Карина Пьянкова

ЛЕДИ И СТАРАЯ ТАЙНА

Наверное, мне следовало плакать с того самого момента, когда я вновь ступила под родительскую сень. Но… но я всегда плохо умела это делать. Поэтому с головой окунулась в домашние дела.

Мне всегда думалось, что душевные муки — следствие избытка свободного времени. Поэтому я считала, что мне нельзя оставлять ни одной минуты на размышления.

— Кэтрин, дорогая, ты уморишь себя, — заметил Эдвард, садясь напротив меня.

Я обложилась бухгалтерскими книгами, от которых не отрывалась последние две недели. За время моего отсутствия дела семьи пришли в беспорядок.

— Перестань работать хотя бы на пару дней! Ты исхудала, бледней покойницы… Отдохни несколько дней… Клянусь, если бы я знал, чем обернется твоя поездка в столицу, я бы сделал все, но не позволил тебе покинуть дом!

Мне оставалось только грустно улыбнуться в ответ. Словно бы хоть что-то в этом мире могло остановить меня, если я принимала решение. Я сама решила отправиться в столицу с Эбигэйл, сама предала доверие ее дяди… Ничьей больше вины в случившемся нет.

Хорошо, что лорд Дарроу был настолько любезен, что не отписал родителям обо всем произошедшем… Не представляю, как бы смотрела им в глаза, если бы им довелось узнать всю правду о поведении своей старшей дочери…

— Право, Эдвард, ты говоришь странные вещи. Я всегда любила заниматься домашними делами, — откликнулась я, поднимая глаза на брата.

Тот казался излишне взволнованным, чего с ним не случалось уже довольно давно.

— Но не настолько же сильно, Кэтрин! — возмутился брат, вставая напротив. — Ты практически не выходишь из дома, всего два раза выбралась в гости к нашим старым знакомым и даже не познакомилась с семейством, которое арендовало Фарингтон-лодж! Ты наверняка нездорова, сестра!

Все верно, вернувшись из столицы, я изменила разом всем своим привычным обыкновениям и скрылась в доме, заняв себя бытом, и при каждом удобном случае принималась за вышивание. Эдвард теперь оказался вынужден сопровождать Энн и Эмили на все вечера и балы, благо, не так часто их устраивали в наших краях. Это приводило дорогого брата в состояние крайнего расстройства. Прежде он мог отказаться от подобных выездов, ведь я берегла репутацию нашего семейства едва ли не лучше самого Эдварда.

— Люди порой меняются, — пожала плечами я.

— Меняются! — едва ли не с отчаянием воскликнул брат. — И я желаю знать, что именно изменило тебя! Что случилось, Кэтрин? Кто обидел тебя, дорогая, скажи мне? Твоя новая подруга? Мистер Оуэн? Мистер Уиллоби? Или сам лорд?

Куда проще было бы, если б меня действительно кто-то обидел… Но ведь это не так.

— Мисс Оуэн удивительно добросердечная девушка, ее брата я смело могу назвать своим другом, как и кузена… — улыбнулась я с грустью. — А лорд Дарроу был так милостив ко мне, что я никогда не смогу забыть его доброты…

Разговор стал для меня подлинной мукой, но дорогой Эдвард в полной мере унаследовал фамильное упорство Уоррингтонов, поэтому не намеревался отступать, пока не получит ответы на все вопросы.

— Положим, ты сказала мне правду, но тогда почему ты вернулась домой несчастная и разбитая?

Я устало прикрыла глаза.

— Прошу, не настаивай на ответе, Эдвард. Ради милосердия Создателя нашего, не настаивай.

В голосе моем звенели слезы… Но ведь Уоррингтоны не плачут… Уоррингтоны не плачут, не падают в обмороки… Как много того, что не делают представители моей семьи…

— Создатель… Что случилось, Кэтрин? Клянусь, я вызову на дуэль любого из них, только скажи, кто виноват!

Кто виноват?

— Тогда тебе следует вызвать на дуэль меня! — не сдержавшись, воскликнула я. — Меня! Это я во всем виновата! Я поступила недостойно по отношению к лорду Дарроу, обманула его доверие! Предала!

Сказать правду оказалось так… стыдно. Щеки пылали от смущения.

Брат замер, не сразу подобрав подходящий ответ.

— Ты… Что же такого ужасного ты совершила, Кэтрин? Я знаю тебя с рождения, ты любишь вертеть людьми, тут нет сомнений, но не способна на настоящую подлость.

А вот я уже сомневалась в этом, сильно сомневалась… Ведь я…

— Я помогла… Прошу, не спрашивай меня… — взмолилась я из последних сил.

Как могла я рассказать брату о подобном своем проступке? Нет… Брат начнет презирать меня, а ведь его мнением я дорожила едва ли не больше, чем мнением родителей.

— Хорошо, дорогая, — смилостивился надо мною Эдвард. — Я не стану больше расспрашивать тебя. Только, умоляю, приди, наконец, в себя, и стань снова моей несгибаемой и деятельной сестрой Кэтрин. Такой, как была всегда.

Не сразу, но мне удалось улыбнуться.

— Но ты ведь ненавидел, когда я устраивала знакомства с подходящими людьми, пыталась найти подходящие партии для сестер и тебя. Всегда ненавидел.

Брат подошел вплотную и погладил меня по голове, ласково, словно я была маленьким ребенком.

— Лучше уж так, чем видеть тебя настолько несчастной.

— Полно, я вовсе не несчастна.

Я убита, растоптана, разбита на части… И так сильно скучаю по всем своим друзьям… Страшно сказать, даже по его милости… Рука невольно скользнула к медальону, последнему прощальному подарку лорда Дарроу. Он не обманул. Ни один фэйри не являлся передо мной.

— Не верю, Кэтрин, — со вздохом произнес брат. — В тебе не осталось радости, будто всю ее ты оставила в столице. Ничего доброго не принесло тебе это путешествие.

Это я не принесла ничего доброго своей дорогой подруге и ее семье. Только помогла все испортить…

Две недели. Две недели я уже была дома — и ни единого письма. Ни мисс Оуэн, ни ее брат, ни мистер Уиллоби не написали мне ни единой строчки. И пусть даже я понимала, что, вероятнее всего, его милость строго-настрого запретил им связываться со мной, все равно на душе было горько.

— Во всем виновата только я одна, — горько прошептала я, снова глядя на записи отца. Нет, все же вести дела папа не умел. Право слово, когда я уезжала, такого беспорядка не было… — Лорд Дарроу обошелся со мной очень благородно, несмотря на то, что я сотворила…

Эдвард только покачал головою. Похоже, что он так и не поверил в мою вину.

В тот же день ко мне зашла мама. Вероятно, брат наговорил ей обо мне всяческих глупостей, и матушка пожелала поговорить со мною по душам.

— Кэтрин, доченька, с твоего возвращения ты ведешь себя так странно, — не стала долго ходить вокруг она. — Надеюсь, это не из-за разбитого сердца?

Говорила все это мама с таким решительным видом, что я не сомневалась, она готова была хоть сейчас отправиться в столицу, чтобы немедленно со всем разобраться.

— Матушка, — грустно улыбнулась я, — я клянусь, что мое сердце в целости и сохранности. Я вернулась домой… по иным причинам. И если мне плохо, то исключительно по собственной вине. Мне нужно еще немного времени, и я стану прежней, обещаю.

По крайней мере, я на это надеялась.

— Я очень на это надеюсь, моя дорогая, — покачал головой мама, приобнимая меня за плечи, — но порой ты переоцениваешь собственные силы.

Пожалуй, этим я грешила… И каждый раз платила за этот грех все более и более высокую цену.

На следующей неделе меня все-таки уговорили отправиться на музыкальный вечер вместе с сестрами. Все домашние без устали твердили, будто без меня это собрание потеряет половину прелести, к тому же, если я не покажусь, то могут пойти кривотолки, которые дурно отразятся на репутации семьи. Такого допускать, разумеется, было нельзя…

Столичные наряды, которые по такому случаю я решила все-таки достать из чемоданов, повергли сестер в неописуемый восторг. Стоило, однако, мне упомянуть о том, что я легко могу подарить Энн и Эмили часть своих туалетов, а то и все разом, сестры хором возмутились и потребовали, чтобы я непременно носила столичные платья. Зачем им это понадобилось, я никак не могла понять…

Вечер у Милтонов прошел вполне мило, я даже ненадолго забыла о своих прошлых злоключениях… Вот только злоключения внезапно решили напомнить о себе сами. Когда мы с сестрами вернулись домой, оказалось, что нас посещали гости… Более того, это были мистер Оуэн и мистер Уиллоби, и только позднее время заставило их покинуть наш дом. Однако молодые люди обещали вернуться утром.

— Вот видишь, дорогая, тебе не стоило расстраиваться, — с улыбкой обратилась ко мне мама, ожидавшая, что я просияю от радости.

Увы, вместо счастья пришла только лишь тревога. Что могло привести сюда этих молодых джентльменов? Я не была настолько наивна, чтобы предположить, будто они решились пойти против воли дяди и навестить меня. Такое попросту невозможно… Значит, не им что-то понадобилось в моем доме, а самому лорду Дарроу.

— Не к добру все это… — тихо вздохнула я и ушла к себе, подозревая, что спать я буду этой ночью плохо.

Сомкнуть глаз мне не удалось всю ночь. Прометавшись на кровати до рассвета, я встала совершенно разбитой. Ко всему прочему, меня мучила головная боль. Желала я лишь одного: вновь лечь в постель и провести в ней весь день… Однако мысль о том, что мистер Оуэн и мистер Уиллоби, мои друзья, должны явиться сегодня в наш дом, заставляла держаться.

Племянники лорда Дарроу продемонстрировали ставшую мне привычной нетерпеливость, и явились аккурат к завтраку. Я в зеркало собственной спальни увидела, как они подъезжают к нашему дому: мистер Уиллоби ехал на черном жеребце, а мистер Оуэн — на белом. Как и всегда.

По лестнице я сбежала как могла быстро, желая первой встретить племянников лорда Дарроу, позабыв обо всех правилах приличия разом.

— Мисс Уоррингтон! — радостно приветствовал меня мистер Уиллоби, передавая слуге свою шляпу. — Как же я рад вас видеть!

Как бы ужасно я себя не чувствовала, но при виде улыбки на лице Роберта Уиллоби мне стало легче.

Мистер Оуэн сделал было шаг ко мне, протянув руки, но потом опомнился, сообразив, что это было бы попросту неуместно в доме моей семьи на глазах у слуг.

— Вы дурно выглядите, мисс Уоррингтон. Вы здоровы? — спросил брат моей лучшей подруги.

Ответить я смогла не сразу, язык словно бы примерз к небу.

— Я… Я здорова, мистер Оуэн. Я совершенно здорова… Просто спала дурно… — пробормотала я, поражаясь собственной косноязычности.

Молодые люди переглянулись и хором заявили мне:

— Мисс Уоррингтон, нам нужно поговорить с вами. С глазу на глаз.

От этих слов мне окончательно стало не по себе… Что же такого должно было произойти?

— Я… Да, наверное, — ответила я, не зная, как именно объяснить все это родителями и брату. Наверняка они будут протестовать…

Хорошо еще, что отец и мать не вышли встречать гостей к дверям, решив дожидаться их в гостиной, как и следовало. Но как же теперь объяснить им, что я желаю поговорить наедине с двумя мужчинами, которые, по сути, посторонние мне?

— Я понимаю ваши сомнения, мисс Уоррингтон, — тут же добавил мистер Оуэн, — но есть то, что лучше сперва услышать вам…

Тон племянника и наследника лорда Дарроу намекал, что лучше бы мне действительно сперва самой переговорить с молодыми людьми.

— Морис, прошу вас пока ни о чем не говорить моим родителям, — попросила я лакея и повела своих друзей в библиотеку.

На все вопросы они напрочь отказались отвечать, пока мы не окажемся в более безопасном месте. Вероятно, разговор нам предстоял совершенно нешуточный…

В этом я убедилась лично, когда мистер Уиллоби заявил:

— Ваша репутация уничтожена, мисс Уоррингтон.

Сперва мне подумалось, будто я попросту ослышалась. Моя репутация? Уничтожена? Почему? Как?

— Его милость?.. — предположила я единственное, что могло прийти мне в голову в подобной ситуации.

Мистер Оуэн возмущенно посмотрел на меня.

— Как можно предположить подобное! Просто… мистер Грей и моя сестра были недостаточно осторожны, когда она еще имела ваш облик…

О Создатель… Все верно, мне не стоит думать дурно о лорде Дарроу, учитывая, сколько он сделал для меня и как поступил, когда узнал о моем проступке.

Мне срочно потребовалось сесть. Ноги не держали… То есть теперь все решили, будто бы я пыталась бежать с мистером Греем?.. И тут я внезапно возвращаюсь домой… Что обо мне думают в свете? Как теперь быть с сестрами?

Мистер Уиллоби помог мне дойти до кресла и усесться в него, а мистер Оуэн споро принес стакан воды.

— Дядя считает, что сейчас еще можно все исправить, — произнес мистер Уиллоби. Его голос звучал успокаивающе.

— Его милость… Он… — хрипло произнесла я.

Если лорд Дарроу здесь, если он приехал, то, возможно, катастрофы все-таки не произойдет…

— Он приехал, мисс Уоррингтон. Он здесь. Мы остановились у тети, как и в тот раз, но он посчитал, что будет лучше, если вы сперва поговорите с нами.

И вот тут всемогущий лорд Дарроу ошибся. Мне было бы проще услышать такие ужасные новости именно от него самого. И от него же услышать, что все еще можно исправить, что не случилось ничего непоправимого.

— Он зол на меня? — спросила я, подняв глаза на своих друзей.

Молодые люди переглянулись и синхронно пожали плечами.

— Кто может понять, что на самом деле на уме у дяди Николаса, — пожал плечами мистер Уиллоби. — Но это он решил приехать сюда, к вам, когда все стало известно. Так что можно надеяться на его расположение.

Создатель, благослови лорда Дарроу…

— Когда можно будет увидеться с его милостью? — спросила я у молодых людей.

Мистер Уиллоби пожал плечами.

— На самом деле, хоть сейчас. Зеркала висят везде. Но дядя Николас пожелал, чтоб на этот раз все было… по-человечески. А теперь, наверное, стоит идти к вашим родителям, пока они не подумали дурного.

Верное замечание.

Создатель милосердный и всеблагой, что же произойдет с отцом и матерью, когда они дознаются о том, что теперь говорят обо мне в столичном обществе. Я уже успела проклясть и свою сердобольность и свою недальновидность.

Моя семья уже собралась за завтраком и ожидала только гостей и меня.

Родители, казалось, ничего не подозревали, зато Эдвард смотрел с тревогой.

— Мы очень рады, что вы вновь оказались в наших краях и решили навестить нас, — вежливо произнес отец.

Энн и Эмили сияли как два новеньких шиллинга, то и дело стреляя глазами в молодых джентльменов, не обращая внимания на мое неудовольствие. Пусть даже я и не понимала, чем сейчас меня не устраивает кокетство сестер в отношении племянников лорда Дарроу.

— Благодарю вас за гостеприимство, мистер Уоррингтон, — чинно произнес мистер Уиллоби, усаживаясь за стол.

— А что же мисс Оуэн? — спросила матушка, которая практически ничего не знала о том, что на самом деле происходило со мною в столице.

Мистер Уиллоби и мистер Оуэн немного замялись, очевидно, не готовые к такому вопросу. Но Чарльз все-таки нашелся с ответом:

— Эбигэйл сейчас гостит у наших дальних родственников, а мы с дядей решили навестить мисс Уоррингтон. За время, проведенное без нее, мы соскучились.

Интересно, они действительно соскучились или сейчас просто пытаются как можно достоверней объяснить моей семье причины своего появления? Хотелось верить в первое.

— Жаль, что нам не удастся снова увидеть вашу сестру, она такая очаровательная девушка, — заметила Энн. Хотя я готова поспорить, что куда больше она бы расстроилась, если бы в нашем доме появилась она, а не мистер Уиллоби и мистер Оуэн.

Если бы они только знали, какие беды я навлекла на семью во время своего отсутствия, вряд ли племянников лорда Дарроу принимали бы в нашем доме с таким радушием. А ведь бесконечно не удастся скрывать все от родителей.

— Его милость навестит нас? — осведомилась мама.

Ей, как хозяйке, важно было узнать, явится ли подобный гость, потому как угодить лорду Дарроу куда важней, чем угодить его племянникам. Вот только я успела понять, что в быту его милость был совершенно неприхотлив и его мало интересует, что именно подадут на обед.

— Да, — кивнул мистер Оуэн. — Дядя непременно посетит вас, миссис Уоррингтон. Также он надеется, что и вы посетите нас в доме нашей тетушки.

Папа польщено улыбнулся и рассыпался в заверениях, что непременно нанесет визит его милости. На что молодые люди тут же предложили сделать это на следующий же день, чем изрядно смутили всех, помимо меня.

Я желала как можно быстрей встретиться с его милостью с глазу на глаз. На кону стояла моя будущность и будущность всей моей семьи… Однако родители отговорились тем, что на следующий день у них уже запланирован визит к родственникам. Так и было, но ведь можно было и все отменить ради лорда Дарроу! Но если бы я сейчас потребовала поступить именно так, то родители бы принялись задавать вопросы…

После завтрака мистер Уиллоби спросил украдкой:

— Мисс Уоррингтон, вам все также дороги правила приличия?

Если я правильно поняла, то сейчас у меня спросили, готова ли я встретиться с лордом Дарроу, если он явится ко мне колдовскими дорогами через зеркало.

— У меня уничтожена репутация, — горько улыбнулась я, — как вы думаете, как мне теперь относиться к правилам приличия?

Стоявший рядом мистер Оуэн удовлетворенно кивнул.

— Мы передадим дяде. Он может прийти к вам этой же ночью. Не закрывайте зеркало.

Внутри поселился холодный дрожащий ком. Я не боялась лорда Дарроу, но меня ужасал грядущий разговор с ним.

— Хорошо… — откликнулась я.

Пробыв еще полчаса, молодые люди покинули нас, и мне довелось остаться один на один с собственным волнением. Создатель, что же теперь делать? Я погубила семью, собственными руками уничтожила шансы сестер на удачный брак… И хуже всего, что мне даже нельзя было ни с кем поделиться собственным волнением…

К ночи я уже чувствовала себя так, словно была одной ногой на том свете. Пришлось выставить служанку пораньше и запереться, иначе не удалось бы избежать вопросов, почему я засиделась так поздно и не переодеваюсь ко сну. Не говорить же, что я жду ночью гостя и стыжусь появляться перед ним в сорочке и халате. Пусть и в таком виде лорд Дарроу меня уже видел, и не раз…

Часы давно отбили полночь, а я сидела в кресле при зажженной свече и читала роман о похождениях благородного пирата. Хотя, как мне кажется, таких пиратов не существовало вовсе, однако такая история увлекала меня куда больше очередных страданий юной трепетной девы.

Когда все шумы в доме, наконец, стихли, зеркало, висящее на стене, замерцало. Я тут же отложила книгу и подскочила на ноги, ожидая появления гостя.

Через несколько секунд лорд уже был в моей спальне.

Я вглядывалась в мужчину, пытаясь разглядеть, что же изменилось в нем с момента нашего расставания. Вроде бы… ничего. Все тот же смуглый темноволосый мужчина в черном. Точно такой, каким я его помнила.

— Добрый вечер, ваша милость, — первой опомнилась я, делая неуклюжий реверанс и опуская глаза.

Как же неловко мне было стоять перед ним после всего, что натворила.

— Добрый вечер, мисс Уоррингтон, — откликнулся он, — и выпрямитесь уже. Ведете себя так, словно на приеме у его величества…

Голос его милости звучал более устало, чем прежде.

Я покорно выпрямилась, но посмотреть в глаза мужчине так и не решилась. Все же моя вина перед ним слишком велика.

— Вы уже поняли, чем обернулось ваше своеволие? — спросил со вздохом лорд Дарроу.

— Да, милорд, — кивнула я.

Дня мне хватило, чтобы в полной мере оценить весь масштаб произошедшей катастрофы.

— Теперь говорят, что вы пытались бежать с мистером Греем. Однако вам помешали. Тень этого проступка легла и на Эбигэйл, ведь она уехала из столицы почти одновременно с вами.

Я охнула, ужасаясь тому, насколько чудовищными оказались последствия неудавшегося побега мисс Оуэн.

— Не знаю, что сказать, сэр… — тихо произнесла я, чувствуя, что готова разрыдаться в любую минуту.

Мы ведь действительно не хотели такого исхода… А в итоге…

— Даже не сомневаюсь в этом, мисс Уоррингтон, — холодно отозвался лорд Дарроу. — Присаживайтесь. Подозреваю, наш с вами разговор затянется.

Я покорно села на кровать, а его милость устроился в кресле, где еще недавно я читала о похождениях бравого пирата. Мужчина взял в руки оставленную мной книгу, глаза его скользнули по названию, и с улыбкою лорд вернул том на прежнее место.

— Ваш неосмотрительный поступок не просто повредил моей племяннице, но и уничтожил все ваши надежды на достойный брак.

Совершенно верно.

— Я не желала ничего дурного вашей племяннице, и у меня не было корысти в том поступке, — едва слышно произнесла я.

Его милость тяжело вздохнул.

— Не знай я, что у вас не было дурных намерений, меня не было бы здесь вовсе, мисс Уоррингтон. Вы просто поддались извечной женской романтичности… Это слабое оправдание для такого предосудительного поведения, но оно хотя бы есть… Поэтому я явился к вам, и намереваюсь исправить эту прискорбную ситуацию.

Я вся обратилась в слух. Как же можно все исправить?

— Все эти вздорные слухи быстро забудутся, если вы выйдете замуж за достойного молодого человека. И даже если об этой истории будут помнить, говорить так же открыто не рискнут.

Замечательное решение, идеальное… Вот только…

— Кто осмелится взять в жены кого-то, вроде меня сейчас? — обреченно спросила я лорда.

Кто после такого заговорит со мной о женитьбе?

— Роберт готов вести вас к алтарю в любой момент. Чарльз, преисполненный раскаяния, также предлагает вам руку и сердце. Мои племянники в полной мере осознают, что их вина в произошедшем едва ли не больше вашей, и преисполнены решимости взять вас в законные супруги, тем самым прекратив пересуды.

Такая новость меня по-настоящему шокировала. Ведь я не заслуживала такой милости от лорда Дарроу. Даже тот факт, что он все еще разговаривает со мною, уже поражал.

— Право, но разве можно так поступать, ваша милость? — убито спросила я у мужчины, не зная, как же нужно реагировать на подобное предложение.

Несомненно, подобный брак решит множество проблем… И добавит новые. Ведь, согласившись, я лишу надежд обрести счастье или мистера Уиллоби или мистера Оуэна, которые успели стать мне дороги. Но если я отвечу отказом, то погублю сестер… Создатель, как же мне быть теперь?

— Легко и просто, мисс Уоррингтон. Мои племянники желают этого союза ради вашего блага и блага Эбигэйл. Я же, как и прежде, не желаю мешать этому союзу и считаю его полезным. Подумайте, юная леди. И примите правильное решение. У вас две недели… Спустя это время, боюсь, ничего поправить будет уже нельзя…

Тут в мою дверь настойчиво постучали, и я услышала голос матери:

— Кэтрин, дорогая, почему ты заперлась! Кэтрин! Открой немедля!

Я испуганно вскочила с кровати, в ужасе посмотрела на лорда Дарроу.

Тот молча подошел к зеркалу и коснулся рамы. Правда, потом оглянулся и спросил:

— Почему вашу мать так волнует запертая дверь вашей спальни?

Мама продолжала стучать и звать меня.

— Вероятно, из-за того, что последние дни я была в дурном расположении духа, — тихо отозвалась я. — Прошу вас, идите, милорд. Мне нужно открыть дверь.

Мужчина кивнул и исчез в россыпи серебристых искр. Какое облегчение.

И, наконец, я отперла дверь, с тоской думая, что придется как-то объясняться с матерью из-за одежды и нерасправленной постели…

Мама действительно изумилась, увидев, что я еще даже не думала ложиться.

— Кэтрин, уже так поздно! И мне кажется, что я слышала чей-то голос в твоей комнате.

Тут я могла только улыбнуться и пропустить маму в спальню. Где, разумеется, уже никого не было. Порой в колдовстве можно было найти и приятные моменты.

— Тебе показалось, мама, я одна, — отозвалась я.

Родительница покачала головою, прекрасно понимая, что тут нечисто.

— Что происходит, Кэтрин? — принялась сразу за допрос матушка, глядя строго, как святые на иконах. — Ты возвращаешься домой совершенно разбитая и несчастная. Я поняла, что в столице случилось что-то пренеприятное. Тебе никто не пишет, и ты чахнешь с каждым днем. Однако внезапно лорд Дарроу вновь приезжает в наши края, но уже без твоей подруги.

Я не знала, что же мне нужно сказать матери, чтобы не выдать тайны, которая только расстроит ее.

— Вероятно, я вскорости могу выйти замуж, — тихо произнесла я, опуская глаза.

Ответом мне стал пораженный вздох.

— Кэтрин, о чем ты говоришь?

Я ожидала многого, но не того, что такая новость вызовет расстройство.

— Кэтрин, как можно вот так выйти замуж непонятно за кого?! Не спросив нашего благословения…

Родительское благословение… Отец действительно может не одобрить моего союза с племянником лорда Дарроу… Но брак необходим! Жизненно необходим!

— Разве ты не рада, что я могу выйти замуж? — с тоской спросила я, не понимая, что в моем замужестве может не устраивать матушку. — Разве не этого ты хотела для меня, опасаясь, что я останусь старой девой?

Мама год за годом твердила мне о том, как же незавидна участь женщины, так и не нашедшей себе мужа, но теперь, когда я говорю, что у меня есть шансы вступить в брак, она почему-то недовольна.

— Говорила. Но теперь я вижу, что этот союз претит тебе, — тихо произнесла мама. — К тому же, я даже не знаю имени твоего жениха, моя дорогая.

Сложный вопрос… И как же ответить на него? Подозреваю, что правда матушку шокирует.

— Мистер Уиллоби или мистер Оуэн, — тихо отозвалась я, отходя к окну.

— Что? Или?! Кэтрин, ты ума лишилась?!

Вероятно, так и есть, учитывая, сколько бед я натворила, сама не желая того.

— Да, мама. Или. Мне нужно выйти замуж, и один из этих молодых джентльменов готов жениться на мне. А я должна выбрать…

Прозвучало чудовищно, я сама готова была это признать. Словно бы мне все равно, чьей женой становиться.

— Кэтрин, а что на это говорит их дядя? — с надеждой спросила мама, явно рассчитывавшая, что его милость воспротивится подобному союзу.

Увы, я могла только разочаровать ее.

— Его милость полностью поддерживает этот брак, — тихо отозвалась я, не смея поднять на мать взгляда. — Мне следует выйти замуж. Это пойдет на пользу всем.

И спасет моих сестер от позора и одиночества… Я готова на что угодно пойти, только бы уберечь Энн и Эмили от горькой участи.

— Кэтрин, но я же вижу по тебе, что ты не желаешь выходить замуж ни за одного из этих джентльменов. Зачем же ты говоришь, что выйдешь замуж за кого-то из них?

Сказать правду у меня попросту не хватило сил…

— Так будет правильно, мама, — тихо произнесла я, и вдруг вспомнила о словах цыганки Шанты, что нагадала мне скорое возвращение домой. Ведь она мне сказала еще кое-что.

— Мама, что случилось со мной в детстве?

Даже в полумраке комнаты я увидела, как побледнела матушка. Значит, цыганская колдунья и в этом не обманула.

— О чем ты, моя дорогая?

Словно бы не понимает, о чем я говорю.

— Со мной ведь что-то произошло, мама. В детстве. Что-то, чего я не помню, что-то странное.

Следовало узнать правду прямо сейчас, Шанта наверняка не стала бы говорить о пустяках. И матушка не испугалась бы настолько сильно, если бы речь шла о чем-то незначительном.

— Прошу, скажи мне правду, мама. Это очень, очень важно…

Мама то ли вздохнула, то ли всхлипнула, и села в то кресло, где несколько минут назад сидел лорд Дарроу.

— Не знаю, откуда тебе это известно спустя столько лет… Я поклялась, что ты никогда не узнаешь о случившемся…

В тот момент я уверилась, что мне доведется выслушать вовсе не рождественскую историю, а нечто куда более неприятное.

— Ты утонула, Кэтрин, — огорошила меня мама.

На мгновение у меня перехватило дыхание. Как это понимать?

— Утонула? — переспросила я, не зная, о чем и думать.

Звучало так, словно бы я… умерла? Нет, глупости… Я же жива, жива и здорова. Дышу, двигаюсь, разговариваю… Я не могла утонуть.

— Ты всегда была таким подвижным ребенком, — продолжила мама свой рассказ, сцепив руки на коленях. — Слишком подвижным… Постоянно куда-то убегала с Эдвардом… То на кладбище, то к соседям… Однажды вы с ним убежали к реке. Тебе тогда едва сравнялось одиннадцать. Ночью был дождь… Ты упала в реку и сразу пошла ко дну. Эдвард слишком поздно тебя вытащил, и то непонятно, каким чудом это ему удалось.

То есть мама пытается сказать мне, что я действительно утонула?

— Ты была уже мертва…

Я обняла себя за плечи, чувствуя, как тело сотрясает дрожь то ли от страха, то ли от холода… Но ведь ничего подобного не может быть!

Или может?

Ведь спас же меня лорд Дарроу, отдав год собственной жизни.

— Мама, ну о чем же ты говоришь? Я здесь, я жива…

Я уже давно смирилась с тем, что существуют фэйри, возможно колдовство, и гадалки подчас говорят правду, но примириться с тем, что я умирала, все равно никак не удавалось.

— Твоя няня, Кэтрин, она… кое-что умела. Она не только сказки рассказывала. Ты не дышала, когда тебя принесли домой, хотели уже отпевать, но твоя няня воспротивилась. Выставила всех из комнаты, пробыла там с тобой весь остаток дня и ночь, а наутро ты уже была жива.

Что-то такое вспоминалось… Падение в реку… Да, такое действительно произошло… А потом мне сказали, будто бы я слегла с сильнейшей простудой. Стало быть, то была вовсе не простуда?..

Голова шла кругом.

— Я знаю, что ты слишком здравомыслящая и не примешь мои слова на веру, Кэтрин. Да я вовсе не желала рассказывать тебе о той истории… Но мне думается, что твоя няня была ведьмой, моя дорогая…

Жаль, нянюшка уже скончалась и ее не расспросить. Зато у меня все еще остался шанс узнать что-то у его милости, ведь он, несомненно, искусный колдун и мог помочь мне понять суть случившегося со мною.

Следовало как можно быстрей поговорить с ним об этом случае в моем детстве… Создатель, как же я была рада в этот момент, что лорд Дарроу был рядом и мог помочь мне советом. Как же сильно я привыкла за время, проведенное в его доме, чувствовать его поддержку… Быть может, именно это оказалось главной причиной моего уныния, а не только вина перед семейством его милости.

— Я уже во многое могу поверить, — тихо откликнулась я. — Но, думается, не стоит вести такие разговоры посреди ночи…

Матушка согласилась со мною, после чего пожелала доброй ночи и удалилась, напоследок велев как можно скорей ложиться спать. Так я и решила поступить, намереваясь на следующий же день отправиться к его милости.

Утром я поднялась рано. В доме стояла мертвая тишина, даже с кухни еще не доносилось ни звука. Рано… Слишком рано… Вероятно, поселившаяся в душе тревога не дала мне спокойно спать.

Мне едва хватило сил, чтобы дотерпеть до завтрака, во время которого я сообщила, что желаю навестить миссис Чавенсворт, у которой остановился лорд Дарроу и племянники. О том, что более всего я желала увидеть именно его милость, разумеется, говорить не стоило.

— Мы тоже желаем нанести визит миссис Чавенсворт вместе с Кэтрин, — тут же выпалила Энн, выразив намерение свое и Эмили.

Эдвард обреченно вздохнул, понимая, что куда приличней будет, если и он отправится с нами, ведь теперь у нашей доброй соседки гостят мужчины. Пусть я прежде находилась под опекой лорда Дарроу, после того, как вернулась домой, всякие узы между нами оказались расторгнуты.

Матушка пока не спешила сообщать кому-либо о нашем с ней разговоре. Вероятно, и к лучшему. Я сглупила, поведав ей о том, что могу выйти замуж за любого из племянников лорда Дарроу по собственному выбору. Лучше решиться уже и сообщить семье о намерении вступить в брак как о чем-то обдуманном и добровольном. Так родным будет проще принять эту подобную новость.

— Кэтрин, дорогая, нельзя ли отложить визит? — попросил об отсрочке брат. — Ты столько времени не навещала миссис Чавенсворт, вероятно, если ты отправишься к ней завтра, ничего не изменится.

Увы, я не сомневалась, что если пойду навстречу желанию Эдварда, то изведу себя от тревоги и неизвестности. Нет. Мне жизненно необходимо увидеть лорда Дарроу как можно скорее.

— Нет, следует поехать к миссис Чавенсворт именно сегодня, — покачала я головой, давая понять, что не отступлюсь от своего решения. — Но тебе вовсе не обязательно ехать с нами, Эдвард. Ничего предосудительного не случится, если визит нанесем только мы с девочками.

Брат фыркнул.

— Ведь ты желаешь увидеть вовсе не миссис Чавенсворт, до которой тебе столько недель не было никакого дела. Ты намерена увидеться с приехавшими из столицы джентльменами!

Порой честность и правдивость моего дорогого старшего брата создавала слишком много затруднений. Как сейчас, к примеру. Не озвучь он моих искренних намерений, не было бы неодобрительно поджатых губ матери и нахмуренных бровей отца. Родители, определенно, не радовались тому, что мне взбрело в голову встретиться с моими столичными знакомыми.

— Пусть даже так, что в этом дурного? — спокойно спросила я, стараясь не поддаваться раздражению брата.

Следовало сохранять самообладание и хорошие манеры, иначе все мои планы пойдут прахом, а ведь от их осуществления, возможно, зависит моя собственная жизнь. Лишь только лорд Дарроу способен объяснить мне, что именно произошло со мною много лет назад.

— Ты компрометируешь себя, оказывая столько внимания этим джентльменам, Кэтрин! — воскликнул брат с возмущением. — Могут подумать дурное, после того как тебя вернули назад, словно ненужную вещь! Ты не должна ехать! Не после того, как лорд Дарроу так обошелся с тобой!

Я не могла понять в тот момент, что же все-таки вызывало больше негодования Эдварда: мое позорное возвращение из столицы или возможный ущерб репутации после встречи с его милостью и его племянниками.

— Эдвард, — тихо начала я, — ты говоришь о вещах, о которых не имеешь ни малейшего представления. Его милость был щедр и добр ко мне сверх всякой меры. А его племянники стали мне добрыми друзьями. Не стоит говорить дурно об этих людях.

Родители молчали, не принимая ничью сторону. Что же, хотя бы они не поддержали Эдварда, желавшего помешать мне увидеться с лордом и его родными.

— Отец, вам стоит запретить Кэтрин этот визит! — обратился к папе брат.

Внутри меня понемногу поднималась злость на Эдварда. Почему он вмешивается? Почему просто не поверит мне?

Слава Создателю, папа не счел нужным поддержать брата, заявив, что я достаточно разумна, чтобы самой принимать решения. Когда родители узнают обо всем, наверняка мне уже не окажут такого доверия, как сейчас…

Получив молчаливое одобрение родителей и проигнорировав недовольство брата, я начала собираться в гости. Одеться я предпочла скромно, чтобы дать понять его милости о том, как сильно сожалею обо всем произошедшем.

Энн и Эмили же, не имевшие представления о моих сомнительных подвигах, предпочли яркие наряды, которые должны были привлечь внимание молодых людей. Сестры казались радостными и возбужденными в предвкушении грядущей встречи… В моей же душе были тоска и сомнения… Ведь говорить мне наверняка придется и о собственной свадьбе. Меня разрывало от двух противоположных желаний: никуда не ехать и отправляться к миссис Чавенсворт прямо сейчас. К тому же Эдвард, который так сильно не желал этого визита, заявил в итоге, что все же отправится с нами. Ужасно… Наверняка он не оставит меня наедине с лордом, а говорить о колдовстве при Эдварде совершенно невозможно.

Хотелось схватиться за голову от отчаяния, но приходилось вымученно улыбаться и не подавать вида, как же на самом деле тяжело у меня на душе.

Миссис Чавенсворт была искренне рада нашему визиту и тут же предложила отобедать с нею, заверив, что и джентльмены в доме разделят с нами трапезу. Словно бы почувствовав, что о них говорят, мистер Оуэн и мистер Уиллоби вышли к нам. Оба джентльмена сияли дружелюбными улыбками и тут же заверили моих сестер, брата и меня саму в теплой дружеской привязанности. Эдвард, судя по выражению лица, не поверил совершенно.

Мне же стало немного легче, стоило только увидеть лица друзей.

Когда миссис Чавенсворт отвлекла брата каким-то вопросом, я тут же шепотом сообщила мистеру Уиллоби, что мне жизненно необходимо увидеться наедине с его дядей.

— Он присоединится к нам чуть позже… Но я ума не приложу, как же нам избавиться от вашего брата! — ответил мне молодой человек. — Он смотрит на нас с Чарльзом волком и словно бы подозревает нас в чем-то дурном!

Я могла только расстроенно вздохнуть. Эдвард действительно сегодня оказался невыносим.

— Быть может, если вы прогуляетесь с моими сестрами по саду, Эдвард последует за вами, посчитав, будто вы угрожаете покою Энн и Эмили? — беспомощно предложила я.

Лучшего плана у меня в любом случае не имелось…

— Стоит попробовать.

Его милость спустился лишь к обеду. Лицо его хранило совершенно непроницаемое выражение, однако, поймав его вопросительный взгляд, я поняла: все же мой визит не оставил его безразличным.

Как жаль, что со мною сестры и брат, приходится таиться, изыскивать способы поговорить откровенно… Так странно, что сейчас именно мои родные казались мне досадной обузою…

Эдвард прожигал его милость гневным взглядом, словно бы винил его во всех грехах с сотворения мира. Лорд невозмутимо игнорировал моего брата, ведя беседу в основном с миссис Чавенсворт. Я не была удостоена ни единого слова.

Казалось, что от напряжения даже воздух звенел… И тут мистер Уиллоби и мистер Оуэн переглянулись и, действительно, предложили моим сестрам прогуляться по саду, чем откровенно смутили Эдварда. Тот, вероятно, рассчитывал, что именно на меня будет обращено внимание молодых людей. Когда Энн и Эмили с радостью ответили согласием на предложение молодых людей, брат казался таким растерянным… В итоге он все-таки последовал за ними, бросив на меня напоследок ошарашенный взгляд. Я сочла за благо отказаться от прогулки под предлогом слишком сильного ветра. Нелепое объяснение, учитывая мое вопиюще крепкое здоровье.

А я, наконец, осталась в обществе миссис Чавенсворт и лорда Дарроу.

— Вам бы следовало пойти с молодыми людьми, а не оставаться тут с нами, стариками, — мягко укорила меня хозяйка дома.

Я с изумлением посмотрела на лорда Дарроу, который не воспротивился тому, что и его отнесли к старикам.

— Не хочу простудиться, миссис Чавенсворт, — покачала я головой, — в последнее время я слишком много болею.

В этот момент я благословляла создателя за то, что после приезда объясняла свои отказы отправиться в гости слабым здоровьем.

— Ах да, моя дорогая, — охнула сердобольная женщина, — твое здоровье после возвращения домой сильно ухудшилось. Дорогой Николас, вероятно, слишком дурно приглядывал за тобою!

Еще немного проговорив со мною, хозяйка дома отправилась отдать распоряжения прислуге, оставив меня наедине со своим вельможным родственником. Вот здесь ее заблуждение по поводу его возраста пришлось донельзя кстати.

— Итак, мисс Уоррингтон, вероятно, вам зачем-то понадобилось немедленно переговорить со мною? — осведомился мужчина, прямо глядя мне в глаза.

Я потупилась.

— Шанта незадолго до отъезда сказала, что в детстве со мной что-то случилось, — тихо начала я, — и вчера я решилась спросить у матери, что именно.

— Продолжайте, — велел лорд Дарроу.

Голос звучал равнодушно, но в случае с его милостью я привыкла больше реагировать на то, что именно он говорит, а не на то, как.

— Я утонула в одиннадцать лет, — почти что шепотом произнесла я, ожидая чего угодно, но никак не изумленного восклицания «Что?!».

Пришлось повторить. Мужчина подошел вплотную ко мне, подцепил пальцами подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. Словно бы за те месяцы, что я провела в его доме, он не успел как следует меня разглядеть.

— Однако будь вы действительно мертвы, мисс Уоррингтон, вряд ли это удалось бы скрывать столько времени. И каким же образом, по мнению вашей матушки, вы вернулись в мир живых?

Наверное, он не поверил мне…

— Моя няня… Она закрылась в комнате со мной на остаток дня и ночь, а наутро я уже снова… была жива. Только болела долго, — ответила я, уже сама начиная сомневаться. — Няня… она всегда была немного чудаковатой. Постоянно рассказывала нам про нечисть, про фэйри… Дикую охоту…

Лорд Дарроу отступил назад.

— И можно ли сейчас поговорить с этой милой женщиной?

Если бы… Будь у меня шанс поговорить с няней, возможно, сегодня я бы не отправилась к его милости.

— Она умерла уже, — тихо вздохнула я. — Возможно, ничего такого на самом деле и не было… Но Шанта велела спросить у мамы, что произошло со мной в детстве…

А перед этим предсказала мне скорое возвращение домой. Словам цыганки определенно стоило верить…

— Шанта не ошибается, — тихо отозвался лорд Дарроу. — И, значит, скорее всего, вы действительно умирали… Еще бы понять, как именно вернулись назад… Не нужно так сильно бледнеть, мисс Уоррингтон.

Сердце билось с перебоями от волнения, а вот лорд говорил совершенно спокойно. Интересно, сохранил бы он обычную для себя невозмутимость, если бы речь шла не обо мне, а об Эбигэйл?

— А… А я бледнею? — тихо спросила я, беспомощно глядя на мужчину.

— Да, и очень сильно, — отозвался лорд, усаживаясь на прежнее место. — Не стоит так сильно переживать, мисс Уоррингтон. Вы столько лет прожили после этого происшествия, однако ничего странного с вами не происходило. Вполне возможно, и не произойдет. Я буду присматривать и в дальнейшем, особенно учитывая, что вскорости нам предстоит стать родственниками.

При упоминании будущего союза стало немного не по себе.

Вот разве что…

— Ваша милость, но фэйри… — осторожно напомнила я. — Ведь стоило мне уехать с вами из дома, как рядом со мной начали появляться фэйри…

А что, если именно из-за того, что когда-то давно меня вернули к жизни? Если бы только получить точный ответ… Почему именно со мной это происходит?

— Что вы можете сказать о другом вопросе, который нам с вами необходимо решить?

Брак…

— Я не могу ответить вам сейчас, ваша милость, — тихо откликнулась я, чувствуя себя совершенно несчастной и беспомощной.

Мужчина тяжело вздохнул. Я всей кожей чувствовала неодобрение.

— Вы не сможете оттягивать решение до последнего, мисс Уоррингтон, — произнес он спустя несколько секунд напряженной тишины. — Время не на нашей стороне. Подумайте о своих родных, подумайте об Эбигэйл. Ваше упрямство разрушит их жизни. Что вас останавливает? И Чарльз, и Роберт достойные молодые люди, оба привязаны к вам. Брак с любым из них обречен на счастье.

Именно, что обречен… Иначе и не сказать. Вероятность свадьбы висела надо мною карающим мечом.

— Но я не люблю ни одного из них… А они не любят меня. Та история с помолвкой между мной и мистером Уиллоби была лишь удобной ширмой, призванной отвлечь вас, сбить с толку. На самом деле мы и не собирались с вашим племянником вступать в брак! — призналась я, наконец, в очередном прошлом прегрешении.

За этот обман мне было совестно.

— Я уже догадался об этом, — совершенно спокойно отреагировал мужчина на мои откровения. — Однако нет ни единой причины, чтобы эта ваша ложь не стала правдой. У меня все еще нет ни малейших сомнений в том, что из вас выйдет удачная пара. Осталось только вам примириться с этой мыслью.

Примириться… Сдаться… Да, вероятно, мне придется именно так поступить.

— Этот союз может разрушить жизнь мистера Уиллоби… Что, если он встретит ту, которой отдаст свое сердце, будучи уже связанным со мною? Он будет несчастным до конца своих дней! То же и с мистером Оэуном! Согласившись, я могу разрушить их жизнь, лорд Дарроу! И это будет мучить меня не меньше, чем горе моих собственных сестер!

От беспомощности хотелось плакать, но Уоррингтоны не льют слез. Впрочем, если все так пойдет и дальше, то мне грозит проститься со своей фамилией… А Оуэн или Уиллоби имеют право рыдать в свое удовольствие.

— А если бы на месте моей племянницы оказалась одна из ваших сестер? Вы бы также помогали организовывать побег? — внезапно спросил лорд Дарроу.

В его голосе звенело напряжение.

Раздумывала я всего лишь пару секунд, прежде чем ответить:

— Да. Да, ваша милость, если бы я была также уверена в чувствах сестер, как в чувствах мисс Оуэн, то поступила бы таким же образом.

Пусть это и нарушает все правила приличия, но за последние месяцы я пришла к выводу, что порой этикетом можно пренебречь.

— Вы расстраиваете меня, мисс Уоррингтон. Не думал, что вы настолько сильно измените свое мнение, — тихо произнес лорд Дарроу.

Словно бы я сама могла предугадать, что после всего произошедшего стану думать именно так. Раньше у меня не было сомнений: правила приличия — это самое важное для молодой девушки.

— Простите меня за это, милорд…

Когда компания молодых людей вернулась с прогулки, я с удовлетворением поняла, что все довольны проведенным временем, однако ни Энн, ни Эмили не кажутся слишком уж увлеченными джентльменами. Даже настроение дорогого Эдварда слегка исправилось, он смотрел вокруг себя уже куда более благожелательно.

— Все в порядке, мисс Уоррингтон? — украдкой спросил у меня мистер Уиллоби, когда брат отвлекся.

Я вымученно улыбнулась и кивнула. Пусть его милость и не смог успокоить меня полностью по поводу моей… смерти, однако мне все равно стало легче на душе после разговора с ним.

— Что же вы скажете на то, чтобы стать замужней женщиной? — последовал следующий вопрос.

Я обеспокоенно покосилась на брата. Не хватало только, чтобы он услышал, о чем мы украдкой переговариваемся промеж собой. Эдвард вряд ли обрадовался бы моей вынужденной свадьбе.

— Думаю об этом, мистер Уиллоби, — шепотом отозвалась я.

Молодой человек неодобрительно покачал головой.

— Новости из столицы доходят медленно, но, рано или поздно, они дойдут и сюда. Тогда будет поздно, мисс Уоррингтон. Поторопитесь. Я был бы рад, если бы вы предпочли меня кузену. Мы с ним, видите ли, поспорили…

Любую другую девушку подобное известие бы возмутило и оскорбило до глубины души… Но не меня. Все же мои отношения с племянниками лорда Дарроу не имели ничего общего с тем, что предписывали правила приличия и обыкновения в обществе, да и чувство юмора молодых людей я прекрасно знала.

— И каков заклад?

— Наши лошади, — с заговорщицким видом сообщил мистер Уиллоби.

Я уважительно хмыкнула. Заклад внушительный. Видимо, джентльмены ценят меня достаточно высоко, раз пошли на такой риск. И все же, каковы наглецы…

— Мне очень хочется сохранить Грома, мисс Уоррингтон, он мне дорог. Заодно мне кажется, я стану для вас лучшим супругом, чем Чарльз. Он слишком мягок для вас.

Так странно, но теперь Роберт Уиллоби стал мне едва не ближе, чем собственный брат. Ведь с Эдвардом я уже не могу говорить обо всем. И он многого не знает обо мне, о том, что именно тревожит меня теперь. Как мне рассказать ему о фэйри, о колдунах, о таборе? Он или не поверит, или сочтет сумасшедшей…

Наверное, не стоило мне уезжать… Тогда бы не было чувства, будто я потеряла что-то важное.

— Я поразмыслю над вашим предложением, мистер Уиллоби, — улыбнулась я. — Но что вы станете делать, если, обвенчавшись со мной, встретите женщину, которая станет для вас единственной?

Молодой человек пожал плечами.

— Право, я не настолько романтичен…

В эту ночь меня преследовали кошмары. Я то и дело просыпалась с криком, снова пыталась заснуть, и все повторялось снова. Казалось, будто я задыхалась, но стоило только открыть глаза, как все прекращалось. Так раз за разом до самого рассвета.

Утром поднялась с постели изможденной и совершенно несчастной. Смотреть в зеркало не хотелось. Наверняка я выглядела просто чудовищно… Время уходило. Мне требовалось что-то решить, требовалось дать ответ молодым людям, сказать, за кого именно выйду замуж. Выхода в любом случае не оставалось.

Чтобы поразмышлять немного в одиночестве, я решила прогуляться до завтрака, надеясь, что так мне удастся принять хотя бы какое-то решение.

Ноги сами понесли меня к реке, к тому самому месту, откуда я упала в воду много лет назад. Как только я забыла об этом? Ведь тогда я так испугалась, а последовавшая болезнь оказалась такой долго и мучительной… За все детство мне не доводилось так сильно болеть…

Я стояла на обрыве и всматривалась в темные воды реки, словно бы там крылись ответы на все мои вопросы разом.

— Да, все произошло именно здесь, — услышала я позади себя голос, слишком красивый, чтобы быть человеческим.

Не требовалось оборачиваться, чтобы понять, кто именно явился.

Охотник.

— Изыди, — тихо вздохнула я, истово надеясь на то, что медальон лорда Дарроу защитит меня от нечистой силы.

Неужели его милость не в состоянии уберечь меня от фэйри Неблагого двора?

— В тебе мало веры, ты не сможешь прогнать меня. Хотя колдун умело защитил тебя, — откликнулся Охотник. — Взгляни на меня.

Не знаю почему, но я послушалась. Он остался так же прекрасен, как и прежде. Пугающая, потусторонняя красота, от которой перехватывало дыхание и сердце замирало.

Темные колдовские глаза поймали мой взгляд, и, казалось, словно меня потянуло вперед, к фэйри.

— Нет, — твердо сказала я, сопротивляясь чарам нечисти, — нет-нет-нет-нет! Я не твоя и не пойду с тобой. Изыди!

Дрожащей рукой я перекрестилась, но фэйри словно бы и ничего не заметил.

— Ты не права, — покачал головою с усмешкой Охотник. — Ты наша. Ты стала нашей именно в этом месте, на берегу реки. Твоя няня купила для тебя двенадцать лет жизни. Они подошли к концу, и мы можем забрать свое.

Что же, теперь хотя бы мне не придется мучиться вопросом, какими силами моей няне удалось вернуть меня к жизни. Она обратилась к фэйри Неблагого двора, и те вернули меня… Выходит, только на двенадцать лет? Неужели именно поэтому Дикая охота пощадила меня? Из-за старой сделки?

— Попробуй, если сможешь, — прошипела я, стараясь подавить в себе панический страх.

Его милость пообещал, что с его подарком фэйри мне будут нестрашны, а лорд Дарроу никогда не обманывал меня.

Улыбка фэйри стала торжествующей. Он пошел ко мне. Каждый шаг давался ему с большим трудом, словно бы идти приходится против ветра. Но Охотник явно намеревался до меня добраться. Если я дам ему этот шанс, разумеется.

А в мои планы не входило уйти в Страну холмов. Ни сейчас, ни в будущем.

Я подобрала юбки и побежала прочь. Что характерно, в сторону поместья миссис Чавенсворт. Вряд ли родные стены помогут мне спастись от нечистой силы.

У миссис Чавенсворт я появилась встрепанной, запыхавшейся. Юбка моя испачкалась не меньше, чем на дюйм. Если бы матушка увидела меня в таком виде, то наверняка лишилась чувств от возмущения, да и сама бы я никогда не допустила подобного… Вот только Охотник…

Хозяйка дома вышла ко мне со всей возможной поспешностью. Мой визит явно смутил пожилую женщину. Никогда прежде я не являлась к ней без приглашения.

— Мисс Уоррингтон, что же случилось с вами? На вас лица нет! — всплеснула руками миссис Чавенсворт. — Вам немедленно нужно сесть!

Нужно.

— Я хотела бы видеть его милость, — выпалила я поспешно, даже не поздоровавшись.

Внутри все дрожало.

Слава Создателю, лорд Дарроу вышел сам, словно бы почувствовал мое появление.

— Мисс Уоррингтон, что случилось? — с тревогой спросил у меня вельможа. — Вы так побледнели…

Ответить сразу не получилось. Поняв, что я от потрясения готова лишиться сознания, лорд Дарроу взял меня под руку и повел в гостиную.

— Тетушка, будьте любезны, велите подать мисс Уоррингтон горячего пунша. И лучше бы сейчас держать под рукой нюхательную соль. Кажется, юной леди дурно.

— Я… нет, все в порядке, ваша милость, — пролепетала я, понимая, что в любой момент могу упасть без чувств. Но чувство собственного достоинства никак не желало дать такого шанса.

К счастью, его милость и не подумал верить моим словам, и не отпустил, пока не довел до кресла, в которое я и упала с изрядной долей облегчения. Теперь я, наконец, была в безопасности.

Поймав мой умоляющий взгляд, его милость услал свою родственницу из комнаты под благовидным предлогом.

— Что же случилось с вами, мисс Уоррингтон? — спросил у меня мужчина, устраиваясь подле. — Вы так испуганы…

Тихо вздохнув, ответила:

— Охотник приходил за мною…

Несколько секунд мужчина только лишь молчал.

— Но как это возможно? Ведь я дал вам амулет, он должен был защитить вас от всяческих поползновений дивного народа…

Казалось, его милость был до глубины души поражен подобной новостью.

— Охотник сказал, что именно фэйри Неблагого двора вернули мне жизнь… Прошло двенадцать лет и срок сделки уже истек. Он желает забрать меня.

Удержаться не удалось: все-таки слезы потекли по щекам.

— И что мой амулет?

Я жалобно всхлипнула и ответила:

— Он мешал ему, несомненно. Но фэйри мог подойти, пусть и с большим трудом. Ваша милость, я не желаю уходить в Страну Холмов!

Пусть это и не смерть, но немногим лучше!

— Не стоит так переживать, мисс Уоррингтон, я не отдам вас Дикой охоте, — заверил меня лорд без особой приязни, но с абсолютной уверенностью в собственных словах.

Пусть он разочаровался во мне после того происшествия, но и бросать на произвол судьбы не стал, продолжая заботиться обо мне вопреки собственным желаниям.

— Благодарю вас, милорд, вы очень добры ко мне, — тихо отозвалась я, не скрывая собственного облегчения.

Мужчина кивнул, соглашаясь.

— Пусть вы этого не заслуживаете вовсе.

Оспорить это утверждение я не взялась, осознавая всю тяжесть своей вины.

— Выходит, ваша жизнь подарена вам фэйри Неблагого двора… — подвел неутешительный итоге лорд. — Опасная сделка, стоит признать, юная леди. Дивный народ не любит отказываться от своего. Хотя бы понятно теперь, почему вашей смерти так сильно желают светлые фэйри. Для них само ваше существование оскорбительно…

Я понурилась, с каждой секундой все больше осознавая, какие беды свалились на мою голову.

— Однако Шут ведь ни разу не попытался причинить мне вреда… До того, как встретил меня в вашем обществе, — произнесла я озадаченно.

— Прежде вам не приходилось встречаться со мной, — произнес с обычно несвойственной ему задумчивостью лорд Дарроу, глядя на меня как-то… странно.

Так неужели же дело было не только во мне, но и в том, кто стал моим опекуном?.. Колдун, наполовину цыган… Стоило только мне стать частью жизни лорда Дарроу и его семьи, как все полетело в пропасть…

— Выходит, вам стоило все-таки остаться дома тогда.

Покачав головой, я ответила мужчине:

— Вовсе нет, милорд. Даже если внимание Благого двора ко мне каким-то неведомым образом привлекли именно вы, то Неблагой двор все равно не оставил бы меня в покое. Срок договора заканчивается…

Я действительно ни в чем не винила лорда Дарроу, просто не смела.

Лорд же, убедившись, что у меня нет намерений падать в ближайшее время в обморок, устроился напротив и посмотрел в мои глаза.

— Пока поступим так же, как и прежде, мисс Уоррингтон. Завесим зеркала… А еще я настоятельно советую принести в вашу комнату ветви рябины. Они помогают отвратить нечистую силу. Ну, и я немного помогу вам защититься от излишнего внимания дивного народа, раз уж вы все так же остаетесь на моем попечении, юная леди.

Остаюсь на его попечении.

— Мне стоит быстрей задуматься о браке? — спросила я мужчины, уже и так зная, каким будет его ответ.

При мысли о том, что решение нужно принимать куда быстрей, чем я планировала, на душе стало совсем тяжело. Стать замужней женщиной вот так вот, просто потому, что иначе… иначе меня уведут в страну Холмов или же моя разрушенная репутация погребет под своими обломками всю мою семью. И этого уже я себе точно не прощу.

Тут в гостиную влетели мистер Уиллоби и мистер Оуэн, которые казались до ужаса взволнованными. Первым делом молодые люди бросились ко мне и принялись расспрашивать, что же случилось со мною. Мистер Уиллоби бросил изумленный взгляд на перепачканный подол моего платья… и смолчал.

— Мисс Уоррингтон вновь довелось встретиться с фэйри из Дикой охоты, — пояснил лорд, избавив меня от необходимости что-то еще объяснять. — Как видите, это ее не обрадовало.

— Дядя Николас, но ты ведь обещал, что ничего подобного не произойдет! — с негодованием воскликнул Оуэн.

На его лице проступили желваки. Пожалуй, никогда прежде не доводилось видеть брата Эбигэйл в таком гневе. Да какое там… Я вообще не подозревала, что мистер Оуэн способен на подобные чувства.

— Чарльз, не повышай голос, — холодно осадил племянника лорд. — Ты же не думаешь, будто я отправил бы мисс Уоррингтон домой, зная, что не смог оградить ее от притязаний фэйри?

Судя по смущенному выражению лица мистера Оуэна, именно так он и думал о своем старшем родственнике, приписывая ему неразумную мстительность.

— Замечательно, — сделал верный вывод лорд Дарроу. — И вы тоже думали обо мне подобным образом, мисс Уоррингтон?

Я изумленно взглянула на мужчину и выпалила:

— Разумеется, нет, ваша милость. Как можно подумать о вас так?

Мистер Уиллоби как-то странно хмыкнул, но промолчал.

— Надеюсь, ваши слова искренние, — вздохнул вельможа. — Так вот, молодые люди, я уверяю вас, что я никогда бы не стал рисковать жизнью мисс Уоррингтон, как бы ни был возмущен ее поведением. Просто возникли… некоторые неизвестные ранее обстоятельства непреодолимой силы, из-за которых оградить эту молодую леди от фэйри Неблагого двора оказалось далеко не так просто, как мне думалось сначала.

Племянники его милости застыли, намекая, что им безумно хочется продолжения этой увлекательной истории.

— Как оказалось, двенадцать лет назад я умерла, — тихо сказала я, стараясь не смотреть на своих друзей.

Думаю, такой новостью можно шокировать кого угодно.

— Но… мне почему-то всегда казалось, что вы довольно… живая особа, — осторожно заметил мистер Уиллоби, которого я точно сбила с толку.

Продолжил рассказывать уже лорд.

— Похоже, мисс Уоррингтон воспитывала ведьма… — произнес мужчина. — И она же не пожелала отпускать подопечную на тот свет, заключив договор с фэйри. На двенадцать лет. Срок истек, дивный народ желает получить свое…

Трагедия всей моей жизни из уст лорда Дарроу прозвучала буднично и просто. Впрочем, я только порадовалась: мне вполне хватало и собственных переживаний. Теперь мне хотелось только спокойствия и иллюзии безопасности. Ничего больше…

— Ужасно, — тихо вздохнул мистер Оуэн, — но что тогда делать, дядя? Как помочь мисс Уоррингтон?!

Мужчина покачал головою.

— Боюсь, помочь ей полностью невозможно. Как и мне… Бывают такие чары, Чарльз, которые невозможно разрушить. С этим следует просто смириться. Впрочем, если мисс Уоррингтон станет частью нашей семьи, и я буду рядом с нею большую часть времени, опасаться происков Дикой охоты ей не придется. Моих сил хватит на то, чтобы не дать дивному народу наложить руку даже на принадлежащее им по праву.

Дышать стало чуть легче, и я начала понемногу успокаиваться. Меня можно спасти. А находиться ради собственной безопасности подле лорда — это ведь не такая уж и большая цена. Более того, порой его общество может быть даже приятным.

Сейчас меня волновал еще один вопрос.

— Но как же так вышло, что вы не можете снять проклятие с самого себя?

Сразу вспомнились те жуткие слухи, которые доходили до меня.

— Любопытство в вас всегда было куда сильней тактичности, — безо всякого раздражения прокомментировал мою фразу лорд Дарроу. — Я был проклят. Много лет назад. Мне тогда было меньше, чем вам сейчас. Каждая леди Дарроу, моя законная супруга, обречена умереть во цвете лет, не подарив мне наследника. Хотя, как я могу понять, вам уже и так известно об этом досадном факте, верно? Наверняка от Эбигэйл…

Я потупилась, посчитав, что правильней будет промолчать и не навлекать на себя и подругу лишние неприятности.

— Да не изображайте вы из себя святую невинность, мисс Уоррингтон. Я уже вряд ли когда-то поверю вашему невинному виду.

В этот момент к нам снова явилась хозяйка дома, и пришлось перестать говорить о всяческой чертовщине. Несмотря на родство с Дарроу, миссис Чавенсворт никогда не посвящали во все подробности жизни лорда. На счастье пожилой женщины, как мне казалось. Вряд ли этой почтенной леди понравилось бы узнать, что его милость — могущественный колдун.

— Создатель милосердный, что с вами все-таки случилось, моя дорогая?

К несчастью, за то время, которое мы беседовали лордом Дарроу и его племянниками, я так и не придумала, как же объяснить свой плачевный вид, поэтому сказала первое, что пришло в голову.

— Встретила цыган и испугалась.

Мистер Уиллоби едва не рассмеялся. Его милость тоже, как мне показалось, едва удерживался от улыбки. Да уж, напугать цыганами после всего произошедшего меня будет сложно. К тому же, после поездки в табор и знакомства с Шантой, я уже не считала, будто бы это бродячее племя вмещало в себя все грехи.

— Цыган? Какой ужас! — всплеснула руками миссис Чавенсворт. — Но я не слышала, чтобы в окрестностях появлялись цыгане…

Разумеется, не слышала.

— Должно быть, приехали совсем недавно, — сама объяснила эту несостыковку миссис Чавенсворт.

Я уже давно поняла, что разговаривая с женщинами — главное вовремя промолчать, тогда ответ собеседница найдет сама. И все останутся довольны.

— Ничего, моя дорогая, сейчас вы немного передохнете, успокоитесь, и я отправлю вас на экипаже домой.

Против такого поворота событий я не протестовала. Провести время в обществе племянников его милости для меня было только в радость, да и сам лорд… Возникло ощущение, будто бы я не покидала столицы с позором и все осталось как прежде.

Вот только я не учла того, что миссис Чавенсворт уже успела послать слугу ко мне домой… Нашу идиллию разрушило появление моего дорогого брата. Пожалуй, в тот момент я была совершенно не рада видеть дорогого Эдварда, несмотря на всю мою любовь к нему.

— Кэтрин, что с тобою случилось? — первым делом спросил брат, которого ужаснул мой внешний вид и бледность.

Я посчитала, что уже поздно менять версию и сказала Эдварду то же, что и миссис Чавенсворт:

— Повстречала цыган и испугалась.

Провести брата оказалось далеко не так легко, как родственницу лорда Дарроу. Хотя бы потому, что Эдвард, как никто, знал, что напугать меня непросто. Даже цыганам.

— Тебе стоит как можно быстрей отправиться домой, — решительно заявил мне брат, — тебе не стоит находиться в компании нескольких мужчин.

Словно бы что-то могло испортить мою уже и без того погубленную репутацию.

— Тут миссис Чавенсворт, — не преминула заметить я, — поэтому все совершенно прилично.

Такое явное недоверие со стороны Эдварда, одного из самых близких мне людей, возмущало до глубины души.

— Это ничего не значит для меня, Кэтрин. Я не желаю, чтобы ты продолжала общаться с этими людьми.

Лицо лорда Дарроу словно бы окаменело. А у меня дыхание перехватило от возмущения.

— Эдвард, веди себя прилично, — строго потребовала я у брата.

Как он только мог обходиться подобным образом с мистером Уиллоби, мистером Оуэном и уж тем более с лордом Дарроу. Право, они подобного никак не заслужили. И даже если Эдвард не знал обо всем, что делали для меня эти люди, не знал, что мы пережили вместе, однако разве же это повод так дурно обходиться с ними.

— Ваш тон неуместен, молодой человек, — холодно заметил лорд Дарроу, смерив осмелившегося выступить против него тяжелым взглядом, который словно бы тянул к земле.

Я уже знала, как сложно выдержать недовольство его милости, но Эдвард упорно продолжал смотреть прямо в глаза лорду, всем видом своим демонстрируя вызов. Хотелось встать между ними и закрыть брата собой. Но мне было страшно сейчас даже пошевелиться.

— Ваше присутствие в жизни моей сестры — вот что неуместно, — не желал уступать брат.

Если бы он только знал о том, как защищает меня его милость от дивного народа… Впрочем, сперва пришлось бы заставить Эдварда поверить в то, что он считает нелепыми сказками. В конце концов, брат не пережил того же, что и я сама. Для него жизнь все еще оставалась… нормальной.

— Боюсь, об этом я буду говорить с вашим отцом, но не с вами. Разговор окончен. Мисс Уоррингтон вернется домой в экипаже миссис Чавенсворт.

Его милость сказал это твердо, решительно, а после встал и вышел, не размениваясь более на разговоры.

Все собравшиеся проводили его взглядами, но если в глазах Эдварда сияло злое торжество, то мы с моими друзьями смотрели вслед лорду с тоской. Пусть он и бывал тираном, но именно его милость наставлял нас, помогал, исправлял за нами последствия ошибок.

Но в итоге пришлось молчать до того момента, когда подали экипаж. И я не просто молчала — даже смотреть в сторону Эдварда лишний раз не рисковала.

В итоге, когда пришло время покидать дом миссис Чавенсворт, в моей душе возникло такое чувство, будто бы я осиротела. Как же так вышло, что находиться с друзьями мне стало куда проще и легче, чем с людьми, родными по крови?

Эдвард, вопреки всем моим надеждам, поехал не верхом. Он предпочел экипаж… И это приговаривало мне к «беседе по душам». То есть жуткому разносу…

Который начался, стоило только захлопнуться дверям.

— О чем ты только думаешь, Кэтрин? — тут же набросился на меня брат. — Как ты могла отправиться к этим людям совершенно одна? На что похож твой наряд?

Столько вопросов разом… И ведь ни на один не удастся ответить так, как понравится Эдварду. Особенно, если в мою голову придет сказать ему правду.

— Так было нужно, Эдвард, — тихо отозвалась я, понимая, насколько жалко звучат мои слова.

Он яростно сверкнул глазами и сложил руки на груди, всем видом демонстрируя, как он относится к моим попыткам объясниться.

— Ты говоришь какую-то удивительную чушь, — резко сказал брат.

Никогда прежде он не обращался ко мне таким возмутительно грубым тоном.

Я отвернулась с твердым намерением не произносить более ни единого слова. К сожалению, у Эдварда были совершенно другие планы. Он намеревался продолжить допрос.

— Что случилось на самом деле, Кэтрин? У тебя была с кем-то из этих людей неудавшаяся интрижка?

От незаслуженной обиды у меня перехватило дыхание.

— Я похожа на ту, с которой можно завести интрижку? — прохладно спросила я у брата, не желая смотреть ему в глаза.

Если быть до конца честной, то я надеялась на извинения. Однако Эдвард меня разочаровал…

— Я уже не знаю, на кого ты похожа, Кэтрин. Ты вернулась домой совершенно раздавленной, но стоило только этим людям снова оказаться в наших краях, как ты тут же бросилась к ним, позабыв обо всяком чувстве собственного достоинства. Кто из них? Уиллоби? Оуэн? Быть может, вовсе их дядя?

Каждое слово ранило и возмущало до глубины души.

— Как ты только… Создатель, как только ты мог подумать что-то подобное? Как только твой язык повернулся… — ужаснулась я. — Мистер Оуэн и мистер Уиллоби были мне хорошими друзьями. А лорд Дарроу вел себя с отеческой строгостью. Как можно думать, будто кто-то из них пожелал бы повести себя недостойно!

Казалось, будто мир вокруг меня постепенно сходил с ума… Предполагать что-то подобное обо мне… Предполагать нечто подобное о лорде и его племянниках…

Брат скептически хмыкнул.

— Он не настолько стар, чтобы я мог не опасаться его!

Словно бы двенадцать лет могли казаться такой уж смешной разницей.

— Я не желаю более слушать всю эту чушь, Эдвард, — тихо ответила я и устало прикрыла глаза. — Не унижай других. Этим ты унизишь только себя.

Разумеется, брат желал только лучшего для меня, да и у него имелись определенные основания думать обо мне именно так… Но… Но я так хотела, чтобы он просто верил мне. Верил — и ничего больше, без объяснений и оправданий.

Дома я поспешно поднялась в свою комнату и первым делом завесила зеркало простыней. Как жаль, что няня уже давно преставилась, а сама я не обладаю никакими способностями к ведьмовству. Только крест и моя слабая вера защищали меня от фэйри.

Слабая защита…

Днем мне еще удавалось держать себя в руках, но чем темней становилось на улице, тем быстрей билось мое сердце. С каждой секундой становилось все страшней и страшней.

Однако я не знала, что мне стоило бояться не только фэйри…

В положенное время я спустилась к ужину, стараясь держать себя в руках и не вздрагивать от каждого шороха. Наверняка родители заподозрят неладное, если я продолжу вести себя странно.

Энн и Эмили уже сидели внизу и щебетали как две пташки. Не так давно в городке неподалеку расположился на постой гвардейский полк, что внесло сумятицу в бесхитростные души сестер и стало заодно и главной темой их разговоров. Они пытались втянуть в беседу и меня, однако военные не казались мне интересны. Да и я внезапно очень ясно осознала, что предпочитаю мужское общество. Более того, общество вполне конкретных мужчин. И именно они в моем доме стали не самыми желанными гостями.

— Дорогая, Эдвард сказал, сегодня ты нанесла визит миссис Чавенсворт? — спросила у меня матушка украдкой.

У меня появилось страстное желание отомстить брату за излишнюю словоохотливость. Ведь прежде он не так уж и часто делился с родителями моими похождениями, даже если не одобрял их. Мы предпочитали все решать промеж собой и не волновать мать и отца.

Почему теперь все внезапно изменилось? Неужели мы настолько сильно отдалились с ним?..

Покосившись на Эдварда, поняла, что да…

— Да, мама, я была у миссис Чавенсворт, — тихо ответила я.

Матушка наверняка подозревает, что с моим воскрешением в детстве все нечисто… Но мне не казалось, она не сумеет так легко принять новость о том, что меня вернули к жизни фэйри.

— Вероятно, что тебя интересовала… не столько миссис Чавенсворт, сколько ее гости?

На это я предпочла промолчать. Не хотелось дальше что-то объяснять.

Папа последним сел за стол.

Казалось, будто все в полном порядке…

Мы мирно беседовали, наслаждались ужином, пока отцу не принесли письмо. Обычно папа предпочитал не открывать корреспонденцию за обеденным столом, но слуга что-то шепнул ему и подал нож для бумаг. Вероятно, нечто особенное было с этим письмом.

Когда отец пробежал глазами по первым строчкам, он изменился в лице и словно бы побледнел.

— Дорогой? — окликнула его мама, но в ответ папа только махнул рукой, не отрывая взгляда от послания.

— Кэтрин… — хрипло выдохнул родитель, и мне показалось, будто я вот-вот лишусь чувств.

Что бы ни написали в злосчастном письме, это было обо мне… И отец пришел в ярость…

— Кэтрин, как ты могла?! Как ты могла так опозорить собственную семью?! Ты…

У меня перед глазами потемнело. Я не знала, кто написал отцу, но уже понимала, что именно сообщалось.

Мисс Кэтрин Уоррингтон пыталась бежать с мистером Греем, но была остановлена и возвращена домой родителям. С позором. Новость дошла до наших мест куда быстрей, чем мы рассчитывали с лордом Дарроу.

— Папа, я…

Отец тяжело поднялся и приказал:

— Замолчи!

Никогда прежде на меня не повышали голоса в собственном доме. Я беспомощно смотрела на отца и понимала, что моя жизнь уничтожена, как и мои отношения с семьей.

— Ты пыталась бежать с мужчиной, Кэтрин. Бежать!

Внутри все перевернулось от таких жестоких и несправедливых обвинений. Вот какой оказалась расплата за мою помощь мисс Оуэн.

— Это неправда, отец! — воскликнула я, из последних сил удерживаясь от слез. — Я никогда бы так не поступила!

Но по глазам родных я видела, что мне никто не верил. Даже мама… Даже Эдвард…

— Так вот почему тебя вернули домой, — тяжело вздохнул брат и сгорбился как старик. — Ты погубила себя… И нас всех погубила.

Сестры едва не рыдали от подобных новостей. Если раньше их шансы выйти замуж были невелики, то теперь исчезли вовсе. Им грозила участь старых дев… Обеим.

— Так вот почему ты говорила, что тебе нужно выйти замуж… — едва слышно прошептала мама, глядя на меня так, что захотелось умереть. Тут же.

Вокруг было только неодобрение, непонимание… и презрение. Никто не желал ничего слушать. Значит, не было смысла говорить…

— То есть теперь… теперь ты… п-падшая женщина?! — ужаснулась Эмили, взглянув на меня так, словно бы я была прокаженной. Энн глядела на меня с суеверным ужасом, уже явно представляя, как скончается в глубокой старости, окруженная одними лишь кошками.

Всего несколько слов — и вот я уже стала чужой для собственных сестер.

В этот ужасный момент мне хотелось, чтобы рядом оказался лорд Дарроу и защитил меня от всех ужасных слов, подозрений… Он ведь пришел на помощь, даже после того, как я пыталась помочь его любимой племяннице бежать с женихом, которого он не одобрял.

Хотелось встать за спину его милости и спрятаться от всех бед мира, от укоризненных взглядов родных, от собственной горечи. Он ведь сможет помочь мне, сможет все исправить…

— Уходи в свою комнату, — помертвевшим голосом произнес отец. — Я не желаю видеть тебя.

А в довершение всего папа приказал слуге запереть меня в собственной комнате. И это стало последним ударом, который лишил веры и надежды.

Я поднялась из-за стола и молча ушла к себе, не пытаясь больше оправдаться. Пусть так… Еще остались люди, которые верили мне. Люди, которые знали правду.

Оказавшись у себя в спальне, я дала волю слезам, которые беззвучно лились из глаз, не принося ни капли облегчения. Солнце уже зашло, на улице стемнело. Комнату освещала лишь одна свеча, и постепенно место обиды занял ставший привычным страх.

Ночь вступала в свои права. Время фэйри Неблагого двора. И словно в ответ на мои мысли донесся тихий, едва различимый голос.

— Зачем все эти страдания? Зачем боль? Идем, идем с нами, дитя человеческое, — говорил кто-то.

Я не видела того, кто обращался ко мне, и от этого страх становился только сильней.

— Что тебе делать в этом тварном мире, который так жесток?

Голос стал чуть громче, а потом я увидела, как простынь на зеркале зашевелилась, словно норовя сползти с него. А потом на ней проступили очертания ладони.

Создатель милосердный… Я одна, заперта, а в комнату пытается проникнуть фэйри.

Сжав зубы, кинулась вперед и прижала ткань к стеклу. Вряд ли такая детская уловка задержит нечисть, но не могла же я вовсе ничего не делать?

Комнату заполнил серебристый смех, и теперь я ни секунды не сомневалась в том, что за мной пришел именно Охотник. Его голос навсегда отпечатался в моей памяти.

— Ну и что же ты делаешь? Ведь тебе не удержать меня. И той безделушке, которую тебе дали, тебя не защитить…

Та ладонь, что тянулась ко мне из зеркала, попыталась схватить мою руку, и мне не хватило смелости: с истошным криком я отскочила и принялась стучать в дверь, умоляя выпустить меня наружу.

Простынь соскользнула со стекла. Из глубины зеркало мне жутко улыбался Охотник.

— Создатель, спаси и помилуй, Пресвятая дева защити… — прошептала я, не надеясь, что небеса откликнутся на мою молитву. — Да выпустите меня хоть кто-нибудь!!!

Через несколько секунд дверь в мою комнату открылась, и я буквально упала в объятия брата.

Фэйри уже наполовину показался из зеркала, прекрасный и пугающий одновременно. Появление еще одного человека никак не смутило нечисть. Охотник пришел за добычей и не собирался уходить без нее.

— Создатель, Кэтрин, что это?! — воскликнул брат, попятившись.

А мне пришло в голову, что Дикая охота легко расправляется с людьми, когда те встречаются на ее пути. И если меня фэйри желал только забрать в Страну холмов, свое призрачное царство… То что он сделает с Эдвардом, который станет мешать?!

Убьет.

И только одного человека я знала, что способен остановить Охотника, заставив его отступить, пусть и только на время.

— Ваша милость, ради всего святого, помогите мне! — закричала я, молясь только, чтобы он услышал, услышал и пришел на выручку, как всегда и случалось прежде.

А фэйри тем временем вышел уже целиком.

— Эдвард, бежим! — потянула я брата прочь и, подхватив юбки, опрометью бросилась из комнаты.

Только бы лорд Дарроу услышал, услышал и пришел.

По лестнице мы чудом не скатились. А потом, в холле, столкнулись с родителями и сестрами. Те были до полусмерти перепуганы.

— Кто это, Кэтрин?! — спросил брат и хорошенько встряхнул за плечи.

Я зажмурилась и выпалила:

— Это фэйри. Фэйри Дикой охоты! И он пришел за мною…

Я боялась посмотреть в глаза родным после таких слов. И правильно делала.

— Да ты еще и помешалась ко всему прочему… — ужаснулся отец.

Вот только сложно оказалось говорить о моем безумии, когда Охотник уже шел навстречу.

Сестры изумленно и испуганно заахали, брат до боли вцепился в мои плечи.

— Отойди от них, дитя человечье, — приказал мне фэйри с усмешкой. — Я могу убить каждого в этом доме, если ты будешь упрямиться. И все равно заберу тебя. Ты обещана нам еще двенадцать лет назад. Срок пришел.

Я могла только беспомощно смотреть на Охотника и молить о чуде. Хоть каком-нибудь.

И чудо случилось… Имя ему было Николас Дарроу.

Он вышел откуда-то со стороны гостиной… Там тоже висело зеркало… Все тот же черный сюртук. Наряд вечного вдовца.

Я тут же вывернулась из хватки брата и метнулась за спину его милости. Только после этого мне удалось дышать полной грудью.

— Опять ты, — раздосадованно выплюнул нечистый дух. — Отойди, колдун. Это наша добыча.

Я испуганно вздохнула.

— Не бойтесь, мисс Уоррингтон, — успокоил меня мужчина, в голосе которого явственно звучали уверенность и сила. — Он не доберется до вас. Я не позволю. Даже явись по вашу душу Король Неблагого двора — и то бы я не уступил вас.

Мое сердце начало биться ровней. Его милость не стал бы обманывать меня.

— Я верю вам, милорд, — тихо отозвалась я. — И спасибо.

Мои родные смотрели на меня с непониманием, страхом… А уж описать взгляды, направленные на его милость, я даже не бралась. Впрочем, куда больше меня интересовал Охотник. Он, пусть и пытался держаться с прежней уверенностью, все равно казался смущенным.

— Ты слишком самоуверен, колдун, — рассмеялся фэйри, и в его руке сам собою возник меч.

Однако лорд Дарроу не дрогнул, даже когда Охотник нанес удар. Испугалась я, думая, что сейчас мой защитник будет зарублен.

К разочарованию нечисти, меч словно бы налетел на невидимую преграду. А потом лорд выставил вперед ладонь, и фигуру Охотника охватило зеленое призрачное пламя.

— Изыди, — коротко бросил мужчина, и, повинуясь ему, преследовавший меня фэйри исчез с диким воем.

Облегчение накрыло меня морской волной… И ноги внезапно подломились. Его милость успел подхватить меня.

— Ну же, мисс Уоррингтон, возьмите себя в руки. Где же ваша твердость духа? — с теплым смешком принялся успокаивать меня вельможа.

Я вымученно улыбнулась.

— Моя твердость духа взяла небольшой перерыв, ваша милость. Но не волнуйтесь, она вот-вот вернется.

Тут Эдвард словно бы опомнился и буквально вырвал меня из рук спасителя. О да… Правила приличия только что были нещадно нарушены, ко мне прикасался мужчина, который не был мне ни родственником, ни мужем.

— Что происходит тут?! — воскликнул брат, слово бы в чем-то обвиняя лорда. — Что за чертовщина?!

Вельможа одобрительно кивнул.

— Именно что чертовщина, молодой человек. И если хотите узнать ее истоки, переговорите с вашей почтенной матушкой.

Теперь все взгляды устремились на маму.

— Вы ведь должны понимать, что няня выторговала душу вашей дочери у иных сил, верно, миссис Уоррингтон?

Мама тихо охнула и с явным трудом выдавила:

— То создание… Оно называло вас колдуном… И дочь отправилась именно к вам, узнав… обо всем… Стало быть…

Я кивнула, соглашаясь со словами матери.

— Именно, миссис Уоррингтон. Ваша старшая дочь, как особа в высшей степени разумная, отправилась за помощью и советом к тому, кто мог их предоставить. Ко мне. Или вы подумали, будто ею двигали романтические чувства?

Последнюю фразу лорд Дарроу произнес с очевидной насмешкою.

Сестры переглянулись с явным разочарованием. Готова была поклясться, они уже придумали историю о трагической любви. Даже хотелось узнать, кого же назначили на роль моего рокового возлюбленного.

— Как бы то ни было, — продолжал мужчина тем временем, — мисс Уоррингтон небезопасно теперь находиться без моей защиты. Я забираю ее.

Сказал, как отрезал…

— Мисс Уоррингтон, соберите все необходимое. И будьте так любезны, поспешите.

Я вытянулась по стойке смирно и привычно ответила:

— Да, милорд.

Создатель, спасибо, что откликнулся на мои молитвы… Теперь я буду в безопасности. Наконец-то. О своей и без того разрушенной репутации мне думать не хотелось. Куда важней казалось не угодить в лапы фэйри.

Кажется, отец и брат пытались протестовать, но его милость никого не слушал. Как и всегда, он пребывал в полной уверенности, что его приказы должны исполняться молниеносно.

Вот только с каких же пор для меня приказы лорда Дарроу стали куда важней приказов моих собственных родителей?

— Кэтрин, ты не должна!..

Именно с этими словами влетел в мою комнату брат, когда я уже закрывала саквояж, в котором поместились мои вещи.

— А что я должна, Эдвард? — спросила я напрямую. — Позволить Дикой охоте добраться до меня? Не хочу.

Брат сжал руки в кулаки.

Хотя бы ему не пришло в голову оспаривать сам факт существования фэйри. Своим явлением Охотник очень помог мне: не пришлось доказывать моей семье вещи, которые для меня уже давно стали очевидными.

— Твоя репутация…

Нашел, чем пугать меня, право слово.

— Уже уничтожена, — признала я страшную правду. — И если ее беречь уже нет необходимости, тот я попытаюсь сохранить хотя бы жизнь.

Я старалась выбросить из головы все, кроме понимания, что мне нужно взять вещи, выйти из комнаты и покинуть дом.

— Мисс Уоррингтон! — окликнул меня из коридора лорд Дарроу.

— Я готова, милорд! — поспешно отозвалась я, подхватила саквояж и собиралась уже выйти из комнаты, но на моем пути встал брат.

Он совершенно точно не желал меня выпускать.

— Отойди, Эдвард, мне нужно идти, — попросила я, не глядя ему в глаза. Бесполезно объясняться…

Эдвард вырвал сумку из моих рук и отшвырнул ее прочь.

— Кэтрин, одумайся! — воскликнул он в отчаянии. — Ты не можешь!..

Ну как же мне рассказать ему… Как объяснить?! Я беспомощно глядела через плечо Эдварда.

— Могу. Пропусти меня, Эдвард. Ты же видел все… Только его милость может помочь мне, защитить… Ты хочешь моей смерти?

Его милости как раз надоело дожидаться меня, и он явился забрать меня лично.

— Мисс Уоррингтон, все-таки вы не способны в точности выполнять мои указания, — вздохнул мужчина, схватил брата за плечо и вытащил его из моей спальни.

Изумлению Эдварда не было предела: первый раз с ним обходились настолько бесцеремонно.

Выдворив в коридор досадную помеху своим планам, милорд подхватил мой багаж и произнес:

— Нам ведь все равно, откуда покидать ваш дом, верно?

Я улыбнулась ему и подтвердила:

— Совершенно верно, милорд.

Одно прикосновение к прохладному стеклу, которое в присутствии лорда совершенно перестало меня пугать, россыпь серебряных искр перед глазами — и вот я уже стою посреди смутно знакомой комнаты и буквально падаю в объятия мистера Оуэна и мистера Уиллоби, которые наперебой расспрашивают меня о моем самочувствии. А ведь оно отличное!

— Ну-ну, племянники, оставьте мисс Уоррингтон в покое, ей наверняка нечем дышать, — урезонил молодых людей лорд Дарроу. — Вижу, что вы уже привыкли звать меня в случае беды, мисс Уоррингтон.

Джентльмены, позабыв обо всяческих правилах приличия, и не подумали выпускать меня, а всего лишь ослабили хватку. Дышать стало немного легче.

— От этой привычки сложно избавиться, ваша милость, — счастливо выдохнула я, ощущая спокойствие и радость. Будто и не было всего этого ужасного вечера.

Мистер Оуэн и мистер Уиллоби потребовали у нас полного отчета, а, получив его, чрезвычайно развеселились.

— Теперь тебе бы следовало жениться на мисс Уоррингтон, дядя, — заявил со смехом мистер Уиллоби, догадавшийся все-таки усадить меня в кресло. — Страшно подумать, что вообразили ее родные… Ну, помимо того, что ты ужасный колдун, который сгубил их дорогую девочку. Во всех смыслах этого слова. Они ведь еще и обвинить тебя в похищении могут.

Разумеется, его милость вовсе не был впечатлен таким поворотом дел. Верно, кто такие Уоррингтоны? И что они могут противопоставить всемогущему лорду Дарроу?

— Конечно, попытаться обвинить они могут, — согласился мужчина, вздохнув. — А вот что из этого выйдет — уже другое дело.

И тут я решила сообщить о злосчастном письме.

— Кто-то сообщил родителям о произошедшем в столице. Теперь меня считают падшей женщиной… Отец в ярости. И Эдвард…

Не то, чтобы меня пугало это… Признаться, теперь мне уже было все равно…

— Значит, стоит поторопиться со свадьбой, не так ли? — пожал плечами мистер Оуэн. — А теперь нам лучше выпить чаю, успокоиться…

В последний момент я спохватилась.

— Охотник. Он ведь угрожал моим родным. Сказал, что если я не пойду с ним, он убьет их всех!

Его милость посмотрел на меня, не скрывая недовольства, я всхлипнула как можно жалобней, пытаясь воззвать к его сочувствию. Ну, или к милосердию.

— Хорошо-хорошо, — махнул рукою мужчина, — уберечь вашу семью куда проще, чем вас саму…

И лорд Дарроу вновь покинул комнату через зеркало.

— Да, с вами опасно связываться, — прокомментировал поведение своего дяди изрядно ошарашенный мистер Уиллоби. — О, женщины…

Я легкомысленно пояснила:

— Должна же я была перенять что-то у мисс Оуэн, верно?

На душе стремительно теплело… Его милость не отказал в помощи, несмотря на все мои неблагоразумные поступки. Помог мне, встал на защиту моей семьи… Вот теперь я ощутила себя по-настоящему дома, рядом с людьми, которым могла рассказать абсолютно все.

— Да уж, вить веревки из мужчин у вас, мисс Уоррингтон, уже получается, пусть и не настолько виртуозно, как у Эбигэйл. Но учитывая, как вы только что сумели подчинить своим желаниям дядю… Неплохое начало.

На моем лице против воли появилась улыбка.

— Я вовсе не подчинила своим желаниям его милость. Просто он был настолько любезен, что пошел навстречу моей просьбе.

Разумеется, просьбе — и никак иначе. Лорд Дарроу никогда бы не позволил мне вертеть собою, его опыт был старше моего на двенадцать лет.

Лорд Дарроу вернулся уже поздним вечером, через пару часов. Выглядел мужчина уставшим, но вполне довольным. Мистер Оуэн и мистер Уиллоби к тому времени уже ушли к себе и легли спать, а я предпочла дождаться его милость и узнать о том, что произошло между ним и моими родными.

Я тут же подошла к нему, ожидая новостей.

— Можете не волноваться, мисс Уоррингтон, — успокоил меня мужчина. — По крайней мере, по поводу благополучия вашего семейства. Они в полной безопасности. А вот насчет остального…

Увидев недоумение, проступившее на моем лице, вельможа продолжил:

— Ваши родные в ярости и обвиняют меня… или же не меня, но определенно в совращении.

Мне стало нехорошо.

— Вы… говорили с ними? — испуганно спросила я у его милости.

Да уж, проблема с моей репутацией никуда не делась. Не стоило и надеяться. С ней тоже придется что-то решать… Точней, использовать тот план, который для меня уже был приготовлен. Мне следовало выйти замуж как можно скорей.

— Не думаю, что стоило назвать это разговором, — откликнулся мужчина и устало опустился в кресло.

Полагаю, что на лорда в моем доме только кричали…

— Я прошу прощения… Вам пришлось столько выслушать из-за меня…

Мужчина пожал плечами, словно бы поток оскорблений, который обрушили на него мои родственники, был чем-то совершенно незначительным.

— Право, мисс Уоррингтон, мне следовало рассчитывать на что-то подобное, когда я предлагал вам составить компанию моей племяннице. Как говорится, ни одно доброе дело не останется безнаказанным.

Я посмотрела прямо в глаза мужчине.

— Видимо, об этом мне стоило подумать, когда я пришла на выручку мисс Оуэн на том балу.

Зря я рассчитывала уязвить лорда Дарроу подобным замечанием.

— Вам следовало думать об этом, когда вы организовывали побег моей племянницы.

— Туше, — вздохнула я, потупившись. — Но, к вашему сведению, не об этом я думала в первую очередь…

Некоторое время мы просто молчали.

— Я попрошу, чтобы мне приготовили другую комнату. А вы ложитесь спать в этой, — велел мне лорд, поднявшись и идя к дверям.

Смутившись, спросила:

— Но как… Создатель, что подумает о нас миссис Чавенсворт…

Сразу вспомнилась, как сестра назвала меня падшей…

— Миссис Чавенсворт достаточно мудра, чтобы закрыть глаза на некоторые вещи, — отозвался лорд. — В особенности, если это касается меня. И она предпочитает не высказывать свое мнение.

Не скажу, что меня это действительно успокоило, но дышать стало все-таки легче.

— Спасибо за все, ваша милость, — тихо поблагодарила я мужчину за все, что он сделал для меня. И за то, что не забыл про меня, даже после того, как я натворила столько бед.

— Пожалуйста, мисс Уоррингтон, — не оборачиваясь, ответил мне вельможа.

Этой ночью я спала так крепко, как не удавалось с самого возвращения из столицы. Только темнота и покой, никаких волнений, никаких снов. Неудивительно, что утром я проснулась счастливой и отдохнувшей, быстро оделась… а вот выйти из комнаты не решилась, памятуя о том, как оказалась в этом доме. И пусть его милость и говорил мне, что миссис Чавенсворт не станет меня беспокоить, однако поверить в это так легко не удавалось.

В итоге я вышла только после того, как за мной зашли молодые джентльмены. Они не выражали никакого беспокойства и беззаботно поздоровались со мной как ни в чем не бывало.

— Вы чудесно выглядите, мисс Уоррингтон, — сообщил мне мистер Уиллоби после долгого взгляда.

И это точно не было пустым комплиментом, отчего стало еще приятней.

— Благодарю вас, — тепло улыбнулась я.

Мистер Оуэн предложил мне руку, и я приняла ее. С другой стороны меня взял под руку мистер Уиллоби, и так мы втроем оправились на завтрак, где предстояло встретиться с миссис Чавенсворт. Даже если она ничего не скажет, я все сумею понять по ее взгляду.

Но выбора все равно не было. Никакого.

Слуги, которых мы встретили по дороге, вели себя так, словно бы мое появление было для них в порядке вещей. Но я представляла, что же все эти люди могли говорить за моею спиной.

— Выбросьте из головы все это, мисс Уоррингтон, — посоветовал мне мистер Оуэн, заметив мою тревогу. — Скоро вы выходите замуж, и вся эта история станет для вас только дурным сном.

Вот только за кого именно?..

Миссис Чавенсворт приветствовала меня со всей возможной сердечностью, тем самым совершенно смутив.

— Доброе утро, миссис Чавенсворт, — сумела выдавить я, понимая, что привычное самообладание напрочь отказало мне.

Лорд Дарроу уже занял место за столом и следил за обменом любезностями меж мной и своей родственницей слишком уж внимательно, чтобы я сочла его полностью спокойным.

— Я могу посоветовать вам несколько хороших портных, — обронила хозяйка дома, когда подали горячее. — Каждый из них способен пошить чудесное свадебное платье.

Лицо начало гореть от смущения.

Спас, как и всегда, лорд Дарроу.

— Поверьте, миссис Чавенсворт, мы благодарны вам за желание помочь, но, думаю, что мне удастся найти в столице не менее искусных портных, которые сошьют мисс Уоррингтон подвенечный наряд.

Пожилая леди удовлетворенно кивнула.

— Хорошо бы успеть провести венчание до того, как по округе пойдут слухи, для младших мисс Уоррингтон это будет лучше. Не так ли?

С этим никто не осмелился спорить. Чем скорей я стану замужней женщиной, тем спокойней будет всем. В том числе и мне самой. Сколько можно оттягивать казнь, если мне все равно придется назвать кого-то из племянников лорда Дарроу своим мужем?

— Совершенно верно, миссис Чавенсворт. Вы всегда мыслили чрезвычайно здраво, — согласился с родственницей лорд Дарроу.

Я опустила глаза, стараясь не слишком сильно выдавать свое расстройство. В конце концов, каждая девушка едва ли не с колыбели мечтает о дне собственной свадьбы. К тому же оба потенциальных жениха молоды, хороши собой, родовиты и состоятельны… Думаю, любая из моих сестер готова была расстаться с парой лет жизни, только ради того, чтобы им сделал предложение кто-то подобный. А я еще имела наглость расстраиваться…

— Вы так молчаливы сегодня, мисс Уоррингтон, — отметил лорд Дарроу. — Вы здоровы?

Я кивнула.

— Да, милорд. Я полностью здорова, не беспокойтесь.

Мужчина покачал головою и произнес:

— Подозреваю, сегодня сюда наведаются ваши родственники. Думаю, вам нужно подготовиться к этой встрече.

Я вздрогнула и уставилась на лорда с откровенною паникой.

— Быть может, вы поговорите с ними сами? Без меня?

Тихо рассмеялся мистер Уиллоби, прикрывая рот рукой.

— Дорогая мисс Уоррингтон, боюсь, что вам все-таки придется увидеться с вашими родными. В конце концов, именно ваш досточтимый батюшка должен вести вас к алтарю в день свадьбы. Да и венчание лучше проводить с родительского благословения… Ситуация и так чересчур двусмысленная.

Все верно. Если придется в очередной раз бежать для того, чтобы выйти замуж, то скандал выйдет знатный.

— К тому же, семья — это важно, мисс Уоррингтон. И сейчас вам просто необходимо сохранить с ними теплые отношения, — добавил мистер Оуэн.

Отец и брат действительно явились через полчаса после завтрака. Я увидела, как они подъехали к крыльцу, из окна библиотеки, в которой пыталась спрятаться от волнений и невзгод. От них спрятаться удалось, а вот от моих друзей — нет. Мистер Уиллоби и мистер Оуэн обнаружили меня спустя пять минут и явно не собирались оставлять в одиночестве.

Они принялись рассказывать о том, насколько тоскливо тянулось время без меня, как они скучали, сколько писем написали, и даже пытались отправлять их, но, разумеется, лорд Дарроу перехватывал послания каждый раз. На вопрос о мисс Оуэн молодые люди только развели руками. Как оказалось, связаться с ней им тоже не удавалось. Его милость посчитал, что племянники дурно влияют на Эбигэйл, ну, или Эбигэйл дурно влияет на брата и кузена, и приложил все силы, чтобы изолировать их друг от друга.

Когда я прижалась к окну и так и замерла, мистер Уиллоби тут же почувствовал неладное и встал рядом.

— Ваши отец и брат? — спросил у меня молодой человек.

Я нервно сглотнула и кивнула.

Мистер Оуэн встал рядом с нами.

— Не переживайте так, мисс Уоррингтон, — попытался успокоить меня брат Эбигэйл. — Дядя Николас все решит. Он ведь всегда все решает, не так ли?

Я вздохнула и кивнула, соглашаясь. Его милость постоянно спасает своих подопечных от бед. К тому же, похоже, сейчас беда общая. Предчувствие подсказывало мне, что в первую очередь папа и Эдвард пожелают поговорить именно с его милостью.

— Думаю, пока нам лучше не показываться, — разумно предложил мистер Уиллоби. — Выйдем, только когда дядя Николас позовет нас. Уж слишком недобрый взгляд у вашего брата, мисс Уоррингтон. Так и до смертоубийства недалеко. Брат вам ведь дорог, я прав?

Я кивнула.

— Да, Эдвард мне очень дорог. А по-вашему, в случае дуэли у него нет шанса уцелеть? — спросила я на всякий случай.

На самом-то деле я не желала смерти ни мистеру Уиллоби, ни мистеру Оуэн, ни, уж тем более, лорду Дарроу. Но по привычке ставила на первое место отца и брата.

— Ни единого, — доверительно на ухо прошептал мистер Уиллоби. — В особенности, если они решат вызвать на дуэль дядю Николаса.

Я тяжело вздохнула и обняла себя за плечи.

— Нужно любыми средствами избежать этой дуэли!

Мне совершенно не хотелось, чтобы между нашей семьей и семьей его милости возникла вражда. Особенно учитывая, что мне в любом случае придется выйти замуж за одного из племянников лорда.

— Не волнуйтесь вы так, дядя вполне себе мирный человек… Ну, я в том смысле, что он предпочитает избегать кровопролития, — неумело и не особенно старательно успокаивал меня мистер Уиллоби. — Вот увидите, все еще обойдется.

На первом этаже словно бы что-то упало с жутким грохотом.

— Точно обойдется? — недоверчиво переспросила я у молодого человека.

Меня уже понемногу начинали терзать сомнения по поводу того, что финал этой истории будет благополучным.

— Точно, — с полной уверенностью ответил мистер Уиллоби.

Грохот раздался повторно. Я испуганно поежилась и потеряла всякое желание выходить из библиотеки.

— Где моя дочь?! — услышала я крик отца.

Кажется, все проходило не очень удачно.

— Может, все-таки выйти? — осторожно предложила я.

Папа, похоже, настроен воинственно…

— Нет, пока дядя Николас не позовет, выходить не стоит, — покачал головой мистер Оуэн. — Успокойтесь, мисс Уоррингтон, ничего страшного не произойдет, поверьте мне.

Верить мне хотелось, очень. Но почему-то не получалось. Возможно, из-за того, что папа закричал «Я еще раз спрашиваю, где моя дочь?!».

Мне становилось все больше и больше не по себе…

— Держитесь, мисс Уоррингтон, вскорости все решится, — на всякий случай взял меня за руку мистер Уиллоби, очевидно, боясь, что я прямо сейчас сорвусь с места и побегу к моим родным. — Вам пока не стоит показываться на глаза вашему батюшке. Это только осложнит ситуацию.

Меня снедала тревога… И страх. Ну, еще и немного любопытство. Ведь того, что отвечал лорд Дарроу, я не слышала. А хотелось.

— Кэтрин!

Вот и брат подал голос. Дурно… Как же все дурно… Эдвард обычно предпочитает молчать, когда разговаривает отец…

— Держитесь, мисс Уоррингтон, все равно мы вас никому не отдадим, — улыбнулся мистер Уиллоби. — Ни фэйри, ни вашим родителям. Нам вы нужней. И выходите замуж лучше за меня. Семейная жизнь с Чарльзом покажется вам пресной, поверьте.

И снова что-то упало.

— У меня сейчас сердце от страха остановится, — пожаловалась я молодым людям.

Голос звучал слишком уж высоко, испуганно, словно бы не мой…

— Вы здоровая, молодая девушка, ничего не случится с вашим сердцем, — махнул рукой на мои причитания мистер Уиллоби. — Не стоит переживать из-за пустяков, право слово.

Ничего себе пустяки…

— Вы… Да как вы только смеете?! — продолжил возмущаться на весь дом папа.

И опять голоса его милости слышно не было… Проклятье… Что же все-таки он говорит моим родным?! Я покосилась на дверь, но, увы, молодые люди не собирались давать мне ни малейшего шанса на побег.

— У вас нет никакого права удерживать Кэтрин здесь! Даже при условии, что ваши дикие россказни правдивы!

О, Пресвятая дева… Но меня ведь никто и не удерживает. Разве Эдвард не видел, что я покинула дом с лордом Дарроу добровольно?! Никто не принуждал меня ни к чему! Все-таки нужно выйти…

— Нет! — пресек мою попытку все-таки броситься к родным мистер Уиллоби. — Я понимаю ваши чувства, дорогая мисс Уоррингтон, но вам лучше не вмешиваться. Дяде видней, как именно следует поступить. Вы только помешаете.

Легко же было молодому человеку давать подобные советы. Не с его отцом приходилось спорить его милости в этот момент…

В итоге я села в кресло, обхватила себя руками и так и замерла, страшась даже вздохнуть лишний раз. Самое странное, что когда крики и подозрительный шум утихли, мне стало еще больше не по себе.

Спустя полчаса после прихода моих отца и брата, в библиотеку вошла испуганная горничная и сообщила, что лорд Дарроу желает меня видеть. Я наивно посчитала, что если ждут именно меня, то идти мне нужно в одиночестве. Однако мистер Уиллоби и мистер Оуэн никак не соглашались оставить меня без своего внимания.

— Мы идем с вами, мисс Уоррингтон, — твердо заявил мне Роберт Уиллоби и для убедительности взял под руку. — В конце концов, мы оба ваши потенциальные мужья, стало быть, нам следует присутствовать при этой беседе.

«Оба ваши потенциальные мужья»… На самом деле ужасная формулировка. Но точная, не поспоришь. Учитывая, что мистер Оуэн полностью поддерживал решение кузена, мне пришлось смириться с их решением и позволить им сопровождать меня. Тем более, что я совершенно не понимала, каким же образом я могла им помешать.

Его милость с моими родными устроились в малой гостиной, там, где миссис Чавенсворт обычно проводила музыкальные вечера… Сколько приятных воспоминаний для меня было связано именно с этой комнатой… И, похоже, сегодняшний день перечеркнет их все.

Лорд Дарроу со всем возможным комфортом устроился в кресле. Отец сидел в кресле напротив, но вся его поза выражала напряжение и волнение, брат же расхаживал по комнате как дикий зверь по клетке. Замер Эдвард только, когда увидел меня в сопровождении молодых людей.

— Кэтрин! — воскликнул он и бросился ко мне, чтоб обнять, но мистер Уиллоби непринужденно вышел вперед, встав на его пути.

— Здравствуйте, мистер Уоррингтон, мистер Уоррингтон, — с совершенно невинным видом поприветствовал моих родных племянник лорда Дарроу.

Брата, кажется, готов был взорваться от возмущения.

— Отойдите от моей сестры! — потребовал он у моих спутников.

Молодые люди переглянулись и решительно отказались сделать это. Причем, как мне показалось, исключительно из-за того, что им нравилось злить Эдварда. Право, как мальчишки…

— Прошу вас, — обратилась я к друзьями, надеясь, что хотя бы ко мне они прислушаются.

К счастью, так и вышло. Нет, молодые люди, разумеется, не пришли в восторг от моих слов, однако подчинились.

Брат сжал меня в объятиях так сильно, что я всерьез начала опасаться переломов.

— Создатель, Кэтрин, ты немедленно возвращаешься домой! — воскликнул он, явно рассчитывая на слишком многое.

Разумеется, его милость не мог оставить такое опрометчивое заявление без внимания.

— Мисс Уоррингтон никуда не уезжает, смею вас уверить, — холодно произнес вельможа. — Если вы столь мало дорожите своей жизнью и жизнью своих родных, то я все еще беспокоюсь об этой девице.

Объятия брата стали еще крепче, словно бы он надеялся так удержать меня.

— Вы не можете распоряжаться судьбой моей дочери! — воскликнул отец, правда, уже не так громко, как до того. — Вы уже достаточно натворили, сэр. Как только вы могли явиться в наш дом после всего, что случилось!

Его милость многозначительно посмотрел на меня, намекая, что ему приходится выслушивать обвинения, которые по справедливости должны были достаться мне.

— Именно мне и надлежит распоряжаться судьбой мисс Уоррингтон. Я знаю, что случилось с нею, знаю, как именно можно ее защитить, — невозмутимо отозвался мужчина. — Или вы предпочитаете видеть свою дочь мертвой, мистер Уоррингтон?

Я вздрогнула, услышав этот вопрос. Если отец скажет, что лучше бы я погибла, чем так опозорила семью…

— Или вы считаете, будто мисс Уоррингтон по моей вине утонула в детстве? Или же по моей вине, чтобы вернуть вашу дочь, не дать ей погибнуть, ее няня воззвала именно к этим силам?

Каждое слово лорда звучало мерно, спокойно, уверенно…

Да, когда он спасал мою жизнь, он предпочел расплатиться иначе, не обращаясь к нечисти. За что мне нужно до смерти его благодарить.

— Пусть все так, однако это не изменяет того факта, что именно будучи под вашим надзором моя дочь пыталась бежать с мужчиной, — не желал уступать отец.

Я решительно вывернулась из рук брата.

— Такого не было, папа. Я не намеревалась ни с кем бежать и никогда бы так не поступила. Тем более, с мистером Греем! — выпалила я, тем самым выдав свою осведомленность.

Определенно стоило промолчать и дать и дальше говорить от своего имени лорду.

— То есть ты уже знала о тех слухах, — тихо выдохнул отец, хватаясь за сердце. Этот его жест я предпочла не заметить, учитывая, что батюшка отличался прекрасным здоровьем и никогда не жаловался на боли в области груди.

Лорд Дарроу поднялся на ноги и кивком велел мне подойти к себе. Я тут же подчинилась.

— Разумеется, мисс Уоррингтон знала о произошедшем. От меня, — ответил за нас обоих вельможа.

Эдвард расхохотался. И звучал его смех до дрожи жутко.

— То есть вы явились в нашу глушь лишь для того, чтобы сообщить моей сестре эти дивные новости? Право, так мило…

Никогда раньше я не замечала в брате подобного едкого сарказма. Он всегда очаровывал окружающих чувством юмора, легким нравом… Неужели моя вина в таких переменах? Больно было даже думать об этом…

— А вы бы предпочли, чтобы об этом она узнала из письма, молодой человек? — холодно поинтересовался лорд.

Я же четко и ясно осознавала: он бы никогда не поступил со мной таким бесчестным образом. Только не он.

— Не появись вы в жизни Кэтрин… — вновь заговорил отец, в чьем голосе звенели гнев и боль.

Почему же он спешит обвинить во всем одного только человека? Почему ничего не говорит мне самой?

— …она бы уже была мертва, — спокойно продолжил его милость. — Со мной ее свел счастливый случай, не иначе.

Отец вздохнул тяжело и раздраженно и сказал именно то, что я так страшилась услышать:

— Лучше бы ей умереть, чем жить с таким бесчестьем. Она погубила и себя и сестер своим поступком. И теперь на всех нас лег позор.

Словно бы откуда-то издалека до меня донесся голос брата:

— Отец!

Перед глазами потемнело, ноги подломились, и я начала оседать на пол…

Пришла в сознание я уже в отведенной для меня комнате, и подле меня сидели мистер Уиллоби и мистер Оуэн, до крайности встревоженные.

Заметив, что я открыла глаза, мистер Уиллоби не удержался от остроты:

— А ведь вы говорили, будто бы Уоррингтоны не могут упасть в обморок.

На улыбку ушли последние силы.

— Вероятно, я уже и не Уоррингтон…

Молодой человек взял меня за руку и несильно сжал ее.

— Полно, мисс Уоррингтон, не стоит так уж сильно переживать. Что бы ни сказал в запале ваш отец, это вовсе не означает, будто он действительно предпочел бы вашу смерть всему случившемуся.

Я не могла с полной уверенностью утверждать то же самое. Отец никогда не был склонен к гневливости и обычно думал, что говорил…

— Даже если он сказал искренне, это вовсе не значит, что мы оставим вас. И если Уоррингтоны не пожелают больше видеть старшую дочь под своею крышей, то… Да вы в любом случае вскоре смените свое имя, — добавил мистер Оуэн.

От этой мысли на душе стало чуть легче. По крайней мере, жизнь уже не стала походить на кромешный ад.

Я спросила у молодых людей, где же сейчас мои родные. Они ответили, что его милость весьма настойчиво выдворил их прочь из дома миссис Чавенсворт, едва лишь мне сделалось дурно, и строго-настрого запретил являться без приглашения.

— Но я все же дочь своего отца и принадлежу ему по закону, — растеряно пробормотал я, — как его милость сможет оградить меня от семьи?

Мистер Уиллоби пожал плечами и со смешком сообщил:

— Дядя может абсолютно все, вам ли не знать, дорогая мисс Уоррингтон. К тому же, то ваше неуместное замечание чрезвычайно сильно расстроило его… Подозреваю, дяде Николасу была бы безразлична репутация его сестры, только бы та осталась жива…

Да, я тоже так считала…

— Однако нужно все-таки примириться с ними, — тихо прошептала я, отворачиваясь от друзей. — Они ведь считают… Создатель, что я… с мужчиной… Такой стыд!

Молодые люди рассмеялись.

— О да, вы не пытались сбежать, вы всего лишь помогали сбежать Эбигэйл.

Они еще и потешаются надо мною. Совсем стыда нет…

— Вместе с вами, если вы забыли! — возмутилась я, поспешно садясь на кровати. Ссориться лежа оказалось до ужаса неудобно. Голова сперва закружилась, но я упрямо сжала зубы, не желая позволять себе такой слабости. — И принимали весьма деятельное участие!

— Но это, кажется, была ваша идея! — не желал так легко сдаваться мистер Уиллоби.

— Вообще, это была идея мисс Оуэн и ее величества!

— А вот с этого места, будьте любезны, поподробней, — услышали мы голос лорда Дарроу, который, воспользовавшись тем, что мы увлечены беседой, незамеченным вошел в комнату.

Даже если бы грянул гром, все равно не вышло бы такого ошеломительного эффекта.

— Ой, — тихо прошептала я, глядя на весьма и весьма недовольного мужчину, который неспешно приближался к моей постели.

Очень хотелось, как в детстве, спрятаться под одеяло… Но это наверняка бы глупо выглядело, а заодно и было бы полностью бесполезно: его милость — не монстр из-под кровати, от него так легко не избавишься.

— Стало быть, Вирджиния решила поинтриговать за моею спиной, — недобро протянул вельможа. — А я-то все ломал голову, почему мои подопечные так осмелели, что рискнули устроить побег Эбигэйл. Оказывается, у них было высочайшее дозволение…

Кажется, подобная новость вывела лорда Дарроу из себя.

— Решили, что если королева одобряет, то и я не трону? — практически прорычал мужчина, и я уже морально приготовилась к тому, что меня прямо сейчас и отдадут Дикой охоте. Достойное воздаяние за мои прегрешения.

Я с паникой посмотрела на мистера Уиллоби, надеясь, что он при помощи своего красноречия сумеет успокоить своего вельможного родственника. К сожалению, молодой человек настолько растерялся от внезапного появления лорда Дарроу и явно надеялся, что кто-то другой решит все наши проблемы.

К несчастью, мистера Оуэна никто не назвал бы прекрасным оратором. Поэтому пришлось говорить мне.

— Вовсе нет, ваша милость, — тихо сказала я, потупившись. — Дело было вовсе не в том, что ее величество пожелала нам помочь. Мисс Оуэн действительно любит мистера Грея, ее чувства сильны и искренни. И он также пленен ею… Я уверена, что сам мистер Грей не был повинен в том, что случилось с миссис Оуэн. Они просто влюблены. Как вы не понимаете!

Кажется, моя пламенная речь не тронула сердце лорда Дарроу. Что и говорить, вдовец…

— Не стоит тратить слова, мисс Уоррингтон, — осадил меня вельможа, махнув рукой. — Я не из тех, кто верит в подобные романтические бредни.

Однако одного мне все-таки удалось добиться: его милость перестал смотреть на нас волком.

— И, как мне казалось, вы также вполне здравомыслящая особа, — укорил меня лорд Дарроу, — но, очевидно, общение с Эбигэйл не могло не оказать на вас тлетворного влияния. Учитывая, что теперь вы еще и не решаетесь принять предложение от одного из моих племянников, я очень вовремя разлучил вас с моей племянницей. Еще немного, и вы начнете читать те же слезливые романы.

Я представила этот ужас и зажмурилась. Нет. Нет-нет-нет, такой судьбы мне точно не нужно.

— И не делайте такое лицо, мисс Уоррингтон, подобное будущее не за горами. Ну, хотя бы вы просто глупы, а не подлы. Как и оба моих племянника. Первое еще можно исправить, а вот второго я точно бы не перенес.

Мистер Уиллоби украдкой одобрительно мне подмигнул. Что же, хотя бы теперь нас обвиняют только в одном тяжком грехе, а не во всех разом. Можно было выдохнуть с облегчением.

— Простите, милорд, но я и правда затрудняюсь с выбором, — тихо призналась я, посмотрев сперва на мистера Оуэна, а потом и на его кузена. — Вы же понимаете…

Лорд тяжело вздохнул и уселся в кресло, с которого проворно встал мистер Оуэн. Интуиция и опыт подсказывали, что теперь на постели устроятся оба молодых человека.

— Я понимаю только то, что ваш отец или ваш же брат при следующем визите точно вызовут меня на дуэль. Имейте в виду, в мои ближайшие планы не входит смерть, а стреляю я хорошо. Кого вы любите меньше из этих двоих?

Шестым чувством я поняла, что его милость все-таки шутит. И улыбнулась в ответ.

— Я обоих люблю одинаково, милорд. Может быть, обойдемся без смертоубийства?

Молодые люди согласно закивали.

— Не стоит укладывать в могилу Уоррингтонов, учитывая, что мы вскоре с ними породнимся. С этим семейством лучше решить все миром, — заявил мистер Оуэн. — Учитывая, какой выросла сама мисс Уоррингтон…

Вельможа укоризненно вздохнул. И посмотрел так, как матушка смотрела в детстве, когда я опять являлась домой в перепачканном платье.

— Хорошо, я постараюсь избежать кровопролития, но вам следует как можно быстрей выйти замуж. Тогда все проблемы решатся сами собой. По крайней мере, большая их часть. Вы же хотели найти обеспеченного мужа, мисс Уоррингтон…

Я потупилась, не зная, что же теперь сказать…

— У меня… изменились приоритеты…

И тут случилось нечто странное: его милость рассмеялся.

— Ох уж это женское непостоянство…

Вечером принесли письмо из дома. Слава Создателю, от матушки. Я надеялась, что она не будет ко мне так уж сильно сурова… Хотя бы она. Родительница моя мягко укоряла за непослушание, спрашивала о здоровье… Но не спешила обвинять меня в прочих проступках. На душе стало немного легче… Пусть я и понимала, что вряд ли уже вернусь под отчий кров. Скоро я выйду замуж, войду в другую семью, но почему-то от мысли о разлуке с родителями, братом и сестрами мне не становилось по-настоящему грустно. Да и вряд ли родные примут меня так легко после всего случившегося.

К ужину я почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы подняться с постели и спуститься в столовую. Хотя, будь моя воля, я бы вышла и к обеду, но почему-то его милость с племянниками решили, будто мне все еще стоит оставаться в кровати. Словно хоть у кого-то язык бы повернулся назвать меня слабой и болезненной.

Миссис Чавенсворт тактично ничего не сказала, хотя наверняка сегодня произошло больше событий, чем за последние десять лет жизни пожилой леди. Она только хитро поглядывала на меня и улыбалась.

— И все-таки, миссис Уиллоби или миссис Оуэн? — спросила она лукаво, когда трапеза подходила к концу. — Пора бы уже определиться, молодая леди. Иначе следующего визита ваших родственников мой дом не переживет.

Сказать мне было на это нечего. Да я и не могла оценить того беспорядка, который устроили мой отец и дорогой Эдвард. Впрочем, подозреваю, натворили они достаточно…

— Не волнуйтесь, миссис Чавенсворт, — тут же вмешался лорд, — ваш дом способен пережить появление всей семьи мисс Уоррингтон. И я обещаю вам компенсировать все траты.

— Ловлю на слове, — кивнула хозяйка дома, обвела взглядом всех своих гостей миссис Чавенсворт. — Но все-таки сообщить о помолвке стоит как можно быстрей.

С последним утверждением никто спорить не стал.

Молодые люди только с любопытством косились на меня, словно бы ожидали, что я прямо сейчас назову имя своего будущего мужа. К сожалению, так легко решить свою судьбу у меня не выходило.

Когда ужин закончился, его милость предложил провести остаток вечера в гостиной за беседой и приятной музыкой. Подразумевалась, что играть и петь следовало именно мне. Как сказал мистер Уиллоби, «в качестве компенсации за нервное потрясение с утра». Учитывая, какое выдалось утро, петь мне предстояло несколько дней без перерыва.

— Не бойтесь, мисс Уоррингтон, достаточно будет одного приятного вечера, — успокоил меня лорд Дарроу и взял под руку.

— Ваша милость, как вы думаете, сколько я еще могу подумать насчет… насчет своего будущего? — спросила я у мужчины, надеясь, если честно, что мне дадут долгую отсрочку.

— Подозреваю, что ваши родные явятся вновь уже завтра. И пусть я могу держать осаду бесконечно, стоит все же подумать о покое миссис Чавенсворт. Да и мне искренне жаль ваших родных, ситуация и впрямь дурная. Хватит вам ночи на раздумье?

Ночи?! Меня затрясло мелкой дрожью.

— Не уверена, милорд, но я постараюсь… — вздохнула я.

— Советую отдать предпочтение Роберту, как и прежде.

Я кивнула, дав понять, что услышала слова мужчины. Но отвечать уже не стала. За окном мело… Ветер играл со снегом, как ребенок с любимой игрушкой. И в танце снежинок мне виделись призрачные всадники на угольно-черных конях. Быть может, что и не мерещилось.

— Сегодня дурная ночь, — словно бы прочел мои мысли лорд Дарроу. — Фэйри выехали на охоту, ищут добычу. Многие путники не доберутся сегодня до ночлега…

Я вознесла короткую и в кои-то веки прочувственную молитву, благодаря Создателя нашего за то, что сама я оказалась под защитой стен и колдовского искусства. Стоило только мне задержаться взглядом на оконном стекле, как там возникло лицо Охотника. Он смотрел прямо мне в глаза и улыбался.

— Не бойтесь, мисс Уоррингтон, — повел меня прочь колдун. — Он может лишь пугать вас, не более. Сохраняйте стойкость духа. Ничего дурного с вами не случится, пока я рядом с вами. Изыди, нечисть!

И если страх до конца не ушел, то вот лицо Охотника исчезло. Фэйри подчинился воле колдуна.

— Ваша милость, а что же с мисс Оуэн? — я набралась смелости и все-таки, в итоге, спросила о судьбе подруги.

Из-за всех этих странных и ужасных событий в моей жизни мы словно бы вычеркнули из памяти Эбигэйл, из-за которой, собственно говоря, все и началось. Теперь же я посчитала возможным спросить его милость о судьбе мисс Оуэн.

— Я слишком люблю эту девушку, чтобы вы волновались о ее судьбе, — тихо отозвался мужчина. И на мгновение его лицо словно бы потемнело. — Однако она натворила достаточно дурного, чтобы в ближайшее время я не желал ее видеть.

— Она просто влюблена, милорд, — вступилась я за подругу. — Она влюблена, и ее чувства взаимны… Быть может, вам не стоит так сурово обходиться с нею? Поверьте, она не хотела дурного…

Мистер Оуэн и мистер Уиллоби, услышав наш с разговор с лордом Дарроу, приотстали, позволив мне самой уговаривать вельможу смилостивиться над мятежной племянницей.

— А что же вы скажете об освобождении мисс Дрэйк? — не без саркастичности напомнили мне.

Если я еще могла оправдать побег Эбигэйл, то ее участие в судьбе мисс Маргарет Дрэйк… Словом, полет с замковой стены никак не позволял мне оправдать подругу и за этот опрометчивый поступок.

Поняв, что у меня нет слов, его милость довольно улыбнулся, чем чрезвычайно сильно меня расстроил. Не так уж и приятно знать, что над тобою потешаются, пусть и не со зла.

— Да, этот поступок и меня чрезвычайно сильно шокировал, но вы ведь понимаете, что мисс Оуэн действовала безо всякого злого умысла. Пусть даже она ошиблась, но она никогда не желала дурного вам или кому бы то ни было!

Даже мне самой казалось, что такие аргументы до смешного беспомощны. Но я не выносила сдаваться. Ну, и если мне удастся оправдать Эбигэйл, то, возможно, ее дядя простит и меня саму? Хотя такой исход и маловероятен…

— В этом и заключается самый ужас ситуации, — тихо произнес его милость. — Благие намерения, как известно, ведут в ад. И лучше всего можно убедиться в этом именно на примере моей любимой племянницы. Она не желала никому причинить зла, но легко уничтожила и собственную жизнь, и вашу, а заодно и жизнь вашей семьи. И подозреваю, что она вряд ли будет так уж сильно раскаиваться из-за совершенного. Думаю, вам стоит сейчас больше волноваться о своих бедах, а не о бедах Эбигэйл.

Да, собственных бед у меня было достаточно…

И все же, несмотря на все, я тосковала по подруге, тосковала по ее ясной улыбке… И желала ей только счастья и ничего больше. А еще желала ей того мужа, которого она для себя выбрала.

Я села за фортепиано, и мои пальцы привычно скользнули по клавишам ласковым движением. После возвращения из столицы я первый раз села за инструмент. Не хотелось… Ничего не хотелось. Пожалуй, даже жить — и то не было ни малейшего желания. Я существовала по привычке, влачила унылое существование изо дня в день, стараясь только не дать моим родным понять, насколько ужасно мое состояние.

Теперь все изменилось. Словно бы даже кровь быстрей потекла по жилам, и пусть я постоянно обмирала от страха и волнения, все равно внутри поселилось счастье…

— Сегодня вы предпочли куда более жизнерадостную музыку, чем в последний день, — не преминул отметить мистер Уиллоби, когда я начала играть веселую деревенскую песенку.

Я улыбнулась и пояснила:

— Сегодня мое настроение куда больше подходит для такой музыки.

Мистер Оуэн удивленно приподнял брови и сел рядом со мной, чтобы переворачивать ноты. Лорд Дарроу уселся возле камина и молча наблюдал за нами, лишь хмыкая после какой-то фразы племянников или же моей. Пожалуй, для полного счастья мне не хватало только Эбигэйл.

— Дядя Николас, скажи, когда нам ждать очередного крестового похода семейства Уоррингтон? — спросил между делом мистер Уиллоби, который слонялся по комнате без дела. — Я бы хотел в следующий раз наблюдать все своими глазами.

Его милость снисходительно улыбнулся на слова племянника. Я же бросила на друга возмущенный взгляд. Пусть мои родные действительно вели себя несколько… неприятно, это не изменяет того факта, что они остаются моей семьей, и мистеру Уиллоби стоило бы пощадить мои чувства, в конце-то концов.

— Тогда я предоставлю тебе общаться с мистером Эдвардом Уоррингтоном. Так ты сможешь в полной мере оценить происходящее. Это очень воинственный молодой человек, Роберт. Собственно говоря, именно с его далеко не легкой руки дом миссис Чавенсворт потерпел некоторые убытки…

У меня вырвался растерянный вздох. Эдвард никогда не отличался дурным нравом, он с самого детства на всех производил впечатление добродушного и спокойного юноши, никогда он не позволял себе какой бы то ни было несдержанности.

— Как-то мне все меньше и меньше хочется знакомиться ближе с младшим мистером Уоррингтоном, — прокомментировал мистер Уиллоби со вздохом. — Быть может, если мы сообщим о грядущей свадьбе его сестры, этот молодой человек успокоится?

Я не была уверена в том, что даже после этого мой брат перестанет ненавидеть тех, кто, по его мнению, сбил меня с пути истинного.

— Выходите замуж именно за меня, мисс Уоррингтон, — обратился ко мне молодой человек. — Обещаю, я стану примерным мужем.

Мои пальцы на мгновение замерли. Мелодия прервалась. Мне вспомнилось, как тогда, при первой встрече я подумала, что как раз из мистера Уиллоби никогда не выйдет примерного мужа ни для одной из моих сестер. Тогда я даже не думала о том, что сама могу получить шанс стать миссис Роберт Уиллоби.

— Кузен, не стоит давить на мисс Уоррингтон, возможно, она пожелает стать миссис Оуэн. В конце концов, тогда она однажды станет леди Дарроу, а этот стоит многого.

Леди Дарроу… Чтобы какая-то мисс Уоррингтон, бедная провинциалка, стала леди Дарроу, супругой лорда? Да скорее небо рухнет на землю… По крайней мере, именно так мне сперва казалось. Однако мистер Оуэн был полностью прав: если я предпочту его кузену, то после того, как его милость преставится, а его племянник получит титул, я действительно стану леди Дарроу.

Правда, как-то плохо верилось в то, что нынешний лорд способен умереть от старости… Ведь он казался мне вечным.

В итоге все скатилось до веселого шуточного спора между молодыми людьми. Они соперничали за право назваться моим женихом, но я не сомневалась, что при любом исходе я не стану причиной для их ссоры.

Я улыбнулась и отсела поближе к лорду Дарроу, осознав, что мое присутствие молодым людям вовсе не требуется. Они прекрасно развлекали друг друга и сами.

— Ваша милость, выходит, мне всегда придется быть подле вас, чтобы избавиться от внимания Дикой охоты?

Мужчина кивнул.

— Боюсь, что так, мисс Уоррингтон. Я уже думал над этим, но, увы, даже моего искусства не хватает для того, чтобы защитить вас от фэйри раз и навсегда. Пока я ваша единственная надежда, как бы печально для вас это не звучало.

Улыбнувшись, я заверила его милость:

— Право, милорд, если выбирать меж вами и Дикой охотой… Думаю, вы понимаете, что я в любом случае предпочту вас.

— Отрадно знать это, — усмехнулся в ответ колдун. — Не думайте, я вовсе не желаю держать вас в рабстве до конца дней ваших. Уверен, рано или поздно удастся найти способ, как окончательно избавить вас от Неблагого двора. Нет такого договора, который невозможно расторгнуть.

Я благодарно кивнула. Пусть слова лорда Дарроу и не слишком сильно обнадеживали меня, но все же я не сомневалась в том, что мое будущее далеко не такое мрачное, каким могло быть.

— Я действительно умерла тогда? — тихо спросила я.

Мой собеседник молча кивнул.

— Несомненно. Именно печать этой смерти Шарлотта в силу неопытности и редкостной… неотесанности приняла за проклятие. Вы умерли. Но душа не сразу отлетает… И первое время ее еще можно притянуть назад. Вот только цена за это высока.

Верно. Я помнила, что отдал за мою жизнь его милость.

— И можно для спасения жизни обратиться к фэйри?

— К фэйри… К иным силам. Многие откликнутся, если знать, как позвать. К примеру, можно заложить и собственную душу… Более чем щедрая плата, не так ли, мисс Уоррингтон?

Его милость так буднично упомянул Врага рода людского и сделки с ним, что сделалось не по себе.

— А вы когда-нибудь… когда-нибудь заключали подобного рода договор? — спросила я, сама поражаясь собственной смелости.

— Не было нужды, — сухо отозвался лорд Дарроу. — Моя душа еще при мне.

Я покраснела и смущенно пробормотала извинения, на которые мужчина ответил только лишь небрежным кивком. Стало совсем неловко… Почему именно при его милости я умудряюсь сказать что-то настолько неуместное?

— Ну, что же вы краснеете, мисс Уоррингтон?

Злится? Или все-таки нет… По тону не понять… С его милостью подчас не так-то легко понять, что у него на душе.

— Я сказал возмутительную бестактность, милорд. Поэтому и краснею, — тихо ответила я, не смея поднять на этого человека глаза.

Как только у меня язык повернулся спросить у его милости о том, продал он или нет свою душу?

— Совершенно верно, юная леди, вы сказали бестактность, — подтвердил вельможа спокойно, — но, думаю, уже бесполезно требовать от вас идеальной вежливости… после всего, что нам довелось пережить вместе.

Я еще раз извинилась, пусть и понимала: это нужно больше мне самой, чем лорду Дарроу.

— Продать душу проще всего… Проще, чем отдать жизнь или часть жизни. Вот только посмертие тогда будет куда как более неприятным, мисс Уоррингтон. Поэтому я никогда не заключу подобного рода соглашения.

Все ясно…

Но раз уж я и так бесстыдна и бестактна сегодня, то почему бы не дойти до крайности?

— Шанта сказала, будто бы она ваша родственница. И мать ваша на самом деле была цыганкою…

Лорд Дарроу, против всех ожиданий, не стал сердиться из-за этого вопроса. Словно бы его вовсе не беспокоило то, что в нем течет кровь бродячего народа.

— Шанта… Видимо, вы приглянулись ей, раз уж она так разоткровенничалась. Для нее наше родство также неприятно, как и для меня. Цыгане не одобряют связи с гаджо, не-цыганами, не любят разбавлять кровь. Особенно, если из табора уходит женщина. Моя мать действительно была цыганкой, мисс Уоррингтон. Так уж вышло, что Мэриан, моя сестра, родилась даже без намека на колдовской дар. Отца это чрезвычайно расстроило, ведь наш род испокон веков хранил магическое искусство…

Эту историю мне уже рассказывали. Почти что любовный роман… Бедная цыганка стала женой влиятельного лорда.

— И тогда ваш батюшка решил жениться на цыганской ведьме? — решилась все-таки посмотреть на мужчину я.

Тот улыбался, словно бы вспоминая что-то приятное. Отблески пламени ложились на его лицо, и так вельможа стал чрезвычайно сильно походить на цыгана.

— Шувани, мисс Уоррингтон. Шувани. Это… другое. Обыватели часто думаю, что все цыгане сплошь шарлатаны, но это не так, — продолжил свой неспешный рассказ мужчина. — Шувани могут многое, подчас мне непосильное. И моя мать слыла искуснейшей. В таборе возмущались, грозились даже отца убить, но только с шувани так легко не поспоришь.

Я вспомнила портрет леди Люси в столичном особняке Дарроу.

— Ваша матушка была редкостной красавицей, — вздохнула я с легкой завистью.

Статная ясноглазая женщина. Невозможно было даже предположить, что она когда-то босиком бродила по улицам и гадала за мелкую монетку горожанам.

Лорд улыбнулся и кивнул.

— Верно. Красавица. И сильная духом. Жаль, от нее мне досталось не так уж и много. Теперь ваше любопытство удовлетворено?

Словно бы можно так легко насытить мое любопытство.

— И что теперь? Вы никак не связываетесь с табором?

Мужчина покачал головой.

— Я гаджо, мисс Уоррингтон, не-цыган. Как говорят они, «кровь не заговорила». Единственное, что меня связывает с этими людьми — память о матери. Ничего больше. Впрочем, Шанта… Шанта — дело другое, она порой бывает полезна. Иногда я связываюсь с ней. И она не брезгует порой обращаться ко мне за помощью. Нечасто. И я не отказываю.

Интересно, чего ради такой человек, как лорд Дарроу, может обращаться к простой цыганке… У меня не хватало фантазии, чтобы представить себе подобную ситуацию… Но, вероятно, что-то такое особенное, недоступное для мужчины, Шанта все-таки умела…

— Как видите, это не то родство, которое отражают на генеалогическом древе, — произнес мужчина. — Надеюсь, вы понимаете, о чем идет речь?

Понимала. Отлично понимала.

Со смехом я сказала:

— Милорд, даже если мне придет в голову поведать кому-то о том, кем на самом деле была ваша матушка, то мне никто не поверит. Это же просто невероятно. Цыганка — жена лорда!

Вельможа с улыбкой покачал головою.

— Вы забываете, мисс Уоррингтон, что в слухи, касающиеся меня, люди верят.

Сказать на это мне было нечего, и я предпочла попросту вернуться к музицированию. На душе стало почти свободно, почти легко… И пусть только «почти» — но это уже оказалось лучше тех чувств, которыми я жила последние недели.

Вечер закончился вполне приятно для всех, и в девять часов все мы уже разошлись по своим комнатам. Я осталась наедине со своими мыслями… Но по-настоящему тревога так и не вернулась.

Утро началось для меня с шагов прислуги в коридоре, горячего шоколада и полной уверенности в том, что жизнь моя будет если не прекрасна, то хотя бы вполне приятна. Ведь есть те, кто позаботятся обо мне и не позволят случиться дурному.

Из темного провала зеркала на меня смотрели нелюдские глаза… Жутковато… Но я только махнула рукой, не придавая значения такой мелочи. Если фэйри не пытается выбраться наружу, то сделать это он попросту не может. Значит, и переживать смысла нет. Никакого.

Завтрак прошел мирно и спокойно, как в лучшие дни в особняке его милости в столице. Миссис Чавенсворт была сама любезность и поддерживала беседу с непринужденностью и редким тактом. Она ни единого раза не упомянула о вчерашнем приезде отца и дорогого Эдварда, за что я ей также была чрезвычайно благодарна.

Когда часы пробили полдень, я уже начала радоваться полученной передышке, однако его милость ни капли не ошибся, когда сказал, что снова папа придет уже на следующий день. Он действительно приехал, и снова с Эдвардом. Жаль, что не с мамой… Мама смогла бы хотя бы немного успокоить отца…

Но меня радовало уже то, что скандал не начался прямо с порога, так еще можно надеяться на то, что все обойдется.

Моих родных проводили в ту же гостиную, в которой мы провели предыдущий вечер. Его милость сперва желал, чтобы я осталась в стороне, и настаивал на том, что решит все сам. Но я умолила его не поступать так. Мистер Оуэн и мистер Уиллоби напросились за компанию. Подозреваю, они просто заскучали в провинции и пожелали немного развлечься, наблюдая за скандалом.

— Не трусьте, мисс Уоррингтон, если Создатель будет милостив, все закончится ко всеобщему удовольствию, — неловко успокаивал меня мистер Уиллоби, пока мы шли по коридору. — Но помните, из меня выйдет куда лучший муж, чем из Чарльза.

Шутки на тему грядущей свадьбы никак не надоедали молодому человеку, впрочем, это никого не раздражало.

В гостиную первым вошел, разумеется, его милость, затем я пропустила вперед его племянников, хотя те пытались, как требовали того правила приличия, пропустить вперед именно меня. Правда заключалась в том, что мне все больше становилось не по себе….

Смотреть на отца и брата было попросту неловко. Они оба, кажется, не испытывали ничего, кроме гнева, гнева и презрения, которые выражались в каждом движении, каждом слове. И я уже начала подозревать, что эти чувства в большей степени направлены на меня саму, а вовсе не на лорда Дарроу и его племянников. От этого возникало ощущение, будто мне в сердце вогнали нож, а после начали проворачивать. Боль в груди казалась такой реальной…

— Добрый день, милорд, — сдержанно поприветствовал папа его милость.

Что же, хотя бы это звучало в некоторой мере цивилизованно. Но на лучшее я уже не надеялась… Слишком уж мрачно хмурился Эдварда, слишком бледен был отец… Пожалуй, теперь я понемногу начинала жалеть о том, что решилась помочь мисс Оуэн. Ущерб, и правда, оказался слишком уж велик.

А вот на мою долю не досталось ни приветствия, ни даже взгляда. Словно бы меня и не существовало вовсе. И только направленные на меня взгляды лорда Дарроу и его племянников помогали держаться.

— Здравствуйте, мистер Уоррингтон, мистер Уоррингтон, — прохладно откликнулся вельможа, предостерегающе поглядывая на мистера Уиллоби и мистера Оуэна.

Молодые люди явно в глубине души потешались над моими родными, и лорд Дарроу не желал, чтобы это веселье прорвалось наружу. Я тоже. Наверняка, если прозвучит хотя бы одна несчастная острота — Эдвард не выдержит и пойдет вразнос…

— Что вас привело на этот раз? — осведомился его милость, вставая так, что я оказалась прямо за его спиною.

Я вздохнула украдкой. Теперь, когда родные не могли посмотреть на меня, стало куда легче дышать.

— Та же причина, что и прежде. Моя дочь, которая живет с вами под одной крышей.

Прозвучало как пощечина. Мне.

— Мисс Уоррингтон живет под крышей с миссис Чавенсворт, этого довольно, чтобы не возникло никаких домыслов.

Как жаль, что в таких ситуациях не все предпочитают прислушиваться к голосу разума… Эдвард так точно не собирался довольствоваться подобным объяснением.

— Вы явились в наш дом посреди ночи! Этими своими… Путями… Забрали ее против воли семьи! И одному создателю известно, что творилось во время вашего путешествия!

Я онемела от возмущения. Как можно говорить такие ужасные вещи?!

— Не стоит произносить вслух то, о чем вы можете впоследствии пожалеть. Не оскорбляйте вашу сестру, она не заслуживает таких подозрений и оскорблений.

О да, я заслуживаю иных оскорблений… Но стало чуть легче от того, что кто-то встал на мою защиту.

— Ваша милость, только я виновна в произошедшем… — попыталась было вмешаться я, но меня резко осадили.

— Извольте помолчать, мисс Уоррингтон, — строго велел мне лорд Дарроу. — Вы уже достаточно и сказали и сделали.

Пришлось подчиниться, слишком уж сурово глядел на меня его милость, черные глаза словно бы дыру во мне прожигали.

— Ну надо же, — протянул дорогой брат, наблюдавший за мною, — Кэтрин никогда не подчинялась нашим родителям, но почему-то внимает каждому вашему слову.

Именно после этих слов я поняла, что больше всего мучает Эдварда… Ревность. Да, разумеется, он переживал за мое будущее, переживал за репутацию семьи, но… но куда больше мучила его ревность. Жуткая ревность. Если прежде я принадлежала только собственной семье, теперь же мне стали дороги и другие люди.

— Вероятно, у мисс Уоррингтон есть причины для такого поведения, — заметил сдержанно лорд Дарроу. — Юная леди, сядьте. Разговор будет длинным. Или лучше уйдите к себе, не все из того, что здесь прозвучит, вам следует слышать.

Что-то в душе трусливо советовало послушаться к совету мужчины и сбежать куда подальше, но фамильная храбрость и фамильное же упрямство заставили вздернуть подбородок и остаться в гостиной. Я должна выслушать все до конца. От и до.

— Что же, не пожалейте о своем решении, — тихо произнес его милость, когда я уселась в дальнее кресло.

Мои друзья тут же перебрались поближе ко мне, и подумалось, что с их поддержкой я смогу пережить все.

— Кэтрин не может более оставаться с вами, — твердо заявил отец. — Это неприемлемо. Совершенно неприемлемо. Она незамужняя девушка! Девушка, которая с позором вернулась в отчий дом после неудавшегося побега! Теперь ситуация стала еще хуже…

Его милость молча выслушал эту тираду, после чего осведомился:

— Вы же понимаете, что если мисс Уоррингтон останется без моей защиты, то будет потеряна для вас навсегда?

Эдвард поджал губы, но смолчал, позволяя говорить старшему.

— Мы не можем знать наверняка, — пробормотал отец.

Что ж, хотя бы сегодня мне не желают смерти.

— Я могу знать наверняка. И знаю, — твердо заявил лорд Дарроу. — Репутация вашего семейства будет восстановлена, можете не сомневаться.

Лицо отца побагровело от возмущения.

— Да вы еще и смеете издеваться над нашей бедой?! Вы… Вы невыносимый человек, чудовище! — воскликнул папа, сжимая и разжимая кулаки. — Бесчестный человек, воспользовавшийся неопытностью юной девушки и ввергнувший ее в пучину порока!

С каждым словом отца на лице его милости все ярче проступали желваки. Да, я понимала, насколько же неприятно выслушивать подобные вещи… Следовало прекратить! Остановить поток оскорблений, обрушившийся на голову вельможи без причины!

— Папа, прошу, не нужно! — метнулась я к отцу, встав меж ним и лордом.

Мистер Уиллоби и мистер Оуэн попытались остановить меня, но я оказалась куда быстрей.

Нельзя было позволять отцу оскорблять его милость! Не только потому, что опасалась гнева лорда Дарроу, но и потому, что он не был ни в чем виноват. Он вовсе не должен выслушивать все эти мерзости о себе…

— Этот человек погубил тебя! Погубил репутацию всей нашей семьи!

Признавать собственную вину оказалось мучительно, но я знала: необходимо именно так поступить.

— Лишь я виновата в случившемся! Его милость достойный человек и всячески оберегал меня, не оскорбляй его незаслуженно! — воскликнула я с отчаянием.

Лорд Дарроу удовлетворенно кивнул, оценив мои попытки донести до родителя правду.

— Я рад, что вы осознаете тяжесть содеянного, — произнес он.

В голосе его милости я слышала исключительно горечь. Горечь и грусть, поэтому сомневалась, что его радость была так уж велика.

Потупившись, я ответила:

— Полностью осознаю, милорд, однако, будь у меня выбор, я поступила бы также.

Взгляд его милости ощущался как каленое железо на коже.

— Вы понимаете, что сейчас сказали, мисс Уоррингтон?

— Полностью осознаю, милорд, — тихо произнесла я. — И не отказываюсь от своих слов. Вы желаете мисс Оуэн только лучшего, тут нет сомнений, но мистер Грей действительно любит ее… Этот брак принес бы много добра всем.

Я ожидала чего угодно, крика, быть может, даже удара… Но лорд только тяжело вздохнул и покачал головой.

— Ваше упрямство порой превосходит ваш ум. Не думал, что именно вы окажетесь в итоге настолько подвластны девичьим бредням…

Это был укор, но при том практически родственный.

Папа сделал шаг вперед, решительно оттеснив меня в сторону.

— Я вызываю вас на дуэль, милорд!

У меня сердце удар пропустило от страха. Дуэль с лордом Дарроу? Да его милость с легкостью убьет моего отца! Уж в том, что стреляет колдун прекрасно, я ни капли не сомневалась.

— Папа, прошу! Ваша милость, прошу, не слушайте его! Папа!.. Его милость ни в чем не виноват!

Тут вперед выступил Эдвард, и я понадеялась на то, что брат призовет нашего отца к здравому смыслу. Но, оказалось, что и дорогого Эдварда поразило то же безумие.

— Это я должен бросить вызов лорду Дарроу, — решительно заявил брат. — Кэтрин, как ты можешь сейчас пытаться защищать этого человека? Он уничтожил твою репутацию, репутацию всей нашей семьи! Как нам теперь смотреть в глаза соседям? Как Энн и Эмили выйдут замуж?

Картина краха нашей семьи предстала передо мной во всем ужасе.

— Это не лорд Дарроу уничтожил репутацию нашей семьи! А я! Я! Собственными руками! — призналась я и виновато опустила голову.

По бокам от меня встали мистер Оуэн и мистер Уиллоби, решившие не оставлять меня без поддержки.

— Если быть до конца честными, то мы это сделали втроем. Без дяди, — пробормотал мистер Уиллоби. — Поэтому куда уместней пристрелить кого-то из нас.

Эдвард и папа выглядели до крайности удивленными таким поворотом дел. Вместо одного злого гения у них набралось три, и все наперебой каются в совершенных грехах.

— Против дуэли с кем-то из моих племянников я категорически возражаю, — тут же вмешался лорд Дарроу. — Пусть эта неловкая ситуация и возникла из-за нелепой романтичности мисс Уоррингтон и сердобольности и глупости моих племянников, ответственность все-таки на мне.

Отец обводил всех нас взглядом и, похоже, пытался уяснить, что же произошло на самом деле. Несомненно, сложная задача. Каждый норовил покаяться и взять главную вину именно на себя. Стало быть…

— Стало быть, — удрученно вздохнул папа, — все произошло из-за нелепого стечения обстоятельств, без злого умысла… И все виноваты в равной мере.

Тут я не смогла промолчать.

— Злой умысел был с моей стороны, вот только направлен немного не на те цели.

Главное, что дуэли не будет… Первая волна ярости схлынула, а папа, как человек в высшей мере рассудочный, отлично понимает, что стреляться с лордом Дарроу дело в высшей степени глупое. Потому что и так было понятно, кто именно победит. А учитывая колдовские способности его милости, то шансов у отца нет никаких. Да и у Эдварда тоже.

— Я искренне прошу прощения, мистер Уоррингтон, — склонил голову лорд Дарроу. — И считаю, что брак вашей старшей дочери все исправит и заодно заставит замолчать всех сплетников. Здесь и в столице.

Весь вид папы выражал полнейшее недоверие.

— Как вы представляете это себе, ваша милость? Кто решится взять в жены бесприданницу, да еще и с такой ужасной репутацией?

Его милость выпрямился и произнес:

— Тот, кому будут безразличны оба этих не самых приятных обстоятельства. Тот, кто знает вашу дочь и все ее достоинства настолько хорошо, что готов взять ее под защиту своего имени, не обращая внимания на слухи.

— Словно бы найдется такой джентльмен… — тихо откликнулся Эдвард.

Мистер Уиллоби и мистер Оуэн вышли вперед, всем своим видом демонстрируя готовность хоть сейчас повести меня к алтарю.

— Мы с кузеном желаем взять мисс Уоррингтон в жены, — выпалил будущий преемник его милости.

Осознав, что формулировка, мягко говоря, вышла странной, молодой человек поспешно исправился:

— В том смысле, что любой из нас сочтет честью предложить мисс Уоррингтон руку и сердце, теперь выбор лишь за ней.

Я не смогла удержаться от улыбки. Все-таки судьба благоволила ко мне, дав таких замечательных друзей. Правда, они слегка трусят, когда лорд Дарроу что-то приказывает… Но, право, это мелочи.

— Два достойных молодых человека… — протянул отец, глядя на джентльменов уже иначе. Как-то оценивающе, хищно. — И ваша милость не против?

Вельможа покачал головою.

— Вовсе нет. Я достаточно хорошо узнал вашу дочь, чтобы желать подобного союза для любого из своих племянников. В особенности, в свете последних обстоятельств. Только надеюсь, что став миссис Оуэн или миссис Уиллоби, она начнет больше прислушиваться к моим словам.

Дорогой Эдвард развел руками и сообщил:

— Вам не стоит слишком сильно рассчитывать на такой исход, ваша милость.

Да… Брат никогда не пытался щадить мои чувства. Но прежде почему-то это не причиняло мне боли.

— Я даю согласие на такой союз. Тем более, что выбора все равно нет, не так ли? — со вздохом произнес отец. — И кого же ты желаешь видеть своим супругом, моя милая? Джентльмены ждут.

Я беспомощно переводила взгляд с одного своего друга на другого, с ужасом понимая, что за прошедшие дни мое сердце так и не смирилось с тем, что своим согласием я могу легко уничтожить их будущность.

И мистер Оуэн, и мистер Уиллоби были дороги мне, но дороги как братья.

— Вы все еще мучаетесь выбором, мисс Уоррингтон? — спросил лорд Дарроу, подходя поближе. — Вы же понимаете, что вам нужно принять это решение…

С тяжелым вздохом я произнесла:

— Да, милорд. Мне все также страшно лишить ваших племянников права на счастье… Я… Я не знаю…

Отступить я не могла. Но… но и назвать имя никак не получалось. Оставалось только путано объяснять причины моих колебаний, без надежды, что кто-то поймет поселившееся в моей душе смятение.

Однако мои вероятные мужья сумели разобраться в том лепете. И в их взглядах я прочла благодарность. Благодарность за то, что я думала о них, беспокоилась, не желала причинить им боль.

На минуту в гостиной повисла тишина. Понять, о чем размышляет Эдвард, мне так и не удалось, пусть я и пыталась.

— Есть еще один человек, который может жениться на мисс Уоррингтон, — неожиданно произнес мистер Уиллоби. — Достойный джентльмен, не связанный никакими обязательствам. Таким образом, мисс Уоррингтон не придется вступать в брак ни со мною, ни с Чарльзом, чего она не желает.

Удивленным казался даже лорд Дарроу. Мой отец и брат также выглядели до крайности озадаченными.

— Все-таки, Роберт, о ком именно ты говоришь?

Мистер Уиллоби широко улыбнулся и заявил:

— Я говорю о вас, дядя Николас. О вас.

Пожалуй, ничто не могло шокировать меня больше… Впрочем, его милость оказался шокирован не меньше моего.

Content

Карина Пьянкова
ЛЕДИ И СТАРАЯ ТАЙНА