Артем Каменистый

Рейтинг-ноль

Глава 1

Молодость – время учебы

Мысль о том, что столицу Равы рано или поздно покорять придется, зародилась почти два года назад. Поначалу рассуждал об этом вынужденно. В сложившихся условиях все прочие идеи прожить в этом непростом мире подольше и покомфортнее не выдерживали серьезной критики. Откровенно говоря, эта тоже смотрелась не очень-то правдоподобно, но даже при первых проблесках идеи некоторые моменты намекали на грандиозные перспективы. И чем дальше я этим вопросом занимался, тем реалистичнее смотрелся замысел. Окончательно он оформился в ничем не примечательный день, когда я чуть не утонул в коварном болоте и…

Впрочем, об этом позже. Некоторые идеи столь опасны, что до реализации лишний раз думать о них опасно.

Собственно, мои приключения в болоте – лишь последний штрих, после которого другой дороги не осталось. Сама же разработка моего величайшего стратегического плана стартовала чуть ли не в первые дни пребывания в фактории. Но тогда это были лишь мечты, выросшие на почве переоценки открывшихся возможностей. И только тот день, когда я с трудом выбрался из трясины, подарил мне реальные перспективы. Не забывая поглядывать в их сторону, я поставил перед собой задачу попасть в одно из самых защищенных мест Равийской империи. Ну а после задумался о путях проникновения к цели и некоторых деталях. Я тогда всякие варианты перебирал, размышляя, как бы переломить ситуацию с максимальной выгодой для себя.

План, поначалу представлявшийся простеньким, в итоге превратился в нечто запутанное и не всегда разрешимое. От некоторых его ответвлений пришлось отказаться сразу, еще на стадии размышлений, другие отсекались враждебными действиями или опасениями, что вот-вот придется с ними столкнуться.

Тот, кому повезло уцелеть при окончательном решении вопроса ослабевшего клана, неизбежно превращается в зверя подраненного, окруженного безжалостными охотниками и загонщиками. Понятно, что жизнь такого существа коротка, а смерть насильственная. Рок – не тот мир, где легко избежать внимания власть имущих. Может, до глобального контроля здесь еще не додумались, но всякий беглец оставляет следы, и тот, у кого есть возможности, найдет эти следы с высокой вероятностью.

У моих врагов возможности есть. Значит, их шансы велики, и меня это категорически не устраивало.

Нет, вы не подумайте, я и самые простые решения рассматривал. Благо времени хватало, да и возможностями кое-какими тоже обзавелся.

Варианты с бегством в другие края, где о клане Кроу и его пропавшем представителе знать не знают, я отмел сразу. Как и прочие, первыми пришедшие в голову. Увы, там не все так просто, минусов насчитывается уж точно не меньше плюсов. Прошлое в этом мире способно настигнуть где угодно, а будущее весьма туманно.

Дело не только в следах и дорогих ищейках. Чужбина – это чужбина. За своего я нигде не сойду. Тем более что надежно скрыть глаза – сложная задача, а мои выглядят так, что в некоторых краях лишь за их цвет запросто казнят без суда. Да, убить меня не так-то просто, но дело не в этом, а в том, что к старым проблемам могут прибавиться новые.

Но я не сдавался. Думал, искал, перебирал варианты.

Наткнувшись в скучноватой книге на одно место, где говорилось о воспитании отпрысков высших имперских кланов, я поначалу пробежался по тексту равнодушным взглядом и продолжил чтение. Но при этом возник незначительный душевный дискомфорт. Ощущение неприятное, будто тончайшую занозу в мозг загнал.

Вернулся на предыдущую страницу. Потом еще на одну. Перечитал вдумчиво. Снова начал перечитывать.

И остановился, осознав, что подцепил-таки занозу, мешающую спокойно читать дальше.

Все же должен признать, что вышеупомянутые размышления не только сумбурные, но и неверные. А мой великий план, увы, зародился именно в этот момент. Тогда я даже не подозревал, что несколько строк скучного текста зададут направление жизни на годы вперед. И нельзя сказать, что я тотчас принялся активно изучать заинтересовавшую тему. Но, может, оно и к лучшему? Ведь если те, кто меня ищет, детально расспросят того же Эша, он не сможет им сообщить, что максимум внимания я уделял именно этому вопросу. На фоне изобилия и разнообразия доставленных книг важнейшие моменты терялись.

Никто так и не понял, что среди этой горы литературы я по крошкам собираю информацию о столь необычной теме. Разве что Бяка однажды спросил, почему я перечитываю парочку ничем не примечательных книг. Заметил. Но я обосновал это роскошными иллюстрациями, которые хотелось пересматривать снова и снова.

В общем, лишь великий мастер Тао догадался, что к чему. И то лишь благодаря тому, что я жестко обозначил временные рамки. Он ведь человек с богатым прошлым, в молодые годы служил императору, пребывая от него в близости, дозволенной лишь самым доверенным телохранителям. Естественно, при такой жизни был хорошо осведомлен о всяких аристократических делах, поэтому смог связать одно с другим.

Вычислил по датам и паре обмолвок.

Но Тао понятия не имеет, кто я такой на самом деле. Искать меня через него вряд ли станут – это чересчур даже для моей паранойи. Мои враги – люди, а не какие-то всезнающие демоны.

А людей можно обмануть, о чем я никогда не забывал позаботиться.

Даже в столицу прибыл не как зря, а с запада. Хотел для начала с юга заявиться, но потом решил, что для человека, который скрывает свой путь, предсказуемо поведение, при котором следы запутываются на сто восемьдесят градусов. Вот так, косвенно, можно намекнуть самым догадливым, что на самом деле пришел с севера.

Запад – это нормально. Нейтрально. Плюс, кому сильно нужно, без великого труда сможет найти там мастера-лучника, у которого я брал уроки. Благо это не Тао, а почти обычный ремесленник в своей профессии, делающий свое дело качественно и без серьезных сюрпризов. Только плати вовремя, и все у тебя будет. Для юных аристократов посещение подобных специалистов – обычное дело. Конечно, клановые мастера – полезно и удобно, но чем больше приобщаешься к чужому опыту, тем больше своего становится. Разнообразие идет на пользу.

Молодость – пора учебы. Но учеба бывает разной. Даже к самому закрытому мастеру вроде Тао можно подобрать ключик. Люди наподобие его – это, так сказать, общедоступный уровень. Разумеется, если говорить об аристократах, ведь простолюдину обучаться у таких спецов можно лишь в теории.

И теория эта самая фантастическая, если ты самый заурядный крестьянин или человек приблизительно равного с ним положения.

Однако и аристократ аристократу – рознь. Если вспомнить семью, которая владела Хлонассисом до того, как там внезапно произошли грандиозные перестановки в верхах, так их и аристократами считать нельзя. Это я говорю с высоты положения представителя одной из старейших семей Арсы. Данто в сравнении даже с почти истребленным кланом такого уровня – это…

Нет, я снова как-то неправильно начал пояснение. Нельзя сравнивать испражнения улиток с бриллиантами в королевской короне. Данто – это не мы. Они не то чтобы далеки от вершин аристократии, их аристократизм иной природы. Трудно объяснить земными мерками. Для таких в здешнем языке даже отдельная терминология имеется. Ну что-то вроде мещан, которых чуток подкрасили и блестками присыпали, дабы смотрелись чуть ярче, чем обычная серая масса. Но не более. Что-то вроде нарядных клоунов, но несмешных. Мудрость от мастера Тао разве что одному из тысячи таких светит (и это я еще по-скромному подсчитал).

Ну да ладно, пусть хоть всех подряд пускает на свою гору. Это всего лишь одна узкая дисциплина. Если хотят чего-то большего, пусть рождаются в семьях, которые могут себе такое позволить.

Это я к тому, что лишь для истинных аристократов Равы доступен особый вариант обучения.

Эксклюзив.

Если дословно перевести название этого необычного учебного заведения на язык моей первой жизни, получится «Стальной дворец Алого Стекла». Звучит, скажем прямо, странно. Ну да не просто так мне постоянно приходится нормальные аналоги мысленно подбирать, ведь здешняя лингвистика – это что-то с чем-то. Пожалуй, я за сто лет жизни к ней не привыкну.

Ну а как привыкнешь к тому, что вместо одного или пары слов рассыпают целую жменю? Причем далеко не всегда эта россыпь прямо указывает на суть описываемого понятия.

Впрочем, в этом случае двумя словами не обойтись. Но я бы перевел куда понятнее, пусть даже полностью игнорируя словесное наполнение. Допустим, «институт благородных юношей и дев». Или – «академия самых заносчивых снобов». Можно что-то нейтральное вроде «аристократический корпус» или «тут учат пафосу высшей пробы».

А лично для себя я бы назвал проще – «место исполнения желаний».

Почему так? Ну, например, потому что именно в этом месте я запланировал гарантированно обзавестись до сих пор не давшимися в руки атрибутами Стихий. Это не за миражами вроде снежных пауков гоняться – это надежнейший, проверенный веками вариант.

Плюс там же можно примелькаться среди аристократов и тем или иным способом удачно и просчитанно раскрыть свое инкогнито либо без этого выяснить, кто же столь упорно меня разыскивает. Ведь очень тяжело противостоять непонятно кому. Вычислять заказчиков моего похищения или убийства «с низов» бессмысленно. У меня не те возможности, чтобы размотать цепочку от банальных наемных головорезов до неизвестно где скрытых высокопоставленных личностей, жаждущих заполучить голову некоего Гедара.

В общем, Стальной дворец – место, бесспорно, полезное. И не для всех доступное. Далеко не для всех. Лишь представители полноправной аристократии и отдельные самые зажиточные и преданные императору выходцы из особых категорий подданных неблагородных кровей могут рассчитывать на здешнее обучение. Причем если «голубую кровь» принимают без вопросов, всем прочим придется изрядно попотеть, дабы пробиться хотя бы на рассмотрение прошения о внесении отпрыска в особый список, откуда впоследствии выберут нескольких счастливчиков. Причем повлиять на этот выбор вроде как невозможно. Далеко не все вопросы в Раве реально решить лишь деньгами и связями.

Хотя, должен признать, есть связи, решающие если не все, то почти все.

Но эта возня не для меня. Я, как истинный аристократ, имею право. Однако даже для меня есть некоторые преграды.

Основная проблема в сроках. Прием по давней традиции длится ровно один световой день в конце лета и проводится лишь раз в год. Если не успел до заката – разворачивайся и возвращайся в следующем сезоне. Кем бы ты ни был, исключения не допускаются.

Принимаются молодые люди обоих полов возрастом от пятнадцати до семнадцати лет. Допустимо недобрать или перебрать до полугода или даже чуть больше, но только после дозволения от главного мастера Стального дворца или Императорского совета. И получить это дозволение соискателям благородного происхождения из не самых старинных семей весьма проблематично.

А о простолюдинах и говорить не приходится.

Мне шестнадцать, так что вписываюсь идеально. Но если в этом году не попаду, следующий сезон – мой последний шанс. Причем в таком случае мне как семнадцатилетнему придется получать дозволение, а это сопряжено с неизбежным раскрытием перед теми, кому сейчас знать мое настоящее имя необязательно.

Шайка, заявившаяся за моей головой во время охоты на снежного паука, обломала часть планов. Я не успел подготовить группу помощников, не дождался возврата людей, отправленных за некоторыми сведениями. Я много перспективных дел бросил и в отчаянии решился на крайнюю меру – справиться самостоятельно.

Вот поэтому и приходится так торопиться, чтобы всеми способами успеть выполнить задуманное. Там, где я на некоторых этапах планировал выехать за счет помощников, пришлось терять время, разбираясь самостоятельно. А ведь опаздывать нельзя – неизвестно, что меня ждет следующим летом.

Будущее даже при идеальном выполнении плана туманным представлялось, а сейчас я в него смотрел, как в дыру деревенского сортира.

Хорошее не просматривалось…

Ну да ладно, снова отвлекся. Довольно о грустном.

Имперское обучение считается не только самым престижным, но и таким же сложным. Все подробности мне неизвестны, но знаю точно, что многие ученики не справляются с программой. Таких безжалостно отчисляют. Но это еще не конец, ведь, если возраст позволяет, можно попробовать еще разок поступить или даже два. Аристократов примут вновь почти со стопроцентной вероятностью; неблагородным вернуться сложнее, однако ничего невозможного и для них нет.

То есть в случае неуспеваемости я также могу потерять год. И дальше останется последняя попытка. А это плохо, потому что последняя попытка приведет к нежелательному раскрытию моего происхождения. Отсюда проистекает еще одна причина моего стремления успеть попасть в Стальной дворец именно сейчас.

Вы спросите: какая разница? Ведь все равно придется себя выдать – человека без имени не примут, а фальшивую аристократическую биографию мне не потянуть.

А вот тут мне на руку играют некоторые правила школы.

Так уж принято, что в высшем учебном заведении империи клановым конфликтам не место. Если кто-то вознамерится устроить разборки, это не просто нарушение правил, это расценивается как оскорбление императора. А это куда опаснее, чем сунуть голову в пасть льва и куснуть зверя за язык.

Император считается кем-то вроде почетного командующего Стальным дворцом. И ему там аристократические склоки не нужны. За века существования учебного заведения сформирован свод правил и порядков, способствующих поддержанию мира.

Например, каждый учащийся обязан выбрать себе псевдоним, никоим образом не намекающий на происхождение. И обязуется не раскрывать настоящее имя до последнего дня. Сомневаюсь, что это работает со стопроцентной гарантией, но понятно, что в теории такое правило позволяет не демонстрировать вражду тем семьям, которые традиционно друг дружку не переваривают. Дополнительный плюс – неблагородные ничем не отличаются от благородных, чем устраняется почва для снобизма.

Как это работает на практике, я, увы, представляю слабо. Информации по этому вопросу от матери практически не досталось, а книги – это мертвый текст, а не живая реальность. Авторы могут искажать и приукрашивать реальность либо описывать давно устаревшие моменты.

В общем, я об этом заведении выведал далеко не все, но достаточно, чтобы осмелиться предпринять попытку. После того как мне удалось столь неожиданно удачно попасть на территорию Жизни, приобщиться к Стихиям хочется намного сильнее.

Это позволит стать «полным кавалером» всех реально действующих в Роке сил. Прочие высшие проявления – на уровне мифов или откровенно недоступны. По крайней мере, такова информация, которую удалось раздобыть.

Но, если говорить прямо, Стихия – ерунда. Да, за счет ее я могу усилиться, но не сказать, что это поставит меня на другой уровень. Только ради ее атрибутов и навыков я бы вряд ли отважился на такую наглость, как путешествие к центру империи, где у моего клана хватает явных врагов.

Я уж промолчу про неявных, из-за которых два года назад Кроу потеряли главу рода и последнюю усадьбу. Почти не сомневаюсь, что как все дороги ведут в Рим, так и нити всех здешних заговоров тянутся к столице.

Итак, наконец я именно в этом гадючнике. И пусть эта часть плана изначально казалась фантастически сложной, но мне это удалось. Однако почивать на лаврах рановато. Дальше предстоит второй этап – добраться до Стального дворца и доказать, что я имею право на обучение, а не мошенник залетный.

Одно «но» – в столь ранний час никто меня там не ждет. Однако это даже к лучшему.

Я переборол желание отдохнуть до обеда в какой-нибудь скромной гостинице при круглосуточной таверне или даже в фешенебельном заведении для серьезной публики. Перебьюсь, в моем возрасте можно спать через день, и ничего катастрофического от этого не случится.

А уж после прохождения испытания Первохрама потребность в ночном отдыхе почти отключилась. Если не повышать параметры и не истязать себя до полного опустошения тренировками, достаточно пару раз в неделю полноценно отсыпаться да дремать время от времени.

Удобно.

Пришлось бесцельно побродить по пустынным улицам, пока не наткнулся на словоохотливого ночного сторожа. Он подсказал мне хорошую, по его мнению, конюшню. Не из дешевых, их я посмотрел сразу за воротами и с ходу забраковал.

Аристократ, если себя уважает, ни за что не оставит свою лошадь в такой клоаке. А аристократ из старой семьи, к коим я отношусь, по статусу обязан уважать себя, ни в чем и никогда не давая слабину.

Лошадь мне теперь особо не нужна. Можно продать, и одной обузой меньше станет. Но кто знает, не понадобится ли она мне внезапно в период обучения? Так что на всякий случай придержу.

Пока решал вопрос с конюшней, рассвело. Вот так и время убил, и пристроил понравившуюся лошадку. Не обманул продавец, своих денег она стоила. Никаких проблем за все время не доставила, умное, послушное, выносливое и не слишком пугливое животное. Правильно сделал, что не продал. Благо содержание стоит не так уж дорого, несмотря на приличное место, что бросалось в глаза с первого взгляда даже без уверений ночного сторожа.

Да и мне ли волноваться из-за денег?

Дальше отправился пешком. Поклажа минимальная, дури в ногах хватает. Не видел смысла искать стоянку для рикш или экипажей подороже. Да и где их искать в столь ранний час?

Правда, в голове начали копошиться мысли, о которых до сих пор не задумывался. А пристало ли благородному юноше приходить к Стальному дворцу Алого Стекла на своих двоих?

Вот этот момент совершенно упустил из виду. В книгах про такие мелочи ни слова не упоминалось.

Ну да ладно, вот сейчас все и узнаю.

Глава 2

Стальной дворец Алого Стекла

Экипаж все же пришлось взять. Дело в том, что планировка города Нами, с которой мне удалось заранее ознакомиться по книгам и атласам, значительно отличалась от того, с чем я столкнулся в действительности. Здесь не Земля, здесь с улицами и нумерацией домов повсеместная путаница. Плюс художники во всех мирах одинаковые, вот и эти рисовали по известному принципу «я так вижу».

В итоге слегка заблудился, но при этом случайно вышел к площади, где располагалась стоянка тех самых экипажей, к услугам которых изначально прибегать не намеревался. И, несмотря на рассветный час, некоторые извозчики уже приступили к работе.

Выбрав самого приличного на вид, скомандовал везти к Стальному дворцу. И на этом общение завершилось: в отличие от земных таксистов, местный оказался несловоохотливым.

Возможно, он и не прочь высказать все наболевшее, однако сословная разница на язык давит. Ведь представляться необязательно – опознать аристократа в пассажире несложно. Есть примечательные мелочи в прическе, одежде и манере подавать себя, которые многое говорят даже не самым наблюдательным людям. Я ведь больше десяти лет воспитывался женщиной из древнейшей семьи Равы. Это серьезно, такая даже паралитика быстро научит выглядеть благородным.

А я пусть и не был живчиком, но и к паралитикам не относился.

Поездка затянулась. Столица – город большой и густонаселенный, здесь, несмотря на отсутствие автомобилей и раннее утро, можно угодить в пробку. Опытный извозчик огибал рынки, куда торопились торгаши, и избегал прочих мест, где в такое время случаются заторы. Плюс пришлось сделать объезд вокруг центра, почти целиком занятого Императорским кварталом. Туда не всех и не всегда допускали, а уж обычные экипажи – почти никогда.

Стальной дворец и сам занимал отдельный квартал немаленькой площади. Когда-то на этом месте располагался отдельный бастион, вынесенный за городские укрепления для контроля одной из нескольких стратегически важных высот. С нее полагалось эффективно обстреливать войска противника, если те полезут на штурм. Прямо вдоль стен можно снаряды запускать, уничтожая осадную технику и живую силу, которая будет там толпиться.

Город разрастался и в какой-то момент поглотил эту почти самостоятельную цитадель. Укрепления частично разобрали, частично сохранили, а внутри все обустроили по-новому, устроив элитарное учебное заведение.

Однако былое назначение этой территории выдавало себя с первого взгляда. Трудно не догадаться, что здесь располагалось изначально, когда видишь каменную крепостную стену, вздымающуюся метров на двенадцать. Некоторые башни тоже сохранились. Круглые и невысокие, зато широченные. На их плоских площадках когда-то располагались стационарные баллисты, способные метко зашвырнуть тяжеленный снаряд на сотни метров, а то и за километр-другой. Осадная инженерия этого мира даже в глазах такого дилетанта, как я, смотрелась на порядок серьезнее, чем земная.

Солидные крепостные ворота дополняли комплект, но все же выглядели не столь монументально и архаично, как каменные укрепления. Створки явно современные, богато украшенные и ажурные, защитой пожертвовали в угоду красоте. Чересчур легкие, такие даже самому простому тарану на один зуб.

Перед воротами наблюдалось оживление. Работники устанавливали массивный стол, перед ним расстилали широкую красную дорожку. Похоже на то, что именно здесь должны встречать кандидатов в ученики, но пока что не все к этому готово.

Оглядевшись, я не заметил, чтобы в сторонке жались молодые люди моего возраста. Значит, я прибыл первым.

Да уж, теперь мне светит репутация торопыги.

Будь экипаж закрытым, можно было скомандовать извозчику везти дальше. Например, сделать пару кругов вокруг Императорского квартала, посмотреть на тамошние достопримечательности, пока здесь не появятся новые кандидаты.

Но нет, благородному так вести себя нельзя. Вдруг заметят? Какой удар по репутации. Тут даже закрытость повозки – не гарантия того, что меня не рассмотрят во всех подробностях. Кто знает, какие навыки развиты у группы важного вида людей, которые что-то обсуждают, стоя сбоку от ворот. Очень похоже, что это «комитет по встрече», дожидается, когда же подготовят рабочее место.

Нет, ехать дальше никак нельзя. В таком деле лучше прослыть торопыгой, чем застенчивым.

Застенчивый аристократ – тот еще нонсенс. Высшее сословие ничем не смутить.

На то оно и высшее.

Отпустив извозчика, я перекинул за спину увесистый заплечный мешок в связке с оружейным вьюком и с самым невозмутимым видом направился к воротам. Прошел по краю расстеленной дорожки, обогнул стол, краем глаза глядя, как работники спешно расставляют за ним кресла и косятся на меня с недоумением. Но никто ни слова не произнес.

Я даже начал надеяться, что так и пройду в ворота. Никто не окликнет, не попробует остановить.

Зря, конечно, надеялся.

Наивный провинциальный юноша, что с меня взять.

Один из богато разодетых мужчин, стоявший в кругу с прочими похожими на него, повернул голову. Тоже с недоумением посмотрел, после чего резко отвернулся и сказал нечто такое, отчего на меня уставились все остальные.

Пройти мимо пятерки явно не последних здесь людей, которые дружно таращатся на тебя, – это как-то невежливо. Но и лебезить тоже нельзя.

Не по-аристократически.

Приблизившись, я остановился и, не изобразив даже намека на поклон, заговорил:

– Доброго вам утра, уважаемые. Я пришел сюда, чтобы стать учеником школы Стального дворца Алого Стекла. Но я не вижу на входе тех, кто заведует приемом. Не могли бы вы подсказать, где я могу их найти?

Все пятеро так и таращились молча. Секунда прошла. Пять. Десять.

Это начинало напрягать, но я продолжал стоять, изображая из себя воплощение невозмутимости.

Один – седой до последнего волоска, болезненно-худой мужчина с непомерно круглым для такого телосложения лицом – наконец даже не поклонился, а едва кивнул:

– И вам доброе утро, господин.

Затем, глядя как бы сквозь меня, отстраненно произнес:

– На молодом господине печать Первохрама. Высшая печать.

Я едва сдержался, чтобы не улыбнуться понимающе, но при этом с превосходством.

Не зря затеял ту нервную эпопею с Хлонассисом. Теперь любой, кто может видеть некоторые вещи, с ходу определит, что я не просто храм посещал, я был допущен к высшему испытанию. Все действующие Первохрамы Арсы находятся под контролем старых семейств. Церковники там, как говорится, царствуют, но не правят. Ни младшая аристократия, ни тем более зажиточные люди неблагородных кровей не подпускаются к ключам силы высоких порядков. Все открыто только для своих, за этим следят строжайше.

Получить такой ключ за пределами Арсы возможно. Но это будет своего рода иной кластер храмов, не связанных с империей и зависимыми от нее территориями. Печать там отличается, это моментально срисуют. Также считается, что подделка такой отметки невозможна. Разве что в глупых легендах можно о подобном услышать.

То есть носитель высшей печати обладает своего рода паспортом, потерять который невозможно, а фальшивок не существует.

Я, разумеется, прикрыл себя не самым простым амулетом, искажающим вид на мой ПОРЯДОК. Вещица не из уникальных, но весьма дорогая и предоставляет качественную маскировку. Однако Стальной дворец – это не придорожная закусочная с залежалыми пирожками, это высшее учебное заведение Равы. Естественно, кандидатов в ученики здесь проверяют не первые попавшиеся личности, а спецы своего дела. Этот седой мужчина с кругом сыра вместо головы прекрасно рассмотрел мои атрибуты и многое другое. Отметка Первохрама и вовсе сразу в глаза должна бросаться, как ее ни прячь.

Есть риск, что это не просто мастер, а всем мастерам мастер. На уровне настоящей легенды. Такой, в теории, способен разглядеть то, что я прячу на самом деле, а не просто делаю вид. То есть поймет, что мой ПОРЯДОК выглядит крайне странно, да и сам я весьма мутный. Маловероятно так нарваться, но шанс есть. Я даже к этому готов.

Ну а что тут такого? Необычные цифры и отметка не просто Первохрама Арсы, а Первохрама потерянного – это не преступление.

Но даже при такой невероятной наблюдательности в моей отметке испытания он не увидит ничего опасно-подозрительного. Пусть тот Первохрам, который я посетил, считается утерянным – это ничего не значит. Его печать ничем не отличается от печатей тех храмов, где открывает круги силы вся древняя аристократия Равы. Некоторые закрытые параметры печати – да, способны пролить свет на нежелательную информацию. Но, насколько мне известно, посторонним получить к ним доступ или невозможно, или можно лишь с превеликими хитростями и сложностями.

Да, засветиться здесь риск всегда есть, не угадаешь. Однако именно в этом случае шансы либо нулевые, лишь немногим выше.

Так что я в ответ кивнул с самым честным видом:

– Да, высшая печать. Но я спросил не это.

– Простите, – снова изобразил поклон седой. – Мы не ожидали никого увидеть в столь ранний час. Первые претенденты обычно появляются значительно позже.

Я пожал плечами:

– Прием начинается утром, рассвело почти час назад. Я что-то делаю не так?

– Нет, все так, – ответил непомерно толстый мужчина, стоявший правее от седого. – Я мастер Брасс, в этом году я отвечаю за работу с претендентами. А вы, как я понял, претендент. Могу я поинтересоваться, как вас зовут?

– Чак из семьи Норрис.

В глазах толстяка ничего не промелькнуло. Смотрел на меня, как сытая рыба смотрит на дохлого червяка:

– Чак из семьи Норрис, вам известны требования к претендентам?

– Чтить императора; уважать Стальной дворец Алого Стекла; быть ненамного младше пятнадцати и не сильно старше семнадцати лет; уметь читать и считать; быть минимум бетой начиная с четвертой ступени просвещения и альфой с двенадцатой ступени; всего ступеней не должно быть меньше четырнадцати; надо относиться к уважаемой семье и не срамить ее честь; также надо преподнести ритуальное пожертвование для передачи в имперскую казну; обязаться соблюдать законы и правила во время обучения; иметь при себе личный меч.

– Прекрасно, Чак. Не каждый претендент способен без ошибок огласить весь перечень. Даже странно, что впервые вас вижу. Обычно так выражаются те, кто уже пытался пройти обучение. Прошу прощения, что мы вынуждены встретить вас вот так, неподготовленными. Действительно ранний час. Но вы правы, утро уже наступило. Итак, если не возражаете, пройдемся по озвученному вами списку?

– Не возражаю.

– Чтите ли вы императора, Чак из семьи Норрис?

– Император велик, чтить его – это честь, а для моей семьи честь – это смысл жизни.

– Готовы ли вы уважать Стальной дворец Алого Стекла?

– Это самое уважаемое учебное заведение великой Равийской империи. Не уважать его невозможно.

– Господин Чак, просто скажите «да» или «нет».

– Да.

– Сколько вам лет?

– Шестнадцать.

– Вам известно, что возраст можно легко установить?

– Да.

– И вы все равно настаиваете, что вам шестнадцать?

– Да.

– Прекрасно. Прочтите надпись над воротами.

– «Вошедший сюда становится равным среди равных. Никого нет выше, и никого нет под тобой. Помни это всегда».

– Отлично, читать вы умеете хорошо. А как насчет считать? Сколько получится, если взять восемь раз по семь?

– Пятьдесят шесть.

– А если еще прибавить дюжину?

– Шестьдесят восемь.

– Хорошо. – Толстяк повернулся к седому: – Мастер Данс, вы не могли бы поточнее описать первые ступени ПОРЯДКА претендента?

– Разумеется, мастер Брасс. Господин Чак использует искажающий амулет прямого действия. Амулет показывает, что он рожден бетой и приличные для беты показатели у него начинаются с четвертой ступени. До альфы он дорос на девятой. Это при начальных для альф пятнадцати атрибутах. Всего у него шестнадцать ступеней, на последней открыто семнадцать атрибутов.

– А что у него скрыто под амулетом? – спросил Брасс.

– Трудно сказать… – неуверенно ответил седой.

– Мастер Данс, неужели в этом деле для вас остались какие-то сложности? – удивился толстяк. – Вы полагаете, что господин Чак вводит нас в заблуждение?

– Вся наша жизнь – это набор сложностей. Не стану и дальше разводить философию, просто поверьте моему богатому опыту: господин Чак не так прост, каким кажется на первый взгляд, но при этом он не пытается создать видимость, что у него больше атрибутов, чем есть на самом деле. Почти не пытается. Только не спрашивайте, что значит мое «почти». Считайте, что у меня проснулись старческие предчувствия. Есть подозрения, что у этого юноши может оказаться скрытый сюрприз. – Мастер поклонился мне: – Простите за такие слова, господин Чак. Я никоим образом не пытаюсь выказать неуважение. У нас здесь заведено говорить так, как есть.

– Так что у него под амулетом? – нетерпеливо спросил Брасс. – Без пустых подозрений, просто говорите как есть.

– Под амулетом картина заметно иная, она совпадает с искажением лишь в том, что он урожденный бета, – ответил Данс. – С первой ступени открыты четыре вида атрибутов при неплохом наполнении. С шестой ступени он альфа с пятнадцатью атрибутами, наполнение близко к максимуму почти по всем и максимально на некоторых. Всего у него двадцать одна ступень просвещения, на последней открыто двадцать атрибутов также при высоком наполнении. Ручаюсь, что у него их не меньше, как бы он ни пытался исказить действительную картину. Такое от меня спрятать, в теории, можно, но прячущий при этом должен обладать куда большими параметрами. То есть я гарантирую, что господин Чак не преувеличивает свои параметры. Следовательно, он более чем соответствует требованиям школы по атрибутам и ступеням.

Выслушивая, как «мастерски» разоблачают мою маскировку, я едва сдерживался, чтобы не ухмыльнуться с предельно довольным видом.

Но да, разоблачили прилюдно, не поспоришь. Вот только увидели именно то, что я изначально выстроил. Не истинную картину, а запутанную обманку. Научился этому фокусу, получив коллекцию бонусов от Первохрама.

Конечно, были опасения, что найдется кто-то, способный добраться до настоящих цифр. Но сейчас опасаться нечего. Даже если местный спец что-то действительно заподозрит, при таком поверхностном осмотре истина для него закрыта на все сто.

– Благодарю вас, мастер Данс, – кивнул толстяк. – Это все, что мне хотелось услышать. – Вновь повернулся ко мне: – Господин Чак, на вас особая печать Первохрама, поэтому вопрос о семье неуместен, мы все ее уважаем. Также не стану ничего спрашивать о мече, раз он у вас на виду. Должен сказать, что ваше оружие кажется мне проблемным, но нельзя не признать, что это полноценное и благородное оружие. Ответьте, вы обязуетесь соблюдать законы Равийской империи на весь период обучения?

– Да.

– Обязуетесь соблюдать правила Стального дворца Алого Стекла?

– Конечно. Если меня с ними ознакомят.

– Прекрасно. Остается вопрос ритуального пожертвования. Вам известно, что следует сделать?

Кивнув, я небрежно вытащил невеликий кошель и протянул Брассу:

– Если не ошибаюсь, это именно то, что требуется.

Заглянув в мешочек, толстяк тоже кивнул:

– Да, именно эти безделицы по традиции приносят все претенденты.

Что?! Безделицы?! Да эта жирная туша полностью зажралась. Одна малая мощь атрибутов, два малых средоточия энергии мага, три малых средоточия энергии бойца, четыре малой первородной сути и пять малых универсальных общих состояний. Этот мешочек лишь на вид скромный, на деле в нем скрыто состояние, которое не всякая аристократическая семья способна собрать. Да, для кланов, на которых держится империя, – ерундовые траты. Но сколько таких кланов? Их минимум на пару нолей меньше, чем семеек, подобных Данто.

К тому же некоторые из трофеев настолько особенные, что доступ к ним получить вряд ли возможно даже при наличии множества мешков с монетами.

Некоторые вещи в этом мире чертовски трудно достать за деньги.

Цифры пожертвования символизируют минимально возможное распределение атрибутов альфы и показывают сложность их получения. Универсальные общие состояния – трофеи, повышающие любое состояние независимо от силы, за которой оно закреплено. Весьма желанная добыча, но не сказать, что заполучить ее невозможно. При наличии финансов есть шансы достаточно быстро собрать пять штук в открытой торговле. Да – дороговато, да – не часто в продаже оказываются, но не надо иметь серьезные связи и высокое положение, достаточно крупной суммы и терпения.

Малая первородная суть – уже посложнее. Добывается она, как правило, из созданий, заметно затронутых Хаосом. И шанс выпадения невелик. Спрос, наоборот, колоссальный. Создание новых артефактов без таких трофеев, мягко говоря, значительно затруднено. Серьезные кланы всеми способами пытаются собрать их как можно больше для своих лучших ремесленников-шудр (а то и благородных мастеров). Найти такой товар в открытой торговле – почти фантастика. Мол, вроде как случается такое, но на уровне баек.

Средоточия энергии бойца и мага – тоже вопрос к Хаосу. И тоже редкость. И тоже требуется всем, но уже не ремесленникам-артефакторам, а воинам и магам. С этими трофеями значительно повышаются их возможности в деле применения сильных навыков. Встретить в открытой торговле – еще бо́льшая фантастика.

Ну и вишенка на торте – малая мощь атрибута. С помощью этой вещицы можно на единичку поднять любой последний открытый атрибут. То есть в том случае, когда наполнение на нем выпало в сорок девять, этого достаточно, чтобы довести до первого стандартного максимума – пятидесяти.

И даже больше того, можно выйти за границы стандарта. Да-да, с такими трофеями ничто (кроме второго максимума) не мешает идти дальше. Таким образом, мощь способна удваивать наполнения, если вовремя ее использовать.

Все такой возможности рады. Абсолютно все. Ведь этот невзрачный предмет не просто недочеты открытия атрибута исправляет, он расширяет его возможности вдвое. Разумеется, эффективно работает это лишь при доступе к большому количеству трофеев от Хаоса.

А с доступом к ним все сложно. Дело в том, что в открытой продаже этот товар не появляется. Даже я, наведя справки, побоялся выставлять его через Мелконога. Слишком заметно, это все равно, что, будучи неизвестным торговцем или производителем, пытаться торговать на Земле бриллиантами размером с кирпич.

Если не больше.

Мало того, этот товар является своего рода особой валютой древних семей. Например, с его помощью полагается приносить извинения императору, если в этом возникнет необходимость. Или сглаживать разного рода разногласия между кланами.

Факт обладания таким предметом в тысячу раз лучше любых бумаг и заверений докажет, что ты не просто человек с улицы, ты дорого стоишь. То есть при некоторой внешней демократичности Стального дворца требование преподнести малую мощь атрибутов надежно отсекает не только простолюдинов, но и младшую аристократию. Средняя, возможно, в редких случаях способна позволить себе потратить добытый трофей на такое. В очень редких случаях очень богатое неблагородное семейство тоже способно его заполучить. Ведь в теории даже для рядовых охотников это доступная добыча. Допустим, дико повезло при убийстве слабенькой твари Хаоса вроде того же чика.

Мне они вообще сыпались ведрами раньше. Да и сейчас добывать могу немало. Спасибо Мере порядка, дает солидную прибавку даже на двадцать первой ступени.

Но вот для обычных аборигенов это та еще проблема. И, если уж повезло, все знают, что с мощью атрибутов надо не в лавку скупщика идти, а прямиком к аристократам.

Причем не к каким попало, а к тем, которые близки к вершине.

Я даже приблизительно не представляю, сколько стоит мощь. Но уж точно не стал бы называть ее безделицей. Да и все прочее тоже не мусор.

Далеко не мусор.

Да, спорить тут не о чем, толстяк однозначно зажрался. По роже видно, всерьез считает, что я ему пустяк преподнес.

Продолжает вещать в том же духе:

– Ну что же, господин Чак. Все условности соблюдены. Поздравляю, вы достойны стать учеником Стального дворца Алого Стекла. Вам остается выразить вслух желание пройти обучение, после чего вас проведут в вашу комнату.

– А как же правила? – напомнил я.

– Какие правила? – делано удивился Брасс.

Ну да, явно притворяется. Не мог он такое забыть.

Но не будешь же уличать мастера в лукавстве?

Пришлось напомнить:

– Правила Стального дворца Алого Стекла. Меня с ними не ознакомили.

– Ах да. Простите, господин Чак. Правил у нас немало, и некоторые находят их чрезмерно запутанными. Поэтому оглашать все нет смысла, проще ознакомиться с ними по ходу дела. Только учтите, что незнание правил не освобождает от ответственности. Так что с осторожностью совершайте те поступки, в правомерности которых не уверены. Руководствуйтесь здравым смыслом, и все будет хорошо.

– Что, даже краткого списка правил не покажете? Я ведь прямо сейчас могу что-нибудь нарушить. Хотя бы намек хотелось бы услышать, ведь надо знать, с чего здесь полагается начинать, – сказал я, удивляясь странности порядков, про которые услышал впервые.

Похоже, книги многое упускают.

– Господин Чак, ваше стремление приобщиться к правилам нашей великой школы похвально. Не все проявляют такую внимательность к деталям и упорство в поиске ответов. Многое из наших правил вы узнаете очень скоро, при первом общем сборе. Но некоторые вещи я вам поясню сразу. Первое: все, к чему вы привыкли, придется оставить здесь. Там, за воротами, все ученики равны. Абсолютно все и во всем. Это касается в том числе и уважительного отношения. Так принято, и на это есть причины. Вы меня поняли?

– То есть к неблагородным у вас обращаются так же, как и к благородным? – ответил я вопросом на вопрос.

– Вы все равны, господин Чак. Даже слово «господин» там, за воротами, необязательно. Как и прочие обращения. Простота может существенно облегчить ваше пребывание в нашей школе. Ученики для школы равноценны, и все мастера обращаются к ним исключительно по имени и строго на «ты». Обращение к мастерам со стороны учеников только на «вы». И не забывать говорить «мастер». Уточню, что слово «господин» за этими стенами не запрещается, однако по нашим правилам хорошего тона оно применимо лишь в отношении тех, кто не присутствует при разговоре. Даже если нас удостоит своим посещением представитель императорской семьи, это почти ничего не изменит. Даже к самому императору полагается обращаться коротко – «император» либо «великий император». Излишества в этих стенах не требуются. Что касается жестов, то кланяются у нас только слуги, и еще это может практиковаться среди учеников перед некоторыми поединками. Остальным в отдельных случаях дозволяется лишь минимально изобразить поклон в знак уважения либо понимания. Слово любого мастера – закон. Требовать что-либо у мастера запрещается. За любое нарушение ученики рискуют получить отрицательный балл, что понизит их позицию в общешкольном рейтинге. Поначалу вам может показаться, что позиция мало на что влияет, но впоследствии вы поймете, что для стремящихся к успеху ничего важнее ее здесь нет. За поощрение можно получать положительные баллы, но, поверьте, господин Чак, приобрести баллы в стократ сложнее, чем потерять. Сделав шаг за ворота, вы, возможно, заработаете их в первый и единственный раз. Вам сразу начислят сто, это начальный набор, он у всех одинаковый, ведь между вами различий для нас нет. Это то, что у нас называется рейтинг-ноль. Дальше уже от ваших успехов зависит, станет он уменьшаться или пойдет в плюс. Вас приведут к вашей личной доске учета, где вы своей рукой напишете цифру сто. Если напишете правильно и качественно, получите еще один балл поощрения, что в сумме составит сто один. Если не напишете или почерк окажется неряшливым, что нередко случается с теми, кто хорошо и быстро считает устно, получите отрицательный балл. В таком случае всего их окажется девяносто девять, и это будет вашим первым уроком. Вторым уроком станет запись к мастеру каллиграфии, которого вам придется посещать в свободное от стандартного обучения время. И не сомневайтесь, что времени этого у вас будет немного. Пока у вас есть баллы, ваше обучение продолжается. Как только их количество снизится до нуля, вас попросят покинуть Стальной дворец Алого Стекла. А теперь подтвердите свое желание обучаться у лучших мастеров Равийской империи, или мы будем вынуждены с вами попрощаться. И да, прямо с этого момента старайтесь обходиться минимальным количеством слов. У нас здесь своего рода битва за ваши умы, следовательно, ценится краткость речи, а не красота излишних эпитетов. Считайте, что с этого момента каждый миг бесценен, и тратить его на лишние слова преступно. Выпускники школы славятся лаконичностью, это особая черта, их объединяющая. Ну так что скажете, Чак из семьи Норрис?

Я чуть призадумался, не торопясь с ответом. Намек на то, что традиционно-пафосная манера речи здесь не приветствуется, заставил отказаться от ранее приготовленной заготовки.

Уже подобрав новые слова, я открыл было рот, но осекся. Все собравшиеся начали бросать очень уж странные взгляды за мою спину, а один из мастеров требовательно взмахнул рукой, после чего несколько вооруженных алебардами и копьями охранников резко напряглись. Да и звук какой-то необычный послышался, будто по брусчатке волокут что-то металлическое.

Отворачиваться от тех, с кем общаешься, не очень-то прилично. А нам, благороднейшим аристократам, о приличиях забывать не подобает. Однако обстоятельства таковы, что игнорировать происходящее тоже нельзя.

Пришлось обернуться.

К столу приближался… нет, все же приближалась – очень непросто с первого взгляда определить пол виновницы переполоха, не говоря уже о прочих приметах. Лишь спустя несколько секунд я смог точно сказать, что да, это именно девушка. Или, точнее, девочка. Подросток приблизительно моих лет с выразительно-зелеными глазами, притягивающими взгляд и однозначно намекающими на благородное происхождение.

Ибо дело тут не только в неестественно насыщенном, будто искрящемся цвете глаз, но и в их выражении. Простолюдин так не смотрит. Простолюдин во всем старается выглядеть проще. Его этому сама жизнь с момента рождения приучает.

Глаза я отметил не просто как ярчайшую черту облика, а потому что все прочее описать та еще задача. Незнакомка выглядела так, будто на нее только что выплеснули ведро крови. Лицо залито, одежда изгваздана, волосы слиплись и топорщились беспорядочно, образовав прическу «разрушенное воронье гнездо».

Также заметно, что со здоровьем у девочки не все хорошо. Даже не хромает, а скорее волочит ногу, на боку одежда разрезана, и понятно, что при этом пострадала не только ткань, коже и мясу тоже хорошо досталось. Однако непохоже, что кровь исключительно из этой раны. Слишком уж ее много, да и как она в таких количествах могла попасть на голову?

Это что, голове тоже досталось, но под волосами незаметно? Да, не исключен и такой вариант, но я на него самую мелкую монету ставить побоюсь.

Скорее все дело в окровавленных мечах, которые девчонка тащила в обеих руках. Да-да, именно тащила. Непонятно, что с ней стряслось, но по всему заметно, что силенок осталось немного, держать оружие сложно. Бредет, волоча подраненную ногу и раскачиваясь нездорово, будто зомби. Лишь глаза выдают, что жизни в потрепанном теле достаточно, чтобы задать трепку любому, кто в этом усомнится.

Такими глазами на меня смотрела лесная кошка, пострадавшая в схватке с неведомым хищником Чащобы. Животное красивое и редкое, да и на глаза не любит попадаться, повстречать ее непросто. Но к этому стремятся все хорошие охотники, потому как добычей, помимо всего прочего, может стать качественная шкура с прекрасным мехом. Спрос на них у северян высокий.

С той кошкой я разошелся мирно. Она ко мне не полезла, а я не горел желанием узнать на практике, так ли уж она опасна, как говорят ее глаза.

Пока все эти мысли и воспоминания проносились в моем сознании, события на месте не стояли. Несколько стражников ловко обежали девочку с двух сторон, выставив за ее спиной двойной заслон. Причем одна шеренга смотрела ей в спину, другая, наоборот, уставилась в сторону узкого переулка, из которого она показалась. И те и другие оружие держали на изготовку.

Не обращая внимания на серьезную суету вокруг, девочка приблизилась к группе мастеров. Остановилась, отбросила короткий, хищно изогнутый неблагородный меч – похож на разновидность батто, традиционного оружия наемников и убийц. Затем небрежно отсалютовала вторым – прямым обоюдоострым клинком Арды. Почти точь-в-точь как мой. И наконец нарушила всеобщее молчание:

– Я пришла, чтобы учиться в вашей школе. Вот мой меч. Задавайте свои вопросы.

Мастера переглянулись, и Брасс, вновь уставившись на меня, спросил:

– Ну так что? Вы подтверждаете желание пройти обучение? Мы ведь так и не получили ответ.

– Да, – кивнул я.

– Отлично. Дорран, проводи, будь добр, первого ученика этого сезона. А мы займемся новой претенденткой.

Глава 3

Первый сосед

Бытовые вопросы в попавших в мои руки книгах либо вообще не освещались, либо освещались поверхностно и далеко не полностью. Из куцых обмолвок я вынес в том числе и то, что ученики не живут поодиночке. Поэтому, переступив через порог, удивился разве что количеству коек.

Целых пять штук. Да, помещение немаленькое, сюда и два десятка можно запихнуть, но даже при столь солидных просторах полдесятка – многовато для такого случая. Попахивает казармой, а не обителью представителей самых уважаемых семейств Равы.

Ну да ладно, могло быть и хуже. Да и не такой уж я индивидуалист, как-нибудь четверых соседей стерплю.

Также в комнате располагался здоровенный стол в окружении неудобных на вид стульев, коих тоже оказалось пять. Остальные предметы обстановки не выделялись размерами и ютились у стен да по углам.

Койку назначать не стали. Слуга молча привел к двери, поклонился и оставил меня в одиночестве. Даже дверь за собой прикрыл. И если на этот счет нет какого-нибудь жестокого правила, созданного для штрафования тех торопыг, которые прибывают первыми, у меня есть возможность выбрать лучшее место.

Долго раздумывать не пришлось, потому что с порога в глаза бросился, бесспорно, самый привлекательный вариант. Расположение тут простое: по две койки в линию у боковых стен и одна у единственного окна. Причем она стоит не строго под ним, а сбоку, почти в углу, дабы лежащий не страдал из-за сквозняков. Получается, всякий входящий прекрасно видит ближайших спящих учеников, но вдали свет, льющийся из тонкого слюдяного стекла, мешает с такой же легкостью разглядывать меня. Плюс угол высокой спинки последней в ряду койки и стол по центру частично скрывают мое месторасположение.

Да, бесспорно, лучший вариант.

Помимо койки каждому ученику полагалась прикроватная тумбочка, оружейная стойка, шкаф и запирающийся на ключ сундук. Замок самый примитивный, не требуется обладать хитрыми навыками, чтобы справиться с таким менее чем за минуту. Не более чем символический запор. Однако мне с моими скрытыми вместилищами о сохранности самого ценного имущества беспокоиться не приходится.

Первым делом отправил на стойку меч из Первохрама, затем туда же последовали кинжал, дорогой лук, купленный по пути к столице, и сдвоенный колчан с разными видами стрел. Туда же пристроил доспехи, тоже из Первохрама. Их починил доверенный ремесленник мастера Тао, поднявшийся к нам на гору в последние дни обучения. Весьма вовремя в гости наведался. Кольчуга теперь не выглядела новенькой, но и не тянула на имущество человека, недавно прошедшего через ожесточенное сражение.

Некоторые намеки на детали биографии приходится скрывать. Они могут вызвать нежелательный интерес к моей личности.

Покончив с остальными вещами, я замер, не зная, чем заняться дальше. Кое-какие детали, примеченные по пути, и обмолвки от «комитета по встрече», подсказывали, что покидать жилой корпус ради обследования территории в данный момент нежелательно. Понятия не имею, что тут за порядки, нарываться на штрафные баллы не хочется.

Достаточно того, что у меня уже в запасе не сотня, а девяносто девять. Да-да, «тест на каллиграфию» я провалил. Старался изо всех сил и, на мой взгляд, справился с несложной задачей прекрасно. Однако не угадал – единицу сняли.

Проклятые книги! Об этом испытании в них ни слова, ни намека. Знал бы, открыл навык «каллиграфии» заранее и потренировался. Он пассивный и простой, вроде банальной «железной кожи». Стартовые трофеи на него имеются, они мне два года частенько сыпались, когда начинал что-нибудь писать, да и в других ситуациях перепадали. Но всегда считал, что лучше приберечь место для чего-нибудь полезного.

Я ошибся. И эта ошибка стоила мне балла.

Мелочь, но неприятно.

Итак, выходить нежелательно. Но чем же тогда заняться?

Вспомнив, что ночь не спал, да и в предыдущие не сказать, что полноценно отдыхал, я решил это наверстать. Да-да, самый первый день пребывания в Стальном дворце начал с того, что испытал удобство койки.

И сразу понял, что с удобствами тут не очень. Тонкая простынка на досках, обитых почти таким же тонким войлоком, а поверх нее разложено отнюдь не пышное одеяло. Тут странный микроклимат, несмотря на южное лето, здесь за толстыми каменными стенами ощутимо прохладно. Ночью температура упадет еще ниже, так и до холода недалеко. Мне, привычному к лишениям лесовику, это не страшно, а вот более изнеженным ученикам придется несладко.

Совесть моя чиста, поэтому задремал тут же, а там и отключился. Даже сон начал сниться, как я вывел цифру «сто» столь красиво, что сам изумился. Мастер-каллиграф, приглядывавший за процессом, так восхитился моим почерком, что добавил не один, а два балла, после чего попросил написать «сто два». Я, естественно, написал это не менее прекрасно, за что получил аналогично рекордную прибавку.

На этом, естественно, не остановился, баллы так и сыпались попарно раз в минуту. Вскоре их набралось столько, что, даже задуши я у всех на виду мастера-каллиграфа и станцуй голым на его трупе, до нуля вряд ли снимут. Что-то обязательно должно остаться.

И вот, когда счет пошел уже за девятую сотню, дверь распахнулась.

Сон лесовика чуток. Я тут же пробудился, но вскакивать не торопился. Тот, кто заглянул в комнату, успел увидеть, чем я занимаюсь: не так уж качественно скрыта койка. Неплохой вариант сделать вид, что меня из пушки не поднимешь, а это считается верной приметой наличия чистой совести.

Чем чище совесть, тем ты менее интересная мишень для любопытных.

А мне нельзя быть мишенью.

Расслышав удаляющиеся шаги, я уловил в них знакомые нотки. Похоже, по коридору уходит тот самый слуга, который меня сюда привел. Также уши уловили звук дыхания, выдающий присутствие еще одного человека. И он находится где-то в районе дверей.

Все понятно – первый сосед пожаловал.

Вскакивать с приветствиями я не торопился, лишь чуть-чуть повернул голову, имитируя движение во сне. Еле-еле приоткрыл глаз, уставившись на оружейную стойку. Меч я не просто на нее повесил, я перед этим чуть вытащил его из ножен, зафиксировав в продуманном положении. Несколько сантиметров полированной стали превратились в зеркало, направленное под правильным углом. Если посмотреть на него под нужным ракурсом, зоркий глаз способен увидеть то, что происходит у дверей.

По счастливому стечению обстоятельств я как раз один из обладателей острого зрения и потому легко разглядел фигурку первого соседа. Качество картинки оставляет желать лучшего, детали не понять, но сложилось впечатление, что человек столь же молод, как и я, но в отличие от меня откровенно растерян, явно не уверен в себе. Вообще не шевелится, будто не понимает, что ему предпринимать дальше.

Поднявшись, я сел, неспешно обернулся, уставился на вошедшего. Да, действительно не взрослый (что неудивительно). Даже моложе меня, скорее всего. Больше четырнадцати лет не дашь. Невысокий подросток субтильного телосложения. Белобрысая прическа в живописном беспорядке, непослушные вихры топорщатся во все стороны. Черты лица столь тонкие, что, надень на него девчачью одежду, и никто в нем парня не заподозрит. Ярко-синий цвет правого глаза намекает на благородное происхождение. Светло-карий левый при этом смотрится неестественно, но ничего удивительного в этой разнице нет – гетерохромия нередкое явление даже у самых чистокровных аристократов.

Традиционный равийский меч на поясе – янь. Древний, но неустаревший, широко распространен в южных провинциях, да и в прочих охотно используют не только ради церемоний. Правильнее, наверное, называть его палашом из-за едва заметной кривизны и почти неизменной ширины по всей длине при сплошной заточке на одной стороне клинка и частичной на другой. На рукояти поблескивает ярко-синий самоцвет. Даже с такого расстояния я заподозрил, что невеликий размер камня вовсе не означает, что цена его такая же невеликая.

Меч, если говорить прямо, в любом случае дешевым оружием не считается. В мире, где для войны используются металлы с необычными свойствами, с клинком из дурного железа жить будешь до первого боя. Но по этому образчику можно сказать, что это не просто полноценный клинок, это очень дорогая вещь.

Другого оружия на виду нет, зато на полу стоят два солидных дорожных баула, в которых можно разместить много чего интересного.

Неотрывно глядя на меня, паренек нервно произнес:

– Здравствуйте… Ой, здравствуй. Извини, что разбудил. Меня зовут Тсас… Тсас из семьи Багго. Я тут тоже учиться буду.

– Здравствуй, Тсас, – ответил я. – Не извиняйся. Я Чак из семьи Норрис, и теперь мы с тобой соседи. Выбирай любую койку, пока остальные не подтянулись.

Два раза повторять не пришлось. Тсас, чуть поколебавшись, занял одну из коек слева от дверей, ближайшую ко мне, и принялся возиться с вещами.

При этом, запинаясь, спросил:

– Слушай, а почему Чак? Кто он? И что за семья Норрис?

– Вообще-то здесь не принято выспрашивать такие подробности, – ответил я, не будучи до конца уверенным, что это действительно строжайше не одобряется.

Кто знает, не врут ли книги в этом вопросе. Да и расплывчатые указания от встречающих мастеров надо воспринимать с оглядкой.

– Извини, – совсем уж потухшим голосом произнес Тсас. – Но ведь это ненастоящие имена и семьи. Все говорят, что тут принято выбирать имя из старых историй. Тсас – это великий герой Второй Темной эпохи. Он победил морских чудовищ, которые жили под камнями у мыса и не пропускали корабли в Северное море. А Багго – это его семья. Разве не слышал про них? А я вот просто никак не вспомню, что за Чак и что за Норрисы. Я вовсе не имел в виду твое настоящее имя и твоих родных. Еще раз прошу прощения за то, что ввел тебя в заблуждение.

– Да все нормально, проехали, – отмахнулся я. – В далекой древности Чак из семьи Норрис был великим охотником. А у нас истории про героических охотников почему-то непопулярны.

– Я действительно не припомню великих охотников, – признал Тсас.

– Вот-вот, об этом и говорю.

– Надеюсь, твой Чак был достаточно велик.

– Еще как, – кивнул я. – По величию он вне конкуренции. Нормальные дети в детстве спят с мягкими игрушками, а Чак спал с воплощением Некроса.

– Разве такое возможно? – с недоверием уточнил Тсас.

– Для Чака из семьи Норрис возможно, он ведь и сам на одну восьмую Некрос. – И, выждав, пока Тсас переварит столь лютую дичь, я добавил: – Нет, ты не подумай, Чак не родственник порождения Хаоса. Просто однажды он съел Некроса.

– Так же нельзя… – растерянно пробормотал сосед.

Я на это только улыбнулся:

– Тебе нельзя, а Чак может все. Абсолютно все. Однажды он зарубил сорок самых страшных лесных разбойников, а после этого вытащил меч из ножен и зарубил еще пятьдесят. Если надо похлопать в ладоши, он хлопает одной рукой. Если нужно подраться, он сжимает в кулак пальцы на ноге, а потом лупит с разворота в голову. Если Чаку хочется поесть масла, он бьет корову ногой с разворота, и масло из нее вываливается. Знаешь, почему Хаос перестал устраивать глобальные вторжения? Потому что больше всего на свете боится вторгаться в мир Чака. ПОРЯДОК, прежде чем появиться в Роке, спросил на это разрешение у Чака. Во время грозы Чак бьет молнию. Чак лучший охотник всех времен и народов, но при этом никогда не ходит в лес на охоту, потому что слово «охотиться» подразумевает возможность неудачи. Нет, Чак ходит в самую страшную северную Чащобу, чтобы убивать. Для Чака любовь – это нежелание убить. Получается, мы с тобой живы только потому, что Чак нас любит. Ты вот в детстве мечтал стать Тсасом из легенд, а Чак мечтал стать Чаком. Змеи не кусают Чака, они боятся отравиться.

Я задумался. Что бы еще вспомнить из в высшей степени правдоподобных баек про ужасающего и всемогущего Чака Норриса? Давненько меня отлучили от информационного пространства, где можно ознакомиться с материалами его героической биографии. Многое подзабыл, да и не все истории адаптируемы к реалиям Рока.

Но вспоминать не пришлось. Тсас выглянул из-за створки своего шкафа и неуверенно улыбнулся:

– А… я понял, это ты шутишь. Смешно.

Я сделал большие глаза и прижал палец к губам:

– Всем, кто смеется над фактами из жизни Чака Норриса, надо делать это беззвучно.

– Ладно-ладно, я уже понял, что он очень страшный. Слушай, Чак, а ты здесь первый раз учишься?

– Угу. А ты?

Вопрос риторический, возрастом Тсас до второй попытки явно недотягивает.

– Да, первый, – предсказуемо ответил сосед. – А ты случайно не знаешь, где у них можно поесть?

Я пожал плечами:

– Без понятия, но вряд ли нас собираются морить голодом. Потерпи, не советую устраивать поиски еды. Тут не все понятно с порядками, могут еще балл снять, если начнешь шастать.

– Еще балл? – удивился Тсас. – Но с меня ничего не снимали.

– Ты разве не сам писал цифры на именной доске?

– Сам. Но ничего не сняли, мне даже добавили балл. Мастер-каллиграф похвалил меня за красоту цифр. Сказал, что у меня хорошие задатки. И я дописал снизу единичку, за которую он тоже похвалил. Но вторую уже не дал.

– Вот ведь гадство… а с меня снял, – горестно выдал я. – Не успел начать учебу, а уже девяносто девять.

– Ты что, не смог «сто» нормально написать? – недоверчиво уточнил Тсас.

– Угу. Не смог. Никогда не увлекался красивыми завитушками.

– Зря не увлекался. Вот меня этому учили с пеленок. Три урока каждую неделю. Знаешь, это ведь не самые плохие уроки, ведь польза от них есть. Благородный человек должен уметь писать благородно. Ведь строки, им оставленные, должны даже неграмотным показывать суть благородства.

– Давай уже попроще, – скривился я. – Скажи, что я баран, который забил на каллиграфию и из-за этой ерунды потерял балл.

Тсас замотал головой:

– Нет, что ты, я такое не говорил. Извини.

Теперь уже я головой покачал:

– Тсас, я здесь впервые, мало что знаю, но в одном уверен точно: если извиняться перед каждым за всякое слово, можно проблемы нажить. Слышал, что у ворот говорили? Просили вести себя проще. Мы здесь все равны. Все в одинаковом положении. Не надо откровенно грубить и оскорблять, и не придется извиняться. И поменьше красивых слов друг с другом. Мы здесь почти на год заперты, если раньше не выгонят. Даже спать в одной комнате придется. Разницы между нами не делают, происхождение здесь ничего не значит, болтовня не одобряется. Так что нет смысла разводить лишние церемонии.

Сразу видно, что Тсас от природы застенчив и не уверен в себе, несмотря на происхождение. Можно поспорить на хорошую сумму, что он либо младший сын кого-то из верхушки клана, либо родился во второстепенной, но достаточно приличной ветви серьезной семьи. На отпрыска зажиточного простолюдина совершенно не похож. Да, точно я это знать не могу, но многое подсказывает – происхождение у него аристократическое, однако далеко не впечатляющее.

Постепенно Тсас начал привыкать к новому знакомому. Разговорился, но при этом ничего интересного не сообщил. Он, как и я, помнил, что трепаться на тему происхождения нельзя, поэтому то и дело обрывал себя на полуслове, чтобы даже не намекнуть на то, откуда прибыл. А так как его то и дело сносило на тему семьи и детства, прикусывать язык приходилось частенько.

В общем, я из него ни капли новых знаний не выжал.

Тем временем наступил полдень, и вновь появился слуга. Нет, не нового соседа привел, он пригласил нас проследовать на обед.

Питаться ученикам полагалось на улице, за линией корпусов. Там, в окружении хозяйственных построек, скрывалась круглая площадка, заставленная в шахматном порядке навесами, под которыми располагались длинные узкие столы с простыми скамьями по обе стороны.

Ни намека на роскошь, но это можно сказать лишь про обстановку. Слуга показал нам наш стол, после чего застыл рядом, сложив руки по швам. Другие слуги принесли подносы с едой, и вот она-то оказалась безрассудно роскошной. То есть, несомненно, благородной. Такую трапезу положительно оценят даже самые взыскательные благородные особы.

Тсас, круглыми глазами пробежавшись по содержимому нескольких маленьких тарелок и кувшина, изумленно выдал:

– Чак! Ты вот это видел?! Зубатый вайский карп в соусе тарато! Где достали? Как довезли, ведь он в бочке быстро дохнет, а севернее Гросса не живет. А вот отбивная из мраморной вырезки пилозуба. Вот суп с нойскими креветками, грибами пассо, листьями макко и стеблями молодого вассиса. Глянь, на гарнир у них тушенные в соке тмира бобы шая. Чак, да тут же сплошные специи! И как много, мне столько не съесть. Очень дорогие специи! Видишь? Да это ведь жгучий хатчис на приправу! Чак, да один его стручок стоит как жеребенок породистый!

– Преувеличиваешь, – флегматично заявил я, раздумывая, с чего бы начать.

Стол действительно богатый, глаза разбегаются. Все выглядит вкусно и пахнет тоже ничего, но куда столько девать?

Тут потребуется желудок размером с ведро.

– Ну ладно, извини, немного преувеличил, – не стал возражать Тсас. – Но все равно очень хорошо кормят. Это ведь, наверное, в честь первого дня, да?

Я покачал головой:

– Тсас, оглянись. Ты тут видишь признаки праздника? Я тоже не вижу. Всем плевать на первый день, здесь просто принято так кормить. Только не торопись благодарить Стальной дворец за великую щедрость. Мы не с помойки сюда заявились, мы дети лучших семей Равы. Кормить нас почти год кашей для простолюдинов – это означает ослаблять параметры ПОРЯДКА. Такое учение никто не назовет элитарным, поэтому едой обделять не станут. Деньги в таком месте не имеют значения.

– Ну да, ведь императору ничего для школы не жалко, – кивнул Тсас.

Я на это усмехнулся и снисходительно развеял иллюзии соседа:

– Да чего жалеть, он еще и в прибыли по итогам останется. Вспомни ритуальный дар. Не знаю, как тебе, а мне он ритуальным не показался. Ритуальное – это или жертвенный ягненок, или безделушка, или дорогой подарок, который поставят на видное место. Что-то в таком духе. Наш дар не такой. И даже за половину его стоимости можно кормить тебя и меня целый год исключительно отборными корнеплодами пурры и самыми жгучими стручками красного хатчиса. Каждый день можно объедаться дорогими блюдами, даже нашим лошадям иногда будет перепадать. И дюжина слуг должна отгонять мух, чтобы не мешали нам набивать животы. Так что Стальной дворец не внакладе. Жуй спокойно.

– Но ведь один год можно перетерпеть и без дорогих специй, – не сдавался Тсас.

– Встать, ученики Чак и Тсас, – неожиданно послышалось за спиной.

Сказано без крика, спокойно, но по голосу понятно, что это не слуга решил поговорить, это кто-то серьезный. То, что он подкрался к нам незаметно, тоже говорило о многом.

Поднявшись, мы синхронно обернулись и увидели перед собой мастера. До этого я с ним не сталкивался и к мастерам отнес его исключительно из-за цвета одежды.

А вот он почему-то нас знает.

– Я мастер Тшо, и я отвечаю за питание всех учеников Стального дворца Алого Стекла. Если вам что-то не нравится в еде, в этом виноват лишь я.

– Нам все нравится, – поспешно заверил Тсас.

– Да? Точно все? – с недоверием вопросил Тшо.

– Да-да, вот точно все, – подтвердил мой сосед.

– Тогда могу ли я узнать, почему ты сказал, что год можно потерпеть и без дорогих специй?

– Мастер Тшо, извините, но мои слова не относились к качеству еды. Ее качество не вызывает ни малейших сомнений.

– Я задал вопрос не про еду. Ученик Тсас, отвечай по существу и быстро, не прячься за лишними словами и не юли, за это у нас могут наказать.

Бедолага после такой новости заговорил совсем уж нерешительно, даже запинаться начал. Перспектива лишиться балла скверно отразилась на уверенности в себе.

– Мастер Тшо, ведь специи необходимы для гармоничного развития атрибутов. Атрибут изначально, до открытия, подобен бесполезному пустому сосуду, и, только правильно питаясь, можно надеяться на высокое наполнение. Но ведь если не открывать новые атрибуты, ничего страшного не произойдет. Получается, можно целый год не принимать специи, но ничего при этом не потерять. Придержать атрибуты на будущее. Чтобы ступень не закрылась, излишки ци можно расходовать на навыки, у них ведь нет зависимого от качества питания наполнения. Вот это я имел в виду, а не качество вашей еды.

Тшо кивнул:

– Я принял твой ответ. А ты, ученик Чак, что скажешь по поводу специй? Подтверждаешь, что они необходимы только для развития атрибутов?

Я покачал головой:

– Мастер Тшо, то, что специи требуются для развития атрибутов, это факт, не нуждающийся в доказательствах. Всем известно, что именно в этом их основное предназначение. Однако это не все, есть и кое-что другое, тоже важное, но почти никому не интересное. Мало кто задумывается о том, что люди существовали и до того, как в Роке появился ПОРЯДОК. Он, как и Хаос, пришелец, но пришелец полезный. Однако он чужой, мы изначально к нему не приспособлены. Чтобы уживаться с ним, нам требуется особая поддержка. Ради нее ПОРЯДОК одарил наш мир особым благословением, частицы которого проникли во все живое. Те, которые поддерживают структуры ПОРЯДКА в организме, называются элементами, или цветными элементами. Это из-за их цветовой классификации. Самые полезные из них называются специи, и они оказывают влияние на весь наш ПОРЯДОК в целом, а не только на всем известную и самую важную его часть. Если питаться неправильно, атрибуты, навыки и состояния станут работать хуже. Разница в большинстве случаев невелика, и процесс усугубляется постепенно. Поэтому его трудно заметить, а то, что не сразу бросается в глаза, мало кого интересует. Но я любопытный и поэтому точно знаю, что при отсутствии полноценного питания человек теряет дар. И чем дольше длится период плохого питания, тем хуже работает его ПОРЯДОК. И восстанавливается не сразу даже при самом лучшем питании. Также есть мнение, что в самых нехороших случаях полноценное восстановление невозможно, что-то потеряется навсегда.

Мастер кивнул:

– Я не устаю удивляться тому, что важнейшим фактом пренебрегают настолько, что даже детям не рассказывают. И не соглашусь с тобой, что атрибуты важнее насыщенности поддерживающими элементами, ведь сами по себе атрибуты ничто. Лишь полноценно их подпитывая, можно добиваться максимальной отдачи от того, что в нас заложено ПОРЯДКОМ. И здесь, в Стальном дворце Алого Стекла, от вас часто будет требоваться полная отдача сил. При таких нагрузках любая мелочь важна, а правильное питание – далеко не мелочь. Всегда помните об этом. Ты, ученик Тсас, после обеда проследуешь к именной доске, где снимешь себе один балл по моему указанию. А ты, ученик Чак, просто вернешься в свою комнату без наказания, ведь мое несогласие с твоей расстановкой приоритетов – это вопрос дискуссионный, а не догма, принимаемая без возражений. А теперь вернитесь к своим мискам и доешьте все до крошки. Ваш обед этого достоин. Того, кто не уважает работу наших поваров, я тоже могу наказать.

Гм… плюс балл я не заслужил, несмотря на грамотный ответ. Но зато не сняли единицу, как Тсасу.

Можно сказать – почти в прибыли остался.

Глава 4

Битва за лучшее место в комнате и новые соседи

Настроение Тсаса после обеда оказалось подпорченным, что неудивительно. Разговорчивость у него и без того не очень, а тут и вовсе до нуля упала. Молча сидел за столом, пригорюнившись, и листал какую-то толстенную книжку. Как я заметил, один из его баулов был забит литературой почти наполовину.

Решив, что сосед пытается восполнить выявленный мастером пробел в образовании, я заинтересовался и попросил дать одну почитать. Тот зажимать не стал и вручил мне занятный труд, с которым мне до сих пор сталкиваться не доводилось. Назывался он «Удивительные и переполненные необыкновенными чудесами приключения великого героя Гвоя из семьи Трано, случившиеся в те далекие времена, когда он еще не был ни великим, ни героем, но уже начинал выказывать задатки славного воина и возбудителя безудержной женской страсти».

Название сразу навело на определенные мысли. Спустя три минуты я действительно убедился, что в мои руки попал примитивно клишированный образчик местной бульварной литературы. На первой странице описывалась внешность Гвоя из семьи Трано. Здесь автор не жалел эпитеты без оглядки на чрезмерность: «Глаза его были огромны и ясны той синевой, что можно увидеть лишь в ясном небе в полуденный час. В них отражался бесконечный океан скрытой силы, подсвечиваемой бурным огнем вулкана из неугасимой ярости и страсти, способных как испепелять недругов, так и любить неустанно». Также подробно и многословно восхвалялся богатырский рост и рекордная мускулатура, волевое лицо, каменные мозоли на костяшках пальцев и ребрах ладоней. Даже намеки на внушительное мужское достоинство приводились в сочетании с фразами в духе: «При виде такого красавца даже к барышням, лежащим на смертном орде, вмиг возвращались жизненные силы. Сама природа неудержимо подталкивала их упасть в объятия этого совершенного мужа, и давлению этому невозможно было противиться. Гвою из семьи Трано оставалось лишь выбирать прекраснейших из самых благородных дев, холодно отвечая дурнушкам и одаряя прыщавых простолюдинок взглядами, в которых не было ничего, кроме безграничного презрения».

За описанием внешности последовала красочная картина боя против монстра, на которого лично я бы не факт, что вышел бы даже при наличии в союзниках сотни умертвий уровня Тени Некроса. И с парой полностью заряженных Крушителей в руках.

Гвой же справился в одиночку. Причем большую часть времени он потратил не на непосредственное нанесение урона, а на унижение монстра, всеми способами демонстрируя свое несомненное превосходство.

Сюжет замысловатостью не отличался и, несмотря на строжайшую прямолинейность, смотрелся рвано, изобилуя противоречащими моментами. Если совершенно не пытаться вдумываться, нет намека на сложности, царит идеальная линейность или, говоря прямо, – примитивность. Но так можно читать только в том случае, когда текст в каждом слове потакает твоим личным комплексам. Если же комплексы отсутствуют или проявляются слабо, мозг неизбежно подключается.

И возникают вопросы.

Вот у меня разум отключаться отказывался, поэтому скакал от недочета к недочету, каждый раз спотыкаясь. Складывалось впечатление, что, выдав страницу или две, автор отдавал кусок текста переписчикам и без промедлений брался за следующий, никогда не возвращаясь для правок и сверок с ранее написанным. Так сильно торопился, что пропускал слова, неправильно выстраивал предложения и часто серьезно путался в логике буквально в соседних абзацах. То есть вместо чистейшего горного ручья продуманного от начала до конца повествования лил мелкими порциями помои из ржавого ведра, не забывая при этом подкидывать в каждую порцию что-нибудь особенно грязное и вонючее для любителей именно таких «изюминок». И основных изюминок было две: соблазненные с физиологическими подробностями прекрасные девы и жесточайше униженные враги. Причем в категорию врагов несчастные второстепенные герои попадали за что угодно, даже за сущую ерунду. Недостаточно быстрый и низкий поклон при встрече с Гвоем из семьи Трано – вполне себе веская причина для морального прессинга или нанесения тяжких телесных повреждений. Зачастую с летальным исходом.

Помимо всего прочего с самого начала, почти сразу после описания внешности Гвоя, оба таких завлекательных момента объединялись в насыщенный похотью и насилием эпизод. Так сказать, с ходу подвешивался ржавый крючок для ловли самого невзыскательного читателя, которому от текста требуются лишь три вещи: секс, кровь и тотальное доминирование над всеми живыми и мертвыми. И абсолютно все равно, в какой обертке они подаются, лишь бы «пожирнее» да побольше.

Да, первоначальное предположение верно – Тсас предпочитает самое низкопробное бульварное чтиво. Все признаки налицо, разве что традиционно штампованной обложки не хватает. Например, покрытого боевыми шрамами почти голого культуриста в обнимку с полуобнаженной девой нежного возраста, посматривающей на качка взглядом рожающей коровы. Или в более скромных случаях невразумительный пейзаж с мужественным героем-одиночкой, непременно вооруженным и готовым убивать. В самых бюджетных, как правило, исключительно «сетевых» вариантах обходятся наспех нарисованными или попросту украденными картинками из популярной в определенных кругах азиатской тематики. Это там, где девочки голоногие, мальчики волосатые и глаза у всех габаритами с корабельные иллюминаторы. Пока что графическое оформление в Роке не принято, так что лишь название с ходу выдает суть.

Да уж, нельзя не признать, Тсас писать научился красиво, в этом он мне фору даст. Но, если мудрости набирается в подобной литературе, промах с ответом по специям закономерен, ведь его любимый жанр подразумевает игнорирование не только логики, но и описаний с объяснениями. Они откровенно лишние в столь шаблонно-примитивном сюжете.

А ведь мастер Тшо задал простейший вопрос. Что же будет, если нас начнут спрашивать о сложных вещах?

Что-то будет… Скорее всего, недотянет сосед до конца года, не спасет его каллиграфия. Будь он здоровяком, глядишь, мог бы наверстать в боевых делах. Но готов поспорить, что Тсас не из таких.

Как человек, частенько сталкивающийся с насилием, я обычно хорошо чувствую опасность, и от мальчишки не веет даже намеком на нее.

Да уж, книжица пустая, однако как знать, может, даже от подобного чтива есть прок. Глядишь, изучу таких пару-тройку и смогу лучше понимать психологию самых невзыскательных аборигенов.

Вдруг пригодится.

За чтением время летит незаметно. И вот приблизительно через час вновь показался знакомый слуга в сопровождении очередного соседа.

Этот на Тсаса не походил совершенно. Ни внешне, ни, скорее всего, внутренне. У многих людей присутствуют яркие маркеры в облике, которые позволяют уверенно судить о некоторых сторонах характера.

Так вот, у новенького эти черты были выражены не просто ярко, а по максимуму. С первого взгляда понятно, что у него на троих хватит надменности, неприятной самоуверенности, грубости и вечного недовольства всем и вся. А вот с интеллектом, скорее всего, дела обстоят не вполне благополучно.

Ростом превосходит Тсаса почти на полголовы, но со мной почти вровень. Если и выше, на палец или полтора – не больше. В плечах зато серьезно пошире, чем я, а уж о соседе-книжнике лучше не заикаться. Намного массивнее смотрится, благодаря однако не столько мускулатуре, сколько лишнему весу. Да-да, жирноват. И по роже заметно, что не дурак вкусно покушать.

Здешняя кормежка должна такому понравиться.

На поясе тоже традиционный янь, но не такой, как у Тсаса. Клинок стандартен, это оружие не терпит отходов от строгих канонов, зато на рукояти мастер отыгрался. Разноцветных камней на ней столько, что места свободного не осталось. Получилась эдакая сплошная наждачная поверхность, которую вместо абразива усеяли драгоценностями. Воевать с таким мечом невозможно: держать проблематично, грани самоцветов впиваются, кожу повреждают при сильных ударах и блоках. Зато очень удобно, когда требуется показать, что у тебя куры мрут из-за хронического объедения деньгами.

Не обращая на нас внимания, новый сосед рявкнул развернувшемуся было слуге:

– А ну, куда пошел?! Я тебя не отпускал! Развесь в шкафу мою одежду. Хорошо развесь, без складок лишних. А потом забери мои ботинки и начисть их хорошенько. Разве не видишь, что они запылились?! Похоже, подметают в вашем хлеву такие же лодыри, как ты. Сплошная грязь. Из какой занюханной деревни вас привезли?!

И так далее и тому подобное.

Странноватый наезд. Как по мне – более чистое место трудно вообразить. Я не только о комнате, я в целом. Почти вся территория Стального дворца вымощена крупной брусчаткой или даже широченными каменными плитами весом в тонну и больше. Следят за ними на совесть, грязь даже в щелях между камнями не скапливается. Там, где земля не прикрыта, устроены огражденные клумбы и традиционные равийские садики: дюжина-другая живописно ухоженных деревьев и кустов, художественно оформленные россыпи валунов, крошечные прудики с яркими рыбками. И все это с дорожками из тех же тщательно подогнанных камней или сплошным ковром особой газонной травы, столь изумрудно-зеленой, что пыль стесняется на нее оседать. И густота у нее неестественная, и стебли пружинят, будто пластиковые.

Вот где он здесь грязь нашел? Явная придирка на пустом месте. Похоже, первое впечатление о новичке оправдывается. Вечно всем недоволен. Плюс, как известно, свинья везде найдет то, что положено свинье находить.

– Господин, а можно узнать, где ваш шкаф? – лишенным намека на эмоции голосом уточнил слуга, удачно вклинившись в паузу между гневными высказываниями нового соседа.

Верзила на миг растерялся. Как-то он этот вопрос не продумал.

Однако недолго пребывал в растерянности, уже через пару секунд осмотрелся и так же быстро принял решение.

Направившись прямиком ко мне, безапелляционно заявил:

– Уступи мне свое место. В этом свинарнике, должно быть, полно тараканов, а они не любят лазить возле окна. Эй, ты! – уже к слуге повернулся. – Вытащи его вещи и вместо них положи в шкаф мои.

– Минуточку, – спокойно сказал я, не отрываясь от похождений великого героя Гвоя, который как раз полез под очередную юбку, не успев перед этим смыть с рук кровь очередного, до смерти униженного злодея. – Это мой шкаф, и мои вещи останутся в нем. В твоем распоряжении три свободных места, выбирай любое, не стесняйся.

– Что ты сказал?! – прогудел нехороший новенький.

Вздохнув, я оторвался от книги и, неотрывно уставившись в глаза грубияну, повторил сказанное почти слово в слово. Причем не просто повторил, а повторил тем особым голосом, с которым коту пытаются втолковать, что справлять малую нужду полагается строго в лоток, а не в туфли уважаемого гостя.

В общем, объяснил, как полному недоумку.

– Видишь шкаф? Он мой. Понимаешь слово «мой»? Вот и хорошо. Вот эта койка не моя. И вон те две, возле дверей, тоже не мои. Ты можешь выбрать любую из них. Любую. Она станет твоей. А чужие койки никогда не трогай. Нельзя их трогать. Совсем нельзя. Уважаемые люди так не делают. Тебе все понятно или еще раз объяснить?

Бесстрастное лицо слуги за спиной новенького чуть вытянулось. И мне показалось, что он едва от смеха сдерживается.

Смелые эмоции для простолюдина.

Нависнув над койкой, где я продолжал валяться в расслабленной позе, громила прорычал:

– Я Ашшот из семьи Шао, и я тебя запомню. Я тебя хорошо запомню.

– Буду гордиться тем, что меня помнит сам Ашшот из семьи Шао, – с преувеличенно серьезным видом заявил я, сделав ударение на слове «сам» и на имени.

Тут уже даже застенчивый Тсас не выдержал, прыснул, а по лицу слуги волны пошли от напряжения.

Непросто бедолаге сдерживаться.

Дело в том, что прозвище новенький выбрал не сказать, чтобы очень удачное. Да, я уже понял, что здесь принято использовать личные данные великих людей. Но также понял, что подразумеваются реальные исторические личности либо считающиеся таковыми. А если где-то брать что-то из откровенной фантастики, полагается знать меру и не смешивать одно с другим.

Сказать о себе: «Я Ашшот из семьи Шао» – это примерно как на Земле заявить: «Я Человек-паук из семьи Юлия Цезаря». Даже на правах шутки звучит как-то не очень.

Но здесь – все серьезно. Этот чудак по своей воле выбрал, что почти год к нему будут обращаться именно так.

Да, действительно, с первоначальным мнением я не ошибся. С интеллектом у этого товарища явно не все прекрасно.

Но и не так уж безнадежно, потому что усугублять конфликт новый сосед не стал. Быстро определив во мне не самую удобную цель для наезда, Ашшот не стал связываться с Тсасом. Может, койка его не понравилась или настолько выбит из колеи, что не решился доказывать свое превосходство еще раз тем же способом.

Недовольство выместил на слуге, пока тот потрошил один баул за другим. Одежды у толстяка оказалось столько, что в приличный по размерам шкаф она вместилась с превеликим трудом. И пока ее там развешивали, Ашшот на все лады костерил нерасторопного простолюдина, придираясь беспричинно к чему угодно.

Напоследок распорядился почистить ботинки как можно быстрее, причем идеально, грозя некими непонятными неприятностями, если тот хоть в чем-то оплошает.

Слуга вернулся спустя полчаса без ботинок, зато с новым учеником. Этот выглядел свойским парнем, но недалеким и без крепкого внутреннего стержня. Из тех людей, про которых с первого взгляда понятно, что чувства юмора у них на троих хватит, но юмор этот не блещет остротой и нередко бьет по ним же. В остальном внешность заурядная, больше на простолюдина похож, чем на аристократа. Глаза повышенной яркости, но не сказать, что выдающиеся. Да, случается, и у самых знатных аристократов недостает «цветности», но это, скорее всего, не его случай. Явно не из самых серьезных кланов. Об этом же говорили его одежда и скромный баул. Меч выглядел так, будто его в первой попавшейся лавке приобрели, такое оружие не всякий элитный простолюдин согласится носить.

Кстати, вещей у него не больше, чем у меня. Даже меньше, ведь храмовый доспех надо учитывать, а он места немало занимает. Этот тип, похоже, без защиты обошелся. Ну если только припрятал в сумке самую легкую кольчугу, которая разве что от бандитского ножа в темном переулке способна спасти.

Интересно, как его семья смогла потянуть ритуальное подношение школе? Или родичи экономили лишь в некоторых вещах?

Даже не дернувшись задержать слугу, новенький с порога радостно затараторил:

– Всем привет! Я Паксус из семьи Ташлим. Не, ну вы-то знаете, что никакой я не Паксус, а придуриваюсь. Но тут все придуриваются, куда деваться. Тем более что Паксус – это клево звучит. Нормально я придумал, да? А вас как называть?

– Я Тсас из семьи Багго, – тут же ответил сосед.

– А я Ашшот из семьи Шао, – важно заявили с койки у дверей.

– Чак из Норрисов, – коротко представился я.

Прозвучало несколько панибратски, но нас просили вести себя попроще. К тому же почти нет сомнений, что новый сосед воспримет все понимающе.

Тот, оправдывая сложившееся о нем мнение, задорно мне подмигнул и направился к свободной койке у двери, на ходу заявив:

– Ашшот, крутое у тебя прозвище. Сам придумал?

– Конечно, сам, кто же еще, – так же важно ответил верзила.

Как он еще не лопнул, не понимаю. Он ведь только тем и занимается, что раздувается от уверенности в своем величии. При этом заметно, что уверенность у него далеко не стопроцентная. Решил с ходу показать всем, кто тут царь горы, но не уверен, что гору эту потянет.

Да и великого желания оборонять вершину от посягательств не изъявляет по причине склонности к лени. Вон глаза сонными становятся, не удивлюсь, если дремать начнет.

Если, конечно, ему это позволят, что не факт. Похоже, Паксус прямо сейчас начинает доказывать, что с чувством юмора у него, может, и не полный порядок, но оно работает. И мишенью для демонстрации избрал, естественно, Ашшота.

Потому что мишень из этого жирного индюка идеальная.

Не промахнешься.

Торопливо и небрежно размещая свое барахло, Паксус продолжал:

– Ребята, вы представляете, я тут видел девчонок, когда меня сюда вели.

– В смысле учениц видел? – уточнил Тсас.

– Ага, они самые. Их первый корпус напротив нашего, за садиком с двумя прудами. Они смотрели в окна, когда я мимо шел. Вы что, реально их не видели?

– Одну видел, – признался я.

– И как она? – с неподдельным интересом спросил Паксус.

– В смысле как? – не понял я.

– Ну… в прямом смысле. Как у нее дела с мордашкой, с фигурой? Страшная на лицо, но тело, как древняя скульптура? Или наоборот? Или все вместе блеск? Как она? Какое сочетание?

– Фигура вроде ничего… – призадумался я. – Но не всем понравится: длинноногая, но худая. А насчет лица трудно сказать. Оно у нее все кровью залито.

– Не понял?! Кто это ее обидел?!

– Да похоже на то, что кровь чужая. У нее в каждой руке по мечу. Один явно у кого-то отобрала, неблагородный клинок, второй нормальный. И оба залиты по рукоятки. Даже ошметки к металлу прикипели. Похоже, по пути в школу она кого-то на фарш порубила. Я бы даже сказал, что не одного, а нескольких. Такое бывает, когда рубятся серьезно в ограниченном пространстве.

– Да ну, хрень какая-то, – почему-то обиделся Паксус. – Я серьезно про милашек спрашиваю, а ты мне какие-то ужасы в ответ. Кровь, мечи, рубка… Девушки – это ведь так прекрасно, не надо их к такому приплетать. Я вот по пути троих видел. Слов нет, чтобы описать. У всех идеальное сочетание.

– В каком смысле идеальное? – заинтересовался Ашшот. – Что, сильно красивые?

Паксус покачал головой:

– Нет, мой друг, они не красивые, они именно прекрасные. Прекраснее трудно представить. Я же говорю, сочетание идеальное: к качественному телу прикреплена отличная голова. У всех троих. Ничего плохого не скажешь ни про одну. Представляете?

– Прям у всех все хорошо? – уточнил здоровяк.

– В том-то и дело. Одна с волосами цвета полированного лунного металла. Можешь себе такое представить? И грудь просто нечто. Ее холмики так сильно натянули одежду, что та почти лопнула. Ты такое представляешь?

– Наверное, из старших. Не первая попытка, – логично заметил Тсас, предполагая, что ученицы начального допустимого возраста вряд ли способны похвастать столь пышными формами.

– А остальные какие? – спросил Ашшот.

Тема здоровяка явно заинтересовала.

– Остальные тоже ничего, но как бы это сказать… Они попроще. Одна черненькая, так себе. Но вторая… Скажу тебе, я всяких видел, но таких, как она, за всю жизнь…

И Паксуса, что называется, понесло. Минута за минутой он рассказывал детали своей биографии, выбирая из нее исключительно пикантные моменты, полностью игнорируя все прочее. Моментов было столько, что не всякий старик похвастается. И это объяснимо, ведь сосед уверял, что уже с десяти лет прохода прислуге не давал, а к двенадцати крестьяне начали прятать от него дочерей, внучек и бабушек. При этом он не придерживался даже намека на хронологию. После рассказа о неудачной попытке устроить ночь любви одновременно с немолодой служанкой и парой ее дочерей, тут же переключился на историю, как, будучи почти четырех лет от роду, услышал в конюшне необычные звуки. И случилось это после того, как туда воровато пробрался конюх в сопровождении кухарки. Мол, именно в тот день впервые узнал о существовании весьма интересной стороны человеческих взаимоотношений, и это знание полностью перевернуло его жизнь.

Если верить всему, что торопливо рассказывал Паксус, он физически неспособен просто так пройти мимо представительницы женского пола. И даже на миловидных мальчиков, бывало, засматривался, не сразу понимал, что никакие это не барышни (но нельзя исключать, что понимал прекрасно).

А еще он засматривался на собачьи свадьбы, случки крупного и мелкого скота и даже интересовался топтанием петухами кур. В общем, Паксуса остро интересовало все, что связано с процессом размножения. Расскажи ему про то, с какой целью растения отращивают цветы, он бы, наверное, часами наблюдал, как порхают пчелы и бабочки, перенося на себе пыльцу от тычинок к пестикам.

Рассказывая все это, Паксус обращался исключительно к Ашшоту. Нас игнорировал, совершенно не обращал внимания. А верзила ему охотно поддакивал, задавал уточняющие вопросы, частенько похохатывал над некоторыми незатейливо-забавными моментами. Расслабился, почти перестал вести себя так, будто он вершина неприступная, с презрением взирающая на суету человеческую, творящуюся у ее подножия.

Даже появление пятого ученика не прервало потока однообразного красноречия. Новенький оказался крепышом моего роста с простецким и суровым лицом. Такого одень подобающе, и будет выглядеть типичным молодым лесовиком, успевшим много чего повидать. Ничем не примечательный меч с изрядно затертой рукоятью и слегка обшарпанными ножнами усиливали это впечатление. Тяжелый боевой нож и лук также органично вписывались в картину.

Представился он как Огрон из семьи Дуар и с первого взгляда показался немногословным, но при этом вовсе не застенчиво-скромным, как Тсас. Просто не любитель пустой болтовни, да и тема, которую оседлал Паксус, явно не вдохновляла.

Пока Огрон возился со своими немногочисленными вещами, наш говорун не умолкал:

– Слушай, Ашшот, а ты знаешь, что сад красных лепестков отсюда всего-то в четырех кварталах? Это если от ворот считать налево, а потом прямо.

– Что за сад? – не понял здоровяк. – Зачем ты мне о фруктах рассказываешь?

– Фруктах?! Да как можно такое не знать?! – притворно возмутился Паксус. – Сад! Красных! Лепестков! Ну, Ашшот, ну напрягись, ну вспомни! Ты ведь отличный парень, и сразу видно, с головой дружишь. Я нормального человека с ходу срисовываю, так что с тобой я хоть куда готов, хоть на кого. Ты не можешь такое не знать, давай вспоминай.

– Ну да… что-то такое припоминаю… – весьма неубедительно ответил Ашшот, которого Паксус к этому моменту успел качественно загипнотизировать сочными описаниями женских прелестей и всевозможных забав с их обладательницами.

– Ну вот, я так и знал, что ты придуриваешься! – радостно заявил болтун. – Уж мы-то с тобой знаем, что сад красных лепестков – это лучший бордель Равы. Ашшот, надо придумать, как туда попасть. В смысле быстро попасть, а не дожидаться, когда в город отпустят. Ты как насчет стен? Лазить умеешь? Ой, извини, что я спрашиваю! Понятно, что ради такого дела ты легко на любую стену забежишь. В общем, нам главное на ту сторону попасть, а дальше я все мигом организую. Там у них есть приют колючих лилий. Если сад красных лепестков – это лучший бордель в мире, приют колючих лилий – это самое лучшее, что в нем есть. Прикидываешь? Особый товар. Ну ты понимаешь, о чем я… Да все это понимают.

Балабол чуть ли не впервые за все время намекнул, что в комнате они не вдвоем. И даже покосился выразительно сначала на меня, а затем на Огрона.

Тот, поймав на себе взгляд, многозначительно хмыкнул, что заставило Ашшота встрепенуться:

– Нет, Паксус, что-то до меня не доходит. Объясни.

– Дружище, да ты должен был про это слышать. Там ведь кое-что особенное. Об этом прямо не говорят, но знающего спроси, сразу улыбаться хитро начинает.

– В смысле – особенное? – продолжал не понимать здоровяк.

– Ашшот, я все подробности не знаю, но понятно, что там не просто девочки, там что-то с чем-то. Мы обязательно должны их увидеть. И, конечно, не просто увидеть. Один тип шепнул мне, что там на одном этаже их ровно двенадцать. У тебя вообще как с деньгами? Потянем полный комплект? Да что я говорю, конечно же потянем. Ради такого и в долги не жалко влезть. Значит, так, сначала возьмем первый этаж. Всех сразу. По полной с ними делаем все дела, потом бегом на второй поднимаемся. А там еще двенадцать. Так-то я не торопыга, но сам понимаешь, нам придется все делать быстро, чтобы успеть за ночь обернуться, пока штрафные баллы не выписали. Тут за кривую закорючку сразу минус один, а за такие походы запросто десятку снимут. Это нам не надо, ведь баллы – это почти как деньги здесь, поэтому все проворачиваем в темпе. Нам ведь еще на третий этаж надо успеть. Говорят, именно на нем живет девушка с тремя грудями.

– Да как такое может быть?! – поразился Ашшот.

Даже Тсас, усердно делающий вид, что целиком и полностью увлечен жизнеописанием великого героя, навострил уши и начал так коситься на Паксуса, что едва глаза не вывихнул.

А тот не стал томить чрезмерным ожиданием:

– Врать не буду, сам я не видел, но слышал от человека, которому можно верить. Но, Ашшот, ты ведь понимаешь, такое дело без проверки никак. Вот мы и проверим, после того как по нижним этажам пройдемся.

– Хотя бы четверть первого успейте за ночь пройти, балаболы, – беззлобно-лениво прокомментировал Огрон, впервые высказавшись после знакомства.

– Тут ты прав, – неожиданно не стал спорить Паксус. – Обычному человеку невозможно два этажа за ночь ублажить. Даже мне трудновато, а я не обычный, я о-го-го. И тебе, Ашшот, трудно будет, ты ведь не привык к таким забегам. Но не переживай, сейчас кое-чему научу. Это перевернет твою жизнь. Открой рот. Ну чего ты так вытаращился? Рот, говорю, открой. Сейчас объясню, как можно оприходовать два этажа приюта колючих лилий и потом прибежать на третий, не запыхавшись.

Как я упоминал, Ашшот уже давно пребывал в состоянии, близком к тому, которое называется «кролик перед удавом». Может, он в озабоченности и уступал говорливому соседу, но семена сочных россказней упали на благодатную почву. Ерзал непрерывно, слюни подбирать не успевал, таращился на Паксуса нездорово.

Вот и не стал вдаваться в уточнения, раскрыл наконец рот, не задумываясь над тем, что делает.

Паксус, что-то быстро закинув между зубов, скомандовал:

– Глотай. Быстрее глотай. Бешеных денег стоит, и кому попало такое не продадут, даже если знаешь, где доставать.

– Вкусно-то как, – удивленно выдал здоровяк и, схватив с ладони Паксуса что-то размером с некрупную таблетку, отправил в рот. Кивнул удовлетворенно и добавил: – Ну да, на вкус как засахаренный шарик из мувы. Давай еще.

– Ты зачем сразу две слопал? – озадаченно спросил Паксус, пряча руки за спину.

– Тебе жалко, что ли? Сам предложил.

– Я одну дал, маленькую. Вторая больше, и это уже проблема. Кому-то будет смешно, кому-то не очень.

– В смысле – не очень смешно? – напрягся Ашшот.

– Да нежелательно увлекаться такими делами, – задумчиво ответил Паксус, после чего отмахнулся: – Да ладно, не помрешь, у тебя туша большая, переварит.

– Что за хрень ты мне подсунул?! – еще больше напрягся Ашшот.

– Не хрень, а очень стоящая штука, – поправил Паксус. – И вообще, я тебе одну дал, вторую ты сам хватанул, никто тебя не заставлял.

– Что ты мне дал?! – почти прокричал Ашшот.

– Это гаравра, – таинственно приглушенным голосом пояснил Паксус.

– Что за гаравра? – не понял здоровяк.

Да и я, если честно, тоже. Впервые услышал это слово.

Зато Огрон был в курсе.

Покончив с размещением вещей, новый сосед уселся на свою койку и насмешливо пояснил:

– Мы гаравру нашим лошадям даем перед случкой. Пары молотых стручков на табун жеребцов хватает. В стручке одно или два зерна. Их так и называют: одинарный или двойной. Давят между камнями, вываливают в муке и сахарной пудре и так сушат. Сейчас ты одинарный с двойным проглотил, а это доза на дюжину коней. Так что можешь прямо сейчас бежать в сторону сада красных лепестков. И это… насчет стены переживать не нужно. Просто беги прямо, и ты ее спокойно прошибешь своим… В общем, прошибешь, не сомневайся… если не лопнешь до этого…

– Чем прошибу? – машинально заинтересовался Ашшот.

– Тараном.

– Ты что несешь? У меня нет тарана. И с чего это я должен лопнуть?!

Огрон усмехнулся:

– Таран сейчас появится. Ты его береги, он и правда может лопнуть от такой дозы.

– Э… Ты чего… Паксус, чего это ты мне дал?! – еще сильнее заволновался Ашшот.

Он, похоже, ничего не понял из слов Огрона, но заподозрил что-то нехорошее из-за голоса, коим новенький объяснял особенности лошадиного размножения.

– Спокойно, Ашшот, все нормально! – преувеличенно радостно отозвался Паксус. – Гаравра сильное, редкое и дорогое средство, я чем зря тебя не…

– Серебрушка за жменю двойных, одинарки вообще за медь идут… – негромко перебил шутника из своего угла Огрон.

– С гараврой, если к ней привыкнуть, можно все бордели в городе по два раза за ночь обойти, – игнорируя нехорошие замечания, восторженно продолжал Паксус. – Всех девочек во всех борделях по два раза. И даже всех ночных сторожей, которые по пути попадутся. Начинай привыкать к хорошей жизни, дружище. Здесь все девочки будут нашими, даже не сомневайся. Главное в гаравре что? Главное вообще не думать о девчонках, пока их не увидишь. Не пытайся представить их перед глазами, забивай голову чем угодно, только не ими. Иначе начнется преждевременная реакция организма.

– Что за реакция?! Отвечай! – потребовал Ашшот.

– Нормальная реакция, не переживай. Просто зачем она сейчас нужна, если девочек нет? Так что даже не пытайся представить три груди той удивительной красотки из приюта колючих лилий. Три высокие и мягкие полусферы с сочными розовыми сосками. И талия узкая и гибкая, так и хочется обхватить ее ладонями, провести пальцем до пупка и начать спускаться. Ниже, еще ниже, еще…

– Э! Прекращай! – заволновался Ашшот, вскакивая. – Зачем ты меня этой дрянью угостил?! Паксус, о таком предупреждать надо! И хватит о трехгрудой трепаться! Заткнись! У меня из-за тебя бревно в штанах выросло. Хаос! Мне надо успокоиться! Молчи!

– Молчать уже поздновато… – усмехнулся Огрон.

– Как это поздновато?! – испуганно воскликнул Ашшот.

– Возбуждение у жеребцов после гаравры просто так не проходит. Если оно случилось, это надолго.

– Хаос! Да я сейчас и правда лопну! Что за гадость?! И что мне теперь делать?!

Огрон пожал плечами:

– Да что хочешь, то и делай. Например, можешь к своему… э-э… тарану привязать топор и пойти дрова колоть. Или даже не привязывай, после такой дозы гаравры ты и без топора прекрасно справишься.

– Паксус! – чуть не взревел Ашшот. – Хаос! Больно-то как! Мне надо переодеться. Как-то прикрыть, а то… Халат! Мне нужен халат! Да где же он…

Договорить здоровяк не успел: дверь распахнулась, на пороге появился все тот же слуга.

Ашшот, увидев его, попытался выместить скопившееся зло на простолюдине:

– Где тебя столько носило, бездельник?! И где мои ботинки?!

Слуга отошел на шаг в сторону, не обратив на Ашшота ни малейшего внимания и полностью игнорируя его вопросы.

Следом появился еще один человек. Мужчина, на вид средних лет, но это неточно. У мастеров внешность обманчива, он может оказаться куда старше, чем обычный простолюдин-долгожитель.

Да-да, это не бесправный слуга, а мастер пожаловал. Ну или самозванец, присвоивший цвета здешних мастеров.

Но это вряд ли.

Вид у мастера суров. Голова выбрита до синевы, лицо такое же идеально чистое с характерным стервозным выражением, выдающим не самый добросердечный характер. Телосложение не сказать, что богатырское, зато высок и жилист. Готов поспорить, что это прекрасный боец. По всему заметно.

– Встать! – рявкнул мастер голосом человека, привыкшего к беспрекословному подчинению.

Все, кроме Ашшота, вскочили. Ему это не надо, он как стоял, так и остался стоять, только выпрямился в струну. Перед этим держался чуть преломившись в пояснице и согнув расставленные ноги. Выглядело это так, будто от гаравры у него здоровенный раскаленный камень в штанах образовался. Явные неудобства испытывал.

Бритоголовый, пройдясь по нам немигающим презрительно острым взглядом, представился:

– Я мастер Хог, и я отвечаю за всех учеников в этом корпусе. И моя ответственность – это не вытирание ваших соплей. Все гораздо хуже. Для вас хуже. Я, если сопли увижу, назад их затолкаю. Вместе с носом. Все поняли? Молчите, я знаю, что ничего вы не поняли, это был риторический вопрос. Но поймете быстро, уж это я вам гарантирую. Сам научу, а если не я, тогда мой брат, уважаемый мастер Бьег, прекрасно с этим справится. Ты, – мастер ткнул пальцем в здоровяка, – Ашшот?! Так ты себя назвал?!

– Да, здесь меня можете называть так, – степенно заявил сосед, изо всех сил пытаясь вернуть себе прежнее высокомерие.

– Ну спасибо, что разрешил, – делано поблагодарил мастер и вкрадчиво поинтересовался: – И что это у тебя в штанах происходит, Ашшот?

– Ну… это… мастер Хог, это… ну… оно… оно как бы это… ну… получилось так… – Здоровяк, растерявшись от нескромного вопроса, резко сдал позиции, начал лепетать, будто нашкодивший ребенок.

– Да я прекрасно вижу, что у тебя получилось, не надо мне объяснять очевидное. Я спрашивал о причине такой бурной реакции. Ты это мне так обрадовался, что ли?

– Нет, мастер Хог! Нет! Что вы! Это просто… это… Мастер, вы неправильно подумали, я не…

– А что, по-твоему, можно подумать, глядя на это непотребство? – перебил здоровяка Хог. – Мой милый мальчик, ты оглянись, посмотри вокруг. Глазами посмотри. Что ты сейчас видишь? Есть ли в твоем поле зрения хотя бы одна барышня? Нет? Вот и я не вижу ни одной. Да откуда им взяться, ведь им запрещено в ваши корпуса заходить. Тогда как это понимать? У тебя такая бурная радость при виде твоих соседей проявляется, что ли? Раз уж мне ты не рад, получается именно так. Радостные эмоции – это хорошо, но они не всегда приветствуются. Скажу тебе, Ашшот, что у нас здесь так радоваться не принято. Школа – это прежде всего правильная строгость. Строгость в мыслях, строгость в словах, строгость в поступках. Если кто-то попадется хотя бы на намеке на игры со своим неугомонным стручком… Нет, не надо, даже я не хочу рассказывать, что с ним произойдет. Не хочу, чтобы вы тут все обделались в первый же день, у нас и без ваших загаженных штанов вони хватает. Просто запомните хорошенько: куда бы вы свои стручки ни пристроили, они очень сильно пострадают. Ты, – палец указал на Тсаса, – говорят, ты в этом клоповнике самый умный. Это так?

– Я?! – изумился Тсас и срывающимся от волнения голосом продолжил: – Ну… не знаю. Нет, наверное.

– Нет? Так ты что, дураком себя признаешь? Так получается? Хорошо, я понял, буду знать. И благодарю за то, что не стал скрывать свой недостаток. В честь такой откровенности я даже не стану напоминать, что ко мне следует обращаться «мастер Хог». Смысла нет, дурак такое не запомнит. А ты чего заулыбался? – снова вопрос Ашшоту. – Я что, сказал что-то смешное или действительно так тебе нравлюсь, что ты в восторге от звуков моего милого голоса? Так вот, должен тебе сказать, что я всяких тупоголовых навидался, но ты, похоже, претендуешь на уникальность. Не знаю, для чего тебе уши приделаны, но рискну предположить, что при всей твоей никчемности звуки они улавливать способны. Также у тебя глаза присутствуют, а это означает, что ты и картинку в состоянии разглядеть. То есть получается, по пути к корпусу ты мог слышать полезные советы или читать их на табличках возле личной доски. Было такое?

– Ну… ну это… ну да, что-то такое припоминаю, мастер Хог.

– Значит, у тебя и память имеется? В таком случае надо быть слепоглухонемым, чтобы не уяснить самое простое наше правило: абсолютно все ученики заботятся о себе самостоятельно. Мы вас лишь кормим, обстирываем, заботимся о чистоте в ваших клоповниках и пытаемся чему-то научить, а вот подшивать рваное тряпье, зады подтирать и все прочее – это не наше дело. Так ты слепоглухонемой или об этом знал?

– Мастер Хог, я все знал, но…

– Заткнись, – грубо перебили здоровяка. – Лучше объясни мне, почему ты вот этого уважаемого человека нагрузил своими тупыми проблемами?

Хог указал на невозмутимо стоявшего слугу.

Ашшот, уставившись на него недобро, недовольно буркнул:

– Так это, получается, просто слуга, а слуга работать должен. Зачем же еще нужны слуги?

Хог кивнул:

– Да, я был прав, мозгов у тебя серьезная нехватка, поэтому ты еще не осознал глубины той бездны, в которую попал. Но ничего, я быстро это объясню. Я и не таким тугодумам объяснял, и у меня еще ни один не оставался непонятливым. Ступай за мной, – и, развернувшись к двери, на ходу бросил: – С Ашшотом я разберусь особо, а всем оставшимся по минус баллу. За то, что сами не объяснили своему соседу элементарные правила поведения. Вы не просто в одной комнате живете, думайте над этим. И да, не рассчитывайте, что на этом все. У нас нельзя расслабляться. Очень скоро вас ожидают незабываемые впечатления.

– Мм… мастер Хог, а можно я сначала переоденусь, а потом…

– Никаких потом, Ашшот. Иди за мной и не отставай.

Хог вышел вместе со здоровяком, передвигавшимся походкой покалеченного краба, а за ними выскользнул слуга, который, оказывается, не полноценный слуга.

Дождавшись, когда процессия удалится по коридору, Паксус насмешливо произнес:

– Ашшотик попал. Конкретно попал.

– Так и нам по баллу сняли из-за его ошибки, – вздохнул Тсас.

– Да не ной, один – это ни о чем, – отмахнулся Паксус. – Главное, что мы уже в школе. Даже если выгонят по баллам, моим предкам этого хватит, чтобы до конца жизни всем хвастаться.

– А моим нет, – снова вздохнул Тсас.

О моих родителях говорить не приходится, но баллы терять нежелательно. Я еще не знаю все нюансы здешней системы обучения, но не сомневаюсь, что низкие позиции категорически противопоказаны.

С них мне не добраться до вершины, которую я обязан покорить.

Точнее, до одной из вершин моего великого плана.

Глава 5

Ровно в полночь

Ашшот вернулся спустя несколько часов. Здоровяк выглядел вдвое злее обычного и скрывать причины ухудшения настроения не стал. Он рвал и метал, рассказывая, что почти все это время драил на кухне огромный закопченный котел. Работа унизительная не только для благородного, но и для любого мало-мальски зажиточного свободного. Но попытки донести до Хога эти рассуждения успехами не увенчались. Строгий и грубоватый мастер легко поставил ученика на место, да еще и пару лишних баллов снял, дабы впредь подобные меры обучения школьным порядкам принимал с молчаливой покорностью.

– Это не дело – благородных заставлять посуду чистить! – бушевал Ашшот. – А еще перед этим заставил пройтись по всей школе! А я в тесных штанах после той штуковины еле ноги переставлял. Это многие видели! Это позорно – в таком виде оказаться на людях! Мастер хочет получить вражду от моей семьи!

– Ну да, сходи папеньке на него пожалуйся, – буркнул Огрон, не переставая полировать свой и без того зеркально начищенный меч.

– Жаловаться – это ведь неблагородно… – с сомнением протянул Ашшот.

– И бессмысленно, ведь никто мастера Хога за это не накажет, – добавил Тсас.

– С чего ты это удумал, малой?! – чуть не заревел здоровяк. – Соображай, что несешь! Мы благородные, с нами так нельзя!

– Но не в этом месте, – снова подключился Огрон. – Тут так не принято, тут в самом начале кое-что объясняют каждому. Если ты это пропустил, напомню: все ученики строго на «ты», а к мастерам на «вы». И никаких привилегий ни у кого больше нет, даже выражаться мы должны без лишних слов, военным языком. Кто ты за воротами, это уже не важно. Здесь мы все одинаковые, у нас даже имен старых нет. Прошлое в прошлом, и так будет целый год. Не знаю, как кто, а я слышал, что даже самые благородные семьи здесь без привилегий. Ну или почти без них. И, наверное, это хорошие правила, раз их за века не поменяли. Послушай себя со стороны, мы даже разговариваем здесь так, как простолюдины. И не напрягает. Разве не заметили? Само как-то получилось, никто нам такую речь не навязывал. Лишь сказали, что много болтать нежелательно, а дальше как-то само по себе пошло. А это означает, что система у них отработанная. И если тебе, Ашшот, нравится чистить котлы, мне не нравится терять баллы. Понял, к чему это сказано?

– Ты чем-то недоволен? – осклабился здоровяк.

– Да, я недоволен тем, что из-за тебя потерял балл. Может, тебе эти единички вообще не нужны, а вот мне пригодятся. И если что-то не нравится, учти, что сегодня ты меня подвел, а завтра я тебе спину не прикрою. Нам тут долго друг друга терпеть придется, ошибка одного может отразиться на всех. А это даже ошибкой назвать трудно, ты ведь специально нарвался. Не делай так больше, Ашшот.

Тот хотел было что-то высказать в ответ, но тут на пороге показался Паксус. Физиономия веселого соседа излучала радость, голосом донельзя довольным он сообщил:

– Я тут у ворот покрутился и кое-что видел.

– Надеюсь, ты видел Хога или другого строгого мастера и тебя оштрафовали на баллы, – буркнул на это Ашшот, недовольный сомнительными выходками Паксуса.

– Не угадал, – еще шире заулыбался весельчак. – Я маленько посмотрел на девчонок наших.

– Каких девчонок? – рассеянно спросил Тсас, все так же увлеченно читающий про похождения величайшего героя.

– Как это каких? Ты что, не слушал, о чем мы тут говорили? Да ты, вообще, в курсе, что сюда принимают не только парней?! – изумился Паксус.

– А, так ты об этом… Да я как-то не подумал.

– Не подумал?! О девчонках не подумал?! Как можно о них не думать! Я вот кроме них вообще ни о чем никогда не думаю. А, ну да, я понял. – Паксус подмигнул и вздохнул с преувеличенным сочувствием. – У тебя, конечно, секса еще не было, вот и не думаешь. А у меня его много было, вот и не могу из головы выбросить.

– Секс – это когда с другим человеком. Получается, у тебя тоже его не было, – рассудительно заявил Огрон.

– А ты, я вижу, свой меч до блеска уже залюбил, – не остался в долгу Паксус. – Ну да, зачем такому самостоятельному парню девчонки. Это ты что, во вранье меня обвинил, да? Так получается?

– Может, обойдемся без ссор? – вмешался я. – Тут Огрон кое-что говорил полезное. Мы ведь действительно друг от друга зависим. Видели, как баллы с каждого сняли из-за поведения Ашшота? Если устроите ссору или драку, не сомневайтесь, снова всем достанется. Так что давайте как-нибудь поспокойнее и повнимательнее будем друг к другу. Не надо нам свары разводить. Если, конечно, не хотите вылететь из школы.

– Да мне баллов не жалко, – повторил Паксус, но уже другим тоном.

– Если быстро вылетишь из школы, твоим родителям будет трудно этим хвастаться, – заявил я. – А таким темпом можно вылететь очень быстро. Так что повторяю: давайте жить спокойно.

– Чак прав, – кивнул Огрон. – Извини, Паксус, я не со зла.

– Да я не в обиде, – отмахнулся весельчак. – Чак, я тоже признаю, ты дело говоришь. Но ты скучный. По тебе сразу видно, что скучный, я суть человека с ходу определяю. И девчонки тебя тоже не интересуют.

– Да, так и есть, – кивнул я. – Все дело в пресыщении. Я недавно долго кувыркался с десятком прекрасных девушек. И это происходило в шелковом шатре, а не в занюханном борделе, где от воздуха можно заразиться дурной болезнью, а от простыни забеременеть.

Паксус состроил удивленную гримасу:

– Ты так это сказал, будто серьезно. Я даже почти поверил.

– Это и было серьезно, – заявил я. – А теперь, раз уж мы решили не ссориться, может, кто-нибудь подскажет, чего нам ждать в ближайшее время?

– Я ничего не решал, – буркнул Ашшот. – И зачем ты такое спрашиваешь? Разве дома тебе не объясняли?

– Разумный вопрос, – кивнул я. – Но давайте определимся: то, что мы могли услышать дома, это устаревшая информация. В школе что-то могло поменяться с тех времен, когда здесь обучались наши родственники. Если у кого-то найдутся самые свежие сведения, это поможет всем нам не нарваться на новые штрафы.

– Разумно, – кивнул Огрон. – Насколько я знаю, первый день – это прием кандидатов. Длится ровно до полуночи, а потом нас сразу начнут жестко прессовать.

– Мне тоже что-то такое говорили, – подтвердил Ашшот.

– А что значит прессовать? – насторожился Тсас.

– Это означает что-то нехорошее, – неопределенно ответил Паксус.

– Насколько знаю, тут каждый раз что-то новенькое придумывают, – снова поделился информацией Огрон. – Без понятия, что они приготовили на этот раз, но смысл всегда один. Нас будут испытывать. Смотреть, на что годимся. Несколько дней продлится эта канитель. Некоторые испытания добровольные, на другие всех без исключения сгоняют. Но так или иначе достанется каждому. Легко не будет.

– Если испытания проваливаешь, баллы снимают? – уточнил я.

– А сам-то как думаешь? – невесело усмехнулся Огрон.

– Да уж, глупый вопрос… – кивнул я.

В таком духе общались до вечера. Разве что вечно всем недовольный Ашшот больше отмалчивался, а Паксус то и дело устранялся от разговоров, ускользая в сторону ворот, где выслеживал новых учениц, в процессе чего потерял еще пару баллов.

Да уж, насчет того, что он может вылететь в рекордные сроки, я был прав.

Резвый малый.

Мне сейчас приходилось всячески ухищряться, скрывая свою неосведомленность. Увы, книги с точной и многосторонней информацией по школьным порядкам не попадались. Сомневаюсь, что такая литература вообще существует. В аристократических и близких к ним семействах сведения передавались напрямую от старших поколений к младшим при живом общении. Будущие кандидаты годами выслушивали, что их ожидает за стенами этого самого уважаемого учебного заведения.

Моя мать в свое время провела здесь полный год. Она последняя из Кроу, кому это удалось. Вдвойне солидное достижение, если учесть, что от клана и его богатств к тому моменту почти ничего не осталось. Возможно, вложила в учебу последнее. Однако, несмотря на ее стремление воспитать из меня истинного аристократа, она умела оставаться реалисткой там, где ничего другого не оставалось. То есть не сомневалась, что для сына дорога сюда закрыта.

Ну да, если даже каким-то чудом удалось бы меня вылечить, где взять такие средства? Кроу при моей жизни даже обедневшим кланом назвать было сложно, нищета беднейшая. И быстро поправить материальное положение в такой ситуации – это смешная фантастика.

В общем, о школе Трейя иногда рассказывала, но бессистемно и редко вдавалась в детали. Кое-что я почерпнул, но, несомненно, значительно уступал в информированности соседям по комнате.

Увы, выведать удалось немного. Однако кое-что на ус намотал.

Мне нужны баллы, а просто так их здесь не раздают. Одним лишь строгим соблюдением школьных правил можно добиться только стояния на одном месте. Для прогресса требуются действия.

Что за действия? Известно что – успехи в учебе. Ну и всевозможные достижения, которые можно получать при разнообразных испытаниях. Разнообразие их велико, плюс фантазия мастеров неустанно выдумывает новые. Точно сказать, что именно нам грозит в ближайшее время, действительно нельзя.

Придется ждать, наблюдать и не зевать. И, если подвернется задача по плечу, надо хвататься за нее, не раздумывая.

На ужине людей оказалось гораздо больше. Прием пищи растянут по времени: кто-то поел до нас, кто-то после, поэтому сказать точно, сколько подростков набрали в этом году, пока что невозможно. Я насчитал чуть больше сотни, причем, к радости Паксуса, соотношение учеников к ученицам получилось приблизительно один к одному, с незначительным перевесом в пользу последних.

Сомнительно, что слабый пол в таком месте окажется в большинстве. Местное Средневековье не копирует земное, однако тенденция запирать женщин между кухней и детьми тоже присутствует. У аристократов она выражена слабее, но все равно сказывается заметно. Наверное, просто так совпало в данный момент. Насколько мне известно, своих дочерей сюда, как правило, отправляют лишь самые зажиточные семейства. Очень уж это дорогостоящее дело, а в первую очередь усиливать полагается наследников-юношей. Как и нарабатывать им авторитет.

И то и другое щедро достается в школьных стенах. Не всем, разумеется, но место богатое. Здесь можно показать себя, завести полезные знакомства, заполучить то, что, как показывает мой опыт, очень трудно либо невозможно добыть в иных местах.

Несмотря на потерю баллов, сегодняшними результатами я доволен. Мой план успешно сработал в очередном сложнейшем моменте. Я сумел пройти в ворота, ну а дальше все уже зависит лишь от личных качеств.

С ними у меня полный порядок, так что как-нибудь приживусь. Шансы на то, что план сработает и дальше, весьма велики.

Косясь на прочих учеников, я едва сдерживался от улыбки. Как же хорошо, что мне удалось попасть сюда именно в этом году. Сейчас я уже не выглядел зеленым мальчишкой вроде Тсаса, но и не смотрелся переростком, как Ашшот. Золотая середина.

То, что надо, если не стремишься выделяться в толпе.

Несмотря на отсутствие серьезных физических нагрузок и бодрящего бонуса от «героя ночи», уснул почти мгновенно. Сказывалось напряжение последних даже не дней или недель, а месяцев. Все время куда-то торопился, занимался делами, надрывался изо всех сил.

Даже как-то непривычно позволять себе нормальный отдых. Сейчас я действительно никуда не стремлюсь, я уже на месте и нет смысла сломя голову мчаться к очередной цели.

Потому что, куда и как мчаться, я пока что представляю слабо.

Поспать не удалось.

Не позволили.

Казалось, голова моя только-только прикоснулась к жесткой плоской подушке, как тут же по ушам ударил крик:

– Всем встать!

Голос доносился из коридора, причем голос знакомый. Мастер Хог пожаловал.

Мой единичный опыт общения с этим недобрым человеком подсказывал, что его требования следует выполнять незамедлительно. Все прочие тоже это понимали. Поднялись без недоуменных вопросов, торопливо оделись, замерли возле своих коек.

– Вышли в коридор и построились! – прогремела новая команда.

Это уже посложнее, порядок строевой подготовки у нас не отработан. Но кое-как справились.

Мастер в сопровождении нескольких слуг прошел между рядами сонных учеников и отрывисто, чеканя каждое слово, начал пояснять причину ночного пробуждения:

– Прием на этот год завершен, с чем вас и поздравляю. И должен сказать, что некоторые, не успев начать обучение, заработали по несколько взысканий. Это плохо. Это недопустимо. Такие неудачники могут запросто вылететь отсюда быстрее, чем осознают, куда попали. А еще мы вас не знаем. Такова политика школы, вы здесь все равны и все скрываете свои истинные имена. Кичиться происхождением у нас не рекомендуется, но нам как-то надо понимать, кто из вас на что годится. Поэтому на первом этапе пребывания здесь вам предстоит пройти через систему испытаний. Всего их двенадцать: шесть на силу и шесть на разум. И там и там по два обязательных, остальные проходятся по желанию и возможности. Но учтите, что минимум в сумме вы должны принять участие в семи из двенадцати. Если кто-то уклонится от пяти первых, все последующие ему придется проходить, хочется ему того или нет. Кто не посетит все положенные семь испытаний, получит штраф в семьдесят пять баллов. Если кто-то не понял, это три четверти от сотни. И это такая яма, выбраться из которой будет непросто. Итак, я поднял вас, чтобы сообщить о первом испытании, которое начнется через час. Это испытание силы, и оно необязательное. Те из вас, кто пожелает принять участие, пройдут со мной. Все оружие приказываю оставить. Доспехи надевать тоже запрещаю. Остальные могут вернуться в свои комнаты и спать до рассвета. Я все сказал. Думайте. Решайте.

– Без меня, – зевнул Паксус. – Перед тем как нас подняли, такие обалденные девчонки снились, что я просто обязан попытаться досмотреть этот сон.

– Я тоже лучше посплю, – развернулся Тсас.

– А вот я схожу, – ухмыльнулся Ашшот. – Сила – это хорошо, силы у меня много.

Молча переглянувшись с Огроном, мы синхронно стронулись с места, направившись за здоровяком.

По раскладам от ПОРЯДКА силы у меня уж точно не меньше, а баллы не помешают. К тому же мастер Хог ничего не сказал по поводу санкций для тех, кто провалит испытание. Если нехороших последствий действительно нет, глупо отказываться от возможности поправить свое «цифровое положение».

Правда, это я размечтался, ведь насчет призовых баллов он тоже промолчал.

По забывчивости или нам действительно ничего не светит?

Непонятно…

Глава 6

Проще простого?..

Мастер завел нас в ничем не примечательное здание, в подполье которого открывался спуск в подземный комплекс. Здесь, под школой, тянулась многоуровневая система туннелей и залов разного размера. Это не секрет, я о таком и в книгах читал, и от матери наслушался.

А вот то, что под землей можно почти час бродить, спускаясь все глубже и глубже, – это уже что-то новенькое. Не думал, что тут настолько масштабно. И туннели при этом во всех случаях оказывались настолько просторными, что в них повозки тяжелые легко разойдутся на встречных курсах. Если на верхних уровнях подземелья перекрывала каменная или бревенчатая крепь, дальше потянулись гладкие стены из прочнейшей магматической породы. Я горняк неопытный, но с такой сталкиваться доводилось. Ее не всякое кайло возьмет, даже самым умелым шахтерам при работе с ней туговато приходится.

Так что хорошо представляю, каких трудов стоило возвести подземный комплекс в столь непростых геологических условиях. Поэтому почти не сомневался, что основная его часть – дело рук древних обитателей Арды. Аборигены давних эпох обладали технологиями, позволявшими быстро возводить чуть ли не что угодно. Благодаря этому после себя они оставили массу выдающихся построек: как примитивные по конструкции мегалиты, так и замысловатые сооружения, потрясающие грандиозностью размеров и проработанностью мельчайших деталей. Пирамида Хеопса в сравнении с некоторыми из них смотрелась как грубый прыщ на фоне Тадж-Махала. Я о главных здешних «чудесах света» только слышал, зато на севере навидался развалин поменьше. Узнаю знакомые нотки.

Горизонтальными туннелями дело не ограничивалось, мы спускались все ниже и ниже. Уровни соединялись причудливыми лестницами, вытесанными в скальном массиве без единой неточности. Мой наметанный взгляд замечал на поверхности камня характерную «патину», выдающую солидный возраст. Породу отшлифовали если не века, то тысячи и тысячи лет назад, нынешние аборигены пальцем о палец не ударили, чтобы поддерживать подземелье в благопристойном виде.

Хотя нет – наговариваю лишнее. Наверху, где нет крепкой породы, явно поработали, восстанавливая туннели или даже проходя их заново. Но это лишь наверху. Здесь только мусор сметали и пыль протирали. Да и то не сказать, чтобы тщательно.

Один из ничем не примечательных туннелей в итоге вывел нас к необычному месту. Ничего подобного за все время пути не встретилось.

Глубоко под территорией школьного комплекса располагался огромный зал. Из-за особенностей архитектуры, овальной формы и такой же вытянутой арены походил он на Колизей, оказавшийся под землей. Даже зрительные трибуны присутствовали. Точнее, что-то вроде двухъярусного балкона, протягивающегося под сводом. Размером сооружение превосходило древнеримское если не в полтора раза, то около того. Может, глаза меня обманывают и я сильно преувеличиваю, но одно можно сказать наверняка: толпа из двух сотен учеников и десятка мастеров при таком размахе выглядела не толпой, а жалкой кучкой, скукожившейся в центре.

Впечатление портила лишь система освещения. Банальные факелы, закрепленные на балконах или попросту воткнутые в песок арены. Горели они, правда, как-то необычно ярко, но все равно смотрелись архаично, неправильно. Тут полагается что-то вроде дорогого магического освещения.

Ну да не так уж сильно это сказывалось на впечатлениях. Даже я, не интересующийся архитектурой, проникся масштабностью подземной арены, а некоторые простодушные подростки, ничего подобного никогда не видевшие, напрочь позабыли о кодексе поведения аристократов.

Говоря проще, стояли, рты разинув.

Незнакомый мастер, с головой, выбритой до блеска, и глазами, походившими на дульные срезы пулеметов, встал особняком у края арены и, держа руки за спиной, для начала представился:

– Я мастер Бьег, и моя задача – забота о вашей боевой подготовке. Каждый из учеников, независимо от происхождения и личных данных, обязан прежде всего быть хорошим воином. И это испытание лишь один из этапов проверки ваших сил. Некоторым из вас, а может, и всем оно покажется чересчур сложным, но учтите, что дальше будет труднее. Как вы, наверное, уже поняли, место, где мы находимся, построено древними. Это один из трофеев, доставшийся императорской семье. И, в отличие от прежних владельцев, она сумела сделать это место полезным. Когда-то здесь тренировались или проходили похожие испытания доблестные воины, сражавшиеся с силами Хаоса. Теперь пришел ваш черед. Суть испытания проста. Оглянитесь вокруг. Видите стены? При начале испытания в них начнут раскрываться скрытые проходы. Из проходов будут появляться атакующие куклы-воины. Некоторые из вас, возможно, сталкивались с ними, когда получали ключи силы. Есть Первохрамы, в которых действуют похожие создания. Их принято называть куклами, но существуют и другие термины. Думаю, все поняли, о чем я. За победу над куклами ПОРЯДОК никого не вознаграждает. Куклы ваши противники, они будут вас атаковать. У них нет колющего и режущего оружия, и они не должны наносить удары в голову и шею. Все остальное дозволено. Ваша задача – продержаться как можно дольше. Допускается все, что не идет вразрез с кодексами чести. Ученик, упавший на песок арены и не поднявшийся за двенадцать ударов моего сердца, считается выбывшим. Каждый из вас получит амулет, который начнет сильно вибрировать, как только такое случится. Вы это не пропустите, гарантирую. Вставать после вибрации и снова вступать в схватку нельзя, за это вас серьезно накажут. Но разрешается отползти к входу, чтобы не мешать оставшимся на ногах участникам. Сражаться на песке можно, но на это у вас есть только двенадцать ударов сердца. И учтите, что при этом вам будут давать сдачу. Упавших куклы-воины не трогают, только если те лежат смирно. Так что вы можете валяться среди них в сознании или без сколько угодно, но, стоит хотя бы чуть-чуть шлепнуть куклу, вас начнут атаковать даже в лежачем положении. Вопросы есть?

– Мастер Бьег, а куклы могут убить? – стараясь говорить уверенно, спросил один из мальчишек, выглядевший так, будто ему до четырнадцати еще пару лет расти.

– Кто задал вопрос? – поинтересовался мастер.

– Сшон из семьи Омир, – назвался ученик.

– Как я уже сказал, куклы-воины настроены так, чтобы не бить в голову и шею. Но, разумеется, все предусмотреть невозможно. Случается, ученики гибнут. Очень часто получают серьезные травмы. Ваши семьи знают, что не все ученики переживут этот год, и сочли риск приемлемым. Но мы, со своей стороны, не заинтересованы в ваших смертях. Вы как-никак подрастающая элита Арды, а элитой не разбрасываются. Так что старайтесь не позволять себя убить, все остальное быстро устранят школьные лекари. И да, Сшон, тебе минус балл за банальный вопрос. Не забудь сходить к личной доске и указать это сразу по завершении испытания.

У меня в голове десяток вопросов вертелся, но последние слова мастера немедленно пресекли эти мысли.

Баллы мне терять нельзя.

Но нашелся тот, кому не страшно рискнуть цифрами.

Точнее – та.

– Мастер Бьег, я Гьерра из семьи Гран. Можно узнать, какое у кукол оружие? Я поняла про колющее и режущее, но нельзя ли рассказать подробнее? – предельно деловито поинтересовалась высокая брюнетка с суровым лицом зловредной амазонки и телосложением профессиональной спортсменки.

– Вы это скоро узнаете.

Да уж, ответ так себе. Но насчет баллов ни слова не сказано, черноволосая проскочила мимо наказания.

Следующие два ученика потеряли по баллу. На что они рассчитывали? Вопросы откровенно дурацкие.

Но эти репрессии не остановили любопытствующих.

– Мастер Бьег, я Диби из семьи Тики. Можно узнать, что будет, если я сломаю куклу-воина? За это накажут?

Еще одна девушка, полная противоположность темноволосой «амазонки»: миниатюрная золотистая блондинка с тонкой фигурой и мягким миловидным личиком. Это ее надо куколкой называть, а не созданий, которых на нас собираются натравить.

Однако, несмотря на безобиднейшую внешность, я слегка напрягся. Очень уж вопрос специфический, да и что-то подсказывает – милашка не столь проста, какой пытается казаться. Я, как и полагается параноику, заподозрил, что это не более чем ложный фасад, за которым может скрываться что угодно.

Например, бронированный дот, ощетинившийся пушечными стволами.

Мастер кивнул:

– Прекрасный вопрос, Диби. Плюс один балл. Вы можете делать с куклами-воинами что угодно. Они суть от этого места, использовать их за его пределами невозможно, сменить поведение можно, но лишь в строгих границах. Мы плохо представляем, как они устроены и каким образом поддерживается их численность. Это рунные техники, в них сейчас никто ничего не понимает. Получается, это место само по себе создает бойцов и восстанавливает их в закрытые периоды. Чем-то похоже на то, что происходит в некоторых Первохрамах. Поэтому нам настолько не жалко это имущество, что за победу над куклами можно получать баллы. Я и остальные мастера будем наблюдать за вами сверху и фиксировать достойные победы. Те из вас, кто проявит заметные успехи, возможно, смогут поднять свои показатели. Также есть шанс, что баллы поднимут те, кто продержится дольше остальных. Разумеется, это не касается тех, кто будет всячески уклоняться от схваток, здесь ценят лишь честных и отважных бойцов. Еще вопросы есть?

Юноша, выглядевший скорее не юношей, а молодым мужчиной, шагнул вперед. Телосложение бодибилдера, лицо грубоватое, с застывшей презрительно-злобной гримасой. Похож на вариант Гьерры другого пола. Даже слова высказывал отрывисто, как и она, будто приказ диктовал:

– Мастер Бьег, я Дорс из семьи Аграк. Если я разорву куклу-воина на куски, можно мне использовать оторванные части как оружие?

– Похвальное стремление, Дорс, – кивнул мастер. – Но ты пропустил мои слова об отсутствии запретов. Все, что я не запретил, допустимо. Минус балл за бессмысленность твоих слов. У кого-нибудь еще остались вопросы?

Некоторые ученики несмело переглянулись, но ни один не рискнул высказаться. Примеры нескольких неудачников охладили самых любопытных, и вознаграждение Диби впечатления не сгладило.

Спросить, конечно, хочется многим, но предпочитают промолчать.

– Значит, вопросов нет? – уточнил мастер. – Прекрасно. Испытание воли начинается.

Воли? При чем здесь воля? Таких атрибутов у ПОРЯДКА нет.

Интересный вопрос, высказывать который я, разумеется, не стал.

Проход, через который мы вышли на арену, закрылся медленно и величественно. Его стены беззвучно сомкнулись, оставив меж собой щель настолько малозаметную, что в нее и иглу не просунешь.

А ведь это сотни, если не тысячи тонн монолитного камня.

Да уж – впечатляющее местечко.

Как-то само по себе получилось, что я не разлучился со своими соседями. Шли плечом к плечу по туннелям и здесь тоже вместе стояли. Неудивительно, ведь других знакомых у нас среди учеников нет, вот и жмемся друг к другу неосознанно.

Ашшот, глядя на едва видимую щель, оставшуюся на месте прохода, сцепил здоровенные кулаки, потянулся с хрустом и донельзя уверенным зычным тоном заявил:

– Баллов я сегодня заработаю много.

– Ну, раз членоносец заработает, нам тоже немало достанется, – насмешливо прокомментировала Гьерра, оказавшаяся поблизости.

Многие ученики рассмеялись, несмотря на нервирующую обстановку. Наверное, унижение здоровяка – главная тема первого дня. Сам Ашшот веселье проигнорировал, наоборот, помрачнел и разинул было рот, дабы ответить что-то явно нехорошее, но тут стены вокруг арены задрожали в десятках мест. Едва заметные щели между огромными блоками начали расходиться, открывая обещанные скрытые проходы.

Я же все это время торопливо анализировал слова мастера Бьега, а также косился на тех учеников, которые, как мне показалось, не просто держатся увереннее прочих, а явно что-то знают.

Ресурсы школы не бесконечно великие, а уж куклы-воины где попало кучами не валяются. Следовательно, такое испытание проводится не впервые, в том или ином виде оно повторяется снова и снова. И те из учеников, чьи родственники здесь обучались, могли своим поведением поделиться важными деталями.

Заметив, что некоторые из явно много чего знающих молодых людей начали разминать кулаки, я ничего полезного не почерпнул.

Ну да, понятно: раз предстоит драка, разминка не помешает. А вот то, что некоторые принялись накручивать на руки пояса, платки и даже разматывать для этой цели традиционные ленточные головные уборы южан, – гораздо интереснее.

По первой жизни помню, как уличная шпана всякое на кулаки навязывала при малейших признаках намечающегося мордобоя. Простейший и достаточно эффективный способ уменьшить урон костяшкам.

Здесь не Земля, здесь, если с ПОРЯДКОМ дружишь, это сулит немало бонусов. Например, существует богатый набор полезнейших пассивных навыков, которые несложно добываются. Некоторые из них считаются обязательными для каждого, кому приходится часто воевать или просто драться. Один из них – «железная кожа». Моя мать, отчаянно надеясь, что сын рано или поздно станет полноценным человеком и сумеет открыть нужные умения, хранила десяток знаков до последнего, не продавала их, несмотря на бедственное положение семьи.

«Железная кожа» даже у простолюдинов встречается не просто частенько, а почти в порядке вещей. Разумеется, развита она у них так же слабо, как и прочие маловажные для простецкого быта умения. Из названия можно догадаться, что навык этот укрепляет кожные покровы. Нет, он не делает их буквально металлическими. На вид все остается так, как у обычного человека. Потрогаешь руку такого «усиленного» и не ощутишь разницу.

Зато при ударе она очень даже ощущается. Кожу при развитом навыке не то чтобы сложно повредить, она в случае опасного воздействия действительно молниеносно укрепляется на локальном участке. Возникает эдакий щит, мешающий нанести повреждения нижележащим тканям. Причем усиление сходит на нет сразу после того, как ослабевает вредоносное давление.

Костяшки разбить при таком навыке непросто. А если ты не из нищих простолюдинов, а старший ребенок в семье, доходы которой позволяют отправлять отпрысков в императорскую школу, крепость кулаков возрастает многократно.

И какой вывод можно сделать, наблюдая, как эти самые отпрыски торопливо заматывают костяшки?

Какой-какой – логичный. Бить придется всерьез. До такой степени всерьез, что навык может спасовать.

Значит, надо не зевать, а и самому предпринимать все возможное, дабы сохранить костяшки в целости. Конечно, я уже человек опытный, так что они не единственное мое оружие. Но и южане прямо-таки помешаны на кулачном бое, а я не заинтересован в том, чтобы смотреться среди них белой вороной.

Каменные блоки замерли. Открывшиеся проходы чернели могильной тьмой, движение в них не просматривалось. Но все мы инстинктивно выстроились по центру кольцом бок о бок. И смотрели на стены, не отрывая взгляда и не разговаривая.

Во мраке что-то проявилось. Миг – и из проходов шагнули куклы-воины.

Их вид заставил меня напрячься. Живо вспомнилось недавно пережитое.

Причем пережитое неоднократно.

Мастер Бьег прав, на похожих созданий я насмотрелся в Первохраме, что скрывался на дне Черного колодца. Да-да, из проходов появились храмовые воины. Не точные их копии, отличий хватало. Однако суть одинаковая – такие же ходячие латные доспехи с глухими шлемами. Те, с которыми мне пришлось драться, внутри были заполнены мельчайшей черной пылью. Не удивлюсь, если и эти ею забиты.

Главное отличие заключалось в том, что местные куклы-воины не имели оружия. Руки их такие же пустые, как наши.

Так, да не так. Голая рука и сжатая в кулак тяжелая латная перчатка – это несколько разные вещи. Особенно с точки зрения избиваемого. В Первохраме до меня пытались дотянуться оружием, но разок так сильно схлопотал локтем, что с трудом после этого отдышался. А ведь меня тогда защищала особая кольчуга.

Если эти ходячие латы такие же крепкие, как те, бой не выглядит равным. Подростки аристократов, разумеется, не могут считаться обычными детьми, но и они не настолько сильны, чтобы запросто разделываться голыми руками с ходячими статуями из листового металла.

Продолжая заматывать кулаки, я поглядывал во все стороны. Мне бы гвоздь найти или камень. Хоть что-нибудь. Но на арене нет ничего, кроме песка и воткнутых в него факелов. Древко у них высотой с мой рост, но, увы, недостаточно толстое, чтобы сделать из него дубину. Попытаться наскоро заточить – бессмысленно. Столь убогое копье металлическую пластину не пробьет.

Хотя…

Внимательно изучив неподвижных противников, я особое внимание уделил их шлемам, после чего решительно направился к ближайшему факелу. Выдернув его из песка, вытряхнул из узкой проволочной корзинки необычно ярко горевший тряпичный комок. Осмотрев металлические детали, нахмурился. Для моего замысла не подходят.

Ну да и ладно, я не очень-то и надеялся, что ученикам оставят столь очевидное оружие. Не только я на факелы косился, некоторым тоже эта идея в голову пришла. Очень уж она очевидная.

С хрустом отломив кусок древка вместе с корзинкой для горючей массы, я потрогал скол. Неплохой получился, наискось и достаточно острый. Глядишь, и толк от него будет.

Белокурый великан Дорс, глядя на мои потуги, снисходительно-презрительно заявил:

– Зубы почисти этой палкой. Она тебе не поможет.

– Угу, кулаки наше все, – поддержал его Ашшот.

Предатель, а не сосед…

– Кто-нибудь хочет со мной поспорить на то, смогу я этой зубочисткой куклу уронить или нет? – спросил я. – Скучно просто так стоять и ждать, когда они шевелиться начнут. Вот и развлечемся.

– На что спорить собрался? – заинтересовалась Гьерра.

– Проигравший становится подчиненным победителя на эту ночь. В смысле исполняет его приказы в этом испытании.

– Если ты завалишь куклу палкой, я и без спора стану слушать, что ты говоришь, – спокойно заявил Огрон.

Вот это он молодец, вот это настоящий сосед по комнате, а не гад вроде Ашшота.

– Заметано, – кивнул я и сорвался с места.

Набирать скорость с пары десятков шагов – это удел кривоногих простолюдинов. Истинные аристократы делают это с ходу. Разумеется, о максимальном разбеге в одно мгновение речь у большинства не идет, но нельзя не признать, что лучшим земным спринтерам такие ускорения в самом сладком сне не снились.

Рванув от центра арены, на нескольких метрах набрал рискованную скорость. Будь я обычным человеком, столкнись при таком разбеге со стеной, и без многочисленных переломов не обойтись.

Но к обычным я не отношусь. Да и зачем мне о стену убиваться?

Как показывает опыт с храмовыми воинами, подлавливать их на несложные хитрости не просто возможно, а легко. Без понятия, как эти истуканы устроены, но интеллект у них действительно кукольный. В последней, двенадцатой комнате я ухитрялся долго держаться против толпы, выживая в основном за счет резких передвижений, которые туповатые противники далеко не всегда предугадывали. Какая реакция и сообразительность у местных – неизвестно.

Вот и проверю.

Этот бронзовый воин среагировал предсказуемо. Не знаю, насколько сложен их интеллект (если это вообще можно назвать интеллектом), но работал он так же, как у воинов Первохрама. Мой прямолинейный рывок выбранная кукла расценила как попытку навалиться на нее всем телом, сбить с ног, используя набранную скорость.

Уходить с линии атаки куча листового металла не стала.

И это тоже предсказуемо.

Навстречу мне отправился небрежно сжатый кулак. Кукле заботиться о сохранности костяшек не приходится, вот и лупит почем зря. Но тут техничность и не требуется. Даже если просто выставить руку в мою сторону, я приложусь неслабо.

Вот только это в мои планы не входило.

Обманный рывок влево, затем вправо, прыжок. Выставить колено, повести им вбок, блокируя металлическую руку, отводя в сторону. И одновременно вбить обломанное древко факела в щель забрала.

Я ведь не первую попавшуюся куклу выбрал. При всей своей однотипности различий у них хватало. Рост заметно отличается, как и конструкции доспехов. У этой в маске, закрывавшей лицо, вместо россыпи мелких отверстий, как у большинства, протянулась горизонтальная щель. Чересчур узкая, чтобы пропустить древко факела при его ширине, а вот скошенное острие помещалось прекрасно.

Признаться, победить куклу так просто я не надеялся. По храмовым воинам помнил, насколько они живучие. Только очень серьезное поражение в голову способно угомонить их мгновенно, а здесь, по моим расчетам, о таком говорить не придется. Хорошо, если дерево проникнет в то, что заменяет им башку, на пару-тройку пальцев. Дальше мое импровизированное оружие намертво засядет в щели, и сомневаюсь, что сумею его выдернуть. Это не страшно, продолжу сражаться голыми руками. Кровь или, точнее, пыль пустить противнику должен. А затем доделаю начатое.

Но тут случай решил мне подыграть. Деревяшка, вместо того чтобы наглухо застрять, устроила себе что-то вроде самозатачивания. То есть мешающие куски разлетелись в стороны, пропуская острие все дальше и дальше. И вместо нескольких сантиметров, на которые я рассчитывал, палка ушла в недра шлема на полторы ладони, после чего с треском обломилась.

А я, продолжая лететь, успел наискось врезать локтем по шлему, после чего второй рукой проехался по краю стены, частично гася импульс разогнавшегося тела, частично отталкиваясь.

Все происходящее, начиная от момента, когда стронулся с места, и до почти полной остановки, не заняло и пары секунд. Год назад на такое у меня бы ушло в три раза больше времени, а еще годом раньше я бы даже подумать о таком не посмел.

Прогресс налицо.

Но это еще не все. Сумев затормозить о стену и при этом не врезаться в нее, а погасить скорость ловко, без эксцессов, я тут же начал разворачиваться, уходя в сторону.

Храмовые воины игнорировали ранения. Да, будучи покалеченными, они теряли сноровку, но незаметно, что страдали при этом от боли. Вот и этот явно способен без заминок врезать мне по почкам, если предоставлю ему такую возможность.

Краем глаза контролируя противника, я рванул назад, к остальным ученикам. Но тут же «придержал коней», притормозил.

Противника, можно сказать, уже нет. Латный доспех звонко расходился по всем швам, его детали стремительно покрывались язвами коррозии и рассыпались, открывая щели, из которых во все стороны устремлялись потоки черной, почти невесомой пыли.

Знакомая картина. Этот все – спекся. Уж не знаю, как эти металлические болваны устроены, но голова у них, как и у человека, место нежное, грубое обращение ей противопоказано.

Кукла-воин еще рассыпа́лась, со звоном разбрасывая детали, как вдруг мимо меня с поразительной для грузной фигуры прытью пролетел Ашшот. Не обращая внимания на встречный удар, наносимый бронзовым кулаком, он всем телом врезался в следующую куклу. Врезался здорово, завалились в обнимку. При этом верзила перехватил доспех под шею, резко напрягся, дернулся раз, другой, третий, игнорируя то, что по нему колотили закованные в металл локти.

Взревел наконец, напрягая все силы без остатка.

И тут же взвилась струя черной пыли, детали доспехов начали расходиться.

– Этот мой! Мой! Это мой балл! – хрипло, с натугой прорычал Ашшот.

– Да они же не нападают! Они просто стоят! – удивленно выкрикнул кто-то из учеников.

Большинство из них при этих словах начали переглядываться, высматривая, так ли это или куклы-воины где-то выдвинулись в атаку. Но самые сообразительные и безрассудные уже вырвались из строя, направившись к ближайшим противникам.

Враг, который не меняет позицию, – неполноценный враг. Даже голые руки не помешают детишкам непростых родителей порвать невеликую металлическую армию на запчасти.

Тем более металл там сомнительный. В отличие от того, что применялся в Первохраме, этот стремительно рассыпается в труху при фатальном повреждении куклы.

Я, может, и бываю тугодумом, но стараюсь не тормозить в моменты, сулящие выгоду. Здесь моя грандиозная Мера порядка абсолютно бесполезна, лишние баллы с ее помощью не заработать. Следовательно, надо шевелиться.

И я, отвернувшись от Ашшота, ринулся вправо. Там стоит кукла-воин, и пока что на нее никто не претендует. Не уверен, что тактика здоровяка мне понравится. Разумеется, силы справиться с креплениями шлема должно хватить. Да, телосложением я уступаю соседу, а вот наполнением атрибута, скорее всего, превосхожу в разы. Одно другое компенсирует, а простой борцовский захват сложностей для меня не представляет.

Но нет сомнений, что при этом мне тоже навешают тумаков. И все мои параметры от синяков и ушибов полностью вряд ли защитят. А я стремлюсь не просто побеждать, а побеждать эффектно, ничего при этом не теряя.

Большое спасибо великому мастеру за науку. Быстро и полноценно реагировать на изменение потоков ци я не научился, но кое-какой автоматизм по мелочи наработать успел.

Кулак куклы ринулся навстречу, но был небрежно отведен в сторону простейшим блоком. Чтобы не мешал.

А вот от моего кулака противник не уклонился. И тот, сжатый как полагается, не просто ударил, он ввинтился меж переменчивых потоков мировой энергии, где-то жестко заставляя, а где-то мягко уговаривая их раздаться в стороны, пропустить дальше, ослабить суть Рока, поддерживающего все и вся.

Включая любые формы материи.

Рука содрогнулась от волны, прошедшей от костяшек до плеча. Разрушительная сила, вместо того чтобы травмировать мой кулак, безобидно рассеялась по организму, отняв у меня крохи Тени ци. Мастер Тао в таких случаях способен, наоборот, усваивать отдачу от воздействия, частично компенсируя потери в резервуаре. Но мне до столь заоблачных высот пока что далековато.

Таким ударом великий учитель запросто рубил крепчайшие деревья пустоши. Мне опять же до его показателей не близко, но кое-что умею.

Воин-кукла пошатнулся, шлем с лязгом откинулся назад, тонкие сочленения на шее опасно разошлись. И тут же вмялись внутрь от удара вторым кулаком. Этот сработал из неудобного положения, да и я чистый правша, левой работаю постольку поскольку.

Но замысел сработал: металл деформировался, из проявившихся щелей вынеслись струйки черной пыли.

Нелепо размахивая руками, воин пытался не упасть и одновременно меня ухватить. Но я легко увернулся, зайдя ему при этом за спину и от души лягнув под колено.

Вот тут противник окончательно расстался с равновесием. Упал. Точнее, начал падать. Падение – процесс быстрый лишь для неподготовленных, а для меня он растянулся ощутимо, и это время я терять не стал.

Снова пустил в ход ноги, незатейливо врезав навстречу заваливающемуся телу в голову. Будь это футбольный мяч, тот взмыл бы минимум на сотню метров. Если бы, конечно, выдержал такую нагрузку.

Шлем-то выдержал, но многострадальная шея уже плохо держала удары. Пыли вырвалось солидное облако, металлическое тело задергалось, сотрясаемое судорогами.

Сделав глубокий вдох, я попытался очистить мысли, стать частью общего потока, слагающегося из неисчислимого количества мелких. Получилось, может, и неидеально, но сейчас много и не требовалось. Я просто врезал ногой еще раз, с еще большей силой повторяя то, что проделал в начале схватки кулаком.

Зная свои силы, рассчитывал, что удар выйдет не просто смертельным, а красивым. Что шея окончательно сдастся и отпустит шлем в свободный полет.

Но кукла-воин сумела удивить. Даже трех грандиозно развитых кругов силы в сочетании со знаниями, торопливо полученными у великого мастера, не хватило. «Голову» противник не потерял, ее лишь перекосило.

Ну да это ненадолго, я все же «добил» ее следующим пинком. Даже в суть ци при этом не погружался, врезал механически, злобно, будто неопытный, но сильный футболист. Хорошо, что ногу не отбил об металл.

За это спасибо ПОРЯДКУ.

Слева и справа ко мне ринулись две фигуры. Но я даже не подумал напрягаться. Все под контролем, это не куклы, это ученики хотели подключиться к схватке, добить уже поверженную жертву. Но чуток не успели.

Отлично, победа целиком за мной. Если действительно за каждую выдают по баллу, парочку я уже урвал.

Жадно обернувшись по сторонам, я приуныл. Точно не знаю, насколько щедро будут отсыпать баллы, но нет сомнений, что список моих побед прикрыт. Воинов-кукол оказалось раза в два меньше, чем вандалов, желающих приподнять за счет их свои показатели. С места металлические воины не сходили, поэтому действовали строго поодиночке. В общем – легкие жертвы для юной аристократической поросли.

Лишь самые расторопные ученики успели без постороннего вмешательства урвать по одному, а то и по паре противников. Отстающие ринулись за ними всей оравой, расхватывая оставшихся бронзовых истуканов. На каждую металлическую фигуру налетало по двое и больше. Некоторые били ногами и руками по броне, не жалея себя. Те, кто чуть поумнее, пытались повторить мою первую победу, используя факелы. Другие ломали без ударной техники, без хитростей и техничности, грубой силой, как Ашшот. Третьи применяли разнообразные навыки, в том числе необычные и зрелищные. Из-за них там и сям сверкало всеми цветами, кое-где вздымались клубы дыма. Зал превратился в подобие затемненного ночного клуба, неритмично освещаемого пестрыми сполохами. Даже музыка тут имелась – барабанный грохот разрушаемых доспехов. Азартные же крики вполне можно было отнести к коллективному пению.

И это что – все? Какое-то странное испытание. Да его даже легким не назовешь, оно смехотворное. Я и без фокусов с ци смогу забить толпу столь жалких противников, не сильно напрягаясь. И это при условии, что они будут немного шевелиться, а не торчать строго на месте, как эти истуканы.

Даже не дернувшись присоединиться к стремительно завершающемуся веселью, поднял голову. Факелы почти все пострадали в процессе вооружения учеников, но мне они не требовались, ночному зрению подземный мрак невеликая помеха.

Поэтому я легко рассмотрел мастеров, наблюдавших за побоищем с нижнего яруса кольцевого балкона.

Увиденное мне не понравилось. Как-то ненормально они уставились. Неподобающе моменту. Будто только-только присели и начали смотреть матч, который в любом случае продлится пару таймов. Попкорна у каждого по ведру приготовлено, и газировка в трехлитровых банках. Если не больше.

Дорс, размахивая разваливающейся металлической пластиной, которая секунды назад защищала грудь воина-куклы, торжествующе прокричал:

– Это мой второй! Давайте еще! Еще! Мне надо больше!

И стены будто услышали требование надменного здоровяка. Задрожали, задвигались, бесшумно расступаясь в стороны. Из вновь открывшихся проходов синхронно шагнули металлические воины.

На этот раз цветом не бронзовые, а стальные. Также они заметно превосходили предшественников ростом и шириной плеч. Количество тоже удвоилось – из каждого прохода появился не одиночка, а пара. И теперь у них было оружие: половина с треугольным щитом и короткой металлической дубинкой наподобие радикально обрезанной скалки; другая половина с полутораметровым тонким шестом из того же материала.

Дорс доказал, что он не просто выглядит взрослым мужиком, он хотя бы иногда что-то соображает. Перестал требовать «свежую еду», попятился пружинистой звериной поступью. Не рискнул нападать с ходу.

А вот Ашшота изменения в расстановке сил не напрягло. Оторвавшись от груды почти сгнившего металла, оставшейся от противника, сосед с ревом ринулся на ближайшую парочку.

И тут же отлетел назад. Удар шестом, встретивший его рывок, оказался столь сильным, что здоровяк не удержался на ногах, плюхнулся на пятую точку.

А металлические воины синхронно шагнули вперед, сжимая кольцо окружения.

Эти явно другие. Они гораздо серьезнее.

И стоять на месте не собираются.

Бой только начинается.

Глава 7

Избиение

Вторую волну пережили не все.

Нет, о настоящих потерях речь не шла. Как нам и обещали, противники колотили нас в «щадящем режиме», всячески стараясь не попадать по головам. Учитывая крепость тел отпрысков сильных мира сего и успехи волшебной медицины, убить пусть и металлическим, но тупым оружием непросто. К тому же сильно подозреваю, что противники ограничены не только запретом поражать «верх», есть и другие ограничения. Разумеется, в пылу скоротечной схватки могут случиться разные накладки, поэтому в истории школы известны и потери. Но нет сомнений, что такие события происходят нечасто (да и подозреваю, что подавляющее большинство смертельных случаев имело место не здесь, на арене, а там, куда ведет дорога моего глобального замысла).

Однако удар увесистой дубиной или тычок металлическим шестом много на что способны, даже если приходятся не в самые уязвимые места. Будь вместо нас неразвитые омеги, их бы раздавили меньше чем за минуту, втоптав в песок арены переломанные тела. С нами так просто не справиться, тут наоборот, ведь у нас побольше козырей, чем у противников. Руки не связаны ограничениями, дури молодецкой хватает. На мой взгляд, мы могли бы отбиться и всухую, прояви хотя бы толику организованности.

Однако этого не случилось. Каждый ученик мнил себя отдельной армией и действовал, совершенно не задумываясь обо всех прочих. Слабые отступали или в испуге, или продуманно выжидая удобный момент; сильные держали позиции, сражались, пытались набить баллы, получали и наносили удары, часто при этом неоправданно рискуя.

Один на один, пожалуй, даже самый неумелый из нас может запросто устоять минуту-другую даже против такой усиленной куклы. Но в столь хаотичном сражении там и сям постоянно получалось, что на одного ученика приходилось по два и более противника.

Вот тут уже удары сыпались так густо, что не все сосчитать успеешь. Стальные воины куда шустрее предыдущих – бронзовых. Вон кого-то сбили с ног, вон кто-то, пятясь под натиском враждебного металла, спотыкается о тело, падает, но не сдается, пытается свалить истукана подсечкой. Ему, естественно, отвечают, ведь неприкасаемость «нокаутированного» потеряна. И вот уже возникает куча-мала, которую с разных сторон незатейливо лупят металлическими дубинками и шестами.

В паре мест случились стычки между учениками. Да-да, друг друга колотить начали. Слишком много адреналина и гонора – юные хищники не поделили противников. Междоусобица разгоралась там, где кукол оказалось недостаточно из-за неравномерного распределения проходов или они по какой-то причине наступали вразнобой.

На этот раз я в бой не торопился, пятился вместе с самыми робкими. Нет, я не боялся, я выжидал, как делали многие из тех, кто думал головой, а не нижележащим местом. И заодно поглядывал по сторонам, жадно запоминая все, что попадалось на глаза.

С этими непростыми подростками мне придется провести без малого целый год. К тому же некоторые из них, возможно, принадлежат кланам, не питающим добрых чувств к семье Кроу. То есть не исключено, что в будущем нам придется сойтись в смертельной схватке.

Так почему бы не изучить, кто на что способен? Ведь когда еще представится столь прекрасная возможность. Многие из этих ребят и девушек в пылу схватки решили, что они здесь одни, и безоглядно выкладывались на полную, выдавая особенности семейных техник и личные наборы боевых навыков.

Если доведется столкнуться в бою, хотя бы некоторые их приемы не станут для меня сюрпризом.

Но и про баллы я не забывал. Увы, одним лишь внимательным наблюдением вряд ли их заработаю. К тому же есть подозрение, что система поощрений окажется непростой и те из нас, кто намерен подолгу уклоняться от сражения, дабы дотянуть до финала, по итогам потеряют, а не приобретут.

Пока что перспективы победы смотрелись туманно. Я не сомневался, что быстро разделаюсь с любой куклой один на один. Но дело в том, что те как вышли из проходов попарно, так и продолжали действовать парой. И главной задачей ставили защиту друг друга, а не атаку. То есть стоило кому-то из учеников наброситься на одного воина, как второй бросал все дела и присоединялся к схватке. А учитывая усиленную крепость стальных противников, молниеносно с ними разобраться не могли даже силовики-здоровяки вроде Ашшота.

Сосед, пострадав в самом начале, не набрался при этом ума. Попытался снова наброситься прямолинейным нахрапом и даже заломил было металлического воина. Но силенок с ходу повредить шею на этот раз не хватило. Будь у него чуть больше времени, может быть, и справился бы, расшатав крепления. Но напарник куклы не позволил, врезал Ашшоту по руке с такой дурью, что чудом не сломал. Не иначе у того кости укреплены нерядовым навыком.

Да и потом здоровяку не дали отдышаться, досталось еще, пока поднимался и отступал. Подставился при этом второй паре и на этот раз не отвертелся – еще один неслабый удар шестом пришелся под колено. Нога подогнулась, Ашшот свалился. Ума и после этого не прибавилось, вместо того чтобы лежать смирно, попытался ухватить ближайшего воина за ступни. Это у него получилось, и даже свалить сумел, резко дернув.

Однако мастер не обманывал, рассказывая, что упавшего будут безжалостно колотить в ответ, если он не соизволит угомониться сразу. Разве что не упомянул, что свалившийся задира становится приоритетной целью для всех ближайших противников.

На Ашшота насели сразу шестеро, с разных сторон. Отбивая одни удары, он неизбежно подставлялся под другие. Надо отдать здоровяку должное, под градом невзгод держался достойно. Вроде даже без серьезных навыков обходился, лишь на голой силе и упрямстве крутился под металлическими молотилками, бесхитростно выбивавшими из него пыль.

Возможно, он бы сумел продержаться долго, если бы не правило «двенадцати ударов сердца».

Металлические воины внезапно остановились и синхронно отпрянули от ругающегося последними словами соседа. А затем отвернулись, потеряв к нему интерес.

А тот, будто опомнившись, затих, потянулся к груди, где на грубом кожаном ремешке болталась серебряная шайба, украшенная незатейливой резьбой. Такая же, как у меня и всех прочих участников испытания.

Все понятно – его время вышло. Как и обещал мастер Бьег, сигнал амулета Ашшот не пропустил. И, как бы ни злился, гнаться за обидчиками здоровяк не стал.

Вовремя вспомнил, что за такое полагается наказание. Нашел в себе силы сдержаться.

Либо успел столько тумаков заработать, что в новых не нуждается.

Я соседу ничем не обязан, и вообще мне он не очень-то нравится. Так что ни одной причины спешить на выручку не видел. Но все же в какой-то момент дернулся было к нему. Нет, не чтобы спасти, мне кое-что другое требовалось.

Но, когда на Ашшота надвинулись со всех сторон, мой порыв тут же иссяк.

Момент упущен.

Не успел.

Надо ждать новой оказии или рисковать, дабы не затягивать время. Так что же выбрать?..

По плечу похлопали. Обернувшись, я с недоумением уставился на второго соседа. Огрон, выдвинувшись из пока еще спокойного центра арены, почему-то решил не просто постоять за моей спиной, а еще и потрогать.

– Тебе чего?

– Да ничего, просто приказы жду, – насмешливо хмыкнул сосед.

Говорил он тихо, но слух у альф такой, что иной раз даже в шуме самой ожесточенной битвы способны много чего расслышать.

Вот и я расслышал, однако не поверил собственным ушам.

– Что ты сказал? Каких приказов? Ты о чем вообще?

Огрон вздохнул, всем своим видом выказывая сожаление по поводу того, что судьба столкнула его с эдаким тугодумом. И даже ответил по-особенному, с пафосными оборотами, нерекомендуемыми в стенах школы:

– Чак из семьи Норрис, я недавно твердо выразил намерение выполнять все, что ты скажешь, если перед этим завалишь бронзовую куклу палкой от факела. Ну и где же твои приказы? Я ведь жду.

– Ты серьезно? – деловито уточнил я.

– Нет, мне просто делать нечего, вот и решил поболтать о всякой ерунде. Чак, запомни раз и навсегда: если я что-то сказал, это всегда серьезно. Ну так что прикажешь? Или мыслей нет? Так и будешь пятиться как рак?

Я, действительно пятясь, чтобы между мною и надвигающимися куклами оставались рвущиеся в драку ученики, кивнул:

– Есть у меня интересная мыслишка. Сможешь взять одного на себя?

– Которого? – деловито уточнил Огрон.

Деловито-лаконичный ответ мне понравился. Сосед действительно серьезен не по возрасту. Глупые вопросы не задает, всем своим видом показывает, что готов во что угодно врубиться с ходу, не теряя времени на объяснения сути задуманного. И при этом без панибратства, держится так, что не усомнишься – перед тобой не зажиточный простолюдин, за этим учеником поколения благородных предков.

Чувствуется порода.

Я указал на одного из стальных воинов:

– Вот этого, с дубинкой. Не надо его валить, просто сделай так, чтобы он на меня не отвлекался. Займи его чем-нибудь хотя бы на десять секунд. Сможешь?

Огрон кивнул:

– На десять? Да легко.

– Тогда вперед. И не дай ему себя завалить.

– Да я и не собирался.

Что такое кукла-воин? Тема интересная, а дальше информационная пустыня. То есть я без понятия, каким именно образом их создают и как наделяют возможностью сражаться. Да и не я один не в курсе, это забытые дела древних эпох, современные аборигены лишь частично способны пользоваться их наследием.

Ладно, возьмем самую суть – то, что очевидно. Местная кукла-воин – это полая металлическая статуя, по какой-то причине получившая способность передвигаться. Причем, если надо, двигается она весьма шустро, на уровне низовых детей-альф, если не лучше. Учитывая закономерно огромную защиту этих созданий, получается очень и очень серьезный противник, с которым быстро без нормального оружия не разобраться. Ну а медленно это не позволяет сделать количество стальных созданий. Чуть что, и как минимум один спешит на выручку, а с двумя истуканами совладать куда труднее.

А ведь их перед нами далеко не пара, там и соседние могут подтянуться. Куклы не способны использовать свое проворство против тесной толпы учеников, поэтому в большинстве ситуаций двигаются неспешно, но без остановок. Кольцо окружения постепенно сжимается, количество противников на погонный метр оцепления увеличивается. Вот-вот и плечом к плечу встанут перед нами. Надо что-то сделать, пока нас не стиснут так, что дышать трудно станет.

Огрон не бросился в схватку сразу. Расчетливо выждал несколько секунд, ожидая, когда одна из соседних кукол предсказуемо сцепится с крепким пареньком. Тот уже изрядно избит, даже голова вся кровью залита, как-то ухитрился подставить макушку. Но не свалился от раны, успел отступить, дух перевести. И теперь жаждал реванша, рвался вперед.

На несколько секунд одного противника он точно займет, а в скоротечном бою это дорогого стоит.

Огрон проскользнул мимо пары кукол, ритмично пинавших упавшую девушку. Та, может, и готова признать поражение, но успела опрометчиво отработать по металлическому истукану снизу, а они такие дерзости не прощают.

Дальше все, дальше открывается пространство, где учеников нет. Если не считать одного, сбитого на землю всерьез. Он не просто выбыл из схватки, он даже не шевелится. Дух из него крепко вышибли, в дальнейших раскладах бедолагу можно не учитывать.

Перед Огроном лишь куклы, и на него полезли сразу две. Предсказуемо – именно на это я и рассчитывал.

Сосед, помня мои слова, увернулся от металлического шеста и, молниеносно набрав скорость, ринулся на второго противника. Тот врезал навстречу металлической дубинкой, но крепыш даже не попытался увернуться и не дрогнул, стоически принял удар на плечо, ни звука не издал. Миг – и навалился всем телом, стальной воин даже не успел щитом прикрыться. Масса блестящей фигуры велика, но и Огрон для своего возраста не пушинка, к тому же разогнался на совесть.

Оба завалились на песок. Падение союзника у воинов-кукол считается серьезной ситуацией, но для поединка один на один толпой они собираются, лишь когда не заняты и находятся поблизости. А здесь не такой случай, вот и не торопятся на выручку.

В том смысле, что посторонние не торопятся. Тот истукан, от которого увернулся Огрон, никуда не делся и на помощь «напарнику» бросился без промедления. Причем порыв соседа оказался столь могуч, что он не просто завалил своего противника, он, сцепившись с ним, откатился на пару метров. И помощнику, дабы присоединиться к схватке, пришлось разворачиваться спиной к эпицентру сражения.

И ко мне тоже.

Я подоспел, когда кукла уже замахивалась шестом, примеряясь, как бы половчее «угостить» Огрона. Тот не дурак, даже не видя второго противника, понимал, что он рядом, потому активно двигался, ожесточенно боролся с первым воином, пытаясь прикрыться им от ожидаемого удара.

Ускорившись на последних шагах, я взмыл в воздух и, приземляясь, жестко врезал пяткой под колено кукле. Хорошо врезал, по костям болезненная волна прошлась.

Но противнику досталось больше. Листовой металл смялся, расходясь на сочленениях пластин, из прорех выметнулись струи черной пыли. Воин попытался удержаться на второй конечности, одновременно при этом разворачиваясь. И подставил подбородок, в который я и врезал основанием ладони снизу вверх, успев заблаговременно присесть под замах шеста.

Телосложением я уступал не только Ашшоту, но и Огрону. Однако готов поспорить, что рукопашной они чересчур много внимания не уделяли, а уж по параметрам должны весьма серьезно мне уступать. Такие вот несложные удары у меня и поставлены прекрасно, и бью сильнее. Простенькие техники мне давали еще незамысловатые спецы Пятиугольника. Да и из прежней жизни кое-что в памяти уцелело. А на совесть отрабатывать изученное и извлеченное из памяти я никогда не ленился.

Кто-то скажет, что пара лет почти самостоятельного обучения – это ничто. Но видели бы вы, сколько времени я на это уделял, вырывая свободные минуты отовсюду. Спал по чуть-чуть, ел на лету, выжимал полезное из всех знающих знакомых. И про передышки в этом нескончаемом процессе лучше не заикаться.

В общем, несложный боксерский удар сработал даже лучше, чем я рассчитывал. Кукле едва голову не оторвало. Шея лопнула, разошлась в паре мест спереди, удержавшись на составном стержне, что спускался от затылка в недра грудной части. Что-то вроде позвоночника, только сильно смещен назад и причудливо изогнут во всех направлениях. От нагрузки он искривился больше, чем ему позволяли сочленения, что-то деформировалось, бронзовая башка застыла, сильно запрокинувшись.

Из-под нее в разные стороны хлынули струи черной пыли. Солидные струи. Конечности куклы еще пытались двигаться, но это больше походило на агонию, чем на осмысленные действия.

Добавить я не успел, противник начал заваливаться. Ухватившись за шест, я легко выдернул его из ослабевшей руки, крутанул, приноравливаясь к незнакомому оружию.

Хотя почему незнакомому? Подобными незатейливыми штуковинами я немало крепких деревьев на плоскогорье погубил.

Дело привычное.

Одно плохо – оставшись без хозяина, оружие начало ржаветь на глазах. Разрушалось оно не так быстро, как у бронзовых кукол, но вряд ли хватит хотя бы на пять минут.

Ну да ничего, тут таких шестов полно. У них, конечно, есть владельцы, но этот вопрос решаем.

Почти не целясь и не думая о технике исполнения, врезал сверху вниз. Противник соседа как раз осознал, что он куда тяжелее и сильнее, сумел подмять Огрона под себя и теперь пытался высвободить из захвата руку с оружием, дабы врезать дубинкой.

Плюс нельзя забывать о правиле двенадцати ударов сердца. Вот-вот, и останусь я без помощника.

Затылок куклы смялся, от него отлетела немаленькая деталь, густо хлынул черный поток.

Протянув руку, я крикнул:

– Огрон, хватай! Вставай быстрее!

– Чак, сзади! – крикнул тот, вместо того чтобы выполнить приказ.

Это он зря. Обстановку я контролировал и знал, что раньше чем через пару секунд торопящаяся на помощь соседняя кукла не подоспеет. А двух секунд вполне достаточно, чтобы и соседа поднять, и правильно встретить очередного противника.

Ну, раз Огрон опасается, что мне быстрее по голове двинут, чем что-то полезное успею сделать, придется менять приоритеты.

Не поднимать же его принудительно в тот момент, когда меня вот-вот бить начнут?

Но и терять на разборки лишнее время тоже нельзя. Поэтому, разворачиваясь, я одновременно наносил удар и виртуозно перебирал ногами, торопясь сблизиться с противником. Не так-то просто проделать это из положения спиной к угрозе и не запутаться в собственных ногах.

Я не запутался. И на этот раз ударил почти как надо. То есть пусть и неполноценно, но погрузился в то, что учитель называет потоками ци.

Мне больше нравится – силовые линии. Но, боюсь, в этом мире если и появится привычная физика, до таких терминов дойдет не скоро.

Реакция у кукол что надо. Вот и эта успела вскинуть шест, прикрываясь. Но при этом выпустила его из правой руки, лишь в левой удерживала.

Мой удар оказался страшен. Именно такими я удивлял мастера Тао. С их помощью быстро научился разбирать крепчайшие бревна на «пятаки». Металлическая рука – не дерево, но тоже не сдюжила, шест вырвало из пальцев.

А мое оружие на этом не остановилось, продолжало двигаться справа налево, горизонтально. И самым кончиком достало до головы, соприкоснувшись с ней с грохотом, разлетом оторванных пластин и солидным выбросом пыли.

– Спасибо! – напряженно, но при этом насмешливо выкрикнули слева.

Чуть повернувшись, я кивнул Гьерре. Именно она отвлекала соседнюю парочку. Со мной это не согласовывала, но ее действия я учитывал.

Как и действия еще одной девушки. Как ни странно – знакомой. Ну… не в том смысле, что мы представлены, просто она первая ученица, которую я повстречал здесь. Собственно, на тот момент она была не ученицей, а кандидаткой. Направлялась к воротам с окровавленными мечами в руках.

Запоминающееся зрелище…

Не знаю, кто она, как ее звать и что с ней тогда случилось, но сейчас она демонстрировала завидные чудеса ловкости, одновременно сражаясь с четверкой кукол. Далеко при этом отошла от остальных учеников, и ее это ничуть не смущало.

Ладно, пока что за этот фланг можно не беспокоиться. Там и остальные куклы на чернявую ловкачку нехорошо поглядывают. Она для них главный раздражающий фактор, быстро на нас не переключатся.

Гьерре до нее далеко, но тоже хорошо сработала. Мы с Огроном успели разобраться с парочкой, на выручку всего одна кукла подоспела, да слишком поздно. Остальные только-только начали шевелиться, но все уже кончено, им осталась лишь месть.

Крепкая девица без ответного «спасибо» не осталась – ухитрилась подхватить выбитый у куклы шест в полете. То есть благодаря мне обзавелась оружием.

Мне трофея не жалко, даже рад за нее. Все мы сейчас в одной лодке, усиление одного из нас работает на общее благо.

Огрон успел подскочить самостоятельно. Я даже не увидел, как он так быстро выбрался из-под все еще дергающейся металлической фигуры. Увы, глаза на затылке отращивать не научился.

Не обращая внимания на мстительных кукол, дружно побросавших все дела и направившихся в нашу сторону, сосед хлопнул меня по плечу:

– А ты шустрый. И что дальше приказывать будешь?

Я, крутя головой, спросил:

– Видишь кукол вокруг?

– Глаза есть, вижу.

– Надо их положить. Всех.

– Приказ понятный, – усмехнулся Огрон.

Он не только подняться успел, он отобрал у своего беспомощного противника щит и дубинку. Определенно перспективный малый, удивительно продуманный и спокойный для такого возраста. С таким хладнокровным помощником я тут много дел наворотить успею.

Рывок навстречу ближайшей кукле, такой же незамысловатый удар во всю дурь. Эта тоже попыталась прикрыться щитом. Тот выдержал, но противник не удержался на ногах.

Да-да, я почти без разбега бесхитростно свалил того, кто раза в четыре меня тяжелее. Может, для великого мастера это так себе результат, но Огрон, глядя на завалившуюся фигуру, одобрительно присвистнул.

На меня насели сразу две куклы, но сосед тут же принялся пытаться отвлечь одну на себя и при этом косился назад, где тоже подступали. Как-то так получилось, что мы резко остались в этом месте в одиночестве. Лишь пара учеников на песке возится, все прочие откатились дальше к центру. По-хорошему надо бы туда прорываться, но я опасался, что остальные участники станут нам мешать. Очень уж нерасторопно многие действовали, если не сказать хуже. Не хочется терять свободу действий в толпе таких увальней.

Из общей свалки выскочила знакомая стремительная фигура, причем не металлическая. Один из моих противников не успел среагировать на новую угрозу и завалился, рассыпая пыль из пробитой головы.

Гьерра без паузы накинулась на следующего, прокричав:

– Если прикрывать спины, справимся!

Нельзя не признать, что идея разумная. Основную угрозу представляло количество кукол и то, что они наваливаются со всех сторон. Легким металлическим шестом косить их одного за другим непросто, неминуемо придется выдерживать атаки с разных направлений.

– Огрон! Ты ее слышал! – крикнул я, удачно пробив чуть выше щита голову очередному противнику.

Дальше нам пришлось учиться на ходу, приноравливаясь друг к дружке. Гьерра частенько мешала чертовски широкими замахами, под которые попадать нежелательно; Огрон чересчур медленно выводил кукол из строя, перед ним они вечно стеной стояли, напирали. Приходилось крутиться, успевая и ему помогать, и ухитряться не попадать под «дружественный огонь».

Я бил, бил и бил, все мои движения подчинялись одной цели: как можно сильнее и быстрее лупить при любом намеке на возможность проделать это без вредных для здоровья последствий. Листовой металл громыхал так, что едва уши не закладывало. На место упавшей куклы лезли сразу несколько, торопливо стягиваясь к центру очага сопротивления с разных направлений. Мой шест стал неровным от коррозии, затем согнулся сразу в двух местах, работать им стало неудобно. Пришлось подхватывать новый, благо дефицита оружия больше не наблюдалось.

Дорс и Диби, оценив, как красиво мы удерживаем позиции, прорвались к нам из общей свалки с парой крепких учеников. Всемером мы разошлись кругом, удерживая приличный периметр. Это позволяло пострадавшим отходить за спины товарищам, переводить дух и снова вступать в бой.

Я под сильную раздачу не попадал. Заранее, почти не задумываясь, как это было принято у меня еще до непродолжительного, но плодотворного обучения у великого мастера, подключил все пассивные навыки, работавшие на защиту. Это позволяло вообще не реагировать, когда в меня на хорошей скорости прилетали оторванные детали вражеской брони. Случалось, приходилось парировать предплечьями оружие кукол. Не всегда возможно увернуться, схватка у нас тесноватая. Будь я нулевкой, переломов не избежать. А так лишь от боли кривился, но ни разу не отступил, не позволил себе сделать передышку.

Нельзя мне отходить. Хотя к нам и другие ученики потянулись, нетрудно заметить, что я, Огрон, Дорс и Гьерра – главные «бастионы» нашего кольца обороны. Мы, не сговариваясь, удерживали четыре стороны, все прочие ученики или помогали кое-как слева и справа, или подавали оружие взамен испорченного, или просто под руки не лезли. Даже когда нас собралась дюжина, до девяноста процентов сваленных кукол приходилось на нашу четверку.

Огрон работал без хитростей, или я их не замечал. Дорс то и дело использовал навык, на несколько секунд повышавший его силу до ужасающих величин. В таком режиме даже «свежие» шесты в его руках сгибались при ударах, будто вареные макаронины, поэтому здоровяк быстро переключился на пару дубинок: те и короткие, и куда толще. Выдерживали почти во всех случаях и разрушались медленнее. Гьерра обычно отбивалась на чистой силе и ловкости, но, когда припекало, кратковременно ускорялась до фантастических значений, чуть ли не размазываясь в пространстве. Естественно, атаки в этом состоянии становились сокрушительными и отбивать их металлические воины не успевали.

Я тоже мог кое-что продемонстрировать. Моя коллекция навыков далека от продуманно-систематизированной, однако сюрпризов в ней хватает. Но нет, не видел в этом смысла.

Да, показать себя перед мастерами с лучших сторон – это почетно. Но вот так, у всех на виду, на первом же испытании выкладывать сильнейшие козыри? Зачем светить свои главные возможности, если могу держаться не хуже лучших из лучших просто на силе, ловкости и выносливости?

Чем меньше обо мне известно посторонним, тем лучше.

Поэтому не мудрил. Тщательный контроль пространства, экономные атаки, непрерывные попытки правильно держаться в переменчивом пространстве потоков ци.

Бить, бить и снова бить. Бить без фехтовальных изысков, с расчетом не затрачивать на одного противника больше одного сокрушающего удара. Два – это лишнее время и силы. Даже если после моей атаки кукла удерживалась на ногах, это уже не моя забота, такими занимались ученики попроще.

Добить искалеченного истукана, густо исторгающего пыль, – дело нехитрое.

В какой-то момент свалка в центре затихла. Куклы, подавив там последний очаг сопротивления, направились к нам. Больше их ничего не отвлекало.

Если до этого я едва успевал их обрабатывать, сейчас все на порядок ухудшилось. Мне приходилось ухитряться успевать там, где требовалась пара таких, как я. Естественно, начали накапливаться ошибки, приходилось принимать удары не только на предплечья, но и на прочие части тела. Защитные навыки спасали, но не полностью, да и Тень расходовалась угрожающими темпами.

У меня ее, конечно, полным-полно, однако искусство управления энергией напрямую – дело затратное. Особенно если к нему приобщился такой недоучка, как я. Там, где у великого мастера уходила пара единичек, я тратил сотни. И далеко не так эффективно. Да и пассивные защитные навыки тоже нуждались в подпитке.

Пожалуй, лишь ци меня и спасла. Пару раз я был на волосок от того, чтобы отойти за чужие спины, позволить себе десяток секунд на передышку. Но дело в том, что спин этих становилось все меньше и меньше. Да нас попросту смять могут в считаные секунды, если оставлю оборону на слабых.

Раз остальные держатся, и я обязан держаться. Да, пусть некоторые не стесняются с эффектными боевыми навыками, и в этом их преимущество, я тоже много чего стою в таком бою. Плюс готов поспорить, что таким, как у меня, наполнением Выносливости ни один из присутствующих не может похвастать. В этом со мной разве что абориген пятидесятой ступени способен сравниться.

И только при условии, что это будет очень и очень солидный альфа, коих в Роке немного.

А несолидному и сотни ступеней может не хватить.

На меня навалились с трех сторон, вминая в песок тех, кто стоял слева и справа. Успев свалить одного, я отбил левой рукой удар от второго и пропустил тычок шестом в колено. Несильно двинули, но неудачно попали, в самый неподходящий момент, едва не сбили с ног. Чуть не рыча, уже ни о чем не думая и почти ничего не видя, врезал куда-то в разреженные переплетения потоков ци. Бессознательно, на первобытных рефлексах, в том самом режиме, которого так настойчиво добивался от меня мастер Тао.

Ну да, все мысли и сомнения прочь, очищай разум до блеска и поражай врага туда, где энергия пожиже. Все ведь так просто.

По его словам.

Сработало. Я пропустил еще пару ударов, но противники начали заканчиваться. Кругом лишь пыль черная струится, заваливается смятый металл да лязгают на песке фигуры, которые еще не упокоились, но уже ни на что не способны.

Еще пара размашистых ударов. Снова согнулся ржавый шест, но это уже не имеет значения. Передо мной никого не осталось. Нет, кукол-воинов полно, но все они лежат, затихая, лишь пара пытается безуспешно подняться.

Смахнув испарину со лба, я неспешно обернулся. Слух подсказывал, что торопиться некуда, за спиной шума драки нет.

Угадал, там тоже исправных кукол не осталось, как и многих учеников. На ногах остались лишь Огрон, Дорс, Гьерра и – вот уж удивительно! – Диби. А ведь были куда более крепкие ребята и девушки, но до этого момента недотянули.

Да уж, явный случай, когда внешность обманчива. Надо бы присмотреться при случае к этому ангелочку с наивными глазами. Ведь не за спинами нашими отсиживалась, вон как сильно измят шест в ее руках. На одних атрибутах она бы не продержалась, а красивыми навыками противников не закидывала. Есть у нее какие-то секреты.

А секреты – это интересно.

Те, кто к нам не присоединился, полегли все. Та странная черноволосая девочка отбивалась до последнего, держась в сторонке, то и дело выказывая чудеса акробатики, раз за разом вырываясь из плотного окружения. Дралась она отчаянно, как зверек, загнанный в угол, не успевала заваливаться одна кукла, как падала следующая. Почти не сомневаюсь, что поставила рекорд по «фрагам», очень уж технично и быстро работала. Мне бы такой боец за спиной не помешал, но насильно не затащишь, а сама она интереса к нам не проявила.

Так и упала в одиночку, когда куклы навалились в несколько рядов, не позволив выскользнуть в очередной раз.

Но и на том спасибо. Пока они ее давили, мы успели разобраться с большей частью остальных. Не отвлеки она их, не факт, что сумели бы выстоять.

Дорс стер кровь с лица, сплюнул чем-то твердым, звонко врезавшим по металлу. Должно быть, зуб или кусок зуба, в каменную слюну верить не хочется – чересчур круто.

Размахнувшись, здоровяк так ударил по пытавшейся приподняться кукле, что ее покалеченная до этого голова не удержалась на шее, оторвалась и улетела вдаль, звонко врезавшись в стену.

– Бесполезный хлам древних, ему место на помойке, – презрительно выдал Дорс и, уставившись наверх, прокричал: – Мастер Бьег! Я победил!

– Эй, а ничего, что ты тут не один? – фыркнула Гьерра, тоже вытирая лицо от крови.

– Ну да, спасибо, что не сильно мешали мне побеждать, – величаво заявил на это здоровяк.

Да уж, характер под стать внешности. Чувство собственного величия зашкаливает. Наш Ашшот вел себя куда скромнее.

Один из учеников, упавших в числе последних, пришел в себя и начал подниматься.

Дорс молчать не стал:

– Эй! Ты проиграл! Теперь ползи к воротам, как червь! Ползи! Извивайся!

Бедолага не отреагировал. Он, похоже, даже не услышал или не понял ни слова. Крепко же ему досталось, удивительно, что сумел подняться.

Но нет, ненадолго хватило. Пошатнулся, завалился, захрипел нехорошо.

Я подскочил к нему и чуть не столкнулся лбом с Диби. Та тоже ринулась на помощь. Еще и парня при этом приподняла и прокричала:

– Тут мальчику голову пробили! Ему помощь нужна!

– Да-да, этот недоумок голову подставил куклам! – продолжал надрываться Дорс. – Ну чего вы там ждете?! Выпускайте меня! Я победил! Куклы закончились! Подогрейте мне воду для мытья!

Я, поудобнее перехватывая покалеченного, вздрогнул, услышав знакомый звук. Нет, это не ворота заработали, это в стенах арены вновь открывались проходы.

Много проходов.

Интуиция: сейчас будет больно.

Загремел металл, показались куклы-воины.

И теперь они вышли не по двое, а по трое. Да-да, по три фигуры из отполированного красноватого металла. В каждой тройке парочка с уже знакомым оружием, плюс один с длинной дубинкой и крохотным круглым щитом с притупленным шипом посредине.

На несколько мгновений мы оцепенели.

Гьерра первая нарушила молчание.

Голосом нервным и одновременно насмешливым спросила:

– Дорс, я смотрю, ты еще не всех тут победил? Ну так давай, не стой, завали их, а мы тут пока что немного отдохнем. Дорс? Ну чего ты притих? Давай же вперед, не тупи.

Здоровяк, сплюнув кровью, устало присел на колено, поднял пару новых дубинок, крутанул в руках и прохрипел:

– Хаос меня побери, если я сейчас не набью сто баллов.

Оставив пострадавшего в покое, я выпрямился, ухватил присмотренный до этого не сильно ржавый шест, тоже крутанул.

– И какие будут приказы? – устало, но тоже с насмешкой в голосе уточнил Огрон.

– Прикрываем спины друг другу. В общем, ничего нового: держим строй и лупим их, пока все не свалятся.

– Проще простого, – одобрил Огрон, сбрасывая щит с левой руки и хватаясь ею за дубинку.

Правая у него, похоже, сломана, но виду не подает.

Бой обещает быть веселым.

Но недолгим.

Глава 8

Кнуты и пряники

– Вы все являетесь жестоким разочарованием ваших уважаемых родителей. И меня вы тоже разочаровали. Сильно разочаровали. Я не могу подобрать слова, чтобы они звучали прилично и при этом отображали бесконечную глубину пропасти вашей никчемности.

Мастер Бьег явно не в восторге от нас. И это взаимно, ведь мы тоже ему не очень-то рады. Нам бы сейчас завалиться в койки, а не оскорбительные нотации выслушивать.

Нам – это тем, кто сумел не просто подняться на ноги после экстренно-торопливой помощи от школьных целителей, а еще и самостоятельно выбрались на поверхность. И там, на плацу, боевой мастер выстроил самых стойких.

Таковых набралась приблизительно половина. И это необязательно лучшие бойцы. Как я заметил, во время схватки далеко не все упавшие старались побыстрее подняться. Некоторые, едва оказавшись на песке, торопливо отползали к воротам. Куклы таких, естественно, не трогали, так что они до конца мероприятия просидели зрителями.

Концовка мне не понравилась. Ну а кому понравится, когда на тебя, громыхая металлом, со всех сторон наваливаются десятки бездушных противников? Причем усиленных, повредить их оказалось куда сложнее, чем «бронзовых» и «стальных». Считая меня, нас оставалось пятеро, и мы попытались сделать все, что возможно. Но, когда на тебя на ограниченном пространстве тонны металла прут, возможностей остается не так уж и много, даже когда силы свежие.

А силы наши свежестью уже не блистали. К примеру, самый могущественный аристократ против толпы врагов качественно держится лишь до определенного предела. А там, уронив в глубокий откат лучшие навыки, растратив Тень и энергию, начинает стремительно сдавать. Лишь в легендах да глуповатых книжках Тсаса в одиночку успешно против многих тысяч выходят. В реальности даже простолюдины без боевого опыта и с неполноценными атрибутами способны создать проблему любому благородному.

Дело лишь в количестве и желании победить, не считаясь с потерями.

Я, скорее всего, по сумме параметров был самым сильным из пятерых. Если и уступал в чем-то, так это в сбалансированном наборе навыков и техничности. Увы, знания, полученные от великого мастера, еще усваивать и усваивать, а умения все два года собирал бессистемно, хватая все, что под руки подвернется.

Пожалуй, я бы мог показать пару фокусов, продержавшись гораздо дольше остальных. Но не видел в этом смысла. Изначально решил, что демонстрировать все козыри не стану, и до конца испытания об этом решении не забывал. Также не забывал поглядывать на других учеников, запоминая их сильные и слабые стороны.

Надеюсь, среди них нет таких скрытных хитрецов, как я, и выкладывались все на полную катушку. Ведь в схватке мы союзники, а это провоцирует доверие.

Но чего ожидать завтра? Кто знает, что для нас придумают. Как бы не пришлось сражаться друг с другом.

Гьерра перехитрила саму себя. Попыталась на своем дивном ускорении перескочить через вал кукол-воинов, дабы ударить по ним с тыла. Но или энергии для полноценного срабатывания навыка уже не осталось, или вымоталась сверх меры. В общем, замысел провалился, завязла в середине вражеского построения, где ее вмиг зарыли под металлом.

Ну а дальше с остальными сделали то, что мощные тиски делают с пластмассовыми фигурками. Я, не изменяя себе, до конца не использовал активные навыки. Просто отбивался и даже успел нанести кое-какой ущерб, прежде чем оказался на песке. И, завалившись, продолжать драку не стал.

Оно того не стоит, достаточно с меня синяков и шишек. Тут всякое случалось. Один мальчишка, заработавший дыру в черепе, пострадал, даже не пытаясь атаковать снизу. Но это ему не помогло, слишком уж тесная схватка, всего не предусмотреть. Уж не знаю, как устроена программа, управляющая куклами, но абсолютную гарантию безопасности она не дает.

Я и так под центнерами металла оказался и меньше всего желал, чтобы этот металл меня массированно избивал. Да и остальные не стали изображать из себя безумных берсеркеров.

В общем, мы, можно сказать, дружно сдались.

Наверное, это одна из причин, почему Бьег то и дело поглядывает на меня, как на кучу заплесневелых экскрементов. Ведь нет ничего геройского в том, что ты не сражаешься до тех пор, пока есть хоть малейшая возможность нанести противнику ущерб.

Впрочем, он и на прочих учеников аналогично косится. Все мы для него одинаково никчемные. Разве что Дорса, по-моему, выделяет чуть особо. По крайней мере, минимум однажды в его сторону бросил такой взгляд, будто не на гнилые фекалии смотрит, а всего лишь на червя склизкого.

Но, возможно, мне просто показалось. Дорс, по-моему, ничем не примечательный самовлюбленный индюк, уверенный в том, что мир вертится вокруг него. Да, нельзя не признать, что у него есть основания считать себя повыше других. Не знаю, какие у него параметры и подготовка, но внешне он смотрится аристократически. Даже глянь со спины – чувствуется порода. Да и на испытании держался прилично. Сила с тренированностью явно куда выше среднестатистической, если учитывать обычных альф.

Что, однако, ничем ему не помогло, когда нас раздавили в конце. Ни секунды дольше не продержался, рядом со мной завалился, еще и ртом песку ухитрился хапнуть, когда на голову наступила бронзовая нога.

Голова у него, кстати, как и у всех – незащищенная. Но, кроме незначительных ушибов и рассечений, повреждений не видать. И признаки сотрясения мозга не наблюдаются. Не знаю, какой у Дорса набор навыков, но защита явно на высоте.

Ну и несомненный плюс в том, что с головным мозгом явно не все прекрасно. Похоже, у этого киношного викинга он или микроскопический, или вовсе отсутствует.

Чему там сотрясаться…

Мастер Бьег тем временем продолжал нас унижать.

– Я думал, что хуже прошлогоднего состава быть не может. Но как же я ошибался, как ошибался… Вы те, кто должен быть цветом Равийской империи, но на самом деле являетесь стадом. Стадом бесталанных эгоистов. Для вас не существует ничего, кроме личной выгоды. Дай вам волю, ради нее вы пойдете по головам тех, кто, как и вы, должны быть опорой и надеждой государства. А на деле… Ну что тут говорить… Ладно, скажу так, это испытание в разных формах проводится для каждого потока. То есть ежегодно. Годами, десятилетиями, веками. Те семьи, где хотя бы пытаются сохранять полезные знания, должны были передать вам, что и как следует делать. Мы не можем запретить такую передачу информации и обычно не наказываем тех, кто слишком много знает. Но в вашем случае даже мысли о таких наказаниях не возникают. За что наказывать? Абсолютно не за что. Даже если кто-то и знал, что его ждет, он все позабыл, как только оказался на арене. Ты! Сшон! Ты спрашивал меня, могут ли куклы убить. И я видел по твоим глазам, что тебе известно многое. Это так?

– Ма… мастер Бьег, мне рассказывали об этом испытании. Рассказывал мой…

– Никаких имен! – перебил Бьег. – Вас не просто так попросили оставить свои имена на входе. Имена ваших родственников и близких должны оставаться там же. Мы, конечно, понимаем, что не каждый сумеет это скрыть, но хотя бы не выдавайте себя на глазах у всех в первую же ночь. Минус балл, Сшон. За непоседливый язык. Итак, тебе про испытание известно. Так почему ты действовал так, как действовал? То есть, скажем прямо, ты не делал то, что следовало делать. Почему?

– Мастер Бьег, – испуганно залепетал мальчишка. – Но кто бы меня послушал? И не только меня. Не я ведь один знал. И все молчали.

– Да, Сшон, признаю, в твоих словах что-то есть. Это наша извечная проблема. Вы на испытании дошли до третьей волны воинов-кукол. Семь лет назад испытание ни в чем не отличалось и на вашем месте были другие люди. Так вот они продержались до пятой. Я полагаю, каждый понимает, что чем дальше, тем труднее становится прохождение. Пятую волну можно считать равной дюжине первых или пятерке вторых. Сколько из вас осталось в строю после второй? Всего лишь пятеро. А они на этом этапе потеряли лишь четверых. Как такое возможно? Как? Чак, это вопрос к тебе.

Я чуть не подпрыгнул от неожиданности, что не прошло мимо внимания мастера.

– Чак, тебя что-то удивило?

– Да, мастер Бьег. Я не знал, что вы обращаетесь именно ко мне.

– Теперь знаешь. Итак, повторяю вопрос: почему семь лет назад ученики выстояли первые две волны, потеряв при этом лишь четверых?

– Мастер Бьег, ну ведь ответ очевиден.

– Я не уверен, что он даже для тебя очевиден, Чак, а уж про остальных и говорить нечего. Итак, жду, что ты скажешь. Не испытывай мое далеко не безграничное терпение.

– Мастер Бьег, у меня лишь одно объяснение: семь лет назад ученики объединились. Вместо того чтобы устраивать сотни одиночных поединков, они встретили кукол сообща. Куклы тоже умеют поддерживать друг дружку, но неэффективно. Можно использовать эту их особенность им во вред.

– Кто тебе об этом рассказал? – заинтересовался Бьег. – Не надо имен, просто скажи: родственники или учителя?

– Никто. Я сам додумался.

– Дай слово, что сам.

– В этом нет необходимости, я ведь человек благородный. Мое слово – это мое слово, и оно сказано.

– Хорошо. Тогда поясни, как можно использовать взаимовыручку кукол им во вред? – спросил мастер.

– Мастер Бьег, это очень просто, если действовать сообща. Надо атаковать одну или две куклы группой. Соседние при этом развернутся и бросятся им на выручку. В их строю возникнут разрывы. Разорванный строй ослабляет человеческую армию, а армию кукол тем более. Они ведь не умеют реагировать на сложные угрозы. Разделенные уже не рвутся помогать тем, кого от них отрезали. Даже если видят их, все равно не лезут. Не знаю почему, но это можно использовать.

– И как же это возможно, Чак?

– Можно разделять их снова и снова, постепенно уничтожать по частям. Создать несколько сильных групп для таких действий, а все остальные будут стоять в обороне и удерживать места прорывов, не рискуя с атаками.

– Звучит не так просто, как ты заверяешь, – заметил мастер. – Ладно, я понял твою мысль. Но мне непонятно, почему ты не попытался ее воплотить. Так почему же?

Я пожал плечами:

– Мастер Бьег, Сшон уже ответил. Я, как и он, не представляю, как заставить всех учеников действовать сообща. Меня бы никто не стал слушать.

– Так уж и никто? Я видел обратное.

– Да, мастер, признаю. Но это другое. Так уж получилось, что ученик Огрон решил выполнять мои приказы. Стечение обстоятельств: он мой сосед, мы успели познакомиться. Ну и случилось кое-что в начале испытания. Судить по нему нельзя.

– А остальные? Вокруг тебя быстро собрались еще четверо, а потом и остальные начали подтягиваться.

– Полагаю, их притянули наши с Огроном успехи, – скромно ответил я. – И не могу сказать, что они выполняли мои приказы так же, как и он. Мы просто держались вместе.

– А подчинись тебе все ученики или хотя бы половина, ты сумел бы провести их через третью волну?

Чуть призадумавшись, я покачал головой:

– Простите, мастер Бьег, но, скорее всего, нет.

– Почему?

– У меня нет опыта управления большими отрядами. И я не представляю, чего можно ожидать от других учеников. Следовательно, не сумею собрать из них оптимальные атакующие группы и правильно расставить остальных для защиты.

– Ученик Чак, я понял тебя. Ты мне не понравился, но все равно получаешь плюс один балл. Нет, даже плюс два балла. Не за успехи в бою, а за образ мышления и честность. Честность вообще и честное признание своих ограничений. Прямую ложь от меня не скрыть, даже не пытайтесь. Заметно, что у тебя случаются проблески разумного, и это достойно поощрения. Но за то, что знал, как победить, но ничего не предпринял, я тебя запомню. Хорошенько запомню. И уж поверь, ты будешь рад все баллы отдать, лишь бы это очистило мою память от тебя. Остальные не получают ничего. Ваш бой – это не бой, это драка новорожденных девочек, не поделивших белый бантик. В таком деянии нет ничего, что заслуживает награды.

Ученики зароптали. Дорс даже выдал едва различимое ругательство.

Я его понимал. Здоровяк немало кукол завалил и за каждую рассчитывал что-нибудь получить. Как по мне, балл за голову – это чересчур, а вот за три-четыре – справедливо, если без посторонней помощи справляешься.

Поэтому и сам приуныл, ведь при такой математике мне светило куда больше пары единичек. Даже в конце, на третьей волне, я, прежде чем расчетливо свалиться, не заработав чрезмерное количество тумаков, фатально повредил парочку усиленных кукол. А уж до этого со счета сбился.

Ну да ладно. Минус не схлопотал, уже неплохо.

А пара баллов в плюс – еще лучше.

Ашшот так не считал. По возвращении в комнату здоровяк рвал и метал, разбудив Тсаса и Паксуса. Да-да, мы управились столь быстро, что ночь еще не прошла и соседи, отказавшиеся от испытания, как раз досматривали предрассветные сны.

Не обращая внимания на разбуженных, Ашшот самым нелестным образом высказывался в адрес абсолютно всех мастеров школы. Очень уж его огорчило то, что ему ни единички не выделили.

Тсас таращился на ругающегося соседа молча, а вот Паксус язык за зубами держать не стал:

– Что, Ашшот, поколотить поколотили, а баллы не дали? Тут это нормально, не огорчайся, забей.

– Да вот тебя бы забить с твоими шуточками! – взъярился здоровяк. – Почему не пошел?! Знал, что так будет?!

– Не знал, но догадывался, – лениво признался Паксус. – У них тут так принято, каждый год все одинаковое. Испытания меняться могут, а вот суть та же самая. Вначале нам должны показать, что мы ни на что не годимся. Это у них вроде как называется стадия объяснения. На этой стадии только гоняют, ничем не радуют. Даже в город никого не выпускают. И, что ни делай, так и будет. Так зачем стараться?

– А потом что будет? – сонно поинтересовался Тсас.

– Потом мы должны с этим смириться, перестать возникать, что-то доказывать, спорить. Это стадия принятия. Так что, пока до принятия не дойдет, больших баллов не жди, а вот минус заработать – это запросто.

– Откуда про стадии знаешь? – снова спросил Тсас.

– А ты разве не в курсе? – удивился Паксус. – Ты ведь тоже не пошел тумаки зарабатывать, я думал, понимаешь, что к чему.

– Нет, именно про стадии я не слышал. Но мне говорили, что вначале ничего хорошего не будет, поэтому не надо ходить на испытания, если можно не идти. Да и не люблю драться. Так откуда про стадии узнал?

– Я много чего знаю, – подмигнул Паксус. – Быстро с людьми общий язык нахожу. Иногда с очень даже полезными людьми. Вот видели стражника в шлеме с перьями? Он сегодня командовал там охраной. Его зовут Ботс, он любитель поболтать. Я ему пару слов, он мне пару. Нормальный мужик, неплохо объяснил расклады по лучшим борделям.

– А что будет после стадии принятия? – спросил я, опасаясь, что Паксус свернет на любимую тему и ничего полезного больше не выдаст.

– После стадии принятия полагается плюшки раздавать, – охотно ответил сосед. – Вначале по чуть-чуть, потом побольше. Тем, кто не сильно провинился, разрешат в город выбираться. И это самое главное, что надо знать. Нам, ребята, только за ворота выйти, я вам там такое покажу, что вы глазам не поверите. Все у нас будет, главное держаться друг за дружку.

– А еще дальше будет серьезная учеба и настоящие испытания, – буркнул Огрон.

– В смысле пустят в Скрытый город? – закинул я удочку, которую снаряжал почти два года.

Огрон, перестав перестилать кровать, обернулся, уставился на меня внимательно:

– Чак, мне показалось, что тебя очень интересует тема Лабиринта. Что, так сильно туда хочешь?

Не мигая выдержав давящий взгляд соседа, я кивнул:

– Да, хочу. Но вообще-то я много чего хочу. Я должен получить от этой школы все. Все те возможности, которых нет в других местах. Мне нужно абсолютно все.

– Но Скрытый город особенно? – уточнил Огрон.

На этот раз я не кивнул, а покачал головой:

– Неправильный вопрос. Повторяю: мне нужно все, что здесь могут дать.

Огрон, продолжая сверлить меня взглядом, едва заметно усмехнулся.

Проклятье! Похоже, сосед догадывается, что Скрытый город для меня куда поинтереснее всего прочего.

Хотя чему тут удивляться? Подозреваю, любой мало-мальски наблюдательный человек способен заметить мою острую реакцию, если правильно подобрать вопросы. А сейчас у меня поинтересовались прямо, сложно увильнуть.

Да-да, именно Скрытый город – то место, куда я неистово стремлюсь попасть вот уже почти два года. Собственно, мой грандиозный план начал зарождаться, когда ко мне пришло понимание.

Понимание того, что в Скрытом городе я смогу решить если не все свои проблемы, то значительную их часть.

Кто я сейчас, спустя два с лишним года после, скажем так, «пробуждения»? Кем я стал? Малолетним аристократом без рода, скрывающимся от неизвестных, но явно могущественных врагов? Да, можно сказать, и так, но следует добавить, что я не загнанный зверь, у меня по тайникам припасено столько сокровищ, что хватит скупить чуть ли не четверть севера или отхватить немаленький клочок Равы.

Да, потенциально я много чего могу, только кто же мне позволит разгуляться во всю ширь? Этот мир в той или иной мере поделен между власть имущими, поэтому смена серьезной собственности здесь вопрос не столько денег, сколько силы.

И какая же сила стоит за мной, кроме личной? Всего лишь несколько подручных, из которых я могу доверять лишь считаным людям, и все они без меня или пустое место, или около того. Даже нанять серьезный отряд со стороны – проблема. К человеку, про которого ничего не известно, мало кто рискнет пойти. Кто знает, какие проблемы на нем висят, а ведь его проблемы могут запросто стать твоими.

Проблемы – это в том числе и враги. А враги могут быть разными. Никому не интересно стать затерявшейся песчинкой меж жерновов разборок серьезных сил. Поэтому непонятный аноним здесь может сколько угодно мешками денег трясти, без имени и связей собрать за монеты приличную команду вряд ли получится.

Что до моей личной силы, она чего-то стоит на нищих задворках мира, но не там, где сталкиваются нешуточные интересы.

Да и вопросов к этой силе немало. Голые цифры – это на данный момент мое «все». Но голая математика сама по себе значит не так много, она лишь часть того, что требуется. Да, я работал над тем, чтобы сделать параметры неординарным инструментом, но, как говорил великий мастер Тао, никому не дано справиться с такой задачей быстро. Все мои показатели помогают лишь отчасти, и всегда надо помнить, что, может, я в чем-то и уникален, но это не ставит меня выше всех.

Что у меня есть, кроме цифр? Да почти ничего, если думать на ближайшие перспективы, где мне, возможно, придется столкнуться с теми, кто так настойчиво меня разыскивает.

К тому же сами цифры подводить начали. Еще в последние дни пребывания в Хлонассисе я замечал, что развитие навыков продвигается со скрипом. При таких-то показателях рассчитывал выращивать их запросто, десятками за вечерок. И ощущая, как при поднятии на единичку наваливается неподъемная тяжесть, списывал недомогание на временные последствия от переутомления и ранений. Мне ведь пришлось немало в Первохраме поработать, а потом повоевать.

Но дальше только хуже и хуже становилось. На острове едва без лодки не остался, вырубился конкретно при работе с навыками. И отчетливо понял, что, если пытаться делать это через боль, рискую не только заработать негативные ощущения, но и закрыть книгу своей второй жизни.

Разве что сработает бонус от поощрения – алтарь воскрешения. Но, насколько мне известно, стопроцентную гарантию подобные фокусы не предоставляют, что бы там ни обещали описания к ним. Плюс даже при удаче могут серьезно пострадать параметры (и хорошо, если их урежут на время, а не навсегда).

В общем, я сейчас носитель неслабых наполнений шикарного набора атрибутов и владелец сумбурной коллекции навыков, из которых достойных раз-два и обчелся и далеко не все они подняты до значительных величин. Да, даже так я, скорее всего, один на один запросто справлюсь с любым ровесником или бойцом немногим старше. Или даже многим.

Но что прикажете делать, если столкнусь с тем, кто по-настоящему силен? Здесь не Земля, здесь приобщение к ПОРЯДКУ много чего может подарить. В том числе весьма и весьма продолжительную жизнь.

Моя жизнь, если говорить о жизни полноценной, – это всего лишь два с лишним года. Именно в этот период я развивался ураганными темпами, торопливо и бессистемно впитывая в себя практические знания. В том числе достались весьма эффективные, полученные от великого мастера.

Жаль только, что обучался у него я недолго. Но все-таки это серьезные достижения. Ведь обычно претендентам вместо учебы полагается ускоренный спуск с холма (причем ускорение достигается унизительным способом). Я же впитывал мудрость Тао не день и не два. Я успел получить знания, о которых прежде и не догадывался.

Как не догадывается о них подавляющая часть населения Рока.

Звучит солидно, но что это означает на самом деле? Вот что будет, если против меня выйдет враг, потративший на свое развитие сто лет? То, что ему недоступно получать столько трофеев, сколько получает нулевка, мало что стоит в мире со столь резким сословным разделением. Ресурсы серьезного клана – это сотни или даже тысячи элитных бойцов, плюс куда больше преданных до смерти шудр. Случается до полумиллиона и более доходит, причем необязательно в самом развитом государстве.

Шудры далеко не всегда забитые крестьяне, задача которых проста – выдавать как можно больше риса и прочей продукции, почти ничего себе не оставляя. У многих шудр уровень задач повыше. Иногда они просто управленцы низшего и среднего звена, а иногда специализируются в разных отраслях, обеспечивая особые потребительские запросы узкого круга самых привилегированных аристократов семейства. То, что до меня этим работникам бесконечно далеко, ничего не значит. За счет своего количества они способны обеспечивать ничуть не меньший приток ценных ресурсов.

Так что в худших случаях противник будет уступать мне лишь атрибутами первого десятка ступеней или около того. Ну и наполнением их, естественно. Дальше он сможет нагнать и перегнать достаточно быстро. И если доживет до ста лет, я на его фоне буду смотреться желторотым птенцом перед матерым ястребом.

Да что там сто – и тридцати полноценных лет более чем достаточно, если семейство действительно серьезное.

А самые серьезные, в теории, способны даже моего ровесника наделить похожими цифровыми показателями. Например, можно вспомнить добычу из логова Некроса. Попались там кое-какие неожиданные трофеи, позволяющие любому желающему обзавестись каким угодно навыком. Разумеется, в продаже подобные вещицы не встречаются. Но это справедливо, только если говорить о рынке, доступном для всех или многих.

У серьезных семейств рыночные возможности куда шире, чем у простых смертных.

Итого, я сейчас не более чем толстенный учебник с кучей таблиц. Возможно – ошибочных. Ведь что за ерунда творится с моими навыками?

Непонятно.

А ведь это еще не все. Мой гипотетически равный противник на самом деле никакой не равный. Ведь за ним стоит не просто математика, а и навыки правильно подобранные. То есть не добытые кое-как по воле слепого случая. Ведь мне приходилось хватать то, что дают, а не расчетливо охотиться за тем, что действительно нужно «для комплекта».

Ну и в технической подготовке мне до такого врага, скорее всего, далеко. Цифры, конечно, облегчали обучение у мастера Тао, но рвануть к вершинам с космическими скоростями не получалось. Я даже приблизительно не представляю, сколько времени уйдет, чтобы усвоить непростую науку энергий полноценно, а не кое-как работать с ее кусочками от случая к случаю.

Возможно, сам не потяну и придется не раз возвращаться в круглый дом на пустоши. Благо великий мастер возражать в таких случаях не должен. Мы ведь и расстались с ним хорошо, и он считает себя обязанным.

Ладно, подведем итог: посторонней силы за мной нет, а с личной все непросто.

Если не сказать хуже.

С другой стороны, мы имеем неких неизвестных недругов, у которых просто невероятное количество ресурсов и влияния. Вот уже два с лишним года они упорно разыскивают меня не только по всему северу, но и по большей части Равы. И это как минимум, ведь у меня не было возможности навести справки по другим территориям.

Для врагов с такими возможностями я и сейчас блоха и, если все будет идти так, как идет, через несколько лет такой же блохой останусь.

Причем не факт, что эти несколько лет получится продержаться. В любой момент вражеские поиски могут привести к успеху.

И тогда ко мне пожалуют местные люди в черном…

Школа – хорошая возможность избавить себя от нежелательных гостей на целый год. Она ведь под патронажем императорской семьи, следовательно, за безопасностью учащихся присматривают на самом высоком уровне. Это уже само по себе немало. Но, когда я размышлял о том, как попасть в Стальной дворец, даже не думал о том, что здесь мне светит кратковременная безопасность. Или как минимум высочайшая защищенность.

Нет, я зациклился на том, что только здесь есть реальная возможность получить доступ в Скрытый город. Ну а там, возможно, я обзаведусь двумя вещами.

С первой все понятно, она доступна для всех желающих, перед коими откроют запретные двери.

Атрибуты Стихий и соответствующие навыки. Да-да, тот самый набор, который я так тщательно и безуспешно разыскивал на севере. Жаль, конечно, что мне не удалось обзавестись им на нулевой ступени, но лучше поздно, чем никогда. Даже при минимальных количествах эти цифры существенно меня усилят и предоставят недоступные прежде возможности.

Стихия – это здорово. Особенно та, к которой можно приобщиться в Скрытом городе. Очень уж качественный источник, много чего добыть можно. Там, по правдоподобным сведениям, некоторым удавалось заполучить полные наборы стихийных атрибутов и мощные защитные навыки. Те самые щиты, которыми так славятся стихийники. Ну и прочие вкусные «плюшки» нередко попадаются.

На двадцать первой ступени даже моя высочайшая Мера порядка работает со скрипом. Да и разница с противниками уже не та, это тоже сказывается. В итоге я получаю в разы меньше, чем добывал на седьмой ступени.

А уж про нулевую молчу…

Но, уверен, этого более чем достаточно, чтобы быстро и наверняка обзавестись богатой стихийной коллекцией.

Только пустите меня, и я мигом карманы набью.

Однако приобщение к Стихии – это не более чем дополнительный бонус. В Скрытый город я стремлюсь в первую очередь не за этим.

А зачем же тогда?

Зачем-зачем… Мне ведь требуются две вещи: сила за мной и сила во мне. Обзавестись эффективной командой в сложившейся ситуации сложно. А вот насчет личной силы имеется оригинальнейший вариант. Можно сказать – фантастический, но с проблесками реализма.

И проблесков этих достаточно, чтобы ввязаться в затею с Великим Планом. Дело в том, что при удаче этот вариант способен поставить меня в один ряд с сильными мира сего. Причем бо́льшая часть этих сильных, если не все, станут коситься на меня с великой завистью.

Там, в Скрытом городе, возможно, меня ждет, скажем так, особая сила. Отдельная. Уникальная. Та, которой, скорее всего, в этом мире сейчас никто не обладает.

Откровенно говоря, я не уверен в том, что не ошибаюсь, что не ввязался в бред. Но и не проверить такой вариант – преступление.

Но даже при худшем раскладе я дополню свою и без того раздутую коллекцию возможностями Стихии. Да, останусь той же пешкой, с тем же набором проблем, зато прилично усилюсь, что может выручить, если до меня доберутся не самые сильные противники.

При лучшем же раскладе я превращусь в ферзя. Причем ради этого не придется тащиться через всю игровую доску.

Сделаю это за ход или два.

В этой игре будут мои правила.

Глава 9

Будни элитных учеников

Стадия объяснения оказалась не так страшна, как это представлялось по итогам первого испытания. Да, нас гоняли в хвост и в гриву, с разных сторон объясняя, что все наше предыдущее обучение, все знания, полученные в семьях и в иных источниках, – смешная ерунда и тлен бесполезный. Но делали это как бы без фанатизма. Да, случались пробитые головы и аналогично нехорошие травмы, но на медицине здесь не экономили, лекари оперативно возвращали в строй даже серьезно пострадавших. Пожалуй, самой смерти трудно забрать кого-нибудь из нас при столь плотном контроле. Серьезно повреждать тела возможности пока что не выпадали, а все прочее школьные спецы восстанавливали запросто, если их допускали к покалеченным без задержек.

А с этим делом промедлений не было.

Ну да, кому понравится, если его ребенок погибнет на территории школы, в якобы безопаснейшем месте? У аристократов к смерти отношение специфическое, однако не настолько, чтобы легко позволять терять отпрысков в небоевых условиях.

Вот Скрытый город и подобные ему места – это ладно. Личный выбор каждого, кого туда допустят. Без желания не попадешь, принудиловки нет и быть не может. Ну а среди школьных стен приходится со всех сторон следить, не позволяя нашим страданиям разрастаться до опасных пределов.

В общем, страдать мы страдали, но страдали относительно умеренно. И, если говорить только обо мне, больше страдала психика, чем тело. Учеба на этой стадии была поставлена так, что хоть белкой в колесе крутись, а баллы придется терять. Та парочка, которую мне каким-то чудом удалось вырвать на первом испытании, улетучилась уже на следующий день.

А ведь я не кретин слюнявый и не слабак. В свое время мать немало знаний в меня закачала, плюс на память и аналитическое мышление никогда не жаловался. Да, может, я и не великий гений, но и не самонадеянный дуралей. Тут ведь интернетов нет, тут исключительно своим серым веществом приходилось довольствоваться, и пока что жаловаться на него не приходилось.

Однако здешние мастера каким-то образом легко определили границы моей эрудиции, после чего принялись раз за разом бить по уязвимым местам.

Все знать невозможно, и они это использовали по полной.

А уж как отрывались там, где приходилось показывать, на что годен физически…

Да тут все стонали, тут ведь даже чемпионам мира иногда ничего не светило. Эти садисты для любого найдут невыполнимую задачу. Абсолютно все заточено на то, чтобы так или иначе показать нашу никчемность.

Вот вам простейший пример, хорошо это демонстрирующий. Меня и прочих учеников моего корпуса вывели на одну из многочисленных тренировочных площадок, где приказали встать на руки и стоять так до тех пор, пока в песочных часах не упадет последняя песчинка.

Сколько времени обычный человек способен продержаться в таком состоянии? Ну, начнем с того, что далеко не каждый способен встать на руки без предварительных тренировок. Но, допустим, мы имеем дело с личностями, не чурающимися спорта. Я бы ответил, что, если среди них нет профессионалов, вряд ли кто-нибудь вытерпит больше пары минут. ПОРЯДОК и тот не научил мускулатуру вечно пребывать в тонусе, да и вестибулярный аппарат не у всех железный.

Но, допустим, вверх ногами поставили редкого профи. До такой степени редкого, что его возможности поражают даже хорошо тренированных коллег.

Сколько он простоит? Десять минут? Двадцать? Полчаса?

Честно говоря, без понятия. Я ведь и насчет себя такой ответ не дам, чего уж тут о других говорить. Так что несложное испытание застало врасплох, хотя и не особо удивило.

Случалось, мы тут на куда более однообразно-утомительных занятиях время убивали. И всегда с одинаковым результатом: нас в очередной раз убеждали, что не такие уж мы крутые, какими сами себе кажемся.

А если кто-то не осознавал этого в процессе испытания, мастера не забывали по окончании словесно достучаться до всех и каждого. Так сказать, простейшими и убедительными способами ломали стереотипные представления деток из высшего общества. Дескать, общество, может, и высшее, но вы до его стандартов недотягиваете.

Испытание началось многообещающе. Стоя на руках, я отмечал, что мускулатура даже не намекает на то, что способна подвести. Вестибулярный аппарат тоже отчитывался в том духе, что способен удерживать меня в таком положении чуть ли не вечность. Спустя десяток минут стало ощущаться нехорошее там, где ожидал слабину в последнюю очередь. Ноги подвели. От них отхлынула кровь, онемели потихоньку, деревянными стали. Пришлось начать их разминать едва заметными движениями, это немного помогало.

Отхлынувшая кровь никуда не делась, она ударила в голову. Не сказать, что это нестерпимо больно, однако ощущения не из приятных. Но они лишь дискомфорт чуть прибавляют, помешать удерживаться на руках неспособны.

Я начал подумывать, что действительно вечность смогу так простоять. И, глядя, как струится песок в здоровенных часах, даже чуть разочаровался. Задача откровенно легкая, баллы за такие не начисляют.

Уж я-то знаком с жадностью здешних мастеров не понаслышке.

Но разочарование быстро сменилось неприятным удивлением. Песок перестал струиться. Нет, он не иссяк, просто что-то закупорило проход. И, судя по невозмутимости мастера, приглядывавшего за нами, ничего ненормального он в этом не усмотрел.

Не я один такой глазастый. Паксус, испытывающий стойкую аллергию к любого рода физическим испытаниям, пожаловался:

– Мастер, часы сломались.

– Вам сказано стоять, пока последняя песчинка не упадет. Впредь стойте без болтовни, иначе потеряете баллы.

Да уж, не самая приятная ситуация. Ведь нет ни малейших сомнений, что первые сдавшиеся получат минусы, а вот поощрят ли рекордсменов – хороший вопрос. Лично я полагал, что вряд ли. Даже с учетом неожиданного усложнения испытания оно представляется чересчур незначительным. За такое здесь награды не полагаются.

Но при любых раскладах лучше оказаться в числе рекордсменов, а не аутсайдеров. Поэтому я твердо намеревался держаться если не до конца, то около него.

Что мне могло помешать? Да ничего, я ведь и тренированный, и цифры у меня о-го-го.

Какая забавная наивность…

Меня начало всерьез подводить устройство человеческого тела. Негативные ощущения усиливались, список их стремительно множился. Плюс вспомнилось, что человек, подвешенный за ноги, долго не живет. Не уверен, но вроде как спустя некоторое время его внутренности оседают вниз и сплющивают легкие, после чего начинается удушье. А если имеются медицинские проблемы с сердцем и сосудами, гибель может наступить гораздо раньше.

Испытание теперь казалось не таким уж и простым. Возможно, за него все же полагаются призовые баллы.

Вот только о баллах я уже почти не думал. У меня вообще с мыслями все плохо стало. Кровь, ударившая в мозг, нездорово раздула сосуды и болезненно давила на глаза, пытаясь вытолкать их из орбит. В ушах сначала стало шуметь, а затем загремел омерзительный гул, через который натужно пробивались барабанные удары сердечного ритма. Ноги полностью одеревенели, да и руки недалеко от них отстали, хотя мускулатура в них дефицита в кислороде не испытывала.

И прочее-прочее-прочее. Сплошной негатив. Человек не приспособлен к существованию головой вниз, и мы теперь на практике выясняли, что грозит тем, кто спорит с гравитацией.

Я свалился одним из последних, после меня лишь двое на руках остались. Нет, я бы и дольше продержался, просто дал себе слово не сдаваться, пока не рухнет Дорс, а уже потом можно расслабиться.

Этот заносчивый сноб меня раздражал. И показать ему, что он не лучше других, – святое дело.

То, что я «занял третье место», для мастера ничего не значило. Дождавшись, когда упадет последний ученик, он невозмутимо щелкнул пальцем по часам, после чего песок вновь заструился. И, дождавшись, когда его поток иссякнет, мучитель заявил, что никто из нас не справился с простейшей задачей.

В общем, по минусу заработали все, включая «победителя» – коренастого невысокого парнишку с непомерно развитыми руками и тонкими кривыми ногами. Телосложение не из самых привлекательных, но для таких упражнений весьма удобное.

Да только это ему не помогло.

Тут все против нас. Как ни крутись, а баллов все меньше и меньше остается.

Печально…

Помимо физических испытаний и сомнительных тренировок, в которых моя паранойя подозревала тесты по выявлению наших скрытых возможностей, хватало теоретической подготовки по самым разным «бумажным предметам». История, география, риторика, иностранные языки, философия, медицина и прочее, включая столь необычные для меня предметы, как танцы и музыка. Аристократ обязан знать многое, подавляя простолюдинов не только силой мышц, но и манерой поведения и багажом знаний.

Для закрепления и расширения получаемой информации помимо лекций и контрольных занятий нам полагались библиотечные часы. Уже по названию понятно, что связаны они с библиотекой и заключались в том, что нас приводили в нее и оставляли на определенное время. Использовать его негласно дозволялось как угодно, если это не нарушает правила, не вызывает порчу имущества и не выглядит тем, что может вызвать недовольство мастеров. И самое нехорошее, что здесь может случиться, если ты нарушишь категорический запрет переступать за порог, после чего тебя застукают за стенами.

Большинство учеников к учебе относились серьезно. В том смысле, что вылететь раньше времени не стремились и потому в библиотеке занимались тем, ради чего и созданы библиотеки. То есть возились с книгами. Некоторые, совсем уж безалаберные, били баклуши различными способами, делая вид, что занимаются получением знаний. Самые умелые из них даже подремать ухитрялись, хотя со стороны казалось, что они полностью погружены в чтение.

Обычно я читал не понарошку. Но сегодня, как это часто у меня бывает, игнорировал трактат по риторике, хотя мастер, чьи библиотечные часы мы сейчас отрабатывали, отвечал именно за нее.

Меня интересовали другие книги. Библиотека в школе не просто богатая, она ошеломила меня при первом знакомстве, когда только-только по некоторым корешкам успел взглядом пробежаться. В ней я обнаружил труды, которые два года искал безуспешно, потратив на поиски столько денег, что за такую сумму можно заставить редкими манускриптами несколько полок.

И полки эти будут длиннющими.

Но это лишь начало. Здесь мне попались на глаза книги, о которых я даже не слышал, а если бы слышал, отдал бы куда большее состояние без малейшего сожаления. Единственное, чего не хватало, – это толкового каталога. Тот намек на него, что здесь сумели организовать, выглядел смехотворно. Найти по нему труд по требуемой тематике немногим легче, чем пресловутую иголку в стогу.

Правда, тут присутствует команда библиотечных смотрителей. Своего рода «живые каталоги». Но, увы, качество их познаний я дотошно проверить не могу из опасений, что вопросы за пределами того же курса риторики будут переданы в «вышестоящие инстанции» и я потеряю бесценные баллы за демонстративное пренебрежение заданной темой.

Тут ведь как все устроено: можешь дремать в уголке, но без похрапывания. Делай вид, что всецело подчиняешься указаниям мастера. То есть нельзя отвлекаться и на этом попадаться.

Найти почти вслепую интересующие меня работы – задача непростая. Но кое-что иногда получалось. Вот и сейчас я жадно листал очерки лингвиста-энтузиаста, тысячелетия назад работавшего над воссозданием малораспространенных в древности языков. Не скажу, что тема стопроцентно для меня важная, но именно в таких исследованиях есть шанс наткнуться на пропущенные небрежными исследователями зерна истины, о которых так и не узнали широкие массы.

И в которых я так остро нуждаюсь.

На библиотечный час привели всех учеников нашего корпуса. В нас с первого дня пытались поддерживать чувство общности на всех уровнях, поэтому само собой получалось, что соседи по комнате занимали один стол. Не запрещалось рассаживаться где угодно, но никто не пытался пойти поперек потока, создаваемого ненавязчивыми усилиями мастеров.

Да-да, редкая ненавязчивость. Во всех прочих вопросах мастера-учителя не церемонились, прямо и настойчиво требуя от нас выполнения их мудрых указаний.

Причины ненавязчивости я не анализировал. Да я даже не уверен, что это мне не показалось. Хотят делать вид, что не настаивают на появлении среди нас устойчивых группировок? Да без проблем.

Меня в данный момент интересовали не скрытые помыслы мастеров, а зарисовки почти уничтоженных временем символов, найденных древним исследователем на базальтовой стеле, волею случая поднятой со дна моря.

Паксусу надоело дремать, делая вид, что искренне увлечен скучнейшим талмудом на тему силы риторики.

– Ребята, а кто-нибудь находил книги с картинками?

– Здесь много книг с картинками, – невозмутимо ответил Огрон, не отрываясь от книги, посвященной анализу достоинств и недостатков мечей северных боевых школ.

Похвальная тяга к знаниям, но вот мастеру ему сейчас лучше не попадаться. Раз мы учим риторику, изволь изучать соответствующие труды – это не только меня касается.

– Да я не про ножики, я сам знаешь про что, – добавил Огрон и подмигнул.

– Я видел здесь изображения женщин без одежды, – чуть покраснев, робко признался Тсас.

– Где?! – Паксус чуть не подпрыгнул вместе с тяжеленным табуретом, грубо сколоченным из толстых плашек.

– Книга оставалась на соседнем столе после предыдущих учеников, – ответил Тсас. – Но не торопись. Когда мы пришли, их забирали хранители библиотеки. Эту книгу они тоже забрали. Я случайно успел заметить картинки, она была раскрыта.

– А название?! Какое название?! – потребовал Паксус.

– Я не знаю, я не видел обложку. Наверное, что-то медицинское. Может, трактат по женской анатомии или что-то о древних мифах.

– Хаос меня подери! Я должен это увидеть! А что за ребята там сидели до нас?

Тсас пожал плечами:

– Откуда я знаю? Ты же видел, их уже не было, когда нас привели.

– Эх! Толку от тебя!..

– До нас тут были девчонки из второго корпуса, – нехотя буркнул Ашшот.

С Паксусом у него сегодня сотая по счету размолвка из-за его очередной шуточки, но сильно не злится. Привык к проделкам болтуна и, как ни странно, заметно увлечен своей книгой. Действительно старается что-то понять. Заметно, что в последнее время за ум взялся, ведь с баллами у него серьезный завал, а вылетать не хочется, как бы ни бахвалился.

У Паксуса чуть глаза не выпали.

– Что?! Это как? Это ведь получается, наши девочки смотрят такие картинки?! Вот же тихушницы!

– Необязательно так, – возразил Тсас. – Может, у них занятие по медицине.

– Да ну брось. Какая тут медицина? Эх, вот бы нам совместное занятие устроили, я бы там…

– Говорят, скоро повторение испытания с куклами, – невозмутимо перебил Паксуса Огрон. – А там всех соберут, и девчонок в том числе. Твоя мечта сбудется, радуйся.

– Да я в саркофаге Некроса видал такие занятия, – скривился Паксус. – Девочки созданы, чтобы их любили. Их не создавали для того, чтобы они дрались с бронзовыми истуканами. Это неправильно. И это неудобно. Какая может быть романтика, когда куклы лезут с дубинами со всех сторон? Такое развлечение только тебе и Чаку интересно. Вы ведь полные психи, вы обожаете, когда вас лупят.

– Вечно уклоняться от испытания с куклами не получится, – печально заявил Тсас. – Чак, может, ты знаешь способ, как там продержаться подольше? Я не очень хорошо дерусь. Да и ты видишь, что я еще не дорос до нормального бойца.

Я покачал головой:

– Способ вижу только один: объединяться. Чем организованнее действовать, тем дольше можно продержаться. Сотня одиночных бойцов там может свалиться уже на второй волне, а вот отряд из сотни бойцов раскатает ее без потерь. Мастерам это и надо, они подталкивают нас к объединению.

– Угу, – кивнул Огрон. – Это их обычная тактика.

– А зачем им нас объединять? – спросил Тсас.

– Да затем. Сам скажи: какой вообще смысл в этой школе?

– Ну… Император своей милостью делится с лучшей молодежью империи лучшими знаниями. Пытается каждого из нас сделать сильнее.

– Великий ПОРЯДОК, да что за блевотина у тебя в голове вместо мозгов! – ухмыльнулся Паксус.

– Вот, Тсас, даже этот клоун все понимает, а ты нет. Учись. – Огрон гротескно-уважительно кивнул в сторону Паксуса. – Школа – это ведь так просто. Вот еще один вопрос тебе: за что здесь наказывают сильнее всего?

– За рассказы о себе, – не задумываясь, ответил Тсас. – Особенно если кто-то начинает хвастаться древностью и силой клана, грозить родичами. Десять баллов зараз одному сняли, больше ни у кого не видел, чтобы вот так сразу столько.

– Верно, – едва заметно кивнул Огрон. – Это продуманный ход. Здесь собрались ученики со всей империи. Разные люди. Не только благородные, есть и простолюдины. Непростые, конечно, а такие, до которых иным благородным далеко. Но в основном аристократы старых семейств. В том числе и из враждующих кланов. Понимаешь, к чему я веду?

– Ну да, никому не надо, чтобы тут разборки между клановыми начались, – сказал Тсас. – И тех, кто без приличного клана, начнут унижать всякие дураки. Это тоже никому не надо.

Огрон покачал головой:

– Не в этом дело. То есть и в этом, но главное в другом. Рава большая, кланов много, некоторые веками собачатся, остановить это сам ПОРЯДОК не может. Но, если Раве начинает серьезно угрожать кто-то извне, все внутренние разборки тут же приходится прекращать. Так принято, это вопрос выживания. Выживания всех нас. Начинается война, где мы все обязаны выступать вместе. И вместе – это не просто означает то, что все наши воины одновременно идут в сторону врага. Как красиво и просто высказался Чак, сто одиночных бойцов свалятся быстрее, чем отряд из сотни воинов. А из всех кланов собрать один отряд сложно. Даже те, кто не враждует, друг дружку на дух не переносят. Связей между некоторыми родами вообще нет, зато есть взгляды косые. Как держать такое войско в порядке? Думаю, у императора есть способы. И один из них – наша школа.

– А вот сейчас я тебя совсем не понял, – нахмурился Тсас.

– Ну а что тут понимать? Смотри, здесь собрали народ отовсюду. И собрали как бы анонимно. Вражда не просто запрещена, она невозможна, если языками не чесать, рассказывая все о себе. А так как это серьезная провинность, а совсем уж глупых в школе мало, основная масса пока что не раскрылась. Или раскрывается по-хитрому, чтобы все узнали, но им за это не всыпали. Думаю, со временем все себя выдадут, но к этому мы подберемся постепенно и успеем свыкнуться с тем, что враждовать смысла нет. Здесь нам надо держаться друг за дружку. Да, не все это примут, но многие.

– Как-то неубедительно… – с сомнением протянул Тсас.

– Так ты примерь к моим словам все остальное, – продолжил Огрон. – Вот смотри, нам постоянно подкидывают задачи, которые проще выполнять сообща. Хотим мы того или нет, приходится начинать тянуться друг к дружке. Вспомните первые дни. Ашшот сначала чуть ли не с кулаками кидался на Паксуса и гнобил тебя, Тсас. Паксуса, конечно, и сейчас никто не любит, да и Ашшот милашкой не стал, но посмотри: мы почти друг друга не обзываем и в драку не лезем. И ведь это не только между нами. Завели кое-какие знакомства среди соседей. Я сейчас могу каждого жильца нашего корпуса по прозвищу назвать, не перепутав. А комнат двенадцать и в каждой пять учеников. Толпа народу, у многих гонора выше неба, но как-то начинаем притираться. Теперь понимаешь, к чему все идет?

– Мы окончим школу, но какие-то связи или хотя бы память о взаимовыручке у нас останется, – задумчиво протянул Тсас. – Но я не уверен, что это поможет, если начнется большая война. Сколько здесь учеников? А сколько воинов будет в великом войске? Мы там потеряемся.

– Ну так мы не единственный выпуск школы, – подмигнул Огрон. – И не забывай, что здесь собраны не самые простые ребята и девчата. Каждый ученик из серьезной семьи. Это означает, что в случае войны он будет не один. Он будет объединять своих людей и при этом оставаться носителем идеи, что в случае необходимости можно не думать о традиционной равийской вражде, можно вместе действовать. Конечно, сама по себе школа Раву от развала не удержит, но, как я уже говорил, это лишь один из методов императора. И раз за столько веков от него не отказались, он работает. Плюс еще и улучшается с каждым годом. Все знают, что набор уроков и испытаний не повторяется. Всегда по-разному, с изменениями, и частенько добавляется что-то новенькое.

Из прохода бесшумно показался мастер риторики. Бесстрастно проведя взглядом по столам, он прекрасно поставленным голосом заявил:

– Срочное совместное занятие. Всем немедленно пройти за шестую площадку, ко второму входу в подземный комплекс. И, когда будете оттуда возвращаться, Паксус, не забудь снять себе один балл.

Шутник смолчал, хотя вопрос прямо-таки рвался с языка. Ведь непонятно, за что наказали, дремал на библиотечном часе он столь мастерски, как чемпион мира по замаскированному отдыху вряд ли сумеет. Да и последние минуты весьма активничал, разговаривал и слушал, плюс раздумывал, как бы половчее заполучить иллюстрированную книгу, примеченную Тсасом.

Паксус, бывало, по паре лишних минусов не боялся получить, пытаясь оспорить наказания. Молчать в таких случаях он не способен. Но его покорности в данном случае я не удивился.

Совместное занятие – это не абы что, это занятие, к которому зачастую привлекают всех учеников школы. В том числе обитательниц корпусов для девочек, ведь половые различия при таком формате не учитываются. То есть о раздельном обучении забывают.

А посмотреть на учениц Паксус всегда рад. Даже от столь нелюбимых им боевых испытаний не отказывается в таких случаях (пусть и с зубовным скрежетом). События нечастые, не хочется упускать.

Интересно, что нас ждет на этот раз? Одно понятно – выбирать не придется. Если это занятие совместное, то все без исключения участвуют.

Схему подземелья под школой я так и не выяснил, но это не помешало определить, что повели нас в место, где мне еще бывать не доводилось. Оно располагалось столь же глубоко, как и арена, и последний этап пути тоже пролегал по коридорам, созданным задолго до возникновения Равы.

Древние хорошо здесь поработали, богатое наследство оставили потомкам. Многое до сих пор работает или восстановлено и даже стало активно используемой частью учебного комплекса.

Что же здесь располагалось в давние времена? Какой-нибудь «университет боевых волшебников»? Или «тренажерка» для суровых воинов?

Никто не ответит.

Увидев, что нас встречает мастер Бьег, я резко приуныл. А хронический оптимист Паксус, радостно осклабившийся при виде девушек, тут уж едва челюсть не сломал, настолько резко ее перекосило.

Боевой мастер за невеликий срок успел заработать заслуженную репутацию самого злобного демона Рока. Даже суровый смотритель нашего корпуса значительно ему уступал, несмотря на то что они братья. Самый значительный процент минусов – именно его рук дело. Практически все синяки, ссадины, переломы и отбитая требуха – тоже на совести этого кровопийцы. Нескончаемый поток унизительных высказываний, бесчисленные придирки и прочее-прочее.

Да сам его взгляд – это нечто. Он будто не на нас, а на тухлый навоз уставился.

Не человек, а ходячий сгусток отборнейшего негатива…

Ничего положительного за этим мастером никто никогда не замечал. Ни намека. Зато все прекрасно знали: если нарисовался Бьег, приготовься к неприятностям. Вокруг него будто поле минное.

И мин на нем, как иголок на ежике.

Дождавшись, когда последний прибывший корпус выстроится у входа в подземелье, Бьег махнул рукой. Не знаю, кому он скомандовал, но результат не заметить было невозможно. Гигантский камень за его спиной дрогнул и начал подниматься. Медленно открылся проход в подземелье.

По рядам пронесся дружный вздох – сотни учеников одинаково нерадостно отреагировали на увиденное.

Зал, открывшийся за мастером, оказался узким и вытянутым столь значительно, что дальний его конец скрывался во мраке. Свет мощного алхимического светильника, установленного неподалеку от входа, с задачей справлялся скверно и при этом создавал помехи для ночного зрения.

Но заволновались мы, разумеется, не из-за мрака (и уж точно не из-за размеров зала). Все те, кто успел побывать на арене, неприятно поразились встретившей их картине: сотни кукол, бессистемно выстроившихся по всей площади открывшегося подземелья.

Кукла-воин – само по себе неприятно. Да, один на один – это не противник, а смех. И уж такие пародии на клановых воинов, как Тсас, справятся без чрезмерного напряжения сил. Большое количество агрессивных истуканов – это да, это неприятно. Но тут их, похоже, меньше, чем на второй волне, а ее мы разгромить сумели. Конечно, потери вышли грандиозными, но это не отменяет то, что у нас все получилось.

Так почему же так приуныли все ученики?

Все дело в том, что эти куклы отличались. Отличались значительно.

И отличия нехорошие.

В первую очередь выделялись ростом. Около двух с половиной метров в каждой кукле, если верить той метрической системе, которую я попытался воссоздать (с сомнительной результативностью). Если же учитывать, что абориген ростом метр восемьдесят уже считался изрядно высоким, металлические фигуры превосходили его почти в полтора раза.

А если брать ширину плеч, ситуация выглядит еще хуже. Они у кукол гипертрофированные, будто специально показывают – «не шутите с силой наших рук, она нечеловеческая».

И руки эти не пустые, в каждой по здоровенной плоской бите. Как и все прочее, биты для крикета подходят плохо: металлические, чересчур длинные и широкие. Ну и весу на глаз в каждой не меньше пуда. Такой штуковиной даже средний воин с приличным атрибутом Сила и завышенной Выносливостью не очень-то повоюет, быстро выдохнется.

Но насчет этих «ребят» можно не сомневаться. Тяжеленное оружие в их лапищах смотрится несерьезно. Понятно, что, если понадобится, пустят в ход без малейших затруднений. Для них это так же естественно и просто, как для нас свернутой в трубочку газетой от мух отмахиваться.

Да уж, мастер Бьег в своем репертуаре.

Какой добрый человек…

Впрочем, надо отметить, что я сейчас слегка предвзят. Нет, не насчет злобного учителя, а насчет кукол. Одно отличие не в их пользу у истуканов имеется. Им кое-чего недостает. Если выше пояса все в порядке, ниже тотальный беспорядок.

А если говорить точнее – ниже ничего не видать. Туловища «вырастали» из цельнометаллического пола, не было ни ног, ни хотя бы их обрубков. Смотрелось это так, будто изначально куклы были пятиметровыми, а то и выше, но кто-то злобно их обкромсал, после чего расставил в искалеченном виде по всему залу.

Впрочем, это несильно упрощало нашу вероятную задачу. Если пошлют драться (что почти наверняка), отсутствие нижних конечностей не всегда будет играть на нашей стороне.

Сильно подозреваю, что «укороченные великаны» и без ног чертовски опасны. Если они пропорционально сильнее уже знакомых кукол, пора начинать паниковать. Я вот не уверен, что при всей своей тренированности и завышенных цифровых показателях смогу выдержать «привет» от такой биты. В том смысле, что не просто с ног свалюсь, а рискую погибнуть, даже если мне врежут не по голове.

Да после такого выжить получится разве что чудом или на особо серьезных навыках. Эти древние «терминаторы» способны таких, как я, на части разносить своими плоскими дубинами.

А я не из слабаков.

И что же делать? Разоружить кукол – это так же непросто, как оторвать ковш у экскаватора, способного двигаться в сто раз быстрее обычной землеройной техники. Но даже если это каким-то образом получится, что дальше? Грубая бита весом в шестнадцать килограмм – это не то, чем бы мне хотелось сражаться с подобными противниками.

А чем бы хотелось?

В идеале – ничем. Лучше вообще не связываться. А если избежать схватки нельзя, извольте выдать мне дальнобойную метательную машину «большого калибра». Из тех, которыми крепостные стены разносят. И желательно с алхимическими снарядами, потому что швырять простые булыжники тут можно долго. Причем не факт, что они справятся с задачей. Не знаю, какой толщины металл в защите и только ли он отвечает за сохранность кукол, но почему-то уверен – на этот раз все очень серьезно.

Бьег сегодня был столь добр, что дал нам возможность вволю нарадоваться на чудесное зрелище, после чего заговорил с интонацией, которой самые злобные псы позавидуют:

– Вижу, вы оценили новых кукол. Именно кукол, а не кукол-воинов. Правда, даже мы, мастера, часто смешиваем термины. И да, разумеется, они неновые, они такие же старые, как и те, с которыми вы уже сталкивались. Сейчас речь о том, что этих кукол мы показываем ученикам впервые. Так что даже не пытайтесь вспомнить советы родственников, они с такими не сталкивались. Наши мастера и алхимики хорошо потрудились, но, как видите, не смогли восстановить функционал полноценно. Хотя я деталями не интересовался, следовательно, не исключено, что им нечего было восстанавливать. То есть здесь все так и было задумано изначально, в те времена, когда люди умели создавать движущихся металлических истуканов. Больше ничего не скажу, мне эти подробности неинтересны. И вас они тоже интересовать не должны. Для вас главное запомнить три вещи: вы должны попасть на другую сторону зала; вы не должны снимать свою защиту; упавшие могут делать все что угодно. То есть можно лежать, можно ползти в любую сторону. Лежащих смирно эти куклы тоже могут бить, однако шансов получить удар гораздо меньше, чем у ползающих или тем более встающих. Но рано или поздно их тоже сметут, как и полагается поступать с мусором. Те из вас, кому удастся добраться до другой стороны зала, возможно, заработают поощрения. Остальным, скорее всего, придется пожалеть о своей нерасторопности. Сильно пожалеть. А теперь приступим к занятию.

Глава 10

Живые барабаны

Бам-м!!! Бам-м!!!

Сдвоенный металлический лязг заставил меня вздрогнуть. Очень уж нехорошие ассоциации с ним связаны.

Но на этот раз мне повезло, я остался на ногах. А вот соседи слева и справа исчезли в одно мгновение. Будто ураганом сдуло. Обоим одновременно не повезло попасть под бесхитростные удары.

Если вначале я оценил вес оружия кукол в пуд, сейчас готов изменить цифру на полцентнера.

А то и больше.

Более легким оружием невозможно отправить в нокдаун ученика весом в сто пятьдесят килограмм. Если кто-то из нас и весит меньше этой цифры, то ненамного.

Нет, за прошедшую пару часов я не настолько сильно поправился. Наоборот, даже слегка похудеть успел за счет прорвы сожженных калорий и воды, что ушла в пот.

Да уж, попотеть пришлось изрядно. Ну а как тут не вспотеешь, если защита, о которой обмолвился злющий мастер, представляет собой подобие старого водолазного костюма для глубоководных погружений. Что-то вроде бочки из толстенного металла, с так же надежно прикрытыми конечностями, кое-как поворачивающимися на массивных шарнирах.

Надо признать, что защита эффективная. Не уверен, что крупнокалиберная винтовка с такой справится. С обычным оружием я, наверное, быстрее силы потеряю, чем сумею нанести заметный ущерб владельцу.

Вот и у «обрезанных кукол» это не получалось. Их размашистые и быстрые удары лишь оглушали. Это все равно что голову под колокол сунуть во время набата.

Не смертельно, но неприятно.

А вот устоять после такого удара на ногах – это уже сложнее. Точнее – невозможно. Даже верзилам вроде Ашшота ни разу не удавалось. Если подставился – это все, заваливайся на пол, где тебя может протащить несколько шагов по скользкой металлической поверхности.

Это, к слову, еще одна неприятная особенность зала. В сочетании с гладкими подошвами защитных костюмов даже без наличия кукол пройти до конца и ни разу не шмякнуться – трудновыполнимая задача.

С куклами она и вовсе не возможная. Истуканы от души молотили с двух рук, биты пребывали в непрерывном движении. Перед нами будто скопище миниатюрных ветряных мельниц раскинулось, но мельниц хитрых, у которых каждая лопасть жила своей жизнью. Полная непредсказуемость. Единственное, что объединяло движения бездушных противников, – это то, что их удары по большей части наносились почти строго вперед. И частенько низко над полом, будто истуканы пытались его подмести.

Собственно, они действительно его подметали. От мусора, как нетактично намекнул мастер Бьег.

Мусором были все те, кто раз за разом пытался пройти через зал. Несколько шагов – и «бам-м». Звучное падение, после чего следует попытка подняться. Вес защиты чудовищен, но даже для ничем не выдающегося альфы такого возраста – невеликая проблема. Можно и куда больше на себя набросить и вскакивать при этом пусть и не с легкостью акробата, но оперативно.

А вот то, что в этих костюмах невозможно ни согнуться, ни разогнуться и нет полноценной свободы движений для конечностей, – это проблема. Не просто в черепаху превращаешься, а в черепаху искалеченную. Да, признаю, такая конструкция в сочетании с толщиной крепкого металла не позволяет наносить нам хотя бы приличные ушибы, не говоря уже о травмах похлеще. Сломать руку или ногу в суставе тоже не получится, жесткие шарниры не позволят. Позвоночник также в безопасности, ведь, как я уже говорил, наклониться невозможно, фигура зафиксирована намертво.

Но за такую степень защиты приходится платить. Мы стали чудовищно неуклюжими, будто откормленные свиньи с деревяшками вместо ног. Или даже хуже. Если упал, поднимешься далеко не молниеносно. Да и шансов на то, что тебе это позволят, нет. Через секунду или десяток секунд одной из ближайших кукол надоест наблюдать за твоим барахтаньем. Ее непрерывно рассекающая воздух бита направится к тебе. Еще один «бам-м», и ты летишь дальше, где снова пытаешься подняться.

И все повторяется. Раз за разом. А, как я уже говорил, основное внимание куклы уделяют сектору перед собой. То есть большая часть ударов направлена вперед или около того: они так и с ног нас сбивают, и дальше продолжают колотить, постепенно отталкивая. В этом им здорово помогает отполированный пол. Похоже, он маслом смазан, уж больно здорово мы скользим. Расстояние, которое успеваешь отвоевать у зала, стремительно сокращается. Тебя все дальше и дальше отшвыривают к исходной позиции, ты теряешь завоеванное метр за метром. И вот после очередной неудачной попытки подняться оказываешься на каменной поверхности.

Здесь можешь подниматься спокойно, здесь никто не тронет. Нас даже не заставляют тотчас разворачиваться на новую попытку. Но мало кто торопился отправляться назад. Очень уж непросто выступать в роли живого барабана или гонга, по которому колотят с такой дурью. Требуется передышка.

Да и все больше и больше призадумываешься над сутью испытания. И чем дальше размышляешь, тем хуже мысли…

Испытание явно невыполнимое. За все время никто не смог продвинуться дальше трех десятков шагов. Обычно останавливаться приходилось гораздо раньше. Некоторые улетали назад, едва успев ступить на каменный пол, другие лишь изредка успевали преодолеть хотя бы треть от рекордного расстояния.

Рекорды получались исключительно в тех случаях, когда, выжимая из себя все возможное, удавалось набрать подобие разбега, влететь в зал, не поскользнуться при этом и не сразу попасть под встречный удар. Единственно верная тактика. При такой скованности движений уворачиваться не получается, нам остается лишь выжидать удобные моменты, чтобы неуклюже проскочить под битами, когда те машут в удобном направлении.

Но биты двигаются быстро и непредсказуемо, а вот мы едва шевелимся. То, что я назвал «подобие разбега», именно подобие.

И подобие жалкое.

На этом заходе мне везло. Неслыханно везло. Я, проанализировав предыдущие попытки, вздохнул печально и поступил так же, как поступал все последние разы. То есть с грацией беременной утки разогнался на каменной поверхности. Набрал скорость, используя хорошее сцепление металла подошв с шершавым гранитом. Влетел в зал, даже не пытаясь уклониться от движущихся передо мной бит. И сумел проскочить прилично, на уровне самых рекордных забегов.

Но тут подвели ноги. Поскользнувшись, я звонко шлепнулся на металл. А это все, и без того несерьезная скорость потеряна. Теперь остается лишь барахтаться мухой в патоке, пока не прилетит первый удар, что направит меня назад.

Удивительно, но мне и дальше продолжало везти. Двое учеников, только что почти повторившие мой рывок, одновременно подставились под биты. Их отбросило назад, они оказались спинами на полу, а это, как правило, все.

Но не в моем случае. В смысле – не именно сейчас. Это падение не походило на предыдущие.

Я упал удачно и сумел подняться быстро.

Это здесь получается столь редко, что подобно чуду. Причем, встав на ноги, я не полетел назад в тот же миг. Удар, который, казалось, летел прямиком в лоб, прошел чуть выше, с опусканием биты наискосок. То самое движение, которыми нас «подметают».

Но против стоячего оно играет, только если подвернешься под траекторию. Я не подвернулся. И, не дожидаясь, пока меня сметут следующим ударом, шагнул вперед, торопясь прошмыгнуть мимо слепой куклы. Подвижность в пояснице у них ограничена, плюс назад атакуют нечасто и неловко.

Один невеликий шаг. Второй. Третий. Есть – эта кукла осталась за спиной.

Четвертый шаг. Пятый. Начал было начинать заносить ногу, но замер в неустойчивом положении. Обе куклы левее и правее нехорошо двинули плечами, явно сговорившись наискось отвесить по мощнейшему удару в моем направлении. Может, оно и правда, что лупят они вслепую и непредсказуемо, но в это чертовски трудно поверить, когда стоишь на металлическом полу.

Ну давайте! Давайте же! Я подожду. Ради такого я с автомобилем на плечах готов в позе цапли постоять.

Но только если недолго.

Удар. Еще удар. Обе биты проносятся мимо, самую малость не дотягиваются. Не успей я прервать шаг, не удержи тяжесть нагруженного тела в неудобном положении, и летел бы уже назад.

Наконец-то позволяю себе завершить затянувшийся шаг. И сразу второй. Третий. Четвертый. Я все еще на ногах. Это чудо! Я рекордсмен! Я прошел дальше, чем кто бы то ни было!

Еще шаг.

Еще.

И еще.

И…

И сокрушительный удар, после которого мир в прорези забрала закувыркался, а я в очередной раз превратился в неуклюже трепыхающуюся шайбу, которую тяжеленными клюшками гоняют по металлическому катку безногие хоккеисты.

Увы, даже для рекордсмена они не сделали исключения. Еще раз подняться не позволили, лупили снова и снова, настойчиво двигая жертву в традиционном направлении.

Очень скоро я оказался там, где начинал. Вздохнул печально и начал подниматься.

Но тут соседняя угловатая фигура чуть присела, протянула руку, предлагая помощь. И приглушенным голосом Паксуса пробубнила:

– Чак, да ты здесь лучший! Я это видел! Ты прошел дальше всех!

– А толку?.. – устало вздохнул я. – Там еще шагать и шагать. В этом свете трудно понять, но, по-моему, я и десятую часть пути не сделал. Так себе рекорд…

– Чак, да ты расслабься, постой спокойно. Не надо напрягаться. Ты пойми, тут так и задумано. Здесь пройти невозможно. Злобыш специально нас сюда загнал, чтобы поиздеваться лишний раз. Трепыхаться нет смысла. Вообще нет. Не, ну ты все равно нереально лучший, признаю, но зря силы тратишь.

До меня наконец начало доходить, что Паксус ведет себя необычно.

– Чего это ты так меня нахваливаешь? – с подозрением уточнил я.

– Да я на тебя маленько монет поставил.

– В смысле?

– Чак, тебе что, сильно по голове надавали? Говорю же, поставил на тебя.

– Мать вашу, да у вас тут что, тотализатор открылся?!

– Вроде того, – осклабился Паксус и заговорщицки подмигнул. – Пока такие, как ты, тумаки собирают, мы тут с ребятами ставки делаем. Я вот поставил, что ты три раза зайдешь и как минимум разок доберешься до последней куклы. Той самой, где Дорса отшлепали. А ты даже чуть дальше прошел. Жаль, девчонки жмутся ставить. Цену себе набивают. Не идут на контакт. Ну да и ладно, нам пока без них хорошо. Прикинь, у меня монет уже в два раза больше стало. Много с собой, конечно, не таскаю, но все равно неплохой приработок. И благодарить за это надо тебя, Чак. Реально крут, уважаю. Чак, постой, ты куда?

– Куда-куда… Ставь дальше свои гроши, я еще пробовать буду…

– Да оно тебе надо? Говорю же, туда никто не пройдет. Это нереально.

– Нереально, говоришь? Ну так это как раз то, что мне надо…

Итоги необычного испытания можно считать относительно позитивными. Нет, баллов у меня не прибавилось, но зато и не поубавилось. А когда имеешь дело с мастером Бьегом, это можно считать немаленьким достижением.

Счастливчиков вроде меня набралось немного. Лишь три десятка учеников остались при своих. Остальным Злобыш снял по баллу, а некоторым, включая злостно отлынивающего Паксуса, по два.

Как хорошо, что я не стал слушать соседа. Не позволил себе расслабиться. Да, голова у меня теперь гудит так, что уснуть будет трудно, но зато баллы сберег.

Сберег-то сберег, но вот как их приумножать? То, что творили мастера, можно назвать террором. Как ни крутись, что ни делай, а все равно будешь в минус уходить.

Утешает лишь то, что в минус уходят абсолютно все. Одни быстрее, другие медленнее, но исключений не бывает. А мне не верится, что руководство школы задумало избавиться от всех учеников. Да и много чего знающие уверяют, что каждый год традиционно начинается с жесткого прессинга. Самые слабые при этом уходят в ноль, а то и в минуса, с такими быстро расстаются. С остальными начинают работать уже помягче, позволяя наращивать основной показатель успеваемости, а не терять его день за днем.

Растерял я уже немало. На данный момент у меня семьдесят одна единица. Это куда меньше, чем насчитывалось изначально, однако в сравнении с другими смотрюсь неплохо. Больше восьми десятков на досках удерживают лишь три прозвища, из которых одно – Дорс. Этому здоровяку некоторые мастера частенько поблажки делают, невзирая на то, есть заслуги или нет. Еще десятка два с половиной прилично меня выше, причем главным образом они вырвались благодаря каллиграфии, стихосложению и риторике. Почему-то упор зачастую делают именно на эти предметы, а в них я не силен.

Даже начал подумывать всерьез поэкспериментировать с навыком каллиграфии. Однако нет, не решился, ведь работать с цифрами сейчас слишком рискованно. Мало ли, вдруг снова превращусь в подобие выжатой тряпки. И как тогда прикажете учиться, если без сознания валяешься или едва на ногах держишься, ничего при этом не соображая?

К тому же, как это часто бывает, голые цифры здесь решают далеко не все. Надо тысячи и тысячи символов старательно написать, приучая параметры ПОРЯДКА к практической составляющей. Увы, сама по себе рука не научится их выводить безукоризненно, нужно опыт набрать. Лишь со временем между цифрами и рефлексами воцарится гармоничное равновесие. В общем, дело это непростое и небыстрое, а в моей ситуации еще и рискованное.

Что касается стихосложения и риторики, то здесь говорить о параметрах и вовсе не приходится. Не мои это предметы. Совсем не мои. И на цифры тут уповать не приходится, с творческим развитием ПОРЯДОК дружит слабо.

Скорее – вообще не дружит. Не слышал я, чтобы он кого-то знаменитым поэтом или оратором сделал.

Спасибо Трейе и ее многолетним урокам, в остальном я не плавал. И в физических испытаниях пусть блистал не всегда, но и не опускался ниже средних показателей в самых худших случаях.

Увы, этого мало. Да, мне необязательно со старта рваться на абсолютную вершину, а вот держаться в числе лидеров весьма желательно. Допустим, в двадцатке лучших. Но, даже если я начну демонстрировать свои навыки во всей красе, не факт, что это поможет. Тут ведь не кого зря собрали, тут цвет Равы. Эти ученики не баклуши били тринадцать лет, чтобы потом за два года наверстать упущенное сторицей. Они развивались слаженно, по отработанным системам, под чутким руководством отличных наставников. То есть с учетом опыта предков и нерядовых возможностей семей. В том числе используя закрытые от посторонних клановые методики. Цифрами, наверное, все они здорово мне уступают, а вот практикой некоторые превосходят многократно.

Не говоря уже о том, что цифры у них идеально или около того балансировали с практическими навыками.

Эх… умей я делать то, что так запросто проделывает мастер Тао, и можно плевать на каллиграфию, риторику и прочее. Физические испытания я бы проходил одной левой, даже не задумываясь о навыках. Здесь ведь не настолько сложно все устроено, чтобы не получалось обойтись одним лишь познанием сути энергии.

Может, зря я у него не задержался? Уж за год он если бы не дотянул меня до своего уровня, то ненамного. Срок смехотворный для аборигенов, но громадный для меня.

Да, может, я и ошибся. Надо признать, что отточенной техники от великого мастера мне сейчас здорово не хватает.

Перевернувшись на другой бок, я скривился. Сон не шел, несмотря на усталость. На отдых полагалось не так много времени, но мне всегда хватало. Спасибо «Герою ночи», благодаря храмовому поощрению я мог спокойно несколько ночей подряд глаза не закрывать без серьезных последствий.

Но желательно закрыть. Даже час-другой полноценного отдыха благотворно сказывается на самочувствии. А это весьма кстати, когда днем приходится выжимать из себя все возможное.

Снова сменил бок, и снова без толку. Сон как не шел, так и не собирался идти.

Ну да с чего бы ему приходить? В голове до сих пор гудело так, будто там стая дятлов поселилась. Сколько ударов я принял на тяжеленный шлем? Сто? Двести? Да уж не меньше. И, как ни крепок металл защиты, от звуков он не спасал.

Да это не испытание! Это натуральный садизм! Специально задумали. Небось считали, сколько кому тумаков достается, да посмеивались. То-то вид у Бьега, как у довольного кота.

Нет, даже мастеру Тао такое испытание не пройти. При всем к нему уважении он там физически не в состоянии успевать. Движения кукол быстры и обычно непредсказуемы, а защита не просто тяжела, в ней фатально ограничены возможности конечностей. То есть вовремя уходить от ударов не получится, как ни старайся. Это все равно что пытаться поставить рекорд на стометровке, бегая по шею в расплавленной смоле.

Когда-то, будучи почти инвалидом, я полагал, что, заполучив множество цифр, я и не на такое буду способен. Но теперь, с новым опытом, знаниями и параметрами, я начал без наивных заблуждений отчетливо понимать, что математика предоставляет лишь прибавки к тому, что у тебя есть. К тому же на чем-то она работает лучше, на чем-то хуже, а на чем-то и вовсе почти никак. И, как ты ее ни поднимай, перешагнуть через невозможное не получится. В таких делах главное – от нуля оторваться, ибо умножение на ноль дает такой же ноль. Но по такой математике понятно, что отрываться надо и там и сям, иначе толку не будет. Именно это и демонстрировала первая часть моей второй жизни.

Стоит набрать по единичке и в цифрах и в реальности, и ты становишься полноценным человеком. Причем сразу. Стоило мне с телеги тогда слезть, и я быстро научился шевелиться. Вот так и с обычными аборигенами происходит, когда из стадии младенчества выбираются. А вот дальше их ждет бесконечная дорога, где значимые прибавки дают лишь большие цифры.

Но даже на самых высоких ступенях они должны гармонировать с практикой.

Хотя, возможно, я ошибаюсь. Тот же мастер Тао уверял, что в этом мире возможно все что угодно. Но также надо признать, что за цифры он не цеплялся. Основной упор делал на древнюю технику, приспособленную под современные реалии. То есть больше к практикам относился, чем к математикам.

А вот я пока что наоборот. Большую часть этой жизни я учился без цифр и практики, исключительно на голой теории. Затем торопливо набирал показатели ПОРЯДКА, применяя их в большинстве случаев бессистемно и бестолково. И совсем чуть столкнулся с прекрасной подготовкой, но без математики.

Да уж, сложный случай.

Или даже уникальный.

Голова, пытаясь отключиться, почти независимо от сознания задействовала блоки воспоминаний, посвященные некоторым урокам великого мастера. Те самые, которые я выполнял почти бездумно, в измотанном состоянии, когда тот же «Герой ночи» не спасал. И «старая хроника» еще раз доказала, что даже великому Тао на таком испытании ловить нечего.

Газель, закованная в черепаший панцирь, не сбежит от хромоногого льва.

Но ведь?!

Резко подскочив, я осознал две вещи. Первое: заснуть я не смогу, как ни старайся. И второе: мне непременно нужно кое-куда наведаться.

Не исключено, что это опасное помрачение разума, вызванное множеством чрезмерных акустических воздействий на голову. Но так это или нет, я обязан кое-что проверить.

Глава 11

Мощь разума

Столица Равы – это не просто город, это, по сути, крупнейшая в империи крепость. Размеры ее столь велики, что позволяют за основными укреплениями держать еще несколько приличных по размеру твердынь. Задача некоторых из них – сражаться за город даже после того, как враг прорвется за главную стену. Но внутренних цитаделей, предназначенных именно для обороны, раз-два и обчелся.

Школа к ним тоже не относилась. Да, эта крепость в крепости окружена стенами не для красоты, однако в случае прорыва неприятеля в город многого от нее ждать не приходится. Расположена на отшибе, к тому же на неудобном направлении, удобных выходов к центральным улицам и площадям нет, устраивать отсюда набеги на атакующие вражеские колонны затруднительно и рискованно.

Функции здешних стен не ограничиваются оборонительными. Я вообще сильно сомневаюсь, что им когда-либо приходилось встречать вражеские атаки. Пожалуй, их главная задача – не позволять ученикам устраивать самовольные отлучки. И высота значительная, и освещать по ночам не забывают, и охраны хватает. Причем охрана – это не просто сторожа, присматривающие за тем, чтобы молодежь не умчалась в квартал развлечений, там народ серьезный, ведь помимо всего прочего стражники должны не допускать на территорию посторонних. Вроде как здесь сам император отвечает за безопасность юношей и девушек, и это не пустые слова.

Опасностей хватает даже в столь защищенном месте. Для примера возьмем анонимность. Наше инкогнито – это почти насмешка. Не прошло и недели, как три четверти учащихся или сами сболтнули про себя чуть ли не всю подноготную, или были так или иначе вычислены. Тут ведь иногда достаточно безобидного намека, чтобы по школе пошли слухи. Начинают одно с другим складывать, так и выясняют, кто ты. Хотя, если не ошибаюсь, в основном все же себя выдают, хвастаясь древностью рода и прочей мишурой. Это весьма не одобряется и жестко карается, но ведь не приставишь к каждому слугу с тонким слухом.

Потеря инкогнито способна привести к самым разным последствиям. В том числе крайне нехорошим.

Вплоть до фатальных.

Политическая система Равы для меня, человека двадцать первого века, – дикость несусветная. Почти невероятное явление. До сих пор не понял, на чем эта система держится. Столь несуразное образование просто обязано развалиться в кратчайший срок. Оно напоминает феодальные государства в самые суровые времена периодов раздробленности. Некоторые кланы смертельно враждуют веками практически без перерывов, другие устраивают бучу время от времени. То и дело случаются периоды глобальных обострений, когда вовлекаются многие силы. Льются реки крови. Уходят в небытие одни великие семейства, и взлетают к вершинам другие. Разоряются немалые территории, где под предлогом давления на шудр противников вырезается все живое. Создаются и распадаются союзы. Вчерашние нейтралы режут друг дружку без жалости, чтобы спустя год объединиться против общего недруга, но при этом не забывать коситься друг на дружку в ожидании удобного момента. В том смысле удобного, чтобы нож успешно в спину вонзить.

В общем, вечное движение, смерть, нескончаемые слезы простолюдинов, которым достается при любых раскладах, ослабление или даже гибель одних кланов и возвышение на их фоне других, сумевших сохранить силы там, где другие их теряют.

Если я все правильно понимаю, единственный центр стабильности или хотя бы сдерживания – имперская семья. Особый клан, с которым не просто в одиночку не повраждуешь, тут любому союзу туго придется. В свое время, заявившись издали, могущественные пришельцы нагнули всю ту землю, что издавна именовалась Арда. Наблюдалось нечто вроде протогосударства, которому не позволили созреть без внешнего воздействия. В итоге старое название сохранилось, но не стало официальным. В настоящий момент под ним, как правило, подразумеваются лишь центральные, наиболее значимые земли. Всякий уважающий себя клан просто обязан владеть хотя бы небольшим участком на этой территории.

Но, как по мне, слабоватый центр. Изначально слабоватый и сейчас не блещет. Да, в давние времена у пришлых хватило сил показать, кто здесь главный. Однако тогдашние аристократы Арды в тот период немногим отличались от дикарей, а такой противник силен лишь численностью и сплоченностью. Если с первым проблем не наблюдалось, со вторым их хватало и тогда. С тех пор многое изменилось, и, хотя единства меж благородными нет, задумай кто-нибудь повторить завоевание, я на него самую малую монетку не рискну поставить.

Да, раздробленность и связанные с ней проблемы никуда не делись, однако, что касается порядка на территории имперского клана, придраться не к чему. Да, на дорогах и тут шалят разбойники, хватает и прочего негатива, но в сравнении с удаленными от столицы землями – все прекрасно. А уж в столице – тем более. И ученики, за безопасность которых отвечает сам владыка Равы, здесь почти неуязвимы.

Это я, конечно, преувеличиваю, но ненамного. Чтобы дотянуться до кого-нибудь из нас, придется задействовать серьезные силы. По сути, потребуется армейская операция. И проделать подготовку к ней посреди людного города, кишащего соглядатаями, – задача сложнейшая. Поэтому я, беглец, сунувшийся в центр Равы, рисковал меньше, чем когда-либо.

Мало того что надо как-то вычислить мое местоположение – попробуй потом достань. Дальше стен пробраться даже невидимке не позволят.

Ну или позволят, но это будет очень и очень рискованно, потому как здесь ко всему готовы. Школьным стражникам не потребуется микроскоп, чтобы вредоносные бациллы засекать. Даже с моими нетривиальными навыками лучше не пытаться проскользнуть мимо.

Но если, допустим, гипотетический невидимка каким-то образом окажется за стеной, то все становится проще. По-моему, и без хитрой невидимости можно действовать, если не сильно наглеть. То есть внутренняя территория охраняется небрежно. Да, просматривается она неплохо, однако при желании можно долго «прогуливаться», прежде чем попадешься на глаза тем, кто способен что-то заподозрить.

К подземному комплексу я пробрался не как вор крадущийся. Шел почти в открытую, просто не лез на совсем уж открытые места и избегал тропинок, где часто появляются слуги. Благо с местностью хорошо знаком, ночь темна, алхимических источников освещения немного, растительности на территории хватает. В общем, если правильно двигаться, почти все время можно оставаться в тени или среди преград.

Дальше проблемы не возникли, под землей никто не встретился. Дорогу здесь я тоже прекрасно помнил. Да, тут знатный лабиринт, но днем нас провели по короткому пути с хорошими ориентирами. Разве что последний ротозей способен заблудиться.

Вот и конец пути. Или, если говорить правильнее, почти конец.

А если сказать честно, я просто очень надеюсь на это «почти».

Странное дело, здоровенный светильник здесь так и горел, как при первом посещении подземного зала. Удивительно, ведь все алхимические источники света по пути не работали. Мне от этого радости мало, ведь с моим ночным зрением и «Героем ночи» это сияние лишь во вред: помехи создает и снижает бонусы от храмового поощрения.

Попробовать выключить? Нет, лучше не надо. Вдруг это как-то отслеживается. Очень уж много света, на уровне прожектора, источник явно не из рядовых, а в таких хватает всевозможных хитростей.

Нет, не буду связываться. И так сойдет. Что мне лишние цифры, если намереваюсь поставить на другое?

К тому же прибавки от поощрения действуют странно. Что-то подобное я замечал при работе со своим старым верным амулетом. С ним, бывало, ждать приходилось, пока эффекты срабатывали после того, как цеплял его на шею, а потом спадали не мгновенно. Да и толку от них явно поменьше, чем от аналогичных «честных цифр». То есть выглядит математика прекрасно, а на деле – дутый эрзац с урезанными реальными плюсами к параметрам.

Амулеты неполноценны. Это не только я подметил, это известная тема. Но при этом в книгах лишь намеки на нее встречаются. Складывается впечатление, будто авторы стесняются прямо признавать недостатки волшебных изделий современных мастеров.

Проход в зал открывать не пришлось. И это хорошо, потому что я понятия не имел, как устроен механизм. Собирался с ним разобраться при помощи «взора Некроса». Если припечет, навык способен просканировать даже гранитные стены. Хотя на многое здесь рассчитывать не приходится, слишком уж велики объемы исследуемой тверди. Остается надеяться, что должен справиться.

Повезло, не пришлось проверять, растрачивая время и рискуя каждую секунду попасться. Плюс применять навык – это как-то неправильно. Я ведь сюда спустился не как зря, а строго следуя заветам мастера Тао. Отсюда проистекало и то, что прибегать к прямой помощи ПОРЯДКА нежелательно.

На моем низменном этапе познания силы ци в сложившейся ситуации это вреднейший «костыль».

Приближаясь к поднятой дверной плите, я опешил. Ну а как тут не удивиться, когда внезапно выясняется, что, несмотря на поздний час, об одиночестве говорить не приходится.

Темноволосая девочка стояла перед раскрытым проходом, неотрывно уставившись в глубины зала, заставленного «обрезанными куклами». Меня она, похоже, не замечала, потому как держалась спиной, плюс я применил все доступные способы, предназначенные для того, чтобы не мозолить глаза возможным наблюдателям.

Волосы черные, укороченные, частично собраны в конский хвост, частично разбросаны свободно. Непослушные пряди почти неряшливо болтаются по бокам головы. Прическа не уникальная, но только на одной голове выглядит именно так. По шевелюре даже со спины несложно узнать старую знакомую.

Если выражаться точнее, мы незнакомы. Я просто запомнил эту ученицу еще с тех пор, когда она ученицей еще не была. В первый день на воротах появилась весьма эффектно. Мечи, кровь и прочее, забыть такую картину сложно. Потом она мозолила глаза на первом испытании, когда на нас выпускали волны кукол. Девочка весьма ловко среди них крутилась, проиграв в числе последних. Я тогда очень жалел, что к нам не присоединилась, до конца держалась обособленно.

Что она здесь забыла? И почему я ее не заметил сразу?

Второй вопрос дурацкий. Я ее не видел до последнего, потому что она, как и я, скрывается под навыками. Невидимкой девушку тоже не назовешь, но в каком-то радиусе способна эффективно оставаться незаметной.

А вот с первым вопросом непонятно.

Надобно его прояснить.

– Добрый вечер, – произнес я.

Проще всего получать ответ самым тривиальным способом, вот и приходится начинать общение с затасканной фразы.

Девушка, молниеносно обернувшись, бросила на меня косой взгляд, столь яростно-испепеляющий, что, окажись на его пути танк, быть ему или разрезанным на две половинки, или расплавленным. Я выдержал, но чуть не пошатнулся. Будто физически надавила.

И на этом общение прекратилось, незнакомка сорвалась с места, пробежала мимо с дивной быстротой и скрылась за поворотом коридора, что вел к подземному залу.

Да уж, общение не задалось…

Посмотрев вслед, я поднял с пола традиционное равийское одеяние, похожее на худи из прежней жизни. Ткань черная, почти невесомая, очень тонкая. Но это не означает, что она не греет, в Роке даже тряпка, неотличимая от марли, иногда способна удивить. Вот и здесь материя не из простых, с первого взгляда понимаешь – это не ширпотреб для простолюдинов.

Почему девушка сняла худи, оставшись в еще более легкой рубашке? И почему так поспешно умчалась, позабыв про верхнюю одежду?

Почему-почему… Да потому. Не знаю я. У меня тут свои дела намечаются, причем важные. Разгадывать ребусы чужого поведения нет времени. Машинально скомкал почти невесомое одеяние, сунул в карман. Экая компактная вещица, легко поместилась.

И только потом задумался над тем, что делаю.

Ну да – все правильно. Похоже, девочка пробралась сюда так же тайно, как и я. Незачем оставлять улики, даже если они оставлены не мной. Посторонние не должны знать, что по ночам это место пользуется популярностью. Потом как-нибудь поймаю странную незнакомку в сторонке от прочих и незаметно верну, дабы у других учеников вопросы не появились.

И на этом все, прочь случившееся из головы. Пора наконец заняться тем, ради чего сюда заявился.

Куклы не шевелились. То есть вели себя так же, как и перед испытанием. Но теперь-то мне известно, что неподвижность грозные фигуры сохраняют, лишь пока кто-нибудь не наступит на металлический пол. Тут же начинают двигаться, а потом не скоро успокаиваются. Мастер Бьег днем успел нам высказать на прощанье набор унизительных нотаций, раздать немало минусов, а они так и продолжали размахивать тяжеленными битами.

Приблизившись, я наступил на металл частью стопы. Куклы заскрипели, затрещали, будто потягиваясь после долгого сна. И вот уже один свист биты, второй, третий. И понеслось, все пространство пришло в движение, везде, на каждой пяди пространства каждый миг мне грозило одно – схлопотать удар, после которого придется потерять несколько отвоеванных у зала метров.

Били куклы столь качественно, что, если не учитывать навыки, спасти способна разве что чудовищная выносливость. У меня она для текущей ступени далеко не из среднестатистических, однако надо признать, что в этом направлении еще работать и работать. Краткий опыт войны после взятия третьего ключа показал, что уязвимостей у меня столько, что в чистом поле рискованно выходить против толпы самых слабых противников. Не затопчут, так бока намнут.

Тут, конечно, противники неполноценные, зато в некоторых аспектах весьма сильны. Нет сомнений, что даже единичный удар, заработанный в этом зале, способен серьезно меня покалечить.

А то и убить.

Но это, разумеется, грозит тебе, только если сунешься в «мясорубку» без защиты. Чуть левее от входа в зал скрывается «аппендикс», вдоль стен которого сложены громоздкие костюмы. Даже не представляю, как в такой можно «законсервироваться» без посторонней помощи, а прислужников сейчас нет.

Но я в них и не нуждаюсь: ни в слугах, ни в костюмах. Я уже пробовал пройти зал стандартным способом и точно знаю, что это бесполезная потеря времени.

И добавление звона в голове.

Нет, в этом я точно не нуждаюсь.

Отступив на шаг от металлической границы, я присел на гранит, скрестив ноги.

Если строго следовать заветам великого мастера Тао, в любой непонятной ситуации первым делом полагается медитировать.

Вот этим и займусь.

Что такое ци? Вопрос, конечно, интересный, но почти целиком находится в области философии, а мне сейчас не до мировоззренческих материй, мне бы свести его к другому вопросу – сугубо практическому.

Способна ли ци помочь пройти через зал с неутомимыми куклами?

Как говорил все тот же великий мастер: «Ци может все». Вот и прекрасно, самое время это проверить, потому что иных вариантов не вижу. Разве что вызвать Тень и попытаться с ее помощью разделаться с куклами. Однако даже без «взора Некроса» почти уверен, что эти куклы нехорошо отличаются от тех, с которыми сталкивался ранее. Не зря Бьег лишь усмехнулся с превосходством, когда Дорс спросил, допустимо ли их сломать или вандализм чреват наказаниями.

Ломать не запрещено, но, похоже, с этим все непросто. Боевые навыки у некоторых учеников имеются, однако далеко не факт, что они способны хотя бы слегка навредить. Эти истуканы выглядят несокрушимыми. И не только выглядят, интуиция подсказывает, что усилены они весьма и весьма.

При всех недостатках и ошибках внутреннего голоса я привык ему доверять.

Ци была, ци есть, ци будет. Ци – это прошлое, настоящее и будущее одновременно. Она является всем, и все является ци.

Энергию или, точнее, некие векторы, указывающие на ее движение, я видеть научился. Не уверен, что так же хорошо, как это получалось у мастера Тао, но вряд ли сильно хуже. Также я немного ориентируюсь в том, что он называет «работой с потоками». Труднейшая отрасль познания, прекрасно понимаю, что лишь прикоснулся к ней. Но кое на что уже способен.

Однако сейчас этого мало. Я вижу не кукол, не пол металлический и не мельтешение бит, я вижу энергию. Вижу ее тончайшие струйки, сливающиеся в переменчивые потоки, вижу устойчивые русла и островки беспорядка, вижу простенькие «водовороты» и причудливые завихрения.

Но не вижу картину в целом.

А ее надо увидеть, если я действительно хочу пройти через зал. Ци – это лучший проводник через любой лабиринт. Такова особенность ее природы.

Вот и приходится прибегать к дополнительным способам концентрации. Медитация – простейший и при этом эффективнейший. Неторопливое постижение сути вечного движения энергии, на которой держится ткань мироздания, что может быть лучше.

Итак, основное движение на материальном уровне в зале давали куклы. Завихрения от воздуха, рассекаемого битами, – второй по значимости источник. Оба этих явления провоцировали своего рода помехи. Да, для ци как бы безразличны принудительные шевеления, для нее ведь нет преград. Однако все, что происходит в мире вещей, отображается и на уровне энергии. Вот этому я и уделял первоочередное внимание.

Минута неподвижности. Две. Три. Десять.

Все энергия. Абсолютно все. Включая меня. Включая воздух в зале и перед ним. Включая движение воздуха. И включая мелькание бит, что вызывают этот прерывистый сквозняк.

Спустя полчаса я поднялся, не удивившись тому, что ноги за это время ни капли не затекли.

Ведь все энергия. А это означает, что пора делать следующий шаг.

Как учил великий мастер Тао, чем больше преграда, тем выше ты заберешься. Лестница из преград-ступеней – лестница познания. И путь маленьких ступеней для постижения сути энергии неприемлем.

Ци требует великих шагов.

И, даже не покосившись в сторону закутка с защитными костюмами, я шагнул на металл.

Взмах биты. Еще мгновение, и она ударит меня чуть выше переносицы, снеся верхнюю часть черепа. Но я знал, знаю и буду знать, что так будет, и голова уходит с траектории тяжелого оружия еще до того, как оно направляется в мою сторону.

Бита даже волосы не задевает, проносится от них в паре миллиметров. Это хорошо, это гармонирует с потоками ци.

Шаг. Шаг. Еще шаг и еще. Присесть. Подпрыгнуть. Еще два шага и уйти в затяжной перекат, вмиг отвоевывая у зала несколько метров и уворачиваясь при этом одновременно от трех ударов.

Вскочить. Не останавливаясь ни на секунду, шагнуть дальше. Подпрыгнуть. Снова шагнуть. Снова подпрыгнуть. Подпрыгнуть, нагло выбрав точкой опоры кулак истукана. А теперь подпрыгнуть со своевременным кувырком в воздухе. Присесть. Еще шаг.

И еще.

Куклы, возможно, как-то меня видели (если в их случае отсылка на зрение вообще применима), но я им неинтересен. Школа, воссоздавая этот зал, скорее всего, привлекла знаменитых имперских артефакторов. Даже не скорее, а наверняка. Кто еще, кроме них, способен справиться с задачей хотя бы частичного восстановления рунных конструктов? Не секрет, что такие мастера умеют работать со сложными и крупными объектами. В том числе иногда способны починить то, что сохранилось от древнейших проектов. Хотя, судя по собранной за два года информации, я бы постеснялся назвать это полноценным ремонтом. По большей части это работа вслепую, методом тыка. Малоэффективные попытки вернуть изначальные функции при слабом понимании сути замыслов создателей.

Костыли, лишь имитирующие былые возможности.

Создатели рунных конструктов работали в те времена, когда познание ци, может, и теряло популярность под натиском системы упрощения от ПОРЯДКА, но все еще оставалось уделом многих, а не только единичных фанатов старины вроде мастера Тао. Общность знания позволяла создавать методики тренировок, подходящие абсолютно для всех. Не было такого, когда каждый силен по-своему за счет индивидуального набора навыков и персонального распределения наполнения атрибутов.

То есть не исключено, что этот зал полностью заточен под тех, для кого энергия – не пустой звук. Даже поверхностного ее понимания достаточно, чтобы это выяснить. Конечно, если ты наблюдательностью не обделен.

А уж я-то склонностью к пересчету ворон никогда не отличался.

Куклы работали битами хаотично лишь на первый взгляд. На самом деле движения производятся в едином ритме, отчего создается общий поток, в котором всегда прослеживаются неразрывные нити возможностей.

Возможностей проходить через их переплетение, ничем не рискуя.

Ну то есть рискуя лишь в случаях оплошностей или потери «путеводной нити», что грозит при недостаточном уровне работы с энергией.

Оплошности я, возможно, и не допускаю, а вот к уровню работы имеются вопросы. Вот и пригодилась очистка головы, когда все мысли прочь, а мозг сосредоточен лишь на одной задаче.

Задаче вцепиться в кончик нити мертвой хваткой.

Это не зал, это огромная головоломка. Своего рода «Тетрис». Куклы – бездушные фигурки, которые, непрерывно двигаясь, всегда действуют сообща по единой программе. Их цель – каждый миг перемещать биты таким порядком, чтобы оставался изменчивый проход, способный пропустить единственную особую фигурку.

И эта фигурка – я.

Поспешишь – уткнешься в стену из бит, и зал тебя убьет.

Замедлишься не вовремя – биты опустятся на голову, а то и обрушатся на спину при обратном движении, и зал тебя убьет.

Остановишься, растерявшись, – биты налетят со всех сторон, и зал тебя убьет.

Ляжешь и погибнешь, ибо на нижнем уровне зала проход то и дело смыкается, не позволяя упавшим проползти чуть дальше.

Все двигается, и я каждый миг должен оставаться частью этого движения.

Иначе зал меня убьет.

Пройти в костюме невозможно. Он превращает тебя в неуклюжую черепаху, а здесь требуются скорость и возможность совершать серьезные прыжки. Так что Паксус прав, испытание изначально задумано так, что пройти его невозможно.

На условиях мастера Бьега невозможно.

Я же иду на своих условиях.

Нет шагов, нет наклонов, нет приседаний и акробатических трюков. Есть лишь непрерывное движение ци.

И я – часть этого движения.

Сколько времени все заняло, я не скажу. Ведь времени для меня не существовало.

Все ци.

Включая время.

Просто в какой-то миг под ногами оказался не металл, а камень.

Зал пройден.

Не веря в это, я напрягся, пытаясь в переплетении потоков не потерять «путеводную нить». Но ее действительно нет, она исчезла, ведь в ней больше нет необходимости. Впереди лишь огромный зал. Копия того, что открывается по другую сторону от прохода, охраняемого куклами с битами.

И в зале этом стояли люди. Шесть человек: трое прислужников; мастер Бьег, ответственный за нашу боевую подготовку; мастер Вордо – темнокожий иноземец, знакомящий нас с тонкостями инженерного дела; и глава школы – великий мастер Ур.

Вот это я попал…

Все шестеро уставились на меня, что неудивительно. Понятия не имею, чем они здесь занимались, но сомневаюсь, что выстроились в мою честь. Судя по всему, великому мастеру Уру до боевых испытаний нет дела. В принципе, он вообще в учебный процесс в открытую не вмешивается, его можно увидеть в единичных случаях и ненадолго. Всерьез он показывался лишь однажды на первом общем школьном сборе, когда нас полным составом выстроили на площади перед воротами. Традиционная церемония старта учебного года.

Нет, столь солидный человек не станет спускаться под землю ради набедокурившего ученика.

Но как сильно я набедокурил? Если мыслить формально, так это и провинностью нельзя назвать, ведь запрет покидать школу не нарушен. Даже не попытался к стене приблизиться. И вообще, не слышал, что ученикам возбраняется в свободное время совершенствовать боевую подготовку. То, что этого самого свободного времени нам, по сути, не оставляют, к делу не относится.

И вообще, хочу – сплю, хочу – на кулаках отжимаюсь.

Или вот мимо кукол бегаю. Где тут табличка, что бегать мимо них запрещено? Где? Не вижу.

А раз нет, значит – можно.

Начинать высказывать все эти не самые убедительные соображения я не стал. Правила школы – это деликатно-тонкая материя, которую мастера способны гнуть, как им вздумается. Да они даже их не сформулировали полностью, в самом начале нам об этом не раз прямо сообщали. Иногда складывается впечатление, что на ходу пункты придумывают, с целью лишний балл снять на ровном месте.

К тому же меня пока что никто не обвиняет, просто смотрят как-то очень уж внимательно. Ну да, явно не ожидали, что кто-то пожалует с этого направления, потому растерялись, не отреагировали мгновенно.

То, что они медлят, – это хорошо. Это шанс. Шанс выбраться из воды не слишком мокрым или даже сухим. Надо вести себя так, будто ангелы небесные в сравнении со мной – падшие создания. То есть делать вид, что и не думал ничего дурного сделать, занимался обыденными вещами.

Потому изобразил едва заметный поклон. В весьма запутанном этикете равийской аристократии это даже поклоном не называется, это универсальный жест уважения от младшего по возрасту старшему, подразумевающий равенство социального положения. Спасибо второй матери, годами вбивавшей в меня подобные тонкости.

– Приветствую вас, мастера Бьег, Вордо и Ур. Простите, что не обратился к вам сразу. Вас сложно заметить. Тут очень неудобный свет, и я был слишком занят наблюдением за куклами. Понимаю, что оправдания бессмысленны, скажу лишь, что сделаю все, чтобы моя позорная невнимательность никогда не повторилась.

Вроде неплохо получилось. Даже указал на свою оплошность, жертвуя малым, чтобы отвлечь внимание от большого. Ученик по определению всегда в чем-то виноват, так пусть лучше это будет невнимательность, чем то, что могут припаять за ночные прогулки среди смертоносных кукол.

– Так на чем мы там остановились, уважаемый Вордо?.. – рассеянно спросил глава школы, продолжая странно на меня смотреть.

Как и все прочие.

– Я говорил, что замедлить куклы нельзя, – так же слегка отрешенно ответил инженер. – Артефакторы говорили, что куклы работают только в таком режиме. Изменить что-то в их действиях они не могут. Весь зал подчиняется общей схеме движения, и вмешаться в этот процесс не получается.

Глава школы задал второй вопрос:

– А вы что говорили, мастер Бьег?

Злобыш, также уставившись на меня весьма пристально, пробурчал:

– Я сказал, что защитные костюмы скоро развалятся, если по ним так лупить. Надо или второй комплект завести, или чаще чинить. А это дорого.

– И еще вы говорили, что через этот зал никто из учеников пройти не сможет. Не так ли? – уточнил глава.

– Так, – неохотно признал Бьег.

Ур указал на меня:

– Тогда как вы, уважаемый мастер Бьег, сможете объяснить то, что мы увидели?

Чуть помедлив с ответом, тот начал с обвинений:

– Мальчишка пошел без защиты. Так нельзя. За это я его накажу.

Накажет? Новость нерадостная, она означает, что в рейтинге я просяду еще ниже. Но, если говорить прямо, больше всего на свете мне сейчас хотелось послать в задницу и Бьега, и его баллы. На меня, как говорится, начало накатывать. Волной эйфории накрывало.

Я чертов идиот!

Я тот идиот, у которого все получилось!

Я ведь действительно прошел!

Я сделал это!

Хотелось послать всех присутствующих в темное, скверно пахнущее место. Кто вы, а кто я? Сделайте то же самое, тогда и поглядывайте на меня свысока.

Не без труда нашел в себе силы совладать с натиском гормонов счастья и пофигизма.

Смолчал.

– С защитой или без, это не важно, – отмахнулся Ур. – Мы видели то, что видели. Он прошел. Значит, надо думать не только об исправлении поведения кукол. Тем более мастер Вордо твердо уверен, что это невозможно, изначальный замысел древних не изменить. Ты, – глава указал на меня, – имя?

– Чак из семьи Норрис.

– Чак? Я видел твою работу по чистописанию. Похоже на прогулку курицы, испачкавшей лапы в чернилах.

– Простите, великий мастер. Так получилось, что с пером я обращаюсь хуже, чем с мечом.

– Ну да, ну да. Верю. Скажи, Чак, зачем ты это сделал?

Обернувшись на миг назад, я пожал плечами:

– Не люблю, когда дело не завершено. Эти костюмы… Понимаете, они неправильные. Настоящий воин не должен замыкаться в черепаший панцирь. Сражения выигрывают, работая мечом, а не укрываясь за броней, превращающей тебя в истукана. Я сделал то, что должен был сделать.

– А если бы ты попал под удар?

Я снова пожал плечами:

– Плох тот воин, который собирается жить вечно.

Мастер Ур кивнул:

– Ответ достойный. Два балла за ответ и еще дюжина баллов за первый проход зала Безногих Истуканов. Чак, ступай к себе в комнату и отдохни, завтра тебя ждет новый трудный день.

– Благодарю вас, великий мастер Ур. – Я вновь изобразил поклон и отправился к единственному выходу из незнакомого зала, надеясь, что сумею найти отсюда дорогу наверх без подсказок.

Не возвращаться же назад через ряды кукол.

– И поставь себе минус балл за то, что не поприветствовал мастеров сразу, как только прошел через кукол, – донеслось в спину.

Вот ведь Бьег, всегда найдет, к чему придраться.

Истинный злобыш…

Перед дверьми в корпус я столкнулся с Паксусом. Странная встреча в столь поздний час, да и сосед явно никуда не торопился.

Специально меня караулил? Но зачем это ему?

– Чак, где это ты пропадаешь ночами? – с ходу поинтересовался Паксус. – Просыпаюсь, а нет тебя. Просыпаюсь второй раз, тебя снова нет.

– Больше тренируйся и будешь спать как убитый, не просыпаясь до рассвета, – посоветовал я.

– Да я и так прекрасно сплю.

– Что-то незаметно.

– Да это я просто переел за ужином, вот живот и подгулял, все будит и будит. Так где тебя носило, Чак?

Паксус – последний тип, которому я готов рассказать правду о происходящем. Но и врать без зазрения совести не стал, ответил уклончиво:

– Ты не забывай, у меня тоже есть живот, и у моего живота тоже есть потребности.

– Слишком долго ты в уборной торчишь. – Паксус покачал головой и спросил неожиданное: – А что это такое у тебя висит? Из кармана?

Отследив взгляд соседа, я потянулся рукой, неосторожно задев свешивающуюся невесомую ткань. Миг, и из кармана вывалилось скомканное худи странной девушки. Еще миг, и оно, почти полностью развернувшись, опустилось на ступени крыльца.

Худи – одежда унисекс, всем полам незазорно носить. Но светильник в дверях заставил предательски поблескивать характерную вышивку на рукавах.

Вышивка сугубо женская, такую здешние мужчины себе ни за что не позволят.

Паксус, уставившись на худи, охнул, после чего вскинул голову и, сверля меня дико возбужденным взглядом, растерянно пробормотал:

– Это ведь ученическое худи. Так ты что, каждую ночь в их корпус забираешься и веселишься там? Да? – И тут же сам себе ответил: – Ну да, в другие ночи я спал нормально, вот и не видел. Но сегодня ты попался наконец. Так ты в один корпус забираешься или каждую ночь в разные? И как ты это проворачиваешь? Ты ведь при мне почти не смотришь в их сторону. Как договариваешься с ними? Как?!

Больше всего мне хотелось послать Паксуса подальше, после чего как можно быстрее добраться до койки. Но, понимая, что надо со старта пресекать подобные фантазии, я заявил:

– Не говори глупости. Я просто нашел эту тряпку. Завтра спрошу у девочек, пусть разберутся, чья она.

Паксус, уставившись на меня совсем уж странно, горячо затараторил:

– Чак, я что угодно сделаю! Что угодно! Скажи, что тебе надо?! Я все сделаю, все! Только скажи!

– Ты о чем? – слегка растерялся я.

Паксус, воровато обернувшись по сторонам, приблизился, заговорщицки подмигнул и умоляюще прошептал:

– Научи меня.

Глава 12

Когда успехов больше, чем неудач

Странно, однако именно самовольная выходка с залом смертоносных кукол стала переломным моментом учебного процесса. И дело не в том, что ко мне стали как-то по-особенному относиться. Нет, это не такое уж великое свершение, чтобы заставить себя уважать всерьез. Поставь перед истуканами матерого аристократа, и он пройдет через них, как порыв ветра, без ветхозаветных фокусов с контролем ци.

То, что мне зараз досталось четырнадцать баллов (или, точнее, тринадцать), тоже не критично важный момент. Да, благодаря неожиданной щедрости главы школы я одним махом оказался в числе лидеров. Ну и что с того? Ведь в условиях, когда нас штрафуют каждый день по поводу и без, проще усидеть на раскаленной сковороде, чем на вершине пирамиды рейтинга. Я вот еще из подземелья не успел выбраться, а уже заработал минус единичку.

Чертов Бьег!

Ну а дальше могло случиться всякое и в любой момент. Это та еще лотерея: одни ученики могли день-два продержаться на высокой позиции, другие плавно с нее скатывались, третьи не скатывались, а резко низвергались в середину списка.

А если к делу всерьез подключался Бьег, падали с ускорением, несвойственным этой планете. И не только до середины списка, но и ниже.

Иногда гораздо ниже.

Были и четвертые, частично «неприкасаемые» вроде Дорса, которых некоторые мастера или упорно не замечали при оптовой раздаче минусов, или частенько баловали откровенно незаслуженными плюсами. Не сказать, что делалось это совсем уж бессовестно на постоянной основе, но все равно привилегированные особы куда легче удерживались на плаву.

Баловали их за явную принадлежность к серьезным кланам. Несмотря на то что раскрывать инкогнито как бы не разрешалось, некоторые поспешили похвастаться знатностью происхождения в первый же день. Причем наказывали за это в единичных случаях, и не сказать, чтобы серьезно. Других вычислили по семейному сходству, по оговоркам, некоторым деталям, или просто находились знакомцы, где-то когда-то их видевшие и неспособные удержать языки за зубами. Причем стоило опознать одного из нас, как слухи об этом тут же разлетались по всем корпусам. В итоге уже спустя десять дней около половины учеников потеряли «ширмы».

Я же по понятным причинам так и скрывался под маской Чака Норриса. Попытки прощупать, что под ней, против меня не срабатывали. Я крепко держался за свою анонимность обеими руками и следил за словами. Знать меня в лицо никто не знал, по поведению и вещам принадлежность определить невозможно, вот и получилось, что никто не смог накопать на меня ничего конкретного.

Паксус, один из ключевых сплетников школы, беззастенчиво использовал положение соседа, чтобы разговорить всех нас на всю катушку. А уж в меня вцепился, будто оголодавший клещ. Особенно после той ночи активизировался. Очень уж его огорчил мой отказ обучить его искусству «ночного лазутчика-любовника», перед которым у недотрог-аристократок одежда сама по себе слетает, предательски цепляясь за мой карман. Но все его поползновения на мое инкогнито – зряшная потеря времени.

Однако неудачи соседа не смущали. Оставленное девочкой одеяние привело Паксуса в состояние, близкое к умопомешательству. Он совершенно неверно интерпретировал мою ночную отлучку. Причем это тот случай, когда рассказывать правду – пустая затея.

Не поверит ни на грош.

Поэтому я лишь поначалу пытался как-то оправдаться. Быстро осознав, что это пустая потеря времени, дальше отмалчивался и всячески отшучивался, стойко держась под натиском, усилившимся во сто крат. Мне это ничего не стоило, потому как тень на репутацию не наводило, и репутации незнакомки тоже вред не причиню, поскольку Паксус не знает, кому принадлежит худи.

Вот так и получилось, что сосед, не прекращая допытываться, заодно решил во что бы то ни стало раскрыть загадку моей личности. Возможно, предположил, что это как-то поможет узнать все о моих ночных похождениях.

Теперь даже в уборную в темное время не выйти без того, чтобы Паксус следом не увязался. Следил бдительно, спал одним глазом, и куда только подевалась его привычка отключаться первым и подниматься последним. Явно на все сто уверен, что под покровом ночи я единолично предаюсь запретному в стенах школы разврату, и всеми силами стремился стать соучастником.

Ладно, это я отвлекся от главной темы. В общем, утром ты в районе вершины пирамиды, а уже вечером можешь любоваться ею из глубоких низов. Все течет, все меняется, кроме направления потока. Он сносит вниз и самых отстающих, и лидеров. Даже Дорс и ему подобные скатываются, просто не так быстро, как остальные. От начальной сотни баллов у главных неудачников мало что осталось, лидеры же недобирали до нее несколько десятков.

Я уже не сомневался, что вот-вот начнутся отчисления, и вдруг так совпало, что именно после моей ночной вылазки ситуация поменялась. Вначале, первую пару дней, это мало кто замечал. Даже сам полагал, что мне просто временно везет с необычно медленной потерей завоеванной позиции.

Но дальше потери начали компенсироваться приобретениями. В какой-то момент я надежно затормозил на двенадцатом месте. Потеряв единичку, тут же приобретал новую, сохраняя равновесие.

А по итогам недели приподнялся на шесть баллов, причем не в одиночку, так как оставался на двенадцатом месте. И чем дальше, тем явственнее вырисовывался рост. Штрафовали меня редко и понемногу, зато награждали чуть чаще и достаточно щедро. Не только единички доставались, но и по две.

И это при том, что Злобыш после той ночи дышал ко мне неровно. Не в том смысле, что я ему нравиться начал, – совсем наоборот. По любому поводу придирался, не забывая ставить минус за минусом. Возможно, тем поступком я его как-то подставил, вот и отыгрывался. Плюс обучение стало одинаково сложным для всех, изначальные поблажки с различными испытаниями на выбор сходили на нет.

Хотя я бы этот процесс обучением называть постеснялся. Методика преподавания здесь не просто хромала на обе ноги, она представляла собой нечто близкое к хаосу с бледными проблесками даже не зачатков педагогики, а здравого смысла. Ни малейшего намека на стройную систематизацию. Никакой свободы мысли. Никто не требовал от нас анализа подаваемой информации. И мысли свои мы должны были придерживать при себе. Зубрежка, зубрежка и еще раз зубрежка. Основные аргументы при ответах не собственные выводы, сделанные по результатам усвоения, а цитаты из авторитетных источников. Слова здешних мастеров – высший закон и абсолютное знание, сомнению они не подвергались ни под каким соусом.

Что касается практических занятий, картина, по сути, та же самая. В основном нас раз за разом отдельными корпусами или полным составом отправляли получать тумаки от кукол на арене. Сложной тактикой головы не обременяли, но пытались не одни лишь рефлексы в нас вдолбить. Вырабатывали чувство строя, где все связаны воедино, прикрывая друг дружку, и ошибка одного способна навредить всем. А когда мы, избитые и измученные, поднимались наверх, нам снова и снова зачитывали скучнейшие трактаты великих полководцев и мудрецов, но не в качестве «снотворного», а для того, чтобы мы заучивали наизусть избранные отрывки.

Разве что в одном намек на систему просматривался. Редкий день проходил без того, чтобы нам в той или иной форме не преподнесли лекцию о величии императора и благословенности его семьи.

Весьма предсказуемый ход, но предсказуемость не умаляет возможную пользу от него для правящей семьи.

Подростки – удобный материал для закрепления в мозговых извилинах разного рода идей. И, если в них вбивать правильные мысли день за днем, неделя за неделей, они зачастую способны их принять, пусть даже изначально настраивались категорически против.

Таким вот нехитрым способом в нас пытаются воспитать лояльность к правящему клану. Аристократическую молодежь с рождения обучали не реагировать на куда более хитрые формы внушения, но вот было ли это обучение одинаково качественным у всех? К тому же за один год капля способна проточить немаленький камень.

Раз на нас давят в этом направлении столь настойчиво, смысл в такой «накачке» определенно есть.

Надеюсь, неполный год «идеологического прессинга» моя психика выдержит. Даже не надеюсь, а уверен. Мне неоднократно доводилось наблюдать в действии массовое зомбирование в мире высоких технологий, и должен сказать, что в сравнении с передовой накачкой местная обработка выглядит как попытка отучить кота любить мясо при помощи просмотров веганских телепередач.

Но я не показывал, что не поддаюсь столь наивному давлению. Посматривал на остальных и копировал реакцию середнячков. То есть ни симпатии, дабы выслужиться, ни антипатии – инертная реакция.

Это чересчур скользкая почва. Пытаться показать, что без ума влюблен в императора и всю его родню, – предпоследнее дело.

Выказывать неприязнь или ненависть – последнее.

Из средней массы я старался выбиваться лишь в вопросе набора баллов. И, разумеется, мне они требовались не ради красивой цифры.

Баллы – это возможность и дальше находиться в школе. Пока они у тебя в минус не ушли, исключение не грозит. Об этом мне сообщили в самом начале. Впрочем, эту информацию я заполучил еще года полтора назад. Повезло заполучить парочку полезных книг.

О том, что высокий балл – это возможность пользоваться некоторыми привилегиями, узнал также из книг. И здесь сведения подтвердились.

Например, по истечении некоего начального срока успешные ученики могли выйти в город на один световой день или даже на полные сутки. Для большинства счастливчиков это дозволяется не чаще одного раза в две недели для первого случая, а если воспользоваться вторым, ворота для тебя закрываются на целый месяц. К тому же за все полагается платить, в том числе и за это. Не деньгами, а баллами, причем немалыми. То есть те, кто любит побродить за стенами, рискуют скатиться в рейтинге. Простое и эффективное средство отбивать у нас тягу к гулькам.

Я гульнуть не прочь. Точнее, не для забавы, мне ради важного дела надо бы выйти в город. Однако без выхода прожить могу спокойно, ведь основная задача моего великого плана на такие отлучки не завязана. Второстепенные задачи – это да, хорошо бы пройтись, но это уже другой вопрос.

Мне от балльной системы требуется нечто другое. Даже миллион прогулок по столице ничего не значит в сравнении с возможностью, которую можно реализовать с ее помощью.

Потому что эта возможность, скорее всего, уникальная. Если я не ошибаюсь, ни у кого во всем мире сейчас ее нет.

К сожалению, точно установить факт уникальности невозможно, лишь по косвенным сведениям сужу. Но это тот случай, когда им можно доверять.

Сами посудите, как долго можно скрывать факт наличия атомного оружия на Земле? Даже не будь Хиросимы и Нагасаки – это вопрос считаных лет, если не меньше.

Вот и здесь что-то подобное.

Эта возможность – краеугольный камень моего великого плана. И ради нее я готов зубами грызть бронзовых истуканов за каждый балл.

Неудивительно, что в последнее время настроение мое улучшалось с каждым днем.

Начиная с того самого, когда я попытался втайне от всех пройти испытание с безногими куклами.

Ярко светило утреннее солнце, задорно щебетали птички, ласковый ветерок нагонял приятную прохладу. В общем, все прекрасно, за исключением моего настроения.

Ну а чему тут радоваться? Только что я потерял двенадцать баллов. Да-да, двенадцать! А ведь даже сейчас, с новыми послаблениями, они зарабатываются со скрипом. Получается, все успехи четырех, а то и пяти дней слил за один миг. С седьмого места в рейтинге вылетел на двадцать девятое. Причем делю его с парочкой учеников с такими же текущими показателями. То есть, учитывая дубли не самой удачной системы подсчета, впереди меня не двадцать восемь, а куда больше.

И скатился я по своей воле. Ну а куда деваться, если право выхода в город стоит именно столько?

С одной стороны, я поставил под удар главную задачу ради второстепенной. С другой – я почти не сомневаюсь, что легко наверстаю упущенное, и совершенно не сомневаюсь в том, что успешное выполнение второстепенной задачи облегчит работу по главному направлению.

В общем, к воротам я шел в мрачном настроении. И его ничуть не улучшало присутствие Паксуса. Соседу «увольнительная» не светила, потому как давали ее только тем, кто успел вернуть все выданные изначально сто баллов. Ученическими успехами он не блистал, поэтому прилично недотягивал.

А за город ему очень хотелось. Вот и увязался, хотя бы так примазываясь к недоступной возможности.

И заодно в сто первый раз закидывая все те же удочки.

– Чак, ну как ты не понимаешь! Это же тупость! Ты сглупил. Ты, наверное, из такой глуши приехал, где такие вещи не понимают. Я ведь прав, да? Ничего про большие города не знаешь? – Сосед выдержал паузу, надеясь, что я отвечу и дам наконец хоть какой-то намек на расположение своего родного края.

Какая наивная попытка…

Видимо сам это быстро поняв, Паксус продолжил как ни в чем не бывало:

– Идти надо на сутки, а не на световой день. И даже так маловато будет, чтобы нормально оторваться. Я, как только сотню получу, возьму на сутки.

Я, думая о своем, бросил в ответ уже привычное:

– Паксус, ты быстрее в ноль уйдешь, чем до сотни доберешься.

– Доберусь, не сомневайся. Теперь у меня есть цель, а я упрямый.

– Ты учти, что за полные сутки придется отдавать двадцать четыре балла, а не двенадцать.

– Да я бы и все сто отдал, лишь бы на полный денечек вырваться, – мечтательно протянул сосед, после чего, спохватившись, с мольбой спросил: – Ну ты хотя бы расскажешь, как там все прошло?

– Паксус, если ты насчет увеселительного квартала, то рассказов не будет. Я туда заглядывать не планирую.

– Ну да, ну да, верю, конечно же верю. И в то, что тебе женская одежда сама в карман упала, тоже верю. То есть ты хочешь сказать, что целых двенадцать баллов отдал, чтобы просто навоз на улицах понюхать и пожрать в дешевой таверне тухлятины жареной вместо школьных специй?

– Угу, именно этим и собираюсь заняться.

– Чак, хватит уже врать, здесь все знают, какой ты бабник.

– И снова ошибаешься. Хотя что тут говорить, тебе как ни объясняй, не поверишь. У тебя мания находить во всем какие-то пошлые намеки.

– Да какие намеки, Чак?! Я ведь сам видел, как ты ночью в женские корпуса бегаешь!

– Вот прям своими глазами видел, как в эти корпуса захожу или выхожу из них? – уточнил я.

– Может, все и не видел, зато видел, что у тебя в кармане сам знаешь что лежало. Только хватит уже мне лапшу вешать, что ты просто нашел тряпку по пути в нужник. Ну хоть намекни: блондинка или брюнетка?! Ну давай же, Чак! Ну не зажимай!

– Паксус, ты безнадежный фантазер…

На этих словах я повернул на кратчайшую тропку, ведущую к воротам. Тянулась она в окружении зеленых стен из художественно подстриженных кустарников. Немудрено, что, лишь оказавшись за углом, я увидел, что там кто-то есть.

Девочка стояла в конце тропы, глядя в сторону ворот. Причем даже со спины я сразу опознал старую знакомую по характерной прическе: укороченные волосы частью завязаны в подобие конского хвоста, частью развесились в стороны не очень-то послушными прядями.

Вообще-то насчет знакомства – это я преувеличиваю. Даже прозвища не знаю. Да, мы не очень-то тесно пересекаемся с ученицами, лишь на некоторых испытаниях и совместных подобиях лекций. Однако все примелькались, лишь именно эта – будто невидимка. Очень нечасто на глаза попадается.

Правда, надо признать, что ее появления хоть и редки, но при этом часто эффектны. Вспомнить хотя бы то первое испытание с куклами, когда она продержалась немногим меньше, чем я. Но я-то был в группе, а ей приходилось в одиночку выкручиваться.

Голова моя была слишком сильно озадачена горестью от только что случившейся потери баллов и перспективами достижения целей, ради которых я решился на такие траты. Лишь этим могу оправдать то, что печально расслабился, не просчитал последствия, отреагировал импульсивно, совершенно не думая о том, что услышанное и увиденное могут неправильно интерпретировать.

К тому же девочка при нашем появлении немедленно развернулась, уставившись колючим взглядом. Это можно назвать провокацией, требующей немедленных действий.

А то знаю ее – убежит или пропадет куда-то, как уже случалось при попытках пообщаться. Заметно, что она нелюдимая, но почему-то складывается впечатление, будто меня выделяет особо.

Категорически не переносит. Может, я ей в первый день глаза намозолил, может, та встреча под землей негатив вызвала.

– Привет, – улыбнулся я. – Ты там… тогда, под землей. Забыла кое-что из одежды. Если есть время, можем сходить ко мне, заберешь. Или когда тебе будет удобно.

Девочка молча шагнула вбок, вмиг скрывшись в зеленой стене. А в той при этом, несмотря на внешнюю монолитность, даже веточка не дрогнула.

Да уж, не знаю, кто она такая и у кого обучалась, но лесовик из нее выйдет отличный.

– Миленькая, – тоном детектива, поймавшего с поличным самого хитрого преступника, выдал Паксус. – Познакомишь?

Я чуть не окаменел. Ведь если только что прозвучавшие слова даже обычный человек может понять неправильно, с Паксусом все куда хуже.

Он не просто поймет неправильно, он поймет максимально хуже.

Да как я мог позабыть про эту ходячую озабоченность?! Как дозволил своему языку отработать по полной в присутствии ходячих ушей, приделанных к неразумной голове?! Ведь сосед спал и видел, как бы ему выяснить личность хоть одной из моих выдуманных его эротической фантазией пассий. Он ведь человек даже не простой, а примитивный. По его логике, если ответила мне взаимностью, значит, для всех доступная. И в первую очередь, разумеется, для него. А при культивируемом в школе запрете на сословные различия и этикет это означает, что он имеет право начать охоту за якобы легкомысленной незнакомкой, в процессе которой и ее ославит на всю школу, и меня.

Насчет себя могу точно сказать, что мне такая слава не требуется.

Поэтому немедленно остановился, обернулся к соседу, жестко уставился на нездорово-возбужденную рожу, ткнул пальцем, остановив ноготь в миллиметрах от глаза.

И прошипел:

– Увижу тебя рядом с этой девочкой, вся школа узнает, что ты выспрашивал у Тсаса, не мечтает ли он о веселой ночи с ласковым мужчиной! И устрою так, что ты именно такую ночку получишь, когда заработаешь выход в город. Там тебя будет толпа здоровенных волосатых мужиков поджидать. Я знаю, к кому обратиться, чтобы тебе такое устроили. И денег у меня хватит, чтобы они тебя за стенами весь год ждали.

– Да Чак, ты чего?! Что за шутки?! Я ведь просто спросил, я не выспрашивал!

– Паксус, ты меня понял?!

– Да я и не собирался ничего! Ну что ты так завелся?! Мы же друзья!

Я приблизил палец еще на полмиллиметра:

– Твои друзья по ночам в лесу на луну воют. Ни шагу к ней. И ни слова о ней. Понял или по-плохому объяснить?

– Да понял я! Понял! Чак, из какой деревни тебя в столицу принесло?! Ты же сумасшедший псих! Ну чего так заводиться из-за какой-то девчонки? Тем более она некрасивая. Вот Диби я бы… Слушай, а насчет Диби ты как? По-моему, она к тебе как-то неровно дышит. Вы с ней это… в смысле… ну… того? Да? Ну хоть намекни. Чак, да я могила владыки Некроса, дальше меня никуда не уйдет!

– Паксус, еще одно слово, и вряд ли тебе лекари помогут.

– Лекари здесь все лечить умеют, – легкомысленно заявил сосед.

– Да? И они что, смогут заставить всех забыть, что я перед воротами оторвал то, что тебе голову заменяет? И ты сам это вспоминать никогда не будешь?

Паксус спал с лица:

– Ну, Чак, ну ты точно ненормальный…

Столицу я успел оценить еще в первый день и в уточнении оценки не нуждался. Еще тогда быстро выяснилось, что шататься по ее улицам праздным туристом мне не хочется. Да, архитектура местами интересная, но я не любитель глазеть на архаичные сооружения. К тому же великое изобилие навоза, благоухание из сточных канав и прочие прелести реального Средневековья изрядно портили картинку.

Не очень-то похоже на прилизанные исторические центры старых земных городов.

А еще здесь процветала путаница с нумерацией домов – новомодным равийским явлением. Раньше этим делом вообще не утруждались, и, как это часто бывает, новшество смотрелось сыро. Если улицу возничий нашел без труда, дальше начались сложности. Конная повозка не очень-то приспособлена для маневрирования в тесноте далеко не самого богатого квартала. Мы, похоже, проехали нужное место, а развернуться здесь – целая история.

Поэтому, расплатившись, я продолжил поиски пешком. Но даже так столкнулся со сложностями. Дело в том, что нумерация здесь не имела ничего общего с цифрами. В принципе, удобно, ведь большая часть населения совершенно неграмотна. Однако система вышла неудачной до такой степени, что проще счету обучиться, чем разобраться. На каждое отдельное домостроение вешалась табличка: квадратная по одну сторону улицы, круглая по другую – аналог четного и нечетного. Плюс на них различались цвета и по центру светлели простенькие геометрические фигурки. Предполагалось, что все эти рисунки и оттенки должны идти по порядку, но на практике гладко не получилось.

Дело в том, что дома располагались не только по проездам, но и в глубине кварталов. И табличка полагалась всем без исключения. Причем огромное здание в два этажа считалось равноценным с ветхими сараями. Никакой системы дополнительных корпусов и прочих способов выделять основные сооружения не предусматривалось. Плюс с увеличением расстояния до широкой проезжей части не всегда удачно получалось распределить строения между соседними улицами. В сочетании с не очень-то упорядоченной застройкой получалась та еще головоломка.

В общем, я быстро понял, что разбираться с таким ребусом придется до полудня (а то и до вечера). Пришлось махнуть рукой на самостоятельное изучение прогрессивных нововведений и обратиться напрямую к местным жителям.

Но и здесь не обошлось без сложностей. Оказалось, что аборигены совершенно не разбираются в табличках и держат их на своих домах только по причине нежелания нарываться на штрафы, положенные за пропажу или повреждения. Но так как даже столицу Равы можно счесть большой деревней, я решил пойти совсем уж простым путем и просто спросил чудовищно толстую, едва ноги передвигающую женщину, не может ли она мне подсказать, где здесь проживает искусник Кхеллагр.

Вопрос озадачил матрону до такой степени, что она, пару секунд простояв моргающим соляным столбом, помчалась от меня, будто спортсменка-легкоатлетка, то и дело бросая назад такие взгляды, будто за ней все крысоволки севера гонятся.

Гм… Что это с ней? Я ведь и одет прилично, и рожа честная, и при мече. Оружие в Раве – это не просто оружие, а еще и показатель статуса. Кому попало средь бела дня по столице с такой вещью бродить не дозволяется.

Повторив попытку еще с несколькими жителями, я раз за разом получал реакцию, на которую не рассчитывал. Повезло лишь в одном случае, когда ко мне несмело подошел не совсем трезвый попрошайка и попытался продать мне «слегка поломанный амулет». На вид амулет подозрительно походил на самую обычную баранью кость. Выпивоха, сам понимая, что товар выглядит как-то сомнительно, попытался его расхваливать, предположив, что вещь, возможно, не простая, а рунная. Но от столь наглой лжи сам начал посмеиваться и, махнув на меня рукой, отправился было прочь.

Я успел его остановить при помощи блеска монеты, которую тут же пообещал ему передать, если он сообщит мне, как пройти к дому искусника Кхеллагра. Повезло, он наконец дал мне вменяемые пояснения, напоследок заявив, что ему меня жаль. Мол, такой молодой, а уже покойник. И еще он попросил плюнуть в, скорее всего, мертвую рожу рыжего толстяка Шлоба, которого, возможно, повстречаю. Дескать, из-за того, что тот решил сократить путь, кое-кто остался без обещанной выпивки.

В общем, происходящее напоминало начало незамысловатого ужастика, когда герой или герои в начале фильма сталкиваются с многочисленными предупреждениями и знамениями, указывающими на нежелательность их продвижения в определенном направлении. Но, игнорируя все это, они упрямо движутся дальше: в частные владения семейки мутантов-каннибалов, к логову голодающих пещерных зомби-инопланетян или еще в какое-нибудь необычное место, где хозяева всегда рады гостям.

В то, что меня назначили на роль в шаблонном ужастике, не верилось, но на всякий случай к нужному месту я приближался с опаской. Осторожность в любом случае не будет лишней, ведь квартал явно не из фешенебельных. Несколько раз замечал личностей, взирающих на меня с характерным интересом. И все эти личности выглядели так, что я бы на месте здешнего судьи выдал каждому лет по пять самой строгой каторги просто за красноречивые рожи.

В глупых книжках, коими так увлечен Тсас, великие герои в подобных местах двери отворяют ногами, общаются через губу с сильными мира сего и красочно убивают абсолютно всех, кто косо на них посмотрит. В особо тяжелых случаях смерти подлежат и те, кто недостаточно низко поклонился при виде великого человека. В общем, держались они не как люди, а как абсолютно бессмертные создания, наделенные величайшей силой во вселенной. Но, увы, я не из повести для самых наивных мальчиков пришел и потому больше доверял другим книгам и историям. В том числе тем, где серьезные исторические личности позорно (и зачастую неожиданно) погибали от рук несопоставимо слабейших противников.

Расслабляться нельзя. Нигде нельзя. Даже на городском дне. Ведь, будь местный криминалитет слабым до такой степени, что одинокий аристократ ему не по зубам, его бы давно искоренили.

А он живет и процветает. Я от северян про здешние делишки всякого наслышался, да и по пути на разное насмотрелся.

Но пока все спокойно, никто не пытался прощупать мой бок ножом в узком переулке. Лишь крыса шмыгнула из-под ноги, когда переступал через очередную кучу мусора.

А вот дальше, увидев наконец искомый дом, насторожился еще больше.

Во-первых, сам дом смотрелся странно. Будто из линии Мажино вырвали один из железобетонных фортов, поставили его среди халуп, после чего попытались кое-как замаскировать, дабы он не отличался от окрестных строений.

Так себе маскировка. Не нужно быть лесовиком, чтобы заметить разницу.

Но это еще ладно. А вот то, что завалы мусора на подходах к дому становились все обширнее и обширнее, – это куда хуже. Нет, дело не в том, что я чистюля, а в том, что завалы смотрелись так же естественно, как католическая месса в мечети. Плюс при таком изобилии всевозможного хлама крысы почему-то перестали встречаться.

А крысы и на Земле повышенной тупостью не отличались, и на просторах Рока славятся сообразительностью. Если грызуны игнорируют место, которое будто создано для них, здесь явно что-то нечисто.

Смешно, но я, пребывая в самом защищенном городе империи и добравшись до места, где, по заверениям авторитетнейшего человека, мне смогут помочь, прибегнул к «проницательному взору Некроса».

Я не знал, что конкретно требуется искать, но настройки навыка позволяют применять его без детализации, просвечивая все окружение. При этом информации наваливается слишком много, иногда в ее мешанине невозможно разобраться, но не в этом случае – я мгновенно засек нужное.

Очень уж странная и при этом понятная картина расстилалась впереди.

Под грудами мусора скрывались некие линейные структуры, образующие громадный рисунок, напоминающий паутину. Главные «нити» устремлялись к дому, хотя точно это сказать невозможно, навык до него не дотягивался. Но почти не сомневаюсь, что, если подойти ближе, все окажется именно так.

Разумеется, ни о каких пауках тут не может быть и речи. Передо мной огромный силовой конструкт. Очевидно, стандартное временное плетение, характерное для творений современных артефакторов. Точно разобраться в настройках силенок и опыта не хватает, но почти не сомневаюсь – это сигнальная структура. Ведь при таких размерах задействовать что-то серьезнее пассивного контроля местности – чересчур затратная задача. Вбухивать столько ресурсов ради дорогой охранной системы посреди убогого квартала – сомнительная затея. Разве что это место чем-то важно для самых серьезных кланов.

Хотя не факт, что им такое по плечу. Очень уж размашисто проложены линии, неэкономно, топорно, но при этом надежно. Тут или объединение семейств должно постараться, или сам император руку приложить. Да и простая «сигналка» подобных габаритов в обычном месте – это почти космические суммы. Даже мне на нулевой ступени пришлось бы не один день работать, чтобы накопить на нее. Конечно, я пока что далеко не самый лучший артефактор, однако кое-что умею и соображаю. Если и ошибся с оценкой, то ненамного.

Ладно, пусть будет «сигналка». И что прикажете делать дальше? Идти, как шел? Но, переступив через линию, я вызову реакцию охранного контура. И тот, кто его контролирует, узнает, что приближается гость.

А ведь «взор Некроса» показал, что на удаленных узлах структуры под мусором скрываются не только металлизированные линии, но и что-то подозрительно похожее на примитивные, но тем не менее коварно-опасные ловушки.

Ну а там, где есть несложные ловушки, может найтись и что-нибудь еще.

Куда более угрожающее.

Вспомнилась необычная реакция местных жителей. Похоже, это место не только у крыс не пользуется популярностью, аборигены тоже недовольны соседством с «минным полем». Ведь структура такого рода не очень-то ладит с толпами народа, шастающими по ней. Это вызывает излишние срабатывания, истощая ресурс и вводя владельца в лишние траты на подзарядку.

Похоже, ему это надоело и он как-то отвадил и людей и грызунов.

Не хотелось бы, чтобы и меня отвадил…

Понять, как устроена чужая структура, при моих навыках не получится. Даже не знаю, как к ней подступиться, не сталкивался ни с чем похожим. А вот разрушить ее – запросто. Это ведь не наследие рунных технологий древних, это современная поделка с ограниченным списком принципов работы. В общем, вещь уязвимая. Да я даже прибыль при этом смогу получить – «подзаряжусь». Вот только хозяин дома вряд ли оценит мой вандализм положительно, а мне бы не хотелось омрачать наше знакомство еще до того, как мы увидимся.

Чуть помешкав, я решительно шагнул вперед. Таблички «Проход запрещен» или хотя бы забора нигде не видать. Пожелай владелец дома не пускать посторонних, он бы непременно поставил заметную преграду, а не ограничился тщательно скрытым охранным контуром. Следовательно, посетителю с честными намерениями полагается подходить к двери с самым невозмутимым видом.

У «проницательно взора» огромный откат. Сократить его можно, но сложно. Точнее говоря – не представляю, как это возможно в сложившихся условиях. Я ведь, как бы это сказать… застрял. То, что в Хлонассисе считал последствиями пережитых невзгод, дальше только обострялось день ото дня. Не сразу осознал масштабы развития нехорошей тенденции и в итоге едва не остался на необитаемом острове без лодки. Вот там-то и понял, что прогрессировать по параметрам стало сложно. Скорее даже почти невозможно. С такими мизерными темпами у меня уйдут десятки лет только на то, чтобы сбалансировать лишь основные параметры. Ускорить процесс не получится. Почему-то физиологические последствия самых незначительных прибавок выводят меня из строя так же жестоко, как это было поначалу, в первые дни пребывания в фактории. Если не хуже.

Но тогда речь шла о серьезных преобразованиях, а сейчас подолгу страдаю от любой мелочи.

В общем, мне очень хотелось использовать навык еще раз, уже перед домом, чтобы просветить пространство, до которого не дотянулся при первом применении. Но дожидаться отката, стоя в десятке шагов от двери, – не самая лучшая идея.

Я уже в пределах контура, и, кто бы его ни контролировал, он знает, что приближается гость. Вот и приходится идти без остановок, с честным видом и надеяться, что при очередном шаге не сработает ловушка, до которой не дотянулся «проницательный взор».

Может, зря я в это мутное дело вписался? Может, лучше развернуться, пока не поздно?

Ну ладно, допустим, махну рукой, отправлюсь назад. И что дальше? Как разбираться с неполадками в прогрессе? Я ведь даже не представляю, с какой стороны подступиться к возникшей проблеме. В прочитанных книгах о подобных случаях ни слова, великий мастер Тао тоже ничего подсказать не смог.

Поэтому глаза боялись, а ноги делали.

Я даже удивился, когда добрался до крыльца и ничего при этом не случилось. Ощущения – будто действительно по минному полю шагаешь.

И мины на этом поле устанавливали не жалея.

Интуиция: с крыльцом что-то не так.

Я и без подсказок от ПОРЯДКА догадывался, что так просто до двери не добраться. Чутье лесовика и в городе помогает. Однако надо признать, что оно в последние минуты при каждом шаге намекало на неприятности. Но на этот раз уже интуиция не смолчала, а это – двойной звоночек.

Резко остановившись, я осознал, что попал в ту самую ситуацию, попадать в которую не хотел. Торчу перед домом без движения, и при этом его обитатель или обитатели обо мне знают.

А то и наблюдают.

И хорошо, если не через прицелы.

Чтобы постучать в дверь, надо подняться на шесть ступенек и взяться за специальный молоток. Отсюда я никак до него не дотянусь, но и шагать дальше нельзя.

И что же делать? Что-то… единственное, что остается.

– Доброе утро, уважаемый. Или уважаемые. Я пришел как гость, а не враг. Мне не нужны неприятности, мне просто надо поговорить.

В ответ тишина. Ни слова, ни звука, ноль реакции. Может, я себя накручиваю понапрасну? Со стороны смешно выглядит – разговариваю с запертой дверью, стоя внизу, под крыльцом.

Интуиция: тебя слышат.

Вот как? Но если голос ПОРЯДКА прав, почему обитатели дома не отвечают? Может, я неправильно спрашиваю?

Ну так можно попробовать другой вариант.

– Я знаю, что в доме кто-то есть. Мне сказали, что здесь живет искусник Кхеллагр. Меня к нему направил великий мастер Тао. Он передавал от себя наилучшие пожелания и уверял, что искусник Кхеллагр будет рад узнать новости про старого друга. Великий мастер кого зря посылать к дорогому для него человеку не стал бы. Я вам не враг. Я пришел за знаниями, и я готов за них заплатить. Мне очень нужно увидеть искусника Кхеллагра, я ведь…

Дверь скрипнула, заставив меня замолчать. Из щели каркающим голосом торопливо проговорили:

– Поднимайся. Да поживее. Только смотри не наступай на вторую и пятую ступеньки.

Надо признать, что мне стоило труда заставить себя наступить на первую. То, что при этом ничего не случилось, не очень-то утешило.

Но я уже слишком далеко зашел, останавливаться и разворачиваться – это неправильно.

Ступени широкие и высокие, но ноги у меня не короткие, суставы в порядке, связки гибкие. Легко перешагнул через вторую, а там и через пятую.

Дверь распахнулась с такой скоростью, что лишь моя запредельная реакция позволила это заметить. Из зловеще-темных недр дома высунулась рука, такая же черная, как душа матерого некроманта.

И ухватила меня.

Миг, и я уже за порогом. Ничего не соображающий и дезориентированный. Что-то не так, я будто все прибавки от ПОРЯДКА разом растерял, слабость навалилась, перед глазами картинка расплывается.

Еще миг, и надо мной склонилось морщинистое лицо в окружении буйной и весьма неаккуратной прически.

Сверкающие сумасшедшим огнем глаза уставились на меня, будто просверлить взглядом пытались, а рот слегка приоткрылся и тем же каркающим голосом вопросил:

– Ты их видел?!

– Кого?.. – растерянно уточнил я.

– Как это кого?! Их!

– Кого их?

– Какой глупый мальчик! Ты видел тех, что хотят меня убить?!

– Кто вас хочет убить?

Тонкогубый рот склонился к уху и с непоколебимой уверенностью возбужденно прошептал:

– Все!!!

Глава 13

Обычный сумасшедший ученый

Паранойя – расстройство широко распространенное. Если посмотреть на земную историю, можно немало известных деятелей найти, страдавших от нее. Причем некоторые из них не всегда страдали лишь из-за фантазий, им действительно угрожали разнообразные опасности.

В сущности, эти самые опасности нередко и становились первопричиной развития душевного разлада.

Следовательно, если поставлен диагноз паранойя, это еще не означает, что вокруг тебя не плетутся зловещие заговоры, целью которых являешься ты.

Однако пары минут знакомства с Кхеллагром хватило, чтобы понять – непохоже, что этот вариант про него.

Искусник был уверен, что человечество Рока существует лишь с одной целью: коварно добраться до него, чтобы затем обойтись жестоко. И вся его жизнь – это осада единственного защитника крепости, без устали отбивающегося от несметных орд неприятелей.

Даже странно, как он при таком характере сохранил светлые чувства к Тао. Доверяет великому мастеру до такой степени, что после нескольких слов совершил почти немыслимое – раскрыл передо мной двери своей цитадели.

Да-да, аналогия с фортом уместна: это действительно крепость, а не дом. То, что угадывалось снаружи, внутри даже не попытались замаскировать. На всем пути я видел добротно укрепленные стены. Причем укрепляли их не только камнями, кирпичами, раствором и решетками. Местами небрежно развешаны габаритные амулеты из костей, рогов и клыков. С ходу не поймешь, что там к чему, но, похоже, это компактные и более продвинутые варианты того временного контура, что раскинулся по прилегающей территории. То есть даже если через него как-то проберешься, одна из этих конструкций, а то и несколько все равно выдадут твое приближение.

Обстановку я разглядывал, пока Кхеллагр тащил меня куда-то в глубины дома. Путь, к слову, простым не выглядел. Искусник позаботился о том, чтобы злодеям, проникшим в его цитадель, пришлось здорово попотеть, пытаясь разобраться, куда здесь следует шагать. Тот еще лабиринт с проходами, ведущими в простые тупики или к ловушкам, потайные двери, коварные люки в полу, через которые приходилось переступать. В общем, хватало всевозможных средств, предназначение которых – озадачить неприятеля.

Те, кому не повезет, озадачатся до смерти.

Всю дорогу искусник расспрашивал меня о мастере Тао. Складывалось впечатление, что знакомство с этим человеком – единственное светлое пятно в его переполненной тревогами жизни.

Кхеллагр привел меня в подобие скромной гостиной, по трем углам которой располагались крепостные многозарядные арбалеты, способные одним выстрелом выпустить дюжину болтов, а в четвертом стояла высоченная железная клетка, накрытая грязным покрывалом.

Если он там своего попугайчика держит, я бы не хотел кормить такую птичку с рук.

Остальную площадь комнаты почти целиком занимал огромный стол, окруженный стульями. Это меня удивило в доме больше всего.

Как-то не верится, что к хозяину столько гостей захаживает. И вообще, облик и повадки у него таковы, что полагается не на стуле сидеть, а на табурете железном.

К каменному полу приколоченному.

– Садись, мальчик. И расскажи поскорее, как там поживает дочка моего верного друга Тао?

– Хорошо поживает, – ответил я, начав было присаживаться.

– Стой! – рявкнул Кхеллагр, заставив меня замереть в весьма неудобной позе. – На этот стул не садись. И на этот тоже не надо. А к вон тому даже не прикасайся.

– Понял, – сказал я, вновь ощутив себя на минном поле.

– Ну чего молчишь? Отвечай давай: как там она?

– Я ведь сказал, с ней все хорошо.

– Так ли уж все? Ведь она больна. Больна неизлечимо. Бедняжка страдает с самого рождения. Никак обмануть меня решил, негодник?!

– Я был честен с вами. Дело в том, что нашлось лекарство. Новое лекарство. Нашлось оно недавно, но уже подействовало. Теперь ей лучше, худшее позади, – ответил я, присаживаясь на стул с великой опаской.

– От этой болезни нет лекарства. – Глаза Кхеллагра совсем уж нехорошими стали.

Я поспешил объясниться:

– Если вы с мастером Тао так близки, то наверняка знаете, почему он переселился на Восток. Это не блажь, ведь лишь там он надеялся найти то, что поможет его дочери.

– И ты хочешь сказать, что он все же нашел? – Кхеллагр спросил без угрозы, но все еще с настороженностью.

– Нашел. С моей помощью, – скромно ответил я.

– Отличная новость! – обрадовался искусник. – Мальчик, сиди, я угощу тебя засахаренными фруктами. Только бы не перепутать, а то на ближней полке трогать их нельзя, а на дальней можно, но не все. Очень удобно, если в дом залезут злодеи. Они ведь могут проголодаться, но не знают, в какой плошке яства отравленные, а в какой нормальные. Кстати, вот эту плошку что-то не припомню…

Тут уж я молчать не стал и затараторил:

– Большое вам спасибо за угощение, но лучше не надо. Я не такой уж сладкоежка. И вообще, не мальчик. В смысле не маленький мальчик. Я к вам по делу пришел. По важному.

Кхеллагр внезапно дернулся, отскочил к стене, стукнул по ней локтем, ловко перехватил невесть откуда выпавший огромный боевой топор. Миг, и встал в боевую стойку, что при его внешности смотрелось сюрреалистически.

Дело в том, что искусник напоминал мне профессора из «Назад в будущее». Нет, не двойник, но при первом же взгляде сразу аналогия на ум приходит.

И вот представьте, что Док Браун изрядно постарел лицом, но не телом и повадками, вырядился в затасканную рясу католического священника, скорчил максимально безумную рожу и сжимает на изготовку тяжеленный топор. Даже не просто тяжеленный, а нереальный. Такие только в азиатских компьютерных играх используются. Некоторым нравится, когда у персонажа толстенный дрын в рост баскетболиста.

А то и больше.

Представили? Забавно смотрится, да?

Но вот я не обрадовался. Как тут порадуешься, если отчетливо понимаешь: тебя собирается прикончить безумец. Причем я понятия не имею, на что он способен. Даже если предположить, что уступает мне по параметрам и боевым навыкам, надо не забывать, что я в центре его владений, а он здесь не один год готовился встречать недругов разнообразными способами.

Тот случай, когда поговорка «дома стены помогают» может заиграть такими красками, которые я не переживу.

С трудом подавив инстинктивный порыв перескочить через стол и все подозрительные стулья и при этом успеть выхватить меч, я миролюбиво вскинул руки:

– Уважаемый Кхеллагр, не забывайте, меня направил к вам великий мастер Тао. Я вам не враг.

Параноика это не успокоило, но хотя бы бросаться в атаку не стал.

Сверля меня в высшей степени недоверчивым взглядом, задал каверзный вопрос:

– Охотничий дом Тао на холме прямоугольный или квадратный?

Я пожал плечами:

– Тот, в котором я его нашел, круглый. Про другие не знаю. Если вы про тот, где его жена, дочь и слуги, это не на холме, это в долине.

– А чего это ты сладостями моими брезгуешь?

– Простите, но при чем тут брезгливость? Я сюда не жрать пришел, а по важному делу.

Конец ответа так себе вышел, вообще без пафоса. Но интуиция подсказывала, что чем проще и, следовательно, быстрее я донесу до искусника свои мысли, тем больше у меня шансов пережить эту беседу.

– А что у тебя за дело ко мне? – чуть менее напряженно спросил Кхеллагр.

– Я столкнулся с необычной проблемой. Когда рассказал о ней великому мастеру, он рекомендовал вас как единственного человека в Раве, способного мне помочь. А может, даже во всем Роке. Так как мне все равно надо было попасть в столицу, я решил заодно и к вам заглянуть. – Глядя, как глаза искусника вновь свирепеют, я поспешно прикинул, в чем может быть дело, и добавил: – Да, я уже сказал, что с мастером расстался давно. К вам не попал раньше, потому что дорога неблизкая. К тому же я ученик Стального дворца Алого Стекла, а там не разгуляешься. Сегодня меня впервые выпустили за ворота, и я сразу поспешил к вам.

– Что?! – воскликнул Кхеллагр и, рассмеявшись, опустил топор.

Смех – это последнее, чего я ждал от этого человека. Признаюсь – удивился, что он вообще способен на проявление веселья.

Продолжая посмеиваться, искусник обошел стол, плюхнулся на стул, поставил перед собой плошку с разноцветными кусочками засахаренных фруктов, забросил в рот парочку, покачал головой:

– Признаться, я заинтригован. Стальной дворец – это крысиная клетка, где вместо крыс собирают мелких снобов со всей Равы. Разница, впрочем, невелика. Очень интересно узнать, с какой целью ученик из столь никчемного места пришел ко мне, единственному умному человеку на всю империю.

Ба, да тут не только паранойя, тут еще и мания величия. Какая прекрасная коллекция расстройств психики.

Может, я адресом ошибся? Бред какой-то, не мог великий мастер направить меня к откровенному безумцу.

– Мальчик, ну чего ты молчишь? Что у тебя за дело ко мне? И чуть подвинься влево, подступы к помещению должны хорошо просматриваться, не заслоняй. Ну так что? Говори?

– Моя проблема необычная… – начал было я, но меня тут же перебили:

– Не надо рассуждений, мне нужны факты.

– Хорошо. Я не могу поднимать параметры. Точнее, могу, но очень медленно и болезненно.

– Что за параметры, мальчик?

– Все параметры: атрибуты, навыки, состояния. Из-за этого сложно прогрессировать. Очень сложно.

– Я так понимаю, речь не о высокой цене развития. В чем именно заключается трудность?

– Прогресс вызывает боль. Извините, даже не боль, а целый комплект неприятностей. На некоторое время я превращаюсь в развалину.

– Ты пытаешься подняться сразу и высоко в чем-то одном или сразу в нескольких направлениях ПОРЯДКА? – деловито уточнил Кхеллагр.

Я покачал головой:

– В том-то и дело, что нет. Сейчас даже единичку добавить куда-нибудь боюсь, ведь это огромный риск. Я могу свалиться на пару суток. А если больше открыть, боюсь подумать, что может случиться.

– Что-то похожее наблюдается у некоторых детей, – задумчиво произнес Кхеллагр. – Очень редко, я лишь читал о подобном. И только у маленьких детей. И только если их пытаются быстро развивать редчайшими трофеями. Ты, конечно, не взрослый, но и маленьким тебя не назовешь. Что-то с тобой не так…

– Вот-вот, – кивнул я. – Все не так. Я по-всякому это обдумывал вместе с мастером Тао, но мы так ничего и не поняли. Он сказал, что это собачья чушь, что так быть не должно. Но, как поступать дальше, не придумал.

– Узнаю старину Тао, – умиленно выдал Кхеллагр и тут же рявкнул голосом гестаповца: – Меня ты не обманешь!

– Да что опять не так?.. – опешил я.

– То, что твой ПОРЯДОК – это обман для глупцов, а перед тобой сидит живое воплощение мудрости. Меня обмануть решил, негодный мальчишка?!

Я торопливо поспешил оправдаться:

– Простите, уважаемый искусник Кхеллагр, даже в мыслях такого не было. Это просто мера безопасности. Вы оберегаете свой дом, а мне приходится оберегать себя. Как вы вообще поняли, что мой ПОРЯДОК – это фальшивка? Со всем уважением к вашей мудрости, но как?! Я ведь хорошо это скрываю.

– Да, я мудр, – клюнул на лесть Кхеллагр. – Мои умения не так велики, чтобы раскрыть в тебе многое с одного взгляда, но важен не только взгляд, но и место. Оглянись вокруг. Видишь? Этот дом я построил сам. Он помогает мне в разных делах. И сейчас с тобой тоже помогает. Я вижу твой фальшивый ПОРЯДОК. Обман смотрится неплохо, но не настолько хорошо, чтобы привлекать лишнее внимание. Думаю, в той помойке, куда ты зачем-то отправился учиться, хватает тех, у кого параметры куда выше. Но скажи мне, мальчик, доводилось ли тебе играть в тоу-то?

Я молча кивнул, подтверждая, что имел дело с местной игрой, напоминавшей излишне усложненные шахматы.

– Прекрасно, мальчик, прекрасно. Представь, что на доске выстроились армии Хаоса и ПОРЯДКА, но при этом у Хаоса Некрос повернут к центру задом, а на левом разломе вместо трех огненных гончих поставлены четыре. Что будет?

Я пожал плечами:

– Сложно сказать. Гончие слишком слабые фигуры, такое усиление серьезным не назвать, а чтобы развернуть Некроса, придется потратить два перемещения. Некрос при этом одна из главных фигур и единственная, которая может создавать другие фигуры. То есть у Хаоса преимуществ, по сути, нет, борьба остается равной.

Кхеллагр скривился:

– Я ждал другой ответ. Ты должен был сказать, что опытный игрок сразу заметит, что расстановка неверная.

– Это само собой, – кивнул я.

– Вот и говорил бы как есть, а не разводил глупую стратегию. Мальчик, в расстановке твоих цифр в ПОРЯДКЕ я вижу что-то неправильное. Пока не знаю что, но знаю, что так не должно быть. Цифры твои очень простые, очень сбалансированные, очень правдоподобные. Но так не бывает, такая расстановка выглядит искусственной, будто ее списали из примера в книге. А книги часто глупы вместе со всеми примерами. У тебя, мальчик, несколько уровней маскировки. Ты пытаешься создать видимость того, что под печатью Первохрама начинаются настоящие цифры, а я вот думаю, что это обман, что дальше есть что-то еще, спрятанное каким-то необычным способом. И если ты действительно хочешь, чтобы я тебе помог, хорошо бы перестать меня обманывать.

– Да я не обманывал, я даже не успел ничего объяснить.

– Вот и хорошо. Надеюсь, Тао донес до тебя мысль, что его друзьям можно от меня ничего не скрывать. Уж не сомневайся, дальше этих стен ничего никогда не уйдет, покуда я жив. Но стены не умеют передавать наши слова, так что наш разговор умрет вместе со мной. Ну так что с твоим ПОРЯДКОМ? Я не сомневаюсь, что с ним что-то не так, но не могу доказать. Тебя выдают косвенные улики. Например, резкий дисбаланс неуравновешенных атрибутов. Знавал я глупцов, почти все вкладывавших в Ловкость. Забавное зрелище в итоге получалось. И жалкое, конечно. Ну так поделишься, что у тебя там не так? Если и дальше отмалчиваться собрался, отмалчивайся на улице. Я не могу помочь там, где ничего не вижу.

– Да я не молчу, я просто не знаю, как это рассказать…

– Как есть, так и рассказывай.

– А вы точно можете видеть мои параметры? Может, будет проще, если я их открою? Словами я это за день не опишу, лучше бы вам увидеть картину.

– Не знаю, как ты так хитро ее прячешь, но давай, мальчик, открывай. Мне уже не терпится глянуть, что же там такое. Я старину Тао знаю хорошо, с простым случаем он бы меня беспокоить не стал.

И я сделал то, чего делать категорически не хотелось. Снял амулет, толку от которого почти ноль. Он лишь видимость создает, будто я пытаюсь что-то скрыть, ведь без него могут заподозрить, что я прячу информацию иными способами. Ну а дальше отключил тщательно выстроенную «обманку» ложных параметров и то же самое проделал с пологом, полученным после рекордного прохождения испытания Первохрама.

Тот самый хитрый способ, о котором искусник не знал, но подозревал.

Воцарилась тишина. Кхеллагр не шевелился, замер, уставившись даже не на меня, а сквозь меня. Глаза его остекленели.

Минута прошла. Вторая. Третья.

Я начал беспокоиться. Может, искусника инфаркт хватил, когда он разглядел мои истинные цифры? Или он их все до единой пересчитывает? В таком случае это надолго. Если все цифры выписать построчно, придется не один лист пергамента замарать.

В глазах Кхеллагра промелькнул огонек жизни. Резко выдохнув, он откинулся на спинку стула и уставился на меня взглядом совы, вторую неделю страдающей запором.

– Да никакой ты не мальчик! Ты Некроса отродье!

– Ничего подобного, мы не родственники, – возмутился я. – И вообще не имею к нему никакого отношения.

– Уж мне-то не ври, в тебе кое-что от Некроса есть!

– Если вы насчет навыков, так это так… по мелочам. И что тут такого? Я Некроса честно убил.

– Убил?! Честно?! Мальчик, да я тебе почти верю! У тебя ведь не ПОРЯДОК! У тебя там какая-то задница! Задница Хаоса! Прости за сквернословие, просто я чрезвычайно поражен открывшейся мне картиной! Даже для моего великого ума увиденное – это чрезмерное испытание. Ведь это невозможно. Никто и никогда не мог развить начальные ступени до таких величин. Как?! Даже легендарные герои начинали свой взрывной рост гораздо позже и уж точно не раньше, чем получали первый ключ. Это уму непостижимо… Да… непостижимо… А твои наполнения! Они все идеальные, начиная с самых первых атрибутов! Это как вообще?!

– Вы думаете, мои проблемы из-за высоких показателей стартовых ступеней? – уточнил я, озвучивая одну из многочисленных своих версий.

– Мальчик, в данный момент я ничего не думаю, я интеллектуально опустошен. Картина твоего ПОРЯДКА – это чересчур суровое испытание даже для моего могучего рассудка.

Кхеллагр вновь запустил ладонь в плошку, ухватил несколько сладких комочков, закинул в рот, проглотил, не жуя, машинально.

И, спохватившись, подвинул посудину ко мне:

– Угощайся, мальчик. Пожуй сладости, пока я размышляю о том, что мне открылось.

– А вы точно уверены, что это безопасная плошка? – уточнил я.

– Что? Как глиняная плошка может быть опасной?.. – рассеянно пробормотал Кхеллагр.

– Ну… точно не знаю, но вы там что-то насчет яда говорили…

– Яда… Яд… Плошка… Яд… Плошка… – совсем уж рассеянно забубнил искусник и вдруг, резко встрепенувшись, завопил: – Что?! Что такое?! Это не та плошка! Не та! Где противоядие?! Где чертово противоядие?! Куда же я его засунул?! Зеленый флакон! Мне нужен зеленый флакон! Ищи его, мальчик! Быстрее ищи! Только в том шкафу искать не надо! А к вон тому даже не прикасайся!..

Глава 14

Задачка для Кхеллагра

Я отпросился не на сутки, а лишь на световой день. И знал, что опоздание просто так с рук не сойдет. Как минимум снимут баллы, как максимум на неопределенный срок запретят выходы в город.

Но Кхеллагр вел себя будто стальная стена, обстреливаемая горохом. И горошинами были все мои доводы и уговоры.

Внешность искусника под стать его мировоззрению. Искусники – это особые специалисты, вроде ученых. «Вроде» я про них говорю по той причине, что они использовали ПОРЯДОК, недоступный для земных исследователей. Заключалось это в том, что люди, подобные Кхеллагру, развивали свои параметры главным образом ради увеличения возможностей познания мира.

Если совсем уж проще, представьте, что было бы, окажись у Архимеда возможность развить в себе бинокулярное зрение, работающее в обе стороны. Например, левый глаз использовать как микроскоп, а правый – как телескоп. Плюс ушами измерять радиацию, а пальцами электрическое сопротивление. И чтобы протоны дуновением изо рта ускорял.

Как, по-вашему, смог бы мудрец древности устоять от соблазна приобрести недоступные в ту эпоху инструменты познания?

Вот что-то подобное пытались с собой творить здешние искусники. Причем в первую очередь их интересовало разностороннее исследование ПОРЯДКА. Ничего удивительного, ведь он в той или иной мере просочился во все сферы здешней жизни, в каждого из обитателей Рока, включая неразумных созданий. Разве что снежный паук избежал этой участи, но это лишь мое предположение, основанное на отсутствии трофеев из редкой твари.

Не доказано.

Во мне Кхеллагр нашел и телескоп «Хаббл», и сканирующий микроскоп, и передовой дрон для исследования других планет. Я и пикнуть не успел, как этот фанатик знания чуть ли не на атомы меня разложил. Мало того что влез по уши в мой настоящий ПОРЯДОК, он с ходу безошибочно определил, что со мной изначально что-то было не так, и потребовал объяснений. Не получив их сразу, зацепился за обмолвку, что я развиваться начал лишь два года назад, а до этого был пустым калекой.

И не просто зацепился, а уверенно заявил, что в меня или сам Хаос вселился, или иная сущность. Мол, дело явно нечисто.

О том, что это не первая моя жизнь, я планировал никогда никому не заикаться. Вот и сейчас сделал вид, будто не понял его намеки. Но каких трудов мне стоило сидеть при этом с честным видом…

Вы не представляете.

По-моему, до конца убедить Кхеллагра, что у меня за душой нет совсем уж фантастической тайны, я не смог. Да и вряд ли это вообще возможно, ведь он тот еще недоверчивый параноик. Плюс на вселении некоей сущности искусник зацикливаться не стал, тут же высказал еще несколько смелых версий, ни одну из которых я не подтвердил.

Ну а дальше период первичного нездорового возбуждения миновал, и Кхеллагр приступил к тому, чем и должен заниматься настоящий ученый. То есть к сбору первичного материала.

Мои цифры были выписаны и перепроверены, также искусник расспросил о подробной хронологии: как, что, когда и в какой последовательности я приобретал и открывал.

На этом этапе я подробнейше описал свои достижения на нулевой ступени. Этот период моей жизни заинтересовал Кхеллагра приблизительно так же сильно, как момент рождения. Но если по последнему я мало что мог сообщить, по первому информации хватало.

Местоположение Первохрама Хлонассиса я выдавать не стал, просто подал как факт, что прошел испытание необычным, усложненным способом. Как ни странно, в детали Кхеллагр здесь вникать не стал. Просто скрупулезно записал, что и в какой последовательности я открывал пред кругами силы. До последней единички наполнения атрибута допытывался, ничуть не удивляясь масштабу водопада затраченных ресурсов.

Проблема возникла в другом. Увы, записи ПОРЯДКА, даже свежие, нередко переполнены неточностями и прорехами, а уж поднимать настолько старые – почти пустое дело. Сам же я, естественно, запомнить такие подробности до мелочей не смог. Искусник в это не верил и допытывался снова и снова, заходя с разных сторон. Даже заставил выпить какой-то сомнительный эликсир, предназначенный для пробуждения забытых воспоминаний.

По понятным причинам потреблять жидкое и твердое в доме Кхеллагра мне очень не хотелось. Но это тот случай, когда возражать невозможно.

Быстро слова сказываются, да медленно дело делается. Все эти допросы и фиксация информации заняли прорву времени. Я, все больше и больше волнуясь, начал настойчиво намекать, что мне пора возвращаться в школу. Мол, если остались вопросы, при следующем посещении можно ими заняться.

Очень уж не хотелось нарываться на штрафы.

Но Кхеллагр не успокоился, пока не получил краткий отчет о том, что происходило во время вылазки в осколок Жизни. Особенно сильно его почему-то интересовали мои ощущения и последующие попытки развить что-нибудь из арсенала этой силы.

Я торопливо признался, что даже не пытался ничего открыть. Обоснованно опасался, что атрибуты редкой силы, с которой до сих пор не сталкивался, окажутся чересчур сильным испытанием для моего непонятно почему ослабевшего ПОРЯДКА.

И тогда искусник вынудил меня устроить, как он выразился, «махонький опыт».

Мне пришлось приподнять на единичку один из простейших навыков. То есть сделать то, чего не делал давненько. Тогда меня сильно корежило при любой попытке устроить себе прогресс, вот и пришлось притормозить.

Жизнь моя переполнена сложностями и опасностями, нельзя впадать в беспамятство или слабость.

Все это я несколько раз попытался втолковать Кхеллагру. И даже объяснил, что эликсиры здесь не очень-то помогают. Почему-то последствия роста перестали смягчаться медикаментозными средствами.

Но искусник был неумолим.

Вот давай, и все…

Ну что же, должен сказать, что под его контролем все прошло относительно успешно. Я не свалился в обморок и не превратился в выжатый лимон, неспособный даже думать адекватно. Но все равно приложило меня здорово. Лежа на кушетке, дышал, будто загнанная лошадь, и держался обеими руками за голову, спасая ее от невидимых молотобойцев, пытающихся разбить череп могучими и крайне болезненными ударами.

Только тут Кхеллагр начал потихоньку задумываться, что в гости к нему пришел не манекен, а вполне себе живой подросток. И этот подросток страдает.

По его вине.

Искусник влил в меня еще пару эликсиров, предупредив, что один из них обладает побочным эффектом – сильнейшим мочегонным действием, из-за чего предстоит беспокойная ночка. Но зато боль солидно поутихла и предательская слабость отступила.

После этого я категорически отказался продолжать эксперименты, и Кхеллагр (вот уж удивительно) не стал спорить.

И некогда и страшно. Я действительно потерял прорву времени.

И даже не догадывался, насколько непростая ночка мне предстоит.

Причем эликсиры искусника не имели к этому ни малейшего отношения.

Расстались мы чуть ли не друзьями. Кхеллагр уверял, что поднимет всю ту прорву знаний, которую скопил за долгую и плодотворную жизнь. Изучит все, что получил от меня, детально анализируя каждую циферку. И обязательно выяснит, как можно помочь с прогрессом ПОРЯДКА.

– Не сомневайся, мальчик, я чувствую, что ответ скрывается где-то близко. Я его непременно ухвачу, и мы с тобой во всем разберемся. Случай твой интересный, но не безнадежный. Приходи поскорее, нам предстоит много работы.

– Может, сами без меня как-нибудь разберетесь?.. – осторожно поинтересовался я, пробираясь за искусником по извилистому пути, ведущему к выходу из дома. – Не уверен, что через неделю смогу вырваться, для этого надо в лидерах рейтинга оставаться, а я сегодня потратил кучу баллов. Так что не раньше чем через две.

– Нет, мальчик, старайся побыстрее, ведь без тебя никак. Ты здесь и замок и ключ, ты нужен мне. Так когда именно сможешь прийти в следующий раз?

– Еще час назад я бы мог вам ответить почти точно. А теперь не знаю. Я уже никак не попаду в Стальной дворец засветло. Значит, меня накажут. А раз так, теперь непонятно, когда снова выпустят.

– Жадные шарлатаны… – буркнул Кхеллагр. – Ты видел там дворец? Никто не видел, потому что его там нет и никогда не было. Сплошное вранье от императорской семейки.

– Вы не любите императора?

– А за что его любить? За то, что я работаю на его семью? Это недостаточный повод.

– Вы на них работаете?! – изумился я.

– Да, работаю. Что тебя так удивило, мальчик?

– Да ничего. Просто думал, что люди вашего положения, работающие на правящую семью, живут в других условиях. В смысле поближе к Императорскому кварталу. Ну да ладно, это не мое дело. Да и теперь многое понятно.

– И что же тебе понятно?

– Господин Кхеллагр, попрошу не воспринимать мои слова как оскорбление, но у вас необычный образ жизни. Люди воспринимают ваш дом… Извините за прямоту, но для них он что-то вроде логова людоеда. Никто не хотел подсказывать дорогу, все начинали трястись от страха при первом упоминании вашего имени. Лишь пьяный и не очень умный забулдыга согласился объяснить. Да и тот плакался, жалел своего товарища. Тот пропал как раз в районе вашего дома. И этот забулдыга сказал, что вы к этому причастны. И не только к этому. При такой репутации к обычному человеку должна прийти стража. Насчет «понятно» это я понял, почему стража не приходит. Вы человек императора, к вам особое отношение.

– Из-за одного пропавшего пьяницы ты развел такие рассуждения? У тебя хорошая фантазия, мальчик.

– Так, значит, вы к пропаже того пьяницы не имеете отношения?

– Как это не имею?! Конечно же имею.

– Что вы с ним сделали? – спросил я, не очень-то желая узнать ответ.

Не хотелось знать, что за моим новым знакомым числится кровавый криминал.

Кхеллагр ответил как ни в чем не бывало:

– Да ничего особенного. Он провел пару дней в моей удобной клетке. Я ее специально сконструировал, там все продумано, чтобы один человек разместился с комфортом, пусть и минимальным.

– Зачем вы его заперли?

– Он слишком часто крутился возле дома, а это подозрительно. Не переживай, мальчик, ничего плохого с ним не случилось. Я просто вопросы разные задавал, он с радостью на них отвечал. Парочка опытов по физиологии даже на пользу ему пошла. Печень у него запущенная, с ней работать и работать. Потом мне этот нищий надоел, совершенно пустой человек, и не было в его действиях злого умысла. Я его выгнал под дождь, а он почему-то даже обрадовался. Все кланялся и обещал, что больше капли алкоголя в рот не возьмет. Наверное, сдержал слово и больше не появляется в своем окружении. Вот поэтому собутыльники его и потеряли. Мальчик, ты там, за дверью, поосторожнее. Здесь безопасно только дома, а там везде они.

– Кто они?

– Ну как это кто?! Враги. Не забывай про них. И еще не забудь вернуться ко мне побыстрее. Думаю, уже в ближайшие дни у меня появятся первые результаты.

– Уверены? – уточнил я. – Вы ведь говорили, что мой случай уникальный. Как можно быстро разобраться с тем, что случилось впервые?

– Этот мир стар, здесь все, что нам кажется новым, уже когда-то случалось. И все живет по одинаковым законам. Многие законы я знаю, а по старинным делам попробую что-нибудь припомнить. Невозможных задач для меня нет. Все, мальчик, ступай. И помни, там враги! Они везде!

Шагая по темнеющим улицам, я раздумывал над перспективами знакомства с искусником. Можно ли верить его утверждениям или я потратил время зря и надо признать, что посещать логово откровенно сумасшедшего мудреца плохая идея?

Да что я вообще знаю про искусников? Ну, прежде всего то, что «искусник» – не слишком удачный термин. Это очередная попытка привлечь словарный запас из моего земного прошлого. Также можно перевести как «искатель того, что скрыто от всех» или «пристально думающий о тайном». Собственно, здешние аборигены с их страстью к поэтичности и пафосу на слова в этом случае не скупились. Если перевести настолько точно, насколько позволяют языковые различия, получится «пристально взирающий стоглазым разумом за тем, что скрыто под вечной суетой сути вещей и событий». Отсюда Кхеллагра можно назвать еще и взирающим.

Лично я с этим здешним подобием ученых до сего дня не сталкивался, но наслышан, что они весьма в чести в Раве и в ряде других государств. Людей, подобных Кхеллагру, в мире немного, можно сказать, они наперечет. Знаменитостями не назовешь, даже их существование не очень-то афишируется, приходится судить лишь по доступной информации, так что могу ошибаться.

Скудость сведений приводит к тому, что о возможностях взирающих я ровным счетом ничего не знаю. Специально этим вопросом не интересовался, а в доступных книгах находились лишь крохи информации. Причем крохи весьма противоречивые. Где-то искусников выставляли шарлатанами бесполезными, а где-то считали тайными правителями мира, приписывая им создание «теневого правительства». И то и другое, как это обычно бывает, скорее всего, неверно, а истина располагается где-то посредине.

Но опять же это лишь предположения.

Одно можно сказать уверенно: кое-какое положение у Кхеллагра есть. Он не просто сумасшедший, запершийся в доме с крепкими стенами в окружении непростых ловушек и охранных линий, он солидный человек. Несмотря на катастрофическую нехватку времени, я, выбираясь из квартала, при помощи жмени монет и красноречия все же сумел навести о нем кое-какие справки. Местные не просто боятся его, как чумы, они знают, что искусника привечают в Императорском квартале. А это здесь много чего значит. И, что бы этот чудак ни вытворил, нет смысла жаловаться на него страже, в таких случаях надо или смиряться, или напрямую идти к большим людям. А те, конечно, бродяг не принимают, так что параноика лучше игнорировать и обходить десятой дорогой.

Управу на него, если что, найти не получится.

Сможет мне Кхеллагр помочь или нет? А вот это откровенно глупый вопрос, потому как он уже помог. В процессе обследования моего ПОРЯДКА искусник то и дело нелицеприятно отзывался о Стальном дворце. Откровенно предвзятое отношение к моему учебному заведению. Его там будто пчелы в детстве часто кусали – ненависть неприкрытая и чистая. Гадости всякие говорил, однако среди них и полезная информация несколько раз проскакивала.

Например, я узнал, что балльная система, как любит говорить мастер Тао, чушь собачья. Цель-минимум, которая меня устроит, достижима для любого, кто хоть немногим выше нуля держится. Да, такому отстающему будет трудно еженедельно выбираться в город или делать то, ради чего я, собственно, и затеял путешествие в школу, но ничего невозможного нет. К тому же, выполняя свою главную задачу, я с моими способностями со временем смогу получить возможность грести баллы большой лопатой.

Получается, сейчас надрывать жилы ради лишней единички необязательно, а только желательно. Нет, мне это несложно, однако не хочется показывать все, на что способен, у всех на виду. Ко мне и так немало вопросов накопилось как к «человеку-загадке из ниоткуда». Рава – империя немаленькая, однако мир элиты тесен, так или иначе кто-то кого-то всегда знает. Правила запрещают раскрывать наши инкогнито, однако запрет, по сути, формальный, и ученик, подноготную которого до сих пор не вскрыли, напрягает. И чем успешнее он выглядит, тем больше к нему вопросов. Вот и приходится, с одной стороны, не демонстрировать прилюдно свои главные козыри, а с другой – не скатываться к подножию рейтинга. Пока что я темп выдерживаю, но на случай, если начну сдавать, полезно знать, что это еще не катастрофа, ставящая крест на великом плане.

По какой причине я могу начать терять позиции? Да хотя бы в том случае, если начну страдать от недомоганий при попытке прогрессирования. Вот, например, сейчас, после жалкой опытной единички на навыке, я едва ноги переставляю. Вымотан так, будто неделю чугун из вагонов разгружал. Очень уж хотелось искуснику взглянуть, как на «подопытного» это подействует.

А мне страдать теперь…

Даже страшновато возвращаться в этот непростой дом. С Кхеллагра станется усложнять этот опыт снова и снова, выматывая из меня все жилы. Даже при минимальных попытках прогресса оперативно в норму не придешь, следовательно, это неизбежно скажется на обучении.

Вот и посыплются мои баллы…

Кстати, недомогание куда серьезнее, чем мне казалось, когда прощался с Кхеллагром. Чуть ли не пошатывать меня начало. Сто раз пожалел, что не стал сразу искать рикшу, а по пути варианты не подвернулись.

Всего лишь единичка на низовом навыке, а я почти в развалину превратился.

Да уж…

Пришлось спрямить путь на последнем отрезке пути. Направился в темный переулок. Узкий до такой степени, что меня начала клаустрофобия донимать. А я, между прочим, даже в самых тесных шахтных выработках от нее не страдал.

Но недолго пришлось локтем стены отирать, вскоре впереди они начали расходиться. Открылось широкое пространство с площадкой для повозок, чтобы им было где разойтись. Там шагать полегче, без риска свалиться с узкого тротуара на сплошной поток из мусора и отходов жизнедеятельности, устилавший то, что здесь считалось проездом.

Вот как в столице допускают такие грязные места? И это в двух шагах от Стального дворца – самой главной школы империи.

Безобразие!

Внезапно вспомнилось, что именно из этого нехорошего переулка появилась та диковатая девушка. Вышла отсюда с безумными глазами, вся в крови и с двумя мечами. Почему-то именно с этой барышней я как-то необычно сталкиваюсь с самого первого дня. Будто кто-то наверху во что бы то ни стало пытается нас свести.

Нет, я в такие проделки высших сил не верю, однако нельзя не признать, что тенденция действительно просматривается.

Почему она пошла к воротам таким несимпатичным путем? И что с ней здесь произошло? Я ведь человек опытный, только что пролитую кровь отличу от той, которая покинула вены владельца полчаса назад. Очень может быть, что именно здесь случилась схватка, из которой незнакомка выбралась живой, но потрепанной. И один из ее мечей, скорее всего, трофейный. Я, к сожалению, не задался тогда целью его рассмотреть детально, лишь позже понял, что он совершенно ей не идет. Не вписывается в стиль. Да и держала она его по-особому, будто гадюку извивающуюся. Объяснить эти и прочие детали проще всего тем, что это оружие только что у кого-то отобрано.

Это отвечает на большинство вопросов.

Жаль, что не на главный. Ведь так и непонятно, с кем ей пришлось драться. Да, это пустое любопытство, но мало ли что, информация лишней не бывает.

К тому же этот меч именно сейчас почему-то засел в голове занозой назойливой. Все больше и больше жалею, что не уделил ему побольше внимания. По какой-то причине он кажется мне не просто знакомым, но и вызывает подспудное ощущение приближения неприятностей.

Черт, надо было не на девочку таращиться, а на ее оружие. Ведь больше она с ним не показывалась, носится, как и все, с традиционным имперским оружием.

Но кто же тогда знал…

Улица сузилась, но затем стены вновь разошлись в стороны, открывая вход на не сказать чтобы полноценную площадь. Просто достаточно приличное открытое пространство, окруженное почти сплошной стеной мрачных домов с нависающими над мостовой крышами.

И здесь я наконец увидел меч, о котором думал вот уже не одну минуту. Причем не один, а сразу несколько.

К сожалению, мечи здесь оказались не сами по себе, их сжимали тренированные руки. И владельцы этих рук дружно смотрели на меня – вымотанного опытами искусника, совершенно не готового к схватке.

Кхеллагр чертовски прав.

Кругом враги.

Глава 15

Всевозможные гости из прошлого

Детские страхи – это сильно. Ребенок, потерявший невеликие остатки семьи в нежно-подростковом возрасте, не просто запомнит такое на всю оставшуюся жизнь, а запомнит конкретно – до последней мелочи. Та еще психическая травма. И, если неожиданно посреди темного переулка столкнется с напоминанием о трагическом событии, реакция может последовать самая разная, и, как правило, нехорошая: ступор, истерика или даже что-то посерьезнее, до печального душевного расстройства.

Но тут иной случай, ведь речь идет об остатках не настоящей моей семьи. Да и подростком я тогда считался лишь условно. На тот момент за спиной насчитывалось не только десять с лишним здешних прожитых лет, но и более двух десятков, проведенных на Земле.

Нет, я не скажу, что испытанное в ночь нападения на усадьбу ни капли на мне не отразилось. Отразилось, еще и как, ведь можно прямо сказать, что те события стали стартом для моей очередной жизни. Третьей по счету жизни. Или скорее полноценной второй? Ведь то существование, что приходилось влачить с первого дня в Роке, являлось именно существованием: жалким и бесперспективным. И лишь в ту кровавую ночь у меня начали появляться намеки на будущее.

С тех пор я здорово развернулся, невнятные намеки избавились от налета глупости и стали опорами великого плана. Плана, который, если все сработает, подбросит меня к вершинам, на которых меня далеко не всякий сильный мира сего сможет хотя бы слегка достать.

Ну а если я закреплюсь на этих вершинах, тем, кто ко мне полезет, можно заранее начинать соболезновать.

Это будет то, чего я и добиваюсь.

Полная безопасность в Роке – роскошь, которую даже император Равы позволить себе не может. Но, если все получится, я подберусь близко к ней.

Очень близко.

Великие планы заставляли пристально смотреть на будущее, отчего картины прошлого тускнели. В том числе самые яркие, ключевые. Именно поэтому я по прибытии в Стальной дворец не опознал с первого взгляда меч в руке странной незнакомки. Подсознание подсказывало, что вещь знакомая, однако обстоятельства, при которых наблюдал это оружие впервые, были совершенно иные. Не гармонировали с тогдашней ситуацией.

Не та обстановка, и девочка совершенно не похожа на тех людей. Да и времени миновало немало. Вот и заклинило мозг.

А вот эти товарищи весьма похожи на тех самых. Скажем прямо – это они и есть. Да, любой может закрыть тело под черным одеянием, оставив лишь прорези для глаз в подобиях мотоциклетных шлемов да пальцы в частично открытых перчатках. Но характерный линейный боевой порядок, абсолютная неподвижность построения, специфическая манера держать необычно изогнутые мечи с усложненной формой клинков – это слишком характерный набор, чтобы считать нашу встречу случайной.

Нет, ни за что не поверю, что эти ребята оккупировали переулок ради того, чтобы вылавливать учеников одного за другим, начиная с той самой девочки. Так не бывает.

Значит, они по мою душу заявились. Нашли-таки…

Как?! Да понятия не имею.

И вообще – не о том сейчас думаю.

Последние два года я помимо всего прочего интересовался личностями, посетившими последнюю усадьбу клана Кроу той самой ночью. По понятным причинам уделять этому расследованию повышенное внимание не мог, но кое-какая информация доходила. Не сказать, что много всякого выведал, но то, что собрал, навевало мрачные мысли.

Безликие – так их принято называть. Хотя, надо признать, я выбрал не самый удачный перевод термина. Просто не удалось подобрать более подобающий и звучный земной аналог.

Название неофициальное, можно сказать – простонародное прозвище. Ну а куда деваться, если настоящее неизвестно доподлинно. Есть несколько в разной степени сомнительных версий, но опять же сейчас не время о них вспоминать.

Все, что сейчас следует знать: передо мной выстроились убийцы, о которых в Раве на ночь глядя вспоминать не принято. Да и днем лучше забывать, что они существуют.

Плохая примета.

Безликим приписывают всяческие непотребности и возможности. Некоторые доходят до того, что считают их тайную власть почти запредельной, немногим уступающей императорской. Другие полагают, что это всего лишь одно из многочисленных преступных сообществ Равы, прославившееся исключительно за счет грамотной рекламы.

Но и те и другие (да и третьи с четвертыми), без споров, сходятся в одном: безликим платят дорого не за красивые глаза. Эти наемники много на что способны, но главным образом прославились как чертовски хорошие убийцы. Если они пришли за тобой, без серьезной помощи ты обречен. Очень серьезной. Так что в случае объявления охоты первым делом пиши завещание.

Пригодится.

Итак, передо мной четверо очень опасных противников. Четыре неподвижные черные фигуры с причудливыми мечами. Вот о чем сейчас думать надо, а не прошлое вспоминать.

Ну ладно, подумал. И что дальше?

Дальше перспективы смутные. Я, мягко говоря, не в самой лучшей форме, плюс не готов к битве: слабо вооружен, без доспехов. А вот они еще как готовы. Конечно, я не так прост, как считают несведущие, однако сегодня мои таланты явно не блещут. В общем, не помешает поддержка.

Да, очень не помешает. Хорошо бы память о Некросе поднять. Не знаю точно, на что способны эти таинственные ребятки, но не сомневаюсь – сюрприз выйдет знатный. Тень пару дюжин таких перемолотит и не запыхается. Причем без моей помощи. К сожалению, идея так себе, ведь призыв этого необычного умертвия дело непростое. Для начала требуется устроить насилие, причем не какое зря. То есть укол иголкой не подходит, надо что-то поприличнее. Например, если нанести себе кровоточащую рану, может сработать, но как это сейчас провернуть – не представляю. Да и в целом процесс небыстрый, а что-то подсказывает – долго безликие красоваться передо мной не станут.

Значит, можно считать, что Тени Некроса нет. Тогда что есть? Крушитель в нерабочем состоянии, перспективы его восстановления туманны. К тому же я отдал его Кхеллагру, тот пообещал разобраться с поломкой, но обещал как-то туманно. Похоже, его всецело увлек мой необычный ПОРЯДОК, все прочие вопросы стали резко второстепенными.

Ладно, забудем – это тоже лишние мысли. Крушитель отправляется вслед за Тенью Некроса.

И то и другое сейчас бесполезны.

Что дальше?

Жнец – прекрасное оружие, но, увы, жизненный опыт подсказывает, что в схватке с четверкой профессиональных убийц толку от него не так много, как хотелось бы. Короткий клинок хорош для неожиданного убийства и для схватки со слабо вооруженным одиночным противником. Здесь же его даже для защиты в левую руку брать необязательно, форма у него для этого не самая подходящая.

Да и забираться в скрытое вместилище перед лицом врагов, частично выпадая при этом из реальности, не самая мудрая затея.

Значит, остаются навыки ПОРЯДКА и пусть и не волшебный, зато хорошо освоенный меч, подаренный самим Первохрамом. Ну и личные данные, умения, впитанные от знающих людей, и опыт.

Странно, но, несмотря на сложность ситуации, я совершенно не боялся, прекрасно при этом понимая, что шансы на победу не стопроцентные. Все, что слышал о безликих, говорит об одном – это профи в деле убийства себе подобных. А у меня болит каждая косточка в теле и мысли лишь об одном: добраться до койки и валяться до утра, не раздеваясь. К тому же я всего лишь скороспелый любитель, за которым сейчас стоит лишь повышенный груз цифр. Их потенциал еще раскрывать и раскрывать, на это годы уйдут.

Если у меня теперь будут эти годы…

Умру, значит, умру. Все мы смертны, бояться бессмысленно. Я ведь всегда знал, что с высокой вероятностью рано или поздно меня подловят. Жаль, конечно, что это случилось именно сейчас, когда я обзавелся надежным по меркам Рока убежищем. Но ведь отсиживаться за стенами Стального дворца безвылазно – бесперспективный вариант. Да и отсрочку он всего-то на неполный год предоставляет.

Я все делал правильно.

Все, что в моих силах.

Одно непонятно: как они на меня вышли? Ведь не было никаких предпосылок. Какие-то источники в школе? Но ведь обо мне там никто ни капли правды не знает.

Может, набраться наглости и спросить? Так сказать – последний вопрос приговоренного.

Любопытно ведь. К тому же они не торопятся.

Я действительно заговорил, но спросил не это.

Картинно повернувшись боком, положил ладонь на рукоять меча и спесивым голосом аристократа из самого древнего клана заявил:

– Кто бы вы ни были, уйдите с моего пути, пока я не смешал вас с уличным навозом.

Крепко же в меня вбили благородные манеры. Слова будто сами по себе вырвались, несмотря на то что в последнее время от нас требовали выражаться попроще. Многословно-благородный пафос в школе не приветствуется.

Ответом мне были не слова, а появление нового действующего лица. Из мрака зародился пятый безликий. Да-да, именно зародился. Я его не видел до последнего. Только что никого не было, и вдруг посреди шеренги возникла еще одна темная фигура.

И она, в отличие от прочих, не пребывала в неподвижности.

Шагнула ко мне, тоже повернулась боком. Только рука не легла на рукоять меча, она ее сжимала, опустив кончик клинка до брусчатки.

Тусклый масляный свет из единственного освещенного над нами окошка отразился на качественно отполированной стали, местами испещренной причудливо-угловатыми узорами.

Убийца заговорил ровным, почти механическим голосом, чуть приглушенным из-за шлема:

– Высшим нужна жизнь Кими. Высшие ее получат. Ты не станешь мешать высшим.

– Что?.. – вырвалось у меня само по себе.

Я-то ожидал пафосную речь на тему «сейчас мы последнему Кроу сделаем кровавую бо-бо», но вместо этого выслушал нечто совершенно непонятное. Почти что бессмысленный набор букв.

– Вы что несете?! Я что, похож на какую-то Кими?! Прочь с дороги, быдло!

Покрепче обхватил рукоять и чуть потянул, заставляя клинок на пару пальцев выглянуть из ножен.

– Высшим не нужна твоя жизнь, – тем же голосом продолжил безликий. – Высшим не нужны смерти, в которых нет смысла или денег. Ты не станешь мешать. Ты просто постоишь здесь столько, сколько надо. Когда дело будет сделано, мы уйдем.

Тут до меня начало доходить, что заявились не по мою душу. Но расслабляться не стал. Да, это похоже на совпадение, но очень уж странное. Ведь я знать не знаю никакую Кими. А вдруг безликие пытаются усыпить бдительность. Можно ли поверить, что профессиональным убийцам понадобился кто-то другой, а я просто не вовремя свернул в грязный переулок и меня всего лишь хотят какое-то время подержать в сторонке?

Но, даже если все так, что это меняет? Я аристократ, а передо мной всего лишь много о себе возомнившие простолюдины. Если какие-то смерды преграждают путь благородному, он обязан идти дальше, не раздумывая.

Однако я аристократ фальшивый и потому не просто раздумывал, а даже продолжал пытаться общаться:

– Что за Кими? Если вашим высшим не нужны лишние смерти, немедленно рассказывайте мне все. И не забывайте, что, если ответы мне не понравятся, смерти будут. Ваши собачьи смерти.

Все правильно: больше спеси, больше пафосного словоблудия. Как и полагается юному аристократу.

Удивительно, но безликие действительно не торопились делать из меня рубленый фарш. Как-то это даже слишком для банального «заговорить зубы», чтобы неожиданно ударить. Ведь кто я против них? Какой-то подросток, однажды эффектно высвободивший энергию, которая каким-то непонятным образом собиралась многими поколениями Кроу. Без абуная я не представляю опасности. Так они обязаны думать.

Но при этом церемонии разводят.

Похоже, они действительно не по мою душу заявились.

Надо же, какое удивительное совпадение.

Безликие тоже не торопились обострять конфликт и тоже не чурались общения. Точнее – один безликий. Тот самый, который появился внезапно. Причем он внимательно отнесся к моим требованиям и начал отвечать пространно, с подробностями и даже с излишними «словесными кружевами».

– Кими. Тебя видели с ней. Сегодня, у ворот школы. Кими тебя знает. Она необщительная, но с тобой разговаривала. Мы собрали твой облик, как это приказали высшие. Твоя личина пришла в Стальной дворец вместо тебя. Тревога не поднята. Если появишься ты, тревога поднимется. Не может быть две личины у одного человека. Тот, кто там вместо тебя, до утра заберет жизнь Кими. Это его долг. Высшим просто понадобилось твое лицо. Тебе не причинят вреда. Скоро ты сможешь пойти дальше. Вернешься в Стальной дворец. Тебе не поставят это в вину, смерть Кими будет отмечена так, как сказали высшие. Подчинись, и будешь жить. Неподчинение – смерть. Подчинишься ты или нет, высшие получат то, что должны получить. Кими из клана Кри умрет, так записано. Ты можешь умереть, можешь жить. Тебе выбирать, про тебя ничего не записано.

Вот тут до меня начало доходить.

Безликие – не просто красивое словцо. Эти убийцы, помимо всего прочего, славятся способностью к перевоплощению (именно поэтому я и подобрал такое земное название). По отрывочным данным подробности выяснить не удалось, но вряд ли речь идет лишь о масках и переодевании. Скорее всего, их лазутчики коллекционировали особые навыки, либо есть какие-то хитроумные секреты клана убийц, позволяющие обманывать даже стражу Стального дворца.

Как сказал этот говорун? Мой облик собрали? Что это значит? Да что угодно, откуда мне знать детали их темных делишек.

Кто такая Кими – понять несложно. Та самая девушка, которая заявилась в первый день к воротам Стального дворца с парой окровавленных мечей. Причем один из них – трофейный.

Понятно теперь, с кем она схлестнулась по дороге к «храму знаний». И также понятно, что у безликих есть информатор в школе. Причем информатор не первосортный. Именно по его вине у них сложилось впечатление, будто я с этой девушкой всерьез общаюсь. Решили, что убийцу, «скопированного» с меня, она подпустит без опаски.

Сказать им, что они жестоко ошибаются? Ну да, конечно, поверят сразу и три раза извинятся за недоразумение.

Четыре раза…

Это что же получается? Пока я тут стою, навоз на брусчатке подошвами трамбуя, кто-то, приняв мой облик неведомым способом, проникает или уже проник в Стальной дворец. И, может быть, прямо сейчас подбирается к странноватой девушке, занося для удара отравленный кинжал.

Знать не знаю, кто такая эта Кими, но понятно, что у нас с ней есть как минимум один общий враг. И этот самый враг сейчас направляется к девушке. Причем я в этом, можно сказать, косвенно замешан.

Да, вины за мной нет, но, даже если все разрешится благополучно, может остаться нехороший осадочек.

Что для меня важнее: жизнь Кими, этот возможный «осадок» или риск погибнуть здесь, на грязной мостовой в вонючем переулке?

Глупейший вопрос, ведь в таких случаях истинные аристократы даже не задумываются.

В каких таких случаях? А в таких, когда им приходится вступаться за тех, за кого они обязаны вступиться.

Все мои суетливые размышления – тлен. Безликий убийца ответил за меня, когда произнес несколько слов.

Единственно важных слов в его речи. Все прочие – мусор.

«Кими из клана Кри умрет».

Он даже не понял, что сказал. Да и я не сразу понял. Все же прожить столько лет в этом мире и не впитать часть его законов и морали – невозможно. Теперь эта Кими не просто девочка со странностями, теперь она та, кого я не имею права бросить на произвол судьбы.

Это долг благородного. Поступить иначе – это все равно что отказаться от семьи в момент, когда ей грозит опасность. Стать одиночкой-изгоем, а не аристократом из древнего и уважаемого клана Кроу.

И одиночкой презренным.

Подобные случаи столь редки, что удостоены легенд.

Все мои великие планы, злоба на тех, кто два года выслеживал меня, как загнанного зверя, и все то, что успела вбить в меня Трейя в первые тринадцать лет новой жизни, заставили руку напрячься.

И меч покинул ножны.

Переговорщика от безликих моя атака врасплох не застала. Вряд ли он впервые сталкивается с аристократами, следовательно, обязан знать, что, если сложный вопрос решается по принципу «или сталь, или мир», благородные традиционно предпочитают сталь.

Металл врезался в металл. Встречный удар убийцы был незатейлив, но это не умаляло его эффективности. Рубанул на совесть, с силой, способной не только остановить мой клинок, но и выбить его из рук. А дальше и делать ничего не потребуется, убийственная сталь, продолжая движение, дотянется до ничем не защищенной головы и вскроет череп, вывалив глупое содержимое на загаженную мостовую.

В одиночку нападать на пятерку безликих, которые перед этим ясно заверили, что твоя жизнь им совершенно неинтересна, – глупость несусветная. Это профи с серьезной репутацией, а я всего лишь подросток. Да, повыше среднего уровня, раз в такое место на учебу попал, но все равно ничего особенного.

Именно так они должны думать.

А вот у меня, разумеется, иное мнение. Да, с безликими в честном бою сталкиваться до сих пор не доводилось, зато хватало других противников. Кого только среди них не было: люди живые и не очень, звери, монстры, твари бестелесные, рыбы хищные, порождения Некроса и прочие создания, которым сложно подобрать название. И я до сих пор прекрасно себя чувствую.

А вот им не повезло.

Хоть я сегодня и не в лучшей форме, но ударил нешуточно. Тоже без изысков, на всю мощь мышц и параметров, рискуя подставиться. Ведь теперь не получится стремительно разорвать дистанцию, если прямолинейная атака не выгорит.

И вот тут, чуть ли не впервые в жизни, моя коллекция цифр показала себя в максимальной красе. Уж не знаю, что за показатели у этого безликого, но он явно не ставил Силу на первое место. Скорее всего, изрядно тратился на Ловкость, очень уж красиво ударил: пусть и без хитростей, зато грамотно и молниеносно. Прекрасная техника исполнения, завораживающе хищная в своей простоте. Показал все, на что способен, будто для картины позировал, а не вступал в смертельную схватку.

Ну а почему бы и не порисоваться? Перед ним ведь всего лишь мальчишка, вот и рассчитывал закончить поединок одним эффектным ударом.

Но не тут-то было. Вы попробуйте тяжеленным ломом со всей дури врезать по бетонному блоку. Даже хорошо тренированному человеку результат может не понравиться.

Безликий же ударил еще сильнее, плюс на результат накладывалось встречное движение моего клинка.

Сильнейший лязг столкнувшегося металла, кривой меч не удержался, выскользнул из ладоней. А вот мой никуда не делся, снеся со своего пути преграду, он так и продолжал движение к цели.

Но безликий действительно профи. Как бы ни быстро все это происходило, успел среагировать на то, что его оружие внезапно столкнулось с летящим спорткаром, а не с железякой в руках мальчишки. Убийца чуть извернулся, проявляя чудеса ловкости и гибкости. А вот я подкорректировать курс разогнавшегося клинка сумел лишь частично. Да, до цели достал, но не так качественно, как задумывалось. И, вместо того чтобы развалить череп, острейшая храмовая сталь отсекла кусок шлема вместе с клоком скальпа.

Доспехи у противника дрянь, что-то вроде толстой кожи на тонкой войлочной подкладке. И это прекрасно. У меня ведь защиты вообще нет, приятно узнать, что в этом мы не слишком отличаемся.

Попытка резануть по шее на обратном движении клинка провалилась. Лидер безликих не стал рисковать, или касательный удар его все же ошеломил, не позволяя продолжать схватку без паузы. Так или иначе, но противник ловко припал к земле и ушел назад, перекатившись через голову.

Гоняться за ним я не мог, на меня налетели сразу четверо. Будь это бронзовые или даже стальные куклы-воины, мог бы попытаться разделать их, не сходя с места. С качественным мечом в руке такие вопросы существенно упрощаются.

Но это не куклы… далеко не куклы. Серьезные противники – быстрые и опытные. Однако и мои руки сейчас не связаны ограничениями, которые сам же на себя накладывал, скрывая свои возможности от учеников и мастеров.

«Взор Некроса» я применил в самом начале. Период действия у него, увы, невелик, развить навык до приличных показателей я не успел из-за возникших трудностей с прогрессом. Но даже так он дает мне серьезнейшее преимущество для контроля на всем «поле боя».

А теперь пришла пора другого навыка. Не настолько удивительного, почти рядового. Зато изучил я его давно, в те славные времена, когда с проблемами развития еще не столкнулся. И потому успел поднять его прилично.

«Куриная слепота» поразила все пространство передо мной на двадцать с лишним метров. Наверняка под нее попали жильцы ближайших домов, но они могут это даже не заметить, если успели лечь спать.

А вот безликие явно не спят. Не заметить, что зрение вместо картинки начало передавать невнятную мешанину серых пятен или даже сплошную черноту, не могут. Плюс, если не повезет, столкнутся с куда более неприятными последствиями.

Я рассчитывал, что атакующий порыв темных фигур мгновенно иссякнет. Однако мне в очередной раз доказали, что имею дело с профи.

Двое задергались, отпрянули назад, неуверенностью движений выдавая серьезные проблемы с органами зрения. Еще на двоих в подсветке от «взора Некроса» мелькнули голубоватые всполохи. Сработала какая-то защита от контроля. И сработала частично удачно: один продолжил атаку как ни в чем не бывало, второй начал от него отставать, но не сказать, чтобы сильно. Его глазам тоже досталось, только не настолько жестоко, как остановившейся парочке. Продолжает рваться в бой, просто движется без былой уверенности.

«Нестабильный щит Хаоса» хотелось бы приберечь на случай самого нехорошего развития ситуации. Но неполноценно сработавшая «куриная слепота» пощадила зрение парочке противников, да и остальные вряд ли вышли из строя всерьез и надолго.

Следовательно, можно считать, что нехорошее развитие ситуации уже началось.

Бросок в сторону, и тут же ощущение потери. Это широким потоком уходит энергия Хаоса, расходуясь на активный навык. Удары мечей прошли очень даже мимо, оба противника капитально промахнулись, и за их неуклюжесть приходится платить.

Я бы мог избежать помощи от ПОРЯДКА, попытаться устроить фехтовальный поединок по всем правилам, но как вы это представляете в бою против пятерых профи на ограниченном пространстве? Мои цифры, конечно, велики, однако не настолько, чтобы за всеми успевать. Я уж молчу про не самое лучшее самочувствие и ничтожный опыт групповых схваток.

Потому и рассчитываю лишь на навыки. Готов применить их все, не скрывая.

Если дело выгорит – свидетелей не останется.

Продолжая обход, ложной атакой придержал зрячих и добрался до ослепленной парочки. Первого с ходу пронзил прямым ударом, глубоко вбив меч под грудную клетку. Лидер безликих, тряся оглушенной головой, ринулся на меня, отчаянно пытаясь прикрыть второго ослепленного. Представился неплохой шанс достать его на контратаке. Но нет, это не драка один на один, тут надо аккуратнее. И я резко пригнулся, после чего ушел в боковой перекат, успев при этом хорошенько рубануть беспомощного противника по ногам.

Не такого уж и беспомощного. Хоть зрение и не в порядке, но успел подпрыгнуть. И я, вместо того чтобы подсечь его наискось под коленами, достал еле-еле, отрубив лишь часть стопы.

Впервые за время схватки кровь хлынула всерьез, залив мне вдогонку затылок. Завершая перекат, я вскочил, одновременно прыгая к стене и нанося сильнейший удар. Нет, здесь не было противников, не успели подскочить. Я рубанул по одному из двух столбов, поддерживающих разваливающийся балкон на втором этаже. При подсветке «взора Некроса» разглядел, что второй на ладан дышит. Этому тоже ремонт не помешает, однако именно он удерживает сейчас весь вес ветхой конструкции.

За спиной свистнул острый металл, к удивлению противника впустую прошедший через воздух (и лишивший меня очередной толики энергии Хаоса). А я, не оборачиваясь, расчетливо налетел на стену, уперся в нее и, силой распрямившейся руки придавая себе дополнительное ускорение, успел вырваться на невеликий простор улицы за миг до обрушения балкона.

За спиной при этом металлом уже не свистели, лишь вскрикнули приглушенно. Командир безликой пятерки, увязавшись в погоню, уже не успевал ни развернуться, ни проскочить. Опасность обрушилась на него с неожиданного направления.

Большое спасибо «взору Некроса», балкон завалился даже качественнее, чем я надеялся.

К сожалению, парочка противников к месту катастрофы не подоспела. Пока развернулись, пока увязались следом, время потеряли. Теперь между ними и мной громоздятся остатки балкона, но сильно сомневаюсь, что они их задержат хотя бы на пару секунд.

Оставалось бежать, куда бежал, а так как стены смыкающихся домов здесь проходов не оставляют, выбор невелик.

Бежал я в тупик. Да-да, в угол позволял себя загонять. Но тут ничего не поделаешь, другие варианты кажутся не такими удачными, да и риска в них больше.

Три секунды, и я, успев разогнаться, прыгнул вверх. Влетел в стену на высоте в пару метров, подкидывая себя рукой чуть выше и перебирая ногами, дабы отталкиваться от шершавой поверхности.

Получилось, я дотянулся до бельевой веревки, протянутой между еще целыми балконами. Точнее, ухватился за длинную женскую ночную сорочку, что на ней сушилась, выделяясь во мраке широченным белым пятном.

Прекрасно.

Дальше цепляться уже незачем, да и чревато. Достать меня снизу тренированным убийцам несложно, а «щит Хаоса» не просто так называется нестабильным, он лишь увеличивает вероятность избежать ущерба, это не абсолютная защита. В свое время необычный навык выручил меня, когда я прорывался из подземелья под тюремным замком Хлонассиса. Но тогда при мне была Тень Некроса, расчищавшая путь и принимавшая большинство ударов на себя, да и в целом обстоятельства удачно складывались в мою пользу.

И я болтаться дальше не стал, подчиняясь гравитации, полетел вниз, придав напоследок телу расчетливый импульс. Не старался выжимать из себя все возможное, понимал, что измотанное Кхеллагром тело может подвести. В общем, приземлился недалеко, зато правильно. И вовремя развернулся.

Звон металла, еще звон. Два удара я отбил, еще один прошел мимо, перерубив столб следующего балкона. Пользуясь тем, что оружие этого противника на миг выбыло из схватки, я, отмахиваясь от второго безликого, взмахнул левой рукой.

Вот и пригодилась трофейная сорочка.

Накрыть голову черной фигуры надежно не получилось, но на ближайшую секунду работой убийцу обеспечил. Безликий, пытаясь сорвать белое тряпье, отскочил назад, благоразумно стараясь не находиться рядом со мной в столь неудобный момент. Полагал, что, пока напарник его прикрывает, я вслед не брошусь.

А я вот бросился, коварно перекидывая меч из правой ладони в левую. Отбивать атаку оставшегося противника при этом не успевал, но и на «щит Хаоса» при этом не надеялся. Готовился, если припечет, попытаться отклонить клинок правой рукой. Даже если убийца сумеет по ней серьезно рубануть, отсечь вряд ли получится. Конечности у меня не какие зря, они укреплены «высшей крепостью костей». Один из редчайших навыков, удалось добыть его при зачистке логова Некроса. Развит он так себе, но за счет изначально высокого бонуса эффект от него солидный. Так что надо быть одним из лучших воинов Рока, чтобы срезать с моей руки не только мясо.

Вряд ли передо мной такой воин. Всего лишь убийца. Их призвание – нападать в спину или толпой на одного.

Но испытывать навык в деле не пришлось. Как и напрягать Ловкость, пытаясь избежать знакомства с режущей кромкой клинка. Очередной балкон, подрубленный в схватке безо всякого расчета, начал обваливаться. Безликий, расслышав над головой характерный шум, решил, что ему не хочется повторять судьбу командира. В общем, отскочил назад, не завершив атаку.

А вот мне опасаться не нужно. Я ведь и так выскакивал, не переставая держать в прицеле накрытого ночной рубашкой.

Тот, похоже, тоже Ловкость качал в ущерб всему прочему. Очень уж проворно успел освободиться от тряпья.

Но нет, все же недостаточно быстро. Едва белая пелена ушла с глаз, как он увидел перед собой отражение света из единственного оконца.

И этот свет отражался от клинка моего меча.

Металл вошел в мясо и кости с неожиданно заметным усилием. Наверное, этот безликий прилично приподнял пассивные защитные навыки. Его кожа сама по себе доспех, как и все, что находится под ней.

Но я бил в полную силу, и параметры его не спасли, лишь слегка неудобств прибавили. Спасибо, что клинок не завяз в сопротивляющейся плоти. Разрубив голову, я вырвал его хоть и с натугой, зато без потерь времени.

Интуиция: пригнись!

Читать выскакивающие предупреждения в пылу скоротечной схватки сложно, но это успел заметить. Разворачиваясь, торопливо присел, одновременно нанося удар с раскрутки. Бил вслепую, начав атаку еще не видя противника. Но понимал, что, если тот уже рядом, должен попасть под удар.

Безликий, успевший убраться из-под рухнувшего балкона, действительно был близко. И тоже успел рубануть от души. Его меч короче моего и полегче, но далеко не пушинка. Если уж пустил его в полет всерьез, подкорректировать курс в процессе возможно лишь до какого-то предела.

То, что я пригнулся, вывело меня за рамки этого самого предела.

А вот мой удар не пропал втуне. Подпрыгнуть противник не успевал, потому что меня нагнал как раз в прыжке и сейчас пребывал в самой низкой его фазе. Отталкиваться от воздуха он не обучен, пришлось принимать клинок на ноги.

Пожалуй, это был лучший удар за весь бой. Я вложил в него не только силу рук, но и инерцию разворачивающегося тела. Плюс, наконец, сам не поняв как, успел зацепиться за край потока ци, после чего начали неохотно проявляться прочие ближайшие потоки.

Меч влетел четко между ними, выбрав промежуток, где помехи минимальные. Металл дважды встретил сопротивление, тут же сошедшее на нет.

Готово. Даже Жнецом я вряд ли бы сработал чище.

Злобно вскрикнув, безликий упал, разбрасывая отсеченные ноги. Но даже покалеченным не сдавался: извернулся, отталкиваясь рукой, попытался пронзить меня незатейливым выпадом. Я, легко отклонившись, небрежно врезал в ответ, вспоров покалеченному живот.

Вот тут он заорал уже иначе, болезненно. И замахал мечом без намека на отточенную технику. Будто назойливую муху отогнать пытался.

Я, обойдя орущий обрубок, ударил еще раз, оставив убийцу без правой руки. А потом, игнорируя левую, отчаянно вцепившуюся в мою лодыжку, примерился и опустил клинок на шею.

Готов.

Но бой еще не закончен, ко мне торопливо ковылял безликий, в самом начале оставшийся без части ступни. Непохоже, что «куриная слепота» его отпустила, но и не сказать, что он двигался, ничего не видя. Должно быть, развиты какие-то альтернативные зрению навыки ориентации в пространстве.

Они его не спасли. Легко обойдя незрячего противника, я разделался с ним единственным сильнейшим ударом.

За спиной послышался подозрительный шум.

Интуиция: волноваться не о чем.

Но я не настолько доверял внутреннему голосу, чтобы игнорировать непонятные шевеления.

Торопливый разворот, отскок (на всякий случай). И передо мной предстает командир безликих.

Увы, обломки балкона похоронили его не навсегда. И он, будто пробуждающийся в неглубокой могиле мертвец, выбирался из них, яростно расшвыривая в стороны куски гнилых досок и брусьев. Непохоже, что пережитые невзгоды серьезно ему навредили. Двигался весьма бодро, и глаза нехорошо поблескивали из прорези шлема.

Сильно подозреваю, что этот противник куда опаснее тех, кого я успел упокоить. Однако нам предстоит схватка один на один, плюс «щит Хаоса» продолжает действовать, ведь все свершилось очень быстро.

Да и удар по голове с потерей части скальпа – это не шутка. Не говоря уже о возможной трещине в черепе. Это должно сказываться на боевых качествах.

В общем, я был преисполнен уверенности, что жить командиру безликих осталось всего ничего. И даже начал подумывать: «Может, стоит его покалечить, но аккуратно, не до смерти, дабы потом попытаться получить ответы на интересующие вопросы?» Доводилось слышать, что бойцы этой непростой организации в плен не сдаются и допрашивать их бессмысленно, однако почему бы не попробовать.

Где-то позади и чуть слева послышался звук, заставивший меня похолодеть, неистово понадеявшись на то, что «щит Хаоса» действительно все еще работает.

И непременно меня прикроет.

Шум от работы механизма арбалета можно перепутать с безобидными звуками. Но не в моем случае, ведь я даже свист болта различил.

А вот сделать уже ничего не успевал. Не ожидал, что позади такой сюрприз нарисуется.

Врасплох застали.

Мне не хватает боевого опыта. Чудовищно не хватает. Да и реакция при немалых цифрах недотягивает до того, чтобы успеть что-нибудь предпринять в ситуации неожиданного обстрела с минимальной дистанции.

Но мне повезло, несмотря на идеальные условия для выстрела, болт просвистел мимо. То есть мимо меня.

Ну а чего бы и не просвистеть, если цель у него другая?

Болт, ударив в грудь последнего противника, выбил сноп ярко-голубых искр (или наконечник непростой, или сработало что-то вроде защитного навыка). И почти в тот же миг прилетел еще один, в лицо. На этот раз без звуков и световых эффектов.

Безликий дернулся, выронил меч, нелепыми дергаными движениями попятился, судорожно замахал руками. Затем встрепенулся было, даже попытался принять боевую стойку, но не смог вытащить ноги из обломков, запнулся, завалился на колени, низко при этом согнувшись.

Так низко, что почти уперся лбом в мостовую, вбив при этом болт, торчащий в его скуле, еще глубже.

А там и я добавил, подскочив сбоку и рубанув по шее с широчайшего размаха.

Не сказать, что технично. Такими ударами палачи головы осужденным сносят.

Ну так я примерно этим сейчас и занимаюсь.

Да-да, оставлять профессионального убийцу в живых ради допроса перехотелось. Опасно это, ведь за спиной непонятно кто, умеющий пользоваться арбалетом.

Обернувшись, я был готов к чему угодно. И вовсю прикидывал варианты убраться отсюда на максимальной скорости. Теперь, когда прытких безликих нет, можно понадеяться, что прочие недруги не сумеют нагнать.

Мне ведь всего ничего пробежать надо, до ворот недалеко осталось. Надо срочно решать проблему в Стальном дворце, а не удерживать эту никому не нужную позицию.

Позади не обнаружилась шеренга арбалетчиков. И новых безликих тоже не видать.

С плоской крыши дома ловко спускалась тощая фигура, закутанная в неприметную одежду, скрывавшую очертания тела. Манера движения знакомая, да и сдвоенный компактный арбалет в руках напомнил об одном товарище.

Тот давно о таком оружии мечтал.

Мгновенно позабыв о том, что мне здесь делать нечего, я высказался предельно удивленно:

– Бяка?

Сказано негромко, почти шепотом, но меня услышали. Прыгая на землю, стрелок на лету небрежно откинул широченный капюшон.

– Бяка! – на этот раз утвердительно произнес я и чуть ли не прокричал в лицо приятелю: – Ты откуда здесь взялся?!

Сам при этом отступил на шаг, с подозрением прищурившись. Слишком много сюрпризов за несколько минут, как бы не вляпаться в очередное нехорошее приключение.

Но нет, можно расслабиться – это точно не безликий, напяливший чужую личину. Манера движения у Бяки неповторимая, такую моторику не подделать. Также неповторим взгляд, которым он жадно обшаривает окрестности, высматривая все, что не приколочено к железобетону метровыми гвоздями.

Несмотря на напряженную работу органов зрения, мой вопрос Бяка мимо ушей не пропустил.

Ответил пусть и прямо, но бестолково:

– Гед, ты же видел, я с крыши слез.

– Тихо! – рявкнул я. – Сейчас меня зовут Чак. Чак из семьи Норрис.

– Ну ладно, Чак, ты же видел, откуда я взялся. Зачем спрашиваешь?

– Бяка! Тебя здесь быть не должно! Как ты меня нашел?! И зачем?!

– Ге… Чак, ты много спрашиваешь, а времени мало. Слышишь, дверь скрипнула с другой стороны дома? Кто-то за стражей побежал.

– С чего ты это взял?

– Ге… Чак, не сомневайся, я такие вещи чую. Пока стража не появилась, надо не болтать, а добро спасать.

– Какое добро, Бяка?! Что ты несешь?!

– Еще не несу, но собираюсь нести. Скоро. Вон его сколько валяется. Надо все поднять, пока не украли. Тут плохой город, тут много нечестных людей, воруют быстро.

– Бяка! – чуть не взревел я.

– Да не переживай ты. Я сам разберусь, ты отдыхай. Сейчас приведу пару ребят. Познакомился недавно, почуял, что ты их знаешь. Ленивые и глупые, но тут умные не нужны, тут надо просто собрать и унести.

– Какие такие ребята?! – с ужасом вскричал я и, осознавая, что ситуация выглядит все более и более катастрофической, хлопнул себя по лицу: – Бяка, мне бежать надо! Срочно! Назад, в Стальной дворец!

– Ну так беги, чего стоишь. Говорю же, за добро не переживай, мне можно доверять, у меня не украдут. Но только назад быстрее возвращайся. Я тут долго тебя караулил, чуть не упустил. Не хочу снова долго ждать.

Вопросов на языке не меньше миллиона вертелось, но мне оставалось лишь развернуться и, сорвавшись с места, напоследок выдать:

– Бяка, я раньше чем через неделю не выберусь! Дождись! Найди меня! Хаос тебя побери, Бяка, да ты мне все планы испортил!

– Планы ты сам чинить умеешь, а вот с добром у нас я разбираюсь. И разберусь, – невозмутимо бросил вслед Бяка и злобно рявкнул: – Ну где вы там, лодыри?! Добро себя само не унесет!

Глава 16

Попадание с поличным

Стальной дворец охраняли на совесть. Без дозволения никому ни выйти, ни зайти. Причем мастера даже в какой-то мере поощряли нелегальные попытки учеников выбраться за стены. Сужу это по тому факту, что попавшихся на этом наказывали на удивление мягко, снимая лишь несколько баллов.

А попадались все без исключения. Я, как человек любознательный и предусмотрительный, не упускал ни единого случая изучить систему охраны. И понял лишь одно, что она минимум двухуровневая.

Первый уровень – стражники, маячившие у всех на виду. Их несколько десятков, сменяются дважды в день, все крепкие, с цепкими взглядами. Приличная сила, но на такой периметр маловато, цепь наблюдения получается жидкая. Остается разве что на высоту стен надеяться, но я бы на это не рассчитывал. Среди учеников хватает ловкачей, способных по листу стекла вскарабкаться, если припечет, а уж по замшелым гранитным блокам – это как простуженному высморкаться.

О наличии второго уровня охраны сужу по тому факту, что до сих пор никто из учеников не сумел добраться до выпивки и женщин нелегальным способом. Народ старался всячески, однако все хитрости пропадали впустую. Похоже, их разоблачали те, кто себя не показывает. Или те же парадно одетые стражники умели не только стоять с бравым видом, но и контролировать округу хитрыми охранными умениями.

Лично я ничего другого не обнаружил. Только стражу. Не поленился к разным участкам стены сходить и нигде не заметил признаков охранной сети, подобной маниакальной паутине Кхеллагра. Конечно, у меня навыки артефакторики развиты не настолько, чтобы засекать тонкие структуры в нескольких метрах каменной толщи, однако этого должно хватать.

В общем, как именно нас охраняют, я до сих пор не выяснил, но точно знал, что охраняют серьезно. Об этом же свидетельствовали сведения, почерпнутые от матери и из некоторых книг. Все источники дружно уверяли, что Стальной дворец неприступен ни в мирное, ни в военное время. Его покой хранит сам император. Первый человек Равы личным авторитетом гарантирует почтенным родителям, что их отпрыски будут под его попечением в полной безопасности.

Ну это если исключать шалости с опасными куклами и некоторые другие моменты, которые нам еще предстоят. То есть то, на что и родители изначально согласны, и ученики рискуют добровольно.

К воротам я приближался бегом. Сами они закрыты, а вот калитка сбоку от них нараспашку. Ждут запоздавших учеников вроде меня? Или скорее услышали подозрительный шум в переулке и на всякий случай собирают «ударный кулак».

Политика Стального дворца – по возможности встречать проблемы на подходе, дабы те никоим образом не задевали учеников.

И очень может быть, что стражники готовятся встречать именно меня – очередную проблему школы. Если я не успел, если Кими из клана Кри уже мертва, никто еще толком ничего не понял, так что в первую очередь под раздачу придется попасть мне.

Стражников у калитки семеро. Серьезная группа, но мне с ними не воевать надо, это ведь свои, это союзники. Если Кими мертва, лучший выход – сразу сдаться. Там несложно будет разобраться, что это дело на совести безликих, а не на моей.

Если она еще жива – все усложняется. Мне надо без задержек в считаные секунды объяснить стражникам суть происходящего и добиться того, чтобы они не снаружи готовились в бой вступать, а внутри разобрались.

Уж не знаю, как хорошо подготовлен безликий убийца, но школа не так уж велика по площади, и ученики большую часть времени проводят в ограниченном количестве мест. Осмотреть их все, не привлекая внимания, не получится, так что мой предполагаемый двойник, возможно, действует топорно и тем привлекает внимание. То есть на виду. Надо лишь попасть за ворота, и там я его сам быстро прищучу, даже без помощи стражи.

Хотя, надо признать, мыслю наивно. Если у безликих в школе свой человек, он сразу проведет убийцу куда надо.

Значит, нельзя терять ни секунды.

Один из стражников шагнул навстречу. С показной небрежностью опершись на копье, он выставил перед собой свободную от оружия руку и уважительно, но при этом требовательно спросил:

– Что там за шум сейчас был? Похоже на звон мечей. На тебе кровь, ты ранен? За тобой гонятся? Нужна помощь?

Стражники нам не няньки, но они знают, с кем имеют дело, и также знают, что обращаться с нами полагается аккуратно. Однако и дело свое они тоже не забывают, и потому просто так впускать ученика при столь подозрительных обстоятельствах не станут.

Все это я понимал. И так же прекрасно понимал, что быстро мне с ними миром не разобраться, а воевать нельзя.

Остается попытаться задавить их авторитетом аристократа.

Мне бы лишь за стену попасть, а там уже мастера со мной разбираться должны.

Не сбавляя скорости, я требовательно рявкнул:

– С дороги! Я Чак из семьи Норрис!

Один из воинов, стоявший за спинами остальных, напрягся, взгляд его стал волчьим. Едва двигая губами, он прошептал, рассчитывая, что его услышат лишь товарищи:

– Чак Норрис уже внутри. Прошел на закате. Теперь понятно…

Я услышал каждую букву. Да уж… непонятно, что ему понятно, зато понятно, что я встрял. Неприятная новость. Убедить стражников в том, что я свой, все еще реально, но не стоит и мечтать о том, что это получится быстро.

Однако я попытался.

Продолжая сближаться, рявкнул:

– Внутри не я! Внутри безликий с моим лицом! Я только что дрался с их шайкой! С дороги, надо его остановить!

Кричал я, не надеясь, что кто-то послушается, а так… чтобы было чем время занять. Язык сам по себе молотил, бездумно. Сейчас я торопливо пытался войти в состояние контроля потоков и при этом грубо нарушал одну из главных заповедей мастера Тао.

Делал ставку не на чистую силу тела и контроль ци, а на банальный навык от ПОРЯДКА.

Я ведь не хочу убивать, мне надо просто пройти мимо этих ребят. Они выполняют свой долг, причем труд стражников следует уважать. Но, увы, в данный момент их служебный долг противоречит моим интересам. Да и они сейчас тоже сами против себя выступают, просто понятия об этом не имеют.

Вразумлять их по-хорошему некогда.

«Корни Хаоса» – не новый навык, с новыми у меня пока что все плохо. Но он почему-то слабо использовался, не возникало великой надобности. Безвредный, даже волосинку с головы им не снимешь, а мне, если дело доходило до драки, приходилось не только волосы снимать, но и сами головы. С врагами не церемонился.

Нынешняя ситуация почти идеальная для применения. Жаль только, что эффект у навыка лишь один – не позволяет противникам сойти с места. Двигаться они могут как угодно, только подошвы от земли оторвать не получится.

Зато в остальном навык прекрасен. Немаленький радиус действия и приличное время удержания «добычи». Несколько десятков секунд – это, конечно, не такая уж и прорва времени, но достаточно, чтобы оставить стражников далеко за спиной.

А там, конечно, поднимется та еще тревога. И это даже к лучшему, ведь в такой обстановке фальшивому Чаку будет непросто сделать свое нехорошее дело.

Честно говоря, я весьма слабо представлял, что и как буду предпринимать после того, как прорвусь за стену, где на меня набросится весь школьный персонал. Времени на разработку приличных планов совершенно нет, придется импровизировать.

Ладно, не в первый раз. И, если до сих пор жив, можно считать себя профи в этом деле.

Справлюсь.

«Корни Хаоса», отчаянный рывок в сгущающееся переплетение опасно-темных жгутов ци. Прикосновение к ним чревато – это оружие, это потенциально опасные боевые навыки, это банальная фруктовая корка, на которой можно не вовремя поскользнуться.

Обычное зрение никуда не делось, я видел не только мир энергии, но и привычную реальность. И в реальности этой все шло не совсем так, как рассчитывал.

Один стражник свалился моментально, стоило лишь активировать навык. Странно как-то упал, ведь покалечить его не должно. Видимо, неудачно двигался в этот момент, и одна нога оказалась оторванной от земли в положении неустойчивого равновесия.

Ну да с этим ладно, пусть падает, даже если это выльется в перелом лодыжки. А вот то, что двое не остались на месте, удивило неприятно. Я, конечно, понимал, что не являюсь уникальным носителем набора эффективных навыков. В Раве хватает коллекций куда более эффектных, причем их владельцы куда опытнее в вопросах практического применения.

Но я не ожидал, что такие противники окажутся в рядах обычных стражников.

Или необычных? Может, это гвардейцы самого императора замаскировались?

Да какая разница, кто они, сейчас не об этом думать надо!

Часть стражников потеряла равновесие, они не ожидали от своих ног такого предательства. Но некоторых невидимые путы на ступнях ничуть не смутили, даже из неудобных положений пытались дотянуться до меня оружием или руками.

Уворачиваясь и скупо раздавая щадящие удары, я основное внимание уделял парочке, сохранившей подвижность. Разрядив навык впустую по их защите, я остался без главного «нелетального» козыря. Теперь лишь опыт и цифры способны помочь. То есть надо выжимать из себя все возможное самыми простыми методами.

От обездвиженных противников я кое-как спасался, на бегу радуясь неоднократному знакомству с бронзовыми куклами. Учеба с ними пригодилась.

А вот парочка прытких напрягала. Они не просто закрылись от боевого навыка, они моментально просчитали, что прорываться я собираюсь через почти сомкнутый строй, где их длиннющее оружие бесполезно.

Брошенные копья еще падали, а в руках стражников уже появились короткие мечи имперской тяжелой пехоты. Парни явные профи, и что самое неприятное – убивать их нельзя. Кровь ради такого случая, может, и простят, но зачем мне такое прощение.

С голыми руками кидаясь на мечи, я успел бросить извиняюще:

– Простите, парни!

А дальше начал делать то, что мастер Тао тоже не одобрял. Он называл это чем-то близким к «разрядиться». Это когда безжалостно растрачиваешь себя, выжимаешь все из тела, из цифр, из запаса ци, сливая за мгновение столько сил, что этого хватит на час ожесточенного боя.

Некогда увальнем прикидываться, надо любой ценой прорваться за стену.

Уж не знаю, насколько профессионально подготовлена эта парочка, но я их смел, не замедлившись. Зря они копья побросали. Не ожидали, что противник их древки с разбега отфутболит, метко отправив назад владельцам. А там и сам подтянется, превратившись в бешеную мельницу, раздающую стремительные удары, сминающие металл нагрудников.

За спиной еще не раздался грохот падающих тел, а я, размазавшись в пространстве, ворвался в Стальной дворец.

Здесь меня уже ждали. Или не меня, а просто так совпало. Три мастера стояли сразу за калиткой. Мое резкое появление оказалось для них чрезмерно быстрым сюрпризом. Я бы, пожалуй, мог попробовать промчаться дальше, оставив их за спиной. Пока среагируют, пока разгонятся, прилично оторвусь. Так и попробовал поступить, но один из противников оказался тоже не лыком шит. Перекрыть дорогу не успевал, но руку вытянул шустро, будто выстрелив ею мне наперерез.

Я, каким-то немыслимым способом успев присесть под удар, проехался по брусчатке на коленях, обдирая штаны и кожу. И, двигаясь столь неудобным и болезненным способом, на ходу хлопнул мастера в солнечное сплетение.

Очень уж шустрый противник, такого надо гарантированно замедлить.

– Извините, уважаемый! – выкрикнул я, не оборачиваясь.

Вскочив на ноги, бросился дальше, радуясь тому, что почти не растерял темп. И едва не поплатился – тело шатнуло, занесло на повороте дорожки, пришлось замедлиться. И тут же мышцы слегка свело от не сработавшего толком навыка контроля, брошенного вслед одним из мастеров. Слабо зацепило: или краешком задело, или эффективность зависит от некоторых цифр цели, а с ними у меня порядок.

Повезло неслыханно. Проклятый Кхеллагр! Как же не вовремя чокнутый искусник нарисовался со своими бесчеловечными опытами! Я и наполовину не так быстр, как в нормальной форме.

А мне сейчас как никогда нужно все.

Выскочив из зарослей, я чуть не столкнулся с парой служителей, стоявших под стеной женского корпуса. Даже не просто под стеной, а под единственным распахнутым окном. Я понятия не имел, где именно живет девочка, за которой охотятся безликие. Даже не уверен, что с корпусом не ошибся. Но теперь понял, что ошибки нет, мне повезло попасть куда надо.

Успел или нет?

Неизвестно.

Служители – явные сообщники безликих. Или даже состоят в шайке. И дело не только в том, что под распахнутыми окнами они стоять не должны. Для простых работников школы очень уж проворно ко мне развернулись, синхронно принимая боевые стойки.

Один после пинка влетел спиной в стену с такой дурью, что здание содрогнулось, второго я мимоходом сбил с ног и втоптал в землю, стараясь впечатывать обувь посильнее. Скорость при этом потерял, но ее остатков хватило, чтобы взмыть в воздух и рыбкой нырнуть в окно, край проема которого располагался на высоте чуть побольше моего роста.

А еще я прямо на лету перехватил меч, готовясь работать всерьез: без жалости, до смерти. Где-то впереди тот, кто пришел убивать. И мой план прост – надо прикончить его как можно быстрее.

Люблю простые планы.

А вот обстановка за окном смутила тем, что оказалась удивительно непростой. Я влетел в комнату, похожую на нашу. Точная копия. Столько же коек и всего прочего. Успел отметить, что повсюду разбросаны вещи, многие из которых явно женские. Неприятно царапнула такая неряшливость. Еще неприятнее было увидеть не спартанские койки, а очень даже уютные кроватки. И дверь у них здесь можно изнутри на массивный засов закрывать. Не то что у нас – кто хоти, тот и заходи.

И спим чуть ли не на гвоздях.

К сожалению, неравенством обстановки неприятные открытия не ограничивались. В комнате оказалось столько людей, что я лишь каким-то чудом ввинтился меж ними, никого не сбив с ног. Нет, я не о них заботился, а о себе. Ведь повалившись с кем-то на пол, рискую потерять темп, а это чревато.

Уж не знаю, каким чудом, но я сумел без помех приземлиться почти на середину комнаты, где, подкорректировав курс, откатился в угол. А уже там вскочил, вскидывая меч в готовности дорого продать свою жизнь.

Бой в тесном помещении – это тот бой, в котором мне мало что светит. Очень уж проблематично сражаться в условиях, столь скверно пригодных для маневрирования.

Но куда деваться, если дверной проем перекрыт пробкой из столпившихся стражников, мастеров и служителей. Окажись эта толпа в комнате, я бы в них увяз. Ну а так побарахтаемся.

Стоп! Я, кажется, увлекся. Мне ведь не с ними воевать надо, мне…

И тут я наконец разглядел то, вокруг чего столпилась большая часть действующих лиц.

До моего эффектного появления все таращились на тело.

Тело, пришпиленное к полу мечом.

И рукоять меча сжимала рука.

Мужская.

Но совершенно на мою не похожая. Да и тело, которому принадлежала рука, тоже не мое. Грузный мужчина, у него с подростком ничего общего.

А еще я этого мужчину знаю. Это мастер. Великий мастер Ур. Главный человек в школе. Теоретически для нас, учеников, лишь император выше по статусу. Но он выше лишь в теории, ведь мы его никогда не видели.

Как и не слышали его распоряжений.

Мастер сейчас не походил на притворно-строгого добряка с лукавыми глазами. Выглядел он так, будто в него демон вселился.

Демон смерти.

Как ни странно, я в этот момент улыбнулся. Улыбнулся искренне, потому что от сердца отлегло.

Дело в том, что помимо мастера я разглядел его жертву.

Оказывается, это не Кими из клана Кри. Разумеется, я знал, что мастеру незачем ее убивать, но поди пойми всю суть замысла безликих. Мне ведь лапши могли навешать, а сами проворачивали нечто совершенно иное. В такой спешке сложно докопаться до истины.

Кими, кстати, я тоже разглядел. Ученица скрывалась за плечами мастеров и слуг. Те окружили ее столь плотно, что еще чуть-чуть, и раздавят. На совесть прикрывали.

Тогда кого же здесь убивают? Да ведь это даже не девочка. Под мечом мастера Ура корчилось тело в мужской одежде. Лица не видно, но виноват тут не ракурс, а то, что лица, собственно, нет. Вместо него переднюю часть головы облепило что-то неясное, похожее на трясущуюся медузу всех оттенков красного и розового. То и дело в этой массе всплывали то глаз, то нос, то скула, будто омерзительная субстанция пыталась принять человеческий облик. Но хватало ее усилий лишь на мгновение, после чего вновь начиналось хаотическое колыхание кровавого студня.

Одежда на странной жертве, кстати, один в один как у меня. И телосложение под стать.

Все понятно, за исключением некоторых деталей. Но они не важны.

Важно то, что замысел безликих сорвался.

Стараясь не шевелиться, я максимально спокойно и вежливо обратился к главе школы:

– Мастер Ур, я…

– Молчать! – рявкнул тот, не переставая вращать клинок в ране. – Ни слова сейчас, все разговоры потом. Быстрее выведите его. Стоять! Вы что-то не поняли? Выведите его так, чтобы это выглядело правильно.

Никто не уточнил, что означают последние слова. Впрочем, по всему заметно, что загадочны они лишь для меня. Все прочие действовать начали незамедлительно и собранно, не мешая друг другу и не задавая лишних вопросов.

Первым делом с меня сорвали верхнюю одежду, заботясь при этом о скорости разоблачения, а не о сохранении окровавленного тряпья. Но голым не оставили, облачили в новую, принесенную так же поспешно. Не совсем мой размер, зато без подозрительных пятен. По ходу дела успели оттереть лицо и ладони от крови и кое-как поправить изрядно пострадавшую прическу.

Затем меня вывели из женского корпуса. Причем не сам по себе шел, а в окружении стражников, слуг и пары мастеров.

Вот так я и вышел на крыльцо: в торопливо накинутой одежде, взлохмаченный, взвинченный и под конвоем.

И первое, что увидел, – глаза Паксуса. Сосед, заняв под лестницей удобную для наблюдения позицию, таращился на меня так, что я понял – хоть чистую правду говори, хоть ври в три короба, он ни за что не поверит, что в женском корпусе я оказался не по тем причинам, о которых он сейчас думает.

Да уж, неудобно получилось…

Глава 17

Репутация заведения

Мастер Ур уставился так, будто дыру в моем лице пытался взглядом пробурить. Таращился уже с минуту, причем молча.

То есть вел себя невежливо.

Я отвечал похожим образом, разве что не буровыми работами занимался, а всем своим видом показывал, что являюсь самым святым созданием во вселенной и потому понятия не имею, по какой причине со мной так грубо обращаются.

То через весь двор провели, как преступника; то держали взаперти, даже воды не предложив; то смотрят так, будто я императору в суп плюнул. И меч отобрали. Что я такого сделал? Да, слегка навалял стражникам – признаю. И мастеру одному немного перепало, это тоже не скрываю. Ну так я же не хулиган, я ради всеобщего блага старался.

Сущие пустяки, а не прегрешение. Тут некоторые ученики стражников на дуэль пытались вызывать, когда те их ловили на попытках пробраться за стену. До драк тоже доходило. И ничего страшного, никто не делал из этого трагедию.

А меня уже больше часа мурыжат.

Некрасиво…

Не переставая меня визуально сверлить, глава школы отрывисто произнес:

– Рассказывай.

Я ответил без паузы, потому как успел хорошенько подготовиться к речи:

– Погуляв по городу, я направился назад еще засветло, чтобы успеть попасть к…

– Мне не нужно знать о твоих похождениях, – перебил мастер. – Мне нужно знать, откуда ты узнал о том, что происходит. Без подробностей. Лишние слова у нас не приняты.

Такую речь я не заготавливал. Ну да и ладно, сократить нужный фрагмент несложно.

– Они подловили меня в переулке, который к воротам выводит напрямую. Потребовали, чтобы я постоял, пока человек с моей внешностью проникнет в школу и убьет Кими из… Простите, мастер, они выдали личность одной ученицы. Хотели ее убить.

– Не отвлекайся, Чак. Что дальше?

– Я убил их всех и помчался в школу. Охрана попыталась меня остановить. Я не мог терять время на объяснения и быстро прошел через охрану. И еще там мастера за воротами стояли. Сожалею, но через них я тоже прошел. Надеюсь, никто серьезно не пострадал, я не пытался никого убить. Дальше вы все знаете.

– Нет, Чак. Не все. Прямо скажу, я ничего не знаю. Ты с ходу примчался именно туда, куда надо. Получается, ты знал, где живет Кими? Так ведь? Вы с ней были близки, и именно поэтому тебя выбрали безликие? Отвечай.

– Нет, мастер, я не был с ней близок. Пару раз сталкивался, но особо не общался. Я не знал, где она живет. Просто этот корпус ближайший к воротам, и я, пробегая мимо, заметил слуг под раскрытым окном. Решил, что это сообщники убийцы. Кто еще может стоять на газоне под распахнутым окном в такое время? Те, кто меня остановил в переулке, говорили, что у них здесь есть свой человек. Кто знает, может, даже не один. Получается, насчет тех слуг я ошибся. Это были преданные школе люди, и они караулили окно. Прошу прощения, но я не мог об этом знать, а действовать требовалось быстро.

– Стражники проверили окрестности, – вновь заговорил мастер. – В переулке нашли тела.

Я кивнул:

– Да, мне пришлось их всех убить. Они не давали пройти, а я спешил. Не было смысла их жалеть.

– Чак, так ты уверяешь, что это безликие?

– А разве стражники не сказали? Там и по одежде видно, и по оружию. У всех мечи, похожие на батто. И очень хорошие батто. Оружие безликих, все об этом знают.

– Чак, у них не было мечей.

– Как это не было? – искренне удивился я.

– Да вот так. Одежды тоже не было. Лишь несколько окровавленных тряпок.

Мне стоило большого труда воздержаться от ругательства.

Бяка!

Упырь всеядный!

Гад загребущий!

Чертов клептоман!!!

Так вот что он имел в виду, когда обещал обо всем позаботиться…

Мне стоило об этом догадаться, ох стоило… Давно с приятелем не имел дела, позабыл про маниакальную меркантильность, вот и расслабился.

Рассказывать о приятеле с преступными наклонностями – последнее дело. Придется как-то выкручиваться, не болтая лишнего.

– Мастер Ур, когда я с ними дрался, у них были и мечи и одежда. И даю слово, у меня нет привычки раздевать мертвых мужчин догола. Да и живых тоже. И не было времени на такие глупости. Я помчался к воротам, как только разобрался с безликими. Что там было дальше, не знаю. Может, сообщники все утащили, может, местные оборванцы подсуетились. Тот переулок не выглядит приличным местом. Да и вообще, ворья в столице повсюду хватает, об этом всем известно.

Вновь воцарилась тишина. И продлилась так же долго, как и в первый раз. Мастер таращился на меня с минуту, затем едва заметно кивнул:

– Я тебя услышал, Чак. Стража проверит квартал. Хорошенько проверит. Но и без проверки понятно, что это действительно были безликие. Да и жителей ближайших домов успели опросить, они подтвердили, что был бой, кто-то даже рассмотрел фигуры в черном. В любом случае, будь ты безликим, пробраться сюда учеником не сумел бы. Таких у нас разоблачают сразу, в первый день. Не проходят проверку у ворот. К нам невозможно попасть, если мы того не разрешим.

– Но этот попал, – напомнил я. – И еще мне сказали, что у них свой человек здесь. Мастер Ур, может, они и обманывали, но такие слова полагается проверять.

– Вообще-то именно об этом я и хотел с тобой пообщаться. Чак, тебе известно, кто глава нашей школы?

– Вы.

– Нет, Чак, я о настоящем главе.

Ответ я знал, но счел, что сейчас лучше не умничать.

– Мастер Ур, боюсь, я не пойму, о чем речь. Всем известно, что вы здесь главный.

Глава школы воздел указательный палец к потолку:

– В империи лишь один благородный выше всех.

– Вы имеете в виду императора? Я не оспариваю того, что он выше всех, но именно в школе вы главный.

– Здесь ты тоже ошибаешься, Чак. Наша школа не зря считается императорской. Это часть владений императорской семьи, следовательно, император является ее хозяином.

Я кивнул:

– Если рассуждать так, то да. Простите за ошибку, мастер Ур.

– Формально ты не ошибся, Чак. Но да, ученики почему-то не задумываются о таких материях. Но это лишь если говорить только про учеников. Их семьи – это совершенно другое дело. Те, кто знает не понаслышке, что такое ответственность, всегда стараются знать и то, кто и где главный. По-настоящему главный. Понимать такие вещи – это серьезнейший вопрос, который может стоить падений и возвышений, а то и жизни. Император как владелец в ответе за все, что происходит в его школе. И, помимо прочего, на нем лежит ответственность за безопасность. Император обязан предпринимать все возможное ради того, чтобы никто не проник за стену. И тем более обязан защищать жизни учеников от внешних угроз. Да, ученик может погибнуть на рискованном испытании, но это личный выбор ученика. Он сам принимает окончательное решение: стоит ему подставляться или нет. Семья знает, что полноценное обучение иногда сопряжено с риском, и это приемлемо. Гибель от рук убийцы за пределами школы – это уже неприятнее, но тоже приемлемо. Здесь же, под защитой стен, насильственная смерть ученика категорически неприемлема для семьи. Такая кровь замарает руки самого императора. Есть и другая сторона убийства ученика. Ваше инкогнито подразумевает отсутствие традиционных аристократических конфликтов. Но, полагаю, ты уже заметил, что в некоторых случаях инкогнито держится недолго. Увы, мы не в состоянии сохранять полную анонимность, если вы сами этого не желаете, поэтому смерть может породить подозрение. Подозревать станут тех, кому смерть ученика выгодна, а это прежде всего представители недружественных кланов. Если их заподозрят в том, что они смогли нанести удар в столь защищенном месте, это может привести к печальным последствиям. Ведь на такой удар положено отвечать симметрично, дабы никто не подверг сомнению силу рода. А представь, что будет, если людей императора обвинят в том, что именно они помогли врагам добраться до ученика? Последствия неизбежны, Чак. И всей силы моего рассудка недостаточно, чтобы все их просчитать. Не хватает опыта в таких вопросах. Потому что никто и никогда не добирался до наших учеников. Никто и никогда. Ни у кого не было ни шанса. Ты понял, Чак?

– Мастер, вы это к тому, чтобы я не болтал о сегодняшнем? Нет, для меня это несложно, вы не подумайте. Но говорить придется не только со мной. Речь идет не о ваших людях, а о других учениках. Время тогда было непозднее, спали не все. Точно могу сказать, что некоторые видели, как меня выводили из корпуса. Да, видели они не все, но пойдут разговоры, и кто-то сможет сложить картинку.

Мастер Ур покачал головой:

– В своих людях я уверен. С другими учениками можно разобраться. Я не уверен лишь в тебе, Чак. Без твоего молчания все не имеет смысла.

Я кивнул:

– Простите, мастер, что не ответил коротко и ясно. Разумеется, я не стану болтать.

– Вот это уже лучше, Чак. Скажи, какие у тебя условия?

– Условия? О чем речь, мастер?

Ур невесело улыбнулся:

– Твое молчание сейчас дорого стоит. Не разбрасывайся тем, что имеет цену, это могут неправильно понять. К тому же помимо молчания мне придется попросить тебя еще об одной услуге. Брать столько, не отдавая ничего взамен, это неправильно. А неправильное чревато нехорошим. Тот, кто так легко отдает, может не оценить важность товара. Недооценку сейчас допускать нельзя, ведь речь идет о репутации школы. Итак, я сейчас кое-что тебе предложу. Ты можешь принять это, можешь отвергнуть, можешь поторговаться, набивая цену. Но не советую этим увлекаться. Ты готов меня выслушать, Чак?

– Конечно, мастер.

– Итак: я хочу от тебя две вещи. Первая: ты даешь слово, что хотя бы год будешь молчать, ни единым словом не обмолвившись о том, что здесь происходило этим вечером. Второе: ты будешь обвинен в том, что был застигнут служителями в женском корпусе в поздний час. И находился ты там без уважительной причины. Сама причина озвучиваться не будет, но ты ведь все понимаешь. Не так ли, Чак?

– То есть подразумевается, что я пробрался к девочкам с неприличными целями?

– Что-то в этом духе, Чак. От тебя не требуется лгать либо иным образом бросать тень на чей-то род. Можешь загадочно молчать, можешь все отрицать, но отрицай так, чтобы в это не поверили. И следи за тем, чтобы никто не догадался, по какой причине ты на самом деле оказался в женском корпусе.

Теперь уже я усмехнулся:

– Мастер, даже если сам ПОРЯДОК покажется в школе и я ему поклянусь прилюдно, что сначала дрался с безликими в городе, а потом прорывался через стражу, чтобы спасти уважаемую Кими, потом… Нет, простите, мастер, но в такое даже тараканы кухонные не поверят. Если вы перед этим сообщите, что я по вечерам за юбками здесь гоняюсь, это ничего не изменит. Все и так в этом уверены.

– Правильно мыслишь, Чак. Итак, ты будешь молчать. И будешь обвинен. Обвинение подразумевает наказание. Как тебе минус десять баллов?

Вот тут я уже усмехнуться не смог:

– Мастер, если это ваша цена, то не представляю, как здесь торговаться. Это будто лошадь продавать и доплачивать при этом.

– Чак, это не цена, это мелкое неудобство. Сам посуди, как отреагируют другие ученики? Официально ты пойман в женском корпусе в поздний час. Десять баллов – это вряд ли серьезное наказание за подобное. Можно будет сказать, что смягчили лишь ради тебя.

– И чем я заслужил смягчение?

– Чак, ты ведь один из самых прилежных учеников, а таким полагаются привилегии. Могу тебя заверить, что эти баллы скоро к тебе вернутся, если правильно оценишь то, что получишь взамен твоих неудобств.

– Но я так и не понял, что именно получу. Простите, мастер, действительно не понял.

– Так ты еще ничего не получил. Знания, Чак, ты получишь знания. То, ради чего пришел в школу. Твой плюс в том, что ты их получишь раньше, чем остальные ученики. И именно для тебя эти знания важны. Теперь понял?

– Я вас очень внимательно слушаю, мастер.

– Похвально, Чак. Похоже, я в тебе не ошибся. Ты действительно знаешь цену вещам, блеском золота тебя не обмануть. Итак, Чак, что ты знаешь о Лабиринте Искусников?

Мне стоило немалых усилий не подпрыгнуть. Очень уж неожиданно тема сменилась.

И стала очень интересной.

Куда интереснее штрафа в десяток баллов или золота, которое я мог потребовать за молчание, но не потребовал.

– Лабиринт Искусников – это особое место для особых испытаний, – осторожно ответил я, размышляя, как бы не сболтнуть лишнее.

Выдавать свою повышенную информированность – это верный способ зародить нежелательные подозрения. Мастер Ур не просто так свою должность получил, голова у него на месте.

И «великий» – это не пустая приставка перед словом «мастер». Ее еще заслужить надо, это серьезнейшее достижение.

По озвученной теме я информирован, мягко говоря, неплохо. Настолько неплохо, насколько это вообще возможно для того, кто ни разу не бывал в Лабиринте и не имел возможности пообщаться напрямую со многими его посетителями. Единственное исключение – великий мастер Тао. Однако он бывал там давно и лишь несколько раз. К тому же его интересовали не те вопросы, ответы на которые я ищу.

Но и те, кто там десяток-другой раз побывал, не факт, что знают много больше моего. Так что очень сомневаюсь, что даже с учетом сведений, полученных от своих семей, кто-то из учеников лучше меня представляет, о чем идет речь.

Если говорить прямо, в школу я попал исключительно ради возможности оказаться в Лабиринте Искусников. И, естественно, немало сил, времени и денег потратил на сбор информации.

Великий мастер несколько секунд молчал, поглядывая пристально. Будто пытался считать из моего мозга напрямую все то, что я сейчас пытался утаить.

Наконец заговорил:

– Чак, я наблюдаю за тобой. За всеми вами наблюдаю, это мой долг. Но за тобой особо. Я так и не выяснил твоего настоящего имени…

– А разве вы обязаны это выяснять? – осторожно спросил я.

На скользкую дорожку встал: и главу школы перебил, и затронул тему, которую затрагивать рано.

Не время с анонимностью расставаться.

– Нет, разумеется, не обязан, – ответил Ур. – Скажу больше, я даже не пытался и не пытаюсь это делать. Но, так как мне приходится присматривать за тем, что происходит в школе, я рано или поздно узнаю все. Не каждому дано умение скрывать прошлое. Речь, разумеется, не о тебе, Чак. Ты это умеешь. И, к слову, речь не только о прошлом. Я заметил, что ты скрытный во всем. Например, ты тщательно скрываешь свои возможности. Да, показываешь себя с хороших сторон, но показываешь далеко не все возможности. То, что ты продемонстрировал там, в зале с куклами, сильно выбивается из обычной картины. Ты тогда не скрывался, ты думал, что никто это не видит. Но я увидел. Увидел многое. И еще ты честолюбив, Чак. Ты не растрачиваешь себя на мелочи, твоя цель ясна, ты хочешь оказаться наверху. И действуешь профессионально. Как хитрый бегун до финишной прямой держится за спиной лидера, так и ты с ходу не рвешься на вершину рейтинга. Придерживаешь себя, чтобы вовремя нарастить темп и оторваться быстро, не оставив противнику времени на шанс. Это не бесспорная тактика, но похвальная. За твои две услуги я предлагаю два совета. Первый: тебе надо стараться больше. То, что ожидает лидера этого года, значительно превосходит награды за несколько последних лет. Намекну, что император решил подстегнуть интерес к учебе, прибегнув к почти забытой практике. Больше ничего не скажу, но, полагаю, ты сам догадаешься, если захочешь. Второй совет: в этом году Лабиринту Искусников будет уделено больше внимания. Допуск откроется уже через две недели. Для успевающих учащихся он будет еженедельным с самого начала, как обычно. Но те из них, кто проявит рекордный недельный рост в рейтинге, иногда будут получать возможность забирать лишний день. Для первого лидера рейтинга этот день будет начисляться каждую неделю. Также возможно выходить в Лабиринт вместо отдыха. В том числе используются неизрасходованные дни отдыха, причем считается это уже сейчас. Сегодня ты взял от отдыха половину дня, хотя мог выбрать целый. Если так же поступишь на следующей неделе, у тебя накопятся неизрасходованные сутки. То есть через две недели ты сможешь провести в Лабиринте Искусников три полных дня: один вместо отдыха, один из запаса и один положенный победителю рейтинга. Разумеется, при условии, что не просто поднимешься за это время в рейтинге, а доберешься до вершины. Ты сейчас не в числе лидеров, но скатился недалеко, наверстать успеваешь. Как тебе эти знания, Чак? Они стоят десяти баллов и твоего молчания?

Я кивнул:

– Великий мастер, вы продешевили, они стоят гораздо больше.

Ур хитро улыбнулся:

– Считай это авансом.

Лучший лазутчик безликих умер бы от зависти, проследи он, как я пробираюсь в свою комнату. Ни малейшего звука не издал, почти не дышал и тени не отбрасывал.

Однако, еще не добравшись до своей койки, осознал, что дыхание соседей не очень-то похоже на дыхание спящих.

Замер и тут же получил в спину от Огрона:

– Ну и как там с мастером Уром все прошло? Жениться на опозоренной девице не заставили?

Мысли мои были всецело заняты перевариванием информации, полученной от главы школы, и потому ответил далеко не блестяще.

– Жениться? Ты о чем?..

– Какой ты, оказывается, гуляка, – одобряюще отозвался Ашшот. – Вот это по-нашему. Жениться всегда успеешь, а пока развлекайся.

– А кто она? – тихо поинтересовался Тсас.

– Да-да, кто она? – вновь подключился Огрон. – Нам всем очень интересно: это к кому же в женский корпус полез наш шалунишка Чак? И это после того, как он целый день спускал пар в городе.

Слегка приведя мысли в порядок, я попытался перейти в наступление, удерживая в голове все, что обещано мастеру:

– Начнем с того, что это интересно не всем. Вон Паксус, как ни странно, спит и помалкивает.

– Что?! – воскликнул упомянутый сосед. – Да какое сплю! Чак, загляни ко мне под одеяло и увидишь, что я превратился в огромное ухо. Рассказывай давай!

Глава 18

Гонка по рейтингу и пытка ожиданием

Две недели – это много.

Это чертовски много.

И это ненормально много.

Ненормально, потому что я не рассчитывал попасть в Лабиринт Искусников раньше, чем через месяц. На эту дату изначально ориентировался исходя из информации, собранной за годы подготовки. Кто же мог знать, что император именно сейчас решит пораньше привнести в процесс обучения главную изюминку?

Теперь я это знаю, и неожиданно для меня полученное знание активировало режим «нестерпимое нетерпение». Я теперь только и думал о том, что цель последних лет жизни находится всего-то лишь в считаных днях.

А то и цель всей жизни.

Разница по времени невелика, но почему-то врезала по сознанию безжалостно. Мой великий план подходил к главному этапу, за которым могут открыться грандиозные перспективы.

Или наоборот – все закроется.

Неопределенность давила, я плохо спал и ел, часто проявлял несвойственную мне рассеянность и не стремился к общению. Даже новые знания не радовали так, как прежде.

А это плохо. Радость от процесса получения знаний – это лишняя гарантия того, что знания усвоятся полноценно. Сейчас не тот момент, чтобы отвлекаться от учебы. Ведь баллы с меня сняли, как и обещали, но при этом мастера не подыгрывали в том, чтобы восполнить потерю. Скорее всего, глава школы не посвящал их в свои планы, да и мне он не обещал в этом содействовать. Я сам, опираясь исключительно на свои силы, обязан заботиться о позиции в рейтинге.

Даже после штрафа все обстояло не так уж плохо. Да, потерянная десятка – это болезненно, однако не фатально. К тому моменту я болтался под вершиной, а вершина на тот момент – это немногим больше сотни. Поэтому скатился не сильно, лишь значительно отдалился от десятки лидеров. Даже так мне сразу же светило полтора полных дня Лабиринта, если задействую положенный отдых. Если же не выбираться в город через неделю, это уже два полных дня. А если показать максимальный прогресс – возможны три по «лотерее» среди лидеров или гарантированные три, если оставлю всех за спиной.

Я, конечно, не стремлюсь к тому, чтобы сразу забраться в Лабиринт на максимальный срок. Для начала надо разведать, освоиться, а уже потом думать о серьезных заходах. Однако неизрасходованные дни никуда не пропадут, я смогу их задействовать позже. Не забирая время на отдых, я даже с текущими показателями получаю минимум полтора дня в неделю, плюс возможны полные три, если попаду в десятку.

Но тут есть два момента.

Первый: три дня – это много. Это означает, что придется сидеть в Лабиринте в то время, когда другие ученики занимаются непосредственно учебой. И мне надо как-то от них не отставать. Есть намеки на решение проблемы, но понятно, что это прибавит сложностей.

Второй момент: лидерство еще заслужить надо. Когда с меня сняли десять баллов, я скатился на семьдесят вторую позицию. Лидер рейтинга – любимчик мастеров Дорс – красовался на сто девятой.

Разницу в тридцать семь баллов требовалось перебить за две недели, а это прилично. Если говорить о начальном этапе обучения – цифра невозможная. Тогда мы только и делали, что скатывались, и прогресс заключался лишь в разной скорости потери позиций. Сейчас ситуация значительно улучшилась, но ведь и Дорс на месте не стоит. Мало того, многие мастера частенько поощряют его откровенно ни за что. Очень уж у него семья серьезная, и, кто бы что ни говорил, нет в империи места, где такое происхождение проигнорируют.

Соревноваться с любимчиком на равных сложно, а с таким разрывом и вовсе почти невозможно.

Но я старался. Я изо всех сил старался. Я не упускал ни единой возможности. Я уподобился хищнику, караулящему дичь из засады.

Только моя дичь не из плоти и крови. Моя дичь – это возможности.

Возможности урвать балл-другой.

Мастера Гнория ученики прозвали Снотворным. Предмет история – не самый важный для нас, но это не умаляет его увлекательности. Надо хорошенько постараться, дабы рассказами о славных деяниях старины вызывать тотальную сонливость.

Гнорий старался.

Старался успешно.

Едва подавив в себе желание зевнуть от всей души, я, напрягая мозг, из последних сил попытался уловить смысл слов мастера.

Увы, получилось так себе. Тема сама по себе неинтересная, плюс Гнорий своему амплуа не изменял – ученики зевали после каждого его слова (в количестве которых мастер не скупился). Он их и растягивал, и смешивал неблагозвучно, и цедил с паузами, и архаичными выражениями увлекался, и высокий градус монотонности поддерживал. Будто колыбельную без музыки пел. Ему бы психотерапевтом устроиться, дабы успешно лечить расстройства сна.

Педагогика – явно не его тема.

– Итак, ученики, я поведал вам о падении последнего из Нрамов и его царства. Лишившийся страны и семьи, правитель бежал в края, о которых нельзя упоминать без содрогания. Свою кровь он принес самым нечестивым созданиям, врагам империи и всего живого. Да пребудет слава императорского рода в веках за то, что оградил нашу великую страну от темных веяний. Да будут вовеки заперты нечестивые вдали или пускай сгинут все, дабы осталась о них лишь память недобрая да обожженные камни, из которых построены проклятые жилища изгнанников. Кто-нибудь хочет что-нибудь спросить? Ведь это одна из самых интересных тем последних времен, и я лишь вершки ее осветил перед вами. Не может быть, чтобы никому не захотелось углубиться хотя бы в некоторые моменты.

На последнем слове в задних рядах кто-то не выдержал и зевнул во весь голос. Некоторые из особо бодрствующих не вполне сумели сдержать смешки, но мастер Гнорий на это никак не отреагировал. Привык, что на его лекции ходят за снотворным, однако все равно выжидает.

Я мысленно вздохнул. Мне, если честно, плевать как на царя Нрама, так и на его царство. Но баллы сами не начисляются, их надо как-то зарабатывать.

Любой ценой.

Поднявшись, чуть склонил голову:

– Мастер Гнорий, я видел старую карту. Царство Нрамов невелико, и оно всегда относилось к нашей империи враждебно. Почему Нрамов не прогоняли так долго? Этот момент я не понял.

Гнорий не просто заулыбался, он засиял. Нечасто ученики на его занятиях занимаются чем-то кроме подавления сна. На моей памяти наблюдалось всего-то два случая, и оба раза это оказались интереснейшие темы, освещающие самые драматические страницы истории Равы. Даже все усилия мастера не смогли тогда усыпить всех, потому как жестко задевали интересы многих семейств.

– Прости, ученик, как твое имя?

Да уж, историк даже список не удосужился заучить. Действительно, педагогика – не его призвание.

– Чак из семьи Норрис.

– Чак, это хороший вопрос, и признаю, я действительно не уделил ему должного внимания. К сожалению, история империи богата на события, а времени на такой важный предмет у нас отводят недопустимо мало. Итак, как ты заметил, царство Нрамов даже в период максимального расцвета не отличалось значительными размерами. То же самое можно сказать и о населении, оно никогда не было выдающимся по численности, как и армия. Некоторые имперские провинции царство превосходили и, будь война честной, могли выиграть ее без помощи от прочих регионов империи. Так называемая аристократия царства не стоит отдельного упоминания. Будь моя воля, я бы не стал относить к ее представителям это определение, потому что от благородных в них было лишь название. Даже о Нраме и его семье нельзя говорить как о благородных, потому что его сила не имела отношения к истинному благородству. Сила рода зиждилась на единственном боевом артефакте – Трезубце Нрама. Это название в корне неверное, однако, к сожалению, оно прижилось, это оружие теперь прочно с ним ассоциируется. Все военные экспедиции империи вынужденно сворачивались только из-за Трезубца. География царства Нрамов позволяла атаковать его с существенно ограниченного количества направлений, где рано или поздно армия оказывалась в условиях, благоприятствующих применению Трезубца. И лишь при императоре Трае Четвертом возникла ситуация, в которой получилось хитроумно направить на царство существенные силы. При этом ударный кулак из сильнейших воинов древних кланов сумел сразиться с Нрамом лично. Бой выдался сложным и кровопролитным, и Нрам, к сожалению, его пережил. Однако это не означало его победу. Наоборот, он потерпел поражение и в серии последующих сражений был разбит окончательно. А все дело в том, что в той схватке Трезубец повредился. Поговаривали, он повредился так сильно, что стал Двузубцем. То есть потерял один из зубьев. Без артефакта царство Нрамов оказалось заурядным противником и было легко разгромлено после отдыха и перегруппировки имперских сил. Его земли были поглощены, его так называемая аристократия уничтожена под корень или изгнана в забвение, а его простолюдины ассимилированы. Царство Нрамов сгинуло без шанса на возрождение, и его участь стала примером для тех, кто помышляет о нехорошем, завидуя процветанию империи. Теперь ты понимаешь, Чак, почему царство так долго творило темные дела?

Я кивнул:

– Да, мастер. Благодарю за прекрасные объяснения.

– И тебе спасибо за внимательность к важным деталям, Чак. Можешь садиться и не забудь добавить себе один балл. Внимательность у нас поощряется. Ученики, вы все поняли или остались вопросы?

Отлично. Чуточку постоял, сделал вид, что мне безумно интересно каждое слово занудного мастера, и вот она плюс-позиция в рейтинге. Немного, к сожалению, но жаловаться грех, ведь Гнорий не из тех, кто баллами разбрасывается.

В общем, не зря тут штаны просиживал, есть повод для радости.

Радость, не успев разгореться, потухла, когда поднялся Дорс. Лидер рейтинга в начале лекции опережал меня всего-то на два балла, а сейчас разрыв сократился до единички. Если раньше белокурый здоровяк не очень-то голос подавал на малозначительных занятиях, в последние дни его будто прорвало.

На словах он, как это лицемерно принято у некоторых бунтарствующих подростков, рейтинговую систему всячески игнорирует, а на деле у него проявились термические процессы в седалище, когда я за две недели радикально сократил немалый разрыв и начал дышать в затылок лидеру. Если раньше он задирал лишь откровенных тихонь, робеющих при виде авторитетного ученика, сейчас неоднократно пытался на меня наехать. Каждый раз получал не всегда вежливый отпор, и на этом конфликт исчерпывался. Но градус злобы у Дорса непрерывно повышается, дело идет к знатной ссоре.

Первое место верзила упускать не хочет. Возможно, знает то, о чем мне намекнул глава школы, но скорее просто прикипел к пьедесталу и делиться почетным местом категорически не желает.

Ну это мы еще посмотрим. Дорс не из интеллектуалов, а дурацкий вопрос мастер Гнорий одобрять не станет, ведь здоровяк точно не из его любимчиков.

Потому что у историка любимчиков нет.

– Э… мастер Гнорий. Я вот что-то не понял… Ну ладно, пускай сломали этот Трезубец. И что дальше? Почему они его не починили и снова не выгнали армию императора? Я не раз ломал копья и мечи, однажды даже топор с железной рукоятью на две части переломил. Их всегда быстро чинили. Артефакты тоже чинят.

– Ученик, как твое имя?

– Дорс из семьи Аграк.

– Скажи мне, Дорс, знаешь ли ты про артефакты, способные защитить целое царство?

– Конечно, знаю, вы только что о таком рассказывали.

– А доводилось ли тебе видеть артефакты, на такое способные?

– Мастер, врать неблагородно, поэтому прямо вам скажу, что артефактами никогда не интересовался. Мне нужен только путь силы. Те, кто защищается всякими висюльками, это слабаки. А я не слабак.

– Я тебя понял, Дорс, но, к сожалению, должен отметить, что ты совершенно не задумался над сутью событий. Поэтому твой вопрос прозвучал неуместно, за что я вынужден снять один балл. Хотя постой… Возможно, это всеобщее заблуждение и ты не заслужил наказание. Впрочем, Чак, по его словам, понял все. Вот и проверим. Чак, будь добр, объясни Дорсу и остальным то, что не понял Дорс. Если, конечно, ты отвечал мне искренне и действительно все понял.

Поднимаясь, я внутренне негодовал. Мало того что меня как бы в неискренности заподозрили, так еще и тема не из тех, на которые я готов разглагольствовать.

Один из многих случав, где я не заинтересован выказывать осведомленность.

Но придется.

– Да, мастер, если вы о том, чем являлся Трезубец Нрама, я понимаю разницу.

– Вот и объясни, а мы послушаем.

– Мастер, то, что сейчас принято называть артефактами, на самом деле три разных явления. Первое: обычные артефакты. Их изготавливают те, у кого развиты особые навыки ПОРЯДКА. Навыки эти получать сложно, развивать очень дорого. Поэтому таких искусников мало. Второе: трофеи от Хаоса. Это различные предметы из иного мира. Иногда полезные, иногда пустые, иногда вредные, часто непонятные. Иногда это предметы из нашего мира, но измененные Хаосом. С ними все очень непредсказуемо. Предметов таких мало, силы в них, как правило, немного. Изготавливать их не получается, но иногда наши мастера могут их заряжать, когда иссякает питающая сила. Третье: древние вещи. Их еще могут называть рунными артефактами, древними артефактами и другими похожими терминами. Это волшебные предметы, созданные по рунным технологиям. Создавались они в эпохи, предшествующие приходу ПОРЯДКА и в первый период его появления. Это, как и в случае артефактов Хаоса, предметы с самыми разными свойствами. Они могут быть как слабыми, так и очень сильными. На уровне самых сильных трофеев Хаоса или даже превосходить их за счет сродства с сутью Рока и специализации под использование людьми. Говоря о ремонте артефактов, Дорс подразумевал обычные. Никакие иные люди чинить не научились. Обычные артефакты в лучшем случае достигают уровня слабейших рунных. С высшими рунными артефактами их смешно сравнивать. Вы, рассказывая о падении царства Нрамов, не упомянули, что Трезубец Нрама относился к трофеям Хаоса или был рунным предметом. Но понятно, что обычный артефакт задержать или тем более остановить армию провинции не способен. Это что-то гораздо более серьезное.

– Да, – кивнул Гнорий, – Трезубец Нрама – древний артефакт. Сожалею, что позабыл это упомянуть. Кто-то считает, что древние технологии утеряны из-за массовых ударов Хаоса именно по центрам рунного мастерства. Также есть мнение, что руны не смогли ужиться с ПОРЯДКОМ, и лишь самые древние изделия сохранили работоспособность. Но, как бы там ни было, мы не можем воссоздать эту технологию. Нам остается лишь путь перезарядки, что возможно не всегда. Ну и некоторые вещи вроде кукол в нашей школе в какой-то мере получается задействовать для наших целей, не вмешиваясь в механику их работы. Надо радоваться тому, что труд древних продолжает приносить нам пользу хотя бы ограниченно. Чак, за твою осведомленность, внимательность и предусмотрительность поставь себе еще один балл. То есть в сумме уже два.

Я сдержал улыбку, хотя рассмеяться хотелось как никогда.

Есть! Сравнялся с Дорсом! И где сравнялся? На лекции историка. Фантастика.

Теперь, если здоровяка сейчас не накажут, мне надо заработать еще одну единичку, и все – я лидер. Надо поднажать, ведь сегодня последний день, а возможности предоставляются не так часто.

Точнее, даже не последний день, а его исход. Времени всего ничего осталось.

– Спасибо, мастер. И еще должен повторить, чтобы до всех дошло: нет разницы, был тот артефакт древним или от Хаоса. Ни то, ни другое ремонту не подлежит. Люди давно потеряли рунную технологию, способов починки не осталось. А с Хаосом таких технологий никогда не было. В лучшем случае их можно только перезаряжать.

– Еще раз спасибо, Чак. Я сомневался в твоих знаниях наигранно, надеясь на столь блестящий ответ. Ты заслужил больше чем два балла, но, увы, это мое персональное ограничение на одного ученика. Больше никак. Присаживайся, Чак. А вот с тобой, Дорс, ситуация обратная. Получается, свой минус ты заработал честно. Или ты хочешь что-то против сказать? Учти, Дорс, если станешь упорствовать в заблуждениях, мой лимит в два балла распространяется не только на поощрения, но и на штрафы. Ты можешь усугубить наказание, если скажешь что-то не так.

Покосившись на Дорса, я оценил прекрасный цвет его лица. От него сейчас прикуривать можно. В несколько минут лидер сначала сравнялся со мной, а затем отстал на одну позицию. Разрыв, конечно, мизерный, но то, что сейчас исход последнего дня, теперь работает против него. Нам ведь еще вчера начали намекать о том, что я узнал от главы школы. И почетная роль получившего первый в истории курса призовой день теперь от моего конкурента ускользает.

Но, надо отдать должное, устраивать полемику Дорс не стал.

– Спасибо за объяснения, мастер Гнорий. Я осознал свою ошибку.

– Вот и прекрасно. Садись, Дорс. А теперь я хочу вам рассказать славную историю о…

Прислушиваясь к монотонному речитативу Гнория, я внутренне ликовал. До вечера всего ничего осталось, и впереди нам светят призовые баллы лишь на стрелковом полигоне. Там больше внимания уделяют практическим результатам, а не красивым позам с луком и прочим пустым ритуалам. Дорс с дальнобойным оружием обращаться умеет, но далеко не блестяще. Меня же в этом деле лишь парочка учеников смущает, всех прочих я обставлю не напрягаясь.

Плюс мастеру стрельбы на нас на всех наплевать одинаково. Он вроде Гнория. То есть за красивые глаза Дорса не поощрит, а результаты у соперника средние. Награда, честно говоря, и мне вряд ли светит, там их неохотно раздают, но сейчас достаточно не наломать дров, и на этом все – я лидер.

Лидер – это, помимо всего прочего, еще и обязанности. Об этом тоже глава школы сообщил. Будто не сомневался ни на кроху, что до вершины я доберусь, очень уж подробно объяснял.

К лидеру добровольность неприменима, он обязан каждую неделю ходить в Лабиринт. Если он не хочет это делать или не может по каким-либо причинам, с него снимается двенадцать баллов. И так каждые семь дней, что рано или поздно приведет к потере верхней позиции.

И, возможно, скатится с нее быстро, потому что по некоторым намекам посещение Лабиринта – самый эффективный способ набора баллов. Ничего лучше школа не предоставляет.

Я в Лабиринт сходить не против. Даже больше скажу – я в него мечтаю попасть.

Давно мечтаю.

Глава 19

Кхеллагр и великий день

– Вставайте! Бегом вставайте! Да хватит уже валяться, Ашшот! Давай поднимайся, этот день настал!

– Вставайте, благородный господин, вас ждут великие дела… – пробурчал я, продирая глаза.

Огрон повел себя лаконичнее: для начала запустил в Паксуса подушкой, затем очень недовольно пояснил подоплеку агрессии:

– Кончай орать. Хаос тебя победи, сегодня первый день, когда нам дали поспать нормально.

– Эх ты, соня! Забыл, что нас ждет? Сад красных лепестков нас ждет, вот что. А в том саду приют колючих лилий. Это самое лучшее, что там есть, я же вам сто раз говорил. Лучшее место в империи. Может, даже во всем мире лучшее. Ашшот, давай-давай, пошевеливайся! Надо готовиться! Все шевелитесь!

– Чего это все?.. – протянул Огрон через зевок. – Это ты с Ашшотом о борделе и дурных болячках мечтаете. Я с Тсасом и Чаком в Лабиринт записаны.

– Как записались, так и отпишитесь! – не умолкал Паксус, лихорадочно разбрасывая вещи. – Нас с Ашшотом первый раз в город выпустили. Наконец-то! Нет, ребята, мы такое счастье не пропустим, нас колючие лилии уже заждались. И вас мы тоже уговорим. Давай, Ашшот, подключайся. Надо по-быстрому уломать этих застенчивых малышей. Они упускают свое счастье, нельзя же на это просто так смотреть. Ребята, мы ведь друзья! Я друзей не бросаю. Ашшот, да не молчи ты, объясни этим баранам, что счастье упускать нельзя!

– Ну да… вы это… вы присоединяйтесь… – неуверенно протянул здоровяк. – Там девок всем хватит, Паксус дело говорит. – И тут же, без паузы, переключился на привычно-сварливый тон: – Эй, Паксус, а ты мой красный пояс не видел? Хаос побери, вечно эта хрень куда-то пропадает!

– Ты главное гаравру не забудь, – злорадно напомнил Огрон.

При упоминании препарата, из-за которого пришлось обзавестись нелестным прозвищем, Ашшот резко помрачнел и ответил с обидой:

– Ну и нюхайте пыль вонючую в своем Лабиринте. Сами потом завидовать будете, да уже поздно. Мы тут у стражника Ботса спрашивали. Так он говорил, что, если толпой приходишь, там скидка полагается. Сильно дешевле выйдет, когда пятеро, а не двое.

– Ботс так сказал, этот балабол? – чуть не рассмеялся Огрон. – Ну вы и наивные. Смотрите не подавитесь той лапшой, которую он вам навешал.

– Что не так? – рассеянно поинтересовался Паксус, продолжая разбрасывать вещи. – Ботс поболтать любит, это да. Он не такой, как другие стражники, общительный мужик. Я еще в первый день заметил, как он учениц разглядывает. Подошел к нему, слово за слово, и я ему типа: «А где тут лучшие девочки?» Он тогда и выдал все расклады и про сад, и про колючих лилий. Нет, про сад красных лепестков я и раньше слышал, так что он точно не шутки шутил. Про колючек да, от него первого услышал. Но какой смысл врать? Он ведь по саду расклад четкий дал. Давай, Огрон, погнали с нами. Что ты там видел в своей занюханной деревне? Гаравру, навоз и задницы лошадиные? Давай запрыгивай в штаны, с нами оттянешься как человек.

Огрон покачал головой:

– Спасибо, друг, но эти твои колючки для меня слишком колючие.

– Откуда знаешь? Ты ведь их не видел.

– Знаю, Паксус, просто знаю. Считай это даром предвидения. Чак, а ты как? На колючее не потянуло? Куда так торопливо одеваешься?

– До захода в Лабиринт надо кое-куда успеть в городе, – ответил я.

– Времени немного, до обеда надо быть в Лабиринте, – напомнил Огрон. – Успеешь вернуться в школу?

– Так возвращаться необязательно. Я вчера узнавал, можно своим ходом до Императорского квартала добраться, а там сказать, по какому делу. Проведут вовремя, у них пропуск для меня оставят.

– Какой предусмотрительный: все разузнал, везде успеваешь, – одобрил Огрон.

– Ага, нам так не жить, – вздохнул Паксус, покосившись в мою сторону привычно печально.

Именно меня он не очень-то уговаривал присоединиться к «эротическому туру», давил почти исключительно на Тсаса и Огрона. После того как я оказался в женском корпусе, а затем был выведен из него «под белы ручки», Паксус уверовал, что ему повезло повстречать божество разврата. Сознание соседа, воспаленное неуемной похотью, твердо уяснило, что Чак – это тот, кем Паксус сам хочет быть. То есть пробивной парень, перед которым ни одна девица не устоит, и он везде поспевает. И, как бы я ни уверял его в обратном, ничего не получалось.

Тут сказывалось и подмеченное здесь Паксусом, и мои обмолвки о проживании в лагере степняков, и прочие-прочие мелочи, из которых в сознании соседа сложился образ неотразимого и таинственного распутника высшей пробы.

Таинственного лишь в том смысле, что я не хвастался направо и налево своими многочисленными подвигами на эротическом фронте. А к подвигам этим Паксус относил любую ситуацию, где я пропадал из виду на самый смехотворный срок. Воображение живо рисовало ему картины оголтелого распутства, коему я успевал предаться, стоило лишь соседу моргнуть.

Не будь для Паксуса столичный бордель путеводной звездой, он бы все силы приложил, дабы за мной в город увязаться, дабы по пятам ходить. Очень уж ему хотелось приобщиться к чужим пошлым подвигам, даже не соображал, что такая тактика обречена на неудачу. Однако пусть и глупил во многом, при этом трезво понимал, что лучше синица в руке, чем преследование с туманными перспективами.

И это прекрасно.

Хвост мне не нужен.

Причем не только хвост в виде Паксуса. Есть еще один вариант, и я даже не представляю, как к нему подступиться.

Ладно, для начала надо за ворота выбраться, а там, глядишь, что-нибудь прояснится.

Стражники на воротах проводили меня не самыми дружелюбными взглядами. Затаили обиду и те, через которых прорываться пришлось, и их коллеги. Ну да и пусть, я им в друзья не набивался.

Хотелось сразу за воротами остановиться и начать головой вертеть, в надежде высмотреть Бяку. Однако такое поведение стражники не пропустят, я ведь у них на особом счету. Могут счесть подозрительным, могут проявить излишний интерес, могут…

Да попробуй предугадай, во что это выльется.

Ладно, и первой пары причин более чем достаточно. И я поспешил удалиться, выбрав не самый ближайший переулок.

В ближайшем мне уже довелось побывать.

Не понравилось.

И как же отыскать Бяку? Я в городе не ориентируюсь, а рандеву с ним назначал неделю назад. Увы, пришлось пойти на риск опасно запоздать с новой встречей ради заработка дополнительных баллов и возможностей. Полный день, выделенный для Лабиринта, слишком много для меня значит. Не важно, на сколько за стену выскочишь, на минуту или на десять часов, учитывается выход одинаково. А для меня возможность лишний раз заглянуть в Скрытый город бесценна.

В общем, сегодня мне необходимо успеть попасть к заходу, который состоится около полудня. Перед этим придется ненадолго заскочить к Кхеллагру. И не знаю как, но очень надо найти Бяку.

Дело тут не только в беспокойстве за друга, но и в шкурном интересе. Бяка слишком много знает, да и сил в него немало вложено. Нельзя, чтобы столь ценный кадр бродил невесть где, непонятно чем занимаясь.

И почему ему в школе не сиделось? Что там такое случилось? Что заставило его сорваться?

Безответные вопросы.

С этими мыслями я свернул во второй переулок, где тут же решил главную сегодняшнюю проблему.

Чуть не врезался в Бяку.

Товарищ скрывал лицо под глубоким капюшоном, но меня дешевые меры маскировки не обманули. Притормозив, я, глядя на донельзя радостную физиономию, первым делом высказал то, о чем даже не думал заикаться:

– Хаос… Бяка, да ты повзрослел. Серьезно выглядишь.

– Гед, ты тоже ничего.

– Тс-с! – Я прижал палец к губам. – Я не Гед, я Чак из семьи Норрис.

– Забыл, – печально ответил Бяка и клятвенно заверил: – Теперь ни за что не забуду. Ты Чак. Чак из семьи Норрис. Прости, тогда все так быстро завертелось. Я был напуган. Боялся не успеть спасти ценное добро, только о нем и дум…

– Бяка! – рявкнул я, перебивая. – Ты зачем раздел безликих? Мне из-за этого неприятные вопросы задавали.

– А чего с тебя спрашивать? – удивился товарищ. – Не ты же раздевал, вот и нечего с тобой говорить. Да ты не представляешь, сколько там добра было. Только еще не понял, как это все продать. Здесь все люди жадные и чересчур любопытные. Вопросов много возникнет, если начать показывать вещи безликих. У меня тут появились кое-какие знакомые, думаю через них попробовать.

– Не вздумай! – снова рявкнул я. – Все, что взял, сбрось в сточную канаву. И вообще, ты почему не в школе? И какая чума занесла тебя в столицу?! Бяка, тебе еще учиться и учиться. Я ведь за тебя деньги переводил. Так почему ты не в школе?!

Товарищ скривился:

– Да там сложно было. Обзывали меня. Нехорошо относились. А ведь я старался учиться. И я школе очень помогал. Очень. Я даже спас от воров главную реликвию школы. Представляешь, это кубок из лунного металла. Ну, то есть так говорили, что он из лунного. Я когда оценщикам показал, надо мной начали смеяться. Мол, лунное там только название, а на самом деле сплав простой, просто отполирован хорошо и особой прозрачной эмалью покрыт. Обман получился. Зря спасал, получается.

– Бяка, я не хочу слушать мутные истории про спасение вещей, которые впоследствии почему-то оказываются у оценщиков, а не у законных владельцев. Я еще раз спрашиваю: почему ты не в школе?

– Да, Ге… Чак, я ведь объясняю: я и старался, и реликвию от воров спасал, а там только насмехаются. Мол, ученый упырь, вот же умора. Бил некоторых за плохие слова, а меня наказывали за это. Где справедливость? И учили плохо. Ты пойми, я же все лучше знаю, чем они. Особенно считаю хорошо. Там никто и рядом так считать не умеет. А если считать умеешь, значит, в деньгах не ошибешься. Никогда не обманут торгаши. Они любят обманывать честных людей, но меня не обманут. Так что еще надо для счастья? Зачем учиться, если самое важное хорошо знаю? Но я помнил твои слова и продолжал стараться. Надо мной смеялись, а я старался. Но потом я заметил твои следы. Ты был рядом. Сначала я пошел по ним, но потерял. Подумал, что ты направился в столицу, но почему-то не захотел со мной повидаться. Потом я подумал, что ты не должен был быть рядом со мной. Ты ведь так говорил, когда меня в школу отправлял. Говорил, что так лучше будет, чтобы нас ничего не связывало. Так тебя не получится через меня выследить. И я стал думать, что, раз ты оказался рядом, это не просто так, это с тобой что-то случилось. Придется тебе помочь. И я пошел в столицу.

– Стоп! – перебил я. – С чего ты вообще решил, что меня в столице надо искать? Сам ведь сказал, что след потерял.

Бяка загадочно улыбнулся:

– Я ведь не только считаю в цифрах хорошо, я и всякое считать могу. Ты очень часто интересовался книгами про главную школу аристократов. И еще говорил, что у тебя великий план есть. И меня в школу отправил, хотя я отправляться не хотел. Вот я и понял, что твой великий план – это тоже попасть в школу. Но не в мою, конечно, а в ту, которая главная самая. И еще я…

– Стоп, Бяка! Да что же с тобой теперь делать… Как же все не вовремя…

– Так и не надо ничего со мной делать. Просто намекай сразу, если где-то какое-то добро должно появиться. Я всегда рядом, я помогу.

– Следить, что ли, за школой будешь? Как сейчас следил? Даже не думай. Тут серьезная охрана, заметят.

– До сих пор не заметили.

– Заметят, не сомневайся. Никакие твои лесные навыки не помогут. Ладно, шагай за мной, мне надо в одно место успеть заглянуть. По пути подумаем, как с тобой разобраться…

– Упырь в моем доме? Как оригинально… – рассеянно пробормотал Кхеллагр, продолжая измерять размеры моей головы чудовищно огромным подобием штангенциркуля.

– Вы не подумайте, он хороший, – продолжал я нахваливать товарища. – Просто не очень хорошо приспособлен к жизни в городе. Нет, о себе заботится прекрасно, тут ничего не надо делать. Но я боюсь, что его могут втянуть в нехорошую историю. А вы тут единственный, кому могу настолько доверять. До конца школьных занятий надо подержать его в безопасном месте. И чтобы глупостей не наделал. Если вопрос только в деньгах, я хорошо заплачу. Ест Бяка мало, работать умеет. У вас тут убраться местами не помешает, да и всякие мелочи по дому постоянно возникают. Можете все на него сваливать, он надежный.

Искусник покачал головой:

– В моем доме нет мусора. Есть предметы, которые выглядят как мусор, но на самом деле мусором не являются. Это у них такая роль. Иногда роль важная. Часто опасная. И вообще, я живу один. Так проще обороняться, когда знаешь, что предательский кинжал не вонзится в спину.

– Эх… а я так на вас рассчитывал.

– Не переживай, мальчик, твоего упыря я отправлю к своему брату. Ему тоже можно доверять, и он умеет держать людей в кулаке. Не пропадет твой упырь.

– Брат? Я не знал, что у вас брат есть.

– Теперь знаешь. Мы близнецы, но не очень похожи. Наверное, профессия сказывается. Он палач. Императорский палач. Поэтому выглядит немного жестко.

Трудно представить, что кто-то может выглядеть жестче Кхеллагра, при этом обладая полным набором его черт внешности. Но я, разумеется, не стал подвергать утверждение искусника сомнению.

– Если вы уверены, что ваш брат надежен, благодарю. Бяку и правда нельзя оставить одного, он начудит запросто. Послушайте, господин Кхеллагр, а что там с жезлом? Вы его не посмотрели? Не показывали мастерам? Мне бы он сегодня не помешал.

– Мальчик, а почему это он тебе не помешает именно сегодня?

– Сегодня как бы великий день, сегодня я в первый раз попаду в Лабиринт Искусников.

– Что?! Ты решил лезть в изнанку мира с такими проблемами в ПОРЯДКЕ?! – чуть не подпрыгнул Кхеллагр.

– А что в этом такого? Я ведь не навыки с атрибутами поднимать собираюсь. Простая прогулка по Лабиринту.

– Простая прогулка? Мальчик, а ты знаешь, что у нас с мастером Тао был друг, который тоже однажды пошел прогуляться в Лабиринт. И знаешь, что с ним было?

– Нет, не знаю.

– Вот и я не знаю. И Тао тоже не знает. Никто не знает. Он просто не вышел. Спустя восемь лет нашли его меч. Он просто валялся на открытом месте. Только меч и больше ничего. Мы до сих пор не знаем, что там произошло. Зато я могу точно сказать, что это был опытный и умелый человек. И ПОРЯДОК у него был в порядке. Не такой, как у некоторых. Так что забудь слово «прогулка», когда собираешься в такое место. Относись к Лабиринту с уважением.

– Понял. Простите, о легкомысленности не было и речи, просто неудачно выразился. Так что там по жезлу?

– По жезлу? Ничего там по жезлу. Можешь забрать его себе. Пригодится, если спину захочешь почесать.

– Спину? – нахмурился я, начиная догадываться, что поломка не столь тривиальная, как предполагал мастер Тао.

– Да, спину. Удобно им спину чесать, я проверил.

– А что насчет накопителя энергии и ее выбросов?

– А вот про это, мальчик, можешь забыть. Дело не в камне раскрошившемся. Камень – ерунда, камень – это просто деньги. Все, что стоит денег, все ерунда. А вот контур за деньги не купишь.

– У меня денег на многое хватит, – неуверенно намекнул я.

– Да? Ну так попробуй найди простофилю, который согласится продать рунный контур Крушителя. Как вообще можно умудриться его сломать? В нашем мире сложно придумать способ повреждения рунного контура. Если, конечно, использовать его по назначению. Проще шар стальной поломать, чем контур Крушителя.

– Что, совсем никак не починить?

– Мальчик, да ты хоть понимаешь, что такое руны? Правильно, ничего ты не понимаешь. Никто это не понимает. Не осталось понимающих. Так вот, рунный контур назвали рунным не ради красивого слова. Он работает на рунах. Это еще называют древней магией. Камень и остальная белиберда – это просто фокусировка силового луча. Причем фокусировка грубая, потому что за тонкую тоже руны отвечают. Да они там почти за все отвечают. Руны перестали работать, контура больше нет, и нет тех, кто в рунах разбирается. Теперь чеши спину тем, что осталось.

– Плохо… Что, вообще спецов не осталось? – закинул я удочку, не надеясь получить взамен ничего, кроме уничижительно-лаконичного ответа.

Очень уж вопрос очевидный.

– Мальчик, руны – это почти забытая история тех далеких времен, после которых человечество не раз и не два оказывалось в шаге от небытия. Иногда в мире оставалось так мало выживших, что они годами искали друг дружку лишь ради того, чтобы сделать детей и не вымереть окончательно. Люди дичали, все больше и больше теряя наследие старых времен. И лишь когда ПОРЯДОК набрал силу, мы начали медленно выкарабкиваться из этой ямы. Очень медленно. Все, что мы помним со старых времен, это бочка чуши, где, может, и есть ложка истины, а может, ее и вовсе нет. Рунные мастера остались там, в далекой истории. Слишком сложное это было учение, через эпоху дикости пронести его не смогли. По легенде последний мастер с учениками ушли на север, пытаясь справиться с прорывом Хаоса. Это получилось, но ни один из учеников не выжил. А сам мастер в конце принес себя в жертву ПОРЯДКУ, умоляя его спасти рунное дело, как-нибудь приспособить его к новой реальности. Но это лишь известная легенда, в мире никто и никогда вот уже тысячи лет не видел человека с рунными навыками. Школа работы с энергией, которой так гордится наш общий друг Тао, сумела пережить смутные времена. Пережила, потому что она простая и легко уживается с ПОРЯДКОМ. С рунной магией все сложнее. Даже те крохи, которые до нас дошли, показывают, что сложнее рун человек тогда ничего не знал. Есть даже версия, что это не человеческое изобретение, что это дар древних божественных сущностей. Мол, человеческий разум слишком слаб, создать подобное ему не дано. Мы до сих пор пользуемся плодами работы рунных мастеров, совершенно ничего в них не понимая. Нам, конечно, этого не хватает, но куда деваться? Увы, но навыки артефакторики не способны работать с древним наследием. Как и не способны никоим образом их изменить. В том числе это касается ремонта. Я все сказал, мальчик. Контура больше нет, так что можешь начинать чесать спину.

– Простите, господи Кхеллагр. Неприятная новость. Тяжело смириться…

– Для тех, кто головой не думает, всегда есть новости. Для них весь мир – сплошная новость. Не будь таким, мальчик.

– Стараюсь не быть. Скажите, а что насчет моего ПОРЯДКА? По нему какие-нибудь новости есть?

– Ну надо же! Я даже не надеялся, что тебя ПОРЯДОК до сих пор интересует. Думал, все мысли заняты чесалкой для спины.

– Ну что вы, еще как интересует. Но я считал, что с жезлом разобраться проще, чем с ПОРЯДКОМ.

– Ничего не проще. Жезл – это руны, а руны – это руны. Это тупик. Раз дело не в кристалле, это все, это только спину чесать. А вот с ПОРЯДОМ у нас порядок. Куда ни плюнь, попадешь в того, кто в нем разбирается. Даже самый последний простолюдин хоть что-то, но знает. ПОРЯДОК как минимум двуедин, он одновременно и сложен и прост, он доступен для каждого. В твоем случае все даже проще.

– Почему проще?

– Мальчик, ты забыл? Я ведь искусник, я обязан знать больше, чем другие.

– Да, простите. Ну так что с ПОРЯДКОМ?

– Для начала должен тебя спросить о важном. Скажи мне, мальчик, твои круги силы… сколько лет прошло между их открытием? Когда был первый, когда второй и когда третий? Помнишь это?

– Да тут и помнить нечего, я их за один год открыл. Если точнее – за несколько дней.

– Это что я только что услышал, мальчик?! – чуть не вскричал искусник. – Несколько дней на три круга силы?!

– Да. Я понимаю, звучит необычно. Понимаете, мне пришлось так поступить. Вовремя возможность подвернулась. Сами знаете, такой прогресс должен был меня убить, но повезло с обстановкой. Там… В общем, это долгая история, а я тороплюсь. Нельзя пропустить первый заход. Может, в другой раз расскажу подробности? И мне бы прямо сейчас совет не помешал. Очень надо открыть кое-какие навыки, но не могу, нельзя в обморок падать. Прошу, скажите, есть какой-нибудь способ поднять навыки нормально? Боль я стерплю, но отрубаться сейчас на несколько часов или дней не имею права. Да и терять сознание из-за пары единичек – это слишком дорогая цена, сами понимаете. Но мне правда очень надо прямо сейчас кое-что открыть. Ну так что?

Искусник покачал головой:

– Твои слова о трех кругах силы за несколько дней серьезно пошатнули мои представления об устройстве не только ПОРЯДКА, но и самого мира. Теперь придется думать. Много думать. И надо, чтобы мне не мешали. В том числе ты не мешал. Так что я подскажу тебе единственное, что сейчас возможно подсказать. И ты сразу уйдешь, перестанешь донимать глупыми вопросами. Мы договорились, мальчик?

– А у меня есть выбор?

– У тебя есть выбор довести меня до желания тебя уничтожить или получить неполноценный ответ, после чего дать мне возможность подготовить ответ полноценный. Ну что тут неясного, мальчик?! Прекрати испытывать мою доброту на прочность!

– Ладно-ладно! Договорились, конечно. Ну так что я должен услышать?

– Мальчик, ты в детстве не пробовал надувать лягушек?

– Это как?

– Ох и скучное у тебя было детство, мальчик… Ловишь лягушку, вставляешь ей в зад соломинку и надуваешь. Они так забавно раздуваются. Особенно моему брату нравилось. Милым был юношей, и куда только все девалось… Ну так вот, ты свой ПОРЯДОК раздул, как ту лягушку. И раздул так быстро, что его едва не разнесло в клочья. Нельзя так дерзко с ПОРЯДКОМ обращаться. То, что ты с собой сотворил, рассчитано на годы и годы. Никак не на дни. Это я только с одной стороны показываю тебе проблему. Есть и другие стороны, но тебе пока и этой достаточно. Твой ПОРЯДОК раздут в один выдох. Все, что с тобой происходило после резкой прибавки, – это последствия спешки.

– А сдуть назад его можно?

– Ну конечно же можно. Это ведь ПОРЯДОК, он хорошо приспособился к всевозможным глупостям рода человеческого. Что с ним ни сотвори, все равно приходит в равновесие. Надо лишь подождать, дать ему время.

– И долго ждать?

Кхеллагр пожал плечами:

– Откуда мне знать? Я впервые сталкиваюсь с тем, что кто-то надувает ПОРЯДОК, будто лягушку. Мне надо всесторонне это обдумать. Мальчик, скажи, а благородные возможности у тебя работают в полной мере?

– Сложно сказать… – неуверенно ответил я. – Клятву шудр принимать умею, но массовую никогда не пробовал, будто что-то мешает. Максимум пара десятков человек за вечер, одного за другим. То есть не в один момент, а с перерывами. Некоторых долго уговаривать приходилось, а некоторых… Ладно, не важно. В общем, кроме одиночных клятв ничего не пробовал. Пытался сканировать шудр ближайших, но не выходило. Дальних, конечно, даже не пробовал, нет смысла. Но я слышал, что это нормально. После открытия круга силы не у всех все сразу начинает работать.

Искусник кивнул:

– Да, это слишком серьезное изменение, обычно требуется время, чтобы к нему приспособиться. Я тебе больше скажу, мальчик: практически нет тех, у кого все работает сразу и как надо. Все эти благородные возможности – это частью наследие от забытых времен, приспособленное к ПОРЯДКУ кое-как. Старые благородные семьи особенно этому подвержены. Все знают, что такие мальчишки, как ты, даже возможность зачать ребенка получают не сразу. Некоторым для этого и двух кругов мало, некоторым и трех или четырех. А потом, после ключа силы, приходится ждать и ждать, пока организм не станет делать все так, как надо. Очень удобно в некоторых обстоятельствах, ведь благодаря этому глупые юнцы не имеют возможности наделать бастардов. Чадо крестьянки с примесью благородной крови – это и смешно и страшно. В общем, как я и сказал, тут думать и думать придется.

– Ну а что сейчас? – чуть ли не взмолился я. – Вы ведь на что-то намекали.

– Ну да, намекал, признаю. Но ведь я тебе все уже объяснил, мальчик.

– Что объяснили?

– Ты чем про лягушку слушал? Явно не ушами. Сказано ведь: твой ПОРЯДОК опасно раздут.

– И чем мне это поможет прямо сейчас?

– Как это чем?! Не один я думать должен, ты тоже думай. Думай над тем, как сдуть ПОРЯДОК. Не совсем, конечно, а немного.

– Господин искусник, но я ничего не понимаю…

– Ох, мальчик-мальчик, ну какой же ты тугой на голову… Объясняю еще раз: лягушка, соломинка, лягушка раздулась. ПОРЯДОК у тебя как лягушка. Он вот-вот лопнет, надо его сдуть. Но он не совсем лягушка, хоть это ты понимаешь? Значит, сдувать сильно не торопись. Не любит он быстроту изменений. Сделай это чуть-чуть.

– Как?

– Как это как? То, что в него вдувал, надо выдувать. Подумай, от чего тебе хочется избавиться. Или не хочется избавляться, но смириться с потерей можно. Избавься от этого, если возможно. ПОРЯДОК станет чуть менее раздутым. Это даст освободившееся место, которое ты сможешь тут же занять тем, в чем сильно сейчас нуждаешься. Теперь понял или мне для наглядности послать твоего упыря ловить лягушек?

– Нет, не надо лягушек мучить, я все понял. То есть не совсем все. Как много надо удалять, чтобы получилось свободное место хотя бы на один хороший навык?

Кхеллагр закатил глаза:

– Мальчик, ты хуже той лягушки. Ты до сих пор не понял, что твой случай уникальный? Что я могу сказать наверняка там, где никто ничего не может знать? Мне думать и думать надо. И тебе тоже придется думать. И делать. Устраивать над собой опыты. Только опыт покажет, что надо убрать, чтобы хватило места на то, что хочется добавить. И да, если вдруг что-то соберешься развивать дальше и дальше, при любой возможности закрепляй это практикой.

– В смысле? – не понял я.

Кхеллагр закатил глаза еще сильнее:

– Мальчик, как же с тобой трудно. Хотя бы попытайся подумать.

– Пытаюсь.

– Плохо пытаешься. Вот захочешь ты развить стрельбу из лука. И поднимешь навык в несколько раз. Но это будет всего лишь цифра, и к цифре этой твоему телу и ПОРЯДКУ придется приспосабливаться долго. Хочешь это дело ускорить, подними чуть цифры и сразу постреляй по мишеням, поохоться. Да на войну стрелком сходи, в конце концов. Дай телу и ПОРЯДКУ жить в гармонии. Мы не столбики математических расчетов, мы создания из плоти и крови, всегда это помни. Ты хоть что-нибудь сейчас понял?

Я кивнул:

– Это я понимаю. Не понимаю детали: сколько практики и сколько цифр смешивать.

– Жизнь тебя научит, мальчик.

– И как же она меня учить будет?

– Ты уже и сам знаешь, что учит она через боль. А теперь беги в свой Лабиринт, не отвлекай мой разум от дела своими глупостями.

Глава 20

Первый заход, или Игра в рулетку

– Я Дидго из семьи Рводай, и я имперский сержант. Так что вы можете называть меня сержант Дидго. Я тот, кто следит за проходом туда и обратно. Если у вас возникнут какие-то проблемы или вопросы, вы можете обратиться ко мне или сообщить моим людям, и они мне передадут. Сейчас я коротко расскажу вам все, что должны знать те, кто оказывается здесь впервые. И, пока я буду рассказывать, хорошенько подумайте, действительно ли вам это нужно. Никто не осудит того, кто откажется. Часто бывает, что их родные против этого. Если вам запрещено, тоже об этом подумайте. Конфликты в семье – это плохо. И еще хуже, если императора станут обвинять в том, что он пустил в Лабиринт ученика вопреки воле его семьи. Есть здесь такие?

Сержант уставился на наш неровный строй, помолчал несколько секунд.

– Раз все молчат, будем считать, что таких нет, – продолжил он. – Посмотрите туда. За теми воротами начинается коридор. Частично древний, частично его пришлось восстанавливать. Идите за мной и продолжайте слушать. Вот тут, как видите, начало коридора, это современная работа. Здесь когда-то были завалы, под которыми это подземелье скрывалось долгие века. Лишь с приходом имперской семьи удалось разобраться в том, что скрывается внизу. Провели раскопки и расчистили семь дверей. Вы видите их на дальней стене зала. Также вы видите, что три двери перекрыты щитами. Они нерабочие, вам о них думать не нужно, ваши двери те, которые без щитов. Войдя в любую из них, вы должны дождаться, когда за вами закроются створки. Дальше возможны два варианта. Первый: дверь вас не пропустит, и, когда снова откроется, вы окажетесь здесь, в этом зале. Второй вариант: дверь вас пропустит, и откроется вторая дверь, с другой стороны комнатушки для перемещений. Появится проход в одно из четырех мест, или ярусов Скрытого города, или, как его еще называют, Лабиринта Искусников. Запомните названия этих мест и порядок, в котором я их перечисляю: Амфитеатр, Темные кварталы, Туманные руины, Рунные тени. Вы не можете выбрать, где именно окажетесь, дверь это решает за вас. Считается, что решает случайным образом. То есть вы можете оказаться в Туманных руинах четыре раза подряд, или же каждый раз перед вами будет открываться новое место. Самое выгодное – это оказаться в Амфитеатре. Добычи много, она почти всегда слабая, риск минимальный. Темные кварталы еще богаче, но рискованнее, там выше шанс нарваться на опасного противника. В Туманных руинах добычи мало, она часто усиленная, риск еще больше. Рунные тени – пустое место. Добычи там очень мало. Насчет риска точно не скажу, это место слабо изучено, потому что в нем нет пользы. Посмотрите на вот эту стену. На ней развешаны рисунки, изображающие выходы. Также на выходах с другой стороны есть подписи, но на всякий случай запомните картинки. Это в некоторых ситуациях очень важно. Амфитеатр: девять возможных выходов, выбираются случайно, систему в этом не нашли. Выходы равноценные, кроме седьмого. Он неудобный, из него сложно выбираться к богатым местам. Темные кварталы: три выхода, первые два выбираются случайно, третий часто выпадает в дни солнцестояния. Выход номер два опасен, располагается рядом с туманной язвой, где тумана почти всегда много. Это означает повышенный риск повстречать туманников. Оказавшись там, старайтесь как можно быстрее отойти в условно северном направлении. Направления годами наносились на стены, указателей увидите много. Не пытайтесь сориентироваться без них, на другой стороне нет ни солнца, ни иных привычных ориентиров. Еще там можно ориентироваться по некоторым сооружениям и объектам, так что постарайтесь сразу запомнить, что где располагается из заметного. Туманные руины: шесть выходов, выбираются случайно. Два выхода очень опасные, запомните их как следует и не оставайтесь рядом с ними. От первого быстро уходите на запад, от второго на юг. Четыре остальных выхода тоже безопасными не назовешь, так что и там не зевайте. Рунные тени: одиннадцать выходов. Судить об опасностях сложно, это самый непредсказуемый вариант. Можете не уделять внимания ни Рунным теням, ни Туманным руинам, но два первых варианта хорошенько запомните.

– А почему Рунные тени и Туманные руины не надо запоминать? – спросил Тсас.

Суровый сержант покачал головой:

– Думал, это всем понятно. Повторяю: там добычи мало, зато риска много. Нечего там делать. И да, насчет добычи. Добыча Лабиринта – это трофеи из стихийников. Все остальное здесь добычей не называется, хотя в тех же Темных кварталах и Туманных руинах можно неплохо накосить мелких умертвий и прочих тварей Смерти. Но то, что из них достается, это не добыча. Ради этого необязательно в Лабиринт спускаться, есть места проще и доступнее. Кто не знает, поясню: вам могут достаться атрибуты, навыки и состояния Стихий. Также часто выпадают сущности Стихий. Это особые трофеи, их могут использовать сильные маги Стихий. Среди вас такие вряд ли есть, так что вы можете приберечь их для себя на будущее. Также можно сохранить для родных, продать или отдать вашему семейному боевому мастеру. А еще каждая сущность – это десять баллов в школьном рейтинге. Точно знаю, что заход в Лабиринт тоже стоит десять баллов. Получатся, чтобы не скатиться в рейтинге с позиций, которые разрешают переход, вам при каждом заходе надо стараться добыть одну сущность. С вашими ступенями просвещения это проще, чем для профессиональных охотников Лабиринта, шансы выпадения повышенные. Но учтите, что сущность придется отдать, иначе баллов не будет. Это серьезная потеря.

– А за остальное баллы можно получать? – поинтересовалась одна из учениц.

Сержант покачал головой:

– Трофеи Стихий обычно не передаются. Только если договоритесь с некоторыми развитыми магами. Да и такие смогут взять не все. И это возможно лишь за деньги, баллы не начислят. Также запомните важный момент: в Лабиринт, как правило, можно входить не чаще чем два раза в неделю. Для вас заход считается суточным, но это школьная формальность. Можно войти один раз и провести там всю неделю. Для Лабиринта это будет один заход, для школы семь. Выход хотя бы на минутку – это для Лабиринта уже второй заход, где вы попадете неизвестно куда. Если, допустим, при первой попытке вам откроются Рунные тени, смело разворачивайтесь и пробуйте еще. Если снова неудача, не советую лезть в третий раз. Да, есть шанс, что двери вас пропустят, но с большей вероятностью они захлопнутся перед вами на две недели или больше. Вроде штрафа. Также после первого захода вы, скорее всего, сможете посещать Лабиринт приблизительно семь-восемь месяцев. Потом двери перестанут вас пускать. Потребуется выждать год, может, два или больше, чтобы они вновь раскрылись. Чем выше ступень просвещения и чем больше у вас кругов силы, тем дольше придется ждать. Чем больше времени вы успели провести в Лабиринте, тем хуже для вас, потому что это тоже увеличивает срок ожидания. К тому же Лабиринт – это собственность императора и без его соизволения вас сюда не пропустят. А соизволение еще надо заслужить, потому что пропускная способность Лабиринта ограниченна. Чем больше людей его посещают, тем быстрее перед ними закрываются двери. Поэтому посещаемость приходится искусственно сдерживать, и вам придется как-то заслужить право сюда вернуться. Ты, светловолосый, что-то спросить хочешь?

Дорс отозвался со свойственным ему надменным видом:

– Сержант Дидго, мы еще долго это выслушивать будем? Мы сюда в Лабиринт пришли, а не на лекцию.

Сержант на это не обиделся. Кивнул, ответил спокойно:

– Да, я помню, зачем вы здесь. И мне известно, что в школе вам давали объяснения. И еще мне известно, что в этих объяснениях много слов, а не все любят слушать. Также ни мне, ни вам не нужно, чтобы там, за дверями, кто-то остался навсегда. Поэтому запоминайте все сказанное, запоминайте картинки, запоминайте знаки указателей и подписи выходов. Помните, что мои слова не надо воспринимать буквально. В Лабиринте нет безопасных мест. Перед вторым выходом в Амфитеатре вы можете полюбоваться темным пятном на брусчатке. Мы называем это пятно «господином Гизалом», потому что это все, что осталось от господина Гизала. Ему не повезло. Он пытался отступить, и ему почти удалось это сделать. Но «почти» в Лабиринте – это все равно смерть. До выхода бедолаге оставалось двадцать пять шагов. Помните про Гизала и помните, что выход – ваше спасение. Если за вами успела закрыться дверь, это жизнь.

– Сержант Дидго, а кто его так жестко… этого Гизала? – с искренним интересом спросила Гьерра.

– Совершенно не важно кто. Вы не об этом думайте. Хотя, если честно, лично я бы на вашем месте почаще думал о туманниках. Если видите, что где-то туман сгущается, не пытайтесь выяснить, так ли это или глаза обманывают. Бегите. Просто бегите. К ближайшему выходу бегите. Помните про Гизала. Гизал был магом тридцать третьей ступени просвещения, четвертого круга силы. Приличный альфа пошел в Лабиринт, выждав перерыв после первого года. Ему повезло, сразу попал в Амфитеатр. Но потом везение закончилось, и Гизалу не хватило двадцати пяти шагов.

– Но я так понял, что пятно там лишь одно, так что не надо нас пугать страшными сказками, – усмехнулся Дорс.

– Да, – кивнул Дидго. – У второго выхода пятно одно. Но есть и другие места, где вы тоже сможете увидеть похожие пятна. Но дело даже не в этом, а в том, что Гизал был сильнее вас и опытнее. И он не добежал. Ученики не всегда возвращаются, это тоже помните. И помните, что пятна перед выходами от них не остаются. Это потому что они не успевают подбежать так близко. Не та сила, не тот опыт. В среднем за год пропадает от четырех до семи учеников. Но это в среднем. В самый черный год для вашей школы за один день потеряли восемь юношей и девушек. Это большая потеря, даже если не учитывать, что вас за один раз не сотнями запускают. Хаос меня побери, если придется увидеть повторение такого. Всегда держитесь так, чтобы выход находился неподалеку и чтобы дорогу к нему ничего не перекрывало. Не старайтесь уходить далеко. Да, там вам может попасться добыча поинтереснее, но там начинается дымка. Чем дальше, тем сильнее она сгущается. Рано или поздно настанет момент, когда она окажется неотличимой от тумана. И туман, настоящий туман Лабиринта, там попадается нередко. Как вы сможете определять опасность, если не получится отличать его от дымки? И как успеете добежать? Все, что похоже на туман, считайте туманом. Никогда не сомневайтесь в этом. И не заходите далеко. В Амфитеатре и кварталах много добычи, хватит на всех. И полностью она никогда не заканчивается.

– Разве это возможно? – удивилась Диби.

– Да, девочка, там, по другую сторону, возможно и не такое. Когда-то у древних это было городом. Городом, большая часть которого располагалась между мирами. Между разными мирами или между слоями одного мира, под миром: искусники до сих пор спорят о картине. Нам остались лишь руины верхнего города и то, что скрывается за рабочими дверями. И то, что вы там увидите, возможно, не имеет границ. Где-то далеко от входов ткань Рока переплетается с иномирной тканью. Оттуда к выходам и наведываются чужие создания, или стихийные сущности, которые способны существовать отдельно, в особых пространствах между мирами. В общем, это сложно. Помните, что добычи много, что она была и будет всегда.

– А если двери сломаются, когда мы будем на той стороне? Мы сможем выйти? – осторожно спросил Тсас.

– Вряд ли, – не стал обнадеживать сержант. – Но с чего бы им ломаться? Это ведь рунные технологии, сами по себе они не ломаются. Ну а кому их ломать, если там они никому не интересны, а с этой стороны мы их хорошо охраняем. Вы ведь сами видели, как непросто сюда попасть. Ладно, будем считать, что главное я вам рассказал. А теперь возьмите это. – Дидго указал влево, где у стены в два ряда лежали серые заплечные мешки с подвязанными к ним скатанными одеялами. – Это ваше снаряжение для первого захода. Запомните, что там и сколько чего, и не забывайте пополнять. Вот одеяло, оно скатано вместе с тонким и легким ковриком. Это на случай, если заночевать там решите. В мешке продукты и вода, хватит на два дня. Воду в Лабиринте пить можно, но не всякую, а вот пробовать там местную еду не советую. Да и попробуй еще там найди съедобное… Также обратите внимание на мешочек с крупной солью. Очень помогает от некоторых обитателей Лабиринта. Если не понимаете, о чем сейчас речь, лучше откажитесь от захода, вы явно не готовы к таким приключениям. В этом пузырьке специальное алхимическое масло. Оно дорогое, так что расходуйте бережно. Если нанести на кромку меча, сможете навредить тем стихийникам, которых не берет честное оружие. Долго эффект не держится, рассчитывайте на несколько минут. Также, кто умеет, может работать магическими навыками. Сложнее, но часто эффективнее. Рулон ткани для перевязки ран. Даже если у вас хорошая регенерация, не пренебрегайте старыми верными способами. Некоторые твари способны ранить так, что кровь сама по себе останавливаться не захочет. В этом флаконе жидкое серебро. Это просто масло с порошком из серебряного минерала. Иногда может спасти, если нарветесь на некротическую тварь или что-то подобное. В этом мешочке пыльца. Очень полезная штука для Рунных теней, если вздумаете там шастать. Ярус переполнен переплетениями линий силы, от которых работают ловушки и прочая дрянь. Пыльца показывает невидимое, и лучше бы вам за такое не хвататься. Еще одна проблема Рунных теней – это призраки. Так мы называем сущности, оставшиеся там от древних обитателей. Иногда их можно увидеть, иногда получается почуять. Тогда или сразу бегите, или пускайте пыльцу и пытайтесь отбиться. У некоторых это даже получалось. Призраки могут повстречаться и в других местах, но шансы очень малы, там их выбили наши опытные охотники, и поголовье этих бестий не восстанавливается. Неоткуда им появляться, ведь они из нашего мира, а доступ к нему теперь перекрыт. Также, если считаете нужным, можете взять по тяжелому копью. Вдруг пригодится. И да, если не забыли, я, рассказывая о четырех местах, особо выделил, что в Темных кварталах третий выход чаще выпадает в дни солнцестояния. Это лишь одна из многих подмеченных закономерностей. Перечислять их все слишком долго, да и нет смысла, почти все они бесполезные. Но об одной, предполагаемой, должен сообщить. Искусники, изучающие Лабиринт, заподозрили, что Амфитеатр чаще открывается перед теми, кто заходит впервые. При условии, если это юноши и девушки, не добравшиеся до четвертого круга силы. И чем больше таких людей зайдут за короткий промежуток времени, тем выше шанс, что следующим откроется именно Амфитеатр. Напомню, что это самая выгодная часть Лабиринта. И что еще приятнее, она же самая безопасная. Закономерность эта лишь предполагаемая, и сегодня мы ее проверим. То есть проведем опыт. По договоренности школа прислала приличное количество учеников. Ваших никогда столько за один раз не было. Если закономерность действительно работает, сегодня это выяснится. И еще кое-что хочу вам рассказать…

– Хаос! – чуть не взвыл Дорс. – Сержант Дидго, просто откройте нам двери, и мы займемся делом. Вечер скоро, а на вечер у меня другие планы.

Отчитывать заносчивого верзилу за дерзость сержант и на этот раз не стал. В отличие от мастеров школы, его руки не развязаны правилами, дозволяющими демонстрировать превосходство над отпрысками не последних аристократов. Вел себя без подобострастия, однако сдержанно.

– У тебя боевой настрой, парень. И это хорошо. Главное, помни про пятно и двадцать пять шагов. Всегда помни.

Забавно, но переход в Скрытый город напомнил мне о первой жизни. Очень уж он похож на лифт. Лифт не из рядовых: пафосная концепция с излишней высотой, дорогие материалы, странные узоры, причудливое переплетение готических традиций Запада и позднего Средневековья Востока. Но в целом это все тот же лифт, разве что двери двустворчатые и не в стороны разъезжаются, а распахиваются. Причем дверей пара, в разные стороны открываются. Но такая конструкция и на Земле не редкость. Площадь невеликая, но дюжина «пассажиров» разместится.

Если худощавые и без серьезного багажа.

В «лифты» ринулись не все сразу. Тут и желание повысить шансы попасть в Амфитеатр присутствовало, и требований на этот счет нет. Каждый мог выбирать сам: отправляться в одиночку, организовать отряд или присоединиться к заранее собранной группе. Условие лишь одно: все должны поместиться.

У нас группа была, но организованная из рук вон плохо. Я это к тому, что мы с соседями решили идти вместе, но кроме как этого решения ничего больше не озвучивали. Так что здесь для начала покончили с организационными моментами, и во время этой заминки я отметил, что лишь несколько человек прошли к дверям в одиночку. Никого из них не знал хорошо, кроме Кими (да и с той знаком лишь условно).

Пожалел, что тоже самостоятельно не отправился. В принципе, я изначально подумывал поступить именно так, но, поразмыслив, решил, что с ходу демонстрировать свою самоуверенность нежелательно. Но очень уж товарищи пристали, хотели попытаться именно вместе. Да и нынешний заход для меня не более чем разведывательный или, скорее, экскурсионный. Ни на что серьезное не рассчитываю. Посмотреть, что да как, и потом, опираясь на этот опыт, просчитывать дальнейшие действия.

Организационные моменты в основном сходились к обсуждению лишь одной вещи: брать или не брать копья? Так как командира у нас не было, все решала демократия. Демократия, посмотрев на толстые древки и массивные наконечники, решила, что мы прекрасно обойдемся без этих неудобных штуковин.

Да они в «лифт» лишь по диагонали поместятся, и весу в них, как в паре пехотных пик.

Так что направились к выходу налегке и за дверьми столкнулись с сюрпризом: в «лифте» стояла Кими. Я-то видел, как она к дверям направилась, но это было не только что, думал, уже на другой стороне выбралась.

Огрон при виде девочки подобрался и, копируя возбужденную интонацию Паксуса, произнес:

– Чак, ну почему ты не сказал, что мы с собой такую красавицу берем?!

– Так я и не знал, что мы ее берем… – пробормотал я, слегка растерявшись, и, быстро придя в себя, небрежно спросил: – Что, решила задержаться, чтобы проверить идею с Амфитеатром?

Кими покосилась на нас недобро и прошипела:

– Вы, умники, разве не знали, что в одиночку двери не всегда пропускают?

– Я знал. – Тсас поспешил доказать, что он настоящий умник, потому что Кими явно намекала на противоположный смысл.

– Ну так это же хорошо, теперь сможешь и с нами пойти, мы рады будем, – подключился Огрон, умудряясь одновременно говорить, подмигивать мне и прохаживаться по Кими наигранно-масленым взглядом.

– Просто помолчите, пока кто-то не умер прямо сейчас, – без эмоций заявила девушка и демонстративно отвернулась.

Двери быстро и беззвучно захлопнулись, потемнело. Причем потемнело странно, мое неплохо развитое «ночное зрение» не сработало. Да и «Герой ночи» не намекнул на возможность активации, что при таком мраке ненормально.

Но в темноте мы пребывали недолго. Так же быстро и беззвучно разошлись створки противолежащей двери, резко посветлело. И посветлело тоже необычно: будто на той стороне нас встречали сотни светодиодных ламп, которые то медленно тускнели, то плавно разгорались. Причем эти оптические явления охватывали местность не равномерно, а по разным направлениям. Не сказать, что яркая и эффектная иллюминация, однако с первого мига начала давить на сознание.

Весьма гнетущее освещение.

Не успела дверь полностью распахнуться, как Кими исчезла. Просто шагнула вперед и в сторону, и вот ее уже нет. Или навык какой-то применила, или чертовски быстрый рывок устроила. Но поставлю на первый вариант, потому что второй мою реакцию вряд ли способен обмануть. Разве что скидку на проблемное освещение сделать.

На выход Кими Лабиринт никак не отреагировал. Это означало, что прямо за углом угрозы нет.

Ну или даже для угрозы девочка оказалась чересчур быстрой.

Весьма правдоподобный вариант, если вспомнить, что она перед куклами вытворяла.

Тсас скромно жался позади. Переглянувшись с Огроном, мы без слов синхронно шагнули вперед, торопливо обшаривая взглядом открывшееся пространство.

Точнее, обшаривал я, а Огрон тут же повернулся и принялся изучать стену сбоку от выхода.

Не обнаружив признаков угрозы, я покосился на него:

– Ну и куда нас занесло?

Товарищ, проведя рукой по незатейливо намалеванному знаку, улыбнулся даже не до ушей, а шире:

– Чак, нас занесло туда, куда надо.

Глава 21

Амфитеатр

Я тоже улыбнулся, всем своим видом показывая, как сильно меня обрадовали слова Огрона. На самом деле радости не наблюдалось, но показывать это нельзя.

Для учеников и охотников за трофеями Амфитеатр – наилучший вариант из четырех. Именно ради повышения шанса попасть сюда веками собиралась статистика и высчитывались закономерности.

Моему плану эта зона Лабиринта неинтересна. Однако печалиться по этому поводу тоже нет смысла. Это ведь всего лишь первый заход, и я изначально назначил его «экскурсионным». Посмотреть, что здесь да как, набраться практических знаний, сравнить их с теорией.

Но подспудно, разумеется, надеялся, что сразу попаду именно туда, куда стремлюсь. Отсюда и огорчение, которое приходится скрывать от спутников.

Кажется, ни Огрону, ни Тсасу мои моральные терзания неинтересны. Оба вначале радостно таращились на знак, нанесенный исследователями Лабиринта в давние времена. Затем достали карты и принялись дружно водить по ним пальцами, пытаясь выяснить, куда именно их занесло.

Я и без карты сориентировался, но выделяться повышенной информированностью не хотел. Пришлось присоединяться к процессу, тоже пальцем поводить, заодно раздумывая, как поступить дальше.

Дело в том, что мне с товарищами дальше не по пути. Зашли вместе, и на этом хорошо бы расстаться. Есть обстоятельства, по которым бродить здесь лучше без напарников. И главная причина – риск нарваться на тварь, трофеи с которой собираются нестандартным способом. Это может выдать мою нереально развитую Меру порядка.

Надо бы придумать способ, как сбросить соседей с хвоста и при этом не обидеть.

– Мы прямо в центре безопасной зоны, – радостно заявил Тсас, оторвавшись от карты. – Здесь, наверное, вообще нарваться невозможно.

– Тогда и нам здесь делать нечего, – заявил Огрон.

– Это почему нечего?

– Ну, Тсас, ну напрягись, сам подумай. Мы для чего сюда пришли? Если тут невозможно нарваться, значит, добычи нет. Надо идти туда, где она есть. Вот, тут показана зона, где на элементалей удобнее всего охотиться. Видите вон тот дворец с двойной крышей? Похоже, вот он на карте. Надо обойти его слева, а там разберемся.

– Далековато от центра, – неуверенно пробормотал осторожничающий Тсас.

– От постоянных туманных зон тоже далековато, не бойся. – Огрон хлопнул мальчишку по плечу. – Просто держись за мной, и я тебе покажу, как элементалей косить.

– Ты с ними уже сталкивался? – заинтересовался я.

– Нет, конечно. Чак, элементали – это лучшая добыча для тех, кому Стихия нужна. Ты же знаешь, как трудно получить такие атрибуты. Именно ради них наши семьи и раскошелились.

– Тогда с чего это ты меня учить собрался, если элементалей не видел никогда? – нахмурился Тсас.

– Видеть не видел, но, говорят, они наподобие стриг. Такие же чахлые. Стриг я навидался. Главное спину не подставлять и не торчать на одном месте. Элементали издали врезать могут, они же стихийные. Но это не страшно, навыки у них медленно загружаются. Пока подготовят, можно успеть добежать и врезать. Все нормально будет.

Я указал на пятно, чернеющее на сероватой брусчатке:

– Господин Гизал, наверное, тоже так думал. В итоге ему не хватило двадцати пяти шагов до выхода. Не забывайте, ребята, тут безопасных мест не существует. И безопасных тварей тоже не бывает. Может, элементали и легкие противники, но только пока не подрастут. На высоких уровнях твари стихий запросто поджарят вас быстрее, чем вы их заметите.

Огрон повернулся и хлопнул по плечу уже меня:

– Чак, расслабься. Я помню, что ты умный, но я тоже подготовился. За тем дворцом серьезные элементали появляются раз в год, если не реже. Удобное место, и шагать недалеко. Самая ближайшая поляна со стихийниками.

Дверь выхода, медленно прикрывшаяся после нас, вновь распахнулась, выпуская Дорса и его «группу поддержки» – ребят и девушек из вассальных кланов. Как только выяснилось, кто есть кто, те быстро завели подобие дружбы с представителем главной семьи их объединения. При этом всячески старались выслужиться. Обычное дело, люди при любой возможности заводят и укрепляют связи с теми, кто стоит выше.

В школе этим почти все занимаются.

На площадке перед выходом стало тесно, потому как с Дорсом заявилось одиннадцать человек. Еле поместились в комнатушке перехода. Причем все помалкивали, с интересом поглядывая на нас и с ожиданием на своего лидера. У подчиненной аристократии не принято голос подавать, пока неясна позиция главного.

А отношение его к нам непонятное, но вряд ли позитивное. Я ведь обставил его в рейтинге в последний момент, сорвав первый бонус для Лабиринта. Дорс воображал себя вершиной, пупом школы, а тут такая оплеуха. Да от кого? От анонима, которого знать никто не знает, которому мастера не подыгрывают.

И который замешан в громком скандале с немалым штрафом.

Досадный проигрыш.

Встав передо мной, Дорс несколько секунд таращился нехорошо, а затем надменно произнес:

– Я успел услышать, что вы на ближайшее богатое место собрались? Мы тоже туда идем. Но мы не пойдем с тем, кто стесняется своего имени. Так что вы, сопляки, останетесь здесь.

Насчет имени – это наезд на меня. Но наезд так себе, несерьезный. А вот назвать благородного «сопляком» – это заявка на смертельное оскорбление. Будь у Дорса ума чуть больше, чем у карликовой канарейки, он бы знал, что кровная вражда и за меньшее может разгореться. Но мозгов у него столько, сколько есть, и нехорошее слово вырвалось.

Я улыбнулся с максимальной дружелюбностью:

– Да, я помню, что сопляком был тот глухонемой конюх, от которого тебя мать родила. Но, Дорс, я ведь не твой отец, так что не надо такое про меня говорить.

Камарилья Дорса, уже успевшая начать посмеиваться над «умным» высказыванием лидера, резко замолкла. Может, кого-то мои слова и повеселили, но показывать это нельзя.

Дорс побагровел, вскинул руку и, почти ткнув мне в грудь вытянутым пальцем, рявкнул:

– Оскорбление семьи! Дуэль! Прямо сейчас!

– Дорс, успокойся… – начал было Огрон.

Но взбешенный здоровяк, не оборачиваясь, нехорошим голосом предупредил:

– Не лезь, если тебе дорога твоя семейка. Чак, или кто ты там на самом деле! Дуэль! На мечах!

Я покачал головой и снисходительно усмехнулся:

– Дорс, ты что, головой только пищу жевать умеешь? Дуэли в школе запрещены. Сам видел, что случилось с теми, кто в самом начале это мимо ушей пропустил. Четверых выгнали, если не больше.

– Боишься, что и тебя выгонят, сопляк? – скривился Дорс.

Я снова покачал головой:

– Моя мать не простолюдинка и родила меня не от конюха. Я благородный, и если даю слово, это слово благородного. Ты, конечно, забыл свой первый день в школе, а вот у меня мозгов хватает, чтобы запомнить, что все мы обещали соблюдать правила Стального дворца Алого Стекла. Дуэли запрещены, так что, приняв твой вызов, я нарушу слово. А для благородного это недопустимо. К тому же ты безголовый индюк. Это я не оскорбляю, это такая же констатация, как твое печальное происхождение. Бросив мне вызов, ты заодно и оружие выбрал. Это серьезная ошибка. Это игнорирование дуэльного кодекса. За такую ошибку благородный господин Задар из семьи Гмай вырвал свое сердце и передал сопернику, прежде чем упасть замертво. И да, насчет оскорбления семьи. Понимаешь, в твоем случае это не работает. На это несколько причин. Так, ты первый допустил в своей речи оскорбительные высказывания. Да, ты мог по глупости не знать, что они оскорбительные, но в таком случае ты не должен считать, что я оскорбил твою семью. Я ведь просто вернул твои слова тебе. Ты, Дорс, не раз публично сомневался в моем благородстве по той причине, что так и не выяснил мое происхождение. Но ты забываешь главное. Благородство – это не только происхождение, это еще и особый кодекс поведения. Ты ведешь себя не как благородный, а как простолюдин. Так что благородной дуэли не заслуживаешь. И уж тем более не тебе, простолюдину, решать, где, как и на кого я и мои товарищи собираемся охотиться.

Дорс сжал ладони в кулаки с громким хрустом:

– Ты… Да ты… Хаос тебя побери, Чак! Ты слишком много болтаешь! Ты трус, ты отказался драться! Вы все это слышали!

Я на это лишь снисходительно усмехнулся:

– Если тебе так хочется подраться, ты можешь просто напасть на меня, как разбойник. Разумеется, это не будет дуэлью, зато не припомню такого запрета.

– Это будет нападение одного ученика на другого ученика, – ухмыльнулся Огрон. – Дорс, твоя семейка скажет тебе спасибо, когда узнает, что из-за тебя у вас началась вражда с имперским кланом.

– Да, – кивнул Тсас. – Нападение на ученика – это нападение на императора. Так считается.

Я, демонстративно сложив руки за спиной, принялся поощрять Дорса на агрессию, понимая, что его зачаточный ум на такое не отважится.

– Ну чего стоишь? Вот я, можешь нападать. Что с тобой? Передумал? Ну и кто же из нас двоих тогда трус? Ладно, не огорчайся. Понимаешь, я настоящий аристократ, и мне скучно. Здесь, в Амфитеатре, для меня нет серьезных вызовов. И, так и быть, я дам тебе шанс показать свое превосходство. Шанс так себе, но для неблагородного это большая честь. Видишь вон ту башню, вдалеке? Она там самая высокая, не ошибешься. Своей милостью предлагаю тебе простой поединок: кто быстрее окажется на вершине башни, тот и победил. Товарищи победителя охотятся здесь, возле второго выхода. Проигравший и его товарищи уходят к седьмому выходу. Там очень неудобная местность, и там мало добычи. Как видишь, все честно, все по правилам: я не предлагаю банальную драку, зато предлагаю справедливый приз. Если и это тебя пугает, можешь отказаться и перестать отнимать у меня время.

– Это Серая башня, – раздалось из-за спин «группы поддержки» Дорса. – Плохое место, тумана много, дымка густая близко. Слишком опасно.

Да уж, дверь без дела не стоит, все время кого-то сюда подкидывает.

Дружно обернувшись, все уставились на незнакомого мужчину непримечательной внешности. Лет ему вряд ли меньше тридцати, одежда практичная, снаряжение слегка затасканное и похожее на наше.

– Вы охотник? – спросил Тсас.

– Габ из семьи Твавор, – представился мужчина. – Я солдат императора, и мне оказана честь: двенадцать посещений Лабиринта. Я здесь уже девятый раз и советую выбрать не Серую башню, а что-нибудь поближе. До нее, даже если обстановка позволяет, не меньше часа добираться. Это просто совет, молодые господа. Но совет хороший, не сомневайтесь.

– Я доберусь до нее за полчаса, если не быстрее, – снисходительно заявил Дорс.

Ну да, за бег и связанные с бегом испытания ему в школе регулярно баллы достаются. Вот только он настолько не видит ничего, кроме себя, что не замечает мастеров, частенько ему потакающих.

Я же баллы получаю честно, плюс нередко сдерживаю себя, не выкладываюсь полностью. Поэтому меня нередко обыгрывают там, где я любому большую фору дам.

А еще я изучал Лабиринт не пару недель, а больше года. Изучал столь внимательно, что в карту нет смысла заглядывать.

Центральные области выучены наизусть. И также мне известно, что прямой путь в Лабиринте далеко не всегда кратчайший.

Дорс наверняка это тоже слышал. Но Дорс – это Дорс.

Много гонора, мало мозгового вещества.

Ничтожно мало.

Бросив через плечо победный взгляд, Дорс скрылся в пустом оконном проеме. Соперник весьма обрадован, он ведь меня далеко за спиной оставил. Я замешкался на старте, сорвался с места не бегом, а простым шагом. Для такого рода состязаний – фатальная неторопливость.

А вот он рванул, как потревоженный заяц. И, надо отдать должное, прямой отрезок улицы преодолел с похвальной быстротой. Я даже не уверен, что смог бы его сейчас хотя бы на миг опередить. Дальше пришлось несколько раз поворачивать, дабы снова и снова выскакивать на открытые места и улочки, тянущиеся в направлении цели. Путь стал извилистым, приятная для недалеких людей прямолинейность сошла на нет, и Дорс начал терять темп. Даже слегка заблудиться ухитрился, благодаря чему я его почти нагнал. Но, увидев меня поблизости, верзила взялся за ум и решил спрямить путь радикальным образом. Не стал следовать за изгибами очередного проулка, с разбегу чуть ли не влетел на второй этаж полуразрушенного здания скучной архитектуры. Выбрал ту его часть, где повреждения минимальны. И, судя по победному взгляду, там, наверху, ему открылся проход на другую сторону.

Пусть бежит. Пусть спрямляет и дальше. Я рад за него, потому как вскоре на этом пути его ждут такие преграды, что придется их лбом прошибать.

Вот и проверим крепость костей черепа у безмозглого человека.

Покачав головой, я уже было повернулся, дабы проследовать по не самому короткому, зато надежному пути. Но тут же замер, уловив краем глаза нечто необычное.

В одном из оконных проемов того самого здания, через которое так лихо проскочил Дорс, замелькали непонятные отблески. День не солнечный, да и сильно сомневаюсь, что в этом месте солнце светить способно. Здесь ведь что-то вроде подводного шлюза с осколком мира Жизни. В такой меня водил мастер Тао. Особое место вне привычного пространства, там обыденность Рока пересекается с чужеродным.

Да, это явно не блеск несуществующего светила. Здесь, в вечной туманной серости, Дорс своим неаккуратным топотом что-то потревожил.

Или кого-то.

Чем опасен Лабиринт? В первую очередь – своими обитателями. Зачастую это привычные существа Рока, измененные многовековым воздействием чужих пространств. Но чаще чужаки, тяготеющие к туманным зонам, но способные удаляться от них на значительные расстояния. Также есть то, что принято называть ловушками. По факту – это магические объекты разной степени разрушения. Иногда безобидные, иногда опаснейшие и почти всегда непредсказуемые. Вблизи выхода их почистили или нанесли на карту, но чем дальше, тем выше риск.

Да и гарантии нигде нет, на что угодно можно нарваться где угодно. Мало того что, куда ни глянь взглядом от мастера Тао, увидишь водовороты из чужеродных потоков энергии, здесь веками и тысячелетиями обитали и работали ученые древности. Предки нынешних искусников. И возможности у тех предков были куда богаче. Их наследники обладают лишь жалкими крупицами былой мудрости, в наследии они разбираются слабо или никак.

В общем, как нас и предупреждали неоднократно, Амфитеатр – комфортная зона, но небезопасная. Даже возле выходов нельзя ворон считать. К непонятному сиянию я отнесся, помня все предупреждения.

Меч из ножен, достать флакон. Смочить указательный и большой пальцы, провести ими по клинку, равномерно размазывая маслянистую жидкость по металлу. Состав надежный, но, увы, недолговечный. Если держать оружие смоченным постоянно, запасы закончатся еще до вечера.

А у меня, между прочим, не один флакон, а три. Причем два из них – более дорогое и эффективное масло. Я ведь знал, куда пойду, и заранее к этому подготовился.

Мог бы и больше приобрести, но в лавке не держали больших запасов. Даже эта покупка алхимика изрядно удивила. Масло не из дешевых, в отличие от стандартного стоит столько, что никакой добычей такие затраты не компенсируешь. Его не для охоты берут, а для серьезных ситуаций, когда приходится драться ожесточенно и долго. В серьезной заварушке не будет времени для нанесения на оружие новой порции.

Но я, по понятным причинам, мог остаться в прибыли. К тому же мне безразличны затраты. Уж такие «копейки» при моих доходах зажимать смешно.

Из проема выбрался элементаль. Я этих существ никогда не видел, но не узнать их невозможно. Представьте себе неровный шар из ярко-желтого пламени, парящий на небольшой высоте. Из его переменчивой, непрерывно колеблющейся массы во все стороны отрастают корявые шипы, касающиеся разных поверхностей, от которых ловко отталкиваются, синхронно меняя длину. Благодаря этому тварь передвигается в нужном направлении и при необходимости способна резко рвануть на несколько шагов.

Интуиция: мелкая хреновина.

Интуиции не всегда можно доверять, но не в этом случае.

Размеры у шара порядка полуметра в диаметре, отростки способны отрастать до метра или чуть больше. Таким образом, габариты подсказывают, что этот экземпляр вряд ли перерос пятнадцатую ступень элементализма. Скорее всего, он даже ниже десятки.

Мелочь, которой здесь, в Амфитеатре, хватает. В богатых местах она кишмя кишит. Судя по облику – стихия огня, а такому в столь прохладном месте трудно приходится. Дабы не терять энергию на борьбу с давлением среды, они часто скрываются в укромных местах, впадая в подобие спячки. В этом состоянии потери снижаются значительно. Но стоит потревожить, и за несколько секунд тварь возвращается в боеспособное состояние.

Шар бодро скатился на мостовую, где начал перемещаться из стороны в сторону. На меня ноль внимания, судя по всему, с обнаружением добычи на дальней дистанции у него проблемы. Наверное, вынюхивает след того, кто потревожил его покой.

Я пожалел, что потратил порцию дорогой алхимии на меч. Тут стоило лук испытать. В теории знаю, что против подобных противников он эффективен, но не помешает убедиться на практике.

Ну да ладно, раз «Аннушка уже разлила масло», кто-то должен остаться без головы.

Элементаль мой рывок заметил. Успел отреагировать, отрастить несколько шипов в обратном направлении, уперся об них и одновременно потянулся навстречу еще несколькими.

Жалкое зрелище. Даже не попытался ударить дистанционно. Определенно ниже десятки.

Легко уклонившись, я обогнул элементаля сбоку, небрежно, без замаха, ударив сверху вниз.

И усмехнулся, ощутив уже почти позабытое чувство.

Ощущение награды от ПОРЯДКА.

Серьезной награды. Особой награды.

Той самой награды, когда впервые в жизни получаешь редкий и дорогой трофей.

Глава 22

Виды с Серой башни

Вы наносите значительный урон малому элементалю воды. Вы наносите фатальный урон малому элементалю воды. Малый элементаль воды рассеян. Вы победили малого элементаля воды. Стихийное создание (девятая ступень силы Стихии Воды).

Получен малый знак Стихий – 1 штука.

Получено малое средоточие энергии мага – 1 штука.

Получено личное воплощение атрибута Воды – 1 штука.

Получен личный знак навыка «ледяная капля» – 1 штука.

Захвачено малое состояние Стихий Молниеносность – 1 штука.

Захвачена сущность Стихии Воды – 1 штука.

Элементаль воды – стихийное создание.

Получено символов стихий – 1 штука.

Этот элементаль уже восьмой по счету на моем пути. И первый, из которого выпал трофей на состояние Стихий. Возможно, это связано с тем, что с девятой ступенью силы сталкиваюсь впервые, остальные противники до седьмой недотягивали. Первого я тогда весьма переоценил, он оказался жалкой четверкой.

Да, Амфитеатр действительно небогат на могучих противников. Но это не радует. Даже с моей запредельной Мерой порядка количество трофеев невелико. Никогда не выпадает два или больше на одной позиции. Уверен, будь я прежним нулевкой, мог здесь озолотиться за один день, уничтожая самых мелких элементалей. Но сейчас все куда хуже и «потрошу» их по минимуму.

Впрочем, жаловаться глупо. Даже сейчас мне выпадает щедро. Все ведь познается в сравнении, а сравнение показывает, что конкурентам до меня далеко. По статистике рядовому ученику надо прикончить несколько сотен не самых мелких элементалей ради одной сущности Стихии. Того самого трофея, за который при сдаче полагается десять баллов поощрения.

А мне их уже четыре штуки выпало. И это за восемь слабых элементалей. При том что я даже охотиться не начал.

Я просто шагаю к Серой башне и уничтожаю все, что подворачивается по пути.

Точнее, уже не шагаю, а бегу, снижая скорость лишь ради поединков. Я, конечно, невысокого мнения о способностях Дорса, но надо признать, что силы и упорства заносчивому здоровяку не занимать. Такой действительно способен лбом стены прошибать, а потому может оказаться, что не все преграды на его прямом пути настолько непреодолимые, как мне кажется.

В одном уверен – амфитеатр ему придется обходить. Речь не о названии яруса, а о конкретном здешнем объекте.

Собственно, именно это сооружение и дало название месту. Очень уж оно колоссальное, доминирует над всеми прочими постройками центрального района заброшенного города. Высота наружных стен не рекордная – порядка тридцати пяти человеческих ростов. Но стены с обратным наклоном нависают над прилегающими улицами. Каким бы ты ни был скалолазом, по гладкому камню в таких условиях взбираться ох как непросто. Следовательно, Дорс может сунуться в один из входов, и там его ждет сюрприз в виде грандиозной неприятнейшей ловушки. Погибнуть в ней сложно, а вот время потеряет неизбежно.

Даже если не попадется и догадается отступить, придется ему поискать обход. А это сложно, ведь амфитеатр тянется больше чем на километр и с двух сторон к нему примыкают своего рода лабиринты в Лабиринте, где нет простора для обходных маневров, зато хватает элементалей. Тем на путях миграций тоже приходится огибать колоссальную преграду, поэтому Дорсу повстречается не один десяток агрессивных созданий.

Тоже удобное место для охоты, но надо учитывать, что амфитеатр мешает не только мелким тварям. То есть велик риск нарваться на что-то серьезное. Да и ловушек там столько, что даже опытные охотники предпочитают не соваться.

В общем, путь Дорс выбрал не лучший, но и мне медлить нежелательно.

Нельзя недооценивать даже самого глупого противника. Посмеялся ему в спину, и на этом достаточно.

Лучше переоценю.

Если район возле выхода походил на скопище жилых кварталов, здесь простиралось пространство, застроенное чем угодно, но не особняками или многоквартирными зданиями. Низкие приземистые дома тянулись на сотню с лишним метров при ширине не больше десятка. Казармы? Производственные помещения? Непонятно. Забираться в них ради изучения нет смысла – крыши провалены, перегородки почти рассыпались. Копаясь в этом хламе, потеряю время и не найду ничего полезного. Нет сомнения, что здесь не одно поколение охотников поработало, вычистив руины от всего ценного. Если и заниматься поисками, так это надо дальше идти, к Серой башне и за нее. Уже отсюда с открытых пространств можно разглядеть вдали отдельные сооружения, почти полностью затянутые густой дымкой.

Дымка – это опасно. А еще опаснее туман, визуально от нее не всегда отличимый. В тумане обожают скрываться те, кого принято называть туманниками. Обычные ученики в подробности не вдаются, им достаточно знать, что туманники – это очень опасно. Но я ведь не обычный и потому заранее изучил вопрос.

Всего на сегодня известно семь атрибутов Стихий: Земля, Вода, Огонь, Воздух, Свет, Тьма и Пустота (с которой не все просто). Мелкие элементали и родственные им создания, как правило, несут в себе признаки лишь одной Стихии. Создания посерьезнее комбинируют две и более. И чем шире их «коллекция», тем они опаснее.

Особняком идет Пустота. Особая Стихия, носители которой опасны даже в тех случаях, когда не обладают ничем иным. В случае комбинаций твари Пустоты даже на относительно невысоких ступенях способны доставлять неприятности самым умелым охотникам.

Все носители Пустоты обладают некоей загадочной уязвимостью, не позволяющей далеко и надолго выбираться из тумана Лабиринта Искусников. Но надо помнить, что туман – явление непостоянное. Его области могут сохраняться в неизменных границах неделями, а могут непрерывно мигрировать, причем с немалыми скоростями. Также он способен зарождаться где угодно и когда угодно, даже в самых, казалось бы, безопасных районах.

И вместе с ним мгновенно могут появиться создания Пустоты.

Лабиринт – одно из немногих мест, где реализована возможность обзавестись «стихийной шестеркой», и одно из единичных, которых раз-два и обчелся, где доступна Пустота. То есть здесь доступен полный набор полноценного боевого мага. Но те, кому довелось сразиться с туманниками и позже оставить в книгах воспоминания, в один голос заявляют, что было бы лучше, достанься Равийской империи местечко поскромнее.

Мало того что Пустота опасна, она еще и почти бесполезна. Ее атрибут развивать сложно, потому что он «бракованный» – растет исключительно с помощью воплощений атрибута Пустота. Универсальные не подходят ни под каким соусом, а добыча «оригиналов» подразумевает серьезную охоту именно на туманников.

Если смелый или безрассудный, в туман тебе путь не закрыт. Заходи, ищи тварей, сражайся. Они иногда немногим опаснее обычных обитателей Амфитеатра. Но проблема в том, что, убив парочку или тройку, ты, скорее всего, привлечешь внимание куда более серьезных созданий. Такие монстры обязательно заявятся посмотреть, кто это буянит в их владениях.

И они нередко приходят не в одиночку.

Затевать в тумане битву – скверная идея. На такой переполох обладатели атрибута Пустоты способны нагрянуть десятками, сотнями, а то и тысячами. И тогда тебе останется одно – мчаться во весь опор к ближайшему выходу.

И надеяться, что успеешь добраться до дверей, а не останешься темным пятном в двадцати пяти шагах от них.

Трофеев выпадает немного, ведь Мера порядка у охотников несопоставимо ниже моей. Всерьез поохотиться невозможно по вышеописанным причинам. Приходится пробираться по опасным районам, выбирать незначительные по площади области тумана, караулить возле них или забираться внутрь, чтобы стремглав выскочить после первой же схватки. Учитывая сложности с доступом в Лабиринт, серьезную добычу трофеев Пустоты наладить очень сложно. А ее навыки почти во всех случаях жестко завязаны на величину атрибута. Пока не поднимешь его на солидную высоту, толку от них маловато.

Если не меньше.

Огибая очередное излишне вытянутое строение, я замер, уловив вдалеке знакомые отблески. Синие, желтые, кофейно-светлые огоньки элементалей. Твари разных стихий перемещались через завал, в который почти целиком превратилось соседнее здание.

Раз, два, три… Одиннадцать элементалей. Это много, я за все время здесь всего-то восемь повстречал. Куда это они так дружно торопятся? Да мало ли куда, ведь здесь не лес с привычным зверьем, с повадками этих тварей я не знаком.

Возник соблазн догнать, устроить небольшой геноцид. Трофеи лишними не бывают. Но одиннадцать тварей – это серьезно. Нет, я не верю, что такая мелочь способна мне навредить, просто жалко время терять. Сама схватка долго не продлится, а вот преследовать шустрых элементалей по завалам даже с моей Ловкостью и навыками непросто.

Да пусть живут, если так можно выразиться про их странное существование. Я себе еще найду. У меня уже попутно четыре сущности выпало. Если все сдать – сорок баллов насчитают. И это я просто на разведке, можно сказать – прогуливаюсь.

Учитывая то, что мой главный конкурент по рейтингу сейчас занимается поисками пятого угла в районе амфитеатра, я непременно поднимусь по списку на недосягаемые высоты.

Беги, Дорс, беги. От пустой головы должны страдать ноги…

Следующая неделя состязания тоже будет моей.

Серой башне посвящался немалый отрывок текста в одной из уважаемых книг. Этот и прочие моменты я прочитал не единожды. Вызубрил дословно, поэтому знал, что сооружение пострадало от сильного термического воздействия, но это его не разрушило. Даже, наоборот, укрепило, за счет того, что камни в кладке частично сплавились. По этой причине постройка считается надежной, и забраться на вершину несложно. Знай себе от самого входа поднимайся по винтовой лестнице от площадки до площадки. На каждом уровне располагается от одного до нескольких помещений, но ничего интересного там давно уже нет, так что можно не отвлекаться на исследования.

Насчет встреч с элементалями в книгах ни слова не говорилось, но я не удивился, разглядев наверху знакомые отблески. Одна из тварей устроилась на лестнице чуть ниже очередной площадки. Запретов для них здесь нет, так что нарваться можно где угодно, в такой встрече нет ничего странного.

А вот то, что меня атаковали издали, это необычно. До сих пор сталкиваться приходилось исключительно в ближнем бою. Расслабился, потерял бдительность, не сразу осознал, что элементаль не просто поблескивает где-то там, над лестницей, он готовит удар, заранее определив, что кто-то приближается.

И он врезал в тот же миг, когда я оказался у него на виду. Будь на моем месте тугодум, досталось бы по полной. Но я успел разобраться, что дело нечисто, потому вовремя пригнулся, прикрываясь ступенями. Тварь не смогла остановить навык, запустила трескучую россыпь ослепительно-голубых росчерков. Волосы на голове шевельнулись, ноги судорожно дернулись, когда по ним пробежался электрический заряд. Но шоковый эффект действовал всего мгновение, плюс я избежал прямого воздействия и всерьез меня не приложило.

Вскочив, я рванул вперед. Синеватый шар при виде меня начал раздуваться и вытягиваться, изготавливаясь для нового удара, а прятаться здесь, между прочим, негде.

Навыки элементали и мгновенно применять способны, но только на высоких ступенях. Этот же серьезным не выглядит, похож на знакомую мелочовку.

Я успел.

Как и до этого, противник скукожился и потерял блеск после единственного удара. Всего-то и требуется – приложить их на всю ширину клинка. Тела у тварей непрочные, легко пропускают заряженный алхимией металл, после чего сдуваются в считаные секунды.

Вот и с этим такое же приключилось. Осталось на ступеньках невзрачно-серое пятно, над которым завис синий шарик. Похож на подрагивающий мыльный пузырь размером с мелкий апельсин, чуть подсвеченный изнутри.

Я облегченно вздохнул. С этим явлением столкнулся здесь впервые, но намеки на него встречались в паре книг. Тогда я не понял, о чем речь, но путешествие с мастером Тао подарило неожиданные ответы.

Там, в осколке мира Жизни, после победы трофеи не сыпались во вместилище так, как я к этому привык. Они оставались над побежденным в похожем шаре. Стоит его потрогать, и рассыплется, разбросав содержимое. Здесь, в Лабиринте, такое явление тоже отмечается, просто не во всех случаях.

Это главная причина моего желания побродить тут в одиночестве. Опыт осколка Жизни показывает, что даже при таком способе начисления трофеев мне выпадает куда больше, чем самому серьезному аборигену. Огрон и Тсас могли заметить, что мое участие в победе способно принести резко завышенное вознаграждение.

Я не готов делиться такой информацией с соседями по комнате. Так что Дорс со своими глупыми наездами нарисовался сегодня вовремя.

В этом случае ПОРЯДОК ничего не написал, но, судя по внешности твари и трофеям, это был элементаль воздуха. Попытка узнать информацию о нем по быстро высыхающим останкам показала, что он достиг одиннадцатой ступени. Это все еще немного, но уже достаточно, чтобы разбрасываться дистанционными навыками.

Ну да, чем дальше от района выходов, тем выше шанс нарваться на серьезного противника. Если взглянуть в оконный проем, можно разглядеть, как километрах в трех отсюда туманные участки расширяются до такой степени, что заполоняют почти все. Из дымки просматриваются лишь отдельные участки и верхние части высоких сооружений.

Не представляю, как там можно передвигаться, и понимаю, почему тот охотник отговаривал нас от состязания. Именно здесь, в окрестностях башни, тумана становится заметно больше. Если по другую сторону от амфитеатра лишь жалкие полоски просматриваются, тут, слева, всю улицу заволокло, а чуть дальше справа затянуло целый квартал, лишь верхушки зданий проглядывают.

Далеко внизу послышался шум. Кто-то, не заботясь о тишине, торопливо мчался по лестнице.

Дорс пожаловал.

Пора заканчивать с глупым состязанием.

Говоря о том, что амфитеатр здесь, бесспорно, доминанта, я не имел в виду, что ничего выше его нет. Речь шла лишь о габаритах сооружения. Башня по вертикали побеждала его с разгромным счетом. Отсюда, с открытой верхней площадки, можно даже центральную часть главного местного сооружения разглядеть. Там должна располагаться арена, но ее тяжело рассматривать из-за непрерывного мельтешения разноцветных всполохов. Та самая ловушка, пройти через которую невозможно.

Высота солидная. Уж не знаю, сколько здесь ступеней, но могу точно сказать, что говорить надо не о сотнях. Тысяча? Две? Может, даже три, я сосчитать не догадался.

Когда Дорс, изрядно запыхавшись, показался наконец на глаза, я уважительно склонил голову:

– Не ожидал, что ты такой быстрый. Поздравляю с почетным вторым местом.

Тяжело дыша и поглядывая нехорошо, противник прошипел:

– Засунь свои поздравления туда, откуда тебя родили! Себе засунь!

– Грубо, Дорс, слишком грубо. Впрочем, простительно для твоего происхождения.

– Мое происхождение?! Болван, разве ты еще не знаешь, что я из семьи Фрег?! Мы, Фреги, первые после императора! Первые!

Я покачал головой:

– Великий ПОРЯДОК, сколько же пафоса я услышал. Пустого пафоса от пустого места. Дорс, у равийских ничтожных кланов поголовно принято заявлять о первом месте после императора. И чем ничтожнее семейка, тем громче это кричат. У серьезных семей это считается дурным тоном.

– Ты хочешь сказать, что моя семья несерьезная?! Да?! Чак, признай уже, что ты отродье Гейбов! Ты из них, так ведь?!

Я усмехнулся:

– Дорс, так вот почему ты так ко мне липнешь. Неужто серьезно решил, будто я из Гейбов? Не разбираюсь в грызне простолюдинов, но так понимаю, у вас с ними не самые добросердечные отношения?

– Да мы их истребляем, как бешеных собак. Я не пойму, откуда эти нищие ублюдки достали деньги, чтобы спрятать тебя в школе?! Мы ведь их разорили! Хотя чему тут удивляться, если даже Кими сюда пробралась. Кри истреблены, их считай нет, но деньги для этой стервочки нашлись. Давай уже, признай себя одним из Гейбов. Назовись, не прячься за прозвищем, трус!

– Дорс, тебе действительно надо учиться, – печально заявил я. – Ну нельзя же быть таким глупым. Ты ведь Гейбов знаешь, они такие же плебейские нувориши, как и Фреги. Я тебе больше скажу, часть ваших предков общая. Я не о том, что они когда-то одни рваные штаны на всех делили, хотя случалось и такое. Я о том, что вы были едины, пока не разделились. Вначале продолжали дружить, а потом поссорились из-за темы главенства. Или, скорее, деньги не поделили. Вы ведь всегда были торгашами, а не благородными. Все, что у вас есть, это деньги и купленное за деньги. А я не такой. Когда твои предки в навозе копошились, мои уже были благородными. Давно благородными. Так что извини, но признать себя Гейбом никак не могу. И, чтобы закрыть эту тему, добавлю: Фрегов я презираю. Наверное, так же сильно презираю, как и Гейбов. Вы называете себя новой аристократией, а мы не считаем вас аристократами. Не все продается и покупается за деньги, далеко не все. Уважение не купишь, можно лишь иллюзию уважения купить. А еще твои родственники любят гонять у побережья на дорогом артефактном кораблике. При этом они часто топят рыбацкие лодки. Им нравятся такие плебейские развлечения. Я же считаю это вульгарным, неблагородным. Ты все понял, Дорс? Я не Гейб. И ты мне не нравишься. А еще я тебя победил. Кстати, помаши рукой своим шестеркам. Они, конечно, ничтожны, но у некоторых должно быть развито дальновидение, это важный навык даже для неблагородных. Пусть порадуются за тебя. Как-никак второе место в состязании. Ты делаешь успехи.

Дорс, глядя на меня глазами быка, заметившего красную тряпку, нехорошо прогудел:

– Ты слишком много болтаешь, Чак. Может, наконец скажешь, кто ты такой, раз уж так гордишься своим происхождением? Я вот думаю, что ты заливаешь. Будь ты из старой семьи, ты бы о таком не молчал. Вас, таких древних, почти не осталось, и вы все те еще снобы. Ну так что?

– Ну так ничего, Дорс. Мне глубоко безразлично, что ты думаешь о моем происхождении. Ты проиграл, а поэтому…

Оборвав речь на середине фразы, я замер, прислушиваясь.

Дорс неверно понял причину заминки и насмешливо поинтересовался:

– Что, язык проглотил? Не знаешь, что еще соврать?

Я покачал головой:

– Дорс, ты не просто тупой, ты еще и глухой. Сюда кто-то поднимается.

– Кто? – удивился здоровяк.

– Хаос побери, да хоть иногда тупость отключай! В состязании нас двое, третьего быть не должно. Так откуда мне знать, кто это?

Да, Дорс действительно не гений, но даже у его глупости есть пределы. Ничего больше не говоря, он потянул меч из ножен и уставился на меня вопросительно. Как бы мы ни противны друг другу, а если прижмет, сражаться придется вместе. Тоже достав оружие, я кивнул и направился к выходу на площадку, занимая позицию по одну его сторону и указывая на другую.

Как уже говорил, высота у башни немаленькая, и потянулись минуты ожидания. Ни я, ни Дорс ни звука больше не издавали, лишь прислушивались. Шум шагов усиливался, и в них я не замечал ничего угрожающего. Обычная поступь человека, торопливо поднимающегося по лестнице. Сомневаюсь, что это чудовище, так ловко маскирующееся в «акустическом диапазоне».

Дорс напрягся, поднимая меч. Я покачал головой и нахмурился, всем своим видом показывая, что без разговоров рубить нельзя, даже если в его убогой семейке так принято.

Для начала надо взглянуть, кто это так топает, а уже потом решать. В конце концов, Лабиринт не то место, где люди друг дружку почем зря режут. Скорее всего, это охотник или ученик лезет наверх без агрессивных намерений. Возможно, он даже знать не знает о нашем присутствии.

Это оказался охотник, причем охотник знакомый.

– Габ, приветствую вас снова, – сказал я, опуская меч.

Ничуть не удивившись встрече, охотник чуть поклонился и, направляясь к краю площадки, укоризненно произнес:

– Зря вы меня не послушали. Здесь плохое место.

Я пожал плечами:

– Пока что не вижу ничего плохого. На лестнице убил элементаля одиннадцатой ступени. Такого большого в первый раз встретил, но это даже хорошо. Больше ступень, больше трофеев.

– Тогда вам, молодой господин, надо идти в туман. Или в разрывы в тумане. Вон они дальше, плохо выглядят. Там самые большие ступени попадаются.

– Возможно, я так и поступлю. Благодарю за совет, Габ.

– Господин, это была плохая шутка, на самом деле я такое делать не советую. И особенно не советую это делать именно сейчас. Это всегда опасно, но сейчас гораздо опаснее. Плохое время.

– Габ, у тебя что, всегда все плохо? – ухмыльнулся Дорс. – То тебе время не то, то место.

– Господин, там, внизу, я видел группу элементалей. Мелочь. Они уходили. Это плохо. Мелкие элементали не держатся вместе. Они добыча для больших тварей, и они это знают. Прячутся и не собираются кучами, чтобы не привлекать внимания. Кормятся там, где не сильно опасно. Когда мелочь дружно куда-то уходит, это ненормально. А ненормальное – это плохо.

Тоже подойдя к краю, я уставился в том же направлении, что и охотник. Но, как ни всматривался, не заметил ничего угрожающего.

– Габ, на что ты смотришь?

Тот указал рукой:

– Вон туда посмотрите, молодой господин. Третий выход на углу вон того здания, которое слева от розового дворца. Там дальше еще белая полоса. Видите? Не знаю, что там было, здания совсем плохие, остался лишь битый мрамор. Хороший мрамор, годится для статуй, его даже понемногу отсюда выносят.

– И зачем мне знать про этот мрамор? – не понял я.

– Вам и не надо знать. Вы смотрите на выход. Видите? Угол почти полностью затянуло. Это плохо, когда туман закрывает выход.

– У тебя вообще хорошее бывает? – не удержался Дорс.

– Бывает, господин, конечно, бывает. Но не сегодня.

– Это я уже понял.

– Уходить надо, молодые господа.

– Да какое уходить?! – вскинулся Дорс. – Мы только что пришли. Я еще даже не начал элементалей косить, а мне надо накосить много, чтобы этого вот мерзавца в рейтинге перегнать.

– Быстрее стрелу на поломанных костылях перегонишь, чем меня, – хмыкнул я.

– Некроса тебе в мужья, Чак, а не победу. То, что разок меня обставил, ничего не значит. Ты все время внизу плелся, и дальше я сделаю так, что снова вниз улетишь.

– Пусть тебе это хотя бы во сне приснится, дорогой друг Дорс, – улыбнулся я.

– Молодые господа, я сейчас не шутки шутил. Туман у входов – это плохо, вы должны знать. Я тоже только что пришел, и я оставаться здесь не стану. Это того не стоит. Вон там, слева от амфитеатра, чисто. Тумана совсем нет. Когда его до этого совсем не было, редко случается, что сразу много появляется. Обойти с той стороны и к пятому выходу напрямую рвануть. За час можно успеть. Я знаю короткий проход, я покажу.

Дорс покачал головой:

– Меня ждут мои люди. И мы с ними славно поохотимся. Можешь Чака забрать. Чак трус, Чак побежит за тобой, как заяц. Ровной дороги вам, неудачники.

С этими словами Дорс направился вниз.

Обернувшись на него, мы чуть помолчали, после чего я тихо спросил:

– Габ, вы не подскажете, что именно означает туман у выходов?

Тот, переведя взгляд на городские руины, угрюмо поинтересовался:

– Вы про господина Гизала слышали?

– Это вы о том, от которого лишь пятно осталось? Слышал.

– Вот в тот день у третьего выхода туман появился. И у шестого. А дальше совсем плохо стало, и Гизал не успел добежать до дверей. Ему немного не хватило.

– И это я тоже слышал. Двадцать пять шагов.

– Да, молодой господин. Двадцать пять. Господин Гизал был хорошим охотником. Гораздо лучше меня. Начинается что-то плохое, нам надо уходить. Прямо сейчас.

Глава 23

Те, кто скрывается в тумане

Как ни странно, но я внял доводам Габа.

А почему бы и не внять? Этот охотник далеко не подросток и наведывался в Лабиринт уже несколько раз. Да и право входа не за красивые глаза заработал, явно бывалый человек. О здешних особенностях знает не по книгам с их обрывочной и не всегда правдивой подачей, а на практике сталкивался. Да и наверняка успел пообщаться со сведущими коллегами, от которых успел нахвататься полезного.

Я ведь сегодня сюда не по-настоящему пришел. У меня как бы экскурсия. По-хорошему мне в Амфитеатре вообще делать нечего, для плана требуется иная локация, в которую надо еще как-то попасть. Неизвестно, сколько попыток на это потрачу, зато точно знаю, что в случае удачи придется задержаться там всерьез.

Так что нет смысла тратить заработанное время на нынешний заход. Чуть пробежаться, посмотреть, набить немного трофеев. Причем они мне сейчас нужны исключительно ради баллов, я ведь так и не узнал, как дальше развиваться с эдакими проблемами.

Так что назад мы направились вдвоем. Габ, пока спускались, предложил попытаться нагнать Дорса и попробовать уговорить его взяться за ум. Но я объяснил, что ум и Дорс – это две параллельные вселенные, так что без упряжки быков и толстого каната мы этого упрямого болвана остановить сможем, лишь оглушив ударом по голове. И бить придется очень сильно, иначе до его рудиментарного мозга не достучаться. Потом придется тащить бесчувственное тело по развалинам, а он тяжелый. И какая нам за это благодарность? А такая, что, когда очнется, начнет обиды высказывать, причем отчасти заслуженно.

Вот зачем нам это надо?

Не успели отойти от башни, как наткнулись на очередную группу элементалей. Тут уже невозможно не понять, что происходит нечто ненормальное. Эти твари проскочили в считаных шагах от нас, никак не отреагировав. Спешили так, что то и дело равновесие теряли, неаккуратно цепляясь отростками.

Нездоровая спешка.

Увидев это, Габ припустил бегом, то и дело меня поторапливая. Охотник так торопился побыстрее убраться, что на ходу скинул рюкзак, даже не попытавшись достать из него ценные предметы. Сбросил ношу безжалостно. Великих сокровищ там, конечно, нет, да и вряд ли добро здесь кто-то украдет, но все равно на меня этот поступок подействовал серьезно. Не сказать, что я начал паниковать, но принялся готовиться к самым нехорошим раскладам.

Чуть отстав, притормозил, достал Жнец, повесил на пояс. Не хотелось светить столь непростое оружие, но в ножнах да с обмотанной бечевой рукоятью кинжал не выглядит древним и дорогим. Дальше занялся стрелами. Зря, что ли, лук прихватил? Оружию я уделял усиленное внимание, поэтому наконечники сами по себе непростые, а если масло на них нанести, куда полезнее станут.

Вот этим и занялся на бегу, задумавшись над неожиданным вопросом: а требуется ли масло для Жнеца или он и сам по себе смертоносен для всего сущего? Ну или почти для всего.

На туман мы нарвались в тот момент, когда справа над нами нависла громадина внешней стены амфитеатра.

Резко остановившись, Габ уставился вперед и нервно выдохнул:

– Тумана здесь не было. Господин, вы же это видели сверху?

– Да, видел. А теперь вижу, что туман здесь есть.

– Господин, он быстро появился. Слишком быстро. Это плохо.

– Да, Габ, я помню, все плохо. Так понимаю, дальше хода нет?

– Можно через туман. Но, господин, вы ведь должны знать, что это совсем плохо.

Я указал на стену:

– Туда можно забраться?

– Можно через вход. Но вход в тумане. Да и зачем?

– Осмотреться хотел с высоты. Непонятно, куда дальше идти. Надо понять, где здесь туман, а где еще чисто.

Габ покрутил головой и сокрушенно выдал:

– Больших домов рядом нет. Только эта стена. Да и какой смысл? Туман слишком быстро меняется, не стоит на месте, вы же видите. Нам или дальше влево пройти, или назад на весь амфитеатр возвращаться. И потом в обход. А там плохой обход.

– Давай лучше влево. Так, наверное, короче всего.

– Да, господин, короче. Но это плохо. Туман любит перекрывать короткие пути.

– Здесь, что ни делай, все плохо.

Туманное марево впереди заколыхалось, резко сгустилось, стало непроглядным, как дым от кучи горящих автомобильных покрышек.

– Быстрее, господин!

И мы припустили со всех ног в первый попавшийся переулок. Или, если выражаться ближе к истине, в подобие прохода среди почти бесформенных руин, где в давние времена, возможно, располагался переулок.

Поворот, еще поворот. Должно быть, у Габа тоже развит какой-то навигационный навык, очень уж уверенно мчится. Однако нам его таланты проводника не помогли, спустя несколько минут снова уткнулись в туман.

Изменили направление, но и там тупик. Затем минут десять мчались между заметно движущихся туманных стен. Те не торопились, но понятно, что еще чуть-чуть, и сомкнутся. И тогда нам не просто путь перекроет, мы окажемся в мареве.

Повезло, правая дымчатая стена в итоге осталась позади, а от наступления левой мы уклонились, свернув в единственный оставшийся чистым проулок. Эта часть города пострадала меньше других, многие здания развалились не полностью, и поэтому где попало здесь пройти нельзя или можно, но со сложностями, которые сейчас совершенно не нужны.

Далеко мы не продвинулись. Сквозь шум наших шагов и дыхания я было различил подозрительные звуки, но не успел ничего сказать, как мы выскочили на площадь, дальняя часть которой скрывалась в тумане. А это означало, что путь перекрыт.

Габ, остановившись, напряженно выдал:

– Назад нельзя, там туман догоняет. Господин, можно попробовать через развалины. Там плохо, там все на честном слове держится. Но вот там можно попробовать, риск обвала меньше.

За словами охотника я наконец отчетливо различил тот шум, к которому до этого пытался прислушиваться. И еще заметил, что в тумане проглядывает что-то движущееся. Но, вместо того чтобы предупредить спутника или хотя бы молча рвануть отсюда подальше, наоборот, побежал в смертоносное марево.

– Куда вы, господин?! Туда нельзя, там плохо! – испуганно воскликнул Габ.

– За мной! – рявкнул я, не вдаваясь в объяснения.

Туман меня не обманул: на заваленной обломками брусчатке лежал человек, над которым склонился еще один человек. В этом я окончательно убедился еще на середине пути, а когда марево обступило со всех сторон, зрение будто прояснилось, и я понял, что это не охотники отдыхают, это мои соседи по комнате.

Тсас лежал неподвижно, и под ним растекалась темная лужа. Огрон тоже выглядел плохо, с его головы почти полностью содрали скальп. Кожа с прической безобразно завернулась набок, закрыв левое ухо. И, похоже, это не единственная рана. Склонившись над младшим соседом, он одной рукой зажимал его плечо, а другой пытался перевязать руку, безобразно переломившуюся в локте.

Подскочив к товарищам, я, присев, перехватил перевязочный рулон и сам начал бинтовать Тсаса, торопливо спросив:

– Кто это вас?

– Туман… – обессиленно ответил Огрон и, попытавшись улыбнуться, добавил: – Чак, ты очень вовремя.

– Плохо дело, молодые господа, – угрюмо заявил Габ. – Этот господин много крови потерял и продолжает терять. Ее не остановить.

– Я сейчас остановлю, за это не переживайте.

– Господин, вы лекарское дело знаете? – чуть оживился охотник. – Тогда быстрее. Слышите, там, в тумане? Звенит что-то. Это плохо. Надо уходить, пока путь через те развалины не перекрыло. Тут только граница тумана, но она на месте не стоит. Посмотрите, нас уже почти окружило. Слишком много тумана, и слишком быстро он прибывает. Это очень плохо. Очень. Это значит, что пришли плохие туманники. Видите раны? Раны плохие. Это может быть свита Стального Владыки. Они такие раны оставляют, я слышал.

– А Стальной Владыка – это, конечно, очень плохо, – невесело усмехнулся я, вливая в Тсаса силу лечебного навыка.

Как бы там ни было, надо хотя бы кровь пареньку остановить. Аристократ он или нет, без крови не выжить, здесь мы с простолюдинами равны.

– Стальной Владыка – это особый туманник размером со слона, – серьезно заявил Габ. – Но, может, люди врут. Те, кто его увидел, уже не очень-то болтают, поди знай, как там. Господин Гизал, наверное, видел. Вот попробуйте теперь с ним поговорить. Вон, послушайте! Снова металл звякнул! Господин, поспешите!

– Это не туманник, это наша ненормальная знакомая воюет… – сказал Огрон и сплюнул кровью.

– Ты-то как? – спросил я, решив, что ему тоже нужна серьезная лекарская помощь.

– Да я лучше всех. Сейчас причешусь и на свидание побегу.

– Одобряю, – кивнул я. – Не в смысле свидания, а насчет бежать. До выхода добежишь или как?

– Если не остановят, добегу.

– Я не понял про ненормальную, – сказал Габ, напряженно вглядываясь в туман.

– Не ты один не понял, – добавил я.

– Там девушка. Твоя… – прохрипел Тсас.

Обрадовавшись тому, что сосед не просто жив, а еще и частично осознает происходящее, я заодно напрягся:

– Если ты, Тсас, про ту злющую девушку, то она не моя.

– Угу, Паксусу ты тоже длинную лапшу по ушам развешиваешь, – заявил Огрон. – Не знаю, откуда она выскочила, но без нее нас бы уже на лоскуты покромсали.

– Так это она там рубит туманников?! – чуть не подпрыгнул я.

– Не знаю, кто кого рубит, но эта ненормальная там. Я слышу ее меч.

– Молодые господа, простите меня, но, может, вам стоит поговорить позже, когда выйдем? Здесь и правда очень плохо, надо быстрее уходить.

Поднявшись, я вытащил меч из ножен и, торопливо смазывая клинок, скомандовал:

– Габ, ты должен вывести этих людей. Огрон сможет идти сам, а Тсасу придется помогать. Я пойду за Кими, мы потом вас догоним.

– Ты же в курсе, что Кими там не просто так звенит? – напряженным голосом уточнил Огрон.

– В курсе. Уходите быстрее, здесь действительно все очень плохо.

Кими я нашел по звуку, а это, между прочим, непросто. Туман здесь каким-то образом воздействовал на атмосферу, шум искажался, направление на него определялось плохо. К тому же звон слышался в краткие периоды, после чего воцарялась затяжная тишина, в которой уши обманывались. Всякое то и дело мерещилось, из-за чего я еще сильнее запутывался с определением пути.

Но наконец звякнуло не просто близко, я намек на движение уловил. Насторожившись еще больше, направился туда. Впереди что-то прояснилось, возникли очертания непонятного объекта. В фигуре просматривалось нечто человекоподобное, но больше всего это походило на изуродованную картофелину в полтора моих роста. Не вижу в такой форме ничего удивительного, поскольку книги с подробными описаниями всех видов туманников мне не попадались, а в школе с ними ознакомить не удосужились.

Почти вся информация, которую дали по теме, заключалась в нескольких словах: «Валите быстрее к выходу при любом намеке на туманников».

И нечего их разглядывать.

Я же сейчас разглядывал, напрягаясь все больше и больше.

Хотя куда уж более?..

Туманник вел себя коварно. Замер, вообще не шевелился. Прикидывался неодушевленным или таким образом как-то скрывался от Кими, которая, наверное, находилась где-то дальше.

Но от меня-то не спрячешься.

Вижу.

Шаг. Еще шаг. Еще. Занести меч над головой. Изготовиться к рывку.

И расслабиться, осознав наконец, что по уровню интеллекта я недалеко оторвался от тупицы Дорса.

Это всего лишь сильно потрепанная статуя на жалких остатках постамента. Камень сильно изуродован, его будто в кислоте долго выдерживали. Но местами просматривается прекрасный белый мрамор без трещин, пятен и прожилок, это даже в тумане заметно. Наверное, тот самый, про который охотник рассказывал.

Уникальный случай, когда статуя уцелела. Постаментов в городе хватает, но все пустые. Древние скульптуры дорого ценятся, охотники их давно вынесли. Эта сохранилась, потому что неликвид.

Туман за статуей пришел в движение, подернулся сгустками и непроглядными черными плетями. Будто сажу кто-то ловко рассыпает, устраивая из нее ленты в воздухе. Среди черноты сверкнуло, послышался знакомый звон и яростный крик.

Не животное орет. И не монстр. Ну или монстр с голосом, похожим на голос чертовски рассерженной девушки.

Перестав рассусоливать, я рванул вперед, на бегу крикнув:

– Кими, я свой! Ты где?!

Чернота резко расступилась, я выскочил на участок мостовой, где почти не было обломков и все прекрасно просматривалось на несколько метров. Посредине чистого пространства стояла Кими. Стойка боевая, напряженная, меч на изготовку. Девушка смотрела на меня столь недобро, что я непроизвольно поежился.

– Кими, спокойно. Надо уходить отсюда.

– Ты что, следишь за мной? – недобро поинтересовалась девушка.

– Что?! Я?! Слежу?! Да зачем ты мне нужна? Хаос, да что это вообще за разговоры! Быстрее за мной, тут опасно.

– Никуда я не пойду. И ты не ходи. Если хочешь жить, стой рядом. Это самое безопасное место. Только мне не мешай.

– Чему я могу помешать?

– Пригнись!!! – неожиданно закричала Кими, резко разворачиваясь на пятке.

Я знать не знал, в чем дело, но ума на то, чтобы не расспрашивать, хватило. Успел присесть, прежде чем меч девушки, размазавшись в воздухе, прошелся надо мной, направляясь навстречу сгустившимся туманным прядям, снова пришедшим в движение.

В мареве на миг промелькнуло что-то острое, кривое и неестественно блестящее, зазвеневшее при ударе о клинок. И тут же все вернулось на круги своя: туман отпрянул, поредел, вокруг на несколько метров стало относительно светло.

Девушка медленно убрала левую ладонь с рукояти меча и указала себе на бок, где в одежде зияла прорезь:

– Эти штуки очень острые. Они вон там, в тумане караулят. Парочка тварей, и их не видно, пока не нападают. Поэтому надо стоять здесь.

Теперь все стало понятно, вот только объяснение меня не удовлетворило.

Покрутив головой, я не заметил ни малейших признаков, что рядом с нами кто-то скрывается. Туман за пределами чистой площадки даже не казался непроницаемым, однако при этом в нем ничего невозможно рассмотреть.

Странный эффект.

Но вот в одном месте померещилось движение, вот в другом. А вот туман сгустился в непроглядно-черный жгут, и тот начал извиваться, медленно и неотвратимо приближаясь к нам. Непроглядное марево, увязавшись за ним, стремительно сокращало обозримую зону.

Вот еще одно черное образование проявилось, вот второе. И вот уже я их сосчитать не успеваю – куда ни глянь, весь туман пришел в движение.

– Готовься, – зловеще прошептала Кими.

Черные сгустки резко прянули друг к дружке, почти сливаясь воедино. Миг – и среди них промелькнула нездорово блестящая сталь. Скорость ее движения поражала, ни атрибуты, ни тренировки не способны заставить мускулатуру отрабатывать настолько быстро. Это даже не удар, это молнии разряд. На подобные фокусы разве что отдельные воинские навыки способны, да и те отрабатывают лишь на высочайших уровнях развития.

Отшатнувшись, я снизу вверх подбил изогнутую сталь, заставив ее подскочить, пройтись надо мной, а не через шею. Не спрашивайте, как успел, я без понятия, как на такой вопрос ответить.

Само получилось. Какой-никакой автоматизм на неприятности у меня наработан.

За спиной тоже звякнуло. Обернувшись, я увидел, как туман от Кими будто отшатывается, резко светлея.

Это, получается, на нас одновременно с двух сторон напали? Ну да, она ведь и говорила о паре противников.

Но стоп! Как же тогда она успевала отбиваться до меня от клинков, порхающих с космическими скоростями?! Тут даже один – верная смерть для подавляющего большинства аборигенов.

Два – это две верные смерти.

– Они всегда бьют в грудь или голову, – предупредила девушка. – Мне в бок досталось сразу, как только в туман сунулась. Здесь они только так нападают и сразу отступают. Нельзя отсюда выходить.

– Спасибо, – поблагодарил я и шагнул к границе безопасной зоны.

– Куда ты?! – воскликнула Кими.

– Подожди здесь. Надо разобраться.

Энергия в тумане просматривалась слабо. Нет, ее здесь хватало, не в том дело. Дело в замысловато изуродованных потоках. Да их даже потоками сложно назвать. Выглядят настолько уродливо, что я, как ни старался, не смог уловить систему. Хотя она, безусловно, имеется. Дай мне время, скорее всего, разберусь, как работает. Но сейчас ощущал себя так, будто почти потерял зрение и при этом оказался в лабиринте, заставленном кривыми зеркалами.

Что-то вижу, но попробуй разбери – что именно.

Зато «взор Некроса» сработал безукоризненно. Я во всей красе разглядел парочку противников. Те не особо и скрывались, до ближайшего не больше дюжины шагов. Затаился, лишь отростки нервно выпускает.

Да-да, это элементали. Очень знакомая картинка: шаровидное центральное тело и изменяемые отростки, по мере необходимости отрастающие и исчезающие в различных направлениях.

Но картинка, знакомая лишь в общих чертах. Стоит вглядеться в частности, и тут же сталкиваешься с новостями.

Скверными.

Центральные тела в диаметре заметно за метр, а это прилично. И поверхность их не просто неровная, это что-то вроде многогранников с гранями разных размеров и непостоянных по очертаниям. Плюс отростки – это не просто шипы для передвижения, это те самые изогнутые клинки из неправдоподобно блестящей стали.

То есть передо мной притаились два огромных причудливых кристалла, к которым приделаны добротные лезвия от кос, то исчезающие, то отрастающие.

Какие-то странные элементали.

Продолжая двигаться, я опустил левую ладонь на рукоять Жнеца. Знать не знаю, как бороться с такими противниками, поэтому надо готовиться к варианту, при котором меч не поможет.

Мысль взяться за лук отбросил сразу. Да, на столь мизерной дистанции не промахнуться, но почему-то почти уверен – серьезную рану стрелой нанести не получится. Зато такими действиями дам понять противникам, что теперь туман их не скрывает. Неизвестно, во что это выльется, зато известно, что «взор Некроса» работает недолго и затем, на его откате, мне вновь придется тесниться с Кими на условно безопасной площадке, то и дело отбиваясь от атак, ответить на которые невозможно.

Как я и надеялся, странные элементали при моем приближении резко передумали начать обходить площадку с двух сторон, куда уже потянулись. У них появилась куда более перспективная цель, которую в тумане почему-то дозволяется атаковать от пяток до макушки.

Противники действовали неспешно. И пусть твари не походили на людей или хотя бы на привычных монстров, я не сомневался, что они способны делать правильные выводы, наблюдая за потенциальной жертвой. То есть уверены в моей слепоте. Полагают, что здесь, в тумане, их в упор не видать. Даже лезвия навстречу выдвигали неторопливо, будто с ленцой. А ведь я знал, что они способны делать это в сотни раз быстрее.

Если не в тысячи.

Рывок влево одновременно с ударом. Меч с добротного размаха опустился, плюс я вовремя чуть присел, добавляя клинку скорости. Тварь что-то заподозрила, начала было отращивать частокол лезвий прямиком мне в лицо, но запоздала.

Гулкий звон, хруст, треск. Лезвие проломило многогранную оболочку, за которой ничего не оказалось. Пустота, из которой потянулись темные туманные струи. Напоминает то, что случается с куклами при серьезных повреждениях.

Элементаль задергался, забился, бессистемно и бессмысленно отращивая лезвия в разные стороны. Он будто ослеп и в отчаянии пытался зацепить того, кто с ним это сотворил.

Не зацепил, потому что рядом меня уже не было. Я бежал, я почти летел ко второму противнику. А тот, припав к земле, отращивал в мою сторону не меньше десятка лезвий, готовясь принять на них человеческое тело.

Но это лишь так выглядело. Я уже понял, что это не оборонительная стойка – это подготовка к применению навыка. Того самого умения, заставляющего отростки вырастать на непомерную длину, после чего атаковать с немыслимой быстротой.

Резкий уход в сторону в последний момент. Элементаль пытается развернуться, направить навык в новом направлении. Но сейчас показать рекорды скорости не способен, запаздывает безнадежно. Я тоже не успеваю размахнуться мечом, потому что не собирался его использовать.

Потому что надо испытать волшебное оружие. Жнец – вот он, наготове.

И он в размахе не нуждается.

Волшебный клинок срезал пару лезвий, при этом я ощутил преграды, но не сказать, что сильно напрягся, расправляясь с ними. Так же легко вскрыл оболочку и, лишь пропоров ее на добрые полметра, начал притормаживать. Элементаль, почти рассеченный надвое, задергался, как и первый подраненный противник, из раны обильно заструился туман.

Вернув Жнец в ножны, я примерился и, оставаясь на безопасной дистанции, врезал мечом. Оболочка окончательно лопнула, элементаль развалился, его половинки тут же скукожились, будто клочья пищевой фольги, по которым прошлась сотня пешеходов. Миг – и над останками твари замерцал стальной шар, скрывающий трофеи.

Быстро присев, я провел по нему рукой с таким расчетом, чтобы все или хотя бы большая часть содержимого оказалась в ладони. Поспешно пряча добычу, направился ко второму элементалю. Тот еще бился на земле, все так же отращивая и убирая лезвия.

И также легко разрушился после удара мечом. Только шар с трофеями над ним не завис, на этот раз ПОРЯДОК сработал, как полагается.

Туман, слабо различимый в период действия навыка, начал стремительно сходить на нет. Я было обрадовался, решив, что он повсюду отступает. Но нет, это, похоже, локальное явление. Проясняется только поблизости.

Может, гибель элементалей так влияет на его плотность? Радоваться этому или нет – хороший вопрос. Вдруг это что-то вроде сигнализации, показывающей другим туманникам, что здесь их товарищи попали под раздачу?

Представив, что сюда направляются сразу несколько здоровенных стальных шаров с лезвиями размерами с копье, я мысленно поежился.

Надо уходить.

В темпе.

Обернулся на Кими. Она стояла на том же месте, но меч держала не на изготовку. Да и смотрела как-то странно.

Ну да, поредевший туман теперь не мешает ей оценивать картинку. Девушка видела, как я скрылся в мареве, а теперь видит, что стою невредимый и рядом со мной развеиваются останки странных элементалей. Нетрудно догадаться, что это те самые, не позволявшие ей вырваться и едва не вспоровшие бок.

Пригнувшись над первым элементалем, я, оглядываясь по сторонам, на ощупь собрал те трофеи, что сразу не поместились в ладони. Прикоснулся к останкам, снимая информацию.

И поинтересовался:

– Ну а сейчас ты согласишься уходить или как?

Продолжая странно на меня поглядывать, девушка кивнула:

– Скажи только куда.

– За мной, – коротко скомандовал я, поднимаясь.

Туман не только скрывал от взглядов удаленные объекты, он искажал ближайшие и каким-то образом обманывал с оценкой расстояний. Мне показалось, что возвращаться пришлось по куда более длинному маршруту, хотя прекрасно осознавал, что в этом месте заблудиться невозможно.

Резко остановившись, я снова присел и указал на свежее кровавое пятно:

– Ребята здесь оставались. Туман жидким тогда был, сейчас гораздо плотнее стал.

– Крови много, – нахмурилась Кими.

– Это Тсас потерял. Но он выживет, я его слегка подлатал. Думаю, они успели уйти через развалины. Нам тоже туда надо.

Едва я указал направление, в котором следует искать проход, как оттуда послышался знакомый лязг.

– Это не дерутся, это просто по камню удар, – напряженно заявила Кими.

Не знаю, как она это определила, да и не важно. Звук, возможно, пришел от тех самых элементалей, которые направились проверять состояние здоровья своих притихших коллег.

– Куда дальше? – спросила Кими, вскидывая меч на изготовку.

Не прекращая озираться, я не знал, что ответить.

Густой туман заполонил не только площадь, на которой перед этим повстречал товарищей. Он навалился со всех сторон, приглушая звуки, искажая картинку, обманывая с расстояниями.

И скрывая в себе неизвестное количество монстров. А среди них, возможно, есть и такие, против которых все мои цифры и навыки – бесполезная мишура.

Очень может быть, что прямо сейчас один или несколько всматриваются в нас через прозрачный для них туман.

И готовятся наброситься.

Так куда же нам податься?..

Глава 24

Откровенность

Чертовски неудобная поверхность. Непонятно, для чего древние горожане понаставили множество статуй повсюду, в том числе и на плохо приспособленных для них местах, зато понятно, что о комфорте тех, кто захочет отдохнуть на постаментах, они ни капельки не позаботились.

Статуй давно нет. Судя по состоянию камней, скульптуры утащили века или тысячелетия назад. Ни намека на их недавнее присутствие не сохранилось. Скорее всего, изваяния стали жертвами моды на антиквариат. Даже не самые зажиточные простолюдины стремились разместить в саду парочку-тройку древних камней, а уж о благородном сословии и говорить не приходится.

Похоже, именно эту статую демонтировали весьма неаккуратно, на вершине постамента остались протяженные выпуклости. Должно быть, остатки ступней или что-то в этом роде. В глаза они не сильно бросались, но седалище, едва с ними соприкоснувшись, сразу же посоветовало поискать для него поверхность поудобнее.

К сожалению, альтернативы нет. Мы и этот-то вариант нашли чудом, пытаясь вслепую проскочить по проулку, где Кими сцепилась с парой металлических элементалей. Да, я прекрасно понимал опасность возвращения на это направление. Ну а куда деваться? Назад, к башне, возвращаться нет смысла, там уже туманом все заволокло. Пробираться вслед за Тсасом, Огроном и охотником страшновато – именно в том направлении нехороший шум раздавался. А этот проход тянулся в ту же сторону, но параллельно. И сбиться с пути на нем сложно, ведь протяженные завалы и слева и справа подпирают.

Но мы умудрились сбиться. Даже «картограф» не спас: в тумане он большую часть времени или вовсе отказывался работать, или выдавал причудливые картинки, не имевшие ничего общего с реальностью.

Плутая среди руин, мы выскочили к невысокой пирамиде. Такие частенько встречались по всему городу, и в силу устойчивой геометрии состояние их, как правило, оказывалось куда лучше, чем у близлежащих строений. Вот и эта выглядела далеко не новенькой, однако нет ни намека на то, что она вот-вот рассыплется.

Вершина не просматривалась, но я понадеялся, что она располагается выше границы тумана. В любом случае и слева и справа то и дело нехорошо звенело, и звуки явно приближались. Складывалось впечатление, что нас обкладывают со всех сторон. Другой возможности оказаться на чистом пространстве я не видел.

Надежды оправдались. Да, к сожалению, сама пирамида скрывалась в тумане полностью, ее плоской вершине всего-то метра не хватило, чтобы оставаться на чистом воздухе. А вот постамент, что располагался посредине, частично проглядывал.

Пришлось устраиваться на нем.

Дальше пришлось пережить несколько неприятных минут. Туман нехорошо колыхался, то и дело на нем прорисовывались знакомые черные жгуты. И звуки периодически доносились. Те самые металлические звуки. Не знаю как, но, похоже, чудовища определили, что мы где-то рядом. Хотелось верить, что они безнадежно потеряли след и теперь шумно ищут его.

Как по мне, тут искать особо негде, потому смирился с тем, что драки не избежать. И даже осмотрел ближние и дальние окрестности, прикидывая, куда прорываться дальше, если нас сразу не прикончат.

И непрерывно проклинал ту ситуацию, из-за которой оказался здесь не в одиночку. Даже под угрозой смертельной опасности я пока что не готов призывать Тень Некроса при свидетеле, которого совершенно не знаю.

Очень и очень жаль. Умертвие Некроса – мое сильнейшее оружие. Возможно, единственный шанс не остаться темным пятном на камнях мертвого города.

Обхватив поджатые ноги обеими руками, Кими пожаловалась:

– Холодает.

– Это нормально, – сказал я. – Тут есть день и ночь, и я слышал, что по ночам иногда бывает очень холодно. Не зря нам спальники выдавали.

– Я все свое барахло бросила, когда побежала.

– Я тоже.

Чуть помолчав, девушка неуверенно добавила:

– Их давно не слышно. Как думаешь, отстали?

Я пожал плечами:

– Без понятия, что у них на уме. Вроде как про этих тварей никто ничего толком не знает.

– Почему не знает? Чак, я разное про них слышала.

– Я тоже слышал. И что? Ты можешь определить, где там правда, а где выдумки?

– Ну… я точно знаю, что на них иногда охотятся.

– Это все знают. Но как ты представляешь такую охоту?

– Представляю, что там серьезно охотятся.

– Угу, так и есть. Когда у членов императорской семьи открывается возможность зайти в Лабиринт, они берут с собой отряд воинов и магов, после чего лезут в отдельные области тумана и вырезают там всех, кто не успеет убежать. Команды серьезные, а твари там в основном мелкие, их легко выкашивать.

– Значит, нам не повезло? – спросила Кими.

– В каком смысле не повезло? – не понял я.

– Ну, те твари, которых ты убил. Они не были мелкими. Я не успевала с ними ничего сделать. Да я никогда не видела такую скорость. Не понимаю, как тебе это удалось.

Проигнорировав скрытый вопрос по поводу моего личного везения, я обратился к теме везения общего:

– Кими, ты ошибаешься, это была мелочь. Двенадцатая и четырнадцатая ступени.

– Всего лишь? Чак, не может этого быть. Я ведь перед этим охотилась и спокойно справилась с элементалем тринадцатой ступени. Но против этих стояла и ничего поделать не могла.

Я, прикрыв глаза, забрался в ПОРЯДОК и процитировал дословно:

– «Вы наносите значительный урон элементалю чистой стальной Пустоты. Вы наносите фатальный урон элементалю чистой стальной Пустоты. Элементаль чистой стальной Пустоты рассеян. Вы победили элементаля чистой стальной Пустоты. Стихийное создание (двенадцатая ступень силы Стихии стальной Пустоты)». Кими, это сам ПОРЯДОК написал мне, а он или не ошибается, или помалкивает. Так что все правильно.

– ПОРЯДОК тебе послания пишет? – недоверчиво уточнила девушка.

– Это не совсем послания. Просто я натренировался получать от него тест, а не картинки и образы. Мне так удобнее. Так что ты тоже это видишь, просто не в таком виде.

– Прекрасно. Это получается, меня какая-то мелюзга чуть не зарезала.

– Не расстраивайся, Кими. Это ведь Лабиринт, тут все ненормально, а твари Пустоты самые ненормальные. По описанию их даже мелкими или средними не называют, просто элементали. Получается, сам ПОРЯДОК не представляет, как группировать. И я про Пустоту не все понял. Что значит стальная? Сколько вообще ее видов?

Девушка пожала плечами:

– Я в этом не разбираюсь. Да почти никто не разбирается, потому что Пустоту прокачать невозможно. Слышала, что у кого-то из членов императорской семьи она есть. Но даже у него вроде бы слабая. Атрибут там, наверное, лишь один, но к нему как бы навыки дополнительные идут, усиливающие всякое-разное. Если стальное дополнение развивать, все, что связано с умениями стали, станет лучше работать. Как-то так устроено, но могу и ошибаться. Чак, если там даже двенадцатые ступени такие жесткие, нам в таком тумане точно не выжить.

Девушка развела руки в стороны, как бы пытаясь объять необъятное. То есть указывала на обширнейшее пространство, сплошь затянутое туманом. Наше укрытие выступало над ним, будто крохотный обломок айсберга посреди океана.

– Может, он остановится, – с сомнительной уверенностью заявил я. – Не все же время ему подниматься.

Это наша главная проблема. Седалища – ерунда, они способны не один день выдерживать пытку от давления неровного мрамора. Но постамент хоть и не мал, но не так уж и высок. Над маревом проступает незначительно. Границу тумана с ходу определить сложно, но если приглядеться и чуть выждать, различаешь отчетливо. Очень уж она резкая, радикально разделяющая две среды, без намека на плавный переход одного в другое.

И эта граница не стоит на месте, она поднимается. Очень медленно, незаметно для глаз. Но если засечь ее положение и потом взглянуть на отметку спустя десять минут, увидишь, что та погрузилась в туман на сантиметр-другой.

Нетрудно высчитать, что, если темп «наступления» не замедлится, еще до середины ночи ноги наши окажутся в тумане. Что случится дальше, обсуждать опасались, потому что без лишних слов подозревали самое нехорошее.

А подозревали мы, что туман этот как-то способен сигнализировать тварям о том, что с ним соприкоснулось что-то вкусное. Очень уж целенаправленно на нас сбегались блестящие элементали, с разных сторон заходили. И чем быстрее мы бежали, тем активнее вели себя монстры.

Вспоминая это, я неуверенно предположил:

– Если туман поднимется выше постамента, можно попробовать не шевелиться. Есть шанс, что на нас не отреагирует.

– Чак, ты сам в это веришь?

– Нет. Но надо перебирать все варианты. Непонятно, какой сработает.

Кими покачала головой:

– Тут нет вариантов. Никакой не сработает. Посмотри вокруг, Чак. Это всего лишь одна из четырех доступных частей города. И даже при тумане видно, что она больше столицы. Гораздо больше. Представляешь, сколько людей здесь жило когда-то?

– Представляю. Но зачем ты это рассказываешь?

– Затем, что этот город не для людей. Знаешь, как простолюдины называют это место в своих сказках?

– Я даже не знал, что им про него известно.

– Не очень-то известно, но что-то помнят. Они говорят, что под столицей есть еще один город. И город этот давно похоронен. И когда какие-то беды происходят, винят нас, благородных, что это из-за нас всю империю прокляли древние силы. Прокляли за то, что мы снова и снова лезем в древнюю могилу. И что-то в их сказках есть.

– Кими, ты преувеличиваешь. Простолюдины слишком много болтают.

– Чак, да ты посмотри вокруг. Этот город действительно бросили. И очень может быть, что прокляли. Ты видел, чтобы его дома кто-то серьезно разрушал? Я говорю не про отдельные дома и кварталы, а про то, что бывает, когда в город врывается вражеская армия. Там все рушится, все горит. А тут следов такого нет, почти все здания сами разваливаются, от старости. Зайди в любой, проведи ладонью по камням. Ладонь покроется прахом. Он остался от тех, кто здесь жил в те времена, когда город тоже жил. Но этот город умер, в нем остались лишь камни, кости и призраки. И кто-то его похоронил, заколотив все двери. А потом пришел первый император и сумел открыть несколько проходов. Он гигантскую могилу вскрыл, понимаешь? Самую большую могилу в империи. И не просто вскрыл, он потревожил кости и начал истреблять призраков. Он разворошил про́клятую могилу и начал получать из ее праха прибыль. За надругательство над этим кладбищем его семья получила Стихии, а мы сегодня получили право зайти в могилу и потоптаться по трупу. Этот труп тысячи лет грызли стервятники, а теперь мы грызем стервятников. Сегодня пришло много очень голодных стервятников. Пока они не наедятся или не отправятся куда-то дальше, нам придется сидеть здесь. Там, в тумане, их территория, а мы даже не понимаем, куда надо бежать. Так что надо просто ждать.

«Картограф» у меня заработал, стоило оказаться на постаменте. Не сказать, что показывал все идеально, но разобраться можно.

Поэтому я поспешил обнадежить спутницу:

– За это не переживай, я уже понял, где мы и где выходы.

– И сколько до ближайшего?

– Пара тысяч шагов, если по прямой.

– А что, разве получится по прямой пройти?

– Сомневаюсь, – честно признался я.

– Значит, смысла бежать нет.

– Да, Кими, смысла нет. Но тут все быстро меняется. Может, туман остановится, может, вообще разойдется. Он здесь не навечно.

– Я так тебе и говорила.

– Да я тоже всякое знаю. Много про Лабиринт читал. Да и наслушался в последние дни. Такие туманные периоды бывают. В Амфитеатре очень редко, почти уникальный случай, но тоже случается. Не исключено, что виноват этот эксперимент с сотней школьников, запущенных в одно время. Лабиринт мог отреагировать непредсказуемо.

– А в тех случаях как долго туман держался у выходов? – заинтересовалась Кими.

Я пожал плечами:

– Точно не скажу, но вроде бы речь шла о коротком сроке. День, может, два. Это максимум. Вряд ли больше, про такое бы написали или рассказали об этом. Вряд ли мы одни так встряли, но на быструю помощь тоже не рассчитывай. Я сомневаюсь, что за нами вообще кого-то пошлют. Сюда ведь попасть – это лотерея, да и у Лабиринта лимиты по заходам. Придется ждать.

– Чак, нам не продержаться здесь целый день. Посмотри, туман начал подниматься быстрее.

– Тебе не показалось? – напрягся я.

– Вроде бы нет. Говорю же, сам проверь.

– Да я уже проверяю. У меня на мраморе три отметки, по ним смотрю.

Мы вновь замолчали, тревожно наблюдая за поведением туманной поверхности. И с каждой минутой я все больше и больше убеждался, что Кими не ошиблась.

Туман действительно ускорился.

И что делать, если он не остановится?

Что?..

– Ты и правда за мной следишь? – неожиданно спросила девушка.

Я чуть не подпрыгнул:

– Да с чего ты это взяла?!

– Все время как-то не к месту рядом оказываешься. Тогда, в первый день, ты там один у ворот был. Больше никого из учеников не видела.

– И что тут такого? Просто пришел пораньше. Мне в столице не у кого остановиться, так чего тянуть. И вообще, я издалека пришел, ранним утром. И торопился в школу попасть.

– Как-то ты невпопад все это говоришь. Будто оправдываешься.

– Не будто, оправдываюсь. Ну а что мне, молчать в ответ на такое?

– Ну ладно, пусть так. А тогда, под землей? Возле кукол?

– Ты про безногих? Да я знать не знал, что кого-то встречу. Думал, ночью там никого не будет.

– Но зачем ты вообще туда спустился?

– Да так… кое-что проверить хотел.

– Что там можно проверять?

– Послушай, Кими. Не сочти за грубость, но я ведь не спрашиваю, чем ты там занималась. У тебя свои дела, у меня свои. Мы случайно пересеклись.

– Неправдоподобно, – упрямо заявила девушка.

– Но все было именно так.

– Ну ладно, допустим, ты не врешь. А тогда, перед выходом в город? Зачем подошел ко мне?

Я вздохнул:

– Хаос побери, да я не к тебе шел, а к воротам. Ты просто стояла в кустах на пути к ним, вот и столкнулись. Знал бы, десятой дорогой те заросли обошел. Нет, это я сейчас пошутил, ты не подумай, что я тебя избегал. К тому сказал, что, если стоишь в кустах на моей дороге, это не означает, что я за тобой слежу. Во всех случаях это такие же ненамеренные пересечения. Кроме одного раза, когда я к тебе целенаправленно примчался.

– Ну вот, было же! – торжествующе заявила Кими.

– Никаких «ну вот», – возразил я. – Это тоже не слежка, это случилось в тот вечер, когда я примчался тебя спасать. Тебе подробности рассказали? По глазам вижу, что нет. Когда я возвращался из города в школу, меня остановили безликие. Сказали, что моя копия вот-вот тебя убьет, а я, мол, должен подождать. Вот я и побежал тебя искать.

Кими поморщилась:

– Это так неправдоподобно, что даже не смешно.

– Придется поверить.

– Ага-ага, верю. И безликие тебя, конечно, отпустили и вслед помахали ручками. Ну да, два раза верю.

– И как бы они меня задержали, если все умерли?

– Все? Умерли? И сколько же их было, Чак? – насмешливо уточнила Кими.

– Пятеро. Ты разве не видела тогда, что я весь в крови примчался? Это их кровь.

– Чак, ты такой фантазер. Пять безликих – это пять безликих. Ты бы три шага не прошел, останови они тебя.

– Мне надо было дойти, и я дошел, – стоял я на своем. – Вспомни этих элементалей. Тебя они удерживали и почти порвали, а я с ними быстро разобрался.

– Хочешь сказать, что ты великий герой?

– Я лишь намекнул, что кое-что умею. Вот и представь, что с теми безликими тоже разобрался. Хотя зачем я что-то доказываю? Не хочешь, не верь, но все так и было. То был единственный случай, когда я специально к тебе прорывался. Я должен был это сделать.

– Откуда у тебя такие долги, Чак?

И я неожиданно для себя ответил честно и без уловок:

– Семейная обязанность. Я не имел права стоять и ждать, пока тебя убивают.

Сказал и почувствовал неимоверное облегчение.

Да, развитие такого разговора, возможно, добавит мне проблем. Но у меня их уже и без того столько, что несколькими больше или меньше – разницы не замечу.

А вот высказаться впервые за два с лишним года – это, оказывается, и приятно, и сил прибавляет, и мозги прочищает. Не зря язык помимо воли заработал, он понял, что мне сейчас надо.

Кими нахмурилась:

– Я вообще перестала тебя понимать. Обязанность? В смысле – семейный долг? Но ты не из моей семьи.

– А я и не говорил, что из твоей. Семейный долг разный бывает.

Нахмурившись еще сильнее, Кими протянула:

– Если ты не скажешь сейчас, кто ты такой, я разозлюсь. Я врагом твоим стану.

– А может, до конца года подождешь, когда это и так станет известно? – невесело усмехнулся я.

– Нет, не подожду. Говори, – напряженно протянула девушка, демонстративно положив ладонь на рукоять меча.

– Драться со мной прямо здесь собираешься? – поинтересовался я.

– Если не ответишь, да, прямо здесь.

– Ну ладно, уговорила. Признаю, на самом деле я не Чак.

– А ты думал, я это не знаю? Не тяни время.

– Меня зовут Гедар Хавир. Можно просто Гедар или Гед.

– И?

– Что за «и», Кими? Ты спросила, я ответил. Что тебе еще надо?

– Я не услышала, из какой ты семьи.

– Если для тебя это важно, ты уже знаешь ответ. Просто признаться самой себе в этом не хочешь.

– Кроу, – без эмоций констатировала Кими.

– Верно, я Гедар Хавир из клана Кроу. Не стану просить прощения, что не признался тебе в этом раньше. Правила школы запрещают, да и пообщаться нам было сложно. Но я честно позаботился о тебе в том случае, с безликими. Я до этого не знал, кто ты, они назвали твое имя. Мне пришлось их убить. Семья Кри четыре века назад признала старшинство Кроу. Мой долг защищать тебя.

– Гедар, я тебя сейчас убью! – прошипела Кими.

– Это как-то не по-семейному, – осторожно высказался я, осознав, что девушка действительно не на шутку зла.

– Зато по-справедливому! – так же шипя, продолжила Кими. – Я вспомнила, кто ты. Ты сын Трейи Хавир. Проклятой Трейи. Если бы не твоя мать… если бы… если…

Девушку начала сотрясать нервная дрожь, она не могла подобрать слова.

Но я понял, о чем речь, и осторожно сказал:

– Да, моя мать наделала ошибок. Но с ней или без нее, какая разница? Ни у Кроу, ни у Кри не было будущего. Мы проиграли, у нас не осталось сил, чтобы удержаться.

– Мы… мы до последнего были с вами… – кое-как выдавила Кими.

Язык ее едва слушался, она одновременно пыталась не зарыдать и не зарычать от злости.

Ну да, несложно понять, в какой обстановке ей пришлось расти. Семья вымирала на глазах, надежды не оставалось, печальный финал неизбежен и близок. Ну и кого в этом винить, если не Кроу? У рабочего виноват начальник, у солдата командир.

А у младшей семьи всегда виновата старшая…

– Как последний из Кроу я благодарю твою семью за то, что вы были с нами до конца, – только и смог ответить я.

Пафосно до такой степени, что зубы сводит. Но куда деваться, ведь именно так говорят аристократы.

Традиции.

– Я… я должна уйти отсюда. Я…

– Кими, попробуй успокоиться. Для начала вспомни, что уходить некуда.

Девочка встрепенулась, начала оглядываться, а потом, пристально на меня уставившись, почти нормальным голосом заявила:

– Что-то не так.

– Ты о чем? – спросил я, тоже начав оглядываться.

– Я помню тебя, Гедар Хавир. То есть я помню, что про тебя говорили. Ты был калекой. Пустотой. Пустое отродье тупой стервы, так тебя называли. Ты не можешь быть Гедаром. Пустые не вырастают.

– Но я вырос.

– Так не бывает.

Уверенности в голосе Кими поубавилось, и я понял, что, скорее всего, признался не зря. Немного убеждения, немного информации, и я заполучу не просто союзника, а союзника истинного.

Ее семья была всецело предана Кроу несколько веков. И пока жива Кими, живы и Кри.

Две недобитые союзные семьи – это лучше, чем одна. Если, конечно, их остатки не рассорились.

Чего я и пытаюсь избежать.

Покосился вниз. Туман действительно не стоял на месте. Да, прибывал небыстро, но дальнейший разговор придется радикально сократить.

Надо успеть рассказать все, что я должен рассказать, до того, как мертвый город доберется до наших ног.

После этого нам станет не до разговоров.

Разумеется, я рассказал не все. И дело даже не в том, что нежелательно болтать о некоторых потенциальных преимуществах тех, кто рождается без «подключения к ПОРЯДКУ». Просто Кими о таких моментах знать необязательно.

По крайней мере, сейчас.

Я рассказывал о своей беспомощности, о первых шагах к полноценной жизни. О том, как два года копил на севере силы, как скрывался от охотников за головами, как отправился за Северное море и нашел заброшенный Первохрам.

Временами я прерывался, давая отдых языку, и Кими в такие моменты неохотно выдавала кусочки своей истории.

Как семья теряла одного человека за другим. Как постепенно лишилась владений. Как до последнего пыталась сражаться и каким бездарно проигранным стал последний бой.

– Я не верила, что доберусь до школы. Сама не поняла, как у меня это получилось.

– А почему именно школа? – заинтересовался я.

– Потому что здесь можно спрятаться почти на год. В школе трудно достать.

– Но есть ведь и другие варианты. Деньги у тебя были, ты ведь за учебу как-то заплатила. С деньгами все упрощается.

Кими покачала головой:

– Если семью добивают и за нее некому заступиться, ничего не поможет. Есть особые люди, с особыми навыками. Они как бы чуют нас, настоящих аристократов. И могут определять, из какого мы клана. Я точно не знаю, как это работает. Знаю, что они называют это «присутствие». Такой человек ездит везде, по всему миру. И словно вынюхивает. Месяц или полгода прошло или даже год, но он может почуять, что ты здесь был. Даже если след дальше потеряется, начнет искать его кругами, по спирали. И найдет. Если таких ищеек несколько, остается только все время бежать, не останавливаться. Или забиться в такую жуткую глушь, где придется жить одному. И вряд ли там проживешь долго. Это неправильный выбор для аристократа. Да, ты все верно сказал, какие-то деньги у меня есть. Даже сейчас остался запас трофеев. А еще появился доступ к Лабиринту. И есть почти год времени. Попытаюсь успеть усилиться получше. Если получится со Стихиями, это прекрасно. Я не стану бегать. Я знаю, кто должен ответить за Кри. И я попробую до них добраться.

– Так это и весь твой план? Взять Стихии, развить их за несколько месяцев и устроить бой?

– Ну да. Чак, я понимаю, что план так себе. Кто мне даст до них добраться, до всех врагов? Но это лучшее, что можно придумать.

Я покачал головой:

– Ошибаешься, Кими. Есть способы гораздо получше.

– Ну-ну… давай подскажи. Вы, Кроу, уже много чего нам насоветовали. И где теперь Кри?

– Одна из Кри сидит рядом со мной. И, пока она жива, Кри не побеждены. Ты знаешь виновных. И враги Кри – это враги Кроу. Я жив, значит, Кроу тоже живы. Значит, это и мои враги тоже. Они проиграют, не сомневайся в этом, Кими.

Вздохнув, девушка покачала головой:

– Чак, то есть Гедар Хавир. Вначале я тебя убить хотела. Ужасно этого хотела. А теперь жалеть тебя начинаю. Ты так и не понял, что случилось. Может, ты и победил Пустоту в своем ПОРЯДКЕ, но вот в голове она у тебя осталась.

– Кими, я словами не разбрасываюсь. Если сказал, что они проиграют, это значит, что они проиграют.

– И как же ты собрался их побеждать? – насмешливо уточнила девушка.

– Прежде чем ответить на этот вопрос, я должен кое-что узнать от тебя. Скажи мне, Кими: семья Кри все еще с семьей Кроу или вы нас оставили?

Девушка закатила глаза:

– Чак, да ты ослеп, что ли?! Мы с тобой сидим на камне посреди тумана, который нас вот-вот прикончит. Разве это похоже на то, что наши семьи расстались?!

– Ладно, Кими, будем считать, что наши семьи едины. Тогда надо срочно что-то начинать делать с твоим планом напасть в одиночку и убить всех. И первым делом возьмемся за ускоренное усиление. Сколько у тебя трофеев на это припасено?

– Много.

– И куда ты их вложить собираешься?

– Куда надо.

– Кими, я ведь серьезно спрашиваю.

– А я серьезно отвечаю. Чак, ты совсем выпал из реальности, ты ничего не понимаешь. Вообще ничего…

Погрузившись в себя, я несколько секунд помалкивал, разбираясь с доступом во вместилище. А затем начал жменя за жменей высыпать его содержимое на постамент, стараясь хватать самые дорогие трофеи, самые редкие, с самым высоким «номиналом».

По мере того как поверхность камня покрывалась сокровищами, глаза Кими расширялись все больше и больше. Не веря взгляду, она несколько раз прикасалась к отдельным предметам, тут же отдергивая руки.

Наконец, не выдержав, девушка прошептала:

– Чак, откуда у тебя столько?!

– Из скрытого вместилища достаю.

– Я не это спрашиваю.

– Кими, мы будем выяснять, оттуда я это добро притащил, или мы поговорим о чем-нибудь серьезном? Например, о твоем усилении. Мне кажется, усиление наших семей – это более важная тема. И да, как насчет того, чтобы начать разговаривать серьезно?

Глава 25

Считая шаги

Забавно, но я умудрился уснуть. Да-да, уснул, сидя на неудобной каменной поверхности в окружении подбирающегося смертоносного тумана.

Ну а что здесь удивительного? Даже со всеми поощрениями от Первохрама необходимость во сне не сошла на нет. А я две последние недели времени на нем не терял. Усиленно тренировался или зубрил труды признанных авторитетов, дабы в нужный момент отыскалась подходящая цитата. Ведь вовремя сказанные слова – это потенциальные баллы. Так что, если кому-то кажется, что для меня обогнать любимчиков мастеров плевая задача, – это не так.

Пришлось потрудиться.

И сейчас, несмотря на не самую комфортную обстановку, организм решил, что заслужил право на отдых.

Мне даже сон приснился. Как и все сны – странный.

Снилось, что туман исчез, а постамент подо мной ожил. Засверкал цветастыми сполохами, заговорил со мной. Я ни слова не понимал, язык неизвестный, но настолько эмоциональный и образный, что улавливался смысл. Камень настойчиво уговаривал взять то, что один лишь человек во всем Роке способен взять. И я, вслушиваясь в незнакомую речь, внезапно осознал, что именно от меня требуется.

Поднялся, выпрямился во весь рост, вскинул перед собой правую руку ладонью вперед. Из нее тут же заструилась сила.

Абсолютно вся моя сила.

Перед рукой вспыхнуло, засверкало, возник призрачный узор из нескольких окружностей, вписанных друг в дружку. В промежутках между ними замелькали причудливые символы, на которых не получалось сфокусировать взгляд. И я почему-то твердо знал, что, если сумею их разглядеть, все мои проблемы останутся в прошлом.

У меня это почти получилось. Я, продолжая сливать силу, зацепился взглядом за край одного из символов. Сердце забилось втрое быстрее, душу начало распирать от радости.

Ну давай же. Еще чуть-чуть, и всего тебя рассмотрю.

Именно в этот миг я и проснулся, ощущая при этом грандиозную потерю.

Проснулся не сам по себе, а от того, что кто-то тянул меня за ногу.

Открыв глаза, недоуменно пробормотал:

– Кими, ты чего?

– Гедар, туман. Он почти достал до нас.

– Не называй меня так. Здесь я Чак.

– Да кто тут услышит?

– Все равно не называй.

– Ладно, с тобой бессмысленно спорить. Давай шевелись. Двигайся сюда, на центр. Тут выступы есть.

– На них сидеть неудобно, – сонно поморщился я.

– Зато здесь чуточку выше, – прагматично заметила Кими. – Завидую тебе.

– За что завидуешь?

– Твоим нервам. Ты спал, пока я на туман смотрела. Чуть ногти не сгрызла, глядя, как он прибывает.

– А ты насчет развития подумала или только ногти ела?

– Да ничего я не думала. Хаос! Чак, да как тут думать?! На меня слишком много сегодня навалилось.

– А я почему-то был уверен, что тебя труднее достать…

– И почему ты так думал?

– Ну… даже не знаю. Такое впечатление о тебе сложилось. Ты выглядела серьезно. Ноль эмоций. Дерешься хорошо. Появилась в первый день загадочно, а потом держалась в одиночку. Я думал, дай такой мешок трофеев, она сразу определит, куда их вкладывать.

– Для начала ты ничего не дал, а только показал и объяснил. Да и разве только в них дело? Говорю же, слишком много свалилось. И вообще, у нас сейчас один вопрос. – И Кими указала вниз.

Я тоже уставился на туман. Сонное состояние еще не сошло на нет, взгляд не вполне сфокусировался. Неудивительно, что расслабленность сработала стандартно, помогая посмотреть на мир энергии, подталкивая к этому.

И я тут же напрягся.

Не веря глазам, посмотрел по сторонам. Снова уставился на то, что привлекло мое внимание. Если в других направлениях туман показывал свою основу как почти хаотическое переплетение угловатых, изломанных линий, неспособных создавать полноценные потоки, здесь все выглядело как обычно. Да, течение энергии отличалось некоторыми особенностями, но отличий от того, к чему привык, практически нет. Просто одна из стандартных форм проявления всего сущего, никаких странностей, ни намека на непредсказуемость.

– Кими, это не туман.

– Чак, ты о чем?

Я чуть развел руки в стороны:

– Вот эта полоса странная. Совсем на туман не похожа.

– С чего ты это взял? Что здесь туман, что там, он везде одинаковый.

Я покачал головой:

– Поверь, не везде. Кими, это вообще не туман. Это дымка, она безобидная. Вспомни, нам про нее рассказывали. Так и говорили, что от тумана на глаз она не отличается, поэтому лучше не рисковать и все считать туманом. Но вот это точно дымка.

– Уверен?

– На все сто. У меня… В общем, считай, что у меня особый навык есть. Различаю.

– А почему раньше не заметил?

– Я смотрел по-всякому, но везде все было одинаково. Наверное, пока дремал, туман в этой полосе дымкой сменился.

– Разве такое бывает?

– Ну… Наверное. Ведь туман не вечный. Он то исчезает, то появляется. Почему бы после него дымке не остаться?

– Значит, там безопасно? – Кими приняла наконец мои слова.

С сомнением вглядываясь вниз, я медленно покачал головой:

– А вот в этом я не уверен. Полоса слишком узкая. Если идти по ней, туман будет близко. Ты ведь знаешь, возле него тоже опасно.

– Но не так опасно, как в нем, – заявила девушка. – Чак, придется идти.

– Подожди, – попросил я, погружаясь в себя.

– Чего ждать?

– Того, что я навык подключу. Он сложно включается.

– Что за навык?

– Полезный. Поможет пробраться мимо тумана. Пара минут, и он потихоньку заработает. Вот тогда и пойдем.

Вообще-то «Герой ночи» – это никакой не навык, это уникальное поощрение от Первохрама. Но зачем Кими знать такие подробности.

Усиления от «Героя» смотрятся внушительно, но фактически цифры, которые они прибавляют, в качестве значительно уступают «натуральным» показателям от ПОРЯДКА. Та же зависимость, как и с современными артефактами, – прибавки от них «дутые». Возможно, это явление из той же области, что и резкие скачки в прогрессе параметров. При них ощущаешь недомогание, иногда серьезное. Но ведь экипировка амулета тоже своего рода скачок. И, чтобы не упасть в такой момент в обморок, усиления задействуются не сразу и нарастают постепенно.

Опыты показывают, что с «Героем ночи» организм свыкается минимум через пять минут и максимум через полчаса. Откуда такой разброс, я не знаю, бесспорных зависимостей пока что не заметил. Но одно очевидно: сразу после активации прибавки по большей части не ощущаются. Надо хоть чуть-чуть выждать.

Пара минут погоды не сделает, но пока слезем с постамента, пока спустимся с пирамиды, пока углубимся в дымку…

Где-то впереди громыхнуло. Не похоже на стальные звуки деятельности нехороших элементалей, больше смахивает на обвал. Здание обрушилось? Тоже ничего общего, звук хоть и «каменный», но одиночный.

Кими, похоже, шум не понравился. Придвинулась поближе, боком уперлась. Вот, еще одно открытие. Почему-то считал, что ее ничем не проймешь, а вон оно как, нервничает все сильнее и сильнее.

Девушка чуть склонилась, прижимаясь сильнее. Повернула голову. Ее глаза оказались близко-близко. В них не было ни намека на страх, зато причудливо перемешивались недоумение, усталость и кое-что еще.

То, чего здесь и сейчас быть не должно.

Я, резко отшатнувшись, рявкнул:

– Кими, успокойся!

– Что?! – дернулась девушка.

– Возьми себя в руки, вот что. Мой навык – это не совсем навык, это… Кими, в общем, там такое… Как бы тебе объяснить… Там к нему прикручено что-то вроде побочного эффекта. Когда навык активирован полностью, повышается моя привлекательность для… для противоположного пола. Очень сильно повышается. Ты сейчас сама это не осознаешь, но навык и против тебя работает. Пожалуйста, соберись, контролируй себя. Нам сейчас надо только об одном думать, а не отвлекаться на… гм… побочные эффекты.

– Да что ты несешь?! Ни на что я не отвлекалась!

– Это хорошо, что не отвлекалась. Вот и дальше не отвлекайся.

Разумеется, этот пункт «Героя ночи» можно отключить. Но та же практика показывала, что результативность прибавки после этого существенно снизится.

А для нас сейчас каждая единичка важна.

Во мраке вновь громыхнуло каменно.

Мы дружно уставились в направлении шума, и Кими неуверенно уточнила:

– Мне показалось или нам именно туда придется идти?

Я кивнул:

– Не показалось.

– И что это так шумит? Я такое здесь раньше не слышала.

– Я не знаю, что это, но идти придется.

– Да я и не возражаю.

Мы досидели до того момента, когда даже давящие выпуклости не очень-то помогали. Стоило трудов добраться по ним до края постамента, не зацепив поверхность тумана. Тот успел тонким слоем затянуть большую часть камня.

Дальше прыгать пришлось, потому что дымка до нас немного не дотягивалась. И хотя приземлились на неудобный склон пирамиды, обошлось без травм. Даже равновесие не потеряли.

С физподготовкой у нас полный порядок.

Начали хорошо, а вот дальше двигаться быстро не получалось. Увы, я скверно усвоил уроки великого мастера Тао, и в столь сложной обстановке приходилось прилагать существенные усилия, дабы не забраться в области с нехорошей энергией. Визуально туман от дымки не отличался, вот и приходилось непрерывно сканировать скрытую от глаз картину.

Тао смог бы контролировать все до последней мелочи, даже падая в пропасть. Мне до великого мастера бесконечно далеко.

Но это пока что.

С пирамиды мы спустились благополучно и так же благополучно прошли пару сотен шагов. Полоска дымки, сжатая туманными стенами, не сужалась, но и не расширялась, так и держалась в пределах нескольких метров. Но дальше начала изменяться местность, нам пришлось пробираться через остатки зданий. От них сохранились лишь фундаметы, почти полностью заваленные крупными обломками. Не будь у нас ночного зрения, сразу бы ноги переломали, а так пусть и медленно, но продвигались.

По моим прикидкам, если направление, в котором протягивается дымка, не изменится и если она не уткнется в настоящий туман, вскоре мы окажемся возле седьмого выхода. Он самый неудобный, потому что располагается в необычном понижении. Оно выглядит так, будто великаны вдавили верхушкой вниз пирамиду, отчего осталась яма в несколько ступенчатых ярусов. Дверь располагается на одном из них, и лестница, что когда-то вела от нее наверх, полностью разрушена. Подготовленный человек выберется без труда, но время на это потерять придется, поэтому покидать Амфитеатр там не принято.

Но другие варианты куда удаленнее. Если дымка нас подведет, придется прорываться через туман всерьез, а в нем спасет лишь скорость. Чем быстрее домчимся до дверей, тем выше шанс выжить.

Нет, я не планировал прорываться прямо сейчас. Да, я склонен к опасному авантюризму, но, если можно его избежать, как правило, стараюсь избегать. Вот и тут задумал подобраться к двери как можно ближе, после чего засесть в дымке так же, как высиживал на постаменте. Глядишь, со временем безопасное марево захватит новые области или туман отступит от центральной области карты.

Хороший план. Без глупого авантюризма. Лучше не придумаешь.

Интуиция: план не сработает.

Это еще что? Внутренний голос впервые усомнился в правильности моих рассуждений. И, как обычно, не удосужился озвучить подробности.

Если этот план действительно не сработает, значит, я что-то не учитываю.

Но что?

Остановившись, я изо всех сил напряг мозг.

Кими, не понимая, в чем дело, осторожно спросила:

– Что-то не так?

Кивнув, я неуверенно пояснил:

– Дымка тоже опасна. Не так, как туман, но в нее забираться не советуют.

– Я это помню. Но куда нам деваться? Да и она в сто раз лучше, чем туман. А почему ты об этом только сейчас подумал?

Ответить я не успел.

Тот, кто притаился на нашем пути, решил, что мы остановились не поболтать, а потому что его заметили.

И он начал действовать.

Груда обломков, что возвышалась в десяти шагах, шумно всколыхнулась и резко подалась вверх. Миг – и перед нами выросла четырехметровая фигура, похожая на грубо вылепленное из комьев пластилина подобие плечистого человека с недоразвитой головой.

Еще миг – и неведомое чудовище взмахнуло рукой. Та будто из непомерно гибкой резины состояла или, скорее, из подобия бус, в которых громадные бусины удерживались на тончайшей растяжимой нити. Удлинилась в несколько раз, врезав по нам, будто плетью.

Точнее, врезала туда, где мы только что стояли. Ни я, ни Кими заторможенностью не страдали, среагировали вовремя. Я проскочил, прокатившись по земле, девушка перепрыгнула.

Рука, промахнувшись, ударила по остаткам стены, развалив ее до конца. При этом я наконец понял, что же издавало тот загадочный каменный звук.

Неудачная атака монстра не обескуражила. Он начал стремительно втягивать растянувшуюся руку назад, одновременно взмахивая второй.

– Берегись! – крикнул я, бросившись прямиком на чудовище.

Ну а что еще делать? Оно стоит на нашем пути, и мы не знаем, с какой скоростью способно передвигаться. Убегать от неведомой твари по узкому коридору, свободному от тумана, – дурная затея.

Назад тоже нельзя, там нас не ждет ничего хорошего.

Только вперед.

Кими рассуждала так же, поэтому, даже не договорившись, мы поступили аналогично.

Догнав скукоживающуюся конечность, я ударил мечом с одной стороны, а девочка с другой. Рука, вытянувшись, сильно истончилась. На вид настолько хлипкая, что ее отсечет самый слабый удар.

Сейчас развалится на части.

Увы, я ошибся. Не развалилась. Клинки высекли искры, звякнул металл, ударившись во что-то чересчур крепкое, похожее на качественный камень.

Кими прыгнула, уходя под уже пришедшую в движение вторую руку. А я, припадая к земле, прижался боком к массивному обломку, вскидывая над собой Жнец.

По верхушке камня тут же врезало так, что вдребезги разнесло его вершину, а меня при этом щедро обсыпало песком и гравием. Жнец содрогнулся столь сильно, что его едва не вывернуло из ладони. Будь у меня чуть слабее хватка, и лететь ему далеко в туман.

Но я удержал оружие. И более того, в отличие от меча, кинжал сработал прекрасно. Рука чудовища не справилась с преградой, часть ее отсекло. Разваливаясь на куски, конечность улетела в туман.

Я не стал праздновать победу, я атаковал снова. Понятия не имея, где у твари уязвимые точки, придерживался простейшей тактики: раз за разом атаковал конечности. Для начала перепрыгнул через уцелевшую руку, после чего двумя быстрыми ударами отсек ее у плеча. С одного удара не получилось, потому что тело монстра неправильное. Оно будто из слабо связанных между собой фрагментов состоит. Удар по такому фрагменту бесполезен, будто по наковальне лупишь, а вот если попасть в тонкий промежуток – эффект намного разрушительнее.

Разделавшись со второй рукой, я перескочил за спину, где повредил монстру обе ноги. Тварь пыталась модифицироваться, отрастить поврежденные конечности, но я укорачивал их снова и снова. И при любой возможности прощупывал на прочность туловище. Особых успехов в этом не добился, но в итоге удалось доконать противника количеством атак.

Утыканный и изрезанный со всех сторон, он наконец рассыпался на фрагменты, ни один из которых не шевелился. Да и шар трофейный завис, а это стопроцентное свидетельство победы.

Не торопясь подобрать добычу, я присел над останками удивительной твари, протянул руку и применил «метку чудовища».

Укрепленный фрагмент гранитного голема. Потенциальных артефактов нет. Признаков жизни нет. Признаков некрожизни нет. Структура необратимо повреждена.

Гранитный голем плохо видит удаленные объекты, но ему это и не требуется, потому что большую часть времени он проводит в плохо просматриваемой дымке. Гранитный голем не ощущает запахи, но хорошо определяет самые незначительные вибрации почвы.

Гранитный голем – создание Стихии Земли, дополненной связями от ПОРЯДКА. Это позволяет ему существовать в пространстве Рока и сопряженных с ним пространствах. Гранитные големы исследованы незначительно. Встречали гранитных големов на разных ступенях силы Стихии Земли. Обычно от пятнадцатой до шестьдесят пятой. Чем дальше от стабильных областей, тем выше их ступени (но это правило не всегда соблюдается).

Это крупные существа, как правило обитающие в особых сопряженных пространствах. Непосредственно в Роке встречаются редко. Тяготеют к определенным местам или структурам.

Гранитные големы способны стремительно модифицировать свои тела. Скорость их передвижения невелика, но за счет изменчивости они способны неожиданно атаковать на значительной дистанции.

Гранитные големы питаются энергией, которую извлекают из пространства и при победах над противником. Также для строительства тел они используют обломки горных пород.

Гранитные големы одиночки. Но если несколько гранитных големов вас почуют одновременно, вам придется отбиваться от всех сразу.

Гранитные големы способны устраивать хитроумные засады. Вы можете их не заметить среди россыпей камней, пока не окажетесь опасно близко.

Гранитные големы агрессивны. Они атакуют всех, кто не является гранитными големами. В отдельных случаях могут игнорировать големов иной структуры.

Гранитный голем сложный противник. Его трудно поразить физическими атаками; к значительной части магических атак он полностью невосприимчив, большинство остальных не способны нанести ему существенный ущерб.

Если все же решите сразиться с гранитным големом, есть три действенных варианта ему навредить. Первый: не атакуйте крупные фрагменты, бейте по связям между ними. Гранитный голем – это, по сути, совокупность камней, удерживающихся на сложных энергетических связях. Места связи заметны по обилию мелких и мельчайших фрагментов. Второй вариант: используйте дробящее оружие. При должной силе удара возможно нарушение связей в значительном объеме тела гранитного голема. Третий вариант: примените атакующую магию Огня или Воздуха. Эти Стихии слабо воздействуют на Стихию Земли, но превосходят в разрушительном эффекте прочие Стихии. Если ваша тактика успешна, как правило, победа не заставит вас долго ждать. Если же большой урон нанести не получается в первые мгновения, приготовьтесь к затяжной битве.

– Чак, ты чего? – осторожно, с недоумением спросила Кими.

Ну да, я бы тоже удивился, если бы после такой схватки мой товарищ присел над поверженным монстром и застыл не шевелясь.

Но с ответом я не спешил. Торопливо вчитывался в строки невеликого текста описания, высматривая главное. Невелик-то он невелик, но в нашей ситуации любое промедление опасно. Нашумели мы знатно, привлекли внимание. Где-то неподалеку начали раздаваться каменные звуки. Причем они явно усиливались.

К нам направляются новые големы.

И хорошо, если только они.

Вернув Жнец на пояс, я протянул руку за трофеями и мрачно поинтересовался:

– Кими, у тебя, случайно, не найдется магических навыков Огня или Воздуха?

– Откуда им взяться? Чак, ты что, забыл? Я ведь в школу пошла, чтобы хоть какую-нибудь Стихию открыть.

– Тогда бей их туда, где много мелких камней и песка. Это вроде связей между камнями. Или чем-то тяжелым огрей. Но огреть надо сильно.

Кими настороженно уставилась в сторону усиливающегося шума:

– Может, их обойти?

Я покачал головой:

– Позади пирамида и туман, слева и справа тоже туман. По мне, лучше големы, чем шарики с косами. Нам остается одна дорога – вперед.

Магии Огня и Воды у меня тоже нет. Незаметные попытки экспериментов с Тенью Некроса, которые предпринимал, сидя на постаменте, показали, что Смерть здесь работает скверно. Насчет этого встречались обмолвки в одной из книг, да и сталкивался пару раз на севере, так что открытие меня не удивило.

Сверхсильное умертвие и в нормальных условиях капризно к обстоятельствам призыва, а уж за пределами привычного мира можно ожидать чего угодно и когда угодно. В свое время удивился, когда в осколке Жизни все сработало идеально.

Тогда мне крупно повезло. Возможно, та скала, где я укрывался с мастером Тао, – особое место. Попытайся я призвать Тень в километре от нее, могло не получиться.

Как здесь не получилось.

Големы – мастера засады устраивать, а вот скрытное движение – не для них. Мы выбрали относительно чистое пространство для схватки и даже заждаться успели, прежде чем показался первый. Шагал он небыстро, но оторваться от такого преследователя можно лишь бегом.

Мы не побежали.

Потому что по-прежнему некуда.

Голем не стал нас удивлять и атаковал знакомым способом – удлиняющимися бусами-конечностями. Моей подсказки Кими хватило, чтобы ухитриться сначала повредить твари правую руку, а затем отсечь ее серией молниеносных ударов в уязвимую точку. Я управился быстрее, потому что работал Жнецом. Волшебный кинжал не способен разделываться с камнями, зато его лезвие будто само по себе огибало крупные, чтобы внедриться в россыпь мелких. Да и колющие атаки часто приводили к глубоким повреждениям.

В общем, мы действовали успешно. Однако недостаточно быстро: не успели развалить первого, как из дымки вышли еще два. Причем один увеличенных размеров, таких здоровенных мы еще не видели.

И вот с ним возникла заминка. Он не удлинял свои лапы, они у него и без того по земле волочились. И при этом толщина у них солидная, отсечь проблематично. Жнец едва-едва ковырял, а меч Кими отскакивал бесполезно. То, что мы оба набросились на главного противника, тоже сыграло против нас, потому что приходилось и на второго поглядывать. А тот, нетронутый, вовсю молотил руками, помогая старшему собрату, постоянно заставляя нас отвлекаться.

– Кими, займись малым! – крикнул я, решаясь на рискованную авантюру.

Там, в дымке, шум не стихает. То есть вот-вот появятся новые големы. И тогда здесь места свободного не останется, повсюду начнут мелькать их смертоносные лапы.

Девушка послушно отскочила и зачем-то рванула влево, к остаткам ближайшего здания.

– Там дальше туман! – предупредил я.

– Помню! – коротко ответила Кими.

Не знаю, что она задумала, но, раз помнит про невеликую ширину «дымчатого коридора», это уже хорошо.

Увернувшись от неотвратимо быстрого для большинства людей удара, я ухитрился вскочить на лапу, позволяя поднять меня на четырехметровую высоту, откуда запрыгнул на плечо чудовища. И тут же чудом успел отшатнуться, когда перед лицом откуда ни возьмись сверкнуло стальное лезвие.

Элементаль Пустоты, резво выскочив из тумана, пролетел мимо громадным колючим мечом, упал на землю, прокатился, замер, неспешно приподнимаясь на ножках-лезвиях. Второй голем, увидев перед собой чужеродную тварь, взмахнул обеими лапами одновременно. Очевидно, на этих созданий у него агрессия куда выше, чем на людей.

С остатков здания слетела Кими, сжимая в руках каменную глыбу размерами почти с себя. Выглядело это сюрреалистично, но в этом мире я и не к таким зрелищам привык.

Сила у девушки не только в мышцах, но и в цифрах. Припечет, и побольше груз поднимет.

Глыба обрушилась на то, что у големов заменяло голову. Шишковидная выпуклость от такого «гостинца» сложилась почти до уровня плеч. Колосс зашатался и начал заваливаться. Кими, спрыгнув с него, приземлилась возле твари Пустоты, одновременно нанося жесточайший удар.

Я одним глазом следил за девушкой, другим за округой и непонятно каким высматривал промежутки между крупными камнями, куда раз за разом вонзал Жнец. А громадный голем торопливо модифицировал лапы, их изгиба не хватало, чтобы добраться до меня.

И вновь движение в дымке. На этот раз пожаловали сразу три голема. Небольшие, но нам таких более чем достаточно, мы ведь еще с предыдущими не разобрались.

Бой становится интересным…

А увидев, как из тумана выкатывается еще один металлический шар, я понял, что самое интересное еще впереди.

И, когда следом выкатился шар полутораметрового диаметра, решил, что вот оно и началось – самое-самое.

Стальной Владыка пожаловал, что ли? Легендарный элементаль Пустоты, способный затягивать туманом обширнейшие пространства. Кошмарный сон охотников, одна из главных страшилок Амфитеатра.

Не знаю, так ли это, но големы разом потеряли к нам интерес. Не все, к сожалению. Тот, которого приголубила Кими, лежал на земле и слабо шевелился, пытаясь ползти вслед за девушкой; мой громадный противник продолжал пытаться меня стряхнуть. Но все новоприбывшие дружно направились разбираться с главной тварью Пустоты.

И это прекрасно – это возможность выбраться.

– Кими, беги!

– А ты?! – крикнула девушка, в очередной раз безуспешно попытавшись подрубить ногу огромного голема.

– Я тоже здесь не останусь.

Бросив бесплодные попытки развалить несокрушимую голову чудовища, я ловко соскользнул по его спине. В полете успел извернуться и вбить Жнец в основание ноги. А дальше клинок сам пошел вниз, рассекая слабые зоны и огибая крупные камни. Я работал лишь весом тела, оружие само прокладывало себе дорогу.

Разрубить конечность на две части не получилось, но мелких камней из нее высыпалось немало. Повреждения наконец из количественных перешли в качественные, голем зашатался и припал на покалеченную ногу.

А я, вскочив, бросился вслед за Кими. Девушка, опережая меня на несколько шагов, чересчур уклонилась вправо и бежала по границе дымки и тумана, огибая поле боя. Еще минуту назад я бы на это возмутился, но сейчас, с появлением тварей Пустоты, считаю, что бояться нечего.

Все страхи уже здесь. Да и места как не было, так и нет. Нас спасает лишь то, что твари увлечены друг дружкой. Если не отвлекутся на нас, оставим их за спиной и рванем к выходу со всех ног.

Из тумана наперерез девушке выкатился не просто шар, а шарище. По габаритам с големами способен конкурировать. Сразу стало понятно, что насчет Стального Владыки я заблуждался.

Если главный монстр тумана действительно существует – вот он!

Возник он столь внезапно, что Кими обогнуть его не успевала. С одной стороны из тумана проглядывал угол здания, с другой – гремели камнями и металлом ужасающие твари, сцепившиеся между собой.

Исполинское порождение Пустоты взмахнуло сразу парочкой клинков, растущих из коленчатых уродливых отростков, похожих на укороченные паучьи лапы.

Мне оставалось лишь похолодеть.

Помочь не успеваю.

Да и как?

Я все же попытался рвануть быстрее, выжимая из себя все и понимая, что напрасно надрываюсь.

Не знаю как, но Кими увернулась. Миг – и вот уже она проскользнула между лапами. Еще миг – и ее меч со звоном соударяется с шаром. Отскакивает, не причинив повреждений. И девушка снова подныривает под взмах очередного клинка.

И вот тут я почти успел. Не в том смысле, что этот клинок встретил, а в том, что подскочил к нему, когда тот, ударив в пустоту, начал замедляться и разворачиваться на новый заход.

Нового захода не получилось. Жнец отсек конец уродливого отростка вместе с клинком. Кривое лезвие, вращаясь, полетело вслед за Кими. Девушка, даже не оборачиваясь, ухитрилась его поймать и, продолжая уклоняться от надвигающейся туши, небрежно кольнула тушу монстра.

И та, легко отбившая дорогой меч, без сопротивления приняла удар частью себя. Кими проскочила дальше, оставив твари огромную рану, из которой вырывались струи сверкающего праха.

Обернувшись, девушка бросила на меня торжествующий взгляд, замахиваясь для нового удара.

Интуиция: тот голем не так уж сильно оглушен.

– Беги!!! – заорал я, ощущая, как надо мной проносится что-то огромное.

И, несомненно, опасное.

Девушка это не ощутила, а увидела. И в ступор не впала, рванулась в сторону, не раздумывая уклоняясь от одной опасности, чтобы подставиться под другую. Там один из големов как раз промахнулся по ловкому элементалю, но полностью остановить вытянувшуюся лапу еще не успел.

Вот под эту лапу Кими и подставилась.

Ужаснейший удар – и девушку отбросило именно туда, куда она должна была бежать, не отвлекаясь на драку со Стальным Владыкой.

Или как там его.

От такого зрелища мне плохо стало. Впрочем, тут же оказалось, что зря беспокоюсь, – Кими так просто не взять. Прокатившись по каменной россыпи несколько метров, она тут же вскочила.

И с криком завалилась на нездорово подогнувшуюся ногу.

Но даже это не помешало ей принять подобие боевой стойки. Меч Кими потеряла, зато сохранила отсеченный коготь огромной твари. Вот его и выставила перед собой.

Я, продолжая бежать, ухватил девушку за руку:

– Валим отсюда!

– Нога!

– Держись за меня!

– Меч! Мой меч!

– Кими! Хаос тебя подери! Держись за меня!

– Но мой меч!

Проклиная все на свете (и девушку особенно), я умудрился одновременно потащить ее за собой и поднять меч, валявшийся в двух шагах.

Тут же передал его Кими:

– Хватай свою зубочистку!

У меня рук не хватает таскать столько смертоубийственного добра, да еще и девушку заодно.

Чудо, но мы мало того что еще живы, про нас будто позабыли. Громадный элементаль уже сцепился с тем самым големом, который приложил Кими. И от голема этого во все стороны пыль да камни разлетались. Клинки твари Пустоты разрывали монстра на части, а тот в ответ лишь бестолково шлепал остатками иссеченных лап.

Чуть дальше к месту схватки неуверенно брел тот самый голем, которого Кими неплохо огрела в начале боя. Несколько секунд назад он ее едва не достал, швырнув издали ту самую глыбу, которой его приголубили, а сейчас и лично заявился. Надеюсь, он хоть немного задержит элементалей, потому как бой откровенно в их пользу складывается.

А с учетом того, что слева в тумане звенит металл, Пустота шлет тварям подкрепление. И лучше бы нам с Кими оказаться отсюда подальше, когда големы закончатся.

Тащить за собой девушку с поломанной ногой даже по ровной местности неудобно, а здесь тем более. Осознав, что неэффективно расходую время, я остановился, взвалил Кими на плечо и, пресекая ее возражения, рявкнул:

– Не добежим до выхода, присоединимся к господину Гизалу! Ты разве сможешь бежать?! Нет?! Вот и помалкивай!

И я побежал так, как никогда в жизни не бегал. Не в том смысле, что быстро, а в том, что для меня впервой мчаться по руинам с девушкой на плече и при этом ничего не видеть уже за несколько метров.

Плюс на нервы давит то, что в окружающем тумане могут скрываться опаснейшие твари. Оперативно разбираться с переплетениями потоков энергии нет возможности, тут бы самому ноги не вывихнуть, прыгая с камня на камень и одновременно пытаясь выдерживать направление.

Навигация снова накрылась, если собьюсь с курса – это все.

Также я не забыл задействовать «нестабильный щит Хаоса». К сожалению, это не совсем щит, это лишь высочайший шанс промаха вражеских атак. При успешном срабатывании пожирает прорву энергии, защищает негарантированно и лучше всего работает против дальнобойных атак. Зато держится долго и, прикрывая меня, заодно защищает и Кими. Есть шанс, что под его прикрытием успею домчаться до двери.

Слева угрожающе лязгнуло. И тут же аналогичный звук послышался справа. А затем, многократно перекрывая эти звуки, загремел металл за спиной.

Значит, големы закончились, значит, Стальной Владыка бросился за нами.

Лихорадочно перебирая в уме все свои навыки, все возможности, я понял, что уповать сейчас остается лишь на одно – на банальную скорость бега. Не представляю, как справиться со Стальным Владыкой. То, что его берет Жнец и отсеченный коготь, – это мелочи. Слишком незначительные ранения, кромсать придется долго.

А тянуть в такой схватке нельзя, к вожаку со всех сторон устремились десятки, если не сотни тварей. За нами звенело все громче и громче, каждую секунду в этой какофонии проявлялись еще несколько источников.

Бежать!

Быстрее бежать!

Еще быстрее!!!

Земля ушла из-под ног, и я даже не попытался удержаться на краю. Так и полетел вниз, жестко приземлившись на полусогнутых ногах. Чуточку не рассчитал, из-за веса Кими присел чересчур низко, приложившись копчиком о камень. Больно до слез, но ни на миг не позволил себе остановиться.

Это только первый уступ той самой обратной пирамиды, в которой скрывается выход. Надо преодолеть еще несколько и пробежать полторы сотни метров. А там, если не напортачу, выскочу к дверям.

Наперерез выкатилось что-то стальное и не особо страшное. Обычного размера элементаль, таких я легко убивал.

Но это происходило не на бегу и не с неудобным грузом на плече.

Пришлось прыгать, в полете выхватывая меч. Опять не рассчитал, вес Кими существенно сказывался на координации движений. Элементаль не дотянулся до меня или благодаря «щиту Хаоса», или из-за того, что я успел поджать ногу под себя. Но, приземляясь, уже никак не успевал ее нормально поставить и потому не упал лишь чудом.

Разворот, взмах. Разрубить элементаля не получилось, клинок банально не доставал на всю ширину туши. Но покалечило капитально.

Этот уже не догонит, а вот остальные вот-вот покажутся, и так легко мы уже не отделаемся.

– Чак, брось меня! – воскликнула Кими, тоже все прекрасно понимая.

– Вот добежим до дверей, там и брошу! – рявкнул я, расходуя драгоценное дыхание на слова.

Молчать тут нельзя, ведь с Кими станется попытаться освободиться. Очень уж она самостоятельная и резкая.

Решая в голове неординарную геометрическую задачу, я помчался наискосок к уступам, то и дело прыгая с одного на другой. При этом неистово надеялся, что все рассчитал правильно и двигаюсь действительно по кратчайшему маршруту.

С учетом сложной формы ямы – не факт. Геометрию я учил давно, и не скажу, что сильно в этой дисциплине преуспевал.

За спиной грохотало все ближе и ближе. Кто-то особо крупный и страшный значительно вырвался вперед. Вот-вот, и его клинки вспорют мне спину, и я ничем не смогу этому помешать. Все мое внимание устремлено вперед и под ноги, оборачиваться нет возможности.

Интуиция: пятьдесят шагов.

Что? Еще целых пятьдесят шагов?!

Я рассчитывал на цифру поскромнее. Если не поднажать, у нас не получится повторить неоднозначное достижение господина Гизала.

А уж выбраться – тем более не получится.

Затылком почуяв беду, чуть дернулся влево, одновременно сгибая ноги. Просеменил пару метров, пропустив перед собой громадный шар. Тот, запутавшись в сложных очертаниях ямы, не рассчитал с высотой, или «щит Хаоса» плохо на него повлиял. Пришлось сигануть на нас с вышележащего яруса, и изменить траекторию полета уже не получалось. Попытался дотянуться до меня отростками с клинками, но лишь одежду в паре мест рассек, оставив под ней несерьезные раны.

Размеры монстра сыграли против него. Как ни пытался затормозить, упираясь отростками в камни, инерция заставила его прокатиться не меньше десятка метров. Да и скорость при этом потерял.

Я же лишь чуть замедлился. А сейчас, осознав, насколько близко проскочил от смерти, сумел выжать из себя такие резервы, о которых даже не подозревал.

Интуиция: двадцать пять шагов.

Есть!

Ну как вам такое, господин Гизал?!

Мимо пролетел очередной промахнувшийся элементаль. Спасибо Хаосу – щит работает и против стихийных тварей. Но сейчас та остановится и припустит вслед, размахивая клинками.

Бегом! Бегом! Быстрее!

Из тумана вынырнул дверной проем с гостеприимно распахнутыми створками. И тут же спину резануло. Больно, страшно и неожиданно, хотя и предсказуемо. Однако я остался на ногах, это не Стальной Владыка дотянулся, это какая-то мелочовка настигла.

Последние шаги, и вот теперь действительно готово – мы влетели в крохотную комнатушку, за которой открывался проход в мир без големов и элементалей.

Кими вскрикнула. Моя вина – заскакивая, приложил ее головой о край двери. Но это ее не убьет, а вот заминка ради комфортного входа могла прикончить запросто.

Не успев затормозить на ограниченном пространстве, я с силой врезался в стену, после чего неловко присел на пол, медленно оборачиваясь. Успел разглядеть, как за почти прикрывшейся дверью не видно тумана. Нет, он никуда не исчез, просто там все заполонило сталью. Десятки элементалей сбились в почти монолитную массу, и ни один при этом за нами не увязался.

Да, я помню, я не должен удивляться, ведь нам не раз говорили, что выходы для тварей Лабиринта – что-то вроде запретной зоны. Но как же приятно убедиться, что это действительно работает.

Кими, зашевелившись, приподнялась, прижалась спиной к стене, потрогала голову и, поморщившись, упрекнула:

– Ты мне чуть мозги не отбил.

– Извини, – коротко ответил я.

Проще покаяться, чем объяснять девушке то, что она сама прекрасно понимает.

К чести Кими, она не просто понимала, она даже исправилась без промедления:

– Да нет, я тебя не обвиняю. Все нормально. Я уже думала, что все, я уже с жизнью прощалась. – Девушка нервно усмехнулась. – Ты не видел, что позади творилось, а я видела. Они дружно стали косоглазыми, все время промахивались или не дотягивались. Не знаю, в чем дело, но это нас спасло.

Я не стал рассказывать про редкий навык, но намекнул:

– Сами по себе они бы косоглазием не заболели. Ты не забыла? У нас с тобой большие планы. Умирать в Лабиринте нам нельзя.

Кими кивнула:

– Я все помню. Ты пообещал, что со всеми разберешься. Не передумаешь?

– Быстрее ты передумаешь, чем я. Как выйдем, первым делом начну составлять список тех, кто скоро умрет.

– Это хорошо, – одобрила Кими и, зловеще улыбнувшись, добавила: – Если не возражаешь, первым в этот список можно поставить Пенса. Ты ведь с ним уже знаком и тоже его не любишь.

– Изгнанник рода Фоллов мне тоже не нравится, но почему именно он у тебя главный враг? – уточнил я.

В кромешной тьме перехода даже ночное зрение работало еле-еле, но я разглядел, что Кими поморщилась:

– Никакой он не главный. Просто он рядом. Здесь, в столице. Наверное.

Я кивнул:

– Если так, это хорошие новости.

Чуть передвинувшись, я уставился на вторую дверь. Она только-только начала раскрываться. Из щели между створками хлынул свет от десятков переносных светильников и факелов. Несмотря на поздний час, нас встречала целая толпа.

Неудивительно.

Глядя на лекарей, стоявших наготове в первых рядах, я невесело усмехнулся.

Первый заход вместо прогулки стал тем еще приключением. И при этом я не узнал ничего нового.

Нет, на самом деле новой информации хватает, но вся не та. Моему великому плану ни крошки пищи не досталось, и что-то подсказывает – в ближайшие дни для учеников Лабиринт закроют.

Но, разумеется, не навсегда. Походы в Скрытый город – важнейший элемент обучения. Именно ради этого кланы и направляют сюда свою молодежь.

Рано или поздно Лабиринт снова откроют перед очередью из желающих приобщиться к Стихиям.

И первым в этой очереди буду стоять я.

Эпилог

– Мастер, ищущий ждет вашего соизволения войти, – доложил слуга и замер в ожидании.

Пенс поморщился. Ищущие – дорогостоящее удовольствие. И, увы, в этом случае бесполезное. Два года их команда получает солидную плату, абсолютно ничего не предоставляя взамен.

Никакого результата, лишь оправдания. То жалуются на несолидный возраст цели, то на отсутствие кругов силы, то на хитрую кровь, то еще на что-нибудь. Пустые слова раз за разом.

Но за платой заявляются вовремя и при этом честно смотрят в глаза.

Обнаглевшие дармоеды. Хватило же духу прийти прямиком сюда, а не обратиться к казначею или к одному из посредников на местах. Да если подумать, ищущим вообще в столице делать нечего, ведь их задача – день за днем прочесывать окраины империи и прилегающие территории. След скрывается где-то там, а не в центре Арды.

Сколько можно терпеть такое безделье? Вот сейчас этот ищущий примет на себя весь негатив, причитающийся их шайке. Чтобы и он и прочие дорогу в столицу позабыли, покуда не получат результат.

Пусть на холодных камнях ночуют и в пустынях кактусы грызут. Пусть ни одной вонючей дыры не пропускают. Надо запретить им вообще в крупные города за отдыхом и развлечениями наведываться.

– Впусти его, – приказал Пенс и предвкушающе осклабился.

Ищущий выглядел так, как и должен выглядеть ищущий. В Безликих тенях такому будут рады, ведь у него абсолютная неприметность. Пенс по этой причине часто путал ищеек, а потому перестал стараться запомнить всех поименно.

– Что, так сильно соскучился по столице? – нехорошо улыбнулся Пенс.

– Господин, мне не нравится столица Равы, я не скучаю по ней, – ровным голосом ответил ищущий.

– Да что ты такое говоришь. Значит, не нравится? Тогда зачем же ты пришел в столицу?

– Господин, вы в столице, и у меня есть новость, которую я могу сообщить лишь вам.

– Хочешь, чтобы тебе повысили плату? – совсем уж нехорошо спросил Пенс.

Ищущий покачал головой:

– Господин, я не против повышения платы, но сейчас речь не о ней. Я ощутил.

Пенс настолько привык к бесполезности этих дорогих специалистов поиска, что не сразу осознал смысл сказанного:

– Что ты ощутил?

– Я ощутил присутствие.

Пенс наконец все понял.

Резко подобравшись, уточнил:

– И где же ты его ощутил?

– Здесь.

Content

Артем Каменистый
Рейтинг-ноль

Глава 1 Молодость – время учебы

Глава 2 Стальной дворец Алого Стекла

Глава 3 Первый сосед

Глава 4 Битва за лучшее место в комнате и новые соседи

Глава 5 Ровно в полночь

Глава 6 Проще простого?..

Глава 7 Избиение

Глава 8 Кнуты и пряники

Глава 9 Будни элитных учеников

Глава 10 Живые барабаны

Глава 11 Мощь разума

Глава 12 Когда успехов больше, чем неудач

Глава 13 Обычный сумасшедший ученый

Глава 14 Задачка для Кхеллагра

Глава 15 Всевозможные гости из прошлого

Глава 16 Попадание с поличным

Глава 17 Репутация заведения

Глава 18 Гонка по рейтингу и пытка ожиданием

Глава 19 Кхеллагр и великий день

Глава 20 Первый заход, или Игра в рулетку

Глава 21 Амфитеатр

Глава 22 Виды с Серой башни

Глава 23 Те, кто скрывается в тумане

Глава 24 Откровенность

Глава 25 Считая шаги

Эпилог