Карина Пьянкова

ЛЕДИ В БЕЛОМ

Сестры метались вокруг как две счастливые белки, и щебетали без перерыва. Моей свадьбе они радовались едва ли не больше, чем могла радоваться я сама, поэтому я решила осчастливить младших и примерить подвенечное платье при них. Эмили и Энн пришли в полный восторг, когда я надела на себя свадебный наряд.

— Ах, дорогая Кэтрин, ты чудо как хороша! — ахнула Энн, округляя глаза от восхищения. — Тебе так к лицу белое платье!

Эмили же вздохнула так трагично, будто исполняла роль в трагедии.

— Как жаль, что ты наряжаешься для такого жениха… Он же так стар… И страшен.

Я снисходительно улыбнулась в ответ на это замечание. Моим сестрам все люди старше тридцати казались древними старцами, стоящими на краю могилы. Им не приходилось видеть, на что способен мой престарелый жених.

— Его милость не стар и не страшен, — заверила я сестер.

Называть лорда Дарроу по имени не получалось даже в мыслях, пусть я и очень старалась. Однако благоговейный трепет перед этим человеком остался неизменным. Но я верила, что рано или поздно справлюсь.

— Ну да. Как же, — и не подумала соглашаться со мной младшая сестра. — Мы же все понимаем, что ты выходишь замуж за лорда Дарроу только ради нас. Если ты станешь его женой, для нас откроются все двери. Ты всегда и все пыталась делать ради нас. Эдвард так переживает…

Все это было верно… Но только некоторое время назад. Пока я не покинула родной дом, то действительно думала исключительно о благополучии моей семьи, но теперь… теперь я начала думать и о собственном благе.

— Эмили, я бы не назвала это жертвой — выйти замуж за достойного обеспеченного человека. К тому же, никто не назвал бы лорда Дарроу неподходящим мужем. Тем более, для кого-то вроде меня. И он действительно хороший человек.

Младшие переглянулись.

— Нет, Кэтрин, мы очень рады, что для тебя — и для нас всех — все обернулось так благополучно, но твой жених так угрюм… и строг… Я бы желала, чтобы между тобой и твоим будущим мужем имелась искренняя привязанность.

Ох уж эти юные барышни и их вечные мечты о любви… Может, и лучше, что мне так и не удалось вызволить из ссылки в провинции мисс Оуэн… Она бы тоже непременно начала причитать о том, как же дурно мне выходить замуж по расчету, даже ещё за лорда Дарроу, который никак не тянул на героя девичьих грез. А так она появится в столице после бракосочетания, когда все уже будет сделано.

— Я глубоко уважаю его милость, — в сотый раз принялась объяснять я. — Он человек выдающихся достоинств и, что немаловажно, терпит вашу упрямую старшую сестру. А меня терпеть очень сложно.

— Точно, — хором ответили младшие и одновременно вздохнули.

Никакого уважения к старшей сестре, право слово… Ну так же нельзя… Могли бы хотя бы для приличия заверить меня в том, что я девушка исключительно милая и просто наговариваю на себя.

— Мисс Уоррингтон, мы тоже хотим посмотреть! — заканючил из-за двери мистер Уиллоби.

Я оскорбленно фыркнула и даже не стала отвечать несносному наглецу. Хотя бы потому, что эти два совершенно невыносимых молодых человека однозначно заслужили хорошую взбучку! Они вскрыли коробку с моим драгоценным подвенечным платьем первыми, в мое отсутствие! Совершенно бессовестно не дожидаясь меня! Разве так можно поступать с невестой?!

— Ну, мисс Уоррингтон, тетушка! — продолжал надрываться из-за двери мистер Уиллоби.

Входить внутрь без разрешения он уже не рисковал: будучи раздраженной сверх всякой меры после такого возмутительного поступка, я просто запустила в довольную физиономию первым же тяжелым предметом, какой только попался под руку. А попалась под руку ваза. Тяжела ваза. Я старалась не думать о том, сколько она могла стоить…

Увернулся от моего снаряда мистер Уиллоби исключительно с помощью Создателя и после этого тут же вспомнил о вежливости. В том смысле, что без стука входить больше не рисковал. Как же легко оказалось привить уже почти что моему «племяннику» манеры. Всего-то одна ваза, которая едва не прямиком в голову.

Мистер Оуэн, как более осторожный и рассудительный человек, предпочел ко мне не заходить, ожидая, пока я перестану жаждать их крови.

— Это же надо было додуматься! — возмутилась в который раз Энн. — Раньше невесты смотреть на ее платье! Как возмутительно ведут себя эти джентльмены! Поверить не могу, что мы были ими так очарованы!

Я только улыбнулась украдкой. На самом деле племянники его милости нисколько не изменились с момента нашего знакомства, только дали понять, что не намерены в ближайшие несколько лет связывать себя браком с кем бы то ни было, а моих сестер так и вовсе не считают возможными для себя партиями.

Энн и Эмили были ужасно разочарованы, а вот родители, напротив, обрадовались. Похоже, они вовсе не хотели отдать всех своих дочерей семейству лорда Дарроу, узнав новые подробности о необычных способностях его милости. Уж не знаю, чем их так не устраивали молодые джентльмены, богатые, родовитые и красивые. Впрочем, мистер Уиллоби был не так уж и знатен, и теперь, когда возникла угроза появления у лорда Дарроу собственных детей, то и мистер Уиллоби, и мистер Оуэн теряли часть своей привлекательности в качестве супругов.

— Они на самом деле милые люди, — с улыбкой признала я то, что для меня было очевидно уже давно. — Но порой ведут себя совершенно по-детски и нужно их немного… осаживать. Но мистер Оуэн и мистер Уиллоби близкие для меня люди. Друзья. Настоящие.

Сестры были изрядно озадачены моими словами. Они плохо понимали, как же можно оставаться друзьями с мужчинами, в особенности с молодыми, красивыми и богатыми, когда для них есть куда более интригующее применение. Для Энн и Эмили подобные отношения казались попросту противоестественными.

— Мисс Уоррингтон, мой бестолковый кузен искренне раскаивается в совершенном проступке. Роберта снедало слишком сильное любопытство, и он пошел у него на поводу. Но теперь любопытство снедает уже меня, а ведь мне не удалось увидеть это платье. Покажитесь хотя бы мне, а Роберт пусть страдает за дверью.

Из коридора донесся возмущенный вопль «Чарльз, да как ты можешь!». Мистера Уиллоби, похоже, не обрадовало предложение кузена.

— А ну оставьте в покое мисс Уоррингтон! — прикрикнул на племянников лорд Дарроу и недовольно сверкнул глазами. Особого впечатления недовольство его милости на молодых людей не произвело, все понимали, что это все напускное и наказания не последует. — Вам нечего делать? Так я быстро найду для вас обоих занятие!

Сестры довольно захихикали как маленькие девочки, от души наслаждаясь выволочкой, которую устроил для молодых людей их суровый дядя. Все-таки они затаили обиду на мистера Уиллоби и мистера Оуэна за их невнимание.

Сам лорд даже не попытался постучать в дверь или заговорить. Судя по звуку шагов, просто прошел мимо, убедившись, что прогнал нарушителей моего спокойствия.

— Какой бесчувственный человек! — возмутилась Эмили, когда шум в коридоре окончательно стих. — Он даже не пожелал поздороваться со своей невестой! Как это бессердечно.

Я только покачала головой, не разделяя недовольства сестер. Бессердечно. Придумают же, право слово… Будто в этом выражается чей-то добрый или дурной нрав.

— Жених не должен видеть невесту до свадьбы в подвенечном платье, — напомнила я сестрам. — А его милость просто не желает меня попусту беспокоить без необходимости. Ничего больше. Поздоровается с нами за завтраком, как и положено.

Энн и Эмили, как всегда, не поверили моим словам. Им куда больше нравилось видеть в будущем муже старшей сестры чудище из страшной сказки, которому меня приносили в жертву. Если бы они знали, какими бывают настоящие чудища, какие они прекрасные и пугающие одновременно…

Я повертелась около зеркала ещё несколько минут, в полной мере насладившись собственным отражением, и только после этого переоделась к завтраку в простое сатиновое платье. Не стоило заставлять миссис Чавенсворт ждать. Да и всех прочих — тоже.

Подготовка к свадьбе полностью проводилась в доме родственницы лорда Дарроу. Уж не знаю, как это объяснили соседям, но в итоге матушка и сестры просто перебрались к миссис Чавенсворт, чтобы не оставлять меня одну в обществе будущего мужа и его племянников. Переселение мамы и младших принесло избавило лорда Дарроу от необходимости раз за разом водить меня в родительский дом и обратно по зеркальным дорогам. Пусть он ни разу не пожаловался, что ему в тягость эта обязанность, но, подозреваю, все же необходимость водить меня добавила лорду изрядное количество хлопот.

За завтраком его милость встретил нас с сестрами любезной улыбкой. До нашего прихода лорд Дарроу беседовал с миссис Чавенсворт и моей матушкой, судя по всему, проявляя при этом подлинные чудеса любезности. По крайней мере, и мама, и хозяйка дома казались на удивление довольными. Учитывая, что обычно мужчина не отличался излишней словоохотливостью, с его стороны это был подлинный подвиг ради установления добрых отношений в нашей стремительно разрастающейся семье.

Меня усадили рядом с лордом Дарроу. Последнее время мое место всегда оказывалось рядом с могущественным женихом, но мне так до конца и не удалось привыкнуть к таким изменениям. Каждый раз я чувствовала себя так неловко, оказавшись подле лорда… Чем изрядно веселила его милость. Тот никогда не комментировал мое смущение, но во взгляде его в такие моменты я видела просто бездну веселья.

— Кэтрин, представь себе, в наши края заявились цыгане! Какой ужас! — сообщила матушка с нескрываемой тревогой. Она представителей этого племени боялась невероятно сильно, без каких бы то ни было исключений.

У меня самой к цыганам теперь имелось двоякое отношение. Крайне двоякое. С одной стороны, красавица Шанта, настроенная вполне благожелательно по отношению к своему благородному родственнику, да и в целом к не-цыганам. С другой — Тшилаба, окончательно помешавшаяся ведьма, которая жаждет убить лорда Дарроу, собственного внука.

— Не стоит переживать, мама, — спокойно улыбнулась я. — Его милость здесь, значит, нам ничего не грозит.

Впрочем, спокойствия во мне не имелось вообще. Что, если это прибыли подручные именно Тшилабы? Тогда все может обернуться дурно. Еще хуже будет, если сама ведьма решит явиться…

— Его милость, конечно, очень влиятельный человек, — осторожно заметила матушка, покосившись на будущего зятя, — но порой бывают досадные случайности. Не стоит забывать о благоразумии.

Словно бы мне кто-то даст о нем забыть… Его милость и так следит за мной и племянниками в оба глаза.

— Не волнуйтесь, миссис Уоррингтон, ваша дочь не станет разгуливать по окрестностям без достойного сопровождения. Я не настроен овдоветь в очередной раз.

Шутка вышла мрачноватой, однако меня она в некоторой степени утешила. Пусть Шанта и предрекла, что наш с лордом Дарроу брак принесет исключительно благо, все равно полного успокоения слова цыганской шувани мне не принесли, и я предпочитала более материальные гарантии собственной безопасности.

— Ах, дорогой Николас, не упоминайте, прошу, всяческие ужасы, к тому же накануне собственной свадьбы! Вы перепугаете бедняжку мисс Кэтрин!

Мистер Уиллоби и мистер Оуэн после этих слов переглянулись и начали тихо смеяться. Лорд Дарроу также не сумел удержаться от улыбки.

— Миссис Чавенсворт, поверьте, мало что на этой земле способно заставить дрогнуть мою невесту. Она девушка исключительной отваги, которая временами несет за собой множество бед.

И как понять, похвалил меня его милость или все же укорил за прошлые сумасбродства? Я на всякий случай потупилась. Такая тактика до сих пор казалась мне самой выгодной. Пусть никто особо и не верил в такое показательное смирение.

— Ну, не краснейте так, мисс Кэтрин, — с родственной снисходительностью обратилась ко мне миссис Чавенсворт. — Отвага — исключительное достоинство, чрезвычайно редко встречающееся среди молодых девиц. Вам стоит гордиться собой.

Ох, если бы эта добрая женщина только знала, сколько бед натворила я, вдохновленная своей злосчастной смелостью, она бы вряд ли говорила обо мне таким образом. Я до сих пор не могла себе простить то, что сделала с семьей его милости и едва не сотворила с моими же собственными родными. Отвага — далеко не всегда достоинство, если рассудительность не уравновешивает ее, мне довелось на собственном горьком опыте узнать это.

— Не перехвалите мисс Уоррингттон, — строго произнес лорд Дарроу, с подозрением покосившись на меня.

Взгляд у него был ну очень выразительным. У меня тут же начали гореть щеки ещё сильней, чем прежде.

Да, мне стало стыдно за собственное поведение! Пусть руководствовалась я исключительно благими намерениями… Но зачем же вот так каждый раз напоминать о том, что я и так не могу забыть, как бы ни старалась?

— Сложно переоценить достоинства вашей невесты, дорогой Николас, — покачала головой миссис Чавенсворт.

Ну, хотя бы кто-то уверен в том, что я — создание в высшей степени благонравное и одаренное во всех областях. Жаль только, что этот «кто-то» меня совершенно не знает…

После трапезы его милость потребовал, чтобы никто не покидал дома (особенно долго он втолковывал это племянникам) ни под каким видом в его отсутствие. Вообще, это свое указание он твердил нам с завидной регулярностью при каждому удобном случае, из чего я сделала закономерный вывод, что Тшилаба все ещё где-то поблизости и представляет для всех нешуточную угрозу…

— Я словно в тюрьме! — возмутился мистер Уиллоби, тяжело вздыхая.

Мистер Оуэн пожал плечами. Он куда легче переносил всевозможные ограничения, да и вообще отличался большим терпением.

— Уж лучше быть в тюрьме, Роберт, чем на кладбище.

От такой сомнительной и слишком уж мрачной остроты я, признаться, опешила. Вот от мистера Оуэна я не ожидала подобных слов.

Мои сестры посмотрели на нашу дружную компанию с неодобрением и удалились. В библиотеку ли, музыкальную гостиную ушли младшие — я не знала. Да меня даже не попытались позвать с собой. Как-то само собой сложилось, что никто не пытался присоединиться ко мне и племянникам лорда, давая нам возможность общаться без помех. Ну, кроме разве что самого лорда Дарроу. Даже матушка отступилась, предпочитая проводить время в обществе миссис Чавенсворт.

— Право слово, ваш оптимизм меня поражает, мистер Оуэн, — пробормотала я, с тоской глядя за окно.

Но как бы меня ни тянуло на улицу, возможная встреча с Тшилабой отбивала всякое желание покидать дом миссис Чавенсворт. Даже пары встреч с бабкой его милости хватило на то, чтобы я не желала более встречаться с этой особой. Никогда.

— Дядя никогда ничего не приказывает лишь из собственной прихоти… И пусть я тоже недоволен тем, что он не потрудился нам ничего объяснить, однако я не считаю, что мы не должны подчиняться дяде Николасу.

Слава Создателю, мистер Оуэн хотя бы сохранил прежнее здравомыслие в отличие от своего куда более темпераментного кузена. Возможно, с его помощью удастся призвать к порядку и мистера Уиллоби.

— Чарльз, ты сухарь, — припечатал родственника мистер Уиллоби, осознав, что остался в меньшинстве.

Разумеется, мистер Оуэн даже и не подумал обижаться на родственника. Для этого он был слишком добродушен и слишком любил мистера Уиллоби. Наверное, не имей мистер Оуэн подобного легкого нрава, он бы уже не меньше тысячи раз поссорился с мистером Уиллоби. Поводов тот давал уйму.

— Быть может, вы все-таки покажетесь нам в подвенечном платье? — попросил мистер Оуэн и украдкой подмигнул мне.

Похоже, у него созрел простой и вполне выполнимый план, как на время отвлечь родственника от мыслей о побеге. Если что-то могло отвлечь на пару-другую часов мистера Уиллоби, так это свадебное платье на мне. Подумав немного, я решила, что пусть и обижена на самовольство друга, который осмелился посмотреть на мой наряд раньше меня самой, можно простить такую оплошность ради общего дела.

Когда я согласилась показаться перед молодыми людьми в белом платье, мистер Уиллоби тут же пришел в восторг и незамедлительно двинулся к моей спальне.

— Как ребенок, — вполголоса прокомментировала я поведение друга.

Мистер Оуэн пожал плечами.

— Многие молодые леди считают, такие манеры придают Роберту еще больше очарования.

Вот чего я совершенно не понимала.

— Что ж, быть может, этим молодым леди видней, — отозвалась я озадаченно и приняла предложенную руку.

Так мы вдвоем и направились к моей спальне.

Разумеется, мистер Уиллоби уже стоял у дверей, причем не один, а с горничной, которая, видимо, должна была помочь мне одеться в подвенечное платье. Каким чудом племянник лорда Дарроу по дороге еще и служанку нашел, лично я вообще не понимала и заподозрила бы магию, если бы не знала, что молодой человек совершенно бездарен в этой области.

Мы с мистером Оуэном понимающе переглянулись, и я с горничной удалилась переодеваться.

— До чего же вы хороши, мисс Уоррингтон! — восторженно произнесла девушка, отходя подальше, чтобы получше разглядеть плоды своих трудов.

Самое странное, мне тоже казалось, что я… похорошела. Уж не знаю, чем это объяснить.

— Верно говорят, мисс, грядущая свадьба красит любую девушку!

«Любая» неприятно царапнуло слух, но я предпочла не задумываться над такой, далеко не самой для меня лестной формулировкой. А ведь раньше я бы не преминула отчитать служанку за излишне длинный язык. Теперь же я стала… Благостней, что ли? Спокойней, довольней. Меня не волновали подобные мелочи.

— Задержись, — велела я горничной, вспомнив о правилах приличия.

Вряд ли кто-то в доме миссис Чавенсворт осмелится болтать о том, что в спальню невесты лорда Дарроу беспрепятственно заходят его племянники, но все-таки лучше, если при мне в этот момент окажется служанка. Ведь леди Дарроу должна быть превыше всех подозрений, а наворотила я уже и так немало и подозрений вызвала множество.

Когда племянники его милости вошли внутрь, они на два голоса пораженно ахнули.

— Дядя будет впечатлен, — наконец произнес мистер Уиллоби, не сводя с меня взгляда. — Белый вам удивительно к лицу. Даже удивительно, как вы преобразились.

Мистер Оуэн согласно кивнул.

И пусть никогда прежде я не стремилась вызывать у кого бы то ни было восхищение своей внешностью (особой приятностью не отличающейся), на сердце все равно потеплело, когда я услышала от друзей искренние комплименты.

— Так я не посрамлю вашего дядюшку у алтаря? — с непривычным для себя кокетством поинтересовалась я. Внезапно захотелось быть привлекательной, захотелось, чтобы жених ждал меня в церкви не только по зову долгу. Право, ох уж эти девичьи глупости.

Молодые люди хором заверили, что ничего подобного произойти попросту не может и от меня нельзя будет оторвать восхищенного взгляда.

К моему облегчению (и несомненному облегчению мистера Оуэна) мистер Уиллоби уже не рвался наружу с прежней силой. Надолго ли хватит его смирения — уже другой вопрос.

— Только бы теперь ничего не случилось на свадьбе… — задумчиво произнесла я, украдкой вздыхая. Дурные предчувствия никак не желали оставлять меня.

Молодые люди удалились, давая мне возможность снять платье, но я не сомневалась, что они будут ждать меня за дверью, чтобы нам снова заняться чем-то вместе. Мы с племянниками лорда Дарроу стали фактически неразлучны, и я практически не сомневалась, что после свадьбы в наших отношениях вряд ли что-нибудь изменится.

— Почему дядя так заволновался, когда узнал, что в этих краях появился табор? — задал на удивление правильный вопрос мистер Уиллоби. — Вы что, повздорили с Шантой, когда последний раз навещали ее?

Я плохо понимала, как можно повздорить с Шантой без ее на то горячего желания. Цыганка для этого слишком уж хитра. Да и к его милости она относилась с достаточной приязнью, как мне показалось.

— Нет, — покачала я головой. — С Шантой мы не ссорились.

Молодые люди переглянулись с озадаченностью и тревогой.

— Значит, наша красавица не могла злоумышлять против дяди… Впрочем, в ней я практически не сомневался. Но из-за цыган дядя Николас все же изрядно встревожился. Именно из-за цыган… — подхватил цепочку размышлений кузена мистер Оуэн. — Роберт, кажется, Шанта когда-то упоминала, что далеко не все цыганские родичи обрадовались тому, что Лачи вышла замуж за покойного лорда Дарроу, даже несмотря на разрешение барона. А уж когда она умерла родами…

Значит об этой немаловажной детали молодые люди в курсе. Над тайной его милости нависла огромная опасность. Мистер Уиллоби и мистер Оуэн достаточно умны, чтобы сделать правильные выводы.

Когда Лачи умерла родами, Тшилаба, похоже, окончательно помешалась и задалась целью истребить род Дарроу, который якобы «украл кровь» ее народа. Если я поняла правильно, именно она, Тшилаба, обрекла его милость на вечное вдовство. Осознав же, что тот нашел будущую супругу, которой проклятье угрожать не может, ведьма вышла из себя и явилась с намерением убить и внука, и меня, случайно помешавшую ее планам…

— Мисс Уоррингтон, может, все-таки поделитесь с нами? Обещаем, дядя от нас ничего не узнает, — сладко улыбнулся мне мистер Уиллоби.

Знала я уже это выражение его лица. Ничего хорошего оно мне так точно не сулило.

— Нет, — решительно заявила я и двинулась по коридору к музыкальной гостиной.

Горький опыт уверял, что в любом случае его милости станет известно о моей излишней болтливости, как бы ни обещали иное его племянники. Лорд Дарроу всегда и обо все узнает. А ссориться с будущим мужем за несколько дней до венчания — глупейший поступок. Пусть даже он и не отменит свадьбы, но испорченные отношения так легко не исправить.

— Тетушка, ну не нужно быть такой занудой, — продолжать упрашивать идущий следом за мной мистер Уиллоби.

Я мужественно игнорировал его уговоры, намереваясь держаться до последнего. Вот если молодые люди догадаются обо всем сами, без каких-либо подсказок, то моя совесть будет совершенно чиста, следовательно, краснеть перед его милостью не придется. Кто виноват, если эти два плута настолько сообразительны, верно?

В музыкальной гостиной мы пробыли никак не меньше пары часов, в течение которых мистер Уиллоби, с молчаливого одобрения мистера Оуэна, продолжал выпытывать у меня причины волнения лорда, заодно пытаясь узнать и о том, что именно произошло во время колдовского нападения на дом миссис Чавенсворт. Я мужественно держалась и старалась петь как можно больше, чтобы шансов на беседу оставалось как можно меньше.

И вот, когда мистер Уиллоби в энный раз задал мне уже набивший оскомину вопрос, со стороны дверей раздалось сдержанное покашливание. Оказалось, его милость стоял там и внимательно слушал. Сколько же он находился рядом, я не имела ни малейшего представления. Возникни у него желание остаться незамеченным, он мог бы просто отвести нам глаза.

— Вы уже вернулись, милорд, — искренне улыбнулась я и с огромным удовольствием встала из-за рояля.

Голос понемногу начинал отказывать, так что его милость казался мне подлинным спасителем, который, наконец, избавит меня от навязчивых расспросов.

— Излишнее любопытство — это дурная черта, Роберт, — произнес лорд Дарроу с многозначительной полуулыбкой.

Вероятно, он рассчитывал, что подобный тон заставит племянника задуматься о своем поведении. Но…

— Излишнюю скрытность тоже сложно назвать достоинством, — с довольной улыбкой парировал мистер Уиллоби, чем поверг в шок абсолютно всех.

Его милость смотрел на племянника так, словно у того начала пробиваться вторая голова. С хвостом в придачу. Я тоже поразилась практически полному исчезновению благоговейного трепета, который прежде племянники испытывали перед вельможным дядей. Никогда прежде мистер Уиллоби не осмеливался открыто противоречить старшему родственнику.

— Мисс Уоррингтон, вы исключительно дурно влияете на Роберта.

Внезапно крайней была назначена я.

Пока я озадаченно смотрела на его милость, пытаясь найти хоть одну причину, почему странности в поведении мистера Уиллоби — именно моих рук дело, его милость развернулся и пошел прочь. А молодые люди, разумеется, двинулись за ним, как обычно и поступали. Конечно, пошла с мужчинами и я, подозревая, что могу пропустить нечто поистине любопытное.

— Ты уже успел побывать в таборе, дядя Николас? — спросил мистер Оуэн, вызывая огонь на себя.

Я не сомневалась в том, что брат Эбигэйл сознательно завязал этот разговор, чтобы просто не дать другим родственникам наговорить друг другу лишнего. Мистер Оуэн обычно нечасто подавал голос, но всегда с какой-то целью.

— Да. Сюда заявился не табор Шанты. Это меня беспокоит, крайне беспокоит…

У меня мурашки побежали.

То есть, возможно, по округе бродят теперь подручные Тшилабы?

— Цыгане имеют привычку переезжать с места на места, — пожал плечами мистер Уиллоби, совершенно не понимая, почему обычно невозмутимый лорд Дарроу начал так сильно волноваться из-за появления поблизости табора.

Немного подумав, я пришла к выводу, что цыгане на самом деле могли быть никак не связаны с Тшилабой, тем более, что бабка лорда Дарроу, вероятнее всего, происходит из того же табора, что и сама Шанта.

— Да, имеют, — отозвался лорд Дарроу, впрочем, судя по тону, он сказал так только ради того, что бы прекратить бесполезный разговор с племянником.

Мистер Уиллоби немного приотстал, чтобы посмотреть мне в глаза. Кажется, он уже начал догадываться, что как-то во всем замешаны цыгане. Впрочем, тут бы любой догадался, даже человек невеликого ума…

— Дядя, быть может, ты все-таки поделишься с нами тем, что тебя тревожит? — попытался мягко надавить на старшего родственника мистер Оуэн.

Он твердо вознамерился докопаться до истины и пытался сделать это наиболее безболезненным для всех способом. Его милость тоже понял, что теперь главной угрозой стал именно сын любимой покойной сестры.

— Мне кажется, тебе лучше умерить свое любопытство, Чарльз. Оно становится неуместно, — холодно отозвался лорд, очевидно, совершенно не желая сдаваться и выкладывать правду племянникам. Удивительно упорство.

А вот мне уже хотелось, что бы недомолвок не стало. Тогда бы мне не пришлось так внимательно следить за тем, что и кому я говорю.

— Дядя! — возмутился такому утаиванию информации мистер Уиллоби, покосившись на меня.

Тонкий намек на то, что мне стоит высказать свое мнение и встать на сторону молодых людей, я проигнорировала. Пусть уж сами разбираются, а я просто понаблюдаю со стороны…

— Довольно, Роберт. Вы знаете мое решение, — сурово отрезал лорд Дарроу, не желая продолжать бесполезный спор с племянником.

Мистер Уиллоби что-то раздраженно пробормотал себе под нос, но больше никак свое недовольство не стал высказывать. Возможно, попросту не решился, и то смелое замечание было лишь пробным камнем, который цели так и не достиг.

Лорд Дарроу привел нас троих в комнату, куда раньше мне никак не удавалось попасть, хотя я и с огромным удовольствием исследовала дом миссис Чавенсворт с самого детства. Даже в комнату мисс Мэриан я в свое время умудрилась пробраться, пусть и не сразу. Но эта комната всегда оставалась тайной за семью печатями.

Оказалось, что тут находилась небольшая лаборатория его милости, которая, хотя и использовалась чрезвычайно редко судя по царящему внутри запустению, однако же все равно оставалась в доме миссис Чавенсворт святая святых.

Поистине великодушная женщина — миссис Чавенсворт. Я сильно сомневалась, что так уж часто гостил у нее знатный родственник, однако она все равно выделила для него целую комнату для его особых нужд. Интересно, а подозревала ли хозяйка, чем же лорд Дарроу занимается за закрытой дверью?

— Каждому из вас понадобится защита, — сухо сообщил его милость, после того, как запер дверь за нами. Никто не должен был помешать.

Я вытащила из-за ворота подаренный самим лордом перед моим отъездом домой медальон.

— Но у меня уже имеется защита, милорд, — напомнила я мужчине. — Разве требует что-то еще?

Его милость снисходительно улыбнулся.

— Чары на медальоне оберегают от существ бестелесных, принадлежащих иному миру. Когда я создавал его, за вами, мисс Уоррингтон, охотились исключительно фэйри. А теперь требуется защита и от тех, кто создан из плоти и крови, как и мы с вами.

Выходит, цыгане все-таки подчиняются именно Тшилабе? Мне едва дурно не стало. Прежде казалось, будто напугать меня теперь уже возможным не представляется… Представляется. Еще как представляется! Когда до свадьбы осталось так мало времени, хотелось покоя, безопасности… Именно их и не было.

— Дядя Николас, мне кажется, ты уже несколько… перегибаешь со всей этой секретностью. Нам нужно хотя бы знать, чего бояться, — снова обратился к его милости мистер Оуэн.

Лорд Дарроу промолчал и отвернулся к рабочему столу.

Сперва колдун зажег горелку и водрузил на нее котелок с водой. Когда над вода закипела, его милость принялся что-то бормотать под нос, потом достал какие-то сильно пахнущие травы… Вроде бы запах был даже приятен, но я все равно расчихалась. Не удалось сдержаться, как я ни пыталась. За мной расчихались и племянники лорда.

Мужчина покосился на нас с очевидным неодобрением, но ничего не стал говорить. Подозреваю, лорд Дарроу и сам едва сдерживался, уж слишком ярким оказался аромат.

Отвлекать колдуна никто не решался ни словом, ни даже лишним движением. Мало ли… Вдруг окажется, что из-за такой мелочи мы все превратимся в лягушек или вовсе упадем замертво. Кто же разберет, как именно творят колдуны свои заклинания.

Двигался лорд быстро, сноровисто, как заправский повар. Я бы даже восхитилась таким умением, если бы не знала, что орудует у котла второй по могуществу человек в королевстве и готовит он точно не суп.

Когда странное варево закипело, мужчина достал из какого — то ящичка три крохотных стеклянных флакончика, в каждый из которых залил свежеприготовленное зелье.

— Дядя Николас, но разве то, что ты делаешь, не цыганская магия? — осмелился высказать свое изумление вслух мистер Оуэн, как будто бы не веря собственным глазам.

Лично я даже не представляла, в чем заключается разница между обычным колдовством и цыганским, поэтому просто обратилась в слух, не желая упустить ни единого слова.

— Я практически ничего не усвоил из магического наследия моей матери, как ни старалась тетя Симза вложить в меня те же знания, что и в собственную дочь Шанту. Я оказался бездарным учеником… Но все-таки кое-какие фокусы освоил.

Каждый флакон его милость закрепил на тонком кожаном шнурке и вручил нам такие своеобразные кулоны. И я, и племянники лорда приняли подобные подарки с изрядным подозрением, однако все равно покорно надели на себя, как и велел колдун.

Ничего такого особенного я не ощутила. Крохотная бутылочка казалась совершенно обычной, ничего волшебного в ней как будто не наблюдалось и ничего подозрительного или необычного я не ощутила… Но если его милость говорит, что его зелье защитит нас от цыган… Уж, наверное, лорд Дарроу знает, о чем говорит, он ведь даже сумел забрать меня из Страны холмов, в конце концов, вряд ли на это способен каждый колдун.

— Не снимать никогда, — строго велел его милость.

Как будто бы кому — то из нас пришла в голову такая нелепая идея, как выбросить подарок лорда Дарроу вот так запросто. Все-таки жизнь нам была дорога…

— Дядя Николас, цыгане что, действительно могут напасть на нас? — ужаснулся мистер Оуэн, у которого, похоже, в голове не укладывалось то, что дети бродячего народа стали противниками.

Мне и самой сложно было поверить в подобное после знакомства с Шантой, в целом девушки вполне дружелюбной и обладающей определенным обаянием. Вот только существовала ещё и Тшилаба.

— Именно эти могут и напасть. Эти люди не из табора Шанты. Они озлоблены и желаю причинить зло мне и мои родным… — с горечью произнес лорд. — Эти цыгане могут попытаться пробраться и в дом. Вы должны готовы дать отпор… Мисс Мэриан будет приглядывать за домом, однако же и она не всесильна. Нужно всегда быть настороже.

Что-то такое было в голосе лорда Дарроу, вероятно, тщетно скрываемая тревога, потому что на этот раз ни один из племянников его милости не сказал ни слова против.

— Роберт, Чарльз, вам следует оберегать мисс Уоррингтон как только возможно. Она находится в большой опасности.

Восхитительно… Право слово, восхитительно! Почему же у меня вдруг обнаружилось столько врагов разом? Благие фэйри, неблагие фэйри, леди Элинор, ведьма Тшилаба… Теперь вот ещё и совершенно незнакомые мне цыгане! И все желали получить мою жизнь!

— Мы сделаем все для мисс Уоррингтон, дядя. Можешь не сомневаться, — заверил его милость мистер Уиллоби с удивительной искренностью и решимостью.

Я чуть смущенно улыбнулась. От такого явственного проявления дружбы и преданности на душе стало теплей. Тем более, что не стоило сомневаться: и мистер Уиллоби, и мистер Оуэн так же пообещали бы мне защиту даже не будь я невестой их дяди.

— Надеюсь, именно так вы и поступите, — кивнул удовлетворенно лорд Дарроу. — Не верьте никому, кроме друг друга и меня самого. И кто бы ни выманивал вас наружу, кто бы ни говорил, что опасность миновала, вы не покинете дома.

Мы с молодыми людьми переглянулись и, думается мне, каждый испытывал сходный ужас.

Никогда прежде его милость не говорил с такой серьезностью, никогда он не говорил подобных вещей нам.

— Неужели все настолько ужасно, милорд? — тихо спросила я у мужчины, сжимая до боли кулаки.

Я попыталась улыбнуться, надеясь, что меня успокоят, заверят в полной безосновательности моих тревог.

Ничего подобного. Лорд Дарроу был недостаточно тактичен, что бы лгать в подобной ситуации.

Его милость посмотрел мне прямо в глаза, и произнес:

— Все куда хуже, чем вы можете себе представить. Поэтому, прошу вас, проявите все свое благоразумие. Если моя невеста умрет ещё до свадьбы, общество посчитает это совершенно возмутительным. Только смерть моих жен уже давно стала привычной. Невеста — уже куда хуже.

Попытка пошутить… Словом, я сделала для себя мысленно пометку, что она была. Вообще, очень сложно оценить как следует шутку, если речь идет о твоей собственной жизни. Вот и мне чувство юмора отказало напрочь.

— Не бледнейте так, мисс Уоррингтон, мы с Чарльзом сумеем защитить вас от любой опасности! — поспешил успокоить меня мистер Уиллоби. — Мы никому не позволим кому-то лишить нас законного основания называть вас тетей!

Еще немного — и я бы отправила этого совершенно несносного молодого человека к праотцам. Любым способом. Видимо, что-то такое мелькнуло в моем взгляде, потому как мистер Уиллоби мигом прекратил зубоскалить и изобразил паиньку. Да ещё и встал так, что бы спрятаться за мистером Оуэном.

— Роберт, — укоризненно вздохнул мистер Оуэн, — ты просто невыносим. Впрочем, как и всегда.

На подобное замечание мистер Уиллоби отреагировал в привычной для себя манере: заявил, что невыносимость лишь прибавляет ему очарования. Спорное заявление, по моему скромному мнению. Крайне спорное. Но, учитывая, что не все молодые леди разделяли мою точку зрения, возможно, мистер Уиллоби был не так уж и неправ.

Также его милость посоветовал мне не позволять выходить из дома и моим родным. Как именно я должна была удерживать матушку и двух резвых, полных жизни девиц под домашним арестом, мне, разумеется, никто не сказал… После всех этих приготовлений его милость в очередной раз покинул дом миссис Чавенсворт, ничего толком не объяснив и даже не сказав, когда вернется.

От мысли, что охота за мной может дурно сказаться на родственниках, стало еще более не по себе. Молодые люди смотрели на меня с сочувствием и пониманием, успокаивали, как могли, но все равно легче на душе не становилось. От волнения я не находила себе места.

Казалось, будто я приношу только беды собственной семье. Словно бы во мне разом воплотились все плохие приметы. На самом краю сознания даже мелькнула совершенно пораженческая мысль о том, что мне стоило тогда действительно утонуть, остаться на дне и больше никому не досаждать своим существованием.

Тяжелые мысли не оставляли меня до самого вечера, не давая насладиться обществом друзей, музыкой, чтением. Я как потерянная смотрела в окно и ожидала возвращения лорда Дарроу. Я не сомневалась том, что только подле него мне станет хотя бы немного легче.

— Мисс Уоррингтон, — уже отчаялся привести меня в нормальное состояние мистер Уиллоби, который вился вокруг мелким бесом не первый час, — вам стоит хотя бы немного приободриться. Нельзя же впадать в такое уныние! В конце концов, уныние — грех!

Верно, грех… Но мне уже не раз и не два доводилось грешить, поэтому очередного проступка я уже не испугалась. Тем более, повод для уныния имелся поистине подходящий.

— Быть может, снова попросить дядю привезти сюда Эбигэйл, когда он вернется? На вас просто лица нет! — предложил мистер Оуэн. — Думается, встреча с моей сестрой взбодрит вас.

Стоило мне на мгновение представить, что дорогая подруга окажется здесь и подвергнется стольким опасностям, как стало по — настоящему дурно. Нет уж. Будет лучше мисс Оуэн не появится рядом, пока его милость не разберется со всеми нашими проблемами. Так будет безопасней для всех.

Пусть даже Эбигэйл наверняка обидится, если не окажется подружкой невесты на моей свадьбе. Более того, думается, подруга будет оскорблена до глубины души.

— Нет-нет, не нужно, чтобы мисс Оуэн приезжала! — поспешно сказала я, чем, похоже, изрядно озадачила молодых людей.

Правда, спустя несколько секунд оба племянника его милости сообразили, почему мои чувства к лучшей подруге внезапно так сильно охладели.

— Возможно, ко дню свадьбы дядя Николас уже успеет решить все наши затруднения, — попытался утешить меня мистер Оуэн. — Тогда нам не придется беспокоиться о безопасности Эбигэйл. Хотя меня, если честно, поражает, что вы больше беспокоитесь о других, чем о себе.

Тут оставалось только развести руками. Таков уж был мой характер, из-за которого я подчас и находила неприятности для себя, ну, и для других заодно.

Рассчитывать исключительно на его милость… Мне казалось это таким неправильным. Пусть девушке и пристало быть тихой, скромной и беззащитной, такой, на фоне которой и джентльмен не самых выдающихся достоинств покажется рыцарем в сияющих доспехах.

Хорошо, что его милость — мужчина достаточно влиятельный, сильный и решительный, чтобы я могла оставаться собой и не слишком смирять нрав. Все равно он будет во всем происходить меня.

— Что поделать, я привыкла волноваться о своих близких, подчас чересчур сильно, — отозвалась я с грустью. — Вероятно, все дело в том, что я старшая сестра двух совсем юных девушек, от которых одни неприятности.

Последнее я сказала, глядя прямо на младших, застывших в дверях. Энн и Эмили обиженно расфыркались, как две оскорбленных в лучших чувствах кошки. Не хватало только ушей и хвостов для полного сходства.

— Мы хотели пригласить вас к столу, — недовольно протянула Энн, — но, кажется, не всем по нутру наше общество.

Как ни странно, но сказав что-то резкое сестрам, я почувствовала себя гораздо лучше. Возможно, просто отвлеклась от собственных проблем, испортив настроение кому — то другому…

— Ну что вы, очаровательная мисс Энн! — мгновенно сгладил ситуацию мистер Уиллоби и выдал самую свою обаятельную улыбку. — Без вас и вашей прелестной сестры даже солнце светит не так ярко!

Я посмотрела за окно. Дождь, который моросил с самого утра, так и не перестал, небо затягивали серые вязкие тучи… Солнца мы вообще не видели уже второй день. Но такие мелочи не имели никакого значения для мистера Уиллоби и его красноречия.

Младшие зарделись и тут же сменили гнев на милость, пусть на меня и продолжали смотреть с легким недовольством.

— А где же его милость? — поинтересовалась Эмили, правда, скорее для очистки совести, чем из искреннего любопытства. Она редко интересовалась лордом Дарроу, то ли от страха, то ли от безразличия.

— Уехал по делам, — коротко ответил мистер Оуэн, не вдаваясь в подробности.

Сестры просто приняли к сведению и расспрашивать дальше не стали. Его милость не привлекал их пристального внимания, поскольку казался младшим мужчиной совершенно непривлекательным, да еще и являлся моим женихом.

Матушка и миссис Чавенсворт уже сидели в столовой и вели беседу. Они были полностью спокойны и благодушно настроены. Так странно… Словно бы они жили в совершенно другом мире, где не существовало ни опасностей, ни горестей, а самое страшное — это лишь потеря репутации. Им не приходилось волноваться за свою жизнь и жизнь своих близких…

— А дорогой Николас к нам не присоединится? — спросила миссис Чавенсворт, из чего я сделала вывод, что хозяйку дома лорд Дарроу не предупредил.

— Дядя отбыл по делам, тетушка, — ответил мистер Оуэн, — просил передать свои извинения. Вероятней всего, он задержится.

Разумеется, ничего подобного лорд Дарроу не передавал, но не суть важно. Мистер Оуэн просто, как всегда, постарался избежать неловкости. Пожалуй, мне остается только позавидовать той счастливице, которая однажды завоюет его сердце и станет миссис Оуэн. Более добронравного и мягкого человека представить я себе не могла. Наверняка он станет хорошим мужем и отцом.

— Дорогой Николас даже здесь умудряется работать, — укоризненно вздохнула миссис Чавенсворт. — Бедняжке Кэтрин придется нелегко, ведь мужа она практически не будет видеть.

Матушка не казалось, что не видеть мужа — такое уж большое несчастье, но она мудро промолчала. Все-таки такого мужа, как лорд Дарроу, она не одобряла и, подозреваю, что, окажись на моем месте Энн или Эмили, она бы ни под каким видом не позволила состояться помолвке, даже если бы это принесло семье много бед. Не потому, что меня она любила меньше, просто потому, что за младших она больше боялась. Ведь Энн и Эмили всегда были окружены заботой и любовью, им не приходилось ни за что бороться. Поэтому для младших бы родители постарались найти более… приемлемых мужей, которые бы не доставили будущим супругам каких бы то ни было проблем.

— Я знаю, за кого именно выхожу замуж, — покачала головой я с полуулыбкой, — и готова к тому, что мне придется делить супруга с государством.

Хозяйка дома удовлетворенно кивнула. И все-таки я никак не могла понять, почему миссис Чавенсворт так сильно благоволит мне. Куда больше моей собственной матери, которая относилась ко мне куда более критично.

— Вы удивительно мудрая девушка, — тепло произнесла она.

Если бы…

Обед прошел в гробовом молчании. Почему — то в отсутствие его милости никак не удавалось завести хоть сколько — то оживленную беседу, хотя мне прежде иногда и казалось, что именно присутствие лорда Дарроу создавало мрачную атмосферу и не давало говорить свободно.

Ничего подобного. С ним, напротив, было куда легче. Просто я раньше этого не понимала.

— А что говорят о цыганах, миссис Чавенсворт? — спросил мистер Уиллоби.

Во взгляде пожилой женщины сквозила снисходительность. Уж миссис Чавенсворт — то абсолютно точно понимала, что волнений табор у племянника его милости вызвать попросту не мог и племянник его милости просто пытается поддержать беседу. Любым способом.

Раньше мистер Уиллоби действительно не боялся цыган. До недавнего времени. Но теперь все резко изменилось.

— О цыганах говорят множество самых разнообразных вещей. И боюсь, ни одна из этих россказней не соответствует истине. В наших края не может быть столько детей и лошадей.

Я бы, пожалуй, даже рассмеялась бы после такого действительно остроумного замечания, если бы настолько сильно не тревожилась. К сожалению, ситуация обернулась так, что стало уже не до шуток.

Находиться взаперти, даже без возможности выйти в сад, оказалось поистине мучительно. Не то чтобы меня так сильно тянуло на свежий воздух… Просто само понимание того, что я стала узницей в доме, мешало дышать, даже несмотря на понимание необходимости подобной меры предосторожности.

Ко всему прочему, нам с мистером Оуэном и мистером Уиллоби приходилось также и сдерживать моих сестер и матушку, которым, как назло, страстно захотелось прогуляться именно в тот момент, когда это стало опасно. И чем больше мы настаивали на том, чтобы оставаться под крышей дома, тем сильней, разумеется, мои родные жаждали вырваться на свободу.

Пришлось отвлекать мать и младших всяческими способами разной степени разумности, пытаясь не вызвать у них подозрений, но при этом и не дать выйти за порог.

Насчет не вызвать подозрений… Словом, тут вышла промашка. Уже через пару часов сестры поняли, что не выпускают их вполне намерено и начали задавать слишком неудобные для меня вопросы. Пришлось отмалчиваться и едва ли не запирать сестер и мать в доме. Те не слишком радовались моему самоуправству, но миссис Чавенсворт, а, значит, и вся ее прислуга, встала на мою сторону, и это немного облегчала мою задачу.

— Кэтрин, что происходит? — в конце концов, не выдержала матушка и потребовала ответов.

Мистер Уиллоби под нос буркнул:

— Хотелось бы и мне этого знать…

Энн и Эмили растерянно уставились на молодого человека и… промолчали. Довольно странно, если вдуматься. За прошедшие несколько дней сестры уже полностью привыкли к обществу племянников лорда Дарроу и подчас вели себя с ними даже чересчур смело на мой взгляд. Словом, младшие должно были высказать все свое недовольство напрямую и безо всякого смущения. Но, так как это не выходило уже, по сути, за пределы семьи, я решила, что нет никакого смысла отчитывать младших.

Хотя молчание Энн и Эмили меня настолько сильно смутило.

— Я… я пока не могу ответить, мама, — отвела я взгляд. Смотреть в глаза родительнице не было никаких сил. — Но его милость держит все под контролем.

Если только возможно держать под контролем что — то настолько неуправляемое и опасное, как Тшилаба.

— Успокойтесь, дорогая миссис Уоррингтон, если за что — то берется дорогой Николас, то не стоит волноваться слишком уж сильно. Он прекрасно разберется со всеми возникшими затруднениями, — заверила хозяйка дома мою родительницу.

Та, пусть и неохотно, но все-таки кивнула.

Такой неожиданной союзнице как миссис Чавенсворт я искренне обрадовалась. Матушка моя, пусть и считала меня довольно разумной для своего возраста, однако не спешила верить во все, что я говорила. Без поддержки миссис Чавенсворт мне бы не удалось так легко уговорить маму не предпринимать попыток покинуть дом и просто делать, как ей говорят.

— Но, мама, выходить нельзя, — принялась я объяснять. — Ни по какой причине. То есть, вообще ни по какой! Даже если кто-то явится, и скажет, что папа или Эдвард при смерти или же, что наш дом горит — и то нельзя выходить наружу. Это очень важно. Прошу тебя, послушайся меня.

В доме миссис Чавенсворт я надеялась не только на чары его милости, но также и на незримую помощь мисс Мэриан, чью тень я изредка замечала вечерами, а однажды, проснувшись среди ночи, даже увидела призрачную девушку, склонившуюся надо мной.

Испугу тогда не было предела, но привидение растворилось в темноте быстрей, чем я успела позвать на помощь. Никакого вреда мисс Мэриан не причинила, да, похоже, и не собиралась. Но впечатление, признаться, оказалось настолько сильным, что следующую ночь я провела без сна, пусть и не сомневалась, что мисс Мэриан желала мне исключительно добра.

Призрак действительно вел себя вполне мирно и даже редко показывался домочадцам.

— И все же куда лучше было бы, если бы его милость рассказал нам о том, что же происходит. Это как минимум невежливо… — укоризненно произнесла матушка.

И мне стало до крайности любопытно, стала бы она высказывать свое недовольно лично лорду Дарроу. Что-то подсказывало мне, что все-таки нет… Никто не рискует вести себя так с его милостью. Ну, почти никто.

— Тебе все равно бы не понравился ответ, — отозвалась я со вздохом.

Даже мне самой правда не пришлась по душе.

— И все же… — произнесла мама с тенью недовольства, но тут вновь вмешалась миссис Чавенсворт.

Она удивительно рьяно защищала своего могущественного родственника, что говорило или о мотивах корыстных, или же об искренней родственной привязанности. Мне хотелось верить во второе. Не так много на моем пути встречалось искренних и хороших людей, не хотелось разочаровываться в одном из них.

— О, моя дорогая, поверьте, не во всех случаях знание — благо. Просто доверьтесь нашему дорогому Николасу, как это мудро сделала ваша старшая дочь.

Судя по выражению матушкиного лица, она вовсе не считала, будто я веду себя мудро. Она вообще с трудом верила и доверяла другим людям, таковы уж были свойства ее натуры.

Как бы то ни было, общими усилиями нам с племянниками лорда и миссис Чавенсворт удалось уговорить маму и сестер посидеть за рукоделием или книгами до самого венчания и отказаться от мысли выйти пусть даже и всего лишь в сад.

И, разумеется, стоило только запретить это — как сестры тут же принялись с такой тоской смотреть за окно, что мне самой хотелось расплакаться от расстройства. Однако я намеревалась оставаться непоколебимой, для блага Энн и Эмили, да и собственного блага к тому же.

Меж тем солнце уже клонилось к закату, но его милость так и не соблаговолил вернуться. Меня все больше снедало беспокойство…

Пусть я и не сомневалась в могуществе лорда Дарроу ни единой секунды, однако сердце все-таки сжималось от тревоги. Ведь я видела, насколько сильна Тшилаба… А если его милость вообще не вернется?.. Волнение свое я старалась скрывать, как только могла, но все-таки мистер Уиллоби и мистер Оуэн поняли, какие чувства в тот момент меня обуревали.

— Не страдайте так уж сильно, мисс Уоррингтон, — тихо обратился ко мне мистер Уиллоби, когда я стояла у окна. — С дядей ничего не может случиться. Это ведь наш несравненный дядя, который способен справиться с чем угодно. Он не может так легко проиграть, все равно, кто его враг.

Хоть я и кивнула в ответ, однако же во мне поселилось сомнение… Ведь противником моего будущего мужа стала Тшилаба, его бабка-колдунья, достаточно злобная и подлая, что бы захватить тело юной девушки…

— Вы что — то знаете, мисс Уоррингтон? — спросил мистер Оуэн, вставая рядом.

Молодой человек также вглядывался в сгущающиеся сумерки, как и я. С другой стороны от меня устроился мистер Уиллоби. Его настроение было куда более оптимистичным, но и он почувствовал, будто какое-то напряжение повисло в воздухе.

— Знаю… — тихо ответила я, обнимая себя за плечи, словно пытаясь согреться.

Но совершенно не помогало… И пусть даже мягкое тепло источал флакон на груди, однако же как будто могильный холод проникал в самые кости.

Скорее всего, мне не поможет ничего, совершенно ничего, пока не вернется его милость.

— Все настолько опасно? — тихо спросил мистер Оуэн. — Настолько опасно, что стоит бояться за нашего дядю?

У меня хватило сил только на то, что кивнуть. Горло словно сжало невидимой рукой. От всхлипа удалось удержаться с огромным трудом.

Его милость не вернулся на следующий день.

И к утру второго дня он тоже не явился.

За завтраком никто не проронил ни слова, словно бы в доме находился покойник… Покойник… Может, он уже и был. Только оставалось найти его и похоронить.

А за окнами порой мелькали фигуры в цветастых одеждах… Стоило приглядеться — как все пропадало, но я не сомневалась в том, что они были там, эти люди, подручные ведьмы Тшилабы.

— Что же делать? — спросил мистер Оуэн, когда мы с его кузеном удалились в одну из гостиных, что бы поговорить без посторонних ушей.

Мистер Уиллоби метался из угла в угол подобно дикому зверю, сжимал кулаки… Казалось, еще немного — и молодой человек зарычит.

— Что нам делать, Роберт? — обратился мистер Оуэн напрямую к кузену, видя каким потерянным вмиг стало мое лицо. — Дядя никогда бы не поступил с нами таким возмутительным образом! Он бы предупредил, если бы ему пришлось задержаться! Случилось нечто… нечто поистине ужасное, если он так и не связался с нами!

Я была полностью согласна с молодым человеком, но даже рот открыть не решалась. Казалось, пока я не произнесу ничего, то беды на самом деле не случилось. Но страшное уже произошло…

Его милость попал в руки Тшилабы, или же был убит…

Наверное, переживать стоило в первую очередь из-за того, что моя собственная жизнь без участия лорда Дарроу повисла на волоске. Но почему — то данный прискорбный факт не сразу даже и пришел мне в голову… Первой появилась мысль, что его милости больше нет… И от этого стало так страшно и тоскливо на душе, словно разрушился один из столпов, который, по верованиям древних, удерживал мир от падения в бездну. Лорд Дарроу успел стать для меня одним из таких столпов.

Его милость стал необходим мне как воздух, как основа моего собственного мира.

— Нам нельзя выходить из дома, иначе на нас нападут, — мрачно произнес мистер Уиллоби. — Кто хотя бы, мисс Уоррингтон? Думаю, теперь — то уже можно сказать, откуда именно нам стоит ждать угрозы.

Верно. Какая уже разница… Да и остались мы с проблемами исключительно втроем, втроем же и придется решать возникшие затруднения. Только бы отец или Эдвард не явились… Они уехали в город по делам и обещали вернуться только к свадьбе, но случиться могло что угодно.

В последнее время мне чудовищно, просто чудовищно не везло…

— Наверное, можно… — кивнула я головой, собираясь с духом. — Тшилаба, цыганская бабка лорда. Она захватила тело мисс Дрэйк и теперь действует заодно с леди Уайтберри. Тшилаба желает убить его милость.

Молодые люди молчали не меньше минуты.

— Я только несколько раз слышал о Тшилабе… Дядя Николас о ней говорил только один раз. Куда чаще об этой особе упоминала Шанта, — тихо произнес мистер Оуэн, стремительно мрачнее. — И то, что я знаю о Тшилабе, меня пугает едва ли не до потери сознания…

Мистер Уиллоби молчал, но так, что сразу становилось ясно: он разделяет каждое слово кузена и даже больше.

— Я даже подозреваю, именно она прокляла дядю, уж не знаю, почему… — добавил мистер Оуэн, и я в очередной раз убедилась в том, что остротой ума и догадливостью он нисколько не уступает кузену. Просто реже его демонстрирует.

— Так оно и есть, — ответила я, поникнув. — Тшилаба сама так сказала… Она обвиняет его милость в том, что тот украл ее кровь, и заодно затем убил ее дочь.

Даже вспоминать о цыганской ведьме оказалось жутко.

Мистер Уиллоби тихо, но очень проникновенно выругался, использовав такие слова, что мне даже стало любопытно, как все описанное возможно осуществить. Закончив пламенную тираду, молодой человек опомнился, вспомнил, что рядом с ним все-таки дама, и поспешно извинился.

Я эти извинения приняла, хотя в глубине души и полностью разделяла все, сказанное мистером Уиллоби. Как в полной мере описать сложившуюся ситуацию так, как пристало девице моего положения или просто благовоспитанному человеку, я просто не представляла.

— Превосходно, — подвел неутешительный итог мистер Оуэн. — Мы не можем выйти из дома, дядя то ли убит, то ли схвачен, а противником нашим стала могущественная старая ведьма. И все бы ничего, если бы мы трое не были самыми обычными, заурядными людьми…

Мистер Уиллоби согласно кивнул.

— Мы что-то должны сделать! Нельзя сидеть на месте и ждать, когда все само собой улучшится! Такого не произойдет!

С этими словами сложно было поспорить.

— Мы можем разве что отправить посыльного к Шанте и попросить ее о помощи, — тихо произнесла я.

Больше ничего мне в голову попросту не приходило. Да мне вообще не довелось познакомиться с иными колдунами, помимо лорда Дарроу, Шанты, Тшилабы и… и моей служанки Шарлотты, вздорной и совершенно бесполезной девчонки… Которая на этот раз могла сгодиться хотя бы на что-то.

— И еще стоит вызвать из столичного особняка мою горничную.

Мистер Уиллоби уставился на меня.

— Зачем вам вдруг понадобилась Шарлотта? Девочка практически ничего не умеет.

Ах, словно бы я этого не знала.

— Не совсем так, — вздохнула я. — По сравнению с нами Шарлотта умеет хоть что-то. Нам сейчас нельзя разбрасываться, хотя бы потому, что нечем.

Молодые люди, пусть неохотно, но все же признали мою правоту. Тем более, выбора у нас действительно не было: после исчезновения его милости (я не хотела даже думать о смерти лорда) мы остались беспомощны и беззащитны, как слепые котята.

— Слуг могут остановить, — безнадежно сказал мистер Оуэн. — Цыгане шныряют по округе как мыши по амбару. Да и не только цыгане… Леди Элинор теперь, как я слышал, поселилась поблизости, не скрываясь. Ее подручные тоже действуют… Мы в ловушке.

Хотелось разбить что-то. Быть может, так удастся хоть немного сбросить накопившееся напряжение и — чего уж таить? — страх. Сильный удушающий страх. Разумеется, истинная леди не опустится до подобного вульгарного жеста… Но мне-то уже доводилось швыряться тяжелыми предметами. Я вздохнула — и разбила стоящую на каминной полке вазу.

Истинной леди чаще всего и не приходится сталкиваться подобными проблемами.

Да и мне как будто не приходилось прежде швыряться вещами…

— Вы в порядке, мисс Уоррингтон? — с опаской поинтересовался мистер Уиллоби, перемещаясь так, чтобы спрятаться за спиной кузена.

Какое малодушие!

— А как вы думаете? — тихо спросила я у молодого человека.

Тот задумчиво посмотрел на меня и произнес:

— Подозреваю, вы совершенно точно не в порядке.

Я усмехнулась и ответила:

— Вы правы.

Отправив гонца в столицу, мы не слишком надеялись на успех. Ведь даже если послание дойдет до Шанты, то сможет ли она что-то противопоставить своей, без сомнения могущественной и одаренной, родственнице? Да и пожелает ли? Все-таки Тшилаба ее родная бабка… Хотя чисто технически… Словом, тело мисс Дрэйк, которое заняла цыганская ведьма, не имело никакого отношения к появлению на свет красавицы Шанты.

Лорд Дарроу говорил, что украсть чужое тело — ужасное преступление даже для цыган… Возможно, если до молодой шувани дойдут слухи, на что пошла ее бабушка, она поднимет для борьбы с нею и все бродячее племя.

Но тут все упирается в это проклятое «если»!

За это время десять раз в дом мог пробраться кто-то из табора… Или могли добраться до отца или Эдварда…

Не так уж часто мне доводилось чувствовать такую беспомощность и безнадежность. Кажется, появись в тот момент Враг рода людского — я бы не погнушалась заключить с ним сделку, только бы вернуть его милость назад, к нам.

И словно бы мои мысли были услышаны…

Когда вечером я проходила мимо очередного зеркала, увидела в нем смутный силуэт…

«Охотник!» — подумала я в первую очередь и хотела было броситься прочь, но оказалось, что вовсе не неблагой фэйри явился по мою душу.

Из зеркала на меня смотрел шут Благой королевы.

И что-то заставило меня замереть на месте, а не броситься прочь с криком.

— Добрый день, мисс Уоррингтон, — обратился ко мне дивный.

Говорил он вполне мирно, без угрозы, но ведь и прежде мой давний знакомец не демонстрировал ни тени агрессии, что не помешало ему попытаться меня убить.

— Что же вы молчите? — спросил он, не дождавшись ответа на приветствие.

Нервно пожала плечами.

— Не знаю, как вас теперь называть. И как относиться.

Фэйри не пытался выйти из зеркала. Не мог сделать этого или не хотел пугать — этого я не знала, но в любом случае на душе было неспокойно.

— Вероятно, относиться ко мне стоит как к тому, кто пытался вас убить. А называть… Зовите меня шутом, мисс Уоррингтон. Это будет наиболее подходящее ко мне обращение.

На губах фэйри заиграла легкомысленная улыбка.

— Как я вижу, у вас и ваших друзей возникли некоторые затруднения?

Очевидно, это был один из тех вопросов, которые ответа не требовали.

— И вам совершенно точно требуется помощь.

Сказать, что я была шокирована — значило ничего не сказать. Менее всего я ожидала услышать нечто подобное от шута Благой королевы фэйри. Он ведь едва не отправил меня на тот свет!

— Вы кажетесь мне удивленной, — отметил мое замешательство дивный.

На всякий случай я сделала пару шагов от зеркала, прекрасно понимая, что если шут пожелает выйти и схватить меня, то эти два шага не дадут мне даже пары секунд.

— Полно, мисс Уоррингтон, я пришел к вам с миром, — рассмеялся фэйри, весело сверкнув зелеными глазами. — Разве можно желать зла невесте накануне свадьбы.

Я могла назвать никак не меньше десяти людей и… нелюдей, которые желали невесте не просто зла — смерти именно накануне свадьбы.

Выходит, фэйри Благого двора продолжали следить за мною с неменьшим интересом, чем фэйри двора Неблагого, раз им стало известно о грядущем бракосочетании.

— Вы ведь выходите замуж за лорда Дарроу? — осведомился у меня шут.

И какое же ему дело до того, с кем я решила связать свою судьбу?

— Видимо, уже нет, — мрачно отозвалась я, понимая, насколько призрачным стал мой шанс пойти к алтарю. Да и остаться среди людей, если уж на то пошло. Вскорости Неблагие фэйри явятся забирать долги…

Фэйри подался вперед и его рука легла на раму зеркала.

Не кинуться опрометью прочь оказалось очень, очень сложно. Но я сжала зубы и осталась на месте.

— Не потому ли, что лорд Дарроу попал в плен к цыганской ведьме?

Мое сердце забилось как сумасшедшее.

— Он жив? Скажите мне, он жив?!

Страх перед шутом отступил, куда важней стало узнать о судьбе лорда. Если он не убит, то надежда еще остается. В его милость я подчас верила больше, чем в Создателя, у меня не было сомнений в том, что он найдет способ спастись.

— Жив, — кивнул фэйри. — Пока. Ведьма желает принести его в жертву и забрать всю силу, что досталась ему. Лорд Дарроу не может вырваться из ее ловушки.

Я застонала и закрыла лицо руками. Все мои чаяния были уничтожены.

— Но вы можете помочь ему, — услышала я мягкий, источающий мед и патоку, голос фэйри. — Разумеется, если сами пожелаете того.

Сдержать отчаянный смех не удалось.

Я? Я — и вдруг помочь? Что за нелепость! Я не обладаю ни одним из нужных талантов! Я слабая женщина и не могу противостоять ведьме, которая победила самого лорда Дарроу!

— Какими силами я должна спасти лорда? — воскликнула я, отнимая руки от лица. — И почему же вы вдруг решили вмешаться? После того, как едва не убили меня!

Волнения последних дней измучили меня, лишили всяческого самообладания, и я не могла совладать ни со своим голосом, ни с лицом.

— На все есть свои причины, — хитро улыбнулся шут. — Веские причины, мисс Уоррингтон. Мне важно знать иное… Вы желаете связать свою жизнь с лордом Дарроу и прожить жизнь простой смертной? Вас не тянет в Холмы?

Я озадаченно уставилась на фэйри и кивнула.

— Его милость пообещал мне, что сумеет уберечь от Дикой охоты… Я совершенно не желаю до конца времен оставаться среди фэйри! Но что вам до этого?

Дивный удовлетворенно кивнул.

— Моему роду чужда бессмысленная жестокость. Если вы не хотите оказаться в Неблагом дворе, то Благая королева готова оказать вам содействие и помощь. В меру разумного.

Мысли ну совсем уже путаться начали…

Выходит, шут и стоявшие за ним силы всего лишь не хотели, чтобы я попала к их неблагим сородичам? Но почему?

— И по какой же причине я не должна оказаться среди неблагих фэйри? — спросила я, не желая играть вслепую.

Принимать помощь фэйри — невероятно опасно, ведь ложь — это сама их суть, но особого выбора не было… Больше никто не спешил на выручку, Шанта в том числе, и Шарлотта, которая то ли не получила послания, то ли не пожелала на него ответить.

— После того, как ваша душа была возвращена в тело, вы получили некоторые особенности… Особенности, которые были бы весьма полезны для Неблагого двора. Думается мне, именно это побудило моих неблагих родичей прийти на зов вашей няни.

Широко и зловеще улыбнувшись, шут произнес:

— Вы артефакт, мисс Уоррингтон. Мощнейший артефакт, который способен усилить магические силы фэйри или же человеческого колдуна.

И я вспомнила! Я вспомнила, как лорд Дарроу сумел обратить в бегство Тшилабу… стоило только мне его обнять. Слова шута все более походили на правду.

Понял ли он, почему ему удалось победить бабку? Или же нет?

— То есть вы теперь желаете получить меня? — тихо и обреченно вздохнула я, понимания, что, скорее всего, пожертвую собой ради спасения его милости.

Фэйри рассмеялся.

— Не знаю, поверите ли вы моим словам, мисс Уоррингтон, однако Благой двор не стремится заполучить вас. Для нас важней баланс сил, который, несомненно нарушится, попади вы в любой из дворов. Если же вы выйдете замуж за лорда Дарроу, как того и желаете, то проживете с ним обычную человеческую жизнь, которая в свое время окончится, как и должно.

Все слишком уж хорошо на вид… Слишком. А вдруг есть какой-то подвох?

— И что же, вы спасете его милость? — растеряно спросила я у шута.

Тот покачал головой.

— Нет, это мне неподсильно. Ведьма, что захватила лорда, на удивление сильна… Но я могу доставить вас к лорду.

Я призадумалась. Доставить…

— А не могли бы вы доставить к его милости кого-то из его племянников? — поинтересовалась я у фэйри.

Ну, право слово, что могла сделать я, слабая и беззащитная девушка? Другое дело кто-то из молодых людей. У них определенно больше шансов на победу.

— Идти должны именно вы, мисс Уоррингтон, — лишил меня всяческих надежд шут. — Как вижу, вы боитесь.

И кто бы не боялся на моем месте? Тшилаба сумела пленить его милость и желает убить его! Страшно представить, что она может сотворить со мною…

— Да, мне страшно… — не стала лгать я.

Да и был ли смысл? Фэйри в любом случае поймет, что я колеблюсь, не может не понять…

— И вы стыдитесь этого страха?

Испытывала ли я на самом деле стыд? Нет. Все люди боятся, так или иначе.

— Любой бы испугался на моем месте, — усмехнулась я. — У меня нет тех сил, которыми обладает его милость. Я не сильный мужчина, как мистер Уилллоби или мистер Оуэн.

Кажется, шут потешался надо мной почти в открытую. Он улыбался и ожидал моего решения.

—Готовы ли вы, мисс, рискнуть собственной жизнью ради спасения лорда Дарроу? Ответьте мне.

Мысли заметались в голове… Создатель милосердный, неужели решаться нужно прямо сейчас и нет времени на объяснения? Что делать… Как поступить…

— Ваше слово, мисс Уоррингтон? Ваша судьба решается сейчас.

Я зажмурилась, собираясь с духом. Фэйри может обмануть меня! Это в природе дивного племени! Да ведь он убить меня пытался! Вдруг все уговоры лишь ловушка и меня попросту убьют?

Но, с другой стороны, погибни лорд Дарроу — и мне в любом случае долго не протянуть. Жаль только, фэйри требует ответа прямо сейчас, и никак не удастся предупредить мистера Уиллоби и мистера Оуэна… Впрочем, может, и к лучшему. Они бы наверняка принялись отговаривать. А мне и так не по себе. Да что там… Я напугана до обморока!

— Я согласна.

Скорее всего, мне придется пожалеть о собственном опрометчивом решении, причем очень и очень скоро.

Шут протянул мне руку — и я с содроганием приняла ее, коснувшись прохладных пальцев.

В зеркало меня втянули рывком. Я зажмурилась, боясь смотреть, что творится вокруг меня. Если мне суждено умереть сегодня, пусть это только будет быстро и безболезненное.

— Ну же, мисс Уоррингтон, — мягко обратился ко мне фэйри. — Не стоит так уж сильно трястись. Вы не умрете от моей руки. За ведьму не поручусь…

Как же сильно он меня «обрадовал»… Даже описать не выходило.

— Прекратите меня запугивать! У меня и так мысли от страха путаются! — разъяренно прошипела я… и вдруг все закончилось.

Мы сошли с путей дивного народа и снова находились среди людей.

— А теперь, мисс Уоррингтон, вам предстоит, если можно так выразиться, эпический подвиг, — зашептал мне на ухо нечистый дух с нескрываемым весельем. — Ваш нареченный сейчас в подвале этого дома, и как вы сумеете добраться до него, а после вывести наружу — это ваше дело. Скажу лишь, что ведьма в настоящее время отлучилась по делам.

И после этих слов я осталась одна, а хитрый дивный исчез, словно его никогда и не было. Все-таки фэйри обманул… Точней, не обманул в полном смысле этого слова, но весьма качественно втравил в очень большие неприятности. Просто катастрофически большие.

Я открыла глаза и тихо застонала, обхватив себя за голову. Фартингтон-хаус. Меня занесло (точней, занесли) в поместье Фартингтонов! Всего-то десять миль от Чавенсворт-лодж… Хозяева предпочитали жить в Писфул-бэй, у моря, уже несколько лет, и Фартингтон-хаус то и дело занимали арендаторы. Кажется, на этот раз арендатором стала как раз леди Элинор Уайтберри.

Что же, Тшилабы нет поблизости, Фартингтон-хаус я немного все же знаю… А слуги… Скорее всего, слуг леди Элинор привезла с собой, значит, маловероятно, что они могут знать меня в лицо.

Итак, шанс у меня все-таки есть. Надо всего лишь добраться до места, где держат лорда Дарроу, и освободить его милость. А дальше… а что дальше — уже большой, очень большой вопрос. Если лорд Дарроу изувечен и не может передвигаться сам? Что, если кто-то застанет меня в самый неподходящий момент… Ах, я вовсе не героиня древних легенд, которая бесстрашно идет в логово чудовища, что бы спасти возлюбленного! У меня и поджилки трясутся, как у зайца, удирающего от волчьей стаи, и чувств романтических к его милости я не испытываю!

Но, так или иначе, в голове моей начал понемногу начал складываться план, пусть плохонький, пусть состоящий практически из одних прорех, но лучше уж такой, чем никакого. Да и сложно придумать что-то удачней, когда внезапно оказалась на вражеской территории.

И для начала следовало пробраться в комнаты прислуги…

Платье на мне было надето скромное, серенькое, внимание совершенно не привлекающее, так что я посчитала: накинь сверху фартук и натяни на голову чепец — вполне сойду за горничную. И если вести себя уверенно, не выказывая смущения или неуверенности, могут даже не заподозрить, что я не прислуга.

Главное, не попасться на глаза самой леди Элинор. Уж она-то точно поймет, кто перед ней… и тогда для меня все закончится быстрей, чем я рассчитывала. Создатель, ну почему же именно ко мне шут обратился с таким «заманчивым» предложением? У племянников лорда хотя бы имелось больше шансов отбиться в случае чего. А что делать слабой хрупкой девушке?!

Дом выглядел полупустым и довольно-таки запущенным… Только бы здесь вообще имелась какая-то прислуга, иначе все мое вранье окажется совершенно бесполезным. Я истово начала молиться Пресвятой деве и двинулась вперед, напряженно прислушиваясь к каждому шороху. Создатель может и милостив, однако глупость и легкомыслие точно не поощряет.

Когда до меня донесся звук вялого разговора, я поспешно нырнула за первую попавшуюся дверь. Создатель, ну почему я не могла родиться мужчиной? Сильным мужчиной, которому бы не приходилось, как мыши, прятаться в каждую щель при первом признаке опасности. Или хотя бы не искать приключения, которые почти наверняка приведут к моей скоропостижной смерти!

Однако как я ни стенала про себя, сетуя на горькую судьбу, все равно приходилось что-то делать. Никто не спасет меня на этот раз кроме меня самой…

— Ох, Генри, почему наша хозяйка не наймет уже больше прислуги? — проскрипел женский голос.

Обладательница его, похоже, была немолода.

— Уймись, Мэдди, — откликнулся собеседник неизвестной женщины. — Миледи же сказала: мы здесь ненадолго, скоро уедем. Так зачем искать кого-то еще? Леди Элинор не любит, когда вокруг много чужих людей. Впятером мы и так справляемся.

Мэдди и не подумала смириться с такими словами.

— Ага. Как же, справляемся. Да тут все в пыли и паутине, а у меня лишней пары рук нет, как ни стараюсь. Уж сколько ни прошу миледи… Скорей бы убрались из этого захолустья. Что тут можно делать, Генри?

О! Здесь можно делать бездну самых интересных вещей! К примеру, похищать людей, убивать их, помогать творить зло могущественным цыганским ведьмам! Весьма разнообразный досуг!

Пять человек прислуги… Есть шанс не столкнуться ни с кем из них, но если уж столкнусь, то мне никак не удастся солгать, будто я тоже служу в этом доме, просто со мной не успели познакомиться. Проклятье…

Когда шаги стихли, я сперва приоткрыла дверь и выглянула осторожно наружу. Похоже, опасность миновала; я выскользнула в коридор и продолжила свое путешествие.

Но где же могли держать его милость? Узнать бы это — и моя задача стала бы куда проще. Увы, большого опыта по удержанию пленников или их же спасению у меня не имелось… Жаль. Сейчас бы пригодилось.

Вот же проклятый шут… Похоже, он все точно рассчитал: или я каким-то образом умудрюсь выкрутиться и спасу его милость, или мы оба сгинем тут. Благой двор в любом случае гарантированно будет в выигрыше. Идеальная расстановка сил…

Где бы я держала пленника? Ну, если вообще представить, что мне удалось кого-то захватить?

Если речь идет о его милости, человеке здоровом и физически крепком, то я бы предпочла подвал или же иное место без окон и с крепкими, очень крепкими, дверями. Чтобы у пленника осталось как можно меньше шансов для побега. Но что творится в голове у леди Элинор — уму непостижимо…

Как бы то ни было, я крадучись двинулась вперед, рассчитывая добраться до подвала раньше, чем местные обитатели доберутся до меня самой. Что там дальше? А Создатель знает. Только он. Но хотя бы мне не придется идти в комнаты прислуги, раз уж это в любом случае бесполезно.

Чувствовала себя мышью утром на кухне. Одно неосторожное движение — и все, заметят. И наверняка сожрут. Иначе и быть не может…

Дом казался практически пустым… Словно бы в запустении, повсюду была пыль, а портьеры не помешало бы постирать. Леди Элинор явно не собиралась обживаться тут, и тем более задерживаться. Разумеется… Быстро убить его милость — и снова вернуться к привычной рутине. И, кажется, у нее пока удавалось осуществлять свой план. Лорд Дарроу находится в ее руках, а все его близкие неспособны оказать ему хотя бы какую-то помощь. Кроме разве что одной недотепистой мисс Уоррингтон, которая попала прямо в логово к врагу и вообще не подозревает, как поступить…

Без особых затруднений мне удалось проникнуть на первый этаж. Оно и неудивительно, здесь не ждали чужаков, по крайней мере, не тех, которые внезапно появятся прямиком на втором этаже. Ох, ну почему же шут не закинул меня немного… ближе к его милости!

И вот, когда уже думала, что Создатель благоволит ко мне, как я умудрилась наткнуться на леди Элинор Уайтберри. На саму леди Элинор! Веселей было бы, натолкнись я на саму Тшилабу. И ладно бы, если бы встретилась мне только эта женщина. Я бы махнула рукой на воспитание и… заставила бы леди Уайтберри убраться с дороги силой. Но, увы, за ее спиной маячил огромный слуга, который скрутил меня за несколько секунд. К огромному удовольствию леди Элинор. И моему расстройству.

Видимо, на этом моя миссия и завершится. Полным провалом.

Как же… Печально. Поистине печально.

А тем временем леди Элинор торжествовала. Последняя надежда лорда Дарроу на спасение, и без того зыбкая, обернулась прахом. К тому же и ко мне у этой дамы имелись счеты.

— Право слово, вы удивительная девушка, мисс Уоррингтон. Вывести вас сложней, чем тараканов. Ни убить, ни закрыть вход. Но скоро всему придет конец. Вам. Николасу. Майкл, будьте любезны сопроводите мисс Уоррингтон в ближайшую пустую комнату и заприте пока что. Пусть мисс Дрэйк решает, что с ней делать.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Мисс Дрэйк? Мисс Дрэйк давно мертва, а вы все еще используете ее имя? — выпалила я в лицо мерзкой женщине.

И ее слуга словно бы побледнел, глядя на свою хозяйку затравленно. Но, несмотря на очевидный страх, мужчина поспешил выполнить приказание леди Уайтберри. Как жаль…

Оказавшись взаперти, сперва я ощутила отчаяние и безнадежность. Теперь уже действительно нет даже крохотной возможности для спасения его милости… ну и спасения меня заодно. Тшилаба наверняка не откажется от идеи хорошенько отыграться не только на ненавистном внуке, но ещё и на мне, решившейся стать его женой и подарить ему наследников.

Нужно что-то делать… Нельзя вот так просто сдаваться. Тем более и руки не связаны… Я заметалась по комнате, надеясь найти хоть какую-то возможность для спасения. Дверь заперли намертво. А вот окно… я схватила со стола тяжелую вазу и запустила ею прямо в стекло, с наслаждением вслушиваясь в звон. Затем я поспешно выломала перекрестья в оконной раме, что бы освободить себе путь наружу, и выпрыгнула в сад, подхватив длинные юбки. Ах, длинные юбки — это совершенно точно изобретение мужчин, не желающих давать женщинам слишком много самостоятельности… и возможности для побега. Как бы все-таки было проще, окажись на мне мужская одежда…

Я поспешно метнулась в кусты, что бы меня нельзя было разглядеть из дома. Бежать из дома мне бы не удалось в любом случае: он стоял на холме и меня увидели бы мгновенно. И тут же вернули бы назад. Но у меня ведь и нет задачи убежать, точней, у меня нет задачи убежать одной. Только с его милостью…

Пригнувшись так, чтобы скрываться за кустами, я прокралась к конюшням и засела в одном пустующем стойле. Опыт подсказывал, что в таких местах благовоспитанную молодую леди станут искать в последнюю очередь. Ведь какая девушка приличного воспитания станет укрываться среди лошадей, сена и навоза?

Да и слуг всего пятеро, обнаружат меня нескоро… А если Создатель будет милостив ко мне, то не обнаружат до того момента, как я доберусь до лорда Дарроу.

Мимо моего стойла пробежал кто-то, судя по тяжелым шагам — мужчина. Я затаила дыхание и даже зажмурилась, как будто бы мне казалось, что именно так удастся защититься. Глупо…

Редко когда я молилась с такой искренностью.

— И чего леди Элинор так волнуется? — услышала я мужской голос в опасной близости от себя. — Все равно девчонке деваться некуда. Поймаем рано или поздно. Хотя… Она ведь из благородных. Как бы не было чего… Да и сказала эта девчонка, что мисс Дрэйк-то вовсе и не мисс Дрэйк. А ведь мы тоже все подметили, что мисс Маргарет уже давно сама на себя не похожа.

Вот. Хотя бы леди Уайтберри окружают не круглые идиоты. Может быть, однажды они все-таки взбунтуются, когда поймут, с какими силами связалась их коварная хозяйка? Впрочем, все это лишь пустые мечтания.

Когда слуги прошли, я крадучись начала двигаться к черному ходу, плутая по кустам на полусогнутых. Свое бурное и неспокойное детство было впору благословлять: как бы я иначе узнала столько подробностей о домах соседей, верно? Пусть маленькое — но это преимущество давало крохотный шанс.

Оказавшись в доме я ступала мягко, по — кошачьи, прислушивалась к каждому шороху… Да, кажется, большинство слуг ушли из дома, пытаясь разыскать меня. Но ведь наверняка не все. Да и сумеют ли они догадаться, что беглянка снова вернулась в дом? Конечно, ни одна нормальная девушка на моем месте так бы не поступила. Ни одна. А леди Элинор не успела слишком хорошо меня узнать за время нашего недолгого знакомства… Она могла и не догадаться, что не в моем характере изображать перепуганного зайца… Это его милость сразу бы понял, где именно стоит искать меня.

Создатель милосердный спаси и помилуй меня, грешную, дай спасти лорда Дарроу, а дальше… дальше уже посмотрим!

— Ну и где эта мерзавка?! — донесся до меня издалека голос леди Уайтберри.

Похоже, она как раз обосновалась рядом с входом в подвал. Какая незадача… Так можно ещё раз попасться… И тогда уж мне гарантированно шею свернут. Леди Элинор далеко не глупа, второй раз она уже не допустит такой оплошности. Меня убьют тут же, едва только заметят.

Снова воззвав к Создателю, я метнулась к лестнице в подвал.

Кажется, на этот раз небеса не остались глухи к моим мольбам, удалось не столкнуться ни с леди Элинор, ни с ее слугами. Радоваться, впрочем, я не спешила, ведь пока что до его милости я не добралась…

Подвал оказался заперт на обыкновенный засов. Идеальный запор, если нужно лишь удержать того, кто находится внутри. На то, что его милость попытается кто-то спасти снаружи, тут явно не рассчитывали. Вытащить из пазов тяжелый засов удалось с большим трудом, но страх отлично добавлял сил. Возможно, не окажись я так напугана, просто бы не справилась.

Открыв дверь, я кинулась внутрь. Времени у меня наверняка оставалось мало, очень мало…

— Создатель, мисс Уоррингтон? — раздался хриплый голос откуда-то из темноты.

Судя по тому, как его милость говорил, ему очень, очень плохо. Я жалко всхлипнула и бросилась на звук.

— Я пришла, милорд! — сбивчивым шепотом произнесла я.

Наткнувшись в темноте на мужчину, совершенно возмутительным образом обняла его милость. Руки тут же испачкались в чем-то… влажном. И пахло от лорда странно, как будто железом… Кровью.

Что же сделали с ним?

— Глупая, смелая девочка, — прошептал мужчина, тихо вздыхая. — Ну зачем?..

Я поспешно начала ощупывать лорда. Нужно было сперва освободить его от пут.

— А что мне еще оставалось делать? — отозвалась я, пытаясь не обращать внимание на то, как сильно дрожит мой голос.

Веревки. Отлично.

— Чарльз и Роберт? Где они?..

Наверняка лорд Дарроу не сомневался, что явилась в логово леди Элинор я вместе с его племянниками. Так и стоило сделать, вот только шут не оставил мне времени для раздумий и пришлось согласиться с тем, что предложили.

— Не со мной, — коротко ответила я, пытаясь нащупать в темноте узел и распутать его.

Мужчина тихо выругался.

— Обнимите меня, — приказал лорд Дарроу. — Просто обнимите и постойте так недолго.

Как и всегда, я послушалась, даже не задумываясь, зачем его милости понадобился такой неуместный жест привязанности с моей стороны.

И через минуту, не более того, я услышала:

— Право, стоило взять вас с собой. Тогда бы такого досадного происшествия не случилось бы.

Мужчина уже освободился, о чем ясно говорило то, что он сам обнял меня в ответ.

— О чем вы? — спросила я, начав надеяться на спасение.

Его милость довольно хмыкнул.

— Помните наше с вами последнее столкновение с Тшилабой?

Я сперва кивнула, а потом уже сообразила, что он вряд ли различит мои движения.

— Тогда вы коснулись меня — и словно бы у меня прибавилось сил. Сейчас — тоже самое. А ведь я практически не сомневался, что сегодня погибну.

Облегченно вздохнув, я уткнулась в плечо лорда Дарроу. Благо, теперь можно.

— Шут сказал мне, что неблагие фэйри каким-то образом сделали меня… живым артефактом. Я могу давать силы колдунам.

Тело его милости словно окаменело под моими руками.

— Шут? Шут Благой королевы? Как у вас только ума хватило связаться с ним?! — возмущенным шепотом принялся выговаривать мне лорд Дарроу. — Какая самонадеянность. А если бы он воспользовался таким удачным шансом и убил вас?!

У меня против воли на лице проступила улыбка. Лорд беспокоился обо мне. Ему самому угрожала смерть, а он переживал из-за моей безопасности!

— Но, милорд, — виновато начала я, — мне в любом случае не выжить без вас. Так и смысл?

Его милость наверняка мог бы ещё долго мне выговаривать за неосмотрительное поведение, но, видимо, посчитал, что успеет сделать это и позже, а пока следует как можно быстрей покинуть дом. Пока не вернулась Тшилаба.

— Не выпускайте моей руки, мисс Уоррингтон, — потребовал мужчина. — Держитесь рядом со мной. Возможно, от этого зависят наши с вами жизни.

В этот момент дверь в подвал открылась и на пороге появилась леди Элинор со свечой и, что куда важней, с двумя слугами за спиной.

При виде меня подле лорда Дарроу женщина явно не пришла в большой восторг.

— Эта девица пронырливей крысы и готова пролезть в любые щели, — едко процедила леди Элинор. — Следовало сразу ее убить. Но ничего, сейчас мы исправим это упущение.

Видимо, я не обладаю особенными добродетелями, поскольку с огромным удовольствием наблюдала за тем, как леди Уайтберри с прислугой буквально вылетели за дверь, вышвырнутые невидимой силой.

Да, лорд Дарроу, несомненно восстановил в моем присутствии силы и теперь жаждал отыграться за перенесенные страдания. Благо, было на ком. Леди Элинор уж точно заслужила самого неджентльменского отношения со стороны его милости.

— Увы, Элинор, дорогая, кажется, вы опоздали с исполнением своих замыслов, — с очевидной кровожадностью протянул мужчина.

Похоже, он не намеревался щадить бывшего друга, ставшего коварным и подлым врагом.

Лорд Дарроу двинулся вперед, ни на мгновение не выпуская моей руки. Я для надежности переплела свои пальцы с пальцами мужчины, изо всех сил желая, чтобы та загадочная сила, хранилищем которой я стала много лет назад, перетекала в моего спутника.

Быть может, все работало и как-то иначе, но хотелось верить, что так удастся отдать больше. Куда больше.

— Надеюсь, Тшилаба еще не вернулась, — заметил его милость, глядя на лежащую на полу леди Элинор с брезгливостью.

После нескольких секунд раздумий, колдун прошептал над телом находящейся в беспамятстве женщины несколько слов и с удовлетворением хмыкнул. Из чего я сделала закономерный вывод: он использовал какое-то заклинание, скорее всего, проклял. Думаю, вполне заслуженная кара, учитывая, что Тшилаба собиралась, вроде бы, принести внука в жертву.

— Пойдемте отсюда, мисс Уоррингтон, нам не стоит дожидаться ведьмы… Пусть вы и действительно дали мне достаточно сил, что бы я сумел спасти нас обоих… встречаться с Тшилабой совершенно точно не стоило.

Я… Я лишь согласилась. Мне и самой не хотелось встречаться лицом к лицу бабкой лорда Дарроу. Хватило уже и двух встреч, чтобы понять: с этой дамой мне никогда не поладить, да и желания такого нет.

Его милость повел меня к ближайшему зеркалу, явно не желая тратить ни единой лишней секунды. И, уже проваливаясь в мир путей фэйри, краем глаза увидела Маргарет Дрэйк с перекошенным от бешенства лицом.

Мы очень вовремя решили уйти из этого дома…

Только когда мы оказались уже в Чавенсворт-лодж, в моей комнате, я позволила себе слабость… и разрыдалась. Страх и напряжение выходили со слезами, которыми я с огромным удовольствием орошала плечо лорда Дарроу. Тот как-то неуверенно обнимал меня за плечи, очевидно, не имея представления, что надлежит делать с плачущей девицей.

— Право, не вы ли говорили мне, что Уоррингтоны не плачут? — в конце концов, попытался мужчина использовать проверенный способ успокоения.

В ответ я всхлипнула еще горше:

— А я уже практически Дарроу…

— Дарроу тем более нельзя плакать.

И тут дверь в моей комнате распахнулась и в нее вбежали мистер Уиллоби и мистер Оуэн. Поспешно вытерев глаза, я заметила, насколько бледны и встревожены молодые люди. Разумеется, ведь я ничего не сказала им…

— Мисс Уоррингтон… Дядя?! — опешил мистер Уиллоби, увидев не только меня, но и пропавшего, как казалось, старшего родственника. — Создатель милосердный, но… как?! И почему ты так ужасно выглядишь, дядя?

Я поспешно отстранилась, чтобы как следует разглядеть, в каком же состоянии мой будущий муж. И тут же едва не нарушила ещё один негласный запрет своего семейства. Упасть в обморок действительно хотелось…

Его милость был избит. Нижняя губа лопнула, один глаз заплыл, рассечена бровь… Вся одежда в темных пятнах, и даже не приходилось сомневаться, что это кровь.

— Все в порядке, Роберт, — равнодушно отозвался лорд. — Если бы не вмешательство мисс Уоррингтон, все обернулось бы куда хуже.

Молодые люди уставились на меня с таким выражением, что мне почему-то захотелось назад, к Тшилабе.

— И мы чрезвычайно желали бы узнать у мисс Уоррингтон, почему же она внезапно решила броситься к вам на спасение, ни словом не обмолвившись нам и так сильно рискуя?

Кажется, племянники его милости были обижены… обижены и злы на меня. Нет, я могла понять их чувства, однако…

— Простите, выбора не было… — попыталась я неумело оправдаться перед друзьями.

Те же не посчитали подобный лепет достойным того, чтобы прислушиваться к нему. Мистер Уиллоби и мистер Оуэн напустились на меня с двух сторон с твердым намерением донести до меня всю возмутительность моего поведения. Будто я и без них не догадывалась….

Лорд Дарроу наблюдал за всей сценой с улыбкой на безбожно разбитых губах.

Да, все вернулось на круги своя.

— Надо помочь его милости! — спохватилась я. — Горячая вода. Бинты! Полотенца!

Мужчины пришли в некоторую оторопь из-за того, что я решила сама перевязывать лорда Дарроу. Да, совершенно неприличное, практически недопустимое поведение для молодой девушки… но мне почему-то показалось, что именно я сейчас смогу позаботиться о будущем муже лучше всех прочих.

— Мисс Уоррингтон, но уместно ли?.. — осторожно спросил лорд, явно озадаченный моими намерениями.

Я посмотрела на него. И поняла, что он… он красивый. Вот сейчас избитый, измученный и весь в крови — он показался мне прекрасней сказочного принца.

— Скоро мы станем мужем и женой, — пожала плечами я, — и вряд ли вам придет в голову разорвать помолвку из-за того, что я увижу вас без рубашки. Ведь так? Поэтому мне нужна горячая вода, полотенца и бинты. Сейчас!

Молодые люди озадачено переглянулись и отправились выполнять мои указания, а мы с лордом Дарроу остались наедине… Точней, я осталась наедине с испытующим взглядом его милости, под которым стремительно начала краснеть.

— Быть может, все-таки пора называть меня по имени? — спросил лорд… и я несколько смешалась. Уместно ли это… Создатель, о чем я только думаю?

Даже несмотря на кровь и ушибы, ирония на лице мужчины оказалась более чем заметна. Как же, должно быть, я забавляю его.

— Мне сейчас совершенно не удается понять, что же творится в вашей голове.

Лицо уже буквально пылало. Странно, как еще волосы не занялись.

— Вы же понимаете, что мне придется немного… раздеться, что бы вы могли оказать мне помощь?

Почему-то мне все сильней казалось, что его милость просто потешается, наслаждаясь моими смущением и растерянностью в полной мере. О да, лорд Дарроу любил выводить из равновесия.

— Я понимаю это, Николас, — выдохнула я и зажмурилась от страха.

А его милость просто рассмеялся.

— Никогда в вас не сомневался, дорогая моя. Никогда.

Когда мистер Оуэн и мистер Уиллоби вошли, их дядя все еще продолжал смеяться надо мною. Молодые люди попытались узнать, что же так обрадовало лорда Дарроу, но тот лишь отмахивался на все их вопросы и улыбался ещё довольней.

Я начала подозревать, что от моих щек можно прикуривать.

Когда его милость все-таки снял свою рубашку (делал он это медленно, явно давая мне шанс сбежать), я в который раз убедилась, что выхожу замуж не за старика. Совсем не за старика… Правда, впечатление сильно портили порезы и кровоподтеки. Кто бы ни обошелся так с мужчиной, действовал он подло… У меня даже имелись подозрения, что у его милости были сломаны ребра.

— Довольны ли вы, дорогая невеста? — невозмутимо поинтересовался его милость.

Уж не знаю, что именно он имел в виду… Племянники лорда смотрели на раны дяди с нескрываемым ужасом. Наверное, в их головах не укладывалось, как кто-то может повредить самому всемогущему лорду Дарроу.

— Кто вас так? — только и спросила я, чувствуя жалость.

Нет, я понимала, что все произошло по воле Тшилабы и леди Элинор, но почему-то мне хотелось узнать, кто именно повинен. И наказать.

— Не имеет значения, — мотнул головой мужчина. — Вы хотели перевязать меня — так перевязывайте.

Этим я и начала заниматься. Прикасаться без перчаток к обнаженному — мужскому! — телу оказалось действительно странно. Но почему-то смущаться я уже перестала. Практически перестала…

— Ты действительно попал к Тшилабе, дядя? — тут же ляпнул мистер Уиллоби, и я приготовилась к новой порции недовольства.

Его милость пронзил меня возмущенным взглядом.

— Все-таки ваша словоохотливость…

Виноватой я себя не чувствовала ни на гран.

— Вас слишком долго не было, милорд, — пожала я плечами, продолжая осторожно смывать кровь с груди мужчины. — А вокруг сновали цыгане. Мы не могли даже из дома выйти. Как вы думаете, стоило ли мне и дальше молчать?

Лорд Дарроу вздохнул.

— Действительно, жена не убоится мужа своего… — прокомментировал он мои слова. — Но я рад, что вы все уцелели. И… Спасибо вам, Кэтрин. Вы девушка удивительной смелости и крепости духа. Мало бы кто решился отправиться в логово колдуньи, тем более, в одиночку…

Я потупилась, чувствуя, как в груди разливается приятное тепло. Пусть мне и не нужно было подтверждение того, что я совершила едва ли не подвиг, все же как приятно оказалось услышать слова благодарности.

— Собственно, у меня не оставалось выбора… — пробормотала я.

— И вот об этом «у меня не оставалось выбора» мы ещё с вами поговорим, — многозначительно протянул Роберт Уиллоби.

И мистер Оуэн вторил ему недовольным взглядом.

Через несколько минут лорд Дарроу отослал племянников, дабы те сообщили миссис Чавенсворт о его возвращении. Племянники странно переглянулись и ушли, оставляя нас с его милостью наедине. Но почему-то я уже не почувствовала ни капли неловкости.

Когда я закончила перевязывать мужчину, то хотела удалиться в свою спальню, но у лорда Дарроу оказались иные планы. Он странно посмотрел мне в глаза.

— Вы удивительная девушка, Кэтрин. Чем дольше я знаю вас, тем больше в этом убеждаюсь.

А потом… потом его милость почему-то оказался недопустимо близко и поцеловал. Всего пару секунд, но мне показалось, будто не могу больше и разу вздохнуть.

— Что вы… — опешив, пробормотала я, не сводя с лорда Дарроу ошарашенного взгляда.

Он коротко рассмеялся.

— Право, Кэтрин, мы совсем скоро станем мужем и женой.

Сказав это, лорд накинул на плечи рубашку и вышел из моей спальни.

Ну, что же… Хотя бы он жив и совершенно прежний…

Губы же будто каленым железом прижгли.

К ужину за столом собрались все домочадцы и, кажется, появления его милости уже мало кто ждал. Точней, никто не ждал. Но при виде лорда Дарроу все посветлели лицом. Ему были рады.

— Вы все-таки живы и здоровы, дорогой Николас, — тепло улыбнулась родственнику миссис Чавенсворт. — Я уже не надеялась вас снова увидеть.

Мой будущий муж пожал плечами.

— У меня удивительная невеста. К такой нельзя не вернуться.

И снова я почувствовала себя чудовищно неловко, особенно учитывая, что все взгляды оказались направлены на меня. Больше всех, кажется, удивились матушка и сестры.

— Никогда не сомневалась в том, что мисс Уоррингтон — девушка совершенно необыкновенная, — подвела итог миссис Чавенсворт, с лукавством глядя на меня.

Хотелось спрятаться… Хотя бы под стол. Но не может же будущая леди Дарроу (каковой я, похоже, все-таки стану) вести себя настолько неподобающе.

— Вот только слишком уж смелая, — не удержался от колкого замечания мистер Уиллоби, тут же заслужив неодобрительный взгляд лорда.

Матушка весь ужин просидела молча, словно бы не веря в собственное счастье. Ведь лорда уже успели заочно едва ли не похоронить. Сестры же, едва только трапеза была окончена, тут же подхватили меня с двух сторон, очевидно намереваясь устроить форменный допрос.

— Кэтрин, неужели ты и правда отправилась спасать его милость? — изумленно произнесла Энн, глядя на меня едва ли не с благоговением.

Перед завтраком мистер Уиллоби в очередной раз решил отчитать меня за невероятную самонадеянность, а младшие умудрились подслушать. Словом, мой подвиг стал достоянием широкой общественности. Энн и Эмили умели хранить тайны, но только если сами считали необходимым это. Сейчас сестры считали, что молчать не следует.

Мне уже и самой не верилось. Словно бы все случившееся в Фартингтон-хаусе вовсе и не происходило на самом деле, а только привиделось в дурном сне.

— Да, — ответила я, совершенно не желая что-то объяснять младшим. Не стоит им знать лишнее о колдовстве.

Эмили заахала.

— Кэтрин, дорогая, какая же ты смелая!

Наверное, я и правда смелая…

— И ты настолько сильно любишь лорда Дарроу! — подхватила за Эмили Энн.

Любила ли я будущего мужа? Такой странный вопрос… Кажется, нет. Но испытывала приязнь и бесконечное уважение, которые прекрасно заменяли сердечную привязанность.

Правда, после того неожиданного поцелуя… От одного только воспоминания о нем в груди что-то сжималось и сердце начинало стучать в два раза быстрей. Словом, со мной происходило нечто поистине странное.

— Думаю, вам не стоит задавать мне подобного рода вопросы, — чопорно сказала я, поджав губы.

А сама тем временем в панике искала пути для отступления. Увы, сестры вцепились в меня намертво и совершенно не желали отпускать. Выручил лорд Дарроу, решивший спасти меня от младших.

— Кэтрин, мне нужно побеседовать с вами наедине. Надеюсь, мисс Эмили и мисс Энн простят нас.

Разумеется, не послушаться и не простить его милость сестры просто не могли.

Я приняла предложенную лордом руку с изрядной долей облегчения. И в самом деле, оказалось, мужчина действительно хотел поговорить со мною. Я бы предпочла, правда, просто отдохнуть и не вспоминать о том страхе, который довелось пережить.

— Итак, вы своеобразный артефакт, Кэтрин, — произнес задумчиво лорд, когда мы вошли в библиотеку. Она пустовала и можно было говорить без опаски.

— Да, милорд, — кивнула я, подтверждая.

Мужчина тяжело удрученно вздохнул.

— Николас.

Мой взгляд не выражал ничего, кроме растерянности и непонимания, и ему пришлось разъяснять.

— У вас уже хватило один раз смелости. Мое имя Николас. И вам стоит звать меня именно так. Неужели страшно?

И вот он опять смеется надо мной.

— Непривычно, — потупилась я, не зная куда деваться. — Я… Перестаньте уже смущать меня, я и так едва жива…

Его милость рассмеялся и внезапно погладил меня по голове, а затем и вовсе обнял, прижав к себе так сильно, что только-только удалось вздохнуть. Такого выражения привязанности и благодарности я даже не ожидала. Как же вести себя?.. Пусть он и мой жених, однако же он остался все тем же лордом, одним из самых могущественных людей государства.

— Вероятно, на закате лет Создатель решил сделать мне подарок, — тихо произнес лорд Дарроу, — своевольный подарок.

Я тихо фыркнула и отозвалась.

— Не сказала бы, что закат ваших лет так уж близок.

Его милость рассмеялся.

— Разумеется, вам видней.

Не знаю, что бы случилось дальше, но тут на пороге библиотеки возникла моя матушка. С Эдвардом. Какая же неловкая ситуация… Я поспешно отшатнулась от его милости, но, увы, стереть из памяти родных увиденное мне вряд ли удастся. Ну почему только брату взбрело в голову явиться именно сейчас, а не часом раньше или же позже?

— Мне кажется, вы торопитесь, милорд, — тихо и как будто бы с угрозой произнес Эдвард. — Кэтрин вам ещё не жена, что бы вести себя подобным образом.

Создатель милосердный, неужели он опять за свое?

— Эдвард, хватит! — взмолилась я, не желая новой ссоры.

Брат посмотрел на меня волком. Таким взбешенным мне уже давно не доводилось его видеть. Матушка тоже не одобряла моего чересчур смелого поведения, но смолчала. Хотя лично мне показалось, что она просто отдала все на откуп Эдварду, который был полон гнева и собирался излить его на мою голову и голову его милости.

— Ты потеряла всяческий стыд! — воскликнул брат, шагнул ко мне и, схватив за руку, оттащил от лорда Дарроу.

Мужчина, кажется, сперва даже немного растерялся от такого напора, однако решительно подошел к дорогому Эдварду.

— Не забывайтесь, молодой человек, — холодно произнес его милость, — все происходящее касается только меня и мисс Уоррингтон. Узы между нами крепче супружеских.

И тут вступила матушка.

— Что бы вы не возомнили себе, милорд, не смейте так неуважительно относиться к моей старшей дочери. Как вы только могли подумать…

Я уже не знала, что сказать и что сделать. Как исправить все произошедшее… Создатель, что только думают обо мне матушка и Эдвард, и что они думают о его милости.

— С чего вы взяли, будто я не уважаю вашу дочь? — спросил сурово лорд Дарроу. — Я считаю, что нет более достойной девушки, и никто более Кэтрин не подходит на роль леди Дарроу. То же, как мы общаемся меж собой, касается только нас двоих.

Захват брата на какое-то мгновение ослабел, и я вывернулась, чтоб встать за спину его милости. Туда, где мне самое место.

— Когда так ведут себя с бедной девушкой люди вашего положения, они в итоге не женятся! — раздраженно припечатал его милость мой дорогой брат. — Да вы просто старый сластолюбец, который хочет воспользоваться доверчивостью моей сестры!

В этот момент не выдержала уже я сама.

— Как можно думать о его милости как о человеке недостойном? — воскликнула я, не сдерживая собственного возмущения. — Ты не в состоянии оценить его великодушия!

К тому же, как можно назвать его милость старым? Право слово, про него нельзя даже сказать, что он хорошо сохранился! Потому что его пока вовсе не нужно сохранять!

— Ты просто влюблена в него и не видишь, насколько ужасен этот человек! — вновь напустился на меня брат, который явно был тверд в своем намерении спасти меня от ужасной участи. И как донести до него, что участь вовсе не так уж ужасна… Похоже, мне даже понравится быть леди Дарроу, и не только из-за богатства будущего мужа. А ещё по множеству иных причин.

Мы с его милостью посмотрели на Эдварда как на человека неглубокого ума. Очень неглубокого.

— Эдвард, может, ты просто поищешь себе невесту или займешься устройством судьбы Эмили или Энн? — поинтересовалась я у брата с нескрываемой озабоченностью. — Поверь, моя жизнь уже сложилась, пусть и не так, как желал бы того ты сам. Но я вполне довольна, более того, я счастлива.

Лорд Дарроу тонко усмехнулся.

— В одном можете не сомневаться, мистер Уоррингтон: что бы ни случилось, в это воскресенье мы будем стоять с вашей сестрой у алтаря. Она станет леди Дарроу и другой супруги я бы себе не пожелал.

Я так раздулась о гордости, что, казалось, вот-вот лопну. Его милость часто признавал мои достоинства, но чаще с откровенной иронией. Сейчас же… Очень хотелось поблагодарить, но ведь тогда бы брат снова начал возмущаться. Он не понимает всех хитросплетений в отношениях между мной, лордом Дарроу и его родными.

— Это отрадно знать, что вы настолько цените Кэтрин, — немного оттаяла матушка. — Но все же я просила бы вас проявить больше сдержанности, пока вы с моей дочерью еще не заключили брака.

Да, вероятно со стороны все действительно выглядело так, словно бы мы с его милостью… готовы зайти слишком далеко. Но как остаться прежней после всего пережитого вместе с его милостью и его семьей? И как после этого держаться так, как требуют того правила приличия?

— Мы постараемся больше не расстраивать вас слишком сильно, — усмехнулся лорд без какого бы то ни было смущения.

Матушка, кажется, не слишком поверила в слова будущего зятя. По крайней мере, она потребовала, чтобы я отправилась с ней, якобы ради обсуждения свадебных приготовлений. Нелепое объяснение даже на взгляд лорда Дарроу, ведь ни разу никто не спросил моего мнения по этому поводу. Эдварда же мама отослала назад, в наш дом, по какой-то настолько же смехотворной надобности. Дорогой брат возмущенно сверкал глазами, но все же решил подчиниться.

— Кэтрин, ты любишь его? — внезапно спросила мама, когда мы шли в ее комнату. — Ты любишь его милость?

Я растеряно улыбнулась, не сумев скрыть и радость, и предвкушение. С того момента, как лорд Дарроу снова оказался дома, меня накрыло облегчение и нечто, подозрительно похожее на счастье.

— Не знаю, — тихо отозвалась я. — Но свадьбе я рада.

Матушка тяжело вздохнула.

— Большинство девушек рады собственной свадьбе, особенно, если жених богаче их родителей. Ты же всегда отличалась редкостным честолюбием.

Я обиженно посмотрела на родительницу. Ведь уже не раз говорила, какие чувства испытываю к будущему мужу.

— Ну-ну, не сверкай глазами, Кэтрин, — махнула рукой мама. — Я знаю о том, что якобы только рядом с его милостью ты будешь в безопасности… И знаю о том, что только твой грядущий брак с достойным и влиятельным человеком спас нашу семью от позора…

И снова внутри кольнуло от сожаления. Как же дурно все-таки я поступила, пусть мною двигали исключительно добрые намерения.

— Но мое сердце не успокоится, пока я не узнаю, что именно между вами двумя. Я видела сегодня, как он обнимал тебя. И улыбался. Этот человек редко проявляет какие бы то ни было чувства.

Улыбался… У меня не было возможности увидеть выражение лица лорда, а он, оказывается, улыбался. Мне.

— Я спасла его сегодня, — ответила я матери. — Он благодарен мне.

Последовало недоверчивое фырканье.

— Как? Ты ведь даже не выходила из дома! Или моя дочь тоже стала ведьмой?

Превосходно. Значит, мне ещё и не поверили.

— Не только лорд может ходить по тайным путям. Я действительно спасла его милость сегодня.

Мама тяжело вздохнула.

— И все же, каковы твои чувства? Твой жених много старше тебя, и нрав у него суров.

И снова не получалось не улыбаться.

— Не настолько суров, как тебе кажется, — начала я. — Слова его милости суровы, но дела… Он очень заботлив, мама, к тем, кого считает своем близким. Он даже в гневе никогда не опускается до подлости. А еще он вовсе не стар, уж поверь мне.

Чем больше я говорила, тем сильней распалялась, пытаясь донести до мамы все свои чувства и переживания.

— Кэтрин, да ведь ты влюблена, — через какое-то время вынесла свой вердикт родительница.

От такого предположения я растерялась, не зная, что ответить. Нет, мои чувства к лорду Дарроу были по-настоящему теплыми, но здесь речь шла скорее о восхищении и практически преклонении. Места для романтических иллюзий у меня практически не было… О чем я и поведала матери.

Та покачала головой и задавать вопросы прекратила. Только заявила, что до самой свадьбы не собирается оставлять меня без присмотра. Чтобы не случилось ничего дурного или же непристойного. Будто бы я или его милость только и ждали, как бы предаться преступной страсти и по этому поводу отменить свадьбу. Ну, смешно же, право слово!

Но, видимо, мама считала иначе, и вместо общества мистера Уилллоби, мистера Оуэна и его милости я оказалась в окружении исключительно женском. Неожиданно оказалось, что я уже отвыкла от такого, и общество сестер, миссис Чавенсворт и мамы приносило мне куда меньше удовольствия, чем общество лорда Дарроу и его племянников. Создатель… А если и общение с мисс Оуэн более не будет доставлять мне прежнего удовольствия? Тогда я потеряю подругу?

— И все-таки, где лорд Дарроу пропадал столько времени? И как сумел вернуться? — спросила меня Эмили.

Проклятье… Мне так и не удастся насладиться в полной мере покоем и тишиной.

— Если тебе так интересно — спроси его милость, — легко предложила я сестре, уже привыкнув прятаться за спиной будущего мужа.

Разумеется, никто бы не рискнул отправиться к лорду, чтобы потребовать от него правды, тут и сомневаться не приходилось, поэтому Эмили тут надулась, а Энн последовала ее примеру. К нескрываемому веселью миссис Чавенсворт.

— Юные леди, вам стоит привыкнуть, что между будущими супругами могут быть тайны, которыми они более не поделятся ни с кем, — наставительно произнесла хозяйка дома с таинственной улыбкой. — Семейная пара — особый мир, в который нет хода другим, с этим приходится просто мириться.

Сестры возмутились и справедливо заметили, что мы с его милостью пока еще даже не женаты. Миссис Чавенсворт рассмеялась.

— Тем более, мои дорогие. Они еще не женаты, но общие тайны у них уже есть. После венчания все только усугубится. Но, по крайней мере, я ни капли не сомневаюсь в том, что брак моего родственника и мисс Уоррингтон будет в полной мере удачным и гармоничным.

Я растерянно задумалась над сказанным. Есть ли между мной и его милостью взаимопонимание? Безусловно. Он отлично знает меня и предчувствует едва ли не все мои душевные порывы, а я… я понимаю, что ждать от него. По крайней мере, в общих чертах знаю. И понимаю, что человек этот никогда не обидит, не унизит меня. Я буду не просто замужем, я буду за мужем.

— Словом, я спокойна за дорогого Николаса. Думаю, на этот раз он получит все то счастье, которое задолжала ему жизнь. Кэтрин просто замечательная девушка и из нее выйдет прекрасная леди Дарроу, можно сказать, идеальная.

Мама вздохнула.

— Ну, по крайней мере, я не сомневаюсь в том, что они ладят. И в том, что его милость способен терпеть мою дочь и хотя бы немного осаживать ее. Кэтрин порой переходит границы разумного в своих порывах.

Хотя бы немного? Да лорд Дарроу способен мне помешать сделать что угодно. Разумеется, я этого вслух не сказала, старательно уткнувшись в первую попавшуюся книгу. Ею оказался сборник любовных стихов, что не преминула отметить Энн, явно потешаясь над моими изменившимися вкусами. Объясняться я не стала. Как и читать вирши о пламенной страсти. Глаза бездумно скользили по строчкам, но ни одно слово не задерживалось в голове.

Я до невозможности скучала по той легкой и свободное манере общения, к которой привыкла среди мужчин. А еще… еще хотелось, чтобы его милость снова поцеловал меня. Может, тогда мне хватит духа звать его просто по имени. Разумеется, только наедине. И…

Дальше думать я не решалась, даже имея прекрасное представление о том, что происходит за закрытыми дверями супружеской спальни. Все же одно дело, когда все эти вопросы касаются других людей. Совершенно иначе, когда речь заходит о тебе самой. Маме я была благодарна за то, что она не порывалась разъяснить мне некоторые детали взаимоотношений между мужем и женой.

— Кэтрин никогда ничего не делает из дурных побуждений, — в очередной раз начала петь мне хвалу миссис Чавенсворт. Выбор его милости она, кажется, одобряла больше все прочих, и готова была говорить о моих достоинствах бесконечно. Впрочем, быть может, добрая женщина перенесла на меня любовь, которую испытывала к мисс Оуэн.

Заговаривать с его милостью об Эбигэйл я больше не решалась, да и никак не подворачивалась подходящая возможность. Право, не в Фартингтон-хаусе же было уточнять, можно ли приехать на нашу свадьбу мисс Оуэн…

И тут я посмотрела в окно и увидела… Увидела, как по саду пробирается оборванный юноша, кажется, цыган… Я бросилась из комнаты, даже не пытаясь ничего объяснить ни матери, ни сестрам, ни миссис Чавенсворт. Следовало срочно найти его милость. Кажется, даже сбежав от Тшилабы, мы не оказались в безопасности.

Его милость удалось найти уже через несколько минут в том кабинете, который считался «его» в доме миссис Чавенсворт. Он писал какое-то письмо, вероятно, важное, потому что даже поднял глаза на меня он с некоторой задержкой.

— Кэтрин? Что-то случилось?

Я кивнула. Горло перехватило.

— Да… Я… видела… видела чужака в саду! — воскликнула я, когда дар речи ко мне вернулся. — И он очень сильно походил на цыгана, милорд!

Мужчина отложил в сторону бумаги, поднялся на ноги и посмотрел на меня.

— Боюсь, что мне придется взять вас с собой, Кэтрин. По известной нам обоим причине.

Разумеется, я знала, поэтому вцепилась в руку его милости как в спасительную соломинку.

— Вам страшно? — спросил лорд с вялым любопытством.

Покачав головой, я ответила:

— С вами мне ничего не страшно, ми… Николас.

Его милость на мгновение улыбнулся.

— Никогда в вас не сомневался, Кэтрин. Никогда. Думаю, нам удастся справиться с возникшими затруднениями.

Я в этом почти не сомневалась.

Так, держась за руки, мы и вышли в сад.

— Что бы ни случилось, ничего не бойтесь и не выпускайте моей руки, — велел мне будущий муж. — Возможно, от этого зависят наши с вами жизни. Когда вы поддерживаете меня, я становлюсь практически непобедимым.

Меня переполняла гордость, ведь именно я стала залогом победы, пусть в этом и нет ни малейшей моей заслуги.

— Я не стану бояться, — тихо пообещала я. Но в глаза его милости смотрела твердо, решительно, насколько это вообще было возможно в моем случае.

— Ну, хотя бы не добавили «милорд», — вздохнул лорд Дарроу.

Сад на первый взгляд казался пустынным: ни лишнего звука, ни иных признаков присутствия кого-то постороннего. Вот только несмотря на это его милость никак не мог не желал успокаиваться, продолжая оглядываться по сторонам.

Но… Или Тшилаба не пожелала являться лично, или мне вовсе померещилось… Или все-таки не померещилось, иначе с чего бы в нас стреляли?!

Я даже испугаться толком не успела: его милость просто взмахнул рукой — и мне даже удалось разглядеть замершую пулю, которая, повисев немного в воздухе, просто упала в траву.

— Мы с вами больше не добыча, Кэтрин. Мы хищники. И Тшилабе придется считаться с этим, — не скрывая собственного торжества произнес мужчина.

Что же, если цыганская ведьма пожелает вновь напасть на внука, то ей придется приложить куда как больше усилий. И вряд ли ей улыбнется удача.

Мы с лордом обошли весь сад, но, кажется, убийца, поняв, что его покушение успехом не увенчалось, решил поспешно убраться из сада.

— Теперь стоит дожидаться визита самой Тшилабы, — произнес мой будущий муж. — Она наверняка не успокоится и будет до последнего пытаться убить меня. И вас тоже.

Я неуверенно поинтересовалась у лорда, не лучше ли, не дожидаясь нападения, самим попытаться найти цыганскую ведьму и решить все разом. Его милость покачал головой, но объяснять ничего не стал, хотя я подозревала, что у него есть множество причин, чтобы поступать именно так.

— Свадьба буквально через несколько дней. Гости уже приглашены, — напомнила я. Вряд ли, конечно, лорд Дарроу мог забыть об этом событии, но все-таки лишний раз сказать об этом стоило.

— Можете не беспокоиться, Кэтрин, вы станете моей женой в это воскресенье, не сомневайтесь. Все уже решено.

По саду мы погуляли еще немного, уже, как мне показалось, больше просто для того, чтобы подышать свежим воздухом, а не для поиска злоумышленника. Я наслаждалась каждой минутой, уж слишком долго приходилось мне находиться взаперти.

— Интересно, когда ваш брат снова явится сюда, дабы блюсти вашу честь? — с иронией произнес мужчина, косясь на дом. Как мне показалось, он всерьез ожидал, что Эдвард вот-вот вернется из нашего дома ради новой ссоры.

— Мой бедный брат слишком меня любит и слишком обо мне беспокоится, — попыталась хоть как-то заступиться за Эдварда я.

Хотя и саму меня изрядно утомляла странная манера брата при любой удобной и даже неудобной возможности стремится накинуться с упреками на лорда Дарроу.

— Жду-не дождусь, когда уже удастся на законных основаниях избегать его общества, — прокомментировал мои слова его милость.

Я как-то не нашла аргументов в пользу того, что брат мой человек разумный и приятный. Проклятье… Он был таким, но до того, как я уехала в столицу, после возвращения все изменилось сильно, чрезвычайно сильно.

Следующие несколько дней в моей памяти слились в одну сплошную круговерть. Сама я, кажется, толком ничего не делала, но все равно постоянно чувствовала себя растерянной, опустошенной, уставшей. А ещё казалось, будто могу ударить кого угодно, если услышу про то, что я самая красивая и удивительно счастливая. Даже при условии того, что я действительно счастливица… Но когда тебе без устали твердят одно и то же… Про красоту и говорить не стоит, пусть я и признавала, что в белом подвенечном платье выглядела куда милей обычного.

Единственным спасением оставались племянники будущего мужа, которые, как обычно, не давали мне унывать. Правда, мистер Уиллоби умудрялся при этом доводить меня едва ли не до состояния неконтролируемого бешенства своими бесконечными шутками. Но, стоило признать, лучше уж постоянно злиться, чем впадать в состоянии прострации, которое все чаще настигало меня перед венчанием.

Сестры почему-то опять решили, будто я на самом деле просто расстроена перспективой выйти замуж за немолодого человека, не отличавшегося легким характером. Хотя не так давно уже предположили, будто в его милость я влюблена. Какая редкая наивность… Впрочем, я не ожидала иного от Энн и Эмили. Как бы то ни было, своим бурным деятельным сочувствием сестры меня буквально душили… Мама только таинственно улыбалась, она, по моим наблюдениям, уже приняла будущего члена семьи как близкого родственника и вела себя с ним на редкость сердечно. Это хоть немного уравновешивало ту холодность, которую демонстрировали брат и отец. Отец, слава Создателю, в меньшей степени, он старался смотреть на ситуацию с моим замужеством с большей прагматичностью. Вероятно, так ему было легче.

А за день до венчания случилось то, на что я практически уже не надеялась. Неожиданно для меня, да и для всех приехала мисс Оуэн. Услышав от горничной о том, кто явился в дом, я, себя не помня, выбежала из библиотеки, где пряталась от сестер. Эбигэйл как раз в этот момент отдавала слуге свой дорожный плащ.

Создатель… Она в глуши похорошела ещё больше, став настолько сильно похожей на ангела что казалось просто невозможным видеть ее в Чавенсворт-лодж среди простых смертных.

Заметив меня, девушка радостно ахнула и, подхватив юбки, опрометью бросилась навстречу.

— Дорогая Кэтрин, как же я счастлива видеть вас! — воскликнула мисс Оуэн с искренней радостью. А потом поинтересовалась: — Или же мне стоит называть вас тетушкой?

Кажется, у всех домочадцев лорда Дарроу не только общая кровь в жилах, но и общее чувство юмора. Я подозревала, что мне еще долго придется слышать шутки на тему «тетушки Кэтрин» и никакого спасения не предвиделось.

— Эбигэйл! — возмущенно воскликнула я. — И вы туда же! Мало мне острот мистера Уиллоби!

Но, несмотря ни на что, я, разумеется, была безумно рада увидеть подругу. А вот Энн и Эмили могут и не обрадоваться тому, что будет и третья подружка невесты. А она будет наверняка.

— Я так боялась не успеть вовремя! — продолжила щебетать Эбигэйл, сияя как новенький шиллинг. — Дядя сообщил в последний момент. А что было бы, опоздай я?!

— Твоя подруга просто пошла бы к алтарю без тебя, — откликнулся лорд Дарроу, который, как всегда, появился рядом незаметно. — Мисс Уоррингтон наверняка бы немного расстроилась твоему отсутствию, но пережила бы. Я в этом даже не сомневаюсь.

Как так можно обращаться с собственной племянницей? Пусть его милость все ещё зол на Эбигэйл, в чем я была практически уверена. Он вообще, как мне кажется, не очень хорошо умел прощать, особенно, если его разочаровывали.

— Я тоже рада тебя видеть, дядя Николас, — с нежной улыбкой отозвалась мисс Оуэн. — Моему здоровью пошло на пользу проживание в деревне. Остается только надеяться, что и тебе пойдет на благо женитьба.

Лорд Дарроу расстроенно вздохнул, понимая, что у него нет ни единого шанса добиться от племянницы искреннего раскаяния. Не в свете того, что та отвратительная история в итоге привела к необходимости моего брака с его милостью.

— Тебе нужно отдохнуть и переодеться, Эбигэйл, — только и сказал вельможа. — Миссис Чавенсворт уже приказала подготовить для тебя твою обычную комнату. Думаю, мисс Уоррингтон будет рада составить тебе компанию.

Судя по выражению лица будущего мужа, последнее он воспринимал скорее как вынужденную необходимость.

Оказавшись в спальне, мисс Оуэн первым делом с удовольствием упала на постель, демонстрируя привычную детскую непосредственность.

— Мне уже казалось, дядя никогда не выпустит меня из этого заточения в глуши, — довольно протянула девушка и улыбнулась. — Он был невероятно зол на меня… На всех нас. Кто бы мог подумать, что в итоге все закончится свадьбой!

О да, свадьба. Для моей дорогой подруги не существовало ничего более прекрасного и желанного, чем свадьба, пусть даже не ее. Неудивительно, что мисс Оуэн настолько воодушевлена.

— Но, Кэтрин, скажите мне, вы счастливы? — внезапно спросила подруга у меня, садясь на постели. Лицо ее приобрело пугающую серьезность. — Дядя ничего не писал мне о причинах, которые побудили вас принять его предложение руки и сердца, но ведь любому стало бы ясно, что вы выходите замуж… не по любви.

Разумеется… Эбигэйл не могла не заговорить со мной на эту тему. Любовь. Любовь и брак по расчету — как абсолют всего возможного зла.

— Не по любви, — согласилась я, даже не пытаясь солгать мисс Оуэн.

Близким людям я предпочитала не договаривать. Так было проще. Гораздо проще. Хотя бы меньше шансов запутаться в собственных фантазиях… В крайнем случае, можно просто не договаривать. Проще и спокойней.

— Но… будете ли вы счастливы, связав себя узами брака с нелюбимым человеком гораздо старше себя? — озвучила Эбигэйл тот вопрос, который, без сомнения, мучил моего брата Эдварда.

В ее голубых, как небо, глазах я различала и укор, и сожаление…

— Ваш дядя — достойный человек.

Моя улыбка была полна искренности. Не так часто мне приходилось говорить то, что я думаю на самом деле, но отзываясь о его милости подобным образом, я не лукавила даже в малости.

— Но разве это является достойной причиной для брака! — запальчиво произнесла Эбигэйл, подскакивая и подходя ко мне. — Разве он подходит вам?

Я вспомнила своим чувства, когда согласилась отправиться спасать его милость из лап Тшилабы.

— Вероятно, дорогая Эбигэйл, никто не подходит мне больше вашего дяди. По множеству причин, — произнесла я с довольной улыбкою. Зачем мне скрывать мою радость, право слово? Ведь я действительно счастливая невеста, которая вскорости станет, вероятно не менее счастливой женой.

Да и действительно, зачем мне грустить, не так ли? Бедная провинциалка вот-вот станет супругой лорда. В наших злоключениях, по большей части, все отделались испугом. Никто не умер. Пусть Тшилаба все еще на свободе, но есть шанс, что мы выиграем, цыганская ведьма не сможет более вредить нам.

— Но вы ведь не любите дядю Николаса. А он не любит вас! — возмущенно воскликнула мисс Оуэн, заламывая руки. — Разве так можно?!

Весь мир моей дорогой подруги рушился. Выглядело это так, что чем больше Эбигэйл размышляла над случившимся, тем страшней бедняжке становилось. Она желала выйти замуж исключительно по любви и желала того же мне самой. А я вдруг стала невестой ее дяди. И, с одной стороны, мисс Оуэн его милость все-таки любила и уважала, что делало его достойной для меня парой, но ее явно беспокоил тот факт, что лорда Дарроу я совершенно определенно не люблю.

Я тяжело вздохнула и принялась перечислять объективные причины для того, чтобы стать леди Дарроу.

— Видите ли, дорогая, случилось так, что вас в моем облике видели с мистером Греем, и моя репутация погибла окончательно и бесповоротно. Без шанса на спасение. Соответственно, и репутация всей моей семьи. Помочь может только поспешный и выгодный брак. К тому же, за мной охотится Неблагой двор, а это тоже веский аргумент, чтобы держаться рядом с могущественным колдуном. Разве нет?

С каждым моим словом мисс Оуэн мрачнела все больше, больше и больше.

— Но почему тогда не Чарльз или Роберт? — возмутилась она. — Зачем было соглашаться выйти за дядю! Он же не молод!

Я закатила глаза. О, сколько же раз я слышала это «не молод». Определенно, эти люди не видели его милость в таком положении, как видела я.

— Вы, право слово, явно недооцениваете собственного дядю, дорогая Эбигэйл. И сильно.

Наверное, мое лицо зарделось. И сильно зарделось. Как иначе, ведь я вспомнила лорда Дарроу без рубашки…

Мисс Оуэн задумалась, словно бы ей требовалось уяснить для себя что-то новое.

— Создатель! Кэтрин, ты считаешь дядю Николаса привлекательным! — ошарашенно озвучила она результат своих размышлений. — Ты думаешь о моем дяде, как о мужчине! Как я думаю о мистере Грее!

Да, она сказала сущую правду. Последние события изменили мой взгляд на его милость. Я постепенно стала видеть за образом сурового карающего старшего родственника живого человека, который вполне может стать моим мужем.

— Это плохо, Эбигэйл? — спросила я, отходя к окну.

Мне становилось все интересней, как же эти метаморфозы оценит мисс Оуэн. Не то, чтобы это могло на самом деле изменить планы его милости и меня, но я бы желала получить ее одобрение и даже… благословение. Так вышло, но мнение Эбигэйл значило для меня не меньше, а то и больше, чем мнение Энн и Эмили.

Девушка пожала плечами с откровенной растерянностью.

— Понятия не имею, — ответила она после нескольких секунд заминки. — Пожалуй, стоит порадоваться… За вас обоих… Ведь так? Значит, вы станете настоящими супругами, не фиктивными… О Создатель, ты действительно станешь моей тетей! И, быть может, у вас с дядей родятся дети!

Я усмехнулась. Будут. Шанта обещала троих, а она ведь невероятно хороша в предсказаниях.

— Выходит, я могу лишить вас, вашего брата и мистера Уиллоби ожидаемого наследства.

Звучало как-то… Ну да, не слишком удачно. Остается надеяться на благородство всех родственников его милости, которое, несомненно, не позволит им оскорбиться из-за угрозы появления других наследников.

— Словно бы у нас и без того недостаточно денег, — весело фыркнула мисс Оуэн. — Право, я бы тут же отказалась от состояния дяди Николаса, если бы мне сказали, что это принесет ему счастье.

Я почувствовала ужасную неловкость из-за того, что даже на секунду усомнилась в искренности и благородстве своей подруги. Она ведь одна из самых светлых и чистых людей, каких я только знала.

— Надеюсь, наш с его милостью брак принесет ему все, что он пожелает, — вздохнула я.

Все-таки лорд Дарроу получит от этой свадьбы куда меньше, чем я сама, отрицать это было просто бессмысленно. Окажись я красавицей с ангельским нравом, тогда бы… Впрочем, кто бы отдал такую девушку тому, кто настолько регулярно становится вдовцом?

— Даже не сомневаюсь в этом, — услышала я вдруг голос будущего мужа. — Вы девушка удивительная и устраиваете меня по всем статьям. Я не настолько благороден, как вам могло показаться и, окажись на вашем месте другая, мог бы и не предложить руки и сердца.

Эбигэйл укоризненно покачала головой.

— Дядя, может, тебе просто стоит открыто поговорить с Кэтрин о собственных чувствах?

Мы с лордом переглянулись. Похоже, мы полностью понимали друг друга. Романтичность и наивность мисс Оуэн уже давно стала притчей во языцех для всех, кто имел счастье быть с ней знаком.

— Но ты же любишь Кэтрин! Ты просто обязан ее любить! — продолжила мисс Оуэн, желая получить хоть какое-то моральное удовлетворение.

Его милость посмотрел на мое совершенно несчастное лицо и заявил, что ему срочно требуется мое мнение по какому-то вопросу, связанному с завтрашним венчанием. Я даже не стала прислушиваться. Просто вцепилась в руку будущего мужа и вылетела из комнаты, едва не волоча за собой мужчину.

Судя по сдавленному смешку, его милость изрядно потешался надо мной и собственной племянницей. Что же, хотя бы кого-то радует вся эта нелепая ситуация.

— Милорд, быть может, все-таки стоит выдать замуж мисс Оуэн за мистера Грея? — спросила я со страстной надеждой. — Тогда она, возможно, успокоится…

А заодно разуверится в любви как таковой. Нет более надежного способа лишить всяческих иллюзий молодую девушку, чем выдать ее замуж. Пусть это и немного жестоко.

— Никаких мистеров Греев не будет рядом с моей племянницей! — решительно заявил лорд Дарроу, хмурясь.

Ну откуда столько агрессии? Как же меня утомила эта пристрастность!

— Но, Николас… — посмотрела я на его милость нежным взглядом.

Его милость выглядел так, словно бы я его по-настоящему ошарашила. Но неужели же он рассчитывал будто у меня никогда не хватит смелости попытаться им… вертеть?

— Не сработает, Кэтрин. Пусть вы и получите некоторое снисхождение как моя супруга, я не слабохарактерный мужчина, который так и мечтает оказаться под каблуком у жены. Надеюсь, вы в этом не сомневаетесь?

Я хлопнула глазами и страстно заверила его милость, что никогда бы не подумала о будущем супруге в таком неподобающем ключе.

— Да-да, разумеется. Думаете, что удастся взять измором, — прокомментировал мужчина и вздохнул так, словно я стала закономерным наказанием за все его прегрешения. — Кэтрин, мистер Грей — неподходящая партия для Эбигэйл по множеству причин. Вы же разумная девушка…

О да, но не настолько разумная, как кажется моему вельможному жениху.

— Николас, но ведь для вас имеет значение только одна причина, не так ли? — вкрадчиво спросила я. — Вас волнует лишь виновность семейства Грей в гибели вашей сестры и ее мужа, и ничего больше. Поэтому вы не даете мисс Оуэн воссоединиться с возлюбленным. В конце концов, разве вам не хочется отыграться за все свои муки?

Лорд Дарроу рассмеялся едва ли не до слез. Никогда прежде мне не доводилось видеть, чтобы его милость демонстрировал такое искреннее, безудержное веселье. Вероятно, так благотворно на него подействовало то, что я два раза подряд назвала его по имени. Надо будет учесть и использовать в будущем: очень полезно, когда у мужа хорошее настроение.

— Отомстить Эбигэйл подобным образом — это ли не подлинное коварство? — прокомментировал мои слова мужчина. — Но смею вас разочаровать: Эбби никогда не разочаруется в мистере Грее. Даже если выйдет за него замуж. Таковы уж свойства ее натуры: она может с удовольствием обманывать себя до бесконечности, не сомневайтесь в этом.

В ответ я только плечами пожала. Возможно, его милость прав, возможно, нет… Но стоит же проверить, не так ли?

— Ну, прошу вас, — уже откровенно взмолилась я, глядя прямо в глаза мужчине. — Я вас умоляю, не поступайте с Эбигэйл настолько бессердечно! И со мной — тоже. Как вы думаете, каково только мне будет беспрестанно выслушивать рассуждения о том, как же дурно выходить замуж без любви! Пусть мисс Оуэн получит и собственное супружеское счастье! Тогда ей не придет в голову читать мне нотации…

Лорд Дарроу усмехнулся.

— Ну, еще раз назовите меня по имени.

Я хитро посмотрела на его милость.

— Николас. Николас-Николас-Николас, мистер Грей хороший человек и искренне любит вашу племянницу! Поэтому разлучать их — это очень и очень дурной поступок! К тому же…

Лорд больше не казался мне таким уж непреклонным. Я почти не сомневалась в том, что смогу добиться желаемого замужества для подруги. И сохранить свой покой ко всему прочему. Пусть даже его милость и считает, будто ему удалось сохранить свою непоколебимость. Блажен, кто верует. Но женская хитрость сильней мужского упрямства.

— Мы поговорим обо всем после свадьбы, Кэтрин, — чуть смягчился лорд. — Прошу, пока не донимайте меня этой темой.

Я покачала головой. Если мой будущий законный супруг перед Создателем и людьми рассчитывает, что я легко обо всем забуду, то зря…

Утро началось чудовищно, просто невыносимо, рано. За окном была беспроглядная темень, светили звезды, которые словно бы потешались над несчастной невестой, которой пришлось подняться на ноги тогда, когда все нормальные люди ещё досматривают сладкие сны.

— А нельзя было разбудить меня немного попозже? — простонала я, растирая лицо. Обычно это помогало проснуться, но не на этот раз. Вероятно, сказывалось то, что слишком долго мне приходилось волноваться в последние дни.

Матушка посмотрела на меня так, словно бы я предложила вынести из фамильного склепа останки наших предков и с плясками сжечь во дворе.

— Кэтрин, разве ты не знаешь, насколько важно подготовиться как должно к венчанию? — возмущенно вопросила она. — Невеста должна сиять красотой! В твоем случае это потребует прорву работы и времени, если ты забыла!

Да, я тоже любила свою семью. Даже когда они ненароком замечали, что мне никогда не сравняться красотой с младшими сестрами. Все равно это же правда. Я никогда раньше не завидовала Энн и Эмили, а уж теперь, когда меня вот-вот начнут называть не иначе как леди Кэтрин, и подавно нет причин печалиться о том, что природа позабыла досыпать мне красоты при рождении.

— Так может, не стоит вкладывать столько сил? — предложила я, едва удерживаясь от зевка. — Все равно гости знают о том, как я выгляжу на самом деле. Ну и зачем тогда?..

Сестры переглянулись так, словно бы я их невероятно сильно шокировала своими словами. Мисс Оуэн полностью поддерживала мнение моих младших. Словно бы его милость откажется от меня, если я внезапно не похорошею. Он берет в жены Кэтрин Уоррингтон, неумелую провинциальную интриганку без намека на приданое. Лорд твердо заявил, что не станет брать ни единого пенса вместе со мной… Потому что я сама настолько редкое и удивительное сокровище.

Очень смешно на самом деле.

Но, как бы то ни было, меня обрядили в подвенечное платье, причесали, припудрили… И еще осталось безумно много времени до церемонии! Редкостная несправедливость! Я бы могла выспаться, если бы мне только позволили, и мы бы все равно успели завершить все приготовления!

— Зато теперь не нужно волноваться, — с улыбкой заявила мама.

Почему-то я ни капли не утешилась от таких слов. Право, лучше бы мне поволноваться, тогда хотя бы глаза не слипались.

— Вы такая красавица, Кэтрин, дорогая, — восторгалась мной Эбигэйл, то и дело промокая глаза кружевным платочком. Да, моя дорогая подруга просто разрыдалась от умиления.

Сомневаться в ее искренности не приходилось, но, как говорил лорд Дарроу, его племянница имела опасное свойство обманываться. Впрочем, и пусть. Сегодня ведь все обязаны восторгаться моей мнимой красотой, не так ли?

— Да-да, конечно, я красавица, — покивала я, только чтобы меня оставили в покое.

Создатель, как же мне хотелось спать… Просто невыносимо сильно! У моих родных и близких нет и капли милосердия…

Мистер Оуэн и мистер Уиллоби самым бессовестным образом вломились в мою спальню, когда меня привели в порядок. Вообще-то их присутствие было совершенно нежелательным, однако выставить невыносимых молодых людей оказалось совершенно невозможным делом. Молодые люди намеревались развлекаться за мой счет до последнего.

— Тетя, я восхищен! — сел на любимого конька мистер Уиллоби.

Я только застонала, но к лицу даже не осмелилась прикоснуться. Потому что тогда у меня были все шансы изуродовать себя и придется заниматься прической и прочими вещами по второму кругу.

— Роберт, оставь уже в покое мисс Уоррингтон, — встал на мою защиту мистер Оуэн. — Будешь называть ее тетей после свадьбы. Уже с полным на то правом.

— Чарльз! — возмутилась Эбигэйл, словно бы не веря собственным ушам. Мои младшие также были поражены до глубины души.

Я с обреченностью поняла, что и брат моей дорогой подруги далеко не такой невинный ангел, каким казался поначалу. Создатель, наверняка они замучают меня своими шуточками, мистер Уиллоби и мистер Оуэн. К огромному удовольствию окружающих.

Когда время для поездки в церковь подошло, я чувствовала себя как на иголках. Сердце заходилось как бешеное, временами как будто пропуская удар. Виски сдавливало от боли. В голове поселилась мысль о том, что я могу просто не доехать до места назначения, или же умру прямо по дороге к алтарю, настолько плохо мне стало.

— Ну же, Кэтрин! Приди в себя! — попыталась ободрить меня матушка. — Никогда бы не подумала, что ты так перепугаешься перед собственной свадьбой!

Эмили вздохнула и заявила:

— Ну, она же выходит за лорда Николаса Дарроу. Неудивительно, что сестра едва в обморок не падает.

Я прожгла младшую сестру взглядом. В обморок? Какая чушь!

— Уоррингтоны не падают в обморок! — напомнила я и сцепила руки в замок на коленях.

Эбигэйл посмотрела на меня с откровенным сочувствием.

— Да-да, разумеется, — согласилась со мной Эмили. — Вот перестанешь быть Уоррингтон — и тут же в обморок. Все приличия будут соблюдены.

Наверное, я могла бы найти достойный остроумный в ответ. В любом случае, нашла бы… Но не сейчас, когда исхожу холодным потом и трясусь то ли от волнения, то ли от ужаса.

В итоге я предпочла провести окончание пути в абсолютном молчании, разглядывая собственные руки так, словно на них были все тайны мироздания. Может, так оно и есть, ведь разглядела же Шанта мою судьбу на ладони. Брак. Троих детей. Интересно, как скоро они родятся после свадьбы?

У церкви меня, матушку и трех подружек невесты встречали отец и брат, оба бледные и скорбные, словно приехали на похороны, а не на свадьбу. Я проигнорировала их мрачный вид со стоическим спокойствием. Что бы они ни думали сейчас, отец в любом случае доведет меня до алтаря и отдаст его милости. Пусть папа и не считает этот брак пределом мечтаний, он не пожертвует будущностью других своих детей, да и всей семьи в целом, лишь ради того, чтоб я могла спастись.

Брат смотрел мне в глаза с надеждой и как будто бы надеялся услышать «Я передумала, верните меня домой». Не дождется. Никогда. Я совершенно не собиралась расстраивать собственную свадьбу, даже несмотря на то, что сходила с ума от страха.

— Ну, Создатель с нами, — пробормотала матушка. — Энн, Эмили, мисс Оуэн теперь вступаете вы. Невеста грядет.

Девушки переглянулись, получили от слуги положенные им, как подружкам невесты, букеты цветов. Идею пустить передо мной парочку симпатичных карапузов я отмела сразу, к тому же постаралась сделать все так, чтобы детей на моей свадьбе не оказалось вообще. В любой момент могла появиться Тшилаба… Опасность была велика даже для взрослых.

— Соберись, Кэтрин. Твой жених тебя ждет, — ободрила меня мать и подтолкнула к отцу.

Я взяла отца под руку. Вздохнула, выдохнула, прикрыла глаза…

— Я готова, папа, — сообщила я и мы вошли в церковь.

Все присутствующие встали при нашем появлении, и на меня пристально уставились десятки глаз. Тут же захотелось провалиться сквозь землю. Раз и навсегда. Но на поверхности земли меня оставил чуть насмешливый взгляд лорда Дарроу.

Пел церковный хор, умиленно взирал на меня священник, который, должно быть, даже не надеялся уже когда-нибудь обвенчать меня.

Отец довел меня до его милости, вложил мою руку в его и отошел в сторону. Теперь оставалось только сказать «Да» в положенных местах и… и мистер Оуэн и мистер Уиллоби смогут на законный основаниях называть меня тетей.

Слова священника сливались для меня в один монотонный гул. Когда реагировать, я понимала только по легкому пожатию ладони. Лорд не желал, чтобы наше с ним венчание расстроилось из-за такой чепухи, как подавленное молчание невесты.

В итоге, когда нас объявили мужем и женой, почему-то не грянул гром, не пролился свет с небес… Словом, не изменилось ничего, вообще ничего. Просто я стала леди Кэтрин Дарроу. Но только ведь на самом деле ничего не изменилось. Даже обидно как-то.

Поцелуя я толком не запомнила. Просто отметила про себя, что он был. Как были поздравления гостей, рис, которым нас осыпали, веселый смех сестер. Все это я слышала словно бы через воду. Ту самую воду, в которой мне когда-то довелось хорошенько искупаться. До смерти искупаться.

— Вот и все… — еле слышно прошептала я.

Но его милость то ли услышал меня, то ли просто мысли прочел.

— На самом деле, все только начинается, Кэтрин.

И вот я не знала, то ли эти слова меня ободрили, то ли нет… Равновесия в душе как не было, так и не появилось.

А Тшилаба так и не появилось.

Празднование свадьбы решили провести в доме моих родителей, а вот брачная ночь должна была пройти в Чавенсворт-лодж. Мы решили, если все произойдет исключительно в Чавенсворт-лодж, то пойдет слишком много слухов, которые нам совершенно ни к чему.

Его милость (Николас?) все время держал меня под руку, словно бы ожидал, что я упаду без чувств или же попытаюсь убежать. Разумеется, таких глупостей я делать не собиралась. Через какое-то время я сообразила, что лорд так поступает потому, что ожидает появления леди Элинор и Тшилабы с минуты на минуту. Но говорить это вслух и пугать тем самым меня его милость не желает.

— Держитесь, дорогая моя супруга, — тихо уговаривал меня мой муж. — Пытка праздником продлится не так уж и долго.

Я вздохнула с укоризной.

— Думаете, она появится, ведь так? — спросила я вполголоса.

Внутри все похолодело.

Пока все шло совершенно спокойно, даже гости были предельно милы, и я не слышала ни одного дурного слова о себе. Все-таки болтать о леди Дарроу действительно совершенно не то же самое, что болтать о мисс Уоррингтон. Черная тень моего супруга укрыла меня от дурных языков.

Вот разве что…

— Интересно, когда же лорд снова овдовеет? — пробормотала одна из местных кумушек. — Жены лорда Дарроу долго не живут. Впрочем, Уоррингтоны не останутся внакладе. По крайней мере, они теперь с легкостью выдадут замуж младших девочек.

Я криво усмехнулась и покосилась на мужа. Тот тоже откровенно веселился. Моей смерти будут ждать многие, очень многие. И не дождутся.

И тут словно бы все звуки пропали.

— Кажется, моя бабушка все-таки решила почтить празднование свадьбы собственного внука.

Не говоря ни слова, мы одновременно двинулись к выходу в сад. Рисковать жизнью других людей ни лорд Дарроу, ни я не желали.

Сперва мы никого не разглядели, но потом из-за деревьев показались две фигуры: в черном платье и в светлом. Леди Элинор и тело мисс Дрэйк, занятое Тшилабой.

— Вы явились поздравить нас со свадьбой? — усмехнулся лорд Дарроу.

Я держала его под руку, и нам двоим не было страшно ничего в мире.

— Ты мог и передумать, гаджо, — отозвалась ведьма. — Мог бы отказаться — и ничего бы тогда не было. Но ты пожелал плодить дальше свою кровь! Кровь, украденную у моей дочери, моего народа!

На этот раз Тшилаба говорила без прежнего запала. Вероятно, уже не так верила в собственную победу. Неудивительно, учитывая, что мы уже трижды оставляли ее с носом.

— Барон позволил моей матери выйти замуж за моего отца! — возмутился лорд Дарроу. — Это был брак и по вашим законом! Мать знала, на что шла! И только ты, безумная, все еще продолжаешь нарушать все правила!

Ведьма исторгла поистине чудовищный рык.

— Колдун-гаджо обманул всех! Всех, кроме меня! Только я знаю правду! Моя Лачи умерла! Умерла, породив на свет выродка не нашей крови! Она должна была остаться в нашем народе! Рожать наших детей! Тогда бы моя бедная девочка дожила до глубокой старости!

Создатель всемилостивый… Я могла понять горе матери, потерявшей любимого ребенка… Но не понимала, каким образом можно перенести на родного сына обожаемой дочери такую яростную ненависть…

— Это был ее выбор! Она знала свою судьбу! — произнес его милость… и ведьма напала.

Леди Элинор, доселе молчаливая и неподвижная, поняла, что дело оборачивается дурно, повернулась, и побежала прочь, подхватив длинные юбки.

Верное решение. Меня начал бить озноб. Видимо, силы пошли в ход нешуточные. Его милость довольно улыбался и то и дело взмахивал рукой, словно бы отмахиваясь от чего-то невидимого, но вполне реального и опасного.

Вероятно, от заклинаний Тшилабы.

Тем временем лицо мисс Дрэйк все больше перекашивало от злости. Я очень сильно сомневалась, что Маргарэт позволяла себе подобные уродливые гримасы.

— И почему же ты везде таскаешь за собой эту девчонку? Думаешь, она поможет тебе? — с нескрываемой издевкой спросила ведьма.

Лорд Дарроу рассмеялся.

— Уже помогает.

Тшилаба на мгновение замерла… а потом начала вполголоса говорить что-то. Вероятно, на цыганском, а, быть может, ещё на каком-то языке, который используют только наделенные волшебными силами.

Его милость побледнел как полотно.

— Сможешь ли ты отбить это, гаджо?

Судя по тому, с каким выражением говорила Тшилаба, у нас не было никаких шансов на то, чтобы уйти живыми.

— Простите меня за самонадеянность, — тихо попросил меня мужчина. — Кажется, я погубил нас обоих.

Лорд привлек меня к себе и обнял. Вероятно, так мы прощались друг с другом и с самой жизнью. Я вжалась лицом в его плечо и начала молиться Создателю, чтобы несмотря на все наши прегрешения мы попали в райские кущи. Хотя бы я умру замужней женщиной…

Через секунду меня охватил холод, могильный холод, но после все внезапно прошло, а мы почему-то остались живы. Живы! А Тшилаба молчала…

Я оглянулась через плечо и увидела, что та лежит неподвижно и словно бы не дышит.

— Что случилось? — деловито уточнила я у мужа.

И пусть мне всегда казалось, что его милость всезнающий, всеведущий и практически всемогущий, тот озадаченно ответил:

— Понятия не имею, Кэтрин.

Так и держась за руки мы подошли к распростертому на земле телу. Его милость с деловитым видом присел на корточки, увлекая и меня, а затем пощупал шею девушки.

— Мертва, — констатировал он. — Совершенно однозначно мертва.

Пожалуй, я уже давно не была так сильно растеряна, как в тот момент. А вот страха не было совершенно. Ну ничего я не испытывала при виде мертвого тела, кроме как облегчения.

— А она не может снова воскреснуть? — уточнила я на всякий случай.

Муж покачал головой.

— Живую душу невозможно вселить в труп. Только в тело другого живого человека. Другое дело, убили ли мы на самом деле Тшилабу… Но, по крайней мере, мы теперь в безопасности…

Мы переглянулись и вернулись в дом к гостям. Никто не заметил нашей отлучки и не заподозрил неладного. На наше счастье. Отбыв положенное время за праздничным столом, мы вернулись в Чавенсворт-лодж. Нам предстояла брачная ночь… И меня било дрожью от этой мысли. Нет, я нисколько не боялась его милости, но все же первая брачная ночь…

Муж же только таинственно улыбался, то и дело поглядывая на меня. Наверняка он прекрасно понимал, какие мысли роились в моей голове и наслаждался смятением своевольной супруги.

— Думаю, вам стоит пожелать доброй ночи вашим родителям, сестрам… и брату, — предложил мне лорд. — А мне следует отдать пару распоряжений. Насчет сада.

То есть насчет трупа мисс Дрэйк. Вряд ли мертвое тело в саду пойдет на пользу репутации моей семьи.

— Да, м… Николас, — тут же исправилась я под насмешливым взглядом супруга.

Наверное, до конца жизни моим уделом станет веселить дорогого мужа.

Отыскать матушка и отца удалось легко. Они стояли среди гостей, которые всеми силами пытались выразить свою привязанность. Теперь, когда мисс Кэтрин Уоррингтон стала леди Кэтрин Дарроу, положение моих родителей сильно изменилось. Пожалуй, их можно было назвать самыми влиятельными людьми в округе.

Энн и Эмили рядом не было. Краем глаза я заметила, как младшим танцевали с сыновьями наших ближайших соседей, Фарадеев. Прежде те не снисходили до младших дочерей Уоррингтонов, но теперь, разумеется, все иначе.

Зато за плечом матери стоял хмурый как осеннее небо брат. Эдвард весьма демонстративно скорбел. Создатель… Когда только успокоится?

— Папа, мама, нам пора, — с улыбкой обратилась я родителям, пытаясь скрыть нервозность, овладевшую мною. С брата станется и попытаться спасти меня от мужа-чудовища.

Матушка умиленно вздохнула.

— Моя любимая дочь стала замужней женщиной. А где же его милость?

Хотелось бы и мне знать, куда именно удалился супруг, и кого он попросит убрать труп в саду. Но, возможно, тут подходит выражение «Многие знания — многие печали».

— Ему нужно переговорить с каким-то людьми, — пожала я плечами. — Скоро он подойдет.

Лорд Дарроу действительно появился уже спустя две-три минуты. Он выглядел совершенно спокойным, однако это ни о чем не говорило. Его милость практически всегда сохранял спокойствие.

Муж, как и подобает, попрощался с моими родителями, и мы с ним вышли из дома.

— Все… удалось разрешить? — осмелилась я спросить у супруга.

Тот только кивнул, но объяснять ничего не стал. А мне даже в голову не пришло настаивать. Наверное, я действительно не желала знать, кто и куда спрятал труп Маргарет Дрэйк. Тем более, у меня уже и так есть отличный повод для переживаний.

По лестнице, ведущей на второй этаж, я поднималась с трудом. Колени словно бы не гнулись. Проклятие, казалось, страх овладел мною сильней, чем во время встречи с Тшилабой… А я ещё и посмеивалась прежде над невестами, которые едва чувств не лишались при упоминании первой брачной ночи.

— Прошу вас, Кэтрин, только не падайте в обморок, — обратился ко мне лорд Дарроу. — Право, я и так чувствую себя людоедом, который тащит жертву в логово.

Я нервно рассмеялась.

— Простите, в… Николас. Не хотела вас так сильно расстраивать своим…

Страхом. Совершенно нелепым страхом. И чего же мне бояться, право слово? Я же совершенно уверена, что муж не причинит мне никого вреда.

— Создатель, она ещё и извиняется, — пробормотал под нос лорд. — Ну, успокойтесь вы уже хотя бы немного. Иначе мне придется вызвать доктора.

Эти слова меня озадачили.

— Зачем? — спросила я.

— Чтобы он дал вам успокоительного.

Я в красках представила себе эту картину… и покачала головой.

— Нет, обойдемся как-нибудь без доктора.

Каким-то странным образом наш нелепый обмен фразами помог мне прийти в себя. Действительно, нашла чего бояться. Полнейшая ерунда.

Его милость заметил, что я немного пришла в себя и украдкой с облегчением выдохнул. Мне захотелось рассмеяться. Кажется, вся эта ситуация нервировала не только меня одну.

Создатель… Это же, в конце концов, лорд Дарроу! Человек, который без раздумий отдал за меня год собственной жизни! Как я вообще умудрилась его испугаться?

В спальне я смотрела на его милость с подозрением и недоумением. Я все знала. Абсолютно все. Но одно дело знание — и другое дело видеть перед собой живого человека из плоти и крови, понимая, что ты теперь его жена до гробовой доски. Со всеми вытекающими последствиями. Наверное, следовало испугаться повторно, но почему-то не получалось. Скорей, меня охватил азарт естествоиспытателя.

— Может, вы смутитесь хотя бы для разнообразия? — предложил мне лорд, пожимая плечами.

Кажется, из-за моего относительного спокойствия и заинтересованного взгляда он чувствовал себя неловко.

— Надо ли? — спросила я, не зная, как быть. Лично мне это состояние нравилось куда больше прежней оторопи и ужаса. Да и ведь действительно ничего ужасного не произойдет.

Лорд Дарроу тяжело вздохнул.

— Вы просто невозможная женщина, Кэтрин. Не хотите — не смущайтесь.

Утром я поведала умирающей от любопытства Эбигэйл, что у его милости есть шансы стать отцом. Мисс Оуэн широко улыбнулась и с огромным удовольствием назвала меня тетушкой.

Content

Карина Пьянкова
ЛЕДИ В БЕЛОМ