министерская комиссия из замка так и не убралась, мое отравление эти проходимцы восприняли как сигнал к началу активных действий и теперь мучили всех и вся. Отбиваться удавалось, судя по рассказам, только профессору Мэтьюсу. Он каким-то чудом умудрялся вести себя с министерской саранчой более нагло, чем она с ним. Теперь все гадали, когда же слишком свободолюбивого профессора уволят.

— Он сейчас держится только чудом и покровительством профессора Бхатии, — расстроенно сказала мне Мэг, когда мы снова оказались с ней за одной партой. — Но на него, поди, докладных уже написали столько, что можно год замок топить.

Оставалось только тяжело вздыхать. Не хотелось бы лишиться такого преподавателя. Да и Николас Мэтьюс казался мне действительно хорошим человеком.

— Главное, чтобы не смогли добраться до самого дяди Кирана, — отозвалась я. — Он-то Мэтьюса точно отобьет у этих…

Приличных слов для того, чтобы назвать министерских захватчиков, у меня не нашлось. Ругаться не хотелось. Все же фамильная честь и хорошие манеры… Ну, и Брендон, если что, будет смотреть очень уж недовольно.

Когда один из министерских, кажется, главный, подошел ко мне на перемене и потребовал, чтобы я прошла с ним для беседы, меня накрыло такой растерянностью, что я едва не подчинилась. Правда, через несколько секунд отпустило. Стоило только, как провалялась в лазарете с отравлением… и выдернула руку из чиновничьего захвата.

— Не трогайте меня! Что вы себе позволяете?! Я наследница лорда Лестера! — истошно завопила я, внутренне сгорая от стыда. Но лучше уж краснеть, чем позволить себя потащить куда-то этому мутному типу.

На нас стали оглядываться, но это только к лучшему. Через пару минут я даже вошла во вкус, поминая всех своих родовитых предков с папочкиной стороны и грозя карами небесными презренному плебею, который осмелился тянуть к моей практически священной персоне свои руки.

Студенты смотрели, но вмешиваться не спешили. Но я и не на посторонних рассчитывала.

Первым рядом со мной возник Александр Фелтон, глаза которого горели праведным гневом.

— Как вы смеете обращаться подобным образом с моей кузиной? — рассерженной коброй зашипел Лекс, решительно отталкивая от меня мужчину. — Да вас выставят со службы и потом даже туалеты мыть не возьмут!

Никогда не думала, что младшее чудовище может быть вот таким властным, решительным и на удивление взрослым. Мне-то казалось, по сравнению с Брендоном, Лекс этакий щеночек-переросток, иногда злобный, иногда милый, может и укусить от души, но загрызть все-таки не в состоянии. Однако сейчас Александр Фелтон казался взрослым и очень, очень опасным.

— Вы разговариваете с инспектором министерства образования! — возмутился мужчина, не желая так просто оставлять меня в покое.

Он держался так, словно имел право тащить меня то ли на беседу, то ли на допрос.

— А вы говорите с представителями древнейших родов Вессекса, — услышала я позади себя и едва облегченно не выдохнула, чего делать было никак нельзя. Потому что станет понятно, как я на самом деле перетрусила.

Но теперь можно расслабиться: если явился Брендон, все будет как надо. Тем более, что к нам шли и Лео, и Арджун, и даже полыхающая гневом Инди, кажется, готовая порвать нападающего голыми руками.

— У нас демократическое государство, в котором нет места классовым привилегиям! — заверещал чиновник, который, видимо, начал подозревать, что у него проблемы.

Брендон аккуратно отодвинул меня за спину и двинулся на министерского.

— Именно. У нас демократическое государство, по законам которого посторонний не имеет права тащить куда-то несовершеннолетнего, как и не имеет права говорить с ним наедине. Где законный представитель моей кузины? Да мы на вас не только жалобу напишем, мы еще и в суд подадим!

Министерский зеленел. Брендон же только больше распалялся и угрожал всеми громами небесными, и, что самое забавное, он мог осуществить все до единой свои угрозы. Остальные кузены заявляли, что пойдут свидетелями. Спустя несколько минут речь зашла уже об уголовном деле. Да уж, наш клан не мелочился в своей мести.

Чинуша мялся, не зная, как быть: отступать под напором разозлившихся студентов ему, кажется, было неловко, но и сам справиться с отпрысками благородных фамилий не мог. Официальную власть мои кузены не уважали совершенно. А через несколько минут подоспел и дядя Киран с дядей Френсисом. Я поняла, что вот теперь мы точно победили. Дядя Френ устроил форменный скандал, начал требовать отстранения, повторял раз за разом, что мне было нанесено оскорбление, моя репутация пострадала… Лично я считала, что все было немного не так, и уж точно половины того, что вменяли в вину инспектору, не происходило, но кивала и все подтверждала, наслаждаясь затравленным выражением во вражьих глазах. Кажется, министерский уже и сам начинал верить в то, что он натворил все ужасы, в которых его обвиняли.

— Я сейчас же свяжусь со своими адвокатами!

Именно этой фразой дядя завершил свою обличающую речь.

— Папа, они еще не уехали из замка, — вполголоса напомнил ему Александр.

— Действительно. Тем лучше, — кивнул своим мыслям Френсис Фелтон и решительно пошел прочь. Наверное, действительно собираясь поймать адвокатов.

— Дядя Френсис потрясающий, — вынесла свой вердикт Инди, с удовольствием наблюдая за тем, как уносит ноги инспектор.

Лекс и Брен переглянулись и одновременно хмыкнули, даже не пытаясь скрыть самодовольства. Они точно гордились своим отцом.

— Чего он хотел? — спросил Брендон, когда вся наша компания удалилась в замковый сад, чтобы поговорить без лишних ушей.

Я немного растеряно посмотрела на ребят и сообразила: они кинулись на помощь, даже не став разбираться, что на самом деле произошло. Как настоящая стая: нашего обижают, плевать, кто и почему, главное встать на защиту.

— Поговорить наедине. За руки еще хватал и тащить пытался. Ну, я и начала вопить на всякий случай. Мне как-то не захотелось с этим типом общаться с глазу на глаз, — покаянно призналась я, заранее готовясь к тому, что меня начнут ругать. Я же все-таки поставила всех в неловкое положение. Может, ничего такого мне и не хотели сделать. Вдруг я просто слишком мнительная?

Арджун одобрительно похлопал меня по плечу.

— Ты показала класс. Не думал, что ты способна изобразить из себя балованную папочкину дочку.

Я рассмеялась. Кажется, я все-таки поступила, как нужно. Уже хорошо. Не хотелось себя в очередной раз выставить идиоткой. И так получается это слишком часто.

— Почему нет? Папа меня отчаянно баловал.

Брендон сидел на скамейке как каменное изваяние и о чем-то, похоже, мучительно размышлял.

— Ты все правильно сделала. Вот так дальше и поступай. Если что не так — кричи погромче, вырывайся и беги.

Все как-то разом помрачнели.

— Вообще, поодиночке никому лучше не ходить, — окончательно испортил настроение всем Брендон. — Инспекцию прислали не просто так: как минимум пытаются избавиться от дяди Кирана. Максимум… Ну, оставьте максимум мне и моей паранойе.

Ребята как-то слишком сильно понурились.

— Ты думаешь, не только Джейн могут навредить? — на всякий случай уточнил Лео.

Паук развел руками.

— Когда меня похитили, Лестер прислали смску, чтобы она не сообщала никому и явилась сама. И ведь поехала. Как думаете, что она выкинет, если кто-то провернет такой фокус с Ви или Валом? Или той же Индирой?

Я онемела от возмущения.

Вот же бессовестный человек! Я помочь ему хотела!

— Так мне нужно было тебя бросить?! — воскликнула я.

Брен покачал головой и произнес:

— Что и требовалось доказать. Это не лечится. В опасности вообще все, ради кого Джейн может влезть в неприятности.

Индира рассмеялась.

— Брен, у нас проблема. Это же половина университета.

Глава 9

Настоящие проблемы начались ночью. В том смысле, что… В общем, я начала видеть сны, которые чертовски сильно смущали. Я с кем-то целовалась, видимо, что-то могло быть и похлеще, но мой небогатый опыт не давал разгуляться сорвавшемуся с цепи воображению. Наверное, к лучшему. И, что самое ужасное, во снах не было даже намека на Арджуна. Вот ни единого.

Это было неприятно и, что хуже всего, наводило на определенные мысли. А еще заставляло вспомнить о папиных аппетитах относительно противоположного пола. Что, если я пошла в него и в этом? Как-то не хотелось бы. Это мужчин снисходительно называют дамскими угодниками, а вот о женщинах, пустившихся во все тяжкие, отзываются уже куда менее приятно. Никакого равноправия и близко нет. И, самое обидное, у меня ведь парень есть! Красивый, умный, добрый… И, кажется, он меня совершенно не привлекает.

Как по мне, так даже яд в воде куда милосердней по сравнению со всеми этими метаниями. Потому что с покушениями все ясно: или меня окончательно убьют, или мерзавцев поймают. А вот что делать с Солнышком? Он-то сам по себе никуда не денется. И ведь поговорить о своем смятении ни с кем не получится, ни с родственниками, ни с Кэрри той же. Они все просто пальцем у виска покрутят, ну, кому воспитание позволит. Потому что как же это так, меня — и вдруг не устраивает Арджун Бхатия, официально признанный как минимум самым завидным парнем всего университета.

Утром я посмотрела на собственное опухшее лицо, и поняла, что даже если с Солнышком расстанусь, найти другого парня будет делом сложным. С такой-то рожей…

— Спала плохо? — участливо спросила Кэрри и сунула мне упаковку с листовой маской. — Попробуй это. Поможет.

Кэролайн каким-то чудом умудрялась выглядеть прекрасно даже после дня на полигоне, поэтому к ее совету я отнеслась со всей серьезностью.

Десять минут с подозрительной влажной тряпочкой на лице, и я пришла к выводу, что можно показываться людям без паранджи. Настроение понемногу поползло вверх.

— Ты всю ночь ворочалась, — фыркнула соседка. — Нервы шалят после всего произошедшего?

Я только вздохнула и кивнула, соглашаясь. Нервы действительно были ни к черту.

Уже за завтраком нам по большому секрету поведали, что в нашу альма — матер решил явиться лично министр образования. Секрет был очень большой, поэтому все узнали о нем только полчаса назад, как оказалось. Источник слуха никто назвать не мог, но при этом все верили, что министр Ларсон действительно приедет. Появление высокого начальства особо никого не радовало.

— Чего ради ему являться самому? — раздраженно пробормотала Бель, кромсая на своей тарелке кусок мяса так, будто он ей что-то сделал. — Он же крупный чиновник! Тут должна быть какая-то цель! Это странно!

Индира вздохнула и пробормотала что-то про паранойю, передающуюся воздушно-капельным путем. Я скривилась и шикнула на кузину, вспомнив о том, что Брендона уже до нервного тика достали эти шуточки.

На меня посмотрели ну очень удивленно. Практически пораженно. Особенно перекосило от шока Александра, который беспомощно заморгал, потом уставился на брата с немым вопросом. К сожалению, суть вопроса для меня осталась загадкой.

— Ну все, теперь у Брендона есть защитница, — весело рассмеялась Вайолет, — грозная наследница Лестер любому даст по шее за своего кузена.

Вот все бы им только пошутить. А потом Брендон в паршивом настроении решает в очередной раз доказать, что он самый заботливый кузен в мире и наматывает вокруг меня круги, раздраженно зыркая по сторонам.

— Главное, когда будут пытаться затащить на приватную беседу с министром, поступайте как Джейн вчера, — посоветовал все Арджун. — Кричите погромче, отказывайтесь куда-либо идти и не возмущайтесь. Мне почему-то не кажется, что Ларсон расположен к нашему семейству.

Так странно, ведь на том приеме, еще в доме лорда Фелтона, мистер Ларсон вел себя вполне дружелюбно и даже мило. Однако что-то мне в нем не понравилось. Хотя тогда мне многие не пришлись по душе.

— Брен, идеи есть? — по-деловому спросил лучшего друга Арджун, но Фелтон только руками развел.

И непонятно, то ли все еще обижен, то ли действительно ничего не знает.

— Ну, а все-таки? — подключилась к брату Индира.

Паук закатил глаза.

— С нас можно взять только главенство в роду Лестер и Темное Писание. Возможно, неизвестный мерзавец жаждет получить и то, и другое.

При упоминании пресловутого Темного Писания погрустнели сразу все. Лично для меня эти слова говорили примерно… ничего. То есть совсем ничего.

— Артефакт, который разнес прежний кампус университета, — пояснил со вздохом Брендон, и сразу стало ясно, что он сказал далеко не все. А уж после того, как они с Лексом обменялись ну очень странными взглядами, моя интуиция и вовсе завопила о надувательстве.

— Темное Писание было утеряно еще до нашего рождения, — мрачно произнесла Индира, поджимая губы. — Лорд Лестер пытался извлечь его из тети Эшли, и в результате и без того изувеченная суть артефакта окончательно разрушилась!

Бренд очень выразительно молчал.

— Инди, милая, ну ты же не думаешь, в самом деле, будто лорд Седрик в последний раз попытался проникнуть в замок исключительно для того, чтобы покарать своих обидчиков? — вздохнул Арджун, старательно не глядя на Паука. — Нет, мне никто ничего не рассказывал, это только мои догадки. Так что, Брен, пожалуйста, не надо прожигать меня взглядом, и так, кажется, свитер тлеть начинает.

Брен действительно очень недобро смотрел на Солнышко.

— То есть ты считаешь, Писание не утеряно? — осторожно спросила Индира.

Кажется, сама мысль об этом ее пугала.

— По крайней мере, именно так считал лорд Лестер. И, более того, он рассчитывал найти его здесь, в замке.

Я охнула и едва за голову не схватилась.

— Артефакт старый? — спросила я у ребят.

— Не меньше четырехсот лет, — отозвался Брендон с самым равнодушным видом.

Я вспомнила, что нам рассказывали на истории магии, и пришла к неутешительному выводу, что это ерунда должна быть ну очень мощной.

— Дело не только в этом, — подхватил Солнышко. — Этот артефакт имеет собственную волю… По сути, это душа живого человека, из которой сделали артефакт. Поэтому Писание обладает волей, желаниями…

Меня слегка затошнило, когда я подумала о том, как именно появился этот артефакт. Вряд ли кто-то добровольно захотел бы отдать свою душу ради развития магической науки.

— Сделать артефакт из живого человека? — прошептала я.

Брендон пожал плечами. Кажется, для него все это не казалось таким уж диким.

— Лестер, это случилось несколько веков назад. Тогда были несколько другие понятия о морали, а права человека не существовали как таковые. Вспомни лекции своего обожаемого Мэтьюса.

Снова заговорил Арджун.

— Так или иначе, но артефакт чрезвычайно сильный. И лорд Лестер готов был весь мир разнести по камню, только бы заполучить Писание. Если предположить, что кто-то еще знал об этом и тоже захотел приобщиться к древнему могуществу…

Снова повисло напряженное молчание.

— Все плохо? — спросила я с надеждой, что меня кто-то разуверит.

Брен кивнул.

— Очень плохо. Охотиться за Темным Писанием придет в голову только настоящему маньяку.

Александр кивнул, полностью поддерживая брата.

— Потому что только маньяк может не бояться такого артефакта, — заявил Лекс с полной уверенностью.

Я замерла, пытаясь уложить в голове все, что узнала. Картина так целиком и не складывалась.

— Но почему кто-то мог подумать, что Темное Писание именно здесь? — растеряно спросила я. — Я бы на его место давно унесла ноги на другой конец света. И уж точно причин для того, чтобы торчать здесь, у него нет.

Меня поддержали все, даже Солнышко. Только Лекс и Брендон как-то чересчур уж странно переглянулись, как будто им известно что-то такое особенное, то, о чем никто даже не подозревает.

— Причина все-таки есть, — отозвался Брендон. — Или тот, кто желает прорваться в университет, считает, что есть. Это уже неважно. Главное, здесь ходят как у себя дома министерские, а теперь и сам Ларсон пожелал явиться. Подозреваю не для того, чтобы лично убедиться, что здесь все в порядке.

Ну, что у нас большие проблемы, оно и так было понятно. Вот еще бы понять, кто большая проблема: Темное Писание или тот, кто за ним охотится. Что-то не тянуло меня сталкиваться нос к носу с наследием рода Фелтонов.

— Брен, я смотрю на тебя и понимаю, что ты задумал какую-то пакость, — то ли с недовольством, то ли с ревностью произнес Солнышко.

Паук ничего ему не сказал. И теперь Арджун на него злится и обижается, но сделать ничего не может.

— Это не пакость, а план. К тому же не мой, а моего отца. А ему, как ты знаешь, видней. Отец велел мне сидеть тихо и делать только то, что он велит, — сдержанно отозвался Паук, не глядя в сторону кузена.

Арджун вскинулся.

— То есть дядя Френ…

Брен покачал головой.

— Все вопросы задавай ему. Я не имею права что-либо рассказать.

Подозреваю, такой ответ должен был ну очень сильно взбесить Солнышко, который привык, что лучший друг делится с ним практически всем.

— Брендон, может, хватит? — практически взмолился мой парень, не отводя взгляда от Паука.

Внезапно брови Брена сошлись на переносице, он вдруг стал таким угрюмым, почти злым.

— Сколько раз я просил у тебя то же самое?

В этот момент замерли абсолютно все, а Паук подорвался и пошел прочь так быстро, что еще немного — и побежал бы. Но ведь его паучейшеству не подобает бегать как какие-то там плебеи.

— Что ты ему сделал? — тихо обратилась я к Солнышку. — Не может быть, чтобы он так злился из-за какой-то мелочи. Ты его чем-то сильно обидел.

Конечно же Арджун не ответил, чем меня только еще больше убедил, что именно он виноват в ссоре, а вовсе не придурь Брендона.

Вся эта дикая ситуация меня так достала, что после занятий я пробралась к профессору Мэтьюсу и засела там, пообещав быть тихой как мышка и не мешать ему работать. Преподаватель пожал плечами и великодушно разрешил использовать свой кабинет как убежище. В том, что именно в этом месте тихо и безопасно как нигде, я даже не сомневалась. Вредный мужчина умудрился отвадить от своего кабинета не только проверяющих, но заодно и коллег, чтобы уже точно никто не лез под руку.

— Выглядишь совсем уж замученной, Дженни, — отметил между делом Мэтьюс, отрываясь от работ студентов. Кажется, они не очень хорошо справились, потому что профессор то и дело принимался писать замечания.

— Что-то случилось?

Я немного растерялась, пытаясь понять, как ответить так, чтобы и не соврать, и не рассказать лишнего. Вряд ли стоит болтать про старые артефакты и охотников за ними. Конечно, Мэтьюсу будет интересно послушать, вот только это точно не та часть истории, которую стоит делать достоянием общественности.

— Мальчики дурят, — вздохнула я, потирая виски. Когда я нервничала, у меня всегда начинала болеть голова. И вот сейчас я очень сильно нервничала. — Министерские какие-то странные. Да и вообще…

Профессор расстроенно покачал головой.

— Брендон и Арджун так и не помирились? — спросил мужчина, откладывая в сторону стопку работ. — По твоему виду можно сказать, что нет.

Я подтвердила.

— По-моему, все стало еще хуже.

Сказать о том, что происходит между Солнышком и мной, я так и не решилась, хотя мне и очень хотелось с кем-то поделиться.

— Они росли буквально на соседних горшках и всегда друг друга поддерживали, — заверил меня мне преподаватель. — Рано или поздно все равно успокоятся.

Вот в последнем я уже сильно сомневалась. Брендон был уж совсем отмороженным, а его слова о том, что он о чем-то просил, но Арджун не выполнил просьбы…

— Кажется, на этот раз все серьезно, — вздохнула я. — А вы в курсе, что министр собрался лично к нам явиться? Интересно, зачем ему это только это понадобилось…

Профессор Мэтьюс словно бы нахмурился, но уже через секунду снова улыбался.

— Ну, все эти высокие материи не в моей компетенции. Министр и простой преподаватель живут практически в разных мирах, — отозвался мужчина. — И тебе бы тоже не стоило во все это лезть. Пусть старшие разбираются с проблемами, а ты должна просто учиться и наслаждаться университетскими годами. Они самые веселые.

Вот уж веселья я хватанула столько, что девать некуда. Еще семестр первый не закончился, а пережила столько, сколько не каждый человек за всю жизнь переживает.

— Профессор, а вы слышали про Темное Писание? — решилась задать очень важный вопрос я.

Ну это ведь невинный вопрос, верно? Я же ничего такого не выдала? Ну, наверное.

— Конечно, слышал, — отозвался преподаватель, пожав плечами. — Невероятно мощный и невероятно нестабильный артефакт рода Фелтон. Я всегда подозревал, что когда они отдавали его в знак доброй воли, это была такая изощренная месть светлым магам. Использовать его было нельзя вообще никаким образом. Подозреваю, сами Фелтоны тоже никак не могли применять его. В результате раритетная книга хранилась в кампусе как источник энергии. На большее не годилась.

В спящем состоянии, стало быть. А потом Писание проснулось и все стало плохо.

— А что теперь с этой раритетной книгой? — спросила я.

Мужчина пожал плечами.

— Утеряно после разрушения кампуса. Кто-то говорит, что полностью уничтожено вместе с оболочкой.

От Мэтьюса меня утащила прямиком в столовую Кэролайн, которая всю дорогу выговаривала мне, что неприлично надоедать занятым мужчинам, тем более наедине. По словам соседки, для такого занятия мне непременно требуется общество кого-либо из родственников, желательно мужского пола. Я попробовала напомнить, что мы живем в современном обществе и это ужасное ханжество, но тут же огребла от Кэрри поистине убийственный аргумент: она пригрозила рассказать все Брендону. После этого я мгновенно сдалась. Вот на кого гарантированно не подействуют разговоры о феминизме и равных правах.

В столовой же… происходило нечто совершенно невообразимое: Паук сидел по центру зала, окруженный толпой парней и девушек и что-то оживленно обсуждал. Я даже рот раскрыла от изумления. Брен добровольно разговаривает с людьми, при этом даже улыбаясь! Это ведь самая ненавистная для него ситуация!

И эта его Эвелин или как там ее… Сидит рядом, держит за руку и тоже довольно скалится!

— Что за чертовщина тут творится? — обалдело спросила я у Кэрри.

Соседка, кажется, растерялась не меньше меня. Брендон тем временем приобнял свою девушку за плечи, и та блаженно зажмурилась. Ну да, вряд ли раньше ей перепадали такие знаки внимания от Фелтона. Он же совсем отмороженный. Был.

Проклятье, Паук не вел себя так! Чего он вообще добивается сейчас?

Во мне боролись одновременно шок и… раздражение. Мне не нравился такой вот Брендон Фелтон! Он был… неправильный! И еще эта Эвелин рядом. Никогда раньше у меня не возникало мысли оттаскать кого-то за волосы. Но почему-то с девушкой кузена хотелось поступить именно это.

— Он… В общем, он куда-то пропал на полчаса, а когда вернулся… вот.

Да уж. Вот. Я бы даже поверила, что это вовсе не Брендон, а кто-то другой, вот только те чувства, которые я получила после инициации, четко говорили: этот странный и ненормально общительный парень — действительно Брендон чертов Фелтон. И рядом с ним не было никого из наших. Даже Лекс сидел за столом с остальными кузинам и кузенами, с опаской глядя на рехнувшегося Брендона. Кажется, и Александр не понимал, что же такое творится с его старшим братом.

— Брен сегодня головой не бился? — с опаской спросила я у Кэрри.

Та покачала головой, и молча направилась к нашему столу. Видимо, ей тоже показалось, что с таким Бреном ей просто нет места.

— Ну, теперь-то он ведет себя как нормальный человек, — пробормотала Кэролайн.

Вот именно.

— И это совершенно ненормально!

Вся наша банда тоже пялилась на Брена и гадала, что с ним стряслось. Вид мухи, укусившей Брендона, выяснить так и не удалось, но происходило нечто поистине невероятное и даже слегка пугающее. Он никогда себя так не вел. Нет, я видела пару раз, как он включал режим обаяния и держался ну просто до ужаса мило, но все равно тогда Брендон был совершенно другим, сдержанным и очень спокойным. Он никогда не фонтанировал жизнелюбием и общительностью! Вообще никогда!

— Интроверт может стать экстравертом за полчаса? — спросила Вайолет, не сводя растерянного взгляда с кузена.

Александр покачал головой, недовольно хмурясь.

— Вряд ли. И Брен ведь ненавидит попадать в центр внимания. Всегда говорит, что это лишает тактического преимущества. Да он даже по большой необходимости никогда не устраивал таких вот показательных выступлений.

У меня в голове имелась огромная куча версий, в том числе я не исключала и того, что Паук просто решил доказать всем и каждому, что способен обходиться без родственников. Но он ведь, в конце концов, только с Солнышком поругался, ну, и немного со мной. Остальные-то не при делах. Да еще и Лекс, младший брат, с которым Брендон был очень близок.

— Что-то здесь нечисто, — задумчиво произнесла Индира, грея руки о чашку с чаем. — Он не просто странный, он очень странный. Значит, у него не просто настроение паршивое.

Бель недовольно поджала губы и изрекла:

— Я бы сказала, что Брен сам на себя не похож, и пора вызывать менталиста, чтобы он ему мозги назад поставил. Таким я Паука даже побаиваюсь.

Вот я тоже такого Брендона побаивалась. Наверное, именно поэтому нагло подловила его прямиком у выхода из столовой, чтобы поговорить с глазу на глаз. Ну, как с глазу на глаз. Со мной увязался еще и Лекс, который сгорал от желания разобраться, что же происходит с его ненаглядным братцем. Александр оказался весьма кстати: он просто пихнул старшего брата в пустой класс, а когда я вошла, привалился к двери, намекая, что по доброй воле Брендона просто не выпустит.

— Ну и что происходит, дорогой братец? — королевской коброй зашипел на Брендона Лекс, злобно сверкая глазами.

Паук недовольно посмотрел на меня.

— Убери ее отсюда.

Я возмущенно ахнула, но Лекс, как ни странно, встал на мою сторону.

— Пусть остается. Говори. И, может, объяснишь, почему отца нет в университете, и мне никак не удается с ним связаться?

Брендон нервно передернул плечами.

— Убери отсюда Лестер, — вновь потребовал Паук, и Лекс вдруг начал напоминать привидение.

Черт, да у Александра даже губы задрожали, честное слово!

— П-папа? — испуганно спросил он у Брендона. — Но как же так?..

Я ничего не понимала. Что происходит? Какого черта?! Причем тут папа?! И почему Лекс пришел в такой ужас?

Брендон метнулся к брату и от всей души залепил ему подзатыльник.

— Совсем сбрендил?! — рявкнул он, гневно сверкая глазами. — Да как такое в твою пустую голову прийти могло?!

Тут я не выдержала и практически завопила:

— Да что происходит-то?! Скажите, наконец!

Брен резко развернулся в мою сторону. Совершенно нормльный и очень злой.

— Происходит то, что вы с моим тугоумным братом как всегда что-то портите! Тише!

Мы с Лексом мгновенно смолкли и переглянулись. В глазах кузена явственно читалась искренняя обида. Я тоже оскорбилась. Когда и что я вообще портила?! Что Брендон такое говорит?

— Кто здесь тугоумный?! — взвыл в свою очередь Александр.

Он темпераментом походил на тетю Катарину: как солома, занимался быстро и горел жарко. И пусть даже прогорал тоже быстро, наворотить успевал много чего.

— Молчать! — зашипел Брен. Нет, с ним точно было все в порядке. И даже злился точно так, как должен был. — А какой ты еще?! Ляпнуть такое про нашего отца… Додумался! Еще и орать начал. Сейчас вы уходите. Если кто-то будет спрашивать, я веду себя также странно и ничего не объясняю. Про то, что не можешь связаться с отцом, распространяться разрешаю. И если сболтнете лишнее, выходные проведете со мной на полигоне. Оба. Ясно?!

Я нервно сглотнула. Кэрри рассказывала мне, что именно творит Брендон на их совместных тренировках на полигоне. Хуже того, я видела соседку после этих тренировок, когда она едва приползала едва не на четырех костях в нашу комнату и падала на кровать практически замертво. Мне не хотелось развлекаться в свободно время таким вот образом, в конце концов, я демонолог, а не маг разрушения, мне не нужно становиться живой машиной смерти.

— Ясно, — поспешно кивнула я.

На душе все-таки полегчало. Потому что Брендон в порядке, просто что-то задумал. А это его нормальное состояние — что-то замышлять.

Когда мы вышли в коридор вместе с Александром, оставив Паука одного, я спросила у кузена:

— А Арджуну-то рассказать можно?

Не то чтобы меня разрывало от желания вот так сразу поведать все Солнышку, но просто я привыкла, что с ним всегда и всем можно делиться.

— Если Брен сказал, никто не должен знать, это означает именно «никто», а не «никто, кроме Арджуна», — проворчал Лекс. — Что бы ни задумал братец, это требует строгой секретности. Хотя мне кажется, дело не в Брендоне, а, скорее, в нашем отце. Это он измыслил какой-то план, а братец теперь помогает с осуществлением.

Александр говорил тихо, очень тихо, мне едва удавалось разбирать слова. Кузен действительно пытался сделать так, чтобы никто нас не подслушал.

— И к Брену лучше пока вообще не лезь, хорошо? Ты только помешаешь.

Я кивнула. Мешать Пауку в чем бы то ни было, мне совершенно не хотелось. Наверняка он занят по-настоящему важным делом.

— Главное, Брен в порядке, — тихо сказала я и довольно улыбнулась.

Скоро Брендон со всем разберется и станет привычным Пауком, который за всем наблюдает из самого дальнего и темного угла, постепенно сплетая свою ловчую сеть.

— Волнуешься за моего братца? — удивился Лекс и с подозрением покосился на меня. — Это точно что-то новое.

— Ой, да ну тебя. Просто доведи меня до комнаты, а то потом Брендон начнет орать, что веду себя глупо и рискую безо всяких причин.

И, как ни странно, обычно вредный до безобразия Александр решил побыть для разнообразия хорошим парнем и действительно проводил меня. Наверное, где-то на экваторе началась снежная буря. Иначе как объяснить такую покладистость младшего Фелтона?

— Сиди в комнате и не высовывайся одна, — напутствовал меня Лекс, когда мы дошли до места.

Кэролайн еще не вернулась, так что кузен посоветовал мне запереться и никого не пускать. Видимо, он считал, что теперь игра пойдет по-крупному, и мне следует быть еще осторожней.

Оставшись одна, я попыталась привести мысли в порядок, но как-то не очень получалось.

Мне совершенно не понравился обновленный Брендон. Вот ни капли. И Эвелин рядом с Брендоном мне тоже не понравилась.

И внезапно на меня как будто озарение снизошло.

Мне не нравился общительный Брен, потому что он как будто принадлежал всем.

А мне хотелось, чтобы… не знаю… чтобы он был только моим?

Эта мысль показалась мне просто дикой, ненормальной, но деваться мне от нее просто было некуда. Брендон был мне симпатичен. Да не просто симпатичен…

Ну неужели же я оказалась настолько глупой, что умудрилась втюриться в нашего мистера Нелюдимое Совершенство?

Вот так влипла.

Кэрри обнаружила меня расхаживающей из угла в угол. Примириться с открытием так просто не получалось, и я металась туда-сюда, пытаясь понять, как теперь поступить. Я ведь с Солнышком встречаюсь! С лучшим другом того парня, который мне, оказывается, теперь нравится. Неужели же Лестеры действительно такие распутные, как о нас говорят?! Кошмар… А ведь меня еще кто-то целовал, и мне понравилось! Еще бы понять, кто именно.

Но я точно распутная… Если бы только мама знала, она наверняка расстроилась бы.

— Дженни, ты чего? Так из-за Брендона так переживаешь? — даже опешила Кэролайн.

Я в ответ только нервно кивнула.

Господи, но как же теперь быть? Бросать Арджуна? От одной мысли об этом стало как-то не по себе. Он ведь Солнышко! Кто по доброй воле бросит Арджуна Бхатию?! Да таких ненормальных в природе не существует!

— Да не мучайся ты так! — совсем уж заволновалась Кэролайн. — Он успокоится — и все пройдет.

Нет, у него-то все пройдет, а вот мне что делать с этим глупыми чувствами?!

— Никогда бы не подумала, что ты так хорошо относишься к нашему Брену, — видимо, перестала что-либо понимать Кэролайн, задумчиво наблюдавшая, как я бегаю из угла в угол. — Может, тебе выговориться надо?

Я замотала головой. У меня уже был один подневольный психоаналитик, заводить еще одного, наверное, не стоило. Да и Кэрри дружит и с Солнышком, и Пауком, делиться с ней своей проблемой точно не стоит.

Ну, а вдруг я просто все придумала? Ну, переволновалась, нафантазировала разное, вот и показалось. Ну, в самом деле, как в такого можно влюбиться? С его-то характером. Ну, красивый, ну, заботливый, ну, гениальный, ну, талантливый, заботливый…

Ой, черт. Кажется, все действительно плохо.

Ночью сны снова были ужасно смущающими, и теперь у неизвестного появилось лицо. Знакомое такое лицо со светлыми серыми глазами, опушенными просто нереально длинными ресницами, и с губами, изогнутыми в такой знакомой ухмылке.

Утром я проснулась с пониманием: теперь мне снится Брендон. И вот это уже точно финиш для моего забега по собственным чувствам. Хотя бы потому, что Брендону я нужна примерно так же, как шпаргалки на экзамене: и позорно, и без меня обойтись проще.

Несколько минут я потеряно смотрела в потолок. Ну, хорошо, Брендон без меня обойдется. А мне без него грустно и плохо. Несчастная любовь, как по учебнику. Но у меня ведь все равно есть Арджун, а значит, все будет хорошо. И, вообще, мне нужно думать об учебе и выживании. Точней, о выживании и учебе. А с парнями можно и потом разобраться, когда другие проблемы решатся.

В столовой только говорили, что о преображении Брендона Фелтона. Я знала, что и раньше на него очень одобрительно посматривали девушки, а уж теперь студентки и вовсе готовы были на Паука гроздьями вешаться. Только успевай стряхивать…

Кошмар.

Я очень старалась не смотреть в сторону Брена, но получалось не всегда.

— Вы только посмотрите на этого дамского угодника, — распалялась Вайолет. — И откуда что только взялось? Теперь понятно, с чего Лекс такой бабник… Вот говорила бабушка, что от такого, как дядя Френсис, приличные парни не родятся. Брен-то всегда тихим был, а теперь ну копия своего отца!

И тут до меня дошло. А ведь, действительно, Брендон вел себя практически в точности как дядя Френсис, за вычетом того, что дядя Френ из всех женщин смотрел только на тетю Катарину. Лекс ведь оговорился вчера…

Неужели дядя Френсис мог… занять тело сына? Как так? Поведение Лекса и Брендона ясней всяких слов говорило, что да, мог. Но это же совершенно невероятно!

На находящегося в центре людского круговорота Брендона недоверчиво смотрел Кертис Денли, у которого точно голова кругом шла от таких резких перемен в вечном противнике. Часть тех, кто крутился вокруг него, плавно перетекла на орбиту Паука. Еще бы, ведь по всем остальным статьям Фелтон Денли превосходит: даже если Кертис действительно мой кузен Лестер, он все равно только незаконнорожденный, которого усыновил нувориш. Одна только фамилия Фелтон стоит дороже, чем все состояние семьи Денли.

Вот только почему Кертис не бесится из-за того, что теперь не все внимание уделено его персоне? Он просто наблюдает и ничего больше.

Брендон изменил поведение, чтобы сбить кого-то с толку, привлечь внимание и заставить думать, будто… Будто что?

Лекс первым делом спросил у брата об их отце, дяде Френсисе. Как будто именно он стоял перед нами, а не Брен. Как будто дядя Френсис мог быть в теле своего первенца. Я на мгновение замерла, пытаясь сложить все детали в одну картинку. Лекс на полном серьезе предположил, что его отец мог быть в теле Брендона. А Брендон ответил так, будто это вполне возможно. Да, Паук возмутился, но не тому, что его братец смолол чушь, тому, что тот мог обвинить дядю Френсиса в таком поступке.

Брендон говорил, что тот, кто охотится на меня, может пожелать получить Темное Писание, артефакт Фелтонов, и у дяди Френсиса был какой-то план. А потом Паук начинает демонстративно вести себя как его отец.

Он хотел заставить кого-то думать, будто в его теле находится теперь дядя Френсис?

Хорошая теория, осталось только поговорить с глазу на глаз с Брендоном или хотя бы с Лексом, чтобы убедиться в собственной правоте.

Масла в огонь всеобщего недоумения добавило то, что Арджун, решивший пообщаться с Френсисом Фелтоном по поводу странностей Брендона, просто не смог дозвониться до дяди, да и вообще не смог узнать, где тот находится. И даже дядю Кирана постигла неудача. Ну, или, по крайней мере, так Киран Бхатия сообщил своему сыну, не особенно скрываясь. Лично у меня возникло подозрение, что наш ректор специально сделал так, чтобы о пропаже дяди Френсиса смогли узнать посторонние. Это заставляло подозревать, что все Кирану Бхатие отлично известно, и он тоже часть плана.

От всех этих заговоров и теорий заговора у меня отчаянно болела голова, и весь день на занятиях я старательно изображала из себя умственно отсталую, а заодно еще и глухонемую. Мэг никак не удавалось получить у меня ответ ни на один вопрос сразу, реагировала я только спустя минуту-другую. Преподаватели, все как один, ругались, но это никак не помогало взять себя в руки и налечь на учебу.

На факультатив профессора Мэтьюса даже идти не хотелось, но я решила отсидеть занятие хотя бы для видимости. Ну не станет же он на меня слишком сильно отчитывать, верно?

Ругаться Мэтьюс действительно не стал, просто очень выразительно смотрел время от времени, давая понять, что мне еще придется объясняться с ним по поводу своего поведения.

Так и вышло, сразу после того, как колокол сообщил о том, что студенты свободны, профессор попросил меня задержаться.

— Джейн, что с тобой сегодня не так? Это из-за показательного выступления Брендона? — поинтересовался строго мужчина. Хотя нет, не строго. Изобразить строгость у него не получилось, как он ни старался. Все равно смотрел на меня… ну, примерно как тетя Катарина на своих монстров, когда их отчитывала за очередную выходку.

— А причем тут Брендон? — удивилась я, плохо понимая, почему профессор сразу подумал именно на Паука.

Мэтьюс красноречиво усмехнулся.

— Дженни, что за глупый вопрос? Каждый раз, когда ты начинаешь бурно переживать, дело именно в Брендоне. Может, скажешь, почему ты так часто не думаешь об Арджуне?

Наверное, именно так должен ощущаться удар мешком по голове.

Я набрала в грудь побольше воздуха и выпалила:

— Может, потому что Арджуна я не люблю?

Глава 10

— Аллилуйя! — воскликнул Мэтьюс и вскинул руки, словно благодаря небеса. — Наконец-то до тебя дошло!

Наконец-то?

— В смысле? Это что, было настолько… очевидно? — растеряно спросила я, чувствуя, как отчаянно начинают гореть щеки.

Мужчина развел руками.

— Мне — да.

Я ужаснулась.

— Но я сама поняла совсем недавно!

Профессор рассмеялся и погладил меня по голове.

— Ну, ты еще совсем малышка, Дженни, неудивительно, что вот так запросто перепутала влюбленность с благодарностью и дружеской привязанностью. Для меня все было очевидно с самого начала. Вы практически не прикасались друг к другу.

Не прикасались…

— Но мне ведь еще даже восемнадцати нет, вот и….

Мужчина только фыркнул.

— Я тебе не о домогательствах говорю, а о прикосновениях. Тронуть руку, волосы, придержать в дверях. Когда ты влюблен, проконтролировать такие вещи просто невозможно.

Я покраснела еще больше и на всякий случай отступила назад.

— Вы ко мне тоже прикасаетесь.

Мэтьюс только фыркнул.

— Уж поверь мне, Дженни, ты не вызываешь во мне интереса как женщина. Тут другое.

И все равно я решила держаться подальше от профессора. Мало ли.

— Но, главное, что ты никогда не пыталась дотронуться до своего парня. И, уверен, не задумывалась даже о том, чтобы поцеловать Арджуна, не говоря уже о чем-то большем.

Подозреваю, на моем лице можно было жарить яичницу. Большее… Думала я, но точно не с Солнышком. К Большому брату как будто не липли никакие пошлые мысли. А вот к Пауку липло все, и от этого становилось так неловко.

— Надо же, какие мы красные-то, — потешался надо мной профессор, даже не пытаясь этого скрывать. — Тебе стоит порвать с Арджуном Бхатией, Дженни. Вы не влюблены, а, значит, просто теряете время. И признайся уже Брендону. Только предупреди меня, будь любезна, я мечтаю запечатлеть выражение его лица для потомков.

Признаться Брендону?

— Нет-нет-нет! — воскликнула я в испуге. — Как можно признаться Брену? Он ведь…

Вряд ли он обрадуется, если кто-то вроде меня… Да он меня в пыль превратит, а потом развеет с замковой стены!

— Господи, Джейн, он просто нормальный девятнадцатилетний парень, которому только польстит, если такая красивая девушка скажет ему, что влюблена. Не съест же он тебя в самом деле.

Как по мне, так съест и не подавится. Он так бесился, когда я нарушала его личное пространство… Прикасалась.

— Но если я брошу Арджуна… то останусь одна. У меня не будет парня! — поделилась я главным своим страхом. — В моем возрасте уже положено иметь парня…

Профессор Мэтьюс нахмурился.

— Кем и куда?

Я растеряно моргнула.

— Вы о чем?

Мужчина закатил глаза, словно поражаясь моей глупости.

— Положено. Кем и куда? Это твоя жизнь, Джейн Лестер. Только ты устанавливаешь правила. И поверь мне, как только ты расстанешься с парнем, к тебе очередь выстроится. Ты ведь у нас красавица и единственная наследница. Так что иди уже. И перестань думать о всяких глупостях.

* * *

Легко профессору говорить… Порвать с Арджуном — здесь проблем меньше всего, просто пойти… и сказать. Вот просто взять, набраться смелости — и сказать, что я его не люблю и нам нужно расстаться. Это ведь несложно, да? Только чего тогда настолько трусит?

Я шла по коридору, махнув рукой на то, что меня должен кто-то охранять и бродить в одиночку как бы и не следует, если хочу дожить до старости. За свою безалаберность и поплатилась, столкнувшись с Кертисом Денли. Обалдели оба.

— Джейн, а почему ты одна? — спросил тот, кого Паук считал моим кузеном Джеффри.

Я пожала плечами и на всякий случай сделала два шага назад. Брен считает, этот парень может быть опасен, а Брен очень редко ошибается.

— Так вышло, — пожала я плечами, пристально следя за каждым движением Денли.

Черт, он ведь и правда похож на моего папу, на меня… Интересно, почему я раньше никогда этого не замечала.

— Прости, мне нужно идти, — пробормотала я, пытаясь обойти живое препятствие по дуге.

Но Кертис не пожелал так быстро оканчивать разговор.

— А что такое происходит с Пауком? Он в последнее время чудной?

Ну, разумеется, всем интересно, что же сейчас с Брендоном, а Кертис Денли так и вовсе едва не лопается от любопытства.

— Он мне не докладывает, — фыркнула я с недовольством.

Джеффри он или нет, хочет навредить или не хочет, но не стоит выдавать ему, что мне известно о Брендоне больше, чем того желает сам Брендон. И не только ради безопасности, но еще и потому, что когда речь заходит о Пауке, я становлюсь слишком жадной и не хочу делиться даже крохой того, что есть между нами.

— Разве? А мне-то казалось, вы с ним так близки. Иначе чего это он так защищает тебя и гоняет всех, кто хочет подкатить?

Подкатить? Гоняет? Новая информация с трудом умещалась в голове, но я заставила себя самодовольно ухмыльнуться, как делал обычно папа, когда ему в споре с дядей Френсисом не хватало аргументов.

— Значит, он не посчитал этих типов достойными, — развела я руками. — Это святая обязанность старшего кузена — защищать меня. К тому же, я девушка Арджуна и должна быть выше любых подозрений.

Если что, нужно бить в пах, в голень или сразу в солнечное сплетение, а потом, пока враг пытается продышаться, бежать со всех ног. Именно так меня учила Кэролайн, а уж она-то отлично знает, как нужно бить людей, ей эту хитрую науку уже третий год преподают.

— Ну надо же, как ты высоко взлетела из своей провинции, — протянул вроде бы и дружелюбно Кертис, но все равно в голосе слышалось что-то неприятное. — Практически настоящая леди.

Я прикрыла глаза, чтобы взять себя в руки.

— А из какой провинции ты взлетел? — спросила я, пытаясь копировать интонации Брендона в ярости. Наверное, вышло не очень убедительно, но Денли все равно переменился в лице и словно бы онемел.

Слишком бурная реакция. Кажется, он даже испугался. Да, приют, в котором жили Дин и Джеффри в глубокой провинции. И, похоже, Брен оказался прав в своих подозрениях.

— Т-ты о чем?! — воскликнул он, когда дар речи вернулся.

Я передернула плечами и многозначительно улыбнулась.

— Мы ведь оба прекрасно понимаем, о чем я? Или ты думал, будто шило в мешке все-таки можно утаить? Повзрослей, что ли.

Удирала от Денли я так быстро, как только можно, не переходя на бег.

Ладно, с ним мы разберемся позже или не разберемся… Может, не стоило с ним так говорить? Хотя… черт, да я бастард, но я признанный бастард! Наследница рода! И вот теперь этот вот непризнанный родственник будет портить кровь мне и моей семье? Стоило все-таки пойти на магию разрушения, чтобы хоть в перспективе иметь шанс хорошенько его отделать. Ну, девушка, так и что? Тетя Катарина тоже не высоченный качок, но обычно это мужчинам совсем не помогает, если они против нее выступают.

До комнаты Солнышка я донеслась как на крыльях, и сразу как-то расхотелось откладывать объяснения. Денли сзади оказался просто прекрасным стимулом. К Арджуну я ввалилась с перекошенным лицом и совершенно запыхавшаяся.

— Дженни? — перепугался Большой брат. — Что-то случилось?!

К нему никого не подселили, видимо, надеялись, Брен одумается, так что разговор намечался с глазу на глаз.

— Нет! То есть да. Но дело не в этом… В общем, нам нужно расстаться! — выпалила я, понимая, что если не скажу сразу, то потом может и смелости никогда не хватить.

Удивленным Арджун выглядел, а вот расстроенным — нет. Скорее уж… Черт, кажется, его вполне устраивало происходящее! Даже обидно как-то, хотя… Профессор Мэтьюс ведь говорил мне о том, что мы друг друга никогда не касаемся. И если это означает, что я не влюблена, можно ли сказать, что и Солнышко не влюблен тоже? В своих чувствах я кое-как разобралась, но можно ли судить о том, что на сердце у другого человека?

— Постой, Джейн, ты бросаешь меня потому…

Я зажмурилась. Так проще было говорить правду.

— Потому что я тебя не люблю, Арджун.

Солнышко молчал, и это немного настораживало, так что я решилась открыть глаза. А то мало ли.

Во взгляде моего уже точно бывшего парня не было досады. Зато имелась вроде бы то ли гордость, то ли радость, будто он хорошо выполнил какую-то работу, а теперь готов лопнуть от самодовольства. У меня появились смутные сомнения…

— И ты сделала такой вывод… — начал задумчиво Солнышко.

Вот же… Ладно, если не знаешь, что врать, лучше сказать правду.

— Потому что я люблю другого!

Кузен наклонил по-птичьи голову и вперился в меня взглядом, явно ожидая продолжения.

— Я люблю Брендона, — решила я выложить все до конца.

Уж не знаю, чего стоило ожидать, но то, что Арджун вскинет руку вверх в победном жесте, я даже в страшном сне представить не могла. Вряд ли какая-то девушка мечтает, чтобы на предложение расстаться, парень реагировал вот так.

— Кажется, я чего-то не понимаю, — пробормотала я. — Точней, понимаю, но не все. Чему именно ты так радуешься-то?

Солнышко развел руками.

— Ну, мне уже казалось, ты никогда не дозреешь, — довольно рассмеялся Арджун.

Эта сияющая улыбка… Господи, как же бесит!

— Честное слово, с Брендоном все вышло куда проще и быстрей.

Я закусила изнутри щеку, чтобы прийти в себя и просто начать анализировать ситуацию. Солнышко меня не любит. Ни капли. Совсем. И, видимо, никогда не любил, я просто была частью его хитроумного плана. Если он ляпнул, что с Бреном все вышло проще и быстрей, значит, Брендон… Брендон меня любит и уже достаточно давно.

И Арджун обо всем этом знал, но все равно продолжал водить меня перед кузеном как собаку на поводке! Неудивительно, что Паук от меня удирал быстрей, чем черт от ладана. Подозреваю, ему было больно каждый раз.

А наш Большой брат наблюдал за тем, как корчится его лучший друг, и осуществлял какой-то свой хитроумный план! Неудивительно, что Брендон от него сбежал! Он, в отличие от меня, не дурак и наивностью не отличается, он наверняка все понял спустя какое-то время.

Поэтому и обиделся на лучшего друга…

— Ты что-то делал? — недобро сощурившись, спросила я.

Солнышко опасности не предчувствовал, поэтому начал заливаться соловьем.

— Конечно. Любовь взрастить не так чтобы легко, но нет ничего невозможного, — уже с откровенным самодовольством протянул Солнышко. — Нужные ситуации, нужные ракурсы… Ты бы никогда не посмотрела на Брендона, если бы я немного не помог. Да и Брен… Поверь, ты не его тип.

Мой взгляд блуждал по комнате в поисках чего-то подходящего, а когда увидела… О, с каким наслаждением я швырнула словарь в Арджуна. Тот так обалдел, что даже не увернулся. Потом полетела и ваза, и пенал, и сумка, когда дело дошло до стула, Солнышко понял, что пора меня хоть как-то остановить, и стул отнял.

— Да как ты посмел?! — завопила я, решив перейти к психологической атаке. — Как ты мог все это время причинять Брендону боль?! Он же твой лучший друг! Как вообще можно играть живыми людьми?! Мы тебе куклы?! Кем ты себя возомнил?! Да я тебя придушу!

И я честно попыталась придушить этого мерзавца, но он вырвался и забился в угол, отгородившись от меня трофейным стулом.

— Что ты творишь, жестокая женщина?! Так же и в самом деле убить недолго! — возмутился он.

— Никогда не зли Лестеров! — зашипела я на Арджуна. — Ты хоть понимаешь, как мучил Брендона все это время? За что ты с ним так?!

Стул Солнышко из рук так и не решился выпустить.

— Да что такого-то? Пара месяцев душевных терзаний — сущие пустяки, честное слово. Зато теперь он больше будет ценить… Разумеется, если сможешь его переупрямить.

Очень хотелось зарычать на этого серого кардинала.

— Переупрямить? — поинтересовалась я, не спеша переходить на мирный тон. Не заслужил.

Арджун с надеждой покосился на дверь, но путь к ней я ему закрывала. Не уйдет, гад!

— Ну, понимаешь, он считает, что из-за своего душевного несовершенства тебя недостоин…

Интересно, если я сейчас отниму у Солнышка стул, дадут ли мне с ним добраться до Брендона? Потому что это из ряда вон: богатый, красивый, практически гениальный парень считает, будто кого-то недостоин! Такие мысли следует непременно выбивать чем-то тяжелым. Чем тяжелей, тем лучше.

— Джейн, может, мы все-таки помиримся? — с надеждой спросил Солнышко. — Я же ничего такого не сделал!

Он то ли не понимает, то ли считает, что все сделал правильно.

— Киран Арджун Бхатия, ты поступил просто ужасно! — принялась я отчитывать Солнышко в надежде, что его совесть еще не окончательно загнулась и реанимация поможет. — Взрастил он, понимаешь ли. Садовод-любитель несчастный. Нельзя играть с чувствами людей, в особенности, близких! Брендон, он…

Слова закончились, по крайней мере, цензурные, а вот злость так никуда и не делась. Взрастил любовь… Вот же гад! Такому действительно самое место в политике, Вессекс под его чутким руководством точно будет процветать. А вот в процветание Брендона я уже как-то не очень верила. Я-то что, я переживу, бывало и хуже, но Паук же у нас вообще особый случай: будет крепиться до последнего, а потом свалится с чем-нибудь опять.

— Но вы бы никогда сами… — снова попытался оправдаться Арджун.

Ну что за человек?

— И что с того? Ты считаешь, будто кого-то облагодетельствовал, навязав друг другу двух человек, которые бы никогда не посмотрели друг на друга? Брендон что-то совершенно не рад! И вообще, катился бы ты отсюда…

Солнышко округлил глаза.

— Джейн, это моя комната…

Как-то неловко вышло, но…

— Да какая разница?! — воскликнула я и схватила со стола еще какую-то книгу.

Вылетел в коридор Солнышко вместе со стулом. И синяком, который расцветал на его породистой физиономии. Да, в снайперы меня бы не взяли, но один раз я в бывшего парня все-таки попала.

Ладно, одна проблема решена, но с Брендоном-то что теперь делать? Он же упрямый, и если уж что-то решил… Как его переубедить? Он ведь два месяца от меня прятался, не сомневаюсь, он бы и дальше поступал также, если бы его не загнали в угол.

И как загонять в угол Паука сейчас?

Первым делом я отправилась в комнату Лекса, надеясь, что Брен тоже вернулся в свое временное пристанище, но ни одного Фелтона, ни второго на месте не оказалось. И у меня закончился запал. Сразу после ссоры с Солнышком казалось, я способна весь мир разнести по камню, чтобы добиться желаемого, через два часа безуспешных поисков Брендона в голове появилась пораженческая мысль «А оно мне точно надо?». За свою недолгую жизнь я успела понять, что именно с таких размышлений начинаются самые большие проблемы.

Я бы еще долго бродила по замку как образцовое привидение, если бы меня не поймала разъяренная как настоящая фурия Кэролайн.

— Где тебя носит? Почему одна?! Какого черта не отвечаешь на звонки?!

Оказалось, у меня на телефоне двадцать пропущенных и пятнадцать из них соседки, которая, видимо, металась по всему университету, пытаясь меня найти. Неудобно даже как-то.

— Прости, я после занятий звук не включила, — принялась я оправдываться.

Вот еще и соседке проблем доставила из-за своих чувств, а ведь она-то точно не заслужила неприятностей. Заботится обо мне, пусть и по просьбе Брендона… Или Арджуна? Или обоих?

— Ладно, — махнула рукой рыжая. — Пойдем уже в комнату. Нужно отдохнуть и выспаться. Кстати, кто-то твоему парню вмазал. Такой бланш, что и не описать.

Губы сами собой растянулись в улыбке, подозреваю, в кровожадной. Дракон я, в конце концов, или не дракон?!

— Это ты что ли? — споткнулась от удивления Кэролайн. — Джейн, не стоит бить своего парня.

Я пожала плечами.

— Своего — не стоит.

Видимо, мозг у моей соседки уже начал закипать.

— Ты его ударила потому, что он тебя бросил?! — ужаснулась Кэрри.

Тетя Катарина всегда говорила, что мелочность не к лицу женщине, и никогда не стоит срывать злость на мужчине, если он тебя разлюбил. Это некрасиво. Поэтому я поспешно сказала:

— Это я его бросила.

Не хватало мне еще бить людей по такой причине.

— Хорошо, а ударила-то ты его за что?

— За дело, — сухо ответила я.

Все-таки то, что произошло между нами троими, Брендоном, Арджуном и мной — это очень личное дело, оно даже других членов семьи не касается. Сами разберемся. Но издеваться над Пауком я теперь Большому брату не позволю. Пусть на других оттачивает свои навыки манипулирования.

— Ты Брена в последний раз где видела? — спросила я, надеясь, что удастся побыстрей добраться до Паука, пока я окончательно не испугалась. Все-таки говорить о своих чувствах сложно, а уж когда речь заходит о ком-то вроде Брендона…

— Он из библиотеки уходил, мне не отчитывался.

Ну почему же все так сложно?

Ночью я спала вполглаза, постоянно подскакивала, утром результат был виден в зеркале во всей сомнительной красе. Бледная, как привидение, под глазами темные тени залегли… Вот как с таким лицом признаваться кому-то в любви? Если в темноте и со спины зайти, так можно человека до сердечного приступа довести.

Хоть плачь, честно слово!

— До чего эти парни девушек могут довести, — цокнула языком Кэрри, разглядев как следует мою «неземную красоту». — Не переживай, сейчас нарисуем тебе приличное лицо.

Свою угрозу соседка принялась осуществлять тут же, причитая, что у нас мало времени. Не знаю, может, его действительно было мало, но в итоге я выглядела даже мило. Все ненужное мне замазали, все нужно подчеркнули. Напоследок мне еще и блеск вручили.

— Держи, Дженни. Не забудь губы подкрашивать. Для твоего возраста подходит как нельзя лучше.

Я пыталась отказаться от подарка, но только разозлила Кэролайн. Пришлось брать, хоть в голове я и сделала пометку тоже что-нибудь найти для соседки, чтобы не чувствовать себя в долгу.

— Слушай, а как признаваться парню в любви? — спросила я у Кэрри по дороге к аудитории.

Та удивленно хохотнула.

— Ну, надо же. Вчера бросила одного парня, сегодня решила признаться другому. Да ты у нас растешь, Дженни.

Как будто я была таким уж ребенком.

— Я бросила одно парня, потому что поняла, что люблю другого, — пробормотала я, опуская глаза.

Называть имя Брендона я не собиралась, но, судя по выражению лица соседки, она и так прекрасно поняла.

— В твоей ситуации… Ну не знаю, оглуши его чем тяжелым, потом обвини в совращении и заставь жениться. Вот это точно прокатит. Поможет только эффект неожиданности. Но я бы сказала, твой случай безнадежен.

От таких слов я сперва поникла, а потом подняла голову родовая спесь, в которую я раньше никогда не верила, но теперь… Теперь знала, что действительно есть некий фамильный нрав, который просыпается рано или поздно. Лестер во мне так легко сдавать не собирался. Я хотела получить Брендона Фелтона. Я люблю его, он любит меня… Осталось только донести до Паука, что от меня спасения нет.

Идти в столовую на обед было немного… неловко, что ли. Все наверняка увидят, что мы с Арджуном больше не пара и начнут задавать вопросы, а именно этого мне бы меньше всего хотелось. Но здравый смысл тонко намекал, что чем быстрее я расскажу все, тем быстрей от меня отстанут.

Брендон продолжал изображать из себя душу компании в окружении людей, к которым бы прежде добровольно и на милю не подошел. Остальные наши старались даже в сторону Паука не смотреть. Солнышко радовал отличнейшим синяком и, судя по шепоткам в столовой, большинство подозревало, что именно Брендон попортил физиономию кузену. Вот же дураки, Брен просто так не стал бы драться, даже если и стоило бы ему действительно объяснить Арджуну в самой доступной форме, что он совершенно не прав.

За нашим «семейным» столом я устроилась демонстративно как можно дальше от Солнышка. Объявлять о расставании как в реалити-шоу не хотелось.

— Буря в раю? — первым не сдержал любопытства Александр.

А вот интересно, сам Лекс-то знает, что его брат меня любит? Пожалуй, не может не знать. Да и смотрел он на Арджуна время от времени с такой злостью, будто тот виноват в чем-то действительно ужасном.

— Рай смыло цунами, — решительно заявила я и гордо задрала нос.

Вот теперь мне довелось узнать, что такое «эффект разорвавшейся бомбы».

Сперва все озадаченно молчали, кажется, ожидая, что мы с Солнышком рассмеемся и скажем, что просто пошутили. Конечно, ничего такого не произошло, Арджун еще и расстроенно вздохнул.

— Вы расстались? — озадаченно спросила меня Индира, растеряно моргая.

— Да, — отозвалась я и буквально заставила себя есть как ни в чем не бывало.

И вот вроде бы ответила я и тихо, но услышал меня, кажется, каждый человек в столовой. Тишина была просто гробовой.

Ну да, как можно вот так просто взять — и бросить Арджуна Бхатию? Такое просто невозможно по мнению всех людей, которые только знают этого садовода — любителя.

— Сиротка, ты помешалась? — осторожно осведомился у меня Лекс.

И опять «сиротка». А ведь меня даже Брен так называть перестал! Как же раздражает!

— Александр Фелтон, у меня в руках вилка с ножом, а ты сидишь рядом, — процедила я и с угрозой встряхнула столовыми приборами.

Арджун тяжело вздохнул и подал голос:

— Лучше прислушайся к ее словам, Лекс, эта фурия, оказывается, любит калечить людей.

Теперь на меня уставились с еще большим изумлением.

— Ты целиком и полностью заслужил! — заявила я и нахмурилась.

Стыдно за свое поведение мне точно не было. Скорее, хотелось еще добавить Арджуну, чтобы надолго запомнил эту трепку.

— Это определенно нечто восхитительное, — пробормотал пораженно Леонард. — Еще никто прежде не бил Большого брата.

Лично мне казалось, что это очень большое упущение, учитывая, как он вел себя по отношению к самым близким.

Но, по крайней мере, теперь я точно стану новостью номер один в университете и гарантированно смогу затмить чудесное преображение Брена.

Сразу после обеда я решительно схватила за руку Лекса и потащила его в коридор.

— Ты совсем рехнулась, Лестер?! — возмутился он, но вырываться не стал.

Я мотнула головой.

— Надо поговорить. Не хочешь — заставлю.

Александр принялся бормотать проклятия, но вырываться, по крайней мере, не стал. Уже большой прогресс. В результате я затащила кузена в пустую аудиторию и заперла дверь.

— Лестер, ты меня пугаешь, — фыркнул Лекс.

Я усмехнулась и протянула:

— А сейчас испугаю еще больше. Помоги мне поговорить с твоим братом наедине.

Фелтон посмотрел на меня так, словно увидел нечто действительно странное.

— Тебе зачем?

Несколько секунд я размышляла над тем, стоит ли соврать кузену или все-таки нужно сказать правду. Потом решила, что лучшая политика — это честность.

— Собираюсь заставить этого остолопа начать со мной встречаться, — отозвалась я.

Лекс глубоко вздохнул, а потом начал хохотать во все горло.

— Ты рехнулась, он ведь…

Да, я действительно рехнулась, собираясь связаться с кем-то вроде Брендона. Сложно представить более странного и пугающего парня, чем наш Паук. Но беда в том, что именно Брена я полюбила, пусть даже в этом мне помог Арджун. А Лестеры получают то, чего они хотят или, по крайней мере, стремятся к этому изо всех сил.

— Он меня любит. А я люблю его. И все остальное — просто глупости, которых в голове Брендона даже больше, чем у всех нормальных людей.

Александр смотрел на меня молча, выражение его лица стало совершенно нечитаемым, и это, пожалуй, даже немного пугало.

— Когда ты узнала о чувствах моего брата? — спросил он глухо.

Оставалось только вздохнуть.

— Вчера. Арджун рассказал. И о своем коварном плане поведал.

Услышав мои слова, Лекс улыбнулся, будто тучи рассеялись.

— И ты за это его побила?

Я кивнула.

— Ненавижу, когда обижают людей. А Брендона Солнышко мучил. И мне плевать, из каких побуждений он это делал и чего добивался.

Во мне теплилась надежда, что Лекс все поймет и действительно поможет. Но сложно понять, что творится в голове у Фелтона, даже если это кто-то настолько открытый как Александр.

— Ты… Ладно, сегодня я сделаю так, что ты поговоришь с моим братом с глазу на глаз. Но у тебя только одна попытка, Лестер. Второго шанса уже не будет, Брендон не попадает дважды в одну ловушку, так что постарайся.

От сердца отлегло.

Я взвизгнула от радости и поцеловала кузена в щеку.

— Лекс, ты лучший! Я тебя обожаю! И поверь, я не оставляю твоему брату выбора! Просто… Вот не оставлю и все тут!

Александр закатил глаза и пробормотал:

— Лестер — это особое стихийное бедствие.

Последнего занятия я ждала почти с ужасом. Александр сказал мне правду: второго шанса не будет. И если я сейчас напортачу, он действительно удерет в другую страну уже в следующем семестре, станет наследником рода Сфорца… И сделает все, чтобы мы никогда с ним не увиделись.

Мне нужно быть чертовски убедительной!

В конце дня за мной, как всегда, зашла Кэролайн. Пришлось извиняться и говорить, что сегодня мою безопасность обеспечит совершенно другой человек.

— Лекс? — опешила соседка. — Ты серьезно? Вы же с ним едва ладите!

— Да, но все же, Кэрри, так нужно. Пожалуйста, только не расспрашивай ничего, ладно? — попросила я, мучительно краснея.

Кэролайн улыбнулась так широко и довольно, будто прекрасно знала, что творится в моей голове, а потом выудила из сумки какую-то баночку.

— Блеск с фруктовым вкусом. Поверь, чертовски важная штука. Подкрасься немедленно. И помни, ты оказываешь этому несчастному великую честь, снисходя до него.

Вот в этом-то и беда: Брендон и так не считает, что подходит мне.

— Но… я даже не думала, что нужно…

Рыжая закатила глаза.

— Дженни, о таком и не думают, само собой происходит. Только помни, это очень веский аргумент в споре. Есть и более веские, но тебе о них пока рано думать.

Кажется, я в очередной раз покраснела. Когда же перестану только…

Совету я последовала, и губы все-таки подкрасила. Лишним так точно не будет.

— Ладно, удачи тебе, малышка, — щелкнула меня на прощание по носу Кэрри и удалилась.

Через пару минут явился Лекс. Смотрел он на меня все также недоверчиво.

— Не струсила? — поинтересовался он то ли со страхом, то ли с надеждой.

Я покачала головой.

— Лестеры ничего не боятся! Пошли уже.

Александр только покачал головой, закатывая глаза. Наверное, я его сильно веселила. Ну и пусть. Это такие мелочи.

Оказывается, Брендон окопался в одной из дальних комнат для самоподготовки, куда редко кто забредал. Найти его там без подсказки действительно было бы сложно.

— Так, я раздобыл ключ, Лестер, — наставлял меня Лекс. — Как только ты войдешь, я закрою дверь снаружи. У тебя полчаса. Но, имей в виду, с моего драгоценного братца станется и в окно выпрыгнуть. Пусть он и действительно тебя любит…

Я кивнула, собираясь с духом.

— И не надейся, что он вот так легко во всем признается и сразу перейдет к стадии «жили долго и счастливо».

Настал мой черед закатывать глаза.

— Лекс, я знаю, кто такой наш Паук. И понимаю, что он будет упираться до последнего. Вот и посмотрим, чье упорство сильней. Если я не смогу победить, он просто уедет после сессии. И мы его потеряем. Все потеряем… У меня права нет не справиться сейчас.

Кузен кивнул.

— Да. И если ты не справишься, брат будет относиться ко мне как и к Арджуну.

В комнату с Бреном я вошла как в клетку с тигром, а скрежет ключа в скважине прозвучал громче набата.

Паук сидел за столом, уткнувшись в очередной талмуд, и даже поднял голову не сразу. Вечный заучка, наверное, и спит в обнимку с учебниками, когда рядом нет кого-то вроде его Эвелин. Но никаких Эвелин я не потерплю.

— Привет, Брендон.

Фелтон выпрямился, и на меня уставились светлые холодные глаза. Не знай я, что он меня любит, никогда бы не подумала. По этому лицу невозможно прочесть чувств Паука.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Фелтон и поднял из-за стола.

Так, соберись, Джейн, просто соберись. Ты не должна его бояться, ты ведь любишь этого остолопа, который так часто выручал тебя из всех передряг.

— Признаюсь тебе в любви, — решительно заявила я Брендону, не отводя взгляда.

Этот бой мне просто необходимо выиграть.

— Тебя кто-то ударил по голове? — осторожно осведомился кузен, сложив руки на груди, словно защищаясь от меня.

Я упрямо сжала губы.

— Шутка на уровне средней школы, Брен. Можешь попробовать еще раз. Кстати, я в курсе, что и ты меня любишь.

Брен закатил глаза точно как Александр и издевательски ухмыльнулся.

— Лестер, ты слишком много о себе возомнила. Ты посредственна…

Слушать все это я совершенно не собиралась и просто сделала несколько шагов в сторону своей жертвы.

Не уйдет.

Не позволю.

Фелтон поспешно отшатнулся, будто к нему приближалась горящая головня, а не живой человек. Сразу вспомнилось, как на моем дне рождения он возмутился после поцелуя в щеку. Как же ему было больно в тот момент.

— По сравнению с тобой, я, и правда, посредственна. Но ты знаешь, тебе вообще трудно соответствовать, — весело фыркнула я. — Зато мое упрямство больше твоего во стократ.

Прикоснуться к нему было страшно. У меня внутри все дрожало, но и показывать свою боязнь не стоило.

— С чего ты вообще взяла, что нужна мне, Лестер? — рассмеялся Брендон, и вроде бы так искренне, что сердце сжалось от боли.

С того, что ты поздравил меня с днем рождения, хотя тебе было больно даже видеть меня. С того, что ты всегда был рядом. С того, что ты защищаешь меня даже тогда, когда я об этом не знаю. Я могла столько всего ему сказать, но ведь гад предпочтет пропустить все мимо ушей, начнет отрицать, наверняка!

Поэтому я просто толкнула Фелтона к стене, а потом поцеловала. Сама. Первая. И плевать на все. Что бы он ни болтал, как бы ни лгал, я уже все решила. Мой! И черта с два отвертится!

От удивления Брен даже не сразу начал сопротивляться, и за эти несколько секунд я поняла, что, кажется, прикосновение этих губ мне уже приходилось испытывать. То ли похожие ощущения, то ли вкус, не знаю, в чем дело. Но я совершенно ясно поняла, кто пробрался тогда ко мне в комнату.

Брендон… И судя по всему, это был его способ попрощаться.

Когда Фелтон оттолкнул меня, я не нашла ничего лучше, чем влепить ему пощечину.

— Да как ты только посмел?! — рявкнула я, едва не скалясь.

— Это ты меня поцеловала! — тут же возмутился он, грозно хмурясь.

Нашел кого пугать.

— Как ты посмел пробраться ко мне в комнату! Целовать спящих… Да это почти извращение! А уж после этого делать вид, будто ничего не было, это и вовсе подлость! Как у тебя только совести хватило, Брендон Фелтон?!

Паук пошел красными пятнами и, готова поклясться, у него несколько раз вздрогнули губы.

— Все верно. Так зачем тебе нужен такой подлец? — спросил он все также холодно, но лихорадочный румянец выдавал Фелтона с головой.

Вот же дурак.

— Вот только такой мне и нужен, — заявила я и снова притянула к себе для короткого поцелуя. — Ты будешь моим парнем. И это не вопрос. Плевать, что все из-за Арджуна. Ты нужен мне. А ему я еще раз врежу, если посмеет тебя снова обидеть.

В глазах Брендона наконец появились хоть какие-то эмоции. Горечь. И это было совершенно неправильно!

— Джейн Лестер, я тебе действительно не подхожу. Меня сложно назвать приятным. Я вряд ли изменюсь. Я не романтик, и ты…

Я тяжело вздохнула. Может, для других это действительно недостатки, женщины любят ушами… Значит, из меня никогда не получится настоящей женщины, что поделать.

— Как будто я не успела обо всем этом узнать за время нашего знакомства. Но ты говори, говори, у нас еще минут двадцать есть, пока Лекс не откроет дверь. Как раз успеешь во всем мне покаяться. Можешь даже будущие грехи перечислить, если от этого станет легче. Ты мне нужен. Вот такой вот. Кстати, если что, меня сложно назвать совершенством.

Брен тяжело вздохнул и наклонил голову, прикасаясь лбом к моему плечу. Хотелось верить, так он признавал свое поражение.

— В тебе столько добра и жажды справедливости… Ты достойна кого-то, кто оценит все это по достоинству.

Хотелось его как следует треснуть.

— Именно. Ты уже оценил по достоинству. И кстати, ты мне снился, Брен. Арджун никогда не снился, а ты вот ни днем, ни ночью не идешь из головы. Так что смирись, несчастный, от судьбы не уйдешь. Я тебя люблю.

Когда скрипнула дверь, и в комнату вошел Лекс, мы так и стояли обнявшись.

Глава 11

— Лестер, пора называть тебя чудотворицей, — довольно протянул Александр, разглядывая меня и своего брата.

Брендон ощутимо напрягся под моими руками.

— Лекс, я тебе шею сверну, — пригрозил он брату, для убедительности еще и кулак показав.

Я тут же возмутилась. Нашел за что ругать! Да мне бы пришлось еще месяц по замку бегать в поисках Паука, если бы не его брат.

— Ничего ты ему не сделаешь. Лекс большой молодец, он мне помог.

Лекс торжествующе ухмыльнулся.

— Все, теперь я под надежной защитой! Кстати, братец, мне кажется, или у тебя на щеке отпечаток ладони?

Брендон тяжело вздохнул.

— У кого-то тяжелая рука…

Я кивнула.

— Арджун с тобой точно согласится. Узнаю, что еще к кому-то в спальню пробирался — еще и не так получишь.

Мой! И никому не позволю к нему даже приблизиться!

— Вот же чудовище, — восхищенно произнес Лекс. — Кто бы мог подумать!

Я пожала плечами. Таким уж чудовищем я себя не чувствовала. Подумаешь, проявила немного настойчивости. Так ведь не постороннего парня домогалась, а заставляла принять собственные чувства того, кто и так уже любил меня. А Солнышку досталось за дело! Играть близкими людьми как куклами! Нашел себе развлечение!

— Смирись. Она просто Лестер, — тихо произнес Брендон.

Я подумала и взяла его за руку, переплетя пальцами. Ну да, я просто Лестер.

— Если ожидаешь, что мы начнем изображать парочку, сейчас не время и не место, — решительно заявил мне Паук, но руку не отнял.

И на том спасибо.

— Знаю. Ты осуществляешь какой-то коварный план, — пожав плечами, ответила я и чуть сжала пальцы. — Разумеется, я не стану мешать тебе в этом священном деле и путаться под ногами не буду. Делай, что должен. У нас достаточно времени. Но если я увижу рядом с тобой какую-нибудь выдру…

Александр начал откровенно ржать над всей ситуацией, чем, кажется, брата изрядно разозлил.

— Выдра? Позволь спросить, о чем ты говоришь, Джейн? — осведомился у меня уже мой, совершенно точно мой парень. — Я вроде бы не заводил зоопарк.

Боже — боже, кто-то слишком любит все усложнять.

— Не заставляй меня объяснять! — вскинула подбородок я. — В общем, ты меня понял. Если что, спроси Арджуна, как я могу злиться!

Брендон поймал мой взгляд… И я поняла, что все делала правильно. Будто кто-то шторы открыл, и комнату просто затопило светом. Солнышко? Что в нем вообще такого особенного?

— Лестер, у тебя сейчас слюна начнет капать, — потешался надо мной Лекс.

— Вытру. А потом дам тебе по шее, — отозвалась я.

Александр только рассмеялся.

— Сперва доберись до моей шеи, Лестер. Или думаешь, я стану делать тебе делать поблажки из-за Брена?

Я только демонстративно фыркнула.

Вот только…

— Мальчики, а что, дядя Френсис действительно Темное Писание? — как привыкла, напрямик спросила я у Фелтонов.

Ну, то, чтобы любой ответ хоть что-то изменил в моем отношении к Брендону или Александру… Да если быть до конца честной, даже о дяде Френсисе я бы иначе думать не стала. То, что он порой может поступать жестоко, действуя в интересах семьи, я и так прекрасно знала. Просто хотелось знать все до конца.

Паук посмотрел на брата так, словно собирался убить и съесть его прямо здесь, не затягивая дела.

— А я-то тут причем? Может, это ты ей в порыве чувств наболтал! — тут же принялся отбалтываться Александр, не дожидаясь кары.

Чтобы Брендон — и что-то разболтал? Да такого даже быть не могло, просто потому, что не могло быть.

— Ага. Очень смешно, — процедил Брен, так и не выпустив моей руки.

Вот же…

— Да хватит вам. Я сама догадалась. Сама. Когда при мне Лекс заподозрил, что ты можешь быть уже не собой, а своим отцом. В общем, подумала немного…

Под двумя подозрительными взглядами мгновенно стало неуютно.

— Кому разболтала? — строго вопросил Брендон.

Вот за кого они меня принимают?

— Разумеется, никому! — возмущенно выпалила я и руку у Брендона отняла. — Ну я же не совсем идиотка.

Лекс точно хотел что-то сказать, но под взглядом старшего брата мгновенно передумал.

— То есть ни одной живой душе? — уточнил Брендон, посмотрев мне в глаза. — Даже Мэтьюсу ничего не сказала?

Я не совсем поняла, почему именно Мэтьюса вспомнил Паук, но кивнула.

— Никому и ничего. Могу поклясться.

Фелтон кивнул с очевидным облегчением.

— Молодец. Да, наш отец действительно… Темное Писание.

Оба парня замерли, словно ожидая моей реакции на такую новость. Наверное, стоило ужаснуться, запаниковать, ну, словом, повести себя как нормальный человек. Но ничего из перечисленного не входило в мои планы.

— Ну, теперь понятно, почему он бывает порой таким… ну, словом, немного старомодным, — пробормотала я.

— И все? — растеряно выдавил Александр.

Я пожала плечами.

— И все.

Ну, что уж поделать, если дядя Френсис вот такой? Поменять его все равно нельзя, остается только продолжать его любить — того дядюшку, который мне достался по воле судьбы.

Но хотя бы теперь понятно, с чего отца каждый раз так корежит, когда он сталкивается с дядей Френсисом, и почему папа то и дело называет его монстром. В целом, он даже не соврал — дядя Френ, выходит, и правда, тот еще монстр, но ничего, ему ведь можно.

— А остальные знают об этой… небольшой детали? — решила на всякий случай уточнить я. Ну, чтобы не проболтаться по глупости.

Фелтоны совершенно синхронно покачали головами.

— Даже не все из старших знают. Так что лучше помалкивай, Лестер, — строго напутствовал Лекс.

Помалкивать, так помалкивать.

— И вы хотите убедить кого-то, будто Темное Писание сменило тело? — уточнила я, хотя и так в целом сообразила, что задумали Фелтоны.

— Брен, кажется, у тебя проблемы. Она еще и умная. На нашу голову.

Паук тихо вздохнул.

— Умная, но еще такая дурочка. Никуда не лезь, слышишь, Джейн? Вообще никуда. Ходишь только с кем-то из наших. Сама и шагу не делаешь. И, конечно, даже не стоит рассчитывать на то, что можно сказать о…

Тут парень слегка замешкался и как будто смутился.

— О нас, — помогла я Брендону. — Конечно, я ничего никому не стану говорить. Но когда подойдет подходящий момент… учти, я сделаю так, чтобы узнал каждый человек в этом университете. И чтобы ни одна выдра даже не рискнула посмотреть в твою сторону.

А если посмотрит… Ну, я видела, как в старшей школе девчонки дрались за парня, и наверняка смогу расцарапать физиономию противнице и оттаскать за волосы. На всякий случай возьму пару уроков у Кэролайн и буду готова ко всему.

— Вот же… драконица, — обалдело прокомментировал Александр, а Брендон промолчал, но как-то очень уж спокойно, уютно, что ли.

Вообще, мой парень на удивление быстро смирился и с моим произволом, и с моими собственническими замашками. Тут поневоле начнешь нервничать, ведь Брен тот еще упрямый тип и так легко не сдается. Наверняка ведь что-то задумал, и это что-то мне вряд ли понравится.

К себе меня увел Александр, чтобы не привлекать лишнего внимания посторонних. Поцеловаться с Бреном на прощание не удалось: Лекс упорно игнорировал, а лезть к Пауку с нежностями при его прилипчивом младшем брате было как-то неловко.

— Мог бы и подождать за дверью, — буркнула я недовольно, пока мы с кузеном шли по коридору.

Тот хмыкнул.

— Вот еще. Чтобы потом твой папочка что-нибудь оторвал Брендону за то, что тот совратил его маленького ангелочка?

Я вспыхнула и попыталась ударить Лекса локтем в бок. Тот увернулся.

— Брендон никогда бы не позволил себе… — возмутилась я.

Бессовестный кузен кивнул.

— Он-то бы точно не стал.

Кажется, это был какой-то не очень приятный для меня намек.

— Ты что имеешь в виду, пошляк?!

Александр развел руками. Точно, пошляк. Мне хотелось еще много чего сказать этому совершенно бессовестному типу, но мы уже дошли до моей комнаты, и Лекс с чувством выполненного долга запихнул меня в комнату. Еще и со смехом.

Кэролайн удивленно посмотрела на меня, подняв глаза от какой-то книги. Наверняка опять чахнет над учебниками, такая же заучка, как и Брендон.

— Судя по выражению твоего лица, блеск принес свою пользу, — с удовлетворением протянула соседка. — Хотя было бы странно, если бы такая красивая и богатая девушка получила отказ.

Я только рукой махнула. От Брендона можно было и отказа ожидать, если бы только он сам не был влюблен в меня. Подозреваю, на него часто вешались и красивые, и богатые… Да и он сам не бедняк, не урод и не дурак.

— Спасибо за напутствие, Кэрри, — улыбнулась я девушке. — Мне действительно все удалось.

Из груди вырвался удовлетворенный вздох. Я сделала все, как нужно. И даже грозящие мне опасности как-то отступили на второй план.

— А твой отец одобрит того парня? — вдруг спросила меня Кэролайн.

И счастье исчезло, будто его и не было никогда.

Папа… папа не одобрит! Никогда не одобрит! Даже страшно предположить, какой скандал он устроит мне, Брендону и дяде Френсису, если узнает, что мы с Пауком решили встречаться. Ну, как решили… Я решила встречаться с Пауком.

— Вряд ли одобрит, — расстроенно вздохнула я.

Ладно, наверное, с этим потом как-нибудь справимся. К примеру, можно попросить тетю Катарину вступиться за нас, наверняка у нее найдутся подходящие слова, которые смогут убедить папу не переживать из-за моего романа с Брендоном.

— Но хоть парень-то надежный? — на всякий случай поинтересовалась у меня соседка.

Неужели тоже обо мне беспокоится?

Странно, но и Кэрри, и профессор Мэтьюс относились ко мне очень по-родственному, заботились, пытались оберегать.

— Самый надежный из всех, — рассмеялась я. — Не волнуйся об этом, когда я тебе все расскажу, ты наверняка скажешь, что я сделала правильный выбор.

Кэрри с задумчивым видом покачала головой.

— Но папа не одобрит, — протянула она и лукаво посмотрела на меня.

Я кивнула.

— Не одобрит.

Я ожидала, что Кэрри продолжит меня расспрашивать, но соседка быстро оставила меня в покое и вернулась к учебе. Удивительная тактичность.

— А ты сама с кем-то встречаешься? — тихо спросила я у Кэролайн.

Рыжая с удивлением посмотрела на меня.

— Что? Нет, ни с кем. Сложно найти кого-то достойного, кто бы еще и меня посчитал достойной.

Я с удивлением посмотрела на Кэролайн и промолчала. Интересно даже, кто мог посчитать кого-то вроде нее недостойной. Красивая, обаятельная, отлично учится. От такой девушки не придет в восторг только тот, кто помешан на длинной родословной и еще чем-то в этом роде. И все равно, сам дурак тогда.

Утром я подскочила с постели как на пружинах, готовая обнять весь мир. Потом, правда, вспомнила, что мне нельзя никому рассказывать, что мы с Брендоном пара, и настроение тут же вернулось к норме. Но следовало держаться и никому не выдать наш с Пауком секрет. Особенно нервировало то, что слова про очередь ко мне оказались пророческими, и стоило только местным парням переварить новость о моей обретенной свободе, как понеслись записочки, подарочки и прочие подачки, которыми пытаются обычно подкупить девушек.

— По-моему, все эти странные люди ходят довести меня до диатеза, — пробормотала я, сумев отбиться от коробки конфет. От одной. А было их и так уже пять.

Бель посмотрела на все это кондитерское великолепие и грустнела все больше. Сразу вспомнилась та давняя история, когда Паук ее планомерно откармливал сладким и к чему это привело.

— Открой кондитерский бизнес, дорогая, — рассмеялась Индира. — Одной тебе это не съесть. И, судя по тому, сколько даров тебе приносят, даже если мы всей семьей примемся помогать, все равно съесть это просто нереально.

Александр задумчиво посмотрел на лежащие возле меня коробки.

— Даже не думай мне это передаривать! — рявкнула Вайолет и с непримиримым видом сложила руки на груди.

Судя по досаде, мелькнувшей во взгляде кузена, такой план у него все-таки был.

Я посмотрела на стол, за которым расположился Брендон с его нынешней свитой. Ну, по крайней мере, никакой Эвелин рядом с ним действительно не было. И на том спасибо.

Приходилось буквально заставлять себя смотреть в сторону Паука как обычно, чтобы не показать, насколько наши отношения стали… другими. Брен тоже поглядывал в мою сторону, как и всегда, но ему не впервой прятать свои истинные чувства. Он практически три месяца свою любовь ко мне скрывал, что ему стоит сейчас лицо держать?

— Когда только Брен успокоится? — недовольно вздохнула Вайолет. — Ему не идет эта стая шакалов вокруг. Она портит его имидж.

Мне тоже так казалось. Все эти парни и девушки вокруг смотрели на Брендона Фелтона с действительно шакальим подобострастием, буквально в рот ему заглядывали. Наверняка Паука корежит от такого отношения.

— Хотел бы я знать, — с такой досадой отозвался Лекс, что даже я готова была поверить, будто Александр вообще не представляет, какая история приключилась с его старшим братом. — Он со мной и говорить-то отказывается.

А я-то глупая, думала, Лекс у нас не то чтобы недалекий, но все же на несколько порядков глупей и предсказуемой Брендона. Теперь впору извиняться перед кузеном, он оказался на поверку вполне себе полноценным Фелтоном со всеми вытекающими.

— И чем ты умудрился ему не угодить? — даже слегка озадачился Арджун.

Лекс сделал какой-то неопределенный жест.

— Видимо, тем, что вообще родился.

И, самое забавное, Александру все поверили и принялись с азартом обсуждать вздорный характер Брендона. Я тоже добавила пару замечаний от себя под недоуменным взглядом Солнышка. Вот и пусть мучается от неопределенности, а то ведь наверняка сам себе не одну конфетку выдал за то, что такой вот молодец и свел меня с Бреном. Кому-кому, а Арджуну не к лицу избыток самодовольства.

Когда с конфетами и цветами ко мне подошел Денли, я поняла, что мой мир никогда не станет прежним, но в руки себя взяла быстро. И подготовился-то как хорошо: я как-то говорила, что мне не нравятся охапки роз. Но они мне, и правда, не нравились, это веники с бордовыми бутонами. К белым розам в разумных количествах у меня неприязни не было, а вот об этом я помалкивала.

Денли узнал только о первой части моих пристрастий, так что решил преподнести душно пахнущие лилии, которым самое место на похоронах.

— Шоколад не ем, на лилии аллергия, с посторонними мужчинами общаюсь только после разрешения отца и в присутствии родственников мужского пола, — выпалила я скороговоркой.

Сразу стало легче, особенно когда разглядела озадаченность на физиономии Кертиса.

— Еще недавно ты не соблюдала эти правила, — ухмыльнулся этот мутный тип, вообще не смущаясь огромного количества моей родни под боком.

Сейчас никто не спешил прогонять чужака, только Брендон смотрел на него с настороженностью и неприязнью.

— Это бы период бунтарства, он закончился, — отмахнулась я.

Вайолет начала тихо хихикать, но Кертис и без этого намека, похоже, стал подозревать, что ему здесь не рады.

Но неужели же он настолько глупый, что решил подобраться ко мне после вчерашнего? Или следовало прямым текстом сказать «Я считаю тебя своим кузеном Джеффри Блейком, поэтому, пожалуйста, не подходи ко мне»? Чего Кертис вообще прицепился?

— Денли, исчезни, очень прошу, — нежно и, практически, ласково попросил Лекс пришлого. — Нуворишу не стоит даже думать о том, чтобы встречаться с аристократкой. Подари все это кому-то… своего уровня.

Остальные всем видом выражали солидарность Александру. А я поневоле вспомнила Кэролайн и ее слова о то, что не каждый посчитает ее достойной. Наверное, именно это она и имела в виду. Аристократы могли дружить с простолюдинами, но не более. Видимо, именно так этот мир и работал.

На мгновение Кертиса просто перекосило от злости, и в целом приятное лицо стало уродливой маской.

— Чего ради он вообще решил устроить это выступление? — озадаченно поинтересовалась Бель. — Или у папочки внезапно выросла прибыль?

Остальные попереглядывались и продолжили есть. Выходке Денли никто особого значения, кажется, не придал.

На занятиях я снова витала в облаках, но все-таки усилием воли удавалось возвращать себя на грешную землю, так что даже оставалась слабая надежда, что не все преподаватели станут меня ругать в конце дня. Но что поделать, если на ум шло только произошедшее вчера, и мозги грозились в любой момент превратиться в розовый сладкий кисель? Только бы к сессии отпустило, иначе папа точно не переживет, если его наследницу с позором выкинут из университета.

— Слушай, ты слишком уж довольная для девушки, которая рассталась со своим парнем, — в конце концов не выдержала и решилась добиться правды Мэг, которой не давало покоя мое изменившееся настроение.

Я рассмеялась.

— Ты не представляешь, какое это счастье — наконец стать свободной!

Маргарет мне, кажется, не поверила. Наверное, она была из тех, кто считал, что жизнь проходит мимо, если ты не заарканила какого-нибудь парня. Хотя… Я ведь тоже не решалась отказаться от Солнышка, опасаясь остаться одна, потому что «положено иметь парня».

— Ты точно сбрендила. Как ты могла упустить лучшего парня в университете?! Если не во всей стране…

Ну, конечно, самый умный, самый талантливый, сын ректора и все такое… А чем он настолько уж лучше Брендона? Только тем, что у него улыбка обаятельней, как по мне.

— Если начистоту, то я бросила Арджуна, а не он меня, — фыркнула я с видом полного превосходства. — И вообще, каждому свое. Мне вот Солнышко не подходит. А не найдется никого лучшего в Вессексе — отправлюсь путешествовать после получения диплома.

Мэг открыла рот… И закрыла его. Что бы ни собиралась однокурсница мне сказать, она очень быстро передумала. И, наверное, она посчитала меня совсем уж чокнутой. А заодно и все те студенты, которые вольно или невольно подслушали наш разговор.

Но может же позволить себе такие вот мысли наследница лорда Лестера, верно? А говорить, что самого лучшего парня я и так уже нашла, сейчас точно не стоит.

На обеде я отметила, что Кертис Денли не появился. Что стало тому причиной, мне было не очень интересно, но все же стало как-то неспокойно.

Лекс поймал мой взгляд, безмолвно спрашивая, что случилось. Я пожала плечами в ответ, не считая, будто стоит слишком сильно переживать из-за пропажи Денли. Ведь все, за кого стоит волноваться, сейчас здесь, в безопасности, у всех на виду.

Наскоро пообедав, я попросила, чтобы меня проводили к профессору Мэтьюсу. Хотелось переговорить с ним до того, как придут другие студенты. Показалось правильным рассказать преподавателю о наших с Брендоном отношением. Нет, Паук, конечно, не одобрит, но все-таки…

Но Брендон меня убьет. Кузены всем скопом довели меня, оставили у дверей и побежали по своим делам, но стоило мне взяться за ручку и чуть приоткрыть дверь, как я поняла, что профессор Мэтьюс не один.

— Сколько раз я просил тебя проявить хоть каплю благоразумия? — строго вопрошал преподаватель кого-то. Никакой привычной веселой иронии в голосе не было.

Я замерла перепуганным кроликом, не решаясь войти внутрь.

— Ты называешь трусость благоразумием? Как на тебя похоже, — отвечал незнакомец Мэтьюсу.

Хотя нет, я слышала этот голос и не раз. Вот только с чего бы этому парню вести такие беседы с профессором?..

— Чего ради ты решил рисковать всем, чтобы уничтожить Джейн Лестер? — задал вопрос профессор. — Что тебе даст это?

На душе заскребли кошки. Я ведь верила этому человеку! А теперь он обсуждает мою возможную смерть с Кертисом Денли!

— Я стану лордом Лестером! — твердо заявил Денли, и вот, честное слово, я не знала, плакать или смеяться.

Раздался тяжелый вздох.

— Ты слишком самонадеян. Как ты собираешься подтвердить сам факт своего родства с Лестерами? Ты с трудом докажешь даже то, что Блейк. А Лестером не признали даже отца. Убрать с пути наследницу ты, конечно, можешь, но в итоге останешься всего лишь Денли.

Только бы они не решили прямо сейчас прервать разговор. Если меня застанут за подслушиванием, могут и шею свернуть. В прямом смысле.

— Тебе просто нужна причина отступить! — выпалил Кертис. — Спрятался, как крыса, и носа не кажешь! Ты забыл о нашей крови, о нашем величии!

Профессор Мэтьюс… Или все же Дин Купер?.. Он тихо рассмеялся с явной злостью.

— Именно так тебе говорят те, кто надавал бездну всевозможных советов? Верно? Но опомнись, ты сын непризнанного бастарда. Тебя даже нет в очереди к титулу лорда. Если ты не введен в род, ни один артефакт тебя не примет. Хочешь оказаться слабой картой, которая первым делом улетит в отбой?

Я вся обратилась в слух, мелко дрожа от напряжения.

Бежать или остаться? Остаться или бежать? Вот это вопрос века…

— А ты хочешь довольствоваться прозябанием?! Твое право, можешь лизать руки обретенным родственникам! Может от их щедрот тебе и перепадет какой кусок. А я — Лестер! И я не позволю никому унижать себя.

Кажется, вот теперь точно пора бежать. Я поспешно метнулась за угол и для надежности заскочила в первую попавшуюся на пути аудиторию, наплевав на то, кто там находится. Все равно перемена. Студенты, кажется, целители, посмотрели на меня ошалело, но ничего не сказали. Вот и славно.

Только как теперь идти к Мэтьюсу?

Господи, я ведь ему столько всего нарассказывала, стольким делилась… И что теперь?! Он не просто чужак, он опасный чужак! Его чокнутый младший братец страстно желает меня убить, а самому Мэтьюсу на это глубоко плевать, только бы драгоценный Джеффри не рисковал…

Я вышла в коридор и дрожащими руками набрала с третьей попытки сообщение Брендону «Денли действительно Джеффри. Мэтьюс его брат. Джеффри хочет меня убить».

Ответ пришел через секунду.

«Цела?»

«Да. У меня сейчас лекция у Мэтьюса. Что делать?»

«Учиться».

Я даже икнула от неожиданности. Мэтьюс — Дин Купер, он ведь… А Брендону как будто наплевать!

«Но я его боюсь!»

«Поздно спохватилась. Иди и учись, лентяйка, иначе твоему отцу пожалуюсь».

Я несколько секунд пялилась в экран, пытаясь переварить слова Брендона. Ну… Действительно, вряд ли дорогой кузен сделает мне что-то при таком скоплении народа. И да, я часто встречалась наедине с Мэтьюсом, в первый день даже по замковой стене с ним гуляла. Помню, с какими лицами к нам парни прибежали… Точно! Брендон уже тогда знал! И, как всегда, мне ничего не сказал! Вот же человек…

«Я потом с тобой поговорю», — послала я напоследок и побрела к аудитории.

Вот, кажется, на самом деле ничего не изменилось, ну, вообще ничего. Я все та же, Мэтьюс все тот же, но теперь даже смотреть в его сторону не получалось. Я испытывала практически омерзение и толику страха к тому же. А ведь относилась к этому человеку едва ли не как к члену семьи.

Смешно, он, кажется, и так член моей семьи. Только я этому вообще не рада. Вот ни капли.

А ведь фамильное сходство налицо. Черты лица якобы просто представителя среднего класса Николаса Мэтьюса буквально кричат о том, что в его родословной наследили аристократы, слишком уж «породистой» выглядит физиономия вечного весельчака и балагура. Почему этого никто не заметил?

Хотя нет, Брендон заметил. Он ведь уже раньше говорил, что знает, кто именно Дин Купер, но у него нет доказательств, а объяснять голословно он не хочет. А ведь, если подумать, Паук на всеми обожаемого профессора Мэтьюса рычал еще летом, постоянно повторяя, что не доверят преподавателю.

И вот почему к Брену вечно никто не прислушивается?!

Держаться с преподавателем как обычно не удалось, думаю, и сам Мэтьюс, и все студенты точно заподозрили, что со мной что-то не так.

— Дженни, какие-то проблемы? — спросил меня преподаватель, когда я собирала сумку после занятия.

Хотелось сбежать как можно быстрей, но как назло я собиралась дольше обычного.

— Нет, — поспешно отозвалась я, скидывая ручки с такой скоростью, что странно, как они еще не взлетели.

— Джейн? — кажется, ничего не понимал уже мой драгоценный и изворотливый кузен.

— Простите, профессор, мне пора, — выпалила я, вылетая за дверь так, будто от пожара убегала.

Нет-нет, больше я не поддамся на показную доброту и не позволю себя обмануть! Пусть я и наивная, но все-таки не настолько!

За дверью меня поджидал Лекс, лениво подпирая стену.

— В норме? — спросил он меня.

— В норме, — выдохнула я, успокаиваясь.

Конечно, я предпочла бы сейчас другого Фелтона, желательно дядю Френсиса, он-то гарантированно сможет дать отпор Мэтьюсу, но и Лекс — это уже лучше, чем ничего.

Следом за мной вышел в коридор и преподаватель.

— Дженни, — начал было он, но напоролся взглядом на моего кузена. Тот смотрел серьезно, как пчела, прикидывающая, куда лучше ужалить.

— Здравствуйте, профессор Мэтьюс, — подал голос Лекс.

На мгновение преподаватель нахмурился.

— Добрый день, Александр. Что же, мне пора. Дела.

Только когда мужчина ушел, я смогла расслабиться.

— Что с тобой не так? — вроде бы не понял сути случившегося Лекс.

Я передернула плечами. Такое в коридоре лучше не обсуждать.

— Потом расскажу. Спасибо, что пришел, — вяло улыбнулась я кузену. — Проводи меня до комнаты, пожалуйста. Что-то мне теперь совсем неуютно ходить по замку без сопровождения.

Скорей бы уже дядя Френсис разобрался со всем этим безумием, и все виновные получили заслуженное наказание, пусть даже и жестокое. Когда тебя раз за разом обманывают и пытаются убить, как-то постепенно теряешь всякие зачатки милосердия и любви к ближнему.

— Потом так потом, — вздохнул явно расстроенный Лекс. — Сразу понятно, кто на тебя повлиял. Мой братец тоже без причины слова не выдаст.

Все верно, слишком разговорчивым моего парня назвать не может никто.

— Это плохо? — осведомилась я у кузена.

Тот ненадолго призадумался.

— Пожалуй, нет.

Отвел меня кузен не ко мне в комнату, а в библиотеку, где уже окопалась вся банда. Брендона не было рядом с остальными, но я прекрасно ощущала, что он находился где-то в дальнем углу, притаившись за стеллажами. От одного его присутствия становилось спокойней.

— Я могла бы и в комнате позаниматься, — проворчала я, садясь за стол рядом с Вайолет. — У меня практически все материалы есть в электронном виде.

День оказался для меня чересчур уж насыщенным, и хотелось немного передохнуть, а, может, и вовсе махнуть рукой на домашнее задание. В конце концов, не учебой единой, а чувствовала я себя действительно неважно.

— Хватит уже замуровываться в комнате как старушка, — фыркнула Бель, пододвигая ко мне бутылку с соком.

Я посмотрела на нее так, словно на этикетке было написано «Яд».

— Лично купила и не спускала глаз, — отрапортовала блондинка. — Так что никаких неожиданностей, честное слово.

И все равно как-то не хотелось пить предложенное. Одного раза мне хватило, чтобы научиться осторожности. Так что за сок я поблагодарила и даже открыла бутылку, но не сделала ни единого глотка.

Пришлось корпеть над учебниками, старательно вгрызаясь в тот самый пресловутый гранит, который так и норовил застрять в горле. Никогда мне не стать по-настоящему старательной студенткой, лень упорно не пускает.

Пискнул телефон, сообщая о сообщении, и на меня тут же уставилась своими совиными глазами возмущенная до глубины души библиотекарь. Я смутилась и поспешно отключила звук, а потом полезла проверять сообщение.

«Все в порядке?»

Брендон. Переживает все-таки. И это чертовски приятно, когда твой парень заботится о тебе постоянно, а не по какому-то только ему известному графику, как это было с Арджуном. Хотя, подозреваю, он-то не считал, что мы с ним встречаемся. Так, часть хитроумного плана, пыль в глаза, а никак не отношения.

«В полном», — быстро набрала я ответ, отправила его и принялась демонстративно корпеть над учебниками и конспектами, пока девочки ничего не заподозрили.

Солнышко так и так обо все догадался и теперь довольно улыбался, даже не пытаясь скрывать своего торжества. Засветить кузену стулом захотелось особенно сильно, практически нестерпимо.

Но все мои злобствования по поводу Арджуна мгновенно исчезли, стоило только в библиотеку войти министру Ларсону. Да я едва заикаться не начала, честное слово! Что делать в библиотеке министру образования? Ну, в аудиториях, ну в кабинете у ректора, но сюда его какая нелегкая принесла?!

— Добрый вечер, молодые люди, — торжественно провозгласил мужчина, оглядываясь.

Впрочем, я почти ни капли не сомневалась в том, что чиновник явился сюда конкретно ради нашей компании. Больше незачем, только толпа наследников старейших и богатейших родов Вессекса могла представлять хоть какой-то интерес для мистера Ларсона.

— Добрый вечер, сэр, — нестройным хором отозвались мы на приветствие министра образования, отрываясь от своих дел.

Вроде бы все улыбались знакомому искренне, но ведь не могли же все считать, будто он заявился к нам сугубо из интереса к нашей судьбе? Даже если Вайолет или Бель мало что знают об этой мутной истории, они точно не настолько наивны.

— Как я вижу, старательно учитесь, — тоном доброго дядюшки произнес министр.

— Да, сэр, — на этот раз ответил за всех разом Солнышко.

Остальные мило улыбались и изображали из себя благовоспитанных деток уважаемых родителей.

— А где же Брендон? — спросил Ларсон.

— Здесь, — отозвался из своего убежища Брендон и явил себя народу.

Выглядел он все также королем мира и душой компании, широко и довольно улыбаясь всем и каждому. Если так в молодости держался дядя Френсис… Ну, ладно, я все-таки могу понять тетю Катарину, но все-таки сам Брендон куда интересней, этакое благородная мрачность непонятого героя.

— А почему же не рядом с родственниками? — удивился Ларсон так, словно торчать рядом с нами было святой обязанностью Паука.

Фелтон так не считал.

— Они слишком шумные, мешают готовиться, — ответил с усмешкой Брен, — совершенно невозможно заниматься с полной отдачей.

Банда захихикала и зашепталась.

— Ну да, кузен у нас элита среди элиты, рядом ему даже умные мысли в голову не идут, — протянула Аннабель, кокетливо накручивая на палец золотой локон. — Нам никогда не нагнать его по уму и одаренности.

Брендон рассмеялся и парировал:

— Старайся больше, Бель. Хватит вечно причитать на обочине, попробуй хоть немного двигаться вперед.

Теперь рассмеялись уже и Лео с Валом, а потом и Ви. Аннабель слегка покраснела и высокомерно хмыкнула.

— Несомненно, Аннабель также добьется в жизни большого успеха, — примирительно произнес Ларсон.

Всем было известно, что при всем своем уме Бель она все-таки в первую очередь делала ставку именно на удачное замужество. Ну, это разумно при ее удивительной красоте и положении в обществе, да и вряд ли мистер Стоцци поскупится на приданое дочери… Но делиться всем этим с посторонним никто не собирался.

— Я тоже так считаю, — согласилась Аннабель.

— Брендон, я хотел бы пообщаться с тобой по поводу стажировки на каникулах. Такому старательному студенту нужно постоянно добиваться новых успехов.

Тут на министра уставились все, даже библиотекарь. Видимо, не в порядке вещей было предлагать такое третьекурснику.

— Благодарю вас, сэр, но в самое ближайшее время я собираюсь перебраться в Авзонию, так что этот разговор не имеет никакого смысла.

Глава 12

После слов Брендона как будто что-то разбилось. Уж не знаю, почему так показалось, но именно такое ощущение появилось у меня.

— Вот так просто отказаться от родины? — попытался давить на кнопку патриотизма министр.

Я снова уставилась в учебник, только бы не ухмыляться слишком уж откровенно. Как по мне, у Паука половину этих самых кнопок или заклинило, или они находятся не там, где у всех нормальных людей.

— Я полукровка, у меня две родины, — флегматично напомнил Фелтон. — Дедушка Сфорца нуждается во мне.

Министр даже растерялся, не сразу сообразив, что именно можно ответить.

— Откажешься от своей фамилии? — снова задал он очередной провокационный вопрос.

Брендон посмотрел на сидящих за столом родственников.

— По-моему, Фелтонов и так избыток. Одним меньше — никто не заметит.

Весь набор представителей славного рода Фелтонов начал смеяться. С Бреном их было пятеро. По словам того же дяди Френсиса, в стране есть еще некоторое количество дальних родственников с этой же фамилией, но там кровь настолько разбавлена, что даже открытки друг другу «столичные» Фелтоны и «провинциальные» не посылали.

— Но вы ведь такой выдающийся молодой человек… — попытался залить патокой лести Ларсон нашего Паука.

Вот только смотрел министр на Брендона с какой-то странной опаской, как будто ожидал нападения.

— В стране сотни не менее одаренных молодых людей. К примеру, ваши сыновья. Хотя они, кажется, учатся за границей?

Брен сделал несколько шагов к собеседнику, и Ларсон внезапно попятился. Он отступил всего на пару шагов назад, но он действительно пятился! Однако министр ведь не может бояться Брендона, так?

Зато может бояться дядю Френсиса. Я бы его сама боялась, если бы сперва не узнала его как заботливого родственника.

— Да, предпочли посмотреть мир до того, как начать служить на благо своей стране, — произнес министра.

Улыбка Брена стала слишком уж многозначительной. Я бы на месте Ларсона начала сильно переживать за себя, за детей, да и вообще… Даже Паук мог доставить под настроение бездну неприятностей.

— А чем же им не угодило образование на родине? — вроде бы искренне заинтересовался Брендон, но, кажется, в его словах крылся какой-то особенно гадкий намек.

Министр развел руками и начал рассказывать о том, насколько же важно для молодых людей повидать мир, расширить свой кругозор… Все звучало очень красиво, практически вдохновенно, но я не могла отделаться от странного ощущения: казалось, будто поблизости находится еще один темный маг. Он как бы… ну, мерцал. Присутствие чувствовалось буквально на долю секунды, снова исчезало и снова возвращалось, заставляя вертеть головой по сторонам в поисках неизвестного.

Хотелось пристать к родственникам с вопросом, а чувствуют ли и они еще одного темного поблизости, но чертов министр рядом не давал этого сделать! Вот же невыносимый тип! Нельзя было пристать с этим дурацким разговором в другое время, более подходящее?

— А как освоилась наша дорогая Джейн? — переключился уже на меня Ларсон.

Я отвлеклась от своих раздумий и растеряно уставилась на чиновника, который решил, будто я для него почему-то стала «наша дорогая». Хотя я вот гарантированно не его. И, вообще, этот тип пытается копать под дядю Кирана, и это только программа-минимум, о которой нам точно известно. Но приходилось мило улыбаться и делать вид, что мы скромные наивные детки и вообще ничего не понимаем. А мне, похоже, так и вовсе следует изображать умственно отсталую, только бы не нарушить правила этикета и заодно не выдать планы старших.

— Спасибо, у меня все хорошо, — проблеяла я, — преподаватели меня хвалят.

Под прикрытием стола оказалось очень удобно сжимать кулаки: никто точно не увидит. И так удается с трудом, но все-таки натянуть на лицо улыбку. Вымученная? Ну и черт с ним, будем надеяться, Ларсон подумает, что мне учиться тяжело.

— Лорду Дэниэлу очень повезло найти такую дочь, — ласково произнес министр.

Слишком ласково, меня это даже нервировало. Вся моя жизнь до смерти матери заставляла верить, что если человеку ты не должна нравиться, но он ведет себя слишком уж по-доброму, то ничего хорошего от него ждать не следует.

— Мы все так считаем, — дал мне возможность не отвечать Арджун, а заодно отвлек внимание на себя. — Мой отец наверняка говорил вам, что Джейн очень старательная и одаренная девушка.

Если дядя Киран говорил обо мне что-то подобное, видимо, он отличный лжец в отличие от меня.

— Ректор Бхатия действительно очень хвалил тебя, Джейн, а его одобрение сложно заслужить.

И я не сделала ничего, чтобы получить такой отзыв о своих скромных успехах. Стабильные семьдесят баллов по большинству предметов. Отличилась я разве что на истории магии, и то только потому, что мне очень нравился профессор Мэтьюс, и хотелось ему угодить. К сожалению, теперь и здесь мотивация потеряна, так что вырваться в первые строчки рейтинга студентов не удастся со стопроцентной гарантией.

— Дядя меня переоценивает, — отозвалась я и уже вовсе перестала поднимать от глаза от учебника.

Неизвестный продолжал мерцать и от этого у меня начала болеть голова, причем сильно.

Не знаю, сколько бы длилась эта беседа, если бы в библиотеку не вошел как раз-таки дядя Киран, рядом с ним шел и профессор Мэтьюс, который что-то вдохновенно доказывал своему начальнику.

— Мистер Ларсон, извините, но мне необходимо забрать этих бандитов для личной беседы, — произнес дядя Киран, внимательно оглядывая нас и, кажется, пересчитывая каждого.

Голос ректора звучал строго, расстроенно, как будто мы очень сильно провинились, причем все разом, и теперь просто жизненно необходимо провести разъяснительную беседу и покарать каждого, чтобы больше неповадно было.

— Что-то случилось, профессор Бхатия? — как будто бы растерялся и расстроился министр.

Дядя Киран покачал головой.

— Ничего такого, что заслуживает вашего внимания. Банда, за мной.

Мы поднялись, быстро покидали в сумки свое имущество со столов и покорно поплелись следом за ректором.

— Кажется, на нас Мэтьюс пожаловался, — прошипела Индира. — Вот же гад! Что мы ему только сделали?! Джейн, поговори с ним, может, он заберет свои слова назад? Мы же ничего не сделали, ну, по крайней мере, вместе мы точно ничего не сделали!

Я молча пожала плечами, не понимая, какого черта вообще творится, и с чего Мэтьюсу понадобилось стучать на нас. Ну не потому же, что я начала от него бегать, верно?

Присутствие постороннего темного мага напрочь исчезло, и в окружении исключительно своих стало куда спокойней. Все-таки семья — это здорово, а темная семья — так и вовсе замечательно. Теперь было даже смешно вспоминать, как я боялась инициации.

— Папа, что мы вообще сделали-то? — подал голос слегка обиженный Арджун.

До кабинета ректора оставалось совсем немного, вел нас дядя Киран молча, так что все понемногу начала паниковать, пытаясь вспомнить, что и где успели натворить.

— Пока ничего, — отозвался дядя Киран, открывая дверь. — Мальчики, вы не засекли никакой магии?

Я от неожиданности икнула, а потом еще и споткнулась. Если бы Инди меня не подхватила вовремя под локоть, на пол бы точно полетела. То есть министр мог на нас что-то… Нет, я подозревала, что с ним что-то не так, но нападать на нас в открытую, там, где любой может увидеть?.. Да это как минимум глупо и опасно! Ведь так?

— Нет, дядя, — отозвался Брендон.

Следом за ним подал голос и Арджун:

— Нет, папа.

Вот же люди: ссорятся или нет, а реагируют все также, как и всегда.

— Уже и это хорошо, — тяжело вздохнул дядя.

Я с подозрением покосилась на Мэтьюса. Он ведь опасен! Нельзя рядом с ним откровенничать! Почему даже Брендон ничего не говорит?! Он ведь обычно на Мэтьюса едва не рычал?! Что теперь-то с Пауком случилось?!

В кабинете ректора уже расположился военный совет: тетя Катарина, тетя Дафна, лорд Гарольд, дядя Кассиус, даже мистер Стоцци решил явиться. Вот только дяди Френсиса не было, но никто не подавал виду, будто это странно.

Папы я не увидела, но даже не стала расстраиваться по этому поводу. Вряд ли от него будет много толка в такой ситуации. Он у меня слишком уж эмоциональный и вспыльчивый, что поделать. Вероятно, его даже не стали посвящать в происходящее в университете.

— Ларсон подбирался к детям, — процедил дядя Киран и со всей силой долбанул неизменной тростью по полу. Подозреваю, гул пронесся по всему замку. — Это уже точно тот предел, который не стоило переступать.

Тетя Катарина тяжело вздохнула и как будто с еле слышным порыкиванием в голосе.

— Назовите мне хотя бы одну причину, чтобы не убить его прямо сейчас? — осведомилась она достаточно светским тоном, но я не сомневалась, что маг разрушения с ее стажем действительно способен свернуть шею кому угодно.

Лорд Гарольд взял тетю Кати за руку.

— Катарина, прошу помнить о благоразумии. Если этот человек именно тот, о ком мы думаем, то нас ожидает множество сюрпризов.

Женщина закатила глаза.

— Мне было двадцать пять, когда мы справились с Альфредом и лордом Лестером, — заявила тетя с таким видом, что можно было вешать плакат со словами «Пришел, увидел, победил».

Дядя Кассиус в ответ фыркнул и напомнил:

— Кати, мы с тобой были с Дэниэлом. И с Френсисом. Но твоя вторая половина сейчас предпочитает вести свою игру. Где его носит?

Тетя Кати пожала плечами, наверное, и она не подозревала, где именно дядя Френсис и чем занимается.

— Где бы ни был сейчас мой муж, он делает то, что должно. И трупы он прячет мастерски, не стоит волноваться.

Вайолет и Аннабель тихо рассмеялись, но, кажется, больше никто не счел слова тети Катарины шуткой. Даже я — и то не сочла. Он ведь Темное Писание, скорее всего старшие об этом прекрасно знают, представления о справедливости и возмездии у дяди Френсиса устарели несколько веков назад.

— Вот в последнем я точно не сомневаюсь, — проворчал лорд Гарольд. — Но, признаться, меня бы только порадовало сейчас его присутствие. Если Ларсон решил атаковать, нацелился на детей. Мы ведь не можем вывезти их из замка, не вызвав подозрений и ненужных вопросов…

Хотя я бы не отказалась, если бы мне взяли — и вывезли. Желательно в другую страну и тайно.

— Почему нет? — вскинулась тетя Дафна, уставившись на своего дядю с нескрываемым возмущением. — Разве так уж необходимо в очередной раз рисковать детьми? Или кому-то не хватило того, что пришлось пережить нашей Джейн? Кстати, если бы яд достался не ей, легко отделаться бы уже не удалось. У меня только двое детей, я не готова жертвовать кем-то! Подозреваю, Дэниэл тоже не обрадуется вашему решению, у него вообще одна только дочь.

Тетя Катарина хмурилась и молчала, пристально глядя на старшего сына. Тот смотрел на мать, и возникало ощущение, будто они читают мысли друг друга.

— Кати, ты не хочешь ничего сказать?! — обратилась за поддержкой к тете Кати тетя Дафна, вероятно, надеявшаяся, что уж миссис Фелтон-Сфорца точно обратит всю свою авзонийскую ярость на защиту отпрысков, своих и чужих.

— Нет, — покачала головой тетя Катарина. — Они могут и сами решать свою судьбу. Брендон и Александр, похоже, знают, как им следует поступить.

— Да, мама, ты права, — согласился Паук, склонив голову. — Мы не уедем из университета.

Мистер Стоцци подскочил на ноги и решительно заявил, что вот лично он своих детей забирает немедленно и ничье мнение его не интересует, в особенности мнение самих детей. Ни Аннабель, ни Адриан, впрочем, даже слова против не сказали. Вряд ли хоть кто-то осуждал их за такую вот «трусость», игра действительно пошла слишком уж «взрослая», в нее не стоило лезть, не зная правил.

— А что Джейн? — произнес дядя Кассиус, повернувшись ко мне. — Тебе ведь в первую очередь стоит сбежать, племянница. Против нас выступают очень опасные люди, а ты — одна из приоритетных целей.

Как будто раньше я об этом не догадывалась.

— Тогда мне тем более нет смысла куда-то убегать, — со вздохом ответила я и беспомощно обвела взглядом родственников. — Мы, Лестеры, бешеные и упорные. Если я побегу — за мной точно погонятся. В таком случае, уж лучше быть здесь под боком у стольких родственников и готовить ловушку. И даже, если стану всего лишь наживкой, все равно.

Тетя Дафна распалилась еще больше.

— Девочка просто ничего еще не понимает! Мы не должны…

Тут вмешался Брендон, сосредоточенный и серьезный, он едва не вышел из своего нового образа.

— Тетя, ее не один раз пытались убить. Думаю, даже Лестер способна все понять после такого.

Индира нервно рассмеялась.

— Брен, по-моему, ты просто хочешь таким образом от нее избавиться чужими руками. Вполне в твоем духе.

Паук отреагировал как обычно, то есть никак, а вот у меня перемкнуло, причем серьезно. Его опять запросто обижают, как будто так и нужно, а он даже не обороняется! А ведь это Брен — человек, который может кого угодно на место поставить, причем легко. Кроме собственных родственников.

— Инди, какого черта ты опять Брена достаешь?! Это не ты меня от наемников, если что, отбивала летом! Что за привычка вечно отпускать на его счет дурацкие шутки?! Привыкли, что он не отвечает?! Тогда я буду отвечать!

На меня посмотрели… странно, кажется, от неожиданности обалдел даже сам Брендон. Заинтересованней всех на меня смотрела на тетя Катарина, мне даже неловко стало под ее слегка хищным взглядом.

— Я останусь здесь. Так будет правильней. Только папе не говорите всего, а то его удар хватит, — уже тише и спокойней, но также непреклонно произнесла я. — Но никому не предлагаю следовать моему примеру.

И так понятно, что со мной без вариантов останутся Брендон и Лекс, а их мне вполне хватает для моральной поддержки, да и не только моральной.

— Я остаюсь, мама, отец, — твердо заявил Солнышко, проигнорировав возмущенный вздох тети Дафны. Она-то точно не хотела, чтобы ее первенец рисковал собой.

Дядя Киран, он просто промолчал, и мне никак не удавалось понять, кого именно он не одобряет, жену или сына, или просто не хочет ссориться с кем-то из них.

— А я… — хотела было что-то сказать Индира, но старший брат ей просто не дал.

— А ты едешь подальше отсюда. Не тебе геройствовать, Инди.

Кузина надулась и спорить не стала. Оставалось только гадать, хотела она геройствовать или нет. Может, Индира тоже собиралась сбежать из замка, а брат просто не дал ей показать себя трусихой.

— И Ви пусть уезжает, — решил за сестру Лео. — Так будет лучше. Не дуйся, мелкая, если ты будешь в безопасности, нам не придется переживать из-за тебя.

Вайолет попыталась возмущаться и напоминала, что она, по крайней мере, меня старше, так почему бы и ей не остаться в замке за компанию и ради поднятия боевого духа? Братья хором заявили, что у меня братьев нет и, стало быть, запретить мне заниматься глупостями некому, а вот у нее, Вайолет, братьев аж целых двое, и они оба категорически против, чтобы любимая сестренка рисковала своим драгоценным здоровьем.

Как ни странно, но старшие хорошо отнеслись к такому нашему общему решению. Со мной остаются все Фелтоны мужского пола и Солнышко для комплекта. Девчонки и Адриан уезжают.

— Хотя бы не выглядит как массовый исход, — подвела итог тетя Катарина и повернулась к старшему сыну: — Брен, у Дженни надежная соседка?

Паук вытянулся в струнку и отрапортовал:

— Более чем надежная. Моя однокурсница, лучшая после меня. Отличные боевые навыки и расположена к Лестер.

Обидно было, что при чужих Брен снова зовет меня только по фамилии. Я понимала, что все дело в конспирации и прочем, но, честное слово, куда приятней было, когда он называл меня просто Джейн.

— Хорошо, — кивнула скорее своим мыслям, чем сыну, Катарина Фелтон-Сфорца. — Киран, надо поставить на комнаты детей усиленные охранные заклинания. Озаботься, будь любезен.

Дядя Киран рассмеялся и ответил:

— Пусть твой самородок занимается такой работой. У него неплохо выходит, надо сказать. Готов потратить личное время, Брендон?

Паук мгновенно кивнул и, кажется, готов был улыбнуться, но передумал в последний момент.

— Разумеется, дядя Киран.

А тетя Катарина, как по мне, могла в любой лопнуть от самодовольства.

Мэтьюс все это время скромно стоял в углу и изображал из себя деталь интерьера, да так успешно, что на него никто и внимания толком не обращал. Даже Брендон, кажется, не смотрел лишний раз в сторону Мэтьюса! Но как так? Это ведь Дин Купер! Тот самый неуловимый Дин Купер, который от всей души потешался над нашей тетей Дафной! Почему Брен молчит? Почему не сказал старшим или хотя бы не попросил, чтобы этого человека вывели отсюда?!

Может, мне самой стоит вывести этого проходимца на чистую воду?

Я поймала настороженный, какой-то затравленный, совершенно несчастный взгляд профессора Мэтьюса, и слова просто встали у меня поперек горла. Уже не казалось, будто выдать его старшим — такая уж хорошая идея. Но ведь он…

Брендон отступил назад, ко мне, на мгновение сжав мои пальцы. Я растеряно посмотрела на Паука. Он украдкой кивнул на Мэтьюса и покачал головой, похоже, давая понять, что мне не стоит болтать о предполагаемом Дине Купере.

И я неожиданно для самой себя посчитала, что именно так сейчас и следует поступить. Наверное, у меня уже выработалась странная привычка беззаветно верить Брендону Фелтону. Оставалось утешать себя тем, что Брен, на моей памяти, не ошибался в своих выводах. Вот только когда он успел переменить свое мнение относительно профессора Мэтьюса? И ведь даже расспросить сейчас его паучейшество никак не получится.

— Что же, тогда все, кто собирается уезжать, собирает вещи, а остальные идут отдыхать. И, ради всего святого, наедине с Ларсоном не находиться, поодиночке не бродить, в неприятности не влезать, — скомандовала тетя Катарина и дала знак, что на сегодня военный совет окончен.

Тут Мэтьюс решил напомнить о своем присутствии.

— Я помогу ребятам дойти до их комнат, — тихо и как-то до странного нерадостно произнес он. — Так всем будет спокойней.

Дядя Киран милостиво кивнул подчиненному, ему такое рвение точно пришлось по душе. Вот только зачем Дину Куперу нужно так носиться с нами? Может, задумал какую-то особенную гадость? С такого, как он, станется.

По коридору мы шли молча, едва не строем, только Брендон и Мэтьюс обменивались вялыми фразами по поводу того, как именно можно защитить комнаты от вторжения чужаков.

— Попробуй создать еще один скрытый контур. Если поверх пустить энергетические каналы и немного снизить поток силы, их так легко не заметишь, если не знаешь, что и где следует искать, — наставлял Паука профессор Мэтьюс, что-то чертя в воздухе.

Фелтон вроде бы понимал, что именно ему рассказывают, и время от времени кивал.

— Но если добавить атакующий элемент, то конструкция окажется чересчур перегруженной, — как будто пожаловался наш местный гений.

Профессор чуть насмешливо хмыкнул.

— Не умножай количество сущностей сверх необходимого, Брендон. Просто добавь второе заклинание. А в первый вшей триггер. Ну, думаю, дальше ты уже и сам все прекрасно додумаешь, ты же у нас талантливый молодой человек.

И опять это странное «у нас», как будто Мэтьюс не чужак, не посторонний, а такой же член клана, как и сам Брендон, я… все. Или этот странный человек просто играет с нами всеми сейчас?

— Додумаю. За совет спасибо. Я сэкономил время, — откликнулся Паук. — Но я бы сумел и сам найти этот способ.

Я едва не рассмеялась после этих слов. Брендон решил побороться за свое драгоценное самолюбие.

— Нет, скорее всего, ты нашел бы другой способ. Возможно, даже не менее эффективный. И удели внимание окнам. Они слишком уязвимы и в физическом, и в магическом плане. Я бы посоветовал их экранировать.

Все остальные эту беседу слушали вполуха, наверное, чтобы не заработать комплекс неполноценности на фоне этих двух дарований.

— Лучше всего поработай над комнатой Джейн. Я поищу в хранилище университета подходящие защитные артефакты для нее и Кэролайн. Думаю, так будет спокойнее для всех.

Нет, почему все-таки эти двое настолько спелись? Почему вдруг начали ладить? Брен покосился в мою сторону и как будто бы вздохнул.

— Мне нужно сперва переговорить с Лестер. Лучше с глазу на глаз, — внезапно сказал Мэтьюсу Паук.

Преподаватель призадумался на пару секунд.

— Оставлю тебя в их с Кэролайн комнате. Потом сам дойдешь? — предложил мужчина Брендону.

Тот мгновенно согласился и даже… поблагодарил. Искренне благодарил. Кто это и что он сделал с моим парнем?! Брендон никогда не был настолько милым, да еще и с Николасом Мэтьюсом!

Кэрри посмотрела, как Фелтон вталкивает меня в комнату, вздохнула, подхватила книги, тетради и вышла, бросив напоследок, что она придет попозже.

— О чем она подумала только? — растеряно пробормотала я, растеряно глядя на захлопнувшуюся за Кэролайн дверь.

Брен пожал плечами.

— О том, что нам с тобой нужно поговорить наедине. И она чертовски права, не так ли?

На несколько секунд мне стало с Пауком ужасно неуютно, так, словно я опять первый раз встретилась с Брендоном Фелтоном, который готов пойти на что угодно, только бы убрать нежеланную гостью из своего дома. Правда, и пришла я в себя очень быстро: стоило только задержать взгляд на губах Брена, как мысли пошли во вполне предсказуемом направлении.

— Джейн, в цивилизованном обществе не принято есть людей, — серьезно сказал мне Фелтон.

— А? Что?

Парень весело фыркнул.

— Не надо смотреть на меня так, будто сожрешь в любой момент. Честное слово, я ядовитый.

Мысли опять отправились куда-то не туда. Кажется, после успешного признания смотреть на Брендона так же, как прежде, уже не получалось. То есть совсем.

— А я так, понадкусываю немного, — пробормотала я, а потом потрясла головой. — Но нам ведь не об этом нужно поговорить, так? Мэтьюс…

Брендон посмотрел на меня.

— Дин Купер.

Последние сомнения приказали долго жить. А мне ведь хотелось думать, что профессор Мэтьюс действительно просто хороший человек, который искренне заботится о своих студентах, а не хитрый мошенник, проникший обманом в университет.

— Ты в этом полностью уверен? — на всякий случай уточнила я у Паука. Ну, мало ли, может, ему захотелось надо мной так подшутить.

— Полностью уверен. Получил не так давно доказательства. Николас Мэтьюс погиб в аварии через два дня после получения диплома магистра теоретической магии. Соответственно, человек, который преподает у нас историю магии, быть Николасом Мэтьюсом никак не может.

Ну, хотя бы мой родственничек просто украл личность умершего, а не убил, чтобы занять место другого человека.

— Но почему ты не сказал старшим? Не предупредил дядю Кирана? — поразилась я.

Ведь именно так следовало поступить!

Брендон задумчиво улыбнулся.

— Может, потому что он все это время действительно тебя прикрывал? — спросил он, беря меня за руку. — Мой отец… я знаю, что он подчас совершает вещи, которые не одобряет как минимум закон, как максимум — еще и общепринятая мораль. Но я пока не бегу давать показания в полицию. Так почему мне не сделать того же исключения для Дина Купера?

Нет, это все дивно, замечательно, но…

— Брен, но ему же еще не должно быть двадцати четырех. Ну, если все действительно сошлось, и это Дин, то он еще даже не должен был получить диплом! — воскликнула я, быстро прикинув возраст Дина Купера. — Как он мог столько времени студентов учить?! Его же дядя Киран на рукав готов был носить, без конца повторяя, какой он прекрасный преподаватель, насколько эрудирован…

Фелтон закатил глаза, словно бы я сказала глупость. В который раз.

— Дженни, чтобы выучить университетскую программу, совершенно необязательно просиживать на лекциях, как это делаем мы с тобой. Дин Купер — гений. Он еще три года назад откалывал такое, что тетя Дафна хваталась за голову, а следом за ней и дядя Киран, когда смотрел выкладки экспертов по тому, что «любимчик» его жены проворачивал. Он действительно гений, в отличие от меня.

Я скептически цокнула языком. Что это за «в отличие от меня?».

— Вот не нужно так на меня смотреть, Джейн. Я очень талантлив, но всего добивался бесконечным трудом.

Вот не понимаю, как можно быть и самодовольным и скромным и одновременно. Наверное, для такого парадокса нужно родиться Брендоном Фелтоном и никак иначе.

— Ты считаешь, он не представляет угрозы? — настороженно спросила я. — Мне не очень верится… К тому же, летом ты ходил за ним как сторожевая собака и едва не рычал.

Фелтон как-то виновато улыбнулся мне.

— Это была моя ошибка. Когда я анализировал все, связанное с Дином Купером, я сбросил со счетов один фактор и не знал о втором, — пояснили мне.

Я дернула этого конспиратора за руку, намекая, что хорошо бы уже завязывать с драматическими паузами.

— Лестеры — скорее эмоциональны, чем логичны, — произнес сперва мой парень, едва не получив тычок под ребра. Ну, Лестеры же так эмоциональны. — Женщина, хватит меня избивать, в конце-то концов! Точно никакой логики.

Хотелось еще раз его стукнуть для профилактики, но я передумала. Пусть сперва Паук закончит свой рассказ о моем потерянном и вновь обретенном кузене Дине.

— Человек, который вступался за младших в своем приюте, вряд ли станет пытаться убить человека ради власти. Он существует в другой системе ценностей. Плюс Дин Купер всегда предпочитал скорее уйти без добычи, чем причинить кому-то вред, так что… Словом, я посчитал, что или Купер решил попасть в семью Лестер законным путем и теперь старательно втирается в доверие дяди Дэна через тебя, либо…

Первый вариант, озвученный Пауком, не слишком радовал, но действительно походил на правду, и все-таки такой расклад куда лучше, чем Дин-маньяк, который мечтает отправить меня тот свет.

— Пусть даже Альфред и был непризнанным бастардом, признать племянников твой отец имеет полное право, а введение в род разом снимет все вопросы.

Да уж, умно.

— Либо?..

Брендон скривился.

— Либо Дин действительно привязан к тебе и хочет уберечь, и получение родового имени особо этого проходимца не волнует. Но я бы не советовал тебе верить в лучшее.

Я кивнула, выражая согласие, хотя на самом деле верить собиралась именно в лучшее, потому что лучше уж так, чем ожидать от судьбы очередной подлости. До последнего постараюсь верить именно в это, потому что должны же существовать на этом свете просто хорошие люди? Не логичные или разумные, а просто хорошие.

— В любом случае, Дин пытался отговорить Джеффри причинять тебе вред, — тихо добавил Фелтон. — Можно даже сказать, сейчас он на нашей стороне. Учитывая его способности, это большое преимущество.

И тут мне вспомнились те странные ощущения, когда я почувствовала еще одного темного, незнакомого темного.

— Как думаешь, Дин инициирован? — спросила я у Брендона.

Он замер, словно бы что-то прикидывая, а потом ответил:

— Вероятность этого крайне мала. Когда умер лорд Лестер, Дину должно было быть что-то около года. Альфред, даже если обладал необходимыми знаниями, оказался в тюрьме еще до смерти своего отца. Инициация же настолько маленького ребенка — это, скорее, предумышленное убийство. Но почему ты спрашиваешь?

Я рассказала о том, что почувствовала какого-то темного мага, которого я не знала.

— Ты уверена? — мгновенно сделал охотничью стойку Брен. — Я ничего такого не заметил.

Я возмущенно фыркнула.

— Не хочешь ли ты сказать, будто мне померещилось? Я, конечно, не особенно хорошо разбираюсь во всей этой ерунде, но совершенно точно почувствовала темного мага поблизости. Очень близко. Он то появлялся, то исчезал, но… Но он точно был, поверь!

Фелтон задумался, прикрывая глаза. Хотелось бы знать, что такое сейчас происходит в его гениальной голове.

— Здесь права можешь быть как раз ты, Джейн. Драконы обладают способностями, о которых другие темные могут только мечтать. Но это не может быть Дин. Кто станет инициировать младенца?

Вот я тоже не представляла, как такое вообще возможно.

— Ну, может быть, тем более, когда мы ушли из библиотеки, ощущение действительно пропало, но… Ладно, тебе видней, Брен. Значит, ты уверен, что Дин и Джеффри не темные?

Паук кивнул.

— И это меня не радует, ведь Дин наверняка в библиотеке Фелтонов добрался до тех книг, которых ему и видеть-то не стоило. А лишние знания могут его попросту убить.

Мне уже очень подробно поведали, чем именно грозит применение темной магии для светлых магов. Даже после одного только описания становилось по-настоящему мерзко. А это значит… это значит, нужно как-то предупредить профессора Мэтьюса.

— Но ведь защитные заклинания в библиотеке лорда Фелтона не были потревожены! — напомнила я Брендону.

Паук хмыкнул.

— Я уже тогда сомневался в том, что до книг действительно не добрались. Дин Купер просачивался и в куда более защищенные места. Твой кузен получил абсолютно все, за чем тогда приходил. В этом даже не стоит сомневаться.

Тогда точно нужно будет поговорить с кузеном, и напомнить лишний раз, что такое темная магия.

— Так, стоп! — вдруг скомандовал Брендон, беря меня за плечи и легонько встряхивая. — Одна к нему ты не пойдешь. Я могу предполагать, что Дин Купер не желает тебе зла, но не поставил бы на это свою голову, Джейн. И уж тем более, твою. Все, что захочешь сказать кузену, передавать будешь через меня. Я не переживу еще одного твоего блистательного приключения.

Я возмущенно посмотрела на своего парня, обреченно понимая, что он даже на этой стадии отношений начал мной командовать. Ну, что за жизнь-то? Впрочем, ведь сама прекрасно понимала, что связываюсь с тем еще параноиком, да еще и с манией контроля.

— Хорошо, Брен, сделаю, как ты хочешь, — пообещала я, подло скрещивая за спиной пальцы.

Так ведь не считается? Не считается. В конце концов, Брен ведь тоже подставляется и заставляет меня переживать, так почему мне нельзя немного потрепать его нервы? Ну, немного. Не в логово же к врагу лезу, а просто хочу пообщаться с родственником.

— В любом случае, если темным магом, которого я почувствовала, не может быть Дин, кто же тогда к нам так быстро подобрался?

Брен развел руками. Ну, хотя бы это незнание немного нас уравняло.

— Я пойду. А ты сиди тихо и дожидайся Кэролайн, ясно? — сказал мне Фелтон и двинулся к двери.

Вот тут я совсем перестала что-то понимать. И это все? Действительно все?! А как же «Сладких слов, любимая» или «Спокойной ночи, солнышко»… Не такой я специалист по тому, как общаются между собой влюбленные, но мне точно чего-то недоложили сейчас!

— Стоп! — скомандовала я, пока Паук не унес от меня ноги.

— Что такое?

Фелтон обернулся, и на его физиономии ясно читались подозрения в самом плохом повороте событий.

— А поцеловать на ночь? — проворчала я и сама нагло повисла на шее у своего парня.

Всегда и все говорили, что нельзя слишком сильно навязываться парню, что ему нужно позволить быть завоевателем… Но, черт, мне достался неправильный парень! Если ему не навязаться, он вообще растворится как туман утром!

— Ты меня пугаешь, — вздохнул Брендон и поцеловал в щеку.

Ну, он совсем ничего не понимает? Ведь отлично умеет целоваться как положено, до пресловутых бабочек в животе и дрожащих коленок, а что в итоге? Младшая группа детского сада! Обидно даже! Я другого хочу!

Я фыркнула и поцеловала его как положено. В губы. Так, чтобы до утра вспоминал.

— Чудовище, — констатировал Брендон Фелтон, когда удалось от меня вырваться. — Ты хоть понимаешь, что подумает твой отец?

Тут я покраснела, но все-таки ответила с вызовом:

— Что я точно вся в него.

Глава 13

Кэролайн явилась практически сразу после того, как захлопнулась дверь за Фелтоном. Словно караулила в коридоре, когда мы закончим.

— Ты вот мне только скажи, как умудрилась? — безо всякого перехода начала соседка, как-то подозрительно меня разглядывая.

— Ты о чем? — чуть нервозно уточнила я, мучительно пытаясь понять, что именно со мной может быть не так.

Брендон Кэролайн гарантированно бы ничего не рассказал, насколько бы близкими друзьями они ни были, не такой он человек, чтобы откровенничать.

— Только не нужно изображать передо мной трепетную фиалку, — насмешливо фыркнула Кэрри и закатила глаза. — Я же не слепая. Брен выскочил с такими опухшими губами, словно в улей упал. С тобой — то же самое. Или в комнате был еще и кто-то третий?

Вот ведь… И да, не поспоришь.

— Ну и как ты умудрилась сцапать Брендона?

Я пожала плечами.

— У него были раньше девушки, — напомнила я соседке. — И вряд ли он с ними говорил исключительно о высоком и держался за ручку.

Снова вспомнилась та самая злосчастная Эвелин, и от одной мысли о ней в душе поднялись злость и боевой азарт. Вот пусть только попробует эта выдра отбить у меня парня!

— В том-то и дело, — как-то совсем уж непонятно ответила Кэрри. — Иди спать уже, роковая женщина. Будешь обижать моего друга — буду ванну занимать по два часа.

Вот это действительно самая страшная угроза для человека, который живет в общежитии.

Сперва хотела сказать что-то из разряда «его еще попробуй обидь», а потом сообразила: обидеть Брендона как раз можно запросто, даже если он сделает вид, что ничего неприятного не случилось.

— Я его, вообще-то, люблю, — тихонько призналась я, отворачиваясь к окну. — И он меня любит тоже. Так что никто никого не сцапал.

Ну, если говорить прямо и честно, то все-таки я поймала Брендона Фелтона, потому что добровольно сдаваться мне в плен и признаваться в чувствах он не спешил. Но это уже частности. Полюбил-то меня Паук гораздо раньше.

— Ну, тогда счастья вам, ненормальная парочка, — фыркнула Кэрри и сбежала от меня в ванную.

Я подошла к двери и пнула ее как следует.

— Только попробуй там действительно два часа проторчать!

Из ванной Кэрри выбралась уже спустя полчаса, так что я сделала вывод, что наши с Брендоном отношения соседка все-таки приняла. Да и вышла она распаренной, раскрасневшейся и очень довольной.

К тому времени я уже успела взяться за реферат по истории магии. Настоящий преподаватель или поддельный, а сдавать экзамены все равно придется. Сессию ведь никто не отменял.

— Что там у тебя? Влияние культурного наследия темных магов на современную магическую науку? — заглянула мне через плечо Кэролайн. — Ну ты загнула, Дженни. Сама тему взяла или Мэтьюс подсунул?

Я покачала головой.

— Последняя тема осталась, а я слишком долго думала.

Да, иногда бывает и такое. И теперь меня разрывало на части от невозможности написать правдивую версию событий, которую мне поведали родственники. Приходилось писать по учебникам, как принято считать.

— Ну ты, конечно, тот еще талант по части коллекционирования неприятностей, — фыркнула Кэролайн и пошла включать свой компьютер. — Я тоже на первом курсе эту тему вытянула. Но там жребий тянули. Перепишешь своими словами, только постарайся как следует, Мэтьюс склерозом пока не страдает, а реферат я сдавала именно ему.

Конечно, поступать так было не совсем красиво, но я намертво вцепилась в возможность слегка облегчить свою студенческую жизнь. Ну, в самом деле, чего ради страдать, если в любом случае в итоге получится откровенное вранье?

— Кэрри, а как так вышло, что ты подружилась с Брендоном? — повозившись с домашним заданием, спросила я.

Просто захотелось немного передохнуть, а заодно и узнать немного больше о своем парне. Не то чтобы он был таким снобом, но без причины точно бы не сошелся с кем-то вроде Кэролайн настолько близко.

— Однажды я ему неплохо так задолжала, — подняла голову от конспектов соседка. — Это стало отличным поводом для начала общения.

Все эти истории о коварном Пауке, который мог помочь, а потом как настоящий дьявол явиться, потрясая контрактом и требуя душу в уплату.

— Как задолжала? — спросил я, подозревая, что вряд ли мне понравится ответ. Но лучше уж знать правду, чем напридумать себе чего-то.

Кэрри вздохнула, будто решая, стоит мне говорить или нет, а потом все-таки начала рассказ.

— Мерзкая история вышла, если честно, Дженни. Но, наверное, тебе будет полезно все знать, чтобы меньше иллюзий осталось.

Звучало как-то не очень весело.

— У меня была подруга, мы с ней поступали вместе, но она была девушка нежная, трепетная, поступила на факультет целительства, так что мы даже не в одном общежитии поселились. Поэтому я и не сразу поняла: с подругой моей что-то не так.

Голос у Кэрри звучал очень уж мрачно. Что бы ни произошло в ее прошлом, соседке это ну очень не нравилось.

— Тогда второй семестр шел, и у подруги появился парень. Не такой, какого хотелось бы рядом с ней видеть, но я не решалась вмешиваться, все-таки не мое дело. Так я тогда подумала и отошла в сторону. Тот парень — он родословной похвастаться не мог, но родители его были очень богаты, ну и смазлив оказался, гаденыш. Все у этой парочки шло очень быстро. В итоге за две недели до летних экзаменов подруга пришла ко мне, бледная и худая как смерть. Полчаса она только плакать могла, потом рассказала, что ее ненаглядный сделал ей ребенка, а когда узнал, уговорил от плода избавиться. Она ему в рот смотрела, и в итоге послушалась… Как результат бесплодие, а прекрасный принц скрылся в тумане, словно его и не было.

Я слушала, открыв рот от изумления. Мне почему-то казалось, такое только в мелодрамах может быть.

— Зачем она послушалась?

Кэрри пожала плечами.

— Влюбленные девушки порой глупеют. Рассказать она о таком никому не могла. Ничего из того, что сделал ее любовник, законом не запрещено. Пожалуйся на аморальное поведение ректору — вылетишь вслед за парнем. В постель-то ложились вместе.

Лично я не была уверена, что дядя Киран действительно поступил бы с бедной девушкой настолько жестоко, он очень строг относительно благопристойности, но и достаточно справедлив.

— Я подумала и пошла к Брендону.

Что-то мне в это не верилось.

— Но первый курс?!

Неужели уже в семнадцать-восемнадцать лет наш гений интриг и шпионажа умудрился так вот развернуться?!

— Он чертовски талантлив, — рассмеялась Кэрри. — Словом, я рассказала ему всю эту историю и попросила разобраться с гадом. Через пару недель бывшего моей подруги с позором выставили из университета. В его комнате нашли украденные вещи.

Историю о том, как Брен подставил другого студента, мне уже рассказывали, но я не знала, зачем Пауку понадобилось так развлекаться.

— А что твоя подруга? — спросила я, желая узнать конец истории.

Кэролайн улыбнулась.

— А с ней мы больше не общаемся. Видишь ли, когда человек рассказывает о себе что-то настолько неприятное и постыдное другому, он потом жестоко раскаивается. Вот и моя подруга раскаялась и постаралась со мной сталкиваться как можно реже. Так ей было легче.

Я ушам своим не поверила.

— Но… но ты ведь отомстила за нее, Кэрри! Вляпалась в проблемы с Брендоном! Она должна быть благодарна, разве нет?

Рыжая рассмеялась, как взрослые смеются, когда слышат какую-нибудь глупость из уст ребенка. Даже обидно стало.

— Ты книжек перечитала, Дженни. Запомни первое правило выживания «Не лезь, куда не просят». Моя подруга просила не помощи, а сочувствия, так что я сама виновата, вмешавшись.

Я несколько минут переваривала то, что мне поведала Кэролайн. Я и раньше знала о том, какими методами подчас не брезгует наш дорогой Паук. И это не помешало в него влюбиться именно такого, какой он и есть на самом деле. Умеренно ядовитое чудовище, которое любит стоять в тени и дергать изредка за ниточки ничего не подозревающих марионеток.

— Все еще готова рассказывать о своей любви к Брену? — спросил с откровенной иронией Кэролайн.

Я рассмеялась. Мне оказалось не так уж сложно примириться с… особенностями дяди Френсиса и принять его таким, как есть, а по сравнению с собственным отцом Брендон просто милейшее существо во всем мире.

— Разумеется, да. Теперь у меня есть хоть какое-то оправдание для его поступка, и вся эта история кажется не такой и ужасной. А ты хотела меня напугать?

Соседка улыбнулась.

— Разве что самую малость. Всегда лучше знать о своем избраннике все подробности, особенно настолько пикантные. Но, если хочешь знать, я благодарна Брендону за то, что он помог тогда. К чему бы это ни привело, хотя бы тот самоуверенный мерзавец получил то, что заслужил.

Про себя я подумала, что у Фелтонов свои, какие-то совсем уж особенные представления о справедливости. Хотя я тоже пытаюсь найти оправдания для своего кузена Дина, который жил воровством и мошенничеством.

— И на чьей ты стороне, моей или Брена? — со вздохом озвучила свой главный вопрос я.

Кэрри фыркнула.

— Глупость какая. Конечно, я на стороне Брендона. Он мой друг уже не первый год. Для него проще будет получить отказ прям сейчас, когда вы еще не настолько близки.

Заботливая попалась, чтоб ее.

На следующий день за завтраком студентам сообщили, что мистер Ларсон, всеми любимый министр образования, изъявил высочайшее желание прочесть лекцию подрастающему поколению магов. Далее шла какая-то расплывчатая формулировка темы, которую я совершенно не поняла. И, кажется, даже преподаватели остались в полнейшем недоумении.

— Какого черта Ларсону понадобилось? — пробормотал сидящий рядом со мной Лекс.

Ряды нашего клана изрядно поредели с прошлого вечера, и теперь компания из трех Фелтонов, одного Бхатии и меня выглядела, думаю, чуточку сиротливо. Брендон продолжал развлекаться в компании шакаленышей и нас не замечал.

— Думается мне, эта просветительская вечеринка неспроста и точно не к добру, — пробормотал Лео, которого покинул всякий намек на оптимизм.

Вал брата полностью поддерживал.

— Толпа людей в запертом помещении… Предлагаю уклониться.

— Поддерживаю, — отозвалась я, а за мной и Лео с Арджуном.

Так глупо рисковать собой не хотел никто. Главное, чтобы и Брендон никуда не полез. С него станется, он же бесстрашный у нас, и ради великой цели может и подставиться.

— После занятий встречаемся у туалетов за столовой, — произнес Лекс, — а потом прячемся где-нибудь. Нельзя позволить загнать нас в закрытое помещение и взять под контроль. Ни под каким видом.

Легко сказать, но что сделать, если нас кто-то застанет?! А если нас заставят пойти на эту проклятую лекцию?! Это же министр образования как бы!

— Нам бы сейчас Брендон не помешал, — вздохнул Арджун. — Лекс, может, поговоришь со своим братом? Я понимаю, он на меня, конечно, обижен, но, может, разберемся между собой немного позже?

Лекс упрямо мотнул головой и отказался. Кто бы сомневался, что Паук будет следовать плану своего отца до последнего, а младший брат не сдаст его даже под угрозой смерти.

— Сами справимся, — махнул рукой Лео. — Что бы ни делал сейчас Брендон, он делает то, что нужно.

Арджун мгновенно навострил уши.

— Ты что-то знаешь? — накинулся он с расспросами на кузена.

Леонард только руками развел.

— Ага. Я знаю Брендона. Если он что-то делает, у него есть план. А Брендон с планом — это всегда хорошо, если ты на его стороне.

Ребята закивали, соглашаясь. По части стратегии и тактики лучше Паука никого не было.

— Еще опасайтесь Денли, — добавил Лекс убийственно, — этот тип точно ненормальный. И он… в общем, скорее всего, он сын Альфреда Блейка. Младший. А вы знаете какими ненормальными могут быть Лестеры, даже если они не совсем Лестеры.

Валентин поежился, словно его озноб пробрал.

— То-то Брен так бесился, когда речь заходила об этом типе, — пробормотал младший брат Леонарда. — Чует он всех этих злодеев, что ли?

Александр самодовольно ухмыльнулся и изрек:

— Ну так паучье чутье же.

Мы посмеялись, и все дружно уставились на Паука. На него налипли всяческие девицы, но Брендон руки к ним не тянул и время от времени их деликатно стряхивал. Я же про себя составляла очень черный список девушек, которые тянули загребущие лапы к тому, что, по определению, не могло им принадлежать. Разберемся с крупными проблемами, займемся теми, что помельче. Но я их всех запомню, всех до единой.

— Кто отведет на занятия Дженни? — спросил Арджун, и тут же выполнить эту почетную миссию вызвался Лекс.

Мы с ним неплохо поладили в последнее время. Тоже, конечно, сомнительный подарок, но что поделать? Зато свой, и в спину не ударит.

Мэгги казалась мне сегодня куда более навязчивой, чем обычно, но, скорее всего, дело в расшатанных нервах и невозможности нормально общаться с собственным парнем. Да и на самом деле, не умела я толком общаться с соучениками, наверное, не самый воодушевляющий опыт был, а уж теперь, когда я дочь лорда, и вовсе не стоило надеяться на искренность однокурсников.

Но иногда казалось, будто я просто подцепила у Брендона паранойю и теперь с огромным удовольствием ею наслаждаюсь. С другом стороны, вроде бы патологическая подозрительность Брена пока не приносила вреда, скорее уж, наоборот.

— Вот так и знала! — внезапно с торжеством выдала однокурсница.

Я удивленно уставилась на нее. Прежде она говорила что-то достаточно воодушевленно, но без лишних эмоций.

— Ты о чем? — спросила я чуть растерянно у Маргарет.

Та вскинула нос.

— Теперь ты жалеешь, что рассталась с Арджуном!

Мысленно я взмолилась, чтобы поскорей зазвонил колокол и Мэгги не могла уже доставать меня ненужными вопросами.

— С чего ты взяла? — совершенно опешила я, не понимая, как Мэг могла прийти к таким странным выводам. — Я ни о чем не жалею. И, как ты видишь, за мной ходит строй желающих занять место Солнышка по первому моему пожеланию.

Однокурсница скривилась, будто ноготь сломала.

— Да, вот только ты никого из них так и не выбрала. Что, родословной не вышли?

В ответ на такое вот заявление я просто пожала плечами. Кажется, я теперь поняла, что такое пресловутая «женская логика» и почему над ней так смеются.

— Я, если ты не забыла, бастард. Мне не к лицу слишком уж сильно проходиться по поводу чужого происхождения.

Кажется, мне не поверили, ну да и черт с ним. На самом деле, общаться с кем-то помимо нашего клана мне не хотелось не потому, что проснулась родовая спесь, а потому, что посторонние люди были для меня опасны, хотели использовать в своих целях…

— Но тебе ведь нужно с кем-то встречаться, — решительно заявила мне Мэг.

Кто-то из парней на задних партах согласно угукнул, но я даже оборачиваться не стала, чтобы проверить, кого так сильно интересует моя личная жизнь.

— Почему? — со вздохом спросила я.

Девушка округлила глаза, будто не понимая, о чем я вообще веду речь.

— Ну, так положено! — выпалила Маргарет.

Мне сразу вспомнилось, как я вела примерно тот же разговор с профессором… черт! Да с кузеном Дином я вела тот разговор!

— Кем и куда? — спросила я у однокурсницы тем же тоном, что использовал и мой блудный родственник.

Та совершенно ничего не поняла. Я даже немного утешилась, что не одна такая наивная.

— Ну, ты говоришь, что положено. Кем и куда?

Маргарет нахмурилась, а потом махнула рукой, прекращая изначально бесполезный разговор. Зачем бы Дин ни сказал мне все те вещи, он все-таки оказался целиком и полностью прав. Нельзя жить по правилам, которые непонятно кто и зачем установил, только чтобы быть как все. Мне как все быть уже не хотелось, тем более, окажись я правильной и «как все», гарантированно бы не получила в качестве приза Брендона.

— Когда мне понадобится парень, я сама сообщу. И вывешу список критериев для кандидатов, — заявила я и с радостью услышала, как, наконец, зазвонил колокол. Теперь меня оставят в покое до следующей перемены.

«Вы не должны идти на лекцию министра», — пришло посреди занятия сообщение от Брендона.

Милая привычка говорить очевидные вещи. Как будто мы вообще туда собирались.

«Мы и не планировали».

Если я надеялась, что Брендон на этом успокоится, то зря.

«Что бы ни случилось, вы не должны там оказаться».

Боже-боже, Брендон Фелтон во всем своем параноидальном величии. Если только… Стоп, если он так старательно повторяет, что нам на лекции быть не должно…

Меня едва не перекосило от не самой приятной догадки.

«Только попробуй сам туда заявиться!» — быстро набрала я и нажала на «отправить».

Молчание Фелтона длилось долго. Очень долго. И через десять минут я осознала, что именно оно означает. Брен намеревался сунуться в заботливо расставленную ловушку.

«Давай я тебя лучше сама убью, а?» — не выдержала, в конце концов, я, не имея никаких душевных сил терпеть эту чертову неопределенность.

На этот раз Паук все-таки почтил ничтожную своим высочайшим паучьим ответом.

«У тебя рука на меня не поднимется».

А вот говорить, будто никуда он не полезет, Брен не стал, значит, точно полезет дьяволу в пасть. Не зная, что делать, я мгновенно сдала своего парня Лексу, надеясь на его помощь, но, оказалось, Александр обо всем прекрасно знает и не намерен вмешиваться. Потому что это часть плана, по которому Паук и действует.

Хотелось рычать от ярости и отчаяния, но приходилось держать лицо и делать вид, что внимаю каждому слову преподавателя.

«У меня еще как поднимется на тебя рука! Ты не должен настолько подставляться!»

Маргарет на меня уже подозрительно коситься начала. Ни разу до этого я настолько не отвлекалась от занятия, чтобы поболтать с кем-то.

Но что делать? Лезть самой — только наврежу. Тут, как говорится, и ежу понятно, что я только стану обузой, которую придется оберегать. Но и как отпустить Брендона в такое пекло, даже при условии, что его будут прикрывать старшие?

На перемене я подорвалась как ужаленная и побежала к человеку, который действительно мог бы помочь, если бы только захотел сделать это.

Дин Купер сидел в пока еще пустой аудитории и разбирал работы студентов.

Услышав мои шаги, он поднял голову и ясно улыбнулся.

— Здравствуй, Дженни. Ты так запыхалась, спешила ко мне?

Я сделала глубокий вдох и выдавила:

— Здравствуй, Дин.

Он не выронил ручку, не побледнел, просто замер на секунду, будто усваивая новую информацию.

— Брендон, не так ли? — спросил мужчина с какой-то усталостью. — Он уже давно подозревал. Сложно долго водить за нос такого подозрительного и умного парня.

Я кивнула.

Мужчина… Ну какой он мужчина, в самом деле? По возрасту он скорее ближе к нашей банде, чем к старшим, всего-то двадцать четыре года. Вот только хитрости и умений столько, что не у каждого бывалого мага бывает.

— Но он говорит, ты умней него, — припомнила я слова Паука.

Кузен пожал плечами.

— Что же, лестно. И когда же тетя Дафна придет за мной с ордером и наручниками? — спросил он с привычной иронией, в которой только самую малость проскальзывала грусть.

Однако удивленным Дин не казался, наверное, он изначально подозревал, что вечно инкогнито хранить ему не удастся. И все равно сунулся сюда, практически в руки полиции. Скорее всего, из-за Джеффри.

— Когда она выяснит, что протеже ее мужа и есть тот самый паршивец, который успел достать ее до печенок, — отозвалась я. — Брен никому не сказал. У меня тоже нет причин тебя выдавать.

На этот раз удалось удивить кузена.

— Ты же от меня едва не удирала совсем недавно.

Я тяжело вздохнула и кивнула. Ну, можно было даже не надеяться, что кузен не заметит перемен в моем поведении. Профессиональные мошенники живут за счет того, что отмечают каждую мелочь вокруг себя.

— Мне нужно было время для того, чтобы прийти в себя, — махнула я рукой. — К тому же Джеффри… Да, я о нем тоже знаю.

Взгляд Дина стал в этот момент совсем нечитаемым, а голубые глаза потемнели как осеннее небо.

— Подозреваю, было наивно рассчитывать, что обнаружив меня, Брендон не вычислит и моего младшего брата. Вероятно, это была для него своеобразная идея фикс, ведь Лестеры столько лет несли опасность для тех, кого Брен считает своими близкими.

А для Дина близкий человек — Джеффри, и мне оставалось только гадать, что именно сделает Дин для защиты младшего брата. Я даже вздрогнула, осознав, какую глупость сотворила, явившись к кузену и все ему выложив. Он ведь ради брата своего все начал, сможет ли он ради Джеффри еще и убить, если загнать Дина в угол, заставить принять ту или иную сторону?

Переживу ли я вообще этот разговор?

— Брендон заботится о своей семье, — тихо произнесла я, стараясь не терять присутствие духа. — И ты тоже.

Дин закрыл глаза и сгорбился, будто на его плечи опустилась неподъемная ноша, которая гнула к земле.

— Да, я забочусь о своей семье. И моя семья — это мой брат. И ты тоже. И дядя Дэниэл, тетя Дафна, дядя Киран, пусть они и не подозревают о том. Вы все — моя семья. Ну и как мне следует поступить теперь?

Кузен говорил тихо, почти шепотом. Никакой драмы в голосе, позе или выражении лица. Вот только почему меня никак не оставляло ощущение, будто Дин кричит? И если я и подозревала, что потерянный Лестер относится ко мне по-родственному, возможно, из-за нашего сиротства, то мой отец и другие старшие?.. Как он умудрился привязаться еще и к ним?

— Ты не злишься на моего папу? — изумленно спросила я. — Он ведь оставил тебя и Джеффри в приюте…

Дин кивнул и снова попытался улыбнуться. Не вышло. Глаза у него так и вовсе стали грустными, как у брошенной на обочине собаки.

— Какое у меня право обвинять в чем-то дядю Дэниэла, если не уверен, что сам на его месте поступил бы иначе? Наш отец пытался убить его, причем не единожды, он ненавидел дядю Дэниэла. Что творил дед, и говорить не стоит.

Вот именно такого поворота событий я не ожидала ни при каком раскладе. Из-за того, что мой папа не смог забыть о своей злости на Альфреда и лорда Седрика, Дин и Джеффри в итоге выросли в приюте, не получили даже малой части того, на что могли рассчитывать… И Дин в итоге простил? Вот так легко?

Я замерла, вглядываясь в лицо Дина, и пыталась понять, насколько он искренен сейчас. Что там говорится о Лестерах? Вроде бы мы не самые лучше лжецы? Будет надеяться на это. По крайней мере, казалось, что мне не лгут. И ведь я собственными ушами слышала… как Дин просит брата не делать глупостей и не трогать меня. Ну да, он пытался говорить, что поведение Джеффри неразумно, но, может, только так и можно было уговорить того мутного типа?

— Ты… лучше меня, — растерянно произнесла я.

Дин покачал головой.

— Глупости. Просто я старше и больше видел.

На главный вопрос, который я так и не решилась произнести вслух, Купер не ответил. Он не мог выбрать между обретенным братом, ради которого и пробрался в университет, и прочими родственниками, большинство из которых даже не догадывалась о кровной связи с Дином.

— Но ты ведь пришла не только, чтобы обсудить мое настоящее имя, не так ли? — тихо спросил Дин, поднимаясь на ноги и подходя ко мне вплотную.

Рука кузена привычно легла мне на голову и погладила. Такая теплая, совсем уж «домашняя» ласка, как если бы Дин был моим старшим братом, с которым мы всю жизнь провели рядом.

— Помоги, Брендону, пожалуйста. Старшие что-то задумали сегодня на лекции министра. А сам министр тоже заготовил какую-то пакость… Я умру от страха, если за Бреном никто не приглядит! А сам он бояться вообще, кажется, не умеет.

Я знала, что веду себя нагло, даже чересчур, но если Дин считает своими родственниками и дядю Кирана, и тетю Дафну, то по этой логике и Паук ему не чужой.

— Не сомневался, что Фелтоны не станут ждать нападения как овцы, идущие на заклание, а сами подготовят западню. Они понимают, что выступают против тоже темного мага, причем не из слабых? — серьезно и уже совершенно по-деловому заговорил со мной Дин.

Я обмерла.

— Кто темный маг? Министр? — спросила я, пытаясь хотя бы в общих чертах представить масштаб трагедии.

Дин кивнул.

— Именно. Бастард лорда Седрика, которого он лично инициировал.

Каким образом эту информацию получил мой кузен, спрашивать я как-то не решалась, потому что наверняка услышала бы что-то из разряда «недоказуемо», как любил отбрехиваться Брендон, когда его пытались загнать в угол.

— Этот ублюдок дал Джеффри столько невыполнимых обещаний, — с горечью произнес Дин, отходя от меня и поворачиваясь к окну. — И мой брат, похоже, поверил во всю эту чушь. Ну кто же станет делать его лордом Лестером? И с чего тебя-то выбирать объектом мести? Да и мстить за то, что люди просто выжить пытались…

Про себя я молилась только о том, чтобы Дин говорил полностью искренне. Потому что если врет, то я рою могилы для многих людей разом.

— А тебе Ларсон что-то предлагал? — спросила я.

Голос чуть подрагивал и звучал невероятно жалко. Но цену, которую назначили Дину, лучше все же знать, чтобы иметь возможность перебить ставку.

— Он не знает, кому именно следует предлагать, — отозвался кузен со смешком. — Вычислить меня ему так и не удалось, а Джеффри не стал делиться со своим покровителем информацией о старшем брате. Ревнует, думает, я заинтересую господина министра больше, чем он сам.

Да уж, тот странный момент, когда отсутствие братской любви куда лучше ее наличия. Не хотелось думать, что могло произойти, если бы Ларсон получил в свои руки еще и Дина. У старшего из сыновей Альфреда Блейка биография слишком уж насыщенная, чтобы не попытаться его шантажировать.

В этот момент зазвонил колокол. Перемена закончилась.

— Беги, Дженни, — велел мне Дин и обернулся. — Тебе на занятия пора.

Да, пора, но…

— Как же Брен? Ты…

Кузен кивнул, давая безмолвное обещание, и я пулей вылетела в коридор, понимая, что получу выволочку от преподавателя за опоздание. Ну и ладно. Не отчислят же племянницу ректора из-за одного несчастного опоздания?

Преподаватель базового курса целительства прожег меня самым возмущенным взглядом, но даже слова не сказал. Наверняка считает, что я еще один представитель зажравшейся «золотой молодежи» и делать мне хоть какое-то внушение — только лишняя трата времени и сил.

Мэгги придержала мне место за партой, так что усесться удалось без дополнительного шума и мгновенно начать изображать из себя ну очень приличную девочку.

— Чем ты постоянно занята в последнее время?! — шепотом спросила меня приятельница. — Вся такая таинственная, словно девушка супершпиона.

Я прикусила щеку изнутри, чтобы не рассмеяться. Интересно, а Паук сойдет за супершпиона? Ну, учитывая обилие коварных планов и тягу к взлому всевозможных государственных баз, то вполне. И нужно отправить супершпиону последние сведения.

«Ларсон инициированный темный».

Уже отослав сообщение, я подумала, что, возможно, Брендон и так обо всем если не знает, то, по крайней мере, догадывается. В принципе… Да нет, он просто обязан обо всем догадываться, это же наш Брен, у него чутье генетически заложено. Он же на ровном месте начал подозревать профессора Мэтьюса, который нравился всем до единого. Или именно это Брендона и насторожило?

«Передай спасибо Дину», — ответил мне Паук.

Я тихонько хмыкнула. Точно, супершпион. Я могла и не называть источник информации, и так все отлично знает.

Только в этот момент мне стало легче. Разумеется, не спокойно, но внутренности уже не сжимались в холодный тугой комок, который мешал лишний раз вздохнуть. Дин присмотрит за Брендоном, не даст ему совсем уж пропасть, а Дин — большая умница и наверняка со всем способен отлично справиться. А Паук будет знать, что мой двоюродный брат прикрывает ему спину и, в свою очередь, позаботится и о Дине. Ну, в идеале.

О том, что я могу потерять разом обоих, я старалась даже не думать. Мама всегда говорила, что не стоит лишний раз думать о беде, она и без того с удовольствием заглянет в любой момент.

До конца занятий я еле досидела, вяло отмахиваясь от вопросов Маргарет, в которой особенно бурно разыгралось любопытство. Она вполне закономерно решила, что так активно переписываться можно только с парнем, и он у меня появился, но по какой-то причине я решила никому не говорить. В итоге я пришла к выводу, что женская дружба точно не для меня. Куча нервотрепки и ничего приятного. Хотя… С той же Кэролайн спокойней и приятнее в разы, но она отлично понимает, что можно спрашивать, а что нет, и вообще, как выражается тетя Катарина, отличается редким тактом.

А в то, что меня может занимать настолько сильно не личная жизнь, Маргарет вообще не верила, это не укладывалось в ее систему мироздания. То есть совсем никак. Как будто в жизни есть место только для парней и шмоток, ну, и для учебы временами, но только самую малость. Если бы она только знала… Хотя нет, вот как раз Мэг знать ничего не стоит.

— А на лекцию министра ты пойдешь? — спросила после заключительного занятия однокурсница. — Ну, на ту, про которую утром говорили.

Я покачала головой.

— Голова раскалывается. Нужно таблетку выпить и поспать пару часов, иначе завтра буду совсем разбитой.

Кажется, я научилась более-менее убедительно врать. Или Маргарет придумала себе какую-то свою версию и поверила в нее. Главное, меня оставили в покое и дали спокойно уйти с уже поджидавшим меня в коридоре Лексом. Тот старательно изображал привычное расслабленное спокойствие, но то и дело в выражении лица проскальзывала настороженность. Вот у Александра точно не было вообще никаких проблем с выражением эмоций в отличие от старшего брата.

— Пошли, мелкая, — бросил мне Лекс и двинулся вперед. — Дядя Киран сказал нам посидеть в его личных комнатах. Туда так легко не пробраться.

Я со вздохом кивнула. На самом деле прятаться мне совершенно не хотелось, вот только никакого выбора и не было.

— Ладно, только в уборную зайдем по дороге, — проворчала я, со злорадством вручая кузену свою сумку с учебниками.

Александр поморщился, но «непосильную» ношу все-таки принял

— «Уборная». Какие мы, оказывается, слова знаем, — проворчал он.

Обижаться на парня совершенно не хотелось, просто Лекс также переживал за старших и Брендона как и я.

— Хорошо, специально для тебя. Пошли в сортир, пока я не лопнула.

Кузен фыркнул и хлопнул меня по плечу так, что я едва не споткнулась.

До туалета мы оба дошли едва не бегом, потому что действительно очень уж хотелось. И когда я выходила из кабинки, внезапно получила удар по затылку, после которого перед глазами почернело.

Вот же черт.

Глава 14

Открыть глаза стало для меня настоящим подвигом. Голова болела так, что, кажется, могла взорваться в любой момент.

— Если она умрет раньше времени, ты ничего не добьешься, — сурово выговаривал кому-то министр Ларсон. — Почувствовав смерть девчонки, ее родственники в ловушку уже не пойдут.

Отлично. Просто замечательно. Меня все-таки похитили! И что теперь делать? Умирать категорически не хотелось. У меня отец, брат, кузены, толпа родственников и любимый парень! Определенно при таком раскладе просто необходимо как-то выкрутиться и выжить.

— Если узнают о ее смерти, все равно явятся. Ради мести.

Кертис. Точней, Джеффри чтоб его Блейк собственной персоной. И говорит он в точности как маньяки из фильмов. Вот что человеку вообще надо? Прожил большую часть жизни в холе и богатстве и горя не знал, так нет же, спокойствие не для нас! Непременно нужно стать убийцей!

— И напрочь забудут об осторожности. Если людям нечего терять, управлять ими тоже не выходит, — рассудительно говорил министр Ларсон, и я окончательно убедилась, кто здесь собака, а кто хвост.

Мужчина говорил очень спокойно, вкрадчиво, с обманчиво-мягкими интонациями. Как будто его собеседник умалишенный. Хотя, возможно, у Джеффри действительно большие проблемы с головой, иначе как бы он предпочел родного брата вот этому?

— Но я хочу, чтобы она умерла! — воскликнул драгоценный кузен.

А ведь я ему даже ничего не сделала. Да и папа… Не забрал из приюта. Но ведь никто не забрал мальчиков! В том числе родственники со стороны матери, Куперы! И не папа носился по стране за лордом Седриком и Альфредом, чтобы убить их, а как раз-таки наоборот!

— Она и умрет, — заверил Ларсон. Еще один неучтенный Лестер, мой дорогой дядя. Почему что ни Фелтон — то приличный человек, а Лестеры через одного редкие мрази? Как-то несправедливо даже.

Тут мне удалось открыть глаза, и я уставилась на эту сладкую парочку. Они говорят, а время-то идет. И меня непременно найдут родственники. А их много, между прочим, и они наверняка успела переволноваться и очень сильно разозлиться.

— Джеффри, ты совсем дурак, да? — заботливо спросила я у кузена. Мне стало почти жаль этого наивного идиота. — Решил, будто станешь лордом Лестером? Да с какого перепугу? Ты неинициированный даже. А вот он вполне себе темный маг. И Лестер. Ну и кто станет лордом?

Кузен, кажется, смутился и даже призадумался, а потом с полной уверенностью заявил:

— Он не Лестер.

Господи ты боже мой…

— Дядя, так вы ему ничего не сказали? И, наверное, даже инициировать не предлагали? Ну, правильно, зачем лишние конкуренты.

Джеффри замотал головой как перепуганная лошадь и ушел в глухой отказ. Верить в то, что это не он использует, а его, причем нагло и вслепую, кузен категорически не хотел. Как в Дине сочетались прагматизм и доброта, так и Джеффри щедрой рукой отсыпали мечтательности и злобы. Он безумно хотел власти и денег, на которые, как считал, имеет полное право. И думал, будто добрый дядя все это ему с огромной радостью обеспечит.

— Ну, а вы? — повернулась я к министру, который давал мне высказаться. Подозреваю, напоследок. — Хорошо, меня вы убьете? Но отец-то останется. Он не стар и при желании сможет организовать пару-тройку наследников хотя бы назло таким мерзким типам, как вы. Или думаете, получив во владение Писание, сумеете и родовые артефакты Лестеров подчинить?

Тут Ларсон души съездил мне по лицу, разом лишив дара красноречия. Во рту появился противный вкус крови, нижняя губа лопнула, но, слава богу, зубы все уцелели.

— Что, аргументов нет, дядюшка? — прошипела я, чувствуя, как начинают увеличиваться зубы, постепенно превращаясь в клыки.

Удар только подстегнул злость. Еще несколько месяцев назад получить по зубам для меня было делом не то чтобы частым, но, по крайней мере, рядовым. Если министр Ларсон надеялся меня так запугать, то зря.

— Какая словоохотливая, — протянул мужчина и посмотрел на меня с подобием интереса.

Я ухмыльнулась, не разжимая губ. Кажется, оскал у меня сейчас должен быть совсем уж нечеловеческим. Когти тоже постепенно отрастали. Хорошо, руки связаны за спиной и никто не видит, что я начала меняться. Спасибо тренировкам Брендона, может, я бы не смогла сдержать оборот, но, по крайней мере, удалось теперь контролировать превращение и не обезуметь.

Хотя дорогой дядюшка — умная тварь, он не сделал ничего, что могло заставить бы меня обратиться в чудище. Наверное, и убить бы постарался быстро, легко, я бы ничего не успела понять и, конечно же, не доставила бы никаких неприятностей этим двум гадам.

— Присмотри за девчонкой, Джеффри, — велел племяннику министр Ларсон. — И не вздумай с ней разговаривать, а лучше вообще рот заткни. У этой дряни любое слово пропитано ядом.

Я прикрыла глаза, чтобы скрыть злое торжество. В обороте я точно справлюсь с неинициированным. Наверняка он обалдеет, поняв, что заперт в одном помещении с очень злым драконом.

Как только за Ларсоном закрылась дверь, кузен посмотрел на меня так… словом, Курт Денли что-то упустил в воспитании приемного сына. К примеру то, что он чертов психопат!

— Ну а теперь мы пообщаемся наедине, ублюдок, — протянул Джеффри так, что сразу стало ясно, он со мной не книжки собирается читать и не в шахматы играть.

Отродье Альфреда Блейка собирается меня убить, причем точно не быстро и легко. Действительно ведь идиот, с Брендоном такой фокус не прошел. Со мной тоже не пройдет.

Украдкой оглядевшись, я поняла, что мы все еще находимся в замке, причем в какой-то комнате, которой, наверное, не нашли назначения, а потому и не тратили время на ее обустройство. Единственное окно было даже незастекленным, а каменную кладку стен и не пытались штукатурить. Представить, какой это хотя бы этаж мне не удавалось.

— О да, пообщаемся, — согласилась я и широко, довольно улыбнулась, а потом еще и разорвала путы на руках.

Джеффри посмотрел на меня и побледнел. А я, тем временем, продолжала меняться: кожу покрывала чешуя, вытягивался череп. Раньше мне казалось, что такое преображение ужасно болезненно, оказалось, скорее приятным, как будто я сняла тесное платье и тело получило, наконец, долгожданную свободу. И почему прежде так боялась оборота? Подумаешь, когти и чешуя, да я скорее чувствовала себя еще красивей, еще совершенней! Да к черту этот человеческий облик! Драконом быть куда лучше!

— Ты ж-ш-ш-е пообщ-шатьс-ся хотел, приблудыш-ш. Так поч-шему молчиш-ш-шь? — спросила я, недобро прищурившись. Хотя, подозреваю, в обороте и с добродушной улыбкой я была бы страшней смерти.

Вот теперь мне точно не было страшно. Боялся на этот раз Джеффри. Я слышала, как быстро стучит его сердце, чувствовала запах его пота, видела, как расширились зрачки кузена. Он даже не представлял, что делать со мной. Неинициированный, ничего не знающий о природе темных магов. Я бы даже могла пожалеть Джеффри, если бы он не оказался одним сплошным сгустком гнева и зависти.

Я бы еще поговорила с дорогим родственником, но тут тяжелую деревянную дверь буквально вырвало прямо с косяком, и она с оглушительным грохотом упала в комнату, едва не прибив меня, а в проеме я увидела ящера с человека ростом на двух ногах и с крыльями. Хотя… Нет, вот Брендон был ящером, а здесь имел место вполне себе полноценный дракон.

Джеффри не выдержал и истошно завопил, а потом метнулся к окну. Учитывая, что крика и звука падения я не услышала, у кузена имелся все-таки какой-то план отхода. Я прикинула, стоит ли мне последовать следом за ним, но тут второй дракон заговорил.

— Дженни, ты в порядке?

Я совсем уж растерялась.

— Д-дин?!

С минуту мы молча смотрели друг на друга, зубастых и чешуйчатых, и проникались ситуацией.

Он ведь просто не может быть темным магом! Не может, и все тут! Его никто и никогда не чувствовал как одного из нас! Но если Дин вошел в оборот… он точно инициирован. И ведь он не просто обернулся, он идеально себя контролирует! Значит, темный он достаточно долго, чтобы полностью освоиться со своей природой и даже больше.

Мне не раз говорили, что возможность оборачиваться в дракона — редчайший родовой дар, который уже несколько поколений не проявлялся в Лестерах. Черт, да именно то, что во время оборота я становлюсь именно драконом, считалось одной из важнейших причин, почему именно я должна стать наследницей, а не кто-то еще. Истинная Лестер. Или дар не такой уж редкий, или в итоге имеется комплект из целых двух истинных Лестеров.

— Ты… как ты здесь оказался? — спросила я, усилием воли заставляя себя принять человеческий вид. Кузен последовал моему примеру.

Одежда повисла на плечах Дина лохмотьями. Первый раз он представал передо мной в таком виде.

— Наткнулся на Лекса без сознания и с большой шишкой на голове рядом с женским туалетом. А в самой уборной валялась твоя сумка. В итоге я решил, что тебе помощь пока нужна немного больше, чем остальным. Хотя я рад, что ошибался, с Джеффри ты бы прекрасно совладала и сама.

Я самодовольно хмыкнула, чувствуя себя практически королевой мира. Сама справилась! Первый раз в жизни — сама!

— Но учти, второй раз с ним не пройдет эффект неожиданности, а навыки третьекурсника несколько превосходят твои. Так что не геройствуй, — щелкнул меня по носу кузен и улыбнулся. — А теперь пойдем к актовому залу. Ларсон ушел явно для того, чтобы устроить там нечто поистине грандиозное. Что может быть более привлекательными, чем смерть наследницы Лестер?

На этот раз мне удалось вовремя прикусить язык и не разболтать секреты Фелтонов. В конце концов, раскрывать тайну личности дяди Френсиса у меня точно нет никакого права.

— Кто тебя инициировал? — спросила я, когда мы с Дином шли по коридорам замка.

— Лорд Седрик, — отозвался через пару секунд кузен с рассеянной улыбкой.

И вот тут я споткнулась.

Лорд Седрик, наш общий дед.

— Б-боже, но ведь тебе тогда было…

Меньше года. Он ведь не умер только чудом! Как можно…

— Верно, — кивнул Дин, ускоряя шаг. — Выживу я или нет, мало интересовало лорда Седрика и моего отца. Они понимали, что времени не оставалось, и желали получить или все, или ничего.

Я удивленно покосилась на кузена.

— Откуда ты знаешь?

У детей не сохраняются четко настолько ранние воспоминания! Я это точно знала! И вряд ли был хоть кто-то, кто мог рассказать моему кузену о его отце и деде.

Дин горько рассмеялся.

— А я помню. Побочный эффект инициации в таком возрасте. Ненормально раннее развитие ребенка. Поэтому мне так легко и удалось изображать преподавателя: имелось достаточно времени, чтобы накопить багаж знаний.

Больше задавать вопросы кузену я уже не решалась, а собственное детство показалось просто возмутительно безоблачным. Пусть на многое нам с мамой не хватало денег, но мы друг друга очень сильно любили и в приют я не попала. Да и папа, пусть и отсутствовал много лет, но убивать меня не рвался и опасные опыты на обретенной дочери тоже не рвался проводить.

Да по сравнению с Дином я вообще счастливица!

И как только этот человек умудрился не превратиться в монстра как его отец и дед?!

— Только бы Ларсон ничего не провернул в зале, — принялась я бормотать под нос как молитву.

Теперь, когда можно было не переживать за себя, снова стало страшно за многочисленных родственников и, черт подери, за моего парня! Которых могут убить!

— Там дядя Френсис, между прочим, — отозвался ворчливо Дин. — Лорд Седрик с ним не справился, и сын его тоже не сумеет.

У меня слов не было.

— А это ты как узнал-то?! — воскликнула я, наверное, чересчур громко. Хорошо, замок был практически пуст.

Дин широко довольно улыбнулся и ответил:

— Брендон.

Вот же!.. Как только умудрились спеться за моей спиной, да еще и так внезапно?! Брен же не выносил Дина и готов был его подозревать практически во всех смертных грехах!

А потом сам отговаривал сдавать прохвоста-кузена старшим и вообще начал подталкивать к мысли, что не все там так и страшно, как я могла себе вообразить. Это точно заговор! Мужской заговор, о котором мне посмели не сообщить! Возмутительно!

Чем ближе мы подходили к актовому залу, тем беспокойней становилось у меня на душе.

— Дин, мне страшно, — пожаловалась я кузену.

Голос звучал слезливо и по-детски, но почему-то казалось, что вот как раз с Дином можно немного и покапризничать.

— Кто-то творит сильное темное заклятие, и ты чувствуешь откат, — отозвался кузен, и мы уже перешли на бег.

Несколько студентов, встретившихся нам по дороге, только обалдело смотрели, как преподаватель истории магии и наследница славного и древнего рода, заполошенные, с диким глазами неслись по коридору, держась за руки. Хорошо еще, я не перестаралась с оборотом, а то бы точно стала сенсацией года, а Дину бы наверняка пришлось на мне жениться. Ну, так, на всякий случай. Хотя эти его многозначительные дыры на пиджаке там, где крылья вылезали…

— Прибавь скорости, Дженни. Это Ларсон что-то пытается провернуть! — скомандовал кузен и побежал быстрей, хотя мне казалось, быстрей уже просто невозможно.

В итоге я болталась за ним как тряпочка на ветру, едва успевая перебирать ногами. И сама понимала, что надвигается какая-то беда, которую нужно предотвратить. Что для этого могла сделать я сама — непонятно, но Дин ведь у нас умный, он наверняка найдет выход!

У дверей актового зала мы с кузеном переглянулись, понимая, что дальше будет чертовски весело. И есть вероятность, что мы веселье это можем и не пережить.

— Я бы хотел тебя спрятать, но…

Я кивнула, и так не надеясь на хоть что-то хорошее. Наверняка министр Ларсон, наш дорогой дядюшка, заготовил нечто поистине невероятное в своей мерзости.

— Но это долго, и где-то здесь могут ходить помощники Ларсона, — закончила я за Дина, и без того все понимая.

Следовало готовиться к худшему.

— Именно. Держись за мной, Дженни, что бы ни случилось, и в любой непонятной ситуации ставь щит.

Я испуганно посмотрела в глаза кузена. Здорово было воображать себя героиней… Но… Джейн, возьми себя в руки. Хватило же у тебя храбрости и глупости, чтобы с Арджуном отправиться спасать Брендона из лап похитителей. Почему же тогда сейчас так поджилки дрожат?!

Неужели поумнела?!

— Но я знаю только самое простое заклинание щита! Разве оно может помочь?!

Дин хмыкнул и таким привычным жестом погладил меня по голове.

— Даже самый примитивный щит даст мне пару секунд, а в бою это вечность.

Я зажмурилась и прошептала:

— Все говорят, ты ненавидишь насилие.

Рука с моей головы никуда не делась, обещая тепло и защиту.

— Ненавижу. Но сейчас готов поступиться принципами.

Мы с кузеном взялись за руки и одновременно толкнули каждый по створке дверей. Плевать, что страшно, вдвоем как-нибудь прорвемся.

Наверное.

Может быть.

Ну, по крайней мере, шанс на это есть.

Сперва меня буквально придавило лавиной магии, которая слепила, не давала дышать, двигаться, да, кажется, даже жить не давала! Но одно слово Дина — и я сообразила, что все еще каким-то чудом не умерла. А заодно смогла оглядеться.

Зал оказался разнесен ко всем чертям, сиденья разломаны, вырваны, будто здесь бушевал великан. Перепуганные студенты и преподаватели жались к стенам, в ужасе глядя на министра Ларсона с несколькими помощниками. И моих родственников, которые противостояли этому гаду. Дядя Френсис, тетя Катарина, тетя Дафна, дядя Киран, дядя Кассиус, Брен…

Воздух просто искрил от магии, всполохи слепили глаза, на которых наворачивались слезы от белого света. И вот в этой круговерти наше появление рука об руку с Дином оказалось равноценно явлению пророков перед верующими. Хотя нет… Смотрели на нас скорее как на еретиков, которым самое место на костре.

На нас с Дином с яростью пялились вообще все, причем злее всех казался именно Брендон. Если выживем — он мне голову попытается отгрызть.

— Защитное плетение Ирэн Клеманс, ты его проходила неделю назад, — резко скомандовал кузен, которому точно было плевать на мои терзания.

Господи я же не помню, не умею… И это настоящий бой! У меня просто не получится! Больше всего хотелось заплакать и убежать, бросив всех… Дина, Брендона, наших старших. И вот от собственной трусости стало так гадко, что я стиснула зубы, собирая по углам своей души всю храбрость, которая только была.

Выбора не оставалось, я послушно сложила пальцы в необходимую «фигу», добавив магическую формулу, после чего направила поток магии.

Вроде сработало, но до конца я уверенной не была.

Хотя нет, сработало. Один из прихвостней Ларсона ударил по нам с кузеном какой-то мерзостью, фосфоресцирующей призрачным зеленым светом. Щит дрогнул, запястья прошило болью, но я устояла.

Дин довольно мне улыбнулся, и я почувствовала себя практически девой-воительницей, обрушившей гнев свой на врагов.

Пока я наслаждалась своим маленьким триумфом, Дин, судя по ощущениям, выдал то ли два, то ли три заклятья, которые я только вскользь ощутила.

— К дверям, — рявкнул на невольных свидетелей конфликта кузен. — Я прикрываю. Выставьте перед собой любые щиты!

Даже в этот момент мошенник Дин Купер умудрялся думать о других людях.

Преподаватели и студенты мгновенно послушались и на полусогнутых двинулись к выходу, явно мечтая оказаться как можно дальше от этого кошмара. Мне вот тоже хотелось… Но я не имела права отступать.

— Что бы ни пытался провернуть дядя Френсис, у него не вышло, — пробормотала я, раз за разом повторяя защитное плетение. И ведь оно получалось! А на зачете только на «удовлетворительно» настрадала…

На полу чернела выгоревшая пентаграмма.

Купер покачал головой, но ничего не сказал, слишком увлеченный боем. Страшно было даже представить, что именно он творил, но врагам это точно не нравилось, они и загорались, и хватались за горло, словно бы их душили. А когда все невольные заложники сражения между темными магами покинули актовый зал, Дин молниеносно захлопнул двери… и вот тут началось самое увлекательное.

Дин за долю секунды вошел в оборот. Полный оборот. И вот эта зверюга все-таки была покрупней человека раза в полтора минимум… Одежда лохмотьями упала на пол.

Золотистый дракон раскрыл громадные крылья и многозначительно заревел, заблестела тусклым металлом чешуя. В этот момент опешили все. Даже дядя Френсис, кажется, растерялся, поняв, что есть на самом деле старший сын Альфреда Блейка.

Теперь я ощущала, что Дин — темный маг, настоящий и невероятно сильный.

Кузен молниеносно рванул вверх, захлопав могучими крыльями, и меня едва не снесло потоком воздуха, а потом Дин с рыком спикировал на министра Ларсона. Актовый зал когда-то был главным залом замка, и у моего чешуйчатого кузена хватало места для маневра. А своим драконьим телом Дин владел также прекрасно, как и человеческим, что с огромным удовольствием продемонстрировал. Он метался вокруг врагов, пытаясь снести их крыльями, дышал огнем. Никогда не думала, что драконье пламя — это настолько красиво и жутко одновременно.

И под натиском осатаневшего дракона Ларсон в панике побежал. Вот честное слово, он просто побежал! Не попытался атаковать магически… Следом за главарем побежали в суеверном ужасе и его приспешники с истошными воплями.

И чего так орать-то? Подумаешь, дракон. Вот как Темное Писание ловить — так не орали, а как по мне, так связываться с дядей Френсисом куда страшней. Хотя и его оборот Дина не оставил равнодушным.

Кузен старательно загонял противников в угол, поливая их огнем. Оказывается, он и так мог. Надо будет попросить научить проворачивать подобное. Вот только как можно быть драконом и ненавидеть насилие?! Какой вообще прок от того, чтобы быть могучим ящером, если не используешь такие потрясающие способности?!

Однако замешательство Ларсона быстро прошло, он сам начал атаковать Дина и вроде бы даже успешно, по крайней мере, прихвостни его изрядно повеселели и дракон над головами стал пугать их чуточку меньше. «Дядюшке» даже удалось повредить Дину крыло, и теперь кузен грозил в любой момент рухнуть вниз, подмяв под себя и своих, и чужих.

Зато дядя Френсис теперь ужасал чуточку больше, даже меня. Он терял все до единого признаки человеческой природы, становясь древним темным артефактом невероятной мощи.

Силуэт Френсиса Фелтона словно бы окутала непроглядная темнота, и только глаза дяди сияли мертвенным зеленым светом на фоне пятна тьмы, заменявшего ему лицо. Выгоревшая казалось бы совершенно мертвая магическая фигура, которую я заметила ранее, начала поблескивать призрачным светом, и свет этот словно бы тянулся к дяде Френсису, пытался окутать его. И тьма начала меркнуть, буквально не несколько секунд перед всеми нами снова было смертное тело дяди Френсиса.

Торжествующе хохотнул Ларсон, принявшийся сбивчивым речитативом произносить какое-то заклинание. Глаза министра сияли злым торжеством. Рядом с ним словно сторожевые псы замерли те его последователи, что держались на ногах.

Неужели же дядя Френсис все-таки… проиграет?

Я похолодела от ужаса, только лишь представив себе, что Ларсону удастся подчинить себе Темное Писание. Мы ведь потеряем дядю Френсиса! Брендон и Лекс останутся без отца!

А в руках этого маньяка окажется источник невероятной силы, и неизвестно, как именно Ларсон его использует. Одно понятно точно — он гарантированно не станет спасать планету от голода и искать лекарство от рака. Зато захватить власть, начать войну… Лестеры ведь поистине страшные люди.

Но прошло меньше минуты — и дядя Френсис снова укутался густой тьмой, и тяжелый, душный поток его силы прокатился по залу, заставляя пригнуться к земле, лишая сил даже дышать. Могуче и беспощадно оказалось Темное Писание.

— Ты слишком много возомнил о себе мальчишка, решив посягнуть на то, что тебе не принадлежит! — заревел дядя Френ почище любого дракона, честное слово.

По залу покатился какой-то вал магии, который сверху дополнило еще и драконье пламя.

— Ты всего лишь артефакт! Вещь! И будешь служить хозяину! — заорал в ответ Ларсон и принялся снова плести какое-то заклятие в тщетной надежде добиться желанной цели. Но что такое — жалкое сопротивление человека, когда противостоять приходится тьме и вечности?

Я бы на месте «дорогого дядюшки» бежала прочь сломя голову. Хотя я бы никогда не оказалась на его месте: у меня идиотизма не хватит связываться с кем-то вроде дяди Френсиса и еще и на победу надеяться, да и власть мне не казалась чем-то настолько уж важным и нужным.

Прочие старшие моей семьи тоже без дела не стояли, решив разобраться с приспешниками министра Ларсона, чтобы дяде Френсиса не приходилось отвлекаться на такие мелочи. Если сперва на стороне министра было десять плечистых молодых мужчин, все явно маги разрушения, то уже через несколько минут четверо из них покладисто лежали на полу и признаков жизни не подавали. Может быть, умерли, может, нет. Жалеть их у меня не было ни причин, ни желания, все свое милосердие я еще летом истратила, больше не осталось.

Брендон к моей гордости тоже без дела не стоял и, кажется, даже не слишком сильно уступал старшим. Я точно получила лучшего парня, какого только могла. Наверняка у Солнышка не хватило бы выдержки так уверенно держаться в настоящем бою. Паук сохранял хладнокровие и не велся на подначки противников, нанося удары четко и продуманно, как будто ему не раз и не два приходилось сражаться.

Я стояла у дверей с заготовленным защитными плетениями, но до меня, в общем-то, никому не было дела. Даже немного странно, ведь столько шума было насчет наследницы рода Лестер, но как только на горизонте замаячило Темное Писание, как министр махнул на меня рукой, кинувшись к более желанной добыче. А уж про разъяренного дракона, который добавлял огоньку всей ситуации, и говорить не стоило.

Так что я слегка расслабилась.

И быстро об этом пожалела.

Когда меня кто-то схватил сзади, а к горлу прижалось что-то подозрительно похожее на меч, настроение у меня резко ухудшилось. Я думала, что опасность может ожидать только спереди, от Ларсона. Оказывается, это была ошибка.

— Стоять, иначе я убью ее, — рявкнул Джеффри, но как-то очень уж истерично, неуверенно. Ей-богу, даже папа во время очередной перебранки с дядей Френсисом держал себя в руках куда лучше.

Чего именно добивался драгоценный кузен, лично для меня оставалось загадкой. Подозреваю, для остальных участников событий — тоже. На его месте я бы сейчас делала ноги как можно быстрей и как можно дальше, на бегу молясь, чтобы о его существовании вообще забыли. Вот что ему вообще может дать моя смерть или угроза моей жизни?!

Кажется, в форменном идиотизме племянника убедился даже сам Ларсон.

— Вот что бывает, когда брать в колоду всяческую шваль, а потом пытаться разыграть что-то грандиозное, — прогудел дядя Френсис, поворачиваясь ко мне и Денли. — Отпусти нашу Дженни парень. Иначе будет только хуже.

Я бы кивнула, да лезвие мешало.

— Ты бы послушал умных людей, Джеффри. Они плохого не посоветуют, — тихо произнесла я. — Чего ты собираешься добиться, убивая меня на глазах у начальницы полиции? Медали за храбрость?

Дорогой кузен упорно молчал, и я решила подстраховать горло чешуей. Она твердая, с одного раза не пробьешь при всем желании.

— Даже если ты просто сдохнешь, мне и этого хватит.

Вот же ненормальный на мою голову… Я снова заставила себя полностью покрыться чешуей. Так надежней и безопасней. Почувствовав себя в чешуе более уверенно, решила пойти совсем уж вразнос и завершить оборот окончательно. Пространство словно бы раздвинулось вокруг меня, и Джеффри я в итоге смахнула хвостом. Потому что нечего стоять позади лошади или дракона: одинаково опасно.

Ларсон смотрел на меня с неменьшим шоком, чем на Дина. Я же довольно рыкнула и усиленно начала махать крыльями, пытаясь набрать высоту. Ну, получилось ведь летом! Оказалось, правда, что в адекватном состоянии я уже не настолько хорошо обращаюсь со своим драконьим телом. Взлететь не удалось.

Джеффри лежал на полу и изрыгал такие ругательства, что у меня уши вяли. И все-таки он настоящий псих. В зале два дракона, любой нормальный человек бы сбежал. Я — так точно сбежала бы. Но не Джеффри, он пытался встать и вроде бы даже надеялся снова напасть.

Я фыркнула дымом и решительно поползла в сторону от этого ненормального типа. По-хорошему, я бы могла Джеффри даже попытаться загрызть, но… мерзко же! Это Брен может взять себя в руки и любого загрызть, у меня ни смелости не хватит, ни решимости!

Битва между старшими магами тем временем опять набирала обороты. Ни одна из сторон не желала уступать, ведь, в конце концов, сражались-то все здесь за жизнь. Словом, всем было не до меня, и убрать чокнутого кузена подальше у кого-то из родственников просто не было возможности. А сам Денли, видимо, сообразил, что и в драконьем облике я не представляю для него смертельной угрозы, и, поднявшись на ноги, принялся наступать на меня, очень недобро ухмыляясь.

Наверняка что-то придумал, гаденыш. А я ведь не Дин, даже взлететь не могу, не то, что отбиться. Ну почему на мне природа отдохнула, отсыпав дорогому кузену слишком уж щедрой рукой то, что предназначалось еще как минимум паре Лестеров. Хорошо, хотя бы и Джеффри явно талантами не выделяется…

— Ну что, ящерица, решила, что ты истинный Лестер?! — рявкнул Денли и, кажется, встал в боевую стойку.

Я была не совсем уверена, что это именно она. Демонологов-то основам боевой магии никто на первом курсе не обучал, а Брен как ни угрожал, так и не потащил меня на выходных на тренировку.

— На амулеты пущу! — посулил мне дорогой кузен.

— Лестер, у тебя частичная невосприимчивость к магии! Если ты сейчас позволишь себя прибить — я сам тебя из могилы подниму и еще раз убью! — рявкнул Брендон, и вот его я действительно испугалась.

Плевать, что Брен не на некромантии учится, наверняка ради меня он бы изучил необходимые главы в учебнике… Я зажмурилась и дыхнула в сторону Джеффри. Теоретически огнем. Практически я разродилась потоком дыма с искрами, которым и обдала Денли. Мерзко, неприятно, но умирать кузен точно не собирался в ближайшие лет тридцать. Для полного счастья в меня полетела какая-то мерзость, которую я еще не изучала. Передние лапы прошило судорогой, но быстро отпустило. Наверное, сработала та самая невосприимчивость. Психопат-Джеффри выругался и снова пошел в наступление. Безобразие какое-то: из него драконоборец примерно… никакой! Но мерзавец все равно пытается меня убить! Разве так можно?! Добро же должно побеждать зло, в конце концов! А я так однозначно добро!

Возмущенно взрыкнув я снова попятилась, хлеща себя по по бокам хвостом. Но драконий хвост — не кошачий, и это оказалось попросту больно.

Так, я страшный, кошмарный дракон! Пусть и не очень крупный, зато когти, клыки и огненное дыхание в комплект входят. Нужно только собраться с духом, сжать зубы, хотя нет, зубами лучше как следует клацнуть. Господи, ну почему я просто не могу подумать о том, чтобы на самом деле причинить вред живому человеку, даже если он редкостная мразь?! Ну я же чисто физически могу ему хотя бы руку откусить! Зубы-то наверняка острые. Но сознание современного человека напрочь отказывалось принимать мысль об убийстве.

Если бы дорогой кузен Джеффри тоже оказался таким же добрым парнем, не было бы никаких проблем, но в злобности он не желал уступать нашему дядюшке, и следующая мерзость влетела мне прямиком в грудь. От боли и обиды я взревела и тут уже попыталась броситься на обидчика, добросовестно выщерившись. К сожалению, в университете нас всех учили хорошо, и Денли легко ушел с линии удара и еще чем-то запустил, видимо, чтобы точно мало не показалось.

Стоило мне ходить на тренировки с Брендоном, стоило. Сейчас бы все полученные знания точно пригодились.

Джеффри в пару прыжков увеличил между нами дистанцию, а потом замер напротив, глядя мне прямо в глаза. Я почувствовала, как что-то надвигается, что-то недоброе, очень мощное и, кажется, темное. Но ведь темная магия… Зачем он это делает? Да, заклинание, возможно, убьет меня, но он погибнет следом.

— Джеффри, нет! — попыталась я хоть как-то остановить этот кошмар, но глаза кузена сияли только безумием и жаждой мести. Он или не понимал, что творит, или не хотел понимать.

Господи, да что только творит, этот психопат!

Колебания магии оказались настолько сильными, что их заметили все. С перекошенным ужасом лицом ко мне бросился Брендон, но Дин оказался быстрей. Его золотые крылья укрыли меня от опасности. Удар… И дракон просто упал на меня ничком, намертво придавив, а следом откат заклинания ударил, лишая сознания.

Я пришла в себя уже в лазарете. Открыть глаза удалось далеко не сразу. Тело будто налилось свинцом. Но, несмотря на все это, не приходилось сомневаться, что жить я буду долго, возможно даже счастливо.

Но что же случилось?..

— Дженни, девочка моя! — тут же оказался около постели бледный как покойник отец, намертво вцепившись в мою руку.

— Лорд Лестер, не надо бурных истерик в стенах лазарета, — тут же напустилась на папу целитель Синклер. — Здесь есть пострадавшие, которые в отличие от вашей дочери нуждаются в постоянном уходе и покое.

Пострадавшие… Точно! Память вернулась мгновенно, словно кто-то на кнопку нажал.

— Дин! — завопила я, резко садясь. — То есть, что с профессором Мэтьюсом?!

Целительница возмущенно посмотрела на меня.

— Потише, юная леди. Профессор в соседней палате. Состояние средней тяжести. Думаю, через пару дней он оправится.

Миз Синклер убедилась, что я в относительно добром здравии, и вышла из палаты, заявив, что мне необходим покой и постельный режим. Вот только мне нужен был Дин, чтобы успокоиться! Я не знала, что с ним, насколько сильно он пострадал…

— Стоп, дочь, — велел мне отец, схватив меня за руку. — Ты должна лежать. И этот тип не заслуживает твоего беспокойства!

Видимо, папа уже отлично знал, кто скрывался под именем Николаса Мэтьюса. К обретенному племяннику мой родитель точно не испытывал теплых чувств, и в свете того, что Дин закрыл меня своим телом от заклинания, это возмущало.

Я повернулась к папе и посмотрела на него с тоской и укором, как святые на картинах взирают на не раскаявшихся грешников.

— Папа, он хороший человек. И он спас меня. Думаю, этого достаточно, чтобы относиться к Дину как к близкому родственнику, — сказала я, понимая, что за будущее кузена придется побороться. — И что там с Джеффри?

Не то, чтобы я волновалась о судьбе этого злобного психопата, но, случись что с Джеффри, и Дин наверняка расстроится.

Папа отвел глаза и пробормотал едва слышно:

— Альфреду нельзя было позволять размножаться.

Кажется, мне не хотели отвечать. Совершенно точно не хотели отвечать.

— Папа, что с ним? Я ведь все равно узнаю! Пожалуйста, скажи.

Отец тяжело вздохнул и отошел к окну.

— Его нет. Просто нет. Распалась душа, тело… Он использовал невероятно сильное заклинание, чтобы уж наверняка. Конечно, старший сынок Альфреда уцелел из-за своей драконьей сути, да и ты, скорее всего, не погибла бы… Но этот мальчишка бил наверняка, рассчитывая убить. И сам получил все, причем в двойном объеме.

Меня затошнило. Желудок сжался в холодный комок и пополз к горлу. Слишком уж высокую цену пришлось заплатить младшему сыну Альфреда Блейка за попытку отомстить. Как по мне, так оно точно не стоило.

— Дин знает? — выдавила я с трудом.

Как он переживет гибель брата? Я не представляла. Что бы ни творил Джеффри, он был единственной семьей для Дина.

— Мальчику сообщили, — сухо сообщил папа. — Мне сказали, он держится.

Держится он, как же. Как можно держаться, потеряв родного брата?!

— Папа, мне нужно к Дину! Прямо сейчас! — воскликнула я, оглядываясь в поисках халата, который можно накинуть на больничную пижаму.

Дин сейчас рядом, в соседней палате, и мне следует быть рядом с ним! Ведь у него больше никого не осталось.

— Джейн, судьбу Дина Купера решает полиция! — схватил меня за плечи папа и толкнул к кровати. — Ложись и выполняй предписания целителя Синклер, а мальчишку оставь его судьбе. Он достаточно наворотил, уж поверь мне.

Я уселась на постель и беспомощно уставилась на отца, чувствуя, как по щекам потекли слезы бессилия.

Дин… Да, он сделал много такого, что запрещает закон, но он ведь хороший человек! Разве нельзя чем-то помочь ему?!

Папа тяжело вздохнул и поспешил выйти из палаты, спасаясь от моих слез.

Кажется, он собирался повторить еще одну свою ошибку…

Глава 15

Паук явился ко мне ближе к обеду и вместе с младшим братом. Полагаю, Александра он взял с собой для алиби. Сам Брендон был облачен, как и я, в лазаретскую пижаму, значит, и его потрепали. Осознав это, я в панике начала оглядывать Фелтона.

— Успокойся уже, — махнул рукой Брен, попытавшись улыбнуться. Не удалось. — Жив, цел. Тебе досталось куда больше.

Мне досталось… Ну, что поделать, моя фамилия — сама по себе корень всех бед. А вот Брендон пострадал как раз за компанию, потому что влез в неприятности за компанию со мной, невезучей Джейн Лестер.

Пока я металась вокруг него, Брендон только вздыхал, но покорно позволял мне делать то, что я считаю нужным. Разве только смотрел слишком уж пристально и даже мигал куда реже обычного. Причину этой странности Александр понял раньше меня и тут же озвучил.

— Да целуй уже ее, — буркнул Лекс, тактично отворачиваясь, — смотреть не стану.

И, как ни странно, Брендон действительно целует, при этом так стискивая в объятиях, что мне дышать удавалось через раз. Ну вот, нужно было попасть в лазарет, чтобы Брендон немного оттаял. Хотелось бы найти менее болезненный рецепт…

Но приятная часть закончилась быстро, и Паук перешел к разбору полетов и это… да, это оказалось чертовски неприятно.

— Господи, вот какой черт тебя понес в актовый зал?! — принялся разъяренным шепотом отчитывать меня мой драгоценный и единственный, гневно сверкая глазами.

Я потупилась, и начала перечислять все с самого начала: и как меня похитил Джеффри, и как Дин явился спасать…

— Брен, что собираются делать с Дином? — спросила я в итоге у Брендона.

Сейчас судьба кузена волновала меня куда больше даже того, что собирались делать с министром Ларсоном. Тот, в отличие от Джеффри, выжил, хоть его и удалось скрутить.

— Папа говорил про полицию… Но разве можно отдавать Дина полиции?

Лекс пожал плечами и напомнил про прежние «подвиги» кузена, за которые, по-хорошему, ему светило не меньше пяти лет, и то только потому, что большую часть доказать практически невозможно.

Я готова была разрыдаться от беспомощности. Проблема была в том, что… да, Дин был преступником.

— Полиция в этом случае означает тетю Даф, — обронил равнодушно Брендон, на мгновение коснувшись моей руки. — И в свете всех талантов Дина, она найдет ему лучшее применение, чем долгий тюремный срок. К тому же они с дядей Кираном по-настоящему привязались к Куперу.

Я посмотрела на Брена с надеждой и спросила:

— Ты уверен?

Нервно рассмеялся Лекс, старательно игнорируя возмущенный взгляд старшего брата. Храбрец, даже мне не по себе сделалось.

— Да ни в чем он не уверен. Старшие собрались в палате у дяди Кассиуса и битый час друг на друга орут. Даже целителя Синклер не побоялась, хотя та и пыталась их утихомирить.

Я тут же всполошилась, сообразив, что именно сейчас судьба Дина, красавца и таланта Дина, в очередной раз может решиться не самым лучшим образом. А я в палате прохлаждаюсь! И не настолько мне и плохо! Вот тапочки только найду… И куда только запропастились?! Хотя черт с ними, так пойду!

Бросить Дина без помощи просто нельзя! Не бросил же он меня, когда мне требовался совет, нужна была жилетка или моей жизни угрожала опасность?! И пусть Дин проник в университет и притворялся столько времени ради Джеффри, но по отношению ко мне всегда вел себя как старший брат! Настоящий старший брат, такой, о каком только мечтать можно!

— Брен, она собралась идти ругаться со старшими, — почти испуганно сказал Лекс, оглядываясь на Паука.

Тоже мне открытие века.

— Именно, — согласился с братом Брендон, равнодушно глядя за моими скорыми сборами.

Александр округлил глаза.

— И ты не собираешься ее остановить?!

Брендон покачал головой.

— Я же не самоубийца, чтобы вставать между Лестер и ее целью. Она и меня не пожалеет, если вмешаюсь.

Возмущенно посмотрев на этого невозможного типа, я ударила его по плечу. Придумал тоже: его не пожалею.

— Вот видишь, — прокомментировал Паук и очень достоверно изобразил смирение перед жестокой судьбой в моем лице. — Лучше понаблюдаю со стороны за стихийным действием.

Я с укоризной посмотрела на это воплощение злоязыкости и вздохнула. Мама говорила, что главным достоинством женщины является смирение. Наверное, она была права, и, выходит, со мной все вообще плохо.

— Вот и правильно! — решительно заявила я и вышла из палаты.

Найти старших оказалось плевым делом: следовало просто идти на звук раздающихся криков. Ругались родственники с огромным удовольствием.

— И все-таки ты псих, Брендон, что решил связаться с этой фурией! — пробормотал себе под нос идущий следом за мной Лекс.

Паук только хмыкнул и ничего не сказал. Зато я молчать не стала:

— Александр Фелтон, я тебя, конечно, люблю, но по шее дать могу. Не веришь — спроси у Солнышка.

И вот после этих слов Брендон все-таки рассмеялся. А меня зло взяло. Там с Дином беда, а мой парень ржет как полковая лошадь. Мне почему-то упорно казалось, будто Брен все знает наперед, ему открыты все причины и следствия, и он потешается над всем, взирая на ситуацию как всегда со стороны. Вот же гад. Любимый гад.

К старшим я ворвалась без стука. Хотела вообще сделать это с ноги, но передумала. Все-таки я наследница благородного рода…

— …но почему из-за этого должна страдать моя дочь?! — услышала я только конец фразы отца и сразу навострила уши.

По какой причине я должна была пострадать?

В палате были все: и тетя Дафна, и тетя Катарина, и дядя Киран, и дядя Кассиус, и дядя Френсис. Даже лорд Гарольд, который не участвовал в той эпохальной битве с министром Ларсоном, и то явился. Заметив в углу на стульях еще и леди Элизабет с тетей Эшли, я осознала, что вопрос, и правда, решается нешуточный. Это же полный семейный сбор! То есть самый полный!

— А вот и Джейн, — прокомментировал мое появление дядя Френсис, который не выглядел ни капли удивленным, будто только меня и ждал.

— Дин не может сесть в тюрьму! — с порога заявила я, готовясь сражаться до последнего ради будущего кузена. — Он и так слишком много перенес за жизнь! И если печься о соблюдении закона сейчас…

Я бы могла еще понять, если бы все мои родственники ревностно соблюдали букву и дух закона… Но, черт, если подумать, один только Брендон наворотил ничуть не меньше Дина, разве что не заработал на этом! А уж про дядю Френсиса и говорить не стоило.

— Мы поняли твою точку зрения, милая, — примирительно произнесла леди Элизабет, мягко мне улыбнувшись. — Присядь, пожалуйста. Ты все еще нездорова и должна поберечься.

Брендон тут же выскользнул в коридор за стулом для меня и через несколько секунд вернулся и буквально силком заставил меня устроиться на нем, незаметно для остальных погладив по спине.

— Я уже говорил, что Дин слишком большая ценность, чтобы так легко скидывать его со счетов. С его талантами… Это второй дракон. Ко всему прочему, мальчик сейчас уязвим, нестабилен, стоит подарить ему немного душевного тепла и заботы — и он примет свою новую семью. К тому же, он и без того сильно привязан к Джейн. Мне понятно твое беспокойство, Дэниэл, но, право…

Папа нахмурился и непримиримо сложил руки на груди.

— О да, ты все всегда понимаешь, Френсис, — с откровенным сарказмом протянул папа. — Но, как бы ни жаль мне было парня, я должен в первую очередь печься об интересах своей дочери! Да, мы уже сошлись во мнениях относительно его… криминального прошлого, но я в любом случае не могу позволить сыну Альфреда Блейка носить фамилию Лестер и…

Я подорвалась на ноги. Голова внезапно закружилась, и я бы пошатнулась, если бы Брендон не поддержал меня под локоть.

— Но Дин заслуживает этой фамилии больше, чем кто-либо другой! Готова поспорить, даже не подозревая о его происхождении, вы не раз думали, что он слишком… слишком похож на аристократа. Умный, с прекрасными манерами. И он всегда вел себя как наш родственник! Когда пропал Брендон, а мы с Арджуном отправились его искать, Дин был с нами! Когда мне требовалась помощь и совет, Дин оказывался рядом! Он пытался остановить своего брата! И в итоге закрыл меня собой, защищая от заклятья! Разве этого недостаточно?!

Тетя Эшли кивала на каждое слово, кажется, она меня полностью поддерживала. Тетя Катарина и дядя Френсис — тоже, как и тетя Дафна и дядя Киран. А вот лорд и леди Фелтон, как и дядя Кассиус, как будто бы воздерживались от собственных суждений.

Папа был вспыльчивым и резким на слова и решения, он мог просто не желать признавать сына свободного брата, который еще и был преступником. Но вот и лорд Гарольд, и леди Элизабет… Им требовалась какая-то причина.

— Что не так? — насторожилась я и покосилась на Брендона, который, как всегда, был загадочен как сфинкс. — Чего я еще не знаю?

Дядя Кассиус тяжело вздохнул, покачав головой, но говорить ничего не стал, выразительно посмотрев на дядю Кирана и тетю Дафну.

— Преследовать по закону Дина никто не станет, хотя спускать мальчика с поводка я пока не собираюсь, — произнесла тетя, беспомощно разводя руками. По ее виду можно было сказать, что ей не в радость преступать закон ради благополучия племянника, но она твердо намеревалась сделать это ради Дина. — Походит пока со следящим заклинанием и поработает экспертом по делам с хищением предметом искусства. Самое подходящее занятие для человека с его навыками.

Дядя Френсис расхохотался, сверкнув белыми зубами. Выглядело даже немного жутко. Все-таки понимание того, что передо мной не просто хитрый и временами жестокий человек, а древний артефакт в человеческой оболочке, слегка смущало.

— Даф, это молодое дарование твое следящее заклинание взломает через пару часов.

Начальника полиции так легко смутить не удалось. Тетя горделиво выпрямилась на лазаретной койке и вскинула подбородок с высокомерием истинной Фелтон. Она уже приняла какое-то решение и не собиралась отступать.

— Да. Поэтому заклинание будет твое, Френ. Ты-то у нас эксперт. Ну, и мой драгоценный супруг, говорит, фальшивая диссертация Дина слишком хороша, чтобы оставаться фальшивой, и паршивцу придется получать высшее магическое образование. Единственный действительно волнующий меня вопрос: будет он это делать как Дин Купер или как Дин Лестер.

Папа нахмурился и недобро уставился на кузину, как будто подозревая ее в чем-то.

— Ты как всегда собираешься вертеть мной по своему усмотрению, Даф. Ты твердишь мне, что я должен принять в род племянника, но хотел бы я посмотреть на тебя на моем месте. Сомневаюсь, что ты проявляла бы такие же чудеса милосердия, если бы пришлось жертвовать будущим Арджуна или Индиры.

Папа говорил так серьезно и уверенно, как и по телевизору, когда выступал в палате лордов. Значит, дело и правда плохо.

Если бы все зависела от меня, никакого вопроса просто быть не могло. Дин стал бы членом рода Лестер так быстро, как только это возможно. К несчастью, у папы имелись иные идеи на этот счет, и вот так запросто отступать он не собирался. А самое странное заключалось в том, что это не казалось упрямством ради упрямства, как порой случалось с моим отцом. У него имелась какая-то причина для того, чтобы не принимать в семью Дина.

— Папа, что не так? — спросила я, надеясь получить ответ. — Дин был достаточно ловок, чтобы полиции не удалось доказать самые его серьезные преступления, а на остальное наверняка удастся заставить всех закрыть глаза! Он умен, воспитан, одарен магически! Он дракон, в конце концов!

Отец тяжело вздохнул и закрыл глаза.

— Именно. Воплощение всех совершенств, какими только может обладать Лестер. Еще и дракон. Иди, Дженни. Этот разговор не для твоих ушей, и умолять ты можешь хоть до второго пришествия, моего мнения это не изменит. А лорд Лестер все еще я.

Никогда еще папа не говорил со мной таким тоном, и это пугало. Я уже успела привыкнуть, что он потакал мне во всем, пытаясь возместить все, что не дал за шестнадцать лет, которые не знал о моем существовании. С чего вдруг такая перемена?

— Я не приму в семью Дина Купера, в остальном поступайте, как желаете, — бросил отец, как бы ставя точку.

Тетя Катарина посмотрела на папу очень неодобрительно, а потом велела мне:

— Дженни, милая, думаю, тебе стоит пока сходить к Дину. Ему наверняка сейчас нужна поддержка близкого человека.

Почему-то я послушалась тетю Катарину, хотя наверняка стала бы препираться с отцом, если бы он попытался выставить меня. Наверное, все дело, что в ней говорила фамильная властность Сфорца.

Ну, и Дину действительно требовалось чье-то участие. Пока здесь старшие решают его судьбу, он переживает смерть брата в одиночестве. Любимого правда, несмотря ни на что. У Дина было большое сердце, любящее, в нем хватало место и для рехнувшегося Джеффри, и для меня, и для всего нашего клана.

Брендон и Александр выскользнули в коридор следом за мной и довели до палаты Дина, однако внутрь не попытался войти ни один, ни другой. Думаю, они прекрасно понимали, что говорить с кузеном я должна наедине.

Дин Купер сидел на постели, подтянув колени к груди. Раньше ему легко удавалось выдавать себя за серьезного взрослого человека двадцати семи лет отроду. Сейчас Дин казался не старше меня самой. С опухшими красными глазами, встрепанный, и какой-то совершенно беспомощный. Он поднял на меня глаза, и в них было столько боли, что я задохнулась и молча бросилась к кузену, крепко обнимая его.

Джеффри Блейк мог быть хоть трижды чудовищем, но сейчас имело значение только скорбь его старшего брата.

— Зачем с постели встала? — вздохнул расстроенно кузен, прижимаясь лбом к моему лбу. — Ты ведь еще не выздоровела.

Вот же дурак. Как будто непонятно, почему я подорвалась и побежала к нему. Это ведь так страшно, когда случилась беда, а у тебя никого не осталось. Уж я-то знала.

— Ничего. Не умру ведь, — фыркнула я. — Тебе ведь нужен кто-то рядом сейчас. Мне жаль, что с Джеффри так вышло. Я точно не хотела… всего этого. Совсем не хотела. Если я в чем-то провинилась перед тобой, перед ним, прости меня…

Дин ласково погладил меня по голове и только прошептал с горечью:

— Какая же ты все-таки дурочка.

Может, и так, но рядом с самым «любимым» фигурантом тети Дафны вообще мало кто может чувствовать себя умным.

— Папа отказывается принимать тебя в род, — мгновенно пожаловалась я. — И полицией угрожал.

Кузен пожал плечами. Его поведение моего отца ни капли не возмутило.

— Ну, я же все-таки преступник, Дженни, и не ожидал, что меня примут с распростертыми объятиями.

Как можно так говорить? Мы ведь члены одной семьи!

— Джейн, это ведь не сказка, чтобы тебя прощали разом за все, что ты успел наворотить. Я прекрасно знал, чем рискую, когда раскрывал себя. И ни о чем не жалею.

Я тихо вздохнула, сетуя про себя на вселенскую несправедливость. Почему жизнь Дина не сложилась иначе? Почему не он, а Джеффри попал в приемную семью? Добрый, умный, талантливый, он бы мог сделать много хорошего, если бы только ему дали шанс.

— И ведь я до последнего покрывал Джеффри, а должен был придти к миссис Бхатия и рассказать все сразу.

Я кивнула. Должен был, это точно. Но я понимала, что Джеффри для Дина был в первую младшим любимым братом, и Купер наверняка до последнего верил, что Джеффри одумается и прислушается к словам старшего.

Каждый готов обманываться, когда речь идет о семье.

— Если что, говори, что имеешь право не свидетельствовать против близких родственников. Так Лекс отбалтывается, когда его про Брендона расспрашивать начинают.

Через полчаса в палату Дина явились старшие, которые, видимо, все обсудили и теперь собирались сообщить о своем решении.

За спинами взрослых маячили физиономии Брена, Александра и, как ни странно, Солнышка тоже. Как прознал обо всем Арджун, я не понимала, но ни капли не удивилась, что Большой брат не пожелал пропустить столь важное событие в жизни нашей семьи.

Лекс и Арджун, кажется, не очень понимали, чего ждать, а вот Брендон, этот точно был осведомлен обо всем. И я бы не удивилась даже, если бы Паук мог предсказать сейчас, к какому решению пришли старшие.

— Пришел в себя, племянник? — обманчиво мягко поинтересовалась у Дина тетя Дафна.

Очень хотелось спрятать кузена за спиной. Так, на всякий случай.

— В целом, да, миссис Бхатия, — ответил Дин вполне уверенно и отстраненно.

Начальник полиции грозно нахмурилась.

— Тетя Дафна. Назовешь еще раз миссис Бхатия — посажу, — пригрозила она Дину и, кажется, это была далеко не шутка.

Кузен посмотрел на родственницу почти испуганно, но послушно повторил «тетя Дафна». Да, сложно спорить с женщиной, которая всю свою жизнь командовала.

— Итак, юноша, свой долг перед обществом в пару-тройку миллионов фунтов…

Дин принялся старательно разглядывать потолок.

— Хорошо, не хочу знать, сколько ты на самом деле задолжал обществу, — махнула рукой тетя Дафна. — Но в любом случае, ты его отработаешь весь как консультант в полиции. И не морщись, сопляк, не морщись. Ты у меня еще будешь по струнке ходить.

Дядя Киран ласково погладил жену по плечу.

— Дорогая моя, прошу, не лишай меня возможности и самому сказать пару слов этой ехидне в человеческом обличье, которая проникла обманом в нашу семью и в мой университет.

Тут струхнула уже и я сама. Кирана Бхатию никто бы не назвал вспыльчивым, но если уж он злился, то становился страшней даже своей супруги.

— Столько месяцев водить за нос… Ты думаешь, мальчик, я так легко забуду про твой обман? — подошел вплотную к постели Дина дядя Киран.

Кузен нервно вздрогнул, но все-таки держался.

— Ты у меня диплом получишь, бессовестный и безответственный молокосос! Экстерном весь университетский курс сдаешь и диссертацию напишешь! — пригрозил дядя Киран и, кажется, он действительно готов был заставить Дина все перечисленное провернуть.

Бедный обретенный родственник обвел всех затравленным взглядом и тихо изрек:

— Меня окружают милые дружелюбные люди и медленно сжимают кольцо.

После этих слов я уверилась, что кузен точно будет в порядке, раз еще способен шутить. Но все равно оставался открытым вопрос фамилии Дина. У меня не было сомнений, что он должен стать Лестером, о чем я и сообщила. Четко и ясно.

Дин сперва удивленно посмотрел на меня, а потом уставился на моего отца. Кузен при этом так побледнел, будто ему сообщили, что он приговорен к смертной казни.

— Дженни, это совершенно невозможно, — заявили мне твердо и решительно. — У меня нет никакого права претендовать на то, чтобы меня ввели в род Лестер.

Нет, еще можно понять страстное нежелание отца признавать племянника, но почему еще и Дин не хочет получить фамилию Лестер и часть семейного состояния?! У меня голова шла кругом от этой неразберихи. Разве не всем будет лучше, если Дин официально станет частью семьи?!

— Что не так? — спросила я уже у кузена.

Тот развел руками и ответил, что после всего совершенного не заслуживает такой чести. Так себе объяснение, но другого мне давать никто не хотел. Несколько минут в комнате царила напряженное молчание. Нарушил его, как ни странно, Паук, чего сложно было ожидать.

— Это уже утомительно, — проворчал он. — Все предельно просто: если Дин Купер будет как Лестер, он станет единственным потомком мужского пола в главной ветви. И станет наследником титула лорда вместо тебя, Джейн.

Я рот открыла от изумления. Лекс и Арджун, кажется, растерялись не меньше меня. Остальные — нет.

— Как так? — переспросила я, посмотрев на папу в тщетной надежде, что он станет отрицать правоту Паука.

Я уже привыкла к мысли, что являюсь наследницей древнего рода, а теперь меня ставят перед выбором: или Дин официально становится частью семьи, или же я продолжаю носить гордый титул.

Кузен Дин старательно смотрел в пол, не поднимая глаз ни на меня, ни на кого бы то ни было. Кажется, вся эта беседа начала его тяготить, и сильно.

Но Брендон Фелтон, как всегда оказался, прав. Никто не стал с ним спорить.

— Такова система наследования. У тебя был бы приоритет из-за драконьего наследия, но Дин тоже им обладает, так что стоит ему стать Дином Лестером, как… — развел руками, словно бы извиняясь, Паук.

Я медленно укладывала в голове новую информацию под расстроенными и чуть виноватыми взглядами родственников. Нет, мама с детства повторяла мне, что за исполнение своих желаний так или иначе приходится платить. И платой за желание ввести в семью Дина по всем правилам является для меня потеря титула наследницы.

Хотела ли я таких изменений в своей судьбе? Пожалуй, что нет. Зваться наследницей рода Лестер мне даже нравилось. Как любой девушке мне хотелось быть принцессой, и этот титул подходил как нельзя лучше. Но если я вцеплюсь в свое тщеславие, Дин потеряет слишком многое, и вот это мне совершенно не нравилось.

— Разве из Дина выйдет плохой наследник? — после пары минут размышлений спросила я.

Кажется, именно этих слов от меня как раз не ожидали, и больше всех удивился именно Дин. На втором месте шел папа с карикатурно отвисшей челюстью.

— Ну, он ведь умный, это даже Брендон признает, — продолжила я и взяла кузена за руку и чуть сжала пальцы Дина, такие холодные, почти ледяные. — А я талантами не отличаюсь.

Признать свое несовершенство оказалось до странности легко. Просто я посмотрела в глаза Брендона и поняла одну вещь: я люблю его не потому, он у нас самый выдающийся. И он меня — тоже. Так и смысл?..

— У тебя сердце большое, — тихо заметила тетя Эшли с задумчивой улыбкой.

Я фыркнула, прижимаясь к плечу Дина. Он ведь меня тоже любит, какой бы я там не была. Просто потому, что я его кузина. И ему этот титул совсем не нужен. Дин просто хочет получить свою семью. Свою собственную, любящую, настоящую. Власть… Даром она не далась Дину Куперу, но титул наследника Лестер ему точно будет к лицу. И он знает, что с ним делать.

— Так себе достижение. Его никому не покажешь, не поставишь на каминную полку, — пожала я плечами. — И оно не поможет мне, когда придется решать проблемы рода.

Отец только застонал, понимая, к чему я клоню.

— Джейн, это не игрушки, которые можно подарить понравившемуся мальчику! — воскликнул он. — Подумай, что ты говоришь!

Я посмотрела на Дина. Тот кивнул, соглашаясь с моим отцом целиком и полностью. Уже такой… такой взрослый. Хотя, наверное, он всегда был именно взрослым, серьезным, ответственным.

Потом я поймала взгляд Брендона. Паук улыбался. Этого почти невозможно было заметить, но что-то такое теплое проблескивало в его глазах.

— Да, папа. Титул не игрушка. Поэтому я и не хочу его… Дин меня любит. Он нас всех любит и никогда не причинит никакого вреда, чтобы получить власть, добраться до наследства. Дин готов был и к тому, что попадет в тюрьму, раскрыв себя. И не обижался на нас. Скажи, разве такой человек не достоин встать во главе рода? Стать мне настоящим братом? Кто пострадал больше него после того, что устроил лорд Седрик? Кто потерял больше Дина? Он потерял обоих родителей, брата, вырос в приюте. Но никого ни в чем не обвинял. Разве после всего этого Дин не заслужил счастья больше всех нас?

Взрослые молчали. Даже отец. Тишина стояла просто гробовая.

— Джейн, но ты и так моя семья, — первым заговорил Дин тихо, едва слышно, но голос его звучал набатом. — И всегда ей будешь. Как и все вы. Разве не все равно, как меня будут звать? Разве изменив имя, я перестану быть собой? Или изменится моя кровь? И большое сердце не поставишь на полку, но оно обогреет всех, кто рядом. Ты подрастешь и станешь прекрасной наследницей.

И в этот момент я поняла, что поступаю совершенно правильно. Именно так и нужно все решить.

— Ну что же, — с грустной улыбкой произнес внезапно отец, — раз этого настолько сильно желает моя дочь… Братьев у меня не было и уже не будет, а вот племянник появился. Надеюсь, ты окажешься достойным своего имени, Дин Бриан Лестер.

Я не ожидала, что папа окажется у постели и сгребет и меня, и Дина в охапку. Я не ожидала, что по щекам Дина потекут слезы. Я ничего не ожидала, но… Как же я была чертовски счастлива!

— Что ж, у нас был Большой брат, теперь есть еще и Самый Большой брат, — констатировал Лекс с нервным смешком.

Я довольно ухмыльнулась и протянула:

— Ларсона удар хватит, когда он узнает.

Вечером я сидела в палате, рядом со мной безмолвной тенью устроился на постели Брендон, и от его молчаливого присутствия было так уютно и хорошо, что хотелось закрыть глаза и прижаться к такому родному человеку.

— Вот теперь я счастлива. Абсолютно счастлива, — вздохнула я довольно и опустила голову на плечо Паука.

Лба тут же коснулись горячие сухие губы. Но всего на секунду.

Парня сменила, но вот прикосновений все равно мучительно не хватало. Брен осторожничал, привыкал постепенно, смирялся с неизбежностью в моем лице. Но мне и без того было ясно, что Паук вряд ли когда-то изменится.

— Ты ведь знал? Да?

Уточнять, что именно знал Брен, я не стала. И так казалось, что мы понимаем друг другу с полуслова.

— Это было вполне в твоем духе. А Дин… он, и правда, словно одно большое искупление за все грехи Лестеров. Кажется, теперь он раздражает еще больше.

Я рассмеялся.

— А ты Дину нравишься.

Брендон трагически вздохнул.

— Вот поэтому он раздражает еще больше. Но ради тебя Дин сделает все. Он тебя любит. Ты для него олицетворяешь разом и семью, которой он был так долго лишен, и собственное сиротство.

Вот в этом весь Брендон Фелтон: там, где я просто скажу, что мой кузен хороший человек, Брен сделает анализ ситуации и сделает выводы.

Редкостный зануда. Просто невыносимый зануда. Я повернулась, сцапала Брендона за плечи и поцеловала, пока не сбежал. По крайней мере, мне известно, как гарантированно расшатать его душевное равновесие.

— А Ларсон? — спросила я, когда дыхание окончательно сбилось, а руки поползли по Брену совсем уж неконтролируемо. Хотя ничего лишнего бессовестный Фелтон позволять мне не собирался. — Что с ним?

Брендон предусмотрительно отсел от меня на стул.

— Пока заперт в подвале. Ордер подготовлен, скоро перевезут в тюрьму. Был бы он чуть менее заметной персоной, папа бы решил все тихо и аккуратно, а так будет суд… Думаю, ему светит пожизненное. Имя Лестеров опять не будет сходить с передовиц газет. У Ларсона двое детей, и я могу только надеяться, что теперь история с бастардами лорда Седрика закончится окончательно.

Да уж, кузенов было жаль… Но не настолько сильно, чтобы пытаться как-то им помочь. Да и вряд ли состояние их отца вот так запросто испарится, только потому, что он попал в тюрьму.

— Я хочу увидеть его. Пусть узнает от меня и Дина, кто получит титул наследника, — протянула я, заранее предвкушая, беспомощную ярость родственника.

Брендон пожал плечами. Он совершенно не желал злорадствовать над поверженным врагом.

— Лично я больше хочу увидеть твое лицо, когда я скажу дяде Дэниэлу о наших отношениях.

Сердце предательски екнуло.

— Ч-что? Зачем что-то говорить папе? — всерьез перепугалась я.

Сознаваться во всем отцу я точно не была готова! Только не сейчас… Да и зачем вообще? Нам и так хорошо! Не нужно никому ничего говорить!

Брендон нахмурился и подался вперед.

— А ты намереваешься прятаться?

Говорил Паук так, словно был оскорблен до самой глубины свой паучьей темной души. Сразу захотелось спрятаться от него подальше, пока не отойдет. Но деваться в палате было попросту некуда.

— Но… Папа вряд ли обрадуется. Да и ему нужно немного успокоиться после того, как Дин… И, знаешь, сообщать родителям — это ведь уже что-то серьезное.

С каждым моим словом Брендон как будто злился все сильней и сильней. Даже в комнате словно бы потемнело, но, хоть убейте, я не могла понять, что именно сказала такого уж ужасного.

— А у нас и без того все серьезно, — процедил Брен, поднимаясь на ноги. — У нас все более чем серьезно Лестер. И если признаваясь тогда мне в любви, ты рассчитывала, что я стану новым интересным опытом…

Кажется, все пошло совсем не так. И Брендон, кажется, вообще собрался уходить.

— Ну, что ты только себе придумал?! Что, скажи на милость?! — почти кричала я, цепляясь за руку Брендона так, словно он был единственной моей надеждой на спасения.

Паук замер, словно бы закаменел.

— Посмотри же на меня, — взмолилась я, не смея отпустить его сухую ладонь, такую сильную, совершенно уже мужскую. — Ну, посмотри на меня, прошу.

Фелтон поворачивался медленно, так медленно, а когда увидела, наконец, его глаза, произнесла:

— Мне никто, кроме тебя, не нужен. И никогда не будет нужен.

И внезапно меня словно накрыло океанской волной, когда вода сбивает с ног, тащит по дну, и не вздохнуть, не выбраться. Я чувствовала чужую нежность, теплую, неуверенную, робкую… И любовь, спокойную, тихую и почти что обреченную.

Сердце пропустило удар.

Запечатление.

Это наверняка оно. И теперь я тону в чужой душе, которая едва не дороже своей собственной.

Но как я умудрилась? И… Почему так рано… Я ведь даже не была уверена…

— Как ты только можешь думать, что не заслуживаешь любви? — дрожащим шепотом спросила я.

Брен не отводил взгляда. Пустой? Нечитаемый? Да вся вселенная отражалась теперь в этих серых глазах, которые для меня сияли ярче всех звезд на небе!

А потом, потом показалось, будто я стала духом, который поймали меж двух зеркал. Как будто на меня двукратно обрушивались собственные чувства, и чувства Брена и так еще раз, и еще раз, до бесконечности.

— Ты?..

Паук еле заметно улыбнулся.

— Вообще, это ты. Я просто подумал, что тебе будет неуютно, если я тоже не запечатлюсь на тебя. Так вот, чудовище, серьезнее этого нет ничего. Я люблю тебя.

Прижаться всем телом к нему, самому родному, самому нужному, который… так словно бы даже дышит только для меня. И знать, что он чувствует каждое биение моего сердца, понимает, что он для меня самое совершенное существо, и мне все равно, что он не станет петь серенады и осыпать меня цветами.

— Это ведь навсегда? — с испугом спросила я у своего парня.

Фелтон рассмеялся.

— И даже дольше. Так что дяде Дэниэлу в любом случае нужно рассказать.

Я жалобно всхлипнула, но прекрасно ощущала, что Брендон остался совершенно непреклонен.

Папа наверняка будет орать.

Глава 16

Когда мы вдвоем с Брендоном вошли в комнату, которую занимал папа, он сразу заподозрил неладное, буквально с первого взгляда. Сердце провалилось в пятки, когда отец поднял глаза от бумаг и уставился на нас с Пауком. Пожалуй, я бы сбежала, если бы не исходящая от моего парня спокойная уверенность. Хотя нет, я бы в любом случае сбежала, вот только подлый и предусмотрительный Паук намертво держал за руку.

— Брендон? Что тебе от меня понадобилось, малолетнее чудовище? — не слишком довольно спросил отец.

Он держал себя в руках, стараясь не слишком демонстрировать неприязнь к Пауку, но явно из последних сил и только ради меня.

— Дядя Дэниэл, я хочу попросить у вас разрешения встречаться с Джейн, — в своей обычной манере произнес Брен.

Сперва папа выронил ручку, потом открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог.

— Папочка, может, тебе воды налить?! — всполошилась я, боясь, что отца действительно хватил «на радостях» удар.

Дорогой родитель покачал головой и с трудом выговорил:

— Я этому гаденышу шею сверну!

Господи ты боже мой… Только этого не хватало!

— Папа, не надо, я его люблю! — завопила я, прикрывая Брена собой.

А вот сам Паук почему-то от всей души веселился. Лицо его хранило прежнее каменное выражение, но в его душе колокольчиками звенел чистый искренний смех, который ужасно злил.

— Ты чего ржешь?! — напустилась я уже на Брендона, хорошенько стукнув его по груди. — Не видишь, папа злится! Это все твоя идея, между прочим!

Папа внимательно посмотрел на меня, потом на Брена, и глаза его растерянно округлились.

— Господи… Только не говорите мне, что вы запечатлены…

Паук перехватил мои руки на всякий случай и сообщил:

— Это она запечатлилась. По глупости. А я решил, Джейн будет переживать, что связь односторонняя. И запечатлился тоже.

Вот же врун!

— Ничего подобного, папа, просто ему не хотелось, чтобы я у него могла в душе копаться, а он в моей не мог! — выпалила я, безуспешно пытаясь высвободить руки.

А папа… Папа смотрел на нас так, будто ему сказали, что земля плоская и стоит на четырех слонах.

— Дочь, скажи мне, почему из всех ты выбрала именно сына Френсиса Фелтона, да еще и лишила себя возможности передумать? — скорбно спросил меня явно расстроенный сверх всякой меры родитель. — Вот что такого в нем ты нашла?!

Тепло, которое окутывало меня с того самого момента, как я выбрала его навсегда? Цепкий взгляд, который всегда направлен на меня?

— Он меня так сильно любит, что готов был дать шанс остаться с другим, — торжественно произнесла и цапнула Брена за палец. Тот зашипел от боли и все-таки руки мои выпустил.

Вот я и на свободе.

— В общем, я оценила этот жест, и посчитала, что Брендон обречен на меня.

Фелтон продолжал веселиться от всей души. Ни одно мое слово не вызвало в нем протеста или негодования. Паршивец просто умилялся, наблюдая за мной, как за расшалившимся щенком. Как будто теперь он уже вообще не мог злиться или обижаться, когда чувствовал мои эмоции так же, как свои собственные.

— Бессовестный мальчишка, — вздохнул отец, ссутулившись. — Украл мою драгоценную девочку. Явился тут ко мне, обрадовать. Всегда знал, что Фелтоны — само воплощение коварства, но не ожидал, что и до Джейн доберетесь. И вообще, какое тут «встречаться»? Совсем ума лишился от любви? Тут положено о помолвке объявлять…

Только в этот момент я почувствовала, что все если не хорошо, то хотя бы терпимо.

— Но если моя девочка обзаведется лишними знаниями до свадьбы… — с угрозой протянул отец.

А Брендон, кажется, был с ним полностью согласен и… что?!

— Пап, мне кажется, ты перегибаешь, мы же современные люди, в конце концов… — принялась почти испуганно бормотать я. — Мне не хочется заключать брак до окончания университета!

Отец пожал плечами и отозвался:

— Так я вас и не тороплю.

Я прикрыла глаза, чтобы не было так уж стыдно, и процедила:

— Папа, почти семь лет! Ты издеваешься?!

Брендон, который отлично чувствовал всю бурю моих переживаний, и веселился, и немного смущался, и… какую-то часть его чувств мне не удавалось понимать.

— Он потерпит! — заявил твердо заботливый родитель. — Кассиус терпел — и этот твой потерпит.

О да, я знала историю великой чистой любви тети Эшли и дяди Кассиуса. Я искренне восхищалась ими… и совершенно не хотела повторять этот подвиг!

— Папа, он-то, может, и потерпит, а я?! И вообще, я в тебя! У меня темперамент! И… эти… потребности… они не только у мужчин! Ты сейчас наговоришь всякого моему жениху, и мне семь лет мучиться! Да ни за что!

Папа пошел красными пятнами и растеряно переводил взгляд с меня на Брена. Паук хохотал уже открыто в голос, даже всхлипывая.

— Ребенку только семнадцать лет исполнилось! — причитал отец, хватаясь то за сердце, то за голову.

О да, каждый мужчина раскрепощен в том, что касается интимной жизни. Пока речь не заходит о его драгоценной обожаемой дочери. Ну разве это справедливо? И как это вяжется с равноправием?! Да и я-то претендую не на каких-то там непонятных мужчин, а на одного, конкретного, любимого! И другого не надо! Так в чем проблема-то?!

Еще Брендон потешается, мерзавец! Как будто ему понравится семь лет за руку держаться! Ну да, вот конкретно сейчас мне пока ничего такого не хочется… Но это ведь изменится! И куда быстрей, чем хотел бы папочка. Паук укоризненно посмотрел на меня и покачал головой, словно бы осуждая. Я нахмурилась в ответ. Тоже мне ангел небесный. Вряд ли они с Эвелин блюли целомудрие и обсуждали поэзию! А теперь ведет себя так, словно я только за свои интересы радею!

Я все же налила папе воды, которую тот глотал быстро и жадно. Ну, отец с трудом привык к мысли, что дочь у него вообще есть, и мне думалось, что и с тем фактом, что дочь практически взрослая, он тоже будет долго смиряться. Главное, чтобы действительно сердце не прихватило.

— Дядя Дэн, нет у нее пока никаких потребностей, — начал успокаивать моего родителя Брен, предусмотрительно не приближаясь. — Но скоро появятся.

Папа недобро зыркнул на Паука, и тот покачал головой.

— Нет, не из-за меня. Просто появятся. Наверное, генетика… Уж поверьте, теперь я точно знаю, что творится в голове Джейн.

Отец заставил себя дышать глубоко и размеренно, смиряясь с такими шокирующими новостями. Он ведь отлично знал, что все и так решено, разорвать запечатление невозможно, мы с Брендоном друг без друга уже не сможем.

Папа отодвинул в сторону опустевший стакан и внезапно спросил у Брена:

— Тебе не страшно? Теперь у тебя нет ничего, что можно назвать только твоим, даже мыслей. Ты не жалеешь, мальчик? Вы ведь скованы до самой смерти.

Брендон как-то по-особенному улыбнулся и покачал головой. Мне показалось, что ему теперь известна великая тайна, которую я не пойму никогда, несмотря на то, что у нас теперь и душа одна на двоих.

— Нет, дядя Дэниэл. Это самое большое счастье — быть не одному. До самой смерти.

И все мое раздражение словно смыло морской волной. Осталась только незамутненная ничем любовь, спокойная, светлая, как воды широкой реки, текущей через равнину.

Как же хорошо, что я не дала Брену сбежать. Сколько бы я потеряла, не будь он со мной.

Мы смотрели друг другу в глаза и, кажется, ничто в мире больше не было важным.

А папа выглядел таким печальным…

На следующий день «любимого всеми» дядюшку Ларсона под охраной отправляли из замка. О, как прямо он держался, проходя по брусчатке двора. Это был его финальный выход, кульминация. И пусть министр и проиграл, однако он собирался сохранить свое величие.

А я? Что я? Просто прорывалась к родственнику через толпу глазеющих студентов и преподавателей, таща за собой на буксире еще ничего не понимающего Дина. В моей же душе клокотала жажда мести, самой страшной для Ларсона мести, какую только я была способна придумать. Мести за моего отца и его поломанную жизнь, за сгинувшего в тюрьме Альфреда Блейка и его умершую жену, за Джеффри, сожранного собственной ненавистью, и за Дина.

Мы буквально вывалились перед конвоем, изрядно смутив подчиненных тети Дафны.

Я поймала холодный взгляд дяди Ларсона и вытолкнула вперед Дина, Дина в привычном для кузена костюме-тройке, Дина, на пальце которого было надето кольцо наследника рода Лестер, которое я упорно забывала в комнате в запертой шкатулке. Все поколения наших общих благородных предков как будто вложили все лучшее в этого красавца с теплыми глазами, которые буквально лучились добротой.

— Спешу сообщить, дорогой дядя, что Дин официально признан Лестером и стал наследником рода, — даже не пытаясь скрывать злорадство, заявила я слегка опешившему родственнику, глаза которого темнели с каждым произнесенным мной словом, — а в положенное время станет и лордом. Сын Альфреда Блейка, которого вы использовали, отныне носит свою истинную фамилию. А вы так и умрете Ларсоном, ублюдком лорда Седрика.

Пожалуй, если бы не конвой, бывший министр мог бы многое сказать и сделать, но не судьба.

— Это, правда, нужно было сделать? — растерянно поинтересовался у меня Дин. Вот уж кому злорадство было совершенно чуждо. Мне даже думалось, что, наверное, он вырос похожим на миссис Блейк, свою так рано умершую мать. Откуда еще взяться этой странной всепрощающей доброте? Никто из известных мне Лестеров ее не проявлял ни единого раза, даже папа.

— Нужно, — кивнула я, довольно потирая руки. — Пусть сидит и мучается тем, что не просто проиграл, но еще и все уплыло к тому, в ком он видел только пешку. Думаю, эта мысль доставит Ларсону достаточно страданий, раз уж нельзя отдать его дяде Френсису!

В это мгновение я ощутила приближение Брендона и повернулась к нему, как стрелка, указывающая на север. Взгляд мой уже искал Фелтона, и даже на поцелуй в щеку от Дина я практически не отреагировала.

— Беги к своему ненаглядному, — подтолкнул меня Дин.

И я побежала. Мы не виделись всего несколько часов, но каждая секунда казалось вечностью, даже несмотря на то, что я ощущала и где Брен, и что с ним.

Паук уже вышел во двор и широко раскрыл объятия, ожидая меня, и в эти объятия я упала, как в воду, радостно повиснув на шее Брендона. На этой шее я собиралась устроиться со всем комфортом и надолго. Фелтон улыбнулся мне так открыто и ясно, словно передо мной был совершенно другой человек. Паук просто не мог так улыбаться! Но улыбался. Мне улыбался.

То, что вокруг стоит гробовая тишина, мы не сразу поняли, слишком увлеченные друг другом.

Потом сбегать стало поздно: нас окружила банда в полном составе, а затем и другие студенты.

— Брендон, как ты умудрился?! — завопила на Паука Индира, сжимая кулаки. — Решил еще и так над Дженни поиздеваться?!

Нет, Брену не стало больно от слов кузины, это была только память о боли, но и такой малости мне хватило, чтобы разозлиться как демону, вырвавшемуся из ада.

— Не сметь обижать моего жениха! — рявкнула я так, что, кажется, стекла задрожали. — Иначе пожалеете! И я не Брен, мне наплевать, кто именно пытается его обидеть!

Стало еще тише, как будто даже ветер стих и мухи умерли на лету.

И лишь слышимый мне одной теплый смех Брендона согревал лучше зажженного очага. Он великодушно позволял мне выступать на свою защиту, не потому что нуждался в ней, а потому, что я страстно хотела оградить его от любой боли.

— Кто это и где наша Дженни? — пораженно пробормотал Валентин. Правая рука его то и дело тянулась к лицу, как будто ему очень хотелось перекреститься, но он не решался.

Я гордо вздернула подбородок.

— А что, надеялись, что я на всю жизнь останусь как трепетная фиалка в оранжерее? Так вообще-то жизнь жестока, а я Лестер! И, вообще, папу устраивает, Брена устраивает, а вы еще привыкнете!

Недобрым взглядом я обвела толпу, прожигая взглядом тех девиц, про которых говорили, будто они встречались с моим Пауком. Не так уж и много их было, если вдуматься… Но если они хоть на пушечный выстрел приблизятся… Да что там, если хоть одна глаза на моего парня вздумает поднять!

— Драконица моя, — прошептал мне на самое ухо Брендон. Теплое дыхание щекотало кожу, заставляя улыбнуться. — Здесь не с кем сражаться, не ярись так сильно, а то пламя начнешь выдыхать. Кто еще мне нужен, кроме тебя?

— Никто, — с полной уверенностью заявила я. — Но все равно, если кто-нибудь…

Вообще, не так следовало объявлять о помолвке членов двух старинных родов. Да и стоило сперва сказать тете Катарине и дяде Френсису, что я прибрала к рукам их первенца окончательно и бесповоротно. Но, в самом деле, кто же станет спорить с драконом, который получил желаемую добычу?

Уже через неделю провели официальное обручение в Лестер-лодж, и Брендон под недовольным взглядом моего папы надел мне на безымянный палец помолвочное кольцо. Кого-то мое с Пауком решение озадачило, кого-то обрадовало, но больше всех сиял от удовольствия Арджун, который упорно считал наш союз исключительно своей заслугой.

Наверное, он действительно был прав, но признавать это я не спешила, ни Брендон и подавно а меня так и вовсе тянуло запустить в Солнышко чем-то потяжелей, чтобы слега притушить его победное сияние. Не было сомнений, что вскоре Брен простит своего лучшего друга, но вот я собиралась еще долго не давать Большому брату забыть, какой же он на самом деле гад, прежде чем помиловать бессовестного кузена.

Помолвка моя, как ни странно, помогла отцу быстрей принять Дина как племянника и наследника. Как только папочка сообразил, что именно благодаря нашему Самому Большому брату в итоге лордом Лестером не станет наполовину Фелтон, Дин сразу стал гораздо симпатичней моему родителю.

Сам Дин, казалось, никак не мог поверить в то, что теперь на самом деле носит с честью фамилию, которую пытались получить его отец и брат, не гнушаясь убивать и предавать, но голубые глаза кузена сияли таким почти детским восторгом, что сердце сжималось от радости и грусти. Дин оказался буквально создан для того, чтобы однажды стать лордом Лестером, и просто не могло быть сомнений в том, что никто другой не превзойдет его.

Когда гости уже успели поздравить нас с Брендоном по второму, а то и третьему кругу, мы с нареченным сбежали на балкон, встав так, чтобы нас нельзя было заметить из зала. Я уже практически начала разделять человеконенавистничество Паука.

— Они нас оставят в покое сегодня?

Брен только плечами пожал с горестным вздохом. Ему очень хотелось по привычке забиться в самый дальний и самый темный угол, скрывшись, наконец, от всех этих совершенно ненужных ему людей, но оставлять в покое виновника торжества так легко не желали.

— Сегодня — вряд ли, — ответил на мой вопрос Дин, тоже решивший подышать свежим воздухом. Или сбежать. Новоявленного Лестера также со всех сторон осаждали любопытствующие. — Но вас считают красивой парой, радуйтесь.

Словно бы нас особо волновало чужое мнение.

— Спасибо, без тебя ничего не вышло бы, — сразил меня наповал Брен.

Я поверить не могла, что он от всей души благодарит кого-то. Тем более, Дина, которого принял, но все равно относился как-то отстраненно.

Наш Самый Большой брат покачал головой.

— Вы бы справились, даже не смей сомневаться. Со всем. С врагами, со своими чувствами. Твоему отцу, дяде Кирану, тете Катарине, тете Дафне — им бы хватило сил и умений. Вам с Дженни хватило бы смелости и любви. Я… просто помог немного. Ничего больше.

Паук с минуту молчал, а потом просто подошел и обнял Дина так, как обнимал после разлуки Лекса или Арджуна.

И глядя на двух таких важных для меня мужчин, я поняла, что даже если однажды беда снова и заглянет к нам, мы все равно справимся. Потому что нам хватит и сил, и умений, и смелости, и любви.

Content

Карина Пьянкова
ИНЖЕНЮ МЕНЯЕТ АМПЛУА

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16