Карина Пьянкова

ЛЕДИ И ЛОРД

Мисс Оуэн вышла к обеду с огромным опозданием и была она мрачней октябрьского неба. Глаза девушки были настолько красны, что и самые недогадливые поняли бы: девушка не так давно плакала.

Хозяин дома все ещё не соизволил спуститься к столу, но лорд Дарроу есть лорд Дарроу, он может позволить себе некоторые вольности. Впрочем, в последнее время у моего супруга появилась привычка извиняться за подобные поступки.

Я не знала, как себя вести, все-таки причиной расстройства подруги наверняка стал мой муж. А выступать против собственного супруга было не настолько легко и просто, как против деспотичного опекуна. Я продолжала сочувствовать Эбигэйл и желать ей всяческого счастья, но теперь у меня появилось куда больше причин прислушиваться к мнению его милости. То есть Николаса, разумеется, Николаса. Супруг категорически не выносил, когда я обращалась к нему официально, сама не знаю почему. Но привыкнуть называть его по имени до конца пока так и не удалось.

— Что случилось, моя дорогая? — спросила я у подруги, ловя себя на том, что снисходительные нотки в моем голосе то и дело проскальзывали. Даже мне самой не нравилась подобная манера разговора, так что, подозреваю, Эбигэйл также не очень обрадовалась тому, как я к ней обращалась.

— Словно бы вы сами не знаете, — пробормотала в ответ мисс Оуэн и уставилась в тарелку.

Мистер Уиллоби и мистер Оуэн переглянулись и как-то странно хмыкнули. Хотелось верить, что не одобряли молодые люди все-таки Эбигэйл, а не меня.

— Вы обещали, Кэтрин, что постараетесь помочь мне и измените мнение дяди!

В следующий раз нужно будет постараться выбирать более точные формулировки. Я честно старалась помочь Эбигэйл с ее несчастной любовью, но гарантировать свою победу над упрямством лорда Дарроу у меня не хватило бы самоуверенности.

— Делаю все, что в моих силах, — спокойно ответила я, пожимая плечами. — Словно вам неизвестен нрав вашего дяди.

Мои отношения с лордом Дарроу… кардинально не изменились. Он все также остался для меня строгим старшим, пусть и стал относиться ко мне лично чуть более снисходительно. При этом почему-то все племянники лорда Дарроу наперебой утверждали, будто теперь, когда мы стали мужем и женой, я приобрела над ним какую-то особую, практически мистическую власть. Избавить всю троицу от опасных иллюзий никак не удавалось, пусть я и не единожды старалась. Впрочем, имелись некоторые подозрения, что, к примеру, мистер Уиллоби прекрасно осознает реальное положение дел, но просто не желает упустить лишний случай поиздеваться над «тетушкой».

Да, меня теперь при каждом удобном случае называли именно тетушкой. И самое неприятное в том, что я действительно ею стала после свадьбы, и оспорить это было никак невозможно.

— Эбби, оставь уже в покое бедняжку Кэтрин. Мисс Уоррингтон она или леди Дарроу, дядя остался прежним, — вступился за меня мистер Уиллоби, за что я испытала огромную благодарность. Порой моя подруга становилась смертельно утомительной.

Мисс Оэун потупилась. Глаза ее подозрительно заблестели, и я едва удержалась от того, чтобы поморщиться. Не выносила слез, в особенности слез подруги. И Эбигэйл, кажется, в полной мере осознала, как именно можно добиться от меня желаемого.

Разговор мог бы продолжаться и дальше в том же ключе, но, слава Создателю, сам предмет разговора наконец пожелал явиться.

Слуги тут же засуетились, ставя ещё один прибор для хозяина дома.

Лорд Дарроу, мой законный супруг, был слегка бледен и, несомненно, утомлен, что неудивительно для человека его возраста, второй день не показывавшегося дома. Я посмотрела в глаза мужу совершенно бесстрастно и предельно вежливо поздоровалась.

Николас тяжело вздохнул.

— Кэтрин, дела государства подчас отрывают меня от семьи, у вас был шанс уяснить это ещё до нашей свадьбы.

Я ответила на укоризненный взгляд абсолютным бесстрастием.

— Разумеется, я понимаю, насколько вы заняты, милорд.

На лице мистера Уиллоби появилось выражение просто неописуемого веселья.

— Кэтрин, нет, я не мог предупредить. Не забыл, а не мог, — со вздохом произнес мужчина.

Кивнув, ответила:

— Ни капли не сомневаюсь, ваша милость.

Николас сел во главе стола и уставился на меня так, словно это я два дня без каких бы то ни было объяснений отсутствовала дома.

— Кэтрин, сегодня я пригласил мистера Лоуренса, ювелира, чтоб он показал некоторые свои работы вам и Эбигэйл.

Ну надо же.

— Я не беру взяток.

Супруг закатил глаза и выразительно посмотрел на племянников.

— Трижды подумайте, прежде чем жениться.

Стало быть, «трижды подумайте»?

— Вы только что усугубили свое и без того незавидное положение, сэр, — уведомила я Николаса, начав продумывать, как отыграться на муже за такое бессовестное поведение.

Матушка всегда говорила, что хорошая супруга должна быть послушной и покорной, безустанно вспоминая и то, что по закону после свадьбы жена становится едва ли не собственностью мужа. Слава Создателю, лорд Дарроу до такой степени тирании не доходил, оставляя мне право требовать отчета, по какой именно причине он бессовестно отсутствует дома неоправданно много времени. Впрочем, у меня имелись и иные права, достаточно многочисленные.

— Надеюсь, вы с Эбигэйл уже озаботились нарядами к рождественскому балу? — решил поднять менее опасную и менее неприятную тему Николас. — Ее величество жаждет представить вас высшему свету в качестве леди Дарроу.

Признаться, первого выхода в свет в качестве супруги его милости лорда Дарроу я боялась едва ли не настолько же сильно, как Благого и Неблагого двора фэйри разом. Можно было только догадываться, какие слухи обо мне и моей свадьбе ходили в столице, учитывая кошмарную историю с побегом и мистером Греем.

— Кажется, вы не слишком рады, моя дорогая? — осведомился супруг с затаенной тревогой. Посторонний, вероятно, и не заметил бы те чувства, что на мгновение проступили на лице его милости, но я достаточно хорошо знала Николаса, чтобы читать вот такие крохотные проблески эмоций, которые позволял себе изредка мужчина.

— Вы удивительно наблюдательны, супруг мой, — откликнулась я и решила отдать должное мастерству повара, чтобы избежать слишком многих вопросов.

После обеда лорд Дарроу настоял, что ему просто необходимо побеседовать с драгоценной супругой наедине. Мистер Уиллоби и мистер Оуэн явно расстроились, лишившись возможности развлечься за наш счет. Мисс Оуэн кротко вздохнула, как и положено благонравной девице, но я по глазам видела: ее тоже гложет любопытство.

Супруг отвел меня в библиотеку и благоразумно запер за собой дверь. Его племянники действительно не отличались особой тактичностью, когда речь шла о его милости и мне.

— Кэтрин, перестань дуться как ребенок, — обратился ко мне Николас, когда мы получили хотя бы какое-то подобие конфиденциальности, а потом обнял. — Я действительно не хотел тебя волновать, но вышло так, как вышло.

Хотела было начать вырываться, но быстро сообразила, что это будет точно лишним.

— Можно подумать, такое происходит впервые, — обиженно напомнила я. — И сколько раз я слышу одни и те же оправдания! Создатель и все святые… Мой муж ходит по дорогам фэйри, но не может отправить мне несчастную записку! Я спать толком не могла все эти проклятые два дня!

Мужчина засмеялся и поцеловал меня в лоб.

— Это называется справедливостью, Кэтрин. Сколько раз ты доводила меня едва ли не до сердечного приступа своими выходками?

Я поморщилась.

— Разве можно это сравнивать? — с обидой спросила я. — Я беспокоюсь о муже, а не о дальнем родственнике и воспитаннике.

Мой супруг тяжело вздохнул.

— Создатель, Кэтрин… Ты никогда не изменишься, не так ли?

Отвечать на риторические вопросы — лишь бесполезная трата времени.

— Я искал Тшилабу. Ее временная оболочка мертва, но сама она наверняка здравствует и поныне.

От упоминания цыганской ведьмы я сперва похолодела от ужаса, а потом буквально запылала от гнева. Искал Тшилабу? Один? Без меня?! Как можно было вести себя настолько легкомысленно?

— Я не желаю больше разговаривать с вами, милорд, — заявила я, даже не пытаясь скрывать охватившего меня гнева.

Попытка вырваться из рук мужа успеха не возымела, хватка у лорда Дарроу оказалась железной.

— Со мной была Шанта, а вдвоем мы можем противостоять моей сумасшедшей бабке. Успокойся, я не стал бы рисковать слишком сильно.

Последние слова разозлили меня ещё больше. Слишком сильно… Он не хотел рисковать слишком сильно! А вот я не хотела овдоветь, пробыв замужем всего пару месяцев! Почему обязательно нужно искать Тшилабу? У нас есть все шансы пережить ее, ведь шувани стара!

И пусть с ним вместе была и Шанта, сильная и могущественная колдунья, у меня оставались огромные сомнения в том, что даже с ее помощью лорд Дарроу в состоянии без затруднений побороть свою бабку.

— Кэтрин, это необходимо, пойми же, наконец, — с горечью произнес супруг, все так же не давая мне освободиться из своих рук. — Тшилаба не тот враг, которого можно оставить за спиной и забыть. И она достаточно сильна, чтобы дожить до осуществления своей мести. Я не хочу постоянно волноваться за тебя и ждать удара в спину.

Мне были понятны и чувства мужа, и его мотивы… Но как унять собственный мучительный страх, что однажды он просто исчезнет и больше не вернется? Исчезнет, а я стану богатой влиятельной вдовой. И до безумия несчастной к тому же.

— Почему бы не взять меня с собой? Ведь я даю силу, — только и спросила я, пытаясь хотя бы избавить себя от пытки мучительным ожиданием.

Супруг покачал головой.

— Нет, Кэтрин, тебе ничего не должно угрожать. А безопасней всего здесь, в моем особняке, под защитой родовой магии.

Мне оставалось только бессильно злиться на упрямство лорда Дарроу. Прихотью фэйри я стала совершенным источником силы, и эта сила могла бы гарантировать мужу защиту от его безумной бабки-цыганки. Могла бы. Если бы мой супруг не боялся так сильно подвергнуть опасности уже меня. Временами я начинала подозревать, что мой лорд может просто не желать ставить свою способность решить любую проблему под сомнение. Но ведь речь о Николасе Дарроу, он выше подобных сомнений в собственной состоятельности.

— Но как же мои чувства? — не скрывая обиды, спросила я у мужа. — Почему никого не волнует, как я переношу это ожидания, не имея возможности узнать, что с вами?

Лорд Дарроу смотрел на меня с таким расстройством, с такой обидой, словно я причинила ему невыносимую боль. Разве это справедливо? В чем я-то виновата?

— Кэтрин, — непривычно ласково начал муж, — я понимаю, насколько ты волнуешься каждый раз… Но, пойми, мы не имеем право ждать. И рисковать тобою даже в малости я не желаю. В особенности, учитывая, что…

Я удостоилась выразительного взгляда. И ничего не поняла. Должно быть, глупею.

— Учитывая, что? — переспросила я, пытаясь сообразить, к чему именно клонит супруг.

От укоризненно покачал головой.

— Никогда не чувствовал себя настолько нелепо… Ты скоро подаришь мне наследника. И я ума не приложу, почему это я тебе сообщаю такую новость, а не наоборот.

У меня дар речи пропал от шока и смущения.

— Создатель, Кэтрин… — пробормотал муж. — Напоминаю, что если мужчина и женщина делят ложе, подобные последствия вполне предсказуемы. Мне кажется, такая разумная и прагматичная особа, как ты, не могла не знать, как появляются на свет дети.

Вот только… действительно даже не представляла, что уже в положении! Ни изменений настроения, ни странных пристрастий в еде, ни утренних недомоганий. Да, был один признак, который намекал, что ночи в супружеской спальне могли дать свои плоды, но без всех других верных примет беременности я просто предпочла проигнорировать это.

— Ты не рада? — почти с расстройством спросил лорд Дарроу.

Ответом послужил мой нервный смех.

— Я не могу быть рада или не рада. Я ведь даже ещё толком не поняла, не осознала, но как…

Каждое слово давалось с трудом, хотя мне всегда казалось, будто я обладаю даром красноречия. Вот только сейчас все резко изменилось.

— Как я узнал? — закончил за меня мой собственный вопрос супруг с ироничной улыбкой. — Я же колдун, Кэтрин. Я чувствую такие вещи, это ведь моя кровь. А если почувствовал я, то скоро почувствует и Тшилаба. Она сделает все, чтобы не позволить родиться нашему ребенку, потомку ее обожаемой Лачи.

В библиотеке словно бы похолодало. Теперь стало понятно, почему муж так упорно не желает брать меня с собой. Я стала уязвимой, теперь цыганская ведьма станет охотиться на меня, будет делать все, только чтобы убить меня и ребенка, который оскорбляет ее одним фактом своего существования.

Руки тут же легли на живот в защитном жесте.

— Не бойся, я не позволю Тшилабе причинить тебе хоть какой-то вред. Причинить вам хоть какой-то вред.

Мужчина коснулся легким поцелуем моего лба.

Интересно, как долго он уже знает о том, что я жду ребенка? Почему так долго молчал? Хотел дать мне самой осознать свое положение или молчал ещё по какой-то причине, о которой я могу только догадываться?

— Я закрыл дитя от колдовства ведьмы, но не знаю, как долго моя защита будет действовать.

Значит, времени немного. Создатель, а есть ли вообще у нас время?

Я заставила себя улыбнуться. Жена ведь должна верить в своего мужа, не так ли? Особенно, если он могущественный колдун и второй человек королевства.

— Не стоит радовать остальных, что семейство скоро увеличится, верно? — тихо спросила я и прижалась к мужу.

Николас тихо вздохнул.

— Выйди ты замуж за одного из моих племянников, ничего этого бы не произошло, — услышала я горькое признание.

Пришло осознание того, как относится к нашему браку всемогущий лорд Дарроу. Он видит его как жертву с моей стороны, а не со своей. Учитывая разницу в нашем положении, весьма спорное утверждение.

— Я уверена, вам супруга была куда нужней, чем мистеру Уиллоби или мистеру Оуэну, — фыркнула я, уткнувшись лицом в плечо мужа. Не хватало только, чтобы спокойствие лорда Дарроу, всемогущего и ужасного, подтачивало чувство вины передо мной. — К тому же, я отношусь к вашим племянникам исключительно как к братьям. Да и они во мне всегда видели разве что докучливую родственницу. Пожалуй, даже не будь вы так богаты и влиятельны, сложно было бы найти для меня лучшего супруга.

Каждое мое слово шло от сердца, наверное, именно поэтому супруг поверил в сказанное и поцеловал, выражая и приязнь, которая царила между нами, и даже благодарность за мои слова.

Право слово, мне не везло во многом, но не в замужестве точно.

После разговора с супругом я по давно заведенной традиции отправилась в музыкальную гостиную, чтобы провести время с подругой. Послеобеденное время мы обычно проводили именно там. Я пела, Эбигэйл слушала и читала. Разумеется, сейчас, будучи хозяйкой дома, я уже не была так свободна как прежде, хозяйственные хлопоты занимали большую часть моего времени, что прежде проходило в праздности. Но даже и сейчас мы с подругой старались не изменять некоторым своим обыкновениям.

— Кэтрин, вы просто светитесь, — отметила мисс Оуэн мое радужное настроение. — Я рада видеть подтверждение тому, как с каждой минутой любовь ваша и моего дяди крепнет.

Небо могло упасть на землю, реки — выйти из берегов, однако одно останется неизменно — романтическая натура мисс Эбигэйл Оуэн. Она все еще верила в любовь как высшую причину для всего и отказывалась прислушиваться к доводам рассудка. Уже через неделю после того, как я стала леди Дарроу, дорогая подруга неким немыслимым образом убедила себя в том, что брак мы с ее дядей заключили из-за страстной любви, вспыхнувшей между нами. Все же рассудочные причины, которые побудили нас стать мужем и женой, Эбигэйл просто игнорировала как нечто, не заслуживающее внимания.

Лично мне казалось, что тот пресловутый свет, который я начала излучать внезапно, связан с новостью о беременности. Грядущее рождение ребенка все-таки радовало меня, пусть и заставляло чувствовать себя… беспомощной. Считается, будто женщина уже с колыбели готова стать матерью, раньше я тоже разделяла эту убежденность. Однако теперь, когда через несколько месяцев мне доведется дать жизнь собственному ребенку, готовой я себя совершенно не чувствовала.

— Любовь — самое прекрасное чувство из возможных, — продолжала тем временем подруга. Я уже давно перестала с ней спорить. Не люблю заниматься бесполезными вещами.

Но кто же родится, мальчик или девочка? И как назвать ребенка? Вряд ли муж станет слишком сильно возражать, если я сама выберу подходящее имя. Мальчик точно станет Эдвардом, и тут никто не сумеет переменить моего мнения. Но если родится девочка? Вообще-то я практически не сомневалась в том, что первенцем лорда Дарроу может быть исключительно мальчик, но что если будет дочь? Как можно назвать дочку? Если Энн и Эмили — то это будет уже совершенно бессовестно с моей стороны. Но не Люси ведь? На самом деле мать моего мужа звали иначе, и вряд ли кто-то оценит, если ребенок лорда будет зваться Лачи.

Так что же мне сделать, если все-таки родится девочка? И кто станет крестными?

Мои пальцы привычно извлекали мелодию, но мысли блуждали далеко. И щебет мисс Оуэн совершенно меня не отвлекал. Даже когда она вновь завела речь о мистере Грее, грезить о котором не переставала ни на секунду. Я бы рада была помочь подруге, хотя бы чтобы принести мир в собственный дом. Однако, увы, после последнего скандала с моим участием и участием мистера Грея я даже мыслить не решаюсь об этом человеке, чтобы не вызвать очередной виток сплетен. И пусть о леди Дарроу станут шептаться очень тихо, но все же без мерзких слухов не обойтись.

И Николас наверняка расстроится.

— Кэтрин, ну что же мне делать? — спросила Эбигэйл едва ли не в отчаянии. Кажется, музыка ее не интересовала совершенно. — Я надеялась, после женитьбы дядя станет счастливей, мягче, поймет, что такое чувства и как они важны!

Быть может, он бы и понял это, если бы сделал мне предложение из-за внезапно вспыхнувшей страсти, как и думала подруга.

— Эбигэйл, вашему дяде никто не указ, тем более жена, — вздохнула я, неохотно выныривая из размышлений о грядущем материнстве. — Я пытаюсь смягчить его, но он упорен в собственном неприятии Греев. Нам остается только ждать и надеяться на лучшее.

Подруга посмотрела на меня с укором.

— Или вам просто не хочется портить отношения с мужем, — тихо произнесла она и отвернулась.

Я только вздохнула украдкой. А что дурного в том, чтобы не желать ссориться с супругом? Как по мне — так совершенно ничего. Отвечать я попросту не стала, посчитав лишним оправдываться. Ведь я ни в чем не виновата, разве нет? Я столько лет решала проблемы других, так почему бы сейчас немного не подумать о собственном благополучии хотя бы ради разнообразия? Тем более, я отвечаю не только за себя, но и за ребенка, которого ношу под сердцем.

— И вы ничего не желаете сказать мне, Кэтрин? — жалобно спросила Эбигэйл, сообразив, что я не собираюсь продолжать разговор.

— Нет, — покачала я головой и продолжила играть.

Однажды Эбби вырастет, поймет, что весь мир существует не ради ее удовольствия. А может, и не поймет. В любом случае, донимать мужа день и ночь я не стану: он и так уже зеленеет, стоит мне произнести имя возлюбленного мисс Оуэн. К тому же, женщине в моем положении вроде бы не стоит волноваться, не так ли?

За что я не выносила балы и прочие светские мероприятия, так это за мучительную подготовку в течение долгих недель. И если даже мисс Уоррингтон с трудом удавалось терпеть излишнее внимание портных и ювелиров, то леди Дарроу хотелось спрятаться в пыльном чулане за метлами от всех этих странных людей, которые норовили при каждом удобном и неудобном поводе поведать о том, как я хороша, какие у меня дивные глаза и восхитительный цвет лица.

Зеркало тактично напоминало, что во мне не изменилось вообще ничего, но титулованный супруг стал очень веским аргументом в пользу моей удивительно красоты.

— Миледи, быть может, этот зеленый шелк? Ваши глаза будут сиять еще ярче, — ворковала миссис Харт, портниха, которую я выбирала лично. Она казалась мне дамой разумной и не исходила на лесть при каждом удобном поводе… Да и словоохотливостью не отличалась. Ровно до того момента, как осознала, что именно в ее платье мне предстоит пойти на рождественский бал во дворец.

К зеленому я относилась с предубеждением, причем даже к тем оттенкам, которые меня не уродовали. Цвет фэйри, в конце концов.

— Коралловый мне нравится больше, — кивнула я на другой отрез.

В наряде такого цвета, конечно, не затеряться в толпе, но интуиция мне подсказывала, что я буду в любом случае в центре внимания…

— Вы будете великолепны! — тут же заверила меня миссис Харт и принялась обматывать меня тканью при помощи двух помощниц. Буквально через пару минут я оказалась буквально мумифицирована и не могла даже рукой свободно пошевелить.

Стоит ли говорить портнихе о том, что я вскорости немного… вырасту? Или же эту тайну следует хранить до конца со всем возможным тщанием? Наверняка у Тшилабы есть свои способы узнавать, что происходит в доме ее внука. Да и леди Уайтберри, которую не удалось пока найти, тоже наверняка не перестала интересоваться бывшими друзьями.

Или же к балу моя фигура ещё не успеет измениться? Ах, как жаль, что я не слишком интересовалась подобными вещами, долгое время считая, будто меня обойдет стороной счастье материнства. И ведь спросить я могу только у мужа… Узнай матушка, что ее старшая дочь именно с супругом станет обсуждать собственную беременность, непременно заявила бы, что у меня нет даже намека на приличную женщине стыдливость.

К несчастью, так оно и было. Или же к счастью? Окажись я действительно благонравной особой, как то и прилично девице моего происхождения, никогда бы не стала леди Дарроу, да и вообще не покинула бы нашей глуши.

От размышлений меня отвлек скрип двери. Слишком громкий. Кажется, мой приказ как следует смазать дверные петли в доме, слуги бессовестно проигнорировали. Они все ещё пробовали меня на прочность, не желая подчиняться новой хозяйке, но в ближайшее время я собиралась переменить отношение прислуги. Если не желают по — хорошему, будет по — плохому.

— Кэтрин, тебе этот цвет удивительно к лицу. Поразишь всех, — услышала я голос мужа и обернулась. За его спиной маячили оба племянника.

Мистер Оуэн теперь считался наследником своего дяди лишь номинально, это понимали все без исключения, но все так же помогал ему с делами. Вероятно, к такому положению дел настолько привыкли, что вовсе не желали его нарушать.

— Вы, и правда, будете выглядеть чудесно на балу, — поддержал дядю мистер Уиллоби.

Его судьба после женитьбы лорда Дарроу изменилась крайне мало. Роберта Уиллоби все также прочили на пост вельможного дяди, когда тот возжелает отойти от дел. Впрочем, мало кто надеялся, что моему супругу в ближайший десяток лет надоест политическая возня или же состояние здоровья заставит всемогущего кузена королевы уйти на покой.

— Мистер Уиллоби, вы крайне неумелый льстец, — отметила я, но комплимент друга все же порадовал. Не говоря уже о замечании мужа. На похвалы лорд Дарроу был до крайности скуп. Тем больше грела душу каждая его теплое слово.

— Как всегда сама скромность, не правда ли, дядя? — с улыбкой обратился к старшему родственнику мистер Уиллоби.

— Совершенно верно, — согласился супруг. — Думаю, мистеру Лоуренсу будет под силу создать что-то достойное моей жены и такого наряда.

Жене человека столь богатого и влиятельного не пристало появляться в свете в виде, который бы мог хоть на йоту вызвать сомнение в том, как велико состояние ее мужа. Я все это понимала, но все равно каждый раз чувствовала себя до крайности неловко, втайне мечтая вернуться к прежнему облику скромной компаньонки мисс Оуэн. Право, раньше было гораздо проще.

— Надо, моя дорогая, поверьте, надо, — ответил на мой немой вопрос супруг. — Думаю, через полчаса мне снова придется покинуть вас, Кэтрин. По той же причине, что и прежде. Смею надеяться, в следующий раз вы более милостиво встретите блудного мужа.

По той же причине?

Сердце заколотилось как бешеное, будто норовя проломить ребра и вырваться на свободу.

— Но вы даже не отдохнули как следует! — возмутилась я, мечтая лишь о том, чтобы заставить Николаса остаться дома, а не нестись не пойми куда. — Как можно?

Его милость покачал головой.

— Вы сами понимаете, время не терпит. Просто оставайтесь дома, будьте умницей и ждите меня. Здесь. Дома. Никуда не отлучаясь. Вам понятна моя просьба?

Я судорожно кивнула, всем видом своим демонстрируя готовность подчиняться во всем. Если у меня ещё хватало самонадеянности рисковать собственной жизнью, то благополучие ребенка было куда выше всего, выше даже моего беспокойства за собственного супруга.

— Да, я буду здесь. Только постарайтесь не слишком задерживаться, — тихо попросила я, понимая, что опять ночами не смогу сомкнуть глаз, пока он не вернется.

После того как лорд Дарроу ушел, портниха пыталась ещё добиться от меня хоть каких-то внятных ответов на тему моего наряда, но безуспешно. Мыслями я была уже далеко, с человеком, который покинул дом в поисках цыганской ведьмы.

Мистер Уиллоби и мистер Оуэн, разумеется, были оставлены в доме, со мною и Эбигэйл, то ли для того, чтобы присматривать за нами с подругой, то ли для того, чтобы уберечь самих молодых людей от той опасности, которой лорд Дарроу подвергает себя.

Я только надеялась, что муж действительно взял с собою Шанту, которая относится к своему благородному родственнику, кажется, с искренней приязнью и готова помочь ему в борьбе с их общей бабкой.

Тут же вспомнилось, какое обещание мы дали цыганке. Она станет воспитывать нашего первенца наравне с отцом и матерью, обучать искусству своего народа, подозреваю, не только магии, но и прочим наукам, которые помогают этим представителям кочевого народа выживать на улицах.

Ужасно…

Как же это досадно, что мое собственное дитя, будущий лорд Дарроу, будет слоняться среди черноволосых чумазых детей цыган. Впрочем, ребенок двух черноволосых и смуглых родителей вряд ли будет слишком сильно отличаться от цыганской ребятни и привлекать к себе лишнее внимание.

Эбигэйл должна была присоединиться ко мне и также стать жертвой нашей портнихи, однако после нашего разговора мисс Оуэн сказалась больной и наотрез отказалась выходить из комнаты. Я поразмыслила немного, стоит ли мне пойти к подруге и успокоить ее хоть немного… и в итоге все же решила устроить разнос слугам, вздумавшим ставить под сомнения приказы молодой хозяйки, а не утешать Эбигэйл.

К вечеру я, удовлетворенная и немного успокоенная, сидела за накрытым столом, старательно игнорируя тот прискорбный факт, что место напротив пустует. Два пока неуволенных лакея старались изо всех сил, и даже выражения их лиц демонстрировали полнейшую услужливость. Муж, нисколько не сомневавшийся в моих хозяйственных способностях, дал позволение поступать с прислугой так, как я посчитаю нужным. И, наконец, я в полной мере воспользовалась этим разрешением.

— Кажется, вы немного успокоились, тетушка Кэтрин? — осведомился у меня мистер Уиллоби, и мне едва удалось подавить в себе желание бросить чем-то тяжелым в моего «дорогого племянника».

Леди Дарроу следует хранить самообладание, даже если речь идет о близких родственниках и друзьях.

— Роберт, вы невыносимы как всегда, — отметила я, вздохнув украдкой.

Мистер Уиллоби отсалютовал мне бокалом.

— Стараюсь не терять формы самому и не дать потерять ее вам. В отсутствие дяди вы чахнете как цветок, лишенный солнца.

Такая цветастость слога была несвойственна Роберту Уиллоби и изрядно позабавила меня.

— Вы сегодня выражаетесь так поэтично, дорогой племянник. Тренируетесь перед следующим выходом в свет, что бы сразить всех молодых девиц и повергнуть в отчаяние их матерей? — осведомилась я, не скрывая иронии в собственных словах.

Мистер Оуэн тактично улыбался и посматривал на меня и своего кузена с некоторым лукавством, которое было свойственно его натуре, но обычно оставалось незамеченным окружающими.

— Столичных матерей уже сложно напугать Робертом, — произнес мистер Оуэн, — ведь за его благонравием надзирает дядя Николас, а теперь и вы. Так что никакой опасности для местных девиц и быть не может.

Мистер Уиллоби уставился на мистера Оуэна с огромным возмущением.

— Чарльз, ты только что смертельно меня обидел! Я всегда опасен для девиц!

Подчас мне начинало казаться, что я стала воспитательницей для двух мальчишек, а не тетей для молодых людей моего же возраста. Нрав и обыкновения племянников моего супруга ни капли не изменились за время нашего с ними знакомства.

— Эбби все еще дуется? — поинтересовался мистер Оуэн без тени тревоги за здоровье сестры. Он достаточно хорошо знал Эбигэйл, чтобы не сомневаться в истинной причине ее затворничества. Да и мисс Оуэн отличалась чрезвычайно крепким здоровьем, что бы внезапно слечь.

— Увы, да, — признала я очевидное. — Я распорядилась подать ей ужин в комнату.

Молодые люди понимающе переглянулись.

— И в чем же причина размолвки? Все та же? — спросил мистер Оуэн, демонстрируя явное неодобрение поведению сестры.

Мистер Уиллоби тихо хохотнул.

— Малышка Эбби на удивление постоянна. Мне жаль, что дядя Николас также отличается постоянством.

А уж как жаль было мне, оказавшейся волей судьбы между молотом и наковальней.

— Остается надеяться на милость судьбы, — пробормотал мистер Оуэн.

По причине «осадного положения» я не покидала дома даже для посещения церкви, не наносила визиты и сама никого не принимала. По официальной версии причиной моего затворничества стало сильное нездоровье, но страшно было представить, какие слухи могло породить такое поведение. Учитывая печальную судьбу предыдущих леди Дарроу…

Эбигэйл также постоянно находилась в доме и понемногу чахла. Улыбка покинула ее лицо окончательно, большую часть времени она проводила за чтением, но я отмечала, как редко мисс Оуэн переворачивала страницы, когда держала в руках книгу.

Заговаривать со мной по поводу заступничества перед дядей она уже не пыталась, чем бесконечно сильно радовала. С каждым прожитым днем я чувствовала себя все более несчастной и совершенно потеряла способность сочувствовать другим. Супруг присылал послания раз в два дня, стараясь не волновать больше необходимого, но я все равно не находила места от беспокойства.

Мужа не было две недели. Две недели он подвергал себя опасности. А я даже не могла ничем помочь, и последнее мучило меня невероятно сильно.

— Полно, хозяйка, — однажды не выдержала Шарлотта, которую мое состояние, кажется, удручало больше всех в доме. — Не стоит так себя терзать, ничего с хозяином не сделается, черт бы его побрал.

Манеры моей горничной ни капли не улучшились, но, по крайней мере, теперь она обучилась премудростям служанок, и я перестала бояться подпускать юную ведьму к своим волосам. Да и нрав у нее несколько смягчился.

«Черт побрал». Да как можно было сказать такое?! Да еще и о том, кто сейчас находится в страшной, смертельной опасности!

— Шарлотта, не стоит так отзываться о лорде Дарроу, который так много сделал для тебя и твоей семьи.

Вздорная девчонка рассмеялась.

— Да я могу что угодно языком молоть, разве от этого что-то переменится? Моя сила против его так, пшик. Вернется хозяин. Куда он денется от жены и ребенка-то?

Мои руки в защитном жесте легли на живот, пока еще совершенно плоский.

— Ты что, знала?! — ужаснулась я.

Шарлотта пожала плечами, словно в этом не было ничего особенного. Вероятно, для нее, обладающей колдовским даром от рождения, все действительно касалось обыденным делом.

— Знала. Как не знать? — хмыкнула горничная, принимаясь готовить мое платье для ужина. — Такие, как я, сразу подмечают. Тем более, ребеночек-то будет непростым, в отца пойдет. Вот поэтому и хорошо, что вы никуда носа не кажете. Любой, кто по-особому смотреть умеет, разглядит. Хозяин, конечно, накинул морок, и хороший морок, да только не знаю, сколько он продержится за пределами дома.

Создатель милосердный, убереги меня и мое дитя от всяческих опасностей.

Мои сестры Энн и Эмили искренне считали, что став женой богатого и влиятельного человека, я получила одни только преимущества. Каждое их письмо содержало завуалированный намек на то, что неплохо бы мне было обеспокоиться их будущностью и вывести младших в свет в столице.

Но как мне заботиться о судьбе моих родных, когда сама могу погибнуть в любой момент?!

— А еще вокруг дома бродят чужаки, хозяйка, — продолжила как ни в чем не бывало моя горничная, помогая мне переодеться. — Явно замыслили дурное. Так что даже молодым господам стоит по сторонам смотреть.

Я уставилась на нее. Теперь понемногу становилось понятно, почему муж наотрез отказывается удалять Шарлотту из дома, даже несмотря на то, что пару раз я категорически на этом настаивала. Пожалуй, мисс Уилкинс отличалась крайней полезностью для дома.

— И как давно ты заметила этих людей, Шарлотта? — осведомилась я, стараясь, что бы голос не дрожал.

Нельзя показывать собственную слабость, в особенности перед юной ведьмой, которая понимала только язык силы.

— Да второй день, хозяйка, — ответила горничная безо всякого волнения.

Она, очевидно, не видела в чужаках большой беды, пока они не вломились в дом. Невероятно практичная особа моя служанка.

— Вчера еще думала, померещилась, а сегодня уже точно ясно — по вашу душу явились. Ведьме старой вы жить спокойно не даете. И если она прознает про ребеночка — выйдет совсем худо.

Я кивнула.

— Поэтому о моем положении не должна знать ни одна душа, — произнесла я и на всякий случай уточнила. — Ни живая, ни мертвая.

Горничная кивнула.

— Да уж понятно, хозяйка, — ответила Шарлотта. — И я за домом присматриваю, как хозяин велел. Все славно сложится, хозяин сильный колдун, он с ведьмой сладит.

Интересно, когда-нибудь моя горничная перестанет говорить, как дитя улиц? Что — то мне подсказывало, что нет… Впрочем, если она и дальше останется такой же полезной, как сейчас, то, думаю, мне не оставит особого труда простить Шарлотте явный недостаток манер.

К ужину спустились все, внезапно даже мисс Оуэн решила забыть о своем постоянном «нездоровье».

— Рада, что вы поправились, Эбигэйл, — с улыбкой кивнула я подруге и заняла свое место за столом. Высказывать ей хоть какое — то неудовольствие из-за дурного поведения в последние дни показалось излишним. Сейчас, когда мой муж отсутствовал, мне не хотелось еще больше нагнетать и без того напряженную обстановку.

Подруга посмотрела на меня как-то потерянно.

— Мне стоит попросить прощения у вас всех, Кэтрин, Роберт, Чарльз. Я вела себя в высшей мере эгоистично, упиваясь собственным горестями, — пробормотала она, и потупилась, не имея, вероятно, душевных сил посмотреть нам в глаза.

— Мы все понимаем твои чувства, дорогая, — мягко обратился к сестре мистер Оуэн, кажется, обрадованный тем, что Эбигэйл решила повиниться. — И все мы пытаемся помочь тебе в меру наших сил. Однако никто не равен по силам Создателю, Эбби. И никто не может противостоять воле дяди Николаса.

Подруга еле слышно всхлипнула, но не стала вновь заводить разговор о своей любви к мистеру Грею. У нас появилась надежда на избавление от страданий мисс Оуэн хотя бы ненадолго.

— Какие вести о дяде, дорогая Кэтрин? — спросила у меня Эбигэйл, всем видом своим выражая смирение и раскаяние.

Я пожала плечами.

— Послания его милости скупы на подробности, мне известно лишь то, что он все ещё жив.

Эбби не знала о большей части истории с Тшилабой и леди Уайтберри. Муж не пожелал рассказывать подобное любимой племяннице, опасаясь, что она не вынесет всех ужасов, выпавших на долю нашей семьи. Я поддерживала супруга в этом мнении, как и мистер Уиллоби и мистер Оуэн. Молодые люди же знали все. Разве что о беременности я продолжала молчать.

— Дядя сумеет справиться со всеми затруднениями, Кэтрин, иначе бы он не был лордом Дарроу, перед которым все трепещут, — мягко произнес мистер Уиллоби с абсолютной уверенностью в правдивости собственных слов.

Легко ему говорить, право слово, ведь не ему довелось видеть, как Тшилаба едва не сломила своего внука, настолько велика оказалась ее колдовская сила. Разумеется, ничего этого я не сказала, согласившись, что его милость способен справиться, с чем угодно.

Ночью сон ко мне не шел. Я металась на постели, пытаясь найти хоть какое-то успокоение от тяжелых дум. Но все не удавалось. Тревога снедала мою душу, наполняла ее беспричинной тоской. Вдруг зеркало, которое я перестала завешивать на ночь, замерцало. Я потянулась за освященным распятием из железа, которое специально для меня заказал лорд Дарроу. С этим предметом я не расставалась никогда.

— Успокойтесь, Кэтрин, я пришел исключительно с миром, — раздался в комнате голос шута Благой королевы фэйри.

Мне давно стоило примириться с мыслью, что нечисть вряд ли оставит меня в покое до конца моих дней. Слишком велика та сила, вместилищем которой мне довелось стать.

— Не стану лгать, будто рада вашему появлению, — произнесла я, не скрывая того волнения, которое испытывала при появлении фэйри.

Нечисть появилась, наконец, в зеркале, а потом и вовсе вынырнула наружу, представ передо мною. Сейчас шут почти напоминал человека, но это «почти» пугало, пожалуй, больше, чем если бы передо мной предстало чудище с рогами и копытами.

— Всегда ценил вашу исключительную правдивость, мисс… прошу прощения, леди Дарроу, — склонился в шутливом поклоне фэйри. — Вижу, замужество пошло вам исключительно на пользу.

Я с подозрением посмотрела в глаза незваному гостю.

— Вы явились сюда, в дом, защищенный десятком заклятий, только чтобы поздравить меня со свадьбой?

Более всего меня интересовала причина появления шута. Ну, и, разумеется, то, как ему удалось проникнуть в мой дом, который защищала магия лорда Дарроу. Если сумел пробраться шут, не используют ли ту же лазейку и другие недоброжелатели?

— Можете не волноваться, искусство вашего супруга несравненно, — хмыкнул фэйри с широкой довольной улыбкой. — Лишь мощь моей пресветлой госпожи дала мне возможность для краткого визита. Вы все ещё в полной безопасности, не стоит волноваться. Я лишь должен предупредить вас о том, что леди Уайтберри вскорости прибудет в столицу. И она жаждет отомстить в первую очередь вам, леди Дарроу.

Какая неожиданная помощь.

И тут мне в голову пришла мысль совершенно дикая, совершенно сумасшедшая мысль. Фэйри были существами иного мира, им приписывали множество даров, неподвластных простым смертным. В том числе и всезнание.

А мне так нужно было получить сейчас ответы на свои вопросы.

— Знаете ли вы, какая причина свела вместе Тшилабу и леди Элинор? — спросила я без надежды на ответ.

Фэйри рассмеялся, и словно бы зазвенели серебряные колокольчики.

— Вы, как и прежде, на удивление решительная молодая особа. И бесстрашная.

Какой удивительный и совершенно незаслуженный комплимент.

— Напротив, я напугана, чрезвычайно напугана, — отозвалась я со спокойствием, которое далось с большим трудом. — Однако есть вещи и превыше страха, не так ли?

Улыбка фэйри выражала полнейшее одобрение.

— Истинная смелость, леди Дарроу, выражается именно в том, что бы уметь побороть свой страх ради чего-то куда более ценного. Я отвечу на ваш вопрос.

Не многие одобряли мою излишнюю смелость, как и излишнюю, по мнению родных, деятельность.

— Мне многое известно о лорде Дарроу, ведь он связан с вами. Леди Уайтберри с самого начала была заодно с Тшилабой, более того, именно она подсказала цыганской ведьме проклясть вашего мужа именно таким изощренным образом, обрекая его жен на смерть, а не его самого.

Я перестала понимать хоть что-нибудь. Ведь было время, когда мне казалось, будто леди Элинор испытывает к моему тогда еще опекуну чувства достаточно теплые, не просто приязнь, но и… некую влюбленность.

— Он жаждала получить его тогда, и ненавидела всех до единой женщин, которые оказывались подле лорда Дарроу. Страсть уже много лет сжигает ее.

Что-то не сходилось в рассказе шута.

— Но если же проклятие убивало всех леди Дарроу, то как леди Элинор намеревалась сама от него уберечься?

Фэйри посмеялся над моей недогадливостью.

— Дело не в узах супружества, леди Кэтрин, вовсе нет. Тшилаба не желает, чтоб у лорда Дарроу появились дети, наследники. Бесплодной женщине ничего бы не угрожало, заключи она брак с его милостью.

То есть она бесплодна… Все верно, бездетность стала бы веской причиной для того, чтобы разорвать брак, мужчина благородного происхождения не может позволить себя такой роскоши, как отсутствие наследника. Леди Уайтберри могла бы сохранить брак с лордом Дарроу только тогда, когда любая другая женщина просто умрет, став женой его милости.

Теперь многое встало на свои места.

Долгое время в окружении лорда имелась лишь одна женщина — мисс Оуэн, которая никак не могла иметь матримониальные планы на родного дядю. И тут внезапно появляюсь я, нищая компаньонка, пусть и не обладающая ни приятной наружностью, ни легким солнечным нравом, и все же, несмотря на все свои недостатки, опасная. Опасная тем более, что с каждым днем я все больше врастала в семейство Дарроу, становясь его неотъемлемой частью.

Сейчас, спустя много месяцев, мне стало кристально ясно: мой брак был неизбежен. Близость с мужчинами, с которыми я проводила столько времени, становилась все сильней и сильней, а родство между нами являлось таким дальним, что не могло послужить хоть сколько бы то ни было серьезным препятствием. Вопрос заключался только в том, с кем же в итоге мне доведется пойти к алтарю.

— Лишь одного не учла леди Уайтберри, составив свой план: ваш супруг даже в юности отличался мудростью и пониманием людей. Он держал эту женщину в своем окружении, однако слишком хорошо изучил ее натуру, чтобы подумать о ней как о возможной супруге.

Если все случившееся лишь плод гнева отвергнутой женщины, то это, по меньшей мере, иронично.

— Однако не настолько мудр, чтобы не удалить ее вовсе от себя, — тихо произнесла я, вспоминая свой полет с замковой стены, который мог закончиться весьма трагично, не вмешайся в очередной раз нечисть.

Шут пожал плечами.

— Увы. В любом случае, леди Уайтберри вот-вот вернется в столицу, а ваш дом защищен надежно лишь от чар. Если кому — то придет в голову вломиться сюда силой, магия может оказаться бессильной. Вам стоит поберечь себя.

Я кивнула, давая понять, что совет услышан и принят. Фэйри берегут свой артефакт, даже если сами они им не пользуются.

— Берегите себя, леди Дарроу. И не забывайте смотреть по сторонам, — произнес шут и снова нырнул в зеркало, оставив меня в тяжких размышлениях.

Создатель всемилостивый, спаси и сохрани меня от всех бед…

Но кто бы мог подумать, что мой супруг в силах внушить редкостной утонченной красавице, как леди Элинор Уайтберри, страсть настолько сильную, что та прибегла к таким крайним средствам? Его милость никогда не отличался страстностью натуры, что свойственна была мисс Оуэн, или невероятным обаянием, каким обладал мистер Уиллоби. Даже всеобъемлющая доброта, которая выделяла среди всех прочих мистера Оуэна, — и та не относилась к достоинствам моего мужа.

Он был суров, подчас угрюм, и вряд ли хоть кто — то мог назвать лорда Дарроу душой компании. Так за что же леди Элинор так любила моего супруга?

Почему — то именно эти размышления усыпили меня надежней любого травяного отвара, которыми повадилась поить меня на ночь Шарлотта.

Утром я получила очередное послание от супруга, который дал понять, что поиски его пока не возымели результатов и вскорости он прибудет в столицу.

Такая новость сильно воодушевила меня. Казалось, будто долгое время я несла на себе тяжелую ношу, а теперь ее сняли с моих плеч, и пришло время долгожданного отдыха. Как же сильно я тосковала по этому чувству покоя и защиты, которое давала мне даже тень мужа за спиной, оберегавшая от всех бед.

К завтраку я спустилась просто сияя.

— Кэтрин, добрые вести? — первым делом осведомился мистер Уиллоби.

Брат и сестра Оуэны пока не появились. Мы с Робертом оказались самыми ранними пташками из всей нашей семьи.

— И да, и нет, — с улыбкой отозвалась я. — Но он пишет, что скоро вернется домой, Роберт. Снова будет с нами.

Однако поиски успехом не увенчались, Тшилаба все ещё на свободе и опасна для нас. Значит, после краткой передышки лорд Дарроу вновь отправится на поиски и оставит меня одну дома. Когда же наша жизнь, наконец, станет спокойной?

После завтрака я занялась хозяйственными делами с несвойственным мне прежде рвением, чем довела многих слуг едва ли не до истерики. Эбби, что прежде царила в доме, не отличалась особенной жесткостью, которая так необходима хозяйке большого дома, и во многом распустила слуг. Я же пыталась призвать всех к порядку. С переменным успехом. На молодую хозяйку все еще порой поглядывали насмешливо… И приходилось прибегать к методу устрашения.

Впечатление в результате удалось произвести даже на Шарлотту, которая отрицала любые возможные авторитеты.

После моего очередного разгрома кухарке, по углам зашептались «Его милость вскорости вернется, раз хозяйка так лютует». Настроение поднялось еще больше. Во-первых, потому что, наконец, прислуга осознала, что мне по силам устроить лентяям неприятности, а, во-вторых, потому что не только я теперь предчувствовала скорое возвращение хозяина дома.

В итоге от моей кипучей энергии слуг спасла мисс Оуэн, пожелавшая прогуляться в моей компании по саду. Я попыталась было отговориться делами, но подруга оказалась решительно настроена спасти от меня окружающих.

— Полно, Кэтрин, вам нужно больше гулять, поверьте мне. Наша кухарка уже поняла, чего именно вы желаете от нее добиться, не стоит впустую тратить свое время здесь, уверяю вас.

Отступаться не хотелось совершенно, но я вспомнила о том, что беременным крайне полезны прогулки на свежем воздухе, и все же согласилась. Мисс Оуэн обрадовалась сверх всякой меры, поэтому я заподозрила, что дело нечисто.

— Мистер Грей прислал мне письмо! — огорошила меня Эбигэйл, стоило нам только выйти из дома.

Я неодобрительно нахмурилась.

— Эбигэйл, мне кажется, вы делаете большую ошибку. Лорд Дарроу придет в ярость.

И покарает разом и правых, и виноватых. Возможно, что и на мою долю выпадет какое — то наказание, даже несмотря на мое положение.

— Я не переписываюсь, Кэтрин, приказ дяди не нарушен, — поспешно заверила меня подруга, потупившись. — Мистер Грей подбросил мне записку. Просто перебросил через забор с камнем. Я не отвечала ему, клянусь.

В последнее очень хотелось верить.

Что же, теперь стала ясна счастливая перемена в настроении подруги. Вновь разгоревшаяся надежда исцелила израненную душу Эбби куда надежней всех моих увещеваний.

— И о чем же мистер Грей так страстно желал сообщить вам?

Нельзя сказать, что меня это не интересовало. Скорее уж, наоборот. Всегда нужно знать как можно больше об источнике потенциальных неприятностей.

— Мистер Грей заверил, что не собирается отказываться от меня и до последнего намерен бороться за наше с ним будущее. Он будет снова говорить с дядей Николасом. Просить моей руки.

Я покачала головой, не зная как относиться к такому намерению мистера Грея. Конечно, постоянство делает ему честь… Однако сколько же бед принесло оно нам всем. Пожелай этот молодой человек отступиться от Эбигэйл, она наверняка бы потосковала, но и утешилась через некоторое время, обретя свое счастье в другом джентльмене, быть может, даже куда более достойном.

— На его месте я бы вела себя осторожней. Кажется, мой супруг до сих пор в ярости из-за того неудавшегося побега.

Несколько минут Эбигэйл молчала, очевидно, вспоминая ту некрасивую историю, в которую вместе с нею попали и мистер Оуэн, и мистер Уиллоби, и я сама. Соответственно, и возмездие обрушилось на все повинные головы. Моей голове досталось больше всех прочих.

— Думаю, он любит меня достаточно, что бы рискнуть, — с удовлетворением вздохнула мисс Оуэн, позволив себе каплю женского тщеславия, которое так редко демонстрировала.

Я не могла вспомнить, когда Эбигэйл кичилась бы своей красотой и той властью, которую ее внешность давала над мужчинами. Однако же, когда речь заходила о мистере Грее, все менялось.

— Будем надеяться, что риск себя оправдает, — произнесла я задумчиво, не в силах побороть собственную тревогу. — В ярости ваш дядя поистине страшен.

Мисс Оуэн покачала головой.

— Но ведь не вам, Кэтрин. Вам не иначе как чудом удается умилостивить его, когда, кажется, бури уже не миновать. Неужели каждая жена имеет такую власть над своим супругом?

В голосе Эбигэйл проскользнуло то любопытство, которое свойственно молодым девушкам, задумавшимся о замужестве. Вероятно, она и вправду надеется на благополучный исход разговора возлюбленного со своим опекуном.

— Такой властью обладает лишь умная жена снисходительного супруга, — пояснила я с улыбкой. — Ваш дядя, пусть порой и проявляет суровость, закрывает глаза на мои промахи и слабости, как и полагается заботливому супругу.

Мисс Оуэн покосилась на меня.

— Между вами так и не вспыхнуло страсти, не правда ли?

Неужели же самая романтичная девица королевства начала постепенно прозревать? Поистине свершилось чудо. Вероятно, моя дорогая подруга, наконец, выросла.

— Наши чувства мало похожи на ту романтическую влюбленность, о которой вы грезите, — тихо откликнулась я, не желая обманывать девушку. — Однако мы с вашим дядей искренне привязаны друг к другу, прошли вместе через многие испытания. Это сближает людей, поверьте.

На моем лице появилась улыбка едва не против моей воли. Потому что были вещи, меж мужем и мной, о которых я не собиралась говорить мисс Оуэн. О том, как порой ее дядя будто бы случайно прикасался ко мне, и от этого сердце билось чуть чаще, а в душе появлялось ощущение покоя и уюта, или же о том, как часто его милость советуется со мной на темы, которые не принято обсуждать с женщинами. И даже если я делаю ошибки, в глазах супруга я не вижу и тени насмешки.

Да, между нами не появилось пламенной страсти, которую воспевают в стихах, но другого мужа я не могла и пожелать.

— Однако вы так откровенно счастливы, — тихо откликнулась Эбигэйл с нескрываемым удивлением.

Как же все-таки наивна моя дорогая подруга, выросшая как хрупкий оранжерейный цветок вдали от бед и волнений.

— Лорд Дарроу обладает многочисленными достоинствами, которые могли бы составить счастье любой достойной женщине.

Лицо девушки стало непроницаемым.

— Он ведь богат.

Я пожала плечами.

— Нужно обладать редкостно легким нравом, что бы и в бедности оставаться счастливым. Впрочем, я бы солгала, если бы сказала, что состояние является единственным достоинством моего супруга. Вам ли не знать, моя дорогая, как он мудр, прозорлив и заботлив, когда речь заходит о близких.

Как смел и с какой легкостью готов пожертвовать собой ради других. Вряд ли мне когда — то удастся забыть о годе жизни, который лорд Дарроу без раздумий отдал ради моего спасения.

Я не знала, куда заведет нас этот разговор… Как вдруг нас прервало появление двоих незнакомцев в темном, которые выскользнули из-за деревьев как тени.

Замерла от страха Эбигэйл, не зная, что делать. Я же резко развернулась и побежала к дому, потянув за собой подругу. Сразу вспомнилось предупреждение фэйри, который говорил об осторожности.

Но я так искренне считала, что в саду опасности просто быть не может! Создатель милосердный, выходит я ошибалась!

— Что все это значит? — на бегу выпалила Эбигэйл.

— После, — резко ответила я, молясь про себя о спасении. Хоть каком-нибудь.

Однако же небеса не пожелали откликнуться на мой зов нужды, и нас нагнали.

Удар по голове погрузил меня в беспамятство, и что случилось дальше, узнать я уже не могла.

Очнулась я от холода, который, кажется, пробирал до костей. Холод и сырость. Не слишком напоминает мою спальню в особняке Дарроу. Я открыла глаза и осмотрелась вокруг. Похоже, я угодила в какой — то каземат в подвале. Единственным источником света стало крохотное окошко под самым потолком, а ложем для меня — куча отсыревшей соломы.

Что же, я ещё жива, значит, надежда есть.

Подруги рядом не оказалось, и я позволила себе думать, что Эбигэйл не заинтересовала похитителей и находится в безопасности. Мысль о благополучии мисс Оуэн помогала держать себя в руках. Но что будет со мною? И… и ребенком, которого я ношу под сердцем? Нет, ради моего малыша мне непременно нужно выбраться, спастись.

И не дать кому бы то ни было навредить моему мужу!

Наверняка меня схватили подручные леди Уайтберри, никому другому помимо нее и Тшилабы я досадить пока не успела… Вокруг была абсолютная тишина, изредка нарушаемая только подозрительным попискиванием. Вероятно, крысы. Жаль бедняжек, вряд ли им здесь сытно живется.

Мне бы плакать и бояться… Но только что-то заставляло держать спину прямо и не звать на помощь. Все равно никто, кроме тюремщиков, не услышит, а радовать врагов своей истерикой слишком большая роскошь.

Я твердила имя мужа, надеясь, что колдовской дар позволит меня услышать… Но, видимо, и магия не всегда могла помочь.

Обследовав свою крохотную камеру, я с сожалением убедилась, что мне ни пробраться в окно, ни открыть тяжелую деревянную дверь точно не удастся. Кажется, все прежние ошибки мои враги учли и решили не дать жертве даже самого крохотного шанса на избавление.

Не меньше часа я провела в ожидании своих пленителей, и когда, наконец, дверь издевательски громко скрипнула, я испытала едва ли не облегчение. Хоть какое-то изменение.

Через минуту в мою юдоль скорби вошла леди Элинор собственной персоной. Она могла выглядеть даже прекрасно, если бы не злобная ухмылка, которая способна была изуродовать и кого — то в десятки раз привлекательней ее.

За спиной женщины маячили двое верзил самой бандитской наружности. Неужто меня боятся настолько сильно? Даже забавно.

— Здравствуйте, мисс Уоррингтон, — с явным удовольствием пропела эта отвратительная женщина.

Я посмотрела ей в глаза и невозмутимо ответила:

— Видимо, многие новости прошли мимо вас. Леди Дарроу.

На миг в глазах леди Уайтберри отразилась такая ярость, что даже демон ада отступил бы прочь, содрогнувшись от ужаса.

— Это не ваше место, милочка. Нищая деревенщина не может стать леди Дарроу.

Если меня пытались задеть, то не удалось.

— Его милость сам решает, кто достоин быть его супругой. Да и вряд ли я, дочь джентльмена, менее удачная партия, чем цыганка.

Злости и изумления леди Элинор не было предела.

— Откуда ты знаешь?!

Я пожала плечами и посмотрела на женщину с видом полного превосходства. О том, что на самом деле матерью лорда Дарроу была цыганская ведьма, моя пленительница могла узнать только от Тшилабы. Его милость не сообщал старой знакомой о таком пикантном факте, это я знала достоверно.

— У мужа нет от меня секретов, помимо тех, что обязал его хранить наш король, — высокомерно заявила я, ударив по самому больному.

Мне удалось не просто получить мужчину, о котором леди Элинор грезила столько лет, я стала не просто женой, я стала его доверенным лицом, с которым он делился самым сокровенным. Она ехидно осклабилась и ударила меня по лицу.

Губа лопнула, и во рту появился металлический привкус крови.

Мне бы испугаться сейчас, разрыдаться, оплакивая свою горькую судьбу, но тот стержень, которые не давал мне согнуться под грузом невзгод столько месяцев, заставлял прямо держать спину и сейчас. Если мисс Уоррингтон выдерживала столь многое, то уж леди Дарроу просто обязана не уронить своего достоинства.

— Ты умрешь. И умрешь мучительной смертью, — процедила женщина, буравя меня гневным взглядом. — Цыганская демоница заставит тебя заплатить за все! Ты будешь молить прервать твою жалкую жизнь!

Я продолжала усмехаться, пусть и внутри все холодело от ужаса. Эти слова леди Уайтберри ясно говорили, кто собака, а кто хвост. Именно Тшилаба отдавала приказы, а леди Элинор лишь следовала им. Она не осмелится сделать со мной хоть что-то, пока ее жуткая хозяйка не велит ей.

— Интересно, как скоро вы отправитесь вслед за мною, — смело отозвалась я, глядя прямо в глаза той, которая страстно желала моей гибели. — Тшилаба ненавидит всех до единого, кто не относится к ее племени. Не удивлюсь, если и для вас уже приготовлена отдельная казнь, настолько ужасная, что вы даже и вообразить не в силах.

О, с каким огромным удовольствием я говорила эти слова. И как я в них верила. Отродье ада, которое носило имя Тшилаба, вряд ли помилует прислужницу. Слишком богата леди Уайтберри, слишком горда, слишком красива, слишком белая у нее кожа. Старая цыганка уничтожит ее, едва только в пособнице отпадет нужда.

— Тебе не посеять во мне сомнения, гадкая девчонка, — и не подумала верить моим словам леди Уайтберри. Что же, тем хуже для нее самой. Нельзя продать душу Врагу рода людского и не заплатить за это страшнейшей из возможных цены.

Создатель, как же мне выпутаться из этой истории, уцелев самой и не навредив моему ребенку? Новая жизнь так хрупка.

Ни один мускул на моем лице не дрогнул, даже несмотря на то, что внутри меня дал первые ростки страх. Слишком уж много безумия и ненависти я видела в глазах Элинор Уайтберри. И неизвестно, когда моему мужу станет известно о случившемся…

— Ты умрешь здесь, — бросила мне женщина и ушла в сопровождении своей молчаливой охраны.

Я же вновь осталась в одиночестве. С каждым мгновением словно бы становилось холодней, и даже то, что схватили меня в уличной одежде, мало помогало: отсыревшие каменные стены словно вытягивали тепло. Просижу тут чуть дольше — наверняка умру от воспаления легких. Меньше хлопот Тшилабе.

Или скончаюсь от голода.

Меня, похоже, никто не собирался кормить, и это был плохой, очень плохой признак. Значит, я действительно смертница, от которой не требуется прожить долго. Им хватит одного-двух дней, затем явится мой муж…

И что будет дальше — известно только Создателю нашему. Наверняка ведьма хорошо подготовится, чтобы встретить нежеланного внука во всеоружии, а меня у него под рукой уже не будет. Ну почему Николас отказался брать меня с собой? Почему только я не настояла на своем?! Все могло сложиться совершенно иначе…

Тишина и одиночество лишали самообладания куда лучше леди Элинор и ее подручных.

Когда удалось немного взять себя в руки и вернуть крохи привычного спокойствия, я задалась другим вопросом: где же меня держат? Шут сказал, леди Уайтберри вернулась в столицу, но вряд ли она осмелилась заявиться в дом, который принадлежал ей самой. Там хозяйку уже давно поджидает полиция. Однако по некоторым признакам я пришла к выводу, что дом, в котором меня держали, не заброшен. Даже в подвале не царило запустение, пожалуй, он не так сильно отличался от того, который был в особняке Дарроу.

Значит, беглянку кто — то приютил и предоставил достаточно комфортный кров, чтобы можно было еще и пленников держать. Ну и кто настолько не любит его милость, да еще и готов рисковать?

И словно ответ на мои мысли дверь в узилище вновь душераздирающе заскрипела.

Интересно, дома, наконец, удосужились смазать эти проклятые петли?..

Передо мной явился мистер Рэймонд Грей, воплощение всех мыслимых совершенств, по мнению Эбигэйл.

Если все-таки выживу, буду в будущем полагаться исключительно на мнение мужа, как оказалось, в отношении возлюбленного племянницы он не ошибался.

— Создатель! Мисс… Леди Дарроу! — ахнул мистер Грей, словно не веря собственным глазам.

Лицо его выражало полнейшее изумление. Неужели же он искренен?

— Слуги сказали, в подвале женщина… Леди Уайтберри… Я и подумать не мог, что… Как только они осмелились!..

На лице моем появилась горькая улыбка.

— Значит, я в вашем доме, мистер Грей? — осведомилась я у молодого человека. — Какая ирония.

Он покачал головой.

— В доме деда. Неужели же вы можете думать, что я способен пойти на такое ужасное преступление?

Казалось, будто наивность моей подруги — это какая — то странная заразная болезнь, которая передалась и ее возлюбленному.

— И что, по-вашему, я должна думать? — уточнила я у мистера Грея, даже не пытаясь скрыть насмешки в голосе. — Что я в гостях, а в ваши обязанности входит меня развлекать?

Джентльмен посмотрел так, словно я его ударила.

— Я не имею никакого отношения к произошедшему с вами, леди Дарроу. А пришел, что бы попытаться спасти… спасти вас. Ваш муж, как это ни печально, оказался полностью прав в отношении моей семьи. К мисс Мэриан Дарроу, будущей миссис Оуэн, сватался, в том числе, и мой дядя. Но получил отказ. Планировалось только убить мистера Оуэна и сделать предложение его вдове.

Видимо, страдать от чужой злобы и ревности — удел всего рода Дарроу. Моему супругу повезло, он прожил куда дольше своей несчастной сестры, погибшей во цвете лет и оставившей круглыми сиротами двоих детей.

— Подлость, — тихо произнесла я, прикрыв глаза. — Какая же это подлость.

Мистер Грей со вздохом кивнул.

— За которую платить приходится в том числе и мне. Но погубить вас я не позволю.

Хотелось верить словам возлюбленного подруги. И ради себя, и ради самой Эбигэйл.

— Тогда вам стоит поспешить, сэр. Скоро в этом доме появится особа, которой под силу убить даже моего мужа. И если я не покину дом до ее прихода, то, вероятно, не покину уже никогда.

Лицо молодого человека посерело.

— Я слышал о том, что моему деду и леди Уайтберри помогает какая-то старая цыганка, которую в доме все боятся. Но чем может навредить старая бедная женщина?

Пришлось зажать себе рот, что бы не рассмеяться и не привлечь ненужное внимание.

— О, поверьте, мистер Грей, эта старая бедная женщина страшней самого отъявленного бандита и куда опасней. Прошу, выведите меня отсюда, и муж не останется у вас в долгу!

Молодой человек расстроенно вздохнул.

— Я в любом случае помогу вам, облагодетельствует меня лорд Дарроу или нет.

Покидая свою камеру вслед за мистером Греем, я чувствовала, как во мне борются надежда и самые дурные предчувствия. Последние определенно одерживали вверх. Никогда не удавалось мне спастись вот так легко, словно по мановению волшебной палочки. Озвучивать эти мысли нежданному спасителю я не стала, как и вообще лишний раз открывать рот. Слишком боялась привлечь чье-то внимание.

Мистер Грей вывел меня из подвала быстро, и стоило только подняться, как меня оглушило шумом, который после почти полной тишины казался просто невыносимым. Я, несомненно, находилась в жилом доме, причем недалеко от кухни и комнат прислуги, уж слишком характерные звуки и запахи до меня доносились.

Должно быть, все эти люди не подозревали, что хотят совершить их хозяева. Они живут своей обычной жизнью и ничего не знают о фэйри, о том, что Дикая охота разъезжает по дорогам глухой ночью, что цыганки, которые за мелкую монету готовы рассказать будущее любому простаку, действительно способны поведать все о человеческой судьбе.

Какие счастливые люди… Счастливые и беззаботные. Поистине, незнание — великое благо.

Мистер Грей втолкнул меня в одну из дверей, и я оказалась в окружении бочек и мешков. Пахло копченым мясом, рыбой и немного сыростью. От ароматов пищи рот наполнился слюной, а желудок не преминул напомнить, что о том, что питаться стоит вовремя.

— Вы укроетесь на какое-то время в кладовой, миледи. Не издавайте ни единого звука, что бы ни случилось.

В комнате царила кромешная тьма, идеальное место для того, кто желает спрятаться. Мне тут же пришелся по душе закуток за бочкой, в котором я могла прекрасно поместиться.

— Я посмотрю, что происходит, помозолю глаза родным, что бы они ничего не заподозрили, а после постараюсь незаметно вывести вас из дома, миледи. Ничего не бойтесь, мы справимся.

С вымученной улыбкой я скрылась в своем временном убежище и принялась молиться. За себя. За мистера Грея. За мужа и ребенка. Как же хотелось, чтобы и на этот раз все для меня обошлось. Главное, успеть сбежать до того, как появится Тшилаба. Ее приезд будет означать только одно: смерть. Возможно, даже мучительная.

Примерно через полчаса я услышала крики и топот, верные признаки того, что случилось нечто, привлекшее внимание хозяев. Кажется, мое отсутствие обнаружили несколько быстрей, чем мне того хотелось. Только бы никто не заподозрил молодого мистера Грея…

Дверь моей кладовки открылась, и я замерла, опасаясь даже лишний раз вздохнуть.

— Пусто, дядя Джон, — услышала я голос своего спасителя, который, вероятно, очень деятельно принимал участие в поисках беглянки. Он говорил с досадой и плохо скрываемым раздражением. Умелый актер и не чурается риска. Даже если и будет изменять Эбигэйл, она об этом никогда не узнает.

Создатель, если мы оба выживем, я костьми лягу, но мисс Оуэн станет миссис Грей.

— Ей и не было смысла здесь оставаться, Рэймонд, — отозвался родственник возлюбленного моей подруги.

Лица его мне рассмотреть возможности не представлялось, однако голос мужчины звучал достаточно отталкивающе, чтобы моя антипатия стала ещё более сильной.

— Найди ее, племянник, найди как можно скорей, и тогда ты получишь свою девицу, обещаю.

Отличная идея — предложить в качестве платы девушку, в которую молодой мистер Грей так безумно влюблен. Другое дело, что избранник мисс Оуэн оказался достаточно благороден, чтобы не польститься на такое щедрое предложение. И, вероятно, неглуп, ведь как бы ни была наивна и восторженна Эбигэйл, она вряд ли закроет глаза на гибель близких людей лишь из-за пламенных чувств к Рэймонду Грею.

— Я найду, дядя Джон, из-под земли достану, не сомневайтесь.

Еще какое-то время я слышала крики, кажется, леди Элинор весьма экспрессивно высказывала недовольство пропажей долгожданной добычи прямо из-под носа. Судя по тем обрывкам фраз, что долетали до меня, мои враги уверились, что их жертве удалось выбраться каким-то чудом из дома.

Тем временем жертва сидела за уже ставшей родной бочкой и старалась не издавать ни единого звука, даже самого тихого, и ждала следующего шага мистера Грея. Больше мне ничего не оставалось, теперь я не имела права рисковать.

Через пару часов все стихло, и удалось немного перевести дух. Кажется, пока я была хотя бы в относительной безопасности. Только бы успеть выбраться из дома до появления Тшилабы, только бы успеть… Когда в приоткрытую дверь проскользнул мистер Грей, я готова была разрыдаться от облегчения, но время показалось неподходящим для истерики, да и Уоррингтоны не плачут, особенно когда они уже Дарроу.

— Пора, миледи, — шепнул молодой человек и помог мне выбраться.

Занемевшие ноги плохо слушались, кожу покалывало словно крохотными иголками. Я пошатнулась, но возлюбленный Эбигэйл помог мне сохранить равновесие.

— Вы в состоянии идти? — так же тихо, как и прежде, спросил мистер Грей с огромной тревогой.

Я превосходно понимала его чувства: с беспомощной молодой женщиной, едва живой от страха и усталости, шансов на спасение практически нет.

— Выбора нет, — прошептала я и изобразила решимость, которую на самом деле не испытывала.

Мистер Грей кивнул, и мы вышли наружу. Оказалось, уже спустилась ночь. Что же, тем лучше.

— Или сейчас, или никогда, — пробормотала я, и мы двинулись по коридору, стараясь ступать как можно тише.

Надежда в душе разгоралась все сильней с каждым шагом. Еще немного — и я буду спасена.

— Мы выберемся через черный ход, — тихо пояснил мистер Грей. — Потом пройдем через сад и выберемся через калитку для слуг.

В ответ я лишь кивнула, боясь издать лишний звук. Не хотелось спугнуть свою удачу какой-то нелепой оплошностью. Лорд Дарроу может не перенести нового вдовства, да и потеря ребенка на нем дурно скажется… К тому же в фамильный замок ему после моей смерти вряд ли удастся попасть.

Мистер Грей шел впереди, я же отставала на несколько шагов, что бы при необходимости быстро спрятаться, не выдав ни себя, ни его. И вот после очередного поворота мой спаситель столкнулся с кем-то из слуг. Я замерла на месте, боясь себя выдать, и вся обратилась в слух.

— Мистер Рэймонд, что вы делаете здесь в такой час? — услышала я мужской голос, сиплый и словно бы поскрипывающий, какой бывает обычно у стариков.

Этот человек пусть и обращался к мистеру Грею со всем возможным почтением, однако, говорил как тот, кто имеет право задавать вопросы.

— Решил ещё раз обойти дом, Харрис. Как-то же девчонка сбежала отсюда, — ответил Рэймонд Грей.

И все-таки какой хороший актер… Окажись я сама на месте Харриса — не подумала бы сомневаться в искренности собеседника.

— Вам стоит быть осторожней, мистер Рэймонд, и не давать старому мистеру Грею ни единого повода для сомнений. На вас в семье и так смотрят косо из-за того вашего увлечения мисс Оуэн. Ваш дядя Джон уже не раз говорил, что, вероятно, вам не стоит доверять из-за этой пагубной склонности.

Мистер Грей расхохотался, и в его смехе поровну было раздражения и злости.

— Право слово, не дяде Джону укорять меня в привязанности к женщине с кровью Дарроу, Харрис. Или ты тоже считаешь, будто я могу стать слабым из-за смазливой девицы?

— Это девица необыкновенной красоты, мистер Рэймонд. Мисс Оуэн чрезвычайно привлекательна, это вынуждены признать абсолютно все, даже леди Уайтберри.

Мне показалось, будто говорящие двинулись в мою сторону, и поспешила укрыться за шторой. Только бы обошлось все со мной и на этот раз. Да и мистеру Грею я желала одного только добра, ведь он так рискует ради моего благополучия.

— Иди уже, Харрис, или же ты тоже не доверяешь мне? — процедил мой спаситель.

Действительно, дивный актер, превосходный. Я всегда считала свое умение вводить людей в заблуждение достигшим высот, но сравниться с мистером Греем бы точно никогда не смогла.

— Я бесконечно доверяю вам, мистер Рэймонд, — пошел на попятный то ли слуга, то ли доверенный помощник семейства Грей. — Но, прошу вас, не наделайте глупостей, о которых в будущем можете пожалеть.

— Я слишком разумен для глупостей, Харрис. Ложись спать. Тебе не о чем беспокоиться.

Мне казалось, сейчас все сорвется, Харрис что-то заподозрит, примется обыскивать коридор, найдет меня…

Но, видимо, мистеру Грею в семье пока ещё доверяли достаточно. Тем удивительней, что он решился их предать, ради любви ли мисс Оуэн или личных моральных принципов, все равно.

— Как скажите, мистер Рэймонд.

Несколько минут мой спаситель выжидал, когда стихнут шаги Харриса. Все это время мое сердце билось так быстро и загнанно, так громко, что слышала я только его стук.

— Миледи, нам стоит спешить, — буквально вытащил меня из моего ненадежного убежища мистер Грей. — Я не уверен, что Харрис не пойдет прямо сейчас к деду и не расскажет о том, что и без того подозрительный внук ведет себя на редкость странно. Нам нужно покинуть дом как можно быстрей.

У меня достало сил только на то, чтобы судорожно кивнуть.

Теперь приоритетом стала скорость, а не осторожность… Ну что же, наверняка мистеру Грею видней.

Мы на цыпочках пробрались к черному ходу, а потом бегом понеслись через сад.

С ужасом я осознала, что дом, в котором меня держали, находится за городом, стало быть, добраться до безопасного места вот так сразу мне точно не удастся. Как же хотелось мне в тот момент в уют и безопасность родного дома.

Калитка, заветный путь к спасению, была так близка, ещё совсем немного…

Но тут внезапно дверца отворилась, и в нее вошла Тшилаба.

Я замерла на месте, словно увидев ядовитую змею, приготовившуюся напасть. Хотя вряд хоть одна из змей может быть опасней старой цыганки.

Ее взгляд тут же впился в меня, как шип терновника впивается в плоть. Странно только, что кровь не потекла.

— Ну, вот и свиделись, девочка, — довольно проскрипела Тшилаба и ухмыльнулась. В тот момент настолько сильно захотелось упасть без чувств и так и остаться лежать.

Шувани показалась мне просто страшной… Ужасной! Хуже любого ночного кошмара, только, в отличие от дурных снов, эта женщина была настоящей и рассвет ее не прогонит!

— Берег, гаджо, берег, да не уберег, выходит, — злорадствовала Тшилаба и сделала шаг вперед, желая подобраться поближе к желанной добыче.

Мистер Грей встал передо мной, похоже, намереваясь любой ценой не дать ведьме причинить мне зло. Как же наивен он оказался, мой спаситель, в своей надежде… Магию может остановить только иная магия, более сильная.

Почему только муж отказался брать меня с собою? Будь мы рядом, ничего бы не могло со мной произойти.

— Убирайся, старая карга, ты ее не получишь! — воскликнул мистер Грей.

Я же вспомнила слова Николаса: цыганское колдовство сильно, но для его подготовки требуется время. Старуха не ожидала встретить меня здесь, у нее может не быть наготове никаких магических фокусов. Возможно, поэтому и не спешит нападать.

Но если поговорить с нею слишком долго…

Разъяренным демоном выскочила я из-за спины Рэймонда Грея и бросилась на Тшилабу, как однажды наша горничная кинулась на соперницу-кухарку, посягнувшую на ее возлюбленного. Настоящая кошачья драка.

Когда я повалила шувани на землю и как следует вцепилась ей в жидкие седые волосы, несколько секунд та только моргала и не сопротивлялась, явно не веря в реальность происходящего. И эта растерянность цыганки дала мне шанс несколько раз хорошенько приложить ее головой о землю.

Вскоре присоединился и мистер Грей, решивший помочь мне в битве с ведьмой, которая оказалась посильней многих молодых девиц и не собиралась так легко сдаваться.

— По голове ей дайте чем тяжелым! — прохрипела я, пытаясь перевернуть противницу лицом вниз.

Тшилаба изо всех сил старалась вырваться, понимая, что как бы комично ни выглядело наше противостояние, мы обе боролись за жизнь.

Мистер Грей подчинился мне, пусть и после некоторого промедления, и ведьма получила удар пистолетом по голове. Когда Тшилаба закатила глаза, видимо, лишившись чувств, я подскочила на ноги и как ужаленная выбежала через калитку, подхватив юбки.

Все равно, куда бежать, лишь бы как можно дальше. Джентльмен побежал вслед за мной, заставив свернуть в сторону туда, где по его словам была конюшня. Верно, лошади бы нам определенно не помешали… Одна беда, кажется, сейчас галоп мне противопоказан.

— Не бойтесь, она, вероятно, мертва! — выдохнула он, с трудом переводя дыхание. — У стариков хрупкие кости, а бил я сильно.

Я не рассмеялась только потому, что легкие уже горели и воздуха не хватало.

— Ее так легко в могилу не уложишь! Надо было застрелить, но тогда бы весь дом разбудили!

Вряд ли мистер Грей поверил мне на слово. По крайней мере, окажись я на его месте, точно бы не поверила. Ему не доводилось испытывать то же, что и мне, сталкиваться с чарами и нечистью также вряд ли доводились. Проклятье, этот молодой человек даже не представлял, какую на самом деле опасность представляет Тшилаба!

Но, по крайней мере, мистер Грей не пытался спорить со мной. Да на это и не было времени.

В конюшне словно ворота в ад разверзлись: кони бесновались, сверкали безумными глазами, пена шла у них изо рта. Казалось, что перед нами демоны, принявшие обличья лошадей.

— Что за чертовщина?! — ужаснулся мистер Грей.

Очень верное слово. Супруг рассказывал, отчего животные могут обезуметь.

— Тшилаба очнулась! — крикнула я и побежала в лес, не разбирая дороги.

Молодой человек помчался следом за мной, кажется, поняв, что мои краткие рассказы про Тшилабу — это не бредни впечатлительной женщины.

Только бы по нашему следу не пустили собак… Почему-то мне казалось, что представители славного семейства Грей способны на такое чудовищное зверство.

Когда мы забрались так далеко, как только хватило сил, я просто уселась на землю и замерла. Усталость тяжелым камнем легла на плечи, казалось, стоит мне сделать хотя бы еще один шаг — и я непременно упаду замертво. Только падать было нельзя.

— И что теперь? — спросил у меня молодой человек, даже не пытаясь скрыть собственного смятения. У меня на душе тоже было неспокойно. — Вы ведь явно понимаете в происходящем куда больше меня…

Я посмотрела на него и вздохнула. Что будет дальше, я понимала весьма смутно. Мы выбрались из дома Греев и непосредственная опасность миновала… Но раз цыганка пришла в себя, то скоро поднимет на ноги абсолютно всех и нас примутся искать.

— Наверное, да. Больше. А что нам остается… Вероятно, ждать. Думаю, муж уже знает о моем похищении и ищет. Сама я совершенно беспомощна…

Мистер Грей горько рассмеялся.

— Ему потребуется чудо, чтобы разыскать вас здесь.

Верно.

— А разве вы не знаете, что именно этим подчас лорд Дарроу и занимается? Творит чудеса.

Джентльмен нервно хохотнул.

— Ваше чувство юмора не оставляет вас даже в такой ужасной ситуации. Это радует.

Ну что же за непонятливый. Я тоже была такой.

— Так вы не знаете, что лорд Дарроу колдун? — уточнила я.

И ответом мне послужило до крайности красноречивое молчание.

Но как же так? Ведь наверняка старшим Греям обо всем было известно от леди Уайтберри и Тшилабы.

— Стало быть, вам ни о чем не рассказали… Он действительно колдун, мистер Грей. Как и та старая цыганка, Тшилаба. Мой муж способен совершать вещи, о которых мы, простые смертные, только в сказках читали. И он наверняка сможет меня отыскать.

И снова затянувшееся молчание.

— Если нас может найти лорд Дарроу, то и та цыганка тоже может? Верно, миледи?

Определенно, с каждым мгновением я все больше проникалась симпатией к мистеру Грею.

— Да.

Молодой человек протянул мне руку и помог подняться на ноги.

— Значит, нам ни в коем случае не следует останавливаться. Пойдемте, леди Кэтрин, обопритесь на мою руку.

Казалось, будто ноги могут подломиться в любой момент, я все также умирала от усталости, а заодно и голода. Но лучше умирать от усталости, чем от рук Греев.

— Нельзя попадаться моим родным, — словно вторил моим мыслям молодой человек. — Вряд ли они проявят милосердие. Да и леди Уайтберри… Свадьба ваша и его милости вкупе с гибелью ее дочери, кажется, повредила ее рассудок.

Я споткнулась, то ли запнувшись о корень, то ли от шока.

— Но леди Уайтберри ведь бесплодна, — пробормотала я, вспомнив слова шута Благой королевы.

Неужели нечисть обманула меня? Но чего ради?

— Верно, бесплодна, — согласился мистер Грей, буквально волоча меня за собой дальше. — С ней вышла дурная история в юности. Очень дурная. Вы вероятно не слышали об этом, сейчас уже перестали передавать старые сплетни. Лет в четырнадцать она вступила в любовную связь с молодым джентльменом, что жил по соседству. Вскоре все выплыло наружу, и девушку выдали за старого лорда Уайтберри, который был согласен на многое закрыть глаза.

В моей душе зародилось некое подобие сочувствия, пусть и очень слабое. Все, что совершила леди Элинор, не располагало к теплым чувствам. Но в любом случае, юной девушке вряд ли было легко в браке со старым сластолюбцем.

— И уже будучи замужем леди Уайтберри рожает дочь, которую ее супруг признавать отказался. Ее назвали Маргарэт, и официально она считалась дальней родственницей, которую леди Элинор взяла под покровительство.

Дочь… Значит, собственную дочь эта женщина отдала ведьме, позволила занять ее тело! Как только у нее хватило совести пожертвовать ребенком ради призрачного шанса заполучить мужчину!

— Роды оказались слишком тяжелые. И больше леди Уайтберри иметь детей уже не могла.

Темнота сгущалась все больше и понемногу становилось холодней.

— Но откуда вам известно все это? — спросила я мистера Грея, желая узнать все до конца. — Вряд ли леди Элинор стремилась рассказать о своем прошлом во всех подробностях каждому встречному.

Он фыркнул и помог перебраться через ствол поваленного дерева, от которого пахло сыростью и гниением.

— Сила моей семьи всегда заключалась именно в знаниях и их использовании. А леди Уайтберри к тому же приходилась родной сестрой первой леди Дарроу и входила в круг доверенных друзей его милости. Заманчивая добыча. Дед страстно желал взять ее на короткий поводок.

И добраться однажды до самого лорда Дарроу.

Шантажисты. Шантажисты с хорошей родословной и при деньгах.

— С каждым вашим словом я убеждаюсь, что мне стоит больше прислушиваться к мнению своего мужа о людях, — вздохнула я.

Эта ночь обещала быть самой длинной в моей жизни. И пусть. Только бы не последней.

— Мой дед действительно человек коварный… — тихо ответил мистер Грей спустя несколько минут напряженного молчания, когда мне уже казалось, будто разговор завершился сам собой. — Но, клянусь, никогда мне не доводилось желать дурного мисс Оуэн или ее семье.

И оставалось только догадываться, действительно ли этот человек так добр и честен, что попросту не смог творить злые дела, или же лишь Эбигэйл он не смог вредить из-за страстной влюбленности в нее.

Как же обманута будет в своих ожиданиях королева Вирджиния, желавшая примирения двух семейств. С Греями совершенно точно невозможно найти компромисс.

— Я верю вам, сэр, — тихо отозвалась я, стараясь изо всех сил, что бы мой голос не звучал излишне сухо. — Но, знаете, куда больше меня сейчас интересует, есть ли в доме охотничьи собаки?

Мистер Грей закашлялся.

— Нет, миледи, мои родные недолюбливают охоту. На животных. Поэтому собственной своры у нас нет. Пустить собак по нашему следу они не смогут.

Не так часто мне доводилось возносить Создателю нашему столь искренних благодарственных молитв.

— Кажется, вы не питаете никаких иллюзий относительно нашей семьи, — с грустью произнес спустя некоторое время мистер Грей и замолчал.

Я не стала утешать его. Для этого есть Эбигэйл, пусть она утоляет печали своего возлюбленного, исцеляет его душевные раны.

Ощущение чужого тяжелого взгляда появилось внезапно. Вот мы брели через лес и все было в порядке — и вдруг словно кусок льда скользнул за воротник. Тшилаба вряд ли подобрела после того, как я хорошенько поваляла ее по земле, вероятно, моей крови она теперь желает еще больше, чем прежде.

— Что за странное чувство? — пробормотал мистер Грей, принявшись вертеть головой.

Бесполезное занятие пытаться разглядеть чужие чары.

— Вероятно ведьма ищет нас, — тихо ответила я, прибавляя шаг, хотя еще минуту назад думала, что вот-вот упаду от усталости замертво.

Ничто так не возвращает силы, как злобная колдунья за спиной.

— Вы уверены? — настороженно переспросил мой спутник с тревогой в голосе.

Я кивнула и приняла бормотать под нос имя мужа, надеясь на чудо и колдовской дар Николаса. Если бы мы только оказались рядом… Мыслями я была рядом с ним, Николасом Дарроу, настолько же суровым, насколько и заботливым. Как же сильно я не переносила его первое время, считая злобным домашним тираном, и как долго потом менялось мое к нему отношение.

Перед глазами стояло его лицо, которое словно отливали из бронзы, смуглое, с чертами лица резкими, почти грубыми… Настоящий цыган. Он не поражал красотой, мой супруг, но завораживал. Почему я не поняла этого с первого взгляда?

Как же мне хотелось увидеть его еще раз, хотя бы раз. Обнять. Сказать, насколько дорог он мне стал, как я ценила его поддержку и заботу все время знакомства, даже когда он держался строго и выговаривал за очередной глупый поступок.

— Я хочу встретиться с ней еще хотя бы один раз, — словно вторил моим мыслям мистер Грей. — Хотя бы несколько секунд посмотреть ей в глаза. Сказать, насколько я сильно люблю ее.

В минуты опасности думаешь всегда о тех, кто тебе дороже всего. Так неужели мне дороже всех стал лорд Дарроу? Лорд Дарроу и его дитя, что я ношу под сердцем. Ведь ни о родителях, ни о брате или сестрах я даже не вспомнила в минуту отчаяния и одиночества.

— Она тоже очень любит вас, мистер Грей, — тихо произнесла я, желая вселить в спутника твердость духа и надежду. — Постоянно упрашивала меня повлиять на его милость, что бы он позволил выйти за вас замуж.

Молодой человек тяжело вздохнул.

— Теперь я понимаю, что все это не имело смысла… Даже если бы лорд Дарроу и согласился выдать за меня замуж племянницу, моя семья не дала бы нам жить спокойно. Они бы использовали мисс Оуэн, а потом погубили. Как погубили и миссис Оуэн, ее мать.

Все верно. Непреклонность моего супруга спасла Эбигэйл от незавидной участи.

— Если нам удастся спастись, вам придется разорвать все связи с родными. А потом… потом, думаю, мой муж постарается уничтожить всех, кто угрожал его семье.

Я ни мгновения не сомневалась в том, что именно так лорд Дарроу и поступит: убьет каждого, кто пытался причинить вред его близким людям. Моему мужу было свойственно некое первобытное представление о справедливости, око за око, зуб за зуб.

Наверное, не стоило говорить мистеру Грею обо всех последствиях, это могло пошатнуть его решимость, склонить к мысли вернуться в лоно семьи. И вернуть меня назад в мое узилище.

— Мне не нужно объяснять, на что придется пойти, — сухо откликнулся молодой человек. — Для себя я уже все давно решил.

Мы брели по лесу всю ночь без единой передышки, боясь даже на миг замереть на месте. Ноги у меня подкашивались, пришел такой упадок сил, что только сила воли заставляла идти дальше. Я должна была выжить.

— Николас, ну где же ты? — прошептала я в отчаянии.

Рассвет уже занимался и стало еще холодней.

— Крепитесь, миледи, — пытался хоть немного поддержать меня мистер Грей. — Мы сумеем спастись. Мы просто обязаны спастись.

Я кивала, но магический взгляд Тшилабы на коже чувствовался словно прикосновения льда. Она приближалась. Она злорадствовала. Она желала нашей смерти.

Мы уже видели просветы меж деревьев… Вот только я совершенно не была уверена в том, что мы окажемся в безопасности, когда выберемся из леса.

— Ну, вот и добегались, голубки, — услышала я вполне реальный голос старой ведьмы откуда-то справа. — Или думали, что улизнете?

Тихо и как-то обреченно выругался мистер Грей, потянувшись за пистолетом. Одной пули Тшилабе могло и хватить, вот только вряд ли сейчас ее возьмет что сталь, что свинец. Цыганка наверняка явилась, хорошо подготовившись.

— Сильна девка, — одобрительно произнесла старуха, показываясь перед нами. Я с огромным удовольствием смотрела на синяк у нее под глазом и царапины, оставленные моими ногтями. Хотя бы в малом отомстила ведьме. — Родилась бы рома — цены бы не было. Но гаджо — только гаджо. Тебя в другой мир спроважу, а следом муженек твой в могилу уляжется.

Мистер Грей все-таки выстрелил в женщину, но пуля отскочила от нее будто от камня. Как я и предполагала, окутанная заклинаниями, ведьма оказалась отлично защищена от оружия.

Кажется, мужа мне уже никогда не увидеть… Разве что в райских кущах мы снова обретем друг друга… Почему же Создатель оставил меня в час отчаянья?

— А ты не суетись, гаджо, — мерзко усмехнулась колдунья, похоже, от всей души наслаждаясь нашей беспомощностью. Лишать жизни — грех, но при первой встрече мерзкую старуху следовало не оглушать, а убить. — Мне от таких игрушек беды не будет.

Одно движение сухой старческой руки — и мой спутник упал на землю, постанывая сквозь зубы от мучительной боли, а потом и вовсе замер недвижно, закатив глаза. Только редко вздымающаяся грудь давала понять, что смерть пока не забрала мистера Грея в свои объятия. Пока он остался в живых, но надолго ли? Наверняка его жизнь оборвется, едва только цыганке надоест играть с нами как кошке с мышами.

Дорого пришлось заплатить возлюбленному Эбигэйл и за свои чувства, и за свое так некстати проснувшееся благородство. Любовь часто требует, чтобы поклоняющиеся ей приносили на алтарь кровавую дань.

Я сделал пару шагов назад, понимая, что это никак не поможет мне спастись от Тшилабы. Мне не уйти от ее колдовства на этот раз.

— Вот и все, девка, — почти ласково улыбнулась мне цыганка… и неожиданно пошатнулась, будто в спину ей ударил порыв ветра.

Мое сердце отчаянно заколотилось в надежде на помощь. Я желала жить так страстно, так отчаянно. Мне нельзя умирать, не тогда, когда во мне теплится искра новой жизни.

— Не все. Далеко не все, — услышала я голос мужа и почувствовала просто невероятное облегчение.

Он все-таки явился, успел буквально в последний момент. Но почему же так долго?

Замешательство шувани длилось недолго. Она резко обернулась, чтобы взглянуть в глаза внуку, выступившему против ее власти.

Я едва не разрыдалась, увидев буквально возникшего среди деревьев мужа. Он, как и всегда, был одет во все черное, и черной же лютой яростью сверкали его глаза. До последней капли крови готовы люди защищать самое дорогое для них. Для Николаса Дарроу самым дорогим стали я и ребенок под моим сердцем.

В мою сторону лорд Дарроу даже не смотрел, все его внимание было сосредоточено на цыганке.

— Взял бы белобрысую дрянь, и беды бы не случилось, — укоризненно покачала она головой, похоже, действительно считая, что во всем виноват именно ее своевольный внук.

А после атакующей змеей старуха выбросила вперед руку, и словно молния ударила под ноги моего супруга.

Николас ничего не ответил бабке, только в воздухе как будто бы озоном запахло. Я сразу поняла, что он колдует, буквально кожей ощутив поток силы, который исходил от мужа, но глаза простой смертной не видели магии.

Но сколько муж продержится без моей помощи? Насколько хватит собственной силы Николаса? Удастся ли ему побороть свою сумасшедшую бабку? Не хотелось проверять, но, похоже, придется.

Следовало подобраться поближе к супругу, коснуться его, передать ту силу, которая хранилась во мне. Тогда бы у ведьмы не осталось и одного ничтожного шанса на победу.

Я мягко, по кругу начала обходить Тшилабу, надеясь не привлечь к себе лишнего внимания.

Зря надеялась.

Мгновение — и вот я уже лечу в сторону, отброшенная неведомой силой. Воздух ударом буквально выбило из легких. У меня даже не хватило времени, чтобы по-настоящему испугаться. Все-таки для страха у меня имелась прекрасная причина, ведь крохотная жизнь, которую я хранила в себе, так хрупка, ее может уничтожить любая оплошность. А то, что сотворила Тшилаба, представляло огромную опасность.

И с отчаянным, полном ярости воплем бросился ко мне муж, каким-то чудом отшвырнув прочь бабку. В две секунды Николас оказался подле меня, обнял, буквально окутал своей силой, давая на краткий миг ощущение безопасности и покоя. Я чувствовала, что его буквально колотило от страха за меня и наше дитя.

— Все в порядке, Кэтрин, — прошептал он, коротко целуя в висок. — Все теперь будет хорошо.

В этом я больше не сомневалась. Ведь он уже мог черпать силу из меня, и теперь Тшилабе нас не сломить, как бы она не ярилась.

— Ребенок? — шепотом спросила я надорванным шепотом, не желая давать ведьме понять, насколько же на самом деле я уязвима сейчас.

Внезапно муж содрогнулся, будто его чем-то сильно ударили, а потом и вовсе сдавленно застонал и упал на колени, увлекая меня за собой. Ведьма, разумеется, не была настолько благородна, чтобы не ударить, когда к ней так опрометчиво повернулись спиной.

Гнев придал мне достаточно сил, чтобы не оказаться беспомощной обузой. Я поднялась на ноги сама и помогла встать супругу.

— Все благополучно, — так же тихо ответил мне лорд Дарроу разом на оба вопроса, тот, что я задала, и тот, что не успела, опираясь на мгновение на мое плечо.

Едва я оказалась на ногах, тут же привычно спряталась за спину мужа, не забыв обхватить его за пояс, будто ребенок, боящийся потеряться один в лесу. Пусть берет всю ту силу, которую вложили в меня фэйри, пусть использует ее так, как считает нужным, пусть спасет нас обоих.

В лорда Дарроу, своего мужа, я верила куда больше, чем в Создателя нашего и всех его святых. Потому что на мои молитвы супруг отвечал куда чаще. И хотя сердце все ещё колотилось как бешеное, не давая забыть о пережитом ужасе, в душе постепенно воцарялся покой.

Никакое зло больше не в силах меня коснуться, не теперь, когда я рядом с мужем. Он наверняка сможет меня защитить.

Но где же Шанта? Где молодая шувани, ведь они вместе с нею странствовали? Или меня обманывали, чтобы не волновалась лишний раз, и на самом деле муж искал Тшилабу один?

— Лучше бы тебе не являться… На твою девку уже нашлись желающие, отдал бы — глядишь, разошлись бы миром, — с такой злобою произнесла цыганка, что казалось, словно с каждого ее слова капал смертельный яд. — Ну, что же, пусть так. Значит, ляжешь в землю, коли так в могилу не терпится.

Почему она так уверена в собственной победе? В прошлый раз нам ведь удалось победить ее, выбить из тела мисс Дрэйк. Заодно лишив жизни и саму бедную Маргарэт. Даже несмотря на то, что эта девушка едва не убила меня, теперь я не могла не испытывать сочувствия к ней.

И какие «желающие» на меня нашлись? Разве леди Элинор не желала только лишь смерти моей? Видимо, у них с Тшилабой имелись некоторые разногласия по поводу моей дальнейшей судьбы.

— Посмотрим, — хмыкнул лорд Дарроу и воспользовался тем щедрым даром, что я вложила в его руки.

Мне удалось ощутить, как заемная сила скользнула из меня к мужчине подобно ласковой домашней кошке, огладила кожу, подчинилась колдуну. И вот уже Николас нанес удар, удар такой силы, что даже я, не обладающая хоть какой-то тенью дара, и то прекрасно почувствовала обрушившуюся на нее мощь.

Ведьма пошатнулась и смертельно побледнела, но сумела удержаться на ногах. И ухмылка на ее изборожденном морщинами лице стала настолько зловещей, что я вздрогнула, предчувствуя беду. Кажется, лорду Дарроу не удалось причинить хоть сколько-нибудь серьезного вреда этому воплощению зла в женском обличии. Неужели в теле мисс Дрэйк она просто не обладала всей своей силой?

— И все? Думаешь победить меня так, да, мальчик? — откровенно потешалась старая цыганка над внуком, похоже, давая нам возможность в полной мере прочувствовать страх и обреченность перед лицом неизбежной гибели.

Неужели же и правда все закончится вот здесь? Недолго мне, верно, довелось побыть леди Дарроу. Даже привыкнуть не успела.

Муж, однако, и не думал отступать. Хотя куда нам было отступать, право слово? Дальше того света все равно не уйти…

Николас что-то едва слышно произнес, и Тшилаба чуть не свалилась на землю. Мне оставалось только гадать, какие именно приемы используют оба колдуна в своем поединке, но явно миром дело никто завершить не желал.

— Не бойся, Кэтрин, — тихо произнес супруг, бросая на меня короткий взгляд через плечо. — Ничего не бойся, я справлюсь с ней.

Разум подсказывал, что мне обещают невозможное, но так привычно стало верить всемогущему лорду Дарроу и так хотелось ему верить.

— Я ничего не боюсь рядом с вами, — тихо ответила я и обняла мужа чуть сильней, словно хотела вплавить свое тело в тело Николаса, чтобы мы навсегда остались вместе. Что бы ни случилось. Навечно. Даже если сегодня мы оба умрем.

— Вот и славно, — тихо откликнулся муж, а уже через секунду мне оставалось только испуганно жмуриться и ждать, когда же все завершится.

Казалось, будто я оказалась в оке бури, единственном островке спокойствия посреди бушующей стихии, что бесновалась так яростно, словно пыталась уничтожить все вокруг.

Уцелеет ли посреди всего этого безумия мистер Грей? Если только незадачливый возлюбленный Эбигэйл Оуэн вообще все ещё жив…

Я всем телом вжималась в Николаса и так отчаянно молилась, что думалось, и Создатель наш, и все его святые разом непременно наверняка слышали мои просьбы, а они были как нельзя более скромными, клянусь. Только выжить бы… И чтобы муж выжил. Нечего больше просить тому, у кого и так все есть.

Голос мужа звучал как колокол, гулко… Каждое слово было преисполнено силой, магией. Каждое слово меняло мир, меняло все вокруг. И напротив него — Тшилаба, как молния на фоне черного небосклона. И эта молния готовилась сразить нас.

В какой-то момент супруг пошатнулся, и словно ноги подвели его. Он не мог скрыть от меня этот миг слабости, я всей кожей своей ощутила упадок сил.

— Не смейте! — решительно потребовала я, надеясь вложить часть своих сил, часть своей воли в мужчину рядом со мной. — Не смейте сдаваться! У вас права на это нет, слышите?! Если понадобится, я и на том свете вам покоя не дам, если сейчас вы проиграете!

И ответом мне послужил тихий смех супруга, такой отчаянный…

— Я буду сражаться до последнего, Кэтрин!

Первый раз на моей памяти лорд Дарроу давал обещания, которые, вероятнее всего, не может выполнить. Тшилаба как будто ни капли не утомилась от колдовского поединка. Как будто бы ее сила не имела вовсе никаких пределов.

— Надеюсь, вам это удастся, — прошептала я на ухо Николасу, едва не плача от осознания собственной обреченности.

А потом и меня саму как будто обняли чьи-то прохладные полупрозрачные руки, и показалось, что я стою под водопадом, в меня влилась еще чья-то сила.

Фэйри. Нам с мужем взялись помогать фэйри. Я бросила взгляд через плечо и увидела шута Благой королевы, на лице которого было выражение ничем не замутненного веселья.

— Зачем? — спросила я, просто не веря собственной удаче. Меньше всего я ожидала такой услуги от нечисти. Он, конечно, предупредил меня о возвращении леди Уайтберри, но одно дело — рассказать что-то, дать совет, и совершенно иное — явиться на помощь.

Однако шут действительно пришел на выручку, когда уже можно было прощаться с жизнью. Еще бы понять, какие мотивы двигали им… Но, в любом случае, я была невероятно рада помощи, и мне было все равно, по какой причине Благой двор решил оказать смертным столь великую милость.

— Затем, что если ведьме решил одолжить силу Неблагой двор, то почему бы Благому двору не помочь колдуну? Равновесие, миледи, исключительно равновесие, — рассмеялся шут и словно бы звон раздался. — Наши темные собратья не должны были вмешиваться в склоки смертных. Но они имеют неприятную привычку нарушать правила.

В этот момент я опасливо выглянула из-за плеча супруга и действительно увидела фэйри Неблагого двора, чья призрачная тень виднелась за спиной Тшилабы. Так вот в чем секрет такой удивительной неодолимой силы, которая едва не уничтожила лорда Дарроу и саму меня. Был ли это Охотник, понять не удалось, но, возможно, именно старый знакомый появился, чтобы одолжить свою силу цыганской ведьме.

Теперь не приходилось гадать, какие же планы имелись у Тшилабы на меня. При всей злобе и мстительности шувани умна, она готова была наступить на горло своим желаниям и сохранить мне жизнь, рассчитывая обменять на поддержку со стороны фэйри.

Но с нечистью никогда не бывает просто: получив поддержку от одного двора, готовься к тому, что их извечные противники постараются помешать.

— Ну, а теперь мы объясним Неблагому двору, что иногда играть стоит честно. Хотя бы ради разнообразия, — снова услышала я голос шута.

Чтобы описать произошедшее далее, не хватило бы всех слов человеческого языка. Мощь двух дворов фэйри действовала без ведома моего мужа или же Тшилабы. Как будто схватились свет и тьма, ужасные в своей первозданной ярости. И ни одна из этих двух стихий не была милосердна к людям.

— Клянусь, если мы только выживем, Кэтрин, — прошептал Николас, находя на ощупь мою руку, — я стану самым верующим человеком в нашем королевстве и начну чаще посещать церковь.

Что-то подсказывало мне, что дело будет не столько в благодарности Создателю нашему, сколько в страстном желании избавиться от фэйри посредством высшей силы. Тоже вполне веская причина для благочестия.

Сражение нечисти закончилось также внезапно, как и началось. Еще секунду назад казалось, что небо вот-вот упадет на землю — и вот тишина предрассветного леса, и лишь Тшилаба стоит напротив нас. Два колдуна остались лицом к лицу без поддержки прочих сил. Только я все ещё держалась за мужа, подпитывая его силу своей.

— Что, ведьма, не так легко сражаться, когда за спиной твоей уже не стоит могущественная нечисть? — с откровенною насмешкою поинтересовался супруг. Кажется, он уже не сомневался в том, кто одержит победу в этом поединке. Вот только все равно почему-то не спешил вновь нападать.

Рассмеялась-раскаркалась злобная колдунья с какой-то странной горечью пополам с усталостью. Напуганной она не казалась. Но, может быть, Тшилаба и вовсе не способна была бояться чего бы то ни было.

— Да и ты, гаджо, как погляжу, не отказался от заступничества нечисти, когда предложили. Белых, стало быть, на помощь призвал, чтобы справиться с одной старухой? Низко же ты пал, лорд. Или мало того, что рядом с тобой жена?

Супруг красноречиво хмыкнул, не поддаваясь на провокацию.

— А жена — уже часть меня. Против тебя прибегну к абсолютно любым средствам, Тшилаба. Ты сама начала эту кровавую историю, а вот мне придется закончить раз и навсегда.

Колдунья прожгла внука пылающим гневом взглядом.

— Тебе не следовало рождаться, гаджо. Лачи была достойна лучшей доли, она бы заняла мое место, продолжила род… Но нет, теперь осталась бесполезная Шанта! Глупая девчонка, бесполезная девчонка.

Вот что бесполезная — так это точно. Ведь ее здесь нет, когда ее помощь так сильно нужна.

— Мать была мудра и знала то, что даже тебе, отродье Врага, не открыто. Не смей принижать ее жертвы! — с нескрываемым гневом воскликнул лорд Дарроу и все равно не напал.

Я поняла, что ни Тшилаба, ни муж теперь не спешат начинать боя, скорее уж, оба оттягивают момент схватки до последнего. Они вели себя как два дворовых кота перед дракой, шипели, рычали, распушали шерсть, желая смутить противника своей силой и размером, однако ни один не спешил нападать. Как будто опасаются чего-то…

Догадка, что возникла в голове, мне совершенно не понравилась.

Неужели они оба попросту исчерпали свои силы?

— Ты погубил мою дочь, гаджо, прервал наш славный род! Не смей говорить о какой-то высшей цели! — рявкнула Тшилаба, грозно сверкнув глазами. И все равно не стала продолжать поединка.

Не знаю, сколько же мог длиться этот странный разговор двух колдунов, если бы внезапно не раздался выстрел. Старая шувани упала навзничь как подкошенная. Так она и осталась лежать недвижная, безмолвная, окончательно мертвая.

Безопасная.

Все закончилось.

— Милорд, вы, кажется, не очень спешили уложить в могилу это отродье адской бездны, — проворчал мистер Грей, тяжело опиравшийся на дерево.

Выглядел возлюбленный Эбигэйл неважно, казалось, он сам готов вот-вот отдать Создателю душу вслед за Тшилабой, если, разумеется, ведьмина душа ушла именно в чертоги Создателя, а не была низвергнута в бездны ада.

— И что мне делать с этим недостойным? — осведомился у меня очевидно озадаченный столь неожиданным финалом лорд Дарроу.

О, супруг был невероятно изумлен, вероятно, в пылу боя не заметив лежащего на земле джентльмена. И как только удалось мистеру Грею уцелеть во время колдовской дуэли?

Молодой человек твердо встретил взгляд Николаса, не опустил глаза, как человек, которому нечего стыдиться, как истинный человек чести.

— Разумеется, осыпать всеми возможными милостями этого смелого и решительного джентльмена, который рискуя жизнью спас вашу супругу и наследника, — с улыбкой вынесла я вердикт. — И ведь именно мистер Грей сразил в итоге коварную ведьму. Что скажете, муж мой?

Николас пожал плечами. Пусть он не мог не понимать, какую огромную услугу оказали нам, недоверие и неприязнь к мистеру Рэймонду Грею так и не оставила его.

— Скажу я, что вы, Кэтрин были похищены Греями, ведь так? Мне отлично известно, чье поместье здесь неподалеку. Ваше слово, Грей?

Услышав такие обвинения, мой спаситель не смутился ни на миг, лишь вскинул подбородок еще выше. Гордец. Но мне даже нравилась эта черта.

— Вы правы, милорд, именно мои родные помогли леди Уатйберри выкрасть леди Кэтрин, но мне никто не сообщал об этом. Я же вывел ее милость наружу. Вот только ведьма не дала нам уйти далеко.

Я с содроганием ожидала, что именно ответит муж на слова того, кто пытался похитить его драгоценную племянницу, дочь обожаемой покойной сестры. И лорд Дарроу, разумеется, не упустил шанса припомнить это прегрешение.

— Вы имели наглость пытаться бежать с Эбигэйл.

И без того бледный как смерть мистер Грей стал белей снега.

— Да, милорд. Но лишь из огромной любви к ней, уверяю. Любовь толкает подчас на безумные поступки. Для нас этом был единственный шанс пожениться. Я умоляю вас пощадить мисс Оуэн и меня и дать свое согласие на брак.

Я с волнением взглянула на лицо супруга, ожидая его вердикта с тем же трепетом, что и молодой человек перед нами. Только бы супруг поверил в искренность чувств мистера Грея.

— Любовь… Что ж, за вас так просила Кэтрин, и если вы действительно оказали моей семье столько услуг, то, возможно, станете достойным супругом для Эбигэйл. Ведь именно об этом вы грезите, молодой человек?

Мистер Грей опустился на колени, то ли от благодарности, то ли от накатившей слабости.

— Благодарю, милорд. Это предел моих мечтаний, о большем просить не смею и не желаю. Я сделаю все для счастья мисс Оуэн.

Позади молодого человека я заметила человеческий силуэт, который, приблизившись, обрел вполне знакомые очертания.

— Вот и славно, — произнесла Шанта, выскользнув из-за деревьев. — Смотрю, и без меня управились.

На смуглом привлекательном лице сияла чрезвычайно довольная улыбка.

Откуда она только появилась? И где настолько сильно задержалась дочь табора? У нас были все шансы не дожить до встречи с ней.

Приход еще одной цыганки мистера Грея изрядно смутил и заставил ожидать самого худшего. Он бы наверняка выстрелил и в Шанту, если бы осталась ещё одна пуля.

— А ты этого не ожидала? — со злой иронией поинтересовался у родственницы мой муж. Я буквально ощущала его вполне закономерное бешенство.

Молодая шувани только беспечно пожала плечами, словно бы не ощущая за собой ни единой капли вины.

— Я никогда не сомневалась в твоем могуществе, Николас. Да и на что тебе я с такой-то подмогой? Ну-ну, не хмурься, у меня свои тропы, гаджо, и мой путь просто оказался длинней твоего. Я не собиралась оставлять тебя одного против Тшилабы. А теперь, если позволишь, я осмотрю мальчика, а то твоя племянница может и без жениха остаться. Не дело.

Колдун прожег Шанту негодующим взглядом, но дальше препираться не стал. Но даже я подозревала, что рисковать ради кузена в планы ведьмы не входило. Двуличная лиса.

Но в любом случае все благополучно завершилось, теперь все мы в безопасности и можем вернуться в особняк Дарроу.

Супруг сорвал с себя плащ и бережно укутал меня, мимолетно коснувшись губами виска.

— Сожалею, моя несравненная, но мы еще не можем вернуться домой, — чуть виновато произнес муж, развеяв все мои мечты.

Я опешила. Усталость, холод и голод обрушились на меня со всей безжалостностью, и думать получалось только о теплой постели и стакане горячего молока перед сном.

— Но почему же? — жалобно спросила я, надеясь, что лорд Дарроу изменит свое решение.

Супруг покосился на мистера Грея, словно ожидая какую-то глупость с его стороны.

— Нельзя оставлять за своей спиной врагов, Кэтрин, — с пугающей, зловещей мрачностью ответил Николас. — Однажды я уже совершил ошибку, позволив ускользнуть тем, кто причинил вред моей семье. И что же? Теперь я едва не потерял тебя. Думаю, урок мной усвоен.

С ужасом охнул мистер Грей, порываясь подняться на ноги. Шанта тут же зло зашикала на него, принуждая снова опуститься на землю. Я с изумлением отметила, как, оказывается, сильна физически цыганка. Или настолько сильно ослаб молодой джентльмен?

— Неужели же… Милорд…

Я боялась представить, что переживал в тот момент этот благородный молодой человек, не побоявшийся пройти против воли собственной семьи ради моего спасения. Пусть воля эта и была злой, это не могло разорвать узы крови. Мистер Рэймонд Грей предал родных, вызволяя меня из плена. А теперь стало ясно, что своим поступком он и погубил их всех. Я практически не сомневалась в том, что муж не будет знать пощады, осуществляя свою месть.

— Вы желаете их смерти, милорд? — выдохнул мистер Грей, став более похожим на мертвеца, чем на живого человека.

В голосе его звучала отчаянная надежда на то, что он только обманулся в своих страшных опасениях.

— Желаю, молодой человек. И вам ведь не нужно объяснять причины? — не стал обнадеживать супруг.

Возлюбленный мисс Оуэн покачал головой. Ему не хуже нас знал весь список злодеяний его родственников.

— Они были не вправе посягать на жизнь леди Дарроу. Тем более, уже один раз вы пощадили их… Но… Создатель милостивый, я… Это моя семья, милорд.

Не стоило молодому человеку видеть то, что задумал сотворить с его родными разгневанный лорд Дарроу. Не следовало отягощать его память таким тяжким грузом.

И муж словно прочел мои мысли или же сам думал о том же.

— Шанта, доставь этого молодого человека домой. Ему нужен отдых и помощь доктора, — обратился он к цыганке.

Мистер Грей пытался еще спорить, но если лорд Дарроу действительно чего-то желает, ему мало кто способен отказать, мне ли не знать.

— Идем, мальчик, идем, — вздохнула колдунья, помогая подняться на ноги джентльмену. — В самом деле, нечего тебе тут уже делать. Идем. Они сами во всем виноваты, не кори себя. Ты поступил правильно.

Я не знала, какими колдовскими путями увлекла цыганка мистера Грея, но буквально спустя несколько секунд и джентльмен, и его сопровождающая буквально растворились в воздухе, оставив меня наедине с мужем.

— А ведь могла все-таки раньше появиться, чертовка, — пробормотал недовольно супруг, подтверждая мои прежние догадки. — Могла. Просто не хотела схлестнуться с бабкой, хитрая бессовестная бестия. Ну, ничего, ещё сочтемся, красавица… Жизнь долгая.

Лично мне и в голову не пришло сомневаться в том, что драгоценный супруг выполнит свою угрозу и отыграется на шувани. Уж чего-чего, а злопамятности в нем хватало на троих.

— Не стоит слишком сильно ссориться с Шантой, — тихо попросила я. — У нас и без того есть, чем занять себя.

Лорд неохотно, но все же согласился. К тому же мы поклялись отдать старшего ребенка в обучение этой цыганке, не нужно, чтобы она затаила обиду и отыгралась после на воспитаннике.

— Я сделаю, как ты того хочешь, Кэтрин. А теперь нам следует нанести визит почтенному семейству Грей и их очаровательной гостье. Думается, леди Уайтберри успела соскучиться без моего общества.

Значит, и об участии в моем похищении бывшего друга семьи супруг уже узнал. И когда только успел? Мне-то думалось, придется много рассказывать, но, выходит, это как раз я буду после задавать вопросы.

Я не знала, стоило ли рассказывать мужу о том, насколько же сильно могла скучать леди Элинор, не видя моего мужа. В конце концов, его опыт на двенадцать лет старше моего, не мог же он не понять, насколько сильна страсть в этой женщине? Или мог? Прежде мне часто удавалось наперед просчитывать мысли и поступки и мужчин, и женщин, однако предугадать, что же творится в голове моего супруга мне не удавалось ни раньше, ни сейчас.

Но если он действительно не подозревает о том, что испытывала к нему леди Уайтберри, стоит ли мне рассказывать все, что я знала о леди Элинор, мужу? Или лучше смолчать?

— Вы действительно убьете их? — спросила я, внутренне содрогаясь. Что бы ни довелось мне пережить по вине Греев и леди Уайтберри, мне не хотелось лишних смертей. Мне претила мысль о том, что мой муж станет убивать, даже если эта жестокость действительно необходима.

Вдруг мой муж лишь ввел в заблуждение Рэймонда Грея?

— Да, Кэтрин. Так будет лучше для всех, — обманул меня во всех надеждах на лучшее Николас. — Пусть Рэймонд Грей и не скоро оправится от такой потери, оставить в живых его родных у меня просто нет права. И старый Джордж Грей, и его сын Джон люди низкие, без чести и совести. К счастью, молодой Грей отличается от своих родственников в лучшую сторону. Кажется, я зря винил Эбигэйл, для привязанности она все же выбрала достойного юношу. Самым веским его недостатком является фамилия.

Такая жестокость на какое-то мгновение заставила меня даже бояться собственного мужа, но… но тут желудок свело от голода, зубы начали отчаянно стучать, а перед глазами встали стены той камеры, в которой мне довелось провести несколько часов. Вступаться за Греев и леди Уайтберри мне уже не хотелось. Кажется, последнюю каплю милосердия я обронила в том ужасном подвале. И пусть Создатель наш заповедовал прощать врагов своих,… подозреваю, что в рай мне в любом случае закрыт путь, слишком уж сильно замаралась в колдовстве.

Я передернула плечами, понимая, что пусть говорить о прощении уже не хочется, у меня все равно нет желания присутствовать при расправе.

— Но разве нельзя было отправить и меня домой вместе с мистером Греем? — осторожно осведомилась я, надеясь на избавление от грядущего кошмара.

Но тщетно, муж упорно вел за собой, крепко держа за руку. Отправлять меня в покой и безопасность особняка никто не собирался. Так жаль… Признаться, я мечтала о зажженном камине, теплом молоке и постели, в которой можно будет забыться на пару дней и выбросить из головы все случившиеся ужасы.

— Я бы и рад избавить тебя, Кэтрин, от новых волнений — извиняющимся тоном произнес лорд Дарроу, тихо вздохнув, — но вот беда, у меня после схватки с Тшилабой уже не осталось практически собственной силы, а взять ее могу только у вас.

Значит, не зря я заподозрила неладное, когда поединок мужа с Тшилабой внезапно прервался.

— То есть, мистер Грей действительно спас нас своим выстрелом? — уточнила я с ноткой иронии.

Супруг пожал плечами с видом слишком невозмутимым даже для него. У меня возникло огромное подозрение, что его милость все-таки… немного смутился.

— Признаться, да, против колдуньи у меня уже не было шансов. Но у нас все ещё оставалась возможность сбежать.

Я возмущенно посмотрела на супруга, просто поражаясь тому, как он вел себя с нашим, оказывается, общим спасителем. Мог быть и снисходительней. Да и стоило, в конце концов, поблагодарить молодого человека.

— И вы ещё и сомневались в том, отдавать или нет ему в жены Эбигэйл? Это же нужно было обставить это как высочайшую милость, оказанную недостойному! Создатель, где ваша совесть?!

Николас еле слышно рассмеялся, потешаясь над моим возмущением.

— Совесть исключительно дурное свойство человеческой натуры, Кэтрин. А то, что вымолил, ценишь во сто крат выше того, чем тебя одарили без просьбы. И неужели же ты думаешь, я стал бы сообщать Грею о собственном плачевном состоянии?

Осталось только посочувствовать врагам его милости, если и с друзьями он обходится таким образом. Что же, по крайней мере, членов семьи он бережет свыше всякой разумной меры, это уже утешает.

Мы практически всю ночь блуждали по лесу с мистером Греем, убегая от его родственников, но почему-то добирались до поместья с мужем не дольше получаса. Кажется, никакой магии при этом Николас не использовал.

Я благословила в который раз свою счастливую судьбу за то, что Греи не держали охотничьих собак… Нас бы быстро нашли, куда быстрей, чем мы с моим спасителем рассчитывали, и не потребовалось бы никакой магии, чтобы убить нас обоих.

— Думаю, стоит убрать лишних людей, дорогая, не так ли? — с усмешкой поинтересовался у меня лорд Дарроу и прижал меня к себе покрепче.

Вопрос однозначно относился к разряду риторических, и я молча наблюдала, как один за одним наружу торопливо выходят люди. Вероятно, те, которым суждено было пережить эту ночь.

— Скоро хозяева сообразят, что слуги не просто так их покинули, и попытаются сбежать. Нам стоит поторопиться.

Я задрожала, прекрасно понимая, что происходящее мне ни капли не понравится. И все-таки это не повод бросать мужа, особенно если он действительно сейчас беззащитен без моей помощи. Нужно собрать всю свою волю и пройти через это испытание, как и надлежит леди Дарроу.

— Это действительно необходимо, — произнес тихо Николас, словно заранее извиняясь.

— Очень на это надеюсь, — вздохнула я и тяжело оперлась на руку супруга.

До дома мы шли в полном молчании, как будто боялись лишних звуков. Лично я только радовалась, не желая задумываться над тем, что желал сделать лорд Дарроу.

Холл оказался совершенно пуст. Все двери, что встречались нам на пути, были распахнуты, слуги покидали дом в спешке, не заботясь о том, что оставляют за собой беспорядок.

— Быть может, и хозяева решили сбежать заодно? — предположила я, поражаясь тому, насколько заброшенным начал казаться дом всего за несколько минут. Словно вместе со слугами и сама жизнь ушла.

В доме странно пахло, неприятно. Как будто бы керосином? Так странно…

Супруг со злым смешком покачал головой.

— Они здесь, Кэтрин. Все здесь. Я их чувствую. Каждого. Они боятся меня.

Неудивительно. Я бы на их месте тоже боялась. Лорда Дарроу легко было бояться, даже если ни в чем не провинился перед ним.

— Неужели же хозяева не выйдут встречать гостей?

Вроде бы лорд и не повышал голоса, однако же его услышали, и из-за угла змеей выскользнула леди Уайтберри. В своем как всегда черном платье она напоминала статуэтку из оникса, вырезанную рукой искусного резчика.

Или черную смертельно ядовитую гадюку.

— Дорогой Николас, не думала, что вы навестите нас так скоро, — произнесла женщина таким тоном, будто действительно мы с мужем просто зашли в гости к старой знакомой и ничего больше.

Она держалась с подчеркнутым дружелюбием, которое самую малость смутило меня. А вот супруг просто проигнорировал любезность старой знакомой.

— Если ожидаете появления Тшилабы, то можете сбросить ее со счетов. Зверье позаботится о ее теле, — прохладным тоном сообщил он и едва заметно усмехнулся.

На миг леди Элинор изменилась в лице: уголки губ скорбно опустились вниз, в глазах плеснула паника. Смерть ведьмы явно не казалась прежде ей хотя бы сколько-то возможным развитием событий.

Ну, что же, сюрпризы, преподносимые жизнью, бывают не только приятными.

— О чем ты, дорогой? Что за Тшилаба? Совершенно не понимаю, о чем ты ведешь речь.

Мой муж рассмеялся и, клянусь, не знай я его так хорошо, кинулась бы бежать сломя голову прочь от него. Как будто врата ада распахнулись, и до нас донесся хохот демонов, желающих смерти всему роду людскому.

— Хорошая попытка, Элинор. Очень хорошая. Но вы ведь наверняка понимаете, что уже мертвы, не так ли? Вы пытались причинить вред моей жене. Такое не прощают. Теперь вам остается только молить о том, чтобы смерть ваша оказалась легкой.

Аристократка зло сверкнула глазами.

— Словно бы я нуждаюсь в вашем прощении! — с яростью, удивительной для столь привлекательного и хрупкого существа выплюнула она.

Выстрел в спину стал неожиданностью, разве что леди Уайтберри довольно ухмыльнулась. Впрочем, ее радость не продлилась долго, когда стало ясно, что никакого вреда ни мне, ни Николасу причинить не удалось.

Похоже, как и его бабка-цыганка его милость укрыл себя магией от оружия, а заодно и меня саму. Супруг, похоже, был полностью готов к тому, что его жертвы не пожелают смиренно принять свою участь и станут отбиваться до последнего.

— Идиот, ты что, промахнулся? — фурией взвыла женщина, мгновенно став из красавицы уродливой ведьмой, Тшилаба позавидовала бы, останься в живых.

Бросив взгляд через плечо, я увидела мужчину лет сорока на вид, чрезвычайно похожего на возлюбленного моей дорогой подруги. Вероятно, его родной дядя. В руках этого человека все ещё дымился пистолет, но рука уже безвольно повисла, а в расширившихся глазах застыли тоска и обреченность. Похоже, бесполезность попытки стала очевидной.

— Нет, Элинор, глаз мистера Грея все так же остер, а рука тверда, как в его лучшие годы. Но вы ведь не настолько глупы, чтобы надеяться сразить колдуна пулей? Или настолько? — с издевкой обратился к женщине мой супруг.

Я приложила все силы, чтобы сохранить полнейшую невозмутимость и скрыть охвативший меня на секунду испуг. Ведь именно таким образом молодой мистер Грей и убил Тшилабу. Просто выстрелил в нее. Правда, к тому времени старуха, вероятно, уже лишилась большей части своих сил, да и не ожидала, что кто-то может просто пустить ей пулю в спину. Счастье, что мой муж оказался более предусмотрительным.

— Где мой племянник, ведьмино отродье? — спросил хрипло мистер Грей. — Что ты сделал с Рэймондом?!

Надо же, какая сильная родственная привязанность от тех, кто страстно желал убить беспомощную беременную женщину, а до этого сведших в могилу мать двоих детей.

— А как вы думаете? — насмешливо спросил муж, не оборачиваясь.

Не знаю, как именно думал мистер Грей о судьбе родственника, но он кинулся вперед, кажется, надеясь удавить врага голыми руками. Супруг как-то странно взмахнул рукой, и мужчину просто снесло как будто порывом сильнейшего ветра.

Я несколько секунд понаблюдала за мистером Греем, но тот был или оглушен, или вовсе умер. Что же, по крайней мере, я не жалела его, ведь он напал на нас первым.

— Хотите убить меня? — как-то потеряно произнесла леди Уайтберри, кажется, только сейчас сообразив, насколько все происходящее серьезно. — Действительно желаете видеть меня мертвой? Николас…

Ее ненависть отступила прочь, оставив на виду изумление и почти что детскую обиду. Кажется, в ее голове не укладывалось, что тот, кого она столько лет любила и ненавидела, сейчас оборвет ее жизнь собственными руками.

Мне на какое-то мгновение стало даже жаль эту заблудшую душу, которая причинила зло столь многим людям… И даже погубила собственную дочь в попытке добиться мужчину, который никогда ее не любил.

— Нет, Элинор. Я желаю всех вас видеть мертвыми. Всех до единого, осмелившихся причинить вред моей семье. А сперва следует поговорить со стариком, — отозвался супруг так, чтобы даже мысли возникнуть не могло молить о милосердии.

Внезапно мне стало не по себе, уж не знаю, почему, но интуиция моя нашептывала, что следует бросить все и опрометью бежать. Однако супруг словно бы ничего не чувствовал и беспокойства не выказывал.

Наверное, у него были основания для того, чтоб не волноваться, ведь так?

— Разумеется, вы поговорите со старым Греем, — широко и безумно улыбнулась леди Элинор. — Вы со всеми нами наговоритесь напоследок, уверяю вас, Николас. И за все ответите. За мою загубленную жизнь, за Маргарэт…

Спички у нее материализовались чуть ли не по волшебству. И я поняла, почему меня так тревожил запах керосина, который неотступно преследовал меня в этом доме. Кажется, весь дом был просто залит этим керосином. И точно не просто так.

— Вы отсюда не выйдете, Николас, прошу прощения, — с улыбкой сообщила леди Уайтберри и поспешно чиркнула спичкой.

Пламя охватило комнату с двух сторон. Старший мистер Грей все же пришел в себя и также бросил свою спичку. Пламя стремительно окружало нас со всех сторон, облизывало обивку мебели, ползло вверх по портьерам. Сразу стало так жарко, словно мы живьем попали в ад. Окажись я одна в подобной ужасной ситуации, наверняка потеряла бы всякое присутствие духа.

— Неплохой план, — прокомментировал лорд Дарроу, улыбнувшись. — Просто отличный. Решили забрать меня и Кэтрин с собой?

В глазах леди Элинор я видела истинное безумие в его самом кошмарном, самом уродливом виде. Она виделась мне жрицей злобного языческого божества, готовой положить на жертвенный алтарь и свою жизнь, и жизнь врагов. Неужели именно любовь настолько изувечила ее душу и сознание, превратив из обворожительной женщины в пугающего монстра? Та самая любовь, которую так превозносила Эбигэйл Оуэн, превратив ее в смысл жизни…

— Если я не могу получить вас в жизни, то получу хотя бы в смерти, Николас. Эта наглая провинциальная девка попросту не заслуживает вас. Я… Я ведь столько лет жила только ради вас одного! Я могла подарить вам абсолютно все!

Пламя ревело, бушевало, ползло по шелковым обоям, еще немного — и мы окажемся в сплошном коконе из пламени. Сколько, оказывается, в доме пищи для огня. Никогда бы не подумала. Следовало выбираться из особняка как можно быстрей, пока мы не задохнулись дымом или не сгорели заживо.

Однако странное дело: я прекрасно слышала гул пламени, но не ощущала никакого жара, да и запаха гари не ощущала совершенно. Словно бы все вокруг только иллюзия, навеянная колдовскими чарами. Но, кажется, для леди Элинор пламя было вполне реальным. Женщина демонстрировала отсутствие страха смерти, но все равно пятилась, когда огонь приближался слишком быстро.

Леди Уайттберри все-таки хотела жить, вот только отомстить она хотела куда больше. Почему самые темные стороны людской природы проявляют подчас себя ярче, чем добродетели, дарованные Создателем?

— А вот ребенка родить вы мне не можете, Элинор, — не преминул ударить по больному лорд супруг, откровенно насмехаясь над безумно влюбленной в него женщиной. Сразу стало ясно, что он прекрасно знал о бесплодии леди Уайтберри и бил по больному наверняка, представляя, какую сильную боль причинит женщине своими словами. — А Кэтрин может. И подарит. Огонь… Право, неужели вы настолько наивны, чтобы рассчитывать убить меня так просто?

Я смотрела в глаза леди Уайтберри и понимала: именно так она и собиралась погубить мужчину, которому отдала свое сердце.

И словно глас с небес раздался злой старческий смех. Дед мистера Рэймонда Грея. Человек, который, похоже, управлял своими родными, направлял их в попытках причинить вред.

— Не стоило рассчитывать, Дарроу, что ты победишь. Уйдем вместе, — прокаркал старик, спускаясь по лестнице, ведущей на второй этаж. Злое торжество исказило черты лица мистера Грея, явно и без того не блистающие совершенством. Я даже вздрогнула и сильней вцепилась в руку мужа.

Супруг рассматривал старого мерзавца с чуть ли не исследовательским любопытством, как на редкое насекомое, которое очень хочется насадить на булавку и приобщить к коллекции. Собственной коллекции мерзостей. А потом внезапно дом начала оседать. Настолько стремительно, что, казалось, надежды на спасение уже просто не остается.

Врагам действительно удалось заманить нас в ловушку.

На какой-то миг супруг замешкался, и эта задержка могла стоит нам обоим жизни, если бы я не метнулась к оказавшемуся неподалеку спасительному зеркалу. Пути фэйри. Я была полностью уверена, что нам удастся уйти по ним из пылающего особняка, только бы Николас успел открыть для нас дорогу.

Муж крепко держал меня за руку, что позволило его увлечь следом за собой. Однако ему не потребовалось совершенно ничего делать. Стоило мне коснуться нагретого стекла, как из зазеркалья высунулась призрачная рука, схватила меня за запястье и затащила внутрь.

Я упала в мир фэйри, как в холодную воду, зажмурившись и задержав дыхание.

— Открывайте уже глаза, леди Кэтрин, — услышала я голос шута Благой королевы, в котором звучала привычная мне ирония. — Все уже кончилось для вас, не стоит бояться.

Я опасливо открыла один глаз, убедилась, что позади меня стоит супруг, а помимо него рядом находится только один фэйри. Затем пришел черед второго глаза.

Вокруг клубился серебристый туман.

— Мы спасены? — уточнила я на всякий случай.

Поверить в чудесное избавление вот так сразу не получалось. Я все еще слышала гул пламени, чувствовала запах керосина. Сердце испуганно колотилось и никак не замедляло ритм.

Фэйри тихо рассмеялся. Здесь, за пределами тварного мира, он ни капли не напоминал человека, представая перед нами дивным видением, рожденным древней легендой.

— Ну, право слово, не мог же я дать вам с супругой так легко умереть из-за настолько нелепой причины, как пожар? — произнес шут, пожав плечами. Не выходило понять, сколько в его словах правды. Человеку не понять, чем подчас руководствуется нечисть в своих поступках. — Ну, по крайней мере, не после того, как схлестнулся с одним из Дикой охоты лишь ради того, чтобы вы не ушли безвозвратно в Страну холмов, миледи.

Просто чудесное объяснение такому своевременному вмешательству в нашу судьбу. И я не сомневалась, что другого ждать не стоит.

— Можем только поблагодарить вас за помощь, — с нескрываемой сердечностью произнес супруг. — Никогда бы не подумал, что буду обязан жизнью одному из вашего племени. Тем больше моя признательность.

Шут только пожал плечами.

— Это было даже забавно в какой-то мере, лорд Дарроу. Да и, почему-то мне кажется, что если мир не увидит ваших детей, то он потеряет много веселья. Следовательно, я заботился и о собственном будущем. А теперь идите. Ваши близкие наверняка волнуются о вас.

Со смехом нечисть рассыпалась серебряными искрами, оставив нас с мужем одних посреди туманной пустоты.

— Кэтрин, никогда мне не удастся понять, каким образом, не имея ни одного поклонника-человека, тебе удалось очаровать нечистую силу. И ведь даже не ведьма… — озадаченно пробормотал лорд Дарроу, обнимая меня за плечи.

Я вздохнула. Сама диву давалась.

— Но, по крайней мере, ясно, что я не лишена определенного шарма.

Мы вышли из зеркала прямо в большой гостиной и обнаружили, что в ней собрались все племянники лорда Дарроу разом, несмотря на то, что еще едва-едва забрезжил рассвет. Кажется, ожидая нашего появления, молодые люди и мисс Оуэн всю ночь не смыкали глаз от волнения.

От такого открытого проявления приязни у меня на сердце потеплело.

Стоило только нам ступить на пол, как все трое кинулись к нам, стискивая в объятиях меня и мужа попеременно. О манерах все позабыли напрочь. Глаза Эбигэйл подозрительно блестели, а мистер Оуэн и мистер Уиллоби показались мне пугающе бледными.

— Создатель… Мы уже думали, Кэтрин, что никогда не увидим вас вновь, — с очевидным трудом выдавил мистер Уиллоби. — За вас мы тоже переживали, дядя Николас.

Супруг смерил племянника насмешливым взглядом.

— Мне так только кажется, или же кто-то готов прямо сейчас готов разрыдаться? — иронично поинтересовался Николас, но я поняла, что он тоже очень тронут.

Мистер Уиллоби ни капли не смутился.

— Есть отличный повод, дядя. Даже мужчинам можно плакать от радости, разве нет?

С этим поспорить никто бы не смог.

— Верно, Роберт. Верно, — согласился лорд с младшим родственникам. — А ты, Эбигэйл можешь начинать готовиться к свадьбе. Думаю, к осени твой возлюбленный уже не будет носить траур, и можно будет объявить о помолвке.

После того, как Николас сообщил о радостной вести племяннице, мы с его племянниками озадаченно наблюдали за тем, как, ахнув, мисс Оуэн оседает на пол. Слава Создателю, бедняжку подхватить не успели.

— Моя жена не лишается чувств, имея на то все причины, зато племянница готова упасть в обморок даже от радости, — растерянно пробормотал супруг.

Я фыркнула. Реакция Эбигэйл… Пожалуй, в некотором роде была даже предсказуема, ведь моя подруга — такое трепетное создание. Да и, в конце концов, лучше уж так, чем падать в обморок от болезни или горя.

— Зато в нашей семье полная гармония, — произнесла я, целуя мужа в щеку.

Девятый месяц моей беременности близился к завершению, и с каждым днем я переживала все больше и больше. Живот был слишком большим даже по мнению нашего семейного врача, чей оптимизм меня порой смущал. Но этот ученый муж только недовольно морщился, а уж мне и вовсе казалось, будто меня раздуло до поистине фантастических размеров. Роды обещали быть крайне тяжелыми и наверняка опасными.

Муж пытался выглядеть как обычно и не демонстрировать мне снедавшей его тревоги, но я успела слишком хорошо узнать Николаса, чтобы не понять, какие на самом деле чувства дерзают лорда Дарроу. Супруг отчаянно боялся за меня, боялся так сильно, что порой ему отказывали сдержанность и благоразумие. Теперь каждую минуту он проводил рядом и смотрел так, словно в любой момент я могла просто исчезнуть, раствориться как утренний туман на солнце. Это, если быть до конца честной, изрядно нервировало меня. Хотя кто вправе обвинять лорда Дарроу в паранойе после того, как он столько раз вдовел.

Ходить стало тяжело, ноги чудовищно отекали, поясница нещадно болела практически постоянно, и все это буквально приковывало меня к постели, лишая привычных занятий и того образа жизни, к которому я успела привыкнуть за время замужества. Обязанности хозяйки дома вновь целиком легли на хрупкие плечи Эбигэйл. Затруднительное дело, учитывая, что мисс Оуэн приходилось одновременно готовиться к грядущей через несколько месяцев свадьбе с мистером Греем.

Сама не могла поверить, что муж так и не отступил от своего слова и согласился на брак племянницы с ее возлюбленным. Возможно, конечно, что, уничтожив всех членов семейства Грей, помимо Рэймонда, мой муж утолил до конца терзавшую его жажду крови и успокоился… Но я не бралась судить о мыслях лорда Дарроу на этот счет, да и заговаривать на эту тему вообще лишний раз не решалась. К тому же и без того хватало поводов для переживаний и волнений: наследник славного рода отличался буйным нравом и не давал мне покоя ни днем, ни ночью.

Очередное утро застало меня в постели с книгою в руках. Поспать удавалось только урывками. Дитя напрочь отказывалось униматься. Должно быть, уже спешило собственными глазами взглянуть на мир.

Шарлотта привычно хлопотала вокруг меня с такой старательностью, которая бы еще несколько месяцев назад повергла бы меня в полное и абсолютное недоумение. Как ни странно, но чем явственней проявлялось для окружающих мое положение, тем больше рвения проявляла служанка, постепенно усмирявшая свой дурной норов. А ведь я была уверена, что Шарлотта Уилкинс никогда не начнет с охотой и старанием выполнять свои обязанности горничной.

— Что-то ты совсем бледная сегодня, хозяйка, — отметила горничная, глядя на меня с откровенным неудовольствием. — Опять ведьмино отродье спать не давало?

Ребенка Шарлотта называла исключительно так, и никакие просьбы и угрозы не могли заставить ее перестать. Меня коробили слова девушки… Но я не могла сказать, что она совершенно неправа, ведь уже через пару недель после моего спасения Шанта сообщила, что вся сила, накопленная Тшилабой, передалась именно моему ребенку. Если бы только старая колдунья могла представить себе, что ее наследником в итоге станет ребенок ненавидимого внука, наверное, десятой дорогой обходила бы и лорда Дарроу, и меня саму. Или постаралась бы убить сына своей любимой дочери куда раньше, не размениваясь на проклятия и прочие ухищрения.

— Это не отродье, Шарлотта, — строго одернула я служанку, впрочем, ни капли не сомневаясь в полной бесполезности этой попытки призвать к порядку. — Это невинное дитя, которое не запятнано ни единым грехом. Когда ты, наконец, поймешь такую простую вещь?

Горничная хохотнула и посмотрела на меня как кошка, не мигая.

— Посмотрим еще, какое это невинное дитя, хозяйка, когда оно дар покажет. Немалой силы родится колдун, и пo-нашему будет уметь творить чары, и по-цыгански. Перед таким и горы в пыль обратятся, и воды морские расступятся.

Высказав свое мнение, Шарлотта удалилась за завтраком для меня.

Я задумчиво погладила живот и тяжело вздохнула.

— Что же, драгоценный мой, значит, будешь могущественным колдуном?

Ребенок хорошенько пнул меня по руке. Ну, рука — не почка и не желудок, не страшно, но характер у крохи точно обещает оказаться легким, совсем как у Николаса и меня самой. Я мечтательно улыбнулась. А ведь со дня на день родится.

Скорей бы!

Чем ближе становился знаменательный день, тем реже дорогой супруг покидал дом, стараясь все дела решать здесь же, не оставляя меня ни на секунду без своего присмотра. Я попыталась тонко намекнуть Николасу, что теперь-то, после гибели Греев и леди Элинор, мне наверняка никто не угрожает, и нет необходимости настолько сильно беспокоиться за мое благополучие. Намек его милость, разумеется, понял, однако поведение не изменил, заявляя, что пусть он и дорожит интересами государства сверх всякой меры, однако жена, готовая вот-вот разрешиться от бремени, все же куда важней. Даже интересов короны.

Не знала, злиться на супруга за такое пренебрежение своими прямыми обязанностями или радоваться тому, насколько сильно он дорожит мною.

— Могущественней не бывает, — ответила служанка, уже возникшая в дверях, на мой вопрос, и чуть поморщилась. По дому Шарлотта перемещалась с невозможной для человека скоростью, возникая буквально из воздуха. Наверняка приколдовывала, но упорно это отрицала. — У меня даже в ушах звенит от его силы. Папаша-то силен, а уж ребеночек и вовсе день с ночью сможет местами поменять, если только пожелает. А он может пожелать…

Огромной колдовской силе сына я, на самом деле, не слишком-то радовалась. Власть имеет отвратительное свойство развращать. А еще я боялась, что не только сила Тшилабы передалась моему ребенку, но и часть ее черной души тоже. Николас уже не единожды уверял меня в невозможности такого поворота событий, но покоя мне его слова не приносили.

— Ну да ничего, хозяйка, — внезапно снова заговорила Шарлотта. — Хозяин у нас мужчина основательный и с крепкой рукой, если племянницу урезонил и этих двух обалдуев к порядку приучил, то собственное-то дитя уж как надо воспитает.

И еще один удар, достаточно болезненный.

— Когда же только ты родишься? — тяжело вздохнула я и погладила живот.

Ребенок буянил куда больше обычного, как будто бы намекая, что скоро мы, наконец, сможем посмотреть друг другу в глаза.

Дверь открыла и в комнату ворвалась взволнованная Эбигэйл. Ленивую сонливость, которая не оставляла меня с момента пробуждения, как ветром сдуло. В руках подруга держала коралловые и розовые ленты.

— Кэтрин, какими лентами украсить букет? — задала подруга вопрос с такой интонацией, словно от моего ответа зависела ее жизнь.

Я ткнула пальцем наугад, даже не задумываясь. Будучи безнадежно замужней дамой, я потеряла даже те крохи романтичности, которыми обладала до брака. Так что хорошей советницы из меня для подруги не вышло.

— Как сегодня ведет себя малыш? — быстро сменила тему мисс Оуэн, присаживаясь на мою постель.

Моя беременность вызывала у Эбби самый живой интерес. Я подозревала, что девушка просто примеривала на себя это положение и пыталась как можно лучше подготовиться к недалекому будущему.

— Буен, как и всегда, — со смиренной улыбкой вздохнула я и погладила живот в который раз за утро. — Не могу дождаться, когда он уже появится на свет.

Увы, во мне говорила не материнская любовь, а страстное желание вновь безраздельно владеть своим телом и вновь получить возможность ходить, спать и есть свободно.

— А ведь это будет мой кузен! — рассмеялась подруга. В ее глазах словно отражалось весеннее небо.

Ни Эбигэйл, ни ее брата, ни мистера Уиллоби не беспокоило появление у их всемогущего дяди собственных детей. Потеря наследства ни в ком не вызвала ни малейшего недовольства, а прибавление семейства исключительно радовало всех представителях рода Дарроу. И молодые люди, и мисс Оуэн пребывали в полнейшем восторге от перспективы подержать на руках младенца.

— Кто бы мог подумать на том злосчастном балу, что ты будешь носить под сердцем моего кузена, наследника Дарроу, Кэтрин? — просто сияла от радости подруга. — Новая жизнь — это же так прекрасно!

«Новая жизнь» решила в очередной раз показать себя с самой дурной стороны.

Я только устало охнула, в который раз вопрошая, когда это только закончится. Тянущая боль, внезапно резанувшая внизу живота, оказалась для меня полнейшей неожиданностью. А потом пошли и рези. Первый раз я носила под сердцем дитя, но почему-то не сомневалась в том, что пришло время родов.

— Кэтрин, что с вами? — мгновенно перепугалась Эбигэйл, явно не понимая, почему меня корчит от боли.

Наивная девушка, выросшая как хрупкий цветок в оранжерее, она, наверное, и не представляла до этого дня, какая же это мука… А я буквально плакала.

Шарлотта влетела в комнату, отпихивая прочь мисс Оуэн.

— Хозяйка, хозяина звать? — деловито спросила горничная, отпихивая в сторону запаниковавшую мисс Оуэн.

Я тихо простонала сквозь зубы. Ну вот что за манера задавать идиотские вопросы, да ещё и в такой на редкость неподходящий момент?

— Поняла, — кивнула Шарлотта. — И за доктором отправлю.

Боль приходила словно волна, сметала и смелость, и самообладание, а затем снова отступала, давая надежду на избавление от страданий. Но, разумеется, я прекрасно понимала, что пока дитя не появится на свет, мои муки не прекратятся.

Эбигэйл пыталась суетиться рядом, причитала, но только раздражала. К сожалению, она не обладала необходимой выдержкой, чтобы оказать хоть какую-то помощь. К счастью, довольно быстро появился супруг, который выдворил дорогую племянницу в коридор. Дверь приоткрылась, и я увидела, что в коридоре стоят мистер Оуэн и мистер Уиллоби. Все ясно, роды вызвали нездоровый интерес у всех, кто находился в доме.

— Успокойся, — тихо произнес лорд Дарроу и взял меня за руку. Я вцепилась в его руку так, что, кажется, кости хрустнули, но супруг и вида не подал. — Скоро все закончится.

Я тактично не стала рассказывать о том, что Энн моя матушка рожала больше суток, и местный доктор был полностью уверен, что ни роженица, ни дитя не выживут. Тот ужас все ещё сохранился где-то в глубине моей души, напоминая о том, как близко может подойти смерть, даже если ты никогда не делаешь ничего предосудительного или же опасного.

Только не думать о плохом, не думать…

— Не оставляйте меня одну! — потребовала я в промежутке между схватками.

Как бы я ни старалась убедить себя, что все в порядке и идет так, как должно, но было страшно и с каждой секундой становилось только страшней. Эмили мама рожала не так тяжело, но тоже отмучилась изрядно…

А что если и я…

— Конечно, не оставлю, — заверил меня Николса с такой очевидной лаской в голосе, что на несколько мгновений я напрочь забыла о боли.

Охнула за дверями пришедшая в ужас Эбигэйл, ведь это же настолько неприлично, немыслимо, когда муж присутствует при родах жены. Леди Кэтрин Дарроу, урожденная Уоррингтон, прекрасно понимала, насколько ее просьба непристойна сверх всякой разумной меры. Но вот незадача, молодая женщина по имени Кэтрин отчаянно нуждалась в том, чтобы ее поддержал дорогой для нее человек.

— Не надо так отчаянно бояться, — мягко произнес супруг, наклоняясь ко мне. — Все будет хорошо, не сомневайся в этом. Ты молода и здорова, нет никакой опасности, что с тобой что-то случится.

Я тихо всхлипнула.

— Мама тоже была молода и здорова, но едва не умерла…

Даже когда мне довелось столкнуться с Тшилабой, я не боялась настолько сильно. Быть может, потому что не испытывала тогда такой сильной боли…

Супруг тяжело вздохнул.

— Шарлотта! Отправляйся в табор и привези сюда Шанту! Немедленно!

Я, разумеется, не видела, чтобы горничная подчинилась, но ни капли не сомневалась, что Шарлотту как ветром сдуло.

— Скоро будет Шанта, — продолжил успокаивать меня Николас, пока я корчилась от боли. — Она лучшая целительница из всех, каких мне только доводилось знать в своей жизни. Способна совершить даже невозможное. Ты будешь в полном порядке. И наше дитя. А теперь просто успокойся и дыши.

Руку его я так и не выпускала все это время, словно это было единственное, что удерживало меня в этой жизни.

— Ну что же это такое? Моя бесстрашная леди, которая с кулаками кинулась на ведьму, боится того, через проходит едва ли не каждая женщина? — усмехнулся мне супруг и коснулся губами моего лба.

Я вымученно улыбнулась.

— С Тшилабой я могла хотя бы драться… Немного отличается от появления на свет ребенка, — с трудом выдавила я и не смогла удержаться от крика. — Стоит отослать куда-нибудь Эбигэйл! Иначе она передумает выходить замуж!

По крайней мере, я бы на ее месте хорошенько задумалась о том, стоит ли любовь к мужчине таких страданий.

— Нет уж, замуж она выйдет, хочет того или нет. Сама так сильно просилась, теперь пусть уже не жалуется. Через два месяца отдам ее Грею и вздохну свободно. Я слишком стар, чтобы опекать молодых девиц.

О, именно лорду Дарроу следует беспокоиться о собственной старческой немощи. Стало так смешно, что даже удалось ненадолго забыть о схватках. Короткая передышка…

— А если родится девочка? — спросила я с лукавством, хотя плохо представляла, как могло так сложиться, что у лорда Дарроу первенцем будет дочь. — Тогда снова придется опекать молодую девицу. Лет этак через четырнадцать-пятнадцать.

Муж на пару мгновений сжал мою руку чуть сильней.

— Подозреваю, Кэтрин, родись у нас дочь, опекать ее не потребуется, — уверил Николас. — Ведь она наверняка будет такой же смелой и сильной, как ее мать.

Я тяжело вздохнула.

— Скорее уж, как отец.

Новая схватка скрутила меня, заставила кричать так, что стекла, кажется, зазвенели.

Создатель милосердный, да когда же это все закончится?!

Кажется, через одну вечность дверь открылась, и вошел семейный доктор, убеленный сединами почтенный и ученый человек. Которого я сразу возненавидела до глубины души, ведь он попытался выставить за дверь моего мужа! И мне было глубоко безразлично, что именно так следовало поступить любому нормальному доктору в подобной ситуации. Я не хотела оставаться с происходящим одна.

— Кажется, не все идет хорошо, милорд, — осмотрев меня, сообщил доктор, тихо вздыхая. — Ребенок, похоже, крупноват, если бы вы позволяли мне осматривать леди раньше…

Мне страстно захотелось использовать те бранные слова, которые порой допускали мои «племянники», когда ситуация оборачивалась совершенно неблагоприятно. Я просто не имела душевных сил подпустить к себе другого мужчину, постороннего, пусть он и являлся доктором. Супруг долго недоумевал по поводу моей стыдливости, но после решил все же пойти навстречу прихоти жены, и мы сошлись на том, что меня осматривает время от времени Шанта. Она была женщиной, что несколько примиряло меня со всей ситуацией, к тому же колдовская сила цыганки давала больше оснований для моей уверенности, чем диплом и многолетняя практика.

Лишь рожать муж уговорил меня в присутствии доктора. Слишком много слухов могло пойти, если бы вместо почтенного ученого человека в день рождения наследника в особняк явилась цыганка или же никто не явился.

— Я Шанту хочу видеть, — почти плакала я, спустя то ли пару часов, то ли вечность.

Разрешиться от бремени не удавалось, боль не отступала, и я уже мысленно придумывала эпитафию получше. Главное, успеть бы ее озвучить.

— Она скоро будет, — тихо уверил меня супруг, протирая лоб прохладной тряпицей.

Все это время лорд Дарроу сохранял удивительное присутствие духа и невозмутимость. Раньше бы я посчитала это редкостной бесчувственностью, теперь же спокойствие казалось мне тем, что не давало скатиться окончательно в пучину страха.

— Ну же, Кэтрин. Шанта скоро приедет. Тебе просто нужно не беспокоиться и дышать.

Доктор глядел на меня с такой беспомощностью, что не беспокоиться оказалось чрезвычайно трудно. Со мной явно что-то не так… Вероятно, действительно умираю…

Хотелось расплакаться, горько, как испуганному ребенку, но не может же леди Дарроу настолько уронить свое достоинство? Приходилось держаться из последних сил и цепляться за слова мужа, что все будет хорошо.

Когда слезы уже готовы были потечь в три ручья, в спальню ворвалась цыганка. Как всегда в своем ярком тряпье, прекрасная, как райская птица. По крайней мере, именно такой я видела ее. Явись в тот момент ангел Создателя нашего, и он бы вряд ли показался мне прекрасней уличной бродяжки в цветастых тряпках.

— Ну, красавица, тяжко? — с привычным весельем поинтересовалась шувани, шикнув на пожилого джентльмена.

Тот косился на нее с великим подозрением и сжимал в кулаке свои часы так крепко, словно боялся, что Шанта может вырвать их и кинуться наутек. Как бы сильно мне ни было больно, не улыбнуться не смогла: красавица из табора воровством никогда не промышляла. Ей и так приносили все, что ей требовалось. Сами. По одному только слову.

— Тяжко, — отозвалась я, кривясь от боли.

Цыганка подошла к постели и провела по животу.

— Ну-ну, разве такой кремень, как ты, может плакать из-за форменной ерунды? Разумеется, нет. Все у нас в порядке. Просто чуть-чуть помочь…

Старый доктор замахал руками как перепуганная птица крыльями и начал твердить, что не отвечает за последствия и вообще не желает отвечать за действия безграмотной цыганки.

Шанта зло зыркнула на него и смолчала.

В животе словно бы потеплело, а потом я снова завопила от боли, которая оказалась куда сильней прежней. У меня даже перед глазами потемнело. Или это уже стемнело за окном?

— Шанта! — взревел супруг, готовый стереться в пыль родственницу, осмелившуюся причинить мне боль. — Что ты творишь?!

Шувани махнула рукой — и Николаса отшвырнула в сторону.

— Помогаю твоей жене! Не вмешивайся, мужчина! Наша женская доля рожать в муках, так что боль я унимать не собираюсь. А вот родить девочке я помогу. И все будет в порядке.

Я поняла, что муки не прекратятся, и едва не начала плакать от отчаяния, но вот уверения цыганки, что мне не грозит умереть в родах, не дали окончательно потерять присутствие духа. Жить буду — уже удача.

— Кричи, красавица, — мягко приговаривала шувани, а после шептала что-то надо мной, жгла ароматные травы.

И я кричала так истошно, что в итоге охрипла.

Когда казалось, словно сил у меня больше не осталось, и я была готова потерять сознание, словно через толщу воды до меня донесся крик младенца.

— Ну вот, — радостно произнесла Шанта. — Дочка, твоя милость.

Через пару минут возни мне на грудь положили ребенка, так мучившего меня. И правда, девочка.

Совершенно крохотная. Еще красная и такая страшненькая… Я даже не могла понять, смуглая ли моя дочка или нет.

— Ну вот, придется все-таки готовиться к присмотру за девицами, — тихонько рассмеялась я целая макушку дочери. — Ева… Ее зовут Ева.

Супруг и не подумал противоречить мне, легко принимая имя.

Шанта протянула руки к дочери и взяла ее на руки. Никто не подумал ей противоречить, разве что старый доктор попытался что-то проворчать насчет грязных уличных попрошаек. Но кто бы стал его слушать? Шувани покачала младенца на руках.

— Вот и первая звезда взошла, — произнесла Шанта, глянув в окно. — Что же, для гаджо Евой будешь, а для меня и моего племени станешь зваться Чергэн. Звезда. Расти, Звездочка моя, расти быстрей. Ты станешь великой шувани.

Супруг кивнул, принимая решение своей кузины из табора. Мы дали обещания, а их следует выполнять, особенно если даны они ведьме.

Вот и плата за помощь цыганской колдуньи. Мне казалось, что она пожелает взять в ученики лишь наследника, будущего лорда. Это было бы разумно, тогда бы табор получил такое влияние, что и подумать страшно. Но, получив девочку, Шанта, кажется, осталась совершенно довольной.

А потом внезапно снова пришла боль, которой я уже не ожидала. От этого стало еще и обидно. Ведь все должно было закончиться с рождением ребенка! Так почему опять?! Я вскрикнула, и муж тут же всполошился.

— Что такое?! Шанта!

Цыганка не удивилась и не испугалась, словно все так и должно было случиться.

— Ну, и чего так кричать? — проворчала она, раздраженно зыркнув исподлобья. — Просто второй на свободу рвется.

От шока я даже кричать перестала на несколько секунд. Впрочем, новая схватка быстро вернула мне дар речи.

— Второй?!

Шувани укоризненно покачала головой, словно поражаясь нашей откровенной глупости. Мне даже на какой-то момент стало неловко, только никак не удавалось сообразить, за что именно.

Ева тут же оказалась на руках у ошарашенного таким поворотом событий отца, а Шанта вновь занялась мной.

— Так живот был огроменный, тут любой бы понял, что двойня. Потому и выходили тяжело. Не хотели расставаться, боялись, что разлучат. Я помогла родиться Чергэн, вот второй за ней и рвется. Все завершится быстро. Тужься, красавица, тужься.

Близнецы! Как же я сама действительно не подумала об этом?! Я ведь действительно походила на огромную бочку, но все твердили, что просто ребенок очень крупный. Никому и в голову не пришло думать о двойне!

Неудивительно, что меня избивали изнутри днем и ночью! Стоило только заснуть одному из близнецов, как в дело включался второй. Удивительная слаженность действий для тех, кто ещё даже не увидел этот мир.

Я делала как мне велели, тужилась, молясь уже только от избавлении от постоянной боли.

Как же храбра и сильна духом моя матушка, произведшая на свет четверых детей? Мне показалось, что теперь я и близко не подпущу к себе мужа. Ведь хватит же его милости лорду Дарроу двоих детей? Или нет? Шанта ведь говорила о троих? Возможно, мне удастся избежать еще одной такой пытки?

Второй из близнецов действительно появился на свет куда быстрей и куда легче. Буквально через полчаса он появился на свет и радостно сообщил громким криком о том, что родился.

— Мальчик, — сообщила Шанта с такой гордостью, словно это был ее ребенок. — Как назовешь, мамочка?

Я тяжело вздохнула, наслаждаясь пустотой собственного тела.

— Эдвард, — вздохнула я и протянула руки к сыну.

И снова Николас позволил мне делать то, что я пожелала.

Внезапно дети одновременно закричали так, словно произошло что-то дурное, вроде грязных пеленок или сильного голода. Но не одновременно же случилось такое несчастье? Так ведь не должно быть…

— Рядом их положите, а то так и будут глотки драть хоть до конца времен, — проворчала Шувани, неодобрительно покачав головой. — С близнецами вечно одна беда. То воюют друг с другом до смерти, то цепляются друг за друга тоже до смерти. У вас, выходит, будут друзьями.

Стоило Еве и Эдварду оказаться рядом на моей груди, как они действительно замолкли и залопотали о чем-то своем, совершенно непонятном взрослым. Блаженная тишина, без боли, без волнений… Уже через четверть часа я блаженно задремала, чувствуя приятную тяжесть детей.

Наверное, они стоили таких мучений и волнений.

Нет.

Они наверняка стоили. Они стоили абсолютно всего, что я прошла за свою жизнь, а не только боли во время их появления на свет.

— Ну вот, наследник для вас, наследница для меня, — торжественно произнесла Шанта с сияющей улыбкой. — Оба будут здоровы и счастливы. Воспитывайте их как должно. Пусть вырастут хорошими людьми.

Через несколько минут после ухода цыганки в комнату ворвались все племянники лорда Дарроу разом. Я едва успела немного привести себя в порядок с помощью Шарлотты. Сил на любезности у меня не оставалось, но и выставить за дверь счастливых родственников у меня решимости точно не хватало. Они жаждали познакомиться с новыми членами семьи.

— Ой, их двое! Близнецы! Как замечательно! — охнула Эбигэйл. Глаза ее сияли восторгом, так что я сразу поняла: мистеру Грею не придется переживать из-за наследников. Восторг от лицезрения двух мирно посапывающих младенцев явно перевесил ужас от моих криков на протяжении последних нескольких часов. — Кто?

Супруг с гордостью произнес:

— Девочка и мальчик. Ева и Эдвард.

На лице мистера Уиллоби было такое восхищение, которого я никак не ожидала от молодого человека, который вовсе не проявлял намерений в ближайшее время вступить в брак. Сложно было предполагать, что он, оказывается, любит детей.

— Будущий лорд Дарроу! — с улыбкой воскликнул мистер Оуэн.

Супруг тут же шикнул на племянника.

— Чарльз, потише!

Было уже поздно: Эдвард, словно сообразив, что речь о нем, разразился возмущенным воплем, а следом за ним занялась криком и недовольная жизнью Ева. Неожиданно для себя я сообразила, что прекрасно вижу разницу между близнецами, даже несмотря на то, что им еще и суток от роду не было, для меня Эдвард и Ева различались между собой как день и ночь.

— Привыкайте, дядя Николас, — фыркнул мистер Оуэн, — маленькие дети имеют обыкновение кричать по любому поводу. Вам не один месяц предстоит слышать эти дивные звуки. Но они действительно прекрасные крохи. И удивительно сильно похожи на Кэтрин.

Супруг поймал мой взгляд и поистине душераздирающе вздохнул.

— Что же, думается мне, растить таких детей окажется не самой легкой задачей.

Я с притворным возмущением ахнула.

— Сэр, неужто вы недовольны моим характером?

Ева словно бы одобрительно закряхтела.

Николас наклонился и поцеловал меня в лоб. Меня укутало теплом и покоем, каких раньше мне нечасто доводилось испытывать.

— Я благоговею перед характером моей несравненной супруги. И также буду благоговеть перед характерами наших детей. А теперь вам всем стоит хорошенько отдохнуть.

На первом в сезоне балу через месяц я уже цвела как роза в мае.

— Вы только взгляните на нее, — шептались за моей спиной. — Поговаривают, только что родила, а по ней и не скажешь.

Говорили очень тихо, еле слышно, сплетницы явно не желали, чтобы жертва их злословия слышала очередной несусветный бред о собственной жизни. К несчастью всех присутствующих, я обладала поистине лисьим слухом, от которого не могла укрыться ни одна пикантная новость.

А новостями я в свою очередь с огромным удовольствием делилась с мужем, который уже и заботился о дальнейшем благополучии излишне разговорчивых людей.

Новость о рождении наследника лорда Дарроу уже давно облетела столицу и обросла самыми разными удивительными подробностями. Шарлотта регулярно приносила их мне, давай возможность и повозмущаться, и посмеяться в свое удовольствие. Самой скандальной сплетней была та, согласно которой дети были вовсе не от моего мужа, а от мистера Грея. Да, мне до сих пор припоминали тот давний скандал. И даже то, что время не совпадало, никак не могло помешать поливать грязью меня и лорда Дарроу. Утешало только то, что самые активные любители позлословить за спиной очень быстро обзаводились огромным количеством неприятностей. Разумеется, совершенно случайных и никак не связанных с моим всемогущим супругом. Настолько не связанных, что я могла поспорить на что угодно: лорд Дарроу причастен к этим несчастьям.

— А может, вовсе и не рожала на самом-то деле? Говорят, доктора они из комнаты выставили! Вдруг не леди Дарроу мать детей лорда Дарроу?

Уже что-то новое. В моем случае любое разнообразие — это просто прекрасно.

— Когда же она только умрет, эта провинциальная выскочка? Ведь до нее все умирали, — прошипел кто-то ну совсем уж злобный. Вроде бы миссис Фицпатрик, богатая вдовушка, которая бы прочила в супруги моему мужу одну из своих четырех дочерей, девиц посредственных во всех отношениях, если бы не опасалась, что супружество с кузеном королевы грозит неминуемой смертью. Простить мне возмутительную живучесть эта дама никак не могла.

На миссис Фицпатрик зашикали со всех сторон. Злопамятность лорда Дарроу была общеизвестным фактом.

Их величества уже полчаса как открыли бал, а разговоры обо мне во всех частях зала все никак не утихали. Я стала главной новостью сезона. Я и мои дети.

Ее величество нашла меня взглядом среди толпы и направилась в мою сторону. Кажется, королева Вирджиния решила оказать милость своей верной подданной и лично поздравить с рождением детей. Официально. Личные поздравления мне довелось получить уже на следующий день после родов. Я оценила такой знак родственного внимания от монаршей особы и присела в глубоком реверансе, приветствуя королеву как полагается.

— Ох, полно, леди Дарроу, — рассмеялась ее величество с такой добротой и искренностью, что на моем лице также появилась улыбка. — Мы чрезвычайно рады, что вы осчастливили нас своим появлением. Как здоровье лорда Эдварда и леди Евы?

Интерес королевы вовсе не был банальной данью вежливости. Венценосная кузина моего мужа несколько раз лично посещала наш дом, чтобы понянчиться с новорожденными племянниками. От детей она пришла в полнейший восторг. Впрочем, таким образом близнецы действовали совершенно на всех взрослых, которым доводилось их видеть.

А уж их отец так и вовсе таял при виде своих драгоценных отпрысков. Я сильно подозревала, что мне придется проявить всю возможную строгость, чтобы Эдварда и Еву вконец не избаловали.

— Благодарю, ваше величество, они здоровы.

Близнецы меня только радовали, возможно, благодаря регулярным визитам Шанты, приносившей различные травы и отвары к вящему ужасу семейного доктора. Однако мнению цыганки супруг доверял несколько больше, чем ученому мужу.

— Рада слышать, леди Дарроу. Надеюсь, что теперь вы станете посещать нас чаще обычного. Простите мой эгоизм, дорогая, я знаю, как заняты молодые матери. Просто мне жаль лишаться столь приятного общества. И если вы ещё не определились с кандидатурами крестных, то его величество и мы желали бы стать крестными родителями лорда Эдварда.

От такого поистине великодушного предложения я сперва даже дар речи потеряла. Как и все присутствующие в зале. Казалось, словно каждый человек услышал обращенные ко мне слова. Такая милость со стороны монаршей четы должна была закрыть многие рты. По крайней мере, на какое-то время.

— Почту за честь, ваше величество, — снова села я в глубоком реверансе.

За спиной словно черная тень возник супруг. Мне не нужно было оглядываться, чтобы узнать о его появлении, я просто почувствовала.

— Мы благодарим, ваше величество, — произнес он с искренним чувством.

Королева Вирджиния рассмеялась.

— Это такая малость, право слово, лорд Дарроу. За все услуги, оказанные короне, вы вправе рассчитывать на куда большее. А что же очаровательная мисс Оуэн? До меня доходили слухи, что скоро доведется услышать некие хорошие новости об этой очаровательной молодой леди.

И как только королева прознала о том, что Эбигэйл вскоре будет обручена? Или все дело в визитах мистера Грея? Они пусть и были не особенно частыми, но раньше Рэймонд Грей не переступал порог дома Дарроу вовсе.

Было любопытно, что супруг рассказал их величествам о гибели почте всего семейства Грей, а заодно леди Уайтберри. Ведь ему наверняка пришлось объясняться, не так ли? Или любое действие моего супруга принимается в нашей стране как должное? Я пыталась расспрашивать Николаса, но тот только таинственно отмалчивался, намекая, что мне не стоит вмешиваться в дела государства. С последним я была полностью согласна, к тому же мое честолюбие полностью удовлетворяли попытки управлять домашними, временами полностью безуспешные.

— Вы совершенно правы, ваше величество, — с явным удовольствием произнес Николас, легким прикосновением к плечу заставляя меня подняться. — Сегодня мы сообщим о радостной новости.

Я покосилась на Николаса и заметила, как он обменивается с кузиной понимающими лукавыми взглядами. Значит, ее величеству и так все известно, и теперь она разыгрывает спектакль для двора.

С помолвкой тянули, поскольку мистеру Грею следовало относить траур положенное время, чтобы не вызвать еще больших кривотолков, избежать которых в любом случае не удастся. Ведь о нашем с ним «побеге» до сих пор любили вспомнить при каждом удобном случае.

— Эбигэйл, подойди, — окликнул племянницу муж, явно предвкушавший шок высшего общества.

Мисс Оуэн казалась хрупкой белой лилией в своем шелковом платье. Она послушно подошла к опекуну, встала подле него, опустив очи долу. Воплощение чистоты, смирения и всех прочих добродетелей, приличествующих девушке благородного происхождения.

Мне стало смешно, ведь я прекрасно помнила, о том, что творила эта очаровательная смиренница, когда ее пытались лишить вожделенного брака по любви. Вот уж точно, в тихом омуте… Еще и ресницы опустила для пущего эффекта.

Рядом буквально из воздуха соткался второй виновник грядущего переполоха, мистер Рэймонд Грей. Джентльмен также старательно изображал вместилище всех возможных добродетелей… Но вот он, по моему мнению, лицемерил все-таки на порядок меньше.

— Я рад сообщить, что мистер Рэймонд Грей просил руки моей племянницы Эбигэйл Оуэн, и я, как ее опекун, дал согласие на этот брак.

Звук был такой, словно буря поднялась. Я даже позволила себе небольшую зависть: мне не удалось настолько сильно шокировать общество, что бы ни вытворяла. Впрочем, быть не в центре очередного скандала… Пожалуй, это даже будет приятный для меня опыт.

Королева буквально просияла. Я могла поспорить на что угодно: не сообщи обо всем супруг именно на балу, ее величество кинулась бы обнимать племянницу и поздравлять ее со всей возможной сердечностью. Однако сейчас следовало сохранять приличествующую случаю величественность.

— Что же, я счастлива такому союзу, — провозгласила ее величество. — Лорд Дарроу, вы не устаете радовать нас! Остается надеяться, что и чета Грей также не будет долго ждать рождения первенца.

Эбигэйл очаровательно покраснела, а вслед за ней почему-то и мистер Грей. Вот уж точно пара голубков. Молодые, невероятно красивые, настолько очевидно влюбленные друг в друга, что глаза буквально слепило от их искренних чувств.

Думаю, они куда лучше очаруют местное общество, чем его милость и я. В нас не было и половины того обаяния, которое буквально излучали эти молодые люди.

— Вот так будет выглядеть светлая сторона семейства Дарроу, — едва слышно произнес супруг, украдкой пожимая мою руку, пока все восторженно любовались мисс Оуэн и ее чуть смущенным женихом.

Я хмыкнула, иронизируя над происходящим.

— Что же, значит, мы спокойно берем на себя темную сторону. Полная гармония.

Супруг согласился.

— Полная гармония.

Мисс Оуэн поздравляли с такой теплотой и искренностью, на какую сложно было бы рассчитывать ее мрачному дяде или же мне. Вот и романтичная Эбигэйл получила от жизни все, что только желала ее душа.

— А сама ты счастлива, Кэтрин? — осведомился супруг.

Неужели же можно было сомневаться в том, насколько сильно я довольна своею жизнью?

— Я более чем счастлива, Николас.

Content

Карина Пьянкова
ЛЕДИ И ЛОРД