Карина Пьянкова

ЛЕДИ ПРИ ДВОРЕ

— Ваша милость! — выпалила я, едва оказавшись на пороге кабинета лорда Дарроу.

Меня тут же вытолкнуло обратно в коридор неведомой силой, а дверь сама собой захлопнулась прямо перед моим носом.

— Но милорд! — возмутилась я подобным безобразным поведением.

Меня попросту выставили из кабинета, даже не соблаговолив выслушать!

Это уже никуда не годилось…

Подергав дверную ручку, я убедилась, что предусмотрительный мужчина попросту заперся изнутри, защитившись таким образом от моей чрезмерной настойчивости.

Едва только силы вернулись, я решила первым делом дознаться, какое же проклятие лежит на мне, и как оно влияет на меня саму и тех, кто рядом. Если с лордом Дарроу было относительно ясно: его жены умирали, то что именно происходит со мной — оставалось непонятно. Узнать хоть что-нибудь от Шарлотты не удалось. Девчонка сказать ничего не могла, она попросту не разбиралась в проклятиях, ее никто не обучал колдовской науке. Поэтому пришлось идти с вопросами к его милости.

Лорд оказался не настроен откровенничать со мною и всеми силами избегал встреч наедине.

— Милорд! — принялась я стучать в дверь, надеясь взять мужчину измором. — Милорд, ведь это касается меня! Прошу вас, расскажите!

Уговаривать лорда Николаса Дарроу и каменную стену оказалось одинаково бесполезно.

Я упорствовала никак не менее получаса, и лишь после того, как мимо меня прошла, кажется, вся местная прислуга, смирилась с тем, что упрямство его милости во много раз превышает мое. Он не собирался уступать моим мольбам.

— Ну, как ваша попытка в очередной раз взять дядю Николаса измором? — осведомился мистер Уиллоби, который под конец решил составить мне компанию.

Его происходящее, насколько я могла судить, изрядно веселило. А вот мне уже давно было не до смеха.

— Перестаньте смеяться надо мною! — возмутилась я подобной неуместной иронии. — Вы же, в конце концов, говорили, что вы мой друг! А я сейчас в беде! Разве вы не должны мне помочь?

Роберт Уиллоби скептически посмотрел на запертую дверь, потом — на меня и заявил:

— Сейчас вы определенно не в беде, мисс Уоррингтон. Вот если бы дядя вышел…

Надо мною, без сомнения, потешались самым бессовестным образом. И даже не пытались этого скрывать. В зеленых глазах молодого человека танцевали веселые смешинки, а на губах расцвела ироничная улыбка. Хотелось всерьез рассердиться на мистера Уиллоби, но как-то так сложилось, что никакая выходка этого джентльмена не могла уже по-настоящему вывести меня из себя.

— Сколько я могу добиваться от него правды обо мне самой? — в отчаянии обратилась я к мистеру Уиллоби, раз уж его всемогущий дядя посчитал необходимым прятаться от меня в кабинете.

Во взгляде молодого человека на миг мелькнула невероятно сильно раздражающая снисходительность.

— Мисс Уоррингтон, вы же достаточно взрослая барышня, чтобы понять: некоторая правда куда опасней всей лжи мира вместе взятой. Если дядя Николас отказывается вам рассказывать, возможно, так действительно будет лучше для вас — и для всех?

Пока что бунт Роберта Уиллоби против тирании дядюшки не шел дальше разговоров, и я даже не знала, расстраиваться из-за этого или нет. В конце концов, его милость действительно был мудр и больше меня знал жизнь.

— Я способна вынести любую правду! — воскликнула я, даже не пытаясь скрыть собственное возмущение. То, что его милость близко и может все услышать, для меня в тот момент не значило совершенно ничего. — Какой бы она ни была!

Мой собеседник тяжело вздохнул, и попытался было коснуться моего плеча, но я отшатнулась, не позволив ему этого.

— Даже самым сильным правда подчас может нанести тяжелую незаживающую рану, поверьте мне. Как бы ни был силен мой дядя, когда он, наконец, открыл тайну собственного проклятия… Поверьте, мне казалось, что он сломлен… Это не так-то легко — узнать, что именно ты стал причиной смерти любимой. И не только ее…

Мне не с чем было сравнивать, ведь моя судьба оказалась не так жестока… Но сердце кольнуло от сочувствия.

— То есть его проклятие действительно заключается в том, что все леди Дарроу гибнут? — переспросила я, не скрывая горечи в голосе. Его милость был истинным деспотом, но он никак не заслуживал такой жестокой кары.

Мистер Уиллоби на мгновение досадливо поморщился, словно и сам был не рад своей оговорке. Но продолжать разговор все же пришлось. Только его милости удавалось скрыться от меня за дверью, позволить ускользнуть его племяннику я бы не дала.

— Верно… Но если вы скажете дяде, что я все рассказал, то мне не поздоровится. Впрочем, он в любом случае узнает о моей чересчур длинном языке, — мрачно ответил молодой человек, передернув плечами. — Порой он бывает очень уж суров… Особенно, если речь идет о его собственной семье.

О да… Бывает.

— Как бы то ни было… Именно из-за проклятия он не женится больше и не пытается завести детей? — продолжила я расспросы, не собираясь останавливаться, пока не смогу понять все.

Если все действительно именно так, то понятно, почему его милость так упорствует в своем вдовстве: он не допускает даже мысли о том, что очередная леди Дарроу счастливо доживет до старости. И не хочет еще одной гибели и тех неприятностей, что за нею неизбежно последуют.

— И все же… все же, что мне делать с моим собственным проклятием? Пусть даже и вы, и его милость считаете, будто в моем случае предпочтительней неведение, я совершенно не согласна с этим. Мне нужно знать правду о себе до конца. Как бороться с тем, чего не знаешь?

Я привыкла сама управлять своей жизнью, я контролировала практически все и теперь пребывала в растерянности, не понимая, что же происходит со мною.

— Вы твердо уверены в том, что желаете именно этого? — осведомился внезапно серьезно мистер Уиллоби.

Крайне редко он использовал такой тон, когда разговаривал со мною, торжественный и серьезный.

Я прямо посмотрела ему в глаза и кивнула.

— Да. Совершенно твердо уверена.

Из груди молодого человека вырвался удрученный вздох. Судя по всему, мистер Уиллоби все же надеялся, что в последний момент у меня хватит ума передумать.

Не хватило.

— Но имейте в виду, за правдой мы пойдем… в не самое респектабельное и спокойное место, — осторожно произнес джентльмен, передернув плечами. — И эта прогулку совершенно точно может стоить вам репутации.

По спине побежали мурашки. Похоже, я была в шаге от очередной истории, которую никогда бы не одобрили мои родители. Хотя они не одобрили бы практически все, что я делала после отъезда из дома.

— Как вы относитесь к цыганам, мисс Уоррингтон? — задал мне, пожалуй, самый странный вопрос из всех мистер Уиллоби.

Должно быть, весь мой вид выражал в тот момент крайнее изумление, поскольку молодой человек начал премерзко хихикать.

— Цыгане, мистер Уиллоби? — переспросила я, чувствуя оторопь и едва ли не ужас. — Какое отношение ко всему происходящему имеют цыгане?!

О цыганах говорили исключительно дурно. Кто ограбил? Цыгане. Кто увел коня? Цыгане. Почему пропал ребенок? Цыгане похитили.

Я никогда не слышала о них доброго слова, и всегда старалась не сталкиваться с ярко, но бедно, одетыми смуглыми людьми. Да и не так много у меня в жизни имелось возможностей столкнуться с этим бродячим племенем.

— Судя по вашему лицу, дурно, — насмешливо протянул мистер Уиллоби, азартно потирая руки. — А ведь именно к цыганам придется нам с вами отправиться за правдой.

Вот только этого мне не хватало…

— Вы шутите… — сдавленно пробормотала я.

Молодой человек развел руками.

— Ничуть, дорогая мисс Уоррингтон, ничуть. Если хотите узнать все о том, что же с вами случилось, вам придется побывать в цыганском таборе. Иного пути нет. Готовы?

Сперва мне страстно хотелось верить, что это всего лишь злая, нелепая шутка мистера Уиллоби. Но тот говорил серьезно, как никогда.

— То есть… к цыганам? — спросила скорее себя, чем собеседника, я.

— Струсили? — насмешливо вскинул бровь мистер Уиллоби.

Ну не говорить же, что да, верно? Ведь, в конце концов, бесстрашие Уоррингтонов не позволяло мне отступить перед кем бы то ни было. Да и не могут же быть эти люди страшней лорда Дарроу?

— Не струсила. К цыганам, так к цыганам. Но сами будете после объясняться с вашим дядей, когда он узнает о нашей очередной выходке.

А он узнает… Непременно узнает. И страшно даже представить, какой будет его реакция. Одно только ясно: его милость не обрадуется тому, что мы с его племянником заявимся к цыганам.

В табор мы отправились тем же вечером. Я выбрала самое скромное и неприметное платье. Правда, мистер Уиллоби не оценил моего внешнего вида.

— Вы в любом случае будете выделяться и привлекать внимание. Это же цыгане. К тому же нас в любом случае уже ждут.

Ждут? Кто именно? И зачем?

— Что вы имеете в виду? — совершенно растерялась я после подобных слов. — Вы уже дали кому-то знать о нашем предстоящем визите?

Что же общего было у джентльмена из уважаемой семьи с народом бродяг?

— Нет. Да это и не нужно. Мы идем к Шанте. Она всегда наперед знает о том, что кто-то собрался к ней в гости. Такова уж наша Шанта.

Я замерла, не веря своим ушам. Мало того, что мистер Уиллоби собирался отвести меня к цыганам… Так он еще и знал этих цыган по именам! У них, можно сказать, было тесное знакомство! Какой ужас…

— Даже не хочу знать, кто это… — выдавила я, всей кожей чувствуя приближение просто невероятно больших неприятностей. В иные меня этот несносный человек и не втравливал.

Племянник его милости в ответ только рассмеялся.

— Вам понравится Шанта. Она всем нравится.

В этом я заранее очень сильно сомневалась, но выбора не было.

В таборе мне никогда прежде бывать не доводилось. Подобный визит казался совершенно невозможен для благовоспитанной молодой девушки, каковой я являлась… Некоторое время назад являлась. Пока не стала частью свиты его милости…

Табор оглушал песнями, криками, конским ржанием…

И незнакомым языком. Цыгане даже разговаривали иначе, на своем диковинном наречии, каком-то шипяще-гортанном.

Мне казалось, никогда я не была более… не на своем месте. Такие, как я, даже появляться не должны в подобного рода местах, среди таких людей.

— Вы выглядите так, будто вот-вот упадете в обморок, — иронично заметил мой спутник, беря меня за руку. В ответ я вцепилась в ладонь молодого человека так, что, думаю, расцепить мои пальцы не удалось бы никому на земле.

— Уоррингтоны не… — машинально откликнулась я, но меня тут же перебили.

— Знаю-знаю. Не падают в обморок. Да не бойтесь вы так. Вы под моей защитой, в конце концов. Да и цыгане далеко не так ужасны, как вы привыкли думать.

Фыркнула в ответ я достаточно выразительно, чтоб молодой человек понял, насколько сильно я сомневаюсь в его способностях уберечь меня от опасностей.

— Да и нас обязательно должны встретить, — добавил мистер Уиллоби, оглядываясь по сторонам.

Я заметила ее первой — молодую статную цыганку, которая, гордо выпрямившись, шла к нам через толпу. Не у каждой благородной леди увидишь такую осанку. И такую удивительную, поражающую в самое сердце красоту. Эту женщину не портили ни смуглость, ни иссиня-черные волосы… В ней была какая-то дикая привлекательность, пугающая и завораживающая одновременно.

Соплеменники расступались перед женщиной с каким-то боязливым почтением.

— А вот и Шанта! — радостно воскликнул мистер Уиллоби, увидев цыганку. — Здравствуй, красавица!

Женщина удовлетворенно кивнула, принимая как должное и такое обращение, и признание собственной очевидной красоты.

— Здравствуй, мальчик, здравствуй. Смотрю, привел ко мне друга? — вполне благодушно обратилась Шанта к мистеру Уиллоби, словно бы они были действительно добрыми знакомыми. — Что там Николас?

Николас? Мне показалось, что слух меня подвел.

Нельзя было шокировать меня больше, клянусь. Я знала в столице пока только одного Николаса. И у меня в голове не укладывалось, как простая цыганка могла осмелиться называть его просто по имени.

— Дядя… Дядя как и всегда, — пожал плечами мистер Уиллоби с улыбкой. — Он неизменен, как…

Шанта рассмеялась глубоким грудным смехом, обнажая белые зубы. На мгновение мне показалось, будто она на самом деле скалится, как какое-то дикое животное.

— Да, он таков… Но ведь пришел ты ради этой девушки, верно? — кивнула в мою сторону женщина, вглядываясь особенно пристально. Будто пыталась под кожу заглянуть. — И не просто так привел… Пойдемте в мою кибитку. О таких вещах следует наедине говорить, без посторонних глаз и ушей.

Лезть в жилище цыганки мне не хотелось. Мало ли что ждет внутри… Да там еще и наверняка грязно! Но я до последнего цеплялась за привычную невозмутимость и не позволяла выказать смятение и брезгливость. Все равно ведь идти придется.

— Наверняка Николас будет в ярости, когда узнает, к кому вы отправились за помощью, — довольно усмехнулась Шанта, грациозно поведя точеными плечами. — Он гневлив сверх меры… И порой скор на расправу.

Не получалось не замечать, как цыганка держала себя, как шла… Как будто бы танцевала под музыку, которая была слышима ей одной. И, глядя на красавицу я осознавала, что у меня не выйдет ее презирать, как следовало. Она принадлежала к племени бездомных бродяг, о которых ходили ужасные слухи… Но я смотрела на нее и думала, что Шанта дивная, редкостная красавица. И не только потому, что черты ее лица были правильными. В ней было еще что-то, что-то внутри.

— Шанта — шувани, — шепнул мне на ухо чем-то ужасно довольный мистер Уиллоби. — Она может практически все.

Шувани? Прежде мне никогда не доводилось слышать этого слова. Оно, вероятно, было на цыганском.

— Не все, Роберт. Но часть фокусов, которые не под силу даже твоему дяде, я освоила в совершенстве, — отозвалась Шанта, не оборачиваясь.

Фокусы… То есть шувани — это, выходит, цыганская колдунья?

— И слух у тебя, как у лисицы, — рассмеялся мистер Уиллоби. — Не меняешься, так же, как дядя Николас.

Женщина вновь рассмеялась.

— Ничего, лет через двадцать я уже буду совершенно другою, тут даже и сомневаться не приходится. Время никого не щадит.

Шуршали пышные цветастые юбки, звенели браслеты и монисто. Шанта шла вперед, словно рассекала волны. В тот момент я даже немного завидовала ей, такой… такой яркой, такой свободной.

Хозяйка вошла внутрь первой, затем мистер Уиллоби помог мне последовать за цыганкой. Сам молодой человек оказался в жилище шувани последним.

Внутри кибитки пахло травами. Очень приятно и как-то… по-домашнему. А еще было на удивление чисто… Тревога понемногу отступала.

— Ну что, милая, беда пришла? — первым делом спросила меня Шанта, заглядывая в глаза.

Если быть до конца честной, то я была ужасно возмущена подобной фамильярностью. Но интуиция подсказывала мне, что, потребовав должного обращения, я ничего не добьюсь. Только насмешу цыганку.

— Это мисс Уоррингтон, Шанта, — представил меня мистер Уиллоби. — Она также находится на попечении нашего дяди. И… И у нее возникли некоторые затруднения в последнее время. Как раза того свойства, с которыми приходится иметь дело тебе.

Шувани недовольно поморщилась.

— Уоррингтон… Какое мне до этого дело? Как зовут-то?

Мистер Уиллоби замер в замешательстве. Не так давно я сама отказала ему в праве называть меня по имени, и он явно был уверен, что и простой цыганке это будет запрещено.

Но чего уж…

— Кэтрин. Меня зовут Кэтрин, — обреченно произнесла я, опустив глаза.

Шанта с удовлетворением хмыкнула.

— В последнее время? — переспросила она, глядя мне в глаза. — А как по мне, так очень даже и давно. Что тебе сказали?

Несмотря на очевидную грубость манер, почему-то колдунья внушала мне безотчетную симпатию, причин которой я не могла понять.

— Мне сказали, я проклята, — тихо произнесла я.

Цыганка неожиданно взяла меня за руку.

— Надеюсь, это не Николас сказал тебе? — с подозрением осведомилась Шанта.

— Его милость ничего конкретного не сказал… Про проклятие я узнала от одной ведьмы.

Шувани, как мне показалось, вздохнула с облегчением, и широко улыбнулась. Сверкнули белоснежные зубы. Странное дело, почему мне всегда казалось, будто у цыган зубы должны быть непременно гнилые?

— Ну… Хотя бы он не поглупел за то время, которое мы не виделись. Это не проклятие. Даже и близко непохоже. Но ты… все-таки странная, Кэтрин. Когда вернешься домой, спроси у матери, как ты тонула.

От этого ответа, который вообще ничего не объяснял, я растерялась и даже немного испугалась.

Ничего и близко похожего со мной раньше не случалось, пусть я и была неспокойным и непоседливым ребенком.

— Но я не тонула в детстве. И вовсе не собираюсь пока домой… — пробормотала я, косясь на мистера Уиллоби.

Тот сохранял полнейшую невозмутимость.

— Это ты сейчас так думаешь, Кэтрин, — рассмеялась цыганка, хитро глядя на меня. — Я вижу куда дальше. Ты скоро будешь дома… И будешь много плакать. Однако ты не проклята. Позолоти-ка ручку, красавица.

Я замерла, не понимая, что именно должна сделать. Общаться с цыганами мне прежде не доводилось, поэтому не сообразила, о чем именно говорит Шанта. Ситуацию исправил мой спутник, который сунул шувани монету в полкроны и быстро стянул с одной моей руки перчатку.

Без перчатки я сразу почувствовала себя едва ли не голой.

Женщина взяла мою руку и перевернула ладонью вверх.

Пальцы у Шанты были сухие, горячие и не по-женски сильные.

— Ну, что скажешь? — поинтересовался мистер Уиллоби у своей странной знакомой. — Выйдет ли наша мисс Уоррингтон замуж? А то ее терзают на этот счет огромные сомнения.

Похоже… Похоже, прямо в этот момент мне гадали. На самом деле. Даже не стоило представлять, что бы сказал на это наш викарий. И матушка… Про Эдварда и говорить не стоило…

— Жить будет долго. Замуж выйдет удачно. Троих детей вижу.

Я горько рассмеялась. Дети? Замужество?

— А ты не смейся, не смейся. Шанта еще никогда не ошибается. Сказала, муж и трое детей, так и будет, — решительно заявила цыганка, сжимая мою ладонь. — А проклятия на тебе никакого нет. Не забудь мать расспросить. А теперь идите, Николас вас обоих уже заждался, а ты мальчик, знаешь, как он ненавидит ждать.

Если до визита в табор у меня имелось множество вопросов, то после разговора с цыганской колдуньей их еще прибавилось, и голова окончательно пошла кругом.

— Вот видите. А вы боялись, — позитивно произнес мистер Уиллоби, ведя меня под руку к нашему экипажу. — Нет никакого проклятия. Просто ваша девчонка ничего не умеет толком, вот и ошиблась.

Я не разделяла радостного настроя спутника.

— Сейчас я боюсь еще больше. Если, разумеется, ваша цыганка не солгала…

От подобного предположения мистер Уиллоби даже на мгновение замер.

— Мне бы и в голову не пришло вести к какой-то шарлатанке! Шанта действительно не ошибается! Даже дядя Николас прислушивается к ее словам! Конечно, если вообще берется спрашивать…

Вот именно это и больше всего меня смущало. Почему его милость должен считаться с мнением подобной женщины?

— Он-то как с ней познакомился? — спросила я, передергивая плечами. — Она же… цыганка! Его милость что, часто ходит в табор?

Сразу с ответом мистер Уиллоби не нашелся, из чего я сделала закономерный вывод, что правду он точно не скажет. Столько можно размышлять только над ложью.

— Долгая история, мисс Уоррингтон. И лучше вам ее не знать, поверьте на слово. Она касается исключительно дяди.

Во мне зародились подозрения вполне определенного рода.

— Создатель… Неужели… неужели Шанта — любовница лорда Дарроу?

Мистер Уиллоби после этих слов даже споткнулся, а потом и вовсе уставился на меня так, словно увидел перед собой привидение.

— Шанта? Любовница дяди? Да как вам подобное в голову могло прийти?! — с праведным возмущением в голосе воскликнул он.

Мне тут же стало неудобно из-за собственных неосторожных слов.

— Но… Но Шанта — удивительно красивая женщина, а ваш дядя далеко не стар…

Молодой человек тяжело вздохнул и укоризненно покачал головой.

— По-вашему, этих причин достаточно, чтоб вступить в любовную связь? — осведомился он с явным осуждением. — Эти ваши слишком уж свободные взгляды не доведут вас до добра однажды. Шанта не любовница дяди Николаса. Никогда ею не была и никогда не станет. И вовсе не из-за ее цыганского происхождения.

В тот момент я, откровенно говоря, окончательно смутилась. Столько неодобрения прозвучало в голосе мистера Уиллоби, что мне стало действительно стыдно не просто за то, что я озвучила свои мысли, но даже за то, что подобная нелепость вообще могла прийти мне в голову.

— Прошу прощения, мне не стоило говорить подобные вещи, — пробормотала я, не решаясь дальше продолжать расспросы. — Это было ужасно грубо и… и цинично.

Джентльмен согласно кивнул. И не стал меня оправдывать. Он даже не стал как-то пытаться сгладить ситуацию, словно сказанное мною его до глубины души возмутило.

— Поспешим. Шанта сказала, дядя нас уже ждет.

Я согласилась, и до кареты мы дошли молча. Но почему же настолько бурно он отреагировал на мои слова? Что настолько уж невозможного я сказала? Непонятно.

Самое ужасное в том, что насчет ожидающего нас лорда Дарроу цыганская колдунья не ошиблась. Злой, как исчадие ада, мужчина встретил нас уже в прихожей.

— Смею надеяться, вы не подцепили вшей, — процедил его милость, пронзая по очереди меня и мистера Уиллоби разгневанным взглядом.

Узнал. Я даже не решалась думать о том, каким же образом, но его милость узнал, куда мы ездили с его племянником. Я уже давно смирилась с тем, что рано или поздно лорд Дарроу узнает обо всем, абсолютно обо всем. И тогда все получают по заслугам.

— Ее величество ждет нас сегодня на ужин. Мисс Уоррингтон, будьте любезны, приведите себя в надлежащий вид.

— Да, милорд… — обреченно пробормотала я, уходя к себе. Приводить себя в надлежащий вид следовало долго и вдумчиво.

Красивая девушка останется красивой, даже если надеть на нее дерюгу. Некрасивой приходится приложить гораздо больше усилий, чтобы выглядеть привлекательно.

Но, слава Создателю, гардеробом меня обеспечили…

Знакомство с королевой в свете последних событий вообще не радовало. Скорее, пугало до нервной дрожи. Если она хотя бы самую малость похожа на кузена… То лучше бы мне до конца жизни остаться в провинции и не казать носа оттуда.

Я провозилась с нарядом около получаса, старательно отваживая от себя Шарлотту. После очередного внушения хозяина дома она решила непременно взяться за исполнение своих прямых обязанностей. И это стало для меня форменным кошмаром. Я понимала, что девочка еще только учится… Но почему учиться нужно непосредственно на мне?

Для поездки во дворец я выбрала платье нежного персикового цвета. О нем одобрительно высказался даже лорд Уиллоби, который обычно был крайне скуп на похвалы.

— Крайне уместно, — кивнул хозяин дома, когда я спустилась. — Но как вам удается настолько быстро собираться без помощи горничной? Эбигэйл все еще не готова.

Я даже не стала задаваться вопросом, как вышло, что его милость знает о моем отказе от услуг Шарлотты. Знает — и все тут. Как знает он практически обо всем, что происходит под его крышей. Мысль о том, что юная ведьма пошла докладывать ему о моем решении, мне и в голову не пришло. Девчонка при каждой встрече с хозяином дома просто обмирала от страха.

Сам лорд был облачен, как и всегда, во все черное. Про себя я отметила, насколько сильно он походил на ворона. Даже голос его звучал как хриплое карканье.

— Понятия не имею, милорд. Так вышло, что я всю жизнь стараюсь не терять время попусту.

Самое забавно, что не только мисс Оуэн еще не была готова: мистер Оуэн и его кузен также не спешили спуститься. Тем самым я была вынуждена оставаться наедине с его милостью. И это изрядно нервировало.

— Никогда не сомневался, что вы практичная особа, мисс Уоррингтон. Иногда даже чересчур практичная. Что не мешает вам делать подчас большие глупости. Особенно, если рядом мой племянник Роберт.

Стоило помянуть всуе имя мистера Уиллоби, как он словно по волшебству оказался рядом.

— Дядя! Как можно! — изобразил праведное возмущение по поводу подобного замечания Роберт Уиллоби. Между прочим, крайне неумело изобразил, как мне показалось. — Я сама благопристойность!

Я только закатила глаза, без слов выражая свою точку зрения по этому вопросу. Уж про благопристойность молодому человеку лучше было бы промолчать. Учитывая, откуда мы только что вернулись. Но так как к цыганской ведьме племянник его милости меня не силой затащил, я посчитала невозможным высказать ему свое порицание вслух.

Сама вела себя не лучше.

— Роберт, вы только что с мисс Уоррингтон вернулись из цыганского табора. Поэтому лучше бы тебе молчать о благопристойности и виновато потупиться, как это только что сделала мисс Уоррингтон.

Мистер Уиллоби поморщился.

— Дядя, я не стал бы оценивать мой поступок так, учитывая, что Шанта все-таки…

— Ни слова больше! — решительно оборвал племянника лорд Дарроу. — Ты прекрасно понимаешь…

Молодой человек вздохнул.

— Разумеется, я все понимаю… Но все же мисс Уоррингтон…

— Я сказал, придержи свой язык! — чересчур уж резко приказал вельможа.

Ну и что же настолько нечисто с этой Шантой? Ну, помимо того, что она цыганская ведьма. Если я правильно уловила суть короткого обмена фразами между дядей и племянником, то они как-то связаны с той цыганкою. Вот только каким образом?

В этот момент по лестнице спустилась в сопровождении старшего брата мисс Оуэн, и разговор сам собой смолк.

— Красавица! — не сдержавшись, ахнул Роберт Уиллоби, не имея сил оторвать взгляд от кузины.

Эбигэйл походила на ангела, сошедшего с небес: золотые волосы тяжелой короной лежали на голове, белое шелковое платье делало девушку легкой и невесомой. Казалось, вся Эбби была соткана из солнечного света.

— Так похожа на свою мать… — еле слышно вздохнул лорд Дарроу с какой-то странной, совершенно не свойственной ему горечью. А после уже в обычной манере продолжил: — Эбигэйл, не стоит заставлять королеву ждать. Тебе следовало поторопиться.

Мисс Оуэн опустила глаза и ответила:

— Тетушка Вирджиния наверняка не станет журить нас за опоздание…

Мы с Робертом Уиллоби растерянно переглянулись. Как будто… мисс Оуэн пререкалась с лордом Дарроу. И это шокировало. Все, что я успела узнать об Эбигэйл Оуэн, противоречило ее нынешнему поведению.

Моя подруга постепенно менялась, превращаясь из искренней и добросердечной девушки в кого-то другого… И мне не удавалось понять, довольна ли я этими переменами. Впрочем, принимая во внимание, сколько бед удалось натворить «новой» Эбигэйл…

— Ее величество ценит в первую очередь пунктуальность и правила приличия, нарушение которых не простит даже родственникам, — отчеканил каждое слово лорд Дарроу и взял меня под руку, заставив развернуться к выходу.

Что же это? Меня сегодня сопровождает его милость? Создатель сохрани…

Позади раздался возмущенный вопль мистера Уиллоби.

— Дядя! Верни мне даму!

Мне и самой было предпочтительней общество мистера Уиллоби, а не его милости, но у лорда имелись другие планы на этот вечер, и отказываться от них он вовсе не собирался.

— Вы плохо друг на друга влияете. Поэтому пока побудете немного порознь. Это пойдет всем на пользу.

Давно уже мне не доводилось чувствовать себя маленьким ребенком. К тому же, наказанным маленьким ребенком. Отвратительные ощущения…

— Но… — осмелилась я противоречить.

На что мужчина резко сказал «Цыц», и мне не осталось ничего иного, кроме как смолкнуть.

Его милость даже не позволил мне ехать в одной карете с мистером Уиллоби, чем привел в ужасно подавленное расположение духа. В итоге я ехала вместе с вельможей и его племянницей, а молодые джентльмены отправились в другом экипаже.

Стоило только лишиться общества мистера Уиллоби, как я поняла, насколько сильное, оказывается, удовольствие мне доставляло общение с ним. Точнее, с молодым человеком было куда более легко. В обществе лорда и мисс Оуэн пришлось хранить траурное молчание. Да и не удавалось избавиться от ощущения, будто его милость обдумывает, как бы выбросить меня из кареты.

— Мисс Уоррингтон, постарайтесь выглядеть… более жизнерадостно. Иначе могут заподозрить, что в ваши туфли кто-то насыпал битого стекла, — сухо произнес лорд Дарроу.

Я покорно растянула губы в улыбке. Мужчина посмотрел на мое лицо, тяжело вздохнул и отвернулся. Кажется, гримаса вышла не слишком удачной.

— Вам не стоило ехать к цыганам. И тем более разговаривать с Шантой, — спустя несколько минут напряженного молчания произнес мужчина. — Когда же вы, наконец, вновь начнете проявлять благоразумие, мисс Уоррингтон?

Мисс Оуэн на мгновение «отмерла» и посмотрела на меня едва ли не с ужасом. Словно отправившись к цыганам, я погубила себя окончательно и бесповоротно. Можно подумать, мне удастся обойти ее на этой стезе после того, как она помогла устроить побег мисс Дрэйк.

И тут я поняла, что меня просто разрывает на части от желания сказать лорду дерзость. И никаких сил нет, чтобы удержаться.

— Но ведь, ваша милость, вы взяли меня с собой из родительского дома именно потому, что я не проявила должного благоразумия, — заявила я мужчине, обмирая от собственной вопиющей наглости и ожидая неизбежной кары.

Эбигэйл взглянула на меня с нескрываемым удивлением. А вот реакция лорда слегка смутила.

— Довоспитывался, — то ли раздраженно, то ли, напротив, с удовлетворением изрек лорда Дарроу.

И еле заметно улыбнулся.

А я пыталась совладать с изумлением.

— Я хотела больше узнать… о своем проклятии, милорд, — решила признаться я в причинах своего поступка. Пусть я продемонстрировала смелость и решительность… но сумасбродство уже будет лишним.

Вельможа кивнул с пониманием.

— А потом Роберт предложил способ, как получить ответы на ваши вопросы. И вы, разумеется, сопротивлялись до последнего, ведь вы же девица самых строгих правил… Но мой племянник в конечном итоге оказался чрезвычайно убедителен…

Похоже, надо мной просто смеялись. И я не смела даже обижаться на его милость по этому поводу, потому что… Наверное, с высоты его возраста и опыта, все действительно казалось невообразимо забавным. Словно веселая возня щенков под ногами.

— Да, ваша милость, — выдавила я, потупившись.

Щеки понемногу начинали гореть. Краснею… Благослови Создатель мою смуглость: на темной коже хотя бы не так сильно заметен предательский румянец.

— Хотя бы вы не позабыли еще, что такое стыд…

Лорд Дарроу также был смугл от природы, поэтому и заметил, насколько сильно я покраснела.

— Я не бесстыжая! — возмутилась я, с негодованием взглянув на дядю своей подруги.

Можно подумать, словно бы не руководствовалась я исключительно благими намерениями во всех своих поступках… Впрочем, я лично убедилась, что благие намерения ведут исключительно в преисподнюю.

— Ну разумеется… — снисходительно улыбнулся мужчина. — Похоже, вы обречены на то, чтобы понравиться ее величеству.

Эти слова меня чрезвычайно сильно удивили.

— Почему? — спросила я, нерешительно взглянув в глаза лорда.

Тот развел руками.

— В юности она демонстрировала нрав, весьма схожий с вашим… Да и сейчас не во многом изменилась… Другое дело, что мало кто осмелится отчитывать королеву…

Правда, в одном я ни капли не сомневалась: с лорда Николаса Дарроу станется высказать свое неудовольствие и самой королеве.

Когда карета, наконец, остановилась, я замерла на сидении, беспомощно уставившись на мужчину напротив, будто умоляя его о помощи. Почему-то накатил такой странный, нелепый, совершенно беспричинный страх, что даже пальцем не удавалось шевельнуть.

И самое страшное — никак не выходило понять, чего именно я так сильно испугалась.

Сперва его милость помог спуститься на землю племяннице, а потом уже обратил внимание на мое состояние. И оно ему совершенно точно не понравилось.

— Кэтрин, возьмите себя в руки и перестаньте трястись, как преступник перед казнью, — строго обратился ко мне мужчина.

— Но я и не трясусь, ваша милость, — выдавила из себя, но руку, протянутую лордом, покорно приняла и позволила вывести себя наружу.

Но что же такое случилось со мною? Неужели настолько сильным оказалось благоговение перед венценосной особой, обратившей на меня высочайшее внимание? А ведь я всегда считала, что подобное мне несвойственно…

— Ну же, мисс Уоррингтон, успокойтесь и возьмите себя в руки., — куда мягче обычного обратился ко мне лорд Дарроу, не выпуская моей руки.

Дальновидное решение: меня не покидала полнейшая уверенность в том, что если его милость выпустит мою ладонь, я просто упаду.

— Я постараюсь, милорд, — тихо вздохнула я, пусть и не ощущала сил, которые помогли бы мне выполнить приказ моего нынешнего опекуна.

Сердце колотилось, словно после долгого бега, в ушах звенело, поэтому я и не подумала сопротивляться, когда его милость заставил меня взять его под руку. С другой стороны встал мистер Уиллоби, и таким образом шансы, что я упаду, сократились до нуля. Если вдруг сознанию и вздумается покинуть меня, то я просто повисну между моими спутниками.

— Дядя, что ты сделал с мисс Уоррингтон? — возмущенно шипел на родственника мистер Уиллоби.

— Ваш дядя… — попыталась было я вступиться за мужчину, но тот резко оборвал меня.

— Мисс Уоррингтон, я в состоянии сам отвечать, благодарю вас, — отрезал он, и я смущенно смолкла. Все равно больше ничего иного не оставалось.

— Мисс Уоррингтон стало дурно в карете. И я тут совершенно ни при чем. Не имелось вообще ни единой причины для того, чтоб она оказалась в подобном состоянии.

Ни одной разумной причины… Но какая-то причина все-таки была! Иначе, с чего бы я обмирала от странного, совершенно необъяснимого ужаса? Если уезжала из дома я трезвомыслящей барышней, свободной от всяческих суеверий, то до столицы я добралась уже особой, которая верит в слишком многое. В том числе призраков, духов, нечисть… Поэтому безотчетный страх, что преследовал меня, стоило только добраться до дворца, я не стала сбрасывать исключительно на расшалившиеся нервы.

Словно бы после всего перенесенного, я могла переживать столь сильно всего лишь из-за того, что мне предстояло встретиться с ее величеством… Мои нервы уже давно стали крепче стальных цепей и могли выдержать практически все.

— И все же, дядя… — не слишком поверил словам лорда молодой человек. — Почему было просто не дать нам с мисс Уоррингтон поехать вместе? К чему эти твои… воспитательные меры? Мы уже давно не дети!

Я немного втянула голову в плечи и приготовилась к очередному витку разноса со стороны его милости.

— Я не желаю, чтобы вы в очередной раз сговорились за моей спиной и попали в новые неприятности. Да, вы не дети. Были бы вы детьми, я хотя бы мог поставить вас в угол. А в твоем случае, Роберт, и вовсе высечь розгами. Думаю, только подобного рода воспитательные меры могли помочь в вашем с мисс Уоррингтон случае.

Угол? Розги?!

Мы с ужасом переглянулись с мистером Уиллоби, пытаясь понять, была ли это шутка или же лорд озвучил наши возможные перспективы. Даже душащий меня ужас на несколько мгновений отступил. Потому что лорда Дарроу я боялась куда больше…

Королевский дворец меня попросту ошеломил своим великолепием. Ошеломил до глубины души. Никогда прежде не доводилось мне видеть подобной красоты и подобного богатства. Изящное белоснежное здание окружал сад, который потерял часть очарования с облетевшей листвой, но мне не составляло труда представить, как же восхитительно здесь должно быть весной и летом.

Но стоило мне только оказаться внутри, как словно бы что-то сдавило в груди и стало трудно дышать. Перед глазами потемнело, и я обвисла между двумя своими спутниками, молясь только о том, чтоб не потерять сознание окончательно.

— Мисс Уоррингтон! Кэтрин! — испуганно воскликнул молодой человек, и я усилием воли заставила себя открыть глаза.

Где-то совсем рядом испуганно ахнула Эбигэйл. Я определенно приношу одни лишь неприятности. Но что же такое происходит со мною? Никогда я не отличалась слабым здоровьем или особенной впечатлительностью…

Не хватало еще лишиться чувств при стольких свидетелях прямо во дворце, когда предстоит встреча с ее величеством Вирджинией.

— Я… Со мной все хорошо, — совершенно жалким голосом пробормотала я. — Не стоит волноваться…

На лоб мне легла чья-то рука. То ли мистера Уиллоби, то ли его дяди. И тут же стало легче, словно бы в меня начали вливаться силы.

Стало быть, его милость решил помочь мне продержаться. Как всегда разумно с его стороны. Только бы он действительно пошутил насчет этих своих… воспитательных мер. Угла я уже точно не переживу. Сгорю со стыда.

— Вы обязаны продержаться сейчас, мисс Уоррингтон, — тихо приказал мне мужчина, заставляя выпрямиться. — И вы продержитесь. Все равно на чем: на фамильной ли спеси Уоррингтонов, на собственной гордыне ли… А я вам помогу. Ясно?

Я выпрямилась, улыбнулась уже, как мне показалось, более уверенно и заявила:

— Да, милорд.

Взглянув в глаза лорда Дарроу, я увидела там полное удовлетворение.

— Я в вас не сомневаюсь, мисс Уоррингтон. Помните, сегодня вам не следует отходить на меня дальше, чем на пару шагов, ради вашего же собственного блага.

Словно бы у меня имелось хоть какое-то желание покидать его милость. Пусть он и не казался самым приятным человеком, однако в меру своих способностей старался заботиться обо всех домочадцах.

— А я? — подал голос мистер Уиллоби.

В его словах я расслышала подлинную ревность. Нет, не ту, которую испытывает мужчина, когда предмету его страсти оказывает внимание другой джентльмен. То была ревность ребенка, у которого отнимают любимую игрушку.

— А ты, Роберт, будешь приглядывать как следует за Эбигэйл, — тоном, не терпящим возражений, велел племяннику лорд.

Видимо, вечер обречен быть просто чудовищным. Ведь лорда Дарроу не назовешь ни добродушным, ни приятным в общении человеком.

— Но за Эбби уже присматривает Чарльз! Зачем еще и мне этим заниматься?! — возмутился мистер Уиллоби, который, очевидно, рассудил, что со мною ему будет куда интересней, чем с родственниками.

Разумеется, его милость остался непреклонен в своем решении.

— Потому что Чарльз, увы, не способен толком присмотреть даже за самим собой. И потому что я так хочу.

Как по мне, так второй аргумент имел для мужчины куда больше значения, чем первый. Но на то он и был лордом Дарроу. Словом, всем нам пришлось, как и всегда, подчиниться его воле. Пусть это никому и не доставило удовольствия.

Близость к его милости прибавляла сил. То ли все дело было в магии, то ли в том, что просто сложно было бояться рядом с лордом Дарроу чего-то иного, помимо самого лорда Дарроу.

Шли мы явно не той дорогой, которой пользовалось большинство вельмож, посещающих королевский дворец. Коридоры казались пустыми, и встречались нам разве что слуги, и то изредка.

Видя мое недоумение, лорд пояснил:

— Ее величество предпочитает ограждать себя от излишнего внимания, когда это только возможно. К себе она допускает лишь доверенных лиц.

Разумно.

— Но с чего бы ей допускать к себе еще и меня? — с растерянностью спросила я. — Ведь я еще никак не могла заслужить доверие ее величества.

Мужчина снисходительно улыбнулся.

— Достаточно и того, что вы успели заслужить мое доверие, мисс Уоррингтон.

Я скомкано поблагодарила за неожиданную похвалу его милость, и оставшуюся часть пути проделала, уже преисполненная гордости. Хотя лично мне так и не стало ясно, с чего бы я могла получить такую лестную оценку со стороны лорда. Учитывая все те неприятности, в которые умудрилась попасть в последнее время.

И все же… Все же, как приятно оказалось получить одобрение со стороны его милости. Я всегда зависела от мнения старших, родителей и брата. Так как все они теперь находились далеко от меня, то вышло, что их место занял лорд Дарроу.

— Вам уже лучше, мисс Уоррингтон? — поинтересовался он, когда мы оказались перед какими-то дверями. — Учтите, что ее величество не прощает слабости даже самым близким. Вам следует продемонстрировать себя с наилучшей стороны сегодня.

— Постараюсь не подвести вас, милорд, — твердо ответила я.

— Надеюсь на это, мисс Уоррингтон, — произнес лорд Дарроу, и перед нами открыли дверь.

Не знаю, что именно я ожидала увидеть, но комната, представшая передо мной, мало чем отличалась от гостиной в доме его милости. Или же я настолько привыкла к роскоши в доме моей подруги, или же королева предпочитала скромность и сдержанность.

В комнате я заметила лишь одного слугу, седого мужчину в летах. Однако, несмотря на, несомненно, почтенный возраст, лакей казался человеком, способным, если придется, постоять за своих хозяев. Он буквально излучал физическую силу. А, может быть, и не только физическую…

Сама королева… Она невероятно походила на Эбигэйл. Похожа, как родная сестра, но если мисс Оуэн казалась хрупким цветком, то ее величество Вирджиния… она была словно создана из стали и алмазов. Одета венценосная красавица оказалась вызывающе просто: в голубое шелковое платье безо всякой вышивки или иных изысков. На шее висел один лишь простой медальон.

И при всей этой нарочитой простоте я тут же присела в глубоком реверансе, преисполненная глубочайшего почтения и благоговения. Потому что передо мной была королева. Не по титулу даже, а по всей своей сути. Перед ней нельзя было не преклоняться.

— Дорогой Николас, представь же скорей свою новую подопечную, — мягко и вкрадчиво произнесла королева, подходя поближе.

Голос у женщин был звучный и глубокий, какой бывает только у хороших певиц.

«Дорогой Николас». Почему-то все дамы, которые могут себе позволить называть лорда Дарроу по имени, обращаются к нему именно так.

— Мисс Кэтрин Уоррингтон, ваше величество, — с тенью иронии отозвался лорд Дарроу. — Рекомендую вам как весьма разумную и одаренную молодую особу, которая наверняка будет вам полезна.

И почему мне вдруг почудилось, будто в эти две характеристики, которыми наделил меня вельможа, он вложил еще какой смысл?

Признаться… Что именно делать дальше, я плохо представляла. Нет, правила этикета все так же остались в моей голове, но интуиция подсказывала, что на этот раз они мне не помогут…

— Встаньте, дитя моя, — милостиво обратилась ко мне ее величество. — Я желаю получше вас разглядеть. Так уж вышло, что я знаю о вас многое, очень многое, поэтому меня снедает любопытство.

Я выпрямилась, но посмотреть в глаза королеве не решилась. Все же…

— Мисс Уоррингтон, перестаньте уже изображать трепетную лань, — не скрывая веселья, произнес лорд Дарроу.

Даже общество ее величества не могло удержать от колкостей его милость.

— Но я не… — возмутилась я подобной грубой фразой в мой адрес.

— Садитесь уже за стол, мисс Уоррингтон. Не стоит так передо мной… благоговеть. Дорогой Николас куда страшней, уж вам-то это должно быть хорошо известно. И, как мне порой кажется, мой кузен к тому же куда влиятельней меня самой.

Вот тут я не выдержала и все же уставилась на королеву. Как мог быть лорд Дарроу могущественней ее величества? Пусть даже и с герцогским титулом. Любопытство понемногу начинало душить.

А вот сесть сразу, как было велено, я все-таки не осмелилась. Сидеть в присутствии венценосной особы… Это же совершенно невозможно. У меня попросту в голове подобное не укладывалось.

— Она чем-то напоминает мне… тебя, дорогой кузен, — доверительно сообщила родственнику королева Вирджиния и рассмеялась. — Взгляд у нее такой же цепкий. Теперь понимаю, с чего ты решил внезапно заняться благотворительностью. Почувствовал родственную душу?

Говорила женщина обо мне вполне милостиво и как-то… покровительственно.

— Я… польщена, ваше величество, — пробормотала я, не понимая, как следует реагировать на подобные слова.

Королева рассмеялась вновь. И голос ее звучал точь-в-точь как у фэйри. Словно серебряные колокольчики зазвенели. Снова почему-то стало страшно, но стоило только ухватиться за руку лорда Дарроу, как стало спокойней. А тот просто взял — и усадил меня за стол, махнув рукой на все правила этикета вместе взятые. Невозможный человек.

Вслед за мною уселись и все остальные, и слуга принялся споро накрывать на стол. Пусть лакей и был в летах, но двигался быстро, ни в чем не уступая молодым. Ее величество определенно знала, кого держала при себе.

— Ничего страшного, в моем присутствии мисс Уоррингтон также сильно робела, — пояснил королеве мужчина. — Другое дело, что это вовсе не мешало ей попадать в неприятности. И даже более того…

Сразу стало неловко, вспоминая все мои прежние выходки, о которых ее величеству наверняка стало известно. Весь ужас состоял в том, что я бы и сейчас вела себя абсолютно так же, как и тогда. Так же пошла искать своих спутников посреди ночи. Побежала бы за привидением. Согласилась ради спасения друзей пойти с фэйри.

— О да, ты мне многое рассказывал о мисс Уоррингтон. Надеюсь, я могу звать вас Кэтрин, милая?

Я не нашлась с ответом. Просто смотрела на ее величество Вирджинию и хлопала глазами, как настоящая провинциальная дурочка. Как же было стыдно…

— Не стоит форсировать события, — снисходительно произнес лорд Дарроу. — Мисс Уоррингтон нужно немного прийти в себя, чтоб развить бурную деятельность. Меня куда больше интересуют сейчас…

Королева, устроившаяся во главе стола, недовольно поджала губы. Теперь ее внимание полностью переместилось на кузена.

— Греи… Дорогой Николас, последние несколько лет это твоя навязчивая идея. И мы недовольны… Эти ваши… колдовские выяснения отношений изрядно беспокоят и меня саму, и, разумеется, моего супруга. Думаю, вам давно пора примириться… Что бы ни произошло в прошлом — это уже прошлое, и его не стоит ворошить.

Я покосилась на мисс Оуэн и заметила, что та сильно побледнела. Вот только я не могла понять, было ли это от возмущения или же из-за того, что девушка беспокоится о судьбе Рэймонда Грея.

— Невозможно… Просто невозможно, — холодно отрезал лорд Дарроу. — Мои племянники остались сиротами…

Это прозвучало как приговор. Примиряться с семейством Грей его милость совершенно точно не собирался. Даже несмотря на увещевания кузины-королевы. Должно быть, покойную сестру лорд любил свыше всякой меры.

— Я знаю, как ты скорбишь по Мэриан… Я все понимаю, но вина Греев все-таки не была доказана, — королева мягко принялась уговаривать кузена. — А карать без суда не можешь даже ты.

Странно, что она не пробовала приказать родственнику. Или же попросту понимала бесполезность подобной затеи?

— Разве? — иронично осведомился лорд Дарроу у кузины. — Помнится, когда речь зашла о Маргарет Дрэйк, мне было сказано совершенно иное.

Что? Услышав печально знакомое имя, мы переглянулись с мисс Оуэн. Словно бы и не было нашей с подругой затянувшей ссоры, и мы снова друг друга прекрасно понимали. А после поймала взгляд и мистер Уиллоби.

Выходит, его милость мог отправить на казнь Маргарет Дрэйк одним лишь своим самовластным решением? По сути, ее отдали ему, бросили словно кость собаке… Позволили делать все, что ему заблагорассудится… Но лорд Дарроу предпочел проявить обычно несвойственное ему милосердие и просто отправил девушку в заключение.

Мисс Оуэн медленно, но верно заливалась краской. Очевидно, она многое наговорила дяде по поводу мисс Дрэйк. И наверняка эти вещи не были слишком уж приятными.

— Это иное, — с явным раздражением повторил мужчина и прожег ее величество гневным взглядом. — Мисс Дрэйк слишком юна, чтобы судить ее по всей строгости. К тому же…

Королева Вирджиния махнула рукой и, повысив голос, заявила:

— А еще она подопечная леди Элинор Уайтберри, которая наверняка бы не поняла, если бы ты отправил на плаху… Ах нет, прошу прощения!… на виселицу, ее воспитанницу!

Ну, хотя бы не я одна подозреваю его милость в излишней склонности к этой красавице. Как бы он ни отрицал саму возможность подобной связи… Но если женщина столь вызывающей красоты желает поймать в свои сети мужчину, у него не остается шансов избежать ее чар.

— Боюсь спросить… причем тут леди Элинор? — практически прорычал лорд Дарроу. — Или у всех женщин один разум на всех разом?

Похоже, мужчину изрядно раздражали подобного рода домыслы в отношении своих симпатий. Если не сказать еще что-то… Между бровями лорда пролегла угрюмая складка, а в глазах появилось поистине жуткое выражение.

— Итак… Кто же еще помимо меня подозревал тебя в связи с Элинор Уайтберри? Наверняка мисс Уоррингтон. Это ведь о ней ты говорил «Достаточно цинична, чтобы выжить в столице».

Мне оставалось только смущенно молчать, потупившись. Тем более, мне никак не удавалось понять, подобное замечание — это комплимент или наоборот? Цинизм вряд ли можно назвать чертой, которая красит молодую леди. Хотя у его милости определенно свои критерии оценки достоинств и недостатков…

— В любом случае, ты пощадил мисс Дрэйк, но не собираешься проявить милосердия в отношении семейства Грей! — негодующе воскликнула королева. — Вина Маргарет Дрэйк уже доказана! Она пыталась причинить тебе вред! И пыталась убить твою подопечную, если ты вдруг позабыл! В то время, как против Греев у тебя нет ничего, кроме твоей слепой веры в их вину. Забудь о мести, Николас. Это мучает тебя самого! Я прошу, займись прямыми обязанностями и оставь старые свары!

Мистер Уиллоби уставился в свою тарелку так, будто в ней был не суп, а все истины мира.

Эбигэйл, кажется, забыла, как дышать, а ее брат смотрел на дядю, не отрываясь. Возникало ощущение, будто все чувствовали приближение бури. И она разразилась.

Ярость лорда Дарроу исключала крик. Он, напротив, говорил тихо, вкрадчиво, даже немного тише обычного.

— Если тебе безразлична судьба Мэриан… то мне не о чем говорить с вашим величеством, — слишком уж спокойно произнес мужчина. Первый раз он обратился к собеседнице как к королеве, а не как к своей родственнице.

И само это говорило о многом. Должно быть, он попросту потерял самообладание.

Старый лакей споро подлил его милости вина. Мне показалось, будто на лорда Дарроу слуга смотрел с искренним сочувствием.

— Я скорблю о Мэриан! — возмутилась ее величество, и с нескрываемым гневом посмотрела на своего кузена.

Похоже, женщину до глубины души возмутили слова лорда о том, что горькая судьба Мэриан Оуэн, в девичестве Дарроу, нисколько не трогала ее.

На то, чтоб взять себя в руки, у королевы ушло всего несколько секунд. Один глубокий вздох — и ее величество Вирджиния стала прежней.

— Разумеется, я скорблю не так сильно, как ты… Она была тебе сестрой, самым близким человеком… Но Мэриан была дорога и мне тоже. Не смей обвинять меня в бесчувственности!

Лорд в этот момент почему-то посмотрел на меня, а не на свою царственную кузину. Я не видела этого, зато отлично чувствовала его взгляд, который скользил по мне.

— Я не желаю ничего слышать о примирении с Греями.

На этом разговор о семье Грей явно был закончен.

Тихо всхлипнула Эбигэйл, и тут же заработал от дяди гневный взгляд.

Стоило только его милости отвлечься на мисс Оуэн, как на моих коленях, словно по волшебству, появилась записка. Ее я поспешно сунула в рукав, пока лорд не заметил. Очевидно, что послание подбросил мне лакей ее величества. Следовательно, действовал он с благословения королевы Вирджинии…

Ну… По крайней мере, я искренне надеялась это. Иначе его милость в конечном итоге точно меня убьет, позабыв о том, что прежде все-таки заботился.

— Думаю, представить девушек ко двору лучше всего на балу в честь Святого Эндрю, — обронила ее величество, давая понять, что намерена сменить тему разговора.

Подозреваю, за это все ей были только благодарны. Атмосфера за столом царила крайне напряженная.

— А до этого времени пусть Эбигэйл и Кэтрин навещают меня, — добавила королева. — Надеюсь, ты уступишь мне свое главное развлечение?

Я смутилась, не зная, кого из нас двоих, меня или Эбигэйл, считать главным развлечением лорда Дарроу.

— Если ты пообещаешь не испортить этих девиц еще больше, — вздохнул лорд, отдавая собственную племянницу и меня заодно в руки ее величества.

Королева Вирджиния торжествующе усмехнулась. Лично у меня не было сомнений в том, что она что-то задумала, и мы в ее плане играли не последнюю роль.

Как же хотелось прочитать полученную записку прямо сейчас… Тогда бы наверняка нашлись бы ответы на множество вопросов… Наверняка…

И тут снова накатила паника. Причем на этот раз все оказалось куда хуже, чем в прошлый раз. Меня начал сотрясать озноб, перед глазами темнело. И словно бы уходили все силы…

Первым почувствовал неладное, разумеется, его милость, тут же взявший меня за руку.

— Кэтрин! — окликнул меня мужчина. — Кэтрин, придите в себя!

Его голос доносился до меня словно через толщу воды… Но откуда я вообще могла знать, как это — слышать что-то через толщу воды?..

Слышно было, как испуганно вскрикнула мисс Оуэн, которую принялся утешать ее брат.

— Я… Я в порядке, милорд, — выдавила я из себя, едва не падая со стула.

Держаться удавалось только благодаря фамильной гордости.

— Если это «в порядке»… — нервно хохотнул мистер Уиллоби.

Бедняга наверняка испугался моего внезапного приступа и теперь отчаянно паниковал.

— Роберт, успокойся и помоги мне уложить мисс Уоррингтон на диван! — рыкнул лорд Дарроу. — Да шевелись ты! Клянусь, в тебе силы духа еще меньше, чем в Эбигэйл!

Как бы ни было мне дурно, удержаться от улыбки не удалось. Сравнивать Роберта Уиллоби с мисс Оуэн… Пожалуй, над этим стоило посмеяться. Вот только мне было не до смеха. Тело казалось совершенно безвольным, сама я не могла даже и пальцем пошевелить.

— Кэтрин, не волнуйтесь, сейчас станет легче, — зачем-то попытался успокоить меня лорд Дарроу.

Как по мне, так бесполезное занятие: все равно в таком состоянии я не перестану паниковать, пока не верну себе контроль над собственным телом.

— Д-да, милорд, — из последних сил просипела я, вытянувшись на диване.

— Николас, я пошлю за доктором! — воскликнула королева.

Страха в ее голосе я не заметила, только решимость бороться с возникшей проблемой.

— Нет! — резко рыкнул лорд Дарроу. — Никаких докторов! Они здесь не помогут. Это недомогание… иного свойства.

Иного свойства… Это какого именно?.. Мысли путались, в голове был туман… А потом я то ли заснула, то ли попросту лишилась чувств, несмотря на то, что носила фамилию Уоррингтон.

— Николас, во что ты впутал это несчастное дитя? — возмутилась ее величество.

Интуиция подсказывала мне, что как раз его милость тут был… ни при чем. Пусть он и являлся в некотором роде первопричиной моих злоключений, однако же неприятности я себе все это время находила сама. Без посторонней помощи. Ну, без помощи лорда Дарроу точно.

— К твоему сведению, именно я как раз не имею никакого отношения к недомоганию мисс Уоррингтон… И, в конце концов, Вирджиния, сядь и не мешай! У меня от тебя в глазах рябит. Если так хочется чем-то себя занять, приведи в чувство Эбигэйл. Чарльз, как всегда, с этим не справляется.

Открыть глаза стоило только ради того, чтобы посмотреть на человека, который обращался с ее величеством… как со мной. Особой разницы не наблюдалось. Почему не возмутилась королева, я так и не поняла… Но, вероятно, у нее имелась веская причина, чтоб не осадить родственника.

Открыв глаза, я увидела его милость до неприличия близко к себе. И со вздохом приняла очередное вопиющее нарушение этикета как неизбежную данность. Он стоял на коленях у моего дивана. Так близко, что я могла бы при желании разглядеть каждую морщинку на его лице.

Мужчина посмотрел мне в глаза и спросил:

— Как вы?

Сперва хотела сказать что-то дежурное, вроде «замечательно», но в последний момент передумала и ответила честно:

— Очень плохо.

Лорд тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Я с оторопью глядела, как из-под его закрытых век заструился мертвенный зеленый свет. Его милость колдовал. И это выглядело… жутко и завораживающе.

Ни единого слова не было произнесено, но я словно бы слышала что-то, похожее на человеческую речь.

Виски заломило от нестерпимой боли. Даже слезы выступили… Не закричать стоило последних оставшихся сил…

А потом все внезапно прекратилось, осталось только воспоминание о пережитой муке.

Я глубоко вздохнула, чувствуя в теле непривычную, звенящую легкость.

— Что это было? — тихо спросила я у колдуна, надеясь хотя бы на этот раз получить объяснения, которые он явно мне задолжал.

Мужчина посмотрел мне прямо в глаза и усмехнулся.

— Не «что». Кто. Вами попытались воспользоваться… Но, кажется, вы не из тех, с кем можно провернуть подобный фокус, — откликнулся род Дарроу.

Ну вот. Все как обычно.

Я медленно, осторожно села, а потом обратилась к его милости:

— Вы же понимаете, что сейчас напустили еще больше тумана и ничего мне не рассказали?

Пожалуй, в моем тоне было куда больше раздражения и сарказма, чем это пристало молодой девушке моего положения. Но сдержаться я попросту не могла.

— Николас, откуда ты достал такое чудо? — весело спросила ее величество у кузена. — Она ведет себя с тобою так свободно, что впору строить… предположения.

О том, какого же рода могут быть такие предположения, я предпочла не размышлять. Слишком уж это… плохо соотносилось с тем образом лорда Дарроу, который успел сложиться в моей голове.

— Если бы ты только знала, Джини, где я ее достал… — закатил глаза мужчина. Про предположения он тактично не сказал ничего, должно быть, пожалев меня. — Роберт, будь добр, принеси бокал пунша мисс Уоррингтон.

Почему с подобного рода просьбой не обратились к лакею, я не представляла, но мистер Уиллоби протестовать не стал и через несколько секунд исполнил указание дяди. Я пила пунш и примирялась с мыслью, что мой покровитель только что-то назвал ее величество сокращенным, домашним именем…

Пожалуй, это шокировало меня едва ли не сильней недавно пережитой боли.

Потому что… Да меня саму никто даже дома не звал Кэт. Я всегда была Кэтрин, и никак иначе. С самого детства. И тут… Создатель, королева — и вдруг Джини. А она сама даже не подумала осадить кузена. Уму непостижимо.

Убедившись, что снова падать в обморок я не намерена, лорд Дарроу оставил меня на попечение племянников, а сам отошел с ее величеством в другую часть комнаты, где мы бы гарантировано ничего не услышали. А жаль… Можно было поспорить, что беседа его милости и королевы касалась напрямую и меня самой.

Подле меня села Эбигэйл, которая смотрела так, словно я могла в любой момент исчезнуть. Чтобы я точно никуда не пропала, девушка схватил меня за руку и сжала изо всех своих невеликих сил.

— Я так испугалась, — пролепетала она и всхлипнула.

В тот момент я, признаться, желала только одного: чтобы мисс Оуэн не разрыдалась.

Мистер Оуэн стоял напротив вместе со своим кузеном. Оба молодых человека казались бледными, встревоженными, разве что мистер Уиллоби еще пытался улыбаться. Выходило неубедительно.

— Я уже думал, вы окончательно нас покинете, — со смешком произнес в своей привычной манере Роберт Уиллоби. Вот только на последнем слове его губы как-то странно вздрогнули. Эта мелочь показалась мне почему-то невероятно трогательной.

Улыбнувшись, я откликнулась:

— Боюсь, этой вашей мечте не суждено исполниться.

Мисс Оуэн приняла наш «обмен любезностями» за чистую монету, испуганно всплеснула руками и принялась упрашивать не ссориться. Словно бы мы на самом деле ссорились.

В рукаве до сих пор лежала записка, подброшенная мне лакеем ее величества. Теперь я вспомнила о ней, и любопытство мучило меня не хуже недавней боли. Хотелось ерзать на стуле от нетерпения, как маленькой девочке… Но приличная девушка не позволит себе подобного…

— Почему его милость… так странно ведет с себя с ее величеством? — решила удовлетворить свое любопытство хотя бы в малом я. — Это же совершенно недопустимо!

Эбигэйл тихо и удрученно вздохнула. Ее брат опустил глаза. А вот мистер Уиллоби рассмеялся.

— Потому что ее величество — младшая кузина, а он… он просто лорд Николас Дарроу, вся семья ему подвластна. Делать исключение для одной из родственниц только потому, что она вышла замуж за короля, дорогой дядя явно не собирался…

С одной стороны, все это соответствовало логике его милости… С другой стороны… Королева — и вдруг Джини?!

— Привыкайте, мисс Уоррингтон, — мягко произнес мистер Оуэн, улыбаясь. — У нас большая семья. И временами она увеличивается по велению дяди.

Как, например, это произошло со мною. Ведь в доме его милости я уже давно чувствую себя таким же членом семьи, как и мистер Уиллоби, брат и сестра Оуэн… Наверное, вскорости могу также начать называть лорда Дарроу дядей…

— Я понимаю… — задумчиво протянула я, глядя на лорда и ее величество.

Да, подслушать разговор мне бы не удалось при всем на то желании, но выражение лиц подчас тоже бывает донельзя красноречивым. Пусть его милость и казался мне сперва невозмутимым, как скала, однако теперь я различала отблески эмоций на его лице. Во время беседы с ее величеством лорд Дарроу испытывал раздражение и тревогу. Примерно те же чувства могла я видеть и на лице королевы. Она читалась куда легче старшего кузена.

— Мисс Уоррингтон, это же просто неприлично так разглядывать людей, — шутливо пожурил меня мистер Уиллоби, отвлекая от изучения лиц старших.

— Прошу, не говорите мне о приличиях, — тихо рассмеялась я. — Кто угодно, только не вы.

Молодой человек изобразил обиду, правда, настолько комично, что мне не удалось удержаться от улыбки. На мгновение даже пожалела, что он был так же как и я предубежден против нашего возможного союза… Молодой человек из хорошей семьи, с состоянием и связями… К тому же, всем было очевидно, что нам легко вместе.

Но наваждение схлынуло быстро. Дурное дело — выходить замуж за друга, каковым был для меня мистер Уиллоби. Матушка, конечно, со мною бы не согласилась в этом, их брак с отцом как раз был основан на дружбе и уважении… Тихая гавань, спокойствие и довольство… Но и счастья, захлестывающего с головой, я не заметила.

А хотелось… Хотелось счастья.

Общество лорда Дарроу и его племянников меня окончательно развратило. Я стала жадной и себялюбивой. Прежде мои мысли были лишь о счастье родных, а теперь я хотела его и для себя самой, и не желала дать то, что мне давали.

Прежняя я начала бы рассуждать о глупости меня новой. Одна беда: прежней я уже не была и, вероятнее всего, уже никогда не смогу ею стать.

— Чарльз, чем я заслужил подобное отношение со стороны мисс Уоррингтон? — якобы в отчаянии воскликнул мистер Уиллоби.

Чарльз Оуэн вздохнул и начал последовательно перечислять все выходки кузена, которые могли бы очернить мистера Уиллоби в моих глазах. Память мистера Оуэна оказалась даже лучше моей, список внушал уважение. К его концу я вообще не понимала, как могла столько времени проводить в обществе мистера Уиллоби…

— Чарльз!

— Роберт, я всего лишь объективен, — пожал плечами мистер Оуэн, в глазах которого танцевали смешинки. — Думаю, мисс Уоррингтон — тоже.

Вечер продолжился довольно приятно.

Ее величество вырвалась от кузена и присоединилась к нам. Причем вела себя она скорее как любящая родственница, а не венценосная особа. Словно бы величие было позволено одному только лорду Дарроу. Сам он устроился поодаль, надзирая над нами и размышляя о чем-то своем, наверняка невероятно важном.

Однако полностью насладиться беседой с королевой Вирджинией мне не удалось: записка в рукаве не давала забыть о себе. Что же было там? И, главное, от кого же именно послание? Должно быть, от королевы. Ведь его передал доверенный слуга ее величества…

Муки любопытства с каждым мгновением становились все сильней, все мучительней. Поэтому, когда после прощания с ее величеством мы отбыли в дом лорда Дарроу, я почувствовала подлинное облегчение.

Записка манила неразгаданной тайной, о которой пока не знает даже его милость.

Пока.

Всю обратную дорогу лорд Дарроу смотрел на меня с подозрением, но молчал и не задавал лишних вопросов, явно дожидаясь момента, когда я сама начину откровенничать. Однако у меня не было ни малейшего желания что-либо рассказывать ему. Ну… По крайней мере, не сразу — это точно.

Уже оставшись в своей комнате, я первым делом выставила прочь Шарлотту и достала записку. Разумеется, она ужасно помялась, но прочитать содержание все же было можно. Почерк был четким и чуть резким, совершенно точно мужским. Мой дорогой Эдвард писал очень похоже.

Но какой же мужчина мог позволить себя использовать личных слуг королевы в качестве связных? Слишком уж это… Я даже слов подходящих подобрать не могла для описания подобной ситуации. Да и почему вдруг кто-то взялся писать мне? Можно было бы понять интерес к мисс Оуэн, но причем тут скромная Кэтрин Уоррингтон?

Или это просто ошибка?

Однако первая же строка уверила меня, что с адресатом не ошиблись.

«Дражайшая мисс Уоррингтон, — обращался ко мне автор записки, — я искренне надеюсь, что мое послание попало в ваши руки. Прошу дочитать его до конца. Я прошу вас о помощи. Только вы в состоянии оказать мне ее. Если же вы сомневаетесь в чистоте моих намерений, то поговорите с высокопоставленной особой, которая принимала вас сегодня».

Здравый смысл требовал немедленно сжечь записку и забыть о ней. А еще лучше — немедленно передать все его милости и таким образом снять с себя груз вины. Очевидно, что не просто так мне подбросили подозрительное послание без ведома лорда Дарроу. Он наверняка бы не одобрил всего этого…

Но проклятое любопытство… Да и не могло же быть так, чтобы ее величество — а «высокопоставленная особа, которая принимала меня сегодня» не могла быть никем иным, кроме королевы — сделала бы что-то дурное для своих родственников.

«Я горячо и искренне люблю вашу подругу мисс Эбигэйл Оуэн».

Только не это… Ее величество так страстно заступалась сегодня за семейство Греев… Неужели же ее величество Вирджиния — и вдруг занялась сводничеством? Невозможно. Совершенно невозможно!

Но записка…

«И, смею надеяться, чувство мое взаимно. Однако суровый опекун мисс Оуэн не позволяет нам заключить союз, который принес бы пользу не только мисс Оуэн и мне, но и нашим семьям. Я прошу вас, прошу стать голубем нашей почты и голубем мира.

Если ваше сердце дрогнуло от жалости к двум несчастным влюбленным, прошу вас сообщить это известной вам высокопоставленной особе.

С уважением,

Р. Дж. Грей».

К концу прочтения у меня дрожали руки…

Вот она, погибель моя. Клочок бумаги, исписанный рукою Рэймонда Грея. Для лорда Дарроу не потребуется иных доказательств, чтобы навсегда лишить меня своей милости… Он и так прощал мне слишком многое, но вряд ли он проявит такое же великодушие, если дело коснется дочери горячо обожаемой сестры…

Первым делом я отправила записку в камин, чтобы избавиться от опасной улики. И только после того, как послание от Грея обратилось в пепел, я смогла, наконец, спокойно размышлять и не трястись от каждого громкого звука. Вот только слова будто выжгли в моем мозгу…

А что, если?.. Что, если чувства Эбигэйл и мистер Грея истинны? Что, если права ее величество, утверждая, что вина семейства Греев недоказана? Тогда ведь…

Какой же кошмар…

Неужели я так же романтична и глупа, как и большинство леди моего возраста?..

И что же теперь делать?..

Уж точно не идти к его милости… С этим можно обождать немного. Или вообще не рассказывать лорду такую, несомненно шокирующую, новость? Зачем же расстраивать его? Совершенно незачем.

Решив все подобным образом, я набралась решимости и пошла к Эбигэйл, готовясь к очередной битве. Слишком уж часто в последнее время именно ими заканчивались все наши разговоры. Я вошла после стука, не дожидаясь ответа.

Мисс Оуэн сидела у зеркала в ночной сорочке, и горничная расчесывала ее золотые волосы, которые сияли как лучи солнца.

Редкостная красавица… Пожалуй… Пожалуй, она способна толкнуть мужчин на глупости… На большие глупости. Причем, даже будь Эбигэйл нищей бесприданницей — это бы нисколько не смогло отпугнуть возможных женихов.

— Оставьте нас, — велела я горничной. А после того, как служанка вышла из комнаты, я приоткрыла дверь и убедилась, что ей не пришло в голову подслушивать наш с мисс Оуэн разговор.

— Кэтрин, что с вами? — изумилась моему странному поведению подруга. — Вы… здесь? Я уже была уверена…

Что я никогда не переступлю порога ее комнаты?..

— Вы связывались с Рэймондом Греем? — мрачно спросила я, понизив голос.

Не стоило кричать подобное на весь дом, в особенности, учитывая, что хозяин дома…

Девушка тихо ахнула и тяжело оперлась на туалетный столик.

— Откуда вы знаете? — прошептала она, и голос ее дрожал, а на лице отразилось полнейшее смятение.

Стало быть, связывалась.

— Вы представляете, что сделает лорд Дарроу с вами и с ним? Особенно в свете происшествия с мисс Дрэйк? — рассерженной змеей прошипела я, нависнув над подругой. Отвечать на ее вопрос пока не собиралась: слишком уж много накопилось собственных. — Эбигэйл, о чем вы вообще думали?

В голубых глазах мисс Оуэн стояли непролитые слезы.

— О мистере Грее. О нашей любви… О, Кэтрин, молю вас, не рассказывайте ничего дяде!

Эбигэйл в этот момент выглядела как несчастный напуганный ребенок.

— Виновны ли Греи или нет в том, что случилось с моими родителями, я не знаю, но к этому совершенно точно непричастен Рэймонд Грей. Так почему же мы должны страдать? Чем мы оба заслужили подобное?

Плохо…

Все очень и очень плохо. Просто ужасно. Эбигэйл уже говорит о себе и мистере Грее «мы», объединяя в целое. Неужели в мое отсутствие этот молодой человек успел настолько вскружить голову бедной наивной мисс Оуэн?

— Эбигэйл, вы идете против воли своего опекуна, который дал вам все, заменил родителей, — принялась увещевать я подругу, надеясь заставить слушать голос разума, а не сердца. — Если вы не проявляете к нему должного уважения, хотя бы подумайте, какова будет сила его гнева, когда он обо всем узнает?

Лично мне самой становилось не по себе, стоило представить, что может устроить вельможа, когда станет известно о выходке племянницы. Думаю, ярость лорда Дарроу будет ужасней любого стихийного бедствия.

— Но откуда же ему узнать? — пролепетала мисс Оуэн. Какая удивительная наивность в ее возрасте. — От вас?

Ну вот, меня опять пытаются демонизировать.

— Вы переоцениваете мою роль в этой истории… И явно недооцениваете своего дядю. Его милость узнает все, рано или поздно. Чаще всего рано. К тому же, что, если ему станет известно от ее величества? — усмехнулась я, глядя в глаза подруге.

Та, казалось, ничего не понимала.

— Ее величество… Но откуда ей знать обо всем? — явно ничего не понимала Эбигэйл.

Мне оставалось только пожать плечами.

— Быть может, от самого мистера Грея.

И я вкратце рассказала обо всей истории с письмом. С каждым произнесенным мной словом мисс Оуэн казалось все растерянней и растерянней.

— Могу я увидеть это письмо? — тихо попросила она.

Взглянуть на письмо… Да за кого она меня принимает?

— Разумеется, я сожгла его, сразу как прочла. Если мне однажды захочется, чтоб меня с позором вставили из этого дома, то я подыщу повод более приличный, чем сводничество, — раздраженно отозвалась я.

Мисс Оуэн смущенно покраснела и начала бормотать то ли оправдания, то ли извинения… Толком разобрать не удалось.

— Итак, я желаю точно знать, что между вами и мистером Греем? — строго спросила я у подруги. — Я желаю знать все. Безо всяких уверток и лжи. Иначе можете больше не рассчитывать на нашу дружбу.

После этих слов девушка ужасно побледнела и, кажется, едва не лишилась чувств.

— Но, Кэтрин…

Куда может свернуть разговор после этого «Но, Кэтрин» я прекрасно представляла, поэтому оборвала Эбигэйл мгновенно.

— Я не желаю слышать никаких отговорок! — резко заявила я подруге. — Мне нужна только правда. Если же нет… То для меня все будет ясно.

Мисс Оуэн колебалась несколько минут. Все же доверительности, которая была меж нами когда-то, сейчас уже не было и в помине. Для племянницы его милости я постепенно превращалась в еще одну приятельницу, откровенность с которой нежелательна.

— Я переписывалась с ним прежде… После того… после побега Маргарет дядя не спускает с меня глаз. И шага не удается ступить без его ведома… Рэймонд Грей… Он хороший человек. И искренне… искренне любит меня.

Мне оставалось только тяжело вздохнуть. Ну что эта девушка могла еще знать о мужчинах? Она же выросла как оранжерейный цветок, не зная ничего о мире за пределами своей прекрасной золотой клетки.

— Эбигэйл… — начала было я, в надежде достучаться до разума подруги, а заодно и до ее совести, которые мне сейчас так требовались…

Но мисс Оуэн меня тут же прервала.

— Кэтрин, я уже наперед знаю, что вы можете сказать мне. Обо всем этом я слышала не один раз. И сама об этом думала… Я действительно люблю Рэймонда Грея. А он любит меня… Но почему никто мне не верит?.. Почему все считают, будто бы только корысть или злой умысел могли привлечь ко мне мистера Грея?

Под конец этой тирады девушка едва не рыдала от отчаяния. Я готова была растрогаться… Но вовремя пресекла этот порыв своей души. На этот раз сочувствие пойдет только во вред всем.

— Потому что он происходит из семьи, которая, возможно, повинна в смерти ваших родителей. Потому что ваш дядя считает эту связь неподобающей и опасной. Разве вы не доверяете его мудрости и опыту? — невозмутимо предположила я.

Мисс Оуэн пошла красными пятнами после такой отповеди, но с ответом сразу девушке найтись не удалось.

— Неужели вы не доверяет дяде?

Эбигэйл нервно рассмеялась.

— Беда в том, что дядя сам никому не доверяет. То есть совершенно никому. Ни мне…

Тут я была вынуждена прервать девушку.

— Разве у него нет причин, чтоб не доверять вам? — едко осведомилась я. — Вы подвели его, Эбигэйл. Вы и сейчас его подводите, не так ли?

И опять девушке нечего было сказать в собственное оправдание.

— Но Чарльз, Роберт, вы сами!..

Тут пришел уже мой черед краснеть.

— Словно бы кто-то из нас без греха… — вздохнула я, вспоминая все свои неблаговидные поступки.

Список оказался слишком уж внушительным, по моему мнению. Следовало как-то реабилитироваться в глазах его милости…

— Но Рэймонд Грей… Он совсем другой. Клянусь вам. К тому же, тетушка Вирджиния не считает его дурным человеком…

Я красноречиво усмехнулась.

— И пытается за счет вашего возможного брака с мистером Греем заставить его милость примириться с давними врагами. К вящему благу государства. Хотя как мне, так скорей уж он просто отречется от вас и продолжит бороться с этим семейством как ни в чем не бывало.

Лорд Дарроу отличался поистине непримиримым характером, и такой поворот событий был вполне возможен.

— Дядя любит меня… — покачала головой мисс Грей, у которой явно в голове не укладывалось, как любящий и чрезмерно заботливый родственник может перестать обожать ее. — Он наверняка простит меня и примет союз с Рэймондом Греем. Стоит только дяде увидеть мистера Грея, как он поймет, насколько тот удивительный человек…

От восторга в голосе подруги мне, признаться, стало немного не по себе. Она верила в своего возлюбленного так, как немногие верят в Создателя. И неизвестно, чем же эта склонность была обусловлена. У них не было шансов часто видеться. Если вообще удалось встречаться… Как можно полюбить кого-то вот так?

— Эбигэйл, чудес не бывает. Скорее уж его милость вызовет на дуэль мистера Грея, а после отошлет вас в дальнее поместье. Поверьте, не стоит рисковать вызвать гнев лорда Дарроу. Не губите себя.

А заодно и мистера Грея, и меня саму… Я почему-то ни на единое мгновение не засомневалась в том, что мисс Оуэн погибнет не одна. Она наверняка погубит и меня тоже. Иначе и быть не могло…

— Я молю вас, Кэтрин… Встретьтесь с Рэймондом Греем ради меня. Вы умны и проницательны, я знаю. Вас обмануть никому не удастся… Узнайте, каков он на самом деле.

Мисс Оуэн казалась такой трогательной… что отказать ей я просто не смогла, пусть и проклинала себя при этом за слабость. Нужно было… нужно было сказать решительное «нет» и не позволить втянуть себя в очередную историю, но отказать подруге…

— Я не прошу передавать вас что-либо, не прошу помочь нам с мистером Греем встретиться… Просто поговорите с ним сами, Кэтрин…

Интуиция вопила о грядущих неприятностях… Но у меня не было ни единого шанса отказать, когда Эбигэйл смотрела так жалобно, губы у нее так дрожали… Точно так же мне никогда не удавалось отказать сестрам, когда те начинали рыдать и упрашивать.

— Кэтрин, ну, пожалуйста!

В голосе мисс Оуэн отчетливо слышались рыдания. И я пропала…

— Хорошо, Эбигэйл. Я встречусь с мистером Греем. Но если выйдет так, что… что он не добьется моего доверия… Поверьте, я приложу все усилия к тому, чтоб вы никогда не встретились. Даже случайно.

Моей угрозе, разумеется, девушка поверила, судя по ее мертвенной бледности. Но это не помешало ей кивнуть и согласиться на мои условия. Эбигэйл Оуэн любила и верила в того, кому отдала сердце… Создатель, а я-то тут причем?..

И вот теперь его милость меня точно убьет. С полным на то правом.

Вернувшись к себе, я переоделась ко сну и устроилась на постели. Сон все никак не шел. Только от одной мысли о том, в какие неприятности я ввязалась, сердце заходилось. Его милость узнает… наверняка узнает… Но, возможно, меня защитит от гнева его милости королева? Ведь примирить семейство Дарроу с семейством Грей — это в первую очередь ее идея. А Эбигэйл с ее влюбленностью просто удачно попалась под руку.

Плохое утешение… Почему-то мне упорно продолжало казаться, что власть лорда Дарроу все же куда больше власти ее величества… Да и он не позволит управлять собой.

Почему же я не могу больше думать о себе? Зачем мне влезать в очередные неприятности ради подруги, которая много раз меня разочаровывала? Нужно больше думать о себе, а не о других… Но почему-то так легко не выходило изменить собственным привычкам.

Забыться удалось только под утро, поэтому за завтраком я представляла из себя достаточно жалкое зрелище. Слишком бледная, со слипающимися глазами… Разумеется, молодые люди принялись перешептываться, а лорд Дарроу с подозрением принялся меня разглядывать. Под этим взглядом хотелось спрятаться под стол и не выбираться оттуда до самого конца трапезы. Но следовало держаться как обычно и не вызывать у его милости еще больше вопросов.

В конце концов, я же пообещала Эбигэйл встретиться с этим ее… возлюбленным. В таком случае присутствие лорда Дарроу за спиной наверняка помешает мне осуществить эти планы. А потом, он еще может и наказать за неудачную попытку…

— Вы все еще дурно себя чувствуете, мисс Уоррингтон? — ближе к концу завтрака поинтересовался у меня мужчина. В его голосе я расслышала легкое беспокойство.

Уже давно я не испытывала подобного облегчения. Мое состояние его милость связал со вчерашними приступами. Слава Создателю, что пока у него не имелось других теорий.

— Все в полном порядке, милорд. Не стоит волноваться, — заверила я. Правда, голос звучал не слишком убедительно.

Хозяин дома нахмурился, но докучать мне больше не стал. А вот мистер Уиллоби явно собирался поговорить со мной позже, это я прочитала по его взгляду.

— Когда тетя Вирджиния желает видеть нас снова? — спросила мисс Оуэн, глядя в свою тарелку.

Со стороны могло показаться, будто вопрос был задан просто, чтобы заполнить паузу в разговоре. Но неизвестно, что же подумал по этому поводу лорд.

— К ее величеству вы отправитесь уже завтра. Будете составлять ей компанию. Сегодня мисс Уоррингтон следует отдохнуть.

То есть, выгляди я здоровой, то можно было бы поехать во дворец уже сегодня? Королева, очевидно, или безумно скучает, или стремится погасить давнюю свару как можно скорей, раз решила так скоро призвать племянницу.

Огромного труда стоило не посмотреть на мисс Оуэн. Ведь мы все еще были с ней в ссоре, по мнению лорда Дарроу, и если мы вновь начнем демонстрировать взаимную привязанность, то вельможа наверняка что-то заподозрит…

После завтрака я привычно сбежала в гостиную, чтобы помузицировать и поразмышлять над всем произошедшим. Отлично. Мне придется переговорить с королевой. Но как объяснить, что с мистером Греем требуется встретиться мне, а не мисс Оуэн? Не посчитают ли такое проявление заботы с моей стороны излишним?

Столько вопросов…

Мистер Уиллоби, разумеется, присоединился ко мне, как это обычно и происходило. Но даже несмотря на то, что именно этого джентльмена я могла считать своим другом, ничего рассказать я не имела права. Подобный секрет нельзя было доверить никому. Никому больше.

— Вы… вы странная сегодня, мисс Уоррингтон, — заметил осторожно молодой человек, глядя мне в глаза. — Что же произошло вчера?

Я пожала плечами и начала играть новый этюд.

— Хотелось бы мне самой знать… Но ведь лорд Дарроу наверняка ничего не расскажет, — откликнулась я, сводя все загадки вчерашнего вечера к своим приступам.

Мистер Уиллоби тяжело вздохнул.

— Из дяди не вытянешь и слова. Хотя я пробовал. Но почему-то мне кажется… кажется, будто это не все… Тетя Вирджиния казалась словно бы немного напряженной вчера.

Неудивительно, учитывая, что она организовала передачу послания от мистера Грея… И ведь как верно подгадала. За мисс Оуэн лорд приглядывал со всем возможным тщанием. Но не за мной. Зачем следить за Кэтрин Уоррингтон? Этим и воспользовалась ее величество.

— Не знаю… Я ничего не заметила, — совершенно честно ответила я. — Мне показалось, ее величество держалась совершенно свободно.

Молодой человек только усмехнулся.

— Разумеется, вам так казалось. Вы еще не успели узнать тетушку как следует. Вчера она совершенно точно была чем-то взволнована. И вряд ли на нее так повлияла встреча с дядей или же с кем-то из нас. Что-то затевается… Да и вы не отличаетесь слабым здоровьем, чтобы безо всякой причины чувствовать себя дурно.

На мгновение я сбилась с ритма. Вспоминать о вчерашнем недомогании было неприятно. Чрезвычайно неприятно.

— Возможно, что-то действительно затевается… Но вряд ли нас посвятят в грядущие планы. Его милость — так точно нет, — недовольно протянула я. — Боюсь, всем нам, младшему поколению, уготована участь пешек в большой шахматной партии. И пора уже к этому привыкнуть.

Самоуничижение понемногу становилось для меня одним из любимых развлечений. Так легче было смириться с тем, что я не самая умная и проницательная.

— Если быть до конца честным, то я бы предпочел привыкнуть к чему-то другому, — отозвался мистер Уиллоби. — Хорошо бы Эбигэйл вышла замуж скорее. Тогда уже она будет свободна…

На это мне оставалось только рассмеяться.

— Женщина никогда не будет свободна. После замужества мисс Оуэн освободится от опеки дяди, но перейдет под власть супруга. И непонятно еще, что хуже для нее самой.

Молодой человек оглушительно рассмеялся над моими словами. Хотя я не понимала, что же такого забавного сказала на этот раз.

— Вы, как я вижу, не склонны романтизировать брак, мисс Уоррингтон. Редкостное здравомыслие для особы вашего возраста. Но неужели вы не верите в любовь? — весело спросил меня мистер Уиллоби.

Любовь…

— Пожалуй, что верю. Однако любовь встречается нечасто, а вот в брак вступают многие. Брак это скорее взаимовыгодная сделка, которую заключают на всю жизнь, не более. К тому же порывы сердца слишком часто толкают на глупости…

Мои пальцы двигались по клавиатуре медленно, плавно, выплетая кружево грустной мелодии. Этот этюд совершенно не соответствовал смятению, которое овладело мною в тот момент.

— Послушать вас, браки по любви — это дурно, — озадаченно произнес молодой человек. — Никогда бы не подумал, что услышу нечто подобное от молодой девушки.

Словно бы все особы женского пола непременно должны думать только о любви…

— Романтические увлечения имеют свойство заканчиваться, а несчастья — нет, — улыбнулась я своему собеседнику.

Он лишь покачал головою на подобные мои слова, взял с ближайшей полки первую попавшуюся книгу и открыл ее. Правда, я была не уверена, что мистер Уиллоби прочитал хотя бы одну только строчку.

Я продолжала музицировать, но мысли мои были далеко… Во дворце, рядом с королевой… Рядом с мистером Греем, где бы он ни был. Рядом с Эбигэйл, так безнадежно влюбившейся в человека, которого даже не знала…

Через некоторое время к нам присоединились и мисс Оуэн с братом. Эбигэйл по-прежнему была молчалива, но уже начала улыбаться. Это было необычно. Настолько необычно, что так и хотелось попросить ее быть менее… радостной. Такое поведение могло бы вызвать слишком много вопросов.

Собственно говоря, вопросы у лорда Дарроу, обнаружившего всех подопечных в одном помещении, явно появились. Другое дело, он не стал их озвучивать… Зато принялся рассматривать нас слишком уж пристально. Хорошо еще, Эбигэйл не пришло в голову, как раньше, сесть рядом со мной, чтоб помочь переворачивать ноты. Тогда мы обе всенепременно оказались бы под домашним арестом.

— Эбби, ты решила сегодня выйти из комнаты без чьей-либо просьбы? — скептически осведомился мужчина, не сводя внимательного взгляда с племянницы.

Следовало отдать должное мисс Оуэн, она держалась с честью и ничем не выдала волнение, которое должна была испытывать в тот момент. Девушка вела себя свободно и спокойно, так, словно ничего мы с нею не задумали.

— Я устала от одиночества, дядя Николас, — мягко произнесла Эбигэйл, чинно сложив руки на коленях.

Лорд Дарроу кивнул, но было непонятно, что же он на самом деле в тот момент думал.

— Я рад окончанию твоего добровольного затворничества, — произнес его милость и обратился ко мне. — Мисс Уоррингтон, сыграйте ту балладу о странствующем рыцаре, что пели неделю назад…

Вспомнить, о какой именно балладе идет речь, я не смогла, поэтому начала первую попавшуюся. Просто, чтобы заполнить паузу.

— Роберт, завтра Эбигэйл и мисс Уоррингтон необходимо доставить к ее величеству. Это следует сделать вам. Надеюсь, вы позаботитесь о безопасности леди.

Сдержать вздох облечения удалось, пусть и с большим трудом. Обвести вокруг пальца мистера Уиллоби мне наверняка удастся. А вот подобный трюк с лордом Дарроу уже наверняка бы не прошел. Вероятно, милорд счел, будто в обществе ее величества мы с мисс Оуэн в полной безопасности от всяческих поползновений, и общество строгого опекуна не потребуется.

— Хорошо, дядя, — откликнулся мистер Уиллоби. — Я сделаю все, как ты велишь. А что же ты?.. Я считал, ты пожелаешь сам сопровождать наших дам и лишний раз увидеться с тетушкой Вирджинией.

При упоминании ее величества лорд Дарроу поморщился, словно бы от зубной боли, и промолчал. Очевидно, возможная встреча с королевой не являлась для него пределом мечтаний, и мужчина стремился всеми силами ее избежать.

Мне и мисс Оуэн это было только на руку.

Только бы вся эта затея не погубила вовсе нас обеих…

Покосившись на Эбигэйл, я заметила, что ее лицо тронул румянец. Как же сложно белокожим барышням лгать.

Однако предательски заалевшие щеки мисс Оуэн почему-то не привлекли на этот раз внимания лорда Дарроу. Тот словно погрузился в какие-то тяжелые размышления. И пусть это и было на руку нам всем, однако я опасалась, что такое состояние мужчины сулит в будущем беду.

Тогда я еще не представляла, какую именно беду…

Мистер Уиллоби, как и было ему приказано, на следующий день взялся сопровождать нас с подругой ко двору. Впрочем, и мистер Оуэн тоже отправился с нами, заявив, что оставаться дома в одиночестве будет для него совершенно невыносимо. Как-то так вышло, что за прошедшее время мы стали друзьями… настоящими неразлучными друзьями! Как в тех приключенческих романах, которые когда-то читали мы с Эдвардом. Практически, один за всех и все за одного. Вот только это скорее пугало, чем радовало.

— Мисс Уоррингтон, а что вы все-таки задумали? — с искренним любопытством осведомился у меня мистер Уиллоби.

Мне перестало хватать воздуха после подобного вопроса.

— С чего вам пришло в голову, будто я что-то задумала.

Хотелось еще спросить, словно бы ненароком, не поделился ли мистер Уиллоби с кем-то своими выводами в отношении меня.

— Роберт, прошу тебя… — подала голос мисс Оуэн, чем окончательно выдала нас.

Ну как так можно, вот скажите на милость? Отличный план был расстроен только из-за того, что Эбигэйл не обладала… достаточным актерским мастерством. Ну нельзя же так…

— Понятно. Опять спелись, — констатировал понятливый молодой человек, тяжело вздыхая. — Так и знал, что именно этим все и закончится. Эбби слишком хорошо умеет давить на жалость, а мисс Уоррингтон слишком уж сердобольная. И вот после такого дядя вас точно убьет.

Я только поморщилась, прекрасно понимая, что мистер Уиллоби совершенно прав. Вот разве что…

— Вы даже не знаете, о чем речь, — недовольно пробормотала я, старательно не глядя в глаза молодому человеку.

Неужели мы с мисс Оуэн настолько предсказуемы? Тогда нечего надеяться на то, что удастся обвести вокруг пальца лорда Дарроу. И вряд ли королеве удастся уберечь меня и мисс Оуэн от гнева его милости…

Зачем я только во все это ввязалась?..

— Не нужно быть гением, чтоб понять: Эбби все-таки уговорила вас помочь в сердечных делах. Иначе с чего бы она выглядела такой оживленной, а вы — такой встревоженной. И стоит только дяде Николасу сложить два и два, а делает он это довольно хорошо, как у всех нас будут огромные неприятности, — с кривой усмешкой сообщил мне мистер Уиллоби.

Мистер Оуэн не показался мне слишком уж удивленным словами родственника. Похоже… Похоже, и он догадывался о затеваемой нами с мисс Оуэн интригой. Словно бы как раз ожидал чего-то подобного…

Кажется, мы с мисс Оуэн еще и невероятно предсказуемые… И вот это уже действительно ужасно.

— Если вы только попробуете выдать нас его милости!.. — как могла более грозно начала я, прекрасно понимая, что мои попытки напугать молодых людей, по меньшей мере, нелепы. Что, по сути, я смогу им сделать, если придет время исполнять угрозы?

Но, самое забавное, что мистер Уиллоби и мистер Оуэн как будто бы испугались меня. Уму непостижимо.

— Я только надеюсь на то, что вы будете осторожны, мисс Уоррингтон. И не испортите все, — вполне миролюбиво произнес брат Эбигэйл.

Видимо, изначально фраза должна была звучать «и не испортите все как обычно», но Чарльз Оуэн был действительно добросердечным молодым человеком, поэтому пощадил мою гордость. За что ему, безусловно, огромное спасибо, однако порой грубоватая честность доставляла мне гораздо больше удовольствия.

— Я постараюсь.

Из груди вырвался тяжелый вздох.

Эбигэйл ждет, что я при встрече с ее ненаглядным мистером Греем проникнусь к нему безграничным доверием и искренней симпатией… Но что если нет? Вдруг я только уверюсь в злокозненности его натуры и буду против этого союза едва ли не больше самого лорда Дарроу? Да и что изменит мое одобрение или неодобрение? Это ведь не я являюсь опекуном мисс Оуэн. По сути, при его милости я находилась в более чем бесправном положении.

Тогда… Вероятно, Эбигэйл рассчитывает, что я помогу ей… бежать?.. От одной мысли о таком повороте событий, становилось не по себе.

— Мы не будем делать ничего предосудительного, Чарльз… — принялась успокаивать старшего брата мисс Оуэн. — Я… Я даже не увижусь с ним. Пусть Кэтрин решает… Она действительно опытней меня…

Услышав последние слова подруги, я с ужасом поняла, что в случае чего — точно стану крайней. Для всех. Лорда. Его племянников. Самой Эбигэйл. Потому что «действительно опытней». Ужасно… Просто ужасно.

— Мисс Уоррингтон, мне почему-то кажется, что вы совершаете ошибку, — с пониманием вздохнул мистер Уилобби. — Боюсь, вам придется быть… очень разумной и осторожной. Иначе…

Иначе все для меня закончится трагично. Сомневаюсь, что всепрощение его милости настолько безгранично… Еще повезет, если меня просто отправят домой… А там до мне доберутся фэйри… У меня есть все шансы занять место мисс Дрэйк в тюрьме. Негоже камере пустовать.

— Я приложу все усилия, — произнесла я.

Голос звучал действительно жалко.

— Тетя Вирджиния готова помочь… — обронила как бы между делом мисс Оуэн. — Мне кажется, это дает нам шансы на успех.

Молодые люди вопросительно уставились на меня.

— Мисс Уоррингтон, это правда? — недоверчиво осведомился мистер Уилллоби.

Похоже, подобная новость его несколько ошарашила.

— Да, — откликнулась я, зябко ежась. — Ее величество, как мне кажется, решила таким образом положить конец старой вражде.

План сам по себе вызывал у меня множество вопросов… Но ведь ее величество должна знать, что делает, верно? По крайней мере, я надеялась на это. Судя по выражению лиц моих спутников, только мисс Оуэн верила в успех предприятия. Впрочем, она всегда отличалась некоторой мечтательностью и оторванностью от реального мира.

— Спорное решение, — заметил мистер Оуэн. Он тоже любил помечтать, но никогда не заходил в этом занятии слишком далеко. — Сомневаюсь, что дядю вообще можно остановить.

Я тоже не очень-то верила в то, что лорда так уж легко заставить делать то, что чего не желает он сам. А примиряться его милость совершенно точно не желал, и сообщил об этом весьма доходчиво.

— То есть вы желаете встретиться с Рэймондом Греем. Лично. Одна, — мрачно подвел итог мистер Уиллоби.

Как мне показалось, молодого человека подобная перспектива сильно разозлила.

— Да, — подтвердила я, понимая, что сейчас меня, скорее всего, станут отчитывать самым возмутительным образом.

Племянники лорда Дарроу охотно допускали нарушение приличий. Между собой. Но, когда дело дошло до постороннего…

— Мисс Уоррингтон, это недопустимо! — тут же возмутился джентльмен.

На Эбигэйл было жалко смотреть.

Ужасно… Вот как нарушать все возможные правила приличия с самим же мистером Уиллоби — то все в полном порядке, отправляемся ли мы к цыганам, является ли он ко мне в спальню… Но тут…

— И что вы мне предлагаете?

Мистер Уиллоби вздохнул и заявил:

— Я иду с вами.

Еще не легче. Как воспримет мистер Грей появление будущего преемника лорда Дарроу? Вряд ли с большой радостью. А ведь есть вероятность и того, что этот человек действительно привязан к мисс Оуэн…

— Не нужно, мистер Уиллоби, — твердо заявила я, надеясь, что мне удастся уговорить джентльмена не вмешиваться и позволить мне поступать так, как я считаю нужным. — Я сумею за себя постоять. Ничего дурного не произойдет.

Оба молодых человека смотрели на меня с изрядной долей скепсиса, словно бы не верили мне ни на йоту. Словно бы не приходилось мне бывать в неприятностях куда больших.

— Мисс Уоррингтон, но ваша репутация будет погублена, если кто-то узнает о вашей встрече. Да и дядя не пощадит вас, если ему станет известно об этом… очередном приключении. Вы же знаете о его особом отношении к Греям. Зачем рисковать?

Хороший вопрос… Зачем? Ради чего мне ставить на кон все? Ради Эбигэйл Оуэн? Вряд ли… Пусть она и моя лучшая и, пожалуй, единственная подруга, однако не столько ради нее я решилась на эту авантюру…

Но тогда ради чего? Так сразу и не найти ответа.

Быть может, так веду себя я потому, что и для своих сестер сделала бы то же самое. И не жаловалась бы, если пришлось бы отвечать за собственную неосмотрительность.

— Разумеется, знаю, — со вздохом откликнулась я. — Но, мистер Уиллоби, сделать это все равно придется. Этого желает ее величество. К тому же, вы не можете не думать о счастье мисс Оуэн. Она ваша кузина.

— А вы мой друг. И я не готов рисковать вашим будущим только ради сомнительной возможности сделать Эбби счастливой. И, в конце концов, помните о репутации собственной семьи, мисс Уоррингтон, и о сестрах, которые будут опозорены так же, как и вы сами.

Ну и что мне делать? С одной стороны мисс Оуэн, которой требуется моя помощь, с другой — мистер Уиллоби со своим намерением уберечь меня от плачевной участи отверженной. И что прикажете делать с обоими?

Но, стоит признать, чужая забота оказалась чрезвычайно приятной.

— Вы встретитесь с мистером Греем. А я буду с вами, — решительно заявил молодой человек. — Если Эбигэйл права, то подобная мелочь не смутит влюбленного мужчину. Если же смутит… Значит, или привязанность не была достаточно сильной, или же ее не было вовсе. В любом случае, одна вы не пойдете.

На лице мистера Уиллоби было самое непримиримое выражение из всех возможных. Вряд ли его удастся переубедить…

— Королева будет против, — осторожно заметила я.

Однако и это не произвело на молодого человека особо сильного впечатления. Да уж… Все-таки влияние королевы не идет ни в какое сравнение с той властью, которую держит в своих руках ее кузен.

— Тогда вы просто не отправитесь на эту встречу. Вот и все.

Сказать что-то против мисс Оуэн попросту не решилась. А я… я просто махнула рукой. Пусть так. С мистером Уиллоби мне, наверное, будет самой спокойней.

Ее величество занимала западное крыло дворца, куда не допускались без ее соизволения даже приближенные короля. Уж не знаю, почему именно. Туда нас и проводили.

— Думала, что прибудут двое, а получила всех четверых, — рассмеялась ее величество Вирджиния, узрев всех подопечных его милости разом. — Или вы просто не в состоянии разлучиться?

Мы переглянулись… и мистер Оуэн ответил за всех:

— Не в состоянии, ваше величество.

Королева при первой встрече поразила меня своей красотой. При второй же она показалась мне самой прекрасной женщиной, которая только может жить на земле. Ни леди Элинор, ни Эбигэйл не могли сравниться с ее величеством.

— Что же… мне сперва хотелось переговорить с мисс Уоррингтон. Наедине.

Произнесено это было достаточно выразительно, чтоб все наверняка поняли, о чем именно пойдет речь. А ее величество наверняка поняла по общему смятению, что тайна уже давно перестала быть тайной…

— Хотя бы Николас не знает? — осторожно осведомилась королева.

Женщина явно испытывала сильную тревогу.

— Ему сейчас не до того, — пожал плечами мистер Уиллоби. — Поэтому мы надеемся на лучшее.

Ее величество закусила губу. Ее тонкие брови сошлись на переносице.

— Тогда у нас очень мало времени. Очень мало. Когда Николас все поймет… Не поздоровится никому. В том числе и мне самой, — произнесла королева Вирджиния, судя по всему, готовясь к худшему.

После таких признаний мне почудилось, словно бы в комнате стало на порядок темней, чем прежде. Словно нас накрыла грозная тень лорда Дарроу, в чьей воле карать и миловать.

Перед важным разговором ее величество отослала слуг. Всех до единого. Совершенно всех. Попробовала было удалить и мистера Уиллоби, и мистера Оуэна, но молодые люди твердо заявили, что не покинут нас и разговор возможен только в их присутствии.

Мужчины в семье лорда умудрились перенять и многие черты его характера. О чем не преминула сообщить ее величество с изрядной долей сарказма. Видимо, ей вполне хватало одного лорда Дарроу в окружении, и копии были совершенно не нужны.

— Тетя Вирджиния, или участвуют все — или никто, — решительно заявил мистер Уиллоби. — Или вы решили использовать при необходимости мисс Уоррингтон как разменную монету в своем плане? Вы же знаете, в какую ярость придет дядя… Так пусть уж гневается на всех нас, чем срывает зло на ком-то одном.

Почему-то я не рассматривала происходящее именно так… Лорд действительно должен был бы обратить на меня всю свою ярость, если бы только я вмешалась… И таким образом, племянники его милости защищали меня и от неодобрения общества, и от наказания, которое наверняка последует.

— Никогда бы не подумала, что вы настолько… сплочены, — усмехнулась королева Вирджиния. — Не зря дорогой Николас зовет вас не иначе как бандой.

Мистер Оуэн нервно рассмеялся, услышав, какого именно титула мы удостоились от его милости.

— И что же… вы собираетесь всей… бандой отправиться на встречу? — сухо осведомилась ее величество Вирджиния и одарила каждого из нас не слишком-то и довольным взглядом.

Непонятно оставалось, как именно сама королева отнеслась к тому, что вместо одной или двух девушек придется иметь дело еще и с двумя молодыми людьми. Эта женщина демонстрировала эмоции, и даже, как могло показаться, открыто… Но лишь те, которые хотела показать сама. Не больше и не меньше.

Ответил мистер Уиллоби. Твердо и решительно.

— Нет, тетя Вирджиния. С мисс Уоррингтон отправлюсь только я. Бросить ее одну в такой компрометирующей ситуации я попросту не могу. Иначе потеряю право зваться джентльменом.

Ее величество не стала спорить с племянником, приняв наше общее решение.

— Пусть так. Надеюсь только, ничего дурного из этого не выйдет.

Я ожидала, что со мною и Эбигэйл будут говорить об обязанностях фрейлин, грядущем представлении ко двору… Но, увы, ее величество в первую очередь волновало именно примирение двух влиятельных враждующих семей. Вероятно, именно в этом и состояла главная причина того, что мы с мисс Оуэн вдруг понадобились в окружении королевы Вирджинии… Стоило бы мне уже давным-давно уяснить, что все, в ком течет хотя бы капля крови Дарроу, люди до жестокости прагматичные.

Ее величество заручилась нашим согласием и пообещала сама назначить встречу с мистером Греем на ближайшем балу, на котором нас с подругой официально представят высшему обществу.

Эбигэйл, кажется, от таких известий готова была упасть в обморок от счастья. Я тоже. Правда, скорее уж от ужаса. Значит, роковая встреча все ближе…

Его милость меня точно убьет. В этом у меня не имелось никаких сомнений… Или попросту даст добраться до меня фэйри — это уже будет достаточно, чтоб я распрощалась с жизнью.

Мистер Уиллоби также разделял мои сомнения по поводу благополучного исхода нашей затеи. Он советовал только крепиться и молиться. Потрясающе…

Возвращаться в дом лорда Дарроу было, если честно, не по себе. Сильно не по себе. Все казалось, будто его милости уже известно о нашем коварном замысле. Но, к всеобщему огромному облегчению, его милость уехал по делам, и встретившие нас слуги даже говорили, что неизвестно, когда именно он вернется.

Восторгу Эбигэйл не было пределов. А вот мистер Оуэн, мистер Уиллоби и я стали нервничать еще сильнее.

— Быть может, нам лучше все отменить? — первым предложил сдаться мистер Оуэн, когда мы устроились в гостиной на военный совет.

Услышав такое предложение брата, мисс Оуэн совершенно сникла, и даже не осмелилась сказать хоть что-то против. В конце концов, она прекрасно понимала, кто первым попадет под удар, если что-то пойдет не так. Эбигэйл — племянница лорда Дарроу, ею она и останется. А вот я запросто могу потерять все: положение при лорде и его благоволение, а также и саму жизнь, если не повезет совсем.

— А что королева? — тяжело вздохнула я, тоскливо глядя в окно. — Как мне показалось, ее величество просто сгорает от нетерпения…

Вызвать неудовольствие венценосной родственницы лорда Дарроу как-то не хотелось. Все же это королева…

— Ничего, до конца не догорит, — махнул рукой мистер Уиллоби и словно бы невзначай коснулся моего плеча. — Куда больше меня волнует дядя и его реакция на наши действия.

Как будто мы не знаем, какой будет эта самая реакция. Разумеется, вельможа примется карать всех без разбора.

— Но если я выйду замуж за мистера Грея, то это свяжет дяде руки… — пролепетала мисс Оуэн, опустив очи долу.

Кто застонал первым я, признаться, не поняла. Быть может, что и я. Они виделись от силы несколько раз, ничего толком друг о друге не знают, но Эбигэйл каким-то непостижимым для всех иных образом уже умудрилась планировать их с мистером Греем свадьбу. Интересно, а он сам был в курсе таких эпохальных планов мисс Оуэн или еще надеется на лучшее?

— Эбби, какая свадьба? — наконец сумел выразить наши — общие на троих — чувства Чарльз Оуэн. — Это же уму непостижимо. Сколько вы знаете друг друга? И насколько хорошо? О чем ты только думаешь!

Следом за мистером Оуэн распекать девушку начал и мистер Уиллоби, который не считал нужным сдерживаться вовсе. К концу его гневной тирады Эбигэйл лила слезы, и я как-то даже не решилась ничего добавить.

Создатель… Неужели в голове моих сестер творится то же самое? Интересно, а сами мужчины вообще представляют, в какой страшной опасности находятся? Одно неосторожное слово, улыбка — и все, приговор подписан и обжалованию не подлежит, ведь девушка уже мысленно планирует их свадьбу и подбирает имена для детей.

Но я хочу выйти за него замуж! — воскликнула возмущенно Эбигэйл. — Я люблю его! И мистер Грей любит меня!

И снова мы с молодыми людьми переглянулись. Если понимать подругу мне становилось сложней с каждым днем, то с мистером Оуэном и мистером Уиллоби у нас сложились на диво гармоничные отношения. Мы оказались одинаково циничны. Разве что мистер Оуэн был чуть более романтичен, чем я и его кузен.

— Ну, по крайней мере, он пока в этом уверен, судя по тому, что мы знаем… — пробормотал мистер Оуэн безо всякого энтузиазма. — И все-таки я предлагаю остановиться, пока не поздно. Такого дядя точно не спустит нам. Он и так-то терпением не отличается, а уж теперь…

Мистер Оуэн вздохнул так трагично, что мне стало совершенно не по себе.

— В этом случае тетя Вирджиния нас наверняка выдаст дяде. И тогда он уже убьет нас за одно только намерение.

В подобное коварство ее величества я совершенно не поверила. Пока не посмотрела на мистера Уиллоби: тот, судя по обреченности во взоре, вообще не сомневался в том, что именно так ее величество и поступит — выдаст нас всех и разом.

Вся глубина пропасти, в которую мы попали, стала видна только сейчас. В любом случае мы останемся виноваты… Хотя, почему это «мы»? Я. Я останусь виновата, ведь именно мне его милость доверил благополучие племянницы.

— Я точно пропала… — подвела я неутешительный итог своего длинного путешествия.

Уж лучше бы осталась дома и продолжала играть в провинциальную интриганку, так бы на мою долю выпало куда меньше бед, чем сейчас…

— Кэтрин, не стоит так переживать, дядя вовсе не такое чудовище… — пролепетала Эбигэйл, явно рассчитывая меня успокоить.

Зря старалась. Вот после этой фразы я уже ни капли не сомневалась в том, что моя история в конечном итоге закончится драматично.

Мистер Уиллоби только удрученно покачал головою и заверил в своей готовности умереть при случае вместе со мной. Порой шуточки племянника лорда Дарроу были излишне мрачными, но при этом все равно отлично разряжали обстановку.

— Итак, встреча назначена на балу, — вздохнула я, представляя масштаб нашей проблемы. — Его милость поедет с нами, иначе и быть не может. Это все осложняет.

Сложно ввести в заблуждение лорда Дарроу, когда он рядом с тобой.

— Может, дядя заболеет? — вздохнула Эбигэйл.

Увы, лорд Николас Дарроу, на нашу беду, отличался идеальным здоровьем и не болел вообще никогда.

— Может, надо помочь ему заболеть? — предложил не очень уверенно мистер Уиллоби, сам не веря в возможность осуществления подобной затеи.

Что же нужно проделать, чтобы его милость внезапно слег, да еще и накануне представления своей любимицы столичному обществу? Я вообще ни разу не видела его больным, будь это даже обычная мигрень. Он был сделан из стали, гранита и алмазов, не иначе.

— Боюсь спросить, что именно ты желаешь сотворить с нашим несчастным дядей… — пробормотал Чарльз Оуэн. — Но, в любом случае, нам как-то придется отвлечь его внимание от мисс Уоррингтон.

В этом и состояла главная проблема, с которой нам предстояло иметь дело: его милость имел странное свойство отлично чуять любые подвохи. Да и актеры из нас были, следует признать, не так чтобы хорошие: вельможа, несомненно, быстро раскусит все приготовленные для него хитрости, после чего начнет еще внимательней надзирать.

— Лучше привлечь его внимание к мисс Оуэн, — задумчиво протянула я, — Не нужно отвлекать его милость от меня, следует просто заставить его пристально следить за племянницей. Это обеспечит мне определенную… свободу маневра.

По крайней мере, на это следует рассчитывать, ведь следить за мною наверняка не так увлекательно, как за любимицей всей семьи. Особенно, если последняя демонстрирует желание ввязаться в очередные неприятности.

— Но я… — растерянно начала мисс Оуэн. — Но я просто не представляю, как мне отвлекать дядю Николаса. Я же ничего такого не умею.

Выглядела при этом подруга такой невинной и несчастной, что сложно было поверить в ее участие в побеге мисс Дрэйк. Не умеет… И это говорит девушка, которая протащила в тюрьму столько, что можно было вытащить не одну арестантку, а всех разом.

— Просто побольше общайся с гостями и время от времени оглядывайся по сторонам, — махнул рукой мистер Уиллоби, — уверяю, этого будет достаточно, чтоб дядя себе места не находил. Он и так начинает паниковать, стоит только Эбби ненадолго скрыться с глаз.

Учитывая, что сумела учудить мисс Оуэн, я даже вполне способна понять волнение его милости. Он всего лишь хотел уберечь племянницу от всех бед. Так что идея могла и сработать.

— Но что, если его милость удивит наше с мистером Уиллоби исчезновение? — задумчиво протянула я. — Он ведь уже успел понять, что мы вдвоем легко находим неприятности на наши головы, и может предположить, что мы снова отправились на их поиски.

Мистер Уиллоби на этот раз промолчал, и мне это показалось до ужаса подозрительно, особенно в свете того, что молодой человек как-то подозрительно покраснел.

— Я чего-то не знаю? — осведомилась я, заранее предчувствуя очередную гадость.

Мистер Уиллоби покраснел буквально до свекольного оттенка, мистер Оуэн же старательно на меня не смотрел, стало быть, оба в курсе случившегося. И оба уверены, что мне новости точно не понравятся. Племянники лорда Дарроу уже успели достаточно меня узнать, чтоб не обманываться в своих ожиданиях. Мне наверняка не понравятся те новости, которые для меня подготовили на этот раз.

— Мистер Уиллоби, — вкрадчиво начала я, — что же вы от меня скрываете? Я все равно узнаю, не сомневайтесь, лучше уж расскажите сами.

Молодой человек вздохнул и ответил:

— Я сообщил дяде пару дней назад, что собираюсь начать за вами ухаживать. С самыми серьезными намерениями, — огорошил меня мистер Уиллоби.

Мисс Оуэн восторженно ахнула и захлопала в ладоши от радости. Похоже, моя подруга пришла в полный восторг от известия своего кузена. Ну да, с тех пор как мы примирились с ней, Эбби украдкой заговаривала о том, как бы было чудесно, если бы мы породнились. Кого мне прочили в мужья, мистера Оуэна или мистера Уиллоби, оставалось тайной, но, по крайней мере, намерения мистера Уиллоби Эбигэйл обрадовали.

Вот так сразу я и не знала, как именно стоит отнестись к этой новости… Ведь на самом деле ничего предосудительного мой друг не совершил, напротив, он поступил вполне достойно… Но мне все равно было как-то нерадостно на душе.

— И когда же вы собиралась осчастливить меня подобной новостью? — чуть сдавленно спросила я.

Пожалуй, я была изрядно ошарашена.

Атмосфера в комнате стала еще более напряженной, хотя прежде я думала, будто хуже быть уже не может.

— Так дядя будет более снисходительно относиться к нашим с вами совместным отлучкам, мисс Уоррингтон. Надеюсь, вы не думаете, будто я имею в действительности какие-то намерения в отношении вас? Мы с вами добрые друзья, в конце концов. Просто ухаживания — это отличный повод для проявления подозрительной для дяди активности.

Мистер Уиллоби говорил быстро, словно бы захлебываясь словами. Как будто бы пытался передо мною оправдаться за свой поступок.

— Если я не окажусь в итоге рядом с вами у алтаря, то мне глубоко безразлично, что вы наплели его милости, — заверила я молодого человека.

Такой мой ответ несколько разочаровал Эбигэйл и озадачил ее брата.

— Вы настолько сильно не желаете замуж за Роберта? — растеряно переспросил мистер Оуэн у меня.

Пожав плечами, ответила:

— Зачем портить хорошую дружбу плохим браком?

Ведь все совершенно просто.

— Мудро, мисс Уоррингтон, — подмигнул мне мистер Уиллоби. — Но пока наша легенда такова: я за вами очень активно ухаживаю. Поэтому желаю постоянно находиться рядом, желательно, вдали от посторонних глаз.

Идея и впрямь была неплоха, вот только бы его милость не потребовал у нас осуществления так неосмотрительно озвученных намерений. Хотя бы в качестве мести за ложь. С лорда Дарроу станется и так поступить, уж в его мстительности я ни капли не сомневалась.

— Значит, — начал подводить итог мистер Оуэн, — ты, Эбби, снуешь среди гостей и побольше внимания уделяешь молодым людям. Дядя должен иметь веский повод запаниковать, сестренка. Роберт, ты оказываешь мисс Уоррингтон всевозможные знаки внимания, так, чтобы ваше исчезновение показалось закономерным и ожидаемым.

Это был отличный план… Безусловно отличный, разве что мог и не сработать. Мы же, в конце, концов, не старую классную даму пытаемся обвести вокруг пальца…

— А что будешь делать ты, Чарльз? — иронично уточнил мистер Уиллоби у кузена.

Мистер Оуэн развел руками, не сразу подобрав слова для ответа. Вопрос родственника его, очевидно, смутил, и сильно.

— Ну… Думаю, я могу попытаться не дать дяде добраться до вас слишком уж быстро… — не очень уверенно произнес он.

Собственно говоря, никто особо не рассчитывал, будто мистер Оуэн, молодой человек исключительно честный и даже немного наивный, сумеет, если придется, сдержать натиск лорда Николаса Дарроу. По моему мнению, силы были слишком уж неравны.

— Ладно… — слегка помрачнел мистер Уиллоби. — Ты хотя бы попытайся, Чарльз. Мы все верим в тебя и надеемся на лучшее.

На этом наш военный совет мы закончили. Брат и сестра Оуэны ушли к себе, а я задержалась, как и мистер Уиллоби. Судя по его взгляду, я сделала вывод, что он желает со мной поговорить о чем-то. Вот только о чем именно? Вероятно о той лжи, которую услышал лорд Дарроу. По крайней мере, больше ничего в мою голову не приходило.

— Мисс Уоррингтон, мне следует попросить у вас прощения, не так ли? За то, что я наговорил своему дяде… Вероятно, мне не стоило делать так…

Я вглядывалась в лицо своего друга и товарища по неприятностям и понимала: нет, виноватым он себя не чувствует ни на йоту, напротив, искренне уверен в своей правоте, но все равно считает необходимым извиниться. Бережет мои чувства, не иначе…

— Не знаю даже, что мне вам на это сказать, — развела руками я, не испытывая никакого недовольства. — Вообще-то, ваш поступок возмутителен.

Мистер Уиллоби устроился рядом и взял меня за руку. Первым моим порывом было вырваться и таким образом пресечь подобное неподобающее поведение. А потом… Создатель, это же мистер Уиллоби, в конце-то концов, он всегда ведет себя подобным образом, для него это скорее выражение приязни, а не неуважения. Остается только смириться, ведь изменить этого несносного молодого человека точно не получится.

— Даже не сомневаюсь в том, что поступил я совершенно ужасно, мисс Уоррингтон, но такова моя натура, — с улыбкой пожал плечами он. — Я не собираюсь настаивать на этом браке, здесь мои планы не изменились, можете не волноваться. В конце концов, вы заслуживаете куда лучшей партии, чем я, не так ли?

Я посмотрел ему в глаза, силясь понять, что же это было: насмешка или комплимент.

— Не сказала бы, что вы незавидный жених, — мягко произнесла я, и дальше говорить уже не решилась.

Мистер Уиллоби рассмеялся.

— Вы пытаетесь беречь мои чувства! Ну надо же. Никогда бы не подумал. Это чрезвычайно мило, мисс Уоррингтон!

Тяжело вздохнув, отвернулась и принялась с преувеличенным интересом смотреть в окно. Почему его веселит практически все?

— Не нужно злиться на меня, дорогая мисс Уоррингтон, — попросил меня молодой человек с нескрываемой теплотой в голосе. — Вам не идет угрюмость. Да и, в конце концов, мы с вами друзья, не так ли? Разве можно злиться на собственных друзей? Даже если они ужасно шутят? У каждого есть свои недостатки.

Долго сердиться на мистера Уиллоби и впрямь не выходило, уж слишком мягким был его голос… К тому же, я попросту привыкла верить этому молодому человеку после всего, что мы пережили.

Также я привыкла побаиваться лорда Дарроу и благоговеть перед ним.

— Вы думаете, у нас есть шансы, хотя бы минимальные? — спросила я у собеседника, не поворачиваясь к нему.

Ответ, вообще-то, я знала и так.

— Самый крохотный шанс у нас все-таки есть… Но именно что крохотный, — не стал меня обнадеживать зря мистер Уиллоби. — Я больше рассчитываю на слепую удачу, чем на то, что дядя внезапно станет слепым и глухим. Но попробовать стоит… Иначе Эбигэйл учудит еще что-нибудь глупое и опасное, а ее величество наверняка выдаст всех до единого. Она… Она кузина нашего дяди, в ней течет та же кровь.

Да уж, веский аргумент: лорду Дарроу, судя по все этой истории с Греями, мстительность точно свойственна, и если это действительно семейная черта, то и от ее величества ничего доброго ждать не следует.

Огонь в камине так уютно потрескивал, что не хотелось думать о чем-то неприятном. К примеру, о неизбежности возмездия…

— Нам непременно стоит попробовать, мисс Уоррингтон. Хотя бы ради счастья Эбигэйл.

Счастье Эбигэйл Оуэн… Что мне уже только ни приходилось делать для него…

— Мне почему-то кажется, вы уже не так настроены сражаться за счастье мой кузины… — усмехнулся мистер Уиллоби, но голос его звучал, как мне показалось, довольно.

Настроена или нет?

— Я просто поняла, как мне не хочется самой терять те преимущества, которыми так щедро оделил меня ваш дядя… И как мне не хочется сделаться объектом его гнева… Мне ведь, в сущности, неплохо при нем живется.

А к тому, что он ни во что меня не ставит, я уже как-то… притерпелась. Он ведь так обращается практически со всеми, и раз не жалуется (по крайней мере, вслух) никто из его племянников, то и мне не следует слишком уж сильно страдать по этому поводу, не так ли?

— Ну вот, в вас вновь подняло голову ваше знаменитое здравомыслие, — вздохнул мистер Уиллоби, и мне показалось, будто в голосе его проскользнула досада.

Повернувшись, я взглянула в глаза молодого человека, пытаясь понять, чем вызваны эти его чувства.

— Вы недовольны моим здравомыслием? — растеряно спросила я у племянника лорда Дарроу.

Молодой человек тепло улыбнулся и произнес:

— Мне гораздо больше нравится ваша порывистость, мисс Уоррингтон. Она вам удивительно к лицу.

Моему искреннему изумлению не было пределов.

— У вас довольно оригинальный вкус… — осторожно отозвалась я, и приняла решение ретироваться к себе как можно скорей.

Вся эта ситуация изрядно выбивала меня из равновесия, а мне больше нравилось понимать все, что происходит со мною, от и до.

Мистер Уиллоби проводил меня до дверей комнаты, попрощался и ушел, не предприняв более ни единой попытки продолжить нашу беседу. Пожалуй, это смутило меня еще больше, ведь обычно молодой человек запросто входил в мою комнату, напрочь забывая о всех существующих правилах приличия.

Оказавшись в спальне, я с облегчением обнаружила, что Шарлотты в ней не наблюдалось. Пусть это и была ее прямая обязанность — готовить меня ко сну, однако же куда больше я радовалась, когда о своих обязанностях горничной девочка забывала. Так мы обе были целы и в хорошем расположении духа.

Расчесываться и умываться пришлось без зеркала, но к этому неудобству я уже успела притерпеться. В конце концов, лучше не видеть собственного отражения, чем пустить в комнату фэйри. Давно уже мне не доводилось видеть кого-то из этого племени рядом с собой, и не сказала бы, что это стало причиной для расстройства…

Но если его милость отошлет меня прочь, оставит без своей защиты, то ко мне наверняка наведается нечисть… Без помощи лорда Дарроу я останусь совершенно беззащитной. И еще повезет, если первыми ко мне заявятся выходцы из Неблагого двора, они хотя бы не пытаются меня убить.

— Создатель, за что мне это все?.. — тихо вздохнула я, и так понимая, за какие грехи меня щедро оделили бедами.

Гордыня. Ее всегда было во мне чересчур много, и вот теперь я получила заслуженную кару.

Подготовка к балу, который имел для меня и мисс Оуэн такое огромное значение, стала бы несомненно сущим адом, если бы мыслями я не была бесконечно далеко от особняка его милости.

Я думала о доме, о Холмах, куда меня едва не увели, а теперь уж наверняка уведут, стоит только мне потерять благоволение лорда Дарроу и вернуться домой. Думала я также и о своих родных, которые станут горевать после моего исчезновения или же смерти. Как жаль, что я не так часто писала им в последнее время…

— Кэтрин, вы так бледны… — то и дело говорила мне мисс Оуэн, которая, видя мое состояние, переживала все больше и больше. Это волнение казалось лестным, даже учитывая тот факт, что мое здоровье беспокоило Эбигэйл в том числе и из вполне корыстных интересов.

Увы, но у меня не было никаких сил, чтоб изображать благодушие и оживление, внутри все словно бы умирало каждую секунду от страха и чувства обреченности.

Портниха сходила с ума, пытаясь подобрать цвет, способное придать хоть какую-то живость моему лицу, которое становилось все более серым с каждой минутой. В итоге остановились на жемчужно-белом. Слоновая кость превращала меня в живую покойницу.

Его милость, разумеется, все замечал, я видела это по его взгляду. И молчал, не задавая ни единого вопроса. Он выжидал, отчего мне становилось еще хуже. Единственным, чье общество помогало мне хотя бы самую малость взять себя в руки, был мистер Уиллоби. Его шутки все также развлекали меня, заставляя забыть о собственных страхах.

— Ну же, мисс Уоррингтон, вы же самая смелая девица, из всех, что я знаю. Не нужно вести себя словно перед казнью, — то и дело приговаривал молодой человек, пытаясь поддерживать во мне доброе расположение духа.

Я только кивала и молчала, боясь, что в любой момент могу скатиться в безобразную истерику. Не хотелось так сильно ронять себя в глазах мистера Уиллоби, ведь я все-таки дорожила его мнением.

С Эбигэйл я старалась не видеться наедине: слишком уж велика была вероятность не выдержать ее восторженных вздохов и восхвалений мистеру Грею. При брате и кузене мисс Оуэн еще старалась не слишком часто говорить об этом человеке, а вот при мне… Неужели влюбленность делает девушек настолько… глупыми?

В любом случае, к назначенному времени все были готовы и ожидали лорда в холле как войска перед парадом. Его милость, в кои-то веки, задерживался, судя по словам слуг, писал какие-то письма. Наверняка нечто важное, ведь пунктуальность мужчины уже давно вошла в поговорку.

Эбигэйл уже начала нетерпеливо переминаться на месте. Разумеется, она-то жаждала попасть на бал куда больше нас всех, а вот мистер Уиллоби, мистер Оуэн и я готовы были тянуть до последнего. В конце концов, только безумцы рвутся в бездну…

Первым делом лорд Дарроу обвел нас всех тяжелым взглядом, который словно кожу сдирал, а после велел идти к экипажам. Я, не дожидаясь дополнительной команды, устроилась в экипаже его милости, не ожидая при этом ничего хорошего.

— Что же, мисс Уоррингтон, хотя бы вы чему-то учитесь, — мимоходом заметил мужчина, помогая мне устроиться на сидении. Следом пришел черед Эбигэйл, которой также следовало ехать вместе с дядей, а не вместе с братом и кузеном.

На слова его милости я никак не отреагировала, слишком уж сильно погруженная в собственные переживания. Если мне действительно удастся встретиться с мистером Греем, то каким же образом должна я определить его истинные намерения и отношение к мисс Оуэн? Я же не умею читать мысли! И как можно было надеяться на мою хваленую проницательность? Да, она изрядно выручала меня у себя, в провинции, но вряд ли мистер Грей имеет так уж много общего с нашими сплетницами, сходящими с ума от скуки.

— Вы чем-то расстроены, мисс Уоррингтон? — поинтересовался лорд.

Будь передо мною любой другой человек, я бы могла отнести этот вопрос к обычной вежливости, но его милость не относился к людям, которые беспрекословно исполняют все правила этикета. Если он спросил меня о настроении, это означает то, что ему действительно нужен ответ.

— Нет, ваша милость, я просто немного взволнована, — откликнулась я поспешно.

Ведь это закономерно, что девушка вроде меня, девушка из провинции, в полуобморочном состоянии из-за предстоящего представления ко двору? Думаю, любая бы чувствовала себя именно так на моем месте.

— Мисс Уоррингтон, вы явно не относитесь к тем барышням, которые из-за любой мелочи теряют самообладание. Надеюсь, вы не собираетесь попасть в очередную историю?

Собираюсь попасть? Помилуй Создатель. Уже попала, и не знаю, как же вырваться.

В глазах Эбигэйл стояла самая настоящая паника. Подозреваю, и я выглядела сходным образом. Сложно было не бояться лорда Дарроу, особенно, если ты действительно провинился в чем-то.

— Роберт сказал мне, он переменил свои намерения относительно вас. Но я не знаю, осведомлены ли вы сами об этом, — обронил его милость.

При этом черные глаза продолжали буравить меня тяжелым, требовательным взглядом. Возможно ли, что мое смятение вельможа отнес насчет заявления своего племянника? Хорошо бы, если именно так…

— Осведомлена, милорд, — кивнула я и потупилась.

Уточнять, когда и каким образом мистер Уиллоби сообщил мне об этой новости, я разумно не стала. Мисс Оуэн также не проронила ни слова, оставляя переговоры с опекуном на меня. Про себя я молилась, чтоб она не переменила мнения.

— И как вы относитесь к желаниям моего племянника? — слишком уж подозрительно произнес мужчина. — Насколько я знаю, раньше вы были настроены против подобного союза между вами?

Глаза на лорда Дарроу я так и не подняла. Так врать мне всегда удавалось куда лучше.

— Я… Я думаю об этом, милорд, и пока мне нечего вам сказать, — сдавленно пробормотала я, сцепив руки на коленях.

— Надеюсь на вашу разумность, — подвел итог в нашем коротком разговоре вельможа, и меня накрыло волной облегчения.

Не факт, что мое состояние было полностью отнесено на счет поступка Роберта Уиллоби, ведь не настолько глуп и наивен лорд Николас Дарроу, однако передышка между допросами явно не мешала.

Когда мы прибыли на место, как-то сам собой вышло, что мои кавалером стал мистер Уиллоби, а рядом с Эбигэйл оказался ее брат. Лорд несколько недовольно посмотрел на нас с мистером Уиллоби, но, вероятно, в свете последних новостей, не стал требовать от нас разлучаться.

Заметив подобную реакцию дяди, мистер Уиллоби украдкой подмигнул мне, а я толкнула его локтем, пытаясь согнать с физиономии спутника весьма неуместное веселье. Если лорд Дарроу заподозрит нас…

— Спокойней, мисс Уоррингтон, спокойней, — ободряюще улыбнулся мне молодой человек. — Сегодня у нас значимый день.

— Это точно… — вздохнула я и натянула на лицо наверняка вымученную улыбку. — Великий день…

Все или ничего…

Когда мы вошли в зал, то словно бы превратилась из прежней Кэтрин Уоррингтон в жалкое существо из желе, которое могло только дрожать и блеять. Создатель, я все-таки… при дворе. При королевском дворе. И сейчас меня официально представят их величествам. От волнения я то и дело путалась в собственном шлейфе… Жаль, ни сестры, ни родители, ни дорогой брат не увидят меня в придворном платье, шествующий вслед за самым влиятельным вельможей государства под сводами королевского дворца.

Разумеется, мистер Уиллоби был просто не способен понять смятения, овладевшего мной в тот момент. Сложно испытывать благоговейный трепет перед теми, кого знаешь с детства. А мне вот с каждой секундой становилось все трудней дышать.

— Это будет всего лишь тетя Вирджиния и ее муж, то, что им пришло в голову носить короны, ничего на самом деле не меняет, — шепнул мне на ухо мистер Уиллоби. — Не стоит так сильно переживать. У нас и без того есть причина для страхов.

И почему-то от шуток мне стало легче… Наверное, такой и должна быть настоящая дружба…

Мы шли за его милостью через зал, и люди расступались перед нами, боязливо склоняясь перед всесильным лордом Дарроу, и с любопытством глядя на нас, его «птенцов», следующих за ним. То и дело доносился до меня шепот.

— Кто эта черноволосая девица рядом с мистером Уиллоби? — прошептала какая-то женщина. — Смугла и чересчур худа…

— Тише, дорогая! — одернул ее кто-то. — У Дарроу слух тоньше лисьего. А девушка, должно быть, очередная племянница, которую он взял на воспитание. Он любит собирать родственников и оказывать им милости.

— Наверное, думает, что эти благодеяния зачтутся, когда на том свете придется держать ответ за умерших жен.

И словно бы на этих словах его милость сбился с шага, заминка была едва заметна, но она была. Слух у лорда Дарроу, и правда, оказался отличным, как и самообладание. Почему-то захотелось остановиться и высказать этим людям все, что я думаю об их ядовитых языках, которые посмели касаться того, кто несоизмеримо выше них. Много ли храбрости нужно, чтобы поносить за спиной?

— Мисс Уоррингтон? — обратился ко мне мистер Уиллоби, не понимающий, почему вдруг оторопь и страх сменились раздражением и едва ли не злостью.

— Все в порядке, — процедила я и постаралась держать спину так прямо, как только можно.

Ничего, они все еще пожалеют о неосторожно брошенных словах, можно было даже не сомневаться. Почему-то я внезапно почувствовала странную общность с лордом Дарроу и всеми его племянниками, снова ощутила себя частью целого.

— Какая леди будет сопровождать нас с мисс Оуэн? — практически в последний момент спохватилась я, осознав, что никак не лорд Дарроу должен довести нас до тронов их величеств.

За всеми треволнениями я попросту позабыла об этой наиважнейшей детали. Прежде по умолчанию считалось, что в этот значимый день рядом с нами окажется леди Уайтберри, но после происшествия в Вороний замок ее участие в судьбе мисс Оуэн и моей уже стало невозможным. Потом мне как-то стало не до раздумий о том, как же я буду представлена ко двору…

— Спохватились, — фыркнул молодой человек, лукаво покосившись на меня. — Не волнуйтесь, дядя обо всем позаботился, у нас достаточно престарелых тетушек, чтобы можно было вывести в свет с сотню молодых девиц. Вот смотрите, какая-та ветхая леди умильно улыбается дяде.

Посмотрев на даму, о которой вел речь мой кавалер, я только укоризненно вздохнула. Да, уже далеко не так свежа, как роза в мае, и не отличается невероятной красотой леди Элинор, но вполне располагающая к себе особа на вид лет тридцати пяти, не более.

Его милость, как всегда, обо всем позаботился и организовал все наилучшим образом. Частично его тяжелый характер искупался заботливой предусмотрительностью.

— Вы слишком требовательны к представителям слабого пола, сэр, — заметила я. — Эта леди недурна собой.

Мы уже подошли чересчур близко к леди, и продолжать спор мистер Уиллоби, очевидно, посчитал невозможным. Не все правила приличия покинули его, стало быть. Утешительно.

Вслед за нами подошли и мисс Оуэн с братом. Сердечно поздоровались с леди, которая, как оказалась, была какой-то дальней родственницей их отца. Словом, очередная тетя.

— Иногда мне кажется, что родственников у нас куда больше необходимого, — шепнул мне на ухо мистер Уиллоби и, уже дав выход своему чувству юмора, заверил миссис Ланс (именно так звали даму, согласившуюся помочь нам с Эбигэйл в этом затруднительном положении) в своем безмерном восторге от знакомства.

Тот еще лицемер, стоит признать, но уж лучше пусть умильно улыбается и рассыпается в комплиментах, чем озвучивает свои истинные чувства.

— Какие очаровательные молодые леди, — улыбнулась мне и мисс Оуэн миссис Ланс. — Дорогая Эбигэйл все хорошеет. А вы, должно быть, мисс Уоррингтон, о которой я наслышана от лорда Дарроу? Вы очень милая девушка, вижу, что его милость преуменьшил ваши достоинства.

Выдавить из себя слова благодарности удалось с большим трудом, ведь таких комплиментов я, безусловно, была недостойна. За месяцы в обществе его милости я напрочь отвыкла от бессмысленных разговоров, когда нужно только поддакивать и улыбаться.

— Не стоит так смущать моих подопечных, — снисходительно улыбнулся лорд Дарроу, с мягкой и, как мне показалось, довольною улыбкой глядя на разворачивающуюся перед ним сцену. — Лорд-камергер уже готов назвать имена этих молодых леди.

Миссис Ланс тут же ахнула и начала поторапливать нас. Негоже заставлять ждать их величества.

Мы переглянулись с мисс Оуэн, и я почувствовала привычное единение с подругой. Как же хорошо знать, что рядом есть кто-то настолько близкий.

— Ну, Создатель с вами, — улыбнулся мистер Уиллоби. — Сейчас вы официально войдете в общество, так что не посрамите нас всех.

— Мы постараемся, — произнесла я и гордо вскинула подбородок.

Эбигэйл, стоящая подле меня, улыбнулась и кивнула, соглашаясь со мною.

Само представление ко двору, перед которым мы так трепетали, прошло просто и, если так можно выразиться, буднично. Наверное, потому что с ее величеством Вирджинией мы и так были знакомы, и настолько сильного благоговения королева уже не вызывала.

Миссис Ланс гордо выпрямилась, будто бы миссия представления двух молодых девиц ко двору была для нее удивительно почетна, и пошла к возвышению, на котором стояли троны короля и королевы.

Лорд-камергер громко провозгласил:

— Мисс Эбигэйл Оуэн и мисс Кэтрин Уоррингтон!

И от мысли, что мое имя прозвучало здесь, под сводами тронного зала, меня охватил ранее никогда не испытываемый восторг. Сколько лет уже не произносили фамилию Уоррингтон в столице, и вот, мне удалось принести отголоски былой славы моей семьи в столицу…

Перед троном мы втроем сделали глубокий реверанс… и на этом все. Теперь мы официально существовали для всего высшего общества. Я бросила короткий взгляд на Эбигэйл. Та сияла, как новенький шиллинг, от чистой радости.

Ее величество сказала в наш адрес пару фраз, преисполненных благоволения, но смотрела при этом на меня, так что радужное настроение тут же стало просто отвратительным…

После того, как с формальностями было покончено, мне предстояло снова вернуться к мистеру Уиллоби, а Эбигэйл следовало начать очаровывать местных джентльменов. Чем больше, тем лучше. Его милости нужно сильно занервничать, чтоб он перестал обращать внимание на меня…

— Ну что, мисс Уоррингтон, готовы? — тихо шепнул мне на ухо мистер Уиллоби, когда я взяла его под руку.

— Готова ко всему, — со вздохом отозвалась я. — Но… я пока еще не видела здесь… его.

Называть вслух имя мистера Грея у меня не было смелости, тем более, что казалось, его милость услышит, даже находясь в другом конце зала. В могущество лорда Дарроу я верила едва ли не так же сильно, как в могущество Создателя. Если не больше…

— Нам стоит выждать, мисс Уоррингтон, — произнес мистер Уиллоби, обводя взглядом зал. — Тетя Вирджиния все устроит. Не нужно волноваться больше необходимого… И улыбайтесь, черт бы вас побрал! Иначе дядя Николас точно почует неладное.

Улыбка далась не так чтоб и легко, но я приложила все силы, чтоб казаться счастливой и воодушевленной. И старалась умильно улыбаться своему спутнику, так, словно у меня на пальце было обручальное кольцо и венчание было не за горами.

Как это было ни удивительно, однако множество людей возжелали быть представленными мне, словно черная тень его милости за спиной в один миг превратила меня в кого-то поистине значительного.

— Не удивлюсь, если уже сегодня кто-то сделает вам предложение, — мимоходом заметил мой друг после того, как представил мне какого-то напыщенного фата, который комично картавил.

Разумеется, я не стала верить в то, что вокруг меня вдруг образуется, как по волшебству, сонм поклонников. Я не богата, просто девушка из провинции.

— После нескольких минут беседы? — иронично уточнила я. — Разве так бывает?

— Если верить Эбигэйл, то сплошь и рядом, — пожал плечами мистер Уиллоби.

Словно бы мисс Оуэн являлась таким уж докой в подобных вещах…

— Породниться с лордом Дарроу пожелают многие… — заверил меня молодой человек. — А вас ведь считают «очередной дальней родственницей». Ваш статус как потенциальной невесты довольно высок. Вот только вряд ли дядя Николас так уж легко с вами расстанется, учитывая ваши проблемы с фэйри.

Как будто бы меня должно это расстроить. Выходить замуж вот так, буквально наугад, я не собиралась в любом случае, я же, в конце концов, не Эбигэйл, чтоб влюбиться в кого-то после нескольких взглядов.

Мисс Оуэн делала же тем временем именно то, что от нее ожидали все мы: сновала среди собравшихся, сияла улыбкою, смеялась, словом, всячески привлекала к себе внимание, которого на ее долю выпадало и без того немало. В конце концов, не так часто девица становится вместилищем стольких совершенств разом: дивной красоты, легкого нрава (впрочем, насчет этого я уже начала сомневаться), огромного приданого и родства с лордом Николасом Дарроу (вот тут тоже сомнительное достоинство на мой вкус).

— Надеюсь, дядя достаточно разозлится после такого спектакля, — довольно протянул мистер Уиллоби, пытаясь разглядеть в толпе собравшихся своего старшего родственника.

Тот, как назло, словно сквозь землю провалился. Меня так и подмывало повернуться и проверить, не подкрадывается ли его милость со спины.

Со спины к нам действительно подкрадывались, но вовсе не лорд, а все тот же слуга ее величества, которого я прежде видела при королеве. И он же передал мне послание от мистера Грея…

Внутри все сжалось от страха и предвкушения разом. Вот он, момент, который меня погубит. Пожилой лакей держал в руках поднос с фужерами, наполненными шампанским. Слуга что-то еле слышно шепнул на ухо мистеру Уиллоби и словно растворился в толпе.

Я с мольбою взглянула на своего друга, и тот кивнул.

Что же, теперь нам известно место встречи.

— Что, если я не пойму его подлинной натуры? — тихо спросила я у молодого человека, чувствуя смятение и страх.

У меня не было права на ошибку, ведь тогда я погублю разом столько людей… И мисс Оуэн, и ее брата, и мистера Уиллоби… и себя саму тоже.

— Вы справитесь, мисс Уоррингтон, наверняка справитесь, я буду рядом, — сжал мою руку молодой человек. — Мы со всем справимся вместе, просто верьте в себя, как мы все верим в вас. И перестаньте думать о дяде, а то еще накличете.

Я с улыбкой кивнула. Пусть будет, как будет… Это станет нашей общей ошибкой или нашей общей победой.

— Выждем еще несколько минут, убедимся, что наш неусыпный страж занят иными делами, и отправимся на встречу.

Слово сказано.

Час пробил.

Его милость тем временем пытался беседовать с какими-то джентльменами и одновременно следить за племянницей, которая демонстрировала слишком уж сильное воодушевление. Такое поведение лорда Дарроу изрядно беспокоило, настолько, что он даже не сразу обратил внимание на нас с мистером Уиллоби. Прежде такая рассеянность мужчине была никак не свойственна.

— Дядя, все в порядке? — обратился к лорду мой спутник.

Его милость только отмахнулся, заявив, что ему некогда беседовать с нами.

Мы с мистером Уиллоби переглянулись, одновременно поняв, что лучшего момента у нас уже точно не будет.

— Гостевая комната на третьем этаже, — коротко бросил мне мой друг, когда мы отошли на должное расстояние от лорда.

Мне оставалось только кивнуть и последовать за молодым человеком, про себя молясь об успехе нашей авантюры. А также о том, чтобы мы все избежали наказания…

Из зала нам удалось выскользнуть незамеченными. Или же нет, но это уже не имело никакого значения, ведь цель была так близка. Мистер Уиллоби вел меня сквозь темные переходы так уверенно, что не могло быть сомнений в том, что он часто бывает в этом месте. Мне оставалось только держать свой злосчастный шлейф и покорно идти вслед за проводником, доверившись ему во всем.

— Осторожней, мисс Уоррингтон, осторожней. Не подверните ногу, иначе нам придется долго объясняться перед дядей. А ведь вы этого не хотите?

Я раздраженно фыркнула.

— В темноте я вижу как кошка, вы должны были уже убедиться в этом.

— Ах да… Та ваша легендарная погоня за призраком…

Сама я сбилась уже на втором повороте, но мистер Уиллоби точно знал, куда следует идти и вел уверенно, ни разу не усомнившись в выборе пути. Прийти в себя мне так и не удалось, времени на это было дано слишком уж мало.

— Он ведь колдун, верно? Как и ваш дядя? — тихо спросила я, когда мы замерли перед нужной дверью. — Что, если он только и ждет, чтоб убить нас прямо сейчас?

Как-то прежде меня не посещало подобное опасение… Но теперь…

— До дяди ему как до неба, — фыркнул мистер Уиллоби. — Да и задумай он убить нас сейчас, все бы это потеряло смысл. Абсолютно все. Поэтому идемте, мисс Уоррингтон. Больше веры и смелости.

Куда уж больше…

— Я точно пожалею об этом, — пробормотала я и вошла первой.

Мистер Рэймонд Грей не изменился с момента нашей последней встречи. Та же горделивая осанка, решительный взгляд, мужественные и привлекательные черты лица… Почти герой романов, которые так любила мисс Оуэн, красив, как языческое божество…

Когда мы вошли, мистер Грей сидел в кресле, но увидев, что его уединение нарушено, поднялся на ноги. Хорош… Удивительно хорош, как раз таков, чтобы появляться во снах впечатлительных молодых леди.

— До последнего думал, что она решится… — тихо произнес он и грустно улыбнулся. — Но я рад вас видеть, мисс Уоррингтон, мистер Уиллоби, вы принесли мне надежду.

Рука моего друга легла на мне плечо, придавая силы и решительности.

Заговорила я первой.

— Быть может, вам лучше прекратить забивать голову мисс Оуэн глупостями? — спросила я твердо. — Вы навлекаете на нее неудовольствие дяди, подвергаете бесчисленным опасностям. Как вы можете называть себя джентльменом после всего этого? Отступитесь! Мисс Оуэн погорюет немного и успокоится.

Мистер Грей смутился после такой отповеди, да и мистер Уиллоби не нашел, что сказать. Я и сама не ожидала, что именно это скажу молодому человеку. Эти дни я готовила столько вопросов, столько раз проигрывала наш разговор, а в итоге сказала эти злые, жестокие, как удар ножа, слова.

— Признаться, иное я ожидал услышать от ближайшей подруги своей возлюбленной, — сдавленно произнес Рэймонд Грей, глядя на меня так, словно бы я была его палачом и собиралась загнать ему под ногти иголки.

Я раздраженно посмотрела на него.

— А чего вы ожидали? Что я благословлю вас на дальнейшие безумства? Или пообещаю стать голубем почты вашей? — иронично осведомилась я у молодого человека. — Вы думаете, я буду радоваться тому, что вы губите мою подругу?

С каждым словом у меня в груди все больше разгоралась злость. На мистера Грея, на мисс Оуэн, на всю эту нелепую ситуацию, которой было просто не место в моей прежней жизни. Придумали себе великую любовь…

— Мисс Уоррингтон, — попытался было урезонить меня мистер Уиллоби. — Быть может, не стоит рубить сплеча… Мистеру Грею даже не удалось объясниться.

Я раздраженно рассмеялась.

— У мужчин всегда найдется с десяток объяснений, почему они губят несчастных женщин! Я здесь только из почтения к королеве! — воскликнула я, не сводя взгляда с того, кому Эбигэйл имела неосторожность отдать свое сердце. — Она почему-то решила, что вам можно верить! Но это недостаточная причина для меня, чтобы посчитать вас достойным человеком!

На лице мистера Грея было и возмущение, и смущение, и непонимание… Целая буря чувств, в которой мне следовало разобраться… Ну почему же мисс Оуэн вздумалось доверить судьбу своей злосчастной любви именно мне? Я всего лишь девица двадцати двух лет. Ну откуда у меня опыт по этой части?

— Я люблю ее, мисс Уоррингтон! Люблю и хочу жениться! А до ее дяди мне дела нет! Пусть хоть наследства лишает, хоть меня проклинает — я все равно желаю взять мисс Оуэн в жены! — с гневом воскликнул Грей, сжимая кулаки. — Но вы, верно, слишком похожи на лорда Дарроу, чтобы поверить в существование искренней любви!

Глаза джентльмена сверкали праведным гневом. И это выглядело настолько… искренне, что я на мгновение смутилась от подобного. Но лишь на одно мгновение.

В наступившей напряженной тишине можно было различить только тяжелое дыхание мистера Грея и потрескивание огня в камине.

— Мисс Уоррингтон имеет дурную привычку рубить сплеча, — осторожно заметил мистер Уиллоби, — и не склонна верить на слово, особенно если речь заходит о ее близких. Вам придется доказать отношение к моей кузине. Слова слишком легковесны, вам ли не знать об этом?

Кажется, эти увещевания моего друга подействовали на мистера Грея, он уже перестал смотреть на меня волком.

— Я прошу прощения за свою резкость, мисс Уоррингтон… — кивнул он мне. — Я понимаю, что вы всего лишь заботитесь о ней, о мисс Оуэн. Должно быть, мне даже следует радоваться тому, что подле нее есть такая надежная и верная подруга. Но как же мне удастся доказать вам чистоту моих намерений? Я знаю, лорд Дарроу обвиняет мою семью во многих преступлениях… И в гибели мистера и миссис Оуэн. Но в этом мы неповинны, готов поклясться собственной кровью. Вот только вряд ли лорд Дарроу станет слушать меня…

Вот это верно. Его милость скорее удавит Грея своими собственными руками, чем станет вести с ним беседы.

— Дядя тоже склонен рубить сплеча… — согласился мистер Уиллоби, который понемногу проникался симпатией к Рэймонду Грею. — Таков уж характер… Он слишком сильно любил тетушку Мэриан. И слишком привык ненавидеть ваше семейство. Ох уж эти давние распри колдунов… Веками мучаются из-за одной и той же ерунды.

Ерунда? Он с ума сошел?

— Мы не единожды находились на волос от смерти! — зашипела я разъяренной змеей, упирая руки в бока, как делала в некоторых случаях моя дорогая матушка. — В поместье родственницы лорда Дарроу! А после и в доме его лакея! Это были ловушки! И его милость верит, что все дело рук именно вашего семейства!

Ну… Положим, вину за тот дом с духами лично я бы уже отнесла на счет Охотника… Но не суть! Вряд ли фэйри способны рассылать приглашения, верно?

Рэймонд Грей казалось, искренне недоумевал по поводу брошенных мной обвинений.

— Но, мисс Уоррингтон, — растеряно сказал он, — я даже не знаю о чем речь! Клянусь вам! Мои родственники никак не замешаны в подобных ужасных вещах. Никто не желает и дальше ссориться с лордом Дарроу. Видите ли, вражда с ним обычно дурно отражается на здоровье.

Моих сил едва хватило на то, чтобы удержаться от улыбки. Не стоило демонстрировать этому человеку веселье. Пусть не думает, будто справился с моим недоверием легко. А ведь удалось. Что-то в нем подкупало меня, даже не смотря на то, что я никогда не отличалась наивностью.

Грей пусть и неуверенно, но все же улыбнулся нам.

— Я действительно люблю мисс Оуэн и готов пойти ради нее на все. Если лорд благословит нас, то я отрекусь от своей семьи и откажусь от фамилии, что ношу, так тому и быть… Я готов пойти и на это.

Признаться, после такого я не смогла вымолвить ни слова. Отречься от семьи ради одной только девушки? В такое попросту не верилось, но в словах мистера Грея звучала неподдельная решимость и сомневаться в правдивости Рэймонда Грея не приходилось.

— Но, мистер Грей, не слишком ли громкое заявление? — тихо спросила я, не имея сил скрыть собственное смущение. Все-таки ему удалось тронуть меня, этому странному человеку. — В конце концов, лишиться всего… семьи, дома… Имени!

Молодой человек сверкнул серыми глазами и решительно заявил:

— Чего стоит мое имя, если я не могу обрести из-за него счастье? Или же, не нося фамилию Грей, я перестану быть собой? Если мисс Оуэн любит меня, то примет просто Рэймондом, как и я сам приму ее просто Эбигэйл, без состояния, без влиятельных родственников!

Глаза джентльмена сияли решимостью и… неподдельным обожанием.

Во мне постепенно росла уверенность, что все-таки в своем возлюбленном мисс Оуэн не ошиблась. Такой же ненормальный романтик. Подумать только: вот так отказаться разом от всего ради женщины! В голове не укладывалось подобное… Я сама бы даже не подумала о том, что ради любви можно бросить все: семью, друзей… Но я и не носила фамилию Грей или Оуэн, мое имя было всего лишь Кэтрин Уоррингтон. И мой привычный мир сегодня упорно норовил развалиться на части.

— Ну и что нам с ними делать? — тихо спросила я у мистера Уиллоби.

Не то, чтобы из него был такой уж хороший советчик, просто обратиться я могла только к нему.

— С чего вы решили, будто я знаю? — нервно осведомился мистер Уиллоби, шутливо толкнув меня локтем. — Как будто бы мне так часто приходилось иметь дело с безумными влюбленными… Храни меня Создатель от подобной романтической чуши. Мне еще дорог мой душевный покой.

Душевный покой… Все, что нам осталось, учитывая, что вытворяют ради своего чувства мистер Грей и мисс Оуэн.

Мистер Грей глядел на меня с такой надеждой, что я уже подумывала, не выброситься ли из окна… Потому что ничего поделать с лордом Дарроу я в любом случае не смогла бы.

— Вы больше меня знаете Эбигэйл! — проворчала я, ощущая, как меня постепенно охватывает паника. — И как теперь поступить? Она потеряла последний разум из-за него, он готов все бросить ради нее тоже не от большого ума… А мне надлежит что-то решить. И его милость после всего точно меня убьет!

От собственного бессилия хотелось рыдать в три ручья, но Уоррингтоны не могут лить слезы. Мы созданы для того, чтобы бороться с трудностями, а не опускать руки. Даже если нам грозит неминуемая гибель от руки всемогущего колдуна.

Помешать подобному чувству не позволяла совесть, против помощи отчаянно протестовало здравомыслие… И к чему стоило прислушиваться?

На лице мистера Грея расцветала робкая улыбка. Ну да. Я поверила ему, поверила в его безумную любовь к подруге… И что с того? От этого лорд Дарроу никуда не делся. Месть за предательство наверняка будет ужасной, и мне еще предстоит двадцать раз пожалеть о том, что решила вмешаться в историю чужой несчастной любви.

— Формально дяде Николасу еще не за что вас убивать… — неуверенно заметил мистер Уиллоби, вероятно пытаясь меня успокоить. Вот только не вышло.

Всплеснув руками, я заявила:

— Ну так это ведь ненадолго! Да и с лорда Дарроу станется карать и за одно только намерение, мне это прекрасно известно! Создатель, сохрани и помилуй…

Как бы то ни было, слово сказано. Я поняла, что помогу своей незадачливой подруге воссоединиться с ее возлюбленным… Даже если это погубит меня саму. И от самой этой мысли меня начинало колотить от почти что суеверного ужаса, словно я стояла на краю бездны, и даже слабое дуновение ветра отправило бы меня в бесконечное падение.

— Я вижу, вы решились, — усмехнулся мистер Уиллоби. — Готовы поступиться всем ради счастья глупышки Эбби.

Его рука легла на мое плечо и дала какую-то иллюзию безопасности и покоя. Дышать стало легче, мысли потекли более ясно.

Серые глаза мистера Грея не отрывались от моего лица, словно этот молодой человек искал именно во мне все ответы.

Я сцепила руки в замок и ответила со всей возможной решимостью.

— Да. Я готова сделать все для мисс Оуэн… Но, мистер Грей, если вы осмелитесь причинить ей боль, то его милость не доберется до вас. Потому что я сделаю это первой, и тогда вы пожалеете.

Пусть у меня и нет колдовского дара, однако же не стоит думать, будто разгневанная женщина менее опасна, чем разъяренный волшебник. За подругу, что была мне так же дорога, как и младшие сестры, я могла бы совершить многое.

— Я не обману вашего доверия, мисс Уоррингтон, — торжественно пообещал мне мистер Грей, — мисс Оуэн — божество для меня.

Мистер Уиллоби тихо рассмеялся и прошептал мне на ухо:

— Думаю, спрашивать, когда он успел проникнуться моей кузиной, попросту бесполезно.

Что взять с влюбленных?..

Никогда прежде мне не приходилось планировать побег молодых девиц, но вот довелось…

— Только если вы заключите брак… и подтвердите его, лорд Даррроу не сможет ничего предпринять… Разве что сделать мисс Оуэн вдовой… — вздохнула я после недолгих раздумий. — Но он является ее официальным опекуном, поэтому вам нужно бежать в Калед, на его границе есть деревушка, где женят без родительского благословения.

Как добраться в то пресловутое селение, я, разумеется, не знала, но интуиция мне подсказывала, что путь не так чтоб и близок. А молодые люди почему-то явно рассчитывали, что я все разложу по полочкам, составлю продуманный план побега от злого колдуна, а заодно еще и сама выведу мисс Оуэн к возлюбленному из особняка его милости.

Хотелось напомнить, что вообще-то именно я здесь слабая беспомощная девица из провинции, но вряд ли поверят… Почему-то люди так легко верили в мои способности, которых вовсе и не было.

— Но если лорд Дарроу дознается и сможет вас остановить… — от самих слов этих становилось дурно, — …то все будет напрасным и второй попытки попросту не будет. Дважды обмануть лорда никому не удастся, да уже и не будет тех, кто решится ему помешать… Наверняка убьет всех. А Эбигэйл выдаст замуж за кого-нибудь угодного ему.

Посмотрев в глаза мистеру Грею, я решительно заявила:

— Лошадей я вам готовить не стану, даже не надейтесь. И планировать дорогу тоже не собираюсь. Будьте уж так любезны решить эти вопросы сами. С меня хватит и того, что мне придется иметь дело с огнедышащим драконом в лице лорда!

Возлюбленный мисс Оуэн расхохотался и пообещал, что ничего подобного от меня точно не потребует.

И на том спасибо.

Прокрасться на бал незамеченными оказалось куда сложней, чем сбежать с него. Мы долго выжидали подходящий момент, чтобы войти в зал и несколько раз едва не попались.

— Однажды вы все-таки уничтожите мою репутацию, — прошипела я мистеру Уиллоби. Больше все равно не имелось под рукой подходящей жертвы для моего дурного настроения.

— Не ворчите, мисс Уоррингтон, в крайнем случае, я всегда могу на вас жениться, — отшутился он, тут же вовлекая меня в танец. — И вообще, что это за недовольство? Мы все-таки победили!

Мне бы такой оптимизм…

— Мы не победили, — отозвалась я, позволяя кружить себя по залу. — Мы просто начали сражение с превосходящими силами противника. В лучшем случае, они пока об этом не в курсе… Иначе бы нас смело с театра военных действий.

Лорд Дарроу все-таки умел прощать, но не тогда, когда дело касалось дочери горячо любимой сестры, здесь мстительность его не знала пределов, а гнев бушевал сильней лесного пожара жарким летом.

— Улыбайтесь, мисс Уоррингтон, улыбайтесь! — велел мне мистер Уиллоби с теплой дружеской насмешливостью. — Иначе нас непременно в чем-нибудь заподозрят. А вы же не можете позволить, чтобы слухи угрожали вашей репутации.

Музыка все играла, и пары кружили по залу. Каждому танцу я радовалась почти как ребенок. В конце концов, не так уж часто доводилось мне наслаждаться таким развлечением, да и партнер, чего уж таить, достался восхитительный.

Краем глаза я заметила лорда Дарроу, стоящего подле королевского трона. Он о чем-то говорил с его величеством, причем говорил больше его милость, а монарх благодушно внимал и изредка кивал родственнику своей жены. Мисс Оуэн и ее брат обнаружились недалеко, причем на дядю они глядели, как собаки на привязи.

— Похоже, дядюшка уже призвал Чарльза и Эбби к порядку, — заметил мистер Уиллоби. — Мы с вами вовремя вернулись. Еще немного — и дядя Николас мог начать нас искать. Было бы дурно…

Тут уж не поспоришь. Сам Создатель, не иначе, спас нас от подозрений лорда Дарроу. Мы продолжили танцевать, пока держали ноги, а после отошли к сторону, чтобы выпить по бокалу шампанского. Тогда нас и обнаружили, наконец, брат и сестра Оуэн.

Глаза Эбигэйл горели надеждой, во взгляде же Чарльза была только усталость и тревога.

Говорить подруге я ничего не стала, лишь кивнула с полуулыбкой, давая понять, что все обернулось только лишь к добру. Девушка с облегчением выдохнула и смолчала. Верное решение, чрезвычайно верное, если учесть, что через несколько секунд за ее спиной возник и сам лорд Дарроу.

— Вы недурно танцуете, мисс Уоррингтон, но думаю, на сегодня с нас всех достаточно развлечений, не так ли? — глухо произнес он и махнул рукой. — Мы покидаем бал.

Такому решению я была только рада. Вечер изрядно утомил меня, физически и морально. Хотелось оказаться в тишине собственной комнаты, насладиться одиночеством и покоем. Хотя интуиция подсказывала мне, что мисс Оуэн не даст мне остаться одной, ведь, в конце концов, ей не терпится поговорить о своем возлюбленном со мною и узнать решение, о котором она пока может только догадываться.

— Вы слишком задумчивы, — заметил лорд Дарроу, взяв меня под руку.

Оставшись без поддержки мистера Уиллоби, я в первый момент оторопела, но взять себя в руки удалось достаточно быстро. Его милость в тот момент походил на фэйри дикой охоты, но вовсе не красотою. Просто от него так же веяло мраком и древней пугающей опасностью как и нечистой силы.

И раздавить меня лорд Дарроу при случае сможет так же легко, как и всадники Дикой охоты.

Этот вечер совершенно точно утомил его милость, черты лица заострились куда сильней прежнего, а под глазами залегли тени. Уже не мальчик, чтобы всегда быть бодрым и свежим… Тридцать четыре, кажется, этот возраст говорила мне Эбигэйл несколько месяцев назад.

— Это от усталости, милорд, — тихо отозвалась я, пытаясь подавить в себе желание вырваться и снова оказаться рядом с мистером Уиллоби. С ним было куда спокойней.

Мужчина бросил на меня короткий взгляд, и мое сердце пропустило удар. Знает ли он о том, что мы сделали? Догадывается ли уже о том, что мы пытаемся интриговать за его спиной? Быть может, его милость уже давно обо всем догадывается и только выжидает подходящего момента, чтобы обрушить на нас кару за излишнее своеволие?

— Надеюсь, что так, — заметил мужчина. — Вы, кажется, еще больше сблизились с моим племянником Робертом. Сегодня у меня уже спрашивали о дате возможной помолвки как о каком-то решенном деле. И расстраивались по этому поводу.

На миг я даже забыла обо всех своих страхах.

— Но мы ничего не говорили о нашей с мистером Уиллоби помолвке! — ужаснулась я подобному повороту дел.

Лорд в ответ на мои слова усмехнулся и произнес.

— Что же, я смогу многих обрадовать, что и вторая моя племянница открыта для брачных предложений.

Разве что я не его племянница… Но кого интересуют подобные мелочи?

До особняка его милости мы доехали в гробовом молчании, разве что Эбигэйл то и дело ерзала на сидении от нетерпения. Лишь неодобрительный взгляд опекуна заставлял ее замереть на месте на какое-то время, но этого благотворного влияния хватало от силы на пару минут.

Мне оставалось только недовольно закатывать глаза и молчать, дожидаясь, пока эта пытка ожиданием завершится, и мы сможем переговорить с подругой с глазу на глаз.

— Кажется, Эбби, ты сегодня чересчур воодушевлена. Я даже удивлен, учитывая твое прежнее состояние, — заметил лорд Дарроу, разглядывая племянницу.

В очередной раз я начала паниковать, предчувствуя неудобные вопросы, которые его милость может начать задавать. И если Эбигэйл запутается во лжи…

— Но разве это удивительно, дядя? — спросил мисс Оуэн. — В конце концов, я сегодня была представлена ко двору. Это такое важное событие в моей жизни.

Его милость сощурился. Кажется, его не устроило подобное объяснение.

— Недолго продлилась твоя скорбь из-за разбитого сердца, — заметил мужчина задумчиво.

Эта задумчивость, по моему мнению, не сулила ничего хорошего всем нам. Его милость уже почувствовал, что происходит нечто иное, нечто, неподвластное его воле.

— Сердечные со временем раны заживают, дядя, — изрекла мисс Оуэн.

«Или же ты просто что-то задумала», — буквально услышала я мысли лорда Дарроу. Тот прекрасно знал нрав своей племянницы, поэтому вряд ли мог поверить в такую наивную неумелую ложь.

— Эбигэйл, подумай хотя бы о своей подруге, — обратился к девушке лорд. — Если ты что-то учудишь, вина ляжет в том числе и на нее тоже. Или же ты желаешь погубить мисс Уоррингтон вместе с собой?

Уж погубить себя я была и сама в состоянии. И даже неплохо с этим справлялась, стоит признать.

— Я никогда не причиню вреда Кэтрин! — возмутилась мисс Оуэн и раздосадованно отвернулась от родственника.

На того ее обида не произвела никакого впечатления. Вероятно, к девичьим капризам и слезам у него уже имелся определенный иммунитет. Оно и неудивительно: после стольких-то лет в роли опекуна мисс Оуэн…

Мне оставалось лишь молчать и ждать, когда все закончится… Каждая секунда под взглядом лорда казалась мне пыткой, словно бы раскаленное железо касалось кожи. Но следовало терпеть. Терпеть и улыбаться, будто бы не произошло ничего странного, ничего такого, чего не одобрил бы всемогущий кузен королевы Вирджинии.

В результате, стоило нам только оказаться дома, как я, поспешно пробормотав извинения, сбежала в свою комнату, будто за мной гналась вся Дикая охота разом. Любая секунда промедления казалась мне подлинным кошмаром… В идеале я мечтала запереться у себя и не пускать никого, в том числе и подругу, но с Эбигэйл сталось бы и попытаться залезть в окно моей спальни.

Ох уж эти влюбленные… И зачем только я позволила во все это себя втянуть?

Разумеется, уже спустя несколько минут подруга была у меня, воодушевленная сверх всякой возможной меры. Неудивительно, что его милость заподозрил неладное. На лице Эбигэйл расцвел румянец, которого и в помине не было видно последние недели. Кажется, надежда стала для Эбби лучшим лекарством из существующих.

— Ну что же он? — тут же принялась за расспросы мисс Оуэн. — Что мистер Грей?

Я тут же гневно оборвала ее.

— Не смейте даже произносить имя этого человека в стенах дома своего дяди! Я не удивлюсь, если уши у здешних стен имеются в самом прямом смысле!

Девушка поникла, близко к сердцу приняв мой упрек.

— Хорошо, Кэтрин… Но все же… Что скажете вы?

Тяжело вздохнув, я решилась сказать ей правду, какой мне довелось ее увидеть.

— Такой же влюбленный безумец, как и вы сами… Готов отринуть и имя свое, и семью только ради того, чтоб назвать вас своей женою.

Мисс Оуэн восторженно ахнула и тут же зажала рукой рот. Я прагматично подумала о том, на какие же доходы молодой джентльмен собирается содержать супругу, если разом лишится и поддержки родных, и своего состояния…

— Я… Я тоже готова бросить, если это позволит мне стать его женою… — с тихой решимостью произнесла мисс Оуэн. — Я сбегу из дома, Кэтрин.

Сбежит… Причем при моем не просто попустительстве, но активной помощи… Я чувствовала себя хитрой дуэньей из пьесы, которая помогает подопечной воссоединиться с возлюбленным. Вот только та дуэнья получила себе богатого и старого жениха своей юной госпожи… На мою долю выпадет лишь гнев опекуна…

— Да кто же спорит, Эбигэйл, — удрученно согласилась я, понимая, что соучастие тут попросту неизбежно. — А его милость меня точно убьет. И будет иметь на то полное право.

Content

Карина Пьянкова
ЛЕДИ ПРИ ДВОРЕ