Станислав Сергеев

Призрак Родины

© Станислав Сергеев, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Солдаты Армагеддона

От автора

Особая благодарность Сергею Павлову «Мозгу» и его очаровательной супруге Анне Павловой, которые своей поддержкой и критикой оказали неоценимую помощь в написании книги. Огромное человеческое спасибо всем читателям и друзьям с интернет-форумов «Самиздат» и «Черное Солнце», кто вычитывал, искал логические несоответствия и вообще не давал спокойно жить, пока не выложу продолжение, чем стимулировали рабочий и творческий процессы. Спасибо троллям и недругам, которые, стараясь оскорбить и мелко поддеть, заставляли более тщательно работать и улучшать качество творчества.

Отдельная благодарность Сергею Яресько из города-героя Керчь за советы и понимание.

Пролог

«Чего им всем надо?» Ну в смысле женщинам. Так я думал, с некоторой грустью наблюдая, как Марико Сай надевала на себя облегающие брючки и жакетик, при этом умудряясь принимать позы, подчеркивающие стройность ее фигуры. Все движения были грациозны и вызывающи, чувствовалась элитная школа манекенщиц. Наверно, она напоследок, перед уходом, из вредности решила показать, чего я лишился, какое сокровище потерял.

«Да уж сокровище, ничего не скажешь…»

Эта обладательница вызывающей дрожь и косоглазие у любого проходящего мимо мужчины фигуры, роскошной гривы белых с некоторым металлическим отливом натуральных волос, привлекательного, чуть надменного аристократического лица, умеет и завести и обломать. А вот сейчас напоследок решила еще подразнить.

«Наверно, потом будет рассказывать подружкам, таким же аристократическим стервам, как я унижался и упрашивал ее остаться. Ага. С нее станется».

Облачившись в свой наряд и чуть поправив макияж, Марико наконец-то соизволила обратить внимание на меня. Но картина отверженного жениха, развалившегося на диване с придурковатой улыбкой и чашкой санта, местного аналога земного кофе, в руке, вызвала на ее холеном и действительно прекрасном лице гримаску неудовольствия. Но она решила доиграть роль до конца. Чуть выставив стройную ножку вперед и гордо вскинув голову, она с чарующей улыбкой обратилась ко мне:

– Максо, ты ничего мне не хочешь сказать напоследок?

«Н-да. Ну что она совсем меня за идиота держит. Ведь прожили вместе почти восемь месяцев. Должна была изучить своего несостоявшегося жениха. Вон даже с родителями познакомила. Хотя обычные мудаки-аристократы, у которых кроме толпы предков и фамильного бизнеса ничего нет».

Я отхлебнул санта, почмокал губами, наслаждаясь вкусом, и спокойно ответил:

– У тебя до такси еще минут десять. Вынеси мусор и метнись в магазин, купи пачку заварного санта, а то как-то приустал я сегодня выслушивать твои патриотические бредни. А тут начнется война, а я уставший. Нехорошо…

Она чуть побледнела, и в глазах появилось бешенство. Ох, как я раньше любил ее доводить до такого состояния, а потом тащить в постель. Сейчас мне хотелось, чтоб она просто повернулась, захватила свои пожитки и, хлопнув дверью моей небольшой холостяцкой квартирки в спальном районе, умотала на все стороны света, а лучше космоса, и дала нормально посмотреть новости и покопаться в местной информационной сети, выискивая крохи достоверной информации о будущем вторжении.

Но она не была бы Марико Сай, если б последнее слово не осталось за ней.

– Ты грязный, тупой, невоспитанный инопланетный дикарь. Правильно говорила мама, не связывайся с людьми не нашего круга.

– Дорогая. Там, кажется, такси приехало. Опоздаешь. Наверно, Марен ан Ферм тебя уже заждался.

Ну наконец-то она взбесилась. Подхватила два чемодана с вещами, тяжело хлопнув дверью, рванула к лифту. Я не поленился и подошел к окну и глянул на улицу. Да, так и есть. Белобрысый качок ан Ферм стоит возле дорогого элитного электромобиля и ждет мою бывшую сожительницу. Она, успокоившись в лифте, походкой манекенщицы вышла на улицу и, побросав чемоданы, повисла на шее нового любовника.

«Прямо идиллия. Совет вам да любовь, голубки. Ну ладно, вычеркиваю».

Представив перед собой изображения Марико, так же воображаемой кистью, как в графическом редакторе, закрасил ее лицо и постарался забыть о ней.

Дав команду домашнему компьютеру выключить прозрачность окон, спокойно подсел к терминалу и вылез на ресурс сети, где мелькает более-менее правдоподобная информация. Пару дней назад там выложили данные с системы дальнего мониторинга планетарной обороны о подходящем флоте драконов. Вот сегодня наконец-то появились предположительные данные по качественному и количественному составу группировки вторжения. Несмотря на бравурные песни по всем новостным каналам, было ясно, что Империя на помощь не придет, а планетарная оборона и две флотилии полицейских сил защитить планету не смогут.

По всем городам спешно собирали народное ополчение и вооружали лучевым и плазменным оружием, которое доставали, где только могли. Судя по общей картине, планета, не воевавшая несколько сотен лет, была на грани уничтожения. И так получилось, что я об этом узнал слишком поздно, чтоб успеть свалить подальше, так что отсидеться никак не получится. А как не хочется лезть во все это. Мы же и с Марико поругались на этой почве. Она по дурости записалась в отряд добровольцев, где ан Ферм был командиром отделения, наверно, там они и снюхались.

Я первое время снисходительно смотрел на ее патриотические выбрыки, так было модно среди молодежи, но мягко пытался рассказать, что их ждет, и сколько они проживут после начала десантной операции драконов. Но всегда натыкался на стену непонимания и, в последнее время, презрения.

Мы с Марико познакомились на работе, где трудились вместе в весьма уважаемой и известной фирме, занимающейся поставками вычислительных комплексов для орбитальных платформ и доков. Как оказалось, у меня неплохой талант программиста и это позволило найти работу на этой планете, где я обитал последние два года. Марико работала в моем отделе, и, опираясь на новизну впечатлений, я ее затащил сначала в постель, а потом стали жить вместе. Но вот как обернулась жизнь.

Формирование добровольческих отрядов началось недавно и среди молодежи стало престижным ходить в стиле «милитари» и носиться по улицам с дорогим охотничьим оружием. С некоторых пор силы правопорядка закрывали глаза на такие вещи, а многие из полицейских уже были распределены младшими командирами по добровольческим отрядам, закрепленным за определенными районами населенных пунктов.

Каждый вечер обязательно проводились занятия, и я, побыв на одном из них, сопровождая Марико, долго кривился, выслушивая чушь, которую нес молоденький полицейский лейтенант. После этого уже было неинтересно ходить на эти сходняки будущего пушечного мяса. Я не бравировал и не хвастался. Просто до того как стать программистом, мне пришлось долго быть солдатом, о чем я пытался забыть в объятиях Марико. Самое интересное, ведь и жениться на ней собирался, и даже остепениться. Значит, не судьба.

Неделю назад вышло постановление правительства планеты, что все лица, не задействованные на военных объектах и в системе гражданской обороны, принудительно приписываются к отрядам добровольцев. Да уж. Классные добровольцы получаются. И, к моему сожалению, приписали меня к тому же отряду, где была Марико, ее новый ухажер и много других с моей нынешней работы. Единственное, что согревало душу, это количество молодых девчонок, с которыми можно было пообщаться. Хотя и тут получился облом. Тех, кого принудительно приписали к отрядам, мягко говоря, презирали, исходя из гипертрофированных патриотических чувств. Меня это больше веселило, нежели задевало.

Таким образом я прожил еще два дня. На работу все равно не надо было идти: на время вторжения все фирмы позакрывались. И вот сегодня пришел вызов прибыть на пункт сбора добровольческого отряда № 56/17 города Мареканта планеты Реорте.

Да, от войны зашариться не получится, придется вмешиваться. До сбора мне оставалось чуть более двух часов, поэтому есть еще время нормально подготовиться. Порывшись в стенном шкафу, достал две большие и тяжелые сумки, куда Марико даже из любопытства не стала лазить. А зря, может быть, стала бы относиться по-другому.

Первым делом сбрил длинную шевелюру и остался с очень короткой прической. Затем достал два комплекта формы. Одна – в виде темно-зеленого комбинезона со знаками различия капитана Керторианских штурмовых войск, была сразу отложена в сторону. Керторианские штурмовики, благодаря мастерски проведенной агитации лет пятьдесят назад во время политического кризиса, пользовались особенной репутацией безбашенных и отмороженных бойцов в этой части галактики, и это могло вызвать ненужные вопросы. А вот вторая форма, которую я доставал очень редко и уже давно не надевал, вызывала грусть и тоску.

Но сейчас соответствующий случай: с драконами мы старые знакомые, и наша вражда длится уже долгие годы. В этой форме я с ними начал воевать, в ней, видимо, и умру.

Переодевшись, я посмотрел в окно, которое по команде преобразовалось в зеркало.

На меня смотрел молодой парень в камуфляже, с украинским трезубцем на шевроне и эмблемой давно не существующей 76-й дивизии ПВО. Ни армии, носящей такие знаки различия, ни страны, ни планеты уже давно, наверно, не существовало. Остался только я, последний солдат Земли.

Как будто в голове что-то щелкнуло, и уже на автопилоте стал доставать из сумок модифицированный автомат Калашникова с подствольником, АПС и кучу другого снаряжения и боеприпасов. Все это два года назад контрабандой провез через таможню и хранил на всякий случай. Вот пригодилось. Как ни странно, отношение к кинетическому оружию, тем более такому примитивному, обитателей этой планеты выражалось в простом интересе и не более. Технический прогресс приучил людей к более совершенным, и даже, если так можно сказать об оружии, комфортным средствам уничтожения. Это были и лучевые, и плазменные системы, снабженные многочисленными электронно-оптическими контроллерами, системами наведения и стрельбы. Как по мне, так в нем не было души. Именно души, вкладываемой мастером в меч, который куется, закаляется, полируется и точится месяцами. Мои стреляющие железки, которые могли вызвать только презрительную улыбку у среднестатистического обывателя этой планеты или простой интерес у коллекционера, были той частичкой, связывающей меня с прошлым, с моей Родиной. Да, это уже были не те простые и грубо сделанные орудия убийства. Многие детали были заменены и выполнены на заказ уже из современных материалов. В патронах порох заменен на совершенно иное вещество со сходными характеристиками, но имеющее возможность стрелять в вакууме и в ядовитой атмосфере при больших колебаниях температуры. Пули тоже сохранили только форму, но были выполнены из керамики, начиненной небольшим количеством взрывчатого вещества. В свое время я потратил кучу денег на все эти модернизации и, несмотря на эффективность такого вооружения, никто не захотел его использовать. Но для меня это было нечто большее, нежели антикварное оружие.

Тяжело вздохнув, сняв форму и собрав оружие в сумку, через час все загрузил в свой маленький электромобиль, который мог позволить на зарплату программиста, присев по русскому обычаю на дорожку, и вышел, думая, что уже никогда не вернусь сюда.

На площади возле торгового комплекса, назначенной для сбора членов добровольческого отряда, было многолюдно. Группки молодежи, облаченной в полувоенные одежды, имеющих разношерстное вооружение, толпились на площади, разговаривали, махали руками, попивали из бутылок прохладительные напитки. Отдельной группой стояли такие же, как и я, принудительно призванные. Выбравшись из своей машины, я быстро определил командиров этого балагана, стоявших возле полицейского электромобиля и сверяющих что-то по электронным планшетам.

Лейтенант полиции, командующий этим отрядом, поднял голову и встретился со мной взглядом, в котором я прочитал неприязнь: на одном из собраний я его достал каверзными вопросами, на которые он не знал ответов. А вот пожилой сержант одобрительно пробежал глазами по прическе и выправке, чуть прищурил глаза, разглядывая меня, потом, видимо, вспомнил, где видел мою физиономию, приветливо кивнул головой, подзывая к себе.

Я не гордый, могу подойти.

Сержант первый нарушил молчание, глянув мельком в планшет.

– Максо Мелан?

– Так точно, лэр сержант.

Он снова посмотрел в планшет, где я мельком увидел что-то похожее на схему оргштатной структуры добровольческого подразделения, и попытался разглядеть мое место в ней. Но тут меня опередили.

– Значит, так, Мелан, тут привезли со складов три ракетных комплекса «Скарион». Вы назначаетесь помощником во второй расчет к добровольцу Марктуну.

Я чуть не выругался.

«Хренасе, где они такое барахло достали? И что я с ним должен делать? Сбивать драконовские штурмовики? Ну точно страна непуганых идиотов…»

Но, мысли оставив при себе, коротко уточнил:

– Лэр сержант, что будет входить в мои обязанности?

Он, вроде как уже забыв про меня, удивленно повернул голову. Но его опередил лейтенант, которого явно напрягал наш разговор, поэтому он раздраженно попытался меня одернуть.

– Хватит умничать, вам сказали помогать стрелку: подносить кассеты с боеприпасами. Все, выполнять.

«Ну и ладно, пойдем посмотрим, что там за железо мне придется таскать…»

В небе что-то ярко вспыхнуло, потом через некоторое время вспышки пошли потоком, и небо засверкало разными цветами. Еще через час метеорный дождь раскрасил небо четкими линиями падающих обломков космических кораблей. Люди завороженно стояли, задрав головы, а я грустно опустил голову – началось. Судя по вспышке, драконы с ходу разнесли станцию планетарной обороны и сейчас чихвостят легкие полицейские крейсера, которые им на один зуб.

Марико Сай стояла невдалеке, удерживаемая за талию своим новым бойфрендом, и восторженно произнесла:

– Как красиво…

Дура. Ведь вроде работает в фирме, которая занимается космической техникой, и должна была бы понять, что это значит.

Через час интенсивность вспышек резко упала и народ как-то успокоился, а я-то знал, что сейчас начнется высадка и штурмовая авиация драконов станет перемешивать с землей планетарные оборонительные объекты. Пора.

Я встал, пошел к машине и спокойно вытащил сумки со снаряжением, отошел в сторону и стал переодеваться. Впереди у меня последний и самый кровавый бой, и негоже русскому воину его встречать с пустыми руками…

Глава 1

Где-то за холмом хлопнул взрыв, и затрещали автоматы и пулеметы. Потом еще взрыв, и в какофонию боя вмешалось деловитое и неторопливое грохотанье КПВТ. Я как раз сидел в блиндаже и заканчивал писать рапорт командованию о расходе боеприпасов за отчетный период, когда внезапная перестрелка заставила бросить все и, подхватив автомат, броситься к бойнице, занимая место по боевому расписанию. Солдаты моего маленького подразделения уже деловито заняли оборону и озабоченно поглядывали на дорогу в ожидании неприятностей.

Но за холмом все грохотали выстрелы, а противник в поле нашего зрения не появлялся.

– Рощупкин!

– Я, товарищ старший лейтенант!

– Сегодня как раз колонна должна была с беженцами проходить. Вроде рано для нее. Что там в эфире?

Невысокий ефрейтор, болтливый и непоседливый, исполняющий у нас в отряде обязанности связиста, уже щелкал переключателями радиостанции.

– Пока тихо.

Хрен его знает, кто там сцепился. Использование крупняков с БТРа еще не факт, что это кто-то из наших. У боевиков были и бронетранспортеры и БМПшки, поэтому лезть в непонятные разборки особого резона не было.

– Вызови, если будут отмалчиваться, накроем из минометов.

Вообще по штату минометы нам положены не были, но во время гражданской войны любой дополнительный аргумент в борьбе с бандитами не лишний. Поэтому когда пару месяцев назад нашу группу сняли с блокпоста и бросили на усиление морпеховской спецуре, которая в холмах зажала группу боевиков, и после боя в завалившейся на бок грузовой «Газели» нашли пару 82-мм минометов, я как мог извернулся, но выдурил такое богатство у капитана Оргулова, командира штурмовой группы. Именно с тех времен мы с ним и подружились. Они как раз в основном действовали в этом районе и часто через наш блокпост уходили в рейды в «зеленку». Мы им всегда были рады, как людям, которые приносили сведения с охваченного войной полуострова и новости из Севастополя, а они могли ожидать помощи от нас, если придется туго. Тем более Оргулов при случае старался привезти что-то такое особенное из рейда, и обычно не забывал и про нас. Результатом был японский дизельный генератор с запасом топлива, чугунная печка, пара ноутбуков и ящик с дисками с компьютерными игрушками.

Тут поднял голову Рощупкин и взволнованно крикнул:

– Товарищ старший лейтенант, это капитан Оргулов, они на дороге на боевиков нарвались…

Я вырвал у него гарнитуру.

– Феникс, Аист на связи.

В наушнике явственно послышались выстрелы, видимо, Оргулов как раз ведет огонь во время разговора.

– Привет, Аист.

– Что там, зажали?

– Да есть немного.

– Могу помочь.

– Из моих подарков?

Опа. Кодовая фраза. Про минометы мало кто знал, значит, точно Сергей Оргулов.

– Да.

– Давай пристрелочным. А я скорректирую…

– Куда лупить?

– За холмом от вас, триста метров от второго ориентира вверх по течению ручья.

– Вас понял.

Бум! Пауза. Корректировка. Бум! Еще корректировка. Бум! Бум! Бум! Бум! Стоп. Корректировка. Бум! Бум! Бум! Бум! Стоп. Корректировка. Бум! Бум! Бум! Бум!

– Все, Макс, табань. В самую говядину угодили.

– Еще моя помощь нужна?

– Ну разве что трупы собирать. Остальные разбежались.

Вот так и шли наши боевые будни, хотя что-то в последнее время стычки с бандитами участились. Основные районы Крыма уже были разграблены, и подстегиваемые голодом банды все чаще стали появляться в окрестностях тщательно охраняемого Севастополя. Через полчаса, обменявшись кодовыми фразами, мы, обесточив минные ловушки на дороге, пропустили в наше расположение небольшую колонну из двух джипов и БТРа, покрытых камуфлированным рисунком.

Я вышел к джипу, который лихо подкатил к нашему блиндажу, и стал дожидаться Оргулова. Кивнув как старым знакомым его бойцам, Саньке Артемьеву, который помогал нам устраивать минные ловушки вокруг блокпоста, их снайперу, Катерине, по которой пускали слюнки все, кто попадал в поле зрения ее холодных голубых глаз. У нас уже давно делали ставки на то, кто же все-таки покорит ее сердце, но как-то за рюмкой Серега рассказал о ее погибшем женихе и о личном счете к боевикам. Поэтому я старался не участвовать в этом тотализаторе, но и не запрещал – на улице война и людям надо о чем-то говорить, а у самого давно перед глазами стоял образ другой девушки, с которой познакомился еще перед самой войной…

– Привет, Серега, как там, тяжело пришлось?

Оргулов выглядел не очень: усталый, невыспавшийся, побитый жизнью, но все же матерый хищник с особым блеском в глазах.

– Здорово, Макс. Хорошо помог, первой же серией почти под накрытие.

– Ну так для этого ты мне эти «самовары» и оставил. А что произошло? Кто там такой умный?

Оргулов кивнул головой.

– Да чистили коридор для конвоя с беженцами и случайно зверьков срисовали, чуть раньше, чем они нас, поэтому пришлось в бой с ходу вступать.

– Много их было?

– Обычная мобильная группа. Два переделанных джипа и человек восемь бойцов.

– Всех положили?

– Трое ушли, только гоняться за ними по «зеленке» смысла нет. Нарваться на засаду и людей потерять – раз плюнуть.

– Тоже правильно. Интересно, какого хрена они так близко к блокпосту подобрались.

– Скорее всего, колонну пасут…

– Тогда придется туда секрет снова выставить, не нравится мне вся эта тягомотина.

Перекусив горячего – опять все тот же Рощупкин, любитель вкусно поесть, уже давно приготовил изумительный плов из подорвавшегося на мине барана, они снова умотали в горы, отлавливать боевиков и обеспечивать безопасность идущему конвою с беженцами.

Уже под вечер, рыча двигателями, через блокпост прошли пять грузовиков, набитых изможденными людьми, в сопровождении трех БТРов и двух БМП-2.

Колонна зашла в специально подготовленный, прикрытый холмом тупичок, где люди уже могли спокойно остановиться и передохнуть, не опасаясь нападения и обстрела. За их безопасность уже отвечали мы, поэтому в «зеленке» недалеко от блокпоста уже находились два секрета, которые контролировали несколько самых опасных мест, откуда могли обстрелять наших гостей.

К прибытию колонны на блокпосте нарисовались трое контрразведчиков с приличной охраной, которые должны были провести фильтрацию прибывших, выявляя скрытых боевиков и их пособников.

Я стоял в сторонке и вполголоса общался с командиром конвоя майором Мардуховым, который рассказывал уже вполне привычную для нашего положения историю про освобожденных рабов, живущих в скотских условиях в поселках-укрепрайонах, где базируются сильные банды крымских татар. Про целые кладбища забитых до смерти мирных жителей, про турецких наемников, про потоки оружия и наркотиков. Эти новости уже не шокировали и не вызывали никаких эмоций – теперь это наша действительность, в которой, как в паутине, приходится барахтаться каждый день. В Крыму идет гражданская война, и такие слова, как толерантность, гуманизм, дружба народов, уже давно анахронизмы, а есть только тягучая, грустная действительность. Все мы с тоской смотрим, как уменьшаются рационы питания, как начинаются перебои с горючим и боеприпасами, как мир скатывается в пучину безумия. Уже где-то грохочут ядерные взрывы, и ни для кого не секрет, что в ближайшее время кто-то глобально начнет применять оружие массового поражения, и ответные удары будут нанесены по всем, причастным и непричастным.

В это время контрики шмонали доставленный контингент, снимали отпечатки пальцев, фотографировали, все это скидывали в компьютеры и отправляли в Севастополь. Охрана из спецназа морской пехоты, который в самом начале гражданской войны был переброшен в город для поддержки российских частей гарнизона, медленно прогуливалась вокруг грузовиков, грозно поглядывая на запуганных и побитых жизнью людей.

Для меня это было привычно и знакомо, поэтому мельком глянув на людей, я пошел мимо машин к БТРу, на броне которого расположился Мишка Синцов, старлей из нашей ПВОшной дивизии, который после уничтожения пусковых турецкой авиацией перебрался в пехоту и теперь частенько выезжал на такие операции.

Но пройти к броне не получилось, со стороны ближнего грузовика раздался истошный крик:

– Максим!

Я повернул голову и с трудом узнал кричащую женщину. Это была ОНА! Грязная, в хламиде, с коротко обрезанными волосами, с синяком на скуле, но все-таки это была ОНА! Сердце, как когда-то давно, сделало два удара и застучало в бешеном темпе, как мотор набирающего скорость гоночного автомобиля.

* * *

Тот день начался для меня, как и все остальные – с раннего подъема в опостылевшей общаге. По коридору уже шуршали полусонные соседи. На общей кухне что-то журчало, парило и обдавало запахом домашней еды. Я не любил общую кухню и старался там не появляться совсем: уж слишком неуловимый и неприятный дух зависти и интриг там витал, и при этом весьма густой. У меня как-то не сложились отношения с соседями, да и желания не было: общага вроде как относилась к Министерству обороны, но таких военных, как я, здесь было очень мало. Здание давно превратилось в ночлежку для торговцев с близлежащего рынка, которые за определенную мзду имели больше шансов при выделении комнат, нежели наш собрат в погонах. У коменданта кто-то из родственников был в гарнизонной прокуратуре, поэтому на это закрывали глаза, а скорее всего имели какой-то интерес. Мне в свое время совершенно случайно удалось тут обосноваться и в одиночку занять трехместную комнату и в течение пары лет стойко отбиваться от попыток кого-нибудь мне подселить. Это был интересный мир. Прямо «срез общества в канаве», как любил я выражаться. На втором и третьем этаже жили более привилегированные жильцы, и чем выше к крыше, тем ниже социальный статус. На пятом этаже жили чуть ли не отбросы общества, которых по той или иной причине не могли выселить, и там часто происходили пьянки и дебоши. Вот такой вот каламбур – чем ниже человек опустился, тем выше он поднимается по этажам в общаге.

Быстро проведя утренний моцион и наскоро перекусив скромным холостяцким завтраком, надел форменный камуфляж, не спеша пошел на службу, спокойно наслаждаясь утренней прохладой на улице. Обожаю идти пешком утром. Жары еще нет. Дороги не забиты транспортом, и за ночь воздух успел очиститься от ежедневной гари и выхлопов транспорта. И есть время побыть наедине с самим собой.

До штаба 76-й дивизии ПВО, где я имел честь служить последние три года, было двадцать минут пешком. Любимые двадцать минут. Время подумать. О будущей судьбе и о перспективах выстраданного решения. Грустно. С детства мечтал быть военным, офицером, но сейчас единственным желанием было снять надоевшую форму и забыть про армию, как про страшный сон.

Сколько себя помню, всегда хотел быть военным. В нашей семье семь поколений военных, это из тех, про кого достоверно известно. И дед, и отец, и дядька были военными. И помотаться по гарнизонам пришлось, видел и север и юг. Правда, судьба в Сибирь не заносила, больше по Северному флоту и европейской части Советского Союза. А после развала Союза осели в Симферополе, где отцу под конец службы наконец-то удалось получить квартиру. Несколько лет назад отец умер от рака, и мать уехала к сестре в Волгоград. Благодаря связям отца, удалось поступить в Харьковский военный университет и закончить его, хотя не с красным дипломом, но с достаточно высоким рейтингом. Это помогло распределиться обратно в Крым, который был для меня родным. Вот так я и попал служить в дивизию ПВО, прикрывающую весь Крым, сначала в радиотехническую роту, базирующуюся на Ай-Петри, и впоследствии перевестись в штаб в Севастополь.

Прямо по маршруту движения находились общаги приборостроительного института, куда раньше частенько захаживал с такими же молодыми офицерами, как и я. Интересно было наблюдать, как из бравых военных мы превращаемся в объекты охоты будущих выпускниц. Как правило, в общагах живут девушки из сельских районов или иногородние, но практически все заражаются этим городом и хотят тут остаться жить. Одна из возможностей – удачно выйти замуж. Местная элита редко обращает свой взор на обитательниц этого студенческого царства. Поэтому офицеры часто становятся объектами интереса молодых охотниц. Со стороны очень комично наблюдать за такими брачными танцами. Но желание сюда ходить давно пропало. После неудачного брака с девушкой-офицером накатила апатия, да и серость армейской жизни тоже внесла свой вклад. Многие в такой ситуации спиваются или уходят в длительные загулы, но у меня, как ни странно, хватило силы воли воздержаться и принять судьбоносное решение – изменить свою жизнь…

Наверно, причиной тому была недавняя встреча с девушкой, которая сумела расшевелить меня и заставить взглянуть на мир другими глазами. Тогда я, замотанный службой, успел заскочить в общагу, переодеться в гражданку, и, сев в маршрутку, отправился на набережную, с тайной мыслью познакомиться с какой-нибудь девушкой. Сейчас, в самый разгар летнего сезона, центр вечернего города представлял собой муравейник из отдыхающих. Количество приезжих особ женского пола приемлемого возраста просто зашкаливало, и глаза молодого офицера, вырвавшегося из серости казарменной жизни, разбегались, как у ребенка в магазине игрушек, и сердце учащенно стучало в преддверии интересных знакомств. Но после десятка мимолетных интрижек, заканчивающихся постелью и утренним ничего не значащим поцелуем, новизна впечатлений сошла на нет, а сердце требовало нечто иное, настоящее и родное. Хотелось встретить настоящую любовь, ради которой можно будет перевернуть галактику. Кто ж знал, что мечтам свойственно исполняться почти в буквальном смысле.

Прогуливаясь по набережной и попивая крымскую минералку из охлажденной стеклянной бутылки, я спокойно рассматривал женский контингент и как-то не видел того, чего ищу. Как говорят у нас в Севастополе, хочешь познакомиться надолго с девушкой, знакомься с незагорелой – загорелая скоро уедет. Это, конечно, глупо, ходить на набережную, как на работу, но как еще проводить вечер, чтоб не сидеть в опостылевшей общаге и слушать крики соседей за стеной, быстро накачивающихся дешевым пивом.

Вечер вступил в свои права, и над тихой гладью Севастопольской бухты разливалась музыка с множества дискотек и танцполов, создавая неподражаемую какофонию, свойственную курортному городу. Ветра не было, спала жара, и с моря тянуло приятной прохладой, которая освежала и тянула окунуться. Но чистота бухты как-то не располагала к принятию водных процедур, ну разве что исходя из извращенного желания покрыться тонкой и оригинальной по расцветке нефтяной пленкой.

Остановившись у парапета на плохо освещенной части набережной, чтоб огни близкой дискотеки не резали глаза, я залюбовался световой дорожкой на глади залива, идущей от красочно подсвеченного Константиновского равелина. Жизнь хороша, но чего-то не хватает. Взгляд зацепился за яркие звезды, которые сегодня сверкали как никогда ярко – сказывалось безоблачное небо и отсутствие луны. Звезды манили и притягивали своим холодным блеском и недостижимостью для простого смертного. Когда служил на Ай-Петри, они были намного ближе, но именно сейчас я ощущал свое одиночество.

– А ведь и там могут тоже жить люди…

Голос был мягкий, завораживающий и чарующий. Как во сне, повернул голову и с интересом стал рассматривать силуэт молодой невысокой девушки, которая остановилась в метре от меня и тоже любовалась картиной ночного залива. С моими метр восемьдесят она казалась значительно ниже, хотя с ходу ее рост определил как метр шестьдесят – шестьдесят пять. Длинные темные волосы чуть ниже плеч, уложенные в модельную прическу, подчеркивали ее непростое происхождение, да и в манере одеваться явно чувствовался вкус. Она повернула голову, и в свете далеких фонарей глаза незнакомки интригующе заблестели. Я почувствовал, как застучало сердце, и в первый раз за несколько лет ощутил чувство подъема, ощущение, что жизнь наконец-то принесла невероятный сюрприз. Постаравшись сдержать дрожь в голосе, ответил:

– Вполне реально. Только это ничего не меняет. Люди везде одинаковы, хотят многого, при этом не давая ничего. Там, наверно, звездные королевства, поражающие своим великолепием и красотой, техническим совершенством, но, думаю, если копнуть поглубже, найдем то же самое: интриги, зависть, вражду и кровь, как же без нее, замытая, закрашенная, но все же будет.

Девушка резко повернулась, и тут я смог ее рассмотреть более подробно. При слабом свете мы стояли напротив на расстоянии метра и с интересом изучали друг друга. Да, она действительно заслуживала особого внимания: приятный овал лица, чуть раскосые, но при этом интригующие глаза, тонкие чувственные губы, чуть приоткрытые и показывающие белые зубки. Даже того, что я увидел, было достаточно, чтобы потерять голову, а башню у меня снесло конкретно. Но это было нечто возвышенное и таинственное, и никак не похожее на обычное желание затащить понравившуюся девчонку в койку в моей комнате в общаге. Видимо, я сморозил нечто необычное, и она с огромным интересом, даже можно сказать пристально, рассматривала меня. Не сводя с меня чарующих глаз, цвета которых я не мог различить, она пропела куплет какой-то песни, слов которой я не смог разобрать. Это был другой язык, то ли китайский, то ли вьетнамский, непонятный, но такой красивый и таинственный.

А вот после этого взгляд ее мне не очень понравился, прямо как детектор лжи, и я почувствовал себя как на допросе у дивизионного контрразведчика, который занимался расследованием побега одного из солдат. Но это длилось всего лишь мгновения, и, увидев мое натуральное непонимание и немой вопрос, она вдруг облегченно засмеялась, и от ее смеха все вокруг как будто засветилось и, несмотря на ночь, мир приобрел множество красок. На моем лице расплылась идиотская добродушная улыбка. И затем последовал вопрос, который сбил меня с мыслей и заставил забыть сотни вопросов, которые вертелись на языке.

– Скажи, солдат, а что ты такой грустный? Ты молод и полон сил, впереди долгая жизнь…

Странный вопрос. Но я ответил.

Незаметно для себя мы с ней сначала стояли, разговаривали, потом пошли по набережной, а через час она уже ухватила меня под руку, как принято у офицерской подруги – с левой стороны, чтобы не мешать правой отдавать честь. Это был замечательный вечер. Как никогда, я был счастлив, разговорчив, остроумен и галантен. Иногда мне казалось, что за нами кто-то идет, но Карина, так звали девушку, умело отвлекала мое внимание своей ослепительной улыбкой и чарующим голосом. О себе девушка рассказывала немного, она оказалась иностранкой, родом из Болгарии, но ее родители по национальности русские, поэтому она давно уже считает себя россиянкой и при первой возможности решила вернуться на родину и долго прожила в России и Украине, где у ее отца, крупного бизнесмена, есть филиалы корпорации. Какой, она уточнять не стала, да мне было и неинтересно, главное, чтоб не агент ЦРУ или МИ-6.

Под конец мы договорились встретиться на следующий день, и я, окрыленный знакомством, скрепя сердце посадил девушку на такси, а сам поехал на маршрутке в серую и опостылевшую общагу.

Весь следующий день червячок недоверия все время вещал, что она больше не появится в моей жизни, зачем такой красавице простой ПВОшный старлей, без пяти минут дембель. Я не имел доступа к секретам, мои родители не владели миллиардами, я не был писаным красавцем и не ждал большого наследства. Но надежда еще раз увидеть Карину не покидала, и весь день я провел как на иголках. Витал в облаках на утреннем построении, дурел от тупой отработки телеграмм и с тоской поглядывал на часы мобильника, поражаясь тому, как медленно тянется время.

И вот снова вечер, и я несусь на набережную, на наше место. Ее не было. Я жду десять минут, двадцать, полчаса… Но надежда не позволяла мне уйти и заставляла терпеливо прохаживаться по набережной в ожидании моей принцессы.

Когда я уже отчаялся и допивал вторую бутылку минералки, нежный голос спросил за спиной:

– Максим, ты очень терпеливый человек.

– А что остается делать? Это наш мужской удел – ждать и догонять вас, женщин.

Она снова засмеялась. От ее смеха буквально теплая волна прошла по земле, подхватила меня и кинула в морские пучины. Я пришел в себя, когда мы уже шли вместе под ручку, и Карина, весело щебеча, рассказывало что-то смешное. Я осторожно взял ее маленькую, но такую уютную ладошку и нежно поцеловал. Вместо возмущения в ее глазах я прочитал одобрение моим действиям и, подхватив МОЮ ПРИНЦЕССУ за талию, повел ее на свою любимую скамеечку, где любил сидеть в одиночестве и смотреть на вечернюю бухту.

Это была незабываемая неделя. Мы встречались, гуляли, целовались и ели в вечерних кафе мороженое. И когда я наконец-то набрался смелости и хотел ей предложить провести у меня ночь, она, лукаво стрельнув глазками, проворковала, о том, что давно ждет, когда бравый товарищ офицер пригласит девушку показать ей свой скромный быт.

Проснувшись утром, я с удивлением увидел рядом с собой неземное создание, которое, почувствовав мой взгляд, открыло глаза и нежно потерлось щекой о мою грудь, спросило:

– А у товарища старшего лейтенанта девушке будет ли предложено кофе в постель?

– А может, все-таки в стакан? – изысканно похвастался я дубовым армейским чувством юмора.

Но она поняла и засмеялась своим звонким голоском.

Была суббота, и нужно обязательно переться в штаб на построение, а потом тратить выходной на ПХД, но, взяв мобильник и выйдя в коридор, я позвонил своему начальнику – полковнику Кириченко и честно обо всем рассказал. Мужик он был стоящий, третий раз женат, и прекрасно понимал меня, поэтому, поругавшись для профилактики несколько минут трехэтажным матом на великом и могучем, он добродушно посоветовал:

– Будь осторожен, Макс, хотя я тебе завидую…

Мы лежали в кровати и долго разговаривали, и тут впервые я увидел в ее задорных глазах грусть, и сердце неприятно кольнуло мыслью о скорой разлуке. Уж слишком мы с ней из разных миров, и такая великолепная неделя не могла продолжаться долго.

Она исчезла внезапно, оставив на столе в маленькой комнатке в армейской общаге красивую статуэтку из непонятного материала, изображающую танцовщицу, вставшую на мостик и опирающуюся на земной шар. Странный подарок, но впоследствии вечерами, беря ее в руки, я ощущал какое-то тепло, и казалось, что моя Карина где-то рядом, и сейчас ее нежные прохладные ладошки закроют мне глаза, запах необычных духов, кружащий голову, окутает меня, и нежный голосок спросит, кто у меня самая любимая девушка. Ведь она знает, что ответ будет однозначным…

Прошло несколько месяцев, но воспоминания снова нахлынули и, стараясь держать перед глазами меркнущий образ той необычной девушки, я снова, топая берцами по асфальту, шел на службу.

А на душе было неспокойно. В мире творилось черт знает что, да и на нас это отражалось. Ну не совсем на нас, в Севастополе было в общем-то тихо, а вот в Крыму уже давно неспокойно. Татары подняли головы и начали гонять местное население, количество стычек на бытовой почве резко возросло и частенько выливалось в многолюдные столкновения. Арматура, бейсбольные биты, палки уже сменились травматическим оружием, и зафиксированы случаи применения в столкновениях не только охотничьего оружия, но и армейского. Милиция, где давно уже большая часть личного состава была из крымских татар, не сильно усердствовала в поисках преступников, как всегда «не успевала на место преступления», и зачинщики спокойно уходили от преследования безнаказанными. В мире тоже было не все в порядке, поэтому даже самому толстокожему было понятно, что скоро начнется что-то особенное и неприятное…

Дежурящий на КПП солдат на мгновение оторвался от увлекательного чтива, разблокировал вертушку. В кабинете пахло кофе и каким-то печеньем, сосед по кабинету уже был на месте. Поздоровавшись, сел за стол и начал перебирать никому не нужные бумажки. Как оно все надоело. Остался всего месяц. Практически дембель, даже непосредственный начальник полковник Кириченко оставил в покое.

Сейчас, пока есть время до совещания, отдам дань своей традиции. Отец у меня был заядлым охотником и с детства пытался меня приобщить, но стрелять в животных у меня рука не поднималась, но культуру обращения с оружием он привил и научил любить его. Через мои руки прошло много различного охотничьего и промыслового оружия. Но потом как-то все затихло – поступил в военное училище, а там и отец умер. От него остался полуавтоматический карабин «Вепрь-12 Молот», который потом я переоформил на себя. Оружие, мягко говоря, не охотничье, коротковатый ствол, неплохая отдача и невысокая точность на дистанциях выше пятидесяти метров. Но тем не менее машинка привлекала внимание своей агрессивностью, ведь по сути дела это дальний родственник известного автомата Калашникова, да и делает эти карабины тот же завод, что и ручные пулеметы Калашникова. Зная о таком увлечении, комдив частенько брал с собой на охоту, но так – в качестве поднеси – подай – сделай шашлычок. Зато много интересных людей встречал и видел, как решаются серьезные вопросы после охоты, под водочку и приготовленную дичь.

В общаге оружие держать нельзя было, а на работе есть сейф, где его и хранил. Сослуживцы шутили, что если начнется война, то я единственный, кто сможет их защитить. Вот и сейчас, разложив на столе материю, разобрал карабин и, протирая детали, вспоминал, как меня учил отец. Закончив ритуал, собрал оружие и аккуратно спрятал его в сейф рядом с несколькими коробками с патронами.

До построения еще десять минут, дай, думаю, новости посмотрю. Запускаю компьютер, подключаюсь к Интернету. Правда, скорость никакая – подключаюсь через простенький модем по телефонной линии, но и на этом спасибо. Там как всегда – предвыборная кампания, приближение метеорита и куча другой ерунды. В общем, обычная шелуха, в которой нужно, тщательно фильтруя, искать интересные новости. Но и тревожащего было много – напряженность в мире все нарастает, американцы все наращивают силы для военной операции против Ирана и начало боевых действий не за горами. А чем это все закончится, даже страшно подумать – наш мир находится на грани чего-то большого и глобального, и явно неприятного.

Окна обновляются очень медленно. Понаоткрывав кучу ссылок, бросил комп включенным и побежал на построение.

Вот тут и начались интересные телодвижения. Вспомнив непонятную утреннюю суету, в голове появились неприятные мыслишки об очередной комиссии или, того хуже, какой-нибудь тренировке с переходом на казарменное положение. Я вроде как уже и не в теме, но приказ на увольнение в запас не пришел, так что будь добр подчиняться, а то еще в дезертиры запишут с соответствующими юридическими казусами.

Ситуация складывалась не самая лучшая. США и ее дворовые собачонки, называемые «страны коалиции», нанесли ракетно-бомбовые удары по стратегическим объектам в Иране. Вроде как все звучит красиво и грозно, вот только станция раннего ракетного предупреждения, еще с советских времен расположенная недалеко от бухты Казачья, подавала совершенно иную картину: в воздушном пространстве Ирана происходило настоящее побоище. Российские комплексы С-300 последних модификаций, поставленные через третьи и пятые руки, легко сшибали десятками зацелованные во всевозможных фильмах и рекламах хваленые американские самолеты и крылатые ракеты. Весь налаженный конвейер уничтожения иранского военного потенциала был сорван в течение первых часов начала воздушной фазы операции. Через пять часов объединенное командование западных оккупантов вышло из ступора и начало корректировать планы вторжения. Информационные агентства Запада, певшие до этого бравурные песни, вдруг разом заткнулись, а потом стали что-то блеять про военную тайну, что еще больше нагнетало обстановку. По всему миру прокатилась волна протестов мусульманского населения, переросшая в большинстве западных стран в массовые столкновения с полицией. Оказалось, что не только полицейские имеют спецсредства, бронежилеты и оружие. На улицах Парижа, Марселя, Берлина, Лондона, Гамбурга и других городов Европы, имеющих большие мусульманские общины, разгорелись настоящие уличные бои. Взрывались магазины, мосты, вокзалы, поезда и станции метро. Как нашествие зомби, по Старому Свету прошлись сотни смертников, несущие за собой смерть мирных жителей. Старая Европа, почивающая на лаврах «лидера цивилизованного мира», содрогнулась от ужаса, но изнеженные десятилетиями сытой жизни коренные французы, немцы, голландцы, испанцы уже не могли ничего противопоставить восстанию исламских эмигрантов.

Глава 2

Все кто мог, собрались в светлице, так называлась комната для сборов, и прикипели к телевизору, из которого потоком шли тревожные новости. После такого интересного развития международных событий, подтвержденных несколькими шифрограммами из штаба ВВС в Виннице, которому недавно в подчинение были переведены войска ПВО, нас подняли по тревоге и перевели на самое что ни на есть казарменное положение.

И это не шутка: ну так и есть, дивизия приводится в повышенную степень боевой готовности. Казарменное положение со всеми вытекающими неприятностями, покупными в магазине пирожками, «Мивиной» и ночными бдениями. Внимание привлекает обращение комдива:

– Тревога не учебная. У черноморцев такая же история, тоже подняты по тревоге. Но никто ничего не знает. Приказ пришел из штаба ВВС. Части дивизии покидают места постоянной дислокации и выдвигаются по утвержденному плану боевого развертывания. Начальнику штаба организовать вывоз секретной документации и обеспечить транспорт. Начальникам отделов проверить наличие тревожных чемоданчиков у личного состава, индивидуальных средств защиты и организованно получить личное оружие. Все, выполнять.

Он споро побежал в комнату ЗАСа, видимо, докладываться начальству.

Неприятные предчувствия, видимо, охватили не только меня. Тут пахло не просто неким полярным зверьком, а целым табуном таких зверей, топот которых уже ощущался всеми, даже самыми тупыми, глухими и толстокожими. Офицеры организованно начали расходиться по кабинетам, не переставая обмениваться мнениями о ситуации и строить самые фантастические версии. Пришлось доставать из шкафа свой тревожный чемоданчик, хотя реально это пятнистая сумка, которую я пошил еще в училище от нечего делать, когда с простудой лежал в санчасти. В ней лежали необходимые в походе вещи, такие как запасное белье, носки, гигиенические и швейные принадлежности, несколько банок консервов. Там же лежали противогаз, и скатка с ОЗК. В дверь заглянул мой непосредственный начальник полковник Кириченко Иван Ильич.

– Максим, давай собирайся. Объявили мобилизацию. Поедешь в Балаклаву за командой резервистов и доставишь их в радиотехнический батальон. Транспорт по мобилизации выделяет автотранспортное предприятие. Тебя туда сейчас на «газике» подбросят. Предписание возьми в секретке. Уже оформляют. И зайди оружие получи.

– Иван Ильич, ведь в батальоне есть свой человек, кто должен сопровождать.

– Должен быть, но он в отпуске и найти его не могут, а ты у нас единственный свободный.

– Понял. Ну хоть кто-то что-то может сказать? Что за дурдом?

– Сами не в курсах. – И убежал.

Глубоко вздохнув, поплелся в секретку, забрал предписание и спустился в подвал, где была оружейка, и получил так редко виденный табельный ПМ, два магазина и шестнадцать патронов. Н-да, богатство. Расписавшись в журнале выдачи, побежал обратно в кабинет. Там спокойно, не торопясь, разобрал пистолет, смазал, набил патронами магазины и повесил кобуру на пояс с этой железкой. В окно видно, как из бухты выходит ракетный крейсер «Москва» и за ним строем остальные корабли Черноморского флота. Видимо, не только одни мы подняты по тревоге. Тут же в голову пришла парадоксальная мысль. Открываю сейф и достаю из него свой карабин, пачки патронов и три магазина. Так же неторопливо снаряжаю магазины, один вставляю в карабин, остальные складываю в свою сумку, и, закинув оружие на плечо, беру сумку в руку и выхожу. Даже не оглядываюсь. Странно, почему-то знаю, что уже сюда не вернусь.

Возле штаба уже пыхтел «газик» начальника штаба. Ждали меня.

На улицах города происходили не менее интересные события. Длинные колонны черноморцев в сопровождении бронетранспортеров в срочном порядке покидали город. Усиленные милицейские наряды с автоматами и бойцами внутренних войск в полной экипировке патрулировали улицы. Это все не располагало к улучшению настроения. «Газик» подскочил к горвоенкомату на проспекте Острякова, там высадили нашего мобиста и замначальника узла связи. А «газик» поехал дальше, пристроившись к колонне тяжелых грузовиков черноморцев, замыкаемой бронетранспортером с морскими пехотинцами. Высадив меня на остановке в центре Балаклавы, «газик» резво улетел по своим военным делам. Вот так вот. Благо до балаклавского военкомата недалеко – дойду пешочком. Тут же находился наряд милиции, который сразу обратил внимание на моего «Вепря». Но, видимо, и они были озабочены всей это кутерьмой и не стали цепляться. Возле военкомата стояло несколько больших автобусов и парочка, видимо реквизированных, маршрутных «газелей». Вокруг всего этого было нездоровое движение. Тут же находился наряд милиции и приданные им ВВшники, и небольшая группа отловленных резервистов. Ну точно, мне сюда. В дежурке направили в одну из комнат, где сидела симпатичная прапорщица с короткими светлыми волосами. Отдав свое предписание, получил списочек несчастных, которых должен сопровождать для принуждения к защите Родины.

Группа небольшая – всего восемь человек. Размещаемся в «газели», и водитель, раздраженный тем, что его сняли с маршрута, сразу начинает гонку к Севастополю. На выезде с Балаклавы сразу попадаем в пробку. Видя всю эту беготню и движение, простое население тоже пришло к выводу, что не все хорошо, и начало выезжать из города, попутно затариваясь в магазинах. На выезде из города в спешном порядке организовали блокпост и стараются фильтровать поток и в первую очередь пропускать армейский и государственный транспорт.

Нашу «газель» притерли и не хотят пропускать. Придется выйти. Взяв для солидности своего «Вепря», пошел договариваться с ВВшниками, чтоб машину пропустили вне очереди.

Те, увидев человека в камуфляже с оружием, лихо взяли меня на прицел и начали выяснять, кто я такой. Показав документы, предписание из части и разрешение на охотничье оружие, стал выяснять, с чего такие нервы. Новости очень насторожили. В Симферополе и пригородах начались массовые и хорошо спланированные волнения крымских татар…

Доставил резервистов в радиотехнический батальон, где они были переодеты и направлены на одну из точек за городом. Там как раз разворачивались дополнительные позиции ПВО, а я отправился обратно в штаб дивизии.

По домам нас не отпускали, и первую и вторую ночь я ночевал на работе в своем кабинете на стульях, используя в качестве подушки скатку с ОЗК. Большая часть штаба уже была вывезена на ЗКП дивизии, и мне и нескольким офицерам и прапорщикам выпала честь охранять опустевшее здание.

Теперь основным источником информации стал телевизор с подключенной к нему через тюнер спутниковой антенной и Интернет. Мы все, кто остался в штабе, с некой обреченностью слушали новости об уличных боях на улицах крупных европейских городов, о неудачах натовских войск в Иране и о восстании в Ираке, о крупном теракте с использованием тактического ядерного заряда, повлекшего за собой гибель королевской семьи в Саудовской Аравии, об ответных, уже не точечных, а массированных ударах по Ирану. И мир ужаснулся, когда в самих США прошла серия терактов с применением ядерных боеприпасов, расположенных по калифорнийскому тектоническому разлому. В ответ по Ирану наносится мощнейший ядерный удар, выжегший всю страну, и огромное радиоактивное облако накрывает все соседние страны, и больше всего достается Турции, которая в течение суток превращается в радиоактивную пустыню. Чтобы спасти часть населения, турецкое руководство идет на беспрецедентный шаг – начинает массированное нашествие на Армению, Азербайджан, Грузию. Турки не церемонятся и просто очищают незараженные территории для размещения своего населения, уничтожая практически всех на своем пути, кого-то оставляют – должен же кто-то прислуживать и трудиться на возведении оборонительных сооружений. Кавказ превратился в одно большое поле боя. Возле пропускных таможенных пунктов на границах России скопились огромные толпы беженцев, которых просто не пускали, опасаясь переноса боевых действий на свою территорию. Грузинская армия продержалась всего несколько дней, но без поддержки США была раскатана мощнейшими турецкими ударными корпусами, натренированными в боевых действиях против курдов, и в сторону Абхазии и Южной Осетии потянулись потоки беженцев.

Российские вооруженные силы, уже давно приведенные в повышенную боевую готовность, вынуждены были вмешаться, прикрывая беженцев, и в воздушном пространстве Армении, Абхазии, Южной Осетии, Грузии завязались ожесточенные бои. Все прекрасно понимали, что захваченной территории Турции для переселения населения явно не хватит, и скорее всего, на плечах беженцев она все равно перейдет границу Российской Федерации.

Китай, решив, что США и Россия заняты, попробовал прихватить Тайвань, и нарвался на жестокий отпор, в результате чего и там развернулись активные боевые действия. Но тут их ждал облом – американцы и там действовали по своему излюбленному плану – создали непотопляемый авианосец, центр влияния, накачали деньгами и оружием. Параллельно началась прямая экспансия на российский Дальний Восток. Там возник очередной источник напряженности.

Корабли Черноморского флота вышли в море и сцепились с турками. Через два дня, когда из похода вернулся изувеченный РК «Москва» с опаленными транспортно-пусковыми контейнерами – результат пусков крылатых ракет, и, видимо, не просто так отстрелялся, по Севастополю был нанесен ракетно-бомбовый удар.

До этого момента Турция старалась не задевать Украину, но Крым был им жизненно необходим, поэтому они, перейдя грань, начали уничтожать всю оборонительную структуру полуострова.

Сначала была уничтожена станция раннего ракетного предупреждения в Казачьей бухте, потом комплекс пассивной радиоэлектронной разведки «Кольчуга»…

Я в этот момент находился в общаге, куда заскочил забрать некоторые свои вещи и, главное, подарок Карины, когда что-то рядом загрохотало. Выскочив на улицу, я с замиранием сердца смотрел, как в темнеющем небе с пусковых на Дергачах потянулись вверх огненные стрелы зенитных ракет, изгибаясь, уходя куда-то в море. Что-то мелькнуло в воздухе и в стороне, где был штаб нашей дивизии, вспух огромный огненный шар. Большущая телевизионная вышка, расположенная рядом, начала заваливаться и рухнула на близлежащие дома.

Это была самая страшная ночь в моей жизни. Вой сирен, грохот взрывов, метания испуганных людей и РК «Москва», получивший пару противокорабельных ракет, горящий на рейде. Удар был отражен, но какой ценой: наша дивизия лишилась половины пусковых и большую часть систем радиолокации и наведения.

Россия выкатила американцам большую предъяву в том, что их спутниковая группировка помогала туркам громить российские войска, и, не дождавшись ответа, вывела из строя половину спутников чем-то интересным, похожим на электромагнитные пушки. Потом, мило улыбаясь, предупредили, что если помощь Турции продолжится, то и остальные спутники станут кусками дорогостоящего металла, бесцельно болтающегося на орбите. После этого эффективность турецких налетов резко упала, да и с Украины, с Херсонской, Николаевской областей срочно перебросили пару дивизионов ПВО, которые усилили ПВО Крыма.

После налета турецкой авиации на Севастополь в Симферополе вспыхнуло настоящее восстание: крымско-татарские вооруженные формирования организованно вошли в город и устроили штурм государственных учреждений. В городе шли непрекращающиеся уличные бои. Здания главков МВД Украины, СБУ оказались в кольце и с трудом отражали нападения. Банки, ювелирные магазины, оптовые базы подверглись разграблению, любые попытки сопротивления подавлялись с особой жестокостью. Большинство спецподразделений МВД, СБУ, ВВ были либо блокированы, либо расстреляны на марше. Воинские части, несмотря на повышенную боевую готовность, тоже подверглись нападениям и понесли огромные потери – большинство военнослужащих крымско-татарской национальности перешли на сторону восставших и устроили настоящий террор командному составу воинских частей МВД и МО Украины. Было и так ясно, что тут без турецкой спецуры не обошлось.

Как в 1854 и 1941 годах вокруг Севастополя стали организовывать линию обороны, размещать огневые точки, спешно строить доты, артиллерийские позиции и проводить пристрелку. Буквально в мгновение ока все дороги из Крыма оказались перерезанными, и прибытие двух дивизионов ПВО в сопровождении многочисленной охраны из целого полка внутренних войск всеми воспринималось как чудо. В самом Севастополе началась дележка власти, но, видимо, как-то Киев договорился с Москвой, и власть в городе перешла в руки военного руководства Черноморского флота России. Правда, были эксцессы и неподчинение, особенно это касалось офицеров и матросов с украинского корвета «Луцк», но несколько арестов быстро все расставили по местам.

В Симферополь отправилась сводная ударная группа российской морской пехоты и полка внутренних войск Украины, дислоцируемого в Севастополе. По рассказам раненых, там было очень жарко. Какие-то местные умельцы, бывшие вояки и охотники, умудрились прорваться к выходу из города, организовали что-то типа укрепрайона, собрали военных, ментов и начали чистить близлежащие районы и организовывать эвакуацию местного населения. С боеприпасами у них была напряженка, и когда татары начали давить, помощь пришла как нельзя вовремя.

Бои не стихали несколько недель, и со временем конфликт перешел в затяжную фазу, сказывался дефицит боеприпасов, оружия, продовольствия. Попытки наладить снабжение из Турции были большей частью пресечены и осуществлялись только подводными лодками, да и высадка десанта в Крым закончилась большой кровью: на Украине было слишком много взлетно-посадочных полос, способных стать аэродромами подскока для российской стратегической и фронтовой авиации.

Приближалась зима, и на полуострове установилось некоторое шаткое равновесие: татарские банды контролировали большинство дорог Крыма, но были выдавлены из ближайших к Севастополю районов. Война за территорию переросла в войну за ресурсы. Попытки бандитов пошуршать на Украине закончилась несколькими кровопролитными стычками с отрядами самообороны и заградотрядами милиции и внутренних войск. В Симферополе до сих пор держался крупный отряд внутренних войск во главе с полковником Черненко, через него проводились редкие колонны грузов, там временно базировались рейдовые группы, которые занимались глубинной разведкой, помогали вывозить гражданское население, отлавливали бандитов, находили и освобождали славянских рабов, которых стало так модно иметь в последнее время.

Там как раз неплохо отметились те ребята-охотники под командованием бывшего украинского морпеха капитана Оргулова, что во время уличных боев в Симферополе задали трепку бандитам и помогали выводить мирное население из охваченного боями города. Они потом вошли отдельным отрядом в батальон российской морской пехоты и воевали как самостоятельное подразделение.

После, по сути дела, разгрома нашей дивизии осталось много безлошадных солдат и офицеров, которых обратили в пехоту и направили на сухопутную оборону города. Вот так я и стал командиром блокпоста № 67 с восемью бойцами в подчинении. Дежурили мы неделю через неделю. Когда отводили для отдыха в город, припахивали для патрулирования или бросали на усиление при проводке караванов с людьми, продуктами, горючим. В общем, без дела не сидели.

Именно тогда, смотря по сторонам, поражался, как цветущий и богатый край превратился в разгромленное пепелище. Я недоумевал, ради чего они все это устроили? У людей была работа, какая-то перспектива на будущее, а в итоге получили голод, смерть и никакой надежды.

Как раз тогда очень пригодился мой штурмовой карабин, особенно в условиях боя на короткой дистанции и внутри помещений. Но это случалось редко, и мы больше сидели на блокпосте и стерегли дорогу и близлежащие холмы, отлавливали мародеров, разведчиков и остальную шелупонь, которая в последнее время все больше отиралась возле Севастополя, куда еще приходили караваны с продуктами и боеприпасами.

Наша боевая выучка оставляла желать лучшего, поэтому не так уж часто нас старались привлекать к боевым операциям, и то результат был плачевный – более высокий процент потерь. Сидение на блокпосте вылилось в четверых убитых снайперским огнем противника и одним пропавшим без вести, из-за чего тогда пришлось менять всю схему минирования подходов.

Время шло, и мы уже привыкли к такой жизни: война, смерти, чувство постоянной опасности стали обычным явлением и частью нашей действительности.

Таких массированных налетов, как два месяца назад, уже не происходило – большинство турецких самолетов покоились на дне Черного моря, сбитые усиленной системой ПВО, и валялись оплавленными кусками по всему Кавказу и под Новороссийском. Именно там, как последний акт отчаянья, был высажен самый крупный десант, за которым сплошной волной шли тысячи кораблей, перевозящие остатки выжившего населения Турции. Десант с огромным трудом был отбит, а большую часть кораблей с переселенцами просто перетопили, время толерантности и гуманности прошло. Отдельные корабли эскадры, у которых просто не хватило топлива, чтобы хоть куда-то доплыть, долго потом дрейфовали в Черном море. Иногда эти плавучие кладбища прибивало к берегу, и мы с интересом рассматривали «Летучие голландцы» современной войны: люди, оставшиеся на борту, сходящие с ума от безнадежности и борясь за остатки продуктов, убивали друг друга, чтобы выкроить себе день-два жизни за счет соплеменников.

Попытка высадиться в Крыму тоже закончилась плачевно, большинство флота вторжения было перебито еще на подходе береговыми ракетными комплексами и авиацией, переброшенной из глубины Украины. После этих событий установилось некоторое равновесие, и война переросла в вялотекущий конфликт.

В мире все шло к тому, что обратного хода к старой жизни уже не будет – слишком пролилось много крови. США были практически парализованы мощнейшим экономическим кризисом и восстанием латинской и негритянской части населения, не желающей выступать в роли пушечного мяса на мировой арене. Европа тоже пылала, и не первый месяц, и в военном плане уже не представляла собой что-то особенное, накал страстей эмигрантского восстания немного спал, но волна грабежей прошлась по мирным и чистым улочкам городов Старого Света. У всех крупных игроков оставался главный аргумент – ядерное оружие, и его глобальное применение было только делом времени. Китай чего-то еще пробовал добиться, но уже и в Сибири приостановилось наступление бронированных клиньев китайских танковых дивизий после нескольких ударов тактическим ядерным оружием. Наверху в срочном порядке пытались договориться и, судя по всему, Турцию уже списали со счетов, и никто из членов НАТО не собирался ее поддерживать – мир был истощен войной. В результате чего по портам и береговым сооружениям Черноморского побережья Турции была нанесена серия ракетно-бомбовых ударов стратегической авиацией Российской Федерации, тем самым навсегда решив проблемы десантов и переселенцев.

Украинские власти, пытавшиеся удержать власть, так и не смогли преодолеть продовольственный и энергетический кризисы, и страна постепенно стала распадаться, теряя управление. Островками стабильности были укрепленные районы, удерживаемые под контролем регулярными войсками, но это ситуацию не сильно изменило. Многочисленные турецкие, грузинские, арабские беженцы, сумевшие всеми правдами и неправдами просочиться на Украину, резко изменили криминогенную ситуацию в стране, организовались в крупные банды и устроили настоящий террор мирного украинского населения.

На просторах Крыма вспыхнула новая война уже между крымскими татарами и исламскими беженцами, которых они сначала приютили, – ресурсов на всех не хватало, и религиозное братство сразу было забыто. Отголоски этих распрей докатывались к нам на блокпост с редкими славянскими беженцами, которым удавалось чудом пройти сквозь охваченные войной пространства полуострова, и информировали разведчики, регулярно ходящие в рейды.

И вот в один прекрасный день, когда группа капитана Оргулова схлестнулась с бандитами практически возле наших позиций, во время короткого боя, я встретил ЕЕ…

Пришлось повоевать с контриками насчет моей Карины, но поддержанный Серегой Оргуловым, которому я вкратце обрисовал ситуацию, я победил, и девушка осталась у меня на блокпосту. Ее, конечно, прогнали через детектор лжи, и я на мгновение увидел насмешливый огонек в ее глазах, это немного насторожило – на дворе война и люди иногда показывали себя с очень интересной стороны. К моему удовлетворению, никаких особых претензий к ней со стороны контрразведки не было, и девушка осталась на позиции под мою ответственность.

Вечером Рощупкин нагрел воды и в отдельной палатке я устроил Карине водные процедуры. После того как смыл первый слой грязи, на ее великолепном теле я разглядел множество синяков и ушибов, отчего мои скулы сжало от невыносимой ненависти, и попадись кто-нибудь из боевиков под руку, живым точно не ушел бы.

Отмытая и накормленная, девушка отсыпалась почти сутки, а я иногда заходил в свою каморку в землянке и смотрел на ее неровно обрезанные волосы, на темные круги под глазами и большой синячище на лбу.

К вечеру отоспавшаяся Карина явилась перед нами и, устроив Рощупкину отлуп на кухне, взяла на себя приготовление ужина, и мы наконец-то нормально поели. На вопрос, откуда девушка из высшего общества так лихо умеет готовить, она, скромно опустив глаза, сказала, что занималась готовкой еды для одной из банд под Бахчисараем. Я украдкой замечал, как некоторые мои бойцы начали влюбленно посматривать на девушку, но это делалось вскользь – уважают меня и не хотят создавать мне проблем.

Карина спала в моей комнатке, а я ночевал пока с бойцами, и через пару дней такого режима Карина, напомнив мне Дашу из книги А.Толстого «Хождение по мукам», в лоб не спросила: «Максим, ты что, меня совсем за женщину не считаешь?» На что я, ухмыльнувшись, только коротко ответил: «Ночью разберемся…» И увидев в ее глазах задорный блеск, понял, что угадал с ответом. Блин, как же я ее люблю. Прошло несколько месяцев с того момента, как она исчезла из моей жизни, но все это время я был уверен, что мы встретимся, и вот дождался.

Это были несколько волшебных дней и ночей. Даже обычный обстрел – с расстояния двухсот метров два обкуренных идиота дали несколько очередей из автоматов и слиняли в «зеленку», не смог испортить настроение. В один из дней Карина поинтересовалась, где ее подарок – необычная статуэтка, я ответил, что в городе, хранится в моих вещах на ЗКП дивизии, где для нас, отдыхающих от дежурств на блокпостах, выделена часть боксов.

Она облегченно вздохнула, улыбнулась чему-то своему и больше не поднимала этот вопрос, хотя у меня это отложилось в памяти, и я собирался попозже провентилировать этот вопрос, что-то с этой статуэткой было не так, а наработанная войной интуиция подсказывала повнимательнее понаблюдать за девушкой. Нет, угрозы она не несла, это я и так чувствовал, и понимал, но вот что-то с ней было не так.

Дождавшись очередной смены и сдав блокпост нашим преемникам, прихватив личные вещи, на БТРе отправились в Севастополь на отдых.

Грустно было смотреть на переполненный беженцами грязный и полуразрушенный город, где совсем недавно по улицам ходили красиво одетые, довольные жизнью люди…

Моих возможностей хватило, чтобы снять для нас с Кариной небольшую комнату в общаге и не ютиться в душных боксах ЗКП дивизии. Я только смотался туда и забрал свои вещи и ту самую статуэтку, увидев которую, моя любовь буквально засветилась от счастья.

Поздно ночью, когда я уже спал после бурных проявлений любви моей девушки, вдруг почувствовал, что Карина встала с кровати. Я давно уже привык спать вполглаза и сразу проснулся, но не подал вида и стал с интересом наблюдать за ее движениями. Она грациозно накинула халатик и, вставив стройные ножки в тапки, пошла не к двери, как я ожидал, решив что девушке нужно выйти по нужде, а подошла к столу и стала гладить земной шар на статуэтке. Странно.

Но я чуть не закричал, когда статуэтка засветилась мягким синим светом и вокруг шара образовалось некое облако, в котором замерцали неизвестные символы, и Карина как ни в чем не бывало начала водить руками, собирая символы в некую комбинацию. Это продолжалось недолго, не больше минуты, и, закончив манипуляции, девушка, удовлетворенно вздохнув, вернулась в кровать, прижалась ко мне, несколько мгновений изучая мое медленное дыхание, которым я пытался сымитировать самый глубокий сон, нежно поцеловала и, чуть поерзав, устроившись поудобнее, через некоторое время уже спала, как маленький зайчонок.

А я не спал и лихорадочно пытался понять, кто все-таки эта девушка. Служа в ПВО и имея самое непосредственное отношение к технике, мог вполне однозначно сказать – такого оборудования и таких информационных интерфейсов я еще нигде не встречал, ну разве что в фантастических фильмах. Да и символы были явно не земного происхождения, но мне было ее так жаль, я так любил эту девушку, и мне так хотелось защитить от несправедливости всего мира этого маленького сопящего зайчонка, что, плюнув на все загадки, обнял ее покрепче и почувствовал ответное движение.

Ну и ладно. Хоть чуть-чуть, а буду счастлив, в этом безумном мире нужно ценить такие мгновения, кто его знает, сколько нам осталось. А потом жизнь покажет, во что это все выльется.

* * *

Крейсер «Фальтер», приписанный к отряду дальней разведки управления стратегического планирования штаба 14-го сектора Военно-космического флота Кангоронской империи, уже несколько месяцев находился в патрулировании дальних окраин изученного космоса. Именно здесь, в этом рукаве галактики, плотность звездных систем была сравнительно невелика, поэтому отслеживание возможных угроз и поиск артефактов и цивилизаций считались основным занятием глубинных разведчиков, специально обученных и подготовленных к разным неожиданностям. В последнее время служба работала в особом режиме – слишком много непонятных и странных новостей приходило из неосвоенных районов космоса. Чтобы связать ручейки слухов, наблюдений, донесений в полную картину, явно не хватало данных, и мощнейшие стратегические вычислительные комплексы все требовали и требовали дополнительной информации. Поэтому десятки кораблей болтались в космосе, пытаясь выяснить, что же за угрозу предрекают Тактики – сообщество суперкомпьютеров. Когда прошла информация, что один из центральных имперских университетов отправляет экспедицию на одну отсталую планетку с человеческой расой, достигшей только уровня освоения околопланетного пространства, компьютеры буквально взбесились, требуя обязательного отслеживания и сопровождения деятельности ученых-социологов. Что-то с этой планетой было не так, и Тактикам это было очень необходимо знать. Параллельно туда сразу была отправлена группа оперативников, которая прошла инфильтрацию и уже активно работала по изучению местной разновидности человека.

Планета оказалась интересной: многочисленные войны и конфликты, которые не прекращались на протяжении всей известной истории, вывели какой-то особенный тип человека: агрессивный, живучий, быстро адаптирующийся к любой обстановке, сразу старающийся доминировать в любом социуме. Давно открытая, именно из-за такой особенности ее жителей снискала плохую славу: несколько попыток набрать там солдат заканчивались плачевно, поэтому про Землю, как ее называли местные жители, постарались забыть.

Но неожиданный интерес со стороны имперской науки заставил закрутиться колесики в механизме военной разведки, и, судя по косвенным данным, Имперская безопасность тоже что-то начала копать в этом направлении, да и разведки личных армий Великих Домов тоже не сидели сложа руки.

Командир крейсера «Фальтер» капитан 3-го ранга дель Корел Каталь после положенного отдыха поднялся на центральный мостик, выслушал доклад старшего офицера и занял свое место, запустив привычным движением сервисную программу, сразу выдавшую на голографическую проекцию всю последнюю информацию. Пока было все как всегда: параметры работы корабля в норме, место положения соответствовало рассчитанной программе полета. По галосвязи пришло несколько сообщений общего характера, и, как показывал маркер, была пара писем, зашифрованных по коду «Танга-Зебра», что предполагало особый уровень секретности.

– Странно, ведь должны были уведомить и указать уровень срочности исполнения, а они в архиве лежат на долгосрочном хранении.

Уровень шифрования был таков, что без офицера-разведчика и его шифроключа прочитать только своим ключом он не мог, поэтому, повернув голову, он, нажав кнопку на пульте, вызвал начальника разведки.

– Капитан Лартен, поднимитесь на мостик…

Через десять минут изучения полученной информации командир невесело вздохнул.

– Н-да. Герт, не чувствуешь, как тут воняет?

Офицер-разведчик, внимательно еще раз перечитывающий распоряжение, полученное из штаба, прокомментировал:

– Ну про исчезновение исследовательского корабля «Франгоут» с командой ученых-социологов, участвовавших в изучении человеческой цивилизации на Х23Н54, самоназвание Земля, по нашим каналам уже проходила информация. Там тоже не все до конца понятно – на планете вспыхнула глобальная война, и яйцеголовых пришлось экстренно эвакуировать, при этом кого-то не нашли, а наши группы наблюдения практически все были уничтожены во время боевых действий. Согласно переданной информации, мясорубка там знатная идет, и всех, кого можно было, в срочном порядке давно эвакуировали. А вот с гибелью университетской исследовательской лоханки не все так чисто: она шла с эскортом из двух гвардейских корветов, а это говорит, что там были очень даже непростые люди. Сейчас по этому направлению усиленно копают наши коллеги, Скальк и Пернинг, и Имперская безопасность рыскает как ошпаренная. Вроде как что-то нашли, но все засекречено…

– Так чего нас туда посылают?

– Кто-то подал сигнал бедствия с этой планеты, и мы должны его срочно вытащить.

– Что, такая большая шишка? Вроде как всех «Франгоут» вывез?

– Получается, не всех.

– Имя-то хоть указано?

Разведчик ухмыльнулся.

– Имени как раз и нет. Можно пользоваться земным именем «Карина», для опознания прислали биогенетическую карту, и все. Особый режим эвакуации.

Капитан корабля снова недовольно вздохнул.

– Ой что-то не нравится мне все это. Опять придворные игры. На поверку окажется, что женщина из какой-нибудь аристократической семьи или, хуже того, член правящей семьи одного из Великих Домов…

– А я в этом не сомневаюсь. Но все равно приказ получен и надо действовать.

Через десять минут крейсер начал ускорять свое движение, изменил курс и, набрав максимальную скорость, рванул к далекой желтой звезде, вокруг которой третьей по счету вращалась планета Земля.

Глава 3

Прошла неделя, которая пролетела незаметно благодаря присутствию Карины, но все хорошее заканчивается, и нам снова пришлось вернуться на блокпост. Как это ни глупо звучит, но девушку пришлось взять с собой, в городе я не мог ее оставить, и так было голодно, а свободных мест, чтоб где-то устроить, совсем не было, поэтому после определенной беготни по инстанциям она официально стала числиться в моем маленьком отряде на должности повара.

Теперь Карина Дементьева, служащая Збройных Сил Украины, разместилась в моей маленькой комнатушке на блокпосте и с ходу начала гонять бойцов за чистоту, порядок в импровизированной столовой. Бойцы ворчали, но как мне казалось, присутствие женщины на них подействовало благотворно, и регулярное, а главное, качественное питание сказывалось на общем настрое.

О том случае ночью я начал забывать, и все теперь мне казалось красивым, но нереальным сном, хотя эта злополучная статуэтка красовалась теперь у меня на блокпосте и с некоторых пор начала раздражать, как предвестник каких-то неприятностей.

Сегодня ночью у меня был запланирован выход в лес, где должна была состояться встреча с одним из полевых командиров, который занимал умеренную позицию и старался не вступать в конфронтацию с нами и частенько на взаимовыгодной основе поставлял интересную информацию об обстановке в районе. К этим выходам я всегда готовился основательно, сказывалась профессиональная паранойя напуганного несколькими погибшими друзьями военного. О таких контактах в штабе прекрасно знали и в некоторой степени даже старались стимулировать получение информации подобным образом, даже если она заведомо окажется дезинформацией. В контрразведке у нас тоже работали не мальчики и старались пользоваться разными источниками разведданных любой степени достоверности.

На этот раз мне сообщили кое-что интересное, но больше не по нам, а об общем знакомом, капитане Оргулове, который недавно кое-кого уж очень сильно задел, и за его голову объявили весьма немаленькую по нынешним временам оплату. Хотя идиотов рисковать жизнью нашлось мало, в основном безбашенные отморозки, но и это вызывало озабоченность.

Вернувшись под утро и зайдя к себе в комнатку, я, удивившись, не нашел в ней Карины, и статуэтки тоже не было. Поставив всех на уши и найдя спящего часового, того самого Рощупкина, которого не удалось разбудить даже с помощью двух ведер воды, я устроил полный обыск, но никаких следов моей девушки так и не нашел.

Что это, как такое могло случиться? Тут как по команде «Подъем» открыл глаза заснувший часовой, и как ни в чем не бывало передал мне бумагу, на которой рукой Карины были написаны несколько строк. Я лихорадочно выдернул листок и стал его читать с дрожью в сердце.

«Любимый. Ты не представляешь, как тяжело тебя оставлять в этом аду. Но мне запретили брать кого-то с собой, и я не могу ослушаться, я, так же как и ты, служу и выполняю свой долг. Милый, как я тосковала, когда была вынуждена с тобой расстаться в тот первый раз, а теперь мне это сделать вдвойне, втройне тяжелее. Ты дал мне нечто большее, чем могли дать другие люди, другие мужчины. Ты дал мне настоящую любовь, о которой мечтает каждая женщина, и у вас и у нас. Тогда ночью, в общаге, я поняла, что ты не спишь, притворяешься и все видел, но ты плюнул на все и решил просто любить и защищать. Дорогой, я другая и, как ты понял, родилась не на Земле и обязана покинуть вашу многострадальную планету, но я вернусь, хотя бы для того, чтоб показать нашему будущему ребенку родину его отца, которым он может гордиться.

Макс, умоляю тебя, выживи, останься жив, но дождись меня, мы связаны, и я уверена, что в третий раз мне не придется тебя покидать. Твоя Карина.

P.S. Не ругай Рощупкина, он хороший мальчик, но его придется усыпить, на время…»

Бойцы столпились рядом и посматривали на меня с немым вопросом. Еще бы, любимица и кормилица пропала, и при таких странных обстоятельствах. Но я уже был не тем человеком, поэтому приступил к поисковой операции с полной серьезностью. Через полчаса прояснились некоторые моменты, которые насторожили не только меня одного.

К блокпосту со стороны «зеленки» подошли четверо человек в необычной ребристой обуви, рисунок которой очень отличается от привычной нам. Они остались на границе минных ловушек, некоторое время лежали и ждали, после чего уже впятером, вместе с Кариной, которая шла абсолютно добровольно, ушли в лес. Всё.

Любовь любовью, но я за девушку конкретно поручился, и получалось, что тут произошел конкретный слив информации, и, возможно, стратегического уровня, именно так может расценить ее исчезновение при таких странных обстоятельствах контрразведка.

Просидев так минут пять, я принял решение идти за ней: выбора у меня просто не было. Бойцы молча выслушали мое решение, и никто не попробовал что-то возразить. Мы уже не первый день были знакомы, и дезертиром меня никто не мог назвать, поэтому, быстро составив рапорт о случившемся командованию, чтоб при случае хоть как-то обелить свое имя, я стал готовиться к выходу в «зеленку».

Автомат АКМС, подствольник, двойной боекомплект, одноразовый гранатомет, сухой паек, фляга, маленький бинокль и трофейный прибор ночного видения и, конечно, мой карабин «Вепрь»…

Уходил буднично, но бойцы хмуро смотрели на меня, прощаясь в душе. И я, и они знали, что больше никогда не увидимся.

Я шел по следам беглецов уже несколько часов, с интересом наблюдая, как они через определенные промежутки делают остановки, что наводило на мысль о регулярном подразделении, работающем как отлаженный механизм. Судя по некоторым признакам, я их стал нагонять, но до однозначного визуального контакта было еще очень далеко. Закончился день, и пришлось устроить небольшую ночевку и с первыми проблесками рассвета снова двинуться по исчезающим в лесу следам, тем более я был не таким уж и хорошим следопытом, ну разве что с отцом на охоте, бывало, шел по следам подранков. Но к моему удивлению, ребята, которых я преследовал, не сильно-то и скрывались и след оставляли четкий.

Так прошло еще часов восемь активного преследования, прекращающегося на короткие передышки. А вот ближе к вечеру я наткнулся на первый и весьма интересный сюрприз. Это был труп бледного мужчины в непривычном комбинезоне защитного цвета, чем-то похожего на хаки, с немного нестандартной разгрузкой, зажавшего в руке необычного вида оружие. Причина смерти была налицо – развороченная и оплавленная грудная клетка. Ну прямо как в фильме «Хищник» с участием Арнольда Шварценеггера. Вот это уже интересно. Потратив пару минут на осмотр места происшествия, сравнив подошвы погибшего и убедившись, что он был один из тех, кто оставлял следы, по которым я шел все последнее время, стал искать позицию стрелка. А вот тут оказался интересный сюрприз – след был необычный настолько, что я немного офонарел: тяжелый трехпалый след, и не один. Моих скудных знаний хватило, чтобы понять: на ребят оформили настоящую и качественную засаду и дальше должны быть еще трупы. Изучая следы, удалось выяснить, как мои беглецы стали в панике бежать вдоль речки, а нападавшие, которых было трое, стали их преследовать.

Оружие пришельца я осмотрел, но брать с собой не стал, вдруг оно фонит или настроено на хозяина, и влипнуть в историю из-за незнакомого оружия было бы неразумно. Я поддал темпа, выдыхаясь и несясь по руслу ручья, весь в фонтане брызг, периодически останавливаясь, прислушиваясь к звукам леса, но все было тихо. Еще через сто метров я нашел еще одного погибшего, и, к моему облегчению, это была не Карина, а все такой же бледный с ярко выраженными симптомами поражения мощным энергетическим оружием. Ситуация становилась все интересней и интересней, это во что такое я вляпался благодаря своей несравненной красавице? Теперь мной овладел непонятный азарт охотника, хотя результаты похождений Шварца в «Хищнике» как-то не способствовали хорошему настроению, но, несмотря на все это, записав себя уже в смертники, я упорно шел вперед и искал следы беглецов и их преследователей.

Но через полчаса обстановка начала меняться бешеными темпами: впереди затрещали выстрелы, несколько раз глухо хлопнули гранаты и раздался долгий и нечеловеческий вой. Стрельба продолжалась еще пару минут и тут же неожиданно затихла, но через некоторое время снова вспыхнула, но пожиже, количество стрелков явно уменьшилось. По звуку я, к своему удивлению, насчитал не менее трех-четырех стволов, а ведь у беглецов было что-то типа энергетического оружия и лупить из автоматов, как я это слышал, они точно не могли. Вот ведь дела, неужели инопланетяне в «зеленке» на зверьков налетели, значит, ситуация усложняется.

В условиях такого шума мне особо скрываться уже не было смысла, поэтому, наплевав на маскировку, побежал, даже не побежал, а понесся, как кабан-секач.

Выстрелы все хлопали, но истеричность из рисунка боя ушла, и теперь это уже напоминало неплохо поставленное отступление с мастерским отстрелом преследователей. Сверившись с картой и примерно прикинув, куда двигаются беглецы, я пошел по дуге, обходя всю эту катавасию, чтоб занять хорошую позицию и осмотреть противников.

По ущелью двигались несколько темных фигурок, и, я вытащив бинокль, глянув на солнце, чтоб не бликануть и не выдать себя, стал наблюдать. Трое человек в камуфлированной форме бежали по открытому пространству в сторону небольшого заброшенного коттеджного поселка, изредка останавливались и постреливали в сторону леса. Я с интересом пытался разглядеть их преследователей и через несколько мгновений увидел среди зарослей стремительно несущиеся существа. В этот момент я и не задумывался насчет великого момента контакта с внеземной цивилизацией, сейчас главное было в том, что от инопланетян убегали бородатые дядьки с зелеными повязками непримиримых, а за ними гнались существа, похожие на помесь маленьких хищных динозавров и кенгуру с неестественно развитыми плечами. Передвигались эти представители внеземного разума как обкуренные тяжеловесные кенгуру, помогающие себе на поворотах толстым и весьма вертким хвостом, который использовался не только в качестве третьей точки, но и как дополнительный толкатель, отчего прыжки получались дальше, что позволяло перемещаться с достаточно большой скоростью. Одеты они были в нечто похожее на камуфляж, разгрузочную систему и имели некие наросты на плечах и спине, явно технологического характера. По тому, как они старались не попадать под огонь беглецов, он им явно был опасен, в чем чуть позже я убедился, когда один из преследователей, которых я про себя стал называть «кенгурюхами», приблизился достаточно, чтоб я смог разглядеть его ранение и то, что его очень сильно качает от потери крови, которая, как оказалось, была самого что ни на есть красного цвета. Анализируя ситуацию, я пришел к выводу, что кенгурюхи дышат кислородом и, учитывая красный цвет крови и отсутствие дыхательных приборов, имеют биологию, основанную на гемоглобине, а значит, их можно убивать и травить, вот только непонятно, какой у них уровень регенерации, хотя тут явно прослеживающееся сходство с рептилиями.

Один из кенгурюх приостановился, замер и с его руки, на которой была присоединена какая-то труба, сорвался ярко-желтый сгусток и метнулся в сторону убегающих боевиков. Хлопок, и один из беглецов с прожженной грудью покатился по земле, выронив автомат и одноразовый гранатомет, которым собирался воспользоваться. Двое остальных боевиков быстро рассредоточились и в несколько прыжков добежали до развалин сарая и скрылись там.

Вот теперь будет очень интересно. Посмотрим на тактику кенгурюх, их возможности и живучесть. Сразу стало понятно, что они настроены зачистить свидетелей и просто так отсюда не уйдут.

Раненый инопланетянин замер в кустах и изредка водил рукой с прикрепленным оружием, выцеливая беглецов. Двое других вполне толково по флангам начали обходить развалины – судя по синхронности, радиосвязь или какой-то ее аналог у них имелся в наличии. Толково, но не идеально. Со стороны развалин раздалась короткая очередь, и левофланговый кенгурюх заревел и покатился по земле, лупя хвостом по веткам. Тут же в дом, откуда раздались выстрелы, полетели два сгустка энергии, грохот – и часть стены просто исчезла в яркой вспышке, раскидав вокруг куски кирпича и бетона и яркие капли расплавленного камня.

Ничего себе энергетика оружия – раз и полдома разнесли, таким под обстрел лучше не попадать, хотя тактика применения оружия какая-то примитивная.

«А подранок-то затих, завалили они его», – радостно оскалился я.

Бам-бам-бам-бам. Опять загрохотал автомат, и еще один кенгурюх завыл и закрутился на месте, яростно лупя хвостом по земле.

Последний подраненный инопланетянин пальнул на звук выстрела, и хозпостройка, из которой велся огонь, исчезла в огне вспышки, снова раскидав вокруг камни и огненные брызги. Кенгурюх сделал несколько прыжков в сторону, меняя позицию, но движения его стали более скованные, видимо, сказывалось ранение, он еще немного отошел в сторону и стал наблюдать, потом еще раз выстрелив и сменив позицию, он подошел к убитому соплеменнику, что-то нажал у него на сбруе и двинулся к другому, там проделал ту же операцию и, смешно переваливаясь с ноги на ногу, пошел к развалинам. На месте тел убитых инопланетян вспыхнул ослепительный огонь, который выжег все вокруг на несколько метров. Лихо они следы заметают. Вот теперь можно и мне свои силы попробовать.

Сняв автомат с предохранителя и загнав патрон в патронник, я осторожно покинул свою позицию и стал пробираться в сторону разрушенных домов – ну должен же кенгурюх убедиться, что последний беглец уничтожен.

Пробравшись поближе, я увидел странную картину: возле разваленной стены лежал человек с тлеющей одеждой и обожженным лицом, на котором остались клоки бороды. Взрыв был такой силы, что ему камнями перебило ноги и, видимо, задело позвоночник. Он, оскалившись, что-то кричал и, держа в левой руке пистолет, пытался его направить на неподвижно стоящего перед ним кенгурюха, но через несколько мгновений затих. Картина еще та. А вот я буду поумнее, и похитрее. Приблизившись метров на пятьдесят, вскинув автомат, дрожащими руками совместил мушку, прорезь в прицельной планке с массивным телом инопланетянина и нажал на спуск. БАМ-БАМ! Короткая очередь на два патрона. Пока тот не опомнился, еще раз. БАМ-БАМ! Он и до этого был ранен и держался на пределе, поэтому после первых попаданий только дернулся и завыл. После второй очереди как подкошенный упал, и только хвост еще некоторое время подергивался.

Сменив позицию, я на некоторое время затаился, вдруг там самоликвидатор сработает или еще кенгурюхи нагрянут, но все было тихо. Прошло еще пять томительных минут и, не зафиксировав никаких угроз, короткими перебежками, от укрытия к укрытию, добрался до места гибели последнего инопланетянина.

Да, это было что-то. Мускусный запах, необычная разгрузка и оружие, темно-зеленый цвет кожи, скорее всего, это была камуфлирующая краска. Все это выглядело настолько чужеродно, что казалось каким-то наигранным и нереальным. Я с интересом рассматривал его экипировку, маску, являющуюся чем-то вроде многофункционального тактического шлема, оружие, серьезный боевой тесак, который, видимо, использовался при рукопашных схватках. В общем, противник был весьма внушительный и опасный, хотя и не настолько неубиваемый: результат лежит рядом. Рост этого монстра оценивал как метр семьдесят – метр восемьдесят, вес около ста – ста тридцати килограммов, причем в основном это была мускульная масса.

От размышлений меня отвлек тихий, хрипящий стон.

– Эй, солдат…

Про боевика я даже и забыл, списав его в утиль, а он, оказывается, еще был жив. Сделав шаг в сторону и присев, резко направил на него оружие, но спустя некоторое время я понял, что в этом не было необходимости. Это были остатки человека – прежде чем куски кирпича переломали ему ноги, по нему прошлись огненным дождем капли расплавленного камня, прожигая глубокие раны. Но, несмотря на все это, он был еще жив и сжимал в уже неподвластной командам мозга руке пистолет и старался шутить.

– Хороший бой, солдат…

Я смотрел на его обожженное лицо с остатками бороды и поражался силе духа боевика, с которым мы, наверно, не раз стреляли друг в друга во время ночных боев.

– Сколько вас было?

– Шестеро. А это что за звери?

– Инопланетяне, кажется, сам их в первый раз вижу. Вы ловили группу чужаков с девушкой?

– Да. Были такие, мы хотели их прихватить, да на этих нарвались. Ты тоже на них охотишься?

Я еще раз озабоченно посмотрел на него. Странный разговор – вопрос, ответ и сразу вопрос.

– Да есть причины. Куда они ушли?

Он сначала попробовал засмеяться, но закашлялся и стал захлебываться. Сквозь хрипы я расслышал просьбу: «Добей». Мы были врагами и не жалели друг друга, но я знал, что самому отмерены часы жизни, и молча, смотря в глаза умирающему противнику, в которых прочитал одобрение, поднял автомат, направил в голову и нажал на спуск. БАМ-БАМ! АКМС попытался вырваться из рук, но на этом все было кончено, во всяком случае здесь.

Вытащив из руки застреленного боевика АПС, спрятал его в карман разгрузки, повернулся к лесу и стал слушать. Где-то на пределе слышимости я ощутил вой, такой же, как совсем недавно издавали поверженные инопланетяне, и вся усталость, заторможенность исчезли, и, получив в кровь новую порцию адреналина, рванул к лесу на звук боя. Пробегая мимо убитого в самом начале боя боевика, остановился, разглядев в траве лежащий целый одноразовый гранатомет, и, вздохнув и вспомнив про кенгурюх, закинул его себе за спину, побежал в сторону раздававшегося воя.

Через десять минут бега я наткнулся еще на два растерзанных энергетическим оружием тела боевиков, но это все было не то. Где-то в этом лесу кенгурюхи охотились за моей женщиной и ее сопровождающими, и все мысли были направлены только на одну задачу – найти, защитить и уничтожить врагов. Наверно, нечто подобное чувствовали русские витязи, когда шли на смертный бой, зная, что не вернутся, и сейчас, перешагнув психологический барьер, я стал немного другим: за спиной не было солдат, за жизни которых я был в ответе. Теперь я один и дорога у меня одна – дорога воина, идущего на смерть. Высокопарно, конечно, а что делать? Я иду освобождать свою девушку, могу же сам перед собой немного повыпендриваться, и ведь помогает…

Перепрыгивая через валуны и поваленные деревья, невольно вновь задумывался, кто же такая моя Карина. То, что девочка непростая – это факт, уж слишком сильно у нее выделялось великосветское воспитание, и никак она не была похожа на солдата или агента, скорее на попавшую в беду на развлекательной прогулке девочку из высшего общества…

Время приближалось к вечеру, и в наступающих сумерках я явственно слышал новый вой и чуть позже яркую вспышку самоликвидатора – кто-то завалил кенгурюха, и его подорвали, чтоб не оставлять следов.

Снова бег, и я, нацепив прибор ночного видения, продолжал идти на звук боя. Опять вспышки, но это стреляли инопланетяне. Потом и это прекратилось.

Еще через двадцать минут, наткнувшись на большое оплавленное пятно и явные следы перестрелки с использованием энергетического оружия, уже стал осторожно пробираться, ориентируясь на разгорающийся невдалеке лесной пожар. Пройдя метров триста, наконец-то выполз к самому месту действий.

В ущелье догорал какой-то аппарат и на фоне яркого, чадящего пламени я разглядел четырех кенгурюх, окруживших стоящую на коленях Карину и еще одну девушку, одетую в знакомый комбинезон. Картина, конечно, еще та – прямо со страниц фантастической книги, вот только противники – инопланетяне несколько отличались от тех, с кем я недавно повстречался: немного другая экипировка, да и физические кондиции сильно отличались – рост под два метра и масса навскидку до ста восьмидесяти – двухсот килограммов. Серьезные противники, да и странные топорики, которыми они вертели возле девушек, внушали уважение – видно, что прирожденные воины, с такими воевать только на дальних дистанциях, иначе порубят запросто. От таких мыслей аж дрожь прошла по телу.

Не знаю, возьмет ли их автомат, но вот против попадания из РПГ вряд ли они смогут выстоять. Скинув со спины свой гранатомет и приведя его в боевое состояние, прицелился в дракончика, который стоял дальше всех от пленных, и стал молиться всем богам галактики, чтоб девчонок не покалечило. Я уже собирался нажать на спуск, когда на другом конце ущелья мелькнула ярко-голубая вспышка, и сгусток голубой плазмы ударил в кенгурюха, который собирался прирезать девчонку в комбинезоне. Драконы сразу рассредоточились и открыли огонь по одинокому стрелку. БУХ-БУХ-БУХ! Три вспышки – и ущелье озарилось ярким огнем. БАХ! Это уже я из гранатомета пальнул в инопланетян, и тут же оглох – взорвался энергонакопительный узел экипировки инопланетянина, и по ущелью прокатилась жесткая ударная волна, даже не помогло открывание рта. Вспышка на мгновение скрыла противников, и когда я смог хоть что-то разглядеть, их количество уменьшилось, но как чудовище из потустороннего мира на лапы поднимался только один и ошалело вертел головой. Да ну какой живучий, вот ведь тварь инопланетная. Отбросив тубус, я подхватил теперь трофейный гранатомет. БАХ! Отбросив уже второй пустой тубус, схватил автомат и бросился вниз по ущелью к горящему бронетранспортеру, во всяком случае, мне так показалось.

Из четырех кенгурюх, которые были на начало боя, один лежал с прожженной большой дырой, два других, которых оприходовали кумулятивные боевые части противотанковых гранатометов, весьма успешно справившиеся с инопланетной плотью, разорвало на куски. Последний, четвертый, еще дрыгался и даже уже встал на лапы и стал наводить на меня свое оружие. Я не успел перепугаться, а он что-то нажал, и трубка, из которой они метали плазму, вдруг взорвалась с небольшим хлопком, оторвав лапу инопланетянину. Он взревел диким, нечеловеческим воем и, выхватив здоровой лапой из-за спины необычной формы секиру, бросился на меня, бешено наращивая скорость и вертя своим оружием, которое стало похоже на пропеллер.

– А-а-а-а-а!

Я сам дико закричал от страха, поднял на уровень груди свой АКМС со сложенным прикладом и уже как-то сам собой начал короткими очередями лупить по несущемуся, как танк, инопланетянину. Явственно было видно, как в него попадали пули, иногда высекая искры и рикошетя от металлических частей разгрузки. Это была страшная дуэль. Закончился магазин, а я не любил все эти скрутки с изолентой, поэтому, скинув пустой, выхватил из разгрузки снаряженный и, вставив, лихорадочно передернул затвор и еще более остервенело продолжил стрельбу. Хватило десяти попаданий в туловище, чтоб бешеная машина для убийств упала и стала бить хвостом по земле, дико воя. Но я не остановился, приблизился к инопланетянину на несколько метров и разрядил еще один магазин: воя уже не было, а хвост все еще подергивался.

Ну и живучая тварь. Откинув пустой магазин и перезарядив автомат, стоял и тупо смотрел на умирающего кенгурюха.

Потом случилось самое необычное и то, что я долго впоследствии вспоминал во время своих скитаний. На меня набросилась Карина, обнимала, целовала, плакала и что-то лепетала. Я плохо слышал после стрельбы из гранатометов, но по ее губам, по слезам на щеках понял, что она хотела сказать.

Теперь я снова отвечал за ее безопасность и готов был без раздумий броситься в бой и защищать свою женщину: отодвинув ее чуть в сторону, как бы закрывая собой, перехватил автомат и уже другим взглядом осмотрел все вокруг.

То, что горело, явно было не БТРом, что-то другое, ну это позже выясню, чуть в стороне от нас с Кариной стояла вторая девушка и удивленно смотрела на все происходящее. Я кивнул в сторону Карининой подружки и спросил:

– Она понимает по-русски?

– Сейчас нет. Прибор-транслятор драконы забрали.

– Драконы? Их так зовут?

– Мы их так называем, а вообще себя они называют тоороллы.

– А похрен, подружке своей скажи, чтоб не делала глупостей и подошла сюда.

– Максимушка, ну прости меня.

– Карина, давай нежности потом будут, сейчас надо уходить. Сколько еще этих драконов осталось?

– В лесу еще трое. Они на боевиков налетели и стали их преследовать, а эти за нами пошли.

– Те трое такие поменьше ростом?

– Да, а ты откуда знаешь?

– Нет их больше. Последнего добил в коттеджном поселке в пяти километрах отсюда. Я сначала за ними пошел, думал, они вас ведут, ну и поэтому так припозднился, что сделал крюк по ложному следу.

Карина сильнее прижалась ко мне и как-то опять всхлипнула.

– Не плакать. Скажи своей спутнице, как ее, кстати, зовут?

– Мартана. По-вашему старший лейтенант Мартана.

Это «по-вашему» неприятно резануло слух, девушка уже в мыслях дистанцировалась от земной действительности.

– Скажи ей, чтоб подыскала оружие и посмотрела, что с тем стрелком, что первым открыл огонь по драконам.

Карина отпустила меня, пропела длинную фразу своей спутнице, та коротко кивнула и деловито двинулась в сторону, откуда велся огонь по драконам.

Глава 4

Маленьким синим пламенем светила горелка на сухом спирте из полевого рациона питания. Максим деловито помешивал ложкой содержимое разогреваемой консервы и несколько раз чертыхнулся, схватившись пальцами за горячую фольгу. Я, несмотря на сильный голод и большущую порцию гречки с мясом, невольно залюбовалась своим мужчиной, и на душе стало как-то тепло и спокойно.

Сколько же их было?! Богатых и не очень, холодные аристократы, презрительно смотрящие на остальных с высоты своего происхождения, сокурсники, друзья братьев, даже папины сотрудники и деловые партнеры. Только за последний год перед отлетом, наша семья получила восемнадцать официальных предложений на мою руку и сердце. А я?!. А я до сумасшествия умудрилась влюбиться, находясь на самом краю галактики, на планете, которая по развитию отставала от нашей как минимум на тысячелетие. И как же такое могло случиться?! А вот так! Практически с первого взгляда, с первой улыбки…Так уж вот сложила свой пасьянс судьба.

В тот день я рано ушла с вечеринки золотой молодежи, не было настроения веселиться, болтать глупости и обжиматься с незнакомыми парнями на танцплощадке. Восторженные влюбленные взгляды, восхищенные комплименты, все это было поверхностно. «Какие у тебя красивые глаза, какая обворожительная улыбка, замечательная фигурка, пойдём прогуляемся на пляж» и так далее. Попытка завести простой курортный роман с милой миниатюрной красавицей, похоже, была целью каждого второго мужчины в этом курортном городе. Прямо соревнование какое-то устроили! Какой уж тут отдых и веселье. Даже обидно: флирт, флирт и флирт. Да сколько же можно! Ведь у меня еще и душа есть. Но, похоже, ум и душевные качества тут никого не интересовали, главное – симпатичная мордашка и стройная фигура, но таковы правила всех курортных мест, и в этом город Севастополь на далекой планете Земля ничем не отличался от похожих на многих других планетах.

Неторопливо шагая по набережной, я вдыхала свежий воздух морского бриза. С залива тянуло вечерней прохладой и после дневной изнуряющей жары, легкий ветерок бодрил разгоряченное лицо. Отголоски веселья и музыки долетали из открытых настежь окон ресторанов и многочисленных кафе. Именно тогда, почти испытывая какое-то одиночество, замедляя шаг напротив плохо освещенного участка набережной, я заметила одинокую фигуру мужчины, облокотившегося на парапет и с легкой грустью смотрящего на гладь моря, где легкими искорками отражались огни от прогулочных катеров и ярко освещенных зданий. Еще не понимая, что в нем так заинтересовало, я остановилась сбоку, чуть сзади, скрываясь в тени, и тихо наблюдала краем глаза. Вот, глотнув из бутылки минералки, парень поднял свой задумчивый взгляд на звезды. Теплая волнующая дрожь пробежала по телу, пульс немного участился. Что-то словно в спину толкнуло меня и, не удержавшись, сказала:

– А ведь и там тоже могут жить люди…

Он медленно обернулся и с интересом взглянул на меня. Да, конечно, это был оценивающий взгляд, но без какой-то пошлости: тут было и любопытство, смешанное с восхищением, и какая-то дикая надежда, и радостное ожидание.

«Только бы не сморозил очередную банальщину или пошлость», – с тоской подумалось мне. Но я даже и представить не могла того, что услышала в ответ:

– Вполне реально. Только это ничего не меняет. Люди везде одинаковы, хотят многого, при этом не давая ничего. Там, наверно, звездные королевства, поражающие своим великолепием и красотой, техническим совершенством, но, думаю, если копнуть поглубже, найдем то же самое: интриги, зависть, вражду и кровь, как же без нее, замытая, закрашенная, но все же будет.

Вот теперь мне стало не до шуток. Я испугалась, очень испугалась, как никогда раньше, только предположив, что это может быть кто-то посланный за мной.

Неожиданно мне пришла идея, и я пропела первый куплет гимна Империи, ища в глазах этого молодого человека понимание, но к моему облегчению, он не понял ни слова – тут я могу ручаться. Карлон, мой телохранитель еще с детских лет, все так же оставался в тени, но ни на секунду не терял ситуацию из-под контроля, а я спиной чувствовала его напряженный взгляд. Чтобы спасти заинтриговавшего меня землянина, в котором я сразу определила военного, от немедленной расправы моей тени, заливисто засмеялась…

Нахлынувшие воспоминания вновь заставили почувствовать тот трепет и надежду, и я как никогда поняла, что именно мой Максимка послан мне судьбой на этой затерянной в глубинах космоса планете…

* * *

Веселенькая ночка получилась. Ломая ноги и постоянно спотыкаясь, мы ходили по лесу и собирали все возможное из снаряжения инопланетян, что могло бы пригодиться в последующее время при выживании в этих условиях. Мартана, сходив на ту сторону ущелья, через Карину рассказала, что в том месиве плавленого и дробленого камня ничего живого не осталось. Поняв, что тут уже ничего интересного не осталось, заставил уставших и много переживших девчонок сделать марш-бросок по ночному лесу и уйти подальше от места боевого столкновения с инопланетянами…

Мы сидели возле большого дерева, под раскидистой кроной которого можно было спрятать целый взвод, и трескали мой паек, разогретый на сухом спирте, входящем в полевой комплект. В тусклом свете фонарика я с интересом поглядывал на своих спутниц. Карина, одетая в привычный мне камуфляж, буднично вскрыла консерву из российского ИРП (индивидуальный рацион питания), который мне нравился намного больше, чем украинский аналог, при этом она делала это настолько естественно, как мне показалось, даже испытывала от этого некоторое удовольствие. Несмотря на осуждающий взгляд ее спутницы, которая всю ночь старалась демонстрировать мне свою антипатию и перехватить руководство, Карина улыбалась и посматривала на меня задорно блестящими глазами. Когда выдалась минутка побыть наедине, она прижалась ко мне и тихо промурлыкала, что третий раз меня не бросит. Мартана, наблюдая за нашими гляделками, раздраженно трескала какие-то сублимированные таблетки и запивала их водой, при этом с отвращением косясь на наше пиршество. Ну и пусть, мне как-то было наплевать на нее – главное, моя Карина была рядом. Хотя странная какая-то она, эта космическая десантница, вроде симпатичная девушка, а вот ее реакции и поведение что-то не очень нравятся.

Но тут выбирать не приходилось – нас осталось только трое. Вставал насущный вопрос – что делать дальше, и в данной ситуации я мог только гадать, из-за элементарного отсутствия информации. Возвращаться обратно в Севастополь – уже не было возможности, для своих соратников, точнее для их начальства, я был дезертиром, хотя если принесу какие-нибудь инопланетные стреляющие игрушки, может, простят, но всю жизнь будут держать на каком-нибудь закрытом объекте. Поэтому очень внимательно слушал Карину, которая только отошла от пережитого ужаса, отпаивалась чаем и медленно рассказывала свою историю.

Нечто подобное я и ожидал: она была родом с какой-то далекой планеты, из весьма известной и влиятельной аристократической семьи. После совершеннолетия пошла учиться в аналог нашего университета и занималась чем-то похожим на смесь социологии, политологии, экономического анализа и еще чего-то, что может описывать эволюционное развитие человеческих цивилизаций на разных стадиях.

Когда стало известно, что готовится экспедиция на планету с человеческой цивилизацией, освоившей околоземное пространство, ядерную энергию, компьютеры и информационные технологии, она приложила все влияние, чтобы попасть в основной состав. Одна беда, планета находилась далековато на окраинах освоенного космоса, и обеспечить полную безопасность членам экспедиции, куда теперь входила моя несравненная и, как оказывается, весьма влиятельная особа, было проблематично. Но высадка на планету с самоназванием Земля была проведена, и ученые начали работать, а Карина путешествовала и собирала свою информацию.

Тут я, конечно, не сильно-то и поверил, сто процентов – чего-то недоговаривают, но пока остановимся на этом варианте, а потом потихоньку начну уточнять детали.

– Вы имеете отношение к начавшейся заварушке?

– Это ты про войну?

– Про нее родимую.

– Нет. Я сама была удивлена, что такое произошло. По всем нашим выкладкам, вам оставалось максимум сто – сто пятьдесят лет до изобретения гравитационного двигателя и выхода в большой космос. А тут такой коллапс экономики, политики и глобальная война. Максим, ты пойми, что этого не должно было быть.

Я уже понял, куда она клонит.

– Думаешь внешнее воздействие?

– Уверена.

– Хм. А что стало с остальными членами экспедиции?

– Их должны были вывезти. Поэтому я тебя и бросила, что пришел срочный приказ на эвакуацию, и мои телохранители мне не оставили выбора…

– Это те, кто постоянно за нами приглядывал?

– Да.

Она немного засопела носом, но я ее приобнял и почувствовал ответное движение, и плевать на Мартану, которая опять зыркнула в мою сторону. Ладно, продолжим, тем более мне реально интересно.

– Что было дальше?

– Мы отправились на такси в Керчь, чтобы через пролив перебраться в Россию и потом на Ставрополье нас должен был забрать катер с исследовательского корабля, который все время прятался за Луной. Но под Старым Крымом таксист-татарин нас завез в западню: охранников убили бандиты, а мне чудом удалось убежать. Потом начались бои, и я прибилась к воинской части украинской армии, помогала раненым, готовила еду, пока наш полевой лагерь не разбомбила турецкая авиация. Потом плен. Обрезала волосы и испачкала лицо грязью, поэтому бандиты и не обращали на меня особого внимания. Несколько месяцев рабского труда: мыла, чистила, копала в огородах, пока банду не разгромил севастопольский спецназ, а дальше ты знаешь. Статуэтка, которая оставалась у тебя, что-то вроде маяка-передатчика. Мне удалось вызвать помощь, и за мной прибыла эвакуационная команда…

– А где сейчас эта статуэтка?

– Потеряли, когда убегали от драконов. Пришлось бросить множество вещей.

Опять девчонка что-то недоговаривает. Насчет западни татарина-водителя поверю, таких историй наслушался вдоволь, а вот насчет того, чтоб простые бандиты смогли завалить ее охранников, то тут не сходится. У них должны быть по определению какие-нибудь шокеры или другие инопланетные штучки. Да, должны были пройти таможню, но разница технологий настолько велика, что обмануть примитивные детекторы металла не составляло труда. И как бы она ни стригла волосы и пачкала лицо, фигуру и молодость не скроешь, и упоенные безнаказанностью абреки уж точно бы не побрезговали. А если вспомнить, как они усыпили нашего часового на блокпосту, то девочка явно не все рассказывает.

– А драконы? Они как-то не сильно вписываются в эту схему. Что это вообще за существа?

– Воинственная и весьма примитивная раса, случайно получившая космическую технологию, после этого начавшая экспансию. Самоназвание тоороллы. Но они шалят на окраинах нашего космоса совсем в другой стороне, периодически вспыхивают войны, а тут, на таком отдалении от основного ареала их расселения… Я сама была поражена, когда на нас устроила охоту целая команда драконов.

– Команда это как?

– Девять боевых особей. Три разведчика, которых ты сам уничтожил, они резвее, но поменьше ростом, и две тройки штурмовиков-загонщиков. У них минимальная тактическая единица – тройка, составляемая из родичей из одного помета.

– Весело тут у вас. Как, оказывается, до вашего появления я жил скучно.

Но предаваться шуточкам не было времени, поэтому продолжил допрос.

– Теперь подумай, как драконы смогли вас выследить и с ходу подготовить засаду и нанести удар?

– Наверно, засекли посадку катера спасателей и стали отслеживать группу.

Я скривился, и это не ускользнуло от внимания Карины, она немного обиделась и стала защищать своих сородичей, но я ее с ходу перебил:

– Я спрашиваю, что они тут на планете делают, раз их ареал расселения хрен знает где…

Меня уже порядком начал раздражать этот рассказ со множеством неизвестных, и с сознательным пропуском очень важных деталей. Такое впечатление, что разговор ведется с дебилом, которому приходится объяснять прописные истины.

– Карина, я спрашиваю совсем про другое, и ты это поняла. Вашу группу просто пытались зачистить, чтоб не выпустить с планеты с какими-то сведениями, и я не удивлюсь, если всю вашу экспедицию уже давно помножили на ноль. Как я понял, тебя эвакуировало армейское подразделение, если судить по званию твоей знакомой и ее экипировке. Значит, на твой сигнал сюда нагрянуло военное судно со спасательной командой, дальше, может, сама продолжишь?

И тут я просто охренел: а подружка-то моей ненаглядной все слышит и понимает, и как-то осторожно потянулась к оружию, но, наткнувшись на мой взгляд и блеск трофейного штык-ножа от М16 в руке, которым я ковырялся в банке тушенки, она чуть скривилась, зыркнула на меня исподлобья, но успокоилась и сделала вид, что ее ничего больше не касается, кроме фляги с водой.

Ой, не нравится мне это все. Надо будет присматривать за этой кобылицей, как бы при случае в спину не ударила.

– Ладно, ваша группа состояла из четырех человек. Одного убитого я нашел в лесу, второго при мне раскатали по ущелью драконы, третья вон рядом сидит и делает вид, что не понимает меня, а где четвертый?

– Он остался прикрывать, когда нас с Мартаной должен был забрать катер.

– Хм. Это он сам тебе сказал?

Карина удивленно уставилась на меня, не понимая, куда я клоню.

– Когда нас начали загонять драконы, они отправили меня вперед, а потом догнала Мартана и сама сказала об этом.

– Похвально… А как теперь собираетесь вызывать помощь?

Карина обмолвилась парой слов со своей спутницей и пересказала ее ответ.

– Мы не вышли на связь в положенное время и не прилетел челнок. По протоколу через сутки будет выслана новая усиленная группа в сопровождении истребителей…

– Значит, у нас время до следующей ночи?

Карина, глянув на Мартану, согласно кивнула головой.

Я еще час выпытывал подробности и старался полностью составить для себя реальную картину с этими инопланетянами. Но все настолько устали за последнее время, что я вынужден был приостановить до утра свои расспросы и дать девушкам поспать.

Когда девчонки начали клевать носом, я отлучился немного походить по лесу, собрать веток для лежанки, а то очень не хотелось бы, чтобы моя девушка, носящая моего же ребенка, простудилась. По пути метрах в ста от места лежанки наткнулся на убитого кенгурюхами боевика и с удовлетворением снял с него целый и неповрежденный одноразовый противотанковый гранатомет. Идя по лесу, я напряженно думал о сложившейся ситуации, да и судьба последнего члена спасательной группы не давала покоя. Что-то в этой истории было не так. Может, это паранойя, но лучше перестраховаться.

Подойдя к стоянке, с удивлением не увидел на месте Мартаны, только Карина посапывала, лежа на импровизированной подстилке, положив под голову мой рюкзак. Держа в руках нарезанный лапник, стал рассматривать все вокруг в поисках этой инопланетной десантницы и, услышав в стороне шорох, сбросил свою ношу и попытался уйти с линии огня, но это было последнее, что я запомнил. Что-то ударило по голове, какой-то нечеловеческий визг, буквально разрывающий голову изнутри…

Придя в себя, я начал вертеть головой в поисках моих спутниц, смутно пытаясь вспомнить, чем же это меня так приложило. И тут дошло – Мартана, чем-то таким инопланетным оприходовала, сучка. К удивлению, никаких особенных последствий не было, только легкая тошнота и головокружение, но не больше. Но ой как она меня разозлила, не посмотрю, что женщина, повыдираю ноги! Уняв приступ гнева, попытался осмыслить ситуацию. Тут получался полный провал: в темноте искать следы нереально, но тем не менее стал лихорадочно все вокруг переворачивать в поисках хоть каких-то подсказок. Тщетно.

Привитая войной логика и чувство самосохранения подсказывали, что они сорвались с места не просто так, скорее всего, Мартана получила сигнал о приходе спасательной группы, а это говорит о том, что она обманула меня со сроками, и что-то мне подсказывает, что Карина не ушла без силового воздействия. Значит, эти новые спасатели не совсем те, кого ожидала моя ненаглядная. Очень похоже, что я умудрился вляпаться в какую-то инопланетную интригу.

Устроив марш-бросок к тому самому ущелью, где еще догорал первый катер, я залез на верхушку холма и стал осматривать все окрестности – ну не могли они пропустить такой ориентир.

Я лежал на вершине холма и до рези в глазах вглядывался в ночное небо, затянутое тучами. От пронзительного ветра шумели кроны деревьев, создавая впечатление таинственности и скрывая от меня любые признаки присутствия инопланетян. Найти в такой обстановке Карину и Мартану было практически невозможно. Минут через тридцать непрерывного наблюдения все-таки удалось разглядеть, как в темном небе почти бесшумно мелькнул какой-то силуэт и пошел на приземление где-то на востоке. Наплевав на все, рванул в ту сторону, несясь как кабан-секач и матерясь на то, что оставил Карину без присмотра.

Снова в приборе ночного видения мелькали деревья, кустарник, камни, и, спотыкаясь, бежал, прыгал, но шел в выбранном направлении, как сумасшедший фанатик.

Выбравшись на очередной холм с высоты наконец-то смог увидеть всю картину посадки инопланетного летательного аппарата. Небольшой космический челнок, с зализанными обводами для полетов в атмосфере, в кормовой части находилась открытая аппарель, чуть подсвеченная тусклым красным цветом, возле которой прохаживался часовой в необычной экипировке, издалека чем-то напоминающей защитное снаряжение американских футболистов. С такого расстояния разглядеть какие-то подробности я не мог даже в прибор ночного видения, поэтому стал спускаться, в надежде подобраться поближе. В лихорадке поисков и марш-броска упустил одну деталь – это было явно военное судно, и, значит, имело хотя бы минимальные средства маскировки и наблюдения, и, конечно, меня заметили: часовой, на голове которого был тактический шлем, сумел меня разглядеть, скорее всего по тепловому следу, и просто и без особых изысков открыл огонь: вспышка яркого огня и сгусток плазмы разнес несколько деревьев, которые в это мгновение закрывали меня. Ударная волна так двинула в грудь, что я отлетел на пару метров, покатился и упал в какую-то расщелину.

Приложило меня, конечно, знатно, но дикая доза адреналина, которая была у меня в крови, спасла от шока, а злость и ненависть заставили выбраться и уже более осторожно двинуться в сторону корабля. Ребята сами показали, что они враги, и первые открыли огонь. Выбравшись на дистанцию уверенной стрельбы из гранатомета, спрятался за большущий валун, привел РПГ в боевое положение и затаился. Выглянув в очередной раз, я выругался: в поле моего зрения появились четверо бойцов, в таких же шлемах и доспехах, как у часового, ведущие две женские фигурки, причем одна из них брыкалась и пыталась сопротивляться, а вторая шла вполне добровольно. Тут и выяснять не надо, кто тут кто, тем более фигурка, которая сопротивлялась, была одета в обычный земной камуфляж, который я совсем недавно помогал ушивать Карине под ее фигурку.

– Сука, Мартана… – сам от себя не ожидая, выдал очередную крылатую фразу: – Галактика маленькая, еще встретимся.

Надо было что-то делать, пока мою ненаглядную не засунули в этот корабль. Вскинув гранатомет, в предутренних сумерках стал выцеливать этот пепелац инопланетного злого гения. БАХ! Реактивный снаряд красной точкой реактивного сопла устремился к космическому челноку. БУМ! Граната, не долетев несколько метров до цели, взорвалась в воздухе, на мгновение осветив все вокруг. Я ничего не понимал, скорее всего, какая-то активная защита, но думать не было времени, поэтому уже по привычке откинул использованный тубус и, подхватив автомат, стал менять позицию. Взрыв хорошенько тряхнул противников, и пока они как куклы валялись на земле, перебежав по склону метров на двадцать левее, я вскинул автомат и короткими очередями стал лупить по бойцам в необычной экипировке. БАМ-БАМ! БАМ-БАМ! Не забывать менять позицию. Перебежка. Опять огонь. БАМ-БАМ! БАМ-БАМ! Перебежка…

Тут за спиной что-то так жахнуло, что меня снова закинуло в лес и сильно приложило о дерево, и уже подняться не было сил. Лежа на земле и пытаясь вздохнуть непослушным от боли ртом, я видел сквозь прореженную взрывом крону, как инопланетяне затаскивают в корабль сначала мою Карину, и за ней два неподвижных тела в их боевой экипировке. Аппарель закрывается, и катер медленно с гулом и свистом отрывается от земли, делает маневр на высоте метров пятидесяти и начинает разгоняться вверх, где к нему присоединяются еще две точки. После этого наступила темнота…

Пришел я в себя резко, от дикой боли. Голова раскалывалась, и все тело ныло, показывая таким образом, что я вроде как еще жив. С трудом разлепив глаза и сфокусировав зрение, с удивлением обнаружил, что лежу в каком-то доме с выбитыми стеклами, и прямо передо мной на чурбачке сидит молодой боевик с характерной зеленой повязкой непримиримого и с жиденькой бороденкой и шмалит самокрутку, распространяя по всей комнате характерный сладковатый запах анаши. Да уж, пробуждение так пробуждение, лучше не придумаешь. Встретившись взглядом с боевиком, я реально испугался в ожидании немедленной агрессии и как минимум перспективы получить берцаком по почкам, но тот закивал головой, вскочил к окну и что-то гортанно закричал.

«Ох, сейчас начнется», – с некоторым содроганием сквозь головную боль подумал я. Что происходит с нашими пленными, попавшими в руки к боевикам, было прекрасно известно, поэтому по возможности старались живыми в руки им не даваться, да и сами старались в плен не брать – эта война давно стала войной на истребление. Но к моему удивлению, пока ничего такого не происходило: в комнату вломилось человека три, колоритно одетых в натовские камуфляжи, импортные бронники и разгрузки, с цифровыми радиостанциями и, конечно, бородатые, как же без этого. Старший из них, чуть полноватый кряжистый мужчина с живыми глазами, с приметно густыми бровями, сошедшимися на переносице, осмотрел меня с ног до головы, присел на услужливо предложенный одним из его сопровождающих складной стульчик и с насмешкой уставился мне в глаза.

– Здравствуй, старлей.

– Привет.

– Плохо выглядишь. Тяжело, наверно, пришлось?

– Бывает. Война же идет.

– Да, война дело такое… Знаешь, почему ты жив до сих пор?

– Динозавры в доспехах?

– Умный, да? Хотя Сервер про тебя хорошо отзывался, говорил, что не кидаешь и в спину не бьешь.

Сервер Османов был полевым командиром, с которым мы частенько контактировали на предмет обмена информацией и разных материальных ценностей. Я передавал ему медикаменты, а он частенько подкидывал информацию о возможных налетах на блокпосты, на колонны, о действующих турецких разведгруппах, о том, где держат русских рабов.

– Это лирика, говори, что нужно?

– Расскажи про динозавров? Они убили моих людей.

Я смотрел ему в глаза и медленно-медленно сказал:

– Я тоже застрелил твоего человека…

– Хм. Хочешь легкой смерти, гяур? Арсен выжил и видел, как ты застрелил динозавра, а потом и добил Исляма.

Я вздохнул.

– Что дальше?

– Расскажи про динозавров что знаешь. И про тех других, которые тебя отоварили. У нас есть свои источники в городе, и я знаю, что ты ушел с блокпоста за своей девушкой, которую увела неизвестная разведгруппа. Мы нашли в лесу труп, и это точно не турок, не русский, не американец.

– Я мало знаю.

– Говори, а то как-то не хочется тебя пытать. Ты воин, вон сколько динозавров положил, и не хотелось бы с тебя как с тупого барана сдирать живьем кожу, да и твое начальство готово за тебя неплохо заплатить, значит, ценят и уважают.

– Я их называю кенгурюхами…

Он не удержался и заржал.

– Умеешь повеселить старика. Продолжай.

– Вообще их называют драконами, но это так, перевод на наш язык. Воинственная раса, произошедшая от рептилий, сами технологии не разрабатывают, а адаптируют захваченные под себя. Основная тактическая единица – тройка, как правило, родственники из одного помета. Здесь работала стандартная команда – три тройки. Это все, что я знаю.

Он вздохнул, опустив голову, задумался и стал поглаживать бороду.

– А другие, те, с которыми ты ночевал?

– Исследовательская группа. В один голос говорят, что вся наша заварушка по науке быть не могла, и однозначно есть внешнее вмешательство, приведшее в глобальному конфликту. Реально лет через сто мы смогли бы изобрести новый двигатель и выйти в большой космос.

– Складно рассказываешь, старлей. Но я тебе верю. Кстати, мы нашли одного из твоих знакомых, посмотреть не хочешь?

– Неплохо было бы.

Мой собеседник кивнул двум сопровождающим, которые резво меня подхватили под руки, но без особенных грубостей, и повели куда-то в другую часть дома. Там на неплохо сохранившемся диване лежал четвертый член спасательной команды, вроде как погибший, по словам Мартаны. Голова его была перевязана и отсутствовала часть правой руки, вплоть до локтя. Услышав шум, он открыл глаза и уставился на меня, усмехнулся и осипшим голосом спросил:

– Догнал?

– Догнал. Только, видимо, нас обоих одна и та же девушка обманула.

– Мартана?

– Она.

– Сучка…

О как он умеет ругаться.

– Тебя-то она как?

– Какое-то устройство, что-то вроде шокера, такое впечатление, что голова изнутри разрывается.

– Фьюзер. Шоковое оружие. Где она сейчас?

Я ему пересказал все, что со мной произошло, про корабль, про штурмовиков в необычной экипировке и про сопровождение. Мой собеседник откинулся на подушке, закрыл глаза и замолчал. Татарин, главарь банды, к моему удивлению, терпеливо молчал и давал нам выговориться, чтоб получить максимум информации – вполне разумная тактика.

Инопланетянин открыл глаза, слабо улыбнулся и как бы в бреду стал быстро говорить на своем языке, но я его не понимал, через некоторое время он затих и уже никак не реагировал ни на какие внешние раздражители.

Меня пнули и спросили:

– Ты понял, что он говорит? Часто так заговариваться стал.

– Я вам что, специалист по инопланетным языкам? То, что знал, сказал…

После пяти минут таких препирательств меня вывели в другую комнату, и по тому, как изменились взгляды, я понял, что по большому счету им уже не нужен, все что хотели, они уже узнали. Инопланетянин у них есть, есть еще тело дракона, и, наверно, не одно, к тому же какие-то необычные железки, при желании это все можно очень выгодно толкнуть любой крупной стране или частному покупателю.

Но главарь решил не совершать поспешных поступков. Меня отвели в подвал, принесли воды и пару разогретых консервов из моего же рациона питания. Чуть перекусив, я от усталости провалился в тяжелый сон и не видел, как в подвал спускался главарь с одним из подручных, который держал в руке мясницкий нож, стояли надо мной и что-то обсуждали, но в итоге повернулись и ушли…

Пришел в себя я ближе к вечеру, когда на улице уже начало смеркаться, и попытался встать, что мне удалось, но это стоило больших усилий, стонов, хрипов и самого отборного мата, в котором вспоминались родичи всех инопланетян вместе и каждого в отдельности.

Подвал, в котором меня держали, не поражал сервисом для проживания человека, поэтому отойдя в угол и справив нужду, стал искать возможности для побега или хотя бы просто дополнительную информацию. Дверь оказалась закрыта, маленькие окошки под потолком чем-то заложены, и я в нынешнем своем состоянии вряд ли смог уйти без посторонней помощи. Как бы услышав мое шуршание, металлическая дверь открылась, и в комнату вошли двое боевиков и при свете китайского светильника принесли мне ужин. Делать было нечего, да и необходимо было восстанавливать силы, поэтому, плюнув на все, быстро съел ту бурду, которой они решили меня потчевать, и для себя сделал выводы – кормят мало, чтоб жил, но чтоб сил не было убежать. Обычная практика у этих товарищей, в таких условиях три-четыре дня и я реально уже не смогу устроить побег.

Сев на остатки старых покрышек, я прислонился к стене и стал думать о своей бренной жизни, которая, видимо, подходит к концу. Напала какая-то апатия и ничего особенного не хотелось делать, даже мысли текли вяло и медленно. Из этого состояния рывком меня вырвал сильнейший взрыв, потрясший все здание от подвала до самого верхнего этажа. На улице уже слышались крики, застучал пулемет и затрещали автоматы, пару раз хлопнули подствольные гранатометы, опять сильный взрыв и дикий крик где-то в глубине дома: «Драконы!!!»

Глава 5

Так я давно не пугался. Бой наверху только разгорался. Численности банды я не знал, но судя по плотности стрельбы из автоматического оружия, человек двадцать, не меньше. Грохот автоматов и пулеметов перекрывался характерными взрывами, и в течение пяти минут большинство человеческих стрелков уже замолчало. Я панически метался по подвалу в поисках какого-нибудь люка или лаза, чтоб убежать из этой мышеловки, стучал в дверь, орал, но все было тщетно.

Наверху бой потихоньку стал стихать, а взрывы продолжались – драконы методично зачищали здания. Единственная возможность спрятаться – это покрышки от автомобилей. Сложив их определенным образом, умудрился втиснуться в импровизированное убежище и затаился в ожидании развития событий. В коридоре, примыкающем к подвалу, послышался дикий человеческий крик, непрерывной очередью на весь магазин затрещал автомат и тут же последовал взрыв. Дверь слетела с петель и с силой ударила по полу. В комнату пахнуло жаром и на входе на некоторое время показалось закованное в броню тело небольшого дракона с характерной плазменной пушкой на правой лапе. Он постоял, сканируя помещение, но тут была такая температура, что меня вряд ли можно было увидеть, поэтому что-то фыркнув, инопланетянин повернулся и, смешно переваливаясь с лапы на лапу, двинулся на выход.

Я хотел переждать все нападение, но в помещении нечем было дышать, поэтому пришлось покинуть мое убежище и, задыхаясь от смрада и дыма, пролез в противоположную сторону подвала, где была дверь наружу. Осторожно выглянув, я с удивлением увидел странную картину: развороченный двор, на котором живописно раскиданы тела боевиков, в центре стоят два крупных дракона-штурмовика и держат на весу моего знакомого инопланетянина, четвертого выжившего из спасательной группы. Напротив расположились еще двое таких же штурмовиков, но видно, что они охраняют странное существо в темно-зеленом балахоне, скрывающем все участки тела. Как на мой непрофессиональный взгляд, тут происходил натуральный допрос, и становилось все интереснее и интереснее: во что же такое я вляпался?

Где-то наверху раздались тяжелые шаги, и я инстинктивно рванул назад, запнулся о какую-то железку, которая с грохотом упала и выдала меня полностью.

– Твою мать!

Пришлось делать ноги как можно быстрее. Я побежал через коридор, где недавно дракон приложил моего охранника, и почувствовал, как начинают тлеть на голове волосы. Перепрыгнув через изжаренный кусок мяса, вырвался на лестницу и лицом к лицу, точнее лицом к морде, столкнулся с маленьким драконом, который несся в мою сторону. Успев затормозить и прижаться к стене, я схватил кенгурюха, который на скорости пытался вписаться в дверной проем, за какую-то деталь амуниции и дернул со всей силы вниз. Законы физики еще никто не отменял, особенно инерцию, да и весовые характеристики у нас были относительно сходные – мои сто килограммов против его ста тридцати, поэтому дракон, махнув хвостом, покатился по лестнице, гремя плазменной пушкой и силовыми блоками, как консервная банка, при этом вереща как резаная свинья. О как, а мне это начинает нравиться!

Первый этаж, знакомая комната, где меня допрашивали, но тут произошли кардинальные изменения в интерьере – в стене зияла большая дыра и из-под кучи битого камня выглядывала пара ног, обутых в армейские берцы, и рука, зажавшая знакомый мне пистолет Стечкина. Я уже привычно вытащил из все еще теплой руки врага оружие и почувствовал некоторое психологическое успокоение – ребристая металлическая поверхность АПСа вселяла некую уверенность. Визг упавшего кенгурюха превратился в вой идущего по следу чудовища, и сзади затопали лапы преследователя, скрежеща бронированными когтями по бетону недостроенного дома. А это уже не так весело, снова бег, дальше еще коридор, и в небольшой комнате, которая по идее должна была стать детской, еще один труп в камуфляже, у которого вместо головы обугленный обрубок, видно, снайперский выстрел драконов. А вот на полу возле окна стоит настоящий подарок – ПКМ с большой коробкой магазина, набитого снаряженной пулеметной лентой. Мысли лихорадочно неслись, и как бы со стороны разум прокомментировал: «Неплохая позиция для пулеметчика…»

Схватив пулемет, оттянув затвор, убедился, что патрон в патроннике, и, уже вооруженный, повернулся на шум несущегося по пятам кенгурюха. Широко расставив ноги, встретил появившегося в дверном проеме инопланетянина сначала короткой очередью, молясь славянским богам, чтоб старое и надежное оружие не подвело и в этот раз. БАМ-БАМ-БАМ! Перед глазами мелькнули звездообразные вспышки – дульный тормоз красочно распределил пороховые газы. Стрельба из пулемета в закрытом помещении сильно ударила по ушам, но я с наслаждением увидел, как тяжелые винтовочные пули на таком расстоянии играючи пробили легкую защиту кенгурюха и застряли в стене, заляпав штукатурку красными брызгами и кусками инопланетной плоти. Дракончик завизжал и подался назад, теряя равновесие от боли. Увидев такой эффект, я дико заорал и снова нажал на спусковой крючок:

– А-а-а-а!

Пулемет затрясся в руках, и очередь, на два десятка патронов, буквально искромсала инопланетянина. Теперь мне было море по колено – в руках эффективное оружие и в душе гнев воина, которого достало постоянно прятаться и убегать, теперь я буду их ловить и уничтожать.

Выглянув в окно, рассмотрел все ту же картину – большие драконы с неизвестным существом допрашивали человека из спасательной команды инопланетян. Казалось, что смерть бойца-дракона их никак не касается, и они поглощены только допросом и получением информации. Какая идиллия, сейчас я и вам сюрприз преподнесу. Не раскладывая сошек, кладу ствол пулемета на подоконник и дрожащими руками пытаюсь поймать в прицеле эту компанию. Вздох. Секунда на релаксацию, восстанавливаю дыхание, и, наконец-то совместив прицел и непонятное существо в балахоне, медленно и даже нежно нажимаю спусковой крючок. БАМ-БАМ-БАМ! Пулемет запрыгал в руках, но я точно видел, что попал. Существо отлетело, получив пулю, и закрутилось на земле, извиваясь, как змея. А теперь огонь по всем, а то накроют. ПКМ снова задергался в руках, отправляя в сторону драконов маленькие кусочки меди и стали, которые, попадая в массивные, мясистые тела инопланетян, пробивали их и вырывали куски плоти.

Один дракон упал как подкошенный, видимо, пуля попала в жизненно важный орган, и только хвост дрыгался в конвульсиях, второго точно неплохо зацепило, и он не слишком резво стал уходить с линии прицеливания. А вот два остальных, что держали пленника, сориентировались быстрее – бросили свою ношу и рванули к ближайшему укрытию, умудрившись на ходу пальнуть из плазмометов в мою сторону.

Первый взрыв меня вместе с пулеметом ударной волной отшвырнул обратно в комнату, и, наверно, это спасло мне жизнь. Второй удар плазмы разнес кусок стены и подоконник, с которого я только что вел огонь.

Тряся головой, как в тумане, поднялся на ноги и ухватил пулемет, на уровне инстинкта понимая, что в нем сейчас мое спасение. Несколько прыжков – и я уже в другом конце дома, и главное, вовремя: здание сотрясло от нескольких тяжелых ударов. Как бешеный кенгурюх умудрился выпрыгнуть в окно со второго этажа, бухнуться на кучу строительного мусора, скатиться, как мешок с картошкой, обдирая руки и ноги, но так и не отпустив пулемета, я завороженно наблюдал, как из проема окна, откуда я только что выпал, вылетает сноп пламени и кусков камня.

– Твою мать! – только успел крикнуть и, чтоб не попасть под каменный град, покатился дальше и спрятался за угол сарая.

Дом сотрясло еще два раза, и он запылал, как цистерна с бензином. Подхватив пулемет, я двинулся в обход – убегать уже не собирался, все-таки почувствовав вкус драконьей крови, хотел ее лить еще и еще. От ударов и нервного потрясения в голове соскочили какие-то ступоры, и теперь я не думал ни о Карине, ни о своем здоровье и будущем, ни о смерти – в голове крутилась одна мысль – найти и уничтожить.

Выглянув из-за угла и тут же спрятавшись, с удовлетворением увидел одного из драконов-штурмовиков, который внимательно вертел головой в поиске целей для своей пушки. Подняв с земли камень, я его зашвырнул на крышу соседнего дома, и тот весьма громко загрохотал по жестяной кровле, и тут же последовал залп из двух плазмометов, как гигантский консервный нож, срезавший верхушку строения. Еще в прошлый раз подметил, что скорострельность этих весьма мощных орудий не такая уж и большая, и могут они лупить один раз минимум в пять-шесть секунд, в зависимости от мощности залпа, вот этим и воспользовался. Раскрыв сошки, выкатился из-за угла, как в тире с расстояния в двадцать метров спокойно и даже с некоторым злорадством взял на прицел дракона и снова мягко и нежно нажал на спусковой крючок. Пулемет задергался в руках, больно отдавая в отбитом плече, но вид прошивающих дракона трассирующих пуль заставил радостно закричать от удовольствия. Инопланетянин попробовал отпрыгнуть, но простреленная лапа не вовремя подогнулась, и он со всего размаху упал на землю, во всей красе оставшись в моем секторе обстрела. БАМ-БАМ-БАМ! Короткая очередь в грудь – и он задергался в агонии. Достаточно.

Схватив пулемет, откатился обратно и спрятался за забором и из последних сил побежал в сторону, меняя позицию. БА-А-АХ! Из-за угла выпрыгнул последний живой и здоровый дракон и, не видя меня, наугад долбанул плазмой в полную силу. Опять ударная волна дотянулась до меня, неприятно хлопнув по ушам, но теперь я был готов и, выскочив из укрытия, короткой очередью лупанул по меняющему позицию дракону. Мимо, но это заставило его резво отпрыгнуть и, как мне показалось, делал он это несколько панически. Боятся, суки!

БА-А-АХ! С другой стороны прилетел заряд плазмы и разнес до основания хозяйственный сарай, за которым я только что прятался – на другом конце улицы нарисовался второй дракон, который, хромая, старался зажать меня с левого фланга. Вот гады, у них же есть тактическая связь, а я забыл про этого подранка. Со всего маху перемахнул через забор и рванул параллельно улице, где сейчас ковылял раненый дракон. БА-А-АХ! В заборе, через который я только что с таким трудом перелез, появилась большущая прореха, в которую тут же влетел дракон, держа в лапах уже видимый мной ранее боевой топор. Он остановился на мгновение, ища меня, а я как раз прижался к стене забора в шести метрах и злорадно стоял и ждал, когда это урод хвостатый повернет голову и увидит меня.

Вот он момент истины: мы встретились взглядами. Инопланетянин взревел и, хлопнув хвостом по земле, попытался сделать прыжок в мою сторону… БАМ-БАМ-БАМ! Короткая очередь в грудь. Большое тело как бы наткнулось на твердую стену и отлетело на пару шагов, но снова с безумием обреченного подняло топор и с ревом прыгнуло на меня. Вот тут и я заревел и нажал на спуск пулемета, всаживая в несущуюся на меня тушу патрон за патроном, молясь, чтоб не закончилась лента. Дракон промахнулся, и уже мертвый ударился в забор и сполз, слегка подрагивая хвостом.

За забором заревел последний инопланетянин и, запрыгнув на забор, увидев меня, прыгнул и в полете выстрелил из пушки. БА-А-АХ! Я-то успел среагировать, и весь заряд попал в землю, но ударная волна меня как песчинку кинула к забору, прямо на погибшего дракона. Пулемет упал на землю метрах в трех, а я лежал и ловил ртом воздух. Дракон, переваливаясь с лапы на лапу, медленно подходил ко мне. Метрах в пяти он остановился, что-то прорычал и выхватил из-за спины боевой топор, сделал шаг ко мне. У этих уродов, видно, ритуал такой, самых вертких противников нужно завалить холодным оружием.

Я лежал и смотрел, как ко мне приближается эта туша инопланетного зверя и размахивает железкой с прямым намерением отделить бренную голову от избитого и искромсанного тела. А хрен тебе! Рука нащупала какую-то железку, и я потянул из последних сил и просто охренел, когда понял, что в руке у меня такой же топор. Дракон как-то одобрительно рыкнул и отошел на пару шагов назад, как бы приглашая к поединку.

Кряхтя и кривясь от боли, я сначала сел и, опираясь на руку, встал на колени, при этом стараясь уловить баланс драконовского оружия. Пока выдавались свободные секунды, я пытался вспомнить все, что читал или слышал про работу холодным оружием, особенно секирами или мечами. Даже такие крохи знаний могут спасти мне жизнь.

А дракоша не промах, и для начала закрутил восьмерку, создав перед собой мелькающую стену и чуть присев, опершись на хвост, сделал прыжок в мою сторону, разорвав ход топора и нанося один смертельный удар. Хохма была в том, что нечто подобное я и ожидал: кенгурюх, он и есть кенгурюх – прыжки, резкое сокращение дистанции и нанесение удара. Прыжок в сторону, уход с линии атаки, но и то чуть не лишился конечности: остро отточенная полоса мелькнула в нескольких сантиметрах от меня – дракон в прыжке попытался извернуться и махнул наугад своей секирой. Меня это напугало и одновременно разозлило, и теперь я специально встретился взглядом с этой тушей и, уставившись ему в глаза, прикрытые защитными экранами тактического шлема, оскалил зубы и сам зарычал, как волк. Пауза. Дракон замер на мгновение, сделал шаг в сторону, готовя площадку для очередного прыжка, а я начал сам крутить восьмерку боевым топором застреленного инопланетянина, потом до меня дошло, а какого хрена я тут играю в викинга, причем как жертвенный баран иду на поводу у инопланетянина, который, скорее всего, с детства обучался этим прыганьям, маханиям хвоста и рубке холодным оружием. Как там у нас говорилось: «человек – венец эволюции», вот сейчас будем подтверждать. До пулемета, конечно, не дотянусь, а вот…

Додумать не успел, дракон опять прыгнул, причем как-то хитро, оттолкнувшись от стены, и меня как будто бревном ударили в грудь – толстый хвост сшиб с ног, и, уронив свой трофейный топорик, я покатился по земле. Все, это конец. Я лежал и хрипел – явно были сломаны ребра, и махать ногами и руками, как раньше, уже не смогу, даже сесть будет трудновато, а эта тварь опять вразвалочку подходит ко мне, помахивая топориком, с желанием освежевать мою полудохлую тушку.

С усилием повернувшись на правый бок, я как мог незаметнее достал АПС, снял его с предохранителя и стал ждать, когда подойдет эта воняющая мускусом туша, услышав шаги и увидев тень над собой, показательно медленно повернулся и снова уставился ему в глаза. Заревел он знатно и как в фильме про «Хищника» сбросил тактический шлем, показав всю свою улыбку с множеством мелких и крупных клыков, пару раз лязгнул челюстью и стал медленно-медленно поднимать свой топор, ритмично что-то рыча, наверно, считалочку детскую. Ну и ладно. Приподняв левую руку, из подмышки выстрелил ему в голову. БАМ! АПС привычно сильно дернулся в руке, но я с удовлетворением видел, как пуля попала ему прямо под челюсть и что-то там натворила, что вместо рева он начал хрипеть. Тварь! БАМ-БАМ-БАМ-БАМ! Все, пистолет разряжен.

Дракон упал на бок от меня в полуметре и хрипел, дрыгая хвостом, пытаясь хоть как-то восстановить дыхание. Я не знал, какая у них там регенерация, да и пистолетные патроны против этих тварей не внушали доверия, поэтому, со стоном став на колени, подхватил потерянный мной топор, подошел к инопланетянину и из последних сил, что оставались в моем израненном теле, рубанул по шее раненому инопланетянину. Топор, видимо, продукт высокой технологии, с легкостью перерубил плоть моему врагу и глубоко застрял в земле. Все! Сам не понимая, поднатужился, вытащил из земли оружие, медленно подошел к лежащему в стороне ПКМу, повесил его за ремень на плечо и в таком диком виде двинулся на площадку, где эти твари пытали члена эвакуационной команды.

Безрукий инопланетянин уже сидел, и на солнце было ясно видно его бледное от боли и потери крови лицо, и особенно заметна обреченность, в преддверии смерти – знал ведь, на что способны эти хвостатые машины для убийств. Увидев меня, с пулеметом на плече и с окровавленным ритуальным драконовским топором в руке, он подохренел, по-другому никак нельзя назвать то выражение лица, которое он умудрился выдать на мое появление.

Поставив пулемет на землю, тяжеловат он для меня в нынешнем состоянии, сделал несколько шагов в сторону, к убитому во дворе боевику, поднял с земли АКС-74 с подствольным гранатометом и решил наконец-то посмотреть, что же это за тварь была в зеленом балахоне. Проведя кончиком драконовского топора, который был отточен не хуже самого новенького лезвия бритвы, разрезал одеяние и, к своему удивлению, увидел обычного человека, седого, правда одетого в странный наряд, в виде плотно облегающего тело трико, с множеством металлических вставок, и с необычным обручем на голове. Какая-то ментальная гадость, вот почему кенгурюхи ему подчинялись, как оно говорится, все становится интересней и интересней. А вот пятая точка говорила, что я окончательно вляпался в такую хрень, что если хотя бы неделю проживу, это будет большим достижением. Вся моя жизнь до этого на блокпосту выглядела летним санаторием по сравнению с последними событиями. Невесело усмехнувшись, кряхтя, сел на землю рядом с инопланетным спасателем и коротко спросил, прекрасно понимая, что сейчас он меня поймет и не будет валять ваньку с больным бредом:

– Ты как? Идти сможешь?

– Нет. Мне ноги перебили.

– Ого. Терпишь?

– Приходится.

– Давай знакомиться, брат по разуму. Старший лейтенант Мельников, Максим Николаевич. Войска ПВО Украины, планета Земля.

Мой собеседник понял мою иронию и, страдая от боли, тем не менее ответил:

– Капитан Лартэн, Герт Ландеркон. Военная разведка Империи.

– Мило, мило, не красиво, но мило.

Он удивленно уставился на меня и через силу улыбнулся.

– Приятно. Скажи, а где драконы?

– Да нет их, закончились все как-то быстро. Даже распробовать не успел.

– Ты их что, всех уничтожил?

– Пришлось. Ты вот что, мил человек, скажи, что нам дальше делать. Реально мы оба не жильцы. У тебя ноги переломаны, у меня ребра и, судя по состоянию, внутреннее кровотечение, значит, тоже без хирургического вмешательства долго не протяну. Два варианта – или к нашим в город, или ваших ждать.

Инопланетянин окинул взглядом площадку, особенно остановил взгляд на окровавленном драконовском топоре и тихо сказал:

– По идее, если наш крейсер не уничтожен, должны уже давно искать…

Мне становилось все хуже и хуже, и я чувствовал, как последние силы уходят, еще час-два и я уже не смогу встать. В проблеске последней надежды спросил:

– Может, нам что-то в эфир надо передать?

Он что-то ответил, но я уже плохо слышал, рука подогнулась, и я упал набок и в глазах потемнело. Всё.

* * *

Невдалеке стоял десантный катер, а по площадке, где лежал капитан Лартэн, прохаживались пятеро бойцов абордажной команды с разведывательного крейсера «Фальтер» во главе с лейтенантом Талеком. Медик уже оказывал помощь потерявшему сознание офицеру разведки, и его уже перекладывали в специальную переносную регенерационную камеру для последующей транспортировки на корабль.

Лейтенант с удивлением рассматривал туши убитых драконов, которых насчитали аж целых восемь – почти полная штурмовая команда, тело неизвестного в странном наряде и убитых местных аборигенов, которые, видимо, приняли бой и все погибли…

Когда прошли все разумные сроки возвращения спасательной команды, от которой был только получен сигнал, что объект найден, изъят и транспортируется к точке эвакуации, командиром корабля было принято решение на отправку усиленной группы, что оказалось нелишним. Их нашли без особых трудов: остатки уничтоженного катера и чуть в стороне место боя, где активно применялось энергетическое оружие. Приземлившись, штурмовики с ужасом увидели туши драконов, расы которая наводила ужас на многие пограничные государства своей плодовитостью и агрессивностью, но тут все было спокойнее – драконы оказались все мертвы. Что тут произошло, можно было только гадать, а вот тяжелораненого капитана Лартэна, офицера разведки, они нашли без особых усилий. Рядом с ним лежал избитый абориген, сжимающий в руках окровавленный боевой драконовский топор. Картина, конечно, пугающая, но штурмовики были специально подготовлены и не к таким ситуациям, поэтому, быстро проверив соседние дома полуразрушенного поселка, нашли еще одну тушу дракона, взяли под охрану периметр и занялись тем, для чего их послали – спасать остатки посланного отряда.

Перед самой погрузкой Лартэн пришел в себя и позвал лейтенанта Талека. Голос капитана был слаб, и Талеку пришлось наклониться к самому лицу.

– Лейтенант, зафиксируй все, что тут было…

– Уже сделано, господин капитан.

– Тело в балахоне заберите с собой, я не знаю, кто это, но он управлял драконами, как домашними собачками. Может, это и есть представитель легендарных Правителей Драконов. Представляешь, что это значит?

По лицу лейтенанта было видно, что он все понял, и огонек предвкушения карьерного роста буквально разгорелся у него в глазах.

– Все сделаю.

– И еще…

– ?..

– Рядом со мной был местный абориген в пятнистой форме, залитый кровью. Что с ним?

– Пока не осматривали, была команда спасать только вас.

– Если есть возможность, его надо спасти. У меня на глазах он уничтожил местным оружием пятерых драконов, а последнему вообще голову отрубил.

– Варвар.

– Да нет, воин, причем неплохой. Он свидетель предательства лейтенанта Мартаны и должен выжить, понятно? Забираем его с собой, и оружие местное соберите, уж слишком оно неплохо против драконов работает.

Через некоторое время катер с разведывательного крейсера «Фальтер», включив все возможные средства маскировки, загудев, стал подниматься и через минуту свечой стал взмывать в небо. Когда кораблик уже поднялся на высоту двухсот метров, из густого лесного массива в нескольких километрах от места старта вылетели сгустки плазмы и устремились вслед за катером. Вспышка в темнеющем небе подтвердила факт попадания, и корабль вильнул в воздухе, задымил, закрутился, но все же упорно тянул вверх и, поднявшись на высоту более десяти километров, сбросил один из поврежденных ускорителей, который вспыхнул ярким взрывом, пройдясь ударной волной по южному берегу Крыма. И как прощальный привет была ракета с малым тактическим ядерным зарядом, которая ударом возмездия упала с неба на поселок, где совсем недавно произошла стычка людей и драконов, и выжгла все следы пребывания инопланетян – разведка Империи зачистила следы своего пребывания. Через несколько часов полета поврежденный катер все же влетел в просторный отсек корабля, где его уже с нетерпением ждали множество людей.

* * *

Самолет АВАКС ВВС США, взлетевший с военного аэродрома в Италии, несколько часов патрулирующий в Черном море, зафиксировал взлет космического корабля и идентифицировал как старт баллистической ракеты, спешно передал полученную информацию в центральный штаб Командования воздушно-космической обороны Северной Америки НОРАД, давно уже приведенный в состояние повышенной боевой готовности. Несмотря на договоренности с Москвой и Пекином о моратории на использование стратегического ядерного оружия, все ударные силы США и союзников давно ждали команды о нанесении упреждающего удара по всем вероятным противникам.

Старт баллистической ракеты сразу стали отслеживать несколько систем дальнего ракетного предупреждения, и взрыв поврежденного ускорителя был воспринят как факт нанесения ядерного удара по атомной подводной лодке ВМФ США «Нью-Гемпшир», которая уже несколько недель искусно пряталась в водах Черного моря, ведя наблюдение за боевыми действиями в Грузии и Новороссийске.

После взрыва связь с лодкой, группой кораблей обеспечения, самолетом АВАКС была потеряна, что было воспринято автоматизированной системой как начало комбинированного удара, и сразу последовал приказ на нанесение ответного удара по Севастополю…

* * *

…Я рывком пришел в себя и с удивлением увидел перед собой какую-то стеклянную панель, через которую просматривалась часть комнаты с белым потолком, подсвеченная мягким, чуть зеленоватым светом. Скосив глаза, с удивлением увидел рядом, метрах в трех большой саркофаг, в котором лежал мой недавний знакомый, капитан Лартэн. Такая же прозрачная крышка, которая прикрывала меня, была поднята, и мой недавний спутник, полулежа самым наглым образом, что-то трескал из услужливо подаваемой ему молоденькой девчонкой в униформе тарелки какую-то явно вкуснятину. Несмотря на тошноту и очень плохое состояние, желудок, в котором явно уже давно ничего не было, заурчал, подавая знаки, что неплохо было бы и перекусить. А девочка ничего, стройная, спортивная фигура, причем форма совершенно не скрывала всякие интересные женские округлости, а короткая прическа открывала маленькие ушки и стройную чистую шейку. Н-да, присмотревшись к ушкам, я с сожалением про себя подумал: «Точно не эльфийка. Фу, какая фигня в голову лезет. Хотя симпатяжка…»

Видимо, когда я пришел в себя, сработали какие-то датчики, девушка, оставив капитана, сделала несколько шагов, встретилась со мной взглядом, испуганно оглянулась на Лартэна и, получив его одобрение, пробежалась рукой по невидимому мне блоку управления, и с легким шипением прозрачная крышка отъехала в сторону, окунув меня в новые, совсем неизвестные запахи и мироощущения.

Это трудно передать, попытался вдохнуть воздух всей грудью и замычал от дикой боли, сразу вспомнив про поломанные ребра и остальные неприятные приключения последнего времени. Девушка как-то резво подскочила на месте, увидев что-то на мониторе, двинула ручкой, меня легко кольнуло в руку, и я почувствовал, как приятная прохлада наполняет тело и боль отступает на задний план. Сразу захотелось спать, и, сам того не замечая, начал отключаться…

Глава 6

– Дариэлла, как он?

Оператор универсального полевого госпитального комплекса лейтенант медицинской службы Дариэлла коль Дерка вернулась к своему основному пациенту, капитану Лартэну, деловито подхватила глубокую тарелку с сублимированными белками и продолжила свое занятие, которое по большому счету не входило в ее функции – кормить с ложечки пациента. Обычно было достаточно подать трубочки и активировать систему питания, но тут был особый случай – капитан был любимчиком команды и, помимо всего прочего, любовником корабельного медика. Поэтому она так старательно ухаживала за пациентом, оказывая уж слишком явное внимание. На вопрос капитана она чуть скривилась и нехотя ответила:

– Жив твой варвар. Чего ты с ним так носишься?

Лартэн ухмыльнулся и здоровой рукой погладил любовницу по колену.

– Малышка, не будь такой злобной. Снобизм и высокомерие тебе не идут. А этот варвар заслуживает большего внимания, чем тебе кажется. Он у меня на глазах уничтожил пятерых драконов, при этом однозначно спас мне жизнь. Уже только за это его стоит заметить…

Девушка фыркнула.

– Тут и без тебя заметили.

– К чему ты клонишь?

– Вы ж какую-то высокопоставленную девку должны были с планеты вытащить?

Лартэну это не понравилось, получается, весь экипаж уже знал об их миссии. Он все так же игриво продолжил разговор, но в глазах появилось выражение хищника, идущего по следу, но и лейтенант коль Дерка тоже не просто так попала в дальнюю разведку, поэтому сразу срисовала изменение настроения капитана, хихикнула, ласково погладила его по волосам и мягко сказала:

– Герд, не делай стойку, как охотничий махрушник. Об этом все уже давно знают, утечки не было. Просто, когда с вами пропала связь, мне дали команду вытянуть больше информации из биогенетической карты разыскиваемого объекта, да и пару запросов отправили через штаб сектора в главное хранилище… под твоим кодом.

Девушка при этом сделала такие невинные глаза, что у капитана не поднялась рука, точнее не хватило силы накричать на нее, тем более она действовала в его интересах. Как можно спокойнее он спросил:

– И что интересного накопали, пока я там от драконов бегал?

Лейтенант мило улыбнулась, закатив шаловливые глазки, всем видом показывая, что она просто красивая глупышка, но вокруг были палубы крейсера дальней разведки, а не молодежного клуба на какой-нибудь курортной планете, поэтому Лартэн не принял шутливого тона, откинулся на подушку и устало спросил:

– Дариэлла, не темни, как мне кажется, мы влипли, причем серьезно, и если живыми выйдем из этой истории, нам сильно повезет…

Выдержав паузу, он спросил:

– Что по поводу убитого Повелителя Драконов?

Девушка испытующе уставилась в глаза любовника и, поняв, что тот не шутит, уже совершенно другим тоном стала отвечать, и рассказ ее чем-то смахивал на доклад.

– Я его просканировала и отправила результаты установленным порядком. Пока ты был без сознания, пришел ответ. Тело погружено в контейнер для артефактов, опечатано, и выставлена вооруженная охрана. Даже мне запрещено к нему теперь приближаться.

– Ну я не сомневался. Сам бы так сделал. А по поводу моего спасителя и его возлюбленной, которую так лихо у нас из-под носа увела Мартана?

– Накопали не так уж и много. Девушка из одной из Великих Семей. Участвовала в этой экспедиции, но под чужим именем, наверно, чтоб не привлекать внимания. Как узнала? Сравнила биогенетические карты ученых и лаборантов с «Франгоута» и переданную нам для экспедиции, в общем, есть полное соответствие.

– Ну, это слишком просто. Какой именно Великий Дом за ней стоит?

– Точных данных нет, все подтерли, но я тоже не на помойке выросла. Там копнула, там у друзей спросила. В общем, тут замешан Дом Бартоньелла.

– Ого! Надо порыться, девочку визуально я помню, может, и определим, из какой ветви она.

– Пробовала – пустой номер. Она не из этого Дома.

– Уверена?

– Абсолютно.

– Тогда чего тут такая чехарда?

– Да сама не понимаю, да и варвар твой немного удивил.

– Да и меня тоже – пять драконов…

– Не только это. В его крови я обнаружила нанороботов…

Лартэн аж привстал и удивленно уставился на свою подчиненную. Помимо своих основных функций лейтенант коль Дерка, как и большинство других офицеров дальней разведки, имела еще одну специальность, и в данной ситуации она внештатно курировала контрразведку на крейсере и в этой своей ипостаси напрямую подчинялась исключительно капитану Лартэну.

– А поподробнее?

– Медицинские нанороботы с высокой степенью автономности и опцией регулируемого размножения, одна из последних разработок. До нас такое еще не дошло и в ближайшее время не светит.

Капитан задумчиво смотрел на помощницу-любовницу и лихорадочно пытался сообразить, какую роль в этом всем раскладе играет землянин.

– Еще один фигурант?

– Не думаю, Герд. По всем остальным показателям – абсолютный землянин, вплоть до последней генетической цепочки.

– Думаешь, ему девочка подсадила нанороботов и сделала своим телохранителем?

– В этом есть смысл: он же уничтожил в одиночку драконов, и если б мы не вмешались, то активировались нанороботы и восстановили бы основные его жизненные функции. Я не исключаю вариант программирования мотивировок поведения землянина, но слишком уж все сложно.

Увидев вопрос, который был буквально написан на лице капитана, она усмехнулась.

– Нет. Не мечтай, это не универсальное лекарство, просто система, которая поддерживает жизнеспособность организма до оказания серьезной медицинской помощи. Дает определенный шанс на выживание, и землянин им воспользовался. А вот насчет контроля сознания, пока у меня нет такой информации.

– Ты же, наверно, поинтересовалась, можно ли воспользоваться этой разработкой?

– Да. Никакой возможности. Система нанороботов ориентирована на определенного индивидуума и перепрограммировать ее я не в состоянии.

– Что мне делать с этим уникумом?

И он кивнул в сторону второго саркофага, где лечебным сном спал его спаситель.

– Нанороботов я на время нейтрализовала, уничтожить уже не получится без вреда носителю. Хотя они и без саркофага сделали большую часть работы. С другой стороны, пусть твой дружок потом думает, что это мы его спасли, и будет благодарен, а у варваров чувство благодарности весьма развито.

– Весьма разумно. Что еще успела натворить, пока я был без сознания?

Она ухмыльнулась и продолжила:

– Пока вы тут на пару храпели в саркофагах, покопалась в сети насчет того, кто и где может получить таких нанороботов…

– И?

– Даже императорской семье такие технологии пока недоступны. В этом направлении больших успехов достигли ученые Великого Дома Маркелиа.

– Про этих слышал, но как-то мельком, вроде второразрядный домик.

– Я тоже так думала, пока не начала копать поглубже, и наткнулась на стену, и младшая дочь главы Дома уж сильно смахивает на нашу беглянку, но тут моих возможностей уже не хватает, надо бы тебе свои хвостики подергать…

* * *

Следующее пробуждение было не настолько неприятным, как в первый раз, и теперь я себя чувствовал намного лучше. Шум в голове пропал, да и дышалось намного легче. Ребра еще побаливали, но это уже не настолько отвлекало от окружающей обстановки. Крышка моего саркофага была поднята, и, повернув голову, я с удивлением увидел сидящего невдалеке капитана, у которого культя оторванной руки находилась в какой-то камере с жидкостью, а он спокойно посматривал на меня. На мой удивленный взгляд он вполне спокойно поднялся на уже целых ногах и вполне дружелюбно поздоровался, хотя от его «дружеской» улыбки и открытого взгляда веяло ветерком контрразведки:

– Привет, Максим. Как ты себя чувствуешь?

Как там говорилось в одном старом, но очень хорошем фильме про войну:

– Спасибо, хреново.

И сам удивился, спрашивал он меня не на русском и ответил я тоже не на нашем великом и могучем. Испугавшись, для самоуспокоения выдал трехэтажную конструкцию, слышанную мной от прапорщика на складе ГСМ, в которой самым цензурным было упоминание самки драконов, которая, наверно, замучилась высиживать квадратные яйца.

Капитан выслушал, улыбнулся, представляя себе картину, и продолжил:

– Максим, ты умный человек, хороший солдат, так что не буду ходить кругами. Мы все реально, как это говорится у вас – попали. Что ты думаешь по этому поводу?

И ожидающе уставился на меня. Странная манера разговора, прямо как у Сократа, который строил так свои беседы, заставляя собеседника доходить до нужной мысли, задавая наводящие вопросы. Ладно, включаю одесский синдром:

– А зачем вам это нужно?

Нет, не прокатило.

– Максим, уж поверь, нам есть о чем поговорить, но вижу, ты пока еще не созрел. Давай…

Тут запиликал какой-то сигнал, и капитан снял с пояса нечто напоминающее банальный мобильник. Сказал пару фраз, взгляд его сразу стал озабоченным, и, отключившись, он коротко сказал:

– Ситуация изменилась. Ты почти здоров. Сейчас тебе выдадут твою одежду, отведут в кубрик. Просьба, не делай никаких необдуманных поступков…

Я заглянул в его глаза и похолодел, дела действительно хреновые, и мне стало страшно умирать второй раз – в глазах этого человека я увидел настоящую смертельную тоску. Даже тогда, на площадке, когда его пытали драконы, он выглядел гораздно веселее и оптимистичнее, чем сейчас. Единственное, что я смог ответить в такой ситуации:

– Хорошо.

Прошло больше десяти часов, и я все лежал в небольшом кубрике и маялся, в ожидании очередной инопланетной пакости. Время тянулось медленно, и только легкая вибрация стен подтверждала, что я нахожусь на летящем крейсере, а не в камере в какой-нибудь кутузке. Пару раз приходили незнакомые люди, принося местную еду, чем-то напоминающую собой детскую питательную смесь, но выбора не было, поэтому приходилось есть, спать и ждать, что несказанно действовало на нервы.

Когда меня выпускали из медицинского отсека, капитан торжественно вернул мой камуфляж, вычищенный, выглаженный и пахнущий чем-то приятным, и блестящие берцы. На вопрос по поводу моего оружия он ответил, что много чего прихватили с планеты для более детального изучения, учитывая мои достижения на поприще уничтожения драконов, но на этом разговор был закончен, и пришлось, поворчав, занять свое место в кубрике и ждать развития ситуации. Ну и ладно, хоть высплюсь нормально. Поэтому, несмотря на всю нервозность ситуации, завалился спать и продрых самым наглым образом часов пять.

Я проснулся от дикого визга, который, видимо, был сигналом непосредственной угрозы, и даже сквозь стены почувствовал изменение характера вибрации корпуса крейсера. Ну, вот теперь точно началось. Сердце радостно забилось в предчувствии новых неприятностей, а я почему-то сидел и не боялся, наверно потому, что уже умирал, и не раз, и давно уже приготовился к смерти. Может, покажется высокопарным, но в последнем бою, когда схлестнулся с драконами, начал чувствовать какой-то кураж.

Корабль ощутимо тряхнуло, сирены снова заверещали, но как-то истерично. Женский голос начал наговаривать: «Разгерметизация кормовых отсеков. Экстренный выход из гиперрежима. Повторяю. Разгерметизация кормовых отсеков. Экстренный выход из гиперрежима. Повторяю…» Снова удар – и тут так тряхнуло, что меня как мячик швырнуло с кровати и приложило о стену. Ого. Весело тут у них. На мгновение я почувствовал невесомость, но это чувство длилось пару секунд, и потом снова вернулась нормальная гравитация. Корабль вздрагивал от постоянных ударов, и я явственно слышал дикие крики за стенами, несмотря на звукоизоляцию.

Прошло еще несколько томительных минут, крейсер еще раз тряхнуло, опять пропала гравитация и в кубрике погас свет. Вот теперь и меня пробрало – очень страшно остаться в закрытой консервной банке в глубине космоса. Свет снова зажегся, гравитация восстановилась, вибрации прекратились, но это уже явно были задействованы резервные схемы жизнедеятельности корабля. Прошло минут пять, и наконец-то дверь в кубрик отскочила в сторону и на входе нарисовался капитан Лартэн в штурмовом прикиде, с всклокоченными опаленными волосами, с синяком на физиономии и какой-то стреляющей гадостью в здоровой руке. Я невесело ухмыльнулся:

– Вляпались?

Он, поняв мой намек, коротко кивнул головой.

– Да.

– Нужно пушечное мясо?

– Все, кто может держать оружие.

– Люди, драконы?

– Драконы.

– Не базар, поможем.

Смотря на себя как бы со стороны, сам поражался спокойствию и пофигизму в такой ситуации, но это не была бравада, мне действительно было все равно, я устал от всей этой бешеной гонки, хотя прекрасно понимал, что мы только на старте и еще придется хлебнуть горестей полную чашу…

Кораблик инопланетян оказался не таким уж и маленьким – несколько протяженных палуб, к тому же просторные ангары с техникой и склады. Все это соединялось просторными коридорами, отделанными в светлых и приветливых тонах. Теперь тут стояла дикая жара и воняло сгоревшим пластиком и жареным и пригоревшим мясом. Как я понял из скорого рассказа капитана, их умудрились сбить в гипере, и они в экстренном режиме вывалились в обычное пространство и теперь пытаются взять на абордаж, что обычно происходит очень редко, а тут такой уникальный случай. Драконы прорвались через несколько проломов во внешней обшивке и методично выбивают экипаж корабля, применяя все те же знакомые плазменные пушки, только на минимальной мощности. Хотя если на планете жар быстро рассеивался в атмосфере, то тут все оставалось в воздухе внутри корабля, и через десять минут боя уже невозможно было дышать и все уже носились в облегченных скафандрах, в один из которых обрядили и меня. Вполне практичная штука, мне понравилась, тем более никакого сравнения с тяжеленными гробами, в которых щеголяют наши космонавты и астронавты.

Капитан быстро провел меня в комнату, буквально заваленную нашим оружием, и я с удовольствием вытащил уже знакомый мне ПКМ, заправил в него новую ленту, прихватил АКС-74 с подствольником. Нацепив поверх скафандра разгрузку, напихал в нее несколько гранат, запасные магазины к автомату и выстрелы к гранатомету. И обнаглев, навьючил на капитана, который и вякнуть не успел, две трубы одноразовых РПГ, причем сам до конца не понимая, зачем они в узких коридорах космического корабля, и еще одну большую коробку от ПКМ с запасной лентой – обычный хомячизм и тяга взять много и сразу заставили пойти на этот необычный шаг.

Мы ломились через тускло освещенные, еще удерживаемые экипажем корабля коридоры, мимо нас тащили раненых и складировали возле стен убитых. Из объяснения капитана я понял, что из-за повреждения силовой установки работали только резервные источники энергии, для уменьшения действия плазменных зарядов в помещениях, где происходит огневой контакт, искусственно до минимума понижено давление. На одном из переходов я столкнулся с той самой девчонкой, которая меня лечила в медицинском боксе. Руки ее были в крови, а в глазах паника и страх. Судя по ее виду, она нечасто попадала в такие ситуации, но как медик она работала на автомате, выполняя свои функции. Ее лицо отпечаталось в памяти, но тут же было забыто – впереди знакомо хлопнул плазменный заряд, и я снова, как тогда в лесу и в поселке, ощутил толчок ударной волны. Вот мы и на линии соприкосновения. В крови забурлил адреналин, и мир стал каким-то черно-белым, мозг спокойно регистрировал окружающую обстановку и выдавал рекомендации по возможным действиям.

Здесь был переходный тамбур между разными частями корабля, разделяемый толстыми дверьми, но одна из створок оказалась сильно оплавлена и практически снесена мощным ударом, но тем не менее она стала некоторым аналогом бруствера и не позволяла драконам прорваться на эту сторону. Выглянув и спрятавшись обратно, прекрасно увидел пятерых драконов, живописно перекрывших коридор своими обугленными тушами. Бойцы штурмовой группы разведкрейсера периодически выглядывали и постреливали вдоль коридора из плазменных ружей, не давая противнику провести сосредоточенный штурм.

Что-то мелькнуло. БАХ! Вторую створку бронированной двери порвало, как лист бумаги, и два спрятавшихся за ней бойца мгновенно превратились в обугленные обрубки. Из-за пониженного давления нас задело не настолько сильно, чтоб покалечить, освещение почти погасло. Пока обороняющиеся приходили в себя, я прыгнул к еще красной оплавленной двери и, как в страшном кино, увидел бешено несущихся по коридору драконов.

– Суки!

Пулемет дернулся у меня в руках, посылая в первого, крупного, закованного в облегченный скафандр дракона, рой пуль. БАМ-БАМ-БАМ-БАМ-БАМ-БАМ! ПКМ не подвел – двухсоткилограммовое тело споткнулось и покатилось по коридору, задев бегущего за ним дракона. Класс! Пулемет снова задергался, посылая короткую очередь в очередного гада. Попал. А теперь кинжальный огонь: ПКМ уже дергался непрерывно, расстреливая набившихся в коридор драконов. Краем глаза успел заметить, как сбоку пыхнули выстрелы энергетических ружей штурмовиков, которые присоединились ко мне, поддерживая огнем.

Драконы кончились раньше, чем у меня лента. Не задумываясь, крикнул, наверно, сам себе:

– Вперед!

Перепрыгнув через все еще красную от перегрева створку двери, прямо по еще дергающимся тушам драконов, рванул в атаку. Впереди что-то мелькнуло, и руки сами навели ствол и… БАМБАМ-БАМ!

Даже через разреженный воздух я услышал дикий визг дракона. БАХ! Меня откинуло обратно взрывной волной, а на переборке расплывалось большое красное пятно, разбрызгивая вокруг себя капли расплавленного металла.

– Твою мать.

Опять затаились за изгибом коридора, и началась вялая перестрелка, и, судя по интенсивности огня, запряталась там всего парочка хвостатых. «Бойся!» – по коридору застучало темное ребристое яйцо Ф-1. БАХ!

– Вперед!

Опять перебежка, короткая очередь и несколько вспышек плазменных ружей, и мы прорвались к следующему повороту. Тут капитан остановил наше продвижение.

– Стой. Максим, они прорвались по нижней палубе. Бежим туда.

И уже обращаясь к одному из штурмовиков:

– Талек, оставляй себе двух человек и заваривай проходы. Остальные со мной.

Мы снова несемся по сумрачным коридорам, перепрыгивая через раненых и убитых людей и драконов, сбивая с дороги оказывающих медицинскую помощь членов экипажа. На ходу Лартэн сбивчиво объяснял, что там контейнер с телом Повелителя Драконов, и противник рвется именно туда, если захватят, то корабль им больше не будет нужен и они его расстреляют. Поэтому удерживать контейнер, это единственный шанс протянуть время.

Мы опоздали. Темные коридоры в слабом свете оставшихся целых аварийных светильников, обугленные трупы бойцов и драконов, через которые постоянно приходилось перепрыгивать, а иногда идти и прямо по ним. Отсек, где хранился контейнер с телом Повелителя Драконов, был в прямом смысле завален вперемешку людьми и драконами, и, судя по открытым рубленым ранам и крови, бой дошел до рукопашной, и тут кенгурюхи поработали своими топориками.

Внутренняя связь уже не действовала, поэтому никакой координации обороны крейсера не осуществлялось, по всей видимости, центральный мостик, где держал последнюю оборону капитан корабля, зачищен драконами.

Нас осталось всего пятеро, считая меня и капитана Лартэна, который как старший по званию принял на себя командование и, прикинув, где был ближайший пролом в обшивке корабля, повел нас снова по закоулкам, пока не наткнулись на заслон, который прикрывал отход группы с контейнером.

БАХ! Бегущий первым штурмовик разлетелся на части, разбрызгав вокруг себя кипящие ошметки, снеся с ног бегущего за ним Лартэна и еще одного бойца.

– Мать!..

Дракончик зарядил из плазмомета полным зарядом, тут же последовал еще выстрел, но все кто остался на ногах после такой встречи успели попрятаться. Мощный удар плазмы выжег большую дыру в переборке, разбрызгав вокруг кипящий металл.

Меня обрызгало с ног до головы, но я удивленно смотрел, как расплавленные капли стекают по мне, падают вниз и выжигают в покрытии пола большие дыры. Ого, вот это защита, но как-то не впечатляет, учитывая как только что на части разнесло бойца.

Снова по коридору покатилось ребристое яйцо Ф-1, чуть дымя пороховым замедлителем. «Бойся!» БАХ! Несколько осколков застучало по переборкам, и сквозь разреженную атмосферу послышался дикий визг подраненного дракона.

Без команды оставшийся на ногах боец выскочил из-за поворота и пальнул в сторону противника плазмой, при этом сразу сделав шаг назад, пропуская меня с пулеметом. БАХ-БАХ-БАХ! Визг. Вот что-то зашевелилось на полу. БАХ-БАХ-БАХ! Попал, бежим дальше. Снова коридоры, мелькание фонарей и трупы людей и драконов. Такими темпами мы добежали до закрытых дверей, на которых светился какой-то сигнал, и мой единственный оставшийся спутник прокомментировал хрипящим голосом:

– Заблокированы. С той стороны вакуум.

– Весело. Открыть можно?

Он кивнул и стал что-то доставать из разгрузки, при этом поясняя мне, что он делает:

– У штурмовых групп есть универсальные ключи, чтоб можно было проникать в закрытые или поврежденные отсеки.

Пока он возился, появилась минутка, чтобы осмотреться. Меня уже начали доставать эти красные резервные лампы и зигзагообразные коридоры, но только теперь до меня дошло, что это делалось именно на случай такого штурма, чтоб использовать повороты как естественную защиту…

Под потолком что-то загудело, и женский голос проворковал, что открывается отсек с пониженным давлением, а мой спутник, сняв с пояса шнур и щелкнув карабином, привязал себя к небольшому крюку, вделанному в переборку, и кивнул мне, чтоб и я это сделал то же. Вспомнив фантастические фильмы, где вот так вот плохих парней вытягивало в открытый космос, я лихорадочно нашел на поясе скафандра похожий шнур и щелкнул карабином, пристегивая себя к стене.

Давно я так не орал и не матерился. Вой уходящего воздуха, сирена, голос под потолком, который через уходящий воздух что-то блеял про разгерметизацию отсека, вытягиваемые мелкие вещи, летящие мимо, и на закуску из-за поворота появился капитан Лартэн, который, очухавшись, пошел искать нас, и попал в струю вытягиваемого воздуха, и обвешанный моими боеприпасами, летел как шарик.

Мне с трудом удалось его подхватить, и, схватившись за него и взглянув ему в лицо, увидел там кровоподтеки, мужика реально приложило, а он все равно прет – свой человек. Когда давление упало, и мы отцепились, двери раскрылись полностью, уже в безвоздушном пространстве понеслись снова по безжизненным коридорам, и теперь я ориентировался только на тактическую радиосвязь, которая и до этого связывала нас, как бойцов одной из штурмовых групп.

Капитан опять начал отставать, поэтому пришлось забрать у него одну РПГшку и запасную коробку с патронами для пулемета.

Мы снова опоздали: в большущем проломе в обшивке корпуса, с оплавленными краями была видна чернота космоса и небольшой десантный катер, который медленно удалялся и успел уже отойти метров на сто.

Вспышка. Мой спутник выстрелил в уходящий корабль из плазменного ружья. Сгусток расплавленной плазмы быстро достиг кораблика и растекся по обшивке, не причинив никакого вреда.

В небольшом наушнике послышался сдавленный стон:

– У него защита, не поможет.

У меня в руках короткой очередью беззвучно дернулся пулемет, отправляя в космос маленькие острые кусочки металла. А мне понравилось. Отдача, конечно, та же, а вот стрелять в космосе сплошное удовольствие – никаких поправок на ветер и кривизну траектории. Катер немного вильнул, и я явственно видел, как на обшивке маленькими огоньками блеснули места попадания пуль. Теперь повоюем: пулемет теперь затрясся, освещая помещение вспышками выстрелов. Но очередь получилась куцей – десять патронов, а потом пошли пять трассирующих, видно, тот, кто набивал ленту, специально отметил конец трассирующими патронами.

Обидно, на самом интересном месте, вон и катерок как-то странно вбок стал забирать. Такое чувство, как у маленького ребенка забрали любимую игрушку, аж плакать хотелось и, повернув голову, увидел похожие взгляды моих спутников. Я вертел головой, чтоб что-то поднять с пола и просто швырнуть, и мой взгляд зацепился за РПГ, висящий за спиной Лартэна, и, обозвав себя тупым махрушником, вспомнил про точно такой же у меня.

Несколько мгновений и целик произведенного на далекой планете примитивного ракетного оружия совместился с удаляющимся катером. Поправка и пуск.

Помещение озарилось вспышкой, и граната, раскрыв ненужное в космосе оперение, устремилась за беглецом. Беззвучная вспышка, и катерок, продолжая по инерции удаляться, завертелся на месте, выпуская сквозь небольшую пробоину от кумулятивного снаряда поток воздуха и чего-то красного. В наушнике раздался радостный рев моих спутников.

– Капитан, что дальше?

– Они вышлют еще один катер…

Через пролом был прекрасно виден космос и парящий подбитый катер, и чуть в стороне я с удивлением наконец-то разглядел инопланетный драконовский корабль, с которого была высажена абордажная партия. Это было так завораживающе. Лартэн закричал, что надо бежать, но я его не слушал. Красота и техническое совершенство меня просто заворожили. На обшивке этого корабля среди огоньков что-то вспыхнуло, и я успел только моргнуть, когда погас свет…

Глава 7

Сознание вернулось резко и без всяких плавных переходов. Вокруг меня была темнота, и где-то вдалеке что-то изредка вспыхивало неярким красным светом. Я сначала не мог понять, где я и что со мной случилось, но при очередной вспышке разглядел развороченные переборки транспортного ангара и большущую пробоину, через которую проглядывала настоящая чернота глубокого космоса. В теле чувствовалась некая легкость, свойственная невесомости, и я, сделав небольшое усилие, подскочил и поплыл к противоположной стене, с непривычки нелепо махая руками и ногами. В процессе парения постарался разглядеть все вокруг себя, а в памяти постепенно возникали картины недавнего прошлого: инопланетяне, бой на земле, пробуждение на крейсере, бой в узких коридорах с драконами, улетающий катер, выстрел из гранатомета и вспышка на корабле драконов… Потом никаких воспоминаний. Наверно, драконы, утянув заветный контейнер, все-таки напоследок долбанули по крейсеру главным калибром, превратив его в кусок мертвого железа, и сейчас я единственный, кто остался в живых. Судя по отсутствию искусственной гравитации и какого-либо движения или даже вибрации, можно однозначно сказать, что корабль мертв. Да уж, весело, приключений полный чемодан.

Но это же не причина опускать руки и распускать сопли, тем более у меня есть пара должков, и обычное ослиное упрямство заставило хоть что-то делать. Нащупав на левой руке многофункциональный манипулятор, отвечающий за управление скафандром, припомнив, как это делал Лартэн, провел пальцами, и небольшой экранчик загорелся мерным голубоватым светом, выдав несколько надписей, причем, к своему удивлению, я их спокойно и без напряжения читал: «Главное меню», «Данные жизнедеятельности», «Энергетические показатели», «Система защиты». Вопрос, почему могу влет читать инопланетную письменность, я пока оставил на будущее и занялся именно выживанием. Выбрав главное меню, пролистав несколько окон, выбрал прибор ночного видения и дополнительную подсветку. В области шеи включился фонарь, наполнив комнату призрачным зеленым светом, при этом передняя панель шлема на мгновение утратила прозрачность и, как жидкокристаллический экран, изменила свой вид и стала показывать реконструированное компьютером изображение. Причем то, что мне было показано, сильно отличалось по качеству и детализации от привычных по службе на блокпосту наших земных «ночников». Тут все виделось в объеме, с множеством полутонов, и компьютер скафандра даже давал какие-то подсветки, поясняя, где свои, а где чужие.

Теперь я более основательно мог рассмотреть все вокруг и сразу заметил висящее невдалеке изорванное тело штурмовика, который был со мной рядом, когда корабль драконов долбанул по беззащитному крейсеру людей главным калибром. Чуть дальше, прямо под потолком в невесомости парило тело капитана Лартэна. Этот безголовый труп я только и смог опознать по второму гранатомету и пулеметной коробке с патронами, которые так и остались висеть на нем. Осторожно отталкиваясь от переборки к переборке, я сначала подлетел к штурмовику и стал осматривать на предмет всяких интересных штучек, вспомнив недавний сбивчивый рассказ про универсальные ключи. В специальном контейнере на спине у бойца находился энергоблок, отвечающий за работу скафандра, и, убедившись, что он заполнен больше чем наполовину, вытащил из разъема и спокойно спрятал в свободный карман разгрузки. То же самое сделал и с телом капитана, понимая, что энергоблоки помогут мне протянуть чуть дольше, может, и получится найти какой-нибудь выход, поэтому все, что можно было, поснимал, особенно это касалось моих боеприпасов, и с надеждой стал осматривать помещение на предмет пулемета. Старый друг, убийца драконов, обнаружился парящим где-то в другой стороне ангара, поэтому пришлось приложить некоторую ловкость и силу, чтоб в несколько скачков добраться до него. Передернув затвор и выкинув заклинивший патрон, убедился, что он в нормальном состоянии, немного успокоившись, стал продвигаться по разгромленным отсекам в глубь корабля, в надежде обнаружить хоть что-то интересное, что может помочь в дальнейшем выживании, хотя как это все будет выглядеть, я не представлял.

Большинство дверей оставались заблокированы, видимо, все еще работала какая-то автономная система защиты от разгерметизации, и универсальные ключи ни капитана, ни штурмовика уже не помогали – единая система управления корабля уже давно сдохла, поэтому приходилось тыкаться наудачу, даже не понимая, как устроен корабль. Помучившись в темноте и начав узнавать те коридоры, по которым недавно несся, наконец-то умудрился пролезть в неповрежденную часть корабля, где осталось хоть какое-то освещение и разреженная атмосфера. Найдя несколько трупов защитников корабля, аналогичным способом избавил их от энергоблоков, пополнив свою коллекцию и сверившись с экраном, насколько за это время уменьшилось количество моего запаса, и примерно прикинув, сделал вывод, что моих нынешних запасов хватит на три-четыре дня активной работы.

Без искусственной гравитации все выглядело по-другому: в отсеках хаотично болтались и перемещались трупы, обломки, мелкий мусор, через который приходилось пробираться как через густые заросли кустарника. Ухватив по дороге боевой топор драконов, стал им пользоваться как своеобразным веслом, для продвижения и отталкивания от препятствий. Через пару переходов с грехом пополам добрался до импровизированного медпункта, где когда-то обрабатывались раненые, и невольно остановился, обалдев от открывшейся картины. Здесь и неспециалисту было ясно, что тут порезвились драконы: человеческая кровь застыла в разреженном воздухе и висела многочисленными красными шариками вперемешку с расчлененными человеческими телами. Картина еще та, но никакого шока я не испытал, мозг просто фиксировал обстановку, не более того. Поэтому мельком глянув на все это, я двинулся дальше, стараясь собрать максимально больше информации для выживания, но подавленность все больше и больше овладевала мной. Выход был всего один – найти живого человека, который разбирается в этом железе намного лучше меня, а учитывая военный характер корабля, то по аналогии с земными кораблями, выживанию экипажа тут должны были обучаться все подряд и неслабо. Но я пересекал коридоры и сталкивался только с мертвыми и не видел никаких признаков жизни. Через несколько часов такого блуждания я себя почувствовал хуже: тошнило, и в районе груди росла дикая боль, в горле запершило, и стал душить дикий кашель. Спазмы стали настолько болезненными, что во время одного из них снова потерял сознание.

Придя в себя, с удивлением увидел перед лицом уже знакомую по прошлому пробуждению крышку медицинского саркофага. В теле чувствовалась приятная легкость, и боль, которая запомнилась перед потерей сознания, не давала о себе знать. Повернув голову, встретился взглядом с той самой девушкой-медиком, запомнившейся по прошлому пробуждению в этой комнате. Ее взгляд был настороженным, и в то же время в нем читалась какая-то надежда на чудо. А ведь приятно, что молодая привлекательная девушка смотрит на меня как на спасителя. Она оттолкнулась от стены и плавно, даже грациозно пролетела к панели управления и пробежалась по ней руками. Крышка саркофага плавно отъехала, и мне в нос шибанул запах нечистот, горелого пластика и еще чего-то не менее неприятного. Я поморщился, но тем не менее не спускал взгляда с моей спасительницы и прохрипел:

– Привет, красавица, я смотрю, у нас входит в привычку встречаться в таких условиях…

Она чуть поморщилась, но взяла себя в руки и улыбнулась, но как-то холодно, скорее по привычке – сразу видно профессионального медика. Но это длилось не долго, ее сил, точнее самообладания, надолго не хватило, и я на мгновение смог увидеть настоящую ее сущность – испуганная одинокая девчонка, несмотря на все ее космическое происхождение и специальную подготовку. Хотя и это может быть ее очередной маской. Но в данной ситуации у нас с ней одна цель – выжить, и я ей нужен не меньше, чем она мне.

– Вы, Максим, поразительно живучи.

О как, такое чувство, что она мне это ставит в вину, хотя у нее, кажется, с Лартэном роман был. Он погиб, а я тут весь из себя такой тепленький лежу. Ну ладно, попробуем отболтаться.

– Я тоже удивляюсь этому, раньше за мной такого не замечалось.

Она не ответила, а точнее не захотела вступать в полемику. Поэтому, чтобы продолжить разговор, я решил прояснить для себя некоторые моменты.

– Давайте хоть познакомимся. Вы про меня все знаете, а я так и блуждаю в потемках. Если смотреть по большому счету, мы с вами сейчас самые близкие люди, особенно если рассматривать все в контексте космических расстояний.

Девушка-медик с неприкрытым удивлением так глянула на меня, что в голове сразу возникла ассоциация: трындящий до этого попугай вдруг начинает с особым изыском рассуждать о квантовой механике. От этой картины я не удержался и засмеялся, причем это получилось настолько заразительно, что через некоторое время и девочка хохотала со мной на пару.

Дариэлла, так звали девушку, оказалась неплохим собеседником и поведала много интересного. Несмотря на психологическую подготовку, она с содроганием в голосе рассказывала, как драконы подбили крейсер, как начался штурм, как в медпункт ворвались драконы и начали рубить всех своими страшными топорами. Как она успела укрыться в холодильнике и тем самым спасла себе жизнь – противник выискивал по электромагнитному излучению и тепловому следу. После того как по кораблю снова нанесли удар, драконы окончательно подавили любое сопротивление и покинули корабль. Дариэлле удалось частично восстановить атмосферное давление в медицинском блоке, который имел автономную систему на случай эпидемий и разгерметизации. Потом она долго блуждала по мертвым коридорам, стараясь найти выживших, и случайно наткнулась на болтающееся в невесомости полудохлое тело землянина.

Меня очень интересовала эффективность медицинского комплекса, но, к сожалению, и его возможности были ограниченными. Основная задача сохранить жизнь в живом человеке и проводить реанимационные мероприятия, но вот мертвых, в нашем понимании, он восстанавливать не в состоянии: даже инопланетная технология не в состоянии творить чудеса.

– Дариэлла, а почему драконы вообще не разнесли корабль? Так же проще скрыть все следы, а тут, наверно, и компьютеры остались с носителями информации, и другие свидетельства присутствия драконов.

– Да, вот только они применяли плазменное оружие, а его энергетики недостаточно, чтоб полностью уничтожить корабль. Есть и другие типы, более мощные, но они оставляют след, по которому можно определить место. Эти пустынные пространства отслеживаются не хуже, чем и внутренние области, поэтому драконы привлекли бы ненужное внимание. А тут разнесли корабль, уничтожили энергоустановку и резервные средства связи. В лучшем случае корабль в качестве замерзшего куска железа найдут случайно через сотни лет. Расчет вполне привычный – так пираты и работорговцы действуют.

Я автоматически отметил про себя наличие организованной преступности и с грустью думал о будущем.

– А что, спасательных кораблей или маяков, чтоб посылать сигналы бедствия, нет? Ну вроде как такие вещи должны быть предусмотрены.

Она с интересом смотрела на меня, даже с некоторым подозрением.

– Максим, а ты уверен, что ваша цивилизация не путешествует в большом космосе?

Тут уже я усмехнулся, инерция мышления есть не только у землян.

– Дариэлла, если наша цивилизация не достигла большого космоса, это не значит, что мы примитивны. Общие принципы путешествия в космическом пространстве нам известны давно. Поэтому давай опустим некоторый снобизм и высокомерие и будем думать, как нам выбраться из этой ситуации…

Вот теперь пошел конструктивный разговор. Девушка сначала недоверчиво, а потом даже радостно отвечала на мои вопросы.

Спасательные средства были, но целенаправленно уничтожены. Маяк имелся, но и он работал от общей энергетической установки крейсера, иначе ему просто не хватало мощности – расстояние до ближайших форпостов людей слишком большое для стандартных средств связи. А ее, родимую, драконы в первую очередь и вывели из строя. Весело. Теперь и я понимал, смысл той надежды, которая теплилась в глазах этой девушки – мы реально отрезаны и спасти нас может только чудо.

Так мы прожили пару дней, выходя через специальный тамбур в остальные помещения корабля, собирая энергетические ячейки, оружие, продукты, пытались запустить вычислительный комплекс корабля. Но все это не давало никакой надежды. Девушка все чаще стала погружаться в депрессию и спасалась только пролежав несколько часов в медицинском саркофаге, который, судя по программе, пичкал ее антидепрессантами, запас которых рано или поздно должен был подойти к концу. Я пока этим не пользовался, хотя самого частенько посещали неприятные мысли о самоубийстве.

Когда стало окончательно понятно, что тут нет никаких перспектив, я поинтересовался у сникшей Дариэллы:

– Дарри, скажи, а вот можно с помощью твоих медицинских систем ввести человека ну, допустим, в летаргический сон или в кому, из которых потом в автоматическом режиме вывести без серьезных последствий для организма?

Она удивленно уставилась на меня.

– А зачем?

– А ты подумай. Будем тут мучиться, расходовать ресурсы, а так поставим сигнализацию на проникновение в корабль, а сами спать. Если кто появится, нас разбудит система. Правда, пока не знаю, насколько хватит энергии, но это уже твоя работа, и ты должна будешь все рассчитать…

А моя идея ей понравилась, но немного по-другому – девочка хотела забыться и не мучиться, а тут такая возможность.

В одном из хранилищ нашли полевой защитный комплекс из комплекта разведгрупп, высаживающихся на планеты, который представлял собой сложную систему из множества автономных датчиков, передающих информацию в вычислительный комплекс. Все это с великим удовольствием мы разместили в основных коридорах, особенно на подходах к центральному посту, оружейному хранилищу, посту дальней связи и отсеку главного вычислительного комплекса крейсера.

Прежде чем окончательно лечь спать, я натаскал в отсек земного оружия и прямо возле саркофага закрепил ПКМ, на случай непредвиденного вторжения, и в последний раз окинул взглядом комнату, где мне уже несколько раз подряд приходилось просыпаться в столь экзотических условиях. Странно, это помещение я уже воспринимаю как родной дом, несмотря на запах, спертый воздух и кучу всякой гадости, которая болтается в невесомости.

Наконец-то улегся, немного поерзал по мягкому покрытию, повернул голову и встретился взглядом с Дариэллой, которая колдовала над пультом. Вот он, момент истины: что-то легко укололо в руку, потом еще раз, и по телу стала разливаться приятная прохлада, которая начала накатывать от рук и ног, постепенно охватила живот и грудь, и когда достигла головы, я потерял сознание…

Мне снился долгий-долгий сон. Сначала веселая Карина куда-то звала меня, махала рукой, потом она была не одна, а с маленьким, но очень серьезным мальчиком, выглядевшим, как я в детстве, потом была война, взрывы, сотни космических кораблей дрались в космосе, озаряя пустые пространства мириадами ярких вспышек. Я несусь с пулеметом по коридорам огромного дворца, расстреливая по дороге людей в непонятной форме, и врываюсь в зал, где идет церемония бракосочетания, и понимаю, что опоздал. Потом удар в грудь и медицинский блок скафандра, контролирующий биологические показатели организма, начинает дико орать о повреждении, не совместимом с жизнью, причем так резко и неприятно, что я просыпаюсь.

В комнате темно и изредка на панели соседнего саркофага, где сквозь прозрачную крышку угадывается профиль Дариэллы, что-то моргает, напоминая светодиод сигнализации на земных автомобилях. Я попробовал двинуться, но не тут-то было – оказывается, что совершенно не могу пошевелиться, так затекли ноги и руки, но ложе, на котором я лежал неизвестно сколько времени, начало вибрировать. К конечностям постепенно стала возвращаться чувствительность, хотя, несмотря на определенную дозу обезболивающих, я скрипел от боли зубами. Казалось, все это длилось вечность, но пиликнул сигнал, мягкий женский голос что-то проворковал, и крышка саркофага съехала в сторону.

В отличие от прошлого пробуждения, теперь в комнате почти ничем не пахло: за время нашего сна большая часть воздуха была утеряна, и сейчас помещение просто наполнилось воздухом из дополнительных аварийных резервуаров. Принюхавшись и попытавшись как-то осмыслить новые ощущения, я с трудом отцепил крепежные ремни и, паря в невесомости, выбрался из саркофага. Надев стандартный для членов экипажа новенький комбинезон, оттолкнулся ногой и поплыл к Дариэлле, которая еще не проснулась, хотя на панели управления моргал сигнал, что идут реанимационные процедуры. Я невольно залюбовался девушкой – тонкая шея, короткая прическа, под мальчика, придавали ей особый шарм, и сейчас, во время сна, когда она не думала о своей судьбе, ее немного курносое лицо притягивало своей молодостью и красотой. В душе рождались какие-то неясные чувства, желание защитить это создание как-то уж слишком сильно било по нервам.

«А если она умудрилась мне какую-нибудь психологическую установку в мозги зашить?» – мелькнула вполне осознанная мысль.

«Девочка, конечно, хорошая, но и я ведь не молоденький мальчик, чтоб пускать слюни по длинным ногам и смазливой мордашке. По большому счету она позже меня легла спать, значит, что-то могла сотворить. Ладно, возьмем на заметку, а потом разберемся при случае».

Пока второй саркофаг пытался разбудить Дариэллу, я включил терминал охранного компьютера и стал с интересом просматривать логи срабатывания датчиков и записи камер видеонаблюдения – кто же нас все-таки посетил и соответственно запустил программу пробуждения.

После всех этих медицинских процедур меня все еще конкретно тошнило и трудно было сфокусировать зрение на чем-то одном, но тем не менее я с огромным интересом смотрел записи. Да, по виду это были люди, в каких-то неизвестных мне скафандрах, более громоздких, нежели те, в которых расхаживали бойцы-разведчики.

Немного повозившись с записями, я уже мог сделать определенные выводы: небольшая команда из пяти человек через пробоину в корпусе проникла в корабль и целенаправленно направилась к центральному мостику, при этом не блуждая, как я в свое время, а точно следуя по плану, что говорило о знании конструкции корабля. Покопавшись там пару часов, гости поперлись в оружейную комнату, а потом в каюту капитана. Все это делалось неторопливо и основательно: они останавливались у каждого трупа, обыскивали его и двигались дальше. У меня складывалось впечатление, что корабль посетила команда обычных мародеров. Портативный разведывательный комплекс уже умудрился перехватить их радиосвязь, и, немного напрягая свои вычислительные мощности, стал выдавать их переговоры:

– …брат говорил, что у них тут авария случилась, и все погибли.

– Какая авария, видишь, тут бой шел, и точно драконы отметились.

– Брат сказал…

– Да ты замучил всех своим братом. Да, он служит в центре связи Имперской службы безопасности и часто поставляет информацию о поврежденных и пропавших без вести кораблях. Но сдается, Мерк, что именно сейчас твой братик втравил нас в историю.

– Это почему?

– Это корабль дальних разведчиков и его явно лупили главным калибром. А внутри видны следы боя и мертвые туши драконов. Причем и вычислительный центр корабля и навигационные системы уничтожены так, что нельзя узнать, где он до этого побывал.

– А нам-то какое дело?

– Дурень, если в СБ это записано как взрыв реактора и известно точное место, а тут реально погуляли драконы, которых в этом секторе вообще быть не должно, то тут воняет. Надо быстро все осмотреть и делать ноги. Явно же тут все вычистили. Вон даже в боевых скафандрах разведчиков энергоячейки вытянули.

– А может кто живой остался?

Услышать ответ я не успел. Со стороны второго саркофага раздался стон, и, повернув голову, я с интересом наблюдал картину полностью обнаженной Дариэллы, которая с большим трудом напяливала на себя новенький комбинезончик. Вот и помогать ей не хотелось – главное, потянуть время, уж слишком все выглядело интересно и живописно. Она, увидев мой хитрый взгляд, быстро все просекла, что-то пробурчала, типа «варвар», и, совладав с застежками, плавно оттолкнулась и поплыла ко мне, точнее к вычислительному комплексу, который собирал информацию о наших визитерах.

Оттолкнув меня, девушка как голодная приникла к терминалу и стала изучать то, что до этого я уже успел просмотреть и прослушать. Прошло более получаса, когда она повернула голову и коротко сказала: «Мусорщики». Хм. Открыла Америку, я это и без нее давно просек.

– …сейчас они начали демонтаж целых блоков навигационной системы и в ближайшее время собираются скрутить часть вычислительного комплекса и кое-какие детали двигательной установки.

– Долго они это будут делать?

– Дня два-три. Это не так просто, как они говорят.

– А зачем им вообще это все? Тем более так далеко от основных форпостов человеческой расы.

Девушка невесело фыркнула и, как мальчику, начала объяснять:

– Корабли дальней разведки делаются по особым стандартам и аппаратура с них очень ценится. Как по надежности, так и по редкости. Если все, про что они говорили, утащат, то вполне смогут окупить весь полет в эту часть космоса, да еще и остаться при хорошей прибыли.

Ох, девочка. Как появились свои, так она сразу перья распустила, и теперь я опять зачислен в варвары и направлен на обеспечение ее грандиозных планов. Интересно, что она придумает, ведь, судя по моим прикидкам, этим ребятам как раз не нужны свидетели и уничтожить нас им будет очень даже выгодно. Она не была настолько наивной, но и захватывать чужой корабль было не в ее силах.

– А ты что предлагаешь?

В ее вопросе было слышно раздражение и даже злоба. Я деланно пожал плечами и, опустив глаза, проворковал:

– Да кто я такой? Всего лишь варвар с неразвитой планеты. Куда уж нам неумытым…

Она удивленно уставилась на меня, наморщив лобик, как бы соображая, что я этим хочу сказать. Вообще с ее стороны это было несколько по-свински: если б не я, она давно бы сошла с ума от своих антидепрессантов, а тут появилась реальная возможность выжить. О как, а девочка все быстро просекла и, мило улыбнувшись, спросила:

– Максим, ты что-то хотел предложить?

– Да нет уж, госпожа великий покоритель космоса. Давай я сначала твои предложения послушаю. Как-то нам варварам неприлично лезть вперед великих господ.

– Максим, не дурачься.

– Нисколько. Говори, что надумала, а я посмотрю. Самому интересно…

«Да. Такого я не ожидал. Разведчики, блин. И кого у них там готовят?» Реально Дариэлла ничего не смогла придумать оригинальнее, чем захватить заложников и поторговаться или с помощью ранцевых ракетных двигателей подлететь к кораблю и попытаться захватить его, и, естественно, главная роль пушечного мяса отводилась мне. Я не мог не фыркнуть от такого полета фантазии.

– Дариэлла, скажи, а ты космический корабль в одиночку сможешь довести?

Тут она меня удивила, смело глянув в глаза: да. Она факультативно обучалась и имеет дополнительный диплом пилота. О как, а это уже интересно, и не воспользоваться этим будет глупо.

Теперь я стал задавать множество наводящих вопросов, и по мере поступления информации в голове стал зарождаться примерный план операции.

Глава 8

Сквозь щель в видавшем виды контейнере с нарастающим волнением наблюдал, как приближается небольшой и весьма неказистый корабль космических мусорщиков. Рядом завозилась Дариэлла, которой ствол пулемета давил в бок, но она стоически терпела и старалась не показывать свое недовольство, ведь именно сейчас решалась наша судьба.

Мой план был предельно прост – если сами не сможем проникнуть на корабль мародеров, надо дать им возможность доставить нас туда. Когда я смотрел, как они отправляют награбленное имущество, то заинтересовался их контейнерами, в который по размеру как раз могут поместиться парочка человек и еще несколько стреляющих игрушек. Вот таким образом, когда они насобирали парочку контейнеров, мы организовали акцию отвлечения: несколькими отсеками в стороне «самопроизвольно» начало стрелять плазменное ружье, тем самым привлекая внимание мусорщиков, которые отслеживали любые энергетические всплески. Вот и повелись: пока неслись посмотреть, что же там такое происходит, мы с Дариэллой аккуратно повыкидывали из одного контейнера груз, спрятались и стали ожидать очередной отправки на корабль. Ну они и тормоза – пришлось просидеть более четырех часов, и я жалел об одном – то, что мы в скафандрах, и всякие интересные округлости, которыми Дариэлла прижималась ко мне, никак не ощущались. Подобные мысли позволяли отвлекаться от затекших ног, от нервного напряжения, хотя адреналин охотника бурлил в ожидании скорой схватки, сжимая в руке пистолет Стечкина, обработанный, как и пулемет, специальной пустотной силиконовой смазкой, которую братья по разуму применяют в подвижных механических соединениях, находящихся на внешней обшивке.

Вот приблизился освещенный изнутри грузовой отсек, где контейнеры встречало сразу два человека в скафандрах, несколько раз ощутимо дернув и стукнув, уроды не могут нормально скорость контролировать, нас протащили вглубь и закрепили, не удосужившись проверить ни состав, ни состояние груза. Я, честно сказать, обалдел от такого подхода к делу: а если какой-нибудь нестабильный реактор притащат или взрывоопасный груз, так нет, им все равно, лишь бы в нору утянуть. Ну и ладно.

Когда в отсеке погас свет, я осторожно приоткрыл крышку, просунул в образовавшуюся щель небольшой проводок с камерой на конце, подключенной к внутреннему вычислительному комплексу скафандра, и, получив на внутренней поверхности шлема изображение, стал с интересом осматривать внутренний интерьер грузового отсека. Не впечатлило: кучи ящиков, стандартные контейнеры, в некотором подобии порядка разложенные на специальных стеллажах, и всё. Все это время мы не пользовались радиосвязью, чтоб не демаскировать себя и объяснялись только жестами.

Прошло еще немного времени, и я начал чувствовать, как тело постепенно стало обретать вес, и минут через пять мы с Дарри уже просто сидели, немного придавленные искусственной гравитацией, от которой, судя по моим впечатлениям, основательно отвыкли.

Выбравшись, осторожно стали продвигаться к переходному тамбуру, ведущему внутрь корабля. Там был примитивный электронный механизм открывания, и напарница уже привычно достала какое-то электронное устройство и на некоторое время погрузилась в работу, а я с интересом наблюдал за ее манипуляциями. Не прошло и двадцати минут, как она спокойно повернула ко мне голову и сказала:

– Все, я в их сети.

– Ты чего, а режим радиомолчания?

– Все нормально. У них тут один комплекс наблюдения, и тот я заблокировала. Старая рухлядь, мы про такую в академии только слышали, а тут оно еще летает и даже как-то работает.

– Ты можешь определить, сколько их всего на корабле и как они локализованы, чтоб можно было планировать захват?

– Так, как у нас на корабле – нет. Система контроля личного состава на этой старой колоше уже давно не функционирует, и тут я бессильна.

– А по расходу воздуха, по расходу продуктов?

Сквозь прозрачную панель ее шлема я увидел, как она скривилась, но тем не менее, немного подумав, стала искать данные о количестве продуктов, их расходе.

– Твою мать!

Я аж охренел и с удивлением уставился на Дариэллу. Услышать в глубоком космосе ругань на родном русском языке, причем не от меня любимого, это, конечно, производит впечатление. А девушка и сама не отдавала себе отчет, на каком языке ругается и что это означает, главное, скопировала мои интонации, и это выражало ее эмоции.

– Что?

– Да эти олухи просто не ведут учет продуктов, причем совсем недавно часть выкинули – испортились из-за неправильного хранения. А по поводу воздуха – так у них установка регенерации работает на форсированном режиме – слишком большие утечки, и, похоже, это никого сильно не волнует. Удивительно, как такие идиоты вообще отважились сюда отправиться, как смогли долететь и как думают возвращаться…

– Дарри, может, пояснишь? А то знаешь, со стороны звучит очень страшно, но ничего непонятно. Что это за корабль? Тип, характеристики, насколько приспособлен к дальним полетам, какое вооружение, какой экипаж и где они могут находиться сейчас. Было бы неплохо план посмотреть.

– Да не знаю. Вроде как переделка «Тарпона», старого грузовоза. Но тут столько всего накручено…Штук шесть или семь модернизаций.

– Хорошо. Работаем. Ты остаешься тут, на случай, если со стороны нашего корабля пойдет подмога, а я пойду гулять. Пока буду готовиться, постарайся найти мне план, иначе будет плохо.

– Максим, я постараюсь.

– Вот и старайся.

Дариэлла набрала на пульте управления скафандра, подключенного к сети корабля, команду, и внешняя дверь шлюзовой камеры медленно открылась. В шлеме раздался голос:

– В шлюзе была камера, но она и до нас уже не работала, так что можешь смело…

В голове мелькнула мысль, поэтому я ее перебил:

– Дарри, а что будет, если дверь окажется неплотно закрыта, и через нее начнется небольшая утечка воздуха в грузовой отсек?

Пауза.

– Пришлют техника или того, кто дверь не проверил…

– Вот и будем их валить по одному.

Теперь бой будет происходить при нормальном воздушном давлении, поэтому, немного подумав, я накрутил на ствол АПС глушитель, который штурмовики Лартэна умудрились найти в разгрузке одного из боевиков в том злополучном поселке, и загнал патрон в патронник. Дождавшись, когда давление воздуха в шлюзе придет в норму, я открыл вторую дверь и, осторожно водя стволом пистолета, стал осматривать небольшую комнату с висящими скафандрами, подключенными для подзарядки к энергосистеме корабля, и полуоткрытую дверь, через которую был виден длинный коридор.

В стороне было несколько привычных мне еще по Земле достаточно массивных шкафчиков, и в один из них я с трудом втиснулся, неплотно прикрыл за собой дверцу, но так, чтоб была видна вся комната, и коротко сказал:

– Я на позиции. Устраивай утечку.

– Поняла.

Даже сквозь скафандр я почувствовал высокочастотный свист уходящего воздуха, и через несколько мгновений где-то заревела сирена и мягкий женский голос начал наговаривать: «Разгерметизация, разгерметизация».

– Дарри, а не сильно ли ты устроила утечку, дует конкретно.

– Нормально, иначе бы система не сработала, тут датчики допотопные, пришлось отключить систему аварийной блокировки дверей между отсеками…

– О, бегут. Вижу троих.

К дверям подбежали три человека в потертых комбинезонах, держащие в руках какие-то сосуды, чем-то напоминающие огнетушители. Они громко кричали и ругались, особенно на какого-то Марла, не проверившего закрытие дверей шлюза. В ушах снова раздался голос Дариэллы:

– Один из них связался с центральным постом и доложил о неплотном закрытии дверей.

– Понял.

Я резко открыл дверь шкафчика и вывалился вперед, направляя пистолет на инопланетян. Те оторопело уставились на человека в скафандре разведчиков, но вот закричать никто так и не успел.

АПС с глушителем, удерживаемый двумя руками, сразу нашел первую цель и привычно дернулся, выбросив гильзу. Хлоп. Баллон с пенным веществом, которое должно герметизировать дыры, покатился по палубе, а человек с дыркой во лбу, забрызгав товарищей кровью, отлетел к противоположной стене. Хлоп. Второй просто кулем упал и задергал ногами. Третий что-то попытался закричать и даже замахнулся баллоном, но… Хлоп. Хлоп. Первый выстрел в ногу, человек вскрикивает и начинает падать, второй уже в грудь. Постояв немного над трупами, как-то уже спокойно стреляю еще раз в голову последнему. Хлоп.

Из-за свиста уходящего воздуха выстрелов было практически не слышно.

– Дарри, все чисто. Минус три. Закрывай двери.

– Поняла.

Через несколько долгих секунд свист прекратился, и уже работающий в штатном режиме шлюз пропустил в комнату Дариэллу, вооруженную плазменным ружьем.

Мы все еще оставались в скафандрах, но немного поиграв с панелью управления скафандра, я стал более отчетливо слышать внешние звуки.

– Дарри, куда дальше?

– Это главный коридор, тут расположены каюты экипажа. Ниже ярусом двигательный отсек. Впереди центральный мостик.

– Тут есть дополнительные разнесенные посты, типа артиллеристов или энергетиков?

– На кораблях такого типа все автоматизировано и управление сосредоточено на центральном мостике, что позволяет иметь минимальную дежурную смену.

– Тогда делаем так, ты остаешься здесь и контролируешь коридор с каютами, но без меня туда не лезешь, и заодно люк к двигательному отсеку, а я пока до центрального поста прогуляюсь.

– Может…

– Все. Работаем, – достаточно грубо я прервал ее возражения и, снова взяв наизготовку АПС с глушителем, осторожно двинулся в сторону центрального поста.

Исходя из моих представлений о кораблях, и особенно о космических, тут был страшный бардак и грязь, и видно, что полы давно не то чтобы не мыли, но даже и не пылесосили: в углах лежала грязь, обрывки провода, куски каких-то изоляционных материалов, и, чтоб это не мешало на дороге, просто спихнули и всё. Вот вам и высокоразвитые братья по разуму.

Коридор заканчивался такой же дверью, которая после нажатия клавиши на пульте управления, вделанном в переборку, плавно отъехала в сторону, открыв проход в еще один коридор. Теперь я двигался предельно осторожно, стараясь не шуметь, и, пройдя два ответвления, услышал у себя за спиной всхлип. Резко повернувшись, я оказался лицом к лицу с субъектом в засаленном комбинезоне, держащем в руках какие-то пакеты. Он удивленно хлопал глазами, пытаясь понять, кто я и откуда. Скорее уже на автомате, я двинул его рукояткой пистолета по голове. Он, вскрикнув, упал на пол и больше не подавал признаков активности. Прошло несколько мгновений, и снова за спиной что-то зажужжало, и я, резко повернувшись, в пяти метрах от себя увидел открытую тяжелую дверь на центральный пост, в которой стоял крупный лысый мужчина, с аккуратно подстриженной бородой, удивленно рассматривающий меня. Он попытался выхватить из кобуры на поясе какую-то стреляющую железяку… Хлоп. Хлоп. Хлоп. Тут уже скорее привычно и, можно даже сказать, методично, как в тире – две в корпус и последняя в голову. Надеясь на чудо, я как спринтер рванул вперед, боясь получить в грудь заряд плазмы, и ворвался в центральный пост в готовности валить всех, кого встречу, но, к моему разочарованию, там никого не было. Несколько эргономических кресел, пульты управления, экраны и множество оберток от пакетов, которые тащил тот получивший по голове мусорщик.

Крупное тело не хотело расставаться с жизнью и, получив три пули, все еще дергалось в конвульсиях. Схватив за ногу, я затянул его обратно на центральный пост и закинул в угол, чтоб не привлекать внимания. То же самое я сделал с потерявшим сознание, правда связал для верности ему руки за спиной – всегда пригодится живой противник для допроса.

– Дарри.

– Да.

– Пост захвачен. Есть один пленный. Перемещайся сюда.

– Поняла. Сейчас буду.

Я на всякий случай контролировал коридор, и когда девушка проскользнула мимо меня и закрыла бронированную дверь, облегченно вздохнул, но не стал терять времени.

– Дарри, бери систему под контроль, а я пробегусь по двигательному отсеку…

Облазив все закоулки корабля, так и не найдя никого из команды, успокоился, и для очистки совести стал шерстить все каюты экипажа на предмет спящих. Открывались двери достаточно легко – и всюду был свинюшник, правда, в самом конце коридора были две каюты, которые я не смог открыть, и это меня несказанно заинтересовало.

– Дарри, тут две каюты закрыты каким-то странным кодом, глянь, что тут такое творится.

– Чуть позже. Я не могу взломать систему управления кораблем.

– Пленный пришел в себя?

– Я ему вколола противошоковое, вроде как стонет, но мне пока не до него.

– Ладно, сам его расспрошу…

Когда пленный окончательно пришел в себя и смог говорить, то после пары затрещин запел как соловей, и я с трудом подавил желание тут же его пристрелить. Рассказал он много чего интересного: через брата одного из бандитов, а по-другому их назвать нельзя, они получали информацию о потерпевших крушение кораблях. А родственник служил не где-нибудь, а в центре оперативной связи Управления Имперской безопасности, которая имела свою более мощную систему наблюдения за пространством, по своим возможностям превосходящую аналоги, имеющиеся у военных и у полицейских. Полученная информация от множества станций слежения, перехвата, даже от агентов, обрабатывалась на суперкомпьютерах, и результаты о возможных угрозах уходили в главное управление на планету Паркион, резиденцию правящей династии.

Корабли, потерпевшие аварию, тоже фиксировались, но как объекты исследования не были интересны суперкомпьютерам службы безопасности. При этом, исходя из обычной вражды между военными и безопасниками, эта информация никуда не передавалась, и множество людей, считаемые холодным разумом вычислительных машин неинтересными, обрекались на смерть в глубинах космоса. Вот один ушлый офицер связи и решил подбрасывать координаты своему братцу, который после реализации найденного на черном рынке перечислял ему немаленький процент. Все бы ничего, вот только свидетелей такого бизнеса было не принято оставлять в живых, и, судя по недомолвкам этого ухаря, крови у них на руках достаточно. Когда я его спросил про две запертые каюты, он как-то замолчал и забегал глазками в поисках более правдоподобного вранья, за что сразу и получил тяжелым ботинком по ребрам. Потом еще раз и еще, чтоб мыслительные процессы как-то по активнее шли. Заговорил…

«Вот уроды!»

Драконы, которые отлавливали нас, напоролись на пограничный корабль, который занимался изучением газового облака, походя размолотили его и пошли дальше, не заметив небольшого исследовательского кораблика, который прятался за несколькими особо крупными камушками. А вот товарищи мусорщики нашли и даже отреагировали на сигнал бедствия, подделав ответный сигнал пограничной службы. Троих мужчин, членов экспедиции, кончили прямо в грузовом отсеке, а вот двух девушек оставили для собственных нужд и уже пользовались несколько месяцев, периодически подлечивая и пичкая всякими препаратами, чтоб были более сговорчивыми.

Для меня, прошедшего гражданскую войну и видевшего, что вытворяют татары, не боящиеся возмездия, это как-то было не в диковинку, а вот Дариэлла побледнела, вцепилась в горло бандита и зашипела, спрашивая, у кого ключи. Оказывается, капитан держал эти ключики от двух кают лично у себя и выдавал их в качестве поощрения кому-то из команды, а девушек кормили через специальные отверстия в дверях, превратив каюты космического корабля в тюремные секс-камеры. Как я оттянул от него Дарри, это была целая история, во всяком случае, по его морде она коготками неплохо прошлась. Вот все корчат из себя высоко цивилизованных существ, а сами такое творят, и к Дариэлле это тоже относилось.

Обыскав труп капитана, она нашла искомые предметы и побежала по коридору. Связав пленного, который смотрел на меня, как на удава, испуганными глазами кролика, я лишь усмехнулся и пошел за ней.

Да, было две девушки, правда в некотором заторможенном состоянии, видимо, результат многодневного принятия наркотиков, но внешне вполне ничего – видимо, бандиты в этом отношении предпочитали комфорт и гигиену. Дарри осмотрела их, поцокола языком и, повернувшись ко мне, сказала, что их надо на несколько дней поместить в медицинские саркофаги.

– А что будем делать с теми пятью товарищами, что сейчас на крейсере развлекаются?

Вопрос скорее риторический, после всего услышанного я их жалеть не собирался, но была пара моментов, по которым их ликвидация была просто необходима. Но мне интересно было посмотреть на девушку, как она примет это решение. Хм. Хоть бы смутилась. Просто кивнула головой и выразительно посмотрела мне в глаза – леди Винтер космического разлива. Я уж начал сомневаться, а стоит с ними тут вообще шуры-муры устраивать, а то ведь и травануть и грохнуть могут или запрограммировать, как Дарри пыталась сделать.

– Дарри, есть еще причина…

Она заинтересованно на меня посмотрела.

– Говори.

– Судя по этому рассказу, про нахождение корабля знает Имперская служба безопасности, но спасать и расследовать никто ничего не собирается. С учетом того, что тут и драконы замешаны, и Карина, с которой что-то не так, и эвакуировала ее, тоже по твоему рассказу, какая-то спецслужба одного из Великих Домов, да и наличие в вашем экипаже Мартаны, которая явно на них работала, вырисовывается очень интересная картина. Это говорит о том, что им выгодно, чтоб мы оставались мертвыми, и если тут же начнем сигналить и вызывать помощь, нас просто ликвидируют. Где гарантия, что твое руководство нас не сольет? Вот. Так что чем меньше свидетелей, тем более так связанных с безопасностью, тем лучше…

Она молча слушала меня, нахмурив лоб. Кивнула головой.

– Я тоже об этом думала… Хорошо, Максим, ты прав. Но давай об этом позже, надо избавиться от этих и подлечить девушек. У меня тоже есть свои соображения, но сначала нужно эту лоханку с места сдвинуть.

Ну и ладно, решение принято, и я начал продумывать план, как это все можно сделать, в итоге узнав про такую интересную и полезную в хозяйстве вещь, как кинетическая пушка, стреляющая разогнанными до огромной скорости вольфрамовыми шариками. Мне хватило пары минут инструктажа своей напарницы, чтоб освоить этот аппарат уничтожения, хотя по большому счету тут не было ничего сложного.

Пленный, после пары пинков, вышел на связь и высвистал командира группы, работающей на разбитом крейсере, и наплел ему, что на подходе другой крейсер дальней разведки и нужно срочно делать ноги, а почему сам капитан не вышел на связь, так он пошел пинать в двигательный отсек Парланура, который что-то там разобрал.

Через полчаса группа из пяти человек, побросав все награбленное, ломанулась через пролом в обшивке крейсера к своему кораблику и нарвалась на мой прицельный выстрел из кинетической пушки…

Оптико-визуальная система захваченного корабля давала вполне приличную картинку, и я с интересом наблюдал, как из пролома в обшивке крейсера дальней разведки появились пять силуэтов в скафандрах и на небольших маневровых индивидуальных платформах компактной группой медленно стали приближаться. Вот он момент истины – наведя маркер кинетической пушки на центр этой гоп-компании, увеличил конус поражения так, чтоб накрыло всех, и без всяких угрызений совести нажал кнопку. Корабль ощутимо дернулся, и пять человек, команда, которая занималась разграблением мертвого корабля разведчиков, как бы вспыхнули бело-красным облаком. Это был результат попадания густой струи пятимиллиметровых вольфрамовых шариков, разогнанных до огромной скорости в электромагнитной кинетической пушке, входящей в комплекс бортового вооружения захваченного нами корабля. На близком расстоянии эффект получался похожим как если выстрелить в человека с пяти метров картечью из двенадцатого калибра. Все сметалось и разрывалось, и защитить могла только сверхкрепкая броня либо силовое поле, которое, по словам Дарри, могли себе позволить только тяжелые имперские линкоры, и то только защищая часть корпуса.

Я повернул голову и коротко сказал своей напарнице, которая напряженно копалась во внутренностях информационной сети корабля.

– Всё.

Она подняла на меня взгляд, согласно кивнула головой и снова вернулась к своей работе, но я знал, что сейчас что-то скажет, уж слишком показательно деловито это делалось. Прошли несколько минут, и Дарри решилась высказаться:

– Знаешь, Максим, ты все больше и больше меня удивляешь, и, наверно, я начинаю понимать твою Кариэллину, ведь с тобой действительно как-то все не страшно…

А вот тут я насторожился, как охотничья борзая при виде недодушенного скунсовидного махерсона. Раньше они говорили, что про Карину ничего не знают, и она проходила под легендой, и по спискам экспедиции, и у них по заявке на эвакуацию, а тут полное имя. Дариэлла тоже замолчала, поняв, что сболтнула лишнее. Пауза. И я подчеркнуто спокойным голосом, как бы между прочим спросил:

– Дарри, а ты ничего мне не хочешь рассказать?

Снова пауза.

– Дарри!

Пауза.

– Дариэлла!

– Ну что ты хочешь услышать?

– Правду. Ну не верю я, что вы просто так простили предательство Мартаны и не копнули поглубже…

Она глубоко вздохнула, и в глазах появился какой-то злой блеск и ожесточение.

– Хочешь правду?

Но я был спокоен, хотя, чуть дернувшись, незаметно снял АПС с предохранителя, на всякий случай.

– Да. Во всяком случае, с тобой я максимально честен. Но вот с твоей стороны вижу какие-то попытки манипулировать «грязным варваром». Дарри, не надо. Я не дурак и многое вижу и понимаю. Так что если мы вместе, то давай начистоту, если нет… Доберемся до ближайшего порта – и каждый сам за себя.

Она пристально смотрела мне в глаза, и, как когда-то, я снова увидел в них страх. Страх остаться одной и беззащитной, но это было всего лишь пару секунд, и она взяла себя в руки и показательно-спокойным тоном стала рассказывать.

– Ее настоящее имя Кариэллина форм Маркелиа, младшая дочь правителя Великого Дома Маркелиа. Дом не в первых рядах, но в узких кругах известен своими разработками в области медицинских нанороботов, военной электроники, средств связи и еще много чего передового. В основном занимается именно вложением средств в долгосрочные научные проекты. Владеет заводами, космическими верфями и многими другими предприятиями, но через подставные фирмы. В отличие от остальных Великих Домов, в политику, то есть возню возле императора, не лезут и стараются не светить свое богатство и возможности. У главы Дома трое детей, старший сын – наследник, средний – недавно лишен наследства и выгнан с позором из семьи и младшая дочь, с которой ты знаком. По последней информации, которую перед гибелью смог получить Герд, ну капитан Лартэн, по своим каналам, глава Дома и наследник погибли при странных обстоятельствах. Средний сын отлучен, и получается, наследницей становится твоя Карина. Такой шанс редко упускают, и в борьбе за наследство Дома Маркелиа началась своеобразная возня, и решение, как мне кажется, принималось на центральной планете в пользу Великого Дома Бартоньелла, одного из основных игроков, входящих в так называемую партию власти, на которой держится нынешний император. Именно их спецподразделение тогда забрало Карину с планеты. Мы получили приказ прекратить всякое расследование по этому направлению. Но, видимо, кто-то решил подстраховаться. Скорее всего, твою Карину насильно выдадут замуж за какого-то члена семьи и подомнут под себя все активы, доставшиеся ей по наследству. Вот так вот.

– А как же мой ребенок?

Дарри опустила глаза.

– В игре с такими ставками вряд ли пощадят. Скорее всего, прямо на борту сделали аборт. Ради семейной корпорации Великого Дома Маркелиа Бартоньелла пойдут на все, при прямой поддержке императора. У тебя нет шансов. А твоя Карина стала просто разменной монетой в политических играх.

А я вспомнил свой сон, в котором Карина была с моим сыном, и твердо, как никогда, сказал:

– Нет. Аборта не было, и Карина родила сына. Я точно знаю.

Дарри устало вздохнула.

– Ну можешь верить, я тебе завидую…

И добавила чисто по-женски:

– И завидую твоей Карине. Только зная тебя, могу посоветовать: не лезь, но ты ведь не успокоишься. Максим, откажись, тебя раздавят как букашку. Там совершенно другие правила игры.

– Посмотрим. Потенции им не хватит. Только вот мне непонятно, при чем тут драконы, Земля и Повелитель Драконов, спецслужба Великого Дома Бартоньелла и Имперская служба безопасности?

– Наверно поэтому, чтоб не смогли все это связать воедино, нас и уничтожили.

– Наверно…

Пауза, и Дариэлла спросила:

– Максим, а что ты дальше думаешь делать?

– Найду Карину и вернусь на свою планету, там моя помощь может понадобиться.

– Не понадобится, уже просто некому.

– Почему?

– После нашего отлета были зафиксированы многочисленные старты баллистических ракет с разных континентов планеты, с подводных носителей, и множество сильнейших взрывов боеприпасов, основанных на делении ядер и на термоядерной реакции. На твоей планете прошла ядерная война. Максим, тебе некуда возвращаться.

Я был подавлен. Я не верил, точнее не хотел верить, но разум подсказывал, что девушке нет причин врать в таком вопросе. Опустив голову, долго молчал, вышел в коридор, сел прямо на пол, и перед глазами стали появляться лица бойцов моего взвода, друзей и сослуживцев. Сам не заметил, как начал всхлипывать, и в глазах стало влажно, как тогда, несколько лет назад, когда дежурный по части сообщил о смерти отца, и я сидел, отвернувшись к окну, и всхлипывал. Война ожесточила меня, но не до конца. Одна дикая мысль билась в голове – у меня нет дома. Я просто потерявшийся в глубоком космосе одинокий человек, может быть, последний житель Земли.

Через некоторое время, взяв себя в руки, вернулся на центральный пост и спросил Дарри, которая старательно отводила взгляд, чтоб не увидеть моих покрасневших глаз:

– Дарри, ты определила наше местоположение, чтоб можно было планировать дальнейшее движение?

Глава 9

Уже неделю как покинули место, где навсегда остались болтаться в глубоком космосе поврежденные останки некогда грозного крейсера дальней разведки «Фальтер». В течение двух-трех дней жизнь наладилась и вошла в спокойное, деловое русло. Перед этим нам понадобилось более двух недель, чтобы нормально подготовиться для отлета: Дарри засунула обоих девушек в медицинские саркофаги на крейсере, и пока на последних остатках энергии им во сне проводились всякие медицинские процедуры, мы собирали всевозможные вещи, которые могут пригодиться в дальнейшем путешествии.

Я как нормальный земной хомяк-военный перетащил все свои запасы стрелкового вооружения, которые были прихвачены с Земли, и помимо этого, много других интересных штучек, имеющих основную функцию лишать жизни себе подобных, да и не только их. Помимо этого, собирали продуктовые и энергетические ячейки, как их называла Дариэлла, и много чего другого, что в принципе можно продать на черном рынке и существовать первое время, пока не разберемся в реальной ситуации.

Вот настал этот долгожданный день. Девушки – Магиара, специалист-космофизик, и Тарла, ее лаборантка, после излечения все равно находились под действием препаратов, которые прописали экспертные медицинские комплексы саркофагов, слишком уж тяжелые были получены психические травмы. Поэтому девушки больше оставались пассивными слушателями и исполнителями, но со временем, когда дозировка препаратов снизилась, они повеселели и разнообразили обстановку на корабле, наполнив ее разговорами, общением и чем-то таким добрым, что обычно встречаешь в комнате общаги, в которой живут девушки. Пока не было особых занятий, на корабле проходил массовый ПХД (парково-хозяйственный день), и, наверно, впервые за несколько лет корабль, имя которому было «Паркогон», что в переводе – трудяга, заблистал чистыми палубами.

В перерывах Магиара на пару с Дарри давали мне азы управления космическими кораблями, да и я сам подсел на простенький тактический симулятор космического боя, найденный еще на крейсере. В общем, было чем заняться, и все это время я по крупицам собирал информацию о политической и денежной системах, быту, взаимоотношениям, чтоб можно было хоть как-то легализоваться в Большом Космосе. Хотя, учитывая те объемы информации, которые на меня выливались, часто просто опускались руки, но как-то втянулся и со временем, многие вещи переосмыслив, начал понимать. Активно изучал вооружение корабля, правила поведения при разгерметизации, и Дариэлла, как офицер дальней разведки, периодически устраивала нам всем внеплановые тревоги и учила основам обеспечения жизнедеятельности корабля в космосе.

Прошла еще неделя, и, по словам Магиары, которая, после того как был закончен курс лечения, взяла на себя обязанности штурмана-навигатора, мы входим в зону ответственности Керторианской республики, одного из государственных формирований на окраинах Империи, которые специально держались в качестве буферных зон, принимающих на себя основной удар заграничных агрессоров.

Так мы летели еще дня два по корабельному времени, когда меня, опять увлекшемуся на боевом симуляторе, не вызвала в центральный пост Дарри, дежурившая в это время. Как оказалось, не меня одного.

Она смогла подключиться к одной из информационных станций и скачать последние новости. Керторианская республика находилась в состоянии войны и, судя по многим упоминаниям, они схлестнулись с крупным флотом драконов, который неожиданно нарисовался из Пустоты. Обнародованы были множество указов, один из которых гласил, что любая космическая техника, даже иностранная, не относящаяся к дипломатическим миссиям, по согласованию с руководством Империи привлекается к обеспечению обороны республики, проще говоря, реквизируется. На всех планетах, космических станциях и других поселениях проводится тотальная мобилизация, и все производства переводятся в режим обеспечения нужд военно-космических сил республики. Ну и так далее.

Еще одной неприятной или, наоборот, приятной новостью было, что глобальная система связи уничтожена и связь с Империей потеряна, а это значит, что нас никак не смогут оперативно проверить и соответственно информация к нашим противникам никак не уйдет.

На основании полученной информации мы с Дарри рассматривали различные варианты, но вывод был только один: завернуть или попробовать обойти всю эту войнушку, у нас возможности не было – запасы топлива ограничены, а бывшие хозяева корабля, видимо, решили сэкономить. Поэтому пришлось прокладывать курс к ближайшей, пока не атакованной противником планете, где можно попытаться заправиться и свалить подальше.

Но это были только мечты: при подлете к системе нас перехватил небольшой патрульный кораблик, заставил выровнять скорость и принять досмотровую группу. Весело. По документам у корабля были другие хозяева, хотя он и числился в разряде вольных поисковиков, за которых себя выдавали и пираты, и контрабандисты, и работорговцы, и другие темные личности, к которым у законных властей всегда было много вопросов и претензий.

Пришлось подчиниться, хотя по большому счету этот крейсерок я мог раскатать и счетверенной плазменной пушкой, и кинетическое орудие тоже являлось грозной вещью на близких расстояниях. На этот случай у нас уже была готова легенда, поэтому когда молодой полицейский лейтенант в сопровождении восьмерых десантников грозно сверкал глазами, поглядывая на привлекательные фигурки моих спутниц, стал задавать вопросы, Дарри представилась лейтенантом дальней разведки, предоставив абсолютно достоверные документы на чужое имя. Я уже не удивлялся, так как и сам числился сержантом досмотровой команды, и во время отлета Дариэлла призналась, что является внештатным сотрудником контрразведки и обладает некоторыми полномочиями и возможностями, особенно это касается фальшивых документов. Девчонки с пограничного корабля тоже продемонстрировали свои реальные полномочия, но это произвело не очень сильное впечатление: полицейский процитировал распоряжение о реквизировании любых космических кораблей для нужд военно-космических сил Керторианской республики и о всеобщей мобилизации. Исходя из этого, на корабль высаживается призовая партия и транспортирует его на орбиту планеты, где он будет отремонтирован, доработан и введен в состав 5-й бригады разнородных сил ВКС Кертории. Наша судьба будет решаться там же. Всё, и никаких возражений никто слушать не собирается. Нас развели по каютам, в коридоре выставили часовых и всё – кораблик изменил курс и пошел скоренько к приемному терминалу военно-космической базы, висящей на орбите планеты Паркваль.

Стыковка со станцией прошла буднично, и через пару часов нас всей группой обеспечили какими-то чип-картами и в сопровождении конвоя отправили в мобилизационный приемник, где собирали всех несчастных, кого удалось выловить и в приказном порядке назначить на роль пушечного мяса. Это была большущая комната, где собралось несколько сотен расстроенных и потерянных людей, хотя и среди них нашлись гопники, которые умудрялись задирать и терроризировать окружающих. Наш приход не остался без их внимания – все-таки три привлекательные девушки, но вот мой земной камуфляж со старлейскими знаками различия и шевроном 76-й дивизии ПВО Украины планеты Земля, высокие ботинки на толстой рифленой подошве, да и общий вид человека, уже убивавшего, поубавил пыл. Через несколько часов ожидания нас все же решили попробовать на устойчивость – два типчика в засаленных комбинезонах попытались пофлиртовать с Дариэллой, которая их сразу отбрила, что, естественно, вызвало море негодования и, соответственно, встречную предъяву. В такой ситуации надо действовать быстро и жестко, а то любая минута промедления воспринимается как слабость и, соответственно, провоцирует этих уродов на большую агрессию. Пока они там верещали, обращаясь к дружкам, что приезжие девки их, честных тружеников, игнорируют, я вскочил, благо гравитация на станции поддерживалась около 0,8 земной, сделал пару шагов и со всей силы пнул самого трындливого ногой в живот. К моему удивлению, он отлетел на несколько метров, зацепился за кого-то из своих дружков и все вместе покатились по палубе. Второй даже пикнуть не успел, когда получил кулаком в пятак и последовал за своим напарником. Вот теперь я ухмыльнулся: мой вес при ста восьмидесяти пяти сантиметрах роста был около сотни килограммов, а ребятки весили не больше шестидесяти пяти – семидесяти и разница в весе была ощутима, да еще и пониженная гравитация на станции способствовала таким показательным полетам. Теперь финальная сцена: спокойно смотря на всю оторопевшую группу в одинаково засаленных комбинезонах, неторопливо зыркнул исподлобья каждому в глаза и коротко высказался:

– Еще кто полезет – убью. Война всё спишет…

Всех вокруг проняло, и, садясь на свое место, я увидел довольный взгляд Дариэллы, которая хитро подмигнула и высокомерно оглянулась на своих подруг, вот, мол, какой у меня мужчина. После этого случая нас уже вообще никто не трогал, а несколько человек, явно не боевого вида, примостились поближе, и, когда пошла раздача пайков для перекуса, парочка из них добровольно принесла их мне и моим девушкам прямо в руки. Все это время я наблюдал за людьми вокруг и понимал, что выжить в будущей мясорубке здесь почти ни у кого нет шансов, раз идет такая тотальная мобилизация и в качестве пушечного мяса берут фактически отбросы общества и балласт. Еще через пару часов ожидания в помещении появились несколько вооруженных полицейских, которые целенаправленно пробились к нашей компании и потребовали следовать за ними. На выходе нас разделили, и меня в сопровождении двух конвоиров долго вели по всяким проходам, ярусам, два раза ехали в лифте и в итоге оказались в небольшой комнате, которая явно использовалась для допросов. Здесь меня ждали два человека, один из которых был полицейским в достаточно высокой должности, а вот второй если не из контрразведки, то я сильно удивлюсь. Они не стали терять время, судя по их уставшему виду, в последнее время несладко приходится: меня посадили на особое кресло, зафиксировав голову, руки и грудь, и стали задавать вопросы.

– Кто вы?

То, что меня подключили к детектору лжи, я не сомневался, поэтому надо правильно разыгрывать партию.

– Военный, офицер. В данной ситуации на вашей стороне.

Они удивленно переглянулись, увидев результаты, которые им выдал детектор лжи.

– Вы не сержант дальней имперской разведки?

– Уже нет.

Опять пауза.

– Откуда у вас на корабле оружие драконов?

Теперь я удивился.

– Это вы про что?

– Ритуальные секиры.

– А, вот вы про что. Это трофеи, захваченные в бою. Надеюсь, вы не думаете, что мы агенты драконов?

Контрразведчик удивленно смотрит на меня, не веря своим ушам. Но мой вопрос остается без ответа и допрос продолжается.

– Вы воевали с драконами?

– Да. Они уничтожали мою планету, они убивали моих друзей.

– У вас большой опыт войны с драконами?

– Ну не то чтобы большой, но и на планете их убивал, и в космосе, во время абордажа корабля разведчиков.

– Цель вашего прибытия на нашу планету?

– Пополнить запасы горючего и идти дальше выполнять свое задание.

– Какова цель вашего задания?

– Я не имею права раскрывать вам эту информацию. Она касается Великих Домов империи.

Теперь они совещались дольше, но тем не менее решили спросить что-то важное.

– Вы офицер Имперской службы безопасности?

– Нет.

– Вы враг Империи и Керторианской республики?

– Нет.

После нескольких минут совещания меня сняли с кресла, и контрразведчик решил со мной просто поговорить.

– Надеюсь, вы понимаете, что мы не можем вас так просто отпустить, не получив подтверждение ваших полномочий?

– Так в чем же проблема?

– Драконы разрушили сеть ретрансляторов, и у нас практически пропала связь и с империей и с другими планетами республики.

– И какие у меня и у моих спутниц перспективы?

– Такие же, как и у нас – всем погибнуть.

– Все так плохо?

– Очень. Шансов практически нет. У меня приказ: всех, кто может оказать хоть какую-то помощь в отражении нападения, должен быть привлечен. Я не знаю, насколько вы правдивы в отношении уничтожения драконов, но главное, что сами вы в это верите.

Сначала я воспринимал этого человека как обычного контрика, привычного мне по службе на Земле, а тут передо мной стоял усталый человек, и мне задавали рутинные вопросы, чтоб хоть как-то удостовериться в моих способностях и послать в бой. Он потер глаза и сказал:

– Какой у вас опыт?

– На планете дрался с командой драконов, штук пять уничтожил, потом отбивал нападение на корабле. Дрался до последнего, выжил. Точнее, нас двое выжило: я и лейтенант-медик.

Он некоторое время молчал, бросив взгляд на коллегу из полиции, который что-то записывал в электронный блокнот, и окончательно спросил:

– Офицер?

– Да.

– Людьми командовал в боевой обстановке?

– Конечно…

И я вспомнил своих ребят с блокпоста.

– Тогда направлю тебя в контрабордажную команду, там как раз людей с опытом не хватает.

Я попробовал заикнуться:

– А…

– Я понимаю: полномочия и задание. Но вас все равно заправить не смогут, все топливо передано на боевые корабли и вспомогательные крейсера, которые спешно переделываются из гражданских судов. Если выживем, то тогда будешь выполнять свое задание. Понял?

– А что будет с нашим кораблем? Там есть определенный груз, который является собственностью дальней разведки. Мне не хотелось бы его терять из вида…

– Не будь наивным, не думаешь ли ты, что мы оставим вам корабль, а вы, при первой возможности перебив контролеров, удерете?

Я усмехнулся, такой вариант я рассматривал, и контрразведчик это понял.

– В этом есть смысл. Но тогда давайте договоримся, что груз опечатывается и после окончания оборонительной операции будет нам возвращен.

– А вы оптимист.

– Есть немного. Хотя, учитывая, сколько за последнее время я пережил, стал фаталистом и смотрю на все спокойно. Договорились?

Теперь он усмехнулся и повернул голову к полицейскому, которого, видимо, забавлял наш разговор.

– Ну что, Харк, пойдем навстречу разведке?

– Ну почему бы и нет? Хотя там, может быть, окажется что-то полезное нам сейчас. Ты не думал об этом?

– Есть такая идея, так что придется вам показать ваши сокровища.

– Тогда делаете акт приема-передачи с лейтенантом Лантара (это имя было указано в новых документах Дарри), и остальное опечатывается. Плюс дается документ, подтверждающий наши права на эту лоханку и договор, что после окончания обороны корабль нам возвращается обратно.

Народ в комнате просто начал хохотать.

– Слушай, а ты случаем не торговец с черного рынка? Уж слишком печешься за свой груз, хотя как мне сказали, там узлы с поврежденного корабля дальней разведки.

«Ага, они уже успели там все прошерстить, ну и ладно».

– Это не важно. Составляйте документы.

– Хорошо.

Не знаю почему, а мне понравилось такое решение, и я согласно кивнул.

– Только просьба…

– Что еще?

– На корабле осталось мое оружие. Как бы его получить обратно, и вам не придется тратиться на экипировку.

– Хорошо, я дам команду. Кстати, какое у тебя было звание?

– Старший лейтенант.

– Хм. Ну ладно…

Он кивнул своему напарнику, который, видимо, уже клепал по-быстрому мое личное дело.

– Харк, присвой ему временное мобилизационное звание лейтенанта волонтерского корпуса. А там будет видно, как он там драконов уничтожал. Дальние разведчики всегда языком чесать любили…

Повернувшись снова ко мне, он кивнул, вытащил из компьютера плоскую чип-карту, похожую на нашу трехдюймовую дискету, и протянул мне. Как я понял, это было что-то вроде временного удостоверения личности, и уже на нем была размещена моя фотография в объемном изображении и надпись «мобилизационный лейтенант Корпуса волонтеров Керторианской республики Максо Мелан».

Он нажал кнопку, и двое зашедших охранников вывели меня из помещения и потащили дальше по инстанциям оформлять документы и даже делать медицинскую карту.

Уже на корабле я встретился с девушками, которые выглядели грустными. Дарри с представителем полиции заканчивала перепись груза и рассказала, что после этого ее переводят в медицинский центр на центральной военно-космической базе, висящей на дальней орбите планеты, а девушек, так как они связаны с космофизикой, перекидывают в качестве навигаторов на один из недостроенных крейсеров республики, который в срочном порядке пытаются ввести в строй.

Вот так вот. Скатав все свои пожитки в большой звенящий металлом баул, я отправился к новому месту службы, на вспомогательный крейсер «Таркон», бывший круизный лайнер, на который установили несколько орудийных комплексов, смонтировали площадку для размещения трех десятков ударных истребителей-торпедоносцев, скоростные и маневренные характеристики которых компенсировались небольшой дальностью и живучестью. Поэтому, по моему разумению, основная задача «Таркона» состояла в том, что когда начнется основная заваруха, выйти из второго эшелона, приблизиться к месту боя и сбросить три десятка смертников с торпедами, начиненными термоядерными боеголовками, а потом по мере выживания достреливать подранков противника…

На данный момент «Таркон» был пристыкован к станции, и, получив достаточно подробную инструкцию, как до него добраться, я, кряхтя от веса своего груза, несмотря на пониженную гравитацию, пер длинными коридорами, лифтами, даже каким-то поездом, и в итоге через пару часов все-таки добрался до искомого терминала, где еще двадцать минут мне конопатил мозги какой-то умник из команды. В итоге все разрешилось, и в сопровождении молодого матроса я был препровожден на палубу, где были расквартированы контрабордажная команда и ее командир, бывший капитан полиции Сей Паркун, мой непосредственный начальник.

Подождав минут десять, я, уже озверевший от организации дела, пошел искать капитана, и с трудом его обнаружил в просторной комнате, которая раньше, во времена отдыхающих, использовалась в качестве прогулочной палубы, с баром, столиками и всякими развлекательными штучками. Но сейчас все это было выключено и сдвинуто в сторону, освободив место и превратив все это великолепие в обычный армейский плац, где седой, кряжистый человек в форме полицейского распекал десяток подчиненных, у которых разве что слово «душара» не было написано на лбу. Сбросив свой груз, который жалобно звякнул железом, сам того не замечая, почти строевым шагом подошел к будущему командиру, стал по стойке смирно, про себя улыбнувшись, вспомнив, как несколько лет назад, далеко-далеко, на другой планете, так же, правда зеленым лейтенантом, прибыв из военного училища представлялся сначала комдиву, а потом командиру роты.

– Господин капитан. Лейтенант-волонтер Максо Мелан прибыл для дальнейшего прохождения службы.

Немая сцена. А мужичок-то непростой. С интересом оглядел мой камуфляж, берцы, набедренную кобуру, в которой покоился АПС, короткую прическу, сузил глаза, пытаясь как бы заглянуть в душу. Прошло несколько мгновений, я ему ответил прямым, уверенным взглядом, и он, кивнув головой, сделал шаг вперед.

– А! Разведчик, мне про тебя уже сообщили.

Окинув взглядом свое разношерстное воинство, которое производило не самое лучшее впечатление, несмотря на одинаковые комбинезоны, короткие сапожки на застежках, какие-то нашивки и знаки различия. Народ тоже с интересом пялился на меня, получив несколько мгновений передышки, ведь я отвлек капитана от очередного акта военно-сексуальных отношений с полным соблюдением субординации, тем самым дав им отдохнуть.

Капитан же еще раз окинул меня взглядом, что-то рыкнул, похожее на «Идите на…», и строй распался и волонтеры постарались побыстрее свалить, не попадая в поле зрения грозного начальника. Как по мне, так ничего грозного в нем не было, нормальный задерганный дядька, которому в ближайшее время придется тащить этих желторотиков под драконовские топоры, и это явно его конкретно напрягает.

Выделенный боец помог отнести вещи в выделенную мне довольно роскошную каюту, и через некоторое время к себе вызвал Сей Паркун на разговор. Вот сейчас реально будет интересно, и я, глянув на экран головизора, по команде превратившегося в зеркало, на себя, ухмыльнулся и неторопливо пошел в каюту капитана, которую он использовал и в качестве своего кабинета. Постучавшись по привычке для приличия, чем вызвал недоуменный взгляд, попросил разрешения войти. Капитан снова рассматривал меня как некое существо, но в его глазах я явно видел одобрение.

– Заходи, лейтенант. Присаживайся.

Усадив меня напротив в небольшое, но весьма удобное кресло, Сей Паркун опять пристально посмотрел, как ходячий полицейский детектор лжи. Странная аналогия, я не удержался и хмыкнул.

– Ладно. Давай рассказывай.

– О чем?

– О себе. Через несколько дней будем вместе гореть на этом лайнере, так что хотелось бы знать, кого мне подогнал старый дружок…

Вот интересный намек, сложив два плюс два, я сделал вывод:

– Это Харк, который мне допрос устраивал?

– Догадливый. Вместе служили на патрульном крейсере и гоняли контрабандистов и работорговцев. Он связался недавно и предложил взять в подчинение бывшего разведчика с боевым опытом. Так что рассказывай. Судя по выправке, вбивали ее крепко, долго и явно в офицерском училище. Какая специализация?

– Зенитно-ракетные системы планетарной обороны.

– Ого. А чего в контрабордажники попал?

– Так судьба сложилась.

– Так чего тогда сейчас не пошел по этому направлению? Там тоже некомплект.

– А смысл? Я все равно ничего из вашего вооружения не знаю, и чтобы все заново освоить, понадобится куча времени, так что…

И замолчал. Мой собеседник не выдержал:

– Рассказывай, ну что я должен из тебя все тянуть.

«Говорить, не говорить, хотя вроде дядька нормальный, но явно прокачивает для своих контриков и потом запись сольет. Все равно мне с ним в бой идти, и, судя по общему настроению, драконы тут всех раскатают. А капитан, видно, со связями, может, и поможет слинять в случае чего или левые документы сварганить – война, столько всяких людей пропадает без вести, и можно будет на будущее себе хорошую легенду подготовить».

– Хорошо. Я жил на дальней планете, не входящей пока в сообщество Большого Космоса. Бывшая забытая колония имперцев. Была всеобщая война, когда все воюют со всеми. Мы сбивали самолеты противника, пока наши пусковые не раздолбали. Пошел в пехоту. Воевал с сепаратистами, гонял бандитов по лесам и горам. Появились драконы – повоевал с ними, выжил, после кучи приключений попал в дальнюю разведку, которая ошивалась поблизости. Наш корабль перехватили драконы, подбили, высадили десант. Дрался до последнего, пока они по кораблю не дали главным калибром. Остались в живых вдвоем: я и девчонка-медик на мертвом корабле. Она меня и вытащила и засунула в медицинский саркофаг, у которого было автономное питание. Выжили. Потом мусорщики нарисовались…

Дальше объяснять ему не надо было. А дядька не-простой, все время смотрел на меня, как ренгеновская установка на перелом аппендицита. А я ведь не врал, и он это ощущал и одобрительно кивал.

– Понятно. Явно что-то недоговариваешь, но это ваши дела. Про мусорщиков не спрашиваю, сам с ними сталкивался, а точнее с их делишками, поэтому… одобряю.

Я не удержался, скривился и выдал:

– Ага. Мы когда прочесывали корабль, нашли двух девушек. Эти махровые уроды словили сигнал бедствия экспедиции, которая тоже под раздачу передовых дозоров драконов попала, нашли, мужчин кончили, а девок потом несколько месяцев пользовали…

Всё. Больше ничего говорить не буду, да и не надо. Мужик, оказывается, еще тот, стоящий, всё понял. Тоже вкратце о себе рассказал: патрулировал, ловил, штурмовал корабли бандитов, много чего насмотрелся, особенно когда работорговцы при попытке захвата выпускали воздух из отсеков, в которых везли живой товар, и показывали заранее подготовленные документы на перевозку трупов для медицинских учреждений. Весело тут у них.

Через полчаса он хлопнул себя по ногам и сказал в сердцах:

– Ну хорошо, что хоть кто-то знает, как оружие держать. Давай так, лейтенант. У меня сейчас в отряде тридцать два человека. Из ветеранов, имеющих опыт, я, ты да сержант Гавр. Он сейчас на станции выбивает снаряжение. Разобьем отряд на три отделения. Одним буду я командовать, вторым ты, третьим сержант. Что у тебя со снаряжением?

– Есть в наличии три скафандра типа «Керантон», стоящих на вооружении дальней разведки. Второй класс защиты плюс тактический компьютер. К ним по три комплекта заряженных энергоячеек. По оружию – пять плазменных ружей и мое кинетическое оружие.

– Ого, откуда такое богатство? Это ж целое состояние.

– Все это с нашего уничтоженного крейсера…

– Понятно.

– Только я все на себе переть не мог, поэтому большая часть хранится в камере хранения на главном терминале…

– Ну ради такого богатства бери несколько человек из местного персонала и дуй забирай, а то у нас с оружием проблемы. В основном старое железо, даже есть охотничьи лазерные излучатели. Сам понимаешь, какой от них толк.

– Конечно. Любое задымление и эффективность на порядки падает.

– И это тоже. А что ты там говорил насчет кинетического оружия?

Я достал из кобуры АПС и стал показывать и рассказывать, и по мере повествования увидел следы явного разочарования на лице капитана.

– Такая древность…

– Может быть. Вот только драконы любят использовать электромагнитные гранаты, которые выводят из строя любую электронную начинку, и потом нападают с топорами и рубят все, что шевелится. У меня все просто: есть ЭМИ, нет его, все равно будет стрелять.

– Хм. Дело говоришь.

Он чуть помолчал.

– Хорошо, лейтенант. Принимай свое отделение, знакомься, воспитывай.

Глава 10

Прошло два дня, наполненных суетой и беготней, изучением планов нашего вспомогательного крейсера и типовых планов драконовских кораблей. Перед этим, в первый раз пообщавшись с личным составом, я загрустил, вспоминая своих ребят с блокпоста, и на их фоне этот десяток «добровольцев» вызывал только жалость. Да и по характеристике капитана это были далеко не самые худшие. Обычные обыватели: парочка грузчиков из торгового терминала, трое офисных работников, которых угораздило несколько раз поиграть в аналог нашего пейнтбола, показать неплохие результаты, и это было зафиксировано компьютерами полиции. Их посчитали годными к боевым действиям в условиях замкнутого пространства и с радостью включили в контрабордажную команду. Двое торговцев, когда-то служивших на военном корабле, и еще четверо были настоящими добровольцами из разных слоев населения. Правда, кроме энтузиазма они ничего хорошего показать не могли, и поэтому я потратил целый день на элементарное боевое слаживание подразделения, на изучение порядка движения в наступлении, при отступлении, эвакуацию раненых и оказание первой медицинской помощи. Видимо слухи о моем боевом опыте просочились, и мои новые подчиненные слушали внимательно, стараясь изучить науку войны в этот короткий срок. Мы бегали по коридорам, устраивали огневые ловушки, учились блокировать двери и продумывали планы локализации и уничтожения прорвавшихся драконов. Но времени было мало, да и материал был никакой, поэтому я абсолютно не питал иллюзий относительно нашего будущего, которое сейчас выглядело не столь радужным.

Один раз мне получилось пересечься с Дариэллой, в медицинский центр к которой я вызвался везти двух, правда не моих, волонтеров, умудрившихся взорвать плазменную винтовку и очень основательно пораниться. Дарри прозрачно намекнула, что наш план по легендированию вполне реален, с учетом того, что боевые действия не начались, а уже косяком идут небоевые потери, и несколько вариантов имен с прекрасной, непроверяемой историей она уже умудрилась выловить и подтереть в местных сетях все хвосты.

На нашем вспомогательном крейсере на соседней палубе квартировали пилоты космических ракетоносцев, которые изредка с большим интересом наблюдали за нашими тренировками. Но в отличие от привычных мне землян, они не смеялись, не подшучивали, а очень серьезно воспринимали мои потуги создать из маленькой группы людей некое подобие боевого штурмового подразделения. Даже во время перерыва на обед, когда я со своим отрядом расположился за большим столом в огромном помещении элитного ресторана, которое использовалось в качестве общей столовой, ко мне подошла невысокая чернявая девчушка с короткой стрижкой, в комбинезоне, подчеркивающем ее фигурку, с нашивками пилота, и пригласила за стол к пилотам.

Это произвело не то чтобы фурор, но народ начал на меня поглядывать очень даже с завистью: пилоты в большинстве своем были молодыми девушками, и как любая элита, на попытки познакомиться и устроить флирт с переходом в горизонтальное положение отвечали холодным презрением. А тут сами…

Командир авиакрыла майор Пакса Карлона, привлекательная, но весьма самолюбивая женщина, лет тридцати пяти, хотя, учитывая местные достижения медицины, я могу и ошибаться, приняла меня благосклонно. Поговорили, как принято о погоде, об урожае бобовых, о влиянии лунного света на половую жизнь кузнечиков и так далее, то есть ни о чем, но у меня сложилось впечатление, что меня просто прощупывали и проверяли на вшивость, а в ближайшее время, ну конечно, не здесь за столом, будет интересный разговор. Перекусили, потрындели и разошлись. Майор пошла снова гонять на симуляторах своих девчонок, а я отправился пинать пушечное мясо, хотя, если честно, ребята мне в некоторой степени начали нравиться своим усердием и желанием выучиться и соответственно получить хоть какой-то шанс на выживание. Наверно потому, что увидели в моем лице человека, который хоть как-то и чему-то их учит вживую, а не как мой командир, напялил на всех очки симуляторов и гоняет в виртуальном мире виртуальных драконов.

Когда по корабельному времени наступила ночь, к нам на этаж выскочила все та же чернявая девчонка-пилот и, закатив глазки, проворковала, что госпожа майор хотела бы со мной обсудить кое-что…

Ну я и пошел, понимая, что вот оно начинается, хотя и не исключал провокации от местной контрразведки. Разговор с майором вышел интересный: теперь передо мной была не вальяжная и самоуверенная тетка, хранительница девичьего цветника, а стремительная женщина-пилот, идущая в атаку. Мне особенно понравился ее подход к делу:

– Привет, лейтенант. Времени мало, поэтому сразу к делу. Ты, я вижу, парень самостоятельный, знаешь, как кровь льется, причем не только человеческая…

– Возможно.

– Мы все тут думаем, как выжить в этой мясорубке. Часа два назад пришла информация по космической группировке драконов, которая будет штурмовать планету, и как специалист, могу сказать – шансов никаких.

– Не сомневаюсь. Предлагаете переметнуться к драконам?

– Смешно. Может, дашь мне продолжить, разведчик?

– Не вопрос.

«А тетка умная, видимо, и справки про меня навела, значит, оперирует какой-то информацией. Интересно, какая мне участь уготована в ее плане спасения?»

– Вот и хорошо. Смотри…

Она достала прибор, очень похожий на наши земные планшеты, поводила пальцем и высветила изображение корабля, похожего на раскоряченного паука с множеством ног.

– Видишь?

– Поясните.

– Это малый корабль-носитель. Такие драконы захватили в соседнем секторе у расы каркион и вполне активно их используют в своих операциях. Они способны нести до пятидесяти малых кораблей: истребителей, торпедоносцев, штурмовиков поддержки десанта, и идут, как правило, во второй или третьей линии за линкорами и крейсерами…

Я глянул ей в глаза и понял, куда она клонит. Вот ведь авантюристка. О чем я ей в глаза и сказал. Она ухмыльнулась, но тут же снова приняла серьезный вид.

– Все мои девчонки – малолетки с третьего курса военно-космической академии, и мы сюда прибыли на практику. У них налета практически никакого, а в итоге посадили на это старье «Сейкоры», и летите, сбивайте. А то, что по статистике после первого захода останется процентов тридцать, а из всех пущенных тяжелых ракет ну разве что две-три долетят до цели в самом лучшем случае? Я отвечаю за жизни моих курсантов и хочу их всех доставить обратно. Поможешь?

– Что надо делать?

Мы долго обговаривали все нюансы, хотя реально план был уж слишком необычный, но мне нравилась ее обреченная решительность. Мы расстались, и я пошел изучать данные по кораблям этого класса и продумывать свои действия…

Но все хорошее быстро заканчивается. Прошло еще два дня в ожидании нападения, но тем не менее оно произошло все равно внезапно. Заревели сирены, и корабль наполнился топотом множества ног людей, занимающих свои посты по боевому расписанию. Я со своими бойцами, разделенными на три тройки, занял ключевые посты на основных палубах в ожидании кодового сигнала от майора или данных о проникновении драконов.

Время шло. Корабль дернуло, и палуба ощутимо завибрировала – мы отошли от терминала и, маневрируя, стали выходить на указанное по диспозиции положение в ордере.

Шли минуты, потом прошел час, никакой информации пока не было, разве что пришло коротенькое сообщение от майора: «Сошлись линкоры, мясорубка началась. Часовая готовность».

Я вышел на канал оперативной связи с капитаном, которого после долгих раздумий посвятил в план майора Карлона. Он сначала хмурил брови, но взвесив все возможные варианты, прекрасно понимая, что наш вспомогательный крейсер никто на абордаж брать не будет – никому эта колымага после пары попаданий главным калибром будет не нужна, он в принципе согласился, поворчав, принял мое руководство в этой операции.

– Капитан. Часовая готовность.

– Понял.

Я не мог видеть, что происходит в космосе. Судя по кратким докладам, мясорубка там была знатная. Пользуясь численным превосходством, драконы сумели прорвать в нескольких местах линию обороны, вклиниться, дойдя до околопланетных оборонительных станций, и после часа боя, подавив основные узлы сопротивления, выбросили первую волну десанта.

Видимо, и основной, и резервные пункты управления обороной были уничтожены почти сразу, командир нашего корабля не знал, что делать, так что авиаударная эскадрилья майора Карлоны так и осталась висеть на стыковочных узлах, не имея возможности получить команду на вылет и целеуказание. Корабль несколько раз пытался пострелять и, получив в ответ увесистую плюху от какого-то идущего мимо драконовского крейсера, стал отходить к планете, фонтанируя воздухом из пробитого борта. Я связался с майором:

– Как там?

– Этот дебил капитан умудрился подставить корму под удар, и мы дрейфуем к планете, потеряв ход. Так что – время.

– Понял.

Переключив канал связи, я вышел на капитана Паркуна:

– Капитан, время.

– Понял. Выдвигаемся.

По моей команде все бойцы бегом покинули свои посты и бросились к палубе, где были смонтированы посадочные терминалы для штурмовиков. В торпедоносцах был технический отсек, где могли поместиться до трех человек, чем мы и воспользовались. Старт. Дернула перегрузка, несмотря на гравитационные компенсаторы, стало трудно дышать от дикой тяжести. Но это длилось не долго, и в канале связи я услышал голос майора:

– Отошли все. Десант принят. Идем к цели. Лейтенант, ты как?

– Готов. Какое подлетное время?

– Три минуты. Пойдем кругом через груду обломков, все, что осталось от второй легкой эскадры планетарной обороны.

Эти минуты текли так медленно, что меня начала бить дрожь, и только голос в наушнике вывел из этого состояния.

– Лейтенант, готовься. Тридцать секунд.

– Понял.

Получив команду, я и трое моих бойцов, в скафандрах, с оружием наизготовку, через специальный люк на штурмовике вылезли на обшивку и прикрепились к поручням, со страхом наблюдая приближение громады корабля-паука.

Вокруг крутились такие же штурмовики, постреливая из плазменных пушек, старались отвлечь внимание от десяти их собратьев, на обшивке которых притаились тридцать десантников, вся контрабордажная команда со вспомогательного крейсера «Таркон», который, получив пару торпед и еще раз огребя от драконовского крейсера мощный сгусток плазмы, разваливался на куски на фоне зеленоватой планеты, ради владения которой происходила вся эта грандиозная битва.

Нас подвели в подбрюшье корабля, где уже были выведены из строя все противокорабельные излучатели, выровняли скорость, и девушка-пилот коротко бросила:

– Прыгайте быстро! Иначе сожгут!

У меня уже был опыт прыжков и перемещений между кораблями, и, пыхнув малогабаритной маневренной установкой, я рванул прямо к обшивке драконовского корабля, краем глаза заметив, как с еще четырех аналогичных штурмовиков несутся десантники. Где все остальные, думать не хотел – только добраться, только прорваться, только хоть одного гада завалить!

Вот она обшивка, торможу, перегрузка, удар, но я удержался, зацепился, включил магниты на ботинках и вытащил из наспинного рюкзака свою часть специального заряда для пробития обшивки. Мои бойцы нелепо, но долетели и уже телепались рядом. Забрав остальные заряды, сформировал нужную конфигурацию и запустил отсчет и сам себе закричал, отбегая по обшивке: «Бойся!»

Корпус корабля под ногами ощутимо тряхнуло, и из образовавшегося отверстия вылетел фонтан воздуха, который вытянул за собой двух драконов, которые, болтая лапами, удалялись от корабля. Когда фонтан иссяк, я закинул в отверстие электромагнитную гранату, которая, взорвавшись внутри корабля, вывела из строя в радиусе десяти метров все электронное оборудование, не задев при этом наше снаряжение. Затем туда же последовала обычная земная Ф-1. После вспышки я с пулеметом в руках рванул в отверстие и, попав в поле действия корабельной гравитации, уже прочно стоял на палубе и в темноте выискивал драконов, парочка которых в скафандрах, размахивая топорами, уже неслась на меня.

Я не удержался и фыркнул, вспомнив боевых кенгурюх, а тут явно были какие-то технари, скорее всего, технический персонал, обеспечивающий боеготовность палубной авиации, или как тут она называется. Поэтому и топорики не впечатляли, да и размерчик был не тот. Еще во время подготовки к отражению драконовского нашествия, я собрал много информации по противнику, пользуясь доступом к информационной сети, которая не сильно отличалась от нашего земного Интернета, ну разве что мультимедийные функции были поинтереснее и скорость впечатляла, а так почти то же самое. Поэтому, переворошив кучу информации по нашим хвостатым друзьям, примерно представлял, кого можем встретить на корабле третьей линии: только инженерный персонал и, может, небольшая контрабордажная команда. У драконов была интересная градация особей: низшие, выполняли в основном черную работу, обслуживающий и технический персонал, пилоты и операторы и высшие, которые занимали самую высокую ступень в иерархии власти хвостатых монстров. Отдельно стояли боевые особи, которые различались по уровню физического и интеллектуального развития и разделялись на легкую пехоту, известные мне малорослые кенгурюхи, штурмовики – основные боевые единицы и суперштурмовиков, трехметровых гигантов, способных, как легкие танки, нести на себе тяжелое вооружение.

Учитывая, что сейчас идет полным ходом высадка десанта на планету, вряд ли на кораблях третьей линии осталось много боевых особей. Это было не только мое мнение: майор Карлона думала так же, и в основном на этом предположении строился наш дерзкий план спасения и захвата корабля противника.

Вроде как мы оказались правы. Эти недомерки, чуть больше метра, несущиеся на меня, уже не вызывали такого страха, как во время первой встречи с драконами, поэтому, привычно вскинув пулемет, на стволе которого были прилеплены накладки для улучшенного отвода тепла в безвоздушном пространстве, словил в прицеле силуэт и нажал спусковой крючок. Выстрелов, конечно, не слышал, но вот старый друг привычно задергался в руках, выпустив очередь на три патрона, и первый дракон, как будто налетев на стену, покатился по палубе. Секундой позже второй налетел на следующую очередь и тут же вспыхнул, получив заряд плазмы от одного из моих бойцов, который впрыгнул за мной в отверстие в корпусе корабля и сразу включился в бой. После начала атаки режим радиомолчания был отменен, и я скомандовал бойцам:

– За мной, вдоль стены. Керн, – обратился к молодому волонтеру, любителю компьютеров, – где мы сейчас?

Тот быстро достал планшет, нашел план и коротко мне ткнул пальцем.

– Вот здесь, господин лейтенант. Вторая техническая палуба. Левый борт.

– Понял.

Переключившись на общий канал, быстро проговорил:

– Капитан, мы внутри, что у вас?

За него ответил сержант Гавр:

– Его с тремя бойцами зенитная установка сожгла на подлете к обшивке. Теперь, лейтенант, ты главный.

– Сержант, ты где?

– Выше вас. Сейчас делаем дырку над инженерным уровнем. Видели ваш вход…

– Работайте.

– Вас понял.

Теперь надо пообщаться с майором Карлона:

– Майор.

– Да.

– Мы внутри. Вход контролируем. Всех десантников сюда.

– Вас поняла.

Пока в космосе маневрировали торпедоносцы, подходили к пробоине в корпусе и скидывали десантников, я, оставив возле входа одного из бойцов, с двумя остальными бросился по коридору, к ближайшей лестнице на следующий уровень. Пробегая мимо ответвлений, ведущих на нижние палубы и в закрытые помещения, мы прикрепляли заряды, которые, по принципу действия напоминали термитные шашки, вспыхивали и заливали все углубления в радиусе тридцати сантиметров жидким металлом, блокируя работу дверей. Снова бег. И перед нами переходный тамбур. Естественно, управление заблокировано, но механизмы и электронику делали люди, а не драконы, известные в галактике любители трофеев. Они всем этим только пользовались, слегка адаптируя под свои нужды, поэтому снова наш компьютерщик, которого специально взяли в штурмовую группу, быстро сориентировался и, достав одну из штучек Дариэллы, любезно одолженную из ее арсенала, снял блокировку, и мы, заскочив вовнутрь, начали шлюзование.

Видно, люди, которые проектировали этот корабль, побеспокоились о том, что когда происходит разгерметизация любой части корабля, она блокируется закрыванием дверей, но и остается возможность попасть туда через систему шлюзовых камер, одной из которых мы сейчас воспользовались.

– Всем лечь по бокам, приготовить защиту и гранаты!

Сам лег сбоку, поставив пулемет на сошки, а напротив дверей поставили лист обшивочной стали, подперев его куском трубки. Когда давление воздуха в комнате стало приемлемым и начали раздвигаться створки дверей, в небольшой проем на уровне груди сразу влетели несколько сгустков плазмы, наткнулись на нашу импровизированную защиту и громко хлопнули, отдавая свою энергию испаряющемуся металлу и воздуху. Несмотря даже на такие меры предосторожности, нас тряхнуло так основательно, что я на время потерял ориентацию, но тело работало на автомате и в открывшийся проем полетела пара плазменных гранат, которые, глухо стукнувшись, прокатились по палубе пару метров, вспыхнули ярким светом, разметав импровизированную баррикаду из ящиков и каких-то металлических конструкций, вместе со спрятавшимися там драконами. И снова нам досталось, но тут ударную волну на себя приняла защита, которую откинуло в глубь шлюза, погнув трубочную подпорку и полностью не открывшиеся створки дверей.

БАМ-БАМ-БАМ-БАМ! В руках затрясся пулемет, но уже был слышен грохот его выстрелов. Дым от взрыва еще не рассеялся, а я для приличия прошелся очередью, перед рывком вперед. На случай возможной детонации патронов от высокой температуры воздуха коробка с лентой была сделана из нетеплопроводного материала и тем самым в некотором роде защищала от удара плазмы.

– Вперед!

Я подскочил, схватив пулемет, и рванул дальше по коридору, перепрыгнув через истерзанные останки троих противников. Вдалеке мелькнул силуэт дракона, успевшего заскочить за угол, по которому я, не задумываясь, дал короткую очередь. Пули, срикошетив от переборок, высекли красочные искры и ушли в потолок. Из-за угла выпрыгнул уже другой хвостатик со смертоносной игрушкой в лапах и с ходу выстрелил из плазменного ружья. БУМ! Сгусток ударил в потолок почти за мной, меня толкнуло ударной волной вперед, и, падая, я успел долбануть по наглецу из пулемета. Короткая очередь прошла по стене и зацепила хвостатого гаденыша, который отлетел назад и заверещал, стуча по полу хвостом. Уже лежа, ему вдогонку, за угол зашвырнул плазменную гранату, и, откатившись к стене, пережидая удар, закричал на русском: «Бойся!»

БУМ! Опять тряхнуло, но скафандр разведчиков, на несколько мгновений превратившись в жесткий панцирь, защитил мои кости от удара.

Снова поднимаюсь и бегу дальше, и, оглянувшись, с удовлетворением вижу двоих невредимых моих бойцов, топающих следом. Коридор чист, а за спиной осталось еще двое обезображенных туш инопланетян. Наш бег заканчивается лифтом, на дверь которого сразу ставится заряд, а мы вскрываем рядом лестничную камеру, как раз предусмотренную на случай выхода из строя лифта, по которой поднимаемся на следующий уровень.

Приоткрыв дверь, с помощью микрокамеры на проводке просматриваю все вокруг и вижу, как группа драконов устраивает позицию напротив лифта. Кто-то, видимо старший, грозно ворчит на них, и парочка несется к нам, чтоб заблокировать и лестницу. Вовремя мы появились: по палубе им навстречу катится цилиндр моей последней плазменной гранаты, а я, закрыв дверь, прячусь на лестнице. БУМ! Опять тряхнуло. Вываливаюсь наружу и с криком «ура» бегу вперед. Рядом бежит компьютерщик, уже почувствовавший вкус победы, и с ходу стреляет в оглушенного дракончика, пытающегося подняться из разваленной взрывом импровизированной баррикады. ХЛОП! Половина хвостатого исчезает во вспышке, и все вокруг забрызгивает красными ошметками.

Снова бег, и снова поворот, но к удивлению, тут поста нет, и без приключений добегаем до следующего пролета, ведущего на техническую палубу, где в обычном режиме базируются истребители. Уже не останавливаясь и не сговариваясь, вскрываем дверь, блокируем лифт и поднимаемся дальше. Тут на связь выходит Карлона.

– Максо, что у вас там? Времени мало. Штурмовики драконов выходят из атмосферы и возвращаются.

– Прошли две нижние палубы. Выходим на техническую. Потерь не имею…

Пауза. И Карлона уже другим голосом ответила:

– Впечатляет, разведчик.

– Всё. Работаем по плану…

Тут в разговор вмешался сержант:

– Лейтенант, нужна помощь, нас зажали, потерял пятерых…

– Отступай к пролому и закрепляйся, я им в тыл дам. Сейчас очистим техническую палубу для приема торпедоносцев.

– Понял.

На время мы остановились передохнуть, и, пока боец ковырял дверь, я весело спросил:

– Ну как вам война?

Первый шок прошел, и они как-то уже успокоились, поэтому второй, молчаливый, бывший военный, служивший где-то в частях территориальной обороны на планете, осторожно ответил:

– Страшно, господин лейтенант, но уже начинает нравиться.

– Это главное, что уже не боитесь и думаете…

Тут меня отвлекли:

– Всё, открыл…

– Хорошо, подвинься.

Как и на предыдущей лестнице, я аккуратно просунул микрокамеру и на экране скафандра начал рассматривать, что творилось за дверью, и удивленно присвистнул: там драконов было штук шестьдесят, причем они занимали позиции, готовились отражать наше нападение.

– Что там, господин лейтенант?

Махнув рукой, я лихорадочно думал, что делать в такой ситуации. Переключив канал, вышел на связь со второй и третьей группами, которые должны были идти за нами.

Оказалось, идут по следу, но сейчас только вошли на вторую палубу. Ладно, отправлю парня компьютерщика, пусть встречает подкрепление.

– Керн, оставляешь все плазменные гранаты, идешь, встречаешь подкрепление и тянешь сюда. А мы пока начнем…

Но в самый последний момент передумываю и гоню за подмогой бывшего вояку, у которого до сих пор в глазах виден страх, хотя мужик держится и не паникует.

Глянув на молодого, оставшегося со мной бойца, вижу через стекло скафандра страх, все-таки не преодолел он барьер, придется подбодрить.

– Не бойся. Остались бы на лайнере, то давно бы уже подохли, а сейчас боремся за свой шанс. Ты лучше скажи, как основные бронированные заслонки для приема истребителей открываются?

Отвлекшись от переживаний, боец снова достает планшет и показывает:

– Вот тут центр управления палубой. Вот тут шлюзовые камеры. Зараз система может принимать десять истребителей…

Хм. А ведь это идея. Перейдя на деловой тон, дал команду:

– Доставай гранаты и будешь давать мне по одной. На счет три…

Досчитав, резко открыл дверь, и тут же рядом в стену ударил заряд плазмы, но активированная граната уже катилась по палубе и через пару мгновений бухнула, раскидав вокруг тела нескольких драконов. Снова открываю дверь и кидаю подряд три гранаты, и тут же снова закрываю. Снова взрывы, визг и вой сирены. Открываю дверь и вываливаюсь наружу, ныряя в облако дыма, поскальзываюсь на трупе дракончика, падаю. Над головой хлопают заряды плазмы и в дыму видны несколько ниток лазерных лучей, которые хаотично пытаются нас достать.

Огромный зал, предусмотренный для приема нескольких десятков истребителей, наполняется дымом. Что-то детонирует, и надо мной проходит еще одна ударная волна. Поднимаюсь и кидаю подальше еще пару гранат, добавляя сумятицы и новых впечатлений драконам. Прильнув к прикладу пулемета, который поставил на сошки, и, используя в качестве бруствера тело дракона, открыл непрерывный огонь и веером стал обстреливать зал, очищая дорогу к центру управления палубой. Со стороны дверей несколько раз зашипело плазменное ружье моего бойца, отправляя в сторону противника заряды. Снова подскочил и крикнул:

– Керн, за мной, не тормози, бегом к будке…

И рванул что есть мочи к ближайшему входу, на пути к которому было несколько естественных прикрытий.

Останавливаясь, беспощадно лупил длинными очередями по любому движению, прикрывая своего подчиненного, и, уже подбегая ко входу, последними патронами, где были заряжены трассирующие, расстрелял дракончика, с топором выскочившего нам навстречу. Перехватив пулемет левой рукой, выхватил АПС и ворвался в комнату управления. Тут было несколько посадочных мест дежурной смены, но они все были пусты – ни одного дракона. Вот это удача, наверно, все рванули с нами разбираться.

– Керн, давай. Надо открыть задвижки и заблокировать шлюзование, пусть этих уродов выдует наружу, только быстро, сейчас они опомнятся и ломанутся сюда всей толпой…

В ответ на мои слова в стеклянную перегородку долбанул заряд плазмы, но бронированный материал выдержал: на нем осталась полупрозрачная подпалина, напоминающая обычный плевок. Потом еще и еще…

Снова загрохотали взрывы, и со стороны лестничного входа активно включились в перестрелку бойцы подоспевшего подкрепления. Я повернулся к компьютерщику, который лихорадочно что-то щелкал на пульте управления.

– Ну что там? Давай быстрее!

– Сейчас, господин лейтенант, сейчас…

Потекли томительные мгновения, и тут я услышал дикий свист – огромные массивы воздуха выходили из помещения, и в наушнике скафандра услышал радостный крик.

– Есть, господин лейтенант!

Включив связь, я крикнул бойцам:

– Отступить обратно к лестнице, приготовиться к взрывной разгерметизации.

У меня на глазах открывались огромные створки, в которые выдувало мусор, ящики, какие-то приборы и, главное, драконов. Они пытались цепляться и что-то верещали, но воздух выходил слишком быстро, не оставляя им никаких шансов. Я связался уже с майором Карлона.

– Майор, двери открыты, можете загонять народ.

– Вижу, лейтенант! Жди, сейчас девочки в гости пожалуют…

Через несколько мгновений в первый туннель влетел искрящий и весьма покореженный торпедоносец, замедлил скорость и остановился, чуть крутанувшись на месте. Крышка кабины открылась, и, выпрыгнув на небольшое дистрофичное крыло, где раньше были подвешены ракеты, девичья фигурка в скафандре с коротким плазменным ружьем спустилась на палубу и побежала к нам…

Глава 11

Это была первая и немаленькая победа. Освободив техническую палубу и позволив осуществлять посадку поврежденных торпедоносцев, мы смогли выполнить первый этап плана, но необходимо было захватить полный контроль над кораблем драконов. Посадив девчонку-пилота управлять из операторской будки процессом посадки торпедоносцев, грустно вздохнув, стал собирать остатки абордажной команды. Из тех, кто пошел за мной, осталось всего двенадцать человек, хотя первая и весьма показательная победа вселила уверенность в людей, и теперь они преданно смотрели на меня и ждали приказов, понимая, что нам предстоит еще повоевать. Хорошо: уже деловито перераспределив гранаты и забрав у одного из подчиненных последнюю коробку с патронами для ПКМа, закинул за спину АКМС с подствольником и тубус одноразового РПГ. Распихал по карманам разгрузки автоматные магазины и деловито дал команду на выдвижение к шлюзовой камере, через которую можно было прорваться на следующий уровень и деблокировать группу сержанта Гавра. Судя по его крикам в эфире, там становится жарко и зажали их весьма основательно.

Разделил оставшихся людей на два отряда, причем вторым поставил командовать Керна, который вполне неплохо себя показал под огнем драконов, сразу стал его инструктировать, пользуясь электронным планом корабля:

– Вот смотри – за шлюзом разветвление. Первое идет на верхний жилой уровень, где сейчас зажали сержанта Гавра. Берешь пятерых и дуешь туда. Работаешь, как учил: сначала граната, потом плотный огонь, перебежка под прикрытием стрелков. Я с остальными на центральный мостик, брать контроль над кораблем, сам понимаешь – пора сваливать отсюда. Понятно?

Все это говорилось на общей частоте, поэтому собравшиеся вокруг абордажники слушали, вникали и некоторые кивали головами. С нынешнего момента мой авторитет среди них был неоспорим, и уже на явном примере перемолотых взрывами и пулями автоматического кинетического оружия туш драконов они видели, что можно воевать, побеждать и добиваться поставленных целей.

Закончив инструктаж, легко хлопнул Керна по шлему скафандра:

– Ну все, с богом. Береги людей.

Что такое «с богом» он не понял, потому что было сказано по-русски, но общий настрой понял.

– Хорошо, господин лейтенант.

Опять шлюз, опять защитная панель из куска обшивки, подпертая уже тремя кусками труб, и медленно раскрывающиеся створки дверей. БУМ-БУМ! Плазменные заряды влетают внутрь, испаряя металл импровизированной защиты. Но вот людей в шлюзе нет. Используя дистанционное управление, находясь за створками дверей в большом зале, я нажимаю кнопку на пульте, срабатывает пиропатрон, срывая с баллона со сжатым воздухом краны, и тот импровизированной ракетой влетает внутрь коридора, снося на пути баррикаду, сооруженную драконами, ударяется в стену и начинает вертеться. Это все было видно на экране скафандра через маленькую видеокамеру, прикрепленную в самом дальнем углу шлюзовой камеры, и, дав команду на закрытие внутренних дверей, нажимаю заветную кнопку. С той стороны грохочет взрыв четырех плазменных гранат, закрепленных на баллоне, очищая ударной волной коридор, размазывая драконов по стенам, сминая переборки и проникая дальше, вплоть до бронированных дверей центрального поста.

Двери шлюза не успели закрыться, их заклинило ударной волной, поэтому даю Керну команду:

– Открывай эти двери. Хрен с воздухом, пусть уходит, главное – до поста прорваться.

Он кивает головой, стучит по экранчику переносного терминала, и снова раздается дикий свист, и сквозь открывающиеся двери шлюзовой камеры вырывается огромное пламя, которое до этого бушевало в коридоре, заполненном воздухом. Несколько мгновений взрывной разгерметизации, пожар прекращается, и, дождавшись, когда прекратится поток мусора, абордажная команда с оружием наперевес врывается в камеру.

С трудом раздвигаем заклинившие створки внутренних дверей и бежим дальше. Я уже кричу по общей связи:

– Керн, с людьми наверх, к сержанту.

– Вас понял, лейтенант.

Пятеро человек во главе с молодым добровольцем несутся к лифту, блокируют его и, вскрыв двери лестничной камеры, лезут на верхний уровень, где сержант Гавр с последними тремя бойцами отбивается от наступающих драконов.

Я со своими несусь дальше к заветному центральному посту, где сосредоточено управление кораблем. Выйдя на связь с майором, коротко крикнул:

– Майор, мы на главной палубе возле центрального поста. Присылай своих…

Докричать не успел… Рванули две электромагнитные гранаты, и связь пропала. Сразу открылись створки двух боковых ниш, и нам навстречу вывалились шестеро больших, боевых двухметровых драконов в скафандрах. Размахивая топорами, они рванули в бешеную атаку.

В мозгу завертелись кусочками какого-то калейдоскопа панические мысли про контрабордажную команду хвостатых, вид бегущего рядом бойца, растерянно пытающегося что-то сделать с неработающим плазменным ружьем. Я навсегда запомнил, как, увидев занесенный над ним топор, тот открывает рот в диком крике. Получив удар топором, разрубившим его почти пополам, фонтанируя в безвоздушном пространстве кровью, он отлетает на меня и сбивает с ног.

Коридор был не сильно широк, и драконы не могли наступать парами, поэтому второй, чуть отставший, махнул своим страшным оружием с опозданием, как раз когда я начал падать, но тем не менее задел меня вскользь по шлему скафандра. По инерции топор пошел дальше и застрял в стене. Дракон, дернув его пару раз, резко отпустил рукоятку, выхватил из-за пояса что-то типа ножа и бросился дальше на моих бойцов. От удара в глазах потемнело, и, упав боком на палубу, пальцем уже автоматически нажал спусковой крючок пулемета, который привычно затрясся в руках. Пули рикошетили от стен, высекая целые снопы искр, и пара из них зацепила идущих следом чудовищ. Чуть довернув ствол, уже осмысленно прошелся по драконам длинной очередью и, не прекращая стрелять, перекатился с боку на бок и прошелся по тем двум первым гадам, которые уже с легкостью расправились с двумя моими бойцами. Видимо получив сообщение о моей стрельбе, они остановились, и стали поворачиваться, намереваясь добить живучего человека. БАМ-БАМ-БАМ! Пулемет снова задергался в руках, и, стреляя снизу вверх, я явственно видел, как пули пробивают скафандры насквозь и бьют в потолок, оставляя за собой кровавые фонтанчики. Пройдясь по этим двум мясникам, крутанулся на спине обратно, скидывая с себя тело погибшего бойца, повернув ствол пулемета к дверям центрального поста, и вовремя встретил толпу маленьких технарей, которые, облаченные в скафандры, размахивая топорами, бросились в отчаянную атаку, пытаясь задавить нас числом.

Они не пользовались шлюзом – просто открыли двери и, несмотря на дикий вой уходящего воздуха, бросились кромсать ненавистных людишек.

БАМ-БАМ-БАМ! Пулемет дергался в руках, и сквозь вой и свист я явственно слышал, как грохочет мой боевой товарищ. Фонтаны крови, звездообразные вспышки на дульном тормозе-компенсаторе пулемета, мелькание силуэтов драконов, снопы искр от рикошетов, падающие тела – все это слилось в какую-то дикую фантастическую картинку. Давление в коридоре упало до нуля, и звука выстрелов я уже не слышал. Охлаждающие накладки на стволе пулемета не помогли, и его заклинило от перегрева. Отпустив рукоятку ПКМа, правой рукой стал лихорадочно шарить на поясе, пытаясь выхватить АПС, но скользкие от крови руки не могли нащупать знакомую рукоятку, и, увидев зависшего надо мной дракона с занесенным топором, я закрыл глаза и закричал: «Не-е-ет!» и автоматически схватил пулемет и попытался им закрыться. БУМ! В руках отдало болью, и тут же вспыхнуло. Даже сквозь опущенные веки я ощутил колоссальную яркость света, и что-то сильно толкнуло в грудь, и, проморгавшись, увидел, как из-за спины вылетели несколько сгустков плазы, разрывая на части бегущих хвостатых противников. А тот, что должен был меня разрубить, обугленным куском мяса упал рядом, все так же привычно дергая хвостом. Рядом лежал пулемет, в патронной коробке которого застрял небольшой боевой топор дракона: и тут старый друг снова защитил меня. Как-то скачком вернулось понимание ситуации, и рука, все так же ищущая рукоятку пистолета, наконец-то ее нащупала: после падения кобура немного съехала по ноге. Выхватив оружие, поднявшись на колени, двумя руками, которые дрожали от избытка адреналина в крови, начал стрелять по последним силуэтам противника. БАМ-БАМ! Пистолет дернулся пять раз, и всё – я удивленно смотрел на открытые двери центрального поста, откуда лился ровный белый свет, на заваленный трупами коридор и не мог понять, куда делись остальные противники. В таком состоянии пребывал несколько мгновений, судорожно выискивая новые цели, и, краем глаза заметив движение, повернул голову, и за ней руки на автомате повели ствол пистолета, беря на прицел девушку из команды майора, которая осторожно пробиралась по трупам зарубленных людей, держа в руках короткоствольное пузатенькое ружье. За ней шли еще четверо вооруженных девчонок-пилотов, которые ошеломленно остановились, с ужасом рассматривая место побоища. Времени было мало, поэтому скорее больше себе, чем остальным, я хрипло закричал: «Вперед!», совершенно забыв, что взрыв электромагнитных гранат сжег или вывел из строя систему радиосвязи скафандра, хотя мелькнула мысль, что система-то боевая и не должна просто так гореть. Махнув рукой с пистолетом, подскочил и, наступая на тела драконов, бросился к вожделенному просвету дверей центрального поста.

Ворвавшись туда, я опять столкнулся с проблемой отсутствия противника и остановился, рассматривая многочисленные экраны, пульты управления, какие-то непонятные конструкции и большущую панель, на которой вроде как должна отражаться тактическая обстановка вокруг планеты.

Через некоторое время мимо меня влетели девушки-пилоты, привычно пробежались по пультам, определив главные посты, быстро расселись на неудобных креслах, предусмотренных для хвостатых монстров, и ловко забегали руками по панелям. Чуть позже на пост влетела майор с еще четырьмя своими людьми, раздала команды, занимая все основные посты управления кораблем, а я стоял как дурак в стороне, весь измазанный кровью, с пистолетом в руке и не понимал, что мне дальше делать.

Майор, которая бегала между пультами, что-то кричала, повернулась ко мне, открыла несколько раз рот, но видя мое непонимание, повернула голову к одной из своих подчиненных. Выслушав ответ, сделала пару шагов ко мне, взяла мою руку, поднесла к своему лицу, рассматривая пульт управления скафандром, что-то там мазнула, покачала головой, и тут в ушах услышал ее голос:

– Лейтенант, ты меня слышишь?

– Уже да.

– Что ты так? Надо было защиту сбросить и перегрузить…

– Да тряхнуло меня хорошо.

– Бывает. Там твои наверху затормозились, тебя зовут, а ты молчишь.

– Всё, сейчас буду.

Переключив канал, вышел на Керна:

– Что у вас там?

– Господин лейтенант, их тут штук десять, заблокировали коридор, прорваться не можем. Потерял двоих. Одно хорошо, что сержанта пока в покое оставили…

– Сейчас буду.

Повернувшись, осторожно ступая по трупам драконов, нашел свой пулемет, с трудом вытянул из патронной коробки топор, который искромсал ленту и перебил множество патронов, вздохнул, отложив боевого товарища. Но воевать-то надо, поэтому вытащил из ранца на спине АКМС с подствольником, вставил магазин, снял с предохранителя, поставив на одиночный огонь, загнал патрон в патронник и поднялся, прикидывая как лучше пройти. Взгляд зацепился за какое-то шевеление в груде трупов, и, к своему удивлению, я увидел, что один из моих бойцов жив. Попробовал его разговорить, но вспомнив, что радиосвязь была выведена в самом начале боя, просто глянул ему в лицо, увидев струйку крови из носа, махнул рукой, собираясь уходить – потом девчонки ему окажут первую помощь. И тут взгляд зацепился за сидящего у стены еще одного бойца, который пустым взглядом смотрит перед собой и баюкает неестественно вывернутую руку. Явно видно, что оба в шоке, но времени нянчиться не было, поэтому вышел на связь с майором:

– Что там еще, лейтенант?

– Тут в коридоре двое раненых, они в шоке…

– Это аптечки скафандров их накачали препаратами…

– Окажете помощь?

– Не время. Потом, если будет возможность.

– Обещала…

И уже не слушая ответа, рысцой побежал через лестничную площадку на верхний, жилой уровень, где все еще шел бой с оставшимися в живых драконами.

Поднявшись наверх, пройдя пару коридоров, натолкнулся на два трупа драконов, мастерски сожженных плазменной гранатой, и за углом уже увидел тело одного из моих бойцов, словившего заряд плазмы в грудь. Чуть дальше по коридору лежал еще один свой и трое драконов. Судя по всему, Керну тут весело пришлось, поэтому, вызвав его по радиосвязи, предупредил, что подхожу и чтоб не пальнули с перепугу.

Жилая палуба, в отличие от технических, была сконструирована несколько иначе, и множество отдельных помещений, расположенных несколькими секциями, были разделены толстыми стенами, бронированными дверями и шлюзами, угловатыми коридорами. Это создавало весьма интересную систему для обороны, а чтобы все это чудо инопланетного гения освободить, явно придется попотеть. Драконов оставалось не так много, но тут, видимо, обитал один из Высших, которого охраняла и личная гвардия, числом около десяти, и штук двадцать особей-слуг, и по тем или иным причинам остались заблокированы еще более двадцати малорослых технарей.

Обо всем этом мне рассказала курсант Гилви, та самая чернявая девчонка, которая бегала по поручениям майора, а сейчас взломала общую систему безопасности корабля и вполне внятно стала передавать информацию о распределении «своих», ну в смысле драконов, на которых была настроена система, и «чужих», то есть нас. Благодаря тому, что сержант Гавр в самом начале боя походя умудрился запечатать термитной шашкой главный вход в покои Высшего, тот вместе с весьма подготовленной командой охранников не принимал участия в отражении атаки людей, но и контратаки мелких технарей хватило, чтобы откинуть группу сержанта обратно к пролому. Чуть позже к нему присоединились трое девчонок, торпедоносцы которых оказались повреждены во время боя, и они решили спастись таким вот экзотическим способом – влезть в абордажную схватку.

На следующем повороте я уже наткнулся на Керна и его людей, затаившихся и таким образом контролирующих основной коридор, но, несмотря на такую удобную позицию, дальше двигаться вперед они не решались. Увидев меня, бойцы радостно задвигались. Присев возле угла, я выставил миниатюрную видеокамеру на проводке, которая, несмотря на взрыв электромагнитной гранаты, осталась невредима, стал рассматривать коридор – да, тут я мог гордиться своими подчиненными. Стены и потолок имели явные следы воздействия высокой температуры, а проще говоря, основательно подплавлены плазменными гранатами, а в коридоре с удивлением насчитал не менее десятка изуродованных туш драконов. Впечатляет.

Повернув голову к Керну, спросил:

– Ну как тут?

– Делали, как вы учили, господин лейтенант. Вот только до конца коридора добросить гранаты не можем, далеко, а за углом постоянно прячутся три-четыре боевых дракона, но они пока не решаются атаковать. А у вас что там? Где остальные?

– Центральный пост взяли. Из моей группы остались в живых только двое. Оба ранены. Нарвались на шестерку штурмовых драконов. Они, гады, внезапно из боковых ниш повыскакивали, еле отбились.

Бойцы молча слушали мой рассказ, примерно представляя картину. Еще при подготовке группы я в сети накачал много чего, касающегося противника, и что такое штурмовые двухметровые драконы, они представляли: обучающие ролики с записью того, как эти хвостатые машины для убийств топорами шинкуют экипированных десантников, видели многие. Поэтому такой исход боя вызывал уважение, хотя у меня настроение было не самым лучшим – народа погибло много, а потери подчиненных всегда вызывали неприятное чувство вины: не усмотрел, не подготовил, не додумал, не предвидел…

Не став больше заострять на этом внимание, с интересом еще раз осмотрел коридор, попросил одного из бойцов пальнуть туда из плазменного ружья, увидел сразу несколько ответных выстрелов, кивнул головой, понимая, что просто так этих хвостатых махровых хомяков оттуда не выкуришь. Вызвал на связь сержанта:

– Гавр, что у вас там?

– А, лейтенант, ты? А то вроде пропал, да девчонки передали, что вас там штурмовые драконы порубили.

– Было дело. Но готовься, сейчас будем прорываться, главное, отвлеки внимание, чтоб хвостатики всей толпой нам бока не намяли.

– Понял.

Открыв приклад на АКМСе, взяв его наизготовку, привел в боевое положение подствольный гранатомет и по радиосвязи приказал:

– Все приготовились! Я стреляю, бегу, падаю в середине коридора, вы устраиваете огневую завесу. Я оттуда попытаюсь достать их гранатой.

Бойцы подобрались, а я на мгновение высунулся и выстрелил в противоположную часть коридора так, чтоб взрыв задел спрятавшихся за углом драконов.

Автомат дернулся в руках, и граната улетела по коридору, где, ударившись в стену, вспыхнула небольшим взрывом, осыпав противника мелкими осколками.

Я бежал, как только мог, сокращая дистанцию и видя, что не успеваю, упал на палубу, на специально присмотренное место, как раз между двумя тушами драконов. Над головой в обоих направлениях пролетело несколько зарядов плазмы – быстро дракончики пришли в себя и, судя по плотности огня, подтянули подмогу.

Лежа на боку, активировал и зашвырнул подальше одну из последних плазменных гранат. Вспышка на несколько мгновений ослепила и меня, и моих противников, и это дало возможность, вскочив, сделать еще одну перебежку – поближе, и закинуть к драконам электромагнитную гранату.

Я спрятался снова за одним из убитых и в панике мазнул рукой по пульту управления скафандром, включая режим защиты от ЭМИ. То, что граната сработала, говорило о потухшем свете в драконовской части коридора, восстановив связь, я крикнул в микрофон:

– Керн, по счету три. Раз…

Выхватываю из разгрузки предпоследнюю Ф-1 и выдергиваю кольцо.

– Два…

Граната летит в стену, как мячик отскакивает и скрывается за углом.

– Три…

В той части коридора, где прятались штук пять драконов, вспыхнул взрыв гранаты. Подскакиваю и, держа под прицелом АКМСа заветный угол, несусь, сокращая дистанцию. Навстречу выпрыгивает метровый хвостатый недомерок, размахивающий нерабочим плазменным ружьем. БАМ-БАМ! Автомат бьет одиночными, подпрыгивая в руках.

В полутьме коридора мелькают тени, кто-то уже выхватил холодное оружие и пытается атаковать, и вспышки выстрелов автомата вносят дополнительную сумятицу. БАМ-БАМ-БАМ! Стреляя из-за угла, понимаю, что удалось все-таки переиграть драконов и использовать те несколько мгновений после взрывов. Вызываю Керна:

– Керн, твою мать, где вы?

– Здесь! – судя по голосу, он задыхался от бега, и рядом со мной ярко выстрелило плазменное ружье, отправляя в мечущихся противников сгусток плазмы. Красиво: один из дракончиков вспыхнул как новогодняя елка, разлетелся как лопнувший арбуз, сбив своими горящими ошметками нескольких собратьев. В коридор выскочил еще один мой боец, навскидку стреляет в темноту коридора и тут же отлетает обратно, словив в грудь топор, который бросил какой-то догадливый из противников.

– Назад.

Затягиваю Керна и срываю с разгрузки последнюю плазменную гранату и кидаю за угол. Секунда – и вспышка. Теперь снова вперед – пространство очищено, и, держа оружие наготове, несемся дальше. Опять поворот, и тут же снова натыкаемся на драконов, которые деловито тащат какие-то железные конструкции, перегораживая коридор, создавая некое подобие баррикады. А ведь это даже не технари, а какие-то другие – скорее всего чернорабочие. Увидев бегущих людей, они начинают разбегаться, и несколько совсем отмороженных, размахивая подручным инструментом, вообще бросаются в атаку. БАМ-БАМ-БАМ! Автомат дергается в руках, рядом мелькают вспышки плазменных ружей. Я еле увернулся от запущенного в меня тяжелого предмета, очень напоминающего разводной ключ, отскочил в сторону и тут же был отброшен взрывом: стоящий рядом Керн, с остервенением отстреливающий драконов по ту сторону баррикады, получил заряд плазмы, мгновенно вскипел и разлетелся, забрызгав все вокруг кровью. Теперь мы предстали в роли расстреливаемых и мечущихся: на нас пошла в атаку личная охрана Высшего – боевые драконы. Хотя, на мгновение приподнявшись, я с удивлением опознал их как знакомых кенгурюхов, полутораметровых, резвых, хвостатых бойцов, при этом весьма неплохо вооруженных. Несколько выстрелов попали в баррикаду, расплавив железки и превратив их в одно целое, что нам дало возможность хоть как-то попрятаться, и навстречу противнику полетели несколько плазменных гранат, а кто-то особенно «умный» закинул и электромагнитную. Вспышки, крики, стрельба сразу прекращаются: ружья не стреляют, света нет и пропала связь. Драконы быстро сориентировались и, похватав свои топоры, бросились в атаку с новой силой, понимая, что в такой ситуации они получили огромное преимущество.

Мои побежали, побросав нерабочие ружья, и как настоящие кенгуру, подпрыгивая над трупами, неслись к спасительному повороту, дико крича в неработающие радиостанции. Расстреляв из автомата, который, к удивлению противника, все так же нес им смерть, двоих особо резвых кенгурюх, попытавшихся перемахнуть через баррикаду, крича и давая самому себе команды, выхватил последнюю земную гранату и зашвырнул ее дальше в коридор. Взрыв совпал с прыжком через препятствие еще одного умного и резвого дракона. Его немного зацепило осколками, да и я успел два раза в него выстрелить, потом автомат замолк, и он сбил меня с ног своим весом, мы оба покатились по палубе, стукаясь о стены и обугленные трупы драконов.

Сквозь прозрачные стекла скафандров я видел его морду, маленькие злые глазенки, оскаленную пасть, и в душе начала подниматься такая звериная ненависть, такое бешенство, что, двинув его пару раз кулаком, одетым в тяжелую перчатку, освободил правую руку, нащупал в кобуре АПС, выхватывая его, снял большим пальцем с предохранителя. Сунув ствол в бок кенгурюху, который, достав какую-то режущую железку, уже стал замахиваться, с остервенением нажал на спусковой крючок. БУМ-БУМ-БУМ-БУМ! Пистолет прыгал в руке, и я с наслаждением видел, как с каждым выстрелом дракон дергается, и после четвертого он замер и упал на бок, дергая хвостом.

А на баррикаде стояли еще двое, намереваясь проскочить дальше, а увидев кончину своего соратника, попытались прыгнуть на меня. Снова задергался АПС, и я в душе благодарил товарища Стечкина за то, что тот сконструировал пистолет с таким вместительным магазином…

БУМ-БУМ! Всё, затвор замер в крайнем заднем положении, магазин пуст, драконы все еще пытаются прорваться. Увидев очередного махрового хвостатого монстра, отбрасываю в сторону пистолет, хватаю валяющийся на полу топор и со всей силы даю ему по лапам, которые находятся ну уровне моего пояса. И о чудо: топор с легкостью перерубает конечность. Кенгурюх, потеряв одну из точек опоры, падает набок, ухватившись за собрата, только-только вскочившего на баррикаду. Еще удар, и еще. Топор, у которого рубящая кромка, видимо, выполнена по особой технологии, рубит скафандры и запросто кромсает плоть. Второй дракон, тоже получив по лапе, теряет равновесие, и эта сладкая парочка падает мне под ноги. Успев отскочить, даю барахтающемуся кенгурюху, тому, что сверху, по холке, с удовольствием видя, как топор рассекает ему позвоночник, или что там у них внутри. Класс! А теперь сам перехожу в атаку: дико крича и размахивая топором, запрыгиваю на баррикаду и на той стороне вижу просто охреневших драконов от вида залитого кровью человека с их ритуальным оружием в руке.

Вот он, момент истины! А мне уже было все равно, главное – вперед, и мочить этих гадов. Но они стояли и смотрели, и я сделал шаг, еще и прыгнул вперед, махнув топором, пытаясь достать ближайшего. Тот легко уклонился, попытался с разворота двинуть мне по ногам своим хвостом, но из-за трупов и узости коридора сам зацепился. В итоге кенгурюх на мгновение так и замер вполоборота ко мне, за что сразу и получил сильный пинок ногой, обутой в тяжелый ботинок, по лапе, которая сразу подогнулась. Мой топор, пройдя по инерции положенный круг, как раз уже снова был поднят, и, продолжая движение, я, придав дополнительное ускорение, опустил его на плечо дракона. Хрясь-сь-сь. Даже в безвоздушном пространстве почувствовал, как ломаются и хрустят кости инопланетянина. Тот, забив хвостом, как подкошенный упал, утягивая за собой застрявший в его теле топор, и я остался один на один с толпой драконов и с голыми руками…

Вспышка, еще вспышка, и ближайшие хвостатики превращаются в красную кашу, а меня отбрасывает взрывом на баррикаду, и еще сверху в нагрузку накрывает тушей одного из инопланетян. Проходит несколько мгновений, мне удается выпутаться, при этом ощущая, что рядом, точнее почти по мне кто-то ходит. Откатившись в сторону, хватаю первый попавшийся топор и отскакиваю к стене, приняв какое-то подобие боевой стойки. О-о-о-о! Чуть не нарвался на заряд плазмы: на баррикаде и возле нее стояли несколько человек в незнакомых скафандрах, вооруженных плазменными ружьями, и в дополнение рядом с ними были две девушки-пилота и остатки моей команды.

Отбросив топор, уже привычно мазнул по пульту управления скафандром, сбросил настройки и, переключившись на общую волну, услышал, как Гилви, та самая девчонка, рассказывает высокому мужчине в боевом скафандре, что я лейтенант-разведчик из абордажной команды. Примерно прояснив, что тут нарисовались новые лица, сам представился:

– Лейтенант-волонтер Максо Мелан, контрабордажная команда вспомогательного крейсера «Таркона».

Офицер, а это явно был он, не рассусоливая, сам ответил, коротко и ясно:

– Капитан Марона Кериан, восьмая штурмовая бригада.

– Капитан, надо дальше чистить уровень, а у меня ни работоспособного оружия, ни боеприпасов, Да и людей вообще не осталось…

– Видел, лейтенант, но все равно вы хорошо потрудились. Отходите назад…

– Понял.

Мимо меня и стоящих в сторонке моих абордажников проскочили более двух десятков бойцов в боевых скафандрах, с эмблемами, наверно, именно той, 8-й штурмовой, и с ходу вступили в бой, хотя там по большому счету и воевать-то было не с кем.

Пока я искал свои разряженные АПС и АКМС, в которых элементарно закончились патроны, капитан на общей волне вышел на связь и доложил, что уровень зачищен и заблокированные бойцы во главе с сержантом Гавром освобождены…

Девушка-пилот все время оставалась рядом и с интересом поглядывала на мои манипуляции с оружием, помогала бойцам восстанавливать связь и рассказывала обстоятельства появления на захваченном у драконов малом авианесущем корабле команды керторианских штурмовиков.

Какой-то умник в штабе предположил, что будет возможность вредить драконам, скидывая группы десантников на их корабли, и два батальона из дислоцированного на планете полка 8-й бригады тупо распихали по боевым кораблям, сформировав штурмовые группы. В результате космического боя большинство кораблей, защищающих планету, были просто уничтожены с дальних дистанций, а обученные десантники, которые реально могли бы помочь на планете бороться с десантом, сгорели в космосе с экипажами. Группе капитана Кериана удалось случайно выжить – их крейсер находился в сторонке и, прежде чем быть разваленным финальным ударом драконовского линкора, десантный катер успел свалить и спрятаться среди обломков артиллерийской платформы, разнесенной в самом начале боя. Потом, заинтересовавшись странной суетой торпедоносцев вокруг драконовского авианосца, они подошли поближе, послушали, и когда отошли от удивления, что народ в сторонке потрошит драконовский корабль, вырезав большую часть экипажа, предложили свою помощь, а точнее попросили и им дать возможность поучаствовать. Ну а дальше – состыковались, связались, узнали, что на жилой палубе остатки десанта схлестнулись с последними драконами, и вовремя пришли на помощь, когда командир абордажников уже врукопашную начал драться с драконами…

Дико уставший, я отошел чуть в сторону и сел на тушу дракона, прислонившись спиной к стене, положив автомат на колени, и стал молча наблюдать за происходящим. Сейчас пытаясь прийти в себя после дикого стресса, чувствовал, как трясутся руки и ноги от переизбытка адреналина. Девушка присела рядом и как-то участливо спросила:

– Лейтенант, с вами все в порядке?

Я смотрел в ее обеспокоенное лицо, через шлемы и моего и ее скафандра, но тем не менее ответил:

– Я тебе говорил, что у тебя обворожительная улыбка?

Она снова улыбнулась, и у меня создалось впечатление, что внутри ее шлема включили стоваттную лампочку – такой ослепительной была ее улыбка.

– Нет, не говорили, господин лейтенант.

– Ну, чуть позже. Я думаю, нам стоит обсудить мою, скажем так, нерешительность…

– Давно пора, а то все обещаете да обещаете.

– Так вы ж пилоты, нас простых головорезов к себе не подпускаете…

Наш интимный разговор был прерван майором.

– Лейтенант, хватит морочить голову моим девочкам, они тоже тебя слушают. Оставляй там все на капитана и беги на центральный пост. Получен сигнал по твоему коду, который мы оговаривали…

Я резко подскочил, чуть не сбив с ног девушку. Извинился и понесся по коридорам корабля, где совсем недавно насмерть дрался с драконами. И для этого была веская причина: сигнал по моему коду – это подала весточку Дарри, значит, она жива и просит моей помощи…

Глава 12

Быстро собрав все свое оружие, на всей максимальной скорости понесся на центральный пост общаться с майором, которая сообщила радостную весть насчет Дарри. За время пока мы чистили жилой уровень, на входе на центральный мостик, как положено на боевых кораблях, уже дежурили два керторианских штурмовика, которые попытались меня тормознуть, но, быстро разрулив вопрос, я оказался возле майора Карлоны, деловито носяшейся вокруг девчонок, оккупировавших пульты управления кораблем. Увидев меня, она коротко отфутболила меня к девчонке в скафандре, сидящей в самом углу зала, пояснив, что именно ее аппаратура зафиксировала сигнал.

Чтоб не мешать остальным, мы перешли на отдельный канал, и она, открыв на мониторе панораму района, составленную на основе радиоперехвата показаний радио– и гравитационного локаторов и кучи еще всякой аппаратуры, ткнула пальцем в несколько точек, которые по своим параметрам выглядели как спасательные модули с оборонительной станции, и пояснила:

– Вот с этой был ваш сигнал. Недолго, правда, но достаточно для того, чтобы его зафиксировать.

Я задумался – судя по общей схеме, это было практически на орбите планеты, где драконы уже раздолбали практически все артиллерийские платформы и заканчивали брать штурмом обе мощнейшие планетарные станции, составляющие основной элемент системы обороны. То, что со станций сброшены спасательные модули, говорило… ну в общем, что дела там весьма плохи. А вот мне точно придется идти на поклон к майору и выпрашивать кого-то из ее девчонок на рабочем торпедоносце, чтоб хотя бы долететь до того района.

Майор выслушала, покачала головой, сделала паузу, чтоб набрать воздуха, предварительно переключив меня на отдельный канал связи и выдала такую тираду, что я несколько опешил.

– Ты что, идиот, не понимаешь, что это верная смерть?

Она бушевала целую минуту, рассказывая, что потеряла уже пятерых из своей группы и на убой больше никого не пошлет, тем более волна штурмовиков через час уже будет здесь и с ними что-то придется делать. Я выслушал и, вздохнув, ответил:

– Майор, это операция дальней разведки Империи. Лейтенант, которая сейчас находится на спасательном корабле, единственный ключ ко множеству тайн. Если она сейчас исчезнет, то останется слишком много загадок, и одна из них, как драконы смогли устроить неожиданное нашествие в этом секторе…

Она замолчала, пристально разглядывая мое уставшее лицо, потом медленно выдала:

– Я не могу приказывать, это верная смерть. Найдешь добровольца, можешь лететь. Ты везучий, может, и что получится.

– Хорошо.

Включив общий канал, я обратился ко всем с пламенной речью, что нужен доброволец для практически безнадежного полета к планете для спасения офицера дальней имперской разведки. В итоге тишина – все боятся. Сейчас они отбили маленький уголок пространства, где себя пока чувствовали в некоторой безопасности, но лезть снова в мясорубку уже никому не хотелось. Не получив никакого ответа на свой призыв, я, плюнув на все, двинулся на техническую палубу, где принимали спасательные средства, которые смогли найти и известить, с близлежащих уничтоженных кораблей республики, кому хватило смелости и удачи выжить и добраться до захваченного у драконов малого авианосца.

Найдя нужный торпедоносец, на котором мы сюда прилетели, я достал из контейнера, привинченного к корпусу, свои вещи, оружие и последнюю коробку с патронами для ПКМа. Все это собрал, положил в сторонке и стал с грустью смотреть, как специалисты с подбитых кораблей деловито восстанавливают систему жизнеобеспечения, утаскивают на специальных платформах тела драконов и людей, причем драконов просто через шлюз выбрасывают в открытый космос, а трупы людей упаковывают и складируют отдельно. На душе было тоскливо, и я чувствовал свое бессилие, при этом понимая, что мне надо спасти Дарри, чтоб потом добраться до Карины и моего ребенка. Мы проспали в саркофагах больше девяти месяцев, поэтому если учитывать сходную физиологию, я уже должен стать папой, и это тоже добавляло раздражения и злости на весь мир. Хотя, принимая во внимание имеющуюся информацию, добраться до гадюшника Великих Домов Империи и расквитаться будет весьма проблематично и, главное, очень опасно. Но слово «опасно» как-то не воспринималось в последнее время, уж слишком часто меня били, в меня стреляли, кидали топоры и просто пытались загрызть. Но ведь что-то делать надо и не сидеть и жалеть себя? Дома у меня уже нет и возвращаться некуда, хотя сейчас посмотрев на все эти космические войнушки, как то ощущаю в себе силы захватить корабль и попытаться вернуться обратно на Землю, только вот смысл?

За такими грустными размышлениями я не заметил, как возле меня остановилась одна из майорских девиц и как-то нерешительно стала топтаться, боясь подойти. Подняв голову, я с удивлением узнал все ту же старую знакомую Гилви, пилота торпедоносца, с которого недавно снимал свое снаряжение, да и в коридорах корабля она несколько раз существенно помогала. Несмотря на плохое настроение, я улыбнулся и, переключившись на ее личный канал связи, спросил:

– Здравствуй еще раз, красавица! Какими судьбами?

– Лейтенант, скажите, вы любите ту девушку, ради которой хотите снова рискнуть жизнью?

Хм, странный вопрос. Хотя женская психология вещь весьма запутанная и интересная и может иногда давать такие вариации, что дедушка Фрэйд будет переворачиваться в гробу и подвывать от курьезов бытия.

– Нет, Гилви, она боевой товарищ. Меня тяжело ранило во время контрабордажного боя, она меня нашла и вылечила, потом мы с ней больше десяти месяцев вдвоем болтались в глубоком космосе на подбитом драконами корабле. Я ей обязан жизнью…

Она о чем-то размышляла, стараясь принять решение, хотя я и так видел, что она готова пуститься со мной в очередную авантюру, и, кивнув головой, коротко сказала:

– Я полечу с вами.

Я опять улыбнулся:

– Знаешь, Гилви, я почему-то так и думал, что это будешь ты.

Тут она не выдержала и с некоторым кокетством в голосе спросила, хотя мне почудилась еще и некоторая надежда, но ведь радиопередатчик скафандра многое не передаст.

– Почему?

– Не знаю, почувствовал, наверно.

Ответ явно ей не очень понравился, но спорить и расспрашивать она не стала и, сказав для приличия что-то нейтрально-положительное, вильнула хвостиком и понеслась готовить свой корабль к отлету. Я связался с майором и пояснил, с кем улетаю. Она поворчала и выдала:

– Задурил девушке голову, разведчик. Втягиваешь в свои имперские игры. Но смотри, не убережешь ее, пожалеешь…

– Знаю. Сделаю. Вы меня знаете.

– Поэтому и отпускаю. Ты везунчик. Надеюсь, и из этого дерьма выберешься. Хотя тут непонятно, где еще спокойнее будет.

Я догадался, куда она клонит:

– Не успеваете уйти до того момента, когда будут возвращаться палубные истребители?

– Да. Так что пробуй, может, тебе повезет. Мы отойдем подальше от линии соприкосновения и пару часов будем вас ждать. Воспользуешься тем же кодом. Не успеешь или нас задавят, пробуй выбираться своими силами, тем более Гилви умная девочка, одна из лучших на курсе. В случае чего сможет какой-нибудь малотоннажник с гипердвигателем дотянуть до ближайшей планеты.

– Не знал, спасибо, майор, не забуду.

Она невесело хмыкнула.

– Чтоб отдавать долги, надо минимум выжить, так что постарайся, лейтенант.

– Я не буду стараться, я просто выживу. В общем, до скорой встречи.

– Удачи. – И отключилась от канала.

Когда я уже грузился, на технической палубе восстановили герметичность, и через пять минут работы отремонтированной системы жизнеобеспечения корабля давление воздуха было достаточным, чтоб можно было снять шлем и свободно подышать перед отлетом. Тут же нарисовался штурмовой капитан с тремя своими бойцами. Он целенаправленно шел ко мне и, подойдя, окликнул.

«Интересно, этому-то что надо?» – проворчал я про себя, но все равно спустился, становилось интересно. Может, попытаются задержать, и как бы случайно снял АПС с предохранителя, на всякий случай. Но причина прихода капитана была несколько иная:

– Тут майор сказала, что ты снова в мясорубку в одиночку?

– Да, капитан, надо спасать боевого друга.

Он пристально посмотрел мне в глаза, как бы пытаясь понять, в своем ли я уме, но прочтя всего лишь уверенность в действиях, сжал губы, кивнул головой и выдал:

– Да, лейтенант. Умеешь ты преподносить сюрпризы. Хотя после того, как ты на драконов с топором врукопашную бросался, я уже не удивляюсь.

Немного помявшись, он спросил уже другим тоном:

– Вернешься, обязательно найди меня. Сделаю все, чтоб ты у нас служил.

Я кивнул, понимая, что такие заходы просто так не происходят – штурмовики оценили и приняли за своего. А это много значит.

– Чем я могу помочь?

Вот тут и я задумался. Ну, если предлагают, то почему бы и не похомячить, тем более люди-то от души…

– Плазменных гранат побольше. Пять-шесть электромагнитных. Минимум два комплекта зарядов для пробития обшивки…

– Ты что, опять собираешься корабли на абордаж брать?

– Надо будет, возьму. Если не успею с вами, то придется своим ходом.

За спиной капитана я увидел ухмыляющуюся физиономию одного из его сержантов, но командир шикнул и коротко кивнул, давая команду:

– Все дать лейтенанту и быстро.

Сержант уже деловито ответил:

– Понял, господин капитан, все сделаю.

Через десять минут, увеличив свой арсенал на множество стреляющих и взрывающихся вещиц, торпедоносец покинул корабельный терминал захваченного у драконов малого авианосца. Заложив петлю, так чтоб миновать основную зону, где еще шныряли корабли противника, мы осторожно двинулись через пространство, в беспорядке усыпанное останками подбитых в самом начале боя республиканских кораблей, и в режиме радиомолчания стали осторожно пробираться к району, где совсем недавно был зафиксирован источник кодового сигнала.

Мы так двигались более сорока минут, как заправские бойцы, перелетая от обломка к обломку, скрываясь от всевозможных кораблей противника, шныряющих в этом районе в поиске выживших людей. Подлетев к заветному месту, мы спрятались в тени крупного линкора, в борту и в носу которого зияли крупные проломы – результат удара главным калибром артиллерийского монитора противника. Все это мне тоном лектора рассказывала Гилви по внутренней сети и даже выводила картинку на панель скафандра, чтоб я, сидящий в небольшом отсеке торпедоносца, ориентировался, где мы и что творится вокруг.

– …Вот он, твой корабль. С него периодически идет кодированный сигнал, по которому ведется поиск.

И тут же добавила:

– Обычный околопланетный спасательный челнок, вот только мы не единственные, кто им заинтересовался.

– Что там?

– Сейчас увеличу изображение… Ого.

– Ну что, не тяни!

– Максим, его уже потрошат драконы.

– Показывай.

– Вот, видишь вытянутый корабль с заостренным носом, это легкий эсминец. В боях их почти не используют, а вот чтоб доставить абордажную команду и погонять безоружные спасательные средства, он вполне годится…

Плохо. Очень плохо. Я думал, что все будет по-другому.

– У него есть гипердвигатель?

– Ну, я же говорю легкий эсминец, может использоваться в качестве дальнего разведчика.

– Сколько там может быть драконов?

– Ты его хочешь на абордаж взять?

– Надо сейчас решать, сразу.

– Можно подождать. Они только состыковались.

– Так драконы там всех вырежут.

– Не думаю. Они другие, но явно не дураки. Им нужны специалисты, чтоб налаживать и ремонтировать захваченную технику. Они сейчас всех захватят, но резать уже не будут.

– Разумно. Но меня этот вариант не устраивает…

Вот он момент истины. Хотя их в последнее время уж слишком много получается. Но все равно надо действовать. Высажусь, а там будь, что будет. Как там господин Портос говорил: «Я дерусь, потому что я дерусь…» Ну может, не точно, но принцип верный. Не успел ответить, как Гилви удивленно вскрикнула.

– Максим, входящий вызов на общей волне.

– Чей код?

– Десант.

Странно, но я не стал тянуть, времени и так мало.

– Включай.

Прошло десять секунд, и мужской голос, в котором явно была слышна надежда, почти крича, радостно завопил:

– Эй, на «Сейкоре»! Ответьте! Я же вижу, что вы авторизовали наш код!

– Назовитесь! – это я уже решил взять ситуацию под контроль.

– Лейтенант Мартус, восьмая штурмовая бригада.

«О как, неужели коллеги моего нового знакомого? Доверяй, но проверяй».

– Это значит, вы должны знать лейтенанта Кериана, он тоже из вашей восьмой штурмовой.

– Хм. Он же капитан из нашего батальона…

– Как его зовут?

– Капитан Марона Кериан.

– Правильно. Извини, брат, надо было проверить, а то сам понимаешь…

– Уважаю. Правильно делаешь. А сам-то кто?

– Лейтенант-волонтер Максо Мелан, контрабордажная команда вспомогательного крейсера «Таркон».

В голосе послышались разочарованные нотки, видимо, волонтеры не очень котировались у штурмовиков.

– Кстати, а откуда ты капитана знаешь и когда в последний раз видел?

– Час назад. Он со своим отрядам помог нам зачистить малый драконовский авианосец, который мы взяли на абордаж, чтоб свалить отсюда. У меня там почти вся команда полегла…

Пауза. Новая информация требовала осмысления.

– А ты не врешь?

– Лейтенант, не о том говоришь. Кто вы и откуда? Как нас увидели?

– А мы сидим на том линкоре, возле которого ты сейчас завис. Специальная десантная команда. Линкор получил, и наш катер вместе с транспортным ангаром в груду хлама превратило. Вот теперь сидим в этой железяке и ждем драконовских чистильщиков. А тут вы рядом зависли. Вот и решил спросить наудачу…

– Сколько вас?

– Полная группа – двенадцать человек. Но тут из экипажа линкора еще человек сорок по коридорам шатается, это те, кто не успел эвакуироваться штатными средствами.

– Понятно. На обшивку вылезти сможете и прыгнуть до «Сейкора»?

– Ну сможем. Ты хочешь нас всех к захваченному авианосцу отвезти? Так я ж говорю, тут еще человек сорок, и у них много раненых…

– Туда уже не получится. Почему, потом объясню.

Что-то мне не нравился наш разговор, да и тон тоже, поэтому решил взять ситуацию под контроль.

– Значит, так, лейтенант. Хочешь спасти людей, делай, как скажу. Нет, прощай.

– Ты чего, волонтер?

– Тут недалеко драконы потрошат спасательный корабль со станции. Там находится офицер дальней разведки Империи. У меня задача – его спасти. Драконы на легком эсминце. Заходим по-тихому, берем на абордаж и сваливаем, захватив твоих раненых.

– Ого. Понятно. А пилоты? Ты что сам, эсминец поведешь?

– У меня тут на «Сейкоре» курсант военно-космической академии, специально откомандированный для этой задачи. Десять минут – и вы у меня на обшивке, время пошло…

Прошло несколько минут, Гилви, маневрируя торпедоносцем, подошла максимально близко к обшивке, и, получив кодовый сигнал, пользуясь ранцевыми прыжковыми двигателями, керторианские штурмовики ловко отделились от темной громады подбитого линкора, пролетели метров двести открытого пространства и почти без топота зацепились за обшивку нашего «Сейкора». Старший из них, лейтенант, с которым мы недавно общались, в сопровождении бойца привычно залез в отсек, где я сидел в ожидании их прибытия, оглядел меня, увидев мой скафандр, включил передатчик на самой малой мощности, чтоб нас не запеленговали драконы, и, присвистнув, спросил:

– Ого. Это ты лейтенант Мелан?

– Да, я.

– Твой скафандр или подкупил где-то?

– Мой, мой. Не волнуйся.

Это его убедило, и он, уже сменив тон, спросил:

– А что не говорил, что из имперской дальней разведки?

– Так смысл кричать на всю вселенную, тем более официально я действительно лейтенант-волонтер. Ну как, будете участвовать?

– Спрашиваешь. И так хочется с этими уродами поквитаться. А правду говоришь, что вы там на абордаж малый драконовский авианосец хапнули с капитаном Кериан?

– Лейтенант, слишком много текста… Твои все закрепились?

Он кивнул головой.

– Да. Можно начинать.

Переключившись на внутренний канал, дал команду:

– Гилви, начинай подбираться к драконовскому эсминцу.

– Поняла, лейтенант…

Торпедоносец, слегка пыхнув основным двигателем, скорректировал полет, осторожно вышел из тени громады линкора и медленно двинулся к драконовскому кораблю, сцепившемуся с человеческим кораблем-спасателем.

– Гилви, примерное время?

– Пять минут.

– Принято.

Вернувшись на основную волну, сказал лейтенанту:

– Пятиминутная готовность…

И от себя добавил:

– Авианосец брала моя команда. Капитан подошел уже под самый конец, когда на жилом уровне заблокировали одного Высшего, и сцепились с его охраной. Но подоспел вовремя, мы там уже врукопашную пошли…

Пауза. Он не верил, но не хотел меня обижать перед боем.

– Неплохо. А не врешь?

– А смысл. Через пять минут узнаешь, сочиняю или нет.

– Тоже дело. Хотя у тебя на шлеме видны следы ударов, и очень похоже на драконовский топор… Это у меня капрал заметил, он с драконами уже сталкивался.

– Понятно. Готовь своих. Уже четыре минуты осталось.

– Понял.

Время тянулось томительно медленно, и, поглядывая на передаваемую Гилви картинку приближающегося эсминца, я хоть как-то себя развлекал. Было бы неплохо узнать его внутреннее устройство, но, к сожалению, таких баз данных никто с собой не таскает – даже штурмовики имели лишь общее представление.

Время пришло и, получив сигнал от Гилви, я его передал штурмовикам, хотя те, что сейчас были на обшивке торпедоносца, прекрасно все видели.

А девчонка умница – подвела торпедоносец буквально на пару десятков метров и, пыхнув маневровыми движками ускорителей, керторианские штурмовики сиганули на обшивку драконовского эсминца. Вооружившись как обычно пулеметом, я, особо не спеша, последовал за ними. А смысл лезть как Чапаеву перед строем? Там работает слаженная команда, не раз отрабатывающая такие операции в космосе. Вот если их начнут жать да бить, тогда русское ослиное упрямство, помноженное на скорострельность ПКМа, будет в самый раз.

Уже подлетая, увидел вспышку, столб выходящего из пробоины воздуха и чуть позже в образовавшийся проход начали врываться десантники.

Красота, не то что мы тогда на авианосце. Вот только в отличие от десантуры, я перелетел ближе к спасательному кораблю, нашел подходящее место в районе двигательного отсека, где сейчас по определению должны быть только драконы, и именно там присоединил пробивные заряды, подаренные мне капитаном. Каждому свое – кто корабли захватывает, а кто-то заложников освобождает. Подождав пару минут, связался с лейтенантом-штурмовиком.

– Что у вас там?

– Дали им, положили штук десять, но они на нас полезли, сейчас захватили главный коридор.

– Потери?

– Трое.

«Блин, вот ведь хваленая банда. Ладно, вот теперь и мы будем действовать».

– Как насядут посерьезнее, скажешь, я тут им с тыла сюрприз устрою.

– Так ты что…

Он замолчал на полуслове. Через несколько секунд ответил другой голос:

– Господин лейтенант-волонтер, лейтенант Мартус убит.

– С кем говорю?

– Капрал Стеног.

– Капрал, принимаете командование отрядом на себя?

– Да, господин лейтенант.

– Держитесь, имитируете давление, я сейчас с тыла ударю.

– Было бы неплохо. Нас тут заблокировали, возможности пройти без потерь дальше нет.

– Вас осталось восемь?

– Так точно.

– Отправь мне пару бойцов к основному шлюзу спасателя. Я сейчас на обшивке спасательного корабля со станции, в районе кормы.

– Вас понял.

Похоже, бой принимал затяжной характер, что, исходя из подавляющей численности драконов, было весьма неприятно, поэтому, закрепившись возле шлюзовой камеры, уже не задумываясь и молясь, чтоб люди на корабле были в скафандрах, активировал взрыватель пробивного заряда.

Корабль подо мной тряхнуло, и в паре десятков метров от меня, где был расположен распределенный заряд, ударил уже знакомый, быстро иссякающий фонтан воздуха вперемешку с мусором и даже с одним дракончиком-технарем в скафандре. Я себе представил, что сейчас там творится: несется аварийная команда, спешно меняется конфигурация размещения контрабордажной команды и эти махровые зверюшки начинают нервничать. Поэтому, воспользовавшись универсальным ключом, подарком Дарри, открыл внешнюю дверь шлюза и с пулеметом наперевес стал ждать, когда поднимется давление и откроется вторая дверь, внутренняя.

Картина маслом – не ждали. После взрывной разгерметизации в машинном отделении вся основная охрана дернула туда, в ожидании еще одного наглого прорыва, а тут осталось трое драконов-технарей, которые рылись в железе, видимо, уже считая захваченный корабль своим. Они пораженно замерли, уставившись на меня, и в те мгновения, когда что-то можно было еще предпринять, оказать хоть какое-то сопротивление ворвавшемуся озверевшему землянину с пулеметом, ничего просто не успели. Я бил короткими очередями, зная о быстром перегреве ствола. БАМ-БАМ! БАМ-БАМ! БАМ-БАМ! Готовы. Пара контрольных выстрелов, и двигаюсь дальше.

Как раз на связь вышли двое бойцов, отправленных капралом:

– Господин лейтенант, мы у шлюза.

– Проходите, я все расчистил.

Один из них что-то пробурчал, но спорить не стал. Внутренние двери шлюзовой камеры стали закрываться, показывая на панели, что извне прошел санкционированный запрос на доступ в корабль, а я двинулся вперед. А мне это уже начинает нравиться…

Передо мной открываются следующие двери, и нос к носу сталкиваюсь с двумя боевыми кенгурюхами, которые спешили помочь своим собратьям. Реакция у них была неплохая, и пока они подпрыгивали, что-то там выхватывали и вообще делали слишком много движений, человеческий палец прошел короткое расстояние, нажимая на спусковой крючок, и допотопное оружие содрогнулось, выпустив кучу дыма и маленькие кусочки стали, обернутые в медные рубашки…

Я сам присел и стал отходить в сторону, уходя с линии огня противника, поэтому получилось, что очередь прошила насквозь первого, задев второго, идущего за ним. Затем, уже стоя на одном колене, увидел большой отсек, забитый под завязку сидящими на палубе испуганными людьми и еще четырьмя возвышающимися над ними драконами-боевиками. Я понял, что могу со своим пулеметом натворить дел, поэтому просто упал на бок и стал долбить клыкастых уродцев из положения лежа, причем пули, прошивая их тела, попадали в потолок и там застревали в каком-то мягком обивочном материале. Именно это падение на палубу и спасло мне жизнь – в ответ на мою стрельбу несколько раз хлопнули плазменные ружья, и стена за моей спиной превратилась в оплавленный кусок металла.

Странно, что не испытывал ни страха, ни угрызений совести – просто как-то отстраненно нажимал на спусковой крючок, дозируя длину очереди, фиксируя поражение цели, тут же переводил оружие на другую и опять стрелял. Я не Терминатор и не герой, но вот как-то все постепенно переводится на уровень рефлексов, и стрельба и оценка обстановки, может, именно так становятся профессиональными военными…

Мелькающие в голове мысли закончились на этой веселой ноте, вместе с целями. Подскочив и сделав несколько шагов, я быстро сориентировался, что комната проходная, и рванул к противоположной двери, стараясь захватить побольше территории. Пока была возможность, откинул щиток скафандра и спросил:

– Еще люди на корабле есть?

– Нет, они всех сюда согнали…

Тут в комнату ворвались двое штурмовиков, быстро оценив обстановку, один из них, тот, что со мной разговаривал, уже уважительно попытался доложиться, но я, махнув рукой, быстро стал инструктировать:

– Охраняете заложников. Я чищу корабль и иду на помощь к капралу.

У бойца полезли глаза на лоб.

– Господин лейтенант, один?

Я задумался, ведь глаз-то нет на затылке и кто-то должен прикрывать спину, ведь это не компьютерная игра, где в загашнике много жизней, поэтому изменил задание.

– Один здесь, второй со мной. Собрать оружие, вооружить заложников. Если среди них есть пилоты, то в бой не брать и беречь в первую очередь!

Старший согласно кивнул и спокойно присоединился ко мне. Уже подходя к дверям, лихорадочно используя последние секунды перед боем, я встретился взглядом с Дарри, которая сидела возле стены, поддерживаемая еще одной девушкой в форме медперсонала, и старалась бодро улыбаться. Только бледное лицо, синяк на лбу и искусанные от боли губы – вот что я запомнил, прежде чем выскочить через вторую дверь в коридор, ведущий на центральный пост и в двигательный отсек спасательного корабля.

Странно, но здесь никого не было. Послышался топот, я упал на палубу, сбив ногами штурмовика, и уже лежа встретил огнем троих кенгурюх, появившихся в коридоре. Пулемет дергался у меня в руках, и сквозь вспышки огня, красочно разделенного дульным тормозом-компенсатором, я видел, как маленькие кусочки металла с далекой планеты рвут драконовскую плоть. БАМ-БАМ– БАМБАМ!

Три секунды и коридор чист. Хлоп. В глубину летит заряд плазмы и взрывается – это мой нынешний напарник решил и от себя что-то добавить.

Подскочив, мы несемся, перепрыгивая через трупы людей и драконов. Развилка, на двери, ведущей в двигательный отсек, горит сигнал разгерметизации. Показываю бойцу на дверь в центральный пост и, тяжело дыша, хриплю:

– Чистим, потом на эсминец, нашим помогать…

Микрофоны скафандра зафиксировали сзади топот, отскочив и прижавшись к стене, я уже готов стрелять, когда перед нами нарисовались пятеро бывших пленных во главе со вторым штурмовиком, оставленным охранять освобожденных. Они были вооружены плазменными ружьями и сразу захотели присоединиться к штурмовой группе. Пришлось взять процесс руководства на себя.

– Так, на вас центральный пост! Мы на эсминец!

Снова беготня, пару раз бросали плазменные гранаты, и в итоге через мобильный переходный рукав с боем проникли на эсминец. Нас тут попытались остановить, но как-то вяло – всего парочка кенгурюх и трое технарей, причем все были вооружены только холодным оружием и, получив из плазмы в самую говядину, отступили и дали деру куда-то в сторону центрального поста.

– Капрал, что у вас там?

– Хвостатые отступают.

– Давите. Мы идем в сторону центрального поста.

– Вас понял.

Нас опять нагнал импровизированный отряд из бывших пленных, настроенных зачистить всех драконов, и уже теперь у нас было численное превосходство.

Закинув в коридор плазменную гранату, полоснул из пулемета и бросился дальше, с некоторым удовольствием ощущая, как за мной несется толпа вооруженных бойцов. Теперь я снова не один…

Бой за эсминец длился еще минут десять и стоил нам десятерых жизней. Из отряда керторианских штурмовиков, которые вместе со мной атаковали драконовский корабль, осталось всего пятеро. Много полегло добровольцев. Пару раз дело доходило до рукопашных схваток.

После окончательной зачистки кораблей я пробрался на центральный пост, где уже деловито хозяйничала Гилви, которая, получив сигнал, пристыковала свой торпедоносец к эсминцу и через шлюз проникла на корабль. Через пару томительных минут с удовлетворением услышал новость, что корабль в полном порядке и в состоянии лететь в гипере. Пока двое пилотов, именно столько среди пленных их оказалось, во главе с моей знакомой готовили эсминец к отлету, я организовал народ на переноску продуктов, съемных картриджей для системы жизнеобеспечения эсминца, медикаментов и раненых. Чуть позже, сделав несколько маневров, подошли к туше подбитого линкора, откуда сняли еще человек сорок и, окончательно отцепив поврежденный спасательный корабль и уже выполнивший свою задачу торпедоносец, стали осторожно пробираться через недавнее поле битвы. По дороге умудрились подобрать еще четыре спасательные капсулы и через час покинули зону боевых действий и готовились к выходу на вектор прыжка к ближайшей планетной системе республики. Все это время я провел на центральном мостике, исполняя обязанности старпома, в задачу которого входило наведение порядка на корабле. Вот и приходилось организовывать восстановление давления в отсеках после боев, размещение раненых и оказание первой помощи, питание и многое другое.

Перед самым прыжком я все-таки попытался связаться с захваченным авианосцем, но ответа так и не получил. Еще через час корабль, разогнавшись, с некоторой натугой запустил гиперпривод, и мы ушли из системы, где было пролито столько человеческой крови.

Глава 13

Переполненный эсминец, как некий Ноев ковчег, уносил из захваченной драконами системы более двухсот человек, которых удалось спасти в обломках разгромленных кораблей, пытавшихся защитить планету. Мощности системы жизнеобеспечения не были рассчитаны на такое количество экипажа, поэтому они работали на пределе сил и все равно не справлялись с поставленной задачей – чистого воздуха не хватало. В качестве крайней меры приходилось большую часть народа в приказном порядке наряжать в скафандры и в таком режиме хоть частично разгружать установку регенерации воздуха. Помимо этого возникло много проблем с ранеными и питанием. По расчетам Гилви, нам предстояло лететь около четырех дней – эсминец корабль весьма скоростной, но тем не менее приходилось несладко. Тут мне пришлось применить всю силу воли, искусство общения и нашу народную смекалку: состав спасенных был весьма разношерстным, от простых матросов до нескольких чиновников и старших офицеров, которые пытались качать права и перетянуть руководство на себя и соответственно приобщиться даже в такой ситуации к перераспределению материальных благ. Но к моему удивлению, и нынешний капитан корабля, курсант Гилви, и остатки керторианской штурмовой команды, и часть освобожденных пленных, которые участвовали в захвате эсминца, как единственная организованная сила, однозначно приняли мое главенство, и на все попытки высокопоставленных дядек что-то подмять под себя отвечали жестким неприятием и прямым неподчинением. Может, тут сыграла роль моя якобы причастность к имперской дальней разведке, о чем я старался не говорить, хотя мой скафандр и необычное и весьма эффективное в столкновениях с драконами оружие вызывали интерес.

Пользуясь своей властью, я со всеми возможными удобствами в капитанской каюте разместил Дарри, которой становилось все хуже и хуже. К сожалению, то медицинское оборудование, которое было на борту эсминца, оказалось ориентировано на драконовскую физиологию, а средства из аварийных комплектов не сильно помогали – необходимо было хирургическое вмешательство. Девушка, накачанная обезболивающими и стабилизирующими препаратами, держалась, но было видно, что силы ее покидают. По рассказу ее коллеги из того же медицинского центра, они попали под обстрел, и Дарри получила серьезную декомпрессионную травму во время эвакуации.

Раз в два часа я обязательно приходил к ней, сидел рядом, держал за руку и представлял, как моя энергия здорового мужчины переходит к ней, подпитывает ее умирающее тело и продлевает жизнь. Хоть так, хоть в мечтах пытался помочь близкому мне человеку. Она была в сознании, много спала, но когда я ее брал за руку, обязательно открывала глаза и слабо улыбалась. Я старался разговаривать с ней и рассказывал, как брали авианосец, как получил ее сигнал и организовал полет торпедоносца к источнику сигнала, как освобождали эсминец и много чего другого. Говорить у нее не хватало сил, только моргала глазами и тихо плакала от своей слабости. А я молился нашим славянским богам, чтоб она дотянула до нормального госпиталя, где ее бы подлатали – уж слишком я верил в местную медицину.

На третий день ей стало еще хуже, и молодая девушка, ее коллега, вколола какой-то сильный препарат из арсенала штурмовых войск для поддержания боеготовности в экстремальных ситуациях, что позволило стабилизировать состояние мой спутницы. Ей стало чуть лучше, и, улыбнувшись через силу, когда я снова к ней пришел, она с трудом из потайного кармана достала чип-карту. Потом, когда Дарри снова заснула и я заступил на дежурство на центральном посту, мне удалось ознакомиться с содержимым, и я был несколько поражен – качественно проработанная легенда: с тем же именем, с тем же примерным биологическим возрастом, только вот большинство всего остального касалось обычного человека с захваченной и уничтоженной драконами планеты, привлеченного в качестве разового консультанта имперской дальней разведкой. Родился, учился, еще учился и так далее. Легенда была проработана весьма качественно, и, видно, Дарри, когда у нее было время, весьма тщательно все организовала. В отдельной директории лежали файлы по моей Карине, ее настоящее имя, биография и много чего другого, что капитан Лартэн успел найти перед смертью, а потом Дарри, пользуясь открытыми сетями и светской хроникой, нарыла для меня. Те два дня, которые оставались до прилета на планету Маракон, где была достаточно большая и мощная база Военно-космических сил республики, я штудировал свою космическую биографию и перечитывал данные о сбежавшей невесте. Интересное занятие…

Прошли еще два долгих и тяжелых дня. Корабль приблизился к заветной системе, но все-таки квалификация Гилви оставляла желать лучшего, и мы вышли из гипера на достаточно большом удалении не только от планеты, но и от передовой линии обороны, которая состояла из комплекса боевых станций, которые не только являлись мощными форпостами, но и создавали помехи, которые препятствовали несанкционированному проходу любых кораблей в гипере.

Выйдя в обычный космос, Гилви направила корабль к светилу, большому красному гиганту, являющемуся основой планетной системы, при этом подавая сигналы, чтоб, не дай бог, нас не расстреляли, идентифицировав как корабль, принадлежащий драконам. На перехват неожиданного визитера отправили впечатляющую силу: линкор в сопровождении трех крейсеров и пяти скоростных эсминцев. Потом все было буднично: остановка под прицелами главных калибров, высадка нескольких досмотровых команд, получение информации, проверка, доклад в штаб ВКС Керторианской республики, принятие решения и получение указания. Все это заняло пару часов, и на мои требования об оказании немедленной медицинской помощи офицеру имперской дальней разведки отвечали отказом и даже угрозами. Но чуть позже Дарри и нескольких еще особо тяжелых раненых под охраной забрали на линкор, нас всех распихали по кораблям, разделив на небольшие группки, а трофейный эсминец с призовой партией был отправлен куда-то на периферию. Как я понял, руководство резонно предположило, что в такой экзотической форме на базу может быть доставлен «троянский конь», поэтому последующие несколько дней с нами работали лучшие спецы контрразведки флота. А захваченный эсминец чуть ли не разобрали по винтику в поиске какого-нибудь неприятного сюрприза. Меня тоже задолбали вопросами, но учитывая, что все люди говорили одно и то же, да и не только мы сумели вырваться, то по прошествии трех дней режим содержания улучшился. Но на закуску особым событием было прибытие трофейного авианосца, на котором оказалось тоже немало спасенных людей и, сопоставив полученную от нас информацию и результаты допроса вновь прибывших, моя роль в этих событиях была оценена весьма высоко.

Республика воевала, проигрывала, и ей нужны были хоть какие-то положительные новости, и из захвата у драконов кораблей устроили настоящее шоу, правда, мою скромную роль, как иностранца и вроде как офицера имперской дальней разведки, постарались умолчать. Империя не спешила на помощь, что соответственно вызывало антиимперские настроения в обществе, поэтому про меня забыли и старались не дергать, а вот майор Пакса Карлона из военно-космической академии и капитан 8-й штурмовой бригады Марона Кериан стали настоящими национальными героями. Красавица Гилви, приведшая захваченный драконовский эсминец, стала вообще звездой информационных сетей. Даже лейтенант Мартус был посмертно удостоен каких-то наград – машина пропаганды работала на всю мощность, создавая особую атмосферу в обществе. По большому счету все сводилось к одному постулату, весьма простому, но великолепно усвояемому массами: «Мы проиграли сражение, но выиграем войну, раз у нас есть такие герои».

Но вот специалисты, контрразведчики, буквально поминутно разобрали все наши действия и выдали свой вердикт – моей персоной заинтересовались, особенно это касалось примитивного, но весьма эффективного оружия, которое себя неплохо зарекомендовало в абордажных боях, даже скопировали ПКМ, АКМС АПС, естественно, на основе имеющихся более совершенных материалов, быстро это все погоняли и пришли к выводу: оружие примитивное и не отвечает требованиям штурмовых войск, видимый успех объясняется случайным совпадением и фактором внезапности.

Мурыжили они меня еще пару недель, и в итоге подтвердили мое звание лейтенанта-волонтера и, как лицу без определенного гражданства, учитывая мои боевые достижения, предложили либо идти служить во вновь формирующиеся волонтерские соединения, либо по расширенному льготному набору военного времени поступать в военно-космическую академию на факультет штурмовых войск.

Для меня, привыкшего к паранойе земных спецслужб, такое решение было, мягко сказать, сногсшибательным. Запускать в святая святых вооруженных сил республики вообще левого человека было как-то неестественно, да и на мои вопросы про Дарри контрики и вообще все вокруг делали удивленные лица и не понимали, про кого я говорю. Этого было вполне достаточно, чтобы сложить два плюс два и сделать вывод, что Дариэллу вывели из игры и все следы ее участия в этой эпопее подтерли, и теперь моя личность никак не связана с дальней имперской разведкой, о чем мне аккуратно намекнули при очередном допросе. Но тем не менее меня не оставляли без внимания и, видимо, повлияли на керторианские власти, чтоб блудного старлея с Земли пристроили и легализовали. Тут попахивало такой большой политикой, что мне становилось страшно. Значит, карту Карины еще будут разыгрывать, и мой ребенок жив, раз его отца так искусно прячут в керторианской военно-космической академии на одном из весьма престижных факультетов. А это могут быть только враги тех людей, кто ее похитил, а скорее всего руководство дальней разведки Империи, которое, судя по рассказам Дарри, как любая спецслужба, отличалось долгой памятью на всякие пакости со стороны конкурирующих смежников.

Естественно, мой ответ был однозначным – в мясорубку командовать горсткой неподготовленного пушечного мяса как-то не хотелось, поэтому через две недели я, получив какую-то мелкую награду, вместе с двумя десятками кандидатов на поступление отправился военно-транспортным кораблем на одну из центральных планет республики, где и располагалась знаменитая Академия. Правда, в отличие от других, вещей у меня было поболее, и если там хорошо покопаться, то можно найти и ПКМ, и автомат Калашникова, АПС и несколько сотен патронов. Даже одноразовый РПГ, и тот сохранился. Такое отношение к почти контрабанде оружия вызывало у меня улыбку, но я не обольщался – люди, которые меня курировали, прекрасно понимали, насколько эффективно я умею пользоваться этими «примитивными орудиями для убийств»…

Всю неделю перелета я отлеживался в двухместном кубрике, где вторая койка пустовала, а со мной, как с «выскочкой лейтенантом-волонтером», как-то не сильно любезничали, поэтому большую часть времени я занимался тем, что копался в информационных архивах, собирая данные по республике, присягу которой, видимо, скоро придется принять, Империи и Великим Домам. Когда корабль вошел в систему и появилась возможность, подключился к общей сетке в режиме онлайн, я копнул поглубже по Великим Домам и, вспомнив, что мне рассказывала Дарри, прошерстил новости и нашел сообщение о бракосочетании Паркана форм Бартоньелла, младшего сына правителя Великого Дома Бартоньелла, и Кариэллины форм Маркелиа, наследницы Великого Дома Маркелиа. И фотографию, точнее что-то типа объемной голограммы с двумя новобрачными, в одном из которых я узнал свою Карину. Всё. Не успел, ради чего тогда жить? Настроение было такое, что едва остановил сам себя, когда возникла мысль вскрыть опечатанный груз с моим снаряжением и из АПСа выпустить себе мозги. Но приступ депрессии прошел, и остались только злость и желание отомстить. Поэтому, немного поостыв, сунулся снова в сеть, собирая информацию.

Про моего ребенка не было ни слова, но я ЗНАЛ, что он жив, и ради своей кровиночки я был готов бороться дальше.

Таможня корабли ВКС республики не трогала, поэтому нашу группу уже на военной базе, на большущей станции планетарной обороны, пересадили на планетарный челнок и спустили на военный космодром в северном полушарии, принадлежащий Академии. За огромной белоснежной территорией космодрома бушевал океан местной флоры, облучаемой изумрудно-золотым светилом. По небу туда-сюда носились флаеры, непонятно как умудряющиеся не сталкиваться с представителями местных пернатых, красивых изящных птиц, похожих на наших розовых фламинго, только с иссиня-черным блестящим оперением. В принципе это и все, что я успел рассмотреть, потому как нас быстренько посадили в транспорт и отправили дальше.

Преодолев более двухсот километров на высокоскоростном поезде, мы наконец-то прибыли к главному корпусу Академии и уже в сопровождении напыщенного и надутого от чувства собственной важности второкурсника были препровождены сначала в приемную комиссию, где у нас забрали сопроводительные чип-карты. А затем отправили в огромный корпус, представляющий собой одну большую казарму со множеством уровней.

Нас разбили на группы по десять человек и разместили в соответствующих кубриках. Потом была мандатная комиссия, где кандидатам в курсанты задавали множество вопросов, медкомиссия и еще куча других мероприятий, направленных на отсев и чистку контингента от больных, психически неустойчивых и просто не подходящих для профессиональной службы в Военно-космических силах Республики. Вся эта беготня, которая выматывала и заставляла держаться в напряжении, меня как-то не трогала. Я почему-то был уверен, что вопрос с моим поступлением давно решен, поэтому больше отмалчивался, наблюдал и, как губка, старался впитать атмосферу этого элитного учебного заведения.

В беготне и нервотрепке прошла еще неделя. Большая часть прибывших со мной людей отсеялись и были перераспределены в другие учебные заведения, рангом пониже. Нас, курсантов, которые уже считались официально принятыми, перевели на другой уровень в огромном общежитии в пятиместную комнату, выдали форму, в торжественной обстановке приняли присягу и через пять дней приступили к обучению. Все происходило быстро, буднично и говорило о том, что процесс подготовки пушечного мяса отработан, налажен и не дает сбоев.

Прошла пара месяцев напряженной подготовки, когда вообще голову поднять не могли, но, к моему разочарованию, я ожидал тут муштру, физические нагрузки, как в тех же знакомых мне по Земле училищах, готовящих элиту ВДВ или спецназа, а тут накачивали мозги, забивая в них ворохи информации, прививая какие-то навыки, гоняя на симуляторах. Но как-то все было слишком просто и щадяще, что, по моим понятиям, не шло на пользу ударной элите республики. Но тем не менее мы учили матчасть и готовились через полгода перейти к практическим занятиям в открытом космосе.

Наша группа из двух десятков человек, где в основном были плечистые парни, на фоне которых я не очень выделялся, по распорядку принимала пищу в большой общей столовой. Народ весело переговаривался, посматривая по сторонам и, особенно на столики, где обедали девчонки с летного факультета, а я как всегда пребывал в одиночестве, с тоской наблюдая этот праздник жизни. Как-то так получилось, что найти общий язык с сокурсниками вроде как получилось, но вот сблизиться и стать друзьями как-то нет, уж слишком была большой культурная пропасть, и они это чувствовали, тем более кто-то прознал, что я прошел вне конкурса, и распустил слух про выскочку-волонтера. Про мои похождения информация была не то чтобы засекречена, но не разглашалась, поэтому некоторое время мне пришлось жить вообще в полной эмоциональной изоляции. Конечно, через некоторое время барьер был пройден, но это все равно наложило свой отпечаток на отношения внутри нашей группы. У нас было несколько девушек из весьма влиятельных семей, они королевами свысока поглядывали на сокурсников и уже крутили романы с курсантами со старших курсов, а на меня, грешного, вообще внимания не обращали. Обидно, но что поделаешь. В город нас не выпускали, а первокурснику завести интрижку внутри своего круга было проблематично…

Как-то я сидел за одним с ними столиком и трескал салат с калукой, местным морским ежом, по вкусу похожим на нашу треску, и размышлял, чем мне заняться на самоподготовке, когда со стороны одного из трех входов в столовую послышался радостный гомон, и там нарисовалась группа старшекурсников, только они позволяли себе громко, на правах хозяев, разговаривать. По рядам прошел шепоток: «Девушки из знаменитой эскадрильи…»

Я сам заинтересованно поднял голову, а так как сидел спиной, то пришлось повернуться вполоборота. «Девушки из знаменитой эскадрильи» – это были девчонки майора Карлоны, которые так ярко проявили себя в последних событиях и, будучи курсантами, уже получили множество правительственных наград и являлись звездами Академии. Да и майор уже таковой не была – полковник Карлона считалась одним из ведущих преподавателей, и попасть к ней в группу считалось особым шиком и удачей.

Я пристально разглядывал старых знакомых, вспоминая лица, имена, и волей-неволей улыбнулся как чему-то теплому и приятному, увидев среди них Гилви, которая, заняв место, кричала почти через весь зал подружке возле стойки с продуктами, чтоб та не забыла про какой-то сок, который проспорила.

Я видел, что они наслаждаются общим вниманием, красуясь новенькой, сшитой на заказ формой с особыми боевыми знаками различия, а не то, что у нас, первокурсников, простые комбинезоны с курсантскими нашивками.

Видимо, почувствовав не просто восхищенный, а скорее напряженный взгляд, Гилви резко, даже раздраженно повернула голову в мою сторону и, чуть прищурив глаза, автоматически поправила челку, и, не веря своим глазам, что-то высказала, привлекая внимание подруг. Я быстро отвернулся и продолжил прием пищи, ощущая спиной ее заинтересованный взгляд. В Академии между факультетами штурмовиков и пилотов шло негласное соревнование, поэтому общение как таковое присутствовало, но скорее просто формальное, а не дружеское, поэтому и те и другие старались посматривать друг на друга свысока. Но склонившись над тарелкой, я спиной ощущал некоторое напряжение, которое стало постепенно нарастать за нашим столиком, да и за соседними все разом замолчали, смотря куда-то мне за спину.

А я чувствовал знакомый запах женских духов, облаком которым меня еще на «Тарконе» обдала девушка Гилви, когда приходила и звала в гости к ее майору. За спиной раздался напряженный голосок:

– А ну, курсант, повернись и покажи личико!

Голос был немного наигранно-веселым, но я почувствовал в нем надежду. А черт с ним, так хочется быть любимым, иметь друзей, а не жить в каком-то эмоциональном вакууме. Встал, повернулся, сделал шаг навстречу и с высоты своего роста глянул в эти глаза, в которых застыла детская радость. Это длилось несколько мгновений, и знаменитость Республики, девушка-пилот, которая организовала захват драконовского эсминца, с визгом повисла у меня на шее. Это надо было видеть, как все вокруг остолбенели.

Опустив ее на пол, я слушал сбивчивый выговор, про то, что я плохой, потому что так долго не давал о себе знать…

Потом нарисовалась сама полковник Карлона, пришедшая с курсовыми офицерами на обед, и извещенная кем-то из девчонок, что тут в столовой совершенно случайно нашли «того самого лейтенанта-волонтера», резко встала и направилась к балагану, который устроили ее девушки. Увидев легенду Академии, все расступились, давая ей пройти. Она стала напротив меня, рассмотрела с головы до ног и, невесело ухмыльнувшись, спросила:

– Что, разведка, смелости не хватило самому подойти, или обижаешься?

Да, она была все так же хороша своей агрессивной и яркой красотой. Я нахмурился.

– Да нет. Не в этом дело. Вас же тоже инструктировали…

Дальше продолжать не надо было. Кому надо – поймет. Она сразу сменила тон.

– Не обижайся, лейтенант. Ведь мог о себе дать знать? Как с драконами врукопашную драться, так ты первый…

Я скривился как от дольки лимона.

– Скорее, не люблю лишнего внимания. Тут и без этого весело.

Увидев по моим глазам, что действительно так думаю, и, ухмыльнувшись от вида Гилви, которая инстинктивно подхватила меня за руку и не собирается отпускать, коротко бросила:

– Понятно. Обедаешь за нашим столом. Это приказ.

И обращаясь к Гилви, дала команду:

– Тащи его, а то ведь будет упираться.

Тут нарисовался наш курсовой офицер капитан Торленар, уважительно отдал честь полковнику и вежливо поинтересовался сутью конфликта:

– Госпожа полковник, что-то произошло?

Та, повернув голову, предоставив мне любоваться ее профилем, коротко бросила:

– Да нет, капитан, все нормально, просто МЫ тут у вас случайно встретили своего давнего и хорошего знакомого.

Слово «мы» она выделила специально, давая понять, что это вся их группа.

– Это хорошо. Курсант Мелан у нас на хорошем счету.

– Великолепно. С вашего разрешения курсант Мелан сегодня пообедает за нашим столом.

А вот это ему не понравилось. Традиции вещь серьезная и не терпят таких нарушений, о чем он прямо, в открытую, не постеснявшись, ответил полковнику.

– Я прекрасно все это знаю, и вы должны понимать, раз я иду на такой шаг, то причина очень веская.

Перейдя на другой тон, такой дружеский и мягкий, пояснила:

– Капитан, если б не он, то мои девочки все бы полегли на Парквале. Уж поверь, у него причин сидеть вместе с ветеранами намного больше, нежели у многих снобов с офицерскими знаками различия.

Пауза. Полковник практически задавила авторитетом и своими боевыми заслугами, заткнув этим капитана, который фактически и пороху-то не нюхал и сильно от этого комплексовал. Я-то знал, что он не раз подавал рапорта о переводе в действующую армию: за это его и уважал, и когда сокурсники за глаза его костерили, только отмалчивался. Но вот так, при всех – нехорошо. Пришлось вмешаться.

– Госпожа полковник. Давайте не будем нарушать традиции, на них держится флот. Вечером можно отметить встречу, так сказать, в неофициальной обстановке.

Множество пар глаз сразу уставилось на меня. Карлона ухмыльнулась, показав ряд белоснежных зубов – быстро просекла, про что я.

– Хорошо, курсант. Тогда до вечера.

Повернулась и волевой походкой через весь зал двинулась к своему столику, и за ней все остальные. Последняя, Гилви, улыбнувшись на прощанье, тихо шепнула:

– До вечера, Максим.

Капитан хмуро взглянул на меня, пробурчал:

– После обеда зайдешь ко мне.

– Есть, господин капитан.

Он кивнул и пошел к своему столику, где он расположился с друзьями, такими же курсантами, только из других групп.

Сев за свой стол и демонстративно принявшись с показным аппетитом уминать салат, я чувствовал напряжение, возникшее за столом. И свершилось чудо: одна из королев нашей группы и практически всего нашего потока на факультете, натуральная блондинка с модельной короткой стрижкой, обладательница земного имени Мария дер Тераном, дочка какого-то промышленного магната, которой уже было зарезервировано место где-то в штабе, подала голос:

– Максо, а ты ничего не хочешь нам рассказать?

«О как. Раньше-то и фамилию с трудом вспоминала и нос воротила, а тут и имя припомнила. Что с женщинами любопытство делает».

Я поднял взгляд и встретился с ее глазами, которые напряженно меня разглядывали. Она любила быть в центре внимания и ревностно относилась к любым конкурентам, а тут такое, и прошло мимо нее.

«А ведь красива, стерва. Родители небось столетиями красавиц подбирали, выводя такую породу. Что ж, результат есть, и красива и умна».

Я деланно пожал плечами и попытался уклониться от ответа.

– Да так, встречались…

И вернулся снова к салату. Весь обед прошел в молчании, и я часто ощущал на себе взгляды сокурсников. Естественно, после всего этого пришлось идти на ковер к капитану Торленару. Он ждал меня с нетерпением, которое пытался скрыть какими-то действиями за рабочим терминалом.

Представившись и доложив о прибытии, я остался стоять по стойке «смирно», ожидая кучи интересных вопросов. Но тот меня удивил, начав разговор несколько по-иному.

– У тебя в личном деле нигде не указано, что ты воевал.

Я вздохнул.

– Я думаю, об этом лучше с контрразведкой пообщаться. Это они мне запретили об этом распространяться.

Он кивнул головой, уставившись мне прямо в глаза, рассматривая, как некое экзотическое животное.

– А в двух словах?

Я молчал и лихорадочно искал ответ, чтоб не нарушить подписку о неразглашении, хотя капитан нормальный мужик и пинать его будет не совсем красиво, тем более мое знакомство с Карлоной и ее девчонками уже все оценили и смекнули, что к чему.

– Я имел чин лейтенанта-волонтера и командовал абордажным отрядом на вспомогательном крейсере «Таркона» во время обороны планеты Паркваль. Больше сказать ничего не могу – давал подписку о неразглашении.

Он задумался, что-то пощелкал на клавиатуре, видимо, послал запрос в инфосети.

– Так именно на «Тарконе» Карлона со своими девчонками и базировалась… Вот откуда знакомство.

Он задумался. Надолго задумался. Хмыкнул.

– Хорошо, можешь идти.

Когда я направился к двери, он спросил как бы между прочим:

– Ты участвовал в захвате драконовского авианосца?

– Мой отряд полег почти весь в этом бою. Мы как раз брали техническую палубу и центральный пост…

Мы встретились взглядами, и я впервые здесь позволил глянуть как равный на равного, и капитан это понял.

– А почему…

Я его перебил:

– Господин капитан. Вопрос освещения тех событий в средствах массовой информации находится в компетенции политиков и высшего военного руководства. Кого-то наградили, меня пропустили вне конкурса в элитную военную Академию республики. Больше сказать не могу. Но если будут вопросы по практической тактике абордажа и действиям против драконов, всегда неофициально готов помочь – с этими хвостатыми гадами у меня свой счет.

Спустя некоторое время мы расстались, и причем расстались друзьями – капитан засыпал меня вопросами, и по мере разговора я видел, как в его глазах появляется уважение и симпатия. По ответам и моему знанию вопроса он прекрасно понял, что поступление вне конкурса в Академию мне досталось не за красивые глаза, и в его глазах я очень вырос.

А вот вечером была гулянка. Меня в исключительном порядке пропустили на верхний уровень, где квартировали старшекурсники летного факультета, причем на женскую половину. Мы пили, поминали погибших и просто наслаждались жизнью, прекрасно понимая, что идет война и вскоре судьба раскидает всех по флотам, по кораблям, и мало кому удастся выжить…

Проснулся я поздно, от того, что что-то щекотало лицо. Открыв глаза, с удивлением уставился на знакомую челку Гилви и ее обладательницу, которая, обняв меня, посапывала рядом. Учитывая общие ощущения, что из одежды на мне была только девушка, которая, почувствовав мое движение, открыла глаза, зевнула и потерлась носом о мой подбородок, что-то ласково промурлыкав, можно было однозначно сказать – вечер прошел весело.

«Если утро встречаешь с грелкой во весь рост и с явными следами алкогольной интоксикации, значит, вечер не прошел впустую…» – вспомнил нашу курсантскую присказку еще с военного училища на Земле. И как самый натуральный котяра ухмыльнулся, сжал стройное тело девушки, которая довольно пискнула, и…

На занятия я, конечно, опоздал, и мой потрепанный вид говорил, что эту ночь я провел не без пользы, и многие сокурсники ухмылялись и завистливо вздыхали, а вот наши королевы, что-то прошипев, сделали вид, что они ничего не наблюдают, хотя девушка с земным именем Мария нет-нет, да стреляла глазками. А меня весь день корежило и клонило в сон: давно такого ночного марафона не было, вот и оторвался.

Но учиться нужно было, поэтому стоически преодолевая трудности, грыз гранит инопланетной науки. Теперь с Гилви мы официально считались любовниками, и она выбила для меня постоянный пропуск к ним на этаж, и я частенько теперь ночевал в ее двухместной комнатке, когда ее соседка, тоже из того же отряда, летала либо на тренировки, либо на практику, в общем находила поводы и причины оставить нас наедине. Мое непосредственное начальство смотрело сквозь пальцы на такое нарушение режима, так как это никак не влияло на успеваемость, поэтому пока все сходило с рук.

Все выглядело классно и весьма интересно: учеба продвигалась, я стал даже изредка брать уроки управления кораблями у Гилви, но вот моя интуиция подсказывала, что вокруг моей персоны идет какая-то закулисная возня и что тут замешаны и спецслужбы Республики и Империи. Я все ждал, когда ко мне подошлют кого-то на контакт, так сказать, поговорить по душам. И через полгода это произошло, но в настолько интересной и интригующей форме, что я, честно сказать, мог бы раздуться от чувства собственной значимости.

Глава 14

Роскошный лимузин с личным гербом семьи дер Тераном, сделав несколько кругов на границе запрещенной для полетов любого транспорта зоны, дождался разрешения от диспетчера, контролирующего воздушное пространство, резко набрал скорость и уже через несколько минут подлетал к фамильному замку Тераном, резиденции и штаб-квартиры одного из крупнейших промышленных холдингов республики. Несмотря на статус «Свой», во время полета его сопровождали несколько зенитных комплексов, готовых даже при малейшем подозрении о враждебности цели немедленно сбить ее десятком разных способов.

Пассажирка лимузина, молодая девушка в форме курсанта военно-космической академии, не обращала внимания на все эти меры предосторожности, воспринимаемые с детства как должное, и в предвкушении встречи с родными нетерпеливо ерзала на роскошном сиденье, обтянутом шкурой натурального милесового махерсона с планеты Вихревая, знаменитой своей вредной и паразитирующей флорой и фауной. Как только демпферные стойки коснулись посадочной площадки, она хлопнула рукой по кнопке аварийного открытия двери, не дожидаясь подачи лестницы, прыгнула вниз и, пробежавшись, повисла на шее высокого, крепкого и представительного мужчины, заверещав:

– Папка!

Тот ее подхватил, не обращая внимания на охрану, секретаря и пару людей из обслуживающего персонала, закружил дочку, потом, поставив на землю, весело спросил:

– Ну, штурмовик, как добралась?

– А то ты не знаешь. Охрана постоянно тебе докладывала, и еще на западном космодроме я срисовала пару истребителей из нашей охранной эскадрильи.

Отец снова внимательно глянул на свою любимицу, как бы видя в первый раз, улыбнулся, хитро прищурился.

– Вот ты какая боевая стала. Ну пойдем, расскажешь, как тебе в армии. Небось, женихи толпами за тобой бегают…

Весело разговаривая, отец и дочь покинули посадочную площадку для флаеров и направились в гостиную комнату. Никто, смотрящий со стороны на эту пару, не смог бы узнать жесткого и упрямого Марка дер Теранома в этом любящем, заботливом отце, настолько он отличался от своего обычного образа.

Мария дер Тераном наслаждалась знакомой с детства обстановкой родного дома, где все оставалось неизменным на протяжении многих десятилетий. Дорогая изящная деревянная мебель, которую могли себе позволить единицы на этой планете, ковры и гобелены, древнее оружие, развешанное на стенах, голограммы предков, с которых они грозно взирали на жизнь потомков – все это создавало особый, никому не понятный уют. Здесь Мария чувствовала себя спокойной и защищенной.

У них была странная семья. Отец, который сумел многократно приумножить немаленькое состояние своих предков и восстановить практически из разорения приданое своей взбалмошной жены, принадлежащей к древнему и весьма влиятельному роду, держал стальной хваткой все бразды правления одним из крупнейших холдингов республики. Каким он был жестким и безжалостным на работе, таким он был нежным и ласковым дома. Но, к сожалению, брак был построен на взаимном экономическом интересе, и особых чувств к матери Марии он по прошествии многих лет, несмотря на все старания, уже не испытывал – высокомерная, стервозная, но, как все ее предки, ослепительно красивая леди Марга умела держать дистанцию и получать от жизни все, что хотела. Поэтому, родив мужу троих детей, она, посчитав, что все обязанности по отношению к браку выполнила, жила обособленно, при этом соблюдая определенные рамки приличия, чтоб не опозорить свою фамилию. При таком подходе дети с детства не видели материнской ласки и их воспитанием занимались по мере возможности отец, дядя Лаэрт, офицер ВКС, и многочисленные учителя и воспитатели. Два старших брата уже давно занимали руководящие посты в холдинге, готовясь принять бразды правления и развивать дальше семейное дело. Мария, которой была уготована участь стать чьей-то женой и быть разменной монетой в матримониальных планах республиканской элиты, будучи любимицей отца, несмотря на стенания и жесткие попытки матери подобрать ей «достойного жениха из приличного общества», сумела добиться невозможного – поступила в военно-космическую академию ВКС Республики. Правда, это не обошлось без помощи дяди Лаэрта, генерала разведуправления флота, но и этого оказалось достаточно, чтобы вызвать определенный ажиотаж в высшем свете. Хотя после массированного нападения драконов много золотой молодежи пошло служить, тем самым показывая готовность элиты бороться с оружием в руках за свободу республики, но поступок Марии, очень выгодной партии для многих женихов, долго обсуждали и даже осуждали – ведь расстроились такие комбинации…

Девушка, получив передышку от разного рода смотрин, раутов, выездов, прогулок, где все было направлено, чтоб ее свести с очередным, как говорит дядя Лаэрт, великосветским породистым самцом-производителем, настолько увлеклась учебой и флотом, что теперь уже однозначно радовалась своему выбору. Мама ей этого не простила: видимо, уже кому-то что-то наобещала и теперь вынуждена оправдываться. Поэтому вечером, на семейном ужине, когда даже прилетели братья, чтоб увидеться с боевой сестренкой, леди Марга сумела с милой улыбкой и нежностью в голосе так испортить настроение Марии, что она потом долго сидела на веранде и хлюпала носом, сдерживая рыдания.

Прошло несколько дней, всё успокоилось, правда, от всех попыток матери затянуть ее на очередные смотрины она умудрялась уклоняться, как истребитель от плазмометов драконов, и демонстративно расхаживала по дому в военной форме, и даже в школу, на вечер встречи выпускников, поехала в таком виде, чем произвела фурор. На фоне свои бывших подружек, многие из которых уже были замужем, а некоторые успели обзавестись детьми, ее стройная фигура, затянутая в строгий мундир курсанта штурмовых войск, выглядела эффектно, что привлекало внимание абсолютно всех мужчин.

На третий день в гости заявился дядя Лаэрт, как всегда веселый, с чуть прищуренными хитрыми глазами, он производил впечатление несерьезного гуляки, но Мария, поварившись в армейской среде, уже прекрасно знала, где и чем занимается дядюшка, лихо козырнула генералу и стала по стойке смирно. За таким вроде как несерьезным поведением скрывался матерый хищник, который стоит на страже интересов Республики, тем более когда она в кругу курсовых офицеров, многие из которых были неженатыми и оказывали знаки внимания красавице-первокурснице, сболтнула, что генерал Лаэрт дер Тераном ее дядя, то у многих сразу поубавился пыл, и отношения сразу стали дружественно-нейтральными.

Сейчас они сидели на веранде, недалеко от великолепного водопада, дающего свежесть в этот жаркий день. Дядя, расстегнув мундир, фривольно развалился в кресле, закинув ноги на парапет, как всегда рассказывал смешные байки из жизни военных, при этом заразительно смеясь. Но у девушки, выросшей среди интриг и фальши высшего общества, не пропадало чувство, что это только завеса, а сейчас, чуть-чуть позже, начнется очень интересный и серьезный разговор. Лаэрт, видимо, почувствовал напряжение племянницы и уже другим тоном, блеснув глазами, спросил:

– Маша, тебя что-то беспокоит?

Мария – это было потомственное семейное имя, которое давалось девочкам, рожденным в семье отца, и принадлежало легендарной прапрабабке, которая с мужем и стала родоначальницей отцовского клана. Такое сокращение позволялось очень редко и только очень близким людям, которые об этом знали. Поэтому она и отреагировала на эти слова, но по-другому.

– Дядя, давай опустим сотню баек и анекдотов про снабженцев и идиотов из частей планетарной обороны и перейдем к делу. Ты же меня к чему-то готовишь?

Она думала, что смутит его? Как же, этот хитрый дамский угодник, который до армии умудрился поработать охотником на Вихревой, и среди его трофеев часто попадались и скунсовидные и милсовые махерсоны, ухмыльнулся, что-то пропел себе под нос и выдал:

– Вот видишь, как людям идет на пользу служба. А твой папаша не захотел сыновей через это пропустить, наверно, поэтому у них осталось много фамильного материнского снобизма, а так вполне вменяемые ребята. Наша порода…

Но нахмурившись, он побарабанил пальцами по стакану с охлажденным соком, сбросил ноги с парапета, повернулся и пристально глянул ей в глаза. Она аж вздрогнула от такой перемены и впервые в жизни увидела любимого с детства дядюшку Лаэрта в виде хищника, и теперь наконец-то поняла, почему при его упоминании курсанты в академии так перепугались.

– Скажи, в последнее время тебе не встречались необычные и интересные люди?

Это был даже не вопрос, это был экзамен, от которого многое зависело, и она это поняла сразу, поэтому с ответом не спешила и лихорадочно перебирала все свое окружение, выискивая тех, кто мог бы попасть под такое определение. То, что это касалось ее армейских знакомых, было понятно сразу, поэтому быстро сообразив, куда клонит ее хитроумный родственник, довольно откинувшись на спинку кресла, получая ни с чем не сравнимое удовольствие от разговора, спросила с легкой ухмылкой:

– Тебя Мелан интересует?

Генерал довольно кивнул головой, сделал большой глоток сока, посмаковал и продолжил:

– Он.

– Ну, то, что с ним не все так просто, я поняла сразу, но то, что он интересует твое ведомство, наводит на размышления о каком-то предательстве. Скажу сразу, ничего такого за ним замечено не было.

Дядя хохотнул.

– Если бы что-то было, то он давно бы находился в другом месте…

– Тогда что тебя интересует?

Генерал немного помолчал, формируя просьбу, потом наблюдая за племянницей, сказал:

– Ты не могла бы с ним поближе познакомиться?

Вот чего-чего, а такого она от дяди не ожидала, но не спешила с возмущением, тут не все так просто.

– Ну, как сокурсники мы общаемся, но поближе не получится. Там у него есть подружка, Гилви Марион, звезда телесетей…

Последнюю фразу, как она ни старалась, но произнесла с некоторым раздражением, которое не покидало ее последнее время. И это не укрылось от родственника. Он ухмыльнулся, поняв, что Мелан, в отличие от всех остальных самцов из ее окружения, смог зацепить незанятое девичье сердце. Впрочем, на этом в некоторой степени и строился его план. Поэтому, пристально наблюдая за ее реакцией, он продолжил:

– Это как раз не проблема. Их курс был выпущен вчера, они получили звания лейтенантов и через неделю в срочном порядке убывают к новым местам службы. Война пока проигрывается, и есть огромный дефицит в молодых офицерах флота.

– Ну допустим…

И тут ее тон изменился. Стал какой-то ожесточенный.

– Может, объяснишь, какие такие нужды флота требуют от тебя подкладывать к непонятному курсанту свою племянницу?

– Маша, ты не совсем права. Я предлагаю сблизиться, а вот насчет интима это твое дело. Понравится – ты девушка взрослая, а нет, так… Главное, чтоб ты была недалеко от него, а чуть попозже…

– Что?

Она не выдержала и оборвала его на полуслове. Он опять усмехнулся.

– Чуть позже пригласишь его погостить в наш замок.

– Ой, дядя, что-то ты такое задумал. Ты никого и никогда сюда не звал в гости, а тут… Ну давай колись, что за фрукт такой этот ваш Мелан, что вокруг него все носятся?

Генерал невольно подался вперед.

– Кто носится?

Его реакция на вроде как безобидную фразу сначала позабавила девушку, а потом заставила нахмуриться и, осмыслив сложившуюся ситуацию, немного испугаться.

– Ну, полковник Карлона со своими девчонками из знаменитой эскадрильи, наш курсовой офицер, который часто о чем-то с Меланом советуется…

– А, это… Ну это в порядке вещей.

Мария решила надавить на дядю, уж слишком ей не нравился теперь этот разговор.

– Дядя, давай без ваших этих заходов, рассказывай, что в нем не так? Если б там было опасно, ты меня точно удалил оттуда. Так что колись!

Генерал замолчал, обдумывая ситуацию, и, приняв решение, уже другим, лекторским тоном, продолжил:

– Видишь ли, Маша, он не просто так попал в Академию вне конкурса, а за определенные заслуги. Вот что ты знаешь про бои на Парквале и про захват авианосца и эсминца, на которых люди сбежали из системы?

– Ну, майор Карлона с десантниками…

– Вот. Тут ты и ошибаешься. Майор Карлона атаковала авианосец не с бойцами восьмой штурмовой, которая на тот момент болталась неизвестно где, а с бойцами-волонтерами из контрабордажной команды вспомогательного крейсера «Таркон», которыми командовал лейтенант-волонтер Мелан. Как раз они ворвались на авианосец, они освобождали двигательные и технические палубы, и именно лейтенант Мелан с остатками своей команды взял штурмом центральный мостик, при этом в стычке перебив шестерку штурмовых драконов. Впечатляет?

Девушка была поражена.

– А десантники?

– Они появились позже, когда практически все абордажники Мелана полегли на жилой палубе в бою с охраной Высшего дракона. И то Мелан дрался врукопашную, зарубив трофейным топором нескольких драконов, и когда он остался один, пошел чуть ли не с голыми руками в атаку. Как раз в этот момент и подоспели десантники.

Девушка молчала, переваривая информацию.

– Так ведь получается…

– Да. Так и получается, что его сознательно отодвинули – Республике нужны свои герои и, судя по тому разговору в столовой, полковник Карлона явно дала понять, что ей это не нравится, и она прекрасно знает, кто достоин уважения. Но вот Мелана известность не сильно интересует и даже тяготит.

– Теперь понятно.

Но женская интуиция тоже дала о себе знать.

– Как же тогда Гилви? Если они еще тогда снюхались, то как он ее мог отпустить на эсминец?

Генерал ухмыльнулся.

– Умница, девочка. Я всегда знал, что ты нашей породы… Эсминец захватывал тоже он. Лейтенант, командир той группы, погиб в самом начале боя, и штурмовиков драконы просто заблокировали в одном из отсеков. А Мелан в это время рванул корпус захваченного спасательного корабля, перебил драконов-охранников и освободил пленных. И знаешь, почему он полез в эту авантюру?

– Почему? – с придыханием спросила Мария.

– На захваченном корабле была его друг, девушка-медик с разгромленного крейсера дальней имперской разведки, которая спасла ему жизнь. Вот и подумай, насколько нам интересен этот человек.

– Дядя, это звучит как-то фантастически.

– Маша, уж поверь, это все проверено и перепроверено.

– Ну тогда этот человек не тот, за кого себя выдает.

– Тоже не факт. Он офицер с дальней планеты, которая была уничтожена драконами. Возможно, внедрение, но тут замешана большая имперская политика. У меня есть задумка, но для этого его нужно под благовидным предлогом пригласить сюда. Вот и все.

– Дядя, а ведь ты его не считаешь врагом?

– Нет. Есть пара моментов, которые хотелось бы прояснить. А тебе… Ну в общем, если он тот, про кого я думаю, и он будет твоим другом, то за твою безопасность я могу волноваться в два раза меньше.

– Недоговариваешь…

– Просто не люблю недостоверные данные. Ну так как, согласна?

Маша посмотрела в его глаза и невольно кивнула головой, как будто с ходу ныряла в холоднющее зимнее озеро.

* * *

Вот я и остался снова один: в Академии прошел выпуск, и Гилви, одетая с иголочки в новенькую парадную форму, пока еще радостная от новизны впечатлений и юношеского задора, носится по коридорам, собирая документы, подписывая обходной, сдавая коменданту свою комнату. Она еще не понимает, что предыдущая, так сказать, беззаботная жизнь закончена, и через неделю она уже будет в действующей армии, и вероятность выжить в этой мясорубке очень мала – процент потерь у пилотов-истребителей просто ужасающ. За время учебы произошло еще два крупных сражения, сдали одну систему, вторую отстояли и на фронтах установилось что-то вроде паритета. Республика проводила мобилизацию и перестройку всей промышленности на обеспечение нужд флота, на всех верфях заложили сотни кораблей, а драконы откуда-то из глубин космоса подтягивали подкрепления. Как по мне, так тут прослеживалась полная аналогия с Советским Союзом 41-го года и в данной ситуации республиканскому командованию было бы неплохо снарядить пару сотен эсминцев и легких крейсеров и устроить резню на драконовских коммуникациях. Но что-то я ничего подобного не слышал и не видел, может, в секрете готовят, но моего мнения никто спрашивать не собирался. С другой стороны, Республика уже не воевала несколько веков, а флот в основном принимал участие в совместных полицейских операциях с силами Империи и с некоторыми соседними государствами, да гоняли всякую мелочевку типа пиратов, работорговцев, контрабандистов. А тут полномасштабные боевые действия – все приходится изучать заново, техника вроде как соответствует, а вот опытных кадров нет…

После последней бурной ночи с Гилви я сидел на лестнице и смотрел на весело гомонящих выпускников, их родственников, гостей и курсантов, которые завистливо за всем этим наблюдают. На душе было тоскливо – прекрасно понимал, что шансов у девчонки выжить нет, как у молодых лейтенантов в 41-м году, уходящих на фронт. А ведь сделать ничего не мог и прекрасно понимал, что это естественный процесс.

Рядом на ступеньку присела полковник Карлона, которая после вчерашней прощальной вечеринки еще не отошла, но так же, как и я, выглядела весьма грустно. Она сама начала разговор.

– Что, так же, как и я, прощаешься с девочками?

– Да. Если хотя бы одна из десяти выживет, то это будет счастьем. У меня на планете была подобная война, длилась четыре года. Вот такие выпуски первых годов почти на сто процентов выбивались, оставались единицы, которым везло, набирались опыта и выживали.

– Не трави душу, сама понимаю. Писала рапорта, чтоб и меня с ними, так не пускают, говорят – «авторитет академии». Вот и все.

Потом как бы между прочим спросила:

– Я не верю, чтоб ты ничего такого не предпринял, чтоб спасти ее…

Тут я повернул голову и встретился с ней взглядом. Она поняла, улыбнулась одними глазами. Видимо, пронюхала, что я уже пару месяцев как подменял Гилви противозачаточные таблетки простыми витаминами, надеясь, что после выпуска на первой же медкомиссии в части ее отстранят от полетов и потом, когда уже округлится, будет отправлена в тыл. Может, это и подло, но дорогой мне человек выживет и хоть какой-то след останется после меня. Я не питал иллюзий относительно своей судьбы – то, что меня держат в Академии, это просто отсрочка, и меня оценивают, проверяют, примериваются. Потом все равно бросят в мясорубку, и где-то на задворках галактики сложит свою голову старший лейтенант войск ПВО Украины с планеты Земля за хрен знает чьи интересы.

Карлона ухмыльнулась и спокойно прокомментировала:

– Ну ты и кадр. Думаешь, поможет?

Как-то месяца полтора назад мы с ней заговорили про это и про то, что Гилви отказалась от должности инструктора в Академии, и я намекнул, что иногда бывают обстоятельства, которые принуждают женщин думать по-иному. Тогда только посмеялись, а сейчас уже все по-серьезному.

– Надеюсь, что когда она доберется до места службы, первые симптомы проявятся.

– Не жалко?

– Наоборот. А так отправят в тыл, родит. Семья у нее не бедная, помогут, а она уже будет привязана к тылу, и должность инструктора будет по ней. Да, может, и от меня хоть какой-то след останется.

– Думаешь, к этому времени все закончится?

– Надеюсь…

– А сам не хочешь, так сказать, остепениться с Гилви?

– Не дадут. Сама знаешь, что в нынешних раскладах меня будут гонять по всем помойкам, закрывать дыры, и где-нибудь я словлю свой заряд плазмы.

Расстались мы обыденно, но я с тоской смотрел, как в небо уходит челнок с группой выпускников, следующих сначала на оборонную станцию, а оттуда уже военным кораблем до места службы.

Снова потянулись дни учебы, я ночевал в нашем пятиместном кубрике и вспоминал те несколько месяцев, можно сказать, счастливой жизни. В группе мое возвращение восприняли нейтрально, хотя злые языки что-то вякали, но после того как в туалете я отметелил двоих старшекурсников, которые издевались над только что поступившим зеленым курсантом, меня вообще перестали трогать. Хотя наша курсовая королева Мария дер Тераном начала строить глазки и иногда на лекциях садилась где-то недалеко, но, учитывая свое происхождение, не пересекала грани приличий. Тяжело у них тут все, запутано и сложно.

На самоподготовке, когда остальные или развлекались в сети, смотря голопостановки или развлекательные программы, я занялся обучением по пилотированию истребителей, торпедоносцев и, в перспективе, космическими перелетами и тактикой космического эскадренного боя. Материалов в электронном виде мне накидала Карлона, и, погрузившись в этот мир, я загорелся получить специальность пилота и стал прощупывать почву насчет параллельного обучения.

В один из таких вечеров, когда группа сидела в выделенной нам аудитории и занималась всякой ерундой, в ожидании времени ужина, на входе нарисовалась полковник Карлона, и по ее виду я понял, что что-то случилось. Нехорошие предчувствия меня уже беспокоили пару дней, поэтому, напрягшись, сделав несколько шагов к ней, пристально смотря в глаза, ждал удара, и он последовал. Отрывки фраз запечатлелись в мозгу.

– …транспортник… перехвачен драконовским рейдером… выживших нет…

Я бежал, бежал и бежал, сбив с ног дежурного курсанта с нашего факультета, который попытался меня остановить на КПП, ведущем в парк, где мы отрабатывали ориентирование на местности. Там был естественный ручеек, немного расчищенный, но его журчание неплохо успокаивало, и, когда была возможность, я часто здесь бывал. Я пришел в себя уже здесь, тупо уставившимся на текущую воду.

Судьба снова посмеялась надо мной. Тогда, на блокпосту, потом на крейсере, разбитом в глубинах космоса, потом там, на орбите Паркваля, и теперь снова здесь. Я словил себя на мысли, что стал забывать, как выглядит Карина, что ее образ как-то медленно стирается и пропадает какой-либо смысл драться дальше. Не за что. Земля уничтожена, любимая девушка замужем за другим, Дарри где-то затерялась в недрах дальней разведки Империи, Гилви погибла.

Придя в себя, пошел к химикам, лаборатория которых находилась на шестом этаже учебного корпуса, и выпросил у них пол-литра чистого спирта, который разбавил в нужной пропорции и, прихватив в столовой закусь, ушел к заветному ручью.

Я непьющий человек и пьяным был всего два раза – на выпускном в школе и на выпускном в военном училище. Но тут душа просто требовала. Карлона нашла меня именно здесь. Я ей сунул пластиковый стаканчик с импровизированной водкой, второй с водой на запивку и объяснил, что, зачем и почему. Девочки были воинами и заслужили, чтоб их помянули, хотя бы по-нашему…

Это был трудный день, но полковник меня прикрыла, и никаких проблем на следующий день не было. Но в группе уже знали, что у меня погибла девушка, и меня старались не трогать. Как-то, сидя на занятиях, я снова ощутил взгляд со стороны и, повернув голову, увидел, как меня в который раз рассматривает наша королева. Что-то тут не то, моя интуиция подсказывала, надо будет с ней поговорить, хотя, может, девушка просто запала. Я тоже за ней наблюдал, так как и за остальными сокурсниками, и уже давно видел, что все ее высокомерие богатой сучки это всего лишь маска напуганной девчонки, которая кому-то что-то пытается доказать, а скорее самой себе.

Но как-то капитан Торленар мне по секрету рассказал, что у девушки дядя служит в разведуправлении флота и имеет весьма интересную репутацию темнилы и специалиста по всяким многоходовым операциям, поэтому я опасался этой яркой девицы, хотя девочка была высший сорт, и, по моим сведениям, все ее ухажеры со старших курсов обламывались уже на втором поцелуе.

Я ради интереса сам пару раз с ней заговорил, и девушка, не только не послала, а явно дала понять, что ей нравится мое общество. Я не форсировал отношения, тем более все еще жил образом Гилви, часто вспоминая ее челку и довольный писк, когда утром будил ее поцелуем.

Как-то, снова уединившись у ручья и лежа под солнышком, изучая практику пилотирования истребителей восьмого поколения в условиях атмосфер разной плотности, услышал шлепанье ног и, предположив, что ко мне идет Карлона, ошибся, увидев знакомую короткую стрижку Марии. Она нерешительно подошла, постояла, и мне пришлось пригласить ее. Разговор как-то не клеился. Я видел, что нравлюсь ей, но было что-то еще и, бросив наобум фразу, сам обалдел от реакции на нее.

– Мария, скажи, тебя что, дядя попросил за мной присматривать?

Она вздрогнула, с ужасом уставилась на меня, но это все длилось доли секунды, потом девушка, доказав, что у нее за плечами много поколений дворян, взяла себя в руки и деланно ответила, что нет. Просто ей скучно с остальными, а я много знаю, много видел, да и очень интересно услышать, почему все-таки полковник Карлона так ко мне относится. Хотя, как мне показалось, девушка знала ответ. Еще когда мы сидели на блокпосту, приезжий контрразведчик учил, что важно не столько слушать ответ, сколько наблюдать реакцию на вопрос, потому что она, как правило, более правдива, так как идет инстинктивно.

Вот и получилось, что я почти случайно понял, откуда растут ноги ее интереса.

Но мне было так одиноко, а Маша оказалась действительно очень интересной собеседницей, и через полчаса я уже знал про ее мать, про женихов, которые ее просто достали желанием породниться и приобщиться к отцовскому холдингу, и про ее поступление в Академию и про реакцию высшего света. Девочка тоже хотела выговориться, и я ей не препятствовал. В итоге, когда пришло время, мы стали не то чтобы друзьями, но того барьера, как раньше, уже не было. Теперь мы частенько сидели вместе на лекциях и в столовой. На нас косо поглядывали, и парочка старшекурсников даже попыталась как-то повлиять на меня, но после той истории, когда в туалете отдубасил парочку из них, меня боялись трогать, считая безбашенным.

Время шло, боль утраты как-то сгладилась, и Маша, как я про себя ее называл, умудрилась стать как-то ближе, и даже если ее ставили на дежурство, я по возможности приходил к ней на пост и старался развлечь. К более близким отношениям ни я, ни она не спешили переходить – у каждого были свои принципы, и нынешнее положение устраивало нас обоих. Я отгонял назойливых женихов, а она, как я знал, выполняла задание своего дяди, пытаясь разузнать побольше о моем прошлом, хотя, как мне казалось, ее это интересовало постольку поскольку, в рамках задания, но ее женская интуиция подсказывала, что любое копание в этом направлении ухудшит сложившиеся отношения.

Как-то через месяц после сдачи очередной серии экзаменов, она, чуть смущаясь, спросила, не хотел бы я на выходные в качестве ее друга посетить замок отца, где мамаша устраивает какой-то прием, и она боится остаться без такого защитника наедине со сворой женихов, которых интересует ее тело и ее наследство.

Я ухмыльнулся – видно, что у девочки меняется менталитет не только под действием среды, но частенько проскакивают и мои циничные логические обороты и построения.

– А почему бы и нет? Надо развеяться, но только при условии, что если я кому-то из особенно активных поклонников набью морду, нам дадут возможность удрать обратно в Академию.

Она как-то озорно и даже нежно улыбнулась и кивнула головой в знак согласия. А я не сомневался, что там встречу ее дядю-генерала разведки, который начнет меня щупать на предмет имперских раскладов.

Когда до отъезда оставалась пара дней, во время обеда я попросил ее передать мне салат и уже на автомате назвал ее не Марией, как все, а так, как называл про себя – Машей.

Она, услышав такое обращение, вздрогнула, как-то странно посмотрела на меня, промолчала, но после, когда остались наедине, просто налетела и высокомерно и холодно сказала:

– Максим, никогда не смей меня называть этим именем. Это имеют право делать только самые близкие люди, и соблаговоли ответить, кто тебе рассказал, как меня зовут мой отец, братья и дядя Лаэрт?

А вот теперь и я впал в прострацию. Переделка имени Мария в Машу это чисто русская конструкция и здесь, на другом конце галактики, такие лексические построения почему-то вызывают множество вопросов. Меня еще раньше заинтересовало имя Мария, но вот продолжение просто убило. Пришлось съехать с темы, что она сама как-то рассказывала в лицах, как они с братьями ездили на какую-то прогулку, и упоминала такое обращение, а я случайно запомнил. Конечно, пришлось извиниться, она это приняла и уже через несколько минут снова стала славной и простой девушкой, но посетить дворец ее отца стало для меня очень важной задачей – теперь я хотел найти русский след.

Глава 15

Я ждал с нетерпением того момента, когда Мария даст отмашку готовиться к приему в родовом поместье дер Тераном, хотя всем своим видом показывал, насколько мне этого не хочется. Но время шло, мы учились и постигали науку выживания в космосе с параллельным умерщвлением себе подобных и не только их – сейчас делался упор больше на хвостатых и зубастых противников. Отношения с Машей оставались ровными, даже скорее дружескими, и перспектив на более, так сказать, тесный горизонтальный контакт не просматривалось, уж слишком многогранной она была девушкой, а у меня не было желания все эти грани распутывать и изучать. Хотя я стал замечать, что в последнее время мое нейтральное поведение начинает ее нервировать и раздражать. А что она хотела? Я вроде как не молоденький мальчик, замученный избытком гормонов и пускающий слюни на смазливое личико и длинные ноги. Но со стороны все выглядело настолько романтично и естественно, что многие уже думали о будущем бракосочетании девочки из богатой и влиятельной семьи и выскочки без рода и племени. Еще бы – завтракали, обедали и ужинали вместе, сидели на лекциях рядом, прямо образцовая влюбленная пара. На этой волне ко мне стали подкатывать всякие посредники от серьезных семейств, которые уже давно хотели женить кого-то из своих прыщавых отпрысков на Маше, а тут я ломаю все их планы. Со мной даже пыталась поговорить полковник Карлона, к которой кто-то умудрился подкатить на нужной волне, хотя и выглядело это в виде нескольких вопросов: «Ты серьезно или просто девке голову морочишь». Пришлось пояснить: «Нет. Нам фактически жить-то осталось совсем немного и хочется от жизни получить побольше, а тут лезут всякие. Чего не уймутся?»

По большому счету в нынешнем своем положении я выработал великолепную стратегию поведения: слил информацию, что родом с дальней аграрной планеты, где бить морду это обычное дело, и хамство мое второе лицо, поэтому когда умудрялся, несмотря на интенсивное изучение общества, влипать в какие-то неприятные ситуации, мне все это списывалось на сельское происхождение. Хотя та же Карлона, которая меня хорошо знала, просто посмеивалась, глядя на это со стороны.

В общем, когда Маша дала заветный зеленый свет, я, в глазах высшего света, фигурировал как самый успешный претендент на ее руку и сердце, что скорее меня забавляло, нежели пугало. Как мне стало известно, все остальные претенденты считали меня деревенским отморозком, которому дать по зубам даже за гипотетический намек на оскорбление, обычное дело. Смешно, хотя определенные трудности в будущем не исключались, но на фоне все набирающей силу мясорубки, под названием «ВОЙНА», это выглядело мелко, пошло и как-то несерьезно.

Прилетев в замок, я лицом к лицу столкнулся со своим гипотетическим тестем, который с не меньшим интересом рассматривал меня, после того как нежно встретил свою любимицу-дочку. Высокий, со спортивной фигурой, сразу видно, что следит за собой, он производил впечатление сильного, волевого и весьма опасного человека. Видимо, с ходу составив для себя какое-то мнение обо мне, глава клана дер Тераном ничего особенного не сказал – нейтрально поздоровался, произнес дежурную фразу про гостеприимство его дома, дал команду слугам меня разместить в гостевых апартаментах и, сразу потеряв ко мне интерес, пошел встречать других гостей. Ну ничего другого я и не ожидал – во всяком случае, с оркестром меня не встречали, и на том спасибо, мы люди скромные, а лишняя помпезность только нервирует. Но это не осталось незамеченным остальными гостями, которые быстро просекли ситуацию: я, прикатив в замок на роскошном флаере с яркой эмблемой дер Тераном, был холодно встречен хозяином, что вселяло определенные надежды. Но, несмотря на это, все равно стал объектом пристального внимания всех присутствующих, причем все это было очень далеко от дружеского и ненавязчивого интереса – негатив и ненависть буквально висели в воздухе. Моя спутница, отвлекшая таким образом от себя часть этого самого внимания, немного расслабилась и с легкой улыбкой выслушивала поток комплиментов от очередного охотника за наследством, при этом красуясь в парадном курсантском мундире и умудряясь еще сплетничать с подружками.

А вот меня пока игнорировали, но среда высшего света явно бурлила и готовилась исторгнуть из себя застрельщика, в задачу которого вошло бы провоцировать конфликт или хотя бы прощупать меня и попытаться дискредитировать в глазах общества. При этом было бы интересно параллельно посмотреть на все это реакцию хозяина замка, который дал повод усомниться в выборе своей дочери.

Но несмотря на все, прислушиваясь к своим впечатлениям, я не чувствовал никакого страха и дискомфорта. Вся та информация, которую удалось нарыть на дядюшку моей новой подружки, говорила о том, что он никогда ничего не пускает на самотек, и всем в этом огромном, украшенном с определенным изыском зале отведены определенные роли, и пока спектакль идет по утвержденному сценарию.

Оставаясь в одиночестве, некоторое время побродил по залу, просочился в коридор, с интересом осматривая голограммы знаменитых предков хозяина дома, вышел на балкон и стал наслаждаться видом заката на фоне гор. Чтоб не сильно скучать, решил развеяться бокалом какого-то страшно дорогого напитка, хотя как по мне, так обычное вино-сухарь, ну может, какие-то экзотические добавки давали оригинальное послевкусие, но не более того…

На балкон, видимо, так же как и я, любоваться закатом, вывалилась весело галдящая толпа молодняка. Увидев меня, они о чем-то шептались и в итоге подослали ко мне парламентера.

«Ну наконец-то эти напыщенные снобы решились на какой-то шаг…» Со стороны группки молодежи вальяжной походкой ко мне подкатил какой-то разодетый детина, с бокалом красной бурды в руках и начал что-то высокопарно гнать про судьбу Республики и приглашая господина курсанта присоединиться к спору о какой-то незначительной хрени.

Ну а мне что? Все равно как-то вечер нужно проводить, может, и подружусь с кем-нибудь, а может, и морду набью, тем более в компании присутствовало несколько весьма ухоженных и смазливых девиц из уважаемых семейств, хотя у Машки дома полежалки устраивать – ну точно не поймут.

Парни, пара из которых весьма агрессивно на меня посматривали, видимо, отвергнутые женихи, начали интересоваться моим взглядом на перспективы войны, перемигиваясь друг с другом, как бы ожидая от занюханного курсанта глупостей.

А меня понесло, ведь сам разбирал особенности войны, первой космической войны, в которой я участвую, и нашел много интересных ключевых моментов, про которые я с некоторой ленцой стал высказывать свое мнение. К своему удивлению, несмотря на общую скрытую неприязнь этой компании, пара парней, да и одна из девушек, стройная шатенка, с интересом слушали меня. А я распинался, раскрывая элементарные вещи военной науки: нашествие драконов идет из пустотных районов галактики, количество планетных систем минимально, значит, как таковых баз снабжения невдалеке от театра боевых действий нет, значит, несмотря на активные наступательные операции, драконы пользуются привезенными с собой ресурсами. Что делать в такой ситуации? Первый этап – активные оборонительные операции, создание укрепленных районов и обязательное нарушение логистики противника – создание рейдовых групп, которые должны в пустотных районах перехватывать грузовики противника.

Как по мне, так это все примитивно и даже объяснения не нужно, но вот народ как-то странно стал на меня посматривать и еще на кого-то за моей спиной. Шаг в сторону, уход с линии прицеливания, полуоборот и сам уже стою по стойке «смирно». Еще бы – невдалеке стоит целый флотский генерал и с интересом прислушивается к нашему разговору. Заметив мой интерес, он сделал пару шагов навстречу, но как-то спокойно и вальяжно, показывая, что в данной ситуации он хозяин положения, и обратился к моим собеседникам:

– Молодые люди, вы не позволите мне пообщаться с господином курсантом наедине?

Сказано дружелюбным тоном, но вот почему-то детишки, поджав хвосты, рванули наперегонки с балкона подальше. Кто нарисовался, и так понятно – дядюшка моей знакомой, но что-то слишком рано, я думал, дадут поскандалить с местным выводком молодняка.

Но человек очень интересный, среднего роста, спортивная фигура, чем-то напоминающий своего старшего брата, но черты как-то мягче и дружелюбнее, да и выражение лица доброжелательное. Хотя это больше походило на своеобразную маску: меня не покидало чувство, что если он будет пытать человека, вырывая зубы и ногти, на его лице будет сохраняться такое же добродушное выражение.

– Вольно, курсант. Думаю, представляться не нужно? Ведь ты в последнее время очень сильно интересовался моей персоной.

– Так же, как и вы моей.

Он усмехнулся.

– Это входит в мои обязанности.

– Тем не менее вы уж слишком сильно интересовались моей персоной и даже устроили всю эту комбинацию с вашей племянницей, чтоб затащить на этот балкон и пообщаться. Только вот с Гилви не очень хорошо получилось. Если я узнаю, что вы имеете отношение к ее гибели, то…

А вот это ему очень не понравилось.

– Курсант, а вам не кажется, что вы забываетесь?

– Вы прекрасно знаете, как я отношусь к своим друзьям. Поэтому, как бы ни сложились наши с вами отношения, но я все равно рано или поздно раскопаю и все выясню.

Он немного помолчал, как бы проигрывая в уме различные варианты развития разговора, и ответил:

– Это ваше право, хотя, как мне кажется, вы несколько преувеличиваете вашу значимость.

Можно было бы, конечно, ответить, но генерал не привык выслушивать угрозы от подчиненных, тем более от простых курсантов. Он пристально смотрел на меня, но, не дождавшись ответа, снова ухмыльнулся, поняв, что и я кое-что просчитал и решил не ввязываться в свару, предложил:

– Давайте я вам кое-что покажу, думаю, это не оставит вас равнодушным.

Ну что мне было делать? Согласился и пошел за ним. Спустившись с балкона, пройдя через зал, где гости, извещенные о появлении генерала, с интересом ждали развития ситуации и молча смотрели, как брат хозяина дома куда-то меня уводит. А мы шли по коридору, по другому, спустились на лифте на несколько уровней и оказались в отдельном секторе замка, где по характерному запаху можно было точно идентифицировать зверинец.

Подойдя к отдельно огороженному вольеру, генерал нажал кнопку, разошлись шторы и включился свет. На некотором подобии стула сидело и щурилось очень примечательное существо, в некоторой степени похожее на человека: округлое лицо, нос картошкой, редкая бороденка, большие оттопыренные уши, маленькие злые глазки. На этом сходство с человеком заканчивалось: длинный чешуйчатый хвост, непропорционально пузатое тело на маленьких толстых лапах и все это было омерзительно зеленого цвета. Увидев меня с генералом, существо величаво соскочило со своего насеста и направилось к нам, смешно пофыркивая. Генерал достал из кармана не кусок хлеба или вяленого мяса, а обычную кредитку мелкого номинала и через специальный желоб скинул ее существу, которое радостно оскалилось и теперь меня буровило своими наглыми и злыми глазенками в ожидании денежной подачки. Не дождавшись моих действий, оно начало возмущенно фырчать, смешно надувая розоватый живот, и в итоге заверещала, давая понять, что думает о человеке, который отказывается платить за честь видеть его, такого красивого и замечательного. Ого, ничего себе запросы у зверюшки. Меня это так развеселило, что, повернув голову к генералу, я встретил такой же смеющийся взгляд.

– Узнаете, курсант?

– Ну, в жизни видел подобные по запросам существа, но что это такое, сказать не могу.

Генерал пару секунд рассматривал меня, снова кивнул головой и продолжил:

– Это милесоватый махерсон с планеты Вихревая…

– Хм. Так вот он какой. Я-то думал, что он пострашнее будет, а тут такой милашка.

– Ну, так все думали, когда открыли эту планету и стали продавать этих зверюшек в зоопарки. Они обладают некоторыми зачатками интеллекта и вполне способны построить логическую цепочку – деньги – еда – удовольствия. Их даже можно обучить выполнять по дому определенные действия, но Вихревая, родина этих существ, планета интересная и уникальная: там все формы жизни направлены не на развитие, а на паразитирование друг на друге. В итоге, по прошествии времени, в семьях, в которых жили эти махерсоны, стали пропадать деньги и хозяева начали спонтанно болеть. Оказалось, что эти зверюшки очень опасны и в некотором смысле питаются отрицательными эмоциями людей, это для них как лакомство, в котором они купаются и нежатся. Воруя вещи и подкладывая их другим людям, они провоцировали конфликты, тем самым создавая нездоровую атмосферу. После того как это было научно доказано, да и помимо всего прочего другие создания с планеты Вихревая показали себя не в лучшем свете, их продажа и в Империи, и у нас была строго запрещена. Сама планета закрыта для посещений, ну разве что всякие любители экзотики и охоты частенько туда наведываются за большие деньги.

– Господин генерал, это, конечно, интересно, но к чему это мне?

– Знаешь, когда-то я подрабатывал охотником на Вихревой, и у нас был очень выгодный заказ на большое количество рогов кульканов бесхвостых. Вот этот махерсон к нам прибился и стал помогать по хозяйству, иногда даже наводил на крупные семьи кульканов. Помню, так весело было наблюдать, когда к нему в гости наведывались соплеменники и устраивали игрища-вокзалконы. А потом они на нас напали: все оружие было до этого украдено, средства связи выведены из строя, я один случайно выжил, и на меня устроили настоящую охоту. Мне повезло, нашел потерпевший аварию флаер научной экспедиции, а в нем был аварийный маяк. Спасательная команда успела вытащить, но я вернулся, перебил кучу махерсонов, а этого двуличного гада нашел и посадил в клетку. Теперь прихожу и смотрю на него, и понимаю, что никого нельзя допускать к себе слишком близко, и это правило не раз спасало мне жизнь. Он живое напоминание этого урока, и каждый раз я ему даю деньги, как плату за науку.

– А зачем ему деньги?

– Когда накапливается определенная сумма, ему приносят какую-нибудь зверюшку, и он над ней потом долго издевается, получая от этого удовольствие.

– Да уж, веселое у вас тут развлечение.

– Это не развлечение, курсант, а жизненный принцип.

– И намек, что при необходимости и меня можете посадить в клетку?

– Ты правильно все понимаешь.

Он говорил вроде как в шутку, но глаза в этот момент у генерала горели недобрым огнем, и я невольно поежился от такого диссонанса. Но как мне казалось, это все была присказка, а сказка еще впереди и, несмотря на все, такие дешевые заходы как-то не сильно на меня подействовали.

– Господин генерал. Ведь вы не просто так меня сюда привели и занимаетесь тем, что пытаетесь создать определенную психологическую атмосферу. Скорее всего, я не первый, кого вы сюда приводите, чтоб произвести соответствующий эффект. Давайте примем как должное, что вам удалось, и перейдем к главному вопросу. Поверьте, я много раз погибал, потерял в боях всех близких людей и реально уже давно приготовился к смерти…

Генерал с интересом и пристально смотрел на меня, как бы на ходу меняя тактику поведения.

– Ну хорошо, курсант. Ты, я вижу, действительно необычный человек. Правы были психологи, на тебя это не произведет впечатления, но попробовать все же стоило.

– А смысл?

– Есть у меня на твой счет определенные планы.

– Странно. Человек без прошлого, неизвестно откуда появившийся, возможна даже попытка глубокого внедрения со стороны драконов. И им интересуется начальник управления технической разведки. По сути дела, я – боевик, вообще не ваш профиль…

– Курсант, не спешите с выводами…

Немного помолчав, он продолжил:

– Я видел на записи, как вы с драконовским топором в атаку ходили, видимо, имеете тягу к холодному оружию.

А вот теперь точно пошла основная игра, и я, уже осторожно подбирая слова, ответил:

– Ну у нас практикуется иногда бой с использованием холодного оружия, вот по привычке и схватил в руку первое, что попалось.

– У вас неплохо получается. Не против посмотреть МОЮ коллекцию холодного оружия, знаете ли, увлекаюсь.

А что мне оставалось? Конечно, согласился, и снова мы поднимались на лифте, шли коридорами, огибая зал, где до сих пор еще гуляли гости, и, пройдя во внутренние покои генерала, зашли в отдельную комнату, где автоматически включилось освещением. Но при этом общее освещение в зале было искусно затемнено, а вот витрины, забитые различным холодным оружием, подсвечивались очень ярко, создавая таким образом неповторимое зрелище – царство оружия. Я зачарованно двинулся к ближайшей витрине, с интересом разглядывая топоры, пики, ножи, где ручной ковки, где явный продукт высокотехнологических цивилизаций. Тут были и драконовские топоры. Краем глаза я наблюдал за генералом, который чего-то ожидал от меня. Я не сомневался, что это очередная проверка, но вот в чем она заключалась, пока не мог понять. Поэтому, плюнув на все, стал с интересом рассматривать содержимое этого домашнего музея.

Минут через двадцать, уже рассматривая третью витрину, взгляд зацепился за нечто знакомое и привычное. Повернув голову к генералу, коротко спросил:

– Можно?

И дождавшись разрешающего кивка, когда автоматика по команде генерала из витрины выкачала инертный газ и открыла прозрачную дверцу, снял со специальных держателей позолоченную шпагу. Но меня больше заинтересовало не столько оружие, сколько гравировка на нем: «За храбрость. Гангут. 1714 от Р. Х.».

«Твою мать! Вот он русский след. А ведь генерал ждал, когда я именно на это оружие клюну, вон как у него глаза загорелись».

Я повернул голову и встретился взглядом с генералом.

– Вы, кажется, ждали, что именно это оружие привлечет мое внимание?

Но генерал и тут меня удивил:

– Я надеялся на это. Очень надеялся. Но вы, похоже, не удивлены.

– Ну, если честно сказать, нечто подобное ожидал. Даже могу сказать, что кто-то из ваших предков с моей планеты. Даже из моего народа.

А вот это ему не понравилось. Он прищурил глаза и с вызовом и некоторой угрозой спросил:

– С чего вы это взяли?

– Имя вашей племянницы – Мария. Я не исключаю, что в других мирах может использоваться аналогичное имя для идентификации женщины, но… Судя по имеющейся информации, это имя наследственное, и минимум имеется трое женщин из вашего клана, кто его носил. А самое главное, когда я назвал Марию Машей, причем не специально, а скорее по привычке, она отреагировала весьма примечательно – отругала, что так ее имеют право называть только очень близкие люди. Изменение имени Мария до Маши это однозначно конструкция моего родного языка. Вот и весь вывод, и, прибыв в этот замок, я внимательно искал следы ваших предков – моих соплеменников.

Генерал озабоченно смотрел на меня. Весь проигранный сценарий разговора с курсантом был нарушен, и теперь он был обязан импровизировать. И результатом этого разговора могло быть только два выхода: или курсант погибает от несчастного случая, или становится единомышленником и однозначно ЕГО человеком.

– Что здесь написано?

Я прочитал и пояснил, что было в 1714 году возле мыса Гангут и кого могли наградить таким оружием. Генерал согласно кивнул, положил шпагу на место, дверца автоматически закрылась и раздалось шипение газа, заполняющего витрину с оружием, и сделал несколько шагов к другому стеллажу. Процедура повторилась, и он, сняв другое оружие, протянул его мне. Хм. Офицерская шашка, более позднего времени. И тут была наградная гравировка, и, уже не стесняясь, прочитал на русском языке:

– Капитану графу Осташеву Е. П. за храбрость и мужество. Кавказ. 1845 год от Р. Х.

Снова глянул на генерала, но тот молчал, приняв обычный вид, и что-то прочитать по его выражению лица уже было нельзя. То, что он хотел, он узнал.

– Может, расскажете, курсант, за что владельца наградили этим оружием?

Тут пришлось вспоминать, что знал про кавказские войны девятнадцатого века, вкратце пересказал, показав, что хоть что-то запомнилось.

Генерал кивнул головой, взял у меня из рук шашку и с некоторой нежностью вернул ее на место. Я не выдержал и спросил:

– Ну, может, теперь поясните?

Мой собеседник достал небольшой приборчик, включил его, посмотрев на панель, чему-то кивнув, повернул ко мне голову и немного усталым голосом ответил:

– Понимаешь, Максо, или как там тебя по-настоящему зовут – Максим, ты, сам того не понимая, коснулся очень серьезной тайны, к которой я собирался, учитывая твое происхождение, приобщить после определенной проверки…

– Поэтому из этой комнаты я живым не выйду?

Он хмыкнул.

– Не спеши с выводами. Просто нужна еще одна проверка…

– Боитесь, что я очень глубокая попытка внедрения? Может, это связано с легендами про восстание Великого Дома Маркопони в Империи, в котором использовались несколько сотен бойцов с легендарной планеты Воинов?

Опять напряженный взгляд. Осторожное движение рукой, открываются двери и в комнату заходят двое крепеньких бойцов в форме службы безопасности корпорации, сразу берут меня под руки, а я и не сопротивляюсь. Смысл? В случае неблагоприятного исхода все равно живым не выпустят.

– Генерал, что это значит?

– Последняя проверка.

– Ментоскопирование?

Опять заинтересованный взгляд.

– Извини, слишком многое поставлено на карту…

Один из охранников тыкает меня в бок чем-то похожим на электрошокер, и я теряю ненадолго сознание.

Сквозь полузакрытые глаза мелькают картинки: меня тащат под руки два крепыша, снова лифты, коридоры, бронированные двери и я, привязанный, лежу на каком-то столе, и на голову опускается устройство неприятного вида. Укол в руку, все начинает двоиться, и потом пропадает свет…

* * *

– Лаэрт, ты хоть понимаешь, во что нас втянул?

Марк дер Тераном был сильно зол и почти кричал на своего младшего брата, генерала военно-космических сил Республики, который помалкивал, понимая, что натворил дел.

– Я понимаю, хотел узнать, где находится планета нашего деда и основателя нашего рода, но ты втянул нас в имперские игры. Более того, умудрился влезть в свару Великих Домов Империи! Что нам теперь делать с этим курсантом, если он на контроле дальней имперской разведки? Он ведь свидетель, что служба безопасности Империи сотрудничает с драконами, и это нашествие направлено на упрочнение позиций одного из Великих Домов. Ты понимаешь, что нас прихлопнут, как какое-то насекомое, и даже не поморщатся?

Они уединились в специально охраняемой комнате, соединенной с залом, где расположен ментоскоп, который глава клана с большими трудностями через несколько подставных фирм умудрился выкупить в Империи, и генерал разведки частенько пользовался уникальным устройством в своих целях. Пока старший брат нервно расхаживал по комнате, Лаэрт дер Тераном молча слушал, и когда Марк, который редко выходил из себя до такого состояния, чуть поутих, спокойным голосом начал объяснять:

– Марк, в этом есть и положительные стороны.

– Какие?

– Этого человека попросили сохранить и попридержать очень важные люди, и я знаю, что они представляют не только руководство дальней имперской разведки, но и хозяев некоторых не последних Великих Домов. Судя по его воспоминаниям, он находился в ОЧЕНЬ близких отношениях с наследницей Великого Дома Маркелиа и, видимо, у них есть общий ребенок. А я тут глянул, что такое Дом Маркелиа – это передовые медицинские технологии и много чего другого, понимаешь, какой куш? И по моим данным, большая часть наследства этого дома так и не была поглощена семьей Бартоньелла. И за этот кусок пирога идет до сих пор война, и Кариэллина форм Маркелиа, может, и стала женой младшего отпрыска Бартоньелла, но с собой принесла только малую толику наследства своего очень уж как-то необычно погибшего отца.

– Ты хочешь ввязаться в имперские игры?

– Косвенно, но вот дивиденды могут быть очень даже неплохие.

– Поясни?

– Хорошо. Работу по Мелану я начал с санкции дяди Хардека, ты же знаешь, чем он занимается?

– Смеешься? Курирует в сенате вашу флотскую разведку, да и еще много чего секретного.

– Вот-вот. Мы проигрываем войну. Причем катастрофа надвигается, и то, что произошло до этого, всего лишь пограничные сражения.

– Ничего себе пограничные. Сдали пять весьма серьезно обжитых систем.

– Но все же. Так вот, дядя Хардек единственный, кто знает, что наш родственник – участник мятежа боляр и выходец с планеты Воинов…

– Понятно. Вы уцепились за такую возможность и решили разузнать, где планета, и попытаться там набрать наемников? Но это же запрещено личным указом императора!

– И что? Нас раздавят, и императору и Империи на нас наплевать. А по большому счету все бы было сделано в частном порядке, придраться не к чему, да и большинство нормативных имперских актов к нам не имеет никакого отношения.

– А теперь что? Да, мы теперь знаем, где эта планета, но кто-то из имперцев уже успел подсуетиться, устроил там гражданскую войну и результат – глобальная ядерная война, да и планета уже находится в зоне действия драконов. Дохлый номер.

– Согласен, но вот самого Мелана можно использовать как козырную карту в их играх, да и ментоскопирование показало, что этот землянин хочет пристать к какому-нибудь клану, чтоб не сгореть где-нибудь в космосе. Может быть, он простой боец, но глупостей за ним не наблюдалось, а вот то, что касается имперцев, то кто будет управлять Меланом, тот и получит определенный вес, может, и получится при случае урвать кусочек при разделе наследства Великого Дома Маркелиа.

– Ты хочешь сунуться в эту свару?

– Я ж говорю – неявно. Пусть они там дерутся, а мы посмотрим. Марк, уже есть определенные дивиденды…

Марк дер Тераном удивленно поднял взгляд:

– Это какие же?

– Да я тут нашел людей, которые хлопотали за Мелана, вышел на них, так, чуть пообщался, прощупал почву, и…

– Что и?

– Дальняя разведка скинула мне сводки по драконовскому нашествию, по динамике, по возможным базам снабжения и караванным путям подтягивания подкреплений.

– Ну и что тут такого?

– А то, что на все запросы нашего командования и Высшего республиканского комитета обороны имперцы нас посылали подальше, это в лучшем случае, а обычно просто игнорировали.

Пауза. Марк дер Тераном задумался, обыгрывая ситуацию в голове.

– Впечатляет. Но остается два вопроса. Первый, что будем делать с Машей? Она уже как-то прикипела к землянину. Ты знаешь, а ведь он неплох и реально, если следовать указанию деда Егора, является лучшей партией для дочки. А тут будем разыгрывать его тягу к этой имперской штучке, которая вскружила ему голову. Как бы самим не накрутить…

– Ну а кто мешает устроить помолвку, а свадьбу можно откладывать сколько угодно.

– Согласен. Вижу, все это ты уже не раз продумал. Надеюсь, ты выведешь свою племянницу, а мою любимую дочь из своих схем.

– Конечно. Уже есть механизм. Тем более у меня есть план… Кстати, а что второе?

– Вот, хорошо, что вспомнил. Пока Мелан никто. В какой форме ты его собираешься чуть позже ввести в имперские расклады?

– Вот это самое трудное и опасное. Не забывай, что идет война. Так вот, именно здесь и сейчас Мелан сможет себя проявить и поднять мои рейтинги у руководства флота.

– Хм. Как же?

– Он удачлив и агрессивен, как все земляне. Наш основатель и дед Егор тебе в пример. Сейчас будет несколько операций флота, где моя служба будет играть весьма важную роль, вот пусть там Мелан и проявит себя. Он будет на виду, в своей среде и подальше от Маши.

– Он же может погибнуть.

Лаэрт устало вздохнул.

– Марк, есть определенный риск, но поверь мне, этот выживет. Он же все просчитал, даже предполагал, что его подвергнут глубокому допросу здесь, в замке, поэтому и не сопротивлялся. Он свой выбор сделал.

– Говоришь, знал, что у нас в роду есть земляне, потомки участников восстания боляр? Но как определил?

– По имени твоей дочки и то, как мы ее называем внутри семьи – за это зацепился, а дальше уже сам накопал.

– Я его начинаю бояться, но тем не менее он мне нравится.

– Он напоминает дедушку Егора, поэтому мне не хочется, чтоб он погиб. Может, действительно будет неплохим мужем для Машки…

Марк дер Тераном оскалился:

– Братик, а ты становишься сентиментальным. Устал, наверно.

– Да нет, просто реально оцениваю ситуацию. У него тут была подружка – погибла при нападении драконовского рейдера на флотский транспортник. Так вот, он реально хочет узнать, виноват я в этом или нет, и если виноват, то обязательно наказать без всякой жалости.

– И что в этом хорошего?

– Знаешь, мне бы очень хотелось, чтобы за меня так кто-то хотел отомстить просто из-за дружбы, а не за деньги или по каким-то другим причинам. Вот и представь, что кто-то будет так о Машке заботиться. Вспомни деда Егора, как он за свою жену, нашу бабку Марию, нашел и вырезал пиратов, которые ее похитили…

– Лаэрт, какое-то варварство…

– Марк, когда идет война, в таких людях всегда появляется необходимость…

– Может, ты и прав, брат, но на Машу, в роли жены этого варвара, думаю, не стоит рассчитывать. У меня для нее есть более интересные партии.

– Ну, тебе решать, твоя дочь. Но указание дедушки Егора не стоит забывать: раз в три-четыре поколения с помощью брака нашу кровь нужно подпитывать кровью землян.

Марк дер Тераном отмахнулся как от чего-то неприятного.

Глава 16

С того памятного момента, когда я пришел в себя после ментоскопирования в доме дер Тераномов, и, погостив пять дней, пока не прекратились дикие головные боли, вернулся в Академию в роли официального жениха Марии дер Тераном, прошло больше месяца. Конечно, новость о помолвке никому не известного курсанта с девушкой из очень влиятельного семейства наделала шума, и снова прокатилась волна недовольства, но на этот раз это больше походило на бурчание и тихое шипение в спину – авторитет Марка дер Теранома был настолько впечатляющ, что меня уже никто не пытался зацепить. Теперь я формально принадлежал к клану дер Тераном, что уже самим своим фактом обеспечивало мне неприкосновенность в некоторых вопросах.

В отношениях с Машей произошли некоторые изменения, когда она узнала, что я родом с Земли и являюсь соплеменником ее деда, но как-то все равно получалось натянуто и неестественно. Хотя для меня глубина и необычность их семейной истории стала сюрпризом…

После процедуры ментоскопирования долго мучился головными болями, и организм с трудом перенес такую встряску. Честно сказать, во время приступов было дикое желание раскроить головы всей семейке дер Тераномов и Маше в том числе, но передовая медицина сделала свое дело и через пять дней я уже мог спокойно и без злости поговорить с генералом. Все это время Маша, каким-то образом узнавшая про ментоскопирование, пыталась прорваться ко мне, но охрана корпорации, получившая жесткие указания от главы клана, без особого рукоприкладства не допускала ее к моему израненному телу. Девушка, знавшая про наличие в доме этого аппарата, была очень неприятно поражена, что папанька с дядькой вытворили с ее другом. Результатом этого стало несколько скандалов и тягостная обстановка в доме.

По прошествии времени мне была рассказана очень интересная история, часть которой я уже давно умудрился вскрыть сам.

Около трехсот лет назад в Империи шла долгая и затяжная война между двумя Великими Домами, претендующими на ведущее место возле трона: Маркопони и Бартоньелла. Сражения достигали гигантских масштабов и за какой-то кусок космоса сходились в схватке сотни кораблей, перемалывая десятки тысяч жизней. Пользуясь влиянием на императора, семья Бартоньелла сумела достигнуть определенных побед и стала давить соперников по многим фронтам. Но Маркопони умудрились раскопать в архивах Старой Империи, которая развалилась на множество государств более пяти тысяч лет назад, информацию о военной базе, где готовили бойцов сил специального назначения. Потом в суматохе гражданской войны об этом забыли, связь с такими дальними точками была потеряна. Проведя несколько экспедиций, искомая планета была найдена. Естественно, спустя такой срок никто уже ничего не помнил ни об Империи, ни о военной базе, но учитывая то, что там базировалась именно элитная военная часть, потомки солдат, смешавшись с местным населением, непрерывно воевали друг с другом за ресурсы, за территорию, сумели сохранить и боевую психологию, и физические кондиции. Набрав там отряд наемников и обучив его, правда, намучившись с низким уровнем образования аборигенов, семья Маркопони сумела переломить ход войны. Боляре, как они себя называли, вооруженные современным оружием, как бешеные прорывали заслоны, брали штурмом орбитальные станции, остервенело дрались в абордажных боях и оставили о себе славу страшных бойцов. Успехи наемников были таковы, что семья Маркопони замахнулась на власть императора и, подмяв под себя несколько второстепенных Великих Домов, подняла восстание, и только огромное напряжение сил позволило подавить это выступление. После этого, когда Великий Дом Маркопони перестал существовать, император именным указом запретил использовать такого рода наемников. На последних выживших боляр, которые сумели вырваться из боя, была устроена настоящая охота. Только глава и основатель клана дер Тераном сумел оторваться от погони, выжить и осесть в Керторианской республике. Судьба других пяти землян неизвестна: скорее всего, пали жертвами истребительных отрядов имперской службы безопасности. Местоположение планеты Воинов так и осталось тайной – семья Маркопони сумела в самый последний момент уничтожить свои базы данных и полетные карты специальных посланцев.

Время шло, основатель клана из простого контрабандиста сумел развиться до хозяина транспортной фирмы и приумножил свое богатство выгодным браком. Сменилась пара поколений, и в семье родилась всего одна девочка, легендарная бабка Мария, которая, следуя завету основателя клана, взяла корабль и полетела искать легендарную планету Воинов по полетным картам, которые были семейной тайной и реликвией. Там она в горах Кавказа спасла тяжелораненого в схватке с бандитами капитана Егора Осташева, русского офицера, который впоследствии стал ее мужем и продолжателем рода. Вот такая история…

Мы тогда с генералом долго сидели на террасе, обсуждая эту историю. Я прекрасно понимал, что они попытаются меня использовать, чтоб набрать баллов в имперских интригах, но Лаэрт просто и быстро поставил меня на место.

– Максим, ты же понимаешь, что тебя попросили придержать твои «друзья» из имперской дальней разведки, но как они тебя используют впоследствии – это большой вопрос. Во всяком случае, о твоих интересах будут думать в самую последнюю очередь.

– А-то непонятно. Надо будет договориться со Службой безопасности, сольют меня на раз…

– Вот видишь, тебе и объяснять ничего не надо. Так что твое решение быть с нашим кланом, вполне логичное, но вот только…

– Насчет Маши я понял. Отец против, и помолвка имеет формальное значение, и девушку будут держать от меня подальше.

– Ты же ее не любишь.

– Да. Но мне ее жалко, девочка хорошая, а продадите ее как игрушку какому-то уроду.

– Да сам прекрасно это понимаю, но у Марка свои планы. И помолвку он использует, чтоб заставить понервничать своих партнеров.

– Давайте эту тему пока оставим открытой. Что-то мне говорит, вы для меня придумали нечто новое, оригинальное и выжить при этом будет весьма трудно.

Генерал хохотнул.

– В прозорливости тебе не откажешь. У вас, землян, есть эта черта характера: чувствуете неприятности, но при этом прете, как крейсер прорыва на орбитальную крепость, не задумываясь о последствиях.

Я критично вздохнул:

– Понятно. Хотите свою службу продвинуть?

– И это тоже.

– Очень интересно, как у вас это получится.

– У меня есть идеи, но пока возвращайся в Академию, учись, никто тебя там трогать не будет, теперь ты под нашей защитой…

Генерал сдержал свое слово. Меня действительно никто не трогал, учился я вполне неплохо и брал даже дополнительные уроки у Карлоны по пилотированию малых кораблей в околопланетном пространстве. До расчетов прыжков в гипере мне все еще было далеко, но, по комментариям полковника Карлоны, через два-три года из меня получился бы неплохой пилот. Не экстра, конечно, но середнячок железный.

В один прекрасный день, после того как наша группа вернулась с орбитальной станции, где отрабатывались навыки боевых перемещений в условиях открытого космоса, меня вызвал курсовой офицер и коротко сказал, что за хорошую успеваемость меня премируют увольнительной в город. Взял мою чип-карту, являющуюся пропуском, удостоверением личности и средством платежей, скинул на нее разрешение на проезд в город и дал команду зайти к старшине в хозчасть получить новую форму.

Дурак бы стал задавать вопросы, а я сразу понял, что генерал дер Тераном хочет пообщаться на нейтральной территории, предварительно отследив наличие слежки за мной, и новая форма была залогом того, что ко мне не прицепят никаких следящих устройств, а чип-карта была всего лишь пассивным хранилищем информации, и по ней определить мое местоположение было нереально.

Так оно и получилось: старшина выдал новую форму, правда со знаками различия сержанта штурмовых войск, новую чип-карту и порекомендовал посетить небольшой ресторанчик в каком-то жилом пригороде ближайшего мегаполиса. Коротко кивнув и задав пару вопросов, как добираться и какая у меня легенда, получив ответы, не мешкая, через второстепенное КПП с помощью того же старшины покинул территорию Академии и отправился по указанному адресу.

Несмотря на все, я был спокоен и не терзался сомнениями. Знал только одно, просто так генерал бы не стал выдергивать, значит, предстоит что-то интересное и опасное – как-то после недавних приключений жизнь в Академии стала приедаться. Не то чтобы стал адреналиновым наркоманом, но подвешенное состояние в роли курсанта в ожидании каких-то гадостей со стороны имперцев напрягало, и хотелось самому управлять ситуацией.

Через два часа езды на скоростном поезде, потом местном аналоге метро и пешей двухкилометровой прогулки я оказался в заветном ресторанчике и, присев в глубине зала за свободный столик, заказал себе сок из местного аналога апельсина и пирожных – что-то потянуло на сладкое. Прошло еще полтора часа ожиданий, когда ко мне подошла официантка и пригласила к менеджеру, который хочет уточнить, как мне нравится обслуживание в его заведении. Естественно, в кабинете менеджера находился генерал, который в гражданской одежде смотрелся не менее импозантно, чем в форме.

Он доброжелательно встал и протянул руку для рукопожатия, прекрасно зная про такой ритуал у меня на родине, хотя здесь это не практиковалось: люди старались поменьше касаться друг друга.

– Здравствуй, Максим.

– Здравствуйте, господин генерал.

Естественно, сразу о службе никто ничего говорить не стал, так, общие фразы, но тем не менее генерал с интересом наблюдал за мной. Затем, как он посчитал, настроив меня на определенный лад, решил начать уже серьезный разговор.

– Максим, я бы хотел поручить тебе одно дело…

И ведь тянет время, гад, наверно, хочет произвести соответствующее впечатление. Но я молча смотрел на него в ожидании продолжения. Он усмехнулся.

– Ну хорошо. Значит, так, не будем терять время. Тебе не нужно объяснять, что мы проигрываем войну. В пограничных сражениях потеряно более шестидесяти процентов кораблей ВКС Республики, из них безвозвратные потери около восьмидесяти процентов. Сейчас нам практически нечем воевать. На всех верфях заложили сотни кораблей, но столкнулись с серьезной проблемой – планета Паркваль, где ты так неплохо отметился, была крупным промышленным центром и обеспечивала практически всю республику резонаторами и системами стабилизации для гипердвигателей. Теперь она потеряна, а действующих мощностей достаточно, чтоб удовлетворить не более восьми процентов наших нынешних потребностей – драконы знали куда бить.

Он замолчал, ожидая от меня реакции или какого-либо вопроса.

– А Империя?

– Мы обращались – даже за деньги ничего не хотят продавать, у них у самих какие-то проблемы.

– Понятно. Как в данной ситуации может помочь…

Я косо глянул на свои нашивки.

– …сержант штурмовых войск?

Генерал невесело усмехнулся.

– Мы через третьи руки договорились о закупке необходимого количества комплектующих с преступными кланами на границе Империи, которые специализируются на промышленной контрабанде. Операция имеет высший гриф секретности. По этому направлению давно работает специально сформированная группа флотской разведки. Они под видом перекупщиков должны приобрести крупную партию необходимого республике товара в обход, по сути дела, имперского эмбарго. Уже есть договоренности, и в ближайшее время должна произойти купля-продажа.

– Понятно. Я здесь при чем?

– Расплата будет производиться частью наличными, частью бриллиантами. Ценности повезет сын одного высокопоставленного человека из правительства Республики.

– Это не сын ли вашего друга из сенатской комиссии?

Генерал не стал разыгрывать сцену, откуда я все это знаю, просто, чуть поморщившись, продолжил:

– Да. Сын сенатора Мальдерка, Киран дер Мальдерк, капитан флотской разведки.

– Если не ошибаюсь, то это не ваше направление. Вы-то тут каким боком?

– Сенатор единственный человек вне дома дер Тераномов, кто знает про тебя и вообще про всю нашу семью. Он лично попросил, чтоб ты участвовал в этой операции и подстраховал и его сына, и его груз. Просто на эту сделку поставлено очень много: тут и политическая репутация, и средства из особых фондов правительства, и карьеры нескольких весьма высокопоставленных лиц.

– Почему именно я?

– Сенатор лично попросил меня организовать твое участие в этой операции в качестве бойца силовой поддержки.

Я задумался. Как-то все странно и натянуто.

– Максим, тебе что-то не нравится? Я вижу, ты пытаешься искать скрытый смысл, не стоит. Тут не та ситуация. Если б можно было привлечь штурмовую бригаду, уж поверь, она бы уже была задействована. В данной ситуации твое происхождение, опыт, удачливость и, главное, умение работать в одиночку играют немаловажную роль. Даже если вся группа погибнет, то мы уверены, что ты продолжишь выполнять задание, и, к сожалению, есть большие шансы, что так оно и будет. Поэтому в данной ситуации мы стараемся использовать любые способы, чтоб увеличить вероятность благоприятного исхода операции.

– Что-то типа последнего шанса?

– Ну, образно говоря – да.

Я не колебался. То, что это проверка на вшивость, тем более в таком серьезном деле, я не сомневался. И в случае моего успеха в будущем открывались интересные варианты.

– Хорошо. Какие мои действия и как это будет выглядеть в Академии.

– Официально ты попал в аварию и сбит лихачом на электромобиле…

– Неплохо. Под эту марку можно будет списать любые ранения, а если погибну – то умер, не приходя в сознание, в больнице.

– Верно мыслишь.

Пауза. Снова испытующий взгляд.

– Ну что, готов?

* * *

Я сидел в небольшом баре недалеко от гостиницы и попивал местный аналог кофе, с интересом просматривая программы по местной телевизионной сети. Как раз шли новости о состоянии дел в Керторианской республике, о драконовском нашествии на соседние государства и крупном сражении имперского флота с драконовской армадой где-то в другом конце галактического рукава. Сквозь прозрачные стекла осторожно наблюдал за входом в отель, где в ближайшее время должна была произойти сделка, ради которой меня притащили на эту крупную космическую станцию, представляющую собой огромный мегаполис со своим правительством, полицией, заводами и многими другими соответствующими атрибутами. Несмотря на формальную принадлежность к герцогству Мариона, здесь была свободная территория, и благодаря этому гигантские потоки денег и товаров превратили станцию в огромный рынок, где можно было купить и продать все, что угодно: рабов, наркотики, оружие, электронику различного назначения, органы на трансплантацию. Здесь нередко в дальних коридорах происходили вооруженные разборки между различными преступными кланами, и даже спецслужбы, агентами которых тут все кишело, умудрялись здесь сводить счеты друг с другом, поэтому местные морги каждый день пополнялись новыми постояльцами с фальшивыми документами. Но местная полиция не бездействовала и при случае, если это было выгодно хозяевам станции, быстро находила и наказывала неугодных. Мне это напоминало некий космический вариант Дикого Запада Северной Америки Земли.

Убедившись, что все как обычно и обстановка на большом проспекте не изменилась, я, грустно вздохнув, отпил глоток синтетического пойла и вернулся к воспоминаниям…

Получив задачу от генерала, я сразу озаботился легендой для членов группы флотской разведки и оружием. То, что местное оружие меня не очень устраивало, это Лаэрт и так знал, поэтому, выслушав мое ворчание по этому поводу, предложил воспользоваться услугами одной из лабораторий в холдинге его брата, где мне могли бы помочь немного «доработать» мои грохочущие орудия убийства до нормального состоянии. На подготовку и изучение материалов по проводимой операции была выделена только неделя, поэтому меня спешно переправили на орбитальную станцию-завод, где все это время пришлось штудировать законодательство герцогства Марион, устройство станции, где будет происходить купля-продажа оборудования, и, конечно, с помощью спецов делать себе оружие. Тут все оказалось выше всяких похвал: никто мои АКМСы, ПКМы, АПС и ПМ дорабатывать не стал. Изучив их конструкцию, выслушав мои нарекания и предложения, в течение пары дней мне сделали их аналоги, даже сохранив калибры боеприпасов, вот только после использования высокопрочных композитных материалов, используемых в постройке космических кораблей, эргономической подгонки, я буквально влюбился в результат творчества местных инженеров. При интенсивной стрельбе даже в вакууме стволы, изготовленные из жаропрочной керамики, не перегревались, специальная пустотная смазка решила проблему трущихся деталей. Патроны, гильзы которых изготавливались из пластика и снаряжались аналогом бездымного пороха, имели меньший вес и позволяли утянуть на себе намного больший боекомплект. Пули были вообще верхом моих мечтаний, на любой вкус: бронебойные, зажигательные, разрывные, и, поведясь на мои стенания, умудрились сделать даже картечные патроны калибра 7,62-мм и для АКМСа и для ПКМа. Пуля представляла собой тонкопленочный контейнер большего размера и соответственно веса, набитый поражающими элементами особой формы, который при вылете из ствола разрывался и обеспечивал неплохой конус поражения на коротких дистанциях. Хотя вес заряда был не очень большим, но, опробовав на «кошках», точнее на размороженном мясе, убедился, что при попадании такого заряда в незащищенное тело, летальный исход неизбежен.

Вооруженный такими неслабыми аргументами, после окончания отведенного на подготовку срока, я был переправлен гражданским транспортником к границе республики, где, пересев на пассажирский лайнер, спокойно и даже, можно сказать, комфортно, еще с одной пересадкой, добрался до искомой станции. Уровень секретности был такой, что я все время был один, и если даже меня кто-то и сопровождал, то я, как ни старался, этого не заметил. Мое оружие и снаряжение кроме переделанных, точнее заново сделанных АПСа и двух ПМов, переправлялось по другим каналам. Когда прибыл на станцию, пришлось еще три дня жить в отеле, в ожидании выхода на связь одного из связных. Все произошло буднично – позвонили по видеофону, вытащили в кабак, выдав все под встречу старых друзей, выпили, поболтали, шатаясь «пьяными», ушли гулять и в одном из технических коридоров, где не было никаких средств слежения, нормально поговорили.

Мое включение в группу силовой поддержки вызвало недовольство и подозрение: народ уже сработался, и к тому же спецами они были неслабыми. А тут какой-то сержант-штурмовик, причем направлен из управления технической разведки, а не управления специальных операций флотской разведки – все это вызывает подозрения. Командир группы капитан Хартан, среднего роста крепыш с развитыми плечами и острым неприятным взглядом, пытливо смотрел на меня, прекрасно понимая, что перед ним не мальчик, и то, что меня представили как простого сержанта, только еще больше настораживало старого и тертого бойца. Поэтому он весьма агрессивно начал полоскать мне мозги, пытаясь прощупать:

– Опыт есть?

– Есть.

– Где воевал?

– Ответить не могу, раз вас не информировали.

– Я не могу тебя использовать, не зная твоих возможностей. Что они там в штабе думают?

– У меня приказ помогать вам, то есть выполнять ваши приказы.

– И все?

– Да.

Он смачно выругался. Потом, замерев на пару секунд, уже другим взглядом, очень даже агрессивным и ненавидящим, как-то по-новому взглянул на меня:

– Ты чистильщик? В случае провала должен подчистить концы?

А мысль трезвая. Но пришлось попытаться убедить его в обратном.

– Нет, наоборот. Я тот, кто есть – штурмовик. Моя задача в случае провала обеспечить силовой прорыв, спасти курьера и груз. Всё. Насчет зачистки членов команды приказа не было. Если хотите, можете под ментоскопом проверить.

Он пристально смотрел на меня, пытаясь принять какое-то решение, хотя ход его мыслей я понимал прекрасно: генерал дер Тераном не стал бы так экстренно вводить в группу неизвестно кого. Видимо, какой-то последний аргумент на крайний случай, да и вроде парень не из пугливых, взгляд спокойный, уверенный. Чувствуется офицерская закваска и то, что крови повидал. Но операция уже подготовлена, роли расписаны.

– Хорошо, сержант, будешь в обеспечении и на тебе контроль гражданского специалиста по товару.

– У меня другая задача – курьер и груз. Если на меня будет возложена функция охраны специалиста, то я должен получать оперативную информацию о курьере и во время активной фазы операции находиться в зоне эффективного воздействия, чтоб в случае форс-мажора мог вмешаться…

Опять пауза. Ох, ему это не понравилось.

– Ты за кого себя держишь? Ты вообще кто такой, чтоб тут ставить условия? Твой генерал далеко…

Это уже проверка на слабо и прямой намек на возможное даже не отстранение от операции, а устранение вообще. Хотя эта вспышка гнева была тоже частью игры с его стороны. Я смело ему взглянул в глаза.

– Планета Паркваль, захват авианосца и эсминца драконов…

Его лицо изменилось. Глаза опять сузились.

– А я про тебя слышал. Вроде как из дальней имперской разведки…

– Без комментариев.

– Хорошо. Я слышал, что там наградили не тех. Если это ты там так отметился, то теперь понятно, почему дер Тераном тебя сюда срочно впихнул…

– Я и так сказал слишком много. Назначайте мне место в вашем боевом порядке с учетом моих пожеланий…

Вот теперь я сидел в кафе, слушая, как по циркулярной связи переговариваются бойцы группы, докладывая об обстановке, и наблюдал за центральным входом, хотя вся группа силовой поддержки, состоящая из семи боевиков, уже рассредоточилась по коридорам отеля в ожидании продавцов. Сын сенатора Мальдерка, Киран дер Мальдерк, уже был здесь в одном из номеров с ценностями для покупки товара, в сопровождении пятерых личных охранников. Час назад прибыл продавец, некий товарищ Парион Телькор, известный в узких кругах как дядюшка Пар, весьма пронырливый и удачливый делец черного рынка, с не менее вызывающей уважение охраной. Уединившись с нашим курьером, они стали обсуждать сделку, а время-то тянулось, бойцы группы поддержки эпизодически докладывали о любом движении постояльцев, и все шло установленным порядком, но как-то скучно и буднично.

Стараясь не привлекать особого внимания, достал обычный для этих мест коммуникатор, очень похожий на наш смартфон, и, пару раз мазнув пальцем, вывел на экран схему расположения курьера и груза. Об этой системе наблюдения не знал никто, даже сам курьер. Это была одна из технических новинок концерна дер Тераном, и обнаружить ее стандартными средствами практически невозможно, зато стоимость просто зашкаливала. В одном из промышленных бриллиантов, входящих в груз ценностей, подготовленных для оплаты груза, путем воздействия специальной установки, была изменена структура кристаллической решетки таким образом, что при определенном облучении она входила в резонанс и начинала колебаться с определенной периодичностью. Это излучение и выявляли множество датчиков, которые я распихал по отелю и по нескольким центральным улицам, на случай похищения или пропажи контакта с курьером и грузом. Одна беда – чувствительность системы была очень маленькая и определить местоположение наблюдаемого объекта можно было, если он приближался к датчику не дальше двадцати метров. Да и такие кристаллические деформации жили недолго – от трех недель до четырех месяцев. Поэтому эта система не применялось спецслужбами. Но зато было одно большое достоинство – такие маячки можно было обнаружить только лабораторным оборудованием, чего в полевых условиях никто не мог себе позволить. Но генерал дер Тераном и сенатор Мальдерк решили раскошелиться и подстраховаться таким образом, но как оказалось, никто из членов группы, ни даже курьер, не знали, что у него в зубе находится кусочек бриллианта, являющийся маячком. В такой ситуации я получил неоспоримое преимущество, чем, иногда позевывая, пользовался, контролируя местоположения груза и курьера.

Кинув в очередной раз взгляд через витрину, я залюбовался парочкой, которая заходила в отель, явно чтобы заняться блудом, уж слишком девочка привлекала внимание своей стройной фигуркой и своеобразным макияжем, и когда она заходила в большущие прозрачные двери, я разглядел ее в профиль и остолбенел – несмотря на маскировку, эту махровскую суку я не спутал бы ни с кем – Мартана. Это она у меня увела на Земле Карину и заставила пуститься в приключения в космосе. Вот где пересеклись, а я ведь обещал рассчитаться. Рука уже привычно рванула подмышку, ухватив новый ПМ в оперативной кобуре, а вот мозг задал простой вопрос – а что она, сотрудник Имперской службы безопасности, тут делает? Твою мать! Мысли дико понеслись, и лоб сразу покрылся испариной – ведь генерал предупреждал, что имперцы могут ввязаться в игру и попытаться сорвать сделку. Лихорадочно нажав кнопку устройства связи, на циркулярной частоте проговорил:

– Всем внимание – угроза! Имперцы!

А вот реакции никакой – те же доклады и спокойствие. Они нас сделали как детей, и уже час я сижу и слушаю записи разговоров. А Мартана с хмырем сопровождающим пришли потрошить уже захваченных продавца и покупателя. В отчаянии переключился на личную частоту капитана Хартана и попытался его вызвать, но тщетно – все было глухо. Пока было время, отправил по общей сети тревожное сообщение девушке, специалисту из службы снабжения флота, которая должна была принимать товар и оценивать его качество. Одно только слово: «Беги!» По идее, она должна была чухнуть по резервному варианту, выждать на явке пару дней и, если никто не выйдет на связь, самостоятельно покидать станцию.

Подхватив с пола сумку со снаряжением, которая все время лежала рядом, я выскочил в туалет, накинул бронежилет, поверх него разгрузку, набитую облегченными пластиковыми магазинами для нового АКМСа, гранатами и выстрелами для подствольного гранатомета. Автомат на ремень-одноточку и снимаю с предохранителя, в руки АПС, накручиваю глушитель и загоняю патрон в патронник. На голову одеваю многофункциональный тактический шлем. Все, теперь вперед.

А в кафе уже определенные изменения – в центре зала стоят два крепыша и оглядываются в поисках последнего члена группы прикрытия керторианской флотской разведки. Явно же сразу запеленговали меня и отправили боевиков. Они искали меня, чтоб нейтрализовать, а я шел их убивать. Это дало мне пару секунд на первый выстрел. Подняв АПС, с двух рук стреляю. Хлоп-с-с-с. Хлоп-с-с-с. Новый глушитель работает выше всяких похвал. Первому в голову. Разрывная пуля с минимальным количеством взрывчатой начинки разбрызгивает мозги и куски черепа по всему кафе. Эффектно. Второму стреляю точно в грудь – эффект не такой красочный, но и этого хватило. Видимо, никакими бронежилетами не озаботились, поэтому пока счет два-ноль в нашу пользу.

В кафе сначала немая сцена, потом раздался такой визг, что пришлось оттуда нестись и не портить уши ультразвуком. На крыльце отеля уже стояли еще двое бойцов-имперцев. Хлоп-с-с-с. Хлоп-с-с-с. Народ просто не был готов к такому наглому и, главное, агрессивному подходу. Устраивать пострелюшки на центральных улицах станции – это одно из самых тяжких преступлений, поэтому даже они старались соблюдать правила, а тут землянин-отморозок идет уже напролом.

Еще два тела оставив за собой, врываюсь в холл отеля и встречаюсь взглядом с перепуганным портье, дико кричу: «На пол!». И тут же замечаю, как на мое появление реагируют и охранники и парочка бойцов, и явно не из моей группы. А вот тут пока я лихорадочно выбирал первые цели, имперцы открыли огонь из чего-то плазмометного, но явно малогабаритного. БУМ! БУМ! Попасть не попали, я же не мальчик и уйти с линии прицеливания тоже успел, но вот ресепшен разворотили и противоположную стену тоже задели. Взрывной волной людей раскидало по большому залу, завыла сирена пожарной безопасности, а в сторону противников полетела светошумовая граната. БАХ! Глушитель одним движением снимаю и в кармашек разгрузки, пистолет в кобуру. Выскакивая, делаю несколько прыжков, меняю направление и уже из автомата двумя короткими очередями раздалбываю стол и вместе с ним прячущегося боевика. Второй, отлетевший к стене, сидел, вытянув вперед ноги, что-то кричал, сильно тря глаза. БАМ-БАМ-БАМ! Кровавые брызги – и изуродованное тело заваливается набок.

Помня абордажные приключения, на двери пассажирского лифта ставлю термитную шашку, и делаю несколько выстрелов по коробке управления. Уже добежав до лестницы, краем глаза вижу яркую вспышку, сплавляющую двери лифта в единое целое. По идее, система должна остановить любое движение, и захватчикам остается либо транспортный лифт, либо по лестнице всей компанией прорываться на улицу. Естественно, и грузовой лифт постигла та же судьба…

А тут уже стучат ботинки, и, притаившись за углом, жду штурмовую группу прорыва. Достав из разгрузки две Ф-1, конечно, уже сделанные на заказ в лаборатории на безымянной станции, выдергиваю кольца и, дождавшись, когда бойцы приблизятся, кидаю в их сторону, молясь только об одном, чтоб ребристые мячики не прикатились обратно. Как оно дало по ушам, несмотря на тактический шлем! Звон такой был, но я-то был готов, а они нет. Вперед! На лестнице образовался целый затор из барахтающихся тел раненых и тех, кто не успел просто затормозить. Автомат задергался у меня в руках. Несколько секунд, и руки привычно меняют магазин. Снова грохот выстрелов. БАХ! Сверху прилетает заряд плазмы, и взрывной волной меня откидывает за угол и основательно припечатывает о стену. Кряхтя и ругаясь, встаю на четвереньки, снова достаю гранату и кидаю ее подальше, за кучу истерзанных тел. Мгновение. БАХ! Крики, снова в ответ прилетает плазма, и за ней электромагнитная граната стукается о стену и летит в мою сторону. Потом еще одна. Вспышка, и вокруг гаснет свет. Это они, конечно, зря, ведь не знают, что у меня ничего электронного нет, а электроника шлема специально разрабатывалась для таких случаев, и тоже стоит кучу денег.

Явно ведь гады сейчас попытаются пойти на прорыв. Ага, точно идут, вон видна пара силуэтов. Я дал короткую очередь из автомата, один переломился и покатился по лестнице. Второй пальнул из плазмомета и попытался укрыться. БУМ! В ответ я долбанул подствольником, но взял повыше, так чтоб его оглушило, и сразу понесся по лестнице, прямо по трупам, прекрасно понимая, что у меня три секунды, время перезарядки оружия боевика. Удар ботинком по руке и ствол автомата ему в шею. Молодой парень примерно моего возраста ошалело смотрит на оружие, и в его глазах я вижу дикий страх.

– Связь есть?

Он кивает.

– Пленные есть?

Снова кивает. Понятно.

– Говори своим, что проход чист, противник уничтожен.

Выражение ужаса в глазах пропадает, и взгляд становится более осмысленным. Он уже начинает искать варианты как бы прикончить меня. Наступаю ему ногой прямо на гениталии и, шипя в ухо, проговариваю, выделяя каждое слово:

– Говори своим, что проход чист, противник уничтожен.

Аргумент-то очень серьезный и, главное, болезненный. И по количеству трупов я вроде как не похож на шутника. Он поверил и сделал то, что от него требовалось, после чего, получив ногой по голове, затих.

Снова занимаю позицию и, вспомнив о системе слежения, достаю коммуникатор и, мазнув пальцем, вывожу картинку.

– Твою мать!

Обе точки, обозначающие курьера и груз, на большой скорости удалялись от отеля. Они меня переиграли. Сюда направили смертников, отвлекать внимание, а сами уже давно подготовили вывоз пленных. Наплевав на маскировку, снова бегу через холл, выскакиваю на улицу и вижу удаляющийся фургон станционного электромобиля, на котором обычно развозят габаритные грузы. Руки сами поднимают автомат, и в прицеле прыгает все уменьшающаяся в размерах коробка электромобиля. БАМ-БАМ-БАМ! БАМБАМ-БАМ! БАМ-БАМ-БАМ! Замолчал, закончились патроны. А вот фургон рванул в сторону, зацепил арку, повернулся боком и замер. Мгновение – и из него выпрыгнули несколько фигурок боевиков, держащие в руках тяжелые армейские плазмометы.

Глава 17

Н-да, вроде как остановил супостатов. Но веселья и радости это не прибавило. Да, не дал удрать с грузом и курьером, хотя именно этого гарантировать не мог, у них была много времени, чтоб подготовить мне кучу неожиданных сюрпризов. На мою стрельбу ребятишки выскочили весьма резво и с явными намерениями наказать наглого меня, поэтому, не сговариваясь, открыли плотный огонь из плазмометов, чем несказанно удивили зевак, которые собрались почти со всего уровня, чтоб посмотреть на разборки возле отеля. И удивление оказалось весьма смертельным для многих из них: удары плазмы разносили стены, витрины, попадали в людей и разрывали их на куски. Ударная волна сносила всех вокруг, и в течение нескольких секунд многолюдный и просторный проспект превратился в бойню. Я, когда увидел этих удальцов с плазмометами, успел рвануть в боковой коридор и испытал кучу отрицательных эмоций, как в свое время на Земле, попав под массированный ракетно-бомбовый удар турецкой авиации. Немного отсидевшись, выглянув на пару мгновений и оценив обстановку, пальнул в ту сторону из подствольника, чтоб народ не скучал. Получилось: граната взорвалась, попав в корпус электромобиля, неслабо при этом зацепив бойца, который помогал вытаскивать из транспортного отсека тело курьера. В ответ опять полетела плазма, и мне пришлось отбежать по туннелю метров десять, чтоб не свариться заживо.

К удивлению, после этого по мне уже никто не стрелял, хотя грохотало прилично. Снова выглянув наружу, я поразился изменившейся картине: имперцы доигрались, лупя плазмометами по мирному населению, и по их душу принесся штурмовой отряд станционной полиции. Человек двадцать в тяжелой экипировке в сопровождении бронетранспортера, покрытого динамической защитой, методично и остервенело долбили по моим противникам. Какие потери они понесли, я не знал, но огонь имперцев уже был практически подавлен – против мощного излучателя на бронетранспортере трудновато спорить, хотя и ему тоже досталось: вспышка, грохот, и прилизанная бронированная машина чуть повернулась, замерла и задымила. Опять начался грохот и взрывы – воодушевленные имперцы начали теснить местных стражей порядка. Где-то впереди тоже вспыхнул бой – полиция пыталась блокировать боевиков. Плюнув на все, я побежал длинными обходными техническими коридорами и, периодически сверяясь с навигатором, на котором высвечивались и мое местоположение, и местоположение курьера и груза, стал по дуге заходить к месту боя, один раз чуть не столкнувшись с группой полицейских в легком снаряжении, которые тоже, как и я, пытались устроить фланговый удар.

Но ведь не они одни такие умные – впереди по коридору опять разгорелась стрельба, судя по показаниям пеленгатора, полицейские в коридоре столкнулись с отступающими боевиками. В грудь толкнула ударная волна и, спрятавшись в закутке, стал с интересом ждать развития ситуации.

Вот и первые неприятные новости: метка курьера двигается в мою сторону, а вот метка груза уходит по другому туннелю совершенно в противоположную сторону, значит, группа имперцев разделилась. На вопрос: «Что спасать?», ответ в данной ситуации был пока однозначным – будем биться за курьера. Время шло, и минуты через три появились пятеро человек боевиков, которые тащили на себе двух пленных, едва переставляющих ноги, скорее всего их накачали какой-то дрянью. Не желая привлекать лишнего внимания, аккуратно положил возле себя автомат, снова достал из кобуры АПС, накрутил на него глушитель и стал ждать.

Боевики двигались вполне грамотно, проверяя боковые ответвления, в одном из которых засел я, но было видно, что они на последнем издыхании и двигаются, как роботы – полицейские штурмовики их явно неплохо отделали. Естественно, меня, спрятавшегося за мусорным баком, они не заметили, и, дав им отойти метров на пять, вышел из-за своего укрытия, сделал несколько тихих шагов и, держа двумя руками пистолет, открыл беглый огонь. Хлоп-с-с-с. Замыкающий, попытавшийся отреагировать на мое появление, получив разрывную пулю в грудь, тут же как подкошенный падает. Хлоп-с-с-с. Хлоп-с-с-с. Хлоп-с-с-с. Уставшие люди валятся на пол, не успев оказать сопротивления. Хлоп-с-с-с. Хлоп-с-с-с. Хлоп-с-с-с. Я как остервенелый поочередно луплю в лежащих боевиков и, когда затвор застыл в крайнем положении, меняю магазин и спокойно оглядываю поле боя.

Разрывные пули искромсали тела противников, не дав им ни шанса на победу. Но вот Мартаны, которую хотелось бы увидеть, я здесь не обнаружил, хотя в душе и надеялся на это. Значит, именно она удрала с ценностями по другому коридору. Пока было время, быстро подбегаю к курьеру, который все еще находится под воздействием наркотиков, хватаю его и тащу к своему месту, где прятался, там просто и без изысков закидываю его в мусорный бак, и, чуть подумав, второго пленного, закидываю за ним, так чтоб они не подавили друг друга. Оставив место для доступа воздуха, я их закидал мусором и, прикинув, как лучше выбираться, через технический мусоропровод, стал пробираться на следующий уровень, где по данным моего навигатора в последний раз находился груз. Дальше датчиков, отслеживающих местоположение маячков, не было, поэтому в данной ситуации можно было надеяться только на удачу.

Выбравшись на следующий уровень, пришлось снять с себя все снаряжение и оружие, упаковать, завернув в некое подобие целлофана и, сверяясь с показаниями навигатора, нестись в сторону пропавших республиканских ценностей. То, что я бежал, никого не волновало – вокруг все носились как ошпаренные: про крупное сражение на соседнем уровне уже знали, и в ту сторону подтягивались все новые и новые полицейские подразделения. Судя по всему, тут давно такого развлечения не было: на всех выходах стояли посты и сверяли проходящих людей с какими-то изображениями, и, скосив глаза, я с удивлением увидел фотографии боевиков, которых двадцать минут назад положил в дальнем техническом туннеле. Хоть я их и видел мельком, но и на снимках они были изображены в примерно таком же виде – это все засняли с камер внешнего наблюдения и сразу информацию скинули на коммуникаторы полицейских. Я-то, когда устроил стрельбу, был в тактическом шлеме, поэтому никак меня идентифицировать нельзя, ну разве что изучив записи в кафе, где все началось, но тут были более явные враги и полицейские за них уцепились, отрабатывая свою немаленькую зарплату.

Вот они и отрабатывали – ловили, создавали кордоны, полностью отменили все отлеты кораблей, чтоб не дать преступникам удрать от местного правосудия. Это все удалось узнать, немного потолкавшись в толпе возле импровизированного пропускного пункта и войдя в кафе, смотря новости и слушая посетителей. Все это время я с неким напряжением наблюдал за действиями полицейских, периодически посматривая на местоположение курьера. Судя по тому, что точка не двигалась, ни его ни второго пленного пока еще не нашли, что давало некоторое преимущество по времени. А сам все панически думал, как найти груз и свалить со станции, желательно с грузом, но пока ничего путного не мог придумать.

Пока было время, попробовал связаться по местному видеотелефону с флотским инженером, которая должна была в случае изменения ситуации отойти на конспиративную квартиру – небольшую комнатку в управлении порта, которую сдавал старый вояка, ветеран штурмовых войск республики, после отставки осевший на станции, а фактически направленный сюда керторианской флотской разведкой в качестве агента обеспечения. Но ответа не было – женщина инженер еще не прибыла на место. Поэтому когда в новостях показали, что полиция нашла и уничтожила оставшихся террористов, продемонстрировав на экранах нафаршированные мной тушки имперцев, я немного успокоился. Про курьера и его гостя – ни слова. Местоположение они не меняли, поэтому когда через пять часов было снято оцепление, я все тем же путем пробрался обратно на злополучный уровень к мусорным бакам. Перед самым выходом мне удалось связаться с контактом и передать кодированное распоряжение о переходе в мое полное подчинение. Тот не стал ничего расспрашивать, и через час вместе с флотским инженером, которая умудрилась без приключений добраться до точки эвакуации, прибыли к условленному месту. Парочка, конечно, была импозантная: располневший, с показательно добродушным испитым лицом здоровяк и молодая, лет тридцати, женщина, с немного простоватым и при этом испуганным лицом. Хотя в принципе она не была лишена определенного шарма. На мое заявление, что теперь руководство операцией переходит ко мне, владелец закусочной дядюшка Бойнд отреагировал спокойно – я выдал кодовую фразу, а он привык подчиняться, а вот майорша из управления снабжения флота, доведенная до истерики нашими шпионскими играми, попробовала протестовать – видите ли, майор сержанту не подчиняется. Вот тут у меня появилось желание пнуть ее, несмотря на вполне приличные женские вторичные половые признаки и мое воспитание – ну почему всегда кто-то начинает оспаривать и гнуть свою линию. К моему удивлению, дядюшка Бойнд меня поддержал, просто обратив внимание, что из оперативного состава я остался один на данный момент и, ПО ЕГО данным, являюсь вторым координатором от руководства разведки. Вот теперь я удивился, для боевика-шутрмовика он очень ловко орудовал такими терминами, но это точно не мое дело. Поэтому, обрисовав ситуацию, что надо незаметно с уровня в защищенное место перетащить два обдолбанных наркотиками тела, он согласно кивнул и, задав несколько вопросов, определившись с местоположением, сделал со своего мобильного терминала несколько звонков и попросил меня взять майоршу и слинять двумя уровнями ниже в небольшой дешевый отель и там ждать от него известий. Неплохо, конечно, но и у меня был свой план, в который я не хотел никого посвящать. Рискованный, но в условиях дефицита времени у меня не было другого выхода.

Пока проводилась эвакуация курьера, я отправился на соседний уровень к полицейскому участку и, устроившись в небольшом кафе, стал наблюдать за выходящими полицейскими, которые как раз должны сменяться с дежурства.

«…Нет, этот не подходит – молодой и борзый, а вот этот… хотя нет…»

Я выбирал свою жертву или, скажем так, проводника и никаких эмоций, кроме азарта охотника, не испытывал. По моему мнению, люди здесь были более умные и хитрые, но как-то странно реагировали на прямую агрессию и физическое насилие, чем я как раз и собирался воспользоваться. Поэтому, выделив из толпы переодевшихся в гражданку полицейских, расплатившись за выпитый суррогатный сок, покинул кафе и спокойно направился за выбранным мной индивидуумом.

Я все еще не мог определиться с местными сроками жизни, поэтому для себя прикидывал его возраст в сорок пять – пятьдесят лет, такой вот офицер невысокого ранга, за плечами которого много лет службы. Это был человек, у которого в будущем нет абсолютно никаких перспектив и уже не за горами близкая пенсия, а вместе с ней забвение, бары с дешевой выпивкой и проломленный череп в подворотне какими-нибудь дешевыми гопниками за пару кредитов.

…Лейтенант полиции Март Перкион с трудом открыл глаза и замычал от дикой головной боли. Прошло несколько мгновений, и он смог сфокусировать взгляд и разглядеть сидящего перед ним человека. В комнате было темно, но и того света, что давал небольшой светильник над дверью, оказалось достаточно, чтоб понять, что лейтенант находится у себя дома, а вот незнакомца он разглядеть не мог, тот искусно разместился так, что тень накрывала его лицо.

Полицейский был опытным человеком и лихорадочно стал искать смысл в той ситуации, в которой он оказался: вряд ли это вышибалы букмекеров, которым он задолжал некую сумму, но там все было решено и на некоторое время лейтенант мог спокойно ходить по улицам, не боясь получить по голове. Тогда кто? Уж точно не простой грабитель. Он попытался вспомнить, что было с ним до нынешнего момента, но в памяти всплывали образы бара, где он, как всегда после службы, опрокинул стаканчик горячительного напитка, потом дорога домой, лифт, открытая дрожащими руками дверь и темнота.

Он сидел в своем любимом кресле, в котором любил смотреть по внутренней сети трансляции спортивных состязаний, по привычке попробовал двинуться, но ни руки, ни ноги не слушались. Даже повернуть голову не получилось, только сидеть и смотреть прямо вперед, на расположившегося напротив, облокотившегося на стол незнакомца. Судя по общему состоянию, его не били, но вот все остальное указывало на результат действия каких-то препаратов, может быть даже наркотиков.

Незнакомец, увидев, что пленник пришел в себя, с легким акцентом пояснил:

– Это последствия действия препаратов. Скоро они пройдут, но говорить вы можете.

– Кто ты?

Незнакомец невесело хмыкнул и сказал:

– Это неважно, лейтенант. Главное, я тот человек, который в состоянии решить ваши проблемы с букмекерами.

– А что вы знаете о моих проблемах…

Но заканчивать фразу не стал. Он был не мальчик, и в голове сразу выстроилась логическая цепочка: провал в памяти, препараты, и этот незнакомец, весьма непростой человек с виду. Их в полиции психокодировали относительно медикаментозных допросов, которые в случае захвата могут устроить криминальные группировки, чтоб получить информацию о действиях полиции, поэтому если его все же распотрошили, тот тут явно замешаны спецслужбы, у которых есть препараты и методики, способные преодолеть блокаду. А учитывая недавнее побоище с участием имперских спецов, отметеливших отборный отряд полиции, то появление этого незнакомца в его комнате как-то связано с этими событиями. Он смотрел сводки и знал, что имперцы сумели нейтрализовать охрану знаменитого дядюшки Пара и его покупателей, которые явно принадлежали к какой-то спецслужбе, уж слишком они были неплохо экипированы. А вот потом тех кто-то начал убивать, причем из необычного кинетического оружия. Судя по рассказам следователей из соседнего участка, выезжавших на осмотр места происшествия, тех пятерых, уничтоживших в туннелях полицейскую группу, положил один человек, тот же, что и устроил стрельбу в отеле. Это, конечно, все решили замять – с Империей сориться руководство станции не хочет, но вот пнуть имперских снобов, имея на руках серьезные доказательства, было бы очень интересно, хотя этого пока не получалось. Все трупы безымянные и их снаряжение не имеет никаких данных, по которым все это можно связать с имперскими спецслужбами. На данный момент в руках только трупы и трое раненых бойцов охраны неизвестной спецслужбы, хотя знающие люди поговаривают, что это керторианцы.

Дойдя до логического вывода, что перед ним сейчас керторианский боевик, который сумел положить несколько имперцев, полицейский прекрасно осознавал свое положение и насколько недалеко он в данный момент от смерти, хотя… Хотя этот головорез его, простого полицейского, зачем-то посетил, допросил и оставил в живых. Значит, у него есть шанс выжить, и что он там говорил насчет проблем с букмекерами?

– Какие гарантии?

– Никаких. Но у вас просто нет выхода. Вы уже поняли, кто я такой и кто за мной стоит. Или мы договариваемся, или вы погибаете, и мне придется искать другого проводника.

– Ну, допустим, я соглашаюсь, в чем будет моя работа и как она будет оплачена?

– Я выплачу вам всю сумму, которую вы задолжали и к этому еще солидную премию. Ликвидировать я вас не буду. Мы станем друзьями, и я своим друзьям вас посоветую как весьма интересного и полезного человека. Вы же понимаете, что мы не бандиты и у нас действуют другие правила?

«Он же меня вербует. А с другой стороны, жить-то на что-то надо и на пенсии не буду выживать на жалкие подачки…»

…Мы сидели с лейтенантом в его берлоге, если так можно назвать этот свинарник, и через домашний терминал, авторизовавшись на центральном сервере управления полиции станции, просматривали всех женщин, которые за последние несколько недель прилетели на станцию – искал след Мартаны. Я попытался получить пароли у обколотого сывороткой правды полицейского, но те, кто озаботился системой безопасности, предусмотрели и такой вариант, и в процессе авторизации с внешних терминалов система запрашивала множество паролей и задавала кучу вопросов, на которые мог бы ответить только знающий человек, и чтоб не парить мозги, я решил просто завербовать лейтенанта и с его помощью, используя возможности местной полиции, найти потерянный груз. Еще одной причиной, заставившей меня пойти на этот шаг, было прекращение запрета на покидание станции через три часа и шифровка, полученная из штаба, куда местный резидент, дядюшка Бойнд, уже отписался своему непосредственному руководству, что операция провалена, группа уничтожена, груз утерян, но благодаря действиям приданного сержанта-штурмовика, большая часть группы противника уничтожена и курьер спасен. Ему ответили: «Валите оттуда, и побыстрее».

Я же, отправив коротенькое сообщение генералу дер Тераному, получил такой же коротенький ответ: «Если надо, взрывай станцию, но заверши сделку».

Естественно, никто про такие приказы не знал, но я уже начал снова набирать разбег, и если кто и попытается стать на пути, огребет основательно, а я пролить даже невинную кровь не боюсь, как оно там в спецназе? Главное – выполнить задание, остальное все вторично. Вот пришлось идти ва-банк…

После получаса просмотра всех лиц женского пола, прибывших на станцию за последние несколько недель, я все-таки нашел знакомую еще по Земле мордашку и, пиная полицейского лейтенанта, начал искать следы ее пребывания.

Этот дедушка, конечно, в душе думал, как меня переиграть, только я ж тоже непростой парнишка и ввел ему пару весьма интересных препаратов, и только пройдя специальный курс терапии, он сможет дальше жить и наслаждаться полученными деньгами, которые на всякий случай были у меня на анонимной кредитной карте, как раз именно для такого случая. Естественно, все это ему пришлось разложить по полочкам и внушить, что чуда не бывает и все будет не просто так.

Используя деньги, угрозы и личные связи лейтенанта, мы нашли, где прячется моя старая знакомая, и уже целенаправленно двинулись в ту сторону. Дойдя до уровня, полицейский спокойно пояснил, что уверен в моей победе, но ему светиться на месте побоища, где я, как обычно, оставлю за собой горку трупов, не очень разумно, но вот антидот мне ему неплохо бы и передать. На что получил вполне адекватный ответ – антидот получит после моего отлета со станции, а вот насчет его присутствия на месте будущего боя – тут я согласен, нет смысла светить такого агента.

Конечно, ему это не очень понравилось, но и спорить он не посмел, я чувствовал его страх, он действительно меня очень сильно боялся и по возможности старался не перечить. В итоге, прихватив автомат и накрутив на АПС глушитель, я, прихватив по дороге какую-то полупьяную шлюшку, спокойно шел по коридору, в который выходили двери комнат общежития работников торговых терминалов, и немного задержался у нужной двери. Имитируя попытку задрать юбку своей спутнице, умудрился поставить простой извещатель на открытие двери и небольшую взрывающуюся игрушку с дистанционным взрывателем. Заодно глянул на показания сканера и, радостно вздохнув, пошел дальше по коридору, выслушивая пьяный бред своей спутницы: сканер показывал, что за стеной находится мой груз. Все это пришлось делать быстро и незаметно, вряд ли они оставили без внимания подходы к своему убежищу. Хотя девочка начала заводиться, и мне пришлось ее чуть ли не силой утаскивать из коридора дальше. Там, кольнув ей снотворного, так и оставил в уголке спать в обнимку с бутылкой какого-то алкогольного суррогата.

По данным лейтенанта, в одной из комнат как раз и скрывалась моя старая знакомая и, по слухам, с ней там уединились парочка человек, видимо охрана. Еще интересный факт – их корабль, небольшая, но весьма скоростная яхта, ждал немедленного отправления, и как раз с минуты на минуту должны были снять запрет на отлет кораблей, и вся эта компания, по идее, уже должна паковать вещи.

Поэтому как только на терминал подкупленного лейтенантом коменданта общежития пришла заявка на выезд постояльцев, мне пришло извещение, и, экипировавшись по-боевому, снова в тактический шлем, с пистолетом, в небольшом техническом помещении я ждал того момента, когда откроется дверь в номер. В наушнике пискнул датчик и, смотря на все это через камеру наружного наблюдения, я дал противнику подойти к дверям и отправил команду на подрыв. Яркая вспышка на несколько мгновений вывела их из строя, и на несколько метров вокруг все пространство заполнилось сильным газом раздражающего действия, который через десять минут разлагался, а продукты распада вытягивались системой вентиляции, убирая все следы моей преступной деятельности.

Бум! Я выскакиваю и несусь по коридору, держа наготове оружие, но в этом нет смысла. Хлоп-с-с-с. Хлоп-с-с-с. Оба охранника падают на пол. Девушка, которая должна быть Мартаной, стоя на четвереньках, хрипит и яростно одной рукой трет глаза. Удар. Она влетает обратно в комнату, я, не теряя времени, затаскиваю туда трупы охранников, специальной тряпкой вытираю пол от крови и закрываю за собой дверь, чтоб наедине пообщаться со старой знакомой. Чтоб она сильно не докучала, колю ей снотворное: хрипы и стоны прекращаются, и у меня есть небольшой тайм-аут.

Сначала дело – перерываю вещи и нахожу заветный груз, хотя сам чемодан уже давно где-то утилизирован, но все остальное есть в наличии. Хорошо. Дальше. Аппаратура. Неплохо. Тоже возьму. Так, что там дальше…

На таком занимательном процессе меня и вызвонил мой агент – полицейский лейтенант Перкион. Всего одна фраза:

– Не один ты такой умный. К тебе туда идет штурмовой отряд.

– Я?

– Не знаю. Беги.

– Понял…

Быстро вещи в охапку, последний сожалеющий взгляд в сторону лежащей на полу Мартаны и даю деру. Как же я хотел с ней пообщаться в такой обстановке, но, к сожалению, обстоятельства складываются иначе. Ну ладно, живи пока…

Обвешанный сумками, я еле-еле успел забежать в соседний коридор и разминуться с полицейской группой захвата. Потом пришлось несколько часов левыми путями пробираться на конспиративную квартиру, надежно спрятав при этом захваченные вещи. Это был мой личный козырь, который я и хотел использовать на очень серьезных и тяжелых переговорах…

Дядюшка Бойнд, который получил однозначный приказ об экстренной эвакуации остатков группы и курьера, был взбешен тем, что я ушел в свободный полет, и пару раз присылал мне возмущенные сообщения, но я отвечал, что работаю по плану, согласованному с руководством. Он связывался со своим куратором во флотской разведке, но там ему однозначно подтвердили первый приказ – немедленная эвакуация и все. А то, что приданный сержант-боевик выполняет какое-то дополнительное задание, такой информации нет. В общем, человек попал в необычную ситуацию, но пробовать по отношению ко мне силовой вариант не хотел, видел, на что я способен. Поэтому он ограничился уговорами и словесными наездами и, получив наконец-то долгожданный ответ, что операция закрывается, и я скоро буду на второй точке, он с радостью подтвердил, что будет ждать и канал отхода готов.

Что мне пришлось выслушать и от него и от майора-техника, которая до дрожи в коленях хотела побыстрее удрать с этой станции. Но я потребовал от них отчета о состоянии курьера и второго пленного – они уже пришли в себя, и дядюшка Пар, поняв, во что он угодил, смачно ругался. Киран дер Мальдерк был грустен, скорее даже мрачен – операция провалена и огромные деньги ушли неизвестно куда, точнее забрали себе имперцы. Когда я появился, он невесело улыбнулся, поблагодарив за работу, но не выдержав, простонал:

– Что нам сейчас делать? Имперцы специально сорвали сделку. Они хотят, чтоб все корабли заказывались именно на их верфях, с их оборудованием и вооружением и с их стандартами связи. По сути дела они пытаются готовить наш флот к последующему поглощению. А наши заводы занимались бы только текущим обслуживанием…

Я слушал этот стон и просто спросил:

– Так в чем проблема? Давайте продолжим переговоры.

– Не получится. Этот контрабандист и разговаривать не хочет о кредите, и то, что мы его держим, его бесит больше всего.

– Давайте я с ним переговорю…

И в глазах капитана дер Мальдерка появился огонек.

– Тебе есть что ему сказать?

Я ответил в стиле героев фильма «Человек с бульвара Капуцинов»:

– Настоящему мужчине всегда есть что сказать.

– Позволишь мне поприсутствовать?

– Конечно, вы же фактически глава миссии, только один вопрос…

– ???

– Как вы собирались транспортировать груз?

– У нас есть корабль, и на случай форс-мажора есть еще один военный грузовик, который ждет сигнала. А для охраны несколько легких крейсеров…

– А как дядюшка Пар сюда доставил товар?

– Даже не знаю. Это одна из его больших тайн.

– Хорошо, пойдемте торговаться.

Этого торговца я прекрасно знал в лицо – когда проходила подготовка к операции, генерал дер Тераном вывалил мне кучу информации на него, поэтому я нисколько не обольщался относительно его благообразной внешности. Последние несколько часов он содержался в отдельной комнате с телевизором, санузлом и без любых средств связи. Но он меня удивил. Когда мы вошли в комнату с капитаном, он насмешливо глянул на него и внимательно на меня. Этот невысокий, лысоватый пузанчик, оценив и сделав выводы, спросил:

– Ты не хотел бы работать на меня?

– Что будете платить? – не растерялся я.

– Столько, чтоб никто тебя не смог перекупить.

– С чего такая щедрость?

– Просто я знаю, что ты не керторианец, как твои спутники. Ты наемник, причем очень даже неплохой.

А мне уже стало интересно. Даже приятно – лесть, она на мужчину действует не менее эффективно, чем и на женщину.

– С чего вы взяли?

– Планета Паркваль. У меня там были обширные интересы. Тем более история с абордажем драконовских кораблей меня заинтересовала. Ну а дальше дело техники: эффективное использование допотопного кинетического оружия, человек, которого сразу вывели в тень. Я по своей работе просто обязан знать такие вещи. Посмотрев новости, я понял, кто тут поработал с имперцами. Твои наниматели правильно сделали, что прислали тебя в поддержку.

– Красиво, но давайте о деле.

Он опять прищурил глаза, покрутил головой из стороны в сторону, чуть усмехнулся.

– Неужели ты и деньги нашел и отбил?

Увидев ошарашенный взгляд капитана, который смотрел то на контрабандиста, то на меня, не веря своим ушам, дядюшка Пар просто расхохотался.

– Ну хорошо, давай договоримся, где передадим груз и деньги. Как я понял, имперцев ты нейтрализовал.

– Это все хорошо, только вот что там насчет скидки?

Он удивленно поднял белесые брови. Это так уморительно смотрелось, что я с трудом удержал усмешку.

– Мы, кажется, оговорили цену с вашим руководством.

О как, и тон изменился, и озабоченность в голосе появилась.

– Тут согласен, вот только имперцев на хвосте именно вы притащили. Отследить крупную партию оборудования намного проще, чем передвижение маленькой группы флотской керторианской разведки. Так что во всех последних событиях и неприятностях виноваты именно вы…

Пауза. Он лихорадочно обдумывал ситуацию.

– Хорошо. Ваше предложение?

– А вот это уже обсуждайте с… – кивком головы указал на капитана, который, смекнув, куда я клоню, хитро улыбнулся, потом сделал непроницаемое лицо и, когда я выходил из комнаты, он уже начал ездить дядюшке Пару по ушам.

Глава 18

…Я сидел в сторонке на пустом ящике из-под патронов и с улыбкой наблюдал, как Карина распекает Рощупкина за бардак в кухонном отсеке на нашем блокпосту. Причем это у нее получалось довольно строго, но при этом настолько необидно, что не только я, обожающий эту девушку, но и мои бойцы млели от восторга. Даже сам виновник, ефрейтор Рощупкин, хлопал глазами, влюбленно смотря на это чудо, молча слушал наставления и кивал головой. Хотя обычно закрыть ему рот было проблематично – этот умник вступал в разглагольствования по любому поводу, несмотря на разницу в звании и должность собеседника. Только то, что он являлся великолепным связистом и поддерживал наше железо в работоспособном состоянии, несмотря на ухудшающееся снабжение, позволяло делать ему некоторые поблажки…

Карина, отчитав Рощупкина, с какой-то грацией и властностью прирожденной аристократки быстро организовала бойцов навести порядок на камбузе, и через пару часом все на блокпосту уже наслаждались нормальной горячей пищей.

«М-м-м-м, как вкусно». Работая ложкой, я краем глаза наблюдал за своей девушкой и прекрасно видел, как она со странным выражением лица наблюдает за своим мужчиной. Я чувствовал, как меня обволакивает какая-то теплота и нежность, но при этом еще ощущалась непонятная мне тоска, и это заставляло настороженно крутить головой в поиске гипотетической опасности.

Карина, своей необыкновенно чуткой женской интуицией почувствовав мое настроение и увидев, что я доел первое, тут же у меня вырвала алюминиевую тарелку и сунула такую же тарелку с кашей и, улыбнувшись, положив руку на плечо, стала меня трясти и сказала:

– Господин старший лейтенант, господин старший лейтенант, проснитесь…

Образ Карины растаял и передо мной стоял матрос из команды нашего крейсера и осторожно тряс за плечо. Увидев, что я открыл глаза, он бодро отрапортовал.

– Господин старший лейтенант, вас вызывает капитан корабля, а вы не отвечаете…

Я с удивлением смотрел на матроса, потом молча кивнул головой и немного виновато ответил:

– Да, кажется, на интеркоме звук убавил… Ладно, сейчас отвечу.

Матрос козырнул и быстро свалил, стараясь не находиться дольше обычного в отсеке штурмовиков, а я, потянувшись, мазнул рукой по панели интеркома и, увидев несколько пропущенных вызовов с высоким приоритетом, сам вызвал командира корабля, капитана Мартуса Вэлка.

– Мартус, привет, извини, что-то замотался.

С молодым командиром мы были в дружеских отношениях, поэтому, несмотря на некоторую разницу и в статусе и в звании, позволяли по отношению друг к другу опускать некоторые условности, тем более что Мартус был таким же, как и я, молодым офицером, которого вытолкнула вверх по карьерной лестнице волна жесточайшего кадрового голода в ВКС Керторийской республики. Но в данной ситуации это пошло на пользу, и обновленный и помолодевший флот сумел дать отпор драконовскому нашествию, и если и не получалось остановить продвижение в глубь пространства республики, то существенно его затормозить удалось. Молодые капитаны и майоры, командиры кораблей, уже дрались вполне на равных с противником, гибли, но получали новый бесценный опыт и учились на своей крови. Все это напоминало мне начальный этап Великой Отечественной войны на Земле, и, поварившись в этом котле, я как-то стал считать эту войну своей и вполне осознанно готовился принять смерть ради своей новой Родины.

Приведя в порядок форму и поправив набедренную кобуру с модернизированным АПСом, двинулся узкими коридорами небольшого разведывательного крейсера, где я сейчас проходил службу в качестве командира разведывательно-штурмового взвода. Проходящие мимо матросы уважительно уступали дорогу, отдавали честь, и я, уже автоматически отвечая на воинские приветствия, дошел до капитанского мостика. Здесь постоянно дежурили двое моих бойцов в полной штурмовой выкладке. Хотя по большому счету это было не так и нужно, но флот силен своими традициями, и охрана центра управления корабля бойцами контрабордажной команды – это одно из таких незыблемых правил.

Беспрепятственно пройдя в святая святых крейсера, я подошел к высокому креслу, которое возвышалось над остальными постами и откуда можно было наблюдать за всеми постами, где сейчас восседал капитан Вэлк. Он что-то выговаривал старпому, молоденькому выпускнику академии, благодаря протекции сумевшего попасть на разведывательный крейсер, и, увидев меня, капитан отослал старпома, опустил кресло. Кивнув, двинулся в соседнюю комнату шифрованной связи, куда имели доступ всего несколько человек и я, приписанный с некоторых пор к разведуправлению флота в том числе.

В этой маленькой комнатке, которая уничтожалась в первую очередь при хотя бы гипотетической возможности захвата корабля, мы уселись в кресла, и Маркус вывел на экран иконку зашифрованного сообщения. Во входящих данных в качестве адреса указывался именно старший лейтенант Мелан, и значит, прочитать текст можно, только использовав мой личный кодовый ключ. Капитан прокомментировал:

– Вот глянь, пришло совсем недавно для тебя, а в сопроводиловке мне указали максимально полностью обеспечить выполнение твоего задания. Вот сижу, гадаю, пока ты там морду плющишь…

– Да ладно, Мартус, сам знаешь, сколько возни было с десантными катерами. На втором гравистабилизатор сдох, вот и пришлось…

Он ухмыльнулся.

– Ну давай, открывай, самому интересно.

Вставив ключ, набрав несколько комбинаций цифр и получив расшифрованное сообщение, мы с товарищем углубились в изучение полученного текста.

Поняв, что нам приказывает руководство, мы синхронно выругались и озабоченно стали перечитывать текст.

До нынешнего момента мы уже пару месяцев болтались в открытом космосе, в дальней разведке, изучая для последующих рейдерских операций систему построения логистики снабжения противника. И накопив много информации, уже взяли курс на базу, когда пришло это сообщение. В общем, все было поганенько, и весьма: драконы налетели на очередную систему, и та, как всегда, была не подготовлена для отражения нападения. Нам, как самому близко находящемуся скоростному кораблю, приказывалось срочно лететь туда и экстренно эвакуировать данные с какого-то оборонного института и по возможности вывезти персонал. При отсутствии такой возможности ни персонал, ни данные, ни при какой ситуации не должны были попасть в руки противника, а это означало зачистку, причем очень жесткую – уничтожались не просто люди, а обязательно уничтожался головной мозг, чтоб даже после смерти нельзя было ничего вытянуть из головы трупа. Вот так вот. А судя по дополнительной информации, вторжение уже началось, и нам дается всего несколько часов на выполнение задания.

– Максо, что думаешь? Это ведь тебе там шуршать придется.

– А что думать? Шансов выжить практически нет. Ну разве что проскочить на низкую орбиту да долбануть главным калибром по этому гребаному институту, но не факт, что это даст стопроцентную гарантию. Наверно, уже все по убежищам разбрелись. Все равно придется высаживаться и проводить либо зачистку, либо эвакуацию, в зависимости от обстановки.

Мартус вздохнул и скривился.

– Понятно.

Он нажал кнопку на интеркоме и коротко сказал:

– Боевая тревога.

Даже сквозь бронированную дверь я услышал, как заревела сирена, и корабль сразу наполнился топотом экипажа, занимающего места по боевому расписанию.

– Мартус, сколько до этой системы?

– Часов пять лету.

– Хорошо. Я пойду готовиться…

Идя по коридорам, в которых все еще ревела сирена, невольно вспомнил события, изменившие мою жизнь, которые произошли всего несколько месяцев назад…

Так же мерзко верещала система аварийного оповещения, и люди в панике неслись к ближайшим пунктам эвакуации со станции. Сразу видно, что уже давно тут не проводились соответствующие учения по обеспечению жизнедеятельности, и вся заржавевшая машина гражданской обороны в случае экстренной ситуации начала со скрипом раскручиваться, но, на мой взгляд, образно говоря, скрипела как-то жутко и страшно. Первые лица, руководители, уже успели удрать куда подальше, и теперь со специальных терминалов проводилась эвакуация высшего и среднего звена аппарата управления и их семей. Параллельно в массовом порядке отстреливались малогабаритные личные спасательные кораблики, которые могли себе позволить состоятельные люди, а тех, кто был не в состоянии, как сельди в банку трамбовали в огромные летающие коробки с минимальными удобствами, чем-то напоминающие гробы, и по мере заполнения отстреливали и направляли подальше от станции, в надежде, что чуть позже их кто-то выловит и снимет людей.

Я, подключившись к системе видеонаблюдения станции, все это наблюдал чуть ли не в прямом эфире, примостившись в небольшом техническом помещении невдалеке от тюремного комплекса, где содержали троих моих соратников из группы обеспечения. Как сообщил мой новый знакомый – их в тяжелом состоянии полицейские станции сумели найти на месте боя с имперцами и им хватило ума оставить в живых для последующего разбора.

Получив эту информацию, я, естественно, срочно связался с генералом дер Тераномом, и буквально через несколько минут пришел ответ: «Никаких следов участия в событиях керторианских спецслужб остаться не должно». Лаконично и коротко. И судя по тому, как местный резидент стал искать возможность добить ребят из группы силового обеспечения, освобождение и эвакуацию никто рассматривать даже не думал.

Не знаю, что меня заставило пойти на прямой конфликт с резидентом, но пользуясь своими полномочиями, пришлось устроить настоящий скандал, и даже в Центре начали в черновом варианте прорабатывать операцию по освобождению, да и мы тут без дела не сидели.

Самое главное, что принадлежность захваченных людей к флотской разведке Керторианской республики еще не была установлена, поэтому у меня был определенный запас по времени. Уже начав разрабатывать эту операцию, я, несмотря на ворчание местного резидента, получил однозначное одобрение со стороны генерала дер Теранома, который после провала и уничтожения группы взял на себя полное руководство операцией «в самый трудный и трагический момент», хотя уже знал, что деньги возвращены и процесс переговоров идет и в скором времени груз уже будет отправлен заказчику. Лихо он подсуетился.

Получив соответствующие инструкции, мне пришлось планировать и изыскивать возможности устроить большой переполох на этой, так меня уже доставшей станции. Тут как раз помогал мой новый полицейский знакомый. Подогрев его новой порцией денег, стимулировав, так сказать, энтузиазм, я получил много новой и весьма интересной информации по действиям полиции и особенно администрации в условиях глобальной разгерметизации и попытки штурма, спасения денежных ценностей и тому подобного. После анализа полученных данных пытливый, особенно до организации гадостей, ум землянина подсказал, что делать и в каком направлении необходимо двигаться. Остальное было делом техники: дымовые шашки в системе вентиляции, несколько взрывных устройств, выведших из строя систему охлаждения и электроснабжения важных уровней, слив информации в средства массовой информации о нападении имперских гвардейцев и потом еще несколько взрывов, имитирующих бой с применением тяжелого плазменного оружия. Причем все это не влекло за собой гибель людей, хотя паника получилась просто на загляденье: полиция сбилась с ног, пытаясь хоть как-то поддерживать видимость порядка и организовать планомерную эвакуацию. Но после получения информации о боевых столкновениях на определенных уровнях, все силы полиции, которые после начала повального бегства удалось собрать, были брошены на борьбу с гипотетическим десантом. Хотя я был абсолютно уверен, что большинство спешно собирало и тащило награбленные за многие годы ценности в корабли и делали ноги. Именно в этой обстановке общего страха, ужаса и бардака мы начали действовать. На шифрованном радиоканале раздалась команда:

– Всем. Работаем по плану.

Прошло несколько мгновений и по смежным коридорам затопали тяжелые ботинки. Еще пара минут, и я во главе отряда наемников из шести человек, экипированные как бойцы полицейского штурмового отряда, несемся по коридорам к станционной тюрьме, где содержатся мои соратники, и, к моему удовольствию, Мартана, которую полицейские прихватили в портовой общаге.

Захватить обезлюдевший тюремный комплекс, где, дрожа от страха, оставалось всего пятеро дежурных, которые практически не оказали никакого сопротивления, не составило особого труда. Их быстро повязали, накачали наркотиками и заперли в одной из свободных камер. Системы видеонаблюдения и каналы связи уже были заранее заблокированы, поэтому никто на станции вовремя не получил информации о нападении, и, пока было время, освободили пленных, переодели в форму полицейских и вывезли, а сами остались разыгрывать дальше спектакль, чтоб доставить нашим оппонентам максимальное количество неприятностей.

Мы все были в полицейских тактических шлемах, и опознать меня не было никакой возможности, поэтому Мартану вытащили из камеры и обкололи наркотиками, но к моему разочарованию, это ничего не дало – имперские спецы поставили весьма мощную защиту от такого рода допросов. Ах как я хотел ее поспрашивать посерьезнее, но в моем плане для нее предусматривалась намного более страшная участь. Вроде как выполнив задание, наемники уже ждали команды на эвакуацию, но у меня на них были свои виды.

Переключив коммуникатор тактического шлема на шифрованный канал, я коротко спросил абонента:

– У нас все нормально, ждем гостей. Как у вас?

– Все по плану. Идем в вашу сторону.

– Понятно. Готовим встречу.

Вернувшись на циркулярную волну с наемниками, дал команду командиру.

– Сейчас будут гости. Человек пять, должны спрятать в тюрьме ценности. Для наглядности кладем их в коридоре, забираем груз и уходим. Все делим поровну.

Он поворчал, но спорить не стал, уж слишком большие деньги мы зарядили под эту операцию, да и желание что-то еще под шумок прихватить тоже сыграло немаловажную роль.

Хотя никаких ценностей там и не было: в данный момент, согласно плану, сюда уже несся спасательный отряд во главе с лейтенантом полиции Мартом Перкионом, точнее командовал его непосредственный начальник, но реально на след «нападавших» в нужное время навел именно лейтенант. Его старый заклятый враг, совмещающий должность начальника, до безобразия тупой и жадный капитан Милесв, уже давно выдавливал из полиции всех, кто более-менее мог составить ему конкуренцию на поприще рэкета мелких лавочников и продавцов. Эта жирная тварь, увидев в этом возможность продвинуться по карьерной лестнице, где перед ним открылись большие возможности по законному грабежу беззащитных граждан, собрал своих доверенных лиц, прихлебателей и лизунов, бросился без всякой подготовки наводить порядок в тюремном комплексе, надеясь на численное превосходство, и, естественно, влетел в засаду. Короткая перестрелка, и в результате небольшой коридор усеян обугленными телами полицейских.

Сейчас я использовал исключительно плазмомет однозначно имперского производства и, чтоб не оставлять характерного следа, о кинетическом оружии не могло быть и речи, аналогично были вооружены и наемники.

Получив отпор, полицейские откатились назад и заняли оборону, изредка постреливая в нашу сторону. Лейтенант Перкион разумно не стал лезть вперед и позволил всей этой братии вломиться в подготовленную засаду. Я опять на шифрованном канале связался с ним:

– Сколько там осталось?

– Четыре человека. А у вас?

– Трое погибли, еще трое отстреливаются.

– Понятно. Что дальше?

– Как договаривались, все по плану. Сам сделаешь?

– С удовольствием. Но пошумите, чтоб отвлечь внимание.

– Понял.

Выждав минуту, я несколько раз выстрелил из плазмомета, да и наемники меня поддержали, причем настолько удачно, что двое полицейских погибли сразу. Увидев такой результат, струхнувшие и загнанные в угол наемники рванулись в атаку и стали методично и со смаком размазывать жирные полицейские потроха по коридору. В это время мой знакомый лейтенант тоже немного поучаствовал – разворотив спину своему коллеге, который благодаря связи с капитаном готовился занять его место.

Теперь начинался самый рискованный этап, и при этом на все оставалось мало времени. В коридор полетели электромагнитные гранаты, и пока полицейские и наемники пытались устроить какое-то подобие рукопашной схватки, мы с лейтенантом расстреляли всех оставшихся в живых. Вот теперь предстояло подготовить последние штрихи нарисованной картины: «Имперцы освобождают своего агента».

Несколько взрывов, разнесших камеры, где содержались наши люди, вывести окончательно из строя систему безопасности, вытащить Мартану в коридор и вложить в руки плазмомет, по «стечению обстоятельств» оказавшемуся именно имперского производства, ну еще всякие мелочи. Лейтенант остался ждать на месте, как герой, единственный оставшийся в живых. В общем, все шло по плану.

Потом снова бег по коридорам, и через полчаса мы уже отчалили от так надоевшей мне космической станции на старой лоханке, специально приготовленной именно для этой цели. Еще через два часа нас подобрал корабль, откликнувшийся на сигнал бедствия и «занимающийся спасением эвакуировавшихся людей». А реально это был один из легких крейсеров Керторианского флота, приписанный к управлению разведки, который уже пару дней болтался невдалеке для обеспечения отхода специальной группы.

…Прошло двое суток. Я все не мог отоспаться в специально отведенной мне каюте, и у корабельного врача даже была идея засунуть меня в портативный лечебный комплекс, но я просто послал всех подальше пешим сексуальным маршрутом и, повернувшись на бок, стал спать дальше. Но по прошествии времени, когда вроде как уже можно было встретиться с освобожденными бойцами группы обеспечения, к своему удивлению, узнал, что нахожусь под арестом и никуда выходить не имею права. Сначала, конечно, взбесился, но, немного подумав, понял, что в этом есть свой смысл, и вряд ли тот же генерал дер Тераном спишет меня после первой же удачной, хотя и с шумом проведенной операции. Поэтому набравшись терпения, лежа на койке и почти в прямом смысле поплевывая в потолок и для смеха вспоминая образ милесового махерсона, которым меня в свое время хотел напугать генерал, старался хоть как-то скоротать время.

Через некоторое время меня под конвоем переправили на линкор, где я уже имел честь лицезреть своего нынешнего начальника и, возможно, будущего родственника генерала дер Теранома. О, это было что-то. И накрытая поляна, и тосты, и восхваления, и громкие слова о судьбе республики и много чего другого, лестного для простого человека. А вот мне все это напоминало наших земных горцев, которые так же цветисто выкрикивали здравицы, поили и кормили, перед тем как кинуть на деньги, когда им это будет выгодно. Поэтому, спокойно все это выслушав и перебрав в уме, ради чего это все может быть, я выстрелил наугад, наблюдая за реакцией генерала:

– Господин генерал, это все хорошо, точнее даже прекрасно, вот только давайте перейдем к делу. Я там скидочку у покупателя выбил, и, как мне кажется, кое-кому за это причитаются комиссионные. Вот и хотелось бы узнать, сколько и в какой форме я получу свою долю…

Дер Тераном некоторое время с интересом меня рассматривал, потом захохотал, откинувшись на спинку кресла. Причем смеялся он от души, как это может делать довольный жизнью человек. До этого он и так всем своим видом показывал, как он успешен – тут понять можно, благодаря его вмешательству и прозорливости, удалось провернуть операцию, влияющую на ход войны, и в этом только его заслуга.

Отсмеявшись, он резко перешел на деловой тон, и этот контраст заставил меня вздрогнуть, и он, гад, это заметил и чуть усмехнулся:

– Знаешь, Максим, если б ты этого не спросил, то я бы в тебе разочаровался. Не тот ты человек, чтоб не просчитать все возможные выгоды. Но тут я с тобой согласен – заслужил. А твоя последняя операция по освобождению капитана Хартана и двух его людей выше всяких похвал. Даже я не ожидал от тебя такой прыти и расчета. Устроить на станции серию терактов, штурмом взять полицейскую тюрьму, уничтожить своих же наемников, выдав их за имперских боевиков, да еще каждому в коммуникатор вложить чуть ли не личное дело твоей знакомой Мартаны, с биометрической картой и, главное, с голограммой в форме дальней имперской разведки. Это, кажется, то, что ты хранил у себя на кристалле памяти, подарок твоей подружки из дальней разведки? После такого имперский след никто отрицать не сможет. Да еще завербовал агента, который, по слухам, после «гибели» своего руководства, сделал резкий рывок по карьерной лестнице и, возможно, станет заместителем начальника полиции станции. И что самое интересное, он теперь наш с потрохами. Я, Максим, тебя начинаю побаиваться…

Теперь я усмехнулся:

– Не думаю. После ментоскопирования вы считаете, что знаете меня как облупленного. А тут все проще – выполняете свои обязательства, я работаю в команде, предаете, выкручусь, выживу и накажу.

Опять пауза. Генерал пытливо смотрит мне в глаза и прекрасно понимает, что я не шучу. Сейчас я говорил именно то, что думаю. И это ему не понравилось. Теперь я был для него не подчиненный, обязанный ему всем, а в некоторой степени партнер, может быть, намного младший по статусу, но все-таки партнер, с которым нужно соблюдать определенные договоренности. Ох как ему это не нравилось, но терять СВОЕГО землянина он пока не хотел. Это был мощнейший козырь в его рукаве в борьбе за очередную ступеньку карьерной лестницы.

Разговор перешел в другое русло, мне были раскрыты интересные перспективы, но все равно остался какой-то гадливый осадок, и я знал наверняка, что рано или поздно придет такой момент, что генерал меня сольет, главное, чтоб предложили соответствующую цену. А это значит, что в будущем нужно готовиться к этому событию и всегда ожидать какой-нибудь подлянки. А мой собеседник понял, что я понял это, и весь разговор пытался как-то развеять сложившееся впечатление, но у меня всегда было так – или друг, ради которого хоть в огонь и в воду, или кто-то другой: враг, товарищ, партнер, но только не друг. Вот генерал уже был для меня кем-то из этой второй категории. Почему так, не знаю, будем считать это моей особенностью. Но жить дальше-то надо…

После операции меня возвратили обратно на планету, где располагалась Академия, выдали справку, что долго болел, о чем подтверждал мой нездоровый и вымотанный вид, и, для порядка предложив небольшой отпуск и с удовлетворением выслушав отказ, вернули к учебе.

Тут почти ничего не изменилось, ну разве что усмешки великовозрастных детишек, одетых в форму и готовящихся стать пушечным мясом. Пару дней они пытались хохмить над моей неуклюжестью – попасть под электромобиль в их понимании это было позором, но я отмалчивался, и им это просто надоело. Одна Маша знала, что я был на боевой операции, но спрашивать не решалась и частенько бросала на меня задумчивые взгляды: за эти дни я сильно изменился – хладнокровно убивать людей это не так уж просто, и она своей женской интуицией это чувствовала.

Что там происходило наверху, я не знал и мог делать какие-либо выводы только по открытым источникам, но тут все было гладко и спокойно – война идет, трудно, но республика строит новый флот и драконам скоро вломим и в таком духе. Поэтому, пока была возможность, углубился в учебу и с огромным интересом постигал науку войны в космосе и осваивал смежные специальности. Вся моя интуиция подсказывала, что в ближайшее время все это понадобится, и в той мясорубке, которая намечалась, выжить будет весьма проблематично. Напряжение в среде военных, которое все нарастало, начинали чувствовать даже самые толстокожие, и все реже в коридорах Академии слышался смех. Еще одним подтверждением моих догадок был наш досрочный выпуск без экзаменов, причем это было не только у нас. Такая ситуация была еще в нескольких военных училищах, и в войска была направлена масса молодых зеленых офицеров, которым было суждено своими жизнями переломить ход войны. Уже никто не строил иллюзий относительно ситуации на фронте.

После скромной выпускной вечеринки, буквально на следующий день, мы срочно отправились по местам прохождения службы. К моему удовлетворению, Машу распределили куда-то в разведуправление под крылышко дяди в отдел дальней связи шифровальщицей, и за ее жизнь и судьбу я не волновался.

Но вот по прибытию в штаб 14-й бригады разнородных сил ВКС Республики меня ожидал сюрприз. Видимо, генерал немного подсуетился и решил немного подсластить горечь нашего последнего разговора, и я стал обладателем достаточно серьезной суммы на анонимных счетах. Тем не менее, несмотря на его показное дружелюбие, у меня остался неприятный осадок, и сам себе дал слово в любой ситуации поглядывать за спину, чтоб не получить неприятного сюрприза. Поэтому, когда мы, четыре выпускника, прибыли в штаб, кадровик меня сразу отделил и направил куда-то в хозуправление, и, криво усмехнувшись под ироничными взглядами сокурсников, поплелся куда послали, хотя интуиция подсказывала об очередном сюрпризе генерала…

Так и оказалось. Сюрпризы начались еще на подходе. Где это видано, чтоб хозяйственников охраняло целое отделение штурмовиков, и не зеленых мальчишек ускоренного набора, а весьма и весьма опытных ветеранов. Но моя личная карточка открыла заветные двери, и, пройдя еще несколько коридоров, где оживленно носились толпы народа явно по каким-то серьезным делам, пройдя к указанному кабинету, я, нажав кнопку вызова и получив разрешающий сигнал, надеялся увидеть здесь своего старого знакомого генерала, но получил облом. Вместо генерала меня встретил всего лишь тоже старый знакомый: капитан Хартан. Хотя какой капитан, уже подполковник. Увидев меня входящим в его кабинет, он несказанно удивился. Привстал, с удивлением оглядывая новенькую форму и блестящие петлицы с лейтенантскими птичками, сделал шаг навстречу. Пауза. Он как-то странно рассматривал меня, и это не было наиграно – видно, что эта встреча была сюрпризом не только для меня.

– Подожди, так ты и есть тот лейтенант после Академии, которого мне генерал дер Тераном навязал?

Тут уже я не удержался и усмехнулся.

– Ну выходит, так. А что, имеете что-то против?

Он скривился.

– Да тут понапихали родственников и всяких со связями. Работать не с кем. Думал, очередной сынок сенатора, а тут ты…

– Так вы что, даже дело не смотрели?

– А ты думаешь, есть время? Бригада выходит в район боевых действий, а я должен отправить несколько разведчиков прощупать пространство. Команды не укомплектованы, специалистов нет. Все в основном зеленая молодежь с ветром в голове. Подожди, сейчас я быстро…

Он сел на место, быстро задвигал руками по контактной панели терминала, видимо, выводя мои данные. Пару минут вчитывался, несколько раз бросая на меня удивленные взгляды. Закончив изучать, он вздохнул и высказался:

– Понятно. Спасибо генералу. Я его все просил, чтоб подбросил подготовленных людей, и, видимо, меня услышали…

Пауза, и он продолжил, кивнув на стул:

– Садись, Максо. Ты ж не какой-то там новичок…Да, кстати, а почему у тебя лейтенантские знаки различия, тут написано, что три дня назад тебе старлея присвоили?

– Наверно, меня забыли об этом оповестить.

Оба захохотали, прекрасно понимая, почему это было сделано.

– Да, впечатляющий у тебя послужной список. Дальняя имперская разведка, абордажи. Правда, про нашу общую операцию здесь ни слова, но так и положено, там высший уровень секретности. Кстати, я так и не сказал тебе спасибо – генерал просветил, что нас тогда хотели зачистить, а ты устроил скандал и сам разработал операцию по освобождению.

– У нас так принято – своих не бросаем.

Он откинулся на спинку стула, разглядывая меня по-новому. Побарабанил пальцами по пластиковой крышке рабочего стола. Больше говорить и не нужно было. Он знал, что может на меня положиться, а я понимал, что теперь у меня очень даже неплохая крыша в бригаде.

– Вот не знаю, что мне с тобой делать. По статусу и по легенде ты зеленый лейтенантик, которого еще в боевой обстановке обкатывать надо, но гонять по всякой мелочевке специалиста твоего уровня будет глупо. Ты сам-то что думаешь?

– Да решение за вами. Куда пошлете, там и буду. Тем более генерал не просто так меня сюда запихнул, наверно, у него какие-то свои планы или знает, может, чуть больше…

– Хорошо. Сделаем пока так…

Вот так я и стал командиром разведывательно-штурмового взвода на легком разведывательном крейсере «Мирком», что в переводе значит «молния». Конечно, подполковник подстраховался и выделил мне сержанта-ветерана, который держал взвод в кулаке и гонял всех нещадно. Но, видимо, предварительно был проведен инструктаж, и меня никто не воспринимал как новичка, и я слышал обрывки разговоров моих бойцов, что командира к ним назначили с опытом и это не какой-нибудь сопливый мальчишка. В общем, вливание в коллектив прошло без особых проблем, и через некоторое время я уже стал полноправным хозяином в своем подразделении и спешно, как мог, готовил его к боевым операциям.

Проведя несколько учебных и простых вылетов, нас направили в дальнее патрулирование, где по возвращению мы и получили указание в спешном порядке выдвигаться к атакованной драконами планете.

Глава 19

Грузовоз «Меркуин» вывалился из гипера в обычное пространство и, фонтанируя струями выходящего из пробитого корпуса драгоценного воздуха, беспорядочно крутясь, стал медленно дрейфовать в глубину космоса. Через несколько мгновений в нескольких миллионах километрах из гипера вышел драконовский малый рейдер и медленно двинулся к перехваченному кораблю людей, который уже считался законной добычей, и оставалось самое малое – поставить на обшивку маяк клана и полностью вывести из строя двигатель, чтоб мерзкие людишки не смогли улизнуть. Чуть позже на сигнал придет большой корабль-матка, который заберет выживших, причем больше половины пустят на пропитание, а самых сильных и выносливых оставят в качестве рабочей силы, в которой ощущалась постоянная необходимость, – уж слишком быстро людишки умирали на шахтах и на производствах, не выдерживая нагрузок.

Перегруженный беженцами с атакованной драконами планеты Каома, поврежденный грузовоз, обычный гражданский корабль, ничего не мог противопоставить боевому кораблю противника, и оставалось только одно: молиться о чуде. Тысячи людей, в основном женщины и дети, плотно забившие коридоры, склады и ангары, обреченно ждали своей участи, прекрасно понимая, что спасения не будет. Их отцы, мужья и сыновья остались защищать планету, погрузив родных в этот корабль. Это был один из последних счастливчиков, которому удалось прорваться сквозь блокаду и уйти в космос, но драконы не желали расставаться со считаемой уже их собственностью, и специальные охотники отлавливали таких вот одиночек.

Драконовский корабль медленно приближался к жертве, активно сканируя ее на предмет оружия и выискивая любые попытки пуска торпед или готовности бортового плазменного оружия. Но энергоустановка была повреждена, и люди уже ничем не могли помешать хвостатым врагам. Остановившись в нескольких сотнях километров, как раз чуть дальше расстояния эффективной работы противометеоритного кинетического оружия, драконы выпустили несколько десантных катеров, в которые набились множество бойцов, жаждущих подвигов и добычи. Обычно старались ближе не подходить – в памяти оставались несколько случаев таранов и просто подрывов людских кораблей, повлекших за собой гибель охотников.

Чуть позже невдалеке нарисовался второй драконовский рейдер, который удалось сбросить с хвоста во время прошлого прыжка, но теперь и он догнал.

Капитан корабля, пожилой дядька, много повидавший на своем веку, и старший помощник, по совместительству старший пилот, молодая девушка, которую запихнули на этот корабль помочь вывезти женщин и детей, с тоской смотрели на приближающиеся точки. Даже взорвать реактор не было возможности, и оставалось только ждать своей страшной участи от хвостатых и клыкастых монстров. Капитан больше жалел своих пассажиров: семьи военнослужащих, обороняющих его родную планету, которых ему не удалось спасти, несмотря на везение при прорыве блокады.

А точки десантных катеров драконов неумолимо все приближались и приближались. В переполненных коридорах слышался многоголосый детский плач, и несколько женщин, почувствовав приближающуюся смерть, дико завыли. Капитан корабля, взглянув в глаза своей помощнице, увидев в них понимание и согласие, вывел на экран терминала программу полной разгерметизации, набрал код, потом еще один и осталось только сделать последний шаг. Он пока не спешил – открыл небольшой сейф возле капитанского кресла и достал оттуда старый и потертый лучевой пистолет:

– Это для нас. Мостик не разгерметизируется, а оставлять людей на растерзание этих монстров я не могу…

Девушка кивнула головой, бросив мимолетный взгляд на экран, где выводилась информация о приближающихся катерах противника. Отвернула голову, пытаясь скрыть слезы, – так трудно умирать в таком возрасте, но тут же, широко открыв глаза, снова взглянула на экран: вместо восьми целей теперь на экране было шесть и прямо на ее глазах еще две точки погасли. Тут же второй драконовский корабль, который завис вдалеке, предоставляя право захватить приз своему более везучему собрату, исчез в пламени ядерного взрыва.

– Это что такое?

* * *

Когда мы, соблюдая все меры маскировки, подошли к планете, обойдя несколько патрульных кораблей, то стало понятно: прорваться просто так не получится. На данный момент уже начался второй этап вторжения: военно-космическая оборона системы подавлена и выпущена первая волна десанта, которая выявляла узлы сопротивления людей, наводила на них штурмовую авиацию, и, при необходимости, наносились удары из космоса опустившимися на низкие орбиты несколькими эсминцами. При этом вокруг планеты уже была устроена настоящая блокада, и никто ее покинуть фактически уже не мог. До второй волны десанта оставалось несколько дней, когда к планете подойдут крупные корабли-матки, несущие на себе тысячи бойцов, которые должны будут своей массой и напором окончательно овладеть планетой.

Капитан Вэлк озабоченно смотрел на голографическую модель оперативной обстановки вокруг планеты, выдаваемую специальным тактическим компьютером, в который сводилась любая информация о наружной обстановке.

– Ну что, Максо, скажешь?

Я сам был в тупике, не понимая, как подступиться к решению этой задачи. Вертел систему и так и эдак, но драконов трудно было упрекнуть в глупости и непредусмотрительности. Просто так подобраться к планете не было никакой возможности, и при любом раскладе тактический компьютер с вероятностью 96 % выдавал уничтожение крейсера еще на дальних подступах.

– А что говорить. Тут нужно искать что-то нестандартное. Либо диверсия, которая нарушит полностью систему патрулирования и сканирования внешнего пространства, либо «троянский конь».

Мартус удивленно поднял глаза, уставившись на меня, услышав незнакомое словосочетание. Пришлось вкратце обрисовать ему легенду про оборону Трои и что именно обозначает термин «троянский конь».

– И как ты это видишь?

– А у нас вариантов нет. Отходим на дальние подступы и, пользуясь исключительной чувствительностью наших сенсоров, отлавливаем одиночные суда и анализируем на предмет их захвата и проникновения в систему. Просто так лезть туда я не вижу смысла, и сами погибнем и задания не выполним.

– Ну смотри. Руководить операцией назначили тебя, поэтому сам будешь отвечать.

– Ну будем считать, что это мое решение.

Не понравилось мне, что Мартус так себя повел. Подстраховывается и зад свой пытается прикрыть. Дуралей не понимает, что учитывая уровень задания и особенно то, откуда его слили, возвратиться на базу теперь мы можем только в одном случае – выполнив приказ. Поэтому мы в одной лодке. Но Вэлк оказался не дурак и быстро просек ситуацию, заметив, что у меня немного изменился голос, и сразу решил подкорректировать ситуацию.

– Максо, не думай, что я прячусь за тебя. Мы все равно вместе. Просто в первую очередь спрашивать будут с тебя, хотя как по мне, так тут уровень планирования спецов из генштаба.

Чуть помедлив, немного пересилив себя, все-таки обиделся на этого инопланетянина, ответил:

– Ну ладно. Считай простил. Давай пока ходить по кругу и искать одиночные корабли. Может, что и получится.

– В штаб бригады доложить?

– Нет. Не будем пока палиться, как будет результат, так и отрапортуем.

– Ну смотри, тебе виднее…

Прошло шесть томительных часов. Из штаба пришло два сообщения с требованием доложить о ходе проведения операции, но я настоял, и мы стоически молчали. Капитан тревожно поглядывал на меня, но я все прокручивал модель расположения кораблей противника, ища лазейку.

Внезапно с поста наблюдения доложил оператор:

– С планеты зафиксирован старт корабля. По предварительным данным – грузовик типа «Мархос». Корабль идет на сверхперегрузках. Видимо, на него ускорители от орбитального буксира приспособили…

Пауза, и мы с интересом слушали доклад.

– Прошел верхний эшелон скопления ударной группировки драконов… Удалился на пять миллионов километров… Ушел в гипер… Фиксирую уход в гипер двух малых охотников драконов.

Я обратился к Вэлку:

– Вероятность перехвата?

– Практически сто процентов.

– Тихо идем за ними…

– Уверен?

– Есть соображения. Может, это как раз именно та возможность.

– Ой, смотри, Максо, только на тебя надеюсь.

Он хотел еще что-то добавить, но промолчал и пару мгновений спустя стал раздавать команды.

Уйдя в гипер и стабилизировав полет, он поинтересовался:

– Странно, что они дали грузовику так спокойно уйти. По идее, его еще на старте должны были расстрелять.

Я отвлекся от изучения конструкции малых драконовских охотников, один из которых придется брать штурмом, и как бы между прочим пояснил:

– Драконы невдалеке от театра боевых действий прячут транспорты с пехотой второй волны десанта.

– Ну это понятно, а зачем…

Я его перебил:

– Их чем-то кормить надо. Вот и пропускают такие кораблики с беженцами, ловят и пускают всех на корм. Им даже специально окно освобождают, предоставляя один-единственный вектор, чтоб поближе к потребителям. А то мучайся на планете, лови, собирай, отправляй, а тут прямо с доставкой… Все просто, логично и максимально прагматично – мы для них рабы и пища.

Вэлк удивленно на меня уставился.

– Откуда ты это знаешь?

– Ну, скажем так, я имел доступ к информационным базам дальней имперской разведки. Там такие фокусы уже изучили и выработали рекомендации, хотя какие тут могут быть рекомендации.

– Слишком все сложно, тебе не кажется? А вдруг беглецы успеют удрать?

– Это они так играются с жертвой и получают от этого несказанное удовольствие. Они ж по натуре охотники, вот и реализуют свои инстинкты…

Капитан помолчал и спросил:

– Что будем делать дальше?

– Подождем, пока они срубят грузовоз, ну а дальше по обстановке.

Ждать пришлось дольше, чем хотелось: капитан грузовоза был опытным человеком и умудрился несколько раз, ненадолго выходя из гипера и снова уходя, сбросить с хвоста одного из преследователей, и, только получив дорогущую торпеду-перехватчик, аварийно вывалился в обычное пространство и полностью потерял управление.

Вэлк, наблюдая за этими играми кошек с мышкой, одобрительно выдал:

– На таком старом и медленном хламе выделывать такие пируэты. Уважаю. Только уже за это надо спасти капитана и к нам в четырнадцатую перетянуть.

Я стоял рядом в штурмовом скафандре, ожидая начала последних событий.

– Мартус, давай сначала их спасем, а потом будешь планировать.

– Что дальше?

– Идем как обычно – под прикрытием, поближе к рейдеру. Ты обеспечиваешь подавление их сканеров по указанным векторам. Как подходим, выходишь из тени и валишь прямо в космосе всю их абордажную группу.

Он только кивнул, озабоченно поглядывая на картинку на тактическом анализаторе.

Я уже выходил с мостика, когда он, повернув голову, слишком подчеркнуто спокойно сказал:

– Удачи, Максо.

– Не помешает…

* * *

Мастер-сержант Тарикорн с интересом наблюдал за своим непосредственным начальником, старшим лейтенантом штурмовых войск Максо Меланом. До этого были только учебные выходы, а тут реальная боевая операция с очень малыми шансами на успех, но тем не менее Мелан спокоен, в нем даже наблюдается некий азарт охотника, что не могло не вселять определенную надежду в бойцов взвода. Причем это была не показуха, свойственная большинству зеленых и необстрелянных офицеров, которые таким образом скорее старались подбодрить себя. А тут все было настолько естественно, что он наконец-то поверил в слова подполковника Хартана, с которым у него перед назначением старлея состоялся приватный разговор. Тогда его вызвали в штаб и пригласили в кабинет начальника разведки бригады, старого знакомого, Хартана, которого он помнил еще сопливым лейтенантом.

– …Садись, сержант, разговор есть.

Он молча кивнул и, присев, стал ожидать продолжения.

– Наконец-то нашел командира на твой взвод.

Сержант не выдержал, невесело хмыкнув, прокомментировал:

– Это кто-то из той четверки свежевылупившихся выпускников Академии, которых привез вчера транспортник?

В ответ подполковник заливисто и как-то добродушно рассмеялся.

– Вот за что я тебя всегда уважал, что умеешь держать руку на пульсе. Да, один из них, только дам тебе не желторотика, а реального ветерана.

Опять скептическая ухмылка.

– Ветеран после Академии?

– Этот – да. И тут я тебе даю гарантию, лично с ним пересекался. Я обязан ему жизнью.

– Это как-то связано с вашим назначением?

– Да.

Сержант, про которого на флоте ходили легенды, уже заинтересованно изменил позу в кресле и подался вперед.

– Что он умеет?

– Несколько абордажей на драконовские корабли, причем успешные. Неплохой тактик. В одиночку восьмерых имперских спецов положил, а это что-то значит. У него с драконами свои счеты, поэтому пригляди за ним, и чтоб не было обычных у вас «прописок» для командира. Это не тот человек, и с ним такие штучки не пройдут, да и времени нет.

– Понял…

Сейчас взвод, погрузившись на четыре штурмовых катера, в режиме полной маскировки приближался к драконовскому рейдеру. Им повезло, разведывательный крейсер, на котором они базировались, был нового поколения, оборудованный более совершенными системами маскировки и прикрытия, поэтому удалось по-тихому преодолеть поле активного сканирования противника и осторожненько приблизиться к обшивке. Пока было время, сержант с интересом наблюдал, как командир, включив какую-то музыку, в такт дергал головой и что-то мурлыкал под нос. Да, тут чувствовался ветеран, с опытом и со стержнем внутри, и уже многие во взводе это почувствовали, сначала не поверив втыку от сержанта, который потребовал не гнобить старлея, а сразу сходиться с ним по-серьезному.

В наушниках скафандра прозвучал сигнал вызова. Мелан открыл глаза, видимо, на связь вышел пилот катера. Выслушав доклад, он переключился на внутреннюю циркулярную связь с бойцами:

– Приготовиться. Пятиминутная готовность.

Бойцы синхронно закрыли щитки скафандров, запуская тактические компьютеры и проверяя работоспособность оружия. Старлей поднял свою интересную кинетическую машинку для убийств, с которой не расставался, проверил боеприпасы и замер в ожидании сигнала на высадку. Пара минут – и новая команда:

– На обшивку.

В отсеке катера сразу падает давление, и над каждым штурмовиком открывается индивидуальный люк, несколько движений и вся группа заученно замерла на обшивке катера в ожидании команды на десантирование. Рядом идущие три катера также оказались облепленными готовыми к десантированию бойцами. Причем все это проходило настолько синхронно и спокойно, что мастер-сержант невольно испытал чувство гордости за своих подчиненных.

– Сброс!

Тридцать десантников, пыхнув ускорителями, в полной тишине рванули к приближающейся обшивке драконовского рейдера. Все было как на многочисленных тренировках – их так и не сумели обнаружить. Может, драконы и хорошие воины, но вот сами ничего не изобретают и просто используют достижения покоренных рас и народов, поэтому у людей перед ними было преимущество в техническом развитии, и в данный момент это сыграло главную роль.

Еще одна тормозная коррекция – и керторианские штурмовики на обшивке. Как планировали, быстро разбились на штурмовые группы, установили несколько пробивных зарядов и замерли в ожидании команды командира. Пауза. Чего-то ждем, и тут в стороне, где в безмолвии космоса висел второй драконовский охотник, ярко вспыхнул взрыв ядерной боевой части противокорабельной торпеды, и тут же послышалась команда Мелана:

– Вход!

Обшивка вражеского корабля дрогнула под ногами, и в космос вырвались восемь фонтанов воздуха, вынося из внутренностей корабля мусор и мелкие незакрепленные предметы, и, дождавшись падения давления, внутрь рванули десантники, предварительно закинув электромагнитные гранаты.

В это же время катера включили маршевые двигатели, обогнув по дуге драконовский корабль, устремились за абордажными катерами противника, которые почти долетели до поврежденного человеческого грузовоза.

Опять вспышки и в сторону хаотично вращающегося корабля полетели малые противокорабельные ракеты, умело наведенные на драконовские десантные катера.

Драконовский рейдер был не очень большим – всего три палубы и несколько коридоров, но, несмотря на это, тут развернулось настоящее побоище. Основные силы ушли на захват грузовоза, и штурмовикам оказывали сопротивление только малорослые драконы-технари, которые, похватав любое оружие, стремились нанести максимальный вред нападавшим, даже ценой своей жизни. Мастер-сержант, помня просьбу подполковника присматривать за старлеем, специально оказался в его группе, которая должна была прорваться и захватить центральный мостик, взяв таким образом под контроль основные системы управления корабля.

Бой слился в мелькание вспышек выстрелов плазмометов, крики, оскаленные пасти драконов-технарей, который гибли, но тормозили продвижение группы. Кинетическое оружие старлея периодически постреливало, освещая темный коридор звездообразными вспышками и не менее эффективно, чем штатные плазмометы, разнося драконов серией разрывных боеприпасов. Основные потери, двоих человек, они понесли уже на подступах к центральному посту, где, как принято у противника, последнюю оборону держала шестерка двухметровых драконов-штурмовиков, являющихся телохранителями Высшего, командующего кораблем. Вот тут старлей отличился – «пулемет», так он называл свое оружие, разразился длинной очередью, кромсая драконов, которые, уничтожив двух десантников, выхватив свои страшные топоры, бросились врукопашную. Мелан только закричал «Ложись!» и открыл губительный огонь. Лежа на палубе, мастер-сержант видел, как подбежавший дракон, получив в грудь с десяток разрывных снарядов, разлетелся на куски, залив всех вокруг красной жижей, как следующих за ним монстров Мелан так же методично раскромсал и с диким криком бросился в атаку. Какая-то первобытная ярость проснулась в сержанте и, подскочив как резиновый мячик и закричав что-то матерное и весьма забористое, побежал за командиром, с ходу разнеся выстрелом из плазмомета последнего дракона-штурмовика, попытавшегося преградить дорогу бегущим людям.

Снова крики и хрипы, мелькание вспышек выстрелов, прыжки, удары, и более-менее сержант пришел в себя над истерзанным трупом Высшего дракона, которого кромсал десантным виброножом.

– …Сержант, твою мать!

Он повернул голову и уставился на спокойно стоявшего в стороне Мелана с пулеметом в руках, пытавшегося привлечь внимание сержанта. С трудом поднявшись и трясясь от переизбытка адреналина в крови, с которым не могла справиться даже автоматическая аптечка боевого скафандра, он хрипло ответил:

– Да, господин старший лейтенант.

– Берешь две группы, полностью прочесываешь и чистишь корабль. Вроде как все справились, но вдруг какая-нибудь тварь зашхерилась. Примешь с нашего крейсера двух пилотов и инженера, пусть готовят эту лоханку к перелету обратно в систему. А я пока сгоняю на грузовоз, может, что интересное узнаю.

* * *

Меня все еще трясло после боя и приходилось прилагать огромные усилия, чтоб не выдать свое состояние перед бойцами. Но уже в десантном катере, который забрал меня и еще пятерых бойцов и направился к поврежденному грузовозу, пришел в себя и уже мог с некоторым позитивом смотреть в будущее. Пока было время, связался с Вэлком, который, нарезав на крейсере несколько кругов по большой дуге, изучив пространство на предмет всяких неприятных сюрпризов, подошел поближе к грузовозу, но на всякий случай оставаясь на приличном расстоянии.

– Максо, что там у тебя?

– Рейдер взяли.

– Потери?

– Два погибло, трое ранено. Сейчас раненых отправят к тебе.

– Понятно, что дальше?

– Сейчас гляну грузовоз, может, что интересное о планете узнаю. Если там без сюрпризов, готовь команду ремонтников, по возможности отремонтируем и отправим куда подальше… Да, еще, отправь призовую команду на рейдер, чтоб подготовили его к прыжку в систему, времени и так много потеряли.

– Тут опять штаб на связь пытается выйти…

– Задание не отменили?

– Да нет, все интересуются ходом выполнения операции.

– Ага, так и думал. Давай после грузовоза я сам составлю доклад, чтоб мозги не полоскали, а там дальше по ситуации.

Потрепанная громада грузовоза медленно приближалась. Пилот моего катера с трудом несколько минут пытался уравнять скорости и поймать момент, чтобы безопасно приблизиться к хаотично вращающемуся кораблю. Я вышел на связь на общей частоте:

– Эй, на грузовкие, разблокируйте шлюз для приема досмотровой команды.

Ответил весьма молодой, но очень радостный голос, хотя и пытающийся быть серьезным:

– Кто вы такие?

– ВКС Республики. Давайте быстрее, у нас мало времени…

Уже другой, мужской голос ответил:

– Стыкуйтесь. У нас проблемы с энергетикой, разблокирую вручную.

– Вас понял.

Мы шли по коридорам, где прямо на полу сидели женщины, дети, и всюду я видел только боль, отчаяние и надежду, с которой они смотрели на бойцов штурмовых войск, так вовремя появившихся на корабле. Все это время капитан корабля, пожилой, седоволосый дядька, просто и буднично рассказывал о событиях последних дней, с нескрываемым одобрением поглядывая на мой забрызганный драконовской кровью скафандр. При встрече в шлюзовой камере он только спросил, указывая на пятна:

– Драконовская?

– Ага.

– Уважаю.

– Да вы и сам молодец, мы вас от самой системы вели. Мой капитан пообещал перетянуть такого опытного пилота к нам в бригаду, а то один неопытный зеленый молодняк, выпускники ускоренных курсов.

Капитан не стал отвечать и как-то неопределенно протянул: «Посмотрим».

Пока мы общались, прибыла группа ремонтников с «Миркома» и сразу приступила к оценке повреждений и срочному ремонту. Драконы успели прокукарекать своим о точке, где тормознули людской грузовоз, и у нас было мало времени, чтоб их убрать отсюда и подготовить небольшой сюрприз хвостатым любителям человечинки. А я как мог старался получить максимальное количество информации о положении на атакованной планете. В принципе все было не так уж и плохо – оказывается, драконы немного просчитались и атаковали планету, где была расквартирована 36-я полевая армия, отведенная сюда для мобилизационного пополнения, причем со всеми средствами усиления, вплоть до зенитно-космических средств, которые могли сшибать даже с высоких орбит цели вплоть до эсминцев и легких крейсеров, чем в последнее время они активно и занимались. А это не менее ста пятидесяти тысяч только активных солдат, не считая тыловых подразделений. Первая волна десанта драконов, оказалась буквально расстреляна еще в воздухе, и до поверхности долетело в лучшем случае не более двадцати процентов, которые столкнулись с ожесточенным сопротивлением на поверхности. Пока еще как-то функционировала система противокосмической обороны, драконов гоняли, но опустившиеся на низкие орбиты четыре линкора стали методично долбить основные узлы сопротивления. Правда, два из них тут же раздолбали, но и этого хватило, чтоб позволить драконам перехватить инициативу, подтянув парочку транспортников с пехотой, повторить высадку первой волны десанта. Противник сразу заблокировал любую возможность связи, и в штабе абсолютно не имели никакого представления, что творится на атакованной планете.

Когда защитники отправляли грузовоз, уже стало понятно, что разгром дело времени, хотя по прикидкам, в таких условиях драконам понадобится не меньше недели, что вселяло определенный оптимизм. Вот тут как раз и сказывалась драконовская косность в военном деле – все по плану – первая волна громит и гибнет, вторая развивает успех и зачищает территорию. Для второй волны у них не было пока такого глобального контроля над поверхностью планеты.

Через час, пока я собирал любые крохи информации о положении на планете, ко мне подошел инженер с нашего крейсера, которого прислал Вэлк, и доложил, что корабль так просто не починишь, и придется мучиться минимум несколько дней, пока удастся хоть как-то запустить основные системы. Пришлось связываться с Вэлком и заново координировать действия.

– Мартус, ты доклад по состоянию грузовика получил?

Тот невесело ответил:

– Да. И что будем делать? Бросить людей, тем более женщин и детей, я не смогу. Нас именно для этого вооружали и готовили, чтоб их защищать.

– Ты же знаешь, что драконы успели выдать координаты корабля, значит, скоро тут может появиться транспорт.

– Ты что предлагаешь?

– Я со своими ухожу на рейдере. Возьму у тебя парочку противокорабельных торпед и попробую драконовские приспособить, правда, там придется с системой «свой-чужой» повозиться, но есть прецеденты. А вот тебе посоветую только одно – нас нет, а отсеки освободились, забери всех детей с грузовоза, оттащи маяк, который хвостатики должны были повесить возле поврежденного корабля, подальше и устрой им торпедную засаду, затем долбанешь, удирая в сторону от грузовоза, может, повезет, и они увяжутся за тобой. Преимущество в скорости за тобой, так что даже охотники догнать не смогут. Заодно детей вывезешь, а там связывайся с базой, сдавай груз и возвращайся к планете, может, и встретимся.

– А ты как?

– Как получится…

Через шесть часов драконовский рейдер с новой командой, в ангарах которого уже стояли наши четыре десантных катера, покинул общество поврежденного корабля с беженцами и ставшего родным легкого разведывательного крейсера «Мирком», разогнавшись, ушел в гипер, взяв курс на атакованную драконами систему, где люди еще отчаянно дрались, стараясь подороже продать свои жизни.

* * *

«Шифрограмма. Секретно. Не архивировать.

Кому: Начальнику разведки 14-й БРС ВКС Республики п/п-ку Хартану.

От: Заместителя начальника разведуправления генерального штаба ВКС Республики генерал-лейтенанта дер Теранома.

Что там по Каоме? Мне эти идиоты из сенатской комиссии по науке весь мозг выели, хотя никаких подробностей раскрывать не хотят. Они так обгадились, что каждые два часа требуют отчет. Что предприняли?»

«Шифрограмма. Секретно. Не архивировать.

Кому: Заместителю начальника разведуправления генерального штаба ВКС Республики генерал-лейтенанту дер Тераному.

От: Начальника разведки 14-й БРС ВКС Республики п/п-ка Хартана.

Господин генерал. По Вашему указанию для выполнения задания снял с разведывательного полета легкий разведчик „Мирком“ и направил в окрестности планеты Каома с указанием сбора информации и при возможности произвести проникновение на поверхность планеты разведывательно-штурмовой группы. На месте возглавил операцию командир группы старший лейтенант Мелан. Прошло шесть часов. Пока информации нет».

«Шифрограмма. Секретно. Не архивировать.

Кому: Начальнику разведки 14-й БРС ВКС Республики п/п-ку Хартану.

От: Заместителя начальника разведуправления генерального штаба ВКС Республики генерал-лейтенанта дер Теранома.

Правильное решение. Любые новости немедленно сообщать. Позволяю вам использовать любые военные и гражданские корабли, находящиеся в том районе. Особенно это касается вымпелов 26-й бригады. Эти уроды просрали подход драконовской группировки, пусть теперь отдуваются. Приказ им отправлен»

«Шифрограмма. Секретно. Не архивировать.

Кому: Начальнику разведки 14-й БРС ВКС Республики п/п-ку Хартану.

От: Заместителя начальника разведуправления генерального штаба ВКС Республики генерал-лейтенанта дер Теранома.

Что там по Каоме? У вас что, старческий склероз? Мне нужно постоянно напоминать о докладе по Каоме?»

«Шифрограмма. Секретно. Не архивировать.

Кому: Заместителю начальника разведуправления генерального штаба ВКС Республики генерал-лейтенанту дер Тераному.

От: Начальника разведки 14-й БРС ВКС Республики п/п-ка Хартана.

Связь с группой пока не установлена. Станции дальнего обнаружения зафиксировали аварийный выход корабля из гипера. По косвенным данным – корабль был поражен драконовским охотником. В район направлены легкие разведывательные крейсера „Стембук“ и „Раркон“, 14-й бригады и два эсминца из состава 26-й бригады».

«Шифрограмма. Секретно. Не архивировать.

Кому: Заместителю начальника разведуправления генерального штаба ВКС Республики генерал-лейтенанту дер Тераному.

От: Начальника разведки 14-й БРС ВКС Республики п/п-ка Хартана.

Получено сообщение с „Миркома“. Копию направляю Вам, для ознакомления.

„Согласно приказу, изменили курс. Соблюдая режим молчания, патрулировали окрестности планеты Каома, собирая разведывательную информацию. Плотность и эшелонированность кораблей противника не позволяла прорваться к поверхности планеты. Зафиксировали старт грузового корабля типа „Мархос“, ухода его в гипер и старта двух преследователей типа „малый охотник“. Последовали следом до места выхода поврежденного корабля из гипера. Дождавшись выброски абордажной команды, расстреляли десантные катера драконов на подлете к грузовозу, после чего высадили штурмовую группу и полностью захватили корабль противника. Второго охотника уничтожили торпедой. Используя для прикрытия захваченный „малый охотник“, группа направляется к планете Каома. Старший лейтенант Мелан“.

Грузовоз типа „Мархос“, название „Меркуин“, планета приписки Каома. Груз – беженцы: женщины и дети, в основном члены семей офицеров 36-й полевой армии и 28-й легкой эскадры ВКС Республики, приписанной к силам планетарной обороны планеты Каома.

Дополнительно отправляю протоколы допроса беженцев о состоянии системы обороны планета Каома шестичасовой давности и данные сканирования оперативной обстановки в районе планеты, собранной легким разведывательным крейсером „Мирком“».

«Шифрограмма. Секретно. Не архивировать.

Кому: Начальнику разведки 14-й БРС ВКС Республики п/п-ку Хартану.

От: Заместителя начальника разведуправления генерального штаба ВКС Республики генерал-лейтенанта дер Теранома.

Наконец-то что-то внятное ответил, будет что сказать этим снобам из сенатской комиссии. Держи меня в курсе. Про использование Мелана – молодец, правильное решение».

Сигнал видеофона дальней космической связи отвлек генерала дер Теранома от распекания своего заместителя. Разглядев, кто его вызывает, он кивнул провинившемуся офицеру: «Выйди!», и, дождавшись, когда за ним закроется дверь, он нажал кнопкуответа.

На экране появилось усталое лицо сенатора Мальдерка.

– Лаэрт, у тебя есть что сказать?

Генерал устало потер глаза и неторопливо, чуть растягивая слова, ответил:

– Да. Только что известили. В лоб прорваться нельзя. Штурмовики выманили драконовского разведчика, взяли его на абордаж и на нем же прорвались к планете. Там как раз 36-я полевая армия пока держится. Отгадайте, кто командует штурмовиками?

На этот раз сенатор уже весело рассмеялся.

– Опять своего Мелана как последний аргумент направил?

– Да нет, так получилось, что он со своей группой был ближе всего, но результат налицо. С ходу что-то дельное придумали и сразу реализовали.

– Хорошо, Лаэрт, надеюсь, что он и на этот раз прикроет наши задницы.

– Я не сомневаюсь. Главное, чтоб он не сунул свой нос и не узнал, чем занимался этот институт. Будет очень прискорбно лишиться такого кадра.

– Это уже твои проблемы, но информация о разработках никуда не должна уйти. Иначе все потеряем головы.

– Я это прекрасно понимаю…

Глава 20

Несмотря на глубокую ночь, небо освещалось постоянными вспышками выстрелов главного калибра драконовских эсминцев и прочерчивалось всполохами входящих в атмосферу и сгорающих обломков космических кораблей. Чьи это были обломки, людских кораблей, которые практически все были уничтожены в околопланетном пространстве во время отчаянного сражения, или драконовских, определить было трудно. Окрестности планеты были буквально напичканы частями судов и космических станций системы планетарной обороны, разнесенных мощными ядерными взрывами противокорабельных торпед и ударами плазмы главных калибров. Это завораживающее зрелище на несколько минут оторвало от грустных мыслей генерал-майора Эстена Курея, командира 296-й полевой дивизии, входящей в состав 36-й полевой армии, обороняющей поверхность планеты Каома.

Положение защитников планеты с каждым часом становилось все более отчаянным. Удар драконовской группировки был неожиданным, но, несмотря на это, люди сумели преподнести хвостатым агрессорам массу неприятных сюрпризов, разнеся штатными средствами противокосмической обороны армии практически всю первую волну десанта и большую часть легких кораблей, неосмотрительно опустившихся на низкие орбиты. Драконам пришлось, теряя драгоценное горючее, борясь с гравитацией, опустить поближе к поверхности четыре из шести ударных линкоров, что проламывали космическую оборону людей, и они как гигантская коса, прошлись мощными ударами по основным узлам противокосмической обороны, расположенных на поверхности. Совместными усилиями оставшейся авиации, мобильных зенитных ракетных комплексов удалось уничтожить два линкора, третий сильно повредить, но вся инфраструктура обороны была основательно разрушена. Центр управления армии попал под раздачу и больше не отвечал на вызовы и не отдавал распоряжений. Та же участь постигла штаб воздушно-космической авиации, штабы 298-й и 299-й полевых дивизий и чуть позже центрального штаба обороны планеты и резервного командного пункта, и в итоге генерал-майор Эстен Курея, как единственный оставшийся в живых высший офицер и командир не потерявшей боеспособность дивизии, был вынужден взять на себя руководство обороной. Благодаря такому разгрому, драконы провели повторную выброску первой волны десанта, которая полностью добралась до планеты и уже с новыми силами вступила в бой. Но сейчас, просматривая на огромной тактической карте, как один за другим гаснут огоньки, обозначающие узлы обороны, как гибнут части, подразделения и волонтерские территориальные формирования, он прекрасно понимал, что это уже агония. Это при том, что, где-то в космосе ждут своего времени многочисленные транспорты со второй волной десанта, которая и закончит человеческую часть истории этой планеты.

Несколько часов назад, приложив все силы, отвлекая внимание и нанеся несколько чувствительных ударов по орбитальной группировке драконов, удалось отправить грузовоз с семьями военных, но почти сразу за ним увязались пара «малых охотников». Генерал, жена и две дочери которого были на этом корабле, молил богов только о быстрой смерти своим родным, прекрасно понимая, что шансов уйти далеко у беглеца нет. А как-то известить флот возможности не было: все каналы связи, все ретрансляторы были сразу уничтожены противником, и даже если корабли ВКС Республики были рядом, скоординировать действия не было никакой возможности.

От тягостных мыслей его отвлекла особенно сильная вспышка в небе, чуть выше горизонта, потом еще несколько более слабых, что говорило об орбитальном применении ядерного оружия, и через несколько секунд его срочно вызвали в машину передвижного оперативного штаба, который в данный момент прятался в горной расщелине.

Оперативный дежурный, молодой майор, жена и маленький сын которого тоже отправились на том же грузовозе, с красными от недосыпа глазами, спешно и лихорадочно докладывал:

– Система дальнего обнаружения зафиксировала выход из гипера корабля, идентифицирован как «малый охотник», по меткам и характерному следу – один из тех, кто ушел в погоню за грузовозом…

Сердце генерала несколько раз стукнуло, и где-то в груди появилась боль и тоска. Вернулся охотник, значит, свою роль выполнил… Но он был сильным человеком, и, взяв себя в руки, продолжил слушать доклад дежурного, который уж слишком как-то радостно и эмоционально для такой новости пытался донести до генерала информацию.

– И что?

– Так охотник подошел к двум линкорам на высокой орбите, выпустил в упор две противокорабельные торпеды, сбросив четыре десантных катера, пошел на таран третьего, поврежденного. В итоге три линкора драконов уничтожены, а к поверхности прорвались четыре десантных катера, оборудованные мощной системой постановки помех. Со стопроцентной гарантией можно сказать, что торпеды, которые были применены против драконовских линкоров, по всем параметрам наши, флотские, а катера – это новый тип, которые используют флотские разведывательно-штурмовые группы…

Последние слова майор не сказал, а почти выкрикнул, показывая свое нетерпение и энтузиазм. Теперь и до генерала дошло – охотник, который должен был захватить грузовоз с семьями офицеров, был захвачен флотскими штурмовиками, которые воспользовались общей неразберихой у драконов, уничтожили три линкора и прорвались на планету.

Генерал обвел глазами всех дежурящих за экранами офицеров и встречал только радостные взгляды, а в голове билась мысль: «Их не забыли, к планете пришел флот и скоро деблокирует систему».

Но проявлять эмоции было не в его правилах. Он только холодно посмотрел на дежурного, который тут же сник, и спросил:

– Где они вошли в атмосферу и установлена ли с ними связь?

Майор повернулся к пульту и стал лихорадочно что-то набирать на терминале и вызывать кого-то, отправляя задания на поиск прорвавшейся группы флотской разведки.

Прошло несколько томительных часов, и задремавшего генерала разбудил все тот-то дежурный майор.

Выйдя из КШМ на улицу, генерал-майор увидел пятерых бойцов, судя по форме и снаряжению, флотских штурмовиков. Старший из них, увидев генерала, скомандовал «Смирно!» и четко, как предписано уставом, подошел и отрапортовал:

– Господин генерал, старший лейтенант Мелан, разведка четырнадцатой бригады ВКС Республики…

* * *

Конечно, использовать вражеский корабль дело хлопотное и даже, можно сказать, тяжелое. Другие интерфейсы, другая символика, вот только строили эту технику, по-видимому, люди, поэтому общие принципы управления остались неизменными, что давало определенные надежды на выполнение задания. После шести часов мучений приданные нам для выполнения особого задания главный инженер крейсера и второй пилот сумели сдвинуть с места эту драконовскую лоханку и даже уйти в гипер в нужном для нас направлении. Пока было время в полете, корабль готовили для использования в качестве брандера, связав в одну систему все взрывающиеся железки на его борту, при этом реактор должен был сыграть ключевую роль в качестве ядерной боеголовки. Для увеличения наших ударных возможностей перед самым вылетом с нашего крейсера перегрузили две из шести оставшихся противокорабельных торпед и все четыре бронированных и оборудованных по последнему слову керторианской науки десантных катера.

Вот он торжественный и волнующий момент отлета – плавный набор скорости, выход на нужный курс, рывок и переход в гипер, отмеченный сильной тошнотой и головокружением. Прошло три томительных часа, наполненных суетой, нервотрепкой и неисчезающим чувством, что все равно что-то не успели и забыли, и снова выход в обычный космос. Тошнота, легкая невесомость, несколько мгновений – и второй пилот нашего разведывательного крейсера, молодой, еще не воевавший парнишка, но потомственный пилот, имеющий внушительный опыт управления космическими кораблями (отец его с малых лет брал с собой в полеты), замер, осматривая тот цветник для головок самонаведения наших торпед. Бойцы взвода уже давно разместились по катерам, чтоб в случае чего сразу рвануть прочь от корабля, а мы втроем: я, пилот и инженер, оценивали обстановку и направляли охотника в последний полет.

Не воевавшие инженер и пилот просто растерялись от такого количества кораблей противника, и я явственно видел, как у молодого парня от страха задрожали руки. Пришлось рявкнуть на него:

– Двигай к линкорам!

Вбитые во флоте рефлексы заставили его только коротко ответить:

– Есть!

И уже вполне спокойно начать действовать, а я стоял в стороне и с интересом смотрел на экран тактического компьютера, который выдавал информацию о положении в системе. Вышли мы вполне неплохо, чуть в стороне от внешнего кольца легких эсминцев охранения, и, включив маршевые двигатели, деловито двинулись к трем линкорам, которые достаточно компактной группой расположились на высокой орбите.

К нам посыпались запросы, но мы пока молчали, и, включив двигатели на всю мощность, рванули к планете, сделав небольшую дугу в сторону линкоров. Компьютер передавал в эфир какую-то ахинею, случайный набор слов и фраз, забивая каналы драконовской связи, и когда мы вышли на расстояние уверенного пуска торпед, пришлось стукнуть по руке пилота, чтоб не смел пускать торпеды. Он возмущенно повернулся и попытался что-то вякнуть. Пришлось пояснить:

– Не спеши, так велика вероятность, что их собьют. Подойдем ближе, рискнем.

Он растерянно проблеял:

– Так ведь нас может взрывом задеть.

– Ну и хрен с ним. Надеюсь, успеем свалить. Нам пока везет, а удача, она смелых любит… Вперед!

Громады драконовских линкоров приближались, и даже с такого расстояния на фоне планеты казались монстрами. Два из них были без явных повреждений и висели на более высокой орбите, а вот третий, явно недавно получивший хорошую оплеуху от защитников планеты, висел пониже, слабенько вращался вокруг оси и все время парил – выплескивая из пробоин в корпусе струи воздуха. Я злорадно усмехнулся: вот теперь время.

– Распределение целей. Первая торпеда – первый линкор, вторая – второй. Проложить курс корабля на столкновение с третьим, который ниже по орбите и, видимо, поврежден. Задача ясна?

И пилот, и инженер, поверив в русское «авось», быстро задвигали руками на терминалах управления огнем и прокладки курса, запустили программу брандера. Когда все было сделано, мы синхронно сорвались со своих мест и бегом понеслись по заваленным трупами драконов коридорам на транспортную палубу, где только нас ждали четыре десантных катера с бойцами моего взвода. Гулко топали тяжелые ботинки в пустых коридорах по залитой и уже засохшей кровью палубе, и приходилось постоянно перепрыгивать через туши драконов, которых после захвата охотника не было времени убирать, их только отодвинули в сторону, освободив проходы.

Несколько секунд, посадка на катера, и инженер передал циркулярно уже через внутреннюю связь между скафандрами:

– Есть выход на указанную дистанцию. Есть пуск торпед…

Теперь я.

– Всем. Приготовиться. Подрыв шлюзов.

Корабль тряхнуло и специальные вышибные заряды просто вынесли тяжелые створки, закрывающие ангары с нашими катерами, и в образовавшееся окно, в котором явственно была видна затянутая черными тучами поверхность планеты, мы рванули наружу, покидая драконовский «малый охотник», который в ближайшее время должен был превратиться в убийцу линкора.

Включив дополнительные одноразовые ускорители, катера стремительно неслись к спасительной атмосфере, стараясь подальше уйти от места применения термоядерных начинок наших противокорабельных торпед. Несмотря на гравикомпенсаторы, дикая перегрузка прижала и меня и всех остальных к спинкам сидений, и приходилось только хрипеть от боли, невольно слушая, как скрипят элементы крепления катера.

В наушнике раздался тягучий, переходящий на хрип голос пилота катера:

– Вижу подрыв линкора. Есть детонация. Линкор фрагментируется… Есть второй подрыв. Больше ничего не вижу, сгорели сканеры с этого борта…

Я прохрипел:

– Волна обломков не догонит?

– Не успеет. Но в атмосферу войдем жестко.

– Добро. Ждем третьего взрыва.

Пауза, такая тягучая, полная надежды – ну где же третий взрыв, неужели «малый охотник» не настиг своей цели. Как глас свыше, как долгожданная весточка, услышал хрип пилота:

– Есть третий взрыв.

Я не мог кричать от радости, но ликование и радость переполняли меня. Включив циркулярную связь по всему подразделению, передал:

– Всем. Даже если погибнем, то свое дело мы выполнили – три линкора драконов разнесли к махерсонову вымени. Поздравляю, господа!

Несмотря на перегрузки, эфир наполнился радостными хрипами. Странное впечатление – все страдают, мучаются, скрипят зубами от невыносимой боли, но радуются и даже умудряются отпускать шуточки. Но проявление радости прервал деловитый голос пилота:

– Внимание, входим в атмосферу.

Опять перегрузка, на этот раз тормозная, кораблик затрясло, причем в таком режиме еще нужно выполнять противоракетный маневр, а то вдруг кто-то вдогонку пальнет, после нашего эффектного прорыва.

Теперь вызов меня по отдельному каналу.

– Господин старший лейтенант, нас облучает система наведения зенитных ракет планетарной обороны. Пришел запрос по системе «свой-чужой». Сигнал стандартный, обновленный, коды свежие. Отправил ответ. Принятие ответа подтверждено. Попытка выхода на связь.

– На связь не выходить. Идем в определенный заданием район.

– Вас понял.

Хотя чего это я выпендриваюсь, еще собьют ненароком, да и оперативную информацию о небольшом городке Циркамо, где находится этот долбаный институт, не помешало бы получить.

Прошло двадцать секунд.

– Снова попытка выхода на связь.

– Соединяйся и выводи на меня.

– Понял.

Шуршание в динамике скафандра, и другой голос что-то пробубнил, я услышал только конец фразы. Пришлось самому говорить:

– Повторите.

Ответил радостный голос, в котором слышалось ликование.

– Это двести девяносто шестая полевая, назовитесь.

– Да сейчас. Хоть канал и шифрованный, но болтать не буду.

Пауза. Осмысление.

– Вас понял. Уважаю, но все равно встретиться придется.

– Хорошо, давайте вектор посадки и прикройте, чтоб на подлете в зад не дали.

Радостный голос пообещал:

– Сделаем.

Вызвал пилота:

– Принимаешь вектор посадки, делаешь противоракетный маневр и уходишь от точки посадки на километров двадцать.

– Зачем? – удивленно спросил пилот.

– Затем. Вдруг засада или еще что-нибудь.

Дальше объяснять смысла не было. Все это время я чувствовал на себе пытливый взгляд мастер-сержанта, который еще до выброски сослался на распоряжения начальника разведки бригады быть все время рядом.

Пока была возможность, связался с пилотами остальных катеров и дал указание уходить дальше, рассредоточиться и затаиться.

Но сюрпризов не было – правда, после того как мы рванули в сторону после противоракетного маневра, абонент пытался выйти на связь и что-то блеял про то, что мы промахнулись, но сев на пару мгновений, я, сержант и еще трое бойцов, оставив скафандры, оставшись в полевом снаряжении, лихо спрыгнули в лес. Катер пошел дальше, прячась от радаров и систем наведения, еще пару раз сымитировал посадку, и скрылся в лесном массиве.

Теперь марш-бросок, покинули район высадки и, пробежав три километра, наконец-то связался с абонентом из 296-й полевой дивизии, который уже больше молчал и эпизодически подвывал, вызывая нас на связь. Несясь по лесу, я вспомнил, что когда общался с женщинами с грузовоза, у большинства из них мужья как раз служили именно в 296-й, поэтому в принципе можно объяснить такую нервозность. Переключив радиостанцию на общий канал, вызвал крикуна.

– Ну что вопишь, двести девяносто шестая? Есть чем нас подобрать?

Тот радостно что-то закричал, потом прошло секунд десять, и он уже спокойным и деловитым голосом поинтересовался:

– Куда высылать глайдер?

– По пеленгу радиомаяка. Канал восемьсот двадцать шесть, сигнал последовательность цифр от двадцати до тридцати восьми.

– Вас понял.

Выкинув маяк, мы отошли и рассредоточились, заняв оборону, приготовив и плазмометы и легкий ПЗРК на всякий случай.

Прошло минут десять, я получил по шифрованному каналу подтверждение, что глайдер на подходе. Увидев садящуюся боевую летающую машину, напоминающую собой танк на воздушной подушке, подождав, пока он сядет и из открывшегося люка выпрыгнут трое пехотинцев, я смело вышел из кустов и представился. Убедившись, что это не подстава, связался со своими бойцами, которые, получив команду, вышли из леса и присоединились ко мне.

Десять минут лета, и мы уже у мобильного штаба 296-й полевой дивизии 36-й полевой армии, которые уже несколько дней долбятся с драконами на этой планете. После высадки нас встретили несколько офицеров, которых интересовала судьба грузовоза, я как мог рассказал, что отбили, детишек пересадили на легкий скоростной разведывательный крейсер, а драконовский маяк оттащили в сторону и устроили торпедную ловушку. В общем, если все получится, то семьи доберутся без проблем до ближайшей базы флота.

Потом появился генерал, и пришлось вспомнить устав, доложиться как положено. Пройдя с ним в КШМ (командно-штабную машину), уже начали деловой разговор. У него семья тоже была на том грузовозе, и я, обрисовав ситуацию, видно, успокоил его, и разговор перешел в другое русло. О перспективах действия флота, о возможности связи и вообще, что мы тут делаем. Отвечал коротко и по существу: выполняем специальное задание, для связи есть специальное оборудование, но это если поблизости будет один из наших крейсеров-разведчиков новой серии, на борту которого стоит система специальной связи. По поводу задания сказать не может, секрет высшей категории, ну разве что для выполнения необходимо проникнуть в городок Циркамо.

Свои полномочия я подтвердил специальным кодом-ключом, после проверки которого генерал погрустнел.

– Значит, флот пока ничего не собирается делать по деблокаде системы?

Тут я не выдержал и спросил, хотя немного и высокопарно, но по существу:

– А кто, по-вашему, три линкора разнес? Волонтеры с гражданскими лучевиками?

Генерал ухмыльнулся.

– Вот всегда вы, флотские, умеете выпендриться. Хотя, старлей, ты прав. Красиво уделали драконов. У них только один линкор остался…

Что меня дернуло за язык, но тут, наверно, сказались результаты перенесенных перегрузок.

– Выполним наше задание и за последний линкор возьмемся, что-то мне понравилось их глушить.

Опять заинтересованный взгляд, но мой усталый собеседник промолчал.

– Интересно будет посмотреть. Ну ладно, говори, что от меня надо, в приказе, привезенном вами, требуется полное содействие.

– Город Циркамо. Все что можно: оперативная обстановка, силы противника, сопроводительные документы к частям, обороняющим город, ну и любая другая информация.

– Хорошо, обратись к дежурному, он тебе все даст.

Через полчаса я уже был обладателем оперативных сводок о всей ситуации в нужном мне районе, рекомендованным маршрутом движения и специального пропуска, дающего право строить любые воинские и волонтерские формирования в своих целях.

Воспользовавшись все тем же глайдером, меня с бойцами доставили обратно в лес, где мы связались с пилотом катера, который живенько нас нашел и подобрал, и, пользуясь полученными данными в штабе 296-й дивизии и тем, что успели накопать наши полевые системы радиоэлектронной разведки, рванули в нужном направлении выполнять сверхсекретное задание конгресса Керторианской республики.

Снова полет, снова тряска и многочисленные маневры, чтоб сбить прицелы и нашим зенитным системам и драконовским, которых в последнее время много появилось на планете – десант противника крепко засел и уже начал оборудовать плацдармы для приема второй волны десанта. Там все делалось по-умному и весьма основательно: бетонные доты, автоматические артиллерийские системы, зенитные системы, и взломать такую оборону даже при полном превосходстве в воздухе и космосе будет весьма проблематично. При этом уже расчищались места под посадку транспортов, подход которых ожидался после полного подавления зенитно-космической обороны людей. Вот в таких условиях мы неслись на бреющем полете, огибая по дуге один из таких укрепрайонов, хотя не избежали пуска по нам пары зенитных ракет, от которых удалось вполне легко оторваться, отстрелив несколько ловушек-имитаторов.

Не долетая до искомой цели километров пять, катера разошлись веером и, пройдясь над городом с разных сторон, постарались с помощью нашего оборудования собрать максимум информации, но, к удивлению, никаких средств противовоздушной обороны, ни источников радиосигналов там не было обнаружено, такое впечатление, что город вымер. Приземлившись чуть в стороне, забазировав взвод на дальних подступах и надежно спрятав катера, я в сопровождении сержанта и пятерых бойцов стали скрытно пробираться к окраинам города. Уж как-то мне не нравилась тишина и покой на фоне крупных околопланетных столкновений и серьезных боев на поверхности.

Мы осторожно, как на учениях, перебегали от дома к дому, наблюдая вокруг картину запланированной эвакуации населения, что не могло не радовать. Пройдя пять кварталов, группа вышла к неприметному офисному зданию, в подвалах которого располагался искомый институт, и вот тут начались сюрпризы. На первом этаже сразу после входа лежал обугленный труп охранника – видимо, его с ходу приложили из плазмомета, чуть дальше по коридору еще один. Согласно плану, за фальшпанелью должен находиться лифт, ведущий на нижние уровни, где собственно и находился искомый объект. Но и тут все говорило о штурме или захвате – створки лифта были открыты и оплавлены, тут же находились еще два трупа в форме военизированной охраны. По-видимому, они уже оказали сопротивление нападавшим: в коридоре были видны прожженные дыры от попадания высокотемпературной плазмы, и на полу были видны засохшие лужи крови.

Осматривая все это и водя стволом автомата, который вместо тяжелого пулемета я взял с собой в разведку, присел, осматривая следы боя.

– Сержант.

– Я.

– Вызови второе отделение, пусть занимают дальние подступы к объекту, и медика с полевым анализатором – очень похоже, что тут кровь нападавшего. Интересно узнать, кто тут повеселился. Хотя на драконов не похоже.

– Есть.

Пока сержант выполнял задание, мы с бойцами искали лестницу на нижние уровни – лифт был явно в неработоспособном состоянии, но не найдя, пришлось резать в лифте отверстие в полу и на тросе спускаться вниз. Но и это быстро закончилось – спустившись на шестьдесят метров и перейдя к другому лифту, наткнулись на мощную шлюзовую камеру, вход в которую был заблокирован. Пришлось основательно помучиться, чтоб пройти дальше и увидеть все ту же непонятную картину: убитые охранники, обесточенные помещения, а когда спустились еще на один уровень, наши опасения оказались вполне обоснованными: объект основательно зачистили и без нас. Всюду лежали тела людей с явными признаками насильственной смерти, и это был только административный уровень, а что будет дальше?

Дальше было еще веселее. Где по плану должно было находиться информационное хранилище, нашли просто расплавленную кучу металла и пластика. На научном уровне, вход в который закрывала толстенная дверь, которую от внутреннего взрыва просто выгнуло наружу, уровень радиации просто зашкаливал, а температура до сих пор держалась на уровне плавления железа. Все говорило о качественной зачистке объекта и активации системы самоликвидации, и я почему-то был уверен, что перед взрывом людей оттуда не эвакуировали. Тягостное впечатление, но по большому счету это была наша работа, да и в переданной документации по объекту у меня были даже коды запуска системы самоликвидации.

А вот людей я не собирался уничтожать, сделал бы все, чтоб их спасти и вывезти, но явно кто-то подстраховался и бросил на это задание не только нашу группу, и вот это мне очень не нравилось. Какие-то крысиные бега получаются. Надо как-то прояснить ситуацию, да и сидеть на этом кладбище долго не очень-то и хотелось.

– Сержант, связь с группой.

Мощности наших тактических радиопередатчиков не хватало, чтоб поддерживать связь с основной группой, и особенно со специалистом-шифровальщиком, обслуживающим аппаратуру шифрованной передачи данных на дальние дистанции, поэтому когда подразделение удалялось, с собой брали более мощную станцию-ретранслятор, которую в данный момент пер на себе мастер-сержант. Пару движений, и я смог связаться с шифровальщиком.

– Слушаю, командир.

– Срочное сообщение в штаб.

Пауза.

– Готов.

– Фиксируй в текстовом режиме: Начальнику разведки четырнадцатой БРС ВСК Республики. Проникли на объект. Эвакуация персонала невозможна. Объект зачищен по жесткому сценарию вместе с людьми. Частично активирована система самоликвидации и полностью уничтожены научные уровни. Расовая и войсковая принадлежность чистильщиков неизвестна и установить на месте невозможно из-за отсутствия следов. Основное информационное хранилище уничтожено. Определить точное количество уничтоженных и их поименный список нет возможностей. Попытаемся проверить наличие резервных хранилищ, где, возможно, есть информация с системы безопасности объекта. Подпись – Мелан.

– Еще что-то, господин старший лейтенант?

– Нет, это пока все. Запусти в автоматику. Как появится один из наших крейсеров, сразу получит и ретранслирует сообщение.

– Все будет сделано, господин старший лейтенант.

Все, нам здесь больше делать нечего, хотя какое-то щемящее чувство не дает просто так уйти. Такое впечатление, что кто-то постоянно за мной наблюдает. Это чем-то мне напоминало вторую серию «Чужих», где долгое время от инопланетян пряталась маленькая девочка. Может, и здесь кто-то успел сберечься и сейчас усиленно отмалчивается.

Повернув голову к бойцам, коротко скомандовал:

– Уходим. Есть два резервных хранилища информации, их нужно эвакуировать.

Бойцы деловито затопали обратно к выходу, а я, последний раз взглянув на коридоры и кабинеты, заваленные трупами, повернулся и двинулся вслед за подчиненными, хотя все равно что-то не давало покоя.

Выйдя с бойцами, я остановился и бросил сержанту, который уже научился воспринимать даже нюансы моего поведения и сейчас как-то странно на меня посматривал.

– Сержант, поднимайтесь, а я тут проверю еще одну гипотезу. Если через полчаса не появлюсь, отправишься за мной…

– Ты уверен, командир?

Но спорить не стал, к моим закидонам уже относились с пониманием, видя, что они частенько приводят к вполне необычным и интересным результатам.

Я снова спустился, прошелся по коридорам, снял шлем и стал слушать, стараясь понять, что меня тут заинтересовало. Пока ничего, но томящее чувство чужого взгляда все время преследовало.

– Выходите, я один и не принесу вреда. Мы спасательная команда военно-космических сил республики.

Но никто не отвечал и не было слышно ничего, кроме потрескивания резервной системы освещения.

Покричав для приличия еще несколько раз, я снова надел тактический шлем и уверенной походкой направился к выходу, когда мне в спину кто-то крикнул:

– Подождите!

Вот ведь привычка. Скачок в сторону, уход с линии прицеливания, присел и сразу оружие навел в сторону голоса, но стрелять не стал. В темноте коридора кто-то стоял, и, включив фонарь тактического шлема, я смог рассмотреть, что это всклокоченная женщина лет тридцати, с кровоподтеками на лице, ободранными коленями и локтями. Но я был не таким уж любителем сюрпризов, поэтому отойдя в сторону, так чтоб за спиной осталась стена, все еще держа ее на прицеле, спокойно скомандовал:

– Шаг в сторону, руки вперед вверх ладонями.

Прошло несколько минут, когда я ходил вокруг нее, стараясь понять, одна она или нет. Убедившись, что она вроде как одна, я немного успокоился, хотя все равно мне что-то не давало покоя. Наверно, какое-то древнее чувство опасности, доставшееся нам от предков, и я все равно не отпускал оружие и находился настороже.

– Как вас зовут?

– Малия Орконенте, господин офицер.

– Секунду…

Присев в кресло, я положил автомат на колени, я сам, мазнув правой рукой по тактическому терминалу, интерфейс управлений которого был в виде больших наручных часов закреплен на левой, вывел файл с именами и фотографиями сотрудников объекта. Да была такая женщина, и фото вроде сходится.

– Хорошо, допустим. Что тут произошло?

Глава 21

Она все еще как-то странно смотрела на меня, но, собравшись с силами, начала рассказывать. Она была лаборанткой и помощницей какого-то там профессора, и назвала его имя с некоторым придыханием, надеясь, что я также впаду в экстаз, но мне оно ничего не говорило, поэтому так же спокойно продолжал ее слушать. Чуть скривившись, женщина стала продолжать свой рассказ.

Когда стало известно, что на систему напали драконы, институт стали готовить к эвакуации и все ждали специальный крейсер, который должен был вывезти и образцы, и оборудование, и персонал. Но всем была дана команда находиться на своих рабочих местах и ожидать дальнейших распоряжений. Через несколько часов пришли странные люди с оружием и начали всех убивать. Она выжила случайно, увидев все это и успев спрятаться в системе вентиляции, все это время обитала в трубах, ожидая прихода команды уборщиков трупов. Но время шло, а все оставалось по-прежнему, и ей приходилось ходить среди трупов за продуктами и снова прятаться в вентиляции.

Интересный рассказ. На вопрос о том, чем занимался институт, она как-то странно высказалась, ссылаясь на тайну и шоковое состояние, но мне это не очень понравилось. Пришлось надавить, и она что-то начала блеять о генетических исследованиях, но как-то неубедительно. Вот это меня задело, и я начал ее расспрашивать более основательно и ловить на деталях. Для меня такие сказки как красная тряпка на быка. Автомат уже давно был снят с предохранителя и лежал под рукой, и в любой момент я эту дамочку мог остановить силой оружия. В коридоре раздались шаги, и моя собеседница как-то встрепенулась и испуганно уставилась на меня. Я сам сместился и взял под прицел дверь, но тут же со мной связался мастер-сержант:

– Командир, это я.

– Заходи, только не удивляйся.

Он все равно удивился:

– Так и знал, что вы все равно что-то найдете.

Я не смог противостоять его лести.

– Бывает. Что-то случилось?

Сержант сделал несколько шагов и встал возле меня, почти между мной и выжившей лаборанткой, придерживая оружие.

– Да. Вы будете удивлены не меньше. Третье отделение нашло группу чистильщиков.

Вот тут я привстал, точнее, почти подпрыгнул на месте, а сержант странно посмотрел на мою собеседницу.

– И как?

– Наши, флотские. Штурмовики с линкора «Перегуар», который потом драконы раздолбали, когда взламывали оборону планеты.

– И?

– Все уничтожены. Они ждали эвакуации, а их всех вместе накрыли. Причем, судя по всему, свои.

– Уверен?

– Да, командир. Ты ж знаешь порядок, до самой посадки катера группа рассредоточена.

– Н-да, все интересней и интересней.

– Это еще не все.

– Говори.

– Наедине, – и сержант покосился на побитую лаборантку.

Мы отошли в сторону под ее пронзительным взглядом, и сержант вполголоса заговорил:

– Основную группу чистильщиков положили, а вот одного раненого, видно, хотели погрузить попозже и оставили его в стороне с кем-то из бойцов. Он остался нетронутым…

И замолчал, как-то странно смотря на меня.

– Ну, чего тянешь, говори.

– Его ранили не оружием: у него рваные раны от когтей и следы укусов.

– Так ведь когда чистили объект, драконами на планете и не пахло.

– Вот и я про то. Рано им было получать такие раны, значит, тут что-то не то происходило, – и он выразительно посмотрел на лаборантку.

– Ага, и меня насторожило, что вроде как убежала от чистильщиков, а у самой лицо побито, будто дралась.

Больше ничего говорить было не надо, и мы синхронно повернулись и начали поднимать оружие, чтобы взять на прицел женщину. Она как-то растерянно на все это смотрела, сделала шаг вперед и жалобно проговорила:

– Господа офицеры, вы что? Тоже меня убить хотите?

– Девушка, станьте на колени и положите руки на затылок!

Она что-то еще вякнула и сделала еще шаг. И тут время будто спрессовалось – только что невинная и слабая, жертва делает резкий прыжок в нашу сторону и плавным движением сносит сержанта, уже поднявшего для выстрела штурмовой плазмомет. БУМ! Сержант катится по полу. БАМ-БАМ-БАМ! Очередь из автомата вспарывает воздух, и разрывные пули разносят декоративную пластиковую обшивку стены. Лаборантка делает невероятный переворот и уходит с линии стрельбы, как-то дико порыкивая. Лицо ее посерело и вытянулось. Такого ужаса я давно не испытывал – фильм «Чужой» и я чуть ли не в главной роли. Автомат снова дернулся, пытаясь зацепить непонятное существо, но снова мимо, потом что-то мелькнуло, и я, получив удар в грудь, отлетел в одну сторону, а автомат в другую. Чуть в стороне лежал и хрипел от боли сержант, он повернулся на бок и попытался встать, но тут же получил удар ногой, точнее лапой и, гремя снаряжением по полу, покатился вдоль коридора. Я лежал на спине и, поднявшись на одну руку, попытался заговорить.

– Чего тогда сразу не напала, а начала комедию разыгрывать.

Существо остановилось, посмотрело на меня, оскалило пасть со множеством мелких зубов, мерзко захихикало и, с трудом выговаривая слова, ответило:

– Хотела пройти свободно и получить много мяса. Интересно охотиться. Вы интересная пища, опасная. Приятно. Интересно.

Что-то тварь заговариваться стала. Я перевалился на бок и выхватил из набедренной кобуры АПС, но снова получил удар, и пистолет, грохоча, улетел в угол. Это дало мне возможность подскочить и хоть как-то встать на ноги и выхватить из-за спины короткий меч, чем-то похожий на киношную катану, но сделанный на заказ из суперпрочных материалов. Я даже не успел улыбнуться от абсурдности картины, когда руки сами повели холодное оружие по дуге, реагируя на боковое движение существа. Взмах, руку чуть не вырвало, но коридор наполнился визгом, а я уже по привычке скакнул в сторону, уходя с линии вероятного нападения. Вжих! Что-то мелькнуло над головой, дернулся в сторону и увидел, как кресло, на котором недавно сидел, как пушинка ударилось в стену, разлетевшись на куски. Но существо продолжало выть, и скорость его прыжков явно поубавилась, поэтому во время очередного прыжка в этом вообще-то небольшом помещении, я сделал шаг вперед и наугад махнул клинком, стараясь подловить эту тварь. БУМ! Опять дернуло руку, и визг перешел уже на уровень ультразвука. Развивая успех, взявшись уже двумя руками за длинную рукоять, рубанул крест-накрест и, уже испытывая какое-то древнее, исходящее из глубин генетической памяти удовольствие, ощутил, как остро заточенный меч перерубает что-то живое, слегка захрустев на костях.

Визг прекратился, но наполовину разрубленное существо все еще дергалось и скребло лапами, пытаясь достать меня.

– Командир, отойди!

Я отпрыгнул в сторону, и в то место, где выплескивая кровь из страшной раны, нанесенной древним оружием, барахталась бывшая когда-то лаборантка из секретного института, ударила плазма. БУМ! Вспышка. И обугленное тело прекратило дергаться и неподвижно лежало в луже расплавленного металла, распространяя запах сгоревшего мяса.

Пять секунд на перезарядку накопителей плазмомета, и опять выстрел. БУМ! Опять пауза. БУМ! В помещении уже резко поднялась температура, и мы с сержантом вынуждены были выскочить в коридор, подобрав мои пистолет с автоматом.

Тупо смотря, как в темноте светятся капли расплавленного металла, мы простояли пару минут, после чего сержант чуть подрагивающим и хриплым голосом спросил:

– Это что было?

Я повернул голову и посмотрел ему в глаза.

– Сержант, ты жить хочешь?

Он ответил удивленным взглядом, типа, что за глупые вопросы.

– Штурмовиков с «Перегуара» как раз и помножили на ноль из-за того, что они вот это видели. Ты видел, это же гибрид человека и дракона, который может вполне сносно маскироваться и раствориться среди людей. Идеальная машина для убийств.

Выждав паузу, дав ему все это осмыслить, продолжил:

– Так что мы тут с тобой ничего не видели. Если можно, то у убитых штурмовиков найди зажигательные гранаты и все, что может напоминать о нашей встрече с этим уродом, сжечь и никаких следов, но только мы с тобой и больше никто, понимаешь, о чем я?

Он кивнул головой.

– Если кто узнает, что мы с тобой это видели, или даже в наших головах зародились мысли, что здесь могло быть, то мы не жильцы. А так пришли, все зачищено. Заварили все обратно и ушли оборонять планету. Всё.

Но он меня удивил, заговорив совсем о другом.

– Командир, прости меня.

– За что?

– А я со всеми смеялся, когда ты в десантном ангаре со своим мечом упражнялся. Сейчас это нам жизнь спасло…

– Прощаю, хотя по большому счету плевать. Война она сама показывает, что смешно, а что жизнь спасает.

Через час, подтерев все следы нашей встречи с мутантом и приведя себя в порядок, по возможности скрыв следы рукопашной схватки с монстром, для приличия закидали остальные помещения зажигательными гранатами. После этого мы снова закрыли шлюзы и заварили их, и постарались убраться подальше от этого подземелья ведьм. Немного подумав, я переговорил с сержантом, и он положил на труп последнего найденного штурмовика-чистильщика с рваными ранами, нанесенными мутантом, такую же зажигательную гранату, которая за несколько секунд надежно выжгла все следы.

Следующим этапом было обнаружение информационных архивов, куда сбрасывалась вся информация о работе секретного института. Самое интересное, что архивов было два, и оба нужно было обязательно эвакуировать, и, переглянувшись с сержантом, строго-настрого предупредил, чтоб никто не смел нарушать пломбы и пытаться что-то там узнать – секретность вещь серьезная. Продолжать не надо было – во взводе дураки не задерживались, а обстоятельства смерти коллег с линкора от «дружественного огня» оказались самым лучшим воспитательным примером.

Прошло еще несколько часов, и оба архива, представляющих собой большие чемоданы с ручками и множеством пломб и наклеек, были извлечены из специальных мини-бункеров, погружены на катера и вывезены в горы. Там, в одной из расщелин, используя плазмометы и лучевую установку с катера, сделали тайник, заминировали его и поставили специальный маяк, который будет сигналить только при получении специального вызова.

На этом выполнение сверхсекретного задания командования можно считать выполненным, и подготовив и отправив доклад, мы снова погрузились на катера и по уже привычному маршруту полетели к штабу 296-й полевой дивизии, где сейчас по большому счету осуществлялось общее руководство обороной планеты.

Сообщение о наших достижениях и об оперативной обстановке на Каоме все-таки ушло с использованием нашей аппаратуры в штаб 14-й бригады, а оттуда в генштаб, что сильно повлияло на скорость разработки и исполнения операции по деблокаде планеты. Информация о том, что группа флотской разведки умудрилась уничтожить три драконовских линкора, вызвала ступор и недоверие, и куча времени ушла на элементарную проверку того, что информация достоверна и разведгруппа не работает под контролем противника. Несколько раз в захваченную противником систему заходили легкие скоростные крейсера-разведчики 14-й и 26-й бригад, сканируя оперативную обстановку, и однозначно обнаруживали только один линкор из шести, которые изначально участвовали в разгроме сил планетарной обороны и легкой эскадры прикрытия ВКС Республики.

Но и наличие только одного линкора драконов основательно мешало операции – перевес сил противника был таким, что любая попытка деблокады только силами 14-й и 26-й бригад ВКС привела только бы к неоправданным потерям и минимальному результату. На данном участке у республики просто не было таких сил, способных противостоять драконовской группировке, и привлечение хотя бы одного корабля, сравнимого по энергосистеме и ударной мощи с линкором противника, откладывало операцию по освобождению Каомы на несколько недель. Это значит, что вторая волна десанта спокойно высадится, укрепится, планета будет просто навсегда потеряна, и вычистить ее после драконов будет стоить больших жертв.

Поэтому наконец-то собрав достоверную информацию, перепроверив ее, штаб флота решил пока не предпринимать ничего особого, по их совету, зенитно-космическая оборона планеты начала затихать, создавая видимость полного ее подавления и таким образом провоцируя противника на начало высадки второй волны десанта и соответственно на вывод из тени заветных транспортов. Когда те подойдут к планете, ожидался совместный комбинированный удар остатков противокосмической обороны, сохранившейся на планете, и кораблей 14-й и 26-й бригад ВКС Республики. Ничего другого штаб придумать не мог, ну по сути дела это давало хоть какой-то шанс не то чтобы удержать планету, но не дать драконам на ней укрепиться в полном объеме. Чуть позже подтянутся республиканские тяжеловесы и раскатают драконов в космосе, и придется и флотскому десанту и полевым частям вычищать уже готовые укрепрайоны противника.

Меня это почти не касалось: канал связи вместе с шифровальщиком я передал генерал-майору Эстену Курею, командиру 296-й полевой дивизии, который заметно повеселел, получив хоть какую-то определенность, уже целенаправленно готовился к операции по уничтожению второй волны десанта. Нас, как признанных специалистов, гоняли в основном на разведку и сбор информации по укрепрайонам противника, которые должны были стать местом посадки транспортов с десантом. Но по прошествии двух дней меня снова дернули в штаб, и генерал сказал:

– Тебе личное послание из штаба, опять какое-то задание. Я получил приказ обеспечить тебя всем необходимым.

Я немного удивился, но нечто подобное ожидал. Во время ближайшего сражения будет такая неразбериха в околопланетном пространстве, что у нас будет реальная возможность свалить с планеты и соответственно вывезти с собой эвакуированные архивы секретного института. И тут я не ошибся – такая команда была дана, но вот во второй части сообщения, закрытой личным кодом, была приписка, и скорее всего это шло от генерала дер Теранома. «Троих сделал. Остался один – закончишь дело, уже никто тебя не посмеет тронуть». Это была практически индульгенция и разрешение на любые, даже безрассудные действия, лишь бы завалить оставшийся линкор, который оставался костью в горле наших флотоводцев и портил всю картину в тактических и стратегических расчетах.

Выполняя первое задание, мы тихо вытащили из тайника оба контейнера с архивами, погрузили на два катера и спрятали их в горном районе с соответствующей охраной из половины взвода, а сами с сержантом начали искать возможность хотя бы частично вывести из строя линкор.

Мы и так уже давно собирали всю возможную информацию по этому направлению, особенно после того, как эта гадина с высокой орбиты расхерачила целый город, где дракончикам дали хороший укорот местные волонтеры, поэтому в той или иной степени уже могли что-то планировать.

Противокорабельных торпед с мегатонными боеголовками у нас уже под рукой не было, и максимум что можно было получить, это четыре маломощных ранцевых тактических инженерных ядерных боеприпаса – курочить боеголовки ракет противокосмической обороны нам никто не позволял. Предложения о том, чтобы подняться на орбиту и покопаться в обломках людских крейсеров, были отвергнуты, уж слишком плотно противник контролировал околопланетное пространство, и любой выход за пределы атмосферы был сопряжен с огромным и неоправданным риском.

Рассматривая все это на тактическом компьютере в КШМ дивизии, сержант, который неотступно следовал за мной, озабоченно вздохнул и задал, казалось бы, риторический вопрос:

– Что будем делать, командир?

А я опять, как несколько дней назад, все ломал голову, пытаясь найти нестандартное решение поставленной задачи. Надо с чего-то начинать.

– Вот смотри, на линкор частенько ходят посыльные катера с других кораблей, и они же мотаются к пяти основным укрепрайонам драконов.

– Так. Ты хочешь, как в прошлый раз, захватить корабль и приблизиться к ним поближе?

– Более того, прорваться на сам корабль и заложить там инженерные ядерные боеприпасы и рвануть их.

Сержант усмехнулся.

– Ну, я нечто подобное, совершенно глупое и невероятное, и ожидал услышать.

– Ну ты ведь почему-то не смеешься?

– Конечно. Мне прошлого раза хватило. Так что, господин старший лейтенант, жду ваших приказаний.

– Хорошо. Вот смотри, в зону номер четыре постоянно мотаются посыльные катера с линкора и с крейсера его охранения.

– Зона неплохо укреплена.

– Да, вот только я не думаю, что они успели тщательно заблокировать сеть подземных коммуникаций, и у нас есть шанс проникнуть на территорию зоны и пробраться к импровизированной взлетно-посадочной площадке. Думаю, проводников мы сможем найти…

Несмотря на работающую систему вентиляции и великолепные отделочные материалы туннеля, в нем нестерпимо воняло, и с потолка капал конденсат. Двое проводников, с большим трудом найденные в одном из оставшихся и не разоренных драконовскими карательными отрядами убежищ, деловито нас вели по знакомым им туннелям под средним по величине промышленным городом Перион, где как раз противник и организовал один из укрепрайонов, который у нас проходил под названием «Зона № 4». Нам понадобились сутки, чтобы все тут облазить и изучить систему охраны периметра, порядок приема кораблей и примерную численность гарнизона. Час назад третий проводник с четырьмя бойцами ушел в боковой коридор, ведущий к противоположному краю укрепрайона. По моим расчетам, через четыре часа они должны были достигнуть оговоренной точки и заложить один из четырех тактических ядерных зарядов и поставить его на дистанционный подрыв. Мы же: я, несущий один из зарядов, сержант, который прикрывал меня, и еще четверо бойцов моего взвода, тоже несущие два заряда, упрямо продвигались в глубь территории, захваченной противником, таща при этом еще и скафандры, в расчете на то, что скорее всего с противником придется схлестнуться в космосе. Дополнительно в группу входили пилот и инженер с нашего разведывательного крейсера, которые в прошлый раз вполне неплохо освоили управление «малым охотником» противника и должны были поднять в космос драконовский катер.

Прошло три часа блужданий по вонючим и мрачным туннелям под городом. Часто приходилось останавливаться и, затаившись, пропускать небольшие группы драконовских патрулей. И вот, к всеобщему удовлетворению, по словам проводников, мы уже находились в нужном месте. Кивнув дрожащим от страха мужчинам, бывшим сотрудникам сантехнического отдела мэрии этого городка, которые тут же рванули обратно, мы уже осторожно стали двигаться наверх, пробираясь к зданиям, стоящим как раз на краю импровизированного взлетного поля. Этот город много раз перестраивался, и мы, благодаря знаниям специалистов, сумели пробраться по старой, давно законсервированной системе, про которую и местные-то почти ничего не знали, а драконы и подавно. Поэтому, с легкостью обойдя патрули противника, контролирующие вроде как обжитые и часто используемые подземные туннели, сумели пробраться в подвал супермаркета, как раз стоящего на краю площади, которую противник и облюбовал в качестве взлетно-посадочного поля. Отдав сержанту свой ранец с ядерным зарядом, накрутив на ствол АПСа глушитель, с одним из бойцов осторожно поднялись наверх и, немного понаблюдав за обстановкой, закрепили несколько камер и снова вернулись вниз. Сержант, который с нетерпением ожидал моего возвращения, коротко доложил:

– Получен кодовый сигнал, заряд заложен, группа уходит по установленному маршруту.

– Хорошо. Очень даже хорошо…

– А что наверху?

– Сейчас будем изучать детально, а так – спокойно. В их понимании это тыл, ну разве что на крышах домов расположились несколько ПВОшных комплексов, да отряд драконов гоняет около сотни рабов из местных на разборе завалов, чтоб после высадки второй волны техника могла быстро и беспрепятственно выйти из города.

Мы приступили к своему привычному занятию: сбору и систематизации информации о противнике, которая обычно занимает больше всего времени.

Через три часа, выбравшись наверх, я отправил кодовый сигнал в штаб полевой дивизии о том, что мы на месте и готовы. В ответ пришло короткое сообщение: «Вас поняли. Ждем сигнала».

Еще через два часа, когда как раз на площадь приземлились пара катеров, мы начали действовать.

Кодированный сигнал – и на другом конце города вспучивается земля и вверх вырывается поток пламени, разнося близлежащие дома. Пройдясь по улицам, быстро ослабевающая ударная волна смела множество бронированных машин, которые до этого участвовали в уличных боях, и, дойдя до центра города, вызвала среди драконов неописуемую панику – хвостатики, оказывается, тоже жизнь любят. В это же самое время по средствам ПВО укрепрайона был нанесен массированный ракетный удар, и благодаря нашему наведению и лазерной подсветке, все комплексы, прикрывающие импровизированный космодром, были выведены из строя. Один из двух катеров, из которого высаживались драконы-штурмовики, тоже попал под раздачу и, раскидав горячие обломки, чадно горел посередине поля. Два бойца, оставшись в качестве корректировщиков, методично наводили ракеты, падающие с неба, на любые группки драконов, и все, кто так или иначе попадали в их поле зрения, в течение трех-пяти секунд разносились мощными взрывами. Я в это время, как мог, короткими очередями из пулемета, на который приспособил электронный прицел, валил всех хвостатых уродов, которые попадали в поле зрения. Вроде как дорога к катерам свободна, и, получив короткую команду, наш маленький отряд вырвался из развалин и бросился вперед через площадь.

Мы неслись как могли через поле, через взрывы, перепрыгивая воронки и обугленные туши драконов. Вот он заветный катер, возле которого мечутся несколько драконов-инженеров, пытаясь как-то затащить обратно в открытую аппарель тушу Высшего. Выстрелы плазмометов и грохот моего ПКМа почти не слышны в общей какофонии звуков, но дракончики валятся, и наша группа вламывается на борт катера. Короткая перестрелка, и еще две туши выкидываются прочь. Инженер с пилотом занимают неудобные кресла и начинают колдовать над интерфейсами, не обращая внимания на внешние вызовы и взрывы недалеко от катера – мы уверены, что от дружественного огня точно не пострадаем.

Пять минут, и трофейный аппарат закрывает аппарель и почти с места стартует и свечкой начинает набирать скорость. Я только успел связаться с бойцами, оставшимися в развалинах:

– Ребята, мы стартовали, еще десять минут и уходите, свое дело вы сделали.

– Удачи, командир.

– Не помешает.

Вот он космос, и мы снова в родной стихии. Пока была возможность, все нацепили скафандры и приготовились к десантированию. На обзорном экране все увеличивалась громада последнего линкора, и мы, затаив дыхание, смотрели на проплывающие рядом несколько эсминцев и крейсеров охранения. Напряжение нарастало, и, приближаясь к кораблю, обменявшись каким-то кодом, который инженер резво набрал на терминале, корабль направился к услужливо открывающемуся транспортному ангару.

– Приготовились!

Проходит еще пара мгновений, и пилот удивленно восклицает:

– А это что такое? Ангар закрывается.

Времени нет. Командую:

– Все на обшивку. Летуны, максимально близко к линкору.

Никто не сказал ни слова, всем было понятно, что операция срывается, и только быстрыми действиями и, может быть, ценой своих жизней удастся что-то сделать.

Через открытую аппарель мы готовы уже выпрыгивать в космос и нестись к такой близкой громаде линкора, но инженер, который отвечал за систему связи и управление трофейным кораблем, закричал:

– Командир, они нас сейчас расстреливать будут!

Мгновения – и принятие решения.

– Импульс в сторону линкора.

– Понял.

Включились маршевые движки и мы рванули в сторону вражеского корабля.

– Сержант, один из зарядов на ударный подрыв или десятисекундную задержку!

Время летело, но я все равно с трудом дождался ответа.

– Сделано.

– Просто отпускай. Летуны, сразу маневр и уход в сторону, спрячемся за изгибом корпуса линкора.

Пилот невесело прокомментировал:

– Если нас не собьют. Вижу старт трех истребителей.

– Всем приготовиться к ядерному взрыву! Все равно уходим, и жмись к обшивке, сейчас их всех тряханет. Сержант, время!

– Прямо сейчас…

Мы успели проскочить за изгиб корпуса, и вспышка взрыва нас почти не задела, хотя на несколько мгновений пропала связь, и корабль завертелся, потеряв управление. Что было с истребителями, которых выпустили по нашу душу, как-то не было времени думать. Надеюсь, мы их не увидим. Я забрал один ранцевый заряд у бойца и обратился к сержанту:

– Сержант, забирай второй заряд, и прыгаем на линкор. Остальным – валите отсюда и прячьтесь в обломках станции. Если успеем, выпрыгнем, и вы нас подберете, а если нет – значит, не повезло.

Пилот попытался что-то вякнуть, пришлось прикрикнуть:

– Сейчас после взрыва на время все ослепли, у вас есть возможность, валите!

Трудновато прыгать с крутящегося катера, но мне удалось выгадать момент, и, крутясь, я полетел в сторону громады линкора. Несколько корректирующих импульсов встроенной в скафандр маневровой системы, и вроде как полет стал более стабилизированный, но мощности системы не хватало, и я слишком быстро несся к вражескому кораблю. Подсветив встроенным в шлем скафандра дальномером цель полета, я услышал истошный визг системы, которая быстро просчитала скорость сближения, мощность маневровой системы и заверещала, предупреждая, что если в таких условиях достигну цели, то только в виде мешка с переломанными костями. Сержант, система которого дала такой же результат, закричал:

– Командир, слишком быстро!

– Цепляйся за меня, будем вместе тормозить.

– Как?

– Увидишь, давай быстрее, а то не успеем…

Пару боковых коррекций, и сержант уцепился за меня, и, убедившись, что сцепка жесткая, я перехватил пулемет, который с самого начала был принайтован к амуниции, и, направив в сторону корабля, дал короткую очередь из трех выстрелов. Нас немного закрутило, но скорость сближения немного уменьшилась. Я все равно был так напуган перспективой превратиться в лепешку, дико закричав, выпустил длинную очередь в сторону драконовского корабля.

– А-а-а-а-а-а!

Остановился, когда услышал крик сержанта:

– Командир, хватит! Нас и так сносит в сторону!

Я немного успокоился и стал уже более осмысленно использовать переделанный ПКМ в качестве средства космического маневрирования. Теперь приходилось лупить осторожнее, выбирая и крутящийся момент и направление, с интересом наблюдая вспышки попаданий в обшивку линкора. В космосе звуков не слышно, но вот удары приклада в плечо ощущались вполне, но и система сближения перестала повизгивать и после, наверно, пятидесятого выстрела уже показывала вполне неплохие параметры. Расцепившись, мы с сержантом уже воспользовались системой торможения скафандров, и через десять секунд ноги ощутимо приложило о заветную обшивку драконовского корабля.

Несколько мгновений и один из зарядов был сразу установлен, причем на комбинированный режим – подрыв либо по сигналу, либо по таймеру, и у нас оставалось не более десяти минут.

Снова движемся, делая небольшие прыжки, и благодаря магнитным вставкам хоть как-то удерживались на обшивке. Три, четыре минуты, вот она приличная точка постановки заряда, но, видимо, не мы одни такие умные. На связь выходит катер:

– Командир, вас видим, по обшивке в вашу сторону идет контрабордажная команда.

– Вас понял, спасибо.

Пока есть время, я ставлю заряд, программирую таймер и дистанционный взрыватель, и мы делаем ноги, уводя драконов, которые неслись к нам, в сторону от места закладки. Над головой пролетело несколько сгустков плазмы, сержант пару раз пальнул в ответ. Я тоже приостановился и, присев возле какого-то устройства, выступающего над обшивкой, дал несколько коротких очередей, к своему удовольствию увидев, как один из драконов вспух облаком красных брызг и поплыл в космос, слабо дрыгая конечностями. А время-то истекало, и мы успели удрать на несколько сотен метров от места закладки второго заряда. Я в душе молился и несся, и несся. Рядом вспух взрыв, сержанта подбросило, и он, разбрызгав вокруг себя сгустки крови, поплыл вперед, в направлении нашего движения.

– Твою мать, сержант!

Но он молчал.

– Ну, залетная, вывози!

Подпрыгнув и перехватив тело сержанта, я включил на всю мощность ранцевый двигатель скафандра, который успел остыть после недавнего экстренного торможения и заполнить накопители. Нас понесло немного вдоль обшивки в сторону планеты, но как-то медленно, а я все кричал и вызывал сержанта. Через несколько мгновений он прохрипел:

– Да, командир.

– Разгонные на всю мощность, быстрее!

Слабое движение, но нас ощутимо тряхнуло, и я почувствовал увеличение ускорения. Но время истекало, а мы были все еще слишком близко от линкора. Как раз по нам открыли огонь еще несколько групп контрабордажных команд драконов. Чтоб не быть пассивной мишенью, я повернул пулемет в сторону преследователей и вдавил спусковой крючок, расстреливая остатки ленты и придавая нашему полету дополнительное ускорение. Я с тоской смотрел на экран терминала и уже обреченно отсчитывал мгновения до синхронного подрыва наших зарядов.

Вспышек взрывов я не видел, специально смотрел в другую сторону, но мгновенно все экраны погасли, работа разгонных двигателей прекратилась, дикая судорога скрутила тело, и через мгновение что-то очень сильно ударило в спину, и весь мир погрузился в темноту. Последняя мысль, промелькнувшая в моей голове: «Наконец-то, как я устал…»

Эпилог

– Лаэрт, мальчик мой, как там насчет нашей маленькой проблемки на Каоме?

– Все под контролем, сенатор. Все чисто. Оба архивных хранилища вывезены и находятся в надежном месте.

– Как насчет лишних свидетелей?

– Никого нет, я вам гарантирую. Объект чистили штурмовики с линкора, и никто не дожил до деблокады системы, так же, как и тот, кто руководил операцией. Группа Мелана констатировала этот факт и блестяще выполнила задание. Контейнеры с архивами не повреждены и все пломбы на месте.

– Это хорошо. Ты правильно сделал, что его направил туда. Четыре линкора одной штурмовой группой с легкого крейсера-разведчика, это показатель. Я думаю, после такого мы сможем выбить в сенате дополнительные ассигнования на флотскую разведку.

– Это будет весьма кстати, сенатор.

– Хорошо, Лаэрт, если ты меня посетишь в ближайшее время и прихватишь свою красавицу-племянницу, то окажешь мне честь. Моему сыну пора обзаводиться семьей и входить в наш семейный бизнес.

Генерал дер Тераном немного замешкался от такого прямого намека.

– Я все сделаю, вот только пока не могу гарантировать результата в ближайшее время: племянница пока в шоке от гибели ее жениха.

Сенатор усмехнулся на экране видеофона.

– Лаэрт, давай все оставим на совести молодых. Думаю, сочувствие и помощь от боевого офицера, так сказать, соратника ее погибшего жениха, сможет растопить лед в сердце девушки из очень приличной семьи. Уверен, твой старший брат не будет против такого расклада, тем более мы с ним недавно это обсуждали на одной из встреч у председателя промышленного комитета сената.

«Вот ведь старый хрыч, все предусмотрел и рассчитал, хотя, с другой стороны, получается неплохой расклад. Только вот Мелана жалко, а ведь предполагались такие перспективы. Хотя действительно воин отменный, таких дел наворотил. Мне б таких сотню, и давно бы войну выиграли».

– Что, сожалеешь о своем Мелане? – проницательно спросил сенатор.

– Согласен, мальчик талантливый и подавал хорошие надежды, но он не из нашего круга…

– Да, не из нашего круга…

* * *

Жолнер Старк шел по длинным коридорам фамильного дворца Маркелиа и часто ловил на себе косые взгляды охранников из Великого Дома Бартоньелла, но делал вид, что ничего не замечает, а сам в душе негодовал и ждал того дня, когда хозяйка решится и выгонит этих подонков.

В дверях в покои хозяйки его уже встретили свои охранники и быстро, но тщательно проведя процедуру проверки, пропустили его во внутренние покои. Пройдя мимо девушки-секретаря, он оказался в просторном кабинете, где на большом и пушистом ковре играл маленький мальчик, а чуть в стороне, за широким столом, молодая и красивая девушка с сосредоточенным лицом что-то просматривала на голографическом экране личного терминала. Увидев посетителя, она как-то нежно и ласково улыбнулась:

– Здравствуйте, дядя Жолнер.

– Здравствуйте, госпожа.

Жолнер Старк был старым слугой, точнее даже не слугой, а другом семейства Маркелиа, и всю жизнь обеспечивал безопасность Кариэллины форм Маркелиа. Только один раз, получив строгий и жесткий приказ от главы Дома, он позволил ей самой, в сопровождении всего лишь двоих охранников полететь в ту злополучную экспедицию, на дальнюю варварскую планету. Но уже потом он понял смысл приказа – девочку просто спрятали от войны с другим великим Домом, в которой погибли и глава Дома и наследник.

Она деактивировала экран, вышла из-за стола.

– Чем порадуешь на этот раз?

И в ее голосе почувствовалась напряженность, которую не смогла скрыть дружелюбность, которую она по привычке излучала на всех своих людей, кто ей остался верен после захвата Дома.

– Я нашел его.

Ее зрачки расширились и брови полезли вверх. Он сделал пару шагов, достал небольшой кристалл памяти и вставил его в приемный разъем автономного терминала.

На экране появилось лицо человека, которого девушка узнала сразу, несмотря на прошедшие годы.

– Старший лейтенант Максо Мелан, выпускник Керторианской высшей военной академии прошлого года…

– Это он…

– Да. Нам удалось получить его генно-биологическую карту и провести сравнительный анализ с данными вашего сына.

– И?

– Полное совпадение. Но все по порядку, госпожа.

– Говори, – она горела от нетерпения.

– В первый раз он случайно попал в наше поле зрения на керторианской планете Паркваль. Там, будучи командиром абордажной команды, участвовал в захвате двух драконовских кораблей. Потом Академия и недавнее сражение на планете Каома. Там он с группой штурмовиков сумел захватить «малый охотник», уничтожить ЧЕТЫРЕ драконовских линкора, причем последний подорвал лично ранцевым ядерным зарядом.

– Дальше, где он сейчас?

Как бы не услышав ее вопрос, он продолжил:

– Планета только несколько дней назад была деблокирована и на ней идут ожесточенные бои.

И замолчал. Девушке это очень не понравилось, и она почти закричала:

– Говори!

– После подрыва драконовского линкора его никто не видел, и он официально включен в списки погибших. Посмертно он получил звание капитана и представлен к высшим правительственным наградам.

– Нет!

Крик резко прозвучал в комнате, и старый человек всей своей душой ощутил, как его любимица страдает, снова потеряв любимого человека. В ее глазах появились слезы, а ребенок, испугавшись, заплакал. Мать, как львица, рванула к нему и прижала к себе и, глотая слезы, стала баюкать, приговаривая на русском языке:

– Не плачь, малыш. Хрен им, козлам. Не умер твой папка. Вон уже сколько раз выживал, и на этот раз выживет, я чувствую, что он жив.

Хотя уже сама не верила в то, что говорила.

Старк стоял в нерешительности, понимая, что творится в душе его воспитанницы, и внимательно слушал слова незнакомой речи. Он знал, что это язык родины отца ее ребенка, и Кариэллина с достойным уважения упорством учила ребенка этому языку, показывая таким образом, что она ничего не забыла. Пожилой человек порадовался, что не стал ей рассказывать о том, что Максо Мелан был помолвлен с наследницей крупной и влиятельной семьи Керторианской республики, и о многих других моментах, которые могли причинить боль его любимице.

Призрак Родины

Пролог

Ориона.

Столичная планета Конфедерации Таран-Хо

Он не любил яркий свет…

В ранней молодости, когда он был никому не известным сыном портового чиновника без каких-либо перспектив, ему долго пришлось работать в сумрачных и холодных шахтах на добыче полиметаллических руд. С отцом тогда произошёл несчастный случай на работе, и на него, старшего сына, легла обязанность заботиться о больном отце, матери и четырёх братьях. В таком возрасте и без образования найти достойную работу было невозможно, поэтому пришлось подписать самый дешёвый и кабальный контракт с не самой лучшей космической добывающей компанией, которая занималась разработкой полезных ископаемых на крупном планетоиде, болтающемся на задворках солнечной системы.

Голод, холод, гадкий воздух, радиация и, главное – абсолютная экономия на всём и особенно на отоплении и освещении: всё это привело к тому, что через восемь лет он вернулся домой больным инвалидом.

Братья выросли и ушли в жизнь, один из них умер от передозировки наркотиков, другой, вступив в уличную банду, был убит во время разборок с такими же малолетними отморозками. Средний, Кхорн, неплохо поднялся на продаже наркотиков, но общаться с больным братом – который не дал ему умереть от голода – не захотел. Слишком высоко взлетел. Один только младший Моринион – самый умный и любимый – пошёл учиться и не забыл про старшего брата, он как мог помогал, выделяя небольшие крохи из своего заработка уборщика. Мать с отцом уже умерли, и в итоге он, выполнив свои обязанности и пожертвовав всем при этом, в конце концов, оказался никому не нужным.

Юристы добывающей компании так повернули дело, что он остался даже практически без пенсии по потере трудоспособности, и единственное, что ему оставалось – это умирать в нищете…

Так получилось, что он, никогда не верящий в Создателя, как-то слоняясь в поисках пропитания недалеко от ночлежки, где снимал койку, попал в храм, где шло богослужение. Случайно услышал музыку и голоса и пошёл на них. Зайдя в помещение, он как-то потерялся: непонятные красочные образы, незнакомые знаки, лица – всё это быстро промелькнуло перед затуманенным взором, и он пришёл в себя стоящим на коленях перед образом одного из главных и могущественных соратников Создателя – Великого Тмора, Повелителя времени и пространства.

А потом…

Потом был долгий разговор с настоятелем о том, что он видел и слышал, при этом его даже вводили в гипнотический транс. И так получилось, что в тот же день он стал служителем церкви, пока – простым послушником. Этот день он считал своим вторым днём рождения.

Со временем церковь, у которой оказались и свои суперсовременные клиники, позаботилась о его здоровье, многочисленные тренировки сознания позволили контролировать видения, и он познакомился с такими же как и он послушниками, через которых Создатель и его Соратники передавали свою волю и свои рекомендации своим детям. Их, Допущенных, было немного, и как он узнал – они составляли самую большую ценность не только Церкви Создателя и Его Соратников, но и всей Конфедерации Таран-Хо.

Время шло, он не только совершенствовал свой дар и свои навыки по контролю за видениями, но и просто учился. Теологическая Академия Церкви, Центральный Университет и много других уважаемых учебных заведений…

Количество предметов и дисциплин просто зашкаливало, и через несколько десятков лет уже не послушник, а целый Владыка и Наместник Создателя и Его Соратников считался одним из мудрейших и грамотнейших людей Конфедерации Таран-Хо, а может – и всего галактического сектора. С ним не считали зазорным советоваться и политики, и промышленники, и даже короли и императоры.

Он сменил маленькую келью на огромные покои в центральном церковном комплексе, но вот неприязнь к яркому свету – появившаяся в тех холодных и тёмных шахтах на забытом Создателем планетоиде – у него осталась. Конечно, можно прибегнуть к помощи психологов и провести соответствующую коррекцию, но он – как связь времён – хотел оставить хоть такие воспоминания о своей юности и самому себе напоминать, что в этом мире нет ничего постоянного, что всё живёт и всё меняется, что и он когда-то был простым смертным и балансировал на краю пропасти.

Сейчас в его роскошных апартаментах было приглушено всё освещение, и никто не смел беспокоить Владыку в это время. Огромные двери-окна на большой балкон были открыты, и свежий ночной ветерок колыхал лёгкими порывами нежную полупрозрачную ткань ночных штор.

Его любимое кресло стояло как раз напротив выхода, и он наслаждался ночными запахами огромного, удивительного парка, уже много веков окружающего резиденцию Владыки. Казалось, что всё вокруг было наполнено ночной нежностью и очарованием и располагало и к благодушию, и к добропорядочным рассуждениям, и к правильным мыслям. Свет двух естественных спутников планеты, слегка рассеиваемый высотными перистыми облаками, добавлял свои штрихи к общей обстановке, и только огоньки десятков мощных боевых станций планетарной обороны, медленно дрейфующих по своим орбитам, выпадали из общей картины гармонии человека и природы, напоминая, что в этом мире есть горе, смерть, войны и несправедливость…

Но в отличие от обстановки, его мысли были далеки от идиллии. Создатель давно предупреждал о Большом Горе, которое ожидает их детей, осевую нацию Конфедерации Таран-Хо, да и всех остальных, кто присоединился к Священному Пути Создателя. Он всё чаще и чётче видел картинки падения и уничтожения человеческой цивилизации, да и не только он. Остальные Посвящённые, адепты других Соратников Создателя сообщали нечто подобное только с других точек зрения. Всем было понятно, что чёрная тень невиданного Врага вставала над всем миром.

Пока все возможные попытки как-то воздействовать на реальность – путём вмешательства на военно-политическом поле, установления контактов с Империей, которая столкнулась с теми же проблемами – оказались неудачными, и Создатель вот уже который месяц давал всё более горькие и горькие сигналы. Видения общего коллапса становились всё более зловещими.

Нашествие расы драконов на Империю и её сателлитов стало первым вещественным воплощением плана Незримого Врага, как его уже называли все посвящённые. Война перешла в горячую фазу, и потери людей уже исчислялись десятками миллиардов, правда, они не были подданными Конфедерации Таран-Хо, но никто не строил иллюзий – рано или поздно придёт и их черёд.

Он молился, молился постоянно и страстно, прося Создателя и Его Соратников показать путь спасения, молились и все его последователи. Иногда Создатель давал знаки, небольшие, робкие, но и этого хватало, чтобы, задействовав все свои возможности, отправлять людей – политиков и воинов – наносить удары, а ещё – воздействовать, уговаривать, находить компромиссы…

Но картина общего падения от этого практически не менялась – Незримый Враг умело парировал удары и мощно двигал всю социально-экономическую ситуацию в галактическом секторе к катастрофе.

Но…

С некоторых пор со стороны Создателя пошли намёки обратить внимание на удалённую планету РБ3418, самоназвание – «Крамона».

Туда был направлен подающий большие надежды посланец, который сумел там очень удачно легализоваться и интегрироваться в местную церковную иерархию. О том, что там давно обосновались беглые из Империи боляре, и так все – конечно, кому это было положено! – знали, и, видимо, знаки Создателя были направлены и на это. Со временем стало понятно, что План Спасения Создателя включает в себя и этих неуправляемых гордецов. Поэтому им негласно было передано, что Святой Анклав Создателя и Его Соратников Конфедерации Таран-Хо благословляют боляр на труд и бой праведный.

Но время шло, ситуация усугублялась, началось вторжение драконов, и священники Таран-Хо – аналитики Императора – стали ещё усердней искать выход из сложившейся обстановки. Да и спецслужбы как могли копали в поисках и локализации противника, а не его явных слуг.

И вот такие тяжкие думы в эту ночь не давали покоя священнику, молясь Создателю, он упрашивал указать путь и дать силы, но ответа не было – только темнота…

Он встал и медленно пошёл к балкону, чтобы размять ноги и проветрить голову, можно было совершить и омовение – на балконе был небольшой бассейн с ионизированной морской водой.

Шаг, шаг, шаг…

И тут ноги подкосились, и священник рухнул на пол!

Его несколько минут выгибало и трясло – чувства при этом обострились, как у молодого послушника, только-только коснувшегося Благодати Создателя – таких мощных и красочных видений-посланий он ещё не видел.

Придя в себя, он с трудом добрался до своего кресла и несколько минут приходил в себя, даже не ощущая, как из носа тонким ручейком стекает кровь из-за поднявшегося давления.

В дверь настойчиво постучали, что в другой ситуации было расценено как невиданное нарушение, но Владыка ломающимся голосом дал команду искусственному интеллекту, отвечающему за безопасность и функционирование всего комплекса, разрешение на разблокировку дверей.

В помещение ворвался его секретарь-охранник Орконий, которому ИИ передал сигнал об особом изменении биоритмов Владыки в сторону ухудшения, но с ним в комнату зашли и двое послушников, почти нёсших на руках другого посвящённого, старого соратника хозяина апартаментов, который тоже был в полуобморочном состоянии.

Тот, оказавшись рядом с Владыкой, открыл глаза и с пониманием криво усмехнулся, увидев свежую кровь под носом у своего давнего наставника.

– И вы тоже это видели?

– Да… Давно такого не ощущал…

Он повернул голову и тихо прохрипел:

– Оставьте нас.

Несмотря на экстренность ситуации, никто не посмел ослушаться, и Владыка остался наедине со своим другом, таким же одарённым даром Создателем.

– Что ты видел?

– Это был пробой реальности колоссальной силы.

– Это хорошо или плохо?

– Создатель показал всё в белом свете, значит – это в нашу пользу. И…

– Договаривай.

– Мне кажется…

– Кажется?

– Нет, уверен, что нам посоветовали помочь, очень посоветовали.

– Я тоже так понял. Почти слово в слово. И снова РБ3418, эта «Крамона».

– Да именно РБ3418. И значит – боляре-бунтари.

Они оба замолчали, обдумывая и услышанное, и свои ощущения.

Наконец Владыка проговорил:

– Волю Создателя, тем более в такой форме, мы не можем игнорировать. Нам дали знак, нам настоятельно рекомендовали… И кто мы такие, чтобы ослушаться?

– Какова Ваша Воля, Владыка?

– Свяжись с нашим человеком на РБ3418 и передай волю Создателя – нам дали шанс и указали путь. Пусть ищет знамения чего-то невероятного, что случилось на планете, и в чём участвовал кто-то из боляр. Пусть помогает и несёт Наше Слово. Главное – не опоздать.

Опять пауза…

– Насколько ты уверен в нашем посланце?

– Абсолютно. Он – посвящённый, правда, самую малость, но сегодняшнюю Волю Создателя ощутили все, значит – и он почувствовал.

– Тогда пусть движется. Тот, кто не движется – тот не падает и не набивает шишки, а кто не набивает шишки – не становится сильнее…

Глава 1

Планета Каома. Кентарийская республика

Я примостился возле огромной пробоины в борту орбитальной платформы и, скрываясь в тени нагромождения проводов, труб, кусков обшивки, наблюдал за поверхностью планеты, которую уже давно заволокло густыми чёрными тучами. Красивая, живая голубая планета, которая, в общем-то, считалась курортной, превратилась в огромное пепелище.

Драконы, убедившись, что лихим наскоком захватить столь лакомый кусочек с неплохо развитой орбитальной производственной базой, у них не получится, просто озлобились и начали уничтожать всё подряд. После потери всех линкоров – составляющих основную ударную силу флота – хвостатые в бешенстве, не обращая внимания на появление наших дальних разведчиков, бросили на низкие орбиты большую часть эсминцев и крейсеров для подавления остатков планетарной обороны и соответственно понесли огромные потери. Планета, методично обрабатываемая главными калибрами космических кораблей, быстро превратилась в выжженный шарик.

Неплохо разбираясь в психологии противника, я уже понимал, что тут – если так можно было сказать – сказывалось ослиное упрямство драконов: если они получали отлуп, то шли уже напролом, лишь бы доказать, что их клан – самый сильный, и военная удача от них не отвернулась. А судя по данным разведки, тут с нами бодался всего лишь один из второстепенных кланов, который хотел за счёт захвата этой планеты изменить не только свой статус, но и благосостояние.

Хотя вот именно сейчас стало видно, что драконы пошли ва-банк и бросили в бой все силы, лишь бы захватить систему и сломить сопротивление планетарной обороны, уже не обращая внимания ни на экологию, ни – что немаловажно – на целостность промышленных объектов, которые всегда интересовали агрессоров в первую очередь. Значит, на кон поставлено нечто большее, и времени у хвостатых противников не так много…

В наушнике запиликал сигнал бортового компьютера скафандра, извещающий, что время моего дежурства подходит к концу, так же как и содержимое регенерационной дыхательной ячейки.

Тяжело вздохнув и бросив последний взгляд на планету, я осторожно повернулся и стал пробираться через нагромождение искорёженного металла и пластика к коридору, где действовал работающий воздушный шлюз. В процессе блуждания по мёртвым коридорам я вспоминал свою недавнюю судьбу и то, как я – простой старлей с планеты Земля – умудрился попасть на этот обгоревший обломок артиллерийской орбитальной платформы. Странно, времени прошло совсем немного, а я стал забывать свою земную жизнь и уже вполне спокойно самоидентифицировался как человек, для которого космические полёты, инопланетяне и подобная атрибутика являются совершенно естественными. В общем, если коротко – то полноправный гражданин галактики.

Пока привычно перебирал руками и ногами и осторожно отталкивался и парил среди обломков и мусора, перед глазами чёрно-белыми картинками мелькали воспоминания о моей потерянной родине…

Военное училище, служба в Севастополе, война, блокпост, фантастическое путешествие, бои с драконами, а главное – Карина. Я уже начал забывать, как она выглядит – в памяти оставался какой-то светящийся силуэт.

Когда это всё было…

Мысли плавно перетекли к моему нынешнему положению и недавним событиям…

Подрыв ядерного фугаса разворотил борт драконовского линкора, и нашему небольшому катеру, на котором мы пытались удрать подальше от эпицентра, основательно досталось. Потеряв сознание, я этого и не ощущал, может, поэтому и выжил, и только просмотрев видеозапись с внутренней тактической камеры своего скафандра, мог судить о том, что было после этого.

Экипаж катера сумел подхватить нас с сержантом и даже немного отлететь от линкора. Но у драконовского монстра, который оказался более живучим, нежели его три собрата, произошёл самопроизвольный подрыв чего-то уж слишком серьёзного. То ли рванул реактор подпитки главного калибра, то ли – склад ядерных боеприпасов (хотя там столько степеней защиты!), что я до сих пор теряюсь в догадках. Но тем не менее этот драконовский громила не взорвался полностью и даже сохранил какие-то боевые функции и системы жизнеобеспечения.

Катер – полностью потеряв управление вследствие мощного электромагнитного импульса, несмотря на защиту, выжегшего всю систему управления – умудрился ещё и получить в борт куском обшивки напоследок. Изменив траекторию полёта, уже мёртвый кусок железа с четырьмя всё ещё живыми людьми на борту, завертелся волчком и начал медленно дрейфовать в сторону картинно парящих обломков орбитальной оборонительной платформы.

Пилоты пытались с помощью ранцевых двигателей скафандров хоть как-то остановить вращение и скорректировать траекторию дрейфа, но…

Тактический компьютер пролетавшего мимо лёгкого эсминца драконов зафиксировал факт манёвра и идентифицировал наш катер как активную цель. Мгновенно определил параметры движения, примерную массу и среагировал – походя долбанул из кинетической противометеоритной пушки снопом миллиметровых металлических шариков, причём – конус поражения пришёлся на наших пилотов, которые в мгновение ока превратились в парящий в красном облаке мгновенно замёрзшей крови свежезамороженный фарш.

Сержант, помогавший летунам, тоже отхватил свою порцию счастья. Получив несколько сквозных отверстий, он всё же остался жив, но перебитый позвоночник уже не контролировал нижнюю часть тела, и медицинский контроллер, приняв единственное правильное решение, ввёл бедолагу в медикаментозную кому. К его счастью, система спасения скафандра на последнем издыхании заделала отверстия специальным составом, и только благодаря этому он не остался одним из сотен тысяч холодных мертвяков, болтающихся на орбите этой многострадальной планеты.

Когда я пришёл в себя, катер уже давно разгерметизировался и представлял собой жалкое зрелище. Напичканный по самые уши стимуляторами и обезболивающими, входящими в аварийный комплект штурмового скафандра, я не сразу смог сориентироваться. Только через пару минут осторожного наблюдения разглядел парящего возле изрешечённого шлюза сержанта.

Просмотрев показания медицинских параметров жизнедеятельности и состояния скафандра, глубоко вздохнул, стиснул зубы и полез наружу, осматриваться.

Километрах в пятидесяти болтались обломки планетарной платформы. Задействовав прицельное приспособление скафандра, постарался её разглядеть во всех подробностях и сразу понял, что там искать нечего – драконы её основательно размолотили. При близком рассмотрении платформа представляла из себя просто мешанину из обломков, медленно дрейфующих на орбите планеты. При таком ударе там вряд ли остались помещения хоть с относительно работающей аварийной системой обеспечения жизнедеятельности человека.

Поискав вокруг к своему удовлетворению более чем в сотне километров увидел вторую станцию планетарной обороны – та тоже огребла знатно, но она хоть как-то сохранила основную конструкцию и вращалась вокруг своей оси, что говорило о сохранении целостности силового каркаса.

Что ж…

Не бог весть что, но у нас появилась хоть и мизерная, но какая-то надежда там спрятаться и отсидеться до деблокады системы.

Поэтому, привязав к себе сержанта и свой многострадальный пулемёт, я отделился от катера, включил ранцевый двигатель и, осторожно корректируя вектор тяги – чтоб сэкономить энергию и гарантированно добраться до цели на приемлемой скорости, не превратившись при ударе в очередную изломанную холодную тушу – стал двигаться в направлении той станции.

Мне повезло…

Вся эта сторона планеты ушла в тень, да и многие корабли противника переместились ближе к полюсу, где какой-то безумный кораблик, отсидевшись подо льдами, пытался вырваться под весьма необычным вектором и благодаря этому сумел удрать на приличное расстояние, прежде чем его настигли лёгкие эсминцы драконов. Неяркая вспышка где-то в темноте говорила о том, что и тут людям не повезло.

Я с привязанным телом сержанта медленно-медленно приближался к развалившейся на три части орбитальной платформе, пытаясь на глаз хоть как-то скорректировать курс и скорость, исходя из возможностей моей ранцевой установки, лазерного дальномера, встроенного в скафандр, и главное – времени, которое осталось у моей дыхательной установки. Хотя тут проблем не должно быть – регенерационных патронов было в избытке, а сержант, судя по данным его компьютера, находился в коме и на одном патроне мог продержаться не меньше недели.

Стараясь изображать из себя кусок оплавленного безжизненного металла, я как мог осторожно корректировал курс и по возможности крутил головой, пытаясь разглядеть возможную опасность или шанс для спасения. Радиопередатчики наших с сержантом скафандров я отключил, чтоб не привлекать лишнего внимания, но судя по шевелению на низких орбитах и нескольким дальним вспышкам ядерных взрывов, там всё ещё шла яростная мясорубка – силы планетарной обороны не собирались так просто сдаваться. Встроенный приёмник, включённый в режим сканера, принимал множество цифровых кодированных сигналов, но ничего имеющимися ресурсами расшифровать не мог, поэтому мне приходилось только гадать об оперативной обстановке.

Часть неба, чуть в стороне, загородила огромная тень, и я, сильно испугавшись, начал вертеть головой, пытаясь определить: и что такое на нас надвигается, и когда можно ожидать удара. К моему удивлению, это был огромный кусок недавно подорванного линкора, на котором время от времени вспыхивали искорки электросварки – драконы спешно пытались восстановить повреждённое железо. Рискнув направить на этого монстра лазерный дальномер, я облегчённо вздохнул – до повреждённого линкора было не меньше сотни километров и, судя по тому, как он движется, и как изменяется расстояние, он никак не мог с нами столкнуться.

Казалось, что время остановилось, и я просто повис в космосе на орбите многострадальной планеты. И только показания дальномера говорили о том, что как-то двигаюсь и приближаюсь к искомой цели.

По показаниям внутренних приборов скафандра прошло около шести часов, но мне казалось, что прошла вечность, прежде чем крупные фрагменты орбитальной станции закрыли полнеба.

Как я мог рассмотреть, это была типовая орбитальная оборонительная платформа, представляющая из себя полностью симметричный трёхмерный крест из шести прямых секций, в центре соединения которых располагались жилые помещения и пункт управления огнём. Благодаря маневровым двигателям на концах секций платформа могла быстро переориентироваться в пространстве, наводя средства поражения на любую цель.

Судя даже по визуальному осмотру, орбитальной станции основательно досталось – мощный удар разнёс её на три огромных куска. Первые два фрагмента конструкции не сильно интересовали меня – это были отломанные при взрыве боковые секции, на которых располагались реакторы, плазменные установки и ракетные «ТПК»-шки[1]. По показаниям моих датчиков здесь присутствовал мощный источник радиации, скорей всего из крупных фрагментов расколовшегося реактора. Нерадостную картину дополняли обломки всякого рода энергетических устройств, а вот жилых помещений, где бы можно было бы переждать до прихода гипотетической помощи, здесь не было. Чуть скорректировав свой полёт, я по дуге обошёл две вращающиеся обломанные секции и постарался приблизиться к основному остову станции, где располагались жилые помещения платформы.

Видимо, драконы отработали её в момент, когда она меняла ориентацию в пространстве, наводясь на новую цель. Станция получила угловое ускорение, а система стабилизации, выйдя из строя, не успела завершить торможение. Остов платформы так и вращался в пространстве, размахивая не сильно повреждёнными секциями, при этом чем-то напоминая гротескную мельницу из старой земной книги про Дон Кихота.

Наплевав на скрытность, пришлось запустить систему маневрирования и погрузиться в невероятно трудную задачу по совмещению своего движения с вращением центрального модуля станции. С моим слабосильным ранцевым двигателем это было трудное, можно сказать, ювелирное занятие, при условии, что в качестве груза ко мне ещё было принайтовано тело сержанта, которое существенно усложняло манёвры из-за увеличения массы, и соответственно – инерции.

Пришлось ещё около часа маневрировать и на последних каплях энергии ранца – придав дополнительное ускорение, для чего выпустив несколько очередей из пулемёта – удалось хоть как-то зацепиться тросом за выступающую антенну станции. Но тут всё равно немного не рассчитал скорость сближения – так дёрнуло…

Отдышавшись и придя в себя после кратковременной потери сознания от перегрузки, из-за которой затрещали все кости, как мог перебрался к большой пробоине в корпусе и совершенно вовремя скрылся в ней – рядом со станцией прошла пара драконовских истребителей-торпедоносцев, патрулирующих на высоких орбитах среди обломков кораблей и станций планетарной обороны людей.

Дальше всё было намного проще…

Следов присутствия или наличия драконовских абордажников тут вовсе не было – смысл потрошить расстрелянную станцию, если все наличные силы нужны для штурма планеты. Поэтому, привязав сержанта за выступающую трубу внутри разбитого отсека, осторожно отталкиваясь и пробираясь через нагромождения обломков обшивки, проводов и мусора, приблизился к болтавшимся невдалеке телам мёртвых членов экипажа станции.

Как и положено во время боя, они все были в скафандрах, но дыхательные и энергетические ячейки у них были изъяты, что говорило о том, что тут покопались люди, которым тоже нужно выживать – у драконов совершенно иные системы, поэтому такими вещами они, как правило, не заморачиваются.

Разгерметизированный коридор закончился обычной раздвижной дверью, и к моему удовлетворению, на её панели горел сигнал, что на той стороне есть атмосфера. Набрав комбинацию запуска режима шлюза, я на всякий случай приготовил оружие и стал ожидать.

Звука сигнала не было слышно из-за элементарного отсутствия воздуха, но минуты через две дверь открылась, и я вплыл в небольшое переходное помещение, которое выполняло на данный момент роль воздушного шлюза. Прошло ещё немного времени, и через скафандр стало слышно, как шипит наполняющий помещение воздух, и тут же включился такой яркий свет, что встроенный в скафандр светофильтр был вынужден подкорректировать пропускную способность моего забрала.

Я опять усмехнулся – обычная практика при ожидании вторжения. В шлюзе зажигается яркий свет, а в помещениях, куда я должен буду попасть, наоборот – всё затемнено, и пока видеосистема боевого скафандра начнёт корректировать яркость и контрастность, обороняющиеся получат тактическое преимущество во времени для нанесения первого удара по полуслепому противнику…

Вторые двери открылись, и я, совершенно не удивившись, уставился в направленные на меня стволы лёгких плазмомётов в руках четырёх человек, одетых в штурмовые скафандры контрабордажной команды. Ребята вполне профессионально оборудовали завалы и укрытия и держали меня на прицеле. В шлюзовом помещении однозначно были камеры системы видеонаблюдения, и меня должны были осмотреть со всех сторон, поэтому, не делая резких движений, я демонстративно опустил ствол пулемёта, глянул на датчик состояния воздуха, открыл щиток скафандра и глубоко вздохнул.

Всё – как обычно в аварийной ситуации: запахи сгоревшего пластика, простого дыма, какой-то плесени и нечистот. В таких ситуациях автоматизированная система жизнеобеспечения сразу отключает и искусственную гравитацию, и многочисленные фильтры, потребляющие уйму энергии, и холодильники продуктов, и ещё, конечно – сантехнические утилизаторы…

Защитники станции остались на своих местах, и только один из них – так же, как и я – открыл щиток своего скафандра и, легко оттолкнувшись, но не опуская плазмомёта, поплыл ко мне, причём так, чтоб не перекрывать сектора обстрела своим бойцам. Молодой парень с привычной для человека, постоянно находящегося в космосе, бледностью с напряжением и с какой-то надеждой разглядывал меня. Пара мгновений – и он представился:

– Лейтенант Назборн. Станция «Ольент-18». Командир контрабордажной команды.

– Старший лейтенант Мелан. 14-я бригада. Штурмовые части.

– Мы видели, как вы линкор подорвали, – сразу перешёл к делу лейтенант, его глаза лихорадочно блеснули, и тут же, осознав сказанное мной, он переспросил: – Но ведь 14-я бригада не принимала участие в обороне… Вы пришли из-за внешнего кольца оцепления к нам на помощь?

Я коротко кивнул.

– Значит, нас не бросили. А то после того, как драконы уничтожили все ретрансляторы, мы не знаем, что и думать, да и полковник Хорг – капитан станции – приказал отключить все передатчики.

Судя по тому, что стволы плазмомётов опустились, а щитки скафандров бойцов контрабордажной команды пооткрывались, к нашему разговору уже все прислушивались с максимальным интересом.

– У меня там сержант тяжело ранен…

– Да мы видели, как вы маневрировали, и то, что вас было двое…

Тут лейтенант замер, видимо, выслушивая какую-то команду по внутренней связи. И тут же заговорил:

– Не волнуйтесь, мои люди его заберут и отправят в медицинский модуль. А сейчас полковник Хорг с вами очень желает переговорить.

Пока мы в сопровождении двух бойцов пробирались по коридорам, на меня обрушился целый град вопросов, на которые приходилось степенно и последовательно отвечать. Шла война, и были нередки случаи, когда драконы подсылали предателей, которые взрывали военные объекты и склады, убивали командиров и сеяли панику. Поэтому даже в такой ситуации меня как могли проверяли, но и попутно получали интересующую их информацию о положении на планете. Особо их заинтересовал мой пулемёт, но узнав, что это – примитивное кинетическое оружие, как-то сразу охладели к нему и перевели разговор на обстоятельства уничтожения драконовского линкора.

Вот тут их, конечно, понесло – наш рейд на орбиту в захваченном драконовском катере был верхом смелости и безрассудности, но тем не менее результат был налицо: огромный уродливый обломок линкора дрейфовал где-то в полутысяче километров от повреждённой орбитальной платформы.

Так как на станции были отключены все избыточные потребители энергии – а к ним относилась и система искусственной гравитации – то нам приходилось перемещаться, как при полной невесомости. Вращение станции не создавало даже сотой доли силы тяжести, но это всё равно избавило нас от привычных для невесомости – тем более для аварийных кораблей – куч мусора, через которые всегда приходилось буквально пробираться. Но особыми мерзкими качествами обладали капли воды, масла, крови и технических жидкостей из систем кондиционирования и очистки воздуха. Сейчас все эти прелести мягким ковром покрывали одну из стен, и приходилось двигаться по затемнённому коридору так, чтоб не измазаться.

Но наше путешествие быстро закончилось – станция-то небольшая, типовая, такие обычно быстро собирают как конструкторы для оперативного, качественного, а главное – недорогого усиления планетарной обороны.

К моему удивлению, меня потащили не в карцер, не в центр управления, а в достаточно просторную комнату – украшенную какими-то экзотическими зелёно-фиолетовыми растениями – являющуюся капитанской каютой…

Здесь меня достаточно приветливо встретил невысокий, налысо бритый худощавый живчик в чине полковника. Своей мимикой, постоянным движением глава станции вызывал ассоциацию с гиперактивной обезьяной, и я с трудом сдержал улыбку, прекрасно понимая, что человек реально на взводе, что уже долгий срок находится в состоянии сильного стресса и скорее всего работоспособное состояние поддерживает действием каких-то стимуляторов. Видимо, он по своим каналам постоянно был на связи с контрабордажной группой и прекрасно слышал и мой рассказ его людям, и импровизированный допрос, который мне устроил лейтенант, поэтому разводить антимоний не стал и сразу перешёл к делу, опуская армейские формальности.

– Видел я, старлей, как вы линкор подорвали… Молодцы! Говоришь, из 14-й бригады? Связь есть? Когда будет производиться деблокада?

– Есть переносной комплекс, но он на планете остался с группой. Мы – всего лишь разведка, бросили прощупать ситуацию. По большому счёту – это был полёт в один конец. А у вас есть связь с поверхностью?

Маленький полковник задумчиво вертел в руках какую-то статуэтку и, казалось, не слышал моего вопроса.

Прошло несколько мгновений…

– Нет, – ответил армеец. – Когда драконы прорвали оборону, у нас была команда из штаба имитировать максимальную степень повреждений, по возможности восстанавливать боевой потенциал станции и ждать команду на открытие огня. Режим полного радиомолчания. «Восемьдесят седьмая» сутки назад попыталась связаться с поверхностью и открыть огонь, так прожила всего двадцать минут. Сам, наверное, видел её остатки.

«Это он про ту груду обломков орбитальной платформы, к которым я сначала лететь собирался?» – задал сам себе я мысленный вопрос, а вслух сказал:

– Понятно… Согласно общевойсковому уставу поступаю к вам в распоряжение. Так что делаем, лэр полковник?

Живчик опять задумчиво глянул на меня и замолчал. Было такое впечатление, что человек периодически теряет связь с реальностью, но это всего лишь видимость. Через минуту молчания он произнёс:

– Раз ты штурмовик, то профессионально подготовлен для абордажа и контрабордажа, не то что наши внештатные группы из техников и буфетчиков. Тебя в деле видел. Возглавишь команду, лейтенант Назборн пойдёт к тебе заместителем, а то парень он неплохой, но не хватает ему командирской хватки, а главное – опыта. Соответствующее распоряжение дам. Твоего сержанта уже направили в медицинский блок. Всё, можешь идти, старлей.

Я отдал честь – ну, насколько это было возможно в скафандре – и выплыл через услужливо открывшуюся дверь каюты капитана в коридор, где меня с нетерпением ждал лейтенант Назборн.

* * *

Вот так я и стал командиром контрабордажной команды на этом куске железа, болтающемся на орбите уничтожаемой драконами планеты…

Моё назначение было принято безропотно – всё-таки авторитет кентарийского штурмовика, сумевшего самолично подорвать линкор, многого стоит.

Боевым слаживанием я заниматься не стал, группа и так была неплохо натаскана на стендах-симуляторах, поэтому лезть со своими нововведениями было только во вред, да и желания особого не было. Оставив всё как есть, проверил, как дела обстоят у сержанта, и занялся осмотром того, что осталось живого и работающего на станции.

С сержантом было гадко – получил он сильно, и то, что жив до сих пор – большое чудо. На такого рода дешёвых станциях медицинское оборудование – в отличие от нашего разведывательного крейсера – было до омерзения примитивным и явно поставлялось по остаточному принципу. Поэтому сержанта просто диагностировали, а подтвердив диагноз, оставили в медикаментозной коме до лучших времён, тем самым привязав меня к этой станции. Куда я без боевого товарища?

Учитывая наше нынешнее положение, я изучал с особой тщательностью все имеющиеся на станции в наличии ударные и летающие средства.

Ну что сказать?..

И тут полное разочарование…

Пять спасательных капсул, основная задача которых выйти из шахт, дотянуть до атмосферы и мягко плюхнуться где-нибудь, лишь бы мягко.

Два медлительных транспортно-пассажирских планетарных челнока и несколько орбитальных катеров разной степени работоспособности – всё это вызывало горькую усмешку: воспользоваться чем-то из этого летающего арсенала в нынешних условиях было равносильно самоубийству.

Болтающийся в полутора тысячах километров большой фрагмент драконовского линкора охраняли несколько звеньев воздушно-космических истребителей, которые частенько пролетали через обломки человеческих станций и кораблей в поисках возможных угроз и для контроля высоких орбит. На моих глазах парочка таких чёрно-жёлтых подков играючи демонстративно расстреляли спасательную капсулу, вылетевшую из обломков лёгкого артиллерийского фрегата планетарной обороны.

А сам обездвиженный и избитый линкор начали переориентировать в пространстве с помощью буксиров и направили куда-то в сторону внешнего космоса. После чего неожиданно ожившие батареи главного калибра несколько раз открывали огонь по невидимому противнику, хотя – судя по интенсивности и возможной точности – это всё больше напоминало заградительную стрельбу по малоразмерным разведчикам, прощупывающим внешний контур обороны драконов, что не могло не вселять оптимизм.

А вот что касалось вооружения нашей станции…

Тут полковник – либо молодец, который выполнил приказ и вовремя притворился мёртвым, либо – просто струсил, но тоже притворился мёртвым, хотя на труса вроде не похож, и народ с экипажа говорит, что парочку эсминцев они разнесли на дальних подступах. Выяснилось, что на уцелевших секциях сохранилось несколько торпед с малыми ядерными тактическими зарядами и штук семь дальнобойных плазмомётов, одним совокупным залпом даже сейчас способных сжечь эсминец или даже крейсер. И всё это стреляющее богатство ждёт своего часа.

Поэтому приходилось ждать, смотреть, наблюдать и ещё раз ждать.

Я ввёл обязательные дежурства в разбитом отсеке и сам с удовольствием в них ходил, чтобы не завыть от безысходности, а там всё напрягал свой мозг в поисках вариантов выхода из сложившейся ситуации…

* * *

Всё, время…

Снявшись с позиции, я добрался до шлюза, открыл дверь кодовым ключом и набрал на клавиатуре постоянно изменяемую комбинацию, иначе в качестве неожиданного сюрприза последует взрыв плазменной гранаты. За шлюзом меня ждали два бойца из контрабордажной команды, которые должны были заступить на пост.

Обменявшись с ними кивками и ничего не значащими фразами, я направился в выделенную мне каюту, но был остановлен посыльным, который обычно шестерил на полковника и был у него на побегушках. Он сбивчиво сообщил, что лэр полковник хочет со мной лично пообщаться.

И вот снова знакомая комната и дрыгающийся полковник, хотя сейчас он был собран, спокоен и предельно сосредоточен. У меня неприятно ёкнуло сердце – большие неприятности, которые подсознательно ожидал всё это время, явно уже на пороге.

Он не стал тянуть время и сразу перешёл к делу:

– Старлей, по всем каналам получен сигнал «Арена». Вот так вот…

И опустил глаза и глубоко вздохнул. Я его понимал…

Сигнал «Арена» выдавался автоматическим комплексом любого крупного стратегического объекта в случае полного уничтожения системы безопасности или уничтожения всей вертикали управления обороной. В кентарийских вооружённых силах переход управления от штаба к штабу был очень чётко прописан, и только после гибели самого последнего офицера, который имел доступ к стратегическим системам управления, подавался такой сигнал. В простонародье этот сигнал назывался «Спасайся кто как может!», и получение его обязательно фиксировалось тактическими компьютерами всех уровней, а также предполагало незамедлительное принятие любых мер для спасения своей жизни и жизни подчинённых с максимальной эффективностью.

Я грустно присвистнул: значит, оборона планеты уничтожена, сейчас драконы добивают последние очаги сопротивления и до нас, до орбитальных выживальщиков доберутся в ближайшее время.

Полковник виновато посмотрел на меня и напряжённым голосом продолжил:

– Вот что, старлей… Я принял решение: используя все подручные средства, отправить экипаж на планету, может, кому и повезёт достигнуть атмосферы, а сам останусь, стабилизирую положение станции и открою огонь на поражение, прикрывая эвакуацию. Ты – офицер-штурмовик с опытом, другого бы не послали на прорыв, поэтому хотелось бы тебе поручить руководить эвакуацией и последующей высадкой на планету. Ну… А там – как повезёт…

Уважаю, мужик решил умереть по-настоящему, в бою. Но как-то мне всё это не нравилось, да и вероятность того, что мы достигнем поверхности планеты, была ну уж слишком маленькой. Я невольно скривился.

– Полковник, может, давайте попробуем немного подумать?

Он скептически и как-то обречённо вздохнул мне в ответ:

– У тебя есть какие-то идеи?

– Раз получен сигнал «Арена», то значит режим радиомолчания можно не соблюдать, тем более, я думаю, сейчас с остальных обломков начнут спасательные капсулы вылетать, и драконы устроят за ними охоту. У них биология такая.

– Ну и что? На это и надежда…

– У меня на поверхности группа осталась и два целых штурмовых скоростных катера с самой современной системой постановки помех. Мы на них как раз и прорвались к планете…

Про захват рейдера, на котором мы и проникли в систему, я не стал говорить – всему своё время.

– И? – не выдержал полковник.

– Вызываю группу на станцию, ну а дальше – попытаемся захватить какое-нибудь летающее драконовское корыто и заодно воспользуемся имеющимися в наличии на станции средствами поражения, чтобы добить этот линкор. Судя по возне вокруг него, там выжил один из высших драконов, возможно, даже кто-то из старейшин-руководителей клана.

О как загорелись глазки у полковника-то.

– Как будешь своих извещать? Что, умудрился мимо моих протащить передатчик?

– Нет. У меня ни оборудования, ни связи с ними нет. Это ж был билет в один конец. Поэтому, чтобы не привлекать внимание, возьмём пару штатных аварийных передатчиков из комплекта спасательной капсулы, перепишем сообщение и, используя малые противокорабельные ракеты, запустим на орбиту подальше от нас. Сейчас такого мусора много болтается, и вряд ли истребители драконов будут сбивать всё, что передаёт сигналы.

– Интересная идея, но ведь…

– А в последний и решительный бой мы всегда успеем.

– Хорошо. Тебе виднее, разведка, – как-то уж очень быстро согласился полковник.

Через час в разные стороны медленно вылетели небольшие ракеты, которые обычно использовали для уничтожения малых кораблей и катеров в непосредственной близости от станции, пролетев километров сорок, они включили маршевые двигатели и, отработав ими положенные две минуты, стали очередными искусственными спутниками планеты, излучающими немного странный сигнал бедствия, в котором был закодирован и мой личный код, и параметры движения станции, где мы с сержантом нашли убежище, и порядок радиосвязи. При получении ответа с кодом любого бойца моей группы в таком же формате, передатчик должен был передать моё распоряжение о возможности выдвижения на станцию.

Теперь оставалось только ждать.

Глава 2

Я-то думал, что придётся томиться, маяться, ждать и надеяться, а тут буквально через десять минут – когда начали работать отправленные передатчики – с поверхности планеты пришёл ответ, и согласно заложенной программе пошёл сигнал с инструкцией о порядке связи. Ещё через пару минут комплекс шифрованной связи станции принял входящий сигнал, который я сразу дешифровал своим личным ключом, пропустив через интерфейс встроенного в боевой скафандр специализированного блока тактической связи.

– …на связь.

– Это Мелан, с кем говорю? – хотя по иконке кода абонента было видно, что это капрал Фленг.

Он был безбашенным солдатом и таким же яростным залётчиком, когда группа отдыхала на базе – любителем приключений в пьяном угаре, и про него в определённых кругах уже легенды ходили. Хотя то, что касается боевых выходов – он всегда держал марку, придерживался сухого закона и был надёжен, как автомат Калашникова.

– Командир? Это капрал Фленг.

– Капрал, перед самым вылетом из какого кабака тебя вытаскивал сержант?

В наушниках скафандра послышался смешок.

– «Махерсонова отрыжка». Тогда я тоже спрошу… И скольким местным из планетарной обороны я набил морды?

Тут не выдержал уже я и хмыкнул.

– Да вот, насколько я помню, тебя там неплохо самого отрихтовали и потом гоняли по подсобным помещениям…

Мы оба прекрасно понимали необходимость этой проверки, но всё равно, учитывая обстоятельства, когда все начинают разбегаться как тараканы по всяким щелям, стать вновь полнокровным боевым подразделением – это очень важно.

Вроде как разговор остался деловым, но в голосе моего собеседника была слышна явная радость.

– Лэр старший лейтенант, рад слышать вас… – и опять пауза.

Реально – это был не привычный для человека диалог, а нечто напоминающее оффлайновый голосовой чат с передачей речевых сообщений. Станция вращалась, антенны могли принимать сигнал только в течение двух-трёх секунд, и для сохранения секретности послания кодировались и отправлялись сверхкороткими высокочастотными пакетами, которые в теории было трудно перехватить.

– Хорошо, Фленг… Сколько осталось целых катеров и бойцов? Что с грузом? Каковы потери? Сколько раненых? Надо попытаться свалить из этой системы.

Закодировав сообщение, я стал ждать, пока автоматика подберёт момент соответствующего положения станции и отправит мой ответ на планету. Пискнул сигнал, что сообщение отправлено и получено. Опять ожидание…

Станция успела сделать один поворот, когда пришёл ответ.

– Осталось два катера. В строю двенадцать бойцов, включая меня. Пятеро раненых. С грузом всё в порядке, в нагрузку ещё дали архивы штаба обороны планеты и жёсткий приказ их обязательно вывезти. Комплекс дальней связи уничтожен вместе со штабом полевой дивизии. Тут с нами около двухсот военнослужащих разных частей и более пяти тысяч гражданских. Сейчас все укрылись в штольнях недостроенной батареи планетарной обороны.

Мне хватило двух оборотов станции, чтобы проанализировать сложившуюся ситуацию…

Да, весело там им всем, и вроде как бросать людей нельзя, хотя сигнал на эвакуацию получен, и я был на сто процентов уверен, что где-то на границе системы болтается наш разведывательный крейсер «Мирком». И капитан Мартус Вэлк точно не успокоится и до последнего будет выискивать бреши в обороне драконов и собирать любую информацию, которая может пригодиться для уничтожения противника, а главное – терпеливо ждать от нас сигнала. Во всяком случае, я на это надеялся, очень надеялся, иначе без помощи извне у нас не было никаких шансов.

На время пришлось прервать наш диалог – между станцией и поверхностью планеты плотным строем на более низкой орбите прошли огромные пузатые десантные транспорты, которые, выбросив свой груз, теперь мирно болтались в стороне, стараясь не попасть под удар остатков планетарной обороны.

Выждав нужное время, я ответил – пока мы были в зоне видимости.

– Вас понял, капрал. Сейчас мы уходим из зоны связи. Нужна информация об уцелевших средствах противовоздушной и противокосмической обороны, о количестве летающих катеров, способных вывезти людей на орбиту, а главное – о наличии и готовности добровольцев к проведению боевых операций, чтоб вырваться с планеты. Вы лично отвечаете и организуете людей. Любое неповиновение или саботаж пресекать самыми жёсткими мерами, вплоть до расстрела на месте. До связи, капрал.

Отправив сообщение, я открыл щиток скафандра и уставился на висящих рядом полковника, командира станции, и двух приближённых офицеров, с нетерпением ожидающих результатов наших переговоров.

– Ну что, старлей?

– Моих двенадцать, плюс пять раненых. Два усиленных десантных катера с системой радиоэлектронной маскировки. При желании и везении смогут к нам осторожно пробраться. Связи с внешним миром нет: аппаратура уничтожена вместе с последним штабом планетарной обороны. В довесок – двести военных и около пяти тысяч гражданских. К следующему витку соберут всю имеющуюся информацию о наличии любых тяжёлых противокорабельных вооружений.

По их лицам было понятно, что новости неутешительные. Пришлось от себя добавить, чтоб никто не питал иллюзий, а то у одного мобилизованного офицерчика как-то странно забегали глазки, и я невольно почувствовал, что поганец думает как бы половчее сдаться драконам, слить сотоварищей по несчастью и выторговать себе жизнь.

– Пленных фактически не берут. Трупы разделывают, замораживают и складируют. Готовятся к обороне. Судя по уничтожению инфраструктуры планеты, долго задерживаться и обосновываться они здесь не собираются – только полная зачистка. Судя по многим мелочам – это второразрядный клан, и бросили его для отвлечения внимания…

После тягостного разговора я поплыл в относительной невесомости на командный пункт, где, пользуясь своими новыми полномочиями, начал загружать тактический компьютер и ещё раз анализировать имеющуюся информацию об остатках космической группировки драконов, а полковник – к моему удивлению – опять умотал к себе в каюту в компанию с каким-то стимулятором и экзотическими растениями.

На пульте связи пиликнул сигнал, извещающий, что пришло новое сообщение.

Дежуривший оператор растерянно стал крутить головой, и, остановив свой взгляд на моей персоне, чуть заикаясь от волнения, проговорил:

– Лэр, старший лейтенант. Тут пришло сообщение, закодированное по флотскому алгоритму. Хотя нет…

Сигнал пищал несколько секунд подряд – видимо, сообщений было несколько, и они приходили одно за другим. Я сам удивлённо смотрел и слушал, пытаясь осмыслить происходящее. Странно, ведь мы часа на полтора вышли из зоны связи с остатками моего отряда, и других абонентов, знающих про моё пребывание на этой станции, не было…

– …их тут – штук двадцать, и судя по объёму и дате – все идентичные.

– По ориентации антенн на момент приёма сможешь определить хотя бы вектор направления источника сообщений? – спросил у оператора.

Связист, молодой худощавый парень, переглянулся с девчонкой, сидящей за соседним терминалом, и как-то показательно виновато заговорил:

– Тут нужен доступ к главному компьютеру, чтоб снять телеметрию. У меня просто нет доступа…

А в глазах такие хитринки прыгают.

– Не ври. Давай работай.

– А лэр полковник?

– Выберемся отсюда – тогда и будем думать о субординации. Делай, времени мало, – достаточно жёстко дал ему направление работы.

Я снова подключился с помощью терминала скафандра к компьютерной сети поста по внутреннему радиоканалу, по архитектуре и задачам очень сходному с нашим Wi-Fi. Пройдя несколько авторизаций, перекачал к себе одно из сообщений и запустил алгоритм дешифровки, подсовывая свои кодовые ключи. Видно, отправитель сильно намудрил, задействовав три различных алгоритма кодирования, но всё это было знакомо, и немного помучившись, получил ожидаемый результат.

И парень-связист и его напарница с надеждой смотрели на меня, а я уже отключился от реальности и сам с радостью уставился на иконку расшифрованного файла послания: судя по коду, отправителем был не капрал Фленг. Там стоял личный маркер капитана Мартуса Вэлка. Да, это сюрприз, точнее – ожидаемый сюрприз.

Закрыв щиток скафандра, с нетерпением запустил аудиофайл, сопровождаемый текстовой дублирующей дорожкой. Хотя с первых строк стало понятно, что это больше всего походило не на военное сообщение, а на дружеское послание.

Выключив звук – не фиг посторонним знать мои тайны! – я стал читать текстовую дорожку: «Привет, Максо. Я так и знал, что ты сумеешь выжить в этой мясорубке, поэтому до самого последнего момента ждал от тебя вестей, хотя уже давно известно, что аппаратура дальней связи уничтожена. Наш “Ушастик”[2] на пределе слышимости перехватил сигнал твоих маячков и дешифровал его. Так мы и определили твоё местоположение. Об уничтожении трёх линкоров при прорыве в систему и подрыве четвёртого в штаб я сообщил. Там сначала не поверили, но после получения видеофайлов, данных телеметрии и инструментальной разведки очень поразились. Тебя, меня и десантников заочно уже представили к наградам. Далее, по обстановке: как мы и предполагали, в эту систему для отвлечения внимания был брошен сильный, но молодой и имеющий низкий статус клан драконов. Когда все силы флота были выведены в космос на деблокаду системы, противник нанёс основной удар по трём промышленным системам в глубине нашего пространства. Это произошло пять дней назад, и все силы флота, направленные для спасения этой системы, были отведены обратно. “Ушастика” – и ещё пять эсминцев из 26-й бригады, срочно снятых с патрулирования – я перехватил и согласно полученного распоряжения из штаба обороны сектора за личной подписью генерала дер Теранома переподчинил себе. Приказ простой – наблюдать за системой, попытаться провести эвакуацию тебя, твоей группы и груза, или получить достоверные доказательства гибели твоей группы, тебя лично и уничтожения груза. И только эти два варианта развития событий являются причиной для ухода на базу. Мы попробовали проникнуть в систему, но столкнулись с тремя патрульными эсминцами противника, и они умудрились развернуть повреждённый линкор и дать заградительный огонь. Судя по всему, там засел один из высших драконов, и охрана его после твоей диверсии усилена. В итоге мы, потеряв один эсминец – но уничтожили такой же у драконов и ещё один серьёзно повредили – отошли. Крутимся, выжидаем, наблюдаем… Три дня назад пропала дальняя связь со штабом – судя по всему, уничтожен базовый ретранслятор в системе Мариона. Фактически – мы отрезаны. Последнее, что успел получить – это подтверждение данного ранее приказа и оперативную сводку. Ситуация не просто критическая, она – катастрофическая. Судя по полученным данным, это планомерное и глобальное вторжение восьми старших кланов Алого крыла драконов. На момент получения сводки уже двенадцать систем находятся под ударом, четыре – пали. Флот сектора на восемьдесят процентов уничтожен. Остатки вынуждены были отойти и, изменив тактику и нанося точечные удары по коммуникациям драконов, пытаются хоть как-то остановить продвижение противника. Но большая часть отходит вглубь пространства республики на переформирование и ремонт. Нам однозначно дали понять, что здесь помощи не будет. Фактически мы в глубоком тылу драконов…» – в конце сообщения ещё были и данные о порядке радиосвязи.

Прочитав сообщение несколько раз, я на несколько мгновений задумался и стал быстро диктовать ответ: «Привет, Мартус. Слухи о моей смерти преувеличены, но был несколько раз на грани. Группа сократилась в два раза и прячется на поверхности, груз – при ней. Там же – куча военных и гражданских. Эвакуация по боевому распорядку только в самом экстренном случае, пока не исчерпаем всех возможностей по спасению людей. Судя по тактике драконов, закрепляться они здесь не собираются – уничтожают всю инфраструктуру, людей берут в качестве пищи. В общем, планета будет использоваться как кормовая база для клана, ну и – на крайний случай – как полигон для молодняка. Именно поэтому остатки сил сопротивления не так сильно утюжат и выискивают. Для драконов – обычная практика. Есть определённые мысли, как зубастых хвостатиков пощипать. Для этого мне нужная полная раскладка по силам противника и данные о наличии у вас противокорабельных торпед. Особенно интересует порядок связи с кораблями, не имеющим прямой видимости и находящимися по разным сторонам планеты. Если предположение, что на линкоре засел высший дракон – может быть, даже глава клана – верно, то когда мы его подорвали, они должны были запустить сигнал бедствия. “Ушастик” был с вами, значит, слухачи должны были перехватить и декодировать. Было бы неплохо настроить мощный передатчик на отправку по команде этого сообщения, при условии подавления связи на линкоре. По получению этой информации уже что-то конкретное предложу…»

Зашифровав сообщение последовательно двумя разными алгоритмами, я перекинул его вместе с параметрами связи на терминал дежурного связиста. Подняв щиток, кивнул ждущему пареньку:

– Я тебе скинул сообщение и параметры связи. Отправь по возможности срочно.

Он не стал кочевряжиться и говорить, что передавать сообщения может только командир станции. Фактически в рамках выполняемой операции у меня были особые полномочия и об этом на станции уже все знали, поэтому парнишка кивнул, а сам, как потерянный щенок, сверлил меня полным надеждой взглядом. Но мне пришлось его огорчить.

– Помощи не будет. В секторе – нашествие драконов. Нападение на Каому – просто отвлечение внимания. Придётся как-то самим отбиваться.

Пока было время до следующего сеанса связи с моей группой на поверхности, я опять оседлал тактический компьютер, пытаясь моделировать различные ситуации развития событий и собирая всевозможную имеющуюся тактическую информацию о противнике.

Мои слова и пояснения молча выслушали все шесть операторов, находящихся на посту, и, судя по выражению их лиц, настроение у них не улучшилось. Но всё время, пока я копался в тактическом компьютере, на меня бросали короткие взгляды, пытаясь понять, что же такое на уме у кентарийского штурмовика, который сумел уничтожить три линкора и сильно повредить четвёртый.

А вот у меня как бы открылось второе дыхание, и всякие подленькие мыслишки – как напакостить хвостатым знакомым! – в огромном количестве роились в голове. Тягостное ощущение бессилия и неопределённости, которое не давало покоя всё последнее время, отступило на задний план – теперь я буду творить события и управлять своей судьбой.

– Командира станции – на мостик! – ни к кому конкретно не обращаясь, громко проговорил я, давая понять, что игрушки закончились, и мы начинаем действовать.

Связи с его каютой не было, при атаке был повреждён какой-то коммуникационный модуль, поэтому один из операторов, получив кивок начальника смены, быстро умотал по коридору, скача от стены к стене как мячик – именно так перемещаются в условиях невесомости.

Через некоторое время полковник, как противокорабельная ракета, влетел на центральный пост, осматривая всех настороженным взглядом. Видимо, посыльный ему уже рассказал про сеанс связи с внешним миром, поэтому он, найдя меня у голографического монитора тактического компьютера и ловко оттолкнувшись от стены, быстро пролетел почти через весь пост ко мне. Я, чтоб не терять времени, протянул ему личную карточку.

– Лэр полковник, в рамках выполняемого мной задания у меня есть особые полномочия привлекать любые силы и средства.

– Я вас понял. Сейчас проверю.

Обычно он меня называл на «ты», но сейчас подобрался, деловито вставил карточку в считыватель и ввёл свой персональный код. Прочитав сообщение на экране, повернул ко мне голову.

– Я к вашим услугам, лэр старший лейтенант! – это были слова воина, готового к битве.

Этот маленький живчик в очередной раз меня поразил – как людей меняет надежда…

От себя я сразу попросил – хоть и не приказал – изолировать того самого лейтенанта, у которого глазки бегали, когда я выдал сообщение, что у нас почти нет шансов – не люблю, когда за спиной есть люди с предательскими мыслишками на уме. Может, это и блажь, но слишком многое сейчас зависит от слаженности действий и тонкого расчёта, и фактор человеческой глупости, малодушия и простой трусости нужно максимально нейтрализовать…

А время шло, и план хоть как-то ослабить или даже пощипать группировку драконов возле планеты вырисовывался рискованным, авантюрным, но в первом приближении – вполне реальным.

Состоялось несколько сеансов связи с поверхностью планеты, и – о, чудо! – информация о предполагаемой операции разведывательно-диверсионной группы штурмовиков, которая до этого умудрилась уничтожить три линкора, а один сильно подранить – произвела ошеломительный эффект…

Многие участки оптоволоконных подземных систем связи ещё функционировали, и – несмотря на жесточайшие меры безопасности и секретности – на контакт с моим капралом стали выходить многие командиры выживших подразделений низшего и среднего звена. Они согласно сигналу «Арена» просто уходили в подполье и – ожидая возможности в такой ситуации почётно погибнуть и утащить с собой побольше драконов – при этом умудрялись поддерживать связь. А тут – между всё ещё не разгромленными убежищами – по резервным каналам прошёл слух, что флотская разведка что-то там крутит при поддержке извне и собирается пнуть хвостатых. Не обращая внимания на столь низкое звание моего капрала, его сделали по сути дела координатором оставшихся сил сопротивления на планете – через него получали соответствующие распоряжения и передавали имеющуюся разведывательную информацию.

Оказалось, что после долгих дней боёв космическая группировка противника сильно поредела. Из тяжёлых кораблей остался только недобитый линкор и два повреждённых авианосца, лишившиеся практически всей палубной авиации. На данный момент у драконов основную ударную силу составляли двенадцать крейсеров и эсминцев, в той или иной степени получивших повреждения во время эскадренного боя и уничтожения планетарных систем обороны. Огромные туши тридцати транспортных кораблей, болтающихся на низких орбитах, в счёт не принимались – их основное вооружение состояло из скромных противометеоритных кинетических пушек и тактических плазмомётов, способных лишь повредить обшивку лёгкому эсминцу, и то – если повезёт.

У меня на тактическом компьютере постоянно уточнялась информация о силах противника и их дислокации, поверяемая и дополняемая разведданными с «Ушастика», который частично сумел вскрыть систему связи противника. Причём – общение приходилось осуществлять с соблюдением самых жёстких мер конспирации, применять короткие узконаправленные импульсы радиосигналов так, чтоб их не смог перехватить никакой вражеский корабль.

Хотя у драконов всегда были некоторые проблемы с инструментальной разведкой – в этом они нам значительно уступали. Причиной было то, что они были воинами, но не инженерами – они пользовались достижениями других рас, которые смогли отжать, адаптировать и принять на вооружение, но, как правило, при этом не пользовались всеми возможностями захваченного оборудования и оружия…

Прошло больше шести часов, и подготовительные мероприятия потихоньку приближали момент начала активных действий…

Пресловутый линкор с помощью двух буксиров драконы сумели поднять на более высокую орбиту и как-то стабилизировать его положение. Наша же станция, оставаясь на более низкой орбите, стала его обгонять и вскоре просто потеряла из виду, хотя это было временное явление.

В процессе движения вокруг планеты появилось окно на несколько часов, когда вокруг нас и возле большого облака из обломков нескольких аналогичных станций не было вообще никаких драконовских кораблей. Это позволило ускорить подготовительные мероприятия, да и люди, задействованные в них, работали на износ, понимая, что другого шанса выжить или хотя бы нанести серьёзный урон противнику у них не будет.

С оружейных платформ станции аккуратно снимали ТПК с противокорабельными торпедами, обваривали их кусками обшивки, придавая вид обломков орбитальной станции, снабжали ранцевыми маневровыми двигателями от скафандров и программировали систему наведения. После чего отправляли – и так аккуратно и медленно! – получившееся уродливое изваяние в сторону обломков уничтоженной станции, чтобы любые тактические компьютеры драконов не смогли идентифицировать обломок в качестве маневрирующей цели.

Таких подарков с ядерными боевыми частями получилось аж двенадцать штук, и ещё одна торпеда несла на себе особо мощный радиопередатчик, который тоже ждал своего часа.

Но дело было за главным – нужен был особый заряд, который на время выведет из строя системы наведения и связи противника, и с этим была проблема…

Нужную боеголовку нашли на поверхности в одном из ракетных мобильных комплексов планетарной обороны, который частично уцелел после ответного удара главным калибром повреждённого драконовского крейсера. Ракета в повреждённом взрывом ТПК не сумела стартовать, и сейчас её аккуратно извлекли, разобрали, достали спецзаряд и переправили моим штурмовикам, которые его погрузили на наш катер и только ждали возможности переправить на орбиту. Но всё время, когда мы пролетали над нужным районом, где-то поблизости околачивался эсминец противника – у нас уж сколько раз чесались руки остановить вращение станции и дать по нему из всех стволов, уж слишком удачно он подставлял свой повреждённый в бою борт. Пришлось на планету сбросить приказ – отвлечь внимание драконов.

Через три часа на противоположной стороне планеты остатки другого мобильного ракетного дивизиона дали залп двумя оставшимися ракетами по имевшему неосторожность пролетать над ними драконовскому крейсеру. Одну ракету, идущую по прямолинейной траектории, хвостатики сбили, но вторая – запрограммированная пройти сквозь обломки уничтоженных станций – сумела преодолеть заградительный огонь и на последнем издыхании реактивных двигателей взорвала тактический ядерный заряд в непосредственной близости обшивки крейсера, расколов его на две части. Ответка не заставила себя ждать, и район пуска был в прямом смысле слова перепахан кинетическими пушками и мощными корабельными плазмомётами.

Но для этого большинству кораблей противника пришлось срочно сманеврировать и уйти подальше от нашей станции, и злополучный эсминец тоже потянулся за ними. При этом в том же районе, поближе к планете, выскочили крейсер и четыре эсминца под командованием Вэлка, имитируя атаку.

Всё это тут же нарушило картину построения сил драконов на орбите и дало нам возможность нанести следующий удар…

Как только началось движение драконовских кораблей, в восьми тысячах километров от нас, на низкой орбите, почти на самой границе атмосферы, появились три точки воздушно-космических штурмовиков – последнего резерва планетарной обороны – которые, быстро набрав высоту, выпустили каждый по две торпеды и тут же нырнули обратно, пытаясь уйти от ответного удара. Вспышки взрывов торпед на мгновение нас ослепили, но, к сожалению, цели не достигли. Комендоры с эсминца вроде даже кого-то из наших летунов зацепили: уже в задымлённой атмосфере было видно зарево взрыва реактора штурмовика.

Но этого отвлечения внимания было достаточно для того, чтобы катер с моими десантниками, включив систему радиоэлектронной маскировки, свечкой взмыл вверх, вырвался из атмосферы, быстро приблизился к нам, выровнял скорости и нырнул в услужливо открытый ангар.

Фух…

Первый этап операции был закончен – теперь начиналось самое интересное…

Когда я прискакал встречать своих бойцов, даже не думал, что по ним так соскучился. Да и они были очень рады встретить своего командира. Капрал Фленг остался на планете в качестве координатора и моего представителя, поэтому старшим в этой группе был невысокий и крепкий, достаточно бывалый солдат Рой Сагден, вот он и стал рассказывать, что было дальше после моего отлёта…

Когда радость от встречи отошла на второй план, я узнал, как погибли ребята, когда эвакуировали госпиталь и сдерживали прорвавшихся драконов, чтоб выиграть хоть немного времени. Как погибли офицеры штаба той самой полевой дивизии, с командиром которой мы тогда наладили связь. Но в нынешних условиях это был просто доклад – времени было мало, и надо было запускать процесс, ради которого только что на планете погибло много людей.

Заряд – ради доставки которого была затеяна целая операция отвлечения – был нежно извлечён, помещён в соответствующий контейнер, так же обварен кусками обшивки и аккуратно отправлен к остальным «обломкам» с термоядерной начинкой.

Теперь оставалось самое сложное и опасное – на катере с включённой системой радиоэлектронной маскировки приблизиться к повреждённому линкору и вывести из строя его главную антенну…

Мы с бойцами группы уже были фактически готовы, когда полковник высказал своё недовольство тем фактом, что фактически руководитель операции бросает всё и лезет в самое опасное место, как простой боевик. К моему удивлению, его поддержали и мои солдаты.

Сагден, наплевав на субординацию, безапелляционно высказался:

– Командир, полковник прав. Ну смысл тебе лезть туда? Один раз повезло, второй раз – не уверен.

Я посмотрел на лица моих солдат, виднеющихся в шлемах скафандров с открытыми щитками, на недовольную физиономию полковника и нехотя признал их правоту. И тут же стал в уме прорабатывать более подробный план операции, когда в конце коридора, где мы общались с моими бойцами, появился посыльный с центрального мостика станции:

– Лэр лейтенант, срочные новости.

Сердце неприятно ёкнуло.

– И?..

– К драконовскому линкору подошли два эсминца и взяли его под охрану.

А вот это – хреново, и даже очень. Ломает весь план задуманной операции и, судя по всему, у нас очень мало времени – драконы начали о чём-то догадываться.

– Группа, отбой на выдвижение! Ждать команды!

Бойцы синхронно кивнули, а я тут же обратился к командиру станции:

– Полковник, у нас мало времени. Срочно на центральный мостик к тактическому компьютеру – надо всё быстро переделать и начинать действовать.

Я давно так быстро не носился в невесомости: отскакивал от стен, летел и снова отскакивал. Полковник остался позади. Он и на посту появился в тот момент, когда я уже вбивал первую группу новых вводных для тактической программы вычислительного центра станции. Через несколько секунд расчётов связистам пошли команды на передачу данных на планету и группе капитана Вэлка.

Убедившись, что всё ушло, я устало кивнул и негромко сказал, повернув голову к полковнику:

– Осталось только ждать. У вас, полковник, полтора часа, чтоб подготовить станцию к последнему бою.

– А вы, лэр?

– Отправлю последнюю партию ракет в закамуфлированном виде поближе к району с обломками и буду ждать. Теперь всё зависит от того, успеет ли Вэлк перегруппироваться и начать атаку в нужное время.

– Надеюсь, – устало вздохнул полковник.

Глава 3

Неяркий, чуть притушенный свет, с немного выраженным коричневым оттенком, который напоминал капитану корабля об его родной планете, создавал уютную атмосферу на центральном мостике лёгкого разведывательного крейсера. Вообще-то, в военно-космическом флоте Кентарийской республики созданию тонкой, деловой обстановки на боевых постах уделялось достаточно много внимания и к решению столь неординарных задач привлекали весьма известных и маститых психологов. Для этого собирались психологические карты экипажа – особенно командного состава – и выбирались наиболее приемлемые варианты оформления центрального поста и помещений, где люди проводят большую часть своего времени, находясь в состоянии постоянного напряжения боевого дежурства. Вот на крейсере «Мирком» и была выбрана нейтральная осветительная комбинация, так подходившая капитану, хотя на других крейсерах реализовывались варианты иногда весьма экстравагантные – вплоть до пляжных панорам. И, несмотря на шуточки, определённая польза от такого рода изысков была – люди действительно себя чувствовали более комфортно.

Капитан Мартус Вэлк откинулся на спинку кресла, протёр уставшие глаза и, отмахнувшись от писка наручного медицинского диагноста, реагирующего на плохое состояние здоровья, ещё раз бросил взгляд на большую объёмную схему планетарной системы, в районе которой они болтались уже не один десяток дней. Но приказ из штаба не оставлял никаких лазеек для вольной трактовки: либо – Мелан с архивом, либо – абсолютные доказательства его смерти и факта уничтожения столь важного груза.

Уже давно потеряна связь со штабом, и он, и все на борту крейсера прекрасно осведомлены о драконовском нашествии, и что они надолго оторваны от баз республики. Такие новости обычно очень трудно держать в тайне – особенно в небольшом экипаже разведывательного крейсера, где каждый член имеет несколько сопутствующих специальностей. Матросы и офицеры на корабле были настоящими профессионалами и не давали волю чувствам, но общая обстановка обречённости и тоски уже явственно ощущалась.

Спасались только работой и какой-то маниакальной надеждой, точнее, даже не надеждой, а уверенностью, что боевая задача будет выполнена, и они вернутся живыми домой с победой. После того, как крейсер умудрился уничтожить несколько малых рейдеров, а команда штурмовиков Мелана походя разнесла на куски три линкора, а четвёртый подорвала простым ранцевым тактическим зарядом, люди просто верили, что они способны на большее, чем обычно на тактических симуляторах предписывается малым разведчикам во время эскадренных сражений. А известие, что пройдоха старлей-штурмовик сумел выжить во всей этой мясорубке и ещё что-то там готовит, чтоб пощипать хвостатых, вызвала неподдельный энтузиазм.

Ещё раз протерев глаза и закинув в рот капсулу со стимулятором, Вэлк мазнул пальцем по панели управления личным терминалом и вывел ещё раз текст плана, который придумал Мелан, чтоб поквитаться с драконами. В принципе – ничего сложного и экстраординарного, так, есть пара оригинальных нюансов, но именно в таких вот мелочах и кроется варварская суть методов командира группы штурмовиков. Уже многие видели и понимали, что старший лейтенант Мелан – не простой офицер. Нет, он не служака, не карьерист, не трус и, конечно, не адреналиновый наркоман, от которых дружащие с головой командиры старались избавляться в первую очередь. Нет, этот парень совершенно другой: для него война – это жизнь, в которой есть свои неписаные правила, традиции, логика и мудрость, явно выверенные и собранные многими поколениями воинов.

Все знали, что его планета уничтожена драконами – это подтверждалось не раз проведёнными проверками флотских контрразведчиков, и это было непреложным фактом. Но, несмотря на это, кто-то даже пошутил, что Мелан может быть потомком кого-то с легендарной Планеты Воинов, но, как говорится, «в каждой шутке есть доля правды», и тот же капитан Вэлк частенько задумывался о том, кем же на самом деле является старший лейтенант Мелан. Попытка что-то узнать, копнув поглубже, окончилась грозным рыком со стороны старших товарищей с тонким намёком на какие-то связи с семейством генерала Дер Теранома.

Наплевав на все несуразности и какие-то тайны разведки и поболтавшись вместе в пустоте, капитан «Миркома» решил не заморачиваться и просто служить рядом с таинственным лейтенантом. Тем более Мелан оказался неплохим парнем и высококлассным офицером с острым нюхом на всякого рода неприятности, что уже пару раз спасало жизнь всему экипажу, а такие вещи у разведчиков всегда ценились.

От таких мыслей капитана Вэлка отвлёк мягкий сигнал на консоли и тихий голос дежурного связиста:

– Лэр капитан, экстренное сообщение под личным кодом старшего лейтенанта Мелана.

– Давай.

На панели капитанского терминала появилась иконка файла закодированного сообщения. Несколько мгновений – и Вэлк, напрягая красные от недосыпа глаза, читал текст срочного сообщения. Пробежавшись в третий раз по тексту, он активировал функцию циркулярной связи:

– Всем постам – боевая тревога!

По всему кораблю заревели сирены, и – как много раз до этого! – раздался топот множества ног, обутых в тяжёлые пустотные ботинки боевых скафандров. Аналогичный сигнал пошёл на остальные корабли его маленькой группы, а особая инструкция – на корабль радиоэлектронной разведки «Ушастик».

Всё, время ожидания закончилось – Мелан дал отмашку на начало боевой операции!

Теперь для рефлексий и метаний просто не было времени. Многочисленные тренировки и вбитые глубоко в голову навыки каждому члену экипажа в учебных подразделениях – и закреплённые годами службы – заставляли как бы на автомате отдавать команды, вбивать в тактические и навигационные компьютеры данные, прокладывать курсы и управлять движением всей маленькой эскадры.

* * *

Не прошло и пяти минут с момента получения сообщения, как оставшиеся целыми в этой планетарной системе корабли Кентарийских военно-космических сил, перестраиваясь на ходу, пошли в атаку на повреждённый линкор драконов. Чтобы попасть в указанное Меланом окно, пришлось сделать небольшой крюк и только тогда выходить на курс нападения.

В центре ордера шёл «Ушастик», сзади, с боков и сверху его прикрывали эсминцы и крейсер так, чтоб можно было дать максимально плотный залп всеми артиллерийскими системами кораблей и при этом воспользоваться возможностями корабля радиоэлектронной разведки, который до определённого момента мог маскировать лёгкие корабли от систем дальнего обнаружения противника.

Естественно, их обнаружили ещё до выхода на дистанцию уверенного применения бортового вооружения по линкору и кораблям его охраны – тем более Мелан сообщил, что возле этой недобитой лоханки, где вероятнее всего отсиживается глава клана драконов, болтаются два эсминца эскорта – но и этой дистанции хватило «Ушастику», чтобы на определённое время почти полностью задавить всю радиосвязь между линкором и кораблями сопровождения.

И тут же последовала команда с недобитой станции, и мощный передатчик, замаскированный под обломок станции, стал посылать в эфир панические сигналы за подписью старшего дракона о немедленном сборе всех кораблей эскадры вокруг линкора и его защиты.

– Корабли противника открыли заградительный огонь с максимальной дистанции, – доложили с поста наблюдения.

Но мощность сгустков плазмы на такой дистанции была настолько слабой, что даже прямое попадание в обшивку любого корабля не приводило к фатальным последствиям.

– Огонь не открывать, идём установленным ордером! Что корабли драконов? Реакция на сигнал?

– Четверо из десяти начали сниматься со своих орбит и выдвигаются в сторону линкора.

– В окно попадают?

Пауза, пока данные обрабатывались тактическим компьютером, была недолгой.

– Эти четверо придут чуть раньше. Пока всё идёт в граничных временных рамках плана.

– Хорошо. Продолжаем движение.

Прошло пару минут…

Корабли в ордере стали маневрировать, чтобы не попасть под всё увеличивающийся по плотности огонь линкора и присоединяющихся к нему кораблей.

Вэлк нетерпеливо спросил:

– Ну что там?

– К линкору подошли уже четыре эсминца. На подходе два тяжёлых крейсера и один авианосец.

– Осталось дождаться ещё двух эсминцев и двух крейсеров. Ждём их. Время?

– Пока расхождения – в пределах плана. «Ушастику» всё ещё удаётся подавлять связь. Отмечены попытки противодействия штатными средствами РЭБ.

Пауза.

Снова на связи наблюдатель:

– Зафиксирован пуск дальнобойных противокорабельных ракет.

– Открыть заградительный огонь! Пощекочем им нервы…

Мазнув пальцем на капитанской консоли иконку связи с кораблём радиоэлектронной разведки, Вэлк проговорил:

– Запрос «Ушастику»: сколько ещё можете давить связь драконов и поддерживать работу нашего имитатора?

Чуть искажённым голосом капитан «Ушастика» тут же ответил:

– Пока держим режим. Драконы пытаются противодействовать и запустили в работу несколько резервных систем. По некоторым каналам между крейсерами уже прошёл обмен информацией. Судя по предварительной расшифровке, они – в недоумении, и воспринимают наш манёвр как атаку смертников, поэтому сигнал от нашего имитатора воспринимают как должное.

– Вас понял.

Переключив канал связи, капитан спросил у другого абонента:

– Наблюдение – что там с остальными кораблями?

– Два крейсера и эсминец на подходе. Последний эсминец и авианосец вследствие повреждений не в состоянии выполнить манёвр.

– Понял. Тактическая группа – расчёт!

Пара мгновений…

– Эсминец успеет к группе, а вот два крейсера в «окно» почти не попадают. Они останутся вне зоны поражения.

– Понятно. Работаем по плану. Связистам – сообщение об обстановке Мелану!

– Вас понял, лэр.

– Лэр – группа наблюдения! С нашей стороны есть четыре попадания в линкор – повреждения незначительны. Чужие торпеды приближаются, время контакта – две минуты.

Напряжение в рубке нарастало…

Две дальнобойные противокорабельные торпеды были на подходе, и все четыре корабля сконцентрировали огонь по ним. Вообще-то, пуск торпед с такой дистанции – это было больше признаком неуверенности – лишь бы отвлечь внимание. Лёгкие эсминцы и крейсера людей были слишком манёвренны и малоразмерны для таких дальнобойных монстров, разработанных для поражения линкоров, планетарных платформ и больших транспортов. Частенько и люди, и драконы устанавливали дистанционные взрыватели на ядерных зарядах, и те просто взрывались в порядках противника, выводя из строя электронику, средства наблюдения и связи, ну и при определённом везении могли кого-то зацепить. Но такие пуски, как правило, осуществлялись по большим группам и немалым количеством, поэтому всего две торпеды, выпущенные драконами, говорили о страхе, слабости и, возможно, о дефиците боеприпасов такого рода.

– Всем циркулярно – сконцентрировать огонь на цели номер один! После поражения – без команды перенос огня на цель номер два!

С кораблей группы пошли доклады о получении боевой задачи…

Прошло несколько мгновений, и все в рубке почувствовали, как завибрировал корпус корабля – реактор работал на предельном режиме, обеспечивая огромные энергетические запросы всей корабельной артиллерии, которая с максимальной скорострельностью отправляла плотные сгустки плазмы навстречу мчащимся противокорабельным торпедам.

Через несколько томительных секунд спокойный голос начальника поста наблюдения, в котором всё же проскакивали радостные нотки, прокомментировал:

– Есть поражение цели номер один! Перенос огня… Есть поражение цели номер два!

Вэлк, спокойно наблюдавший за деловой обстановкой на мостике крейсера, кивнул и спокойно распорядился:

– Всем циркулярно – сконцентрировать огонь на линкоре! Максимальная плотность огня!

Прошла ещё пара минут, и в неподвижный линкор, который как-то странно и слабо огрызался, было зафиксировано ещё несколько попаданий.

Опять раздался голос начальника поста наблюдения.

– Лэр капитан! Два крейсера включили дополнительные ускорители и приближаются к линкору. Судя по сбросу активной массы, у одного из них проблемы с реактором.

– Тактика?

– Всё по плану, лэр. ВСЕ корабли противника будут в зоне поражения минной ловушки через три минуты. Время нашего подхода до уверенного поражения малыми противокорабельными торпедами – четыре.

– Сигнал Мелану!

– Выполнено.

– Идём прежним порядком, ждём сработки минной ловушки. «Ушастик», что у тебя там?

– Драконы восстановили связь. Часть кодов изменили, взломать не успеем. По тому, что удалось прочитать, они – в недоумении о роде сигнала на сбор кораблей. Часть кораблей спешно разворачиваются и начинают прощупывать радарами поверхность планеты в поисках угрозы. Можно сказать, что противник частично разгадал ловушку, но пока не понял её суть и не предпринял фатальных мер. Думаю, главный дракон сильно напуган.

– Вас понял, «Ушастик». Вы своё дело сделали, уходите.

«Ушастик» тут же резко стал тормозить, вывалился из ордера и, развернувшись, неспешно набрал скорость и вышел из-под огня, оставив возможность воевать специально подготовленным для этого кораблям.

Громкий сигнал разнёсся по посту, Вэлк вздрогнул, а начальник поста наблюдения сразу же прокомментировал:

– Попадание в «Рагнол». Пока потеря хода и манёвренности. Мостик не отвечает, идёт только телеметрия.

Капитан Вэлк сжал кулак – первая потеря. Прямое попадание в лёгкий эсминец даже небольшого заряда плазмы может нанести серьёзный урон, а тут, походу, от линкора прилетело.

– Всем продолжать атаку! Наблюдатель – что там с двумя последними крейсерами?

– На подходе. Через полминуты они будут в зоне поражения ловушки.

Вэлк всё это видел и так – любая поступающая информация сразу отображалась на объёмной тактической схеме, но человеческое общение позволяло и лучше, и легче воспринимать данные.

Полминуты… Им лететь ещё полминуты уже через плотный заградительный огонь десяти лёгких крейсеров, эсминцев и линкора, которые огрызались как могли, пытаясь остановить самоубийственную атаку людей.

«Ну что там Мелан? Когда же начнёт действовать?» – мелькнула мысль у Вэлка, но её тут же перебило новое сообщение:

– Ещё одно попадание в «Рагнол». Зафиксирован взрыв реактора и фрагментация корабля.

Вэлк сжал зубы и со злобой процедил:

– Продолжаем атаку.

Ещё несколько секунд – и тактик прокомментировал:

– Лэр капитан, время.

– Продолжаем атаку, всем приготовиться к пуску дальнобойных торпед.

– Торпеды готовы.

– Цели – лёгкие крейсера, пуск – по готовности!

Пара мгновений – и пришло подтверждение, что с крейсера выпустили четыре последние дальнобойные торпеды, и такие же ещё восемь из последних запасов были выпущены с трёх оставшихся эсминцев.

И тут на тактическом экране ярко-красным пятном засветилось применение мощного электромагнитного заряда в порядках драконов.

Вэлк не выдержал и закричал:

– Есть!

Как профессиональный космолётчик, он прекрасно осознавал, что это такое – на несколько минут из строя выходили все электронные системы управления, а главное – радиолокационные станции ближнего действия, что по сути дела на время выводило из строя всю систему корабельной обороны.

Подрыв заряда был рассчитан так, чтобы не повредить торпеды, выпущенные кораблями Вэлка, и дать им возможность беспрепятственно добраться до беспомощных целей. Поэтому торпеды с мощными электронно-магнитными импульсными зарядами всегда считались первоочерёдными целями в любой ситуации, и их пытались сбивать всегда в первую очередь. По пальцам можно было пересчитать случаи, когда их удавалось подорвать в плотном строю противника так, чтоб вывести из строя максимальное количество кораблей. Но вот теперь это фактически удалось.

Минута, вторая – и к всеобщей радости стали видны несколько вспышек ядерных взрывов, разносящих на куски крейсера и эсминцы драконов, сгруппировавшиеся вокруг повреждённого линкора.

– Тактик, данные о попаданиях?

– Зафиксировано шесть устойчивых попаданий – все шесть кораблей фрагментированы. Ещё два – потеряли ход, наблюдается выброс активного вещества из их реакторов, они – тоже не бойцы.

Да, это было просто невероятно! При таком соотношении сил получить такой результат!

И все находящиеся на мостике, не сговариваясь, закричали от радости.

Но это был ещё не конец…

На объёмном изображении, показывающем тактическую обстановку, зажглись ярко-красным сигналы, фиксирующие пуски малых противокорабельных ракет – вот он, последний штрих от Мелана!

Вэлк откинулся на спинку капитанского кресла и – как зритель в галлотеатре – стал наблюдать за развитием событий, прекрасно понимая, что теперь драконы точно получили окончательный удар.

* * *

На станции не работали никакие радары системы дальнего наведения, и обо всём происходящем можно было судить либо по коротким сообщениям, приходящим с поверхности планеты, либо от группы Вэлка, либо по визуальным наблюдениям через электронно-оптические системы. То, что группа наших кораблей начала атаку, мы поняли по тому, что линкор, чуть подкорректировав своё положение, открыл плотный заградительный огонь, а к нему чуть позже подключились два охранных эсминца.

А потом события понеслись одно за другим – я только успевал реагировать и отдавать команды…

Драконы запулили две тяжёлые торпеды в сторону атакующих кораблей людей, потом заработал наш передатчик, кричащий чуть ли ни на всю вселенную, что надо спасать главного дракона, и корабли хвостатиков начали быстро стягиваться к повреждённому линкору.

Ещё несколько мгновений – и я, получив сообщение о пуске всех торпед нашими кораблями, с какой-то дьявольской ухмылкой послал команду на подрыв электромагнитного импульсного заряда.

Бабахнуло знатно, хотя в космосе нет ни звуков, ни привычных нам взрывов…

Нашей станции ответкой тоже досталось – на время погасли приборы освещения, и вышло из строя всё оборудование жизнеобеспечения.

Но я и так через оставшиеся камеры внешнего наблюдения успел увидеть, как в ядерных вспышках на куски разлетелись шесть кораблей. После полной фрагментации и уточнения тактической обстановки через коммуникационный компьютер передал на замаскированные торпеды данные об оставшихся целях и дал команду на пуск.

Прошло несколько секунд, и холодные мёртвые развалины орбитальной станции буквально вспухли многочисленными стартами малых противокорабельных торпед, которые устремились к полуослепшим и беззащитным целям, не ожидающим удара с этой стороны.

Феерично получилось…

Расстояние до кораблей противника было – по меркам эскадренного боя – мизерным, и мало кто успел хоть как-то отстреляться по внезапно возникшей опасности, особенно – на фоне приближающихся наших кораблей, поэтому результативность была просто колоссальной. Все оставшиеся корабли, авианосец и даже мерзкий линкор основательно огребли.

В это же самое время станция, управляемая полковником, неожиданно ожила, остановила своё хаотичное вращение, переориентировалась и ударила по висящему на более высокой орбите ненавистному линкору, который – гад! – даже после получения трёх торпед, в окружении обломков всего, что осталось от кораблей охраны, всё ещё не разваливался и остервенело отстреливался от наседавших на него крейсера и эсминцев группы капитана Вэлка.

Но артиллерия станции по суммарной мощности залпа соответствовала почти вооружению тяжёлого крейсера, и болтающаяся невдалеке изломанная туша оставшегося драконовского корабля, выдержав только три залпа, наконец-то взорвалась и стала расползаться на три больших блистающих огнём куска.

В режиме радиомолчания уже не было смысла, поэтому я вышел на связь с «Миркомом»:

– Вэлк, старина, как я рад тебя видеть!

Тот не долго мучился с ответом:

– Максо, ты, как всегда, в своём репертуаре… Втянул всех в авантюру и умудрился победить. Что дальше делать будем?

– Подбитый крейсер – добивай, авианосец и парочку транспортников придётся брать на абордаж, остальное все – уничтожай. Судя по обстановке, мы – в глубоком тылу нашествия, и долго тут задерживаться нет смысла. О нас рано или поздно вспомнят и пришлют сюда какую-нибудь эскадру, а для нас в данных условиях – это однозначно равносильно проигрышу, второй обороны мы не выдержим. Поэтому транспортники нам понадобятся для эвакуации остатков населения. Отряди два эсминца для связи с поверхностью и огневой поддержки обороняющихся. Попробуем хоть в первом приближении затоптать уже высадившийся десант хвостатых.

Глава 4

Планета Мерихиона. Резервный КП западной группировки ВКС Кентарийской республики

Головная боль, постоянная усталость и непроходящее, щемящее грудь чувство тревоги и обречённости были его постоянными спутниками…

Генерал дер Тераном – после мастерски проведённой операции по доставке в республику так необходимых комплектующих для постройки боевых космических кораблей, минуя негласное эмбарго, наложенное Империей, ставший начальником управления разведки штаба западной группировки ВКС Кентарийской республики – устало потёр виски и снова уставился на голографический экран личного терминала. Просматривая очередную оперативную сводку, он в который раз ловил себя на мысли, что всё потеряно, и им не удастся отстоять сектор.

После двух последних месяцев непрерывных боёв, отступлений и отчаянных контратак контролируемая людьми область уменьшилась на сорок процентов, а учитывая, что драконы мудро нанесли удар по самым технически развитым планетам, то производственные мощности республики сократились более чем на шестьдесят процентов. На фоне по сути дела полного разгрома всей западной группировки, считавшейся самой сильной и многочисленной, это можно было расценивать как катастрофу всех вооружённых сил республики.

К чести разведчика, расследование, проведённое специальной комиссией сената – срочно собранной и отправленной, чтоб выяснить обстоятельства разгрома – не выявило никаких ошибок в действиях генерала: его действия в столь трудных обстоятельствах были высоко оценены, он был оставлен на своём посту и даже получил дополнительные полномочия.

История с Каомой – и с секретным исследовательским центром, и с Меланом, которого его племянница уже прекратила оплакивать и нашла утешение в объятиях сына сенатора – отошла на дальний план и фактически была забыта на фоне последних событий. Только скупая строчка в оперативном докладе: «…Диверсионная группа штурмовых войск, прикомандированная к 14-й бригаде дальней разведки, при вторжении драконов в систему Каома сумела уничтожить четыре из шести линкоров противника, два других были уничтожены планетарными силами обороны. Достоверно известно, что кораблей класса “линкор” и “тяжёлый крейсер” в данном районе у драконов нет…», – вот и всё…

Естественно, все, кто остался там, уже были списаны или зачислены как без вести пропавшие – на них была поставлена точка.

Но на фоне того, что весь флот вторжения драконов насчитывал шестьдесят четыре линкора против пятнадцати у республики, уничтожение четырёх штук простыми диверсантами генерала дер Теранома было оценено и соответственно освещено в средствах массовой информации. Ведь в эскадренных боях ценой огромных усилий и потерь удалось уничтожить только двенадцать линкоров врага, при этом безвозвратно потеряв девять. Ещё четыре спешно ремонтировались, а на нынешний момент в строю у республики оставалось только два линкора, и их берегли, как самое ценное имущество, на крайний случай.

В сложившейся ситуации вся стратегическая инициатива перешла к драконам, и люди могли только защищаться, стараясь максимально дорого продавать свои жизни, заставляя всё чаще и чаще бросать в бой драконовские резервы.

Сейчас, учитывая растянутые коммуникации, на время драконы поутихли, они переваривали захваченные планеты, пытаясь хоть как-то использовать попавшие им в руки промышленные мощности, и вот тут генерал смог развернуться в полную силу. Спешно созданные на подвергшихся нападению и последующему захвату планетах разведывательно-диверсионные подразделения максимально осложнили противнику жизнь. Разведчики-террористы занимались целенаправленным уничтожением технических специалистов, с которыми у драконов были определённые проблемы, ну и по возможности устраивали диверсии на тыловых коммуникациях, что существенно снизило активность противника на фронте, и дало некоторую передышку.

Финалом этой комбинации была мастерски проведённая деблокада вроде как второстепенной, но выгодно расположенной планеты, заставившая высшее командование драконов отказаться от тактики массированного нашествия и заняться перегруппировкой войск для устранения возникшей угрозы.

Результатом стала тяжелейшая многодневная битва. Естественно, при таком соотношении сил планету пришлось сдать, но драконы понесли значительные потери.

Да, инициативу не удалось перехватить, но существенно снизить темп наступления – получилось.

Теперь на фронте наступило некоторое затишье, но ни генерал, ни офицеры штаба группировки не сомневались, что это – всего лишь затишье перед бурей.

Теперь нужно думать, как противостоять всей этой армаде, когда сил фактически нет, да и разведывательные возможности резко сократились в связи с целенаправленным уничтожением противником пассивных станций наблюдения и гибелью множества кораблей дальней разведки, которых часто из безысходности приходилось бросать в бой, как последний резерв в качестве лёгких эсминцев.

Пиликнул сигнал, и генерал, чтоб отвлечься, быстро переключившись на почтовую программу, стал просматривать пришедшие сообщения. Закрытые защитными алгоритмами доклады, доклады, доклады, сводки, аналитические обзоры…

О, а это что?

Короткое сообщение от старшего брата…

Открыв письмо, генерал прочитал короткую фразу: «Братик, очень волнуюсь за тебя, как ты там? Хотелось бы лично услышать о твоём состоянии здоровья…»

Генерал впервые за несколько дней громко и ехидно хмыкнул, всей своей наработанной службой в разведке интуицией чувствуя, что братик подкидывает какой-то невероятный сюрприз. Да и тон короткого письма говорил о том, что брат хочет сообщить какие-то интересные новости.

Не откладывая дела в долгий ящик, генерал запросил специальный шифрованный канал связи прямо с главной резиденцией дер Тераномов, где его – скорее всего – и ждал старший брат…

Пришлось ждать около получаса, пока на экране головизора появилось изображение нынешнего главы клана дер Тераномов, сидящего в своём кабинете и привычно развалившегося в древнем кресле, символе власти их небольшой империи. Но выглядел он не лучше своего младшего брата, было видно, что последние месяцы глобальной войны и ему дались нелегко.

– Привет, Лаэрт! Вижу, выглядишь не очень… Я в курсе обо всём. Может, что нового расскажешь, что не попадает в сводки, идущие в Генштаб? – блеснул своей осведомлённостью.

– Привет, братишка. Рад бы, да ничего хорошего нет. Нужны корабли, много кораблей, чтоб хоть как-то остановить этих зверей, но наши возможности с каждым днём всё уменьшаются. Может, ты что новенького расскажешь? – и генерал пристально уставился на брата, пытаясь прочитать у него на лице: хорошие новости или плохие сейчас будут озвучены.

Интуиция его не обманула: глава клана дер Тераномов невесело усмехнулся и коротко сказал:

– Есть возможность обойти эмбарго, вплоть до покупки готовых кораблей имперской постройки или построенным по имперским лицензиям.

– Ого!

Генерал-разведчик подобрался…

Такими вещами не шутят, и он почувствовал какую-то большую игру, намного большую, нежели нападение драконов.

– И какова цена?

Старший брат сделал вид, что не понял вопроса, и чуть наигранно проговорил:

– Цена – очень приемлемая, и возможна рассрочка или даже целевое кредитование на данные закупки.

– Ты же понял вопрос… – протянул младший брат. – С чего это имперцы так сразу поменяли свои правила? Я же говорю, какова цена? Что мы должны отдать? И вообще, кто на тебя вышел с такими предложениями? А тебя ли одного известили, и не дезинформация ли это? И как такое могло пройти мимо сенатора Мальдерка?

– Как много вопросов… Раньше ты был более сдержан, братишка, видимо, действительно устал… – и сделав паузу, глава клана дер Тераном продолжил: – В Империи опять началась крупная грызня Великих домов, на меня вышли некие представители одной из группировок и открытым текстом сказали, что знают, чьи люди погуляли на той космической станции. Также заявили, что зла не держат, так как огребли там от твоего Мелана люди, работающие на их конкурентов. Они готовы нам – то есть республике – всецело помочь и дать возможность нашему клану в этом деле поднять свой статус.

– Заманчиво, хотя я бы всё перепроверил…

– Этим я и занимался последнее время. Всё фактически так и есть, и даже в виде жеста доброй воли нам передали небольшую партию генераторов. Всего десять штук, но ты сам должен понимать, что это значит.

– Впечатляет… И всё же… Каковы же условия?

– Устранение из цепочки принятия решений дядюшки Мальдерка. Он, оказывается, в последнее время лёг под имперцев, полностью слив все данные, а главное – персоналии по той операции, готовя себе пути отхода в Империю. И ещё, естественно, он связался с конкурентами наших новых друзей.

– И кто это такие?

– Это – представители РЕАЛЬНЫХ хозяев тех, кто просил тебя неофициально припрятать Мелана.

– Даже так…

Генерал задумался, прокручивая в уме сложившуюся ситуацию – да, началась новая Большая Игра, и тут нужно быть очень осторожным.

– Допустим… Как это ты проверил – спрашивать не буду, времени мало, но уверен в тебе и твоём благоразумии. Но это ведь не все условия?

– Конечно. Есть ещё много оговорок и всякого рода необходимых договорённостей, благодаря которым мы попадаем в полную зависимость от них и реально делаем то, что избегали всё это время – по самые уши влезаем во внутриимперские разборки в качестве простых пешек. И одно из условий – это Мелан.

– В каком качестве?

– Для обеспечения силовой поддержки всех операций.

– Ого! А ты им сообщил, что он погиб?

Тут дер Тераном-старший невесело усмехнулся.

– Конечно. И после многочасовых переговоров я понял, что вся эта возня устроена только ради того, чтобы этого варвара в нужный момент вывести на арену для выполнения некой миссии. Мне чуть ли не в качестве ультиматума и одного из главных условий выдали требование об обязательном участии Мелана во всех этих делах. Как тебе?

Пауза…

Теперь до генерала всё дошло, и он скривился, понимая, куда они влезли.

– Полагаю, что началась не возня, а война за наследие Великого дома Маркелиа? Точнее за технологии и те мощности, что были искусно выведены и спрятаны в качестве защиты от агрессивного поглощения другими домами.

– Точно так.

– Как они на нас вышли?

– Про то, что Мелан там поучаствовал и является отцом ребёнка наследницы Великого дома, видимо, узнали от той девчонки-разведчицы, медика, ну а по самому Мелану – ты же сам распорядился, чтоб случай с уничтожением четырёх драконовских линкоров группой флотских диверсантов был соответственно освещён в средствах массовой информации.

– Понятно… – устало протянул генерал. – Ну а что именно мне дальше делать?

– Лаэрт, ты – не дурак, сам всё понимаешь… Брось все силы и найди этого чёртова варвара, что-то у меня свербит в голове, что не погиб он… Он нам сейчас нужнее нескольких линкоров.

Генерал внутренне подобрался – братик редко прибегал к столь высокопарным и громким словам. Значит, его сильно прижало, раз пошёл разговор в таком ключе.

– Хорошо, я этим займусь, – подтвердил генерал, но тут же с какой-то даже издёвкой спросил: – Но вот ответь мне на вопрос: что будем делать с дядюшкой Мальдерком и его сыном, который по идее должен скоро стать твоим зятем? Как же Маша?

Глава клана пристально уставился в глаза брату и ответил:

– Мы это должны решать вместе, но… Маша погорюет и утешится – сейчас многие гибнут, – да и на кону стоят намного большие ценности, нежели сердечные дела моей дочери. Её свадьбу я постараюсь отложить, ну а там… – продолжать он не стал, оба поняли, что жених уже никогда не станет мужем.

– Хорошо, я тебя понял. Ты уже принял решение за нас обоих.

– Да, Лаэрт. Точнее, мне не дали возможности принять другое решение. Эти люди умеют задавать правильные вопросы и получать нужные ответы.

Генерал на мгновение задумался…

– Они в курсе об истинном происхождении Мелана? – спросил после паузы он.

А вот тут глава клана усмехнулся.

– Мне показалось, что они – не в курсе, и что они в некоторой степени недооценивают твоего подчинённого, желая его использовать как простую пешку. Их в этом плане ждёт масса сюрпризов.

Генерал не выдержал и тоже усмехнулся.

– Интересно будет посмотреть. Но это – если Мелан выжил.

– Знаешь, братик, повторюсь: почему-то я уверен, что мы про твоего Мелана скоро опять услышим. Уж слишком он живучий, даже для землянина.

* * *

Как же меня задолбали эти огромные безвоздушные пространства, холодные звёзды, редкие планеты, зубастые драконы, космические королевства, а особенно – эти корабли, эти металлические гробы, перемещающиеся между мирами со сверхсветовыми скоростями. Идя по извилистым коридорам и уже отвыкнув от натурального солнечного света, так и хочется попинать ногами какую-нибудь дверь в отместку за то, что она не просто так открывается, а думает – чёртова железяка! – пускать тебя или нет.

Хм…

А может, просто устал?

Взяв себя в руки и с трудом дождавшись, когда дверь откроется, я неспешной походкой вошёл на центральный мостик моего такого родного разведывательного крейсера «Мирком».

Вэлк как всегда сидел на своём месте и за что-то распинал офицера-тактика, который невозмутимо и вполне уверенно препирался, доказывая свою невиновность. Увидев меня, офицера, с некоторых пор неофициально в иерархии корабля занимающего почти такую же должность, как и капитан, они замолкли. Как-то не принято было у флотских свои разборки выставлять напоказ перед нами, штурмовиками. Вот ведь снобы…

Но после последних событий – когда только благодаря действиям моего прикомандированного разведывательно-диверсионного отряда удалось выбраться с победой из такой ямы – у меня появился этот особый статус, дополняемый неким героическим ореолом. Получилось так, что скромный старший лейтенант-штурмовик неофициально стал занимать второе место по значимости после капитана Вэлка, который тут считался чуть ли господом богом. А я был чем-то вроде талисмана, приносящего удачу, и это особенно ценилось, поэтому все флотские, поголовно верящие во всякого рода приметы, относились ко мне показательно дружелюбно и уважительно, и, естественно, это в некоторой степени распространялось и на бойцов моей группы.

С точки зрения психологии такая обстановка считалась уникальной на флоте – редко где могло возникнуть столь продуктивное и душевное единение между «летунами» и «прыгунами», как мы за глаза называли друг друга.

Капитан, глянув на меня, сварливо выдал офицеру-тактику:

– Свободен, после поговорим, – и повернул голову ко мне. – Привет, Максо.

Я невесело усмехнулся.

– Чего звал? Новости от «Ушастика»?

– Да, пришла полная раскладка по силам драконов в этой системе…

Прошло больше полутора месяцев с того момента, как мы силами разведки с помощью нескольких лёгких крейсеров и эсминцев умудрились полностью разгромить остатки группировки драконов, напавших на единственную обжитую планету в системе Каома, но воспоминания о том бое крепко сидели у меня в голове…

После взрыва и фрагментации линкора шок у драконов от почти мгновенного и столь эффективного удара – а, главное, потеря общего управления – позволили нам быстро перегруппироваться и начать планомерное уничтожение и захват оставшихся кораблей противника. Авианосец, на который я с самого начала положил глаз, стал нашей первой целью.

Получив подтверждающий сигнал, с планеты стартовали сразу несколько чудом сохранившихся воздушно-космических истребителей и стали добивать висящие на низких орбитах тяжёлые пузатые транспорты, которые без специальных буксиров не могли вылезти из гравитационной ямы.

Тут же в космос вырвались несколько десятков катеров с соответственно экипированными бойцами, и согласно оговорённого плана часть из них стала высаживать абордажные команды на выбранные для наших целей корабли драконов.

Остальные занялись исследованием в беспорядке болтающихся на орбите обломков кораблей людей, прилагая все силы для спасения оставшихся в живых защитников планеты, ибо именно в специалистах-космолётчиках у нас был большой дефицит.

В общем, всем нашлось дело…

Прихватив штурмовиков с эсминцев и вызвав с планеты своих ребят, мы лихо и без особого труда взяли на абордаж авианосец, с которого – по нашим данным – драконы, собирая последние крохи, сняли контрабордажную команду и бросили её в мясорубку на поверхности планеты, стараясь хоть как-то переломить упорное многодневное сопротивление людей.

Потеряв надежду победить, бойцы штурмовых войск с особым ожесточением крошили направо и налево невысоких драконов-технарей, но особенно разошлись, когда наскочили на охрану старшего дракона, хозяина этого корабля.

Потеряв пару десантников от взрыва плазменной гранаты, мы просто озверели и в несколько секунд перебили всю охрану заодно со старшим драконом, которому ритуальным топором отсекли голову и прибили её над входом на центральный мостик – вот так появляются новые традиции на флоте, и особенно у нас – у космических десантников.

Наведя относительный порядок в околокосмическом пространстве – соответственно захватив и полное господство в атмосфере планеты – эсминцы и крейсер опустились на низкие орбиты и стали громить драконовские войска, которые и так были потрёпаны, а тут, получив по голове с неба, начали разбегаться и погибать тысячами.

Защитники планеты, которых, к удивлению, уцелело очень много, тоже не подкачали – они стали вылезать изо всех щелей и, давая целенаведение комендорам на эсминцах, с какой-то радостной ожесточённостью ещё и добивали всех и вся, кто имел хвост и не был похож на человека.

К тому же – вследствие массированного применения ядерных боеприпасов и тяжёлой артиллерии с орбит – в атмосферу поднялись миллионы тонн пыли и пепла, которые полностью закрыли поверхность от солнечного света, что крайне негативно сказалось на изменении погодной обстановки. Если говорить короче, то на планете началась ядерная зима, а учитывая то, что наши хвостатые противники происходили от хладнокровных рептилий – их боевой потенциал резко упал. Боевые скафандры ещё как-то им помогали, но по мере уничтожения станций подзарядки энергоблоков и разрушения всей логистики оккупационной армии, через неделю после уничтожения линкора глобальное сопротивление было сломлено – началась просто планомерная зачистка драконов.

Попытки укрыться в пещерах и в захваченных убежищах не сильно им помогали – люди, строившие все эти системы, лучше ориентировались в подземных лабиринтах, и уже под землёй началась вторая, самая кровавая и безжалостная фаза уничтожения вторгшихся инопланетян. Соотношение потерь там было, конечно, иное, но тем не менее поголовье всё ещё живых драконов всё больше и больше сокращалось.

Ну, мы в этом не принимали особого участия…

Вэлк, взваливший на себя руководство остатками космических сил обороны планеты, устроил мне настоящий скандал, но заставил находиться при нём и не лезть больше в абордажи и штурмовки. В качестве особого аргумента он дал мне прочитать переписку со штабом западной группировки ВКС и лично с генералом дер Тераномом, которые на мой счёт давал особые распоряжения.

Поэтому пожав плечами и переправив захваченные архивы в грузовой отсек «Миркома», я с центрального мостика крейсера занялся организацией и координацией боевых действий.

Несмотря на наши в общем-то небольшие чины и на то, что в бункерах на планете нашлись дядьки с генеральскими званиями, никто не посмел оспаривать наше право распоряжаться, может, поэтому с драконами и было покончено всего за неделю. Хотя, как по мне, тут – как и под Москвой в конце 1941-го – существенную помощь оказал «генерал Мороз», который изрядно подпортил жизнь оккупантам.

Но это – не суть важно, главное – у нас появилась возможность заняться восстановлением и ремонтом всего, что в первую очередь может быть использовано при защите планеты. Параллельно озаботились разведкой и подготовкой кораблей для рейдов в захваченные драконами районы республики: все прекрасно понимали, что, сидя на месте в глухой обороне, мы рано или поздно будем уничтожены, поэтому, даже не сговариваясь, начали подготовительные мероприятия для проведения рейдовых операций в тылу противника.

Анализ ситуации показывал, что система Каома – по большому счёту! – драконам особо была и не нужна, и нападение на неё второстепенного клана было только отвлекающим манёвром. Поэтому приход сюда основных ударных сил вторжения был маловероятен, хотя, если посмотреть с другой стороны, с теми остатками былой мощи, которые по кускам сейчас собирались на орбите планеты и хоть как-то восстанавливались, мы бы не смогли отбиться в любом случае.

Через пять дней после разгрома основных сил драконов на планете «Ушастик», который в сопровождении эсминца уже целенаправленно обнюхивал окрестности на предмет уцелевших летательных аппаратов любой принадлежности, зафиксировал какие-то непонятные всплески энергетической активности в большом астероидном облаке. Естественно, без особого внимания мы этот факт оставить не смогли и после многочасовых поисков, потребовавших стягивания в район нескольких боеспособных кораблей и разведывательных катеров, удалось обнаружить целое лежбище уцелевших беженцев с многострадальной планеты.

Оказалось, что во время эскадренного боя тяжёлый крейсер и два эсминца, получив тяжёлые подарки от хвостатиков, сумели как-то выжить и под шумок отошли к астероидному скоплению, где и спрятались, пытаясь отремонтироваться и восстановить хоть какое-то подобие боевого потенциала. Когда с планеты начали разбегаться все, кто имел хоть какие-то летательные средства, они сумели перехватить и спрятать два транспорта с семьями офицеров флота и бойцов планетарной обороны, а также – транспорт с детьми, отдыхавшими на тот момент в санаториях планеты.

Не имея связи и соблюдая режим радиомолчания, беженцы пару раз осторожно выпускали к границам метеоритного поля разведчиков, которые в последний раз чётко зафиксировали полное уничтожение обороны людей. Капитан крейсера логично принял решение отсидеться и по возможности отремонтироваться, а когда, оставив небольшой гарнизон, драконы уйдут дальше – постараться незамеченными покинуть планету.

Хотя…

Как он это думал сделать, учитывая такое количество людей – которых явно не было возможности прокормить и обеспечить чистым воздухом в нынешних условиях – было непонятно…

Экономя на всём, они пассивными средствами наблюдения зафиксировали какие-то энергетические всплески, характерные для массированного применения ядерного оружия, но, не став рисковать, активно готовились для ухода из системы как раз в тот момент, когда их наш «Ушастик» и срисовал…

Встреча была радостная и бурная, если считать, что нам на десантном катере пришлось аккуратненько пробраться сквозь нагромождения астероидов и по-тихому проникнуть на тяжёлый крейсер. Судя по всему, тут царило уныние и явно пораженческие настроения, и появление штурмовиков на центральном мостике повергло всех в шок. Ну а демонстрация данных о том, что система отбита, и там уже снова хозяйничают люди, произвела фурор.

Потом был и перегон судов, и выход на орбиту, и переправка людей в подземные базы на планете…

В общем, наши силы увеличились на основательно потрёпанный тяжёлый крейсер и таких же два инвалидных эсминца, за ремонт которых сразу же принялись выжившие специалисты…

Если раньше орбита планеты представляла собой огромное поле битвы, а потом – кладбище, то теперь это была такая же огромная ремонтная площадка, где сновали сотни кораблей, выискивая и демонтируя необходимые уцелевшие модули и устанавливая их на ремонтируемые суда.

И самое интересное: люди, пережившие нападение драконов и видевшие уничтожение оккупантов, знающие, что новая опасность может прийти в любую минуту, с каким-то остервенением и сумасшедшей работоспособностью восстанавливали оборонный потенциал планеты. К концу месяца на орбите уже висело аж ВОСЕМЬ оборонных станций – типа той, на которой я провёл столько времени – тяжёлый крейсер, наш лёгкий разведывательный крейсер и восемь уцелевших и восстановленных эсминцев, причём один из них был трофейным, драконовским.

В принципе – сила небольшая, но если прибавить захваченный у драконов средний авианосец – для которого нашли пять космических торпедоносцев, три лёгких космических истребителя и шесть типовых воздушно-космических штурмовиков – то в этой ситуации уже можно было бы решать определённые стратегические задачи, чем мы и собирались заняться. Отсиживаться и ждать нового удара никто не собирался, у всех, прошедших мясорубку на Каоме и ощутивших на себе отчаяние и бессилие поражения и радость победы намного более сильного противника, появилась тяга идти дальше и просто уничтожать драконов, особенно после того, что они устроили на поверхности по отношению к мирным жителям.

На отдельных участках планеты ещё шли бои с остатками драконовского десанта, а мы начали формирование и оснащение двух десантных полков, которые должны будут на захваченных у драконов транспортах стать нашей пехотой, с помощью которой мы будем в состоянии существенно расширить наши возможности. Как раз новые части мы и обкатывали в космосе, на зачистках остатков драконовских кораблей, а также устраивали боевые высадки в районы, где противник не сильно хотел подыхать, и нужна была помощь местным силам территориальной обороны.

В итоге собранная из всего что можно группировка была готова к бою, и за четыре дня до выхода к намеченной цели – системе планеты Мараны – туда в сопровождении эсминца вылетел наш «Ушастик», для рекогносцировки на местности.

Оставлять почти беззащитную планету очень не хотелось, но что поделать – это война, и приходилось рисковать. Тем более что тяжёлый крейсер, так мастерски прятавшийся в астероидном облаке, мы не смогли отремонтировать – барахлил резонатор гипердвигателя – и он остался в качестве средства усиления планетарной обороны.

Мы уходили от многострадальной планеты с тяжёлыми чувствами – кровавая бойня, миллионы погибших…

А тут ещё и мы забрали с собой фактически все боеспособные силы, оставив жалкие крохи для защиты…

Но прошли сутки, и профессионализм с неиспарившимся боевым азартом – подкреплённый неслабой победой над превосходящим противником – пересилил всё, и люди сознательно были готовы рвать драконов на части.

Это была война на полное уничтожение одной из сторон, а тут – без вариантов: либо мы их – либо они нас…

Прошла неделя, пока мы плелись из-за тихоходных транспортов с десантными полками к системе Мараны, где уже всё должен был разведать «Ушастик».

Так оно и получилось – доклад разведчиков послужил причиной того, что меня сдёрнули с койки и вызвали на центральный мостик.

Понятно…

Хватит хандрить – надо делом заниматься!

Глава 5

Вот оно, начинается!

Примостившись недалеко от создаваемой тактическим компьютером объёмной голографической схемы системы с отмеченными метками позициями вражеских кораблей и станций, я в душе не то чтобы радовался, но был удовлетворён. Недельное сидение на станции и последующие организационные мероприятия по формированию нашей ударной группы сильно вымотали, и душа для успокоения просто требовала хорошей драки, что в перспективе и ожидалось. Система обороны планеты, которую драконы отжали у людей, была ещё тем крепким орешком, и стало ясно, что скучать точно не придётся.

Изначально нужно оговориться, что по имеющейся у Вэлка оперативной сводке полуторамесячной давности, обжитая людьми вторая планета в системе Мараны, представляющая собой один из крупных центров кораблестроения республики, была захвачена практически без боя. Несмотря на то, что тут на орбитальных верфях достраивались аж ДВА линкора ВКС республики, два эскортных авианосца и куча всякой мелочи вроде эсминцев и лёгких крейсеров, средненькая оборона была почти мгновенно взломана яростной и молниеносной атакой нескольких сотен лёгких драконовских охотников, поддерживаемых аж восемью линкорами и десятком авианосцев.

Как наша разведка в этом секторе проворонила подход такой армады – это отдельная история, но факт остаётся фактом: драконы, навалившись толпой, просто размазали полтора десятка оборонительных орбитальных станций и несколько лёгких крейсеров и эсминцев сил прикрытия и выбросили десант, застав всю планетарную оборону, образно говоря, в постелях. При этом, когда дело касалось трофеев, они были осторожными и очень последовательными, и все производственные мощности – заводы, верфи, перерабатывающие комплексы, инженерные кадры – тщательно оберегались, и в данном случае достались противнику почти в целом виде.

И вот результат – два несостоявшихся линкора ВКС республики уже спешно достраивались, только уже в интересах драконовского флота. Параллельно в трёх захваченных отдельных доках так же срочно ремонтировались два драконовских линкора и крупный эскадренный авианосец, повреждённые в недавних сражениях. И всё это, можно так сказать, проводилось с использованием ресурсов, накопленных республикой на этой планете. Вот так – поворот судьбы…

В отличие от доверчивых и простодушных людей, драконы сумели за эти полтора месяца почти достроить мощную систему обороны, состоявшую не из двух десятков небольших станций, а из четырёх огромных монстров, которые по одной мощности залпа соответствовали двум линкорам.

На наше счастье, станции эти строились месяцами, и по данным «Ушастика» только одна имела степень готовности около семидесяти процентов – на ней как раз располагался центральный ретранслятор системы межзвёздной связи драконовского флота, – а вот три остальных были готовы не более чем на тридцать процентов.

Но это не значило, что мы могли вот так просто подойти и начать лупить торпедами и расстреливать из главного калибра супостатов. Да, они не достроены, но артиллерийские системы уже были смонтированы на каркасе, который потом будет закрыт броневыми листами. В процессе достройки были жилые модули, некоторые второстепенные системы наблюдения и наведения.

В общем, нашей группе эти четыре исполина были абсолютно не по зубам, и залпа одного из них было достаточно, чтобы с ходу разгромить все наши лёгкие крейсера и эсминцы, а тут их было аж четыре монстра.

Драконы это всё прекрасно понимали, поэтому для оперативного усиления обороны планеты была задействована типовая лёгкая охранная эскадра, состоящая из одного тяжёлого, двух средних крейсеров и восьми лёгких охотников-эсминцев, которые должны были осуществлять патрульные функции.

В общем – приплыли, и все это прекрасно понимали…

Хотя на лицах, больше обращённых ко мне, а не к Вэлку, читался немой вопрос: «Неужели просто так уйдём и оставим врагу наши же линкоры и ничего не взорвём?»…

Как, оказывается, людей меняет победа…

И ведь страха ни у кого нет, только ожидание и надежда.

Меня этот вопрос тоже мучил, и природное, русское – можно сказать, ослиное упрямство – не позволяло так просто уйти и не напакостить. Тут сам бог велел нагадить хвостатым уродцам, тем более у всех накопилось много счетов, по которым надо начинать платить.

«Хм… Громко сказано. Счета… Тут бы самим в обратку не огрести…» – я так увлёкся самокопанием, что не обратил внимания на обращение Вэлка, который тоже был отнюдь не в лучшем расположении духа и просто крикнул:

– Максо, ты что, заснул?

– Извини, задумался. Сложная задачка.

– Мысли есть? А то тактики в один голос поют, что стандартными средствами тут ничего не сделаешь и надо привлекать нестандартные. То есть – тебя и твоих головорезов. Что скажешь?

Мыслей никаких не было, поэтому под взглядами нескольких офицеров на мостике стал умничать и, образно говоря, нести чушь, при этом надувая щёки.

– Есть информация по порядку патрулирования лёгкими охотниками? Параметры связи, оповещения? Данные о том, какой тут клан хозяйствует, и хотя бы примерный численный состав? Надо смотреть, анализировать…

– Ну, давай, Максо. Посмотрим, что опять разведка прыгунов придумает.

И ведь гад, как-то по-хитрому переглянулся со своим тактиком. Ну точно, прохиндеи, тотализатор устроили. Хотя с другой стороны – это хороший показатель: люди верят в победу и в своих командиров, а это дорогого стоит.

Информации было много – «Ушастик» неплохо постарался – и я быстро стал выводить графики и маршруты патрулирования на общую схему, попутно изучая все нюансы строения самой звёздной системы, выискивая бреши в обороне планеты.

Вэлк сразу понял, куда я клоню, и деловито спросил:

– Хочешь, как на Каоме, захватить корабль и использовать его в качестве консервного ножа?

– Пока других вариантов не вижу. Нужна более детальная информация о средствах связи на этих лёгких охотниках. Судя по характеристикам, два из них еле-еле держат крейсерскую скорость, и если пристально посмотреть на сильный фон, говорящий об изношенности реакторов, можно сделать вывод, что здесь они собрали восстановленные и старые корабли. Глубокий тыл, опасность минимальна, а вот более близкие планеты к театру боевых действий, наверное, охраняются более тщательно.

– Ты думаешь…

– Драконы, как любая воинственная раса, не очень умны – они склонны и к самовозвеличиванию, и принижению достоинств противника, и решению любых проблем силовыми методами. Апломб, самомнение и презрение к менее удачливым сородичам, особенно к другому клану – вот их больные места.

Вэлк усмехнулся.

– Это понятно, но как мы этим воспользуемся?

– Ты обратил внимание, что за всё время, пока мы барахтались на Каоме, там не появился ни один корабль из других кланов, и никто не пытался с ними связаться. Вот просто не было вызовов и всё? О чём это говорит?

Пауза…

– А о том, что клан Таррузал, который мы раздолбали на Каоме, никому не нужен и не интересен. Аутсайдеры, неудачники, пушечное мясо…

И «Остапа понесло»…

Точнее – у меня прорезался словесный понос и, вещая в стиле, как «Нью-Васюки становятся центром галактики», я стал выдавать свою идею.

Нет, не так – ИДЕЮ!

Видя, как все с открытыми ртами слушают мои откровения и, как бы питаясь их надеждой со скрытым восхищением, придумывал на ходу теоретическую часть для тактической разработки операции. И подхватив волну – к своему удивлению, – выдал вполне детальный и перспективный, но как всегда авантюрный и рисковый план.

Через полчаса все вычислительные мощности «Ушастика» были задействованы в анализе переговоров драконов в системе Каома, откуда мы только что прибыли, и в составлении сводных таблиц общих кодов и правил общения экипажей патрульных кораблей в системе Мараны.

* * *

Нынешнее патрулирование ничем не отличалось от других, таких же нудных и неинтересных для драконов – истинных воинов клана Марголла, покорителей космоса. Каюты и коридоры корабля были наполнены тихим гудением реактора и уже ставшим привычным треском постоянно выходящей из строя климатической системы, которую нерадивые лавэ-техи не могли нормально настроить. За такую работу малорослые драконы, отвечающие за техническое состояние корабля, частенько были биты лавэ-бойцами абордажной команды.

Всё это только раздражало и вводило в уныние, что существенно сказывалось на моральном духе экипажа и выливалось в постоянные стычки. Ничего не значащие полёты в окрестностях недавно захваченной у людей планеты, в которых нельзя проявить себя и заработать славу, заставляли выть от тоски. Все всевозможные закоулки, где могли спрятаться беглецы, уже давно проверены, маршруты патрулирования не раз пройдены, в общем – жуткая рутина, пустота, одним словом. Только ритуальные поединки между лавэ-бойцами как-то скрашивали монотонность космической службы среди истинных воинов клана, которым не посчастливилось, и они попали на этот старый, разваливающийся на части лёгкий охотник.

Старшему лавэ-навигатору – командиру корабля – тоже не повезло: он навлёк на себя гнев походного вождя и был сослан на такое столь неуважаемое место, как управление малым охотником в районе планеты, где всех людей давно нашли и уничтожили более удачливые соплеменники. Презрев обязанности, проштрафившийся практически самоустранился от управления и большую часть времени находился в своих покоях в обществе молоденькой, но весьма ловкой самки-лавэ из недавнего помёта, пытающейся заслужить повышение статуса и понести от старшего лавэ. Лавэ-бойцы – и даже лавэ-штурмовики из личной охраны навигатора – её уже не устраивали, и она, пользуясь своей молодостью и, что ни говори, яркой привлекательностью, чётко прокладывала курс в ритуальный бассейн старшего лавэ. Здесь она – при определённом везении и ловкости – смогла бы с гордостью оплодотвориться и понести потомков командира малого охотника, что существенно бы подняло её статус в клане. Её же товарки по помёту, менее удачливые и менее привлекательные, благодаря программе принудительного отбора, вынуждены были нести потомство лавэ-техов, лавэ-разведчиков, ну а кому повезёт – и лавэ-бойцов. Вопросами выведения лавэ-штурмовиков – и уж тем более старших лавэ! – занимались специальные комиссии, и попасть в список этой программы считалось самой большой удачей для любой самки клана. Но именно вот эта хвостатая особа сумела обойти определённые ограничения и в данный момент помогала стойко переносить тяжести ссылки и космической службы старшему лавэ-навигатору, командиру малого охотника.

Сегодня корабль шёл по привычному маршруту, огибая и оставляя позади астероидные поля и крупное пылевое облако, прощупывая своими чувствительными сканерами всё окружающее пространство в поисках незваных гостей. Но всё повторялось:

ничего интересного – только мёртвые глыбы, пыль, несколько обломков кораблей людей и всё.

Малый охотник уже отошёл на небольшое расстояние от поля астероидов, когда на центральном посту раздался сигнал экстренного вызова по общему для всех лавэ коду.

Лавэ-тех, отвечающий за системы связи, встрепенулся и быстро стал водить лапами по панели системы управления поста. Несколько секунд он пялился своими маленькими глазками на результаты, а потом, осмелев, послал вызов лавэ-бойцу, в этот момент являющемуся старшим на капитанском мостике, который от скуки, надев шлем симулятора, в компьютерном мире уничтожал сотни людей, посмевших стать у него на дороге. Именно сейчас он, прикончив двух вооружённых плазмомётами охранников, врывался в большое человеческое здание со множеством людских самок и повреждённых воинов-людей под названием «больница», чтобы насладиться свежим мясом, а тут его оторвали от столь интригующего и почётного для любого лавэ-бойца занятия, как поедание захваченных самок людей.

Рывком сорвав маску шлема-симулятора, высокий, покрытый шрамами лавэ-боец, раскрашенный в боевые цвета клана, заревел:

– Что тебе надо? Как ты смеешь, недомерок, отвлекать меня от важного занятия?

– Хрин Марх, прошу простить меня, недостойного. Но я получил сигнал и решил, что такому великому воину будет интересно, что в нашем секторе обнаружен эскадренный эсминец клана Таррузал типа «Хармот-2», с которого автоматически передаётся сигнал с просьбой о помощи в связи с поломкой главного резонатора гипердвигателя.

Лавэ-боец Марх, резко хлопнув хвостом по палубе, перепрыгнул через ограждение и в несколько скачков добрался к лавэ-теху, отвечающему за связь, не обращая внимания на остальных невысоких техов, занимающихся управлением полёта корабля.

Приблизившись к связисту, он не выказывал никакой агрессии и ярости, только заинтересованность. Старый пройдоха Марх был осторожен, почувствовав, что наконец-то появился шанс вырваться из этой дыры и повысить свой статус, он сразу взял на контроль свои эмоции, стараясь максимально полностью изучить имеющиеся данные.

– Клан Таррузал, говоришь? Это ведь те неудачники, что должны были ударить по Каоме и отвлечь основные силы людей?

– Да, именно так, хрин Марх.

– Ты уверен, что это именно корабль этого клана лавэ, а не жалкая попытка людей нас обмануть?

– Да, уважаемый хрин Марх. Корабли этой модели считаются устаревшими, они были проданы низшим кланам много декад назад, в том числе – и клану Таррузал. Я проверил номер и технические характеристики – это именно эскадренный эсминец типа «Хармот-2», и он по нашим базам однозначно принадлежит клану Таррузал. К тому же передача сигнала идёт установленным порядком, соблюдая все правила связи, как приличествует членам низшего клана по отношения к высшему.

– Ты пытался с ними связаться?

– Запросил регистрационные данные согласно установленному инструкцией порядку.

– Они ответили?

– Только сработала система автоматической идентификации, принятая у великого народа Лавэ, хрин Марх.

Лавэ-боец Марх задумчиво отошёл в сторону и, переваливаясь на толстых прыжковых лапах, задумчиво застучал хвостом по палубе.

– Хорошо… Ты старшего навигатора известил?

Лавэ-тех нервно заёрзал на насесте, пытаясь отгадать, какого ответа от него ждёт этот лавэ-боец, известный в экипаже как любитель жестоко, а главное – безнаказанно поиздеваться над слабыми техами.

– Я попытался, но на вызов навигатор не ответил, поэтому согласно установленному протоколу я отправил записанное сообщение на его личный накопитель.

– На базу сообщил?

– Без разрешения старшего смены или навигатора я не имею права отправлять какие-либо сообщения.

Марх рыкнул, давая понять, что недоволен, но пока ничего плохого теху делать не будет.

– Правильно, не будем раньше времени беспокоить базу. Изображение корабля есть?

Тех мазнул лапой по панели терминала, и на экране появилось изображение зависшего среди медленно дрейфующих астероидов старого, потрёпанного эсминца. По команде Марха его корабль замедлил ход и начал выполнять противоторпедный манёвр, включив на всю мощность едва работающие радары и высматривая в окрестностях любые признаки ловушки.

Прошло несколько томительных минут, но радары показывали только привычную картину мёртвого космоса, где не наблюдалось никакой энергетической активности, свойственной затаившимся в засаде кораблям людей или другого клана драконов.

Лавэ-боец долго изучал изображение находки, требуя максимально приблизить объект и стараясь рассмотреть любые детали. Тех в это время как мог комментировал технические нюансы:

– …с правого борта видны заделанные следы попадания плазменного заряда. Судя по конфигурации и размерам, это результат выстрела человеческого лёгкого крейсера. С кормовой части аппаратура фиксирует выброс активной массы реактора…

Марх слушал и пытался понять, что же его так настораживает в этом недобитке, но ничего необычного, подозрительного и пугающего на экранах радаров – да и по виду самого эсминца – дракон не видел. Обычный корабль, побитый жизнью, имеющий многочисленные следы ремонтов и явно боевых повреждений. Таких устаревших корыт – сотни у младших кланов Великого народа воинов Лавэ.

Приняв наконец-то решение, Марх недоверчиво рыкнул, ещё раз изучил показания радаров и, похлопав по палубе хвостом, прорычал:

– Попытайся установить контакт с экипажем и спроси, что надо этим неудачникам в нашей зоне, и что у них случилось?

Лавэ-техник быстро заскользил лапами по панели управления и долго вглядывался в ответ, почти сразу полученный системой кодированной связи.

– Ничего. Никто не отвечает. Только автоматика выдаёт регистрационный номер. Но…

– Говори!

Тех неуверенно начал рассказывать о своих соображениях.

– На этих моделях эсминцев стоит устаревшая система ближней коммуникации, и если подойти чуть ближе, то я смогу подключиться к ней и попытаться узнать, что с кораблём произошло. Техи из младших кланов – как правило – редко меняют алгоритмы шифрования и стандартные пароли. Мы так читали переписку…

Марх возбуждённо застучал хвостом и, прервав теха, резко рыкнул:

– Делай, и мне нужно знать всё об этой старой лоханке! Уж слишком она тут странно появилась!

Прошло ещё несколько томительных минут, пока довольный тех не заёрзал на насесте и удовлетворённо стал постукивать своим небольшим хвостиком по палубе.

Марх довольно заурчал, понимая, что этот недомерок смог дистанционно подключиться к некоторым системам повреждённого эсминца.

– Это всё, что я мог сделать. Большинство систем повреждены…

На экране появились многочисленные технические символы, и тех их начал озвучивать:

– Как и говорил – корабль клана Таррузал. Следовал… Вот, цель… Сопровождал два транспорта с замороженной человечиной, захваченной во время боёв в системе Каома. Так… Курс, расчётная точка прибытия. Вот, состав конвоя: два тяжёлых транспорта, переделанных для транспортировки замороженной человечины; этот эсминец; эскортный авианосец типа «Чёрный скорпион-3». Из-за повреждений, полученных при штурме Каомы, авианосец вынужден был вернуться с полдороги на ремонт.

Марх услышав такие новости, ещё сильнее застучал хвостом по палубе: целых два транспорта трофеев и замороженной человечины… И фактически без охраны! Здесь, на захваченной планете, большинство населения пришлось сохранить и задействовать в работе заводов и орбитальных блоков для достройки трофейных линкоров и ремонта повреждённых кораблей во время недавних боёв. Поэтому приходилось довольствоваться суррогатными пайками, а вот человечинкой могли похвастаться только лавэ-бойцы, принимающие участие в процессе организации производственного процесса, где всегда находились люди, которые пытались саботировать работы и даже проводить диверсии. Демонстрационная трапеза провинившимися перед строем людей, которых перед страхом смерти заставляли всё это наблюдать, давала неплохие результаты… Везучие… А вот они – лавэ-бойцы с лёгких охотников – были обделены такими развлечениями и удовольствиями. А тут…

Стук хвоста по палубе стал сильный и ритмичный, как будто лавэ-боец готовился к боевому прыжку.

– Это всё? А состав экипажа, состояние вооружения?

– Только это. Судя по многим параметрам, у корабля вышла из строя энергетическая система, и большинство систем просто не функционируют.

– Попробуй узнать больше, и если узнаешь ещё что-то интересное – будешь вознаграждён.

– Я попытаюсь, хрин Марх.

Прошло несколько томительных мгновений, и лавэ-техник, получив ответ на свой монитор, начал его зачитывать нетерпеливому начальнику.

– На эсминце были: лавэ-навигатор, два лавэ-штурмовика и два лавэ-бойца. Больше не смогли набрать – на Каоме клан понёс очень серьёзные потери. Это всё, что удалось выудить.

Марх несколько мгновений постоял на месте, чуть раскачиваясь и пытаясь принять решение, и наконец выдал команду:

– Вызовите на мостик моих соратников. Навигатора – не извещать!

– Понял вас, хрин Марх.

Кого именно – все техи и так знали. Бойцы-лавэ, как правило, работали тройками из одного помёта, и соратниками Марха были именно те самые лавэ из боевой тройки, поэтому по помещениям лёгкого охотника через систему оповещения пошёл вызов:

– Хрин Кулькан и хрин Ивакса! Срочно прибыть на центральный мостик по распоряжению хрина Марха!

Обычно такие оповещения производились в боевой обстановке, и вызов по общей связи во время нудного патрулирования был чем-то невероятным, поэтому прошло несколько минут, когда послышался топот несущихся на максимальной скорости по коридорам возбуждённых бойцов-лавэ.

Разговор был короткий, и хрин Марх бросил техам:

– Пока ничего не предпринимать и ждать моих распоряжений!

После чего в сопровождении своих дружков на время покинул мостик и направился к себе в каюту, чтобы в тесном кругу обсудить ситуацию…

Существа, которые назывались у людей драконами, а сами себя называли великим народом Лавэ – несмотря на воинственных характер – в простой обстановке очень любили комфорт и уют, при любой возможности окружая себя предметами, демонстрирующими свой нынешний статус. Хрин Марх, боец-лавэ исключением не был, и его каюта была забита всякого рода трофеями и подарками, которые должны были демонстрировать его немаленький статус истинного бойца клана. Обычным делом была забальзамированная голова какого-нибудь военачальника людей или опасного существа. Хотя знающий и опытный лавэ-боец, видя это «великолепие» Марха, испытал бы просто презрение. Да, как и положено, была забальзамированная голова человеческого военачальника, но по знакам различия, прилагаемым в комплекте, можно было определить, что это – вовсе не генерал и даже не полковник, а всего лишь крупный интендант, да и по остальным сувенирам было видно, что Марх со своими соратниками по боевой тройке не случайно попал на самое дно клановой статусной лестницы и получил назначение на разваливающийся лёгкий охотник.

Кулькан, немаленький лавэ-боец – известный своим пристрастием не к самкам лавэ, а к простым техам, причём жертвы его домогательств, как правило, после общения требовали серьёзной медицинской помощи – тоже давно тяготился своим статусом и, почувствовав возможность продвинуться, нетерпеливо стучал обрубком хвоста по палубе.

– Ну что, Марх, скажешь?

– Это – шанс. Если мы приведём в клан эсминец и транспорты, полные замороженных людей, нас обязательно повысят и забудут прошлые прегрешения.

Кулькан ещё сильнее застучал хвостом по палубе и заревел:

– Мы порвём этих неудачников!

Марх повернул голову в сторону третьего члена его группы, худого лавэ-бойца Иваксы, который ещё с детства отличался некоторой трусоватостью. Чтоб не быть утилизированным или не пойти в качестве тренировочной куклы к лавэ-штурмовикам, Ивакса три раза в день пил специальные препараты, повышающие природную агрессивность, но это сильно сказывалось на его умственных способностях и что-то нарушало в организме, поэтому у него были хронические проблемы с весом, что сказывалось на боевых возможностях.

– Ты что скажешь, Ивакса?

– Я – с вами!

Марх удовлетворённо стукнул хвостом, и все три боевые особи лавэ начали сами собой, не замечая, синхронно бить хвостами по палубе.

Кулькан, быстро вникнув в ситуацию, спросил:

– Ты хочешь проникнуть на этот эсминец и узнать, где они припрятали транспорты с людьми? Я думаю, сами мы не справимся. Всё-таки три лавэ-бойца и два лавэ-штурмовика – даже из занюханного клана – нам не по клыкам. Надо будет привлечь тройку Драчика, они хоть все и идиоты, но махать топорами и стрелять из плазмомётов могут.

– Это если на кораблике кто-то выжил… Тех говорит, что выброс радиации очень высокий – особенно в некоторых отсеках – и наши сканеры не фиксируют живых объектов на корабле. Но насчёт тройки Драчика – ты прав, они нам понадобятся.

– Так что нам тогда делать?

– Надо проникнуть на эсминец и по возможности изъять блоки памяти из бортового компьютера, чтобы точно узнать, что же там произошло, а особенно: где они запрятали транспорты, и вообще куда они все подевались. Судя по косвенным данным, именно на этом эсминце был высший лавэ, командующий конвоем, значит, там должен быть его личный архив.

– Но ты сам говоришь, что там высокая радиация… – неуверенно произнёс Ивакса.

– Вот туда и пошлём Драчика с его ошибками инкубатора.

– Но радиация и скафандры… Там же – сигнализация… – опять подал свой голос трусоватый Ивакса.

– Я всё продумал, – оскалился довольный Марх. – Пока я буду их инструктировать, один лавэ-тех просто заблокирует датчики радиации у них в скафандрах. Мы-то будем знать о реальном уровне, и если что – будем посылать в самые опасные места этих никчёмных, даже если они потом и подохнут – невелика беда!

Кулькан рыкнул от удовольствия.

– Какой ты сообразительный, Марх.

Ивакса снова открыл пасть и осторожно, так чтоб не обиделся Марх, спросил:

– А что будем делать с лавэ-навигатором? Он же всё присвоит себе, а про нас просто позабудет.

Марх переглянулся с Кульканом, который, рыкнув, подхватил мысль своего не очень умного соратника:

– Ивакса прав, эта жертва кривых лап теха-инкубаторщика нас просто задвинет, а если всё будет очень хорошо – просто уничтожит, дав команду своим лавэ-штурмовикам и обвинив нас в неподчинении.

Марх показал все свои клыки и зарычал ещё громче:

– Я всё придумал! Мы перетащим на свою сторону лавэ-штурмовиков, они тоже говорили, что ненавидят этого тупого сноба, лавэ-навигатора Милеса, который – вместо службы и тренировок с ритуальным топором – проводит всё время с этой инкубаторской подстилкой. После захвата эсминца мы его отправим туда, смотреть трофеи, а там тихо прикончим, списав всё на лавэ-бойцов клана Таррузал или на радиацию. А официальной версией нападения на эсминец этих неудачников будет именно смерть нашего навигатора, который по глупости попёрся с визитом на корабль другого клана. Думаю, походный вождь нам простит столь незначительную потерю, тем более – на фоне двух транспортов с замороженной человечиной…

Все три дракона злобно зарычали, предвкушая расправу над презираемым высшим драконом.

– А что, на базу будем докладывать? – снова подал «умную» мысль Ивакса.

– Ни в коем случае. Сразу же прилетят и нас отодвинут. Я дал команду пока на базу не докладывать, сами всё сделаем. Но стоит подстраховаться…

Через час в каюте старшего лавэ-навигатора странным образом вышла из строя система запирания бронированной двери, и все коды доступа к бортовой вычислительной сети оказались аннулированными. В это же самое время в борту зависшего невдалеке от края астероидного поля лёгкого охотника драконов открылись бронированные створки, прикрывающие свои ангары, и выпустили продолговатый космический десантный катер, который приблизился к краю астероидного поля и, резко затормозив с противоракетным манёвром, стал осторожно пробираться к зависшему повреждённому эсминцу.

Приблизившись к чужаку, катер несколько раз облетел почти мёртвый корабль, и Марх – только после того, как ещё раз убедился, что все бортовые артиллерийские системы ближнего боя у эсминца не функционируют – дал команду на высадку. Посматривая на то, как тройка Драчика – прямо как на учениях, – лихо вскрыв обшивку, исчезла во внутренностях эсминца, он довольно зарычал и посмотрел на датчик радиации своего скафандра.

Да, радиация была, но не такая уж и высокая – добраться до центрального поста можно было без особых трудностей, если, конечно, не врут сканеры охотника, показывающие полное отсутствие на борту эсминца живых существ…

Глава 6

Мало кто понимает, что значит висеть в космосе двое суток в выдолбленной пещере внутри небольшого – ну, так… размером метров в триста – астероида, не вылезая из скафандра, потому, что через полчаса после остановки реактора остатки воздуха уже стали непригодными для дыхания десятка десантников и двух пилотов…

Без связи, без света, в томительном ожидании сигнала мы притаились в этом грёбаном астероидном облаке. Двое суток, посасывая питательные растворы и осторожно меняя энергетические ячейки, мы спали, наблюдали и ждали…

Может, именно в этом и есть наше преимущество – как настоящих опытных воинов – в умении ждать нужного момента, чтоб нанести один, но максимально эффективный удар.

Но всё равно это не так-то просто и приятно – двое суток не вылезать из скафандра и реализовывать функции организма в специальные поглотители, что требовало намного большего, нежели простое терпение.

Но время шло, наш эсминец-приманка всё висел возле самой кромки астероидного поля и ждал прохода малого драконовского охотника. В тысяче километров искусно спрятался наш всевидящий «Ушастик», который мог не только далеко слышать и влёт раскалывать оперативные шифры противника, но так же виртуозно прятаться и оставаться невидимым для большинства систем поиска и локации драконов, у которых в последнее время наблюдался явный застой в этой области…

Приход драконовского малого охотника я чуть не проспал – было не моё дежурство. Сержанту, который после целого месяца лечения в современной регенерационной камере на нашем крейсере вернулся в строй, пришлось меня срочно выводить из спячки.

Дальше – всё было по плану: около часа драконы обменивались радиолюбезностями с автоответчиком эсминца, не прекращая попыток хоть как-то собрать дополнительную информацию. Всё это время они активно сканировали окрестности и, убедившись, что ничего опасного рядом нет, наконец-то выпустили катер, который, немного покрутившись вокруг, лихо пошёл на абордаж «беззащитного» эсминца, вроде принадлежащего второстепенному клану, который не грех и пощипать.

В космосе – как и везде в природе – всегда превалирует право сильного, и драконы этим пользовались при любой возможности, откровенно забивая на любые договорённости и соглашения, даже на государственном уровне, хотя по нашим данным, находились такие умники и среди людей, которые умудрялись даже выгодно торговать с зубастыми хвостатиками.

Как только с катера драконов на обшивку эсминца перепрыгнули восемь абордажников и, вскрыв обшивку, скрылись внутри корпуса, я махнул рукой.

Тихо завибрировал выводимый на малую мощность реактор, так же осторожно заработали малогабаритные двигатели, которые почти незаметно стали корректировать дрейф нашего импровизированного убежища в сторону охотника драконов. Естественно, все средства маскировки были включены, и нас к тому же мастерски прикрывал «Ушастик», аккуратно забивая экраны локаторов драконов фантомными метками разного рода космического мусора.

Это только со стороны кажется, что всё идёт ровно, спокойно, словно игра в поддавки, но это совершенно не так. Да, не самый мощный и совершенный панорамный локатор драконов мы обманывали, но только в узком сегменте. И конечно – это было до поры до времени, пока какой-нибудь ретивый тех не удивится такой картине и не начнёт более внимательно просматривать заинтересовавший его сектор уже совершенно иными системами, с которыми мы справиться были бы не в состоянии. И судя по данным на мониторе нашей системы маскировки, драконы – далеко не лохи, и они подстраховываются, тщательно выискивая в астероидном поясе неприятные сюрпризы.

На корпусе эсминца как бы случайно мигнули ходовые огни – сигнал, что абордажная команда драконов прошла контрольную точку и находится на центральном мостике. Через пару минут ещё раз, но в другой комбинации – значит, блок памяти эсминца изъят драконами, и они его активно изучают.

Пока они там тупо возились в поисках вкусных трофеев и осматривали несколько полуразложившихся туш драконов – которые должны были подтвердить, что людьми на эсминце и не пахнет, – мы, пока не обнаруженные, со стороны местного солнца приближались, точнее – даже крались к малому охотнику. До выхода на дистанцию пуска одного весьма интересного сюрприза оставалось не более пяти минут, когда пришёл сигнал, что драконы пытаются активно проникнуть в транспортные отсеки эсминца, несмотря на высокий даже для драконов уровень радиации. Видимо, узнав из блока памяти, что там спрятана какая-то страшно новая военная разработка людей – дающая превосходство в эскадренном бою, благодаря чему храбрые драконы клана Таррузал огребли на Каоме, – местные хвостатики обезумели и стали лезть напролом к такого рода вкусняшке, не щадя жизней.

Странно, мы этот вариант рассматривали, но считали, что драконы – как и любые живые существа – тоже имеют сильно развитый индивидуальный инстинкт самосохранения, поэтому попытаются добраться до интересной находки другими средствами. А тут лезут и лезут, лезут и лезут…

Вон, катер пару раз возвращался к охотнику и что-то перевозил на эсминец. Пришёл сигнал, что сработала пара взрывающихся сюрпризов, значит, драконы решили прямо на месте всё распотрошить и получить трофеи.

Хм…

Наивные хвостатые чудики: тут они могут провозиться до конца света – без специальных портовых средств им ничего не светит. В нашем плане мы скрепя сердце решили реально пожертвовать трофейным эсминцем – часть корабля была умышленно повреждена и так загрязнена радиацией, что имеющиеся на малом охотнике боевые скафандры не могли в данной ситуации защитить драконов. Те, кто лезли в ангары, реально были смертниками.

Но вот ведь неугомонные…

Если б можно было в бронированной перчатке скрестить пальцы, я, наверное, уже обе руки бы задействовал в этом столь значимом для авантюристов действе. План, который мы тщательно продумали, был, как всегда, авантюрный и рискованный, но – по мнению многих офицеров, прошедших бойню на Каоме – реальным, и даже если он будет реализован частично, то мы будем в огромном плюсе.

Всё, время…

Мы приближаемся к малому охотнику, бойцы десанта выбрались наружу и спрятались среди фантасмагорического нагромождения породы на нашем астероиде-корабле-убежище.

Несколько томительных минут – на эсминце видна характерная вспышка выброса активного вещества резервного реактора – и с нашего астероида стартует некий продолговатый металлический предмет, который, набрав некоторую скорость, устремляется к попятившемуся от закипающего эсминца малому охотнику драконов.

Опять томительно бежит время…

Наша посылка коснулась обшивки корабля противника, но, видимо, на фоне происходящего этого никто не заметил, и мы снова спрятались в убежище, дожидаясь, когда астероид уйдёт из зоны контроля драконовского корабля.

Всё, вроде прокатило…

Прошло не меньше десяти часов томительного ожидания, пока нас не снял «Ушастик», и мы смогли впервые за четверо суток снять скафандры и нормально помыться. Но это бойцы, а мне…

Капитан корабля – слишком молодой для такой должности, но тем не менее виртуозно справляющийся с поставленными задачами – бодро и даже с иронией рассказывал мне, потному и грязному, последние новости.

– Максо… – он, как один из настоящих и проверенных соратников, имел право называть меня по имени. – Как и предполагали, драконы заглотили наживку, но там всё оказалось ещё интереснее…

Я повернул к нему голову…

Лейтенант Селн Тракон ну уж никак не выглядел ни как штурмовик, ни как космический волк, и форма на его худой нескладной фигуре смотрелась не менее колоритно, чем на земной корове седло с турбоподдувом. У него были какие-то проблемы с глазами, поэтому он носил навороченные и дорогущие оптоэлектронные корректоры, и – насколько я знал – его отцу пришлось сильно раскошелиться, чтоб даже по мобилизации сына взяли в ВКС республики. Но, как оказалось, парень с детства бредил кораблями и был великолепным и изобретательным технарём, быстро освоившим управление столь серьёзным кораблём разведки, как «Ушастик». И команду себе он подобрал из таких же помешанных спецов-малолеток, которые «на раз» вскрывали шифры противника и за год сумели за свои средства существенно модернизировать свой корабль, который теперь считался на флоте чуть ли не самым эффективным судном в своём классе.

Поэтому к словам этого человека стоило прислушиваться…

Когда на стадии разработки всей этой операции он уловил основной смысл моего плана, то авантюрная жилка – которая была главным шилом у него в заднице – позволила получить мне яростного и увлечённого сторонника. Благодаря его навыкам удалось существенно сгладить многие углы и проработать операцию более глубоко.

Протирая лицо влажной салфеткой, пропитанной антисептиком, я поинтересовался:

– Ну, Селн, не томи? Раз начал, то давай, вываливай всё.

– Да там, у драконов внутренние интриги похлеще наших. Мы сумели взломать коды тактической связи троих абордажников, которые там всем заправляли, и долго их слушали. Так вот… Эти умники, узнав про радиацию, испортили датчики дозиметров в боевых скафандрах и у других абордажников, и у высшего дракона-навигатора, и у штурмовиков его личной охраны, а потом пропустили всю эту толпу вскрывать «секретный груз». В итоге сейчас эта тройка всем рулит, но не имея возможности получить все трофеи, вышла на связь с их базой и так расписали свои подвиги, благоразумие и предусмотрительность, что им дали возможность руководить буксировкой эсминца в закрытый док для более детального осмотра.

– Зачем такие сложности, да ещё при том, что завалить высшего дракона в своём клане у них очень не приветствуется.

– Оказывается, у них тут в патрулях в основном все – штрафники, а навигатор на охотнике вообще чем-то там так замазан, что из-за этого ни у кого из команды вообще нет перспектив куда-либо продвинуться. Вот эти три хвостатика и решили сначала убрать преграду, а потом – принести в клыках богатую добычу, естественно подняв свой статус, а то, что от радиации загнутся коллеги – так, издержки войны…

– Хм… Как думаешь, наши ловушки они найдут?

– Думаю, что будут искать, но мы всё неплохо попрятали, тем более – судя по их докладам – все с ума посходили от предвкушения найти и прихватить транспорты с грузом. Они ж по природе охотники и хищники. Час назад пять малых драконовских охотников – в том числе и наш, помеченный – выделены в отдельное подразделение. Для усиления с ними отправили лёгкий эсминец и эскортный авианосец, причём наш – ну, в смысле захваченный у людей – республиканской постройки типа «Харгол-18». Все они ушли в точку предполагаемого нахождения транспортов, которую вычислили благодаря информации, которую мы им подбросили.

– Хорошо, тогда ждём, наблюдаем и готовимся. Все роли распределены, и нам поможет только выдержка и терпение.

– Согласен.

Пауза.

Парень всё же не удержался и усмехнулся, и я его понял.

– Ждёшь развития событий?

– А кто не ждёт? Мы ж этих уродцев превосходим по всем военным показателям, и только из-за косности и тупости старпёров в командовании несём потери. Вот смотри: ты, Вэлк и ещё множество молодых офицеров – и как драконам вломили! Дали б нам возможность реально развернуться и хоть чуть-чуть помогли с силами и материалами… Да в принципе – вообще просто бы не мешали, и…

Я невольно улыбнулся…

Сколько я слышал таких разговоров в своё время, когда солдаты, сержанты, прапорщики знали лучше генералов, как управлять армией.

– Не всё так просто… – протянул я.

– Да знаю…

В таком тоне мы как могли коротали время и ждали развития событий…

Группа драконовских кораблей ушла ловить транспорты, но драконы показали, что не такие уж они и лохи и не исключают возможность засады, и по-тихому, с интервалом в час, следом за группой охотников отправили два тяжёлых крейсера, тем самым ещё больше оголив оборону планеты.

А в это же самое время к нашему эсминцу без какого-либо сопровождения подошёл буксир и потянул повреждённый корабль в сторону планеты, где было множество орбитальных доков, как раз предусмотренных для такого рода работ.

Мы, развернув в поясе астероидов станцию пассивной разведки для наблюдения за передвижениями противника в этой системе, пошли следом за драконовскими кораблями. Судя по расчётам, буксир будет не менее двух суток тянуть на орбиту наш эсминец, что даёт нам небольшой запас по времени для реализации очередной части плана…

Известив отряд Вэлка о приближающихся силах противника, мы осторожно крались в хвосте драконовского конвоя, на предельной дальности наших средств обнаружения всей группы охотников. По возможности перехватывали их переговоры и старались их дешифровать, чтоб получить хоть какие-то дополнительные преимущества.

Ожидался непростой эскадренный бой, в котором перевес был не на нашей стороне, поэтому нужно было придумать очередной нестандартный ход, чтоб хоть как-то нанести противнику максимальные потери и сохранить нашу группу, как единую боевую силу – не ожидали мы, что хвостатики пустят вдогонку за транспортами такую мощную группу. Ведь эти два тяжёлых крейсера недавно находились в орбитальных доках на ремонте и – по разведданным, собранным «Ушастиком» – в непосредственной защите планеты задействованы не были.

Вот что значит природный инстинкт охотника, хотя я бы окончательно не надеялся, что драконы настолько предсказуемы и примитивны – воины они ещё те, не зря ж так наши системы одну за другой захватывают – и недооценивать их, конечно, не стоит.

Мы-то рассчитывали, что, получив известие о фактически бесхозных транспортах с «сухими пайками», драконы отправят туда четыре-пять малых охотников, а мы, по-тихому некоторых помножив на ноль, кого-то захватим, на нём проникнем в систему и сделаем там большой тарарам, но, видимо, у хвостатиков нашёлся кто-то с мозгами и, просчитав варианты, этот кто-то решил подстраховаться на случай засады.

Да и наш пассивный прибор разведки успел маякнуть, что драконы на несколько часов включили все – абсолютно все! – средства разведки и мониторинга космического пространства, выискивая затаившиеся корабли предполагаемого противника. По словам Селна, в этой ситуации и «Ушастик» не смог бы долго прятаться – рано или поздно его бы высветили, и значит, то, что вовремя свалили – было хорошим решением.

Мы всё ещё плелись за двумя тяжёлыми драконовскими крейсерами уже несколько часов, наблюдая за тем, как у одного из них начались проблемы с резонаторами гипердвигателя, и он, время от времени сбрасывая скорость, стал выпадать из гипера.

Чтоб контролировать всю группировку, пришлось по дуге обогнать крейсера и, увеличив скорость, нагонять основную группу лёгких охотников.

Окончательно определив параметры движения всех драконовских кораблей и прикрепив свои соображения к короткому сообщению, по зашифрованному каналу отправил его группе Вэлка, который как приманку выдвинул в нашу сторону два транспорта.

Наши боевые корабли, чтоб не маячить, отошли к системе с мёртвой звездой и затаились среди крупных обломков то ли взорванной, то ли разорванной тяготением планеты. Здесь заранее организовали несколько смертоносных сюрпризов, которые в большой степени должны были решить результат боя с драконовскими охотниками.

А вот эта парочка тяжёлых крейсеров уже много часов являлась нашей не прекращающейся головной болью…

Но время шло, и наконец-то охотники на радарах дальнего обнаружения увидели метки двух больших транспортов, которые медленно ползли по своему пути, истерично вызывая по драконовской дальней связи «давно уже мёртвый» экипаж повреждённого эсминца, который в данный момент медленно буксировался к дальнему орбитальному доку. Что-то типа «ребята, отзовитесь, где вы там… нам так одиноко без вашей охраны!».

Перехватив сигнал и идентифицировав цели, охотники тем не менее сразу не устроили гонки – они культурно потребовали сбросить скорость для досмотра, а сами начали выстраиваться полумесяцем, активно сканируя окружающее пространство на предмет неприятных сюрпризов.

С транспортов сразу последовал ответ в принятой у драконов системе, имеющий смысл что-то типа «не лезьте к нам, противные, вы не из нашей песочницы, мы не по тем делам и кому попало не даёмся». Транспорты подкорректировали свой курс и стали отходить в сторону ближайшей системы с мёртвой звездой, в которой как раз и прятался отряд Вэлка, демонстративно истерично вызывая всё тот же эсминец.

Драконы снова меня удивили и не стали, как простые хищники, загонять и рвать, а осторожно охватывали и сканировали пространство, резонно предполагая ловушку. Это говорило о наличии в руководстве группы весьма и весьма умудрённого жизнью высшего дракона, которому хватало ума понять, что транспорты от них никуда не удерут, а вот вероятность нарваться на неприятности весьма высока.

Транспорты три раза меняли курс, изображая нерешительность и желание сбросить преследователей с хвоста, и через пять часов уже целенаправленно двинулись в облако астероидов, где резонно у них появлялся шанс оторваться от более скоростных и манёвренных охотников.

Тут драконы всё-таки не выдержали и рванули на перехват, стараясь отсечь транспорты от астероидного поля, предположив, что могут упустить добычу.

Вот тут и началась настоящая охота…

Проблемные тяжёлые крейсера тоже решили поучаствовать и, набрав скорость, стали догонять всю эту группу, хотя по нашим расчётам они однозначно не успевали.

Я сидел на центральном посту «Ушастика» и наблюдал за обстановкой по большому голографическому экрану. Здесь, в отличие от «Миркома», места было поменьше, и на постах находилось в два раза больше людей, но благодаря этому объёмы обрабатываемой информации просто зашкаливали, и можно было фактически в режиме реального времени прогнозировать дальнейшие действия противника.

Эта бешеная гонка, свидетелями которой мы стали, длилась несколько часов…

Вот охотники почти нагнали транспорты в нескольких тысячах километрах от астероидного поля и попытались обстрелять с дальних дистанций, чтоб хоть как-то помешать их манёврам, но не тут-то было.

Оказалось, что удирающие пузачи были не настолько беззащитными и перед самым входом в облако, сбросив скорость, тут же показали зубы, обстреляв из достаточно мощных и неожиданно для драконов многочисленных орудий догоняющих охотников. При этом даже на такой дистанции было зафиксировано попадание в один из охотников, который тут же выпал из строя и, фонтанируя струями выходящего воздуха, стал отходить за идущий следом авианосец.

Тут у руководителя операции не выдержали нервы, и в космос стали выпускать истребители в надежде, что они в условиях боя среди дрейфующих астероидов смогут быстрее и эффективнее обездвижить зубастые транспорты, нежели менее манёвренные и более громоздкие малые охотники.

Но время было упущено, и транспорты, как неповоротливые коровы, походя пиная своими пузатыми корпусами подвернувшиеся мёртвые глыбы, залезли в облако и, расстреливая крупные глыбы на своём пути из бортового противометеоритного вооружения, стали пробираться куда-то внутрь поля, несколько раз изменив курс и сбивая со следа назойливых охотников.

В проделанный проход, как в гигантскую нору, за ними рванули два десятка палубных истребителей и четыре десантных катера с абордажными группами. Осталось несколько минут, чтоб вся эта москитная эскадра догнала гигантов, но с замыкающего корабля выпустили торпеду, которая, быстро набрав скорость и искусно маневрируя среди глыб, добралась до строя охотников и исчезла в термоядерной вспышке, частью испепелив, частью выведя из строя практически все не попавшие в эпицентр подрыва нырнувшие в астероидное облако лёгкие драконовские корабли.

На время взрыв полностью дезорганизовал драконов…

Термоядерные заряды – как и в нашем мире – были весьма дорогостоящими игрушками, тем более – сверхмощные, заточенные на разрушение космических объектов, и применение ядерного оружия, особенно в боях малотоннажных кораблей, не такая уж и частая вещь.

От взрыва мирно дрейфующие камни и куски льда резко поменяли свои траектории, и всё пространство астероидного поля, куда ушли два наших транспорта, снова превратилось в дикую мешанину из хаотично перемещающихся и сталкивающихся глыб.

Получив по зубам таким жёстким способом, хвостатики резко притормозили и из простой злобы открыли бешеный огонь в сторону предполагаемого продвижения беглецов. Судя по перехватам, разозлили их сильно – какие-то неудачники из второстепенного клана вломили им, победителям людей. Причём, оказывается, у этих недомерков в заначке есть и человеческие термоядерные заряды, что очень несправедливо. Поэтому перехватить, поймать, наказать, забрать – стало делом чести для воинов-лавэ клана Марголла.

Разумно решив не лезть в мешанину камней, корабли драконов-преследователей стали распределяться вдоль границы поля и включили все свои средства обнаружения, пытаясь по энергетическим всплескам вычислить, куда пробираются огромные транспорты, оказавшиеся не столь простой добычей. Как я понял, их решили перехватить при выходе – других решений просто не было, лезть под термоядерные торпеды никто не хотел, и никто не знал, сколько их ещё есть в наличии на транспортах…

Мы, затаив дыхание, сидели на центральном мостике «Ушастика» и наблюдали за всем происходящим.

Селн, просматривая результаты перехвата, злобно усмехнулся:

– У них там по командной сети идёт такая ругань. Судя по взрыву и параметрам полёта торпеды, они определили, что это наша «МК-98» с системой наведения псевдоискусственным разумом.

Я усмехнулся.

– И что? Какие они сделали выводы? Неужели вычислили наше участие?

– Да нет! Они обсуждают, какие ещё трофеи есть на этих транспортах, раз недоделки из клана Таррузал так остервенело отбиваются такими дорогостоящими торпедами с термоядерными зарядами. Их сейчас больше волнует вопрос: как всё это захватить, чтоб не повредить ценности…

Пара мгновений – и на экране появилось новое сообщение.

– Вот, доклад по состоянию авианосца! Хм… Они вышли в погоню с неполным составом палубной авиации. Максо!! Авианосец почти пустой! – и Селн повернул ко мне голову.

Было видно, как его бьёт дрожь от предвкушения приближающейся победы, в которой ни он, ни я – да и вообще никто на этом корабле! – не сомневался. Вот что значит, когда собирается молодняк, заражённый духом авантюризма, который подкреплён реальными успехами на боевом поприще.

– Что дальше?

– Вэлку решать – это его бой, мы тут только на подхвате и понадобимся на завершающей стадии, когда придётся корабли зачищать.

– От него пришло сообщение… Просит по возможности нейтрализовать тяжёлые крейсера и синхронизировать наши действия, иначе любая попытка нанести удар по группе охотников может закончиться большими потерями.

– Какой у него план?

– Не сообщает, вроде в процессе проработки.

Я смотрел на голоэкран, и даже не задумываясь о побудительных мотивах, невольно, жёстким голосом проговорил, обращаясь Селну:

– Сообщение Вэлку! Транспортам – разделиться! Первому – имитировать полную разгерметизацию и устроить взрыв в районе резервного реактора, показывающий выход его из строя. Драконы малыми средствами попытаются войти в облако и захватить повреждённый транспорт. Для уничтожения использовать наш сюрприз, палубную авиацию с авианосца. По возможности один или два охотника взять на абордаж! Второму транспорту – двигаться к краю поля и точку выхода рассчитать так, чтобы преследующие тяжёлые крейсера прошли как раз над нашей группой и попали в огневую ловушку, при этом учитывать конфигурацию сканирующего поля систем обнаружения драконов. Крейсер номер один повредить и взять на абордаж! Крейсер номер два, который с повреждённым двигателем, можно уничтожить.

Селн с интересом уставился на меня.

– Максо, ты что, провидец? – спросил он.

– Ты про что?

– Да наш тактический компьютер только что выдал примерно такой же план по разделению транспортов.

– Ну, значит, два умных существа думают похоже. Отправляй сообщение!

– Уже отправил – пришла квитанция о подтверждении приёма.

– Хорошо, ждём…

Но прошло ещё не менее часа, прежде чем картина происходящего начала меняться…

Даже с такого расстояния аппаратура «Ушастика» зафиксировала взрыв в скоплении астероидов, очень похожий на взрыв реактора транспорта. Также были обнаружены газовые выбросы, характерные при разгерметизации корабля.

Второй мастодонт как слон прорывался куда-то в сторону, и корабли драконов начали разделяться, но вот только не так, как я предполагал.

Малые охотники, наконец-то осмелев, стали осторожно пробираться в астероидное облако в поисках повреждённого транспорта, а вот авианосец и лёгкий эсминец присоединились к тяжёлым крейсерам и рванули к предполагаемому месту выхода второго транспорта. Причём впереди шли восемь истребителей – наверное, всё, что оставалось на авианосце – следом шёл лёгкий эсминец, а за ними, в отдалении и чуть выше, шли оба крейсера и ковылял сильно отставший авианосец, максимально задействовавший всю имеющуюся у него аппаратуру обнаружения, сканируя не облако, а космическое пространство.

Мудро…

Высший дракон, руководящий операцией, до последнего не исключал возможность ловушки и как мог подстраховывался от любых неожиданностей.

Можно было уже делать выводы, поэтому, мазнув пальцем по панели наручного коммуникатора, я проговорил:

– Сержант, всем полная готовность!

– Задача? – тут же переспросил он.

– Судя по рисунку боя – будем штурмовать авианосец хвостатиков.

– Понял тебя, командир. Ждать в катере?

– Да.

Селн, слышавший всё это, недовольно покачал головой…

А то я не знаю, какие ему Вэлк дал указания на мой счёт, но перечить мне капитан «Ушастика» не мог.

Во-первых, звание не позволяло, да и должность – тоже.

Во-вторых, я формально до сих пор руководил всей нашей операцией, имея при этом особые полномочия, ещё полученные несколько месяцев назад, когда мы только выдвигались в этот поход. И никто этих указаний – подчиняться мне в особых условиях – не отменял.

Вот что значит флотская субординация и педантизм, хотя, может, именно на этом они и держатся…

Дальнейшее всё произошло очень быстро…

Второй транспорт – реально побитый и исцарапанный – как пробка выскочил из облака и, фонтанируя реальными пробоинами в корпусе, начал набирать скорость в попытке удрать от преследователей.

За ним сразу рванули истребители с драконовского авианосца и лёгкий эсминец – они имели хорошие скорости и реально могли его быстро перехватить.

Транспорт открыл плотный огонь из всей имеющейся артиллерии, что заставило драконов рассыпаться, сбросить скорость и начать маневрировать, чтоб выйти неповреждёнными на дистанцию действенного поражения огромного корабля. Они попытались выпустить лёгкие противокорабельные торпеды, но залп получился какой-то хлипенький, да и дистанция была великоватой. Тем более что им требовалось не уничтожить корабль, а несильно его повредить, чтоб потом воспользоваться захваченными трофеями.

БИУС[3] транспорта отследил все цели, просчитал, и практически все торпеды были расстреляны на дальней дистанции, не долетев до обшивки корабля.

Драконовские корабли растянулись на несколько сотен километров, вместо движения компактной группой, что существенно ломало наши планы, так как мы хотели нанести концентрированный удар по всем сразу.

Я на всякий случай отправил Вэлку сигнал, что основные цели – это тяжёлые крейсера, на что получил короткий ответ: «Знаю», – значит, ситуация под контролем.

Увидев, что транспорт уж очень сильно и ожесточённо огрызается и при этом мастерски отгоняет от себя немногочисленные истребители – один из которых, получив заряд, взорвался и теперь в виде обломков дрейфовал куда-то в космос – с дальней дистанции открыли огонь и пресловутые тяжёлые крейсера по курсу движения беглеца. Вроде и не попали, но заставили нашего страдальца начать маневрировать и потерять скорость, а тут ещё и лёгкий драконовский эсминец, догнавший транспорт, открыл огонь, и на обшивке нашего корабля заплясали цепочки взрывов от попаданий плазменных зарядов.

Из проломов в корпусе зафонтанировали струи выходящего воздуха, что говорило о глубокой разгерметизации, а возможно – и о более серьёзных повреждениях. Прямо на глазах транспорт стал терять ход – набор скорости резко уменьшился.

Медлить было нельзя, и это понимали все…

Мгновение – и из астероидного облака с максимальной перегрузкой вылетели все наши боевые корабли во главе с «Миркомом» и открыли огонь из всего имеющегося бортового оружия, выпустив при этом и несколько десятков противокорабельных торпед. С нашей стороны это выглядело очень красочно: снопы плазменных зарядов от маленьких точек боевых кораблей людей тянулись к двум тушам тяжёлых крейсеров, которые не успели среагировать, и которые через несколько секунд стали получать увесистые подарки.

Сначала попаданий было не очень много, сказывалась дистанция и мощность вооружения, но набирающие скорость корабли группы Вэлка – а тут в основном были лёгкие крейсера и эсминцы – быстро стали нагонять драконовские тяжёлые крейсера, стараясь нанести им максимальный урон. Количество попаданий быстро увеличивалось, а огоньки активно работающих двигателей торпед уже приближались к крейсерам драконов, правда, не так быстро, как хотелось.

Теперь всё решали секунды…

Драконы фактически не успели среагировать – попадания плазменных зарядов в корму и борта крейсеров застали их врасплох. И пока они пытались хоть как-то сманеврировать – уйти с линии огня, повернуться, ответить главным калибром – их настигла волна противокорабельных торпед.

На центральном мостике «Ушастика» всё это выглядело не совсем так красочно, как оно происходило в космосе – точки на экране, схемы траекторий, сопутствующая информация о скорости, курсе, вероятной степени повреждения и многие другие события просто пояснялись одним из дежурных по обработке тактической информации.

– …первая волна торпед вышла на цели. Сильное противодействие… Потеря десяти процентов торпед, тридцати, сорока… Шестидесяти, восьмидесяти, девяноста… Есть контакт! К целям дошло три процента торпед. Фиксирую попадания… Крейсер номер один: четыре попадания, наблюдается взрывная разгерметизация в носовой части, частичная фрагментация, полная потеря хода, контрабордажная артиллерия фактически подавлена на девяносто процентов. Крейсер номер два: три попадания, наблюдаю разгерметизацию корпуса в кормовой части, частичная потеря хода, контрабордажная артиллерия подавлена на сорок процентов…

Я сидел, слушал, смотрел на голоэкран и гадал: как наши технари так быстро успевают вычислять эти проценты и всё так раскладывать по полочкам?

Да и про контрабордажную артиллерию всегда так было – максимум девяносто пять процентов. Это именно те комплексы, которые напрямую управляются БИУС корабля, а оставшиеся пять процентов – это как раз и есть автономные средства с некими зачатками искусственного интеллекта, которые должны оборонять корабль даже при полной потере управления. Нормальная практика для боевых кораблей…

Даже при выходе из строя реактора эти пушечки могли при везении сжечь корабль типа «малого охотника», поэтому если мы шли на абордаж, то больше всего времени уходило на добивание именно этих автономных систем.

– …подход второй волны торпед. Потеря десяти, двадцати, сорока процентов… Пятьдесят, шестьдесят… Есть контакт! – не выдержал аналитик и продолжил скороговоркой: – Крейсер номер один: взрыв реактора, полная фрагментация – цель номер один уничтожена полностью! Крейсер номер два: зафиксировано восемь попаданий, разгерметизация, полная потеря хода, контрабордажная артиллерия ориентировочно подавлена на девяносто пять процентов…

Теперь я подал голос, обратившись к капитану «Ушастика» с приказом:

– Селн, курс – на авианосец драконов! Подавить все средства наблюдения. По готовности пуск противокорабельных торпед, но так, чтоб он не развалился – нам его на абордаж брать. Сообщение Вэлку: как закончит долбить самых активных и начнёт потрошить второй крейсер, пусть к нам отправит один эсминец с группой штурмовиков для подкрепления, а то, чувствую, сами можем пупок надорвать.

Селн кивнул головой и начал быстро составлять план изменения курса и нарезать задачи подчинённым.

Я рывком поднялся, покинул мостик и быстрым шагом отправился узкими коридорами корабля на транспортную палубу, где меня ждал наш боевой катер с командой штурмовиков под командованием сержанта.

Ну, наконец-то…

А то, честно сказать, надоело быть всего лишь зрителем!

Глава 7

Сирены боевой тревоги ревели не переставая уже несколько часов, но, казалось, что это не производило на драконов-техов – которые присматривали за высококвалифицированными рабами – никакого воздействия. Люди-рабы, как муравьи, деловито и монотонно трудились на третьей палубе авианосца, который совсем недавно был захвачен драконами в качестве приза на орбите человеческой планеты Марана во время короткой, но ожесточённой схватки, где воины Лавэ одержали блистательную скоротечную победу и захватили огромные трофеи…

Драконы – как воинственная раса, произошедшая от природных хищников – отличались высокой агрессивностью и в процессе эволюции, больше похожей на череду непрекращающихся междуклановых и междувидовых войн, выработали и многочисленные воинские правила, и не менее многочисленные ритуалы, и весьма самобытную систему воспроизведения, направленную на выведение более эффективных воинов.

Но со временем технический процесс, направленный на совершенствование новых видов вооружений, заставил корректировать и видоизменять традиции и уделить внимание выведению не только воинов, но и специалистов-техов, от которых всё больше и больше зависела судьба того или иного сражения между противоборствующими кланами. Любые другие виды хищников на родной планете, пытавшиеся хоть как-то конкурировать с драконами, уже давно были уничтожены.

Но со временем становилось понятно, что перекос в сторону недостатка технических специалистов только увеличивался, правда, про это не принято было говорить, и количество первоклассных бойцов в поколении, как правило, в тысячи раз превышало количество обучаемых техов, которые хоть как-то могли обслуживать существующее оборудование, а что касалось разработки, модернизации и изобретений…

Таких техов держали взаперти, как самую большую ценность клана, а у противника специалистов уничтожали или выкрадывали, заставляя работать на себя.

Время шло, в лапы драконов совершенно случайно попали космические технологии, и они сумели поставить на поток выращивание талантливых техов, но в условиях постоянно растущих космических флотов кланов технических специалистов явно не хватало, а уж изобретателей – тем более, поэтому после недолгих проб и ошибок разного рода способов решения этой проблемы вернулись к давно опробованной системе рабовладения, включающей в себя несложную методику принуждения разумных любых рас работать на благо драконов.

Поэтому, при необходимости, даже в экипажах боевых кораблей первой линии в особых случаях присутствовали рабы, которые занимали весьма важное место в поддержании боеготовности, хотя это не сильно приветствовалось. На тех же людей, имеющих нужные навыки, надевали рабские многофункциональные ошейники, которые позволяли не только управлять рабами, используя электрошоковые функции, но и контролировать эмоциональное состояние, что позволяло быстро выявлять ленивых и непокорных, склонных к проведению саботажа, ну и, конечно – стерилизовали, контролируя процессы размножения рабов.

Многие столетия войн позволили разработать единую систему захвата, отбора, селекции и воспитания рабов, которые со временем стали таким же товаром, как и топливные ячейки для кораблей, оружие, боеприпасы и многое другое, что ценилось у народа Лавэ. Драконы-бойцы и драконы-штурмовики – те вообще считали ниже своего достоинства опускаться до таких мелочей, как техническая подготовка боевой техники и общение с рабами. Но несмотря на такое отношение лавэ-бойцов к рабам, эта система функционировала и, позволяя быстро наращивать флотскую группировку, захватывать все новые и новые миры.

Вот именно благодаря такой политике на уже драконовском авианосце человеческой постройки трудилось не менее трёхсот людей, которые под присмотром надсмотрщиков-драконов поддерживали корабль в рабочем состоянии, снаряжали в полёты истребители и делали многое другое, до чего у драконов-техов просто не доходили лапы, или что они считали ниже своего достоинства. При этом работы выполнялись качественно и вовремя, а те из рабов, кто не справлялся или пытался хитрить – благодаря конструкции ошейника – выявлялся, и со временем отправлялись на камбуз в качестве пищи для воинов-лавэ…

Девушка-рабыня, одетая в серую робу, с чёрным рабским ошейником, охватывающим не только шею, но и частично крепящимся на затылочной части черепа, спокойно и монотонно настраивала блок управления пуском самонаводящихся лёгких противокорабельных ракет, входящих в боевой комплект драконовского лёгкого палубного космического истребителя. В принципе – ничего сложного. Все детали и узлы техники хвостатых были надёрганы у разных рас и народов, и частенько приходилось тратить много времени на их элементарное согласование между собой. Но в данном случае в наличии имелся целый диагностический комплекс, причём – адаптированный каким-то таким же безымянным, имеющим порядковый номер рабом-бедолагой, под кентарийских пользователей.

Девушка на несколько мгновений отвлеклась от своей работы, бросила взгляд на сидящего на своём насесте дракона-теха и стоящего возле него раба-надсмотрщика и тихо вздохнула. Люди – неисправимы, и даже в таких условиях появляются индивидуумы, готовые ради сохранения никчёмной жизни и кусочка привилегий – по отношению к собратьям по несчастью – предать не только свои убеждения, но и свой биологический вид.

Этот урод, Миха Боко – так же как и она – попал в лапы к драконам, а благодаря каким-то там заслугам в науке был оценен и получил свой рабский ошейник вместо удара ритуального топора по шее. Хотя – она это потом узнала – он был всего лишь каким-то мелким чиновником в министерстве образования и к науке, а особенно к современным военным разработкам, имел такое же отношение, как махерсон к правде. Но вот здесь, немного освоившись, эта дрянь стала выслуживаться перед драконами и со временем заняла привилегированное положение, насколько это было возможно в нынешних условиях.

Она опять вздохнула…

Глядя на этого краснорожего ублюдка, душа начала наполняться злостью, но девушка тут же взяла себя в руки и демонстративно вернулась к работе. Всё дело было в том, что рабский ошейник подключался к нервной системе человека, мысли, конечно, читать не мог, но вот эмоции, особенно агрессию, направленную на своих надсмотрщиков драконов и их приспешников, выявлял быстро и эффективно. Поэтому у тех людей, кто сумел прожить в рабстве больше стандартного месяца и не попасть в рацион питания к драконам, выработалось умение жёстко контролировать свои эмоции из элементарного чувства самосохранения. Особенно отслеживались негативные эмоции, направленные на непосредственных надсмотрщиков-техов, которые прекрасно осознавали, что в случае бунта умрут первыми. Поэтому только при малейшем подозрении на нелояльность к народу Лавэ они одним движением лапы могли послать сигнал на ошейники и уничтожить либо кого-нибудь, кто им не понравился или не выполнил работу с должным старанием, либо сразу всех – в случае общего бунта.

Девушка деловито копалась во внутренностях контроллера, прогоняя тесты, но при этом явственно чувствовала сальные взгляды, которые на неё не первый день бросал Миха Боко. Этот уродец решил, что благодаря его положению все женщины кораля номер три – где содержались рабы, обслуживающие лётную палубу авианосца – должны принадлежать ему, и многие уже прошли через его мерзкие объятья. Но были и такие, кто посмел отказаться: две девушки, по наводке Боко попавшие под ритуальный топор, уже давно забиты, освежёваны и лежат в морозильнике камбуза драконов замёрзшими тушами…

Сейчас этому уродцу постель согревала запуганная молоденькая девочка-программист из нового пополнения, которое пригнали после соответствующей обработки с недавно захваченной драконами планеты, на орбите которой ремонтировался их авианосец. Миха Боко на время отвлёкся от строптивой цели, но было ясно, что рано или поздно ей придётся дать отпор и увидеть, как на шею опускается драконовский ритуальный топор.

Хотя мысль о смерти давно уже не пугала – так всё уже надоело, и она понимала некоторых людей-рабов, кто сходил с ума и бросался на надсмотрщиков, чтоб свести счёты с жизнью. Нет, в её понимании такой способ погибнуть был слишком простым и неэффективным, и уж если умирать, то необходимо хоть как-то помочь людям в войне с драконами. Главное – забрать с собой побольше этих хвостатых уродов и их прихвостней: только эта мысль не давала ей впасть в бездну отчаяния.

Лёгкий вздох – и перед глазами промелькнули воспоминания, которые с каждым разом всё становились бледнее и бледнее, но тем не менее она старалась их сохранить, как нечто, удерживающее её в этом мире, сохранить, как частичку её истинной человеческой сущности.

Родители – такие добрые, милые и любимые…

Детство, юность, школа, старшая школа, выбор специальности, потом – военная академия ВКС республики…

Несколько курсов обучения и знаменитая практика: война, драконы и тот единственный, кто за всё время смог покорить её сердце…

Сколько времени прошло с тех пор, но всё равно она не могла без слёз вспоминать то время.

Страсть, любовь, нежность, мечты о светлом будущем…

Потом – выпуск, непростое решение и тяжёлое расставание, полёт на транспорте к месту службы, нападение драконовского рейдера и плен…

Её спасло тогда то, что во время штурма корабля она была в гражданском платье, а драконы, следуя какой-то извращённой логике, никого из военных в рабы не берут. Наверно, это как-то связано с психологической подготовкой офицерского состава, и, наверное, только поэтому ей проще, чем всем остальным, обманывать модуль чтения эмоций ошейника.

Ещё на транспорте, перед захватом драконами, она узнала, что беременна, и явственно помнила тот момент: сидя в своей каюте и смотря на данные портативного анализатора, она улыбалась. Вот, оказывается, как Макс – ну уж точно с согласия полковника Карлоны! – провернул такую операцию, чтобы её спасти и не допустить к боевым действиям. Да, душа рвалась в бой, а вот женские инстинкты подсказывали, что у неё теперь другая задача.

Но потом был плен…

Драконы обязательно стерилизовали всех рабов, и её ребёнок погиб ещё в утробе, не родившись. После этого была только пустота и холодная ненависть к этим хвостатым уродцам.

Месяцы мучений, побоев, проверок, грязной работы слились в один миг, и казалось, что другой жизни, кроме этой работы на врага, у неё никогда и не было…

Работа на базах, на вонючих, разваливающихся от отсутствия квалифицированного обслуживания каботажных внутрисистемных транспортах, голод, домогательства и унижения от людей-надсмотрщиков…

Но она терпела и ждала только одного – когда её заметят, оценят и со временем переведут на боевой корабль, где она во время сражения с людьми – прекрасно ориентируясь в системах управления – сумеет преподнести врагу массу неприятных сюрпризов в нужный момент.

Так и получилось: со временем её перепродали в другой клан, и вот результат многочисленных переходов от корабля к кораблю – она на этом авианосце. Самое интересное: именно на точно таком же она в своё время проходила практику, учась в военной академии. Пообщавшись с другими рабами, она узнала и о начале крупного нашествия, и про то, что флот Кентарийской республики, понеся огромные потери, был на грани полного разгрома.

Что ей было делать?

Судя по имеющейся информации, которую урывками удавалось собирать, авианосец после захвата ремонтировался в одном из орбитальных доков в системе Мараны, известной как центр кораблестроения всей республики. И если тут уже хозяйничают драконы, то дела у людей действительно плохи. Приходилось ждать случая, чтоб выполнить свой план.

Несколько недель назад она сумела определить в толпе рабов, работающих на транспортной палубе, такого же скрывающего свои истинные мысли человека, явно имеющего армейскую выправку и прошедшего неплохую психофизическую подготовку. Она к нему долго присматривалась – как потом оказалось, и он к ней – и в итоге, после принятия многочисленных мер конспирации, они смогли переговорить без свидетелей.

Человек оказался имперским военным, и больше ничего определённого о себе не сказал, а вот её он разговорил весьма быстро и профессионально, что говорило об определённых навыках её нового знакомого. И вот с этого самого момента у неё появился новый смысл в её мрачной жизни…

Они оба осторожно собирали информацию и, выискивая среди рабов не сломавшихся духом людей, как могли организовывали их для подготовки возможных террористических актов на боевых кораблях драконов. К сожалению, повреждения на авианосце были серьёзными, он надолго оставался на ремонте в районе уже тыловой драконовской системы Мараны, и возможность попасть в зону непосредственных боевых действий откладывалась на неопределённый срок. Корабль был укомплектован палубными истребителями и торпедоносцами всего лишь на десять процентов, из которых полностью годными для ведения космических боёв были единицы, да и то – старых моделей и основательно потрёпанные.

Время шло, они медленно восстанавливали авианосец, и ничего хорошего в жизни рабов не происходило. Монотонные дни, работа и работа…

И тут взревели сирены, их всех согнали в каюты, переделанные под загон для рабов, к всеобщему удивлению, загудели ректоры, запускаемые на максимальную мощность, и корабль, снявшись с орбиты, резво отправился куда-то. Драконы, как правило, не делились с рабами своими планами, но команда срочно подготовить все имеющиеся летательные средства для космического боя и возможного абордажа удивили и заставили её сердце биться в предвкушении наступления того самого момента.

Минуты, часы летели, но ничего пока не менялось…

По загрузке истребителей было ясно, что ожидается бой с лёгкой целью, что наводило на неприятные мысли, но чуть позже наконец-то стало известно о реальной цели, ради которой драконы не поленились и двинули в бой едва приведённый в порядок авианосец, имеющий весьма условно боевой потенциал. Оказалось, что в окрестностях планеты драконы отловили повреждённый эсминец другого, более слабого клана, и решили перехватить фактически беззащитный конвой.

Узнав это, девушка только вздохнула…

Жертвовать людьми и устраивать теракты во время междуклановых драконовских стычек очень не хотелось, поэтому пришлось снова приступить к своим обязанностям и наблюдать за тем, как разворачиваются события.

Что там происходило в космосе – можно было только гадать…

В один прекрасный момент пришла команда, на палубе появилось с десяток боевых драконов-абордажников, быстро загрузившихся в десантные катера, которые под охраной нескольких заранее подготовленных истребителей покинули палубу, отправившись в бой к новым захватам.

Опять ожидание, уныние и тоска от безысходности.

Что дальше делать?

Неожиданно сирены взревели совершенно иначе, и драконы-надсмотрщики синхронно завизжали, сгоняя рабов в загоны.

Теперь она могла только наблюдать…

Рядом стоял имперец – так она про себя называла своего соратника, – он как-то странно смотрел на метания хвостатых, а потом, не выдержав, усмехнулся и зло прошипел:

– Видно, обманули их… Корабль готовится к отражению абордажа, а хвостатики фактически всех штурмовиков куда-то отправили. В общем, думаю, что скоро сменим хозяев…

Девушка согласно кивнула, и её сердце бешено забилось в предвкушении чего-то необычного, а главное – хорошего. Вот верила она, что именно сейчас случится перелом в её нелёгкой судьбе, но вслух об этом говорить не стала, боясь отпугнуть удачу.

Корабль несколько раз основательно тряхнуло, и под потолками замигали красные светильники, говорящие о глобальной разгерметизации, которая обычно происходит, когда начинается штурм, и через обшивку с использованием пробивных зарядов одновременно проникают несколько групп абордажников.

Бой явно складывался не в пользу её нынешних хозяев, и бессмысленно мечущиеся техи, пытающиеся создать некое подобие баррикады, и две тройки бойцов-драконов, занявшие позиции, говорили о том, что скоро захватчики пробьются и на полётную палубу.

Опять ожидание…

Интересно: какой клан будет на этот раз, и что от них ожидать?

Наверное, в угаре боя поубивают множество людей-рабов, и у неё, скорее всего, нет шансов. Ну и пусть – она так устала, наконец-то всё закончится…

Раздался грохот, двери, ведущие на просторную полётную палубу, разлетелись и драконы, прятавшиеся за наваленными конструкциями, открыли плотный огонь из плазмомётов в появившийся пролом. Вспышки плазменных зарядов, взрывы, гудение электромагнитных гранат, выводящих из строя любую электронику и рёв идущих в атаку драконов, вооружённых боевыми топорами – всё это слилось в калейдоскоп картинок, которые отрывочно отпечатались в её памяти.

Основное освещение погасло, затихли терзающие слух сирены, и под потолком остались светиться только аварийные химические светильники, в тусклом свете которых было видно, как на палубу выскочили двое ЛЮДЕЙ в боевых скафандрах кентарийских штурмовых войск.

Это было как в сказке – драконов убивают люди, свои, республиканцы!

Вот, оказывается, кто так ловко обманул хвостатых хищников и берёт штурмом фактически беззащитный авианосец.

Она с замиранием сердца ждала, что из пролома в бронированной двери начнут выпрыгивать другие десантники, которые сумеют уничтожить воинов-драконов, но этого не произошло – кентарийцев было всего двое, и после применения электромагнитных гранат у них не действовали даже плазмомёты. Бледный имперец, стоящий рядом и так же с надеждой наблюдающий за происходящим, чуть слышно застонал от разочарования. Всем было понятно, что двое людей-штурмовиков не смогут противостоять шести особям-воинам и восьми драконам-техам, которые, наполнив зал воинственным рёвом, уже неслись большими прыжками на противника, размахивая боевыми топорами.

Но тут произошло невероятное…

Оба десантника синхронно отпрыгнули в разные стороны от пролома, направили на драконов какое-то непонятное для всех остальных кроме девушки оружие и, к всеобщему удивлению, открыли огонь. Помимо яростного рёва драконов, огромный ангар, предусмотренный для ремонта космических истребителей, наполнился грохотом этого странного оружия кентарийских штурмовиков. На концах направленных на несущихся драконов стволов заплясали огненные звёздочки, и рабы, с замиранием сердца наблюдающие за боем, не веря своим глазам, увидели, как один за другим хвостатые хищники, получая увесистые подарки и вспухая брызгами крови, падают и в агонии стучат хвостами по палубе.

– Невероятно! – не выдержал имперец. – Что это за оружие?

Но вопрос остался без ответа. В рёве драконов и грохоте выстрелов оружия кентарийцев его просто никто не услышал.

Девушка стояла и плакала – здесь только одна она знала, кто любит и умеет пользоваться такого рода смертоносными штуками…

Несколько секунд – и шестеро таких страшных и смертоносных боевых драконов превратились в хаотично раскиданные куски окровавленного мяса, прекратив представлять угрозу для людей.

Последний из хвостатых хищников, истекая кровью, в отчаянном прыжке, успел добраться до одного из десантников и обрушил на него со всей силой и яростью мощный удар. Но человек быстро сориентировался и успел подставить под лезвие топора своё оружие. Звук лязга металла о металл – и предсмертный рёв дракона наполнил всё пространство ангара, ударив по ушам наблюдавших за боем рабов. Дракону всё же удалось выбить из рук десантника уже искорёженное оружие, но, получив несколько разрывных пуль от второго, хвостатый хищник покатился по палубе уже мёртвым.

Пока кентарийцы целенаправленно долбили самого опасного противника – боевиков, по флангам сумели подойти на близкое расстояние техи и, организовав что-то вроде боевого порядка, бросились в безумную атаку. Кинетическое оружие прогрохотало несколькими короткими очередями и заглохло. Ещё две хвостатые окровавленные туши украсили палубу авианосца, но шестеро уцелевших невысоких драконов-технарей наконец-то добрались до противника – началась рукопашная свалка.

Крики, стоны, вой, скрежет металла, мелькание тел…

Драконы-техи были легче человека-воина – особенно, если тот был в боевом скафандре, – поэтому первый подбежавший, самый резвый и наглый, получил ногой в брюхо, обутой в тяжёлый десантный ботинок. Подвывая, хвостатик покатился назад, прямо под лапы своих несущихся следом соплеменников, что сбило их атакующий пыл – им пришлось тормозить, перестраиваясь на ходу.

Вот тут и оказалось, что не только драконы умеют и любят работать в ближнем бою холодным колюще-рубящим оружием…

Второй десантник, замешкавшись и получив скользящий удар топором по шлему, упал на спину. Нелепо махая руками и ногами, он пытался как-то отбиться от двух насевших на него техов, причём даже в таком положении умудрился пнуть одного из противников ногой, на время выведя врага из строя.

А вот первый десантник оказался более резвым и искусным в такого рода схватках – он сам прыгнул навстречу противнику. Выхватив из-за спины чуть доработанный под человеческую руку боевой драконовский топор, одним плавным движением лихо разрубил первого попавшегося хвостатого на две части ударом наискось. Не останавливаясь, влепил второму ногой в корпус со всей силы – тем самым снова разорвав дистанцию и освободив перед собой пространство от наступающих противников – и прыгнул в сторону добиваемого снова двумя противниками соратника.

Удар – и один нападающий на лежачего человека дракон как подкошенный с огромной рваной раной в спине упал на палубу…

Прыжок в сторону, ловкий уход от драконовского топора – и снова удар.

Но тут и дракончик среагировал, подставив под удар человека свой топор.

Звон металла, рёв – и разозлённый тех ударил десантника хвостом. Удар страшный, коронный для драконов, и, несмотря на разницу в весе, человек покатился по палубе, потеряв своё оружие.

Но…

Несколько кувырков – и вот он, стоя на одном колене, сорвал с бедра какой-то предмет и, удерживая его двумя руками, направил на ближайшего теха. Вспышки света, громкие хлопки, почти слившиеся в одну очередь – и дракончик, завыв от боли, упал как подкошенный, а десантник, не останавливаясь, быстро перенёс огонь на другого противника. Хлопки, вспышки – и вой, дикий вой смертельно раненного существа.

Воспользовавшись паузой, кентариец вскочил на ноги, прыгнул в сторону и, подхватив свой обронённый топор, снова пошёл в атаку.

Снова удар, лязг сошедшихся топоров, рычание и визг…

Предпоследний дракон попытался ударить хвостом, но человек успел подпрыгнуть над пронёсшимся природным оружием противника и, опускаясь на палубу, нанёс удар топором, вложив в него и всю силу, и свой вес, и инерцию тела при движении вниз. Страшный удар великолепно заточенным топором, изготовленным из современных композитных материалов, просто наискось рассёк дракона на две части.

Десантник стоял и, чуть присев на широко расставленных ногах, держал перед собой двумя руками тяжёлый драконовский топор, а разрубленный на две части дракон лежал перед ним и ещё дёргался и фонтанировал кровью.

Мгновение – и воин резко повернулся к своему товарищу, с которым один на один оставался последний оставшийся дракон-тех. Но там помощь не требовалась – второй десантник уже сбил на палубу своего противника, кромсая его штурмовым виброножом. И тут чувствовалась подготовка: несколько точных ударов, фонтаны крови – и второй десантник устало поднялся на ноги и отошёл назад, наблюдая за тем, как в агонии бьётся его умирающий противник.

Это было красочное зрелище: дежурное освещение после взрывов электромагнитных гранат только-только восстановилось, и перед невольными зрителями поединка предстала дикая по своему содержанию картина…

Два десантника в обляпанных кровью боевых кентарийских скафандрах, держащие в руках один – драконовский топор, а второй – штурмовой вибронож, спокойно и чуть расслабленно стояли посередине ангара, палуба которого была завалена истерзанными тушами драконов. Всего двое людей сумели расправиться и с боевыми драконами, и с техами, причём – в самой настоящей рукопашной схватке, где по определению люди всегда проигрывали.

Имперец, наблюдавший за поединком, восторженно воскликнул:

– Это что за люди-то такие? По скафандрам – кентарийские штурмовики, но в первый раз вижу, чтоб так холодным оружием драконов уделали…

А девушка стояла и плакала. Она знала, кто это, и смотрела, как один из бойцов – со знаками различия старшего лейтенанта штурмовых войск ВКС Кентарийской республики – поднял своё оружие, которое несколько секунд назад приняло на себя удар драконовского топора, и покачал головой. Видимо, повреждения были серьёзные, и отремонтировать его в нынешних условиях не было возможности. Поэтому он отсоединил коробку с боеприпасами, поднял с палубы второе такое же оружие своего напарника – который всё ещё не оправился от удара по голове, – а потом, кивнув в сторону рабов, столпившихся у решётки загона, направился к «зрителям» произошедшего побоища.

Второй боец, со знаками различия сержанта, отошёл к пролому, подхватил лежащий на полу плазмомёт и присоединился к своему командиру.

Тут раздался ещё один взрыв с другого конца ангара, и через образовавшийся пролом в переборке в помещение проникла ещё одна штурмовая группа из шести кентарийских десантников. Быстро рассредоточившись, они некоторое время наблюдали за обстановкой, но, видимо, получив команду по тактической связи и наконец-то рассмотрев туши растерзанных драконов, уже спокойно – даже, можно сказать, лениво – подошли к двум первым бойцам, устроившим побоище.

Подойдя друг к другу, они, подняв щитки скафандров, о чём-то быстро стали разговаривать, а девушка, сквозь слёзы увидев такое родное и уже почти забытое лицо её избранника, не выдержала и, напугав стоящих рядом таких же рабов, закричала:

– Максим!!! Максим!!!

Имперец, удивлённо повернув голову, смотрел на своего товарища по несчастью, не веря своим глазам, а десантник – тот самый, изрубивший топором драконов, с нашивками старшего лейтенанта – как спринтер сорвался с места и в несколько прыжков оказался возле решётки.

Остальные десантники, тут же заняв круговую оборону и ощетинившись плазмомётами, стали прикрывать своего командира, что говорило о великолепной подготовке и боевой слаженности группы.

А командир штурмовиков, подбежав к загону и поставив на палубу своё странное кинетическое оружие, не отрывал своего взгляда от девушки. Торопливо сняв окровавленную боевую перчатку и оголив кисть, он протянул её между прутьями решётки и осторожно коснулся кончиками пальцев мокрой от слёз щеки.

То, что сдерживалось многие месяцы самоконтроля, наконец-то вырвалось наружу, и девушка смогла дать волю чувствам. Схватив руку десантника, она, не веря происходящему и стараясь ощутить тепло руки, прижалась к ней щекой, ещё громче заплакала и только жалобно повторяла: «Максим, Максим, ты пришёл…».

А громадный десантник стоял и смотрел на неё, а в его глазах стояли слёзы. Человек, который только что играючи расправился со стаей драконов, стоял и плакал, глядя на эту девушку. И только через несколько секунд он смог спросить:

– Гилви, девочка моя, что они с тобой сделали?

«Он узнал, он не забыл!» – целая буря чувств бушевала и в голове, и в сердце девушки.

Ей было достаточно прикосновения руки, чтобы она поняла, ощутила, осознала, что не забыта, что её помнят и любят, и что все эти месяцы унижений, побоев и страха остались где-то позади, в прошлом. Ради этих мгновений стоило всё это терпеть и ждать.

«Макс, такой родной…» – опять подумала она.

Лицо его выглядело уставшим и осунувшимся: было видно, что этот бой дался ему нелегко, но…

И у него глаза светились от счастья!

– Максим, ты пришёл, ты пришёл! – снова и снова повторяла Гилви.

Тут сзади, в толпе рабов раздались крики, и началось какое-то шевеление. Вроде кто-то кого-то бил, сначала ей было всё равно, но когда рядом раздался дикий крик, она повернулась и увидела, как по полу катается от боли один из рабов. Пара мгновений – и он, выгнувшись дугой, замер. Тут же упал второй, третий, четвёртый…

Гилви, пока ничего не понимая, повернула голову к Максиму, и тут невыносимая боль набросилась на неё – казалось, что ей в затылок загнали раскалённый металлический штырь.

А когда этот штырь взорвался у неё в голове, то последнее, что она увидела в своей жизни – это было удивлённое лицо её жениха.

Глава 8

Штурм авианосца проходил как-то буднично: подход к практически слепому кораблю, у которого «Ушастик» сумел вывести из строя часть системы обнаружения и радиолокации, высадка на обшивку, подрывы зарядов и проникновение вовнутрь. Учитывая, что все наличные силы драконы отправили для абордажа нашего транспорта, где их с нетерпением ожидали несколько тысяч десантников, прошедших кровавый отбор на Каоме, то особого сопротивления мы и не встретили.

Теперь наши штурмовики разбились на боевые тройки, причём в каждой из них обязательно должен быть боец, вооружённый адаптированной переделкой земного пулемёта ПКМ[4], который в условиях активного применения электромагнитных гранат оказался великолепной альтернативой плазмомётам и весьма неплохо справлялся с драконами. Да и эффект массированного использования разрывных пуль в многочисленных стычках наконец-то произвёл впечатление на моих подчинённых, поэтому в мастерских «Миркома» были изготовлены несколько копий моего пулемёта, и всё свободное время десантники усиленно тренировались с новым оружием.

Вот теперь и появилась реальная возможность опробовать новинки в бою, причём – вкупе с новой, проработанной в учебных боях тактикой. Мне пришлось потратить много сил и нервов, а ещё вовсю давить своим авторитетом, чтобы мои подчинённые – видевшие, как я лихо валю драконов из своего, да допотопного, но тем не менее очень эффективного оружия – начали учиться им пользоваться. Я поражался косности, а главное – психологии, в такого рода вещах, которые проявляли мои новые знакомые. В первую очередь они ценили комфортность стрельбы и мощь: бабахнул – и дракона на куски, но при этом ещё чтоб не дай бог рученьку не вывернуло!

Поэтому тарахтящие и дёргающиеся в руках – и не всегда попадающие в цель! – кинетические стреляющие машинки вызывали презрительные улыбки.

Но пролитая кровь и большие потери среди скептиков поубавили пыла у любителей хайтековского оружия. Да и сержант – который теперь во всём меня поддерживал – самолично взялся за изучение и освоение клона ПКМа и чуть позже уже гонял всех остальных на импровизированном стрельбище внутри транспортного ангара нашего крейсера. За месяц каждый боец моего отряда уже сносно умел управляться с огнестрельным оружием, и результат не заставил себя ждать: сопротивление контрабордажной команды авианосца мы прошли фактически без потерь, если не считать парочки «трёхсотых», да и то – пострадавших от брошенной наугад плазменной гранаты драконом-штурмовиком из охраны высшего дракона, командира корабля. Бойцы, вооружённые ПКМами, лихо расстреливали всё, что двигается на двух лапах, поддерживаемых хвостом, причём заготовленные коробки с патронами расходовались просто с космической скоростью. Ребята просто получали кайф, разнося на части драконьи туши, при этом создавая такую плотность огня, что любая попытка противодействия противника – особенно в узких коридорах – приводила фактически к стопроцентным потерям. Одна беда: стрелять вроде научились, а вот экономить патроны – нет, поэтому пришлось несколько раз посылать трёх человек к катеру за дополнительными коробами с лентами…

Учитывая, что авианосец был недостроенным, то по драконовской классификации входил в состав третьей линии, то есть комплектовался по остаточному принципу, и большинство функций на корабле выполняли люди-рабы. Поэтому от проводников у нас отбоя не было, и понявшие, что пришла свобода, люди нас быстро проинформировали, что остальные боевики-драконы засели на полётной палубе, пытаясь использовать единственный челнок, чтобы свалить с корабля.

Мы, быстро расправившись с высшим драконом и его охраной, разделились на боевые тройки и занялись зачисткой корабля, постепенно отжимая оставшихся хвостатиков к полётной палубе. Во время короткой стычки был ранен боец нашей тройки, и нам с сержантом пришлось уже только вдвоём продвигаться дальше.

Два пулемёта в узких коридорах – это что-то…

В общем, расстреляв по две коробки патронов, мы прорвались к полётной палубе, разнесли подрывным зарядом бронированную дверь и ворвались в огромный ангар. Естественно, дракончики включили свою излюбленную тактику: плотный огонь из плазмомётов, электромагнитные гранаты и рукопашная схватка. Как отбились – сам не понимаю, наверное, кто-то там наверху за нас молится. Удары, выстрелы, рубка – всё на уровне рефлексов. В памяти остались какие-то смазанные картинки…

* * *

Я пришёл в себя, когда кто-то из толпы рабов, столпившихся за решёткой, истерически стал выкрикивать моё полное земное имя. Присмотревшись, я просто похолодел – похудевшая, с синяками под глазами, с уродливым чёрным ошейником в первом ряду зрителей, держась обеими руками за прутья решётки, стояла Гилви. Её трудно было не узнать: глаза – они как будто светились изнутри, и я снова, как несколько месяцев назад, снова тонул в них и тонул…

Пришёл в себя только в тот момент, когда, сбросив бронированную перчатку боевого скафандра, прямо через решётку гладил её по мокрой от слёз щеке.

А потом что-то произошло…

Раздались какие-то крики, возникла какая-то суета, и вдруг в глазах Гилви…

В глазах Гилви вспыхнула боль, а через мгновение они стали пустыми и мёртвыми. Девушка ещё стояла на ногах, но это уже было мёртвое тело. В руку, которая касалась её щеки, больно ударило током, мышцы рефлекторно сократились, а у меня в голове вновь включились боевые рефлексы.

Тело Гилви упало на пол, но под действием тока мышцы сократились, и она выгнулась дугой – это сработала система самоуничтожения рабского ошейника. Рядом ещё пара человек упали на землю с такими же симптомами, а в самом углу камеры для рабов раздались крики и удары – высокий остроносый человек с обрюзгшим красным лицом типичного алкоголика отбивался от рабов зажатым в левой руке виброножом, что-то торопливо нажимая пальцами правой на сенсорном экране небольшого пульта-терминала.

Рука сама скользнула к бедру, я выхватила доработанную переделку АПСа и, почти не целясь, сделал два выстрела.

БУМ-БУМ!

Убийца – эта человеческая тварь, пособник драконов! – получив по пуле в оба плеча и заверещав недорезанной свиньёй, тут же выронил и пульт, и вибронож, а все рабы, которые пытались к нему дотянуться, разом отскочили, освободив таким образом мне пространство.

Я уже не помню, что было дальше, только снова пришёл в себя от того, что сержант оттаскивал меня от окровавленного куска плоти и кричал на ухо:

– Командир, хватит, ты там уже ничего не оставил!

Осмотревшись вокруг, я просто впал в шок от реальности картины…

Я стоял посередине камеры для рабов, которые жались по стенкам, в ужасе наблюдая за мной, а на полу лежал обезображенный кусок мяса, в котором уже фактически нельзя было опознать человеческое тело.

Рука разжалась, и десантный вибронож, автоматически отключившись, упал на палубу…

Весь мой скафандр был в крови…

Повернув голову и увидев срезанные прутья решётки, я понял, как сумел попасть прямо внутрь рабского загона и добраться до этого краснорожего ублюдка, убившего мою Гилви – вибронож с трудом, но снёс металлическую преграду, а уж живая плоть человеческого предателя не смогла противостоять такому страшному в ближнем бою оружию.

А потом…

Тряся головой и пытаясь разогнать красный туман, я устало и тяжело пошёл на выход из камеры, но, сделав несколько шагов, замер.

Гилви!

Подойдя к вновь найденной и уже навсегда потерянной девушке, стал на колени и осторожно взял на руки такое лёгкое тело.

Это была тяжёлая ноша…

Не глядя под ноги, сконцентрировав всё внимание на ней и пытаясь навсегда запомнить дорогое лицо, я шёл прямо через толпу людей, которые, освобождая мне дорогу, образовывали траурный живой коридор. Краем глаза увидел, как один из рабов прижал раскрытую ладонь к груди – жест принятого в Империи воинского приветствия, как открывают щитки скафандров бойцы-десантники и прикладывают ладонь к виску – это уже моя школа…

В голове мелькнула мысль, что все понимают, что погиб очень близкий мне человек, ради которого я в прямом смысле слова порезал на куски предателя и извращенца, но она не принесла мне ни капли облегчения…

* * *

Что было потом…

Мы взяли авианосец, на него с «Ушастика» высадилась призовая партия и начала готовить корабль к дальнейшему использованию, согласно ранее подготовленному плану.

Тело Гилви отправили на «Ушастик» для последующего погребения, как это принято у офицеров ВКС республики, а мы…

Наша чуть поредевшая банда снова погрузилась в десантный катер. Набрав скорость, мы направились к драконовскому тяжёлому крейсеру, который безуспешно пытались взять несколько абордажных групп, столкнувшихся с необычно большой и подготовленной охраной высшего дракона и многочисленным контрабордажным отрядом.

Лететь оставалось минут пятнадцать, поэтому сержант решил провести некую психологическую операцию, и я прекрасно понимал его побудительные мотивы. Сорвавшийся во время боя командир – это далеко не самый лучший случай, и с таким в бой мало кто согласится идти: такие уж правила в десанте. Видимо, бойцы – видевшие мою расправу над рабом, пособником драконов – выкатили сержанту предъяву, и теперь нужно было срочно разруливать ситуацию, ведь через несколько минут нам снова всем вместе идти в бой, и бойцы должны быть уверены в своём командире на сто процентов.

В десантном отсеке катера во время полёта поддерживалась разреженная, но пригодная для дыхания атмосфера, поэтому все сидели с открытыми щитками боевых скафандров и старались не встречаться со мной взглядами, но при этом посматривали на сержанта и чего-то ждали.

Я не выдержал и чуть заметно усмехнулся…

Уж что-что, а военную психологию, тем более – в боевых условиях, в военной академии вдалбливали в первую очередь, и что сейчас должно было произойти, я прекрасно понимал, да и сам перед отлётом об этом намекнул сержанту.

– Командир, может, расскажешь, что за девушка?

Опустив взгляд в пол, я невесело усмехнулся.

– Её звали лейтенант Гилви Марион. Герой боёв на планете Паркваль, может, помните, её тогда по всем каналам крутили.

Кто-то из десантников удивлённо вскрикнул.

– Точно, как я сразу не узнал…

Но тут на него раздражённо шикнул сержант и спросил:

– А ты, командир, её откуда знаешь?

– Вместе на Парквале воевали, потом – в Академии учились. Она была моей невестой. После выпуска её по распределению направили в 4-ю флотилию, и по дороге транспортник нарвался на драконовский рейдер. Думал, потерял, а оно вот как получилось… Нашёл и опять потерял… А этого сучонка… – я сделал паузу, причём – не специально, и продолжил: – Она ждала нашего ребёнка… Девочка рвалась в бой, и только так её можно было остановить и отправить в тыл. Женщины не должны воевать, для этого есть мужчины. Вот так вот…

Сержант вздохнул, теперь он стал больше понимать своего командира.

– Знаем, командир. Там имперец, майор, рассказал про пособника хвостатых. Тварь, у драконов надсмотрщиком подрабатывал, а когда драконов уничтожили, взял себе права дистанционно казнить рабов. Правильно сделал, командир, такого урода нужно было ещё в детстве удушить. Вот только…

– Понимаю, сержант. Хочешь спросить, как я себя чувствую? – и я опять невесело усмехнулся.

– Командир, сам знаешь правила… – протянул сержант.

– Война только началась, и нам ещё предстоит много работы. Нервы нужно беречь, но тут был особый случай…

– Хорошо, командир. Мы в тебя верим…

На этом тема была закрыта, хотя и сержант, и бойцы за время перелёта не раз ещё на меня поглядывали с интересом.

Потом был штурм тяжёлого крейсера…

В узких коридорах пулемёты лихо косили драконов. Несколько раз приходилось вступать в рукопашные схватки, но через двадцать минут к крейсеру подошла настоящая флотилия из двадцати катеров разного калибра и высадила более двух сотен десантников, отправленных с транспорта на помощь. Ещё целый час мы зачищали все помещения крейсера, и после захвата основных точек корабля, сдав позиции прибывшему пополнению, я со своей группой был выведен из боя и отправлен на «Мирком», можно сказать, к фактическому месту постоянной дислокации.

Корабли противника, вроде как прилетевшие поживиться чужим имуществом, на этот момент либо были уничтожены, либо взяты на абордаж, и поэтому можно было сказать, что второй этап плана выполнен: наша эскадра, отдав на съедение трофейный побитый и рассыпающийся на глазах эсминец, увеличилась на эсминец человеческой постройки, тяжёлый крейсер, целый авианосец и два малых охотника. Для войны – где люди несли серьёзные потери и постоянно отступали – это можно было считать очень серьёзной победой.

Как мы и предполагали, основываясь на данных радиоперехвата, на захваченном тяжёлом крейсере была резиденция высшего дракона, который командовал всей этой эскадрой, и соответственно здесь находился подпространственный передатчик – вещь весьма дорогая даже для имперцев, не говоря про драконов-голодранцев. Также захватили и таблицы связи с базой драконов.

Поэтому мы обнаглели до такой степени, что сфабриковали видеофильм о бое, где два транспорта и авианосец второстепенного клана сумели устроить ловушку и повредить второй тяжёлый крейсер. В фильме было показано, как первый транспорт ушёл в астероидный пояс и получил повреждения, а второй пытался прорваться, но был подбит и взят на абордаж. Передали на драконью базу и свои комментарии, типа: «как много всего хорошего мы захватили, какие мы молодцы!». Естественно, что после такого сообщения с базы на Маране пришёл ответ: «Хватайте всё ценное и возвращайтесь – давайте делиться!»

По такому случаю от имени высшего дракона – командира этой эскадры, коды доступа и личная подпись которого тоже были взломаны – из системы Мараны вызывался ремонтный корабль и пара буксиров для транспортировки повреждённого транспортного корабля и ремонта тяжёлого крейсера. Естественно, их должны были отправить под охраной, и таким образом мы ещё больше ослабляли оборону планеты.

Осталось только ждать прибытия новой партии противника и подготовить им достойную встречу.

«Ушастик» на мягких лапах отправился обратно в систему Мараны, изучать обстановку и собирать более точную информацию о системе обороны планеты, а мы, как могли, рассредоточились, организовав ещё одну ловушку.

Кто был на войне или на охоте – должен знать: когда сидишь в засаде, самое тяжёлое – это ждать. Да, именно терпеливо лежать, сидеть, стоять и ждать, не шевелиться, чтоб не демаскировать себя. Если оно того требует, то гадить под себя, терпеть укусы насекомых, холод, дождь, лежать по горло в воде, но терпеливо ждать того самого момента, когда твой единственный выстрел будет максимально эффективным и неожиданным для противника.

Вот и мы сейчас снова так: одержав впечатляющую победу, люди с трудом подавили желание, захватив корабли противника, прорываться к планете и освобождать многочисленных рабов, которые пахали в интересах восстановления боевой мощи потрёпанного в сражениях драконовского клана. Именно в такой ситуации одной ошибки было достаточно, чтобы за несколько секунд потерять все достижения, с таким трудом и тщательностью достигнутые за последнее время. Я несколько часов вдалбливал в головы молодых офицеров – которые, пройдя кровавую кашу на Каоме и одержав последние блестящие победы, снова рвались в бой – эту простую истину.

Также все горячие головы осмысливали и мой посыл о том, что если кто-то из них попадёт в плен, и драконы выпытают информацию о фактически голой обороне Каомы, то и нас быстренько зачистят, а на освобождённую планету отправят вторую волну драконовских мясников. И уж эти обязательно не упустят возможность прихватить фактически, по их мнению, бесхозную планету с уничтоженной системой обороны и быстренько наведут там свой порядок.

Поэтому – пока было время – заново скомплектованные экипажи как могли спешно восстанавливали тяжёлый крейсер, авианосец и остальные захваченные корабли. Ну а мы с Вэлком снова и снова изучали объёмную схему системы обороны Мараны и прикидывали, как её лучше взломать и вывести из строя в первую очередь огромные оборонительные станции драконов.

Отдельным и грустным моментом были похороны Гилви…

Все офицеры ВКС республики одобрили, что лейтенант Гилви Марион должна быть погребена согласно всем канонам флота, и в похоронных капсулах под траурный гимн к ближайшему светилу – как к природному крематорию – отправились несколько десятков погибших в последнем сражении солдат и офицеров.

Церемония была тяжёлой, но после того, как народ начал расходиться, я почувствовал не то чтобы облегчение…

Нет, это было нечто иное…

Раньше, где-то в глубине души я до конца не верил, что Гилви погибла – вот не верил и всё! Как оно говорится: пока тела не увидел, пока на могиле не поплакал – человек считается пропавшим, но не умершим.

А сейчас…

В общем, в душе что-то умерло, какая-то частичка. Но тут же я понял, что в этом мире становится всё меньше и меньше причин жить, а вот идти на смерть, в бой как-то проще, да и мозг при этом работает спокойно, как компьютер, без эмоциональных перегревов…

Идя по коридору к своей офицерской каюте на «Миркоме» после церемонии, я отрешённо пытался проанализировать своё состояние, но тут на наручном коммуникаторе, который имели все члены экипажа, пиликнул сигнал вызова.

– Да, – мазнул я по панели, отвечая на вызов.

Прямо в ухе прошелестел голос Вэлка:

– Максо, зайди ко мне в каюту на пару слов.

– Хорошо, сейчас буду.

Странно…

Вроде пригласил – как всегда после чего-то серьёзного – перетереть тему не для лишних ушей за рюмочкой чего-нибудь алкосодержащего, причём – обязательно натурального, природного происхождения, а не дешёвого синтетического пойла, но…

Но вот тон мне его не очень понравился – Вэлка я давно изучил, поэтому сразу почувствовал какое-то напряжение в его голосе.

Войдя в каюту, невесело усмехнулся – так оно и есть… Вэлк был не один: на стуле скромненько сидел лейтенант Фэлкс, потягивая из фигурного бокала – судя по запаху – весьма и весьма дорогую плодово-ягодную настойку, которая продавалась исключительно в магазинах для аристократии. Я точно знал, что капитан «Миркома» такой напиток себе позволить не мог, то есть его принёс Фэлкс, а значит – повод должен быть очень серьёзным.

Судя по их напряжённым физиономиям, произошло нечто весьма интересное, касающееся и меня лично, и каких-то галактических проблем.

Фэлкс был нашим штатным «молчи-молчи» – представителем флотской контрразведки – а учитывая, что как крейсер, так и наша команда штурмовиков затачивалась для выполнения всяких скользких заданий, то у него были определённые инструкции по обеспечению как режима секретности со своей стороны, так и оперативного сопровождения наших операций в случае необходимости.

В ВКС Кентарийской республики – в отличие от моей утерянной родины – разведка и контрразведка на уровне исполнителей старались всеми силами поддерживать друг друга, конечно, насколько это возможно, и любые непонятки и конфликты – а что наиболее важно, нездоровые интриги – жёстко давились. Вот это всё мне как раз очень и импонировало у кентарийцев. Насколько я знаю, довольно давно из-за подобного конфликта республика чуть не была уничтожена, и с тех самых пор правило о взаимной помощи стало чем-то обязательным и предельно формализованным, как и многие другие неписаные традиции флота.

Этот летёха, выглядевший натуральным ботаником, крепко держал многих за интимные места, да и не только держал…

То же великолепное снабжение, полная укомплектованность корабля всякого рода запасными частями – даже сверх нормы, что существенно повышало живучесть в случае разного рода экстренных ситуаций – да и предельно корректные отношения среди экипажа были заслугой не столько Вэлка, у которого просто руки не доходили до многих вещей, и даже не старпома – это всё было ещё и результатом кропотливой и системной работы именно этого, вроде как несерьёзного, неприметного, всем добродушно улыбающегося паренька.

Многие склочники, карьеристы и просто неприятные люди, не гнушающиеся идти по должностным ступенькам за счёт крови подчинённых, аккуратно удалялись с корабля. Естественно, что это всё делалось с обязательной санкции капитана, но ведь делалось!

Зато крейсер считался одним из самых лучших и по техническому состоянию, и по уровню подготовки членов экипажа.

Кто я, и кто за мной стоит – всё это наш штатный особист прекрасно знал, но вот о моих более ранних похождениях информирован не был, не тот у него уровень. Хотя был извещён о самом факте наличия у меня очень интересного и бурного прошлого, что подтвердилось во всех наших последних событиях. Даже про Паркваль он не знал, точнее, официально не знал, хотя большие дядьки из разведки, которые по поручению генерала дер Теранома меня и легализовали, и впоследствии опекали, сообщили, что шустрый особист с «Миркома» роет землю где только может. Но с ним и с его непосредственным начальником неформально провели беседу, и у меня с особистом – как у представителей смежных организаций – сложились определённые, можно сказать, товарищеские и уважительные отношения, предполагающие некую дистанцию, а Вэлк был связующим звеном, как царь и бог на нашем корабле.

Вот так тут всё было запутанно, хотя я уже к такому привык…

Выпив с боевыми товарищами за компанию и поговорив о влиянии лунного света на половую жизнь милесовых махерсонов, я уже не выдержал и спросил:

– Ну чего звали, заговорщики? Что опять случилось?

Вэлк с Фэлксом переглянулись, и лейтенант-особист, за мгновение разительно изменившись и превратившись в жёсткого и целеустремлённого зубастого зверька, заговорил:

– Максо, ты у нас задействован в нескольких секретных операциях, и не буду кривить душой, что именно во всех удачных операциях флота только твоё вмешательство и использование нестандартных методов позволяло в невыгодных условиях добиваться серьёзных результатов.

– Допустим. Так в чём проблема?

– Ты думаешь, мы не видим и не ценим? Наоборот, несмотря на твоё желание лезть во все горячие места, все люди в твоём окружении негласно ориентированы на приоритетную защиту лично тебя.

Я усмехнулся.

– А то я не знаю про задушевные беседы с моими бойцами… Ты хочешь сказать, что кто-то в моём окружении начал подгнивать?

– Нет, тут как раз всё нормально. Учитывая, в какие ты дыры постоянно лезешь, все гнилые давно разбежались, остались похожие на тебя такие же отмороженные головорезы. Вопрос в другом. По твоей девушке…

А вот тут я насторожился и невольно ну уж очень выразительно посмотрел на особиста. Тот чуть вздрогнул и подался назад, видимо, понял, что лезет туда, куда не нужно лезть, но слово было сказано…

– Начал под Гилви копать? – из моего голоса вмиг улетучились все дружеские нотки.

– Не копать, а проверять… – вроде как пошёл тут же на попятную лейтенант. – И даже – не Гилви, а больше – её окружение…

– Раз ты тут – то значит, что-то накопал, а раз решил меня просто известить – то меня сразу арестовать у тебя кишка тонка! – я решил не разводить политесы, а сразу поставить его на место.

Может, и не стоило с особистом так резко разговаривать, но в последнее время случилось столько всякого, что мои нервы уже были не просто на пределе, а далеко за…

– Максо, что ты несёшь? Мы – все на одном корабле, и только вместе сможем выжить. Ты, разведка, прекрасно знаешь, что моя задача заключается в том, чтобы защитить твою спину, чтоб в неё никто не ударил, пока ты будешь бить морды драконам. Надеюсь, я доступно изложил своё видение проблемы? – Фэлкс стал излучать такое миролюбие, что я невольно взял себя в руки.

– Допустим… И что же ты там про Гилви накопал?

– Плохого – ничего. А то, что удалось собрать, однозначно тянет на награждение её минимум Малой Флотской Звездой за мужество посмертно.

Я невольно подался вперёд.

– Говори! – попросил уже нейтрально, а сам подумал: «Мели, Емеля… Ага, так я тебе и поверил, что ты – такой белый и пушистый! – позвал меня сюда для того, чтобы рассказать о том, какая была хорошая Гилви, и как она достойна награды, которая ей сейчас уже не нужна… Нет, лейтенант, ты под меня копаешь, а узнал ты нечто такое, про что на моей Земле говорили «и хочется, и колется, и мама не велит»… Нет, ты что-то затеваешь не очень хорошее, вон, и более простодушный Вэлк сидит с таким видом, будто бы ему в бокал к вину добавили добрую порцию мочи махерсона…».

– Девочке реально пришлось перенести много всего… – тем временем продолжал Фэлкс. – Я опросил всех рабов, всё задокументировал, и если вырвемся – сделаю всё, чтоб про неё не забыли. В общем, она целенаправленно делала карьеру на драконовских кораблях и старательно двигалась поближе к театру боевых действий, попутно организовывая подполье, основной задачей которого было проведение диверсий во время боевых столкновений драконов с силами ВКС республики. Где-то вот так…

– Да… Есть подробности?

– Конечно. Готов полный доклад. Множество свидетельских показаний, причём – большинство под детектором лжи, а в некоторых особых случаях – и ментоскопирование.

– Ого!

– А ты думал…

– Ну, допустим… Но не просто же вы тут хлещете дорогущее пойло, и на меня смотрите как-то странно. Значит, всё-таки знаете какую-то хрень про меня, но не знаете, что с этим делать… – я на секунду замолчал и вспомнил мужика, который отдавал воинское приветствие, как это принято у имперцев. – Это как-то связано с этим… с имперцем, с её соседом по камере и, наверное, членом подполья?

Вэлк с Фэлксом переглянулись, и капитан «Миркома» насмешливо обратился к особисту:

– Ну, я ж тебе говорил, что генерал дер Тераном не просто так его лично курирует. Вот видишь, как у него интуиция работает. Талант…

– Так в чём проблема-то? Или будем в отгадайку играть? Как это Гилви касается? – стал поджимать я и тут же сам себе ответил: – Да никак не касается. В данной ситуации она – просто связующее звено, не более. Видимо, когда начали этого имперца колоть, то много интересного высветилось, и интересного – про моё прошлое… Так, уважаемый сказочник, лейтенант Фэлкс? Может, хватит кругами ходить?

– Хорошо… – протянул особист без капли смущения на лице. – Имперец оказался полковником, сотрудником Центрального аппарата Следственного Комитета Имперской Канцелярии.

– Ого! И как такую птицу к нам занесло? – а у самого ёкнуло где-то в районе груди: «К чему бы это?..»

– Он входил в состав следственной группы, которая расследовала странную гибель какой-то вполне мирной экспедиции одного из высших социологических университетов Империи, которая работала где-то в пустынных пространствах. И ещё они расследовали гибель крейсера «Фальтер» Дальней Разведки Империи, который должен был проводить спасательную операцию. Представляешь?

А вот тут меня проняло – ого, как всё складывается!

Но, не подав вида, что это мне жутко интересно, я продолжил уже свой допрос:

– Допустим. Уровень очень высокий. Высшие социологические университеты Империи… Их по пальцам посчитать можно и везде, куда ни ткни – отпрыски Великих Имперских домов.

– Вот-вот…

– А как он к драконам-то попал? – гнул я свою линию.

– Да нарвались на рейдовую группу. У нас такое сплошь и рядом.

– Понятно. Ну а я тут каким боком?

Тут заговорил Вэлк:

– Максо, ты ж порядок знаешь…

– Конечно знаю! – перебил его я. – Всё это взяли и загнали в профильную экспертную систему, и когда мы будем в зоне ретранслятора, всё это будет отправлено на разбор к одному из десяти искинов[5] штаба флота. И как когда-то говорили на моей родине: «Поплыло говно по речке…»

– Ну… У тебя какое-то странное понимание работы искинов… – пробормотал особист и пустился в дальнейшие объяснения: – Вот только наша система, одна из самых свежих во флоте, после анализа полученной информации тоже однозначно указала на тебя, как на одного из главных… Э-э… Ну, скажем… Консультантов по этому вопросу. Причём на любые уточняющие запросы нам отказано в доступе. И ещё… Когда мы ввели в базу системы настоящее имя имперца, она стала на тебя указывать с вероятностью более шестидесяти процентов.

– И как его зовут?

– Тараккон Ландеркон.

Н-да…

Где-то я эту родовую фамилию уже слышал…

Оба флотских офицера пристально смотрели на меня, а я уже вспомнил, где слышал это имя.

Земля, Крым, выжженный коттеджный посёлок после бешеного боя с драконами и тяжело раненный офицер с разведывательного крейсера имперцев. Меня шатает от потери крови…

«…кряхтя сел на землю рядом с инопланетным спасателем и через силу спросил, прекрасно понимая, что сейчас он меня поймёт и не будет валять ваньку с больным бредом:

– Ты как? Идти сможешь?

– Нет. Мне ноги перебили.

– Ого. Терпишь?

– Приходится.

– Давай знакомиться, брат по разуму. Старший лейтенант Мельников, Максим Николаевич. Войска ПВО, планета Земля.

Мой собеседник понял мою иронию и, страдая от боли, тем не менее ответил:

– Капитан Лартэн, Герт Ландеркон. Военная разведка Империи.

– Мило, мило, некрасиво, но мило.

Он удивлённо уставился на меня и через силу улыбнулся.

– Приятно… Скажи, а где драконы?

– Да нет их, закончились все как-то быстро. Даже распробовать не успел.

– Ты их что, всех уничтожил?..»

Тогда на лице у него появилось ТАКОЕ удивление…

Хм…

Вот, значит, как…

Этот имперец – родственник того капитана Лартэна, который погиб фактически у меня на глазах во время боя в коридорах крейсера «Фальтер» с абордажной командой с драконовского рейдера.

Ох, что-то я не верю в такие совпадения…

Но с имперцем всё равно придётся пообщаться…

А вот эти два умника всё смотрят и смотрят на меня. Поняли, что мне известно намного больше, нежели положено простому «Ваньке-взводному» – да хоть даже и спецназовскому – и… С одной стороны – и лезть не хотят, понимают, что могут так вляпаться, что даже останков никто не найдёт, тут всё-таки имперская большая политика замешана, а там такие ставки… А с другой… Зачем нужно ковыряться в моей душе? Что я вам, друзья-сослуживцы, должен рассказать? Что ещё нужно вам доказывать?

И хотя в моей душе стало шевелиться какое-то непонятное чувство, похожее на раздражение – но именно, что похожее, проанализировав его, я не нашёл в нём ни капли злости, как будто и не раздражение вовсе, а какое-то сожаление – я просто спросил:

– Насколько этот имперец искренен в своих рассказах?

– Ментоскоп не обманешь.

– Даже так?

– Он начал нам сказки рассказывать. Пришлось глубоко копнуть, они ж не знали, что только наш крейсер оборудован ментоскопом. Вот и выплыло всё. В общем, Максо, ты ничего рассказать не хочешь? – снова попытался вызвать меня на откровенность Фэлкс.

Я посмотрел в лица боевых товарищей, скривился, опустил голову и глухо проговорил:

– Ребята, не лезьте в это дело – просто забудьте. Там столько невинного народа на ноль помножили, что… Не ищите на своё мягкое место приключений, а если всё-таки не угомонитесь и найдёте, то знайте – прилетело не от МЕНЯ! – и, выделяя каждое слово, повторил: – НЕ ОТ МЕНЯ!

– Но как же… – всё же попытался вставить свои пять копеек особист, но неожиданно нарвался и на злой взгляд Вэлка, и на не менее злой ответ:

– Всё, лейтенант! Хватит! Довольно! Что, не видишь… – и не договорив, пробормотал куда-то в сторону: – Я всегда знал, Максо, что очень ты непрост для простого штурмовика.

– Бывает… Галактика большая… – философски ответил я и, заканчивая этот разговор, добавил: – Спасибо за пойло…

Глава 9

Капитан Вэлк угрюмо смотрел на экран монитора, куда выводились картинки с нескольких камер системы внутреннего видеомониторинга крейсера: вот задумчивый Мелан идёт по коридору офицерской палубы, вот он спускается на лифте, вот он подходит к своей каюте…

Дверь закрылась и скрыла его от объективов камер, а вот на душе у капитана было противно, и противно даже не от того, что разговора не получилось, а от того, что он сейчас вместе с корабельным контрразведчиком в своей каюте пытался решать судьбу боевого друга.

Вэлк отхлебнул великолепного вина, но не почувствовал вкуса и скривился, как будто набрал в рот кислоты. Потом чуть приподнялся, поставил бокал на небольшой столик и откинулся обратно.

Настроение было испорчено, и самое противное в этом разговоре было то, что Мелан всё понял. Да, он понял, что он, его друг, с которым столько всего перенесли, сейчас даже не просто попытался залезть к нему в душу со своими вопросами, а решил передоверить его жизнь и судьбу пусть и трижды умному, но абсолютно ЧУЖОМУ искину…

Даже не человеку – искину!

А его предпоследняя фраза…

Ведь действительно, по большому счёту Максо со своими головорезами может в два счёта захватить крейсер и устранить особо любопытных, но он никогда не станет этого делать, и это подтверждают его слова: «НЕ ОТ МЕНЯ!».

Вэлку было достаточно увидеть его последний взгляд, брошенный перед уходом, и понять, что движет его другом: тот просто устал, устал от войны, устал терять близких и любимых людей, устал от жизни…

Он одним взглядом дал понять, что примет любое решение капитана Вэлка.

Вот оно как выходило…

Его уже воспринимают как судью…

Капитан «Миркома» поднял голову и взглянул прямо в глаза лейтенанта Фэлкса, который отстранённо и угрюмо смотрел себе под ноги, зажав в руке бокал с вином.

– Ну, что скажешь?

Тот поднял голову.

– Про что именно?

Вэлк взорвался:

– Может, хватит темнить? Зачем ты вообще устроил это демонстративное копание вокруг Мелана? Видел же, как он сорвался, когда его невесту убили?

– Я должен был всё проверить. Мелан особо важен нам, и оставлять без присмотра его окружение…

– Ты что, не понял вопроса, лейтенант?

Звание своего собеседника Вэлк буквально выплюнул. Он понимал, что контрразведчик выполняет свою работу, но чтоб вот так обойтись с боевым товарищем…

– Чего молчишь? Или ты думаешь, что я не знаю, почему лучшего выпускника академии контрразведки отправили на окраину республики? Тебя же приставили за Меланом присматривать!

Фэлкс пожал плечами.

– Капитан, но ведь и вам была команда от вашего руководства присматривать за Меланом, а в особых случаях – даже дали право на применение особых мер.

– Да ты понимаешь, лейтенант, что между фразами «присматривать за Меланом, чтобы оказывать ему всемерную помощь» и «присматривать за Меланом, чтобы копать под него и в особых случаях применить к нему особые меры» – дистанция огромного размера? А ты ещё понимаешь, что после второй фразы замаскировалась и третья, с жутковатым смыслом – «предав своего боевого товарища, слить накопанную информацию вышестоящему руководству»? Ты мне сейчас начнёшь рассказывать, что, мол, начальству виднее, что, мол, начальство не заинтересовано в том, чтобы навредить Мелану… А как мы будем смотреть друг другу в глаза – а главное, что мы будем делать? – когда вдруг, не дай бог, придёт команда зачистить Макса из-за того, что слитая нами информация попадёт не в те руки, или эта информация будет использована в чьих-то карьерных интересах, в каких-то межклановых разборках? Может, ты начнёшь меня убеждать, что там, наверху сидят люди «без страха и упрёка» с чистыми помыслами и радеющие только о благе нашей страны? Не смеши сенсоры на моём пульте – нет там таких, а если и есть – то единицы! А ещё возьми и включи свой инстинкт самосохранения: если зачистят Мелана, то и мы с тобой – как лишние свидетели – не намного его переживём… Что молчишь, лучший ум мира и окрестностей?

– Капитан, я ещё не предпринимал никаких действий в отношении нашего товарища, я просто предлагал Мелану поговорить начистоту – да и вам предлагаю – тем более что сейчас именно тот момент.

Вэлк невесело усмехнулся. Когда контрразведчики предлагают откровенный разговор, значит, ожидается какая-нибудь пакость.

– Хорошо, продолжай, – согласился он и добавил: – А уж я подумаю, что потом с тобой сделать, если ты вдруг начнёшь что-либо предпринимать без моей санкции.

Фэлкс сделал вид, что не понял угрозы, и начал говорить:

– Хорошо. Обрисую своё видение ситуации. Война проигрывается, и системы сдаются одна за другой. Потеря производственных мощностей в системе Мараны катастрофически сказалась на боеспособности нашего флота… То, что нам удалось устроить в системе Каома, уже невероятно, и я – да и многие другие – прекрасно отдаю себе отчёт, что только благодаря вам и вашему боевому товарищу Мелану была проведена столь блестящая операция. Ведь фактически – как старший по званию и флагман в ордере – именно вы руководили операцией. Да, в самых переломных моментах всё делал Мелан по своему разумению и только доводил до вас свои решения, но всё равно именно ВЫ победили на Каоме. А я как мог в вашей операции выполнял функции начальника контрразведки, и, как вы знаете, на моём счёту не один выявленный паникёр, предатель и пособник драконов. Причём я делал всё качественно, на совесть, и никто не сможет меня упрекнуть в том, что осудил невиновного. Правильно?

– Что касается тебя – всё правильно, а что касается меня… Ты, дружок, не трать на меня свой подхалимаж – не покупаюсь я на такие дешёвые особистские трюки… Я прекрасно знаю: КТО именно стоит за всеми нашими победами! А ещё понимаю: стоило бы мне хоть раз пойти наперекор Мелановым РЕКОМЕНДАЦИЯМ… – это слово он выделил особой интонацией. – То уверен – все мы давно уже летали бы в космосе в виде замёрзших кусков мяса! Так что хватит петь дифирамбы – давай по существу…

– Хорошо, – согласился ничуть не смутившийся особист и продолжил: – Я хочу до вас донести просто одну мысль: мы все в одной лодке. И это касается и наших жизней, и, может быть, судьбы республики, и, конечно, наших карьер. Даже если мы сейчас просто уйдём на одну из уцелевших планет, не взламывая оборону Мараны, то наши достижения будут соответственно оценены. Вы, как капитан крейсера, который сумел организовать эскадру и управлял тяжёлым боем, соответственно будете оценены в штабе ВКС; Мелан, конечно, за блестящие диверсионные и штурмовые операции получит свою часть почестей; ну а я, как организовавший в такого рода мероприятии действенную службу контрразведки, естественно, продвинусь по своей служебной лестнице. То есть у каждого из нас, кто принимал активное участие в недавних событиях, будет великолепнейший шанс сделать карьерный рывок. Поэтому хочу до вас, капитан, довести простую мысль: мы в одной команде, и я также заинтересован в общем успехе.

– Ты хочешь сказать, что начал копать под эту погибшую девочку…

– Да, именно поэтому и стал. Мелан – как бы кто ни считал – нанёс противнику в сто раз больше вреда, чем наши линкоры. Он – наш талисман или ключ от драконовских крепостей. Называйте, как хотите. Но я прекрасно отдаю себе отчёт в его ценности и должен защитить его спину. И если он теряет самоконтроль и становится невменяемым, то…

Вэлк глубоко вздохнул.

– Хорошо, можешь не продолжать, я понял про девушку. Но ведь мы с тобой много накопали и про его прошлое…

– Вот это я и хотел обговорить, а главное – обменяться имеющейся информацией, раз сейчас всё зависит от Мелана.

– Ну, допустим, и тут ты прав. Давай рассказывай дальше…

– Сначала вы, капитан. Уж поверьте, мой рассказ будет поинтереснее и, скорее всего, дополнит ваш. И я считаю, что это не будет нарушением режима секретности и по вашему и по моему ведомству, исходя из того, что вероятность благоприятного исхода при штурме Мараны очень мала, и все мы, по сути дела – смертники.

– Ладно, уговорил… У меня была инструкция присмотреть за ним, в особых ситуациях сильно не мешать и давать возможность действовать автономно. В принципе, начальник разведки был прав – это дало свои плоды. Видимо, там Мелана очень неплохо знают.

– Что вы знаете про прошлое Мелана?

– Выходец с какой-то дальней планеты. Воевал с драконами, потом попал в Академию ВКС. После гибели своей невесты обручился с племянницей генерала дер Теранома ну и вроде оказал какие-то особые услуги. Хотя учитывая, что большая часть его прошлого засекречена, там может быть много интересного. Сам знаешь, как у нас относятся к тем, кто пытается узнать лишнее. По слухам, он вроде как имел отношение к некой операции по доставке в республику большой партии резонаторов в обход имперского эмбарго. Ну а остальное – это мои наблюдения и догадки… Как человек – он нормальный: в душу ни к кому не лезет, но и никого к себе не пускает. Как боевой товарищ – выше всяких похвал. Когда он сзади – я знаю, что никто в спину не ударит.

– Всё так, только у меня чуть больше информации.

– Плохой?

– Нет. Просто необычной… И во всё это неплохо вписывается какое-то участие Мелана в имперских делах и то, что его – почти зятя самого главы клана дер Тераномов – отправили в боевое подразделение, подальше от столицы.

– Ну, это как раз и понятно: многие хотели породниться с дер Тераномами, и Мелана бы в столице просто по-тихому удавили – как ненужное препятствие, – несмотря на его навыки. Там такие ставки, такие деньги, такая власть на кону…

– Вполне может быть. А вы знаете, какое именно участие Мелан принимал в той истории по поставке резонаторов в обход имперского эмбарго?

– Догадывался, но там история тёмная… Говорят, что имперцы всё же почти помешали, но отряд флотских штурмовиков, переодетых простыми бандитами и прикрывающих переговоры с контрабандистами, сумели вломить имперцам, устроить бойню и уйти с грузом.

– Где-то так, но я поясню… Мы тоже наблюдали и тоже занимались этой проблемой. Так вот: не было никакого отряда штурмовиков. Был один сержант штурмовых войск, за которого выдавался курсант Академии ВКС республики Максо Мелан. Именно он устроил там бойню и угнал со станции транспортный корабль с резонаторами.

– Ого! Не знал. Вот, значит, почему у него большая часть личного дела засекречена.

– И снова не совсем так… Это всего лишь малая часть, известного мне.

– А что же там есть ещё интересного?

Фэлкс загадочно усмехнулся.

– Скажите, капитан, а вы в курсе, что основателем рода дер Тераномов был беглый болярин, сумевший вырваться из Империи после подавления восстания и осевший в республике.

– Была такая информация, но в неё мало кто верит.

– Тут могу сказать точно – это правда.

– Вот как?

– Да. И это ещё не всё… На протяжении нескольких сотен лет в роду дер Тераномов появлялись мужчины – как правило мужья женщин клана, – пришедшие неизвестно откуда, которые по всем параметрам являлись чистокровными болярами. После такого очередного пополнения клан делал рывок и в благосостоянии, и во власти, при этом серьёзно прореживая ряды своих врагов.

– Это многое объясняет…

– А теперь сложите факты: мужьями женщин клана иногда становятся боляре, а Мелан – никому не известный офицер – обручается с дочкой дер Теранома, на руку, сердце и приданое которой претендуют очень многие родовитые и богатые мужчины из высшего света республики. Тот же Мелан в отчаянной ситуации показывает великолепные боевые качества, выучку, нестандартное мышление, развитую интуицию и необычное везение.

Вэлк недоверчиво уставился на своего собеседника.

– Ты хочешь сказать, что Максо – болярин?

– Чистокровный – и я в этом почти уверен. Ну, подумайте, как глава клана дер Тераном его мог подпустить к своей дочке, а генерал – к племяннице? Они сами в этом уверены, а эти люди – наделённые ТАКОЙ властью – любые шаги по несколько раз просчитывают, ничего просто так не делают, и уж точно не стали бы приближать к себе неизвестно кого.

– Согласен. Фантастика… Если Максо действительно болярин, то я теперь понимаю, почему их так до сих пор боятся в Империи… – Вэлк снова посмотрел на контрразведчика. – А что тогда значит эта история с рабом-имперцем?

– Ну… – протянул особист. – Тут я могу только гадать, слишком разрозненные факты… Вероятнее всего, на планету боляр была выслана экспедиция – кто-то в высшем руководстве Империи решил снова разыграть эту карту, возможно, что это было даже с санкции Императора. Судя по всему, не все были в этом заинтересованы, и экспедицию уничтожили точно так же, как и крейсер дальней разведки, который должен был расследовать ситуацию и спасать уцелевших. Вот там, скорее всего, наш Максо и поучаствовал, поэтому наша экспертная система кивает и на его связи в определённых имперских кругах, и особенно – на его странную дружбу с дальней разведкой. Потом он каким-то образом попал на планету Паркваль, где принял самое активное участие в обороне, ну а потом его увидели дер Тераномы и стали использовать, как у них принято в клане.

– Вот даже как… – протянул Вэлк, и в каюте на несколько минут наступила тишина. – Это всё укладывается в картину секретности, недосказанности и необычных навыков у Мелана…

– Естественно. Всё это – тысячелетия войн и естественного отбора лучших воинов, где по определению вырабатывались так необходимые в боевых действиях навыки, интуиция и умение владеть любым оружием. Как пример: примитивное кинетическое оружие – но как оно себя зарекомендовало во время абордажных схваток! У Мелана в подразделении все вооружены сейчас такими игрушками, и, по слухам, в других отрядах тоже начали это делать.

– А контрразведка не думает, что это операция имперцев по глубокому внедрению?

– Всё может быть, поэтому я и здесь. Хотя его недавний срыв говорит об обратном. Человек, которого бы специально готовили для продвижения в высшие эшелоны власти республики, не позволил бы себе такого. Поэтому я и решил провести последнюю проверку, так сказать, перед окончательным принятием решения.

Вэлк не стал сразу отвечать и сидел, задумчиво глядя, как в бокале с вином отражался свет от спрятанных под потолком светильников. Потом встал, прошёлся по каюте и решительно сказал:

– А я его уже принял, это решение… Сейчас ты пойдёшь и подотрёшь все данные по Мелану как в своих накопительных базах, так и в базах экспертной системы. И не только подотрёшь, но и внесёшь ТАКИЕ нужные изменения, чтобы наши начальнички не имели НИКАКИХ оснований хоть в чём-то подозревать Максо. В своих базах я покопаюсь сам, – потом постоял и добавил: – Конечно, приказать ТАКОЕ я тебе не имею права, но попросить… Хотя… Не забывай, что Мелан – мой боевой друг, да и твой – тоже… Если ты не сделаешь этого, то, боюсь, мы с тобой не уживёмся вместе на «Миркоме», – и, подойдя вплотную к лейтенанту, жёстко произнёс: – Да и вообще, в этом мире не уживёмся…

Лейтенант в ответ пожевал губу, чуть скривился и решительно ответил:

– Мелан сейчас – наша основная надежда. Мы его должны оберегать и по максимуму использовать его навыки и знания, а главное – обеспечить все условия для этого. Поэтому… Поэтому никуда я сейчас не пойду!

Вэлк жёстко посмотрел на контрразведчика.

– Ну, смотри, тебе…

– Мы пойдём… – не дал договорить командиру Фэлкс. – Мы сейчас возьмём вторую бутылку и вместе пойдём к нему в гости, чтобы извиниться и рассказать ВСЁ, о чём сейчас тут говорили.

Капитан выпучил глаза от удивления – чего-чего, а вот такого он от своего особиста не ожидал.

– Вы правы, капитан, а я… Я ошибался, видимо, профессиональная деформация… Сейчас я понял, что с ним нельзя работать втёмную – всё равно узнает… А вот ради друзей он расшибётся, но сделает всё. Я просто вспомнил, как он, рискуя жизнью, таскал по орбите покалеченного сержанта… Причём Мелан это делал не из какого-либо расчёта, а потому, что он так ПРИВЫК делать, просто его так воспитали, и многие это видят и замечают. Да после этого все штурмовики на него буквально молятся, а сержант – тот вообще стал его тенью. А в нынешней ситуации люди тянутся к тому, кто знает, а главное – умеет что-то сделать, чтобы сохранить жизни своих людей и полностью уничтожить драконов. А ещё он не тянет одеяло на себя, и если всё получится, и мы выживем, с победой вернувшись домой, то все, кто стоял у него за спиной, получат очень серьёзные дивиденды. Не зря же про боляр ходят такие легенды… А у нас есть один такой, и этого уже вполне достаточно, – и, сделав паузу, Фэлкс спросил: – Так что, командир, идём к Максо извиниться?

– Конечно, лейтенант, – тут же ответил Вэлк. – Такие как он люди делают историю, причём сами не понимая этого. К чёрту инструкции, я хочу быть его другом, потому что в трудную минуту он всегда сможет поддержать, абсолютно несмотря на количество твоих врагов и то, какие посты они занимают.

А контрразведчик как-то по-мальчишески, чуть виновато улыбнулся и произнёс:

– Я, если честно, капитан, вам завидую… Вам и сержанту. Мне ещё до друга расти и расти… А Мелан… Видите ли… В детстве я всегда хотел быть именно таким… Поэтому, что бы ни произошло, но вы можете полностью на меня рассчитывать и просто потому, что в жизни есть нечто большее, чем должностные инструкции и обязанности, нечто большее, чем карьера и звания, нечто большее, чем… – он не договорил и полез в свою сумку за второй бутылкой вина.

Вэлк пристально смотрел на ковыряющегося в сумке лейтенанта и удивлялся. Удивлялся он себе и тому, что он – капитан «Миркома» и уже много послуживший вояка – поверил.

Вот просто поверил – а может, почувствовал? – что офицер ВКС, профессиональный контрразведчик вполне искренен.

* * *

«Н-да… Дела…» – сказал я про себя, плюхнувшись на кровать в своей каюте не снимая десантных ботинок.

То, что мои околоимперские приключения рано или поздно начнут всплывать – не сомневался, но чтоб вот так быстро…

Что-то рановато, да и этот раб-имперец как-то странно подвернулся…

Ну не верю я в то, что это была оперативная разработка, и ко мне подвели человека таким экзотическим способом – слишком много случайностей. И по большому счёту: кто я такой, чтоб ради меня такую многоходовую комбинацию организовывать?

Ну а если всё же в галактике есть силы, способные просчитать всё наперёд или просто видеть будущее – ну тут мне тогда просто нет смысла бороться: каждый шаг игрокам известен заранее…

С такими грустными мыслями я лежал и, прикрыв глаза, размышлял о превратностях бытия и о том, какие сюрпризы иногда приносит жизнь. Ну и, конечно, на повестке дня был главный вопрос для любого российского интеллигента – «Что делать?».

В то, что Вэлк и Фэлкс попытаются меня нейтрализовать или как-то навредить, я совершенно не верил.

Вэлк был служакой, но при этом оставался азартным бойцом, которого ещё не побила жизнь и не затянула бытовухой действительность. У него не было семьи, жены и кучи детишек, которых нужно было обеспечивать, поэтому он оставался лёгким на подъём и склонным к авантюрам. Судя по моему знанию местной системы кадрового подбора, на лёгкие корабли типа эсминцев, крейсеров, дальних разведчиков – ну и, конечно, в палубную авиацию – подбирали несемейных, способных и желающих воевать без оглядки назад, на якоря типа родных.

Как правило, при любом эскадренном бое среди лёгких вымпелов потери были максимально большие, но и эффективность их применения была тоже на высоте. Можно сказать, что большинство кораблей такого класса были фактически одноразовыми в нынешних условиях.

А вот то, что касалось тяжёлых, дорогущих тяжёлых крейсеров, артиллерийских платформ, авианосцев и линкоров – тут ситуация была наоборот. Эти мастодонты должны были жить дольше всего, так как являлись основной ударной силой любого флота, поэтому там капитанами назначали обязательно семейных, осторожных и исполнительных старших офицеров.

Так уж получилось, что сейчас весь наш отряд состоял из молодых, выживших и озлобленных авантюристов, поверивших в свои силы и желающих воевать дерзко и напористо. Фактически в нашем с Вэлком распоряжении сейчас было – если так можно назвать – одно из боеспособнейших в республике соединений, уже при наличии тяжёлого крейсера способное решать достаточно широкий спектр задач.

Ну и кто в такой ситуации будет раскачивать лодку и устраивать внутренние разборки, тем более что и у Вэлка, и у нашего штатного контрика Фэлкса – как я знаю – на мой счёт были специальные инструкции. Да, присматривать, но не мешать и вмешиваться только в случае явного предательства.

А тут какое предательство?

Только наоборот.

Тем более ребята-то неплохие, хотя…

Хреново будет лишь в том случае, если они – хоть порознь, хоть вместе – начнут сливать инфу обо мне своим высшим начальникам, которые могут использовать её в своих интересах, весьма далёких от успеха в военных действиях против хвостатых…

А то, что такое может произойти – я не сомневался ни секунды!

Знаем, кушали уже…

Та же история с имперскими резонаторами – где, особо не задумываясь и не испытывая никаких угрызений совести, бросили под бой группу капитана Хартана – до сих пор не выветрилась из моей памяти…

А все неудачи в войне республики с драконами?

Они попахивали таким предательством и на таком уровне…

Нет, Вэлк на такое не пойдёт…

Во-первых, он слишком дорожит моей дружбой – и это слово для него много значит – и понимает, что пока я прикрываю ему задницу, то у него будет всё в порядке.

Во-вторых, он – далеко не дурак, и понимает другое: если кто-то из сильных мира сего ополчится на меня, то и ему несдобровать.

А вот Фэлкс…

Не думаю, что смена погон сможет затмить ему разум настолько, что он не сможет просчитать все минусы от передачи ВСЕЙ информации обо мне своему начальству. По моему разумению, он сильно выделяется из привычных мне по старой армейской службе «молчи-молчи». Профессионал в своём деле, вон, как на Каоме умудрился целую сеть саботажников вскрыть, которую драконы по-быстрому состряпали, и ведь совсем репрессий не устраивал, хотя у него и есть на то полномочия. А ещё понимает, что только с нами в команде может проявить себя, вот и работает. А то, что ляпнул мне про передачу моих данных в базу искина? Просто ляпнул, не подумав! И на старуху бывает понос… Ничего никуда он передавать не станет – тем более без санкции капитана! – подумает и не станет, себе дороже…

«Ладно, с этим вопросом всё ясно, а вот что с имперцем-то делать – сам себе задал вопрос, который не давал покоя.

То, что это родственник моего знакомого, погибшего на дальнем имперском разведчике во время боя с драконами, сомнений не было. Да и Фэлкс подстраховался и просто его распотрошил на ментоскопе. Не пожалел ведь, и правильно, мне тут под боком ещё шпионских страстей не хватало…

Мои размышления прервал стук в дверь каюты…

Это я всех так приучил – раньше вызывали по встроенному интеркому – и у многих такой подход был признаком уважения: вот как определённые мои привычки быстро становятся популярными среди экипажа.

Я рывком встал и подошёл к двери, догадываясь, кого там увижу.

Да, так и есть – Вэлк и Фэлкс, причём у обоих чуть виноватые лица, ну и третьим действующим лицом, естественно, была бутылка дорогущего вина. Ну, точно кто-то из подчинённых Фэлкса на Каоме разграбил чьё-то эксклюзивное винное хранилище.

Через полчаса неторопливого и вполне конструктивного разговора – крайне отличавшегося от того, что происходило недавно в капитанской каюте – я был в некотором недоумении. Вместо задушевного разговора под водочку с огурчиками и уверениями, что все здесь друг друга уважают, я получил полный расклад и по себе, и по отношению к моей персоне руководств разных ведомств, а особенно то, что моё происхождение давно уже просчитали, и те, кому это нужно, всё знают. Но делают вид, что не замечают, пока я честно служу республике и пачками валю драконов.

При этом оба боевых товарища пояснили, что хотят и впредь оставаться моими друзьями, учитывая то, как я до самого последнего момента в безнадёжной ситуации вытаскивал на себе сержанта. В общем, ребята извинились, и мы договорились держать моё прошлое в секрете, имперские похождения вообще не афишировать – поэтому Фэлкс настоятельно не рекомендовал вообще встречаться с рабом-имперцем – ну и бить драконов везде и всегда, спасая республику.

Образно говоря, я получил абсолютную крышу и индульгенцию на все мои выходки, которые были и которые будут. Основное условие – помочь всем выжить, победить, ну и, естественно, получить положенные плюшки, пряники и варенье.

Такое приятное времяпровождение было нарушено срочным вызовом на мостик, что несказанно удивило всех. Ведь по плану к Маране ушёл «Ушастик» и по-тихому опять шпионил за драконами. Несколько часов назад он сообщил, что к нам на «помощь» отправился целый летающий док, к которому для скорости прикрепили парочку субпространственных буксиров и для охраны в нагрузку придали ещё пару малых охотников.

Всё это беззащитное великолепие из-за невысокой скорости должно было прибыть в район мёртвого астероидного облака денька через два, поэтому мы сильно-то и не волновались – ловушка была расставлена, и ожидалось только прибытие ничего не подозревающей дичи. А тут снова какие-то крики, сообщения, и вообще…

Что, после успешной боевой операции народу и расслабиться немного нельзя?

Но сигнал вызова настойчиво ревел, и судя по его силе, интенсивности и неприкрытой наглости, надо бежать на мостик и разбираться с вновь появившимися обстоятельствами.

В общем, приняв эффективные протрезвительные таблетки, мы отправились к новым свершениям и не зря – обстановка кардинально изменилась…

– Лэр капитан, сообщение с «Арганта», – доложил обстановку дежурный.

«Аргантом» мы назвали вновь захваченный тяжёлый крейсер, где находился мощный передатчик дальней связи драконов, который работал на перехвате сообщений драконов, и поэтому по пустякам оттуда бы не побеспокоили.

Вэлк, запрыгнув в своё капитанское кресло и вытирая обильный пот со лба – результат работы протрезвляющей таблетки – недовольно буркнул:

– Давай.

– По системе дальней связи драконов пришёл срочный приказ.

– О как? И что они там хотят?

– Требуют снять все наличные силы и срочно возвращаться в систему Мараны.

Мы с Вэлком переглянулись: неужели нас раскрыли, началась игра, и по пути в систему нас ждёт засада?

– Максо, что скажешь? – спросил капитан у меня.

– Запрашивай «Ушастик» и обязательно проверяй возможность работы «Арганта» под контролем противника. Только быстро, и пусть самую свежую разведсводку сбросят.

– А драконы?

– Запросить о причинах такой срочности, доложить, что крейсер имеет повреждения и не может развивать полную скорость, напомнить, что тут – богатая добыча, и её оставлять без прикрытия – большая глупость.

Прошло несколько томительных минут…

«Ушастик» откликнулся быстро. Из доклада следовало, что реально началась передислокация сил обороны Мараны. Причём ориентация ударных векторов боевых станций идёт в совершенно ином направлении, нежели то, откуда мы можем появиться. Все силы подняты по тревоге, наш эсминец – который мы подсунули драконам в качестве вкусной морковки – куда-то аккуратно тащат два буксира под защитой двух тяжёлых крейсеров.

Вот это дела!

Сомнения, конечно, всё ещё оставались, тем более, если бы я захотел устроить ловушку противнику, то на месте драконов именно так всё бы и делал. Поэтому ясность внесло новое сообщение от главного высшего дракона, который управлял всем, и особенно – обороной в системе Мараны. Если опустить маты и сомнения в умственной полноценности давно уничтоженного руководителя эскадры, отправившейся захватить два транспорта конкурирующего клана, то картина вырисовывалась очень интересная…

Патрули – а потом и комплексы дальнего обнаружения драконов – зафиксировали подход к системе Мараны мощной ударной группировке во главе с ДВУМЯ имперскими линкорами третьего класса!

Как такое может быть, и откуда тут имперцы?

Ну уж слишком надуманно для ловушки, поэтому на «Ушастик» ушло распоряжение об активном, но очень осторожном поиске и проверке полученной информации. Ведь ряжеными можем быть не только мы, но и драконы. Хотя захватить имперские линкоры – это, конечно, круто, но вот вряд ли они бы успели смастерить такую ловушку. Поэтому оставалось только ждать дополнительной информации.

Чуть позже от драконов пришло очередное сообщение, что в качестве охраны трофеев нужно оставить два малых охотника: один из них выслать навстречу буксируемому доку, а второму патрулировать окрестности астероидного облака. Охрана, которая изначально была выслана с буксируемым доком, уже получила соответствующее распоряжение, развернулась и возвращается в систему Мараны.

После долгого обсуждения было принято решение, и мы стали выдвигаться к системе Мараны двумя группами. В первой шли недавно захваченные у драконов корабли, во главе с тяжёлым крейсером. Они должны были изображать возвращающийся после охоты отряд. На существенном удалении шла наша эскадра во главе с «Миркомом», ну а уж в качестве замыкающих сзади ковыляли два транспорта с десантом, под охраной двух эсминцев и авианосца.

По прошествии десяти часов так ничего и не произошло, пока с трофейного крейсера не сообщили, что установили контакт с буксируемым доком и ждут наших распоряжений.

Мы ждали новостей от «Ушастика», чтобы принимать какое-то решение.

– Пусть тянут время, – ворчливо кивнул шифровальщику Вэлк.

Опять шли минуты и часы…

Как оно выматывает – ждать известий, тем более что очень велика вероятность уничтожения нашего разведчика…

Я уже стал прохаживаться по капитанскому мостику и от нервов заглядывал в экраны боевых постов, чем несказанно раздражал членов экипажа. Но Вэлк всё понимал и делал вид, что не замечает такого вопиющего нарушения традиций с моей стороны – сам был на взводе.

Всю эту нервную идиллию и предскандальное состояние прервал радостный вскрик шифровальщика, а через пару мгновений расшифрованное сообщение от «Ушастика» было на терминале капитана «Миркома».

Мы втроём – Фэлкс тоже крутился рядом – склонились над монитором и так же втроём одновременно облегчённо вздохнули, прочитав следующие строчки: «Наблюдаю эскадру в составе двух имперских линкоров 3-го класса типа “Артонго” в сопровождении тридцати шести вымпелов: в основном – лёгкие эсминцы и крейсера. Есть два авианосца. Часть кораблей имеет республиканские опознавательные знаки, более точно классифицировать пока нет возможности. Провести качественный и полный радиоперехват пока нет возможности. Судя по частичному перехвату, наступающая эскадра для связи между кораблями использует имперскую систему кодирования. Час назад передовой отряд эскадры, в составе восьми лёгких крейсеров, вступил в огневой контакт с драконовскими эсминцами. Все боевые оборонительные станции драконов по огневым векторам однозначно переориентированы для противостояния обнаруженной эскадре…»

Получив это сообщение, Вэлк с каким-то извращённым удовольствием отправил на трофейный тяжёлый крейсер сообщение: «Начинаем атаку! Связь подавить, чтоб не пискнули, но железо сильно не портить, самим пригодится!»

С нашей стороны бой за систему Мараны начался.

Глава 10

Генерал Арана тори Ансельм, герцог Таронский, командующий всем соединением, принадлежал к древней и очень авторитетной имперской фамилии, во все времена славившейся видными военачальниками, сановниками и учёными, честно служившими трону Империи. Может, поэтому их род и не стал родоначальником одного из Великих домов, но тем не менее императорская семья помнила про воинов тори Ансельма, ценила их преданность, ну и, соответственно, вознаграждала и оберегала от козней других аристократических родов.

Когда встал вопрос о том, кто возглавит ограниченный военный контингент, направленный для помощи Кентарийской республике, то выбор Императора – лично принимавшего решение – пал именно на генерала Арана тори Ансельма, известного мастера стремительных ударов и глубоких рейдов малыми силами, осуществляющих решение стратегических задач.

Для генерала всё было просто и предельно ясно: есть приказ, и его нужно выполнять. Поэтому, прибыв на место и пользуясь своими полномочиями, он сформировал из имеющихся сил мощный мобильный отряд и по согласованию с кентарийским правительством, в условиях глубокой секретности пересёк границу. Несколько дней ушло на разработку планов и подготовку рейдовой операции, на переподчинение под своё командование остатков нескольких основательно пощипанных в недавних боях бригад ВКС Кентарийской республики, на боевое слаживание, и объединённая эскадра двинулась к намеченной цели.

В отличие от навязанного людям многочисленными художественными галлопостановками образа типичного генерала – как скудоумного и ограниченного самодура-педанта, – генерал Арана тори Ансельм, герцог Таронский, являлся полной противоположностью подобного стереотипа. Долгая флотская карьера фактически с самых низов, как это было принято у него в семье, приучила быть в первую очередь профессионалом своего дела, и во многом – дипломатом. С самого начала он принял как аксиому, что любой подчинённый является человеком, личностью, и унижения, оскорбления и травля своих подчинённых – контрпродуктивны, они фактически часто мешают превратить воинское подразделение в единый боевой механизм. Поэтому благодаря усилиям ещё тогда не генерала, но уже получившего известность авторитетного командира, очень много офицеров, запятнавших себя в унижении подчинённых, были выгнаны, списаны или просто удалены, а кто-то особенно провинившийся и незаслуженно проливший кровь своих соратников – просто исчез. Генерал всегда чётко и даже жёстко требовал соблюдения воинской дисциплины и субординации, но несмотря на это, пользовался уважением подчинённых, среди которых считался справедливым командиром и удачливым профессионалом высокого уровня, предпочитающим воевать не числом, а умением, старающимся избегать ненужных потерь, что особенно ценилось.

Поэтому назначение генерала Арана тори Ансельма, герцога Таронского, командующим эскадрой было встречено с энтузиазмом не только со стороны имперских ВКС, но и со стороны союзников-кентарийцев, которым как раз и требовалась незамедлительная помощь.

Нельзя сказать, что это назначение и поставленная задача не удивили генерала – политика Империи по отношению к набирающим силу буферным государствам была известна, и особенно это касалось Кентарийской республики, сумевшей построить весьма сильный и достаточно боеспособный флот.

На фоне непрекращающихся столкновений имперских вооружённых сил с разросшимися за последнее время многочисленными непримиримыми кланами драконов, объявленное эмбарго на поставку основных блоков для постройки космических кораблей военного назначения было вполне логичным – самим еле хватало!

Да и нападение противника на Кентарийские пространства стало существенным облегчением для Империи, а по многим аспектам – так и вообще весьма и весьма выгодным.

После нескольких месяцев непрерывных сражений с кентарийцами, драконы утратили наступательный потенциал и, потеряв в генеральных сражениях основные ударные силы, перешли к активной обороне, пытаясь восстановить повреждённые корабли и в спешном порядке освоить захваченные промышленные мощности республики.

Именно такой момент лучше всего подходил для наиболее выгодного и эффективного вмешательства Империи.

Руководство республики, находящееся фактически в безвыходном положении, было готово передать управление боевыми операциями имперским генералам, представляющим ограниченные военные контингенты, так необходимые именно в этот переломный момент.

Уже велись переговоры и о кредитах, на которые у той же Империи будут закупаться боевые корабли. По самым скромным подсчётам для вытеснения драконов к границам республики Кентарийские ВКС должны будут укомплектованы имперскими кораблями минимум на шестьдесят-семьдесят процентов, что обязательно повлечёт за собой и обучение экипажей по имперским стандартам, ну а там последует более тесное налаживание связей, постоянное присутствие инструкторов, наблюдателей, агентов влияния.

Глядишь – и процесс более глубокой интеграции нового вассала в «тело» Империи будет запущен безвозвратно…

Воспользовавшись тем, что драконы после нескольких сражений с кентарийцами не успели организовать стойкую систему мониторинга пространства, через одну такую брешь и проскочила крупная рейдовая группа человеческих кораблей.

Подход имперских линкоров хвостатые зафиксировали уже в самой непосредственной близости от базы, что можно было считать стратегической неожиданностью для противника, и значит, что серьёзные подкрепления просто не успеют подойти и изменить расстановку сил, на что и делалась ставка. А с учётом того, что в это же самое время спешно собранные силы Кентарийской республики должны нанести серию отвлекающих, скорее имитирующих наступление ударов, то подход подкреплений драконов к системе Мараны в ближайшие две-три недели можно исключить.

Сражение началось…

По прошествии нескольких часов после первого огневого контакта, стало ясно, что всё пока идёт согласно разработанного плана на основании собранных разведданных, и проникновение крупной ударной группы в глубокий тыл драконов прошло незамеченным.

Имперский линкор 3-го класса «Аранта», на котором расположился штаб соединения, находясь во второй линии боевого построения вместе с однотипным линкором «Каранион», изредка давал залпы из главного калибра, отгоняя уж очень настырные драконовские лёгкие эсминцы, пытающиеся с наскока пощипать передовые порядки сводной человеческой эскадры.

Противник малыми силами старался замедлить продвижение людей к третьей планете системы Мараны, где была основная цель всей операции, но особых успехов не достиг. Один драконовский эсминец, получив мощнейший удар главного калибра, просто взорвался, а ещё один, получив тяжёлые повреждения, фонтанируя воздухом и потеряв ход, медленно пытался выйти из зоны поражения кораблей людей под прикрытием двух тяжёлых крейсеров…

Из центрального мостика линкора эскадренный бой в космосе выглядит как нечто виртуальное и никак не связанное с ежесекундной смертью тысяч человек, гибелью кораблей в беззвучных вспышках взрывов термоядерных зарядов. На многочисленных галлоэкранах, объёмных схемах и простых цифровых индикаторах проносятся огромные массивы информации, которые анализируются целым штатом тактических офицеров и двумя псевдоискуственными разумами. Здесь сражение – это работа с математическими моделями, в которые по мере развития событий оперативно вводятся данные о реальном положении вещей – соответственно, и точность анализа повышается – и всем этим аналитическим комплексом выдаются прогнозы и рекомендации. И уже на основании полученных выводов командующий эскадрой – который часто держит свой вымпел на линкоре – принимает то решение, от которого зачастую зависит не только судьба отдельного корабля, но и звёздного созвездия, а может быть – и целой цивилизации.

Жестокая действительность для экипажа линкора, как правило, проявляется в виде тяжёлых противокорабельных торпед с термоядерными зарядами, которые, прорвав все заслоны в виде кораблей охранения и добравшись до заветной цели, раскалывают на куски тушу корабля, и вот тогда начинался ад. Напоминающий по количеству людей крупный город линкор превращается в огромный металлический гроб, где ещё месяцами – благодаря системам автономного жизнеобеспечения – могут жить люди, ожидая или спасения от своих, или полной зачистки со стороны победившей стороны…

От размышлений генерала отвлёк доклад начальника группы тактического анализа полковника Ферлангса:

– Господин генерал, через пять минут – выход на линию десятипроцентной вероятности поражения оборонительными станциями драконов.

– Действуем согласно плана. Следовать по курсу минимальной вероятности поражения со всех оборонительных станций противника. На тявканье разной мелочи не отвлекаться. Огонь главного калибра линкоров и крейсеров сосредоточить на станции номер три.

– Вас понял.

На дальних дистанциях линкоры и крейсера всегда имели преимущество перед боевыми станциями по манёвренности, но существенно уступали в бронировании и средствах активной защиты. Поэтому первый этап сражения за планетную систему всегда заключался именно в артиллерийском поединке между атакующими кораблями и неповоротливыми, но существенно укреплёнными боевыми станциями, и тут всё зависело от талантов полководцев с той и другой стороны, ну и, конечно – везения.

Как правило, стационарная система обороны планеты не имела однородной сферы поражения, и атакующие корабли старались найти и на короткий промежуток заскочить в брешь – где суммарная вероятность поражения была минимальной, – сделать несколько залпов, и пока неповоротливые оборонные станции будут переориентировать свои артиллерийские системы, успеть выскочить, получив при этом минимальные повреждения. Такие игры в кошки-мышки могли продолжаться несколько суток, пока либо не удастся уничтожить один из узлов обороны и существенно вклиниться в образовавшийся разрыв, кромсая по частям оставшиеся станции и отбивая контратаки подвижных сил, либо нападающая сторона понесёт такие потери, что со временем откажется от дальнейшего штурма и просто отойдёт.

Генерал спокойно посматривал на голографическую схему тактической обстановки, а его мозг, как суперкомпьютер, перебирал возможные нестандартные варианты взлома оборонительного построения драконов. В данной ситуации у сводной эскадры было преимущество во внезапности, да и звёздная система была только недавно захвачена, и драконы просто не успели её надёжно укрепить, поэтому у людей был шанс с минимальными потерями разгромить противника и отбить столь важный для кентарийцев научно-промышленный центр кораблестроения.

По большому счёту с этим вроде как типовым рейдом, направленным на разгром внутренних коммуникаций и баз стратегического снабжения противника, было много непонятного…

Сначала операцию начали прорабатывать в традициях имперского флота, проводя глубокую и всестороннюю разведку, но через несколько дней, к неудовольствию генерала, с самого верха был сброшен приказ о срочном начале операции по освобождению планеты Марана.

От флотских разведчиков он получил информацию, что на столь экстренном наступлении настояло кентарийское высшее руководство и помимо командующего сводной флотской группой прислало своего представителя в лице целого генерала-разведчика дер Теранома, наделённого особыми полномочиями, подтверждёнными аж из генерального штаба имперского флота, что не могло не настораживать. Но благодаря этому со стороны кентарийских ВКС в эскадру дополнительно были переданы два десятка лёгких крейсеров, эсминцев и даже один полностью укомплектованный эскортный авианосец.

Такая срочность – и главное, «доброта» – сразу вызвала подозрение, и штатные разведчики начали собирать любую информацию, способную пролить свет на столь нелогичные действия кентарийцев, чтоб в конце концов не получить неприятный сюрприз в спину.

План атаки пришлось прорабатывать на ходу на основании данных, всего лишь получаемых от ушедших чуть вперёд лёгких разведчиков, и, соответственно, чёткой детализации добиться не получалось, а это значит, что на плечи генерала ложилась огромная ответственность по фактически ручному управлению боем.

Всё это не добавляло положительных эмоций, поэтому – ещё до того, как корабли сводной эскадры вошли в зону обнаружения планетарной системой обороны – у генерала состоялся разговор с неприметным капитаном-тыловиком, который, числясь в штабе соединения, реально возглавлял разведку и контрразведку имперского соединения. Он – естественно, имея другое имя и другой чин – подчинялся лично Арана тори Ансельму, что было одним из условий, на которых генерал возглавил эту операцию, и такое неформально считалось обычной практикой при проведении столь рискованных операций. В условиях постоянных интриг Великих домов часто бывало, что некоторые офицеры флота в той или иной степени втягивались в эти дела и становились не только агентами влияния или просто информаторами, но и в определённых условиях могли работать на противника, сами не понимая этого – были прецеденты. Поэтому контрразведывательное обеспечение таких операций становилось залогом выживания, при этом сотрудники штатных флотских контрразведывательных подразделений частенько – и в первую очередь! – сами были замазаны в интригах…

– Что скажешь, Карри?

Капитан преобразился, по-хозяйски сел напротив генерала, без спроса подхватил бокал с дорогущим вином и, чуть пригубив, кивнул головой, давая понять, что оценил вкус. Если кто-то бы наблюдал со стороны такое нарушение субординации, то несказанно поразился: генерал Арана тори Ансельм не допускал такого панибратства, но человек, сидящий перед ним, был его старым другом, который частенько занимался обеспечением флотских операций со стороны контрразведки и не раз, добыв важную информацию, помогал выкручиваться из казалось бы безнадёжных ситуаций.

– Тебе как сказать? Чтоб слух ласкало, или как оно есть реально?

– Что, так всё плохо?

– Ну не сказал бы, но воняет от всего этого очень сильно. По моему разумению, тут столько намешано различных уровней дерьма, что и с моими возможностями не разобраться.

В небольшой каюте наступила пауза, и генерал с некоторым удивлением смотрел на своего давнего друга, выходца из древнего, но обедневшего рода, имевшего связи и знакомства чуть ли не в каждой подворотне.

– Вот даже как? Удивил… Раньше для тебя ничего невозможного не было. Ну так давай вместе подумаем… По поводу приручения кентарийцев – это первый уровень, и он – самый понятный… – контрразведчик согласно кивнул головой, а генерал продолжил: – Вот только чего они так забегали и меня заставили фактически без качественной разведки и детальной проработки плана лезть в глубокий тыл драконов? Ты ещё что-то накопал?

– Да. И мои друзья из имперской службы безопасности помогли, хотя и стоило это мне недёшево.

– Говори.

– Кентарийцы недавно умудрились взломать коды систем связи нескольких крупных драконовских кланов…

– Ого! Интересно, чего это они молчат тогда? Если это правда – то они могли бы таких дел наворотить…

– Потому что они тогда должны будут рассказать и о другом: чего это такого срочного произошло в системе Мараны, что высшее кентарийское руководство упросило наш генштаб – срывая все запланированные мероприятия – послать ударное соединение, подкреплённое двумя линкорами.

– Что-то интересное?

– Очень. По их данным, несколько дней назад в систему Мараны драконы притащили повреждённый эсминец, принадлежащий другому второстепенному клану, который несколько месяцев назад в качестве отвлекающего манёвра бросили на штурм системы планеты Каома. С этим эсминцем были ещё какие-то транспорты, и драконы отправили крупную группу на их поиски, что существенно ослабило оборону планеты. Сам знаешь, хвостатые при случае любят друг друга пограбить.

– Ну… Так это же хорошо! Но что-то не верится мне, что из-за этого кентарийцы подняли такой шум.

– Ты прав. В трюме этого эсминца есть какой-то сверхсекретный груз, до этого принадлежащий кентарийцам, и который был захвачен драконами на планете Каома в качестве трофея.

– Ого! Думаешь, успеем перехватить? Хотя вряд ли… Драконы уже, наверное, распотрошили всё и отослали подальше.

– А вот и нет! Согласно перехвату, у эсминца произошло повреждение реактора, и драконы осторожно пытаются вырезать транспортный отсек, чтобы не повредить груз.

– А что за груз?

– Судя по полученным данным – результаты разработок кентарийских сверхсекретных институтов на Каоме в области гравитационных импульсных пушек и что-то связанное с биологическим оружием.

– И это попало в лапы к драконам?

– Вот и я про то… По нашим данным, со стороны флота курировал эти проекты генерал дер Тераном, тот самый, которого откомандировали к нам на корабль.

– Вот оно значит как… Что ж они так опростоволосились? Я слышал, что у этого генерала весьма неплохие специалисты есть, могли бы и вывезти. Он, мне кажется, курировал операцию по контрабандному вывозу большой партии резонаторов для лёгких крейсеров и сумел обставить наших безопасников.

– Да были спецы! Они как раз на Каоме – при попытке вывезти груз – умудрились подорвать четыре линкора. Представляешь, диверсанты четыре драконовских линкора сумели уничтожить! Но, видимо, все погибли, и как-то это всё попало к хвостатым.

– Это всё интересно, очень интересно… Но что нам-то делать? Я же не могу сейчас запрашивать генштаб – весь трафик пойдёт через кентарийские ретрансляторы, и не факт, что они пропустят наши сообщения в условиях сверхсекретной операции.

«Капитан» усмехнулся и чуть отхлебнул вина.

– Я по своей линии успел и передать информацию, и очень быстро получить ответ. Удивительно быстро, если учесть, как у нас работает система принятия решений. Видимо, там наверху всё это знают и уже сделали какие-то выводы.

– И?

– Нам с тобой настоятельно рекомендуют выполнять поставленную задачу и, позволив кентарийцам самим разбираться с грузом, ни во что не лезть.

– И это всё?

– Нет. Особо было отмечено о появлении спецкурьера и абсолютном выполнении поставленной им задачи.

– Мне, кстати, тоже дали подобную команду. Думаешь, именно из-за этого всего и было всё это затеяно? А вся эта возня с кентарийцами – отвлекающий манёвр?

– Уверен. Я попробовал прощупать по своим каналам, но там такой уровень секретности, и такие силы задействованы, что копать дальше мне не рекомендовали…

Стоя на мостике и вспоминая этот разговор, генерал всё гадал, когда же появится этот таинственный спецкурьер, и что он потребует делать…

Явно ведь ему через старину Карри дали понять, что вся эта операция задумана в качестве прикрытия чего-то более грандиозного и важного. Два линкора, около сотни судов различного назначения – ничего себе акция прикрытия!

За всю свою долгую карьеру генерал Арана тори Ансельм всегда старался держаться подальше от политики, может, поэтому и честно дослужился до столь высоких чинов, поэтому, глубоко вздохнув, он отбросил тягостные мысли и постарался забыть про всё это, сконцентрировавшись на сражении…

Через пять часов непрерывных перестрелок на предельных дистанциях двум тяжёлым крейсерам имперцев всё же удалось нащупать брешь в обороне и, сделав рывок на сближение, несколькими удачными залпами существенно повредили недостроенную боевую станцию, которая, получив несколько попаданий, резко прекратила огонь и стала медленно вращаться, потеряв из зоны обстрела прорвавшиеся корабли людей.

Это был шанс…

Генерал не мешкая дал команду, и в образовавшийся прорыв рванули ещё несколько крейсеров в сопровождении лёгких и манёвренных торпедоносцев с кентарийского авианосца.

Драконы спешно начали переориентировать остальные станции, пытаясь перекрыть образовавшийся прорыв, и навстречу человеческим кораблям стали выдвигаться четыре крейсера и пять эсминцев.

Вот именно сейчас и начала решаться судьба всего сражения…

Прошло несколько минут, и наблюдатели зафиксировали, как из орбитального дока, висящего на высокой орбите, осторожно начал выдвигаться один из ремонтируемых линкоров драконов, который пытался сориентировать орудия главного калибра для залпа по кораблям нападавших. Вот этого люди не ожидали и через несколько мгновений получили слитный залп по группе прорыва. Судя по энергетике и частоте выстрелов, драконы на питание орудийных комплексов повреждённого линкора подключили полностью не только реактор корабля, но и – судя по тому, как док начал терять ориентацию – все энергомощности ремонтного комплекса, никак не озаботившись защитой.

Начальник имперской тактической группы сразу крикнул:

– Господин генерал, вероятность полного уничтожения группы прорыва – шестьдесят процентов, и эта вероятность с каждой минутой увеличивается. По данным разведки, драконы начали выдвигать ещё и второй повреждённый линкор в качестве артиллерийской платформы. Судя по всему, его тоже запитали от реактора дока.

Генерал сам всё это прекрасно видел: новая информация уже была контрастно выделена на голографической схеме.

– Линкорам – залп по линкору драконов, затем – перенос огня на станцию! Надо её добить. Группе прорыва – отход! Судам обеспечения – заградительный огонь по манёвренной мелочи хвостатых! – тут же приказал командующий.

На обзорном экране было видно, как космос озарился многочисленными вспышками выстрелов плазменных пушек, трассерами факелов несущихся по безвоздушному пространству противокорабельных торпед и взрывами уничтожаемых кораблей.

Стоящий рядом кентарийский генерал напряжённо вцепился в поручни и скрипел зубами от бессилия – он понимал, что атака с ходу на систему провалилась.

Арана тори Ансельм повернул голову к нему и спросил, уже не таясь и наплевав на некоторую секретность:

– Где ваш артефакт, генерал? Сами видите, что с ходу прорваться не удалось. Придётся попытаться его уничтожить как-то дистанционно.

Кентариец, не став делать удивлённое лицо, просто кивнул, давая понять, что оценил откровенность имперского генерала.

– По нашим данным, они затянули эсминец в защищённый док и при нашем подходе отбуксировали его под защиту главной станции.

– Почему вы раньше не сказали об этом?

– Но вы ведь и так знаете, да и освобождение этой системы всё равно является одной из ключевых задач в этой войне.

На схеме ярко-красным цветом загорелись красные метки повреждения двух эсминцев и одного крейсера людей – драконы сумели организовать высокую плотность огня и по теории вероятности просто не могли не попасть. Отступающая группа, оставив повреждённые суда и повинуясь команде, как могла маневрировала и отходила под охрану подошедших линкоров, которые, сосредоточив огонь на выползшем из дока линкоре драконов, добилась нескольких попаданий.

Тактический офицер радостно крикнул:

– Есть попадания! Наблюдаю взрыв реактора орбитального дока, линкор фрагментируется. Цель уничтожена!

Генерал слишком спокойно для такого накала боя дал команду:

– Весь огонь перенести на станцию.

Другие станции планетарной обороны драконов уже успели переориентироваться и целенаправленно стали обстреливать прорвавшуюся группу людских кораблей.

Добившись нескольких попаданий в повреждённую станцию, которая стала просто неуправляемо вращаться, и потеряв ещё два лёгких крейсера, генерал дал команду на отход.

В это же время группа из восьми палубных кентарийских торпедоносцев, маскируясь за обломками кораблей, сумела проскочить поближе к станции на максимальную дистанцию пуска и произвела залп всеми имеющимися торпедами. Расстояние было немаленьким, и практически все торпеды были сбиты, но одна из шестнадцати всё же прорвалась, и на обшивке избитой орбитальной оборонительной станции драконов вспыхнул огненный шар термоядерного взрыва.

Первый раунд боя по очкам был на стороне людей, хотя и потери они понесли неслабые. Но все на корабле понимали, что планетарные системы – укреплённые такого рода станциями – обычно штурмуются группами не меньше чем из пяти-шести линкоров, в сопровождении артиллерийских платформ и множества кораблей сопровождения, поэтому достигнутый результат считался весьма достойным. Термоядерный взрыв если и не уничтожил, то уж точно надолго вывел станцию из строя, а значит, в этом секторе обороны появилась брешь, через которую теперь можно будет прорываться и методично уничтожать остальные станции.

Генерал Арана тори Ансельм повернул голову к кентарийцу, генералу дер Тераному, который мрачно смотрел на схему.

И до этого момента герцог Таронский знал и слышал, что кентарийский флот считается одним из сильных, опытных и заслуживает всяческого уважения, а теперь он видел воочию, как и благодаря чему республиканцы сумели выдержать дикий натиск мощной орды драконов и сохранить хотя и в ограниченном объёме боеспособность флота – это вызвало восхищение старого солдата. Самоубийственный прорыв торпедоносцев, которые все были уничтожены чуть позже, поставил жирную точку в первом этапе сражения и фактически спас положение группы прорыва, ведь, несмотря на попадания, эта злополучная станция на момент подрыва уже начала стабилизироваться и готовилась возобновить стрельбу.

Генерал не смог сдержаться и обратился к своему коллеге:

– Поздравляю вас, генерал. Выучка, смелость и героизм кентарийского флота заслуживает самой высокой оценки.

Генерал дер Тераном посмотрел на него красными от недосыпа глазами, лишь устало кивнул и озабоченно ответил-пояснил:

– Задача ещё не выполнена, и это – не последние смерти в этом бою…

Короткий приватный разговор двух генералов был прерван сигналом на личном коммуникаторе Арана тори Ансельма, который удивлённо посмотрел на экран и мазнул пальцем по панели.

– Слушаю.

– Господин генерал, получен сигнал.

– И что?

– На связь вышла группа крейсеров Дальней Имперской разведки, по их словам, работающих в этом же районе. Все кодовые группы индивидуальной идентификации и главного имперского реестра полностью совпадают. На запрос по системе маркеров «Аланан» ответили согласно установленного порядка. И…

– Что и?

– Я от себя спросил, кто забил решающий гол во внутрифлотском чемпионате в четвертьфинале по ручному мечу, и они без задержек правильно ответили на вопрос, назвав даже кличку спортсмена, хотя её по галлосети никто никогда не упоминал.

Генерал даже не усмехнулся, понимая капитана линкора, который на всякий случай решил подстраховаться.

– Правильно сделали, полковник. Сколько их?

– Два вымпела. Стандартные крейсера Дальней Разведки. Я выслал два эсминца на встречу. Визуально они те, за кого себя выдают. Командир группы просил прямой связи с вами.

– Подключайте.

Прошло несколько секунд молчания, пока система связи настраивалась на нового абонента. Благодаря имплантированному в кость черепа специальному устройству прямо в своей голове генерал услышал голос нового собеседника.

– Добрый день, господин генерал. Полковник Рес-Даргион, Дальняя Имперская разведка.

– Добрый. Вы какими судьбами тут оказались?

– Так же, как и вы, смотрим, чем и как можно помочь союзникам.

– Тогда, что от нас нужно, и чем можете помочь?

Наступила пауза, которая очень не понравилась генералу. Создавалось такое впечатление, что собеседник выбирал, какую же легенду сейчас необходимо втюхать.

– Есть интересная для вас информация… – наконец произнёс полковник. – Но это могу сообщить только лично. Разрешите подняться на борт.

Это тоже не понравилось, но генерал уже понял, что именно этот полковник и есть тот самый спецкурьер, и только ждал одну из кодовых фраз.

– Ну раз есть что сказать, то можете перебраться на эсминец с не более чем двумя сопровождающими – вас сразу доставят ко мне.

– Это будет лучшим вариантом, господин генерал. Кстати, мы с вами встречались на приёме у герцогини Чанор, это было три месяца назад в её резиденции на планете Тархония.

Это была первая кодовая фраза, и тут же сразу последовал ответ генерала:

– Там много было достойных людей.

Лёгкий смешок.

– Да, действительно, а лартонское вино было просто божественным.

Теперь уже усмехнулся генерал.

– Вы правы, нам есть что вспомнить. Добро пожаловать на борт, полковник.

Последняя проверка была пройдена, теперь осталось дождаться спецкурьера и узнать, что же всё-таки высшее руководство Империи хочет от него, генерала Арана тори Ансельма.

Пока полковник Рес-Даргион – или как его там по-настоящему зовут – добирался до линкора, который продолжал долбить из главного калибра то по станциям, то по самым наглым драконовским кораблям – генерал снова вернулся к управлению сражением с боевого мостика, где тактические компьютеры анализировали новую обстановку, расчёт сил и возможные ходы по дальнейшему взлому системы обороны драконов.

Опытному флотоводцу было понятно, что дальнейшее развитие наступления под перекрёстным огнём оставшихся боевых станций будет стоить больших потерь. Драконы задействовали орбитальные буксиры и стали поднимать на более высокую орбиту ремонтный док с закреплённым в нём недостроенным линкором, который благодаря уже установленным орудиям фактически превратился в мощную артиллерийскую платформу. Ко всему этому от дальней разведки пришла информация о подходе крупной группы драконовских кораблей, которые, видимо, получив сигнал бедствия, спешили на помощь осаждённой планете. Состав подкрепления пока был не ясен, но по возмущениям в пространстве разведчики определи, что идут не менее десяти крупнотоннажных кораблей.

В такой обстановке генерал не мог продолжать идти напролом – он решил перегруппироваться, убрать из-под огня повреждённые корабли и уже на основании более полной информации от разведчиков принимать какое-то решение.

Глава 11

Чуть позже пошла информация, что группа кораблей принадлежит драконам и состоит из авианосца, тяжёлого крейсера, двух эсминцев, малого охотника и двух тяжёлых транспортов, которые на максимальной скорости шли к планете, пытаясь избежать перехвата подвижными силами человеческой эскадры. По сравнению с людскими линкорами силы не такие уж и большие, но в транспортах явно были десантные силы, и если они высадятся, вылавливай их потом на планете.

Генерал Арана тори Ансельм быстро сориентировался и ещё до того, как тактический компьютер сформировал задание, отдал команду на формирование двух групп из лёгких крейсеров и эсминцев, одну из которых направил на перехват этой группы драконов.

Противник, предугадав такой вариант, тоже начал перегруппировку сил и переориентирование одной из боевых орбитальных станций.

Оценив изменение конфигурации зоны вероятного поражения, генерал дал отмашку, и линкоры людей с тяжёлыми крейсерами снова двинулись в сторону планеты, обстреливая с максимальных дистанций боевые станции и поднимающийся на высокую орбиту док с достраиваемым линкором.

В это же время на центральный мостик прибыл гость в форме полковника Дальней Имперской разведки, и, бросив взгляд на него, генерал Арана тори Ансельм с трудом сдержался от крепких словечек из арсенала сержантов. По спине между лопаток заструился холодный липкий пот. Он непроизвольно повернул голову на своего друга-контрразведчика, который выдавал себя за простого капитана-тыловика, и на его лице увидел с трудом сдерживаемое удивление…

Империя – очень крупное и сложное образование, собравшее многочисленные человеческие цивилизации под единое управление – имело множество уровней и векторов управления. В отличие от принятого стереотипа, Император принимал участие в решении ничтожной доли вопросов – в основном только касающихся его компетенции и имеющих стратегическую важность для существования государства – всё остальное было дано на откуп многочисленным министрам, департаментам, руководителям и клеркам.

На долю Императора же выпадала роль своеобразного начальника отдела кадров на самом высоком уровне, и все крупные перестановки во флоте, в системе государственной безопасности, военно-промышленном комплексе происходили при его обязательном визировании. Так же он и его канцелярия выполняли надзорные функции, в первую очередь – третейского судьи во время конфликтов между Великими домами.

Все знали, что в распоряжении Императора есть свои воинские и специальные формирования: есть так называемая Гвардия; есть несколько глубоко законспирированных спецслужб, имеющих доступ ко всем материалам Имперской Службы безопасности, флотской контрразведке и разведке, ну и, конечно, к информации Дальней разведки. И любые попытки что-то скрыть или поменять такой порядок вещей сразу вызывали максимально быструю и жёсткую реакцию.

Таким образом, предки нынешнего Императора сумели разделить систему государственной безопасности и организовать над ней надстройку, занимающуюся безопасностью императорской фамилии, и – как ни странно! – всё это работало с высокой эффективностью.

Многочисленные комитеты императорской канцелярии с почти фривольными названиями «за соблюдение древних традиций» или «служба охраны наследия древних гобеленов» возникали и исчезали, при этом их сотрудники рыскали по всем просторам Империи и формировали плотную агентурную сеть среди всех слоёв населения. Особенно это касалось хозяев Великих домов, интриг и заговоров от которых ожидали в первую очередь. Доходило до того, что, несмотря на многомиллиардное население Империи, любые заговорщики боялись кому-либо довериться, опасаясь попасть на очередного информатора имперской канцелярии.

По прошествии множества веков с сотнями раскрытых и жёстко подавленных заговоров, всем стало понятно, что не стоит интриговать против Императора, который так построил систему власти, что оставался над любыми конфликтами – кроме межгосударственных. Можно было воевать за место перед троном, но никак – за трон, и это было вбито во все умы дворян на генетическом уровне. Кто этого не понимал – того сама же аристократия, по согласованию с Императором, быстро уничтожала, чтобы не рушить многовековой, удобный, а главное – понятный всем порядок вещей.

Это, конечно, не афишировалось, но все, кто так или иначе касался государственной власти, были в курсе такого порядка вещей, поэтому появление людей Императора вызывало дрожь и желание дистанцироваться от всего непонятного и странного, чтобы не попасть под карающий каток возмездия…

Глядя на гостя, генерал понимал: насколько высоки ставки в этой игре, раз появился этот человек в форме полковника Дальней разведки. В своей долгой жизни генерал Арана тори Ансельм встречался с ним всего два раза…

Первый раз – во время одной неприятной истории, когда ещё майора Арана тори Ансельма подставили и хотели на него свалить вину за гибель крупного соединения кораблей, тогда этот человек – вроде как следователь по особо важным делам Службы Имперской безопасности – провёл жёсткое расследование, докопался до сути и наказал виновных.

Во второй раз – он, уже будучи генералом, его встретил в резиденции Императора, куда Арана тори Ансельма пригласили для награждения за блестяще проведённую операцию против драконов. Там этот человек уже был в мундире полковника императорского гвардейца, что говорило о его высочайшем статусе. Ведь все знают: Имперская Гвардия – это элита элит, которая подчиняется только приказам Императора и всю жизнь служит его карающим мечом.

Карри, который всегда находился рядом, тоже был в курсе относительно роли и статуса этого человека, поэтому постарался сделаться ещё незаметнее и слинять куда подальше – абсолютно правильное решение, сейчас тут точно не его уровень.

Судя по лицу дер Теранома, тот тоже прекрасно понял, кто перед ним, всё-таки заместитель начальника флотской разведки обязан знать такие вещи.

Гость прошёл на мостик, отдал честь и поздоровался:

– Здравствуйте, господа…

Глянув на схему боя, он быстро сориентировался и, не тратя времени, спросил:

– Господа генералы, у вас есть информация о том, какой именно эсминец с грузом попал в руки к этим драконам, и к какому клану он принадлежал раньше?

И вопросительно уставился на дер Теранома, который всё прекрасно понял и нехотя ответил:

– По перехвату – это эскадренный эсминец клана Таррузал, тип «Хармот-2».

– И из-за этого эсминца драконы отправили целую группу охотников за трофейными транспортами?

– Да.

– И те корабли драконов, которые сейчас пытаются прорваться в систему – это часть отряда, отосланного для охоты за транспортами другого клана?

Пауза…

Арана тори Ансельм вскинул руку с коммуникатором и быстро заговорил, нагружая группу тактического планирования своими вопросами.

Прошло несколько томительных секунд, и, получив ответ, генерал произнёс:

– Да, возвращаются именно те корабли, правда, в сокращённом составе.

Полковник чуть усмехнулся, покачал головой и, уже обращаясь к Арана тори Ансельму, проговорил:

– Генерал, я вынужден воспользоваться своими особыми полномочиями.

– Слушаю вас…

– Я приказываю пропустить эту группу драконовских кораблей, которая прорывается к планете. Да, пострелять по ней, да, как бы устроить атаку, но потом откатиться, и – главное! – эта группа должна пройти без потерь. Всю ответственность беру на себя.

Как это ни странно, но никто не удивился – все ждали подвоха или чего-то столь же необычного.

Командующий эскадрой быстро всё понял и не стал перечить, просто поднял руку к коммуникатору и что-то заговорил, отдавая команды.

Полковник снова обратился к дер Тераному:

– Генерал, если вас не затруднит, дайте команду вашим разведчикам особо тщательно поискать в окрестностях этой планеты искусно прячущийся корабль радиоэлектронной разведки типа «Ушастик», приписанный к вашей 14-й бригаде. И думаю, если ещё лучше присмотреться в направлении, откуда пришло подкрепление, то вы наверняка заметите ещё несколько кораблей из этой бригады, якобы преследующих прорывающийся отряд драконов.

Вот теперь дер Тераном удивился, и в его усталых глазах загорелся свет понимания.

– Вы побывали на Каоме?

Полковник жёстко усмехнулся, хотя это больше походило на оскал хищника.

– Вы что-то не спешили выполнять своё обещание, и нам пришлось подключиться к решению этой проблемы.

– У меня в последнее время возможности сильно ограничены, и я не думал, что моё обещание было дано таким людям.

– Мы так и поняли, и после анализа ситуации пришли к выводу, что не стоит вас наказывать. Считайте это предупреждением на будущее. Первым и последним предупреждением… Особенно учитывая ваше происхождение… Да, мы в курсе вашей семейной тайны, но ПОКА считаем это как бы лишь особой изюминкой, и… – тут полковник сделал паузу и пристально посмотрел на дер Теранома. – И если в ближайшее время НАШ вопрос будет решён положительно, то мы забудем о некоторых шероховатостях в наших отношениях и о ваших незаконных скелетах в шкафу.

Генерал дер Тераном удивлённо уставился на полковника и проговорил:

– Но вы тогда должны знать, что…

– Да, мы знаем, кто он по происхождению, и поэтому он нам нужен живой, невредимый и способный выполнять поставленные задачи, – перебил генерала важный гость.

– У вас есть дополнительная информация?

– Проведите разведку, генерал, потом будем разговаривать. Судя по схеме, все ответы мы получим в течение получаса.

И, ничего не сказав больше, полковник отвернулся, отошёл в сторону и ответил на вызов на личном коммуникаторе.

Дер Тараном дураком не был и сразу всё понял – его сердце радостно забилось в предвкушении хороших новостей. И как он не понял раньше, ведь этот имперец фактически всё сказал ему открытым текстом.

Опять потянулись томительные минуты…

Система мониторинга и дальнего сканирования пространства на кентарийских кораблях была подключена к общеэскадренной тактической системе, поэтому – как только была проведена более тщательная инструментальная разведка – на общей схеме зажглись огоньки новых судов, которые действительно плотной группой следовали за несущимися к планете якобы драконовскими кораблями. По протоколу на них был послан запрос, после получения ответа на карте вспыхнули обозначения и классификация, и взгляд генерала сразу выделил из общего списка заветную надпись – «Лёгкий разведывательный крейсер “Мирком”, 14-я бригада ВКС Кентарийской республики».

Мысли тут же лихорадочно забегали, анализируя информацию: «Мирком цел, значит, минимум – Вэлк живой, а может, и Мелан выжил. Тогда получится договориться с имперцами… Но как тогда груз попал к драконам? А ещё имперец приказал прорывающиеся корабли не трогать… Махерсоново вымя!!! Вот оно что! Это ж – в стиле Мелана, это ж – его штучки! Ну, точно подсунули драконам пустышку, выманили часть сил, кого-то уничтожили, кого-то захватили, а сейчас под видом драконов влезут в самый центр обороны системы и устроят там большой тарарам!»

Чуть позже на схеме появилась отметка «Ушастика», который чуть в стороне прятался среди каких-то каменных обломков, и который сразу же откликнулся на запрос заместителя начальника разведки под личным генеральским кодом, обозначая и своё место, и сам факт своего присутствия. Тут же пришло и сообщение от капитана «Миркома»: «Каома отбита. Груз на борту под охраной, все пломбы целы. Продолжаем уничтожать противника. Капитан Вэлк».

В ответ незамедлительно на «Мирком» был отправлен срочный приказ: «Подполковнику Вэлку. Поздравляю с победой! Крейсеру “Мирком” запрещаю участвовать в сражении. Приказываю перейти в тыловой порядок сводной эскадры. Майору Мелану лично прибыть на линкор “Аранта” для доклада. Генерал-лейтенант дер Тераном».

Через пару минут к дер Тераному подошёл полковник и уже совершенно другим тоном прокомментировал принятые решения:

– Правильно сделали со званиями – ваши люди заслуживают настоящего почёта, это я вам говорю, как старый солдат.

Тут к ним подошёл Арана тори Ансельм и, озабоченно посмотрев на полковника, достаточно жёстко спросил:

– Я могу получить объяснения, господин полковник? Из-за вашего вмешательства я не могу скорректировать рисунок боя – мне для этого нужна новая и достоверная информация.

– Хорошо. На прорывающихся якобы драконовских кораблях находятся десантники генерала дер Теранома. Никакого секретного груза на том эсминце нет, а есть корабль-приманка, он же – большая мина, которая должна будет взорваться в самый подходящий момент. Этого достаточно?

– Вы уверены, господин полковник?

– Не на все сто процентов, но вероятность очень высока, раз здесь появились корабли 14-й бригады ВКС республики, которые якобы погибли при обороне планеты Каома.

– Какой сигнал будет для начала согласованных действий?

– Генерал, я ж не провидец, такое обговаривайте с генералом дер Тераномом – это всё-таки его люди. Хотя, как по мне, так ждите взрыва дока, где находится корабль-ловушка. Думаю, что это и будет началом масштабной диверсии. Вряд ли они так оперативно успели согласовать столь дерзкую операцию со штабом ВКС Кертории.

– Может, всё-таки объясните мне весь масштаб операции? О каких фрагментах я ещё не знаю? Мы здесь не в компьютерные игры играем, а пытаемся переломить ход войны! – не выдержал имперский генерал.

Полковник убрал с лица слегка добродушное выражение и, нацепив маску сфинкса, заговорил:

– Генерал, мы побывали на Каоме, выполняя задание руководства… Так вот, планета не пала, как предполагалось, а наоборот – защитники при поддержке кораблей 14-й и 26-й бригад ВКС республики сумели полностью уничтожить нападающие силы драконовского клана Таррузал. Причём части планетарной обороны сумели уничтожить два линкора, а вот за диверсантами генерала дер Теранома числится остальные четыре. Разумно предположив, что в условиях глобального наступления Каома находится в стороне от основного театра боевых действий, они сформировали рейдовое соединение, погрузили на два трофейных транспорта две сводные полнокровные десантные дивизии – полностью укомплектованные для ведения абордажных боёв в условиях открытого космоса – и двинулись в сторону планеты Мараны. Это то, что я знаю достоверно, всё остальное – на уровне предположений… На момент подхода отряда, драконы уже развернули сеть тяжёлых боевых орбитальных станций, поэтому в лоб взять систему они не могли, и командир диверсантов – а я полностью уверен, что это его идея! – как всегда решил использовать нестандартное решение, то есть: подсунул противнику приманку в виде повреждённого эсминца с якобы секретным грузом. Генерал, – обратился полковник к дер Тераному. – Может, вы продолжите дальше?

– Конечно. Скорее всего, на эсминце был специально повреждён реактор, чтоб достать груз вне орбитального блока было невозможно. К тому же драконам подбросили информацию, что где-то рядом есть какие-то ещё слабоохраняемые корабли, ну, допустим, что те же транспорты с разными вкусностями на борту. Вот и послали драконы часть своих подвижных сил в ловушку, где их частично уничтожили, а частично – взяли на абордаж. Теперь наши десантники – под видом подмоги, используя опознавательные средства противника в обстановке неразберихи массового сражения – проникнут в систему и в самый подходящий момент нанесут удар, а учитывая то, что у них два транспорта набиты десантом под завязку, то их планы наверняка предполагают захват чего-то на орбите, а может – и штурм всей планеты. Точнее сказать не могу, так как с этой группой давно не было связи, да и свои операции они планировали самостоятельно, исходя из имеющихся сил.

– Если это всё – правда… – медленно проговорил генерал Арана тори Ансельм. – То нам есть чему поучиться у кентарийцев.

– Я тоже присоединяюсь к этим словам, и… – снова подал голос полковник, выдержав паузу. – И вашу, так сказать, инициативу с повышением в чинах полностью одобряю, скажу больше: если б вы этого не сделали, то мы бы вас, генерал дер Тераном, ну, скажем… Не поняли… А сейчас, генерал Арана тори Ансельм, берите под командование новое соединение.

Прошло несколько минут, пока генерал Арана тори Ансельм распределял роли, давал указания, готовился к полному изменению планов наступления и налаживал связь с новоприбывшей группой кораблей.

А вот кентариец, стоящий на мостике, с какой-то затаённой тоской смотрел, как по большой дуге на максимальной скорости к эскадре приближается лёгкий разведывательный крейсер «Мирком», где находился пресловутый груз и Максо Мелан – настоящий, истинный, чистокровный болярин, великолепный претендент и на руку племянницы, и на роль продолжателя рода, которого… Которого он фактически продал своим конкурентам. Но слово было дано, и оставалось только скрипя зубами смотреть, как точка крейсера всё ближе и ближе подбирается к кораблям эскадры.

Когда пришло сообщение, что майор Мелан на борту, и в сопровождении имперских мобильных пехотинцев его ведут на центральный мостик, генерал дер Тераном, не выдержав напряжения, повернулся к полковнику и несколько скомканно задал мучивший его вопрос:

– После того, как… Когда вы… Он вернётся?

Казалось, что посланец Императора прочитал его мысли.

– Горюете, что теряете великолепного продолжателя рода, как принято в вашей семье? Да-да, мы в курсе, неужели вы думаете, что мы не отслеживаем потомков боляр? Как дворянин я вас понимаю, и у нас вся аристократия держится на традициях. Хотел бы вам ответить положительно, но сам не знаю ответа. Честно. Всё будет зависеть от него, главное – чтобы держал язык за зубами и не делал ошибок. От себя могу обещать, что постараюсь сделать так, чтоб он вернулся – грех разбрасываться такими воинами.

* * *

Ну вот и всё, вроде как наша махновщина заканчивается, и начинаются строгие, чётко размеренные армейские будни…

Вон, Вэлк тоже погрустневший сидит на своём насесте в центре капитанского мостика, понимает всё, точнее – чувствует. Даже то, что его в сообщении назвали подполковником, перепрыгнув в звании через ступень, не радовало. Меня там вроде тоже майором обозвали, но как-то гнильцой снова повеяло, да и чёткий приказ явиться на имперский линкор в гордом одиночестве настораживал. Позднее пришедшая приписка от генерала дер Теранома – который, к моему удивлению, был на имперском линкоре! – о том, что мне под страхом ареста категорически запрещается участвовать в боевых действиях, тоже не сняла моего беспокойства.

Ох, чувствую, начнут нас пытать по поводу того, что видели в подвале того института на Каоме!

Как бы не получилось так, что сначала меня отделили от боевой группы, а потом всех разделят или пошлют куда-нибудь «на слив», где мои бойцы гарантированно исчезнут…

Но вот что делать, я не знал – мы снова вернулись в зону флотских уставов и интриг высшего руководства, а если здесь и имперцы появились – ещё и в их разборки влезли.

А ещё мои фокусы на той станции…

Хотя перед самым изменением планов с «Ушастика» сообщили, что к эскадре подошли два корабля, приписанные к Дальней Имперской разведке, что вселяло определённые надежды. С этими ребятами я встречался, пересекался и даже воевал плечом к плечу, может, и получится как-то выкрутиться.

Хотя – если честно! – так всё это надоело, что, глубоко вдохнув-выдохнув, я просто улыбнулся, чем вызвал настороженные взгляды нескольких офицеров.

Но время неумолимо приближалось к той черте – как и приближалась эскадра, – у которой, видимо, у меня начнётся новая жизнь…

На подходе нас встретили три кентарийских эсминца, с одного из которых была высажена досмотровая партия. После выполнения всех формальностей и получения подтверждения, что мы те, за кого себя выдаём, четыре торпедоносца с имперского авианосца сопроводили наш крейсер в самый конец ордера.

Меня же в сопровождении незнакомых штурмовиков посадили в катер и под охраной ещё четырёх только уже истребителей быстренько отвезли к огромному имперскому линкору.

Чувство опустошённости и обречённости всё больше и больше заполняло мою душу, и когда катер вошёл в огромный ангар, и за нами закрылась большущая бронированная створка, командир конвоя, лейтенант кентарийских штурмовых войск, видимо, заметив моё состояние, поднял щиток боевого скафандра и тихо сказал:

– Брат, не бойся. Если что, мы за тебя всех имперцев порвём. Ты – уже легенда среди штурмовиков. Все знают, как вы на Каоме четыре линкора сделали, и как ты на себе раненого сержанта вынес.

– Спасибо, брат, – ответил я и подумал: «Такое признание дорогого стоит…»

– Удачи, брат, – как эхо проговорили бойцы сопровождения, подтверждая сказанное лейтенантом.

Когда мы спустились по небольшому трапу в ярко освещённый ангар, то там нас встречало больше двух десятков имперских мобильных пехотинцев в полной боевой выкладке. Мой сопровождающий быстро о чём-то переговорил с имперцем, возглавляющим всё это вооружённое воинство, и отступил в сторону. Меня быстренько обсмотрели специальным сканером и заставили сдать два боевых клинка, а когда повели к выходу из ангара, сзади раздался громкий крик:

– Лэр майор!

Я резко повернулся и увидел впечатляющую картину: пятеро штурмовиков во главе с молодым лейтенантом стояли по стойке смирно и отдавали мне честь. Остановившись и повернувшись к ним лицом, я привычным жестом – не принятым у кентарийцев, но таким типичным для русского офицера – вскинул ладонь к виску.

Это был момент истины, настоящее признание воинов, и обвешанные оружием имперцы, которые меня сопровождали, тоже подтянулись и чуть расступились – ни капли враждебности или презрения, только молчаливое уважение солдата к солдату…

Потом было длинное путешествие по многочисленным коридорам, лифтам и переходам огромного, как город, линкора. Нас часто останавливали, проверяли и вели дальше. По мере приближения к центральному мостику несколько раз менялась охрана, чины сопровождающих молчаливых офицеров всё возрастали, а меры безопасности – явно усиливались. Намётанный взгляд штурмовика уже фиксировал и многочисленные ловушки, и резкие повороты коридоров, чтоб их нельзя было полностью простреливать, и замаскированные огневые точки, и ниши для стрелков – всё было направлено на противодействие возможному захвату судна.

Учитывая, что корабль, по которому я сейчас расхаживал, участвовал в космическом сражении, праздно шатающихся личностей я не наблюдал, а все, кто не относился к контрабордажным подразделениям, были одеты в лёгкие скафандры на случай взрывной разгерметизации. Обычная деловая обстановка, никакой нервозности или возбуждения, одним словом: профессионалы занимаются привычной, можно сказать, рутинной работой, ну а угроза схлопотать тяжёлую противокорабельную торпеду с термоядерной боевой частью воспринимается как неизбежное, но абсолютно не обязательное зло.

Как ни странно, но у нас, на кентарийских кораблях – где сейчас в основном всем заправлял молодняк – всё было немного по-другому: проигрываемая война, мощный патриотический настрой, понимание, что на нас, на молодых воинах лежит фактически судьба государства – всё это заставляло рваться в бой, с трудом сдерживая дрожь от желания вцепиться в горло врагу…

Мои философские размышления были прерваны прибытием в большой коридор, заканчивающийся реально толстенной бронированной дверью и четырьмя имперскими мобильными пехотинцами в качестве охраны. Тут же на откидном диванчике примостились два типа в форме Дальней Имперской разведки, но вот, по-моему мнению, они к этой организации не имели никакого отношения. Чистые волкодавы и взгляды на меня бросают уж слишком многозначительные.

И это тоже не радовало…

Опять уже привычный шмон, сопровождающие остались снаружи, а меня очередной офицер со знаками штабника проводил в кабинет с огромными прозрачными стёклами.

Осмотревшись, я понял, что это нечто вроде штабной комнаты для командующего эскадрой, отделённой специальной прозрачной оградой от большущего командного центра линкора. Здесь всё буквально дышало властью, скрытой роскошью и каким-то показным величием, свойственным для элитных кораблей Империи. Отсюда прекрасно была видна голографическая схема сражения, и я не сомневался, что здесь всё имеет абсолютную звукоизоляцию, и никто из общего зала не может ни услышать, ни увидеть ничего лишнего. И уж точно был уверен, что эти стёкла умели менять степень своей прозрачности, огораживая гостей от ненужного внимания.

Проводивший меня офицер остался на входе и, когда закрылась дверь, оставив меня в полумраке командной комнаты, то только через несколько мгновений после яркого света в коридорах линкора я смог разглядеть три фигуры, явно ожидавшие моего прихода.

Первый – на кого сразу обратил внимание – был генерал-лейтенант военной разведки Лаэрт дер Тераном, тот дядька, от которого в нынешней ситуации я обязательно ждал какой-нибудь подлянки или обязательной зачистки, особенно после всего того, что видел на Каоме. Но он смотрел на меня с плохо скрытым бессилием и чувством вины в глазах, и вот тут мне стало по-настоящему… Нет, не страшно, а интересно. Что ж такого должно было произойти, раз такой непростой, крученый и просто влиятельный человек, как дер Тераном, чувствовал себя бессильным?

Ну ладно, смотрим дальше…

Второй человек…

Ну тут всё понятно – судя по форме, полный имперский генерал со множеством наградных висюлек на груди, а гордая посадка головы, говорящая о длиннющем списке аристократических предков, упёртая складка губ и короткая седоватая причёска только подтверждали моё мнение. Передо мной был настоящий вояка, профессионал со спокойным оценивающим взглядом. Да и форма на нём сидела как вторая кожа, что явно подтверждало мою версию – вояка до мозга костей. Я как-то по привычке, увидев старшего по званию, отдал воинскую честь, и он тут же ответил. Это же целая наука – отдание воинского приветствия. Можно просто махнуть рукой, типа: «на и отстань», а можно со всей тщательностью и уважением, чётко, как по уставу, двигать рукой, и если человек реально долго служил – и не в штабе, а в казарме и в поле – то он сразу это поймёт и ощутит. Вот я и сейчас ощутил собрата по военному ремеслу, который одобрительно смотрел на меня и пытался просто оценить, что я ещё такого могу выкинуть. Ну, ведь точно в курсе относительно наших похождений. Если меня и мою группу переподчинят этому генералу, то сильно возмущаться не буду – дядька серьёзный, стоящий. Вон как эскадренный бой провёл: ещё до нашего прихода относительно быстро и с минимальными потерями сумел взломать оборону драконов.

А вот третий человек в форме полковника Дальней Имперской разведки вызвал у меня чувство настороженности и непреодолимое желание идти на прорыв и удирать куда подальше – можно даже на другой конец галактики. Чуйка, которая не раз спасала и помогала, буквально вопила, что с этим лже-полковником меня ожидает большой и хронический геморрой на всю голову. То, что этот человек привык носить форму – и сам из потомственных вояк – было видно сразу, но специфика особой атмосферы высших эшелонов власти и деятельности спецслужб отпечаталась на нём пожизненным клеймом. Хотя, пытаясь соответствовать надетой сейчас на него форме, играл роль самого младшего по званию и должности в этой комнате власти, якобы всецело подчиняясь имперскому генералу. Но на мой, уже намётанный взгляд, было видно, что именно он здесь – хозяин и главный.

И вот это настораживало больше всего…

Уж как-то слишком вовремя, прямо к нашему появлению сюда, прискакали эти типа «имперско-дальнеразведчики», и уж не просто так меня выдернули сюда фактически под конвоем. Если это не арест – то я в этой жизни ничего не понимаю.

А мозг быстро продолжал анализ ситуации, и выводы всё больше и больше заставляли готовиться к большой драке. Если уж целый имперский генерал тут перед этим дядькой на задних лапках прыгает, то уже понятно, какой это уровень. Наверняка как-то связано с интригами среди Великих домов Империи, и думаю, что кто-то попытается мою тушку использовать в качестве рычага влияния на Карину.

Ну-ну…

Пусть попробуют, устрою я им пару неприятных сюрпризов…

Цепь размышления была прервана подошедшим генералом дер Тераномом, который не то чтобы монотонным, но усталым голосом заговорил о вроде как серьёзных и даже лестных для военного вещах, но от всего этого – и особенно от обстановки – несло чем-то неприятным и наигранным.

И тут до меня дошло…

Так вот в чём дело!

Если раньше мой шеф и благодетель сам был кукловодом и писал роли для всех действующих лиц, то теперь он был простой марионеткой в чужой игре с весьма и весьма урезанными правами и возможностями!

Генерал быстро поздравил меня с очередным званием «капитан», но уточнил, что своей властью сразу же присваивает мне и звание «майор», учитывая всё, что было сделано на Каоме и в районе планеты Мараны. Также он сказал, что об этом срочно был извещён штаб ВКС республики, и совсем недавно был получен ответ, одобряющий его решение.

Но на этом плюшки кончились, и дер Тераном уведомил меня и о том, что по согласования с высшим руководством республики майор Мелан откомандировывается в распоряжение Главного Управления кадров Дальней Имперской разведки. Срок командировки не лимитирован, но он надеется, что я по окончании командировки вернусь обратно, не посрамив репутацию кентарийских штурмовых войск. Этого он ждёт не только как мой начальник, но и как будущий родственник и продолжатель традиций семьи – это он напомнил мне так про свою племянницу Марию.

Хм…

А вот этот пассаж явно удивил имперского генерала, а лже-полковник насмешливо чуть поднял бровь – что-то пошло не по сценарию? – но вроде как последнюю фразу дер Теранома принял к сведению.

Вот значит как…

А тут, оказывается, бушуют страсти, и дер Тераном в открытую показывает, что постарается в той или иной мере отследить мою судьбу.

Ну и ладно, пусть крутят тут…

Я не удержался и бросил взгляд на голографическую схему боя: сердце тут же ёкнуло – наши трофейные корабли, которые выдавались за драконовские, уже проникли в систему и, маневрируя, заходили в тылы мобильной группировки противника, которая концентрировалась у второй, относительно доделанной и мощной орбитальной станции. Основная – где была цель нашего нападения, и находился главный ретранслятор системы подпространственной связи – сейчас дрейфовала чуть в стороне, но всё так же эффективно могла обстреливать нашу эскадру. Вот возле неё, вроде как под надёжной охраной, болтался небольшой ремонтный док, куда драконы упрятали наш эсминец.

Я непроизвольно сделал шаг в сторону стекла, за которым просматривался большой зал со множеством управляющих боем людей за терминалами, а главное – со схемой, которая притягивала мой взгляд. Операция, которая тщательно продумывалась и реализовывалась на грани фола, вышла на заключительную стадию, и не мог я пропустить столь завораживающее зрелище. Уже спиной ощутил недовольное сопение дер Теранома, но чуть ироничный голос лже-полковника произнёс:

– Не злитесь генерал, это – если я не ошибаюсь – его задумка, его детище, – он сделал небольшую паузу и продолжил: – Мы спешим, очень спешим, но даже я не хочу лишить настоящего воина удовольствия хотя бы понаблюдать за его победой.

Тут подал голос имперский генерал, до этого изредка что-то отвечающий на запросы по коммуникатору:

– Майор, по какому сигналу ваши люди должны начать действовать, и какая задача у вашего эсминца – ведь не только быть приманкой?

– Операция разрабатывалась таким образом, что даже при уничтожении командного центра все подразделения группы будут автономно выполнять поставленные задачи. Сейчас драконы начнут распределять прорвавшиеся корабли по своему боевому порядку, и как только они приблизятся для уверенного пуска торпед по второй оборонительной станции, начнётся операция.

– Какая основная задача? Ведь вы точно ничего не знали о нашем рейде.

– Конечно не знал! Основная задача операции – уничтожение центральной оборонительной станции драконов. По данным нашей разведки, именно на ней находится главный ретранслятор подпространственной связи боевых кораблей драконов всего сектора. При уничтожении его мы бы нарушали всю систему централизованного управления войсками противника на пару месяцев, что существенно бы изменило стратегическую обстановку.

– Правильно, у нас тоже стоит такая же задача. Какие ещё цели ставились?

– План максимум – уничтожение всех оборонительных станций, всех сил обороны, захват орбитальных заводов и доков, освобождение людей-рабов и срочный запуск восстановления всех боевых средств. По нашим данным, у нас была бы фора в месяц-полтора, когда драконы смогли бы собрать достаточные силы для взлома нашей обороны.

– Понятно. А промежуточные планы – уничтожить производственные мощности и замедлить ввод в строй линкоров противника. Видимо, учитывая два транспорта с десантом, намеревались под шумок что-то ещё и взять на абордаж? На ваших кораблях предусмотрено изменение идентификационных меток и систем распознавания «свой-чужой».

– Конечно. Всё – согласно боевым уставам ВКС республики. Данные можете получить с «Миркома», там штаб операции.

– Хорошо. Мы с вами вовремя встретились… – и, бросив взгляд на схему, имперский генерал проговорил в коммуникатор: – Всем! Начинаем выдвижение. Запросить с «Миркома» данные по смене идентификационных меток.

Опять потянулись мгновения…

Я сам до конца не верил, что всё получится, но, видимо, драконы так напугались, потеряв несколько кораблей и большую оборонительную станцию, что не сильно рассматривали, что же к ним такое прорвалось.

С центрального поста управления боем раздался крик: «Началось!», – и тут доклады пошли один за одним.

– …док, с пометкой «Цель № 1». Наблюдаю взрывную разгерметизацию и старт четырёх тяжёлых противокорабельных торпед…

– …«Цель № 1». Наблюдаю старт шести малых противокорабельных торпед…

– …фиксирую попадание в боевую орбитальную станцию. Подрыв термоядерного заряда. Второй подрыв, третий… Станция фрагментируется…

– …фиксирую изменение идентификационных меток кораблей внутри порядков противника. Сигналы полностью соответствуют полученному с «Миркома» списку и сканируются, как трофейные корабли драконов, принятые на службу в ВКС Кертории.

– …фиксирую многочисленные старты противокорабельных торпед…

– …фиксирую поражения кораблей противника…

– …фиксирую поражение второй боевой орбитальной станции. Есть подрыв термоядерного заряда. Второй подрыв… Станция фрагментируется…

– …фиксирую старты многочисленных маломерных целей с метками ВКС Кертории. С транспортов выпустили более двух тысяч вымпелов, опознаются как десантные катера…

– …по данным тактического компьютера, на данный момент шестьдесят процентов кораблей противника полностью уничтожено, на тридцати процентах кораблей идут абордажные операции. Остальные корабли противника либо повреждены, либо пытаются покинуть поле боя. Штурмовые войска ВКС Кертории произвели десантирование на все орбитальные заводы и доки. Судя по полученным докладам, особо ожесточённые бои идут на достраиваемом линкоре, который драконы пытались использовать в качестве артиллерийской платформы…

Генерал уточнил:

– Что по станциям?

– Четыре из шести – полностью уничтожены. Ещё одна, получив повреждения, ушла за планету, у шестой – наблюдается сброс активного вещества у одного из реакторов.

Несмотря на строгую дисциплину, в операторском зале уже все радостно кричали:

– Победа! Победа!

Я стоял в стороне и наслаждался этим чувством, но меня быстро вернули на землю – на плечо легла рука лже-полковника:

– Майор, нам пора лететь.

Я повернул голову, посмотрел в его безжалостные глаза и коротко кивнул.

– Надо – значит, надо.

Отдав честь находящимся в этом зале генералам, я покинул помещение и в сопровождении лже-полковника, двух его волкодавов и шести имперских мобильных пехотинцев проследовал в ангар, где меня быстро посадили в штурмовой катер Дальней разведки, и мы лихо вылетели через услужливо открывшееся окно в бронированной обшивке линкора. Набрав скорость, катер направился к спокойно висящим в стороне от основного строя эскадры двум крейсерам Дальней Имперской разведки.

* * *

Операция по окончательному захвату системы перешла в фазу зачистки немногочисленных очагов сопротивления противника…

Высаживались подкрепления, огнём крейсеров, опустившихся на низкие орбиты, уничтожались немногочисленные наземные укрепрайоны драконов, сыпались доклады, ответственные офицеры тут же принимали решения и давали команды на перемещения сил и средств, необходимые для решения поставленной задачи…

Несмотря на то что тут воевали боевые соединения разных государственных субъектов, все работали как единый военный механизм. Общая, можно сказать, блестящая победа над злобным, коварным и опасным противником сильно сближает людей…

Генерал-лейтенант дер Тераном спокойно стоял и смотрел, как на схеме две точки скоростных крейсеров Дальней Имперской разведки быстро уходят в сторону имперской границы.

К нему подошёл генерал Арана тори Ансельм, облокотился о поручень и, глянув на схему, задумчиво проговорил:

– Знаете, генерал, у нас с вами много общего…

Молчавший кентариец поднял голову.

– Что же именно?

– Надеюсь, я не буду слишком некорректным, но мне кажется, что у нас с вами в семьях похожие истории.

– Вы на что намекаете? Я вас пока не понимаю.

Арана тори Ансельм прищурился и невесело усмехнулся.

– Давайте я раскрою небольшую тайну. Готовы? Ну, так слушайте… Помимо Великих домов в Империи существуют ещё старые Военные роды – такие, как мой, – в которых все мужчины обязаны служить Императору. Так вот, практически у всех этих родов родоначальниками были боляре. Что? А вы не знали? Просто это не афишируется и тем более – не поддаётся огласке, но в восстании боляр много тёмных пятен, да и само восстание подавили другие боляре, которые остались верны Императору. Кто бы ещё смог его подавить? Вот они и стали основателями родов. Тогдашний Император – вопреки давлению Великих домов – ввёл эту практику и оставил роды как противовес интригам древних аристократических фамилий. Эта система работает до сих пор, и – уж поверьте на слово! – никто из Великих домов не посмеет задеть члена Воинского рода без последствий. В Гвардии Императора служат много выходцев из воинских фамилий.

– К чему вы мне это рассказываете? Хотя, если честно, я таких нюансов не знал, даже учитывая то, что я по Империи работал очень плотно.

– Это я к тому, что – насколько я знаю – родоначальником ВАШЕГО рода был беглый болярин, участник мятежа, сумевший вырваться и осесть в Кертории, – объяснил Арана тори Ансельм и после паузы продолжил: – Можете не отвечать – мы это и так знаем, поэтому вам прощались, скажем так, некоторые шалости по отношению к Империи, а уж ваша операция с резонаторами, где вы сумели утереть нос Имперской Службе безопасности, вызвала одобрение многих высших флотских офицеров.

Дер Тераном подтянулся, он понял намёк и старался быстро просчитать выгоды. Болярские роды Империи – в лице Арана тори Ансельма – по сути дела, ему предлагали если и не стать полноправным членом некого сообщества, то намекали на заступничество и некую «крышу», а это дорогого стоило. Все достижения в бизнесе и деловые связи старшего брата на этом фоне просто меркли – тут уже был совершенно иной уровень.

– Допустим, что это так, но… Что вы именно сейчас от меня хотите?

– Я вам уже сказал – ваш род. Боляре – воины, и как бы они ни конфликтовали между собой, но вне боя всегда старались друг другу помогать. И ещё… Я навёл справки по этому майору Мелану – очень много засекречено. По сути дела, он – никто, но при этом вы его хотите сделать членом своей семьи. Очень не характерно для такого осторожного человека, как вы или ваш брат. Он тот, кто я думаю?

– Генерал, давайте не будем гадать. Может, вы сами скажете?

Имперцу это не понравилось, но он понимал, что кентарийский генерал старается держать дистанцию, опасаясь за судьбу своего рода.

– Хорошо, я перефразирую вопрос… Он является представителем рода боляр, про который мы ничего не знаем? Его предки были такими же беглецами, как и ваши? Судя по его воинским талантам, там явно течёт болярская кровь.

Дер Тераном в душе просто ликовал. Ух, какой у него был козырь в рукаве!

Сейчас Арана тори Ансельм совершенно случайно выболтал имперскую сокровенную тайну, ненароком подтвердив его старую догадку о том, что в Империи давным-давно потеряли связь с планетой боляр, и теперь имперцы-боляре как могли старались собрать осколки былых воинских знаний и навыков, как некую черту, отличающую их от Великих домов. Поэтому, глядя в глаза имперскому генералу и наблюдая, как у того меняется выражение лица, он тщательно произнёс, выговаривая фразы чуть ли не по словам:

– Нет. Он – НЕ представитель рода! Он – Максим Мельников, а не Максо Мелан, и он – ЧИСТОКРОВНЫЙ БОЛЯРИН! Настоящий, Истинный Болярин!

– Ты понимаешь, что говоришь, генерал? – от волнения имперский генерал перешёл на «ты».

– Понимаю, и эти сведения я не раз перепроверил, – тоже перешёл на более вольное обращение и дер Тераном. – Думаешь, я его просто так к себе приблизил и под него свою племянницу подкладываю? Он у меня через ментоскоп прошёл.

– Так чего ты раньше…

– Это вам раньше нужно было на меня выходить. И не пришлось бы мне идти на поклон ко всякого рода гнилым махерсонам в вашей службе безопасности.

Арана тори Ансельм опустил голову.

– Не знаю, зачем его забрали люди Императора, но почему-то уверен, что они точно знали, кто этот скороспелый майор. Но обещаю, что попытаюсь сделать так, чтобы его по-тихому не списали после выполнения миссии. Если он чистокровный болярин – то за него есть кому вступиться перед Императором, тем более, судя по последним событиям и тому, что он тут наворотил, ты, наверное, прав. А теперь рассказывай всё, что знаешь. Кто он? К какому народу принадлежит? Кроме истинных боляр, там же было и много других народностей?

– Он – истинный и русский! Мало того, на своей планете он был воином и участвовал в войне.

– Махерсоново вымя! Настоящий русский воин! И мы его отдали…

– У меня в роду все боляре были русскими воинами, – гордо и даже с некоторым превосходством выдал дер Тераном.

Повисла пауза, после которой Арана тори Ансельм вновь потребовал:

– Рассказывай всё, что знаешь. Если всё это – правда, и ты поможешь найти родину наших предков, то обещаю – твой род ни одна тварь безнаказанно не тронет!

Глава 12

Опять я сижу взаперти в небольшой каюте на борту крейсера Дальней Имперской разведки…

Хм…

История повторяется, но теперь я тут уже не в статусе безродного дикаря, а как офицер союзной армии, причём – не самой слабой. Вон как ко мне охранники относятся: молчат-молчат, но всё видят и понимают, по возможности оказывая знаки уважения.

Но если честно, то наконец-то у меня было время выспаться, поваляться и подумать о смысле жизни, ну, точнее, попробовать просчитать варианты возможного развития событий.

Одно понятно: меня не просто так экстренно выдернули из самого фарша войны и, конечно, что-то потребуют взамен.

Вероятнее всего, это дело может быть связано с уничтоженной спасательной экспедицией Дальней разведки на Земле, и, соответственно, тут могут всплыть вопросы относительно Повелителей Драконов, а это такой уровень, что в случае чего меня спишут на раз.

А ещё, может быть, дело в Карине и наших с ней отношениях…

Но ведь, по моим данным, все основные активы её Дома уже давно были поглощены и распределены среди заинтересованных лиц, а её и ребёнка держат в качестве гарантии.

Хотя…

Не удивлюсь, если её отец успел подсуетиться и самое вкусное спрятал так, что нужны какие-то дополнительные рычаги влияния на наследницу, чтоб до этого добраться.

А ещё…

Вариантов много, и наверняка скоро появится этот лже-полковник и всё объяснит, ведь не просто так он с пеной у рта гонял по всей галактике, разыскивая меня.

Ой, чувствую, опять попал в разборки и придётся огребать…

Хотя хуже того, что было на Каоме, вряд ли будет. Там уже точно был готов к смерти, и шансы выжить были минимальными…

Мои философские выкладки были прерваны тихим шелестом скрытого механизма, открывающего прочную металлическую дверь, ведущую в мою каюту. В образовавшемся проходе, как я и ожидал, стоял лже-полковник, ну а за его спиной молчаливыми тенями красовались два боевика-охранника.

Посетитель сделал шаг, дверь опять зашелестела, закрывая вход, и мы остались вдвоём в небольшой двухместной каюте, чем-то напоминающей купе вагона «СВ» моего мира.

Я сначала резко дёрнулся, но вставать передумал – так и остался сидеть на своей койке, с интересом наблюдая за своим собеседником и понимая, что именно сейчас начнётся серьёзный разговор. Однозначно мне сейчас попытаются втюхать одну из легенд, по которой дикарь и отморозок Мелан, подпрыгивая и повизгивая от усердия, а ещё – рискуя жизнью, должен куда-нибудь нестись и выполнять волю этих людей.

Я не спешил что-то говорить, просто сидел и с интересом и иронией поглядывая на вошедшего – особенно моё внимание привлекал объёмный свёрток в его руке.

Пауза затягивалась, и имперец, понимая её неуместность, начал говорить первым с лёгкой иронией в голосе:

– Сидишь, гадаешь… Что же я тебе сейчас буду рассказывать, чтобы использовать в своих целях?

– Почему гадаю? Уверен!

– Твоё право, я бы на твоём месте тоже так думал, тем более обстановка к этому располагает.

Он замолчал, наверное, пытаясь испытать моё терпение, только вот это он спешил, а я…

У меня-то время было…

Он не выдержал и хохотнул.

– Ну, хорошо… Ты показал себя не простым собеседником, знаешь себе цену и понимаешь, что я жёстко ограничен во времени. Давай поговорим серьёзно, сам понимаешь, ради какой-то мелочи, вроде интриг вокруг наследия Великого дома твоей несостоявшейся невесты, я бы не стал нестись на другой край галактики.

Я кивнул головой, давая понять, что оценил некое подобие его откровенности.

– Допустим, что понимаю, и что из этого? Как мне хоть вас называть-то? Если вы читали моё личное дело, то должны знать, что с ребятами из Дальней разведки я неплохо знаком, ну а вы уж точно никак не соответствуете светлому образу бродяг дальнего неизвестного космоса. От вас буквально несёт специфическим запашком спецслужб и интриг в высших эшелонах власти.

Хм…

А ведь даже не дёрнулся и не разозлился.

– Молодец, Максо! Или лучше называть тебя по-настоящему – Максим? В наблюдательности тебе не откажешь. А меня можешь называть… Ну, скажем… Полковник Морг.

Я не выдержал и заржал – не засмеялся, а именно заржал, аж слёзы из глаз потекли.

А вот это уже, видимо, его задело, и он как-то недобро начал на меня посматривать, с трудом сдерживая резкие слова. Когда я отсмеялся, он демонстративно спокойным голосом спросил:

– Закончил смеяться? Может, объяснишь, что вызвало у тебя такое веселье?

– Конечно. На моём родном языке слово «морг» обозначает помещение, где хранятся трупы убитых или умерших людей. Выражение «отправить в морг» обозначает – ликвидировать.

– Да, действительно звучит неоднозначно. Но мы отклонились от темы. Поговорим, Максим?

– Конечно. В данном случае вы контролируете не только ситуацию, но и мою жизнь.

– Хорошо, раз ты это понимаешь, но тут, Максим, совершенно иная ситуация, и нам нужно действительно поговорить.

– Я вас слушаю.

– Ты, наверно, понял, что были задействованы очень серьёзные силы для твоих поисков. И чтобы ты расслабился, скажу сразу – твоё задание никак не будет связано ни с Кариэллиной форм Маркелиа, ни с твоими похождениями в образе офицера кентарийских штурмовых войск. В общем, ни одну присягу или клятву ты не нарушишь. Мы – точнее, организация, в которой я имею честь служить – выше всего этого.

– Гвардия Императора?

– Ну, вот видишь, тебе и особенно объяснять не нужно. Сам всё понимаешь.

– Хорошо, допустим, я вам верю, в чём же тогда дело? Неужели вам понадобился простой – ну, скажем так, немного удачливый – вояка из соседнего государства, без рода и племени?

– Это – не моё решение. Я получил приказ найти именно тебя и использовать в операции.

– Даже так? Если вы из Гвардии, то приказы может отдавать только…

Он не дал мне сказать слово «Император» и, чуть кивнув головой, так глянул, что окончание фразы застряло в горле. Я слышал, что в их кругах Императора не принято поминать без особой на то надобности.

– Ну, всё не совсем так… – сделав небольшую паузу, он с некими усталыми нотками в голосе продолжил: – Ты же понимаешь, что наш сюзерен – человек, и, естественно, он не может за всем уследить, поэтому существует целый штат системных аналитиков, которым помогают несколько искусственных интеллектов, занимающихся сбором и анализом огромных массивов информации. Поэтому… – опять пауза. – Прежде чем принимать какое-то решение, особенно стратегического уровня, проводится тщательный и многосторонний анализ.

Он опять замолчал и с интересом смотрел на меня, видимо, ожидая какой-то реакции.

Ох, и надоели мне эти игры!

Но тут их территория и их правила, поэтому спросил:

– Вы хотите сказать, что моя скромная персона попала в поле зрения ваших аналитиков, и меня решили использовать в каком-то стратегическом раскладе, проработав все возможные варианты?

– Да, так оно и есть, – просто и без какого-либо рисования констатировал этот факт мой собеседник. – Прежде чем идти к тебе, я тщательно изучил твоё личное дело в том объёме, который необходим для решения поставленной задачи, ну и заодно – рекомендации по построению диалога с тобой. Конечно, осталось много загадок, в которые мне лучше не лезть, но есть одна очень важная деталь, на которой несколько системных аналитиков – независимо друг от друга – акцентировали внимание.

– И какая же? – не выдержал я.

– Мне настоятельно рекомендовали не использовать тебя втёмную и максимально раскрыть обстоятельства операции – насколько, конечно, это вообще возможно в нынешних условиях – что, по идее, должно существенно способствовать более эффективному выполнению задания, учитывая твои пристрастия к нестандартным решениям. Ну и, конечно, я в курсе относительно твоей везучести и злопамятности, особенно когда дело касается предательства. Так же прекрасно знаю, что ты – чистокровный болярин, а с вами лучше не шутить. Поэтому то, что я буду тебе рассказывать – во всяком случае, для меня – является истинной и достоверной информацией.

– Хорошее начало, обнадёживающее… Мне что-то уже хочется прямо без скафандра спрыгнуть на ходу с этого корабля.

Полковник усмехнулся, давая понять, что оценил шутку.

– Я рад, что у тебя есть чувство юмора, но у нас мало времени. Продолжим… Для полноты картины я буду вынужден тебе рассказать некоторые общепринятые вещи, но в несколько иной интерпретации. Хорошо? – и, увидев кивок моей головы, начал: – Тогда поехали… Как ты знаешь, основу государственного строя Империи составляют Великие дома, над которыми в качестве сюзерена находится Император. Да, так оно и есть. Император стоит над всеми внутренними конфликтами и играет роль третейского судьи, но уже давно стало понятно, что власть, сконцентрированная в руках древних аристократических родов, угрожает самому факту существования Империи. Вот уже много веков главы ведущих, оппозиционных Императору Великих домов, набирая вес и силу, заключают союзы, интригуют и подминают под себя нейтральные или второстепенные дома и аристократические роды. Этот порядок установлен очень давно, и серьёзные проблемы возникли задолго до нашего появления на этот свет. Поэтому со временем структурам государственной безопасности каждый раз всё труднее и труднее становилось раскрывать и пресекать заговоры, особенно учитывая то, сколько нелояльной Императору аристократии служило и во флоте, и в силовых структурах, ну и, конечно, работало в органах управления Империи. Естественно, это происходило не без помощи внешних врагов, которые, открыто не сумев развалить государство, вот таким способом ослабляли стратегического противника. В один прекрасный момент силы заговорщиков возросли настолько, что они уже были готовы открыто выступить против тогдашнего Императора, но…

– Ну, историю Империи я изучал достаточно плотно и не только по открытым источникам… – перебил я своего лектора, не понимая, зачем он мне рассказывает очевидные вещи.

Полковник сделал вид, что не увидел моего раздражения, и продолжил:

– Но тут один из второстепенных Великих домов – преданно служащих Императору много лет, – в частном порядке проводя поиски легендарной Планеты Воинов, сумел открыть твою планету. Низкий уровень технического развития нисколько не помешал твоим предкам – которых отобрали для экспериментов – быстро адаптироваться к новым условиям, освоить высокотехнологическую боевую технику и во время попытки мятежа просто порвать заговорщиков. Тогда-то все и узнали про боляр… Они присягнули Императору и на многие годы стали верными и неподкупными охранниками. Координаты планеты боляр, которую все уже вполне обоснованно считали легендарной Планетой Воинов, стали одной из самых больших и охраняемых тайн Империи. Любые попытки что-то выяснить про родину боляр жёстко и безжалостно пресекались. Твои предки сами поддерживали эти правила, исходя из простой логики: чем больше будет в Империи их соплеменников – тем меньше у них останется привилегий, поэтому привлечение в Императорскую Гвардию новых бойцов-боляр проходило согласно строгому протоколу и, конечно, в условиях абсолютной секретности. В политическом плане тогда ситуация выровнялась: Великие дома, поднявшие мятеж, были уничтожены, а внешние враги, попытавшиеся в условиях нестабильности оттяпать у Империи граничные территории, получили мощные отрезвляющие удары. Именно тогда боляре стали легендарными воинами…

Тут полковник сделал паузу и, чуть поёрзав на жёсткой кровати, продолжил свой рассказ, который, честно сказать, начал меня утомлять – всё это я и так знал. Уж что-что, а историю и геополитику Империи изучил в максимальном объёме, а всё, что касалось боляр – и максимально глубоко.

– Большинство боляр получили потомственное дворянство. Самые первые боляре, которые отличились при подавлении мятежа Великих домов, фактически взяли в свои руки большинство полномочий силовых департаментов. Новым, недавно прибывшим болярам не так повезло, и, естественно, со временем такое разделение стало выражаться в нарастании внутренних противоречий. «Старые» и «молодые» боляре разделились по группам, и у них начались трения, причём всё это происходило не без участия внешних советчиков. Но тут тогдашний Император вдруг умер странным образом… Ну как, странным… До сих пор обстоятельства его смерти засекречены… Часть боляр – в основном это были «молодые», – подстрекаемая оставшимися оппозиционными Великими домами, тут же подняли мятеж против, скажем так, относительно законного наследника и претендента на престол. Другая часть боляр – из самых родовитых и наделённых властью – осталась верными трону. Что было дальше, думаю, ты знаешь… Восстание было подавлено, Империя с трудом перенесла эти события, и потом понадобилось много времени, чтобы устранить все последствия того мятежа. Часть выживших мятежников-боляр разбежалась по галактике, но за ними некоторое время шла настоящая охота, которая со временем просто переросла в формальный запрет на посещение их потомками пределов Империи. Именно тогда боляре – как весомая сила – вроде бы ушли из политики, но это не совсем так – просто было запрещено употреблять слово «боляре» по отношение, к временам после подавления мятежа, вот и всё. А твои предки, отличившиеся в тех событиях – в прямом смысле слова сохранившие Империю для родителей нынешнего Императора – стали новыми аристократами и родоначальниками так называемых Военных Родов. Вот и всё… Боляре – как были, так и остались на службе Императора, только старались не упоминать своих сородичей, устроивших мятеж. Ещё одной проблемой стало то, что все, кто был проинформирован о местоположении твоей родины, были уничтожены. После долгих переговоров с оставшимися Великими домами был заключён пакт о том, что за лояльность к Империи приток новых боляр будет прекращён, и на любые поиски Планеты Воинов будет наложен запрет. Что до сих пор неукоснительно и выполнялось… Со временем – после установления некоторого равновесия в Империи – произошло разделение: Военным родам принадлежат силовые структуры, где они имеют максимальный вес, а Великим домам и Древним аристократическим фамилиям – финансовый и научный сектора. И это разделение сбалансировано и поддерживается уже много лет – даже не взирая на то, что твои предки-воины, мягко говоря, недолюбливают нашу древнюю аристократию, углубившуюся в вопросы финансов – так всем удобно и выгодно, да и Императору проще в такой системе контролировать любые точки, где начинается концентрация избыточной власти.

– Да. Я этого не знал, – признался я.

– Это не афишируется. Но тем не менее мы – как можем и не можем! – держим на контроле все эти процессы, ну и, конечно, отслеживаем всех потомков боляр за границами Империи, ну, насколько это возможно. Были прецеденты, когда результаты того мятежа пытались использовать против нашего государства.

– Ясно… – протянул я и спросил: – Как я понял – раз я чистокровный болярин, и мои предки никак не запятнаны в давнем мятеже боляр – у меня есть большие перспективы сделать карьеру в силовых структурах Империи?

Он немного замялся и многозначительно проговорил:

– Появление чистокровного болярина вызовет много вопросов, но и даст много преимуществ… Давай эту тему отложим на будущее…

«Понятно… Моя легализация на просторах Империи в качестве стопроцентного землянина – откладывается… А вот длительность моей жизни…» – подумал я не без досады.

– Ты, кстати, не думай, что после выполнения задания – если, конечно, всё получится – мы тебя уничтожим, как ненужного свидетеля…

Я аж вздрогнул – он что, мои мысли читает?

Полковник это заметил и чуть заметно усмехнулся.

– Максим, я же тебе говорил, что план нашего с тобой разговора разрабатывали лучшие психологи и аналитики Империи. К вопросу гарантий твоей безопасности после выполнения задания мы вернёмся чуть позже. Есть вопросы по тому, что я тебе изложил?

– Пока всё понятно. Хотя, спрошу… Учитывая развитие медицины, кто-то из первых боляр дожил до наших дней?

– Конечно, некоторые дожили! Их немного, но они хоть и не показываются на виду, но – как и раньше – крепко присматривают за новыми поколениями. У твоих соотечественников образовалось что-то вроде закрытого сообщества. Они как могут помогают своим продвигаться по карьерной лестнице, при этом достаточно рационально избавляясь от карьеристов и ненадёжных субъектов. Обязательным условием считается, что член их братства должен пройти все ступени воинской службы с самых низов и обязательно отметиться в боевых действиях. Для боляр – если мужчина не воевал, то он не достоин уважения. Мы это видим, мы про это знаем и как можем – помогаем. Причина – боляре превыше всего ставят верность Империи, и это культивируют среди молодых поколений. Они – в данный момент – единственная причина, почему Великие дома не разорвали государство на части.

– Хм… Не думал, что всё так глубоко срослось… Получается, что мои соотечественники тут очень плотно осели и фактически являются волкодавами Императора?

– «Волкодавы»? Что это значит?

Я коротко объяснил и историю появления породы собак, и их естественную вражду с волками, и то, что слово «волкодав» обозначает реально.

Полковник хмыкнул, покачал головой и пару раз проговорил слово «волкодав», как бы пробуя его на вкус.

– А знаете, Максим… Вы правы, очень даже похоже. Отобранные и приручённые хищники на службе Императора. Звучит очень даже оригинально…

Я сразу представил, как он в разговоре с каким-нибудь потомком боляр вставит это словечко, чтоб произвести нужное впечатление.

– Да, вы правы, – снова повторил он, вернувшись к разговору. – По вашей терминологии они – волкодавы Императора, точнее, не Императора, а Империи, разницу вы должны понять.

– Конечно.

– Вот и хорошо, – констатировал он и, устало потерев глаза и глубоко вздохнув, с чуть видимым усилием продолжил рассказ: – Со временем, оставшиеся боляре стали всё чаще и чаще жениться на женщинах из аристократических семей, и к нынешнему моменту многие Военные роды имеют родственные связи с Великими домами. В общем система противовесов потихоньку начинает давать сбой благодаря такого рода семейным связям, да и боляре ведь тоже не полностью едины и монолитны. В их среде есть свои лидеры и течения, существуют внутренние трения, разногласия и столкновения интересов. Некоторые группировки даже стали разыскивать следы сбежавших во время мятежа соплеменников и устанавливать с ними и их потомками контакты, пытаясь хоть как-то усилить свои позиции. С некоторых пор наши аналитики начали увеличивать вероятность прогноза на смену правящей династии, и по некоторым косвенным данным многие боляре – в той или иной степени недовольные сложившимся положением дел – готовы занять нейтральную позицию в случае глобального заговора Великих домов, вместо того чтобы поддержать трон. Мы как можем работаем и пытаемся перетянуть на свою сторону Военные роды, и процесс идёт, но намного медленнее, чем высшая аристократия Империи формирует жёсткую оппозицию, готовую к решительным силовым действиям. Поэтому, чтобы перетянуть на свою сторону старейшин болярского братства, которые уже давно стараются вести свою независимую игру, были предприняты попытки снова найти Планету Воинов и восстановить влияние на оставшихся боляр. Чем это закончилось, ты и сам знаешь… Но при работе над этой задачей стало известно, что чуть более ста лет назад некая группа боляр уже сумела найти эту планету и вывезла оттуда некий артефакт, имеющий то ли мистические свойства, то ли являющийся религиозной реликвией с непонятными свойствами. Данные полностью не подтверждены, но уже ясно, что важность этого предмета для боляр – а только ли для них? – очень высока. Несколько десятков лет назад один из великих Домов попытался воспользоваться ситуацией и перехватить артефакт, но ситуация вышла из-под контроля, пролилось много крови, но никто тогда ничего не получил – боляре, что-то знающие, либо погибли, либо исчезли, хотя сам Великий дом смог устоять. Самое главное, что и сама экспедиция, и перевозка артефакта были секретны – об этом были осведомлены не все болярские старейшины. После этого ещё лет пять все спецслужбы, частные организации, а также доверенные люди различных семей и Великих родов искали следы артефакта, пытаясь хоть что-то разнюхать, но безрезультатно. Со временем шум вокруг этого дела затих – артефакт пропал, и это всеми стало восприниматься как данность. Болярские старейшины постарались забыть – им было неприятно, что без их ведома кто-то смог найти Планету Воинов и вывезти с неё артефакт, аристократия, умывшись кровью, сумела откупиться, а Император на время взял ситуацию под свой полный контроль, действуя по принципу: разделяй и властвуй.

Я, усмехнувшись и воспользовавшись паузой, возникшей в рассказе полковника, тут же спросил:

– А тот Великий Дом? Не Бартоньелла ли, случайно?

Полковник тоже чуть улыбнулся, давая понять, что у нас с ним есть минимум ещё один – кроме драконов – общий враг.

– Время шло, и боляре вместо единой опоры трона стали ещё одной разновекторной, весьма влиятельной и опасной стороной внутриимперских интриг, – продолжил он. – Единственный вариант – это разделить старейшин: лояльных к Императору – поддержать, а тех, кто хочет занять нейтральную позицию, и тем более проаристократическую – просто убрать подальше. Именно и только так, ведь примитивно уничтожить их – это устроить новую кровавую кашу в один из тяжелейших моментов истории Империи, что, естественно, неприемлемо.

– Ну, раз вы мне это всё рассказываете, то вам удалось что-то раскопать, и я вам нужен в качестве собачки, которая принесёт в зубах этот артефакт, чтоб вы смогли, помахивая им, расколоть совет старейшин у боляр, выявляя и сортируя на лояльных и не очень?

– Не совсем так… Мы нашли другое решение. Люди, которые доставили артефакт, а особенно те, кто его хранят… Видите ли… Мы думаем, что несмотря на почти столетнее отсутствие их в Империи, они до сих пор обладают непререкаемым авторитетом у ВСЕХ боляр! Именно у всех: и среди живущих в Империи, и среди беглецов, и среди их потомков. Есть все основания полагать, что они живы и здоровы, и решили просто уйти подальше от наших интриг и дрязг, охраняя артефакт. Мы с трудом нашли их след и направили туда посла, обладающего полномочиями заключать любые соглашения от имени Императора.

– Так это получается… Артефакт, он что, находится вне Империи? И где же?

– Он находится… Об этом чуть позже… – недоговорил Морг и перевёл разговор в другое русло. – Но условия секретности были настолько жёсткими, что посол был направлен с минимальной охраной и попросту исчез. Вот уже продолжительное время у нас с ним нет ни связи, ни возможности что-то прояснить. Кризис в высших эшелонах власти Империи – на фоне мощнейшего за несколько веков драконовского нашествия – набирает обороты, и нам нужны дополнительные рычаги воздействия на внутреннюю обстановку в Империи. И нынешние условия таковы, что мы не можем проводить масштабную поисково-спасательную операцию – это обязательно вызовет утечку информации, и вся затея приведёт к абсолютно обратному результату, плюс – к серьёзным осложнениям с соседями, вплоть до начала открытых боевых действий.

– Н-да… Весело… Но если всё, что вы говорите – правда, то посланец, имеющий такие полномочия, должен принадлежать… – тут я сделал паузу, а потом выпалил: – К императорской фамилии!

Полковник, ничего не сказав в ответ, только кивнул головой, давая понять, что мои рассуждения на правильном пути.

– Теперь вы понимаете, Максим, на каком уровне придётся работать? – спросил он.

Я-то прекрасно понимал, куда и во что вляпался. Даже при условии, что хотя бы десять процентов от сказанного полковником – правда, то мне стоит позаботиться о завещании. Но я понимал и другое: от этого задания мне никак не отвертеться! Поэтому спросил:

– В чём состоит моя задача?

– Ваша задача – найти, спасти и вывезти в Империю посланника, а ещё – если получится – встретиться со своими древними соплеменниками и попытаться убедить их выступить на стороне Императора в качестве союзников. А ещё… И обязательно узнать, что из себя представляет этот легендарный артефакт.

«Да… Задачка ещё та… Хорошо, что хоть Самого Главного Дракона выкрадывать не надо…» – подумал я, а вслух сказал:

– У меня возникли вопросы… Какие гарантии, что после выполнения операции меня просто не зачистят, ну и что я получу, если операция будет выполнена хотя бы частично? Вы же понимаете, что список ваших запросов вряд ли удастся реализовать полностью…

Полковник опять чуть усмехнулся, давая понять, что оценил мою прозорливость.

– Я всё понимаю. Отвечу с конца. Главное – это жизнь и свобода посланца. Он никак не должен попасть в руки ни третьей, ни четвёртой, ни какой-то пятой стороны. Только к нам, только в целости и невредимости. По всему остальному – как получится… – опять сделав паузу, он продолжил: – По, скажем так, вознаграждению… Вы же понимаете, что на том уровне, где будут оценивать вашу работу, поощрения совершенно иные, нежели, к примеру, в Кентарийских ВКС. Думаю, что вашей наградой будет ваше будущее в Империи… И это будущее на несколько порядков лучше того, которое ожидало бы вас в Кентарийской республике – я вам гарантирую от имени… Хотя, что я говорю… В Кентарийской республике у вас, Максим, только одно будущее – не сейчас, так чуть позже погибнуть в очередной военной мясорубке. А если даже до вас каким-то чудом не доберутся драконы, то рано или поздно вам помогут «героически погибнуть» – своей помолвкой с Анной дер Тераном вы очень многим перешли дорогу, да и на военно-финансовом поприще многим «оттоптали ноги». Образно говоря: там у вас будущего просто нет, даже несмотря на то, что генерал дер Тераном – у которого своё будущее весьма неоднозначно! – пообещал отдать за вас свою племянницу. Вы же это понимаете?

– Понимаю, – не стал я лукавить, такие расклады и мне самому приходили на ум.

– Теперь по гарантиям… Как мне недавно сообщили, генерал Арана тори Ансельм достаточно эмоционально пообщался на ваш счёт с генералом дер Тераномом. Разговор был очень интересный… – тут он сделал паузу, чтоб я понял, что у этого кручёного полкана везде свои люди, и он в состоянии прослушивать разговоры чуть ли не в занюханном гальюне самого потрёпанного эсминца. – Арана тори Ансельм – сам из семьи, где в роду были боляре, и его воинские достижения обеспечили ему высокий авторитет и уважение в братстве Военных родов. Так вот, он обменялся информацией с вашим «неявным» родственником и узнал, что вы – Истинный Болярин. Он об этом уже успел по секретным каналам сбросить сообщение старейшинам, присовокупив все имеющиеся доказательства и ваш рассекреченный послужной список, что стало одной из лучших рекомендаций. Образно говоря, дер Терраном продал вас с потрохами имперским болярам за то, что они его будут прикрывать. В принципе, в его ситуации – решение абсолютно правильное. У них в руководстве республики сейчас идёт большая драка на фоне катастрофического положения на фронтах – ищут крайних и виноватых, перед делёжкой помощи, что обещает Империя… А ещё… Накануне нашего разговора мне лично пришло послание, что очень многие истинные оставшиеся в живых боляре будут внимательно следить за судьбой майора Кентарийских штурмовых войск Максо Мелана… Как вам? Вот и я про это… У меня не было смысла зачищать вас и раньше, а теперь… Даже если бы этот смысл и появился, то я бы сорок раз подумал: стоит ли оно того – умереть совсем на немного позже вас? И в свете этого послания хочу добавить про поощрения… Если вы справитесь с заданием – в чём почему-то я абсолютно не сомневаюсь, – то…

– Я стану уже не пешкой, а чем-то более существенным на политической арене Империи, как раз нужным элементом для задабривания боляр, ну, или сладкой морковкой, которой можно махать у них перед носом, как неким временным заменителем легендарного артефакта, – закончил я фразу за полковника и спросил: – Правильно? А почему я не удивляюсь тому, что командующим объединённой эскадрой был назначен генерал Арана тори Ансельм, и тому, что ему дали пооткровенничать с дер Тераномом?

– Вот видите, вам ничего не нужно объяснять… Вы нам в любом случае необходимы живым-здоровым и сейчас, и в будущем, это – без вариантов.

Я замолчал, переваривая полученную информацию…

Расклад получается, с одной стороны, интересным, но, судя по лицу полковника, задание будет у меня очень весёлое.

– Хорошо. Допустим, я вам верю. Тем более что рекомендации ваших аналитиков относительно правдивости в некоторой степени объективны, но… – согласился я и добавил жёстко: – Если предадите и обманите – я очень обижусь. И это – именно угроза…

– Я понимаю. Это ваша болярская черта – честно служите, пока вас не предадут. Зато потом вы изобретательно и жестоко отомстите. Не стоит повторять: для меня – это аксиома.

– Как я понял, возможности отказаться у меня нет? – запустил я пробный шар, скорее для последней проверки серьёзности ситуации.

– Вы правильно поняли – нет, от слова «абсолютно». Тем более, как мне кажется, вам это будет просто интересно. Именно то, что вы любите – одиночное задание, полная свобода принятия решений, развязанные руки… А для нас главное – результат.

– Хорошо, можете быть уверенным, что вы меня заинтересовали… Я берусь. Теперь я могу ознакомиться с подробностями и заняться сбором всей информации?

– Конечно…

Полковник заговорил, и по мере рассказа я всё больше и больше убеждался, что у Императора действительно великолепные аналитики и психологи, всё ведь просчитали: и побудительные мотивы, и нашу русскую тягу к приключениям, и многое другое…

Захотел бы, не смог отказаться…

Хотя придётся поломать голову, и без поллитры тут явно не обойдёшься…

Уже в самом конце достаточно длительного обсуждения я всё-таки спросил у полковника Морга:

– Полковник, вы мне так и не сказали… Где же мне придётся работать?

– Конфедерации Таран-Хо, планета Крамона, – ответил Морг.

Глава 13

Колёса поезда монотонно стучали в знакомом с детства ритме, привнося в общий звуковой фон из разговоров пассажиров, шума радио, передающего какую-то примитивную ритмичную мелодию, гудков и лязга сцепок, скрипа рессор, звона одинокой ложки в стакане с остатками недопитого местного аналога травяного чая, некую добрую, успокаивающую, умиротворяющую, домашнюю мелодию…

Не открывая глаз, я лежал на верхней полке купе, наслаждаясь, если можно так сказать, натуральными звуками и запахами. Странно, почему я раньше не понимал, что можно получать удовольствие от таких вот бытовых мелочей. После долгих месяцев в запертых металлических коробках, несущихся или висящих в космическом вакууме, где качество воздуха зависело от степени изношенности и класса систем жизнеобеспечения, столь натуральные запахи очень сильно контрастировали с неисчезающим привкусом палёного пластика или стерильным, озонируемым воздухом, от которого иногда хотелось просто лезть на стены.

Столь яркий контраст наконец-то заставил задуматься и вспомнить о потерянной родине и о будущем, которое меня, бездомного странника, ожидало…

«Тук-тудум-тук-тудум-тук-тудум…» – выбивали колёса поезда.

Под этот монотонный стук я как никогда раньше спокойно выспался, несмотря на не совсем обычное моё положение.

Интересно, как повернётся непредсказуемая судьба, забросив меня именно в это купе на очередной затерянной в глубоком космосе планете?

Вот ведь поворот сюжета…

«Тук-тудум-тук-тудум-тук-тудум…»

Я уже не спал, но чтоб не привлекать особого внимания, просто лежал, расслабившись, с закрытыми глазами, наслаждаясь всё убывающими минутками настоящего спокойствия и отдыха. Но даже сквозь прикрытые веки чувствовались всполохи света, и я явственно ощущал, как за окном мелькают деревья, постройки, электрические столбы. Хотя, как ни странно, это не раздражало, а только добавляло дополнительные штрихи к картине потерянного прошлого, которое уже давно в моей памяти ассоциировалось с чем-то светлым и тёплым…

Внизу, прямо подо мной на нижней полке, уже давно слышалась активная возня, сопровождаемая вскриками, каким-то шуршанием и звуками ударов. Всё это на время прекращалось строгим окриком, но буквально через пять-десять минут начиналось с новой силой.

Я не смог удержаться и улыбнулся – это были мои беспокойные соседи по купе. Крупная, толстоватая женщина – по моим меркам перешагнувшая пятидесятилетний рубеж – сопровождала к родителям с отдыха двух непоседливых внуков, которые уже двое суток ставили на уши весь вагон, а бедная бабушка, учитывая возраст и габариты, просто не успевала за двумя сорванцами пяти и шести лет. Но, как это ни странно, дети были достаточно воспитанны, и их возня не сильно задевала окружающих, поэтому практически все в вагоне посматривали на их шалости с доброй улыбкой. Была, правда, парочка ворчливых тёток, которые попытались детей приструнить и говорить им гадости. Но, к счастью, народ в вагоне собрался понимающий, и несколько крепких словечек быстро указали соответствующее направление движения и место назначения старым склочницам.

Снизу послышался возмущённый голос:

– Что вы творите? Дайте же людям поспать. Вот ведь сорванцы… – бабушка снова попыталась построить внуков.

Хотя, в принципе, уже давно пришло время для утреннего подъёма, и детишки уже в своём праве проказничать…

Лязгнул замок, и дверь в купе резко откатилась в сторону.

Я уже не смог корчить из себя спящего и, привычно сжав под одеялом небольшой нож из стеклопластика, уставился на нарисовавшегося в проёме крупного детину в фиолетовом костюме.

Но никого этот приход особо и не удивил. Здесь в таком облачении ходят официанты и повара, да и лицо пришедшего было знакомо. Он, добродушно улыбнувшись, выдохнул одной фразой почти без промежутков между словами: «Завтракать будете?»

Я чуть поёрзал на полке и глянул вниз.

Так оно и есть – у Тарла, так звали этого официанта из вагона-ресторана, в руках была сложная конструкция из алюминия, в которой в специальных зажимах красовались пластиковые судки с порционными завтраками. Просто, функционально и, главное, востребованно, учитывая мастерство поваров вагона-ресторана. Многим было просто лень переться через весь состав, фактически оставляя вещи без присмотра, а тут такой сервис пришёлся как нельзя лучше, и пассажиры относились к этому, как к весьма обыденному явлению. Самое интересное: в моём родном мире когда-то, ещё до крушения Советского Союза, точно так же разносили по вагонам готовые обеды в алюминиевых судках. Куда это всё потом подевалось?..

Бабушка двух сорванцов решительно выдохнула:

– Нам, пожалуйста, две порции, уважаемый Тарл. Этим неугомонным поросятам для шалостей нужно много энергии.

И, зашуршав застёжкой небольшой дамской сумочки, быстро достала матерчатый кошелёк, зашелестела мелкими купюрами, отсчитывая нужную сумму, при этом, конечно, не забывая о небольших чаевых.

Тут так было принято. Если человек работает на совесть и пытается быть полезным, его обязательно стараются поощрить, а парнишка, который во время студенческих каникул подрабатывал в вагоне-ресторане поезда, действительно заслуживал небольшой награды. Чистый, наглаженный, без следов вечерней пьянки и, конечно, без запаха перегара, а также излучающий настоящее, а не показное дружелюбие, располагал к себе и принимал вознаграждение как должное, но при этом не выпрашивал его, как это частенько встречалось в нашем мире. Хотите поощрить – пожалуйста, нет – ну, значит, не повезло…

Парень – помимо обслуживания вагона-ресторана – ещё курировал вопросы пропитания трёх вагонов, поэтому на вторые сутки путешествия уже был фактически своим человеком. У меня даже мелькнула мысль, что это – великолепное прикрытые для оперативника из линейного отдела местной госбезопасности. Хотя, учитывая, что тут происходит, это было бы не самым худшим вариантом, но тут моя параноидальная интуиция помалкивала, вроде парень тот, за кого себя выдаёт. По некоторым оговоркам Тарл учился то ли на социолога, то ли на юриста в очень престижном столичном университете и, судя по дорогим, по-настоящему брендовым часам, явно принадлежал к аристократическому семейству. Такой механизм могут себе позволить действительно состоятельные люди. Выучится и со временем осядет где-нибудь в министерстве, но при этом у него в личном деле будет пометка о том, что имеет опыт общения с народом, и в качестве практики работал в сфере обслуживания. Здесь это ценилось…

Пока я рассматривал эту идиллическую картину и расслабленно занимался простеньким анализом, моя пожилая спутница – хозяйка двух пострелёнышей, которые, открыв пластиковые контейнеры, уже вовсю работали ложками – обратила внимание и на меня, и на ещё одного спутника, точнее, спутницу, которая делила с нами купе. Тётушка Ларкина – так звали эту женщину – добровольно и с удовольствием взяла на себя негласное шефство над спутниками и старалась присматривать, чтоб никто не пропускал приёмы пищи, и неодобрительно сопела, когда я чуть позже, чем тут было принято, устраивал утренний моцион. Хотя делала она это как-то без злобы, скорее по привычке, было видно, что у себя дома она была за главного и привыкла всё вокруг себя – особенно вопросы, касающиеся порядка и гигиены – держать на контроле.

– Макса, Тиана, спускайтесь и давайте завтракать, посмотрите, какую прелестную лурду и сироп принёс уважаемый Тарл. Пусть на Большом Суде Светлоликий будет благосклонен к повару, приготовившему такой завтрак.

«А ведь и действительно, пора перекусить…» – подумал я и, кивнув головой официанту, проговорил:

– И мне порцию, пожалуйста. Действительно пора завтракать.

Спрятав нож в рукаве в специальной петле, я быстро спустился с полки – благо спал в спортивном костюме, – достал из кармана помятую купюру и протянул её Тарлу.

Тот спокойно её принял, чуть вопросительно глянув на меня: я заплатил больше, чем нужно, а размер чаевых здесь как-то было принято рассчитывать в размере не более десяти процентов от суммы. Я в самом начале своего путешествия немного лоханулся, по извечной русской привычке как-то сболтнув, что «сдачи нам не надо», и сразу был награждён множеством настороженных взглядов. А попадать в поле зрения местной госбезопасности мне не очень-то хотелось, во всяком случае – пока мои поисковые мероприятия не перешли в активную фазу.

Поэтому, кивнув нашему кормильцу, получил от него сдачу с учётом чаевых, взял пластиковый контейнер и присел на нижнюю полку, где для меня освободили место.

Соседка по верхней полке – девушка с красивым именем Тиана – отреагировала относительно вяло и, что-то буркнув про чай с печеньем, который она предпочитает по утрам, снова уткнулась в электронную книгу, читая что-то ну уж очень интересное. Странная девушка…

Сидя на нижней полке, я стал методично и не спеша работать пластиковой ложкой, с удовольствием уплетая сладкую кашу с сиропом и параллельно наблюдая за своими спутниками.

– Хм, как вкусно! – не выдержал я, чем вызвал благодарный взгляд тётушки Ларкины.

Вот что значит отвык от натуральной пищи – всё только боевые рационы или результаты деятельности бортового кухонного процессора на нашем крейсере, а тут такие вкусности!

Опять усмехнулся, вспомнив любимый в детстве советский сериал «Гостья из будущего» и фразу про кефир и питательные таблетки на космическом корабле. Так получается, что сейчас я как раз нахожусь в роли тех самых космических пиратов, которые искали миелофон, ну а у меня задача не менее экзотическая.

Взглянув на своих спутников, незаметно напрягся: интересные люди, но каждый из них очень непростой человек, это, конечно, касается только взрослых, ведь дети как дети.

Ну, тётушка Ларкина в первом приближении прозрачна и понятна, хотя там далеко не всё так просто, но угрозы от неё не чувствую. На фоне неподдельного добродушия чувствуется огромный жизненный опыт.

А вот Тиана не то чтобы заинтриговала, но задуматься заставила. Что-то тут было не то, какая-то несостыковка, и это меня заставляло нервничать и искать ответы. В моём положении любая незамеченная мелочь может привести к провалу.

А девушка действительно заслуживала особого внимания. Невысокого роста, где-то метр шестьдесят, стройная, спортивная фигура, небольшая грудь, светлые волосы… А привлекательное продолговатое лицо, с тщательно выведенными дугами бровей и ровным аристократическим носиком, всё время – пока мы ехали вместе – несло на себе след озабоченности и какой-то детской грусти. Короткая, явно модельная стрижка с короткой чёлкой ещё больше подчёркивала красоту глаз и открывала тонкую нежную шею. Такая стрижка, как правило, добавляет любой женщине молодости и озорства, а тут подчёркивала юность и ранимость моей попутчицы. Но, несмотря на молодость, она прекрасно знала себе цену и на знаки внимания со стороны нескольких мужчин, пассажиров вагона, реагировала нейтрально и, если можно это сказать, привычно. За двое суток пути девушка ограничилась всего несколькими фразами, но и этого было достаточно, чтобы сделать вывод и об её образованности, и воспитании, и, возможно, об аристократическом происхождении. Что она читала, так подсмотреть и не смог, хотя пытался, чем вызвал её неудовольствие.

Оторвавшись от каши, я поднял взгляд и опять увидел, как она, лёжа на верхней полке и закинув правую руку за голову, левой держала электронную книгу и что-то сосредоточенно читала, проговаривая про себя, чтобы лучше запомнить. Ну уж точно не похоже, что читает какой-нибудь роман, в данный момент она больше всего напоминала студентку, готовившуюся к экзамену. Единственное, что выпадало из образа – это тёмно-красная лента на её шее, символ траура по погибшему родственнику или возлюбленному. Симпатичная, обворожительная своей молодостью и свежестью девушка. И, несмотря на все мои нынешние проблемы, мне – нормальному здоровому мужчине, можно сказать, героическому офицеру, прошедшему с боями полгалактики – было обидно, что такая особа находилась на расстоянии вытянутой руки и абсолютно полностью меня игнорировала.

Глубоко вздохнув от мысли, что мне тут ничего не светит, я, всё так же работая ложкой, переключился на обдумывание и своего задания, и просто непреходящего чувства офонарения от того, как я смог во всё это вляпаться.

Воспоминания снова вернули меня на две недели назад, к тому самому знаковому разговору с доверенным человеком Императора…

* * *

Когда на крейсере полковник Морг выложил мне весь расклад по болярскому артефакту, то я сначала решил, что всё это сказка, но он сумел убедить меня в полной надёжности и достоверности полученной информации.

Если коротко и сжато, то получалось следующее: ребятам Императора удалось выйти на след каких-то боляр, которые эвакуировали с Земли неизвестный артефакт. Тщательное, долгое и осторожное расследование привело к планете РБ3418, с самоназванием «Крамона».

Всё хорошо, вот только звёздная система с этой планетой находилась на очень приличном удалении от границ Империи и располагалась в зоне ответственности старого и беспощадного врага – Конфедерации Таран-Хо, поэтому полного и всестороннего анализа места проведения операции просто не было. При разработке плана инфильтрации приходилось довольствоваться только отрывочными данными, полученными по каналам армейской разведки, и отчётом трёхсотлетней давности экспедиции Дальней Имперской разведки.

Про Конфедерацию и про её постоянные столкновения с Империей я знал из учебников истории, поэтому было понятно, что может произойти, если посланник Императора попадёт в руки к давним противникам, хотя Кентарийская республика в данное время с конфедератами и не воевала. Но самое дерьмовое было в другом: посланником, который пропал на этой Крамоне, была младшая и ненаследная принцесса Ириана, направленная сюда не только как член семьи, но и как человек, наделённый абсолютным доверием Императора, несмотря на то, что она была дочкой всего лишь официальной наложницы. Принцесса получила прекрасное образование, имела несколько дипломов по космосоциологии и ксенопсихологии, поэтому именно она с минимальной охраной из двух боевиком императорской гвардии полетела на Крамону искать боляр и именем Императора уговаривать их вмешаться в нарастающий внутренний конфликт в Империи.

По её поиску и возможной инфильтрации с планеты мне предписывалось собирать дополнительные данные уже на месте, на ходу проводя дополнительный анализ и корректировку планов.

По полученным впоследствии докладам от принцессы – которой на первом этапе удалось незамеченной проникнуть на планету – Крамона оказалась очень интересной со всех сторон.

Выяснилось следующее…

Конфедерация Таран-Хо, которая контролировала огромный кусок пространства, где на окраине находилась эта звёздная система, совсем не интересовалась этой Крамоной. Огромное расстояние, несколько пылевых скоплений и трудная навигация из-за наличия чёрной дыры не способствовали освоению вроде как полностью пригодной для проживания людей планеты – где-то в архивах Конфедерации значилась звёздная система РБ3418 с припиской о том, что на планете есть человеческая цивилизация, но всё «вмешательство» конфедератов в жизнь людей Крамоны ограничилось одним-единственным облётом планеты автоматическим зондом да засылкой туда пары редко сменяемых наблюдателей. В Конфедерации систему признали бесперспективной и попросту забыли про неё…

А люди там жили и, ничего не подозревая о том, что как бы входят в высокоразвитую Конфедерацию Таран-Хо, развивались себе потихоньку, повторяя путь сотен и тысяч человеческих цивилизаций, разбросанных на безмерных просторах галактики.

Некоторые страны на планете уже обладали ядерным оружием, правда, весьма примитивным, а две – наиболее продвинутые в техническом отношении – даже осваивали околопланетное пространство на примитивных летательных аппаратах с химическими реактивными двигателями.

Оружие – привычное мне автоматическое огнестрельное, ну и, соответственно, танки, пушки, боевые самолёты, ракеты…

Образно говоря, цивилизация на Крамоне достигла примерно такого же уровня технического развития, как и моя родная планета Земля на момент начала глобальной ядерной войны, ну, может, с отставанием лет в двадцать-тридцать.

Видимо, именно это обстоятельство и явилось ключевым при выборе моей скромной персоны для выполнения задачи и по эвакуации посланника, и по поискам артефакта. По мнению системных аналитиков, моё вливание в среду местных аборигенов – по сравнению с другими кандидатами – будет более добротным, а реакция на изменение условий – более адекватной, что должно существенно повлиять на результат операции.

Что ж…

Логично и весьма мудро…

А вот планета, на которой нужно было работать, меня очень удивила. При более тщательном анализе Крамона на бытовом уровне раскрывала всё больше и больше мелочей, если не копирующих, то очень сходных с земными аналогами.

Хотя всё это удивило только меня – есть с чем сравнивать! – а для системных аналитиков Империи, видимо, это было очевидным следствием естественных процессов, происходящих в любой человеческой цивилизации: от первобытного строя – к империям и республикам; от дубины – к ядерной бомбе; от съедобных корешков – к изысканным блюдам в ресторане…

Конечно, нужно было учитывать и влияние боляр на ход развития этой цивилизации – хотя бы последние лет триста, – но что-то мне подсказывало, что оно было минимальным…

И теперь, используя и всю эту информацию, и разрозненные доклады принцессы Ирианы – которые сумели дойти до Империи – мне нужно было восстановить её путь и найти её саму, и это при условии, что объект поисков профессионально соблюдал все меры конспирации, чтоб не засветиться перед наблюдателями Конфедерации Таран-Хо и службами безопасности разных государств самой планеты.

Но мне нужно было при этом учитывать громадную массу данных и о политической, и об экономической ситуации на планете, а вот тут было всё далеко не просто…

Поверхность планеты на шестьдесят процентов была покрыта водой, а суша состояла из двух больших материков – Маронанна и Келиораз, и нескольких крупных островных архипелагов – Жолика, Арганда и Кронар.

Учитывая многонациональный состав населения и степень развития государств, единого всепланетного правительства ещё не было, и – так же как и на Земле – здесь присутствовали несколько сотен государств, которые в той или иной форме конфликтовали между собой, а иногда и воевали, разрешая возникшие противоречия.

Совсем недавно – лет шестьдесят назад – планета перенесла Мировую войну. Опять же – почти полная аналогия с Землёй. Была даже мысль, что это какая-то симуляция или бред моего подсознания, но факты – есть факты.

Население планеты – пять с половиной миллиардов человек. Ярко выраженных рас – как на Земле – здесь не было, наблюдались отличия, обусловленные климатическими особенностями, но среднестатистический житель выглядел как землянин, проживающий в южной Европе.

Было множество религий, но две основные исповедовали около девяноста процентов населения, хотя на этом нужно остановиться подробнее…

Светловерие…

Всё сущее создал Светлобог, он – прадед всех людей, его дети и внуки, рискуя жизнью, не раз приходили на планету спасать своих потомков в той или иной ипостаси. Они страдали, строя города и плотины, воевали, мучились, принимая на себя боль, ненависть и невзгоды, исходящие от приверженцев Чернобога, проклятого сына, нарушившего заветы своего отца и пустившего в душу гниль и черноту.

Эта религия по степени социального регулирования общества чем-то напоминала адаптированную смесь православного христианства, конфуцианства и буддизма с некоторыми вкраплениями нечто похожего на старославянские верования.

Потратив много времени на штудирование имеющейся информации, я понял, что мне эта религия, в принципе, нравится, в некоторой степени вызывая одобрение своими целями и способами их достижения.

Во славу Светлобога строились многочисленные храмы, которые в своё время стали центрами культурного развития, обучения и медицинского обслуживания населения.

В символике религии использовались светлые цвета, часто – стилизованное изображение местного солнца, ну и, конечно, существовало некое подобие икон с изображением высокого бородатого мужчины в белых одеждах с БОЕВЫМ посохом в руках!

За ним всегда изображалась его супруга, божественная Светлая Матушка – защитница и покровительница всех женщин. Такая двойная ипостась божественной силы являлась дополнительным стимулом для сохранения крепких семей, как главного кирпичика общества. Особое отношение было к женщинам, которые считались продолжательницами рода и, соответственно, уважались и охранялись. В этом обществе одним из самых страшных преступлений было убийство беременной женщины, за что карали безжалостно.

Основной орган управления – Круг старцев, где все решения принимались коллегиально тринадцатью высшими священниками.

Священнослужители, как правило, одетые в белые просторные брюки и длинную белоснежную рубаху, долго учились и проходили тщательный отбор, обязательно имели медицинское образование и всегда параллельно с религиозными службами без исключения работали в больницах и госпиталях, оказывая помощь при любом обращении.

Любой жрец – а точнее, проводник Светлобога – обязательно имел семью и по мере возможности брал на воспитание детей, оставшихся без родителей.

При этом среди людей, исповедующих Светловерие, считалось особым почётом получить право воспитывать сирот по примеру «светлых священников». Такая практика решала проблему воспитания молодого поколения и мешала в некоторой степени росту молодёжной преступности, причиной которой в моём мире становились интернаты.

В общем, вполне себе такая приличная религия, являющаяся мощным социальным регулятором и механизмом преобразования общества на пути морально-нравственного развития. Изначально зародилась эта религия на материке Маронанна, где и исповедовалась большей частью населения. Частично была распространена на некоторых островных архипелагах, но постепенно вытеснялась с окраин другими, более агрессивными религиями.

Конечно, было много нюансов и непонятных моментов, не отражённых в отчётах имперской разведки и принцессы, и я собирался всё это дополнительно разузнать в процессе работы. Тем более что был опыт Земли, где многими религиозными деятелями декларировались благие намерения, которые заканчивались Варфоломеевской ночью.

В качестве противовеса Светловерию присутствовала более агрессивная и в полной мере ортодоксальная так называемая «Истинная вера». Несколько веков назад она пришла с островов и постепенно распространялась дальше, достаточно энергично выдавливая другие религиозные течения, не стесняясь при этом в методах.

По представлениям этой религии всё было создано по желанию и велению Единого Хозяина, который правил на Крамоне посредством своего наместника – Великого Владыки Святого Престола. Ниже Владыки стояли Иерархи, а за ними уже шли главы прецепторий, контролирующих территориальные образования, как правило, в границах отдельных государств.

В трактовке этой веры все должны были подчиняться воле Единого Хозяина и его посланцев, пастырей Истинной Веры, несущих свод законов для всех верующих. В принципе, в те времена, когда зарождалась эта религия – учитывая, какие нравы были на архипелагах, ставших ещё в древности пристанищем для беглых рабов, преступников и базами для морских пиратов – возникновение столь жёсткой, структурированной системы морально-нравственного регулирования стало необходимостью для дальнейшего развития формирующихся, по сути дела, бандитских государственных образований.

Но вот символика и логика проповедников этой веры меня серьёзно озадачили. В качестве главного символа была пирамида с размещённым в её вершине символом фаллоса. Да-да, именно мужского полового органа! Я сам просто впал в ступор, когда это увидел.

У них под это дело было создано целое учение, в котором я запутался на втором абзаце, пытаясь прочитать их основной религиозный свод законов – книгу «Балогок», в которой везде, где только можно, красовались стилизованные изображения пирамидок с фаллосами. Сами пастыри ходили в чёрных саванах, со специальными ритуальными палками, которыми они быстро и достаточно жёстко прямо на месте могли наказать отступников, ну а если прегрешение было уж очень серьёзным, то на этот случай была своя инквизиция, которая имела следственные, судейские и карательные функции относительно преступлений против веры.

Пастыри проходили тщательный отбор, придя в лоно Истинной Веры, они давали обет безбрачия и долго учились в специализированных университетах, чтобы нести свет религии до самой смерти.

Религия во многом была похожа на наше католичество, но тоже имела множество своих нюансов…

Великий Владыка Святого Престола лет пятьсот назад перенёс свою резиденцию из архипелага Арганда в огромный роскошный комплекс, построенный руками рабов и поборников Истинной Веры на материке Келиораз. Лет за сто до этого на архипелагах, подконтрольных Святому Престолу, начался голод, а вследствие его – несколько эпидемий. Срочно собранная огромная армия озверевших от голода островитян под предводительством иерархов Истинной Веры вышла в поход и постепенно, в течение сотни лет – где силой, где хитростью – полностью захватила материк Келиораз, под благовидным предлогом распространения веры фактически уничтожив, подчинив и ассимилировав всё местное население.

Именно в это время началась массовая экспансия Истинной Веры, ставящая целью взять под свой контроль всю планету. То есть Владыки Святого Престола столетиями создавали наднациональную систему власти, постепенно подчиняя себе правительства государств, где церковь Истинной Веры занимала доминирующее положение.

Со временем, набравшись сил, укрепив свою власть и вступив в союз с мощным и влиятельным консорциумом банкиров – Святой Престол попытался повторить трюк и так же постепенно захватить самый крупный материк Маронанна, где уже несколько сотен лет осторожно работали их эмиссары и проповедники, но не тут-то было…

Основной материк Маронанна – где мне предстояло проводить поиски – на семьдесят процентов занимает Империя Ронния, имеющая на своей территории огромные запасы полезных ископаемых. Население – примерно триста миллионов, государственный строй – что-то вроде конституционной монархии, но со множеством существенных отличий.

В Роннийской Империи, имеющей многовековую историю, основной религией было Светловерие, и здесь посланники Владыки натолкнулись на серьёзное противодействие. Чуть позже – после нескольких попыток спецслужб подконтрольных Святому Престолу государств устроить государственный переворот – противостояние переросло в серию локальных конфликтов, которые не затихали уже сотню лет.

По мере развития технологий и увеличения эффективности средств производства, цивилизация вошла в эпоху капитализма и новых финансовых инструментов, и эта эпоха потянула за собой новые конфликты на почве борьбы за рынки сбыта и контроль за финансовыми потоками. Святой Престол – как надгосударственная структура – со временем существенно утратил свои позиции и внешне дистанцировался от всех этих конфликтов, но везде, где шло наступление на неподконтрольные поборникам Истинной Веры государства, чувствовалось его незримое присутствие. Но тем не менее реальное влияние религиозных деятелей на политику стало уменьшаться, и на первые роли выдвинулись главы государств, как проводники воли определённых финансово-экономических образований.

Новый виток научно-технической революции принёс в общество и почти всеобщую образованность, и информационные технологии, и почти мгновенные системы связи, а главное – новые отношения между людьми, которым, чтобы приспособиться к новому мироустройству, приходилось внутренне меняться…

Пришлось меняться и Святому Престолу: благодаря накопленным за века огромным финансовым резервам, иерархи Истинной Веры через подконтрольные банки стали, по сути дела, олигархами.

Время шло, противоречия между государствами накапливались, и шестьдесят лет назад вспыхнула Мировая война, в которую были втянуты около семидесяти процентов государств планеты.

Но если копнуть поглубже, то фактически единственная Мировая война на этой планете началась не только из-за нарастания экономических противоречий – закулиса банкиров-иерархов Истинной Веры захотела подмять под себя все народы и страны Крамоны, чтобы единолично владеть всеми экономическими и людскими ресурсами планеты, а главной целью войны было уничтожение Роннийской Империи, как единственной силы, никак полностью не поддающейся влиянию олигархов в церковных одеждах.

Как это мне было знакомо…

На материке Маронанна буквально за двести лет вырос и набрал силу Генский Союз, который стал конкурировать с крупными мировыми игроками как на самом материке, так и с торговцами с материка Келиораз, где уже давно лидирующие позиции занимала запроливная Конфедерация Ароан, фактически полностью подконтрольная и Святому Престолу, и Союзу Банкиров. Благодаря многолетним усилиям банкиров и иерархов, в руководство Генского Союза удалось – где подкупом, где индивидуальным террором – поставить своих людей и, проведя мощную пропагандисткую кампанию, направить всю агрессию и ненависть на Роннийскую Империю, фактически столкнув лбами два мощнейших государства материка Маронанна, являющихся главными препятствиями для Конфедерации Ароан в её движении к мировому господству.

Война длилась долгие шесть лет, и на самом конечном этапе, после того, как Роннийская Империя добилась коренного перелома в военном противостоянии с Генским Союзом, и её войска вошли на территорию противника, Конфедерация Ароан – не присоединяясь к Роннийской Антигенской Лиге – тоже объявила войну практически поверженным генцам. Не встречая никакого сопротивления – все силы Генского Союза в это время были брошены против наступающих войск роннийцев – армии Ароана захватили большую часть территории генцев, в том числе – и их столицу.

После этого правительство Ароана, практически навязав почти разбитым генцам союз против Роннийской Империи, выдвинуло роннийскому Императору ультиматум, где потребовало прекратить боевые действия против Генского Союза и сесть за стол переговоров, иначе ароанские войска вступят в войну против роннийцев.

К сожалению, Император Роннии был вынужден исполнить все требования подлых торгашей – продолжать войну уже с двумя мощными государствами у него не было никакой возможности.

В результате последующих переговоров Роннийская Империя получила лишь незначительные территориальные приобретения, а Конфедерация Ароан – якобы создав заново «обновлённый и миролюбивый» Генский Союз – разместила там на постоянной основе в качестве «гаранта мира и спокойствия» свои войска, создав таким образом вдоль границ Роннийской Империи множество своих военных баз.

Запроливные торгаши, накачав территорию Генского Союза своими войсками и перегруппировав-перевооружив уцелевшие генские, планировали буквально через год начать новую войну с Роннийской Империей – ведь основная задача предыдущей войны так и осталась не выполненной, Ронния не была захвачена, – но к этому времени и в Роннии, и в Ароане практически одновременно было создано ядерное оружие, применение которого, как понимали все, привело бы к полному уничтожению цивилизации.

Началось сорокалетнее противостояние двух центров сил на планете, сохраняя постоянную напряжённость между проароанскими режимами и монархиями, объединившимися вокруг Роннийской Империи.

В дело вступили новые технологии, и запроливная Конфедерация начала информационные и экономические боевые действия на территории Роннии, а также поддержку террористических организаций, взращивание оппозиций и, конечно, раздувание национальной розни. Просто ароанские стратеги поменяли тактику, решив разорвать цельное государство по национальным границам на мелкие удельные княжества – «большого слона едят, предварительно нарезав на маленькие кусочки»…

Двадцать лет назад ГУРВ – Главное Управление Разведки и Воздействия Конфедерации Ароан – при полной поддержке Владыки Святого Престола и содействии Союза Банкиров удалось вызвать в Роннийской Империи тяжелейший экономический кризис. Этот кризис никак не обуславливался внутренним состоянием экономики Роннии, просто – пойдя на дикие торговые потери! – банкиры-олигархи и иерархи Святого Престола «уронили» мировые цены ниже себестоимости на основной экспортный потенциал Роннийской Империи: природный газ, нефть, уголь, лес, руды, металлы и многое другое. А ещё – тоже умышленно потеряв на этом миллиарды! – ввели торговое эмбарго на поставку в Роннию практически всех промышленных товаров.

Но и это не сработало!

Гражданская война – на что так надеялись запроливные стратеги – в Роннии так и не вспыхнула, роннийский народ только потуже затянул пояса и ещё сильнее сплотился вокруг Императора, в очередной раз не поддаваясь внешнему давлению.

Тогда, наплевав на все нормы международного права, ГУРВ провела неслыханный террористический акт – его агенты взорвали правительственный самолёт, в котором помимо Императора находились и все его прямые наследники.

На тяжелейший экономический кризис в Роннии наложился и кризис управленческий – на время была парализована вертикаль власти в стране.

И вот этот замысел банкиров и иерархов сработал!

Губернатор южной провинции Маурины с широкой автономией – самой богатой и развитой как в промышленности, так и в сельском хозяйстве – вдруг объявил о независимости и об отделении от Роннийской Империи этой области. Также он провозгласил себя президентом новой страны под названием «Маурина».

И пока элита Роннийской Империи выбирала нового Императора, пока новая власть страны приводила в порядок свою вертикаль, независимость Маурины признали все проароанские страны, и даже более того – Генский Союз тут же ввёл на территорию провинции свои войска, как было сказано в печати: «Для защиты ранее оккупированного народа от возможной агрессии с севера».

Никто в мире, конечно, не верил, что мауринский губернатор вдруг прозрел и, увидев стонущий под оккупацией народ, вдруг решил сбросить ненавистное роннийское иго, наоборот – все понимали, что с ним ХОРОШО поработали запроливные советчики, которые объяснили ему, что президентом небольшой, но независимой страны быть лучше, чем губернатором большой, но подчинённой Роннии провинции. Правда, о том, что за ведущие к президенту-кукле нити будут дёргать запроливные кукловоды, ему не сказали – чай, не дурак, сам должен догадаться…

Но ненависть к Роннии в мире была такова, что вся эта масштабная махинация прошла в проароанских государствах на «ура!».

Скрепя сердце, новый Император Роннийской Империи Партан I был вынужден проглотить эту мерзкую пилюлю, ведь на всенародном референдуме население бывшей провинции – которому СМИ качественно промыли мозги сказками о том, что при поддержке Генского Союза и Конфедерации Ароан в Маурине тут же образуются молочные реки с кисельными берегами – поддержало своего президента. Да и воевать хоть теперь и с бывшей, но частью своего народа Партан I категорически не желал.

Лет десять в Маурине было относительно тихо: «независимый» президент успешно распродавал и оптом, и в розницу промышленный и сельскохозяйственный потенциал бывшей богатейшей провинции, от него не отставали его друзья-олигархи, которые мгновенно сформировались из бывших чиновников Роннии, а народ…

Народ стремительно нищал и не менее стремительно прозревал, видя, что его чудовищно обманули…

В это время ГУРВ и спецслужбы Святого Престола попытались «отщипнуть» от Роннийской Империи кусочки в других местах страны, но тут их ждал облом: Император Роннии умел быстро учиться и, введя в проблемные провинции войска, а также напрочь убрав даже малейший намёк на автономии провинций в стране, подавил сепаратизм и национализм железной рукой. Нужно сказать, что с приходом во власть Партана I началось быстрое развитие высокотехнологических производств, насыщение армии современными видами вооружений и дальнейшее укрепление всей системы государственной безопасности. Страна быстрыми темпами начала развивать космическую программу, полностью модернизировав за пару лет систему воздушно-космической обороны, из-за которой мне пришлось высаживаться у чёрта на куличках и добираться через весь континент до нужного места на общественном транспорте.

Увидев, что их план по разделению Роннии на части начал давать сбои, мировая закулиса в лице наднациональных банкиров и иерархов Святого Престола снова сменила тактику – теперь им нужен был «большой пожар» на протяжении всей южной границы Роннии с Мауриной, пусть даже не война, но большой полупартизанский локальный конфликт с привлечением как всякого отребья из жителей Маурины, так и отлично вооружённых наёмников из Генского Союза.

Тут им помогло то обстоятельство, что Торкания, самая южная область Маурины – то немногое, что досталось Роннии по итогам давней войны с Генским Союзом – была населена так называемыми торками, всяким сбродом, который или не успел сбежать с отступающими войсками генцев, или жил там изначально, представляя из себя полукриминальный элемент, живущий контрабандой и «взять, что плохо лежит». И всё это дерьмо – которое даже говорило не на роннийском языке, а на дикой смеси «бульдожьего с носорожьим» – вдруг «национально самоосозналось» и стало геноцидить коренное население бывшей провинции, и насаждая свой искусственный язык, и запрещая язык роннийский, и, вообще, объявив о том, что мауринцы – это отдельный этнос, не имеющий никакого отношения к Роннии. Когда эти мерзавцы поняли, что и президент, и его кукловоды закрывают на их крайний национализм глаза, то они с подачи местных олигархов стали создавать свои, никому не подотчётные военные формирования, называя их то «нацгвардией», то «батальонами свободы», то «армиями новой Веры», то ещё какой-то хренью…

Нужно сказать, что и Святой Престол в Маурине отметился неслабо: Светловерие существенно утеряло – можно сказать, просрало! – свои позиции в стране, и рядом с президентом прописались «товарищи» в чёрных рясах с символами пирамиды и фаллоса на груди.

Дальше – больше…

Эта вся дьявольская рать с юга – с подачи запроливных хозяев и вооружённая ими же – ринулась на север страны, насаждать свои порядки среди населения, традиционно придерживающегося роннийского уклада жизни и языка своих предков. Под видом борьбы с якобы шпионами роннийского Императора начался открытый грабёж населения пророннийски настроенных северных областей Маурины, сопротивляющихся такому произволу расстреливали без суда и следствия, запрещалось говорить на роннийском языке – за это тоже можно было схлопотать пулю. У последователей Светловерия отбирались храмы, которые тут же передавались адептам Святого Престола, у бизнесменов северных областей «отжимались» промышленные и сельскохозяйственные предприятия…

Последней каплей в начавшихся событиях стало присоединение Маурины к антироннийской коалиции и подготовка к войне с единоверцами. В районах, примыкающих к границам Империи, начались акции неповиновения, а безжалостно пролитая кровь торкскими карателями подстегнула сначала формирование небольших отрядов ополчения, которые потом – по мере расширения зоны боевых действий – стали объединяться и оказывать системное и весьма успешное сопротивление и всем этим «нацгвардиям», и толпам наёмников, и прочим грабителям и убийцам.

Марионеточное правительство Маурины не придумало ничего лучшего, чем бросить на восставших регулярную армию. В ход пошли танки, артиллерия, самолёты, ковровые бомбардировки и повсеместное применение систем залпового огня.

В Маурине началась гражданская война…

Роннийская Империя задействовала все возможные дипломатические и информационные рычаги воздействия на остальные страны Крамоны, но с подачи Святого Престола и их запроливных хозяев все воззвания Роннии о прекращении истребления мирного населения в северных районах Маурины презрительно игнорировались. Более того: уничтожение мирного населения подавалось мировыми СМИ как миротворческая операция против бандитов-сепаратистов, которые с подачи Роннийской Империи пытаются расколоть «независимую» Маурину на части.

Когда правительственные войска один за другим артиллерией стали раскатывать целые города мятежных областей, не обращая внимания на гибель мирного населения, а главы государств Генского Союза – естественно, по приказу своих кукловодов из Ароана – попытались ввести уже полноценные воинские формирования на территорию Маурины, то лидеры ополчения не сидели без дела и, несмотря на внутренние конфликты и противоречия, сумели организовать единое командование и объявили уже в свою очередь о независимости северных областей с созданием нового государства – Новомаурины. На базе имеющихся боевых отрядов ополчения в рекордно короткие сроки была создана Новомауринская Освободительная Армия, спешно вооружавшаяся пусть и не очень новым, но достаточно смертоносным оружием, которое в огромных количествах досталось Новомаурине в наследство от Роннийской Империи.

Через участок границы с Мауриной, которую взяли под контроль ополченцы, начался повальный исход мирных жителей, напуганных зверствами торкских карателей, а особенно – повальным уничтожением исповедующего Светловерие мирного населения отрядами Службы Инквизиции Великого Престола Мауринской прецептории.

Тут уже не смог остаться в стороне и роннийский Император Партан I, решившись на крайне опасный, но единственно правильный в такой ситуации шаг, он объявил: «Роннийская Империя, безусловно признавая независимость своего южного соседа, считает конфликт в Маурине внутренним делом страны, в который Ронния не вправе вмешиваться, но также считает, что и ЛЮБАЯ другая страна не вправе этого делать! И если какая-то страна ОФИЦИАЛЬНО попытается вмешаться в этот конфликт своей военной силой, то Роннийская Империя автоматически будет считать такую страну агрессором, которой тут же будет объявлена война, и на которую Роннийская Империя обрушит всю мощь своих войск! Это касается и уже введённых в зону конфликта военных сил третьих стран – я даю неделю на их вывод с территории Маурины, после чего по местам их дислокации – если всё же войска не будут выведены – будет нанесён ракетно-бомбовый удар с применением спецбоеприпасов объёмного взрыва!»

Тут уже зачесали затылки главы государств Генского Союза – время подлёта роннийских ракет до их столиц исчислялось минутами, и они на уровне генов помнили: что такое воевать с роннийцами. И как ни убеждали их запроливные хозяева, как ни обещали любую военную и экономическую помощь, древний принцип «своя рубашка ближе к телу» сработал и тут: ОФИЦИАЛЬНО ни один солдат Генского Союза больше так и не пересёк границ Маурины, а уже ранее введённые войска – в спешном порядке покинули Маурину.

Правда, со всего мира на помощь «независимому» президенту собирались наёмники, поставлялась боевая техника, под руководством военных инструкторов Ароанской Конфедерации и Генского Союза проходило срочное реформирование проправительственных вооружённых сил, но этого для быстрой победы над Новомауринской Освободительной Армией было явно недостаточно.

Учитывая, что в течение двадцати лет независимости Маурина цинично разворовывалась и своим же президентом, и своими же ненасытными олигархами, выставить качественную регулярную армию не получилось – денег едва хватало только на выплату очень скромных зарплат солдатам и офицерам, о боевой подготовке и обновлении парка боевой техники никто даже не задумывался. Да того парка и уже не осталось вовсе – вся более-менее приличная техника уже давно была продана за границу, а деньги успешно разворованы. Воинские части сокращались, система мобилизации – благодаря подсказкам заокеанских «друзей» – была развалена, поэтому в течение летней кампании в сражениях с Новомауринской Освободительной Армией были практически полностью перемолоты все относительно боеспособные и хоть как-то оснащённые воинские части Маурины.

Не имея возможности напрямую вмешаться в конфликт, Партан I отдал приказ – «Не мешать добровольцам защищать мирных людей и единоверцев!», и на помощь новомауринцам пришли тысячи добровольцев из Империи и других государств, где ещё чтили Светлобога. Многие пришедшие на помощь имели боевой опыт и желание воевать, в отличие от регулярной мауринской армии, основную массу которой составляли мобилизованные мауринцы, не желающие гибнуть за интересы заокеанских банкиров. А карательные отряды, так лихо воюющие с мирным населением, показали очень низкую боевую устойчивость при столкновении с равными по вооружению и численности ополченцами.

На данный момент Новомауринская Освободительная Армия контролировала около двадцати процентов территории Маурины, но сил двигаться дальше не было. На фронте установилось относительное затишье, и обе стороны накапливали силы и средства для новой летней кампании, в которой, по мнению военных аналитиков, должна была решиться судьба Маурины.

Вот так вот…

Я когда всё это узнал и изучил на месте, тихо впал в ступор – как это всё было похоже на мой мир Земли. Да, правы были имперские системные аналитики, подвязав меня на это дело…

Вопрос: почему меня заинтересовал этот конфликт?

Не только потому, что я симпатизировал Роннийской Империи. Дело было ещё и в другом – именно в Маурину вели следы пропавшей принцессы Ирианы, и мне волей-неволей придётся идти в зону боевых действий, занимаясь там активным поиском. Судя по последнему докладу, ей понадобилось две недели, чтоб найти первые следы пребывания на этой планете боляр именно в бывшей имперской провинции Маурина. Правда, я это выяснил за несколько часов, когда начал знакомиться с аналитикой по системам вооружения роннийцев.

Почему?

Вряд ли где-то на другом конце галактики без участия кого-то из русских, кто хорошо знал это оружие, случайно будут выпускать точную копию – именно копию, ноль в ноль! – трёхлинейной винтовки Мосина под патрон 7,62х54 с закраиной, точную копию пехотного пулемёта Дегтярёва ну и, конечно – станкового пулемёта Максима. Именно благодаря развитию линейки этого оружия в своё время Роннийская армия сумела получить мощное превосходство и переломить ход войны.

Принцесса это узнала и, поехав в Маурину искать следы неведомых изобретателей, пропала. И теперь мой путь лежал туда же, на территорию Маурины, находящуюся под контролем ополчения, где был расположен крупный завод и конструкторское бюро стрелкового оружия, откуда более ста лет назад как раз и вышли революционные для того времени новинки.

Значит, искать следы моих соотечественников нужно именно там.

Глава 14

Те, кто был на войне, знает, что самое трудное – это ждать. Трудно ждать в полной тишине минуты, часы, дни того самого момента, когда палец нажмёт на кнопку или на спусковой крючок, и всё вокруг взорвётся взрывами, выстрелами, криками погибающих врагов, хотя тут – как повезёт: можно и в ответ получить хороших звиздюлей. Но очень часто на войне побеждает именно тот, у кого крепче выдержка, крепче нервы и, соответственно – самодисциплина.

Полковник Морг – это было его одно из реальных званий и имён – умел ждать, хотя мало кто знал, чего ему это стоило.

Две недели назад в систему РБ3418 был отправлен Максо Мелан в сопровождении двух бойцов охраны, которые должны были обеспечить его инфильтрацию на начальном этапе и взять под контроль фактически бесхозный корабль, на котором больше двух месяцев назад на эту планету прилетела принцесса Ириана с двумя боевиками сопровождения.

Дело осложняла хотя и примитивная, но достаточно качественно организованная система воздушно-космической обороны на планете, что неприятно удивило, хотя в последнем полученном от принцессы докладе это упоминалось.

Пришлось высаживать Мелана, уже проходящего в картотеках императорской канцелярии как агент «Ревент» – что означало «охотник, догоняющий свою жертву» – на одном из малозначимых островов архипелага Кронар, союзника Роннийской Империи. Именно там был спрятан корабль принцессы, которым сразу же занялись специалисты для его эвакуации.

Оформив за небольшую плату через местный криминал вполне законные документы, агент Ревент отправился на материк. Через пять дней он дозвонился до гостиницы, где к примитивной телефонной линии подсоединили простое подслушивающее устройство, и, якобы перепутав номер, передал кодовую фразу, что нормально добрался и приступил к активным поискам.

Ещё через пять дней таким же образом он сообщил, что скорее всего объект поисков находится на территории охваченного гражданской войной государства Маурина, где сейчас идут активные боевые действия, и что он принял решение двигаться туда.

Больше недели от него не было никаких известий, но полковник не сомневался, что этот болярин ещё покажет себя, уж слишком у него был необычный послужной список. Ещё раз прочитав полученное короткое сообщение, посланец Императора, задумчиво глядя на экран, вернулся к событиям месячной давности…

* * *

Крейсер, до этого несущийся на максимальной скорости, резко сбросил мощность, вывалился в обычное пространство и вот уже несколько часов осторожно пробирался среди космического мусора и многочисленных каменных обломков в простенькую звёздную систему, находящуюся на небольшом удалении от контролируемого имперскими системами наблюдения пространства. Понадобилось не менее десяти часов напряжённых манёвров, чтоб пролезть в относительно свободное пространство, где крейсер наконец-то встретился с ожидающим его десятком боевых кораблей имперской постройки.

Короткий обмен кодовыми сигналами – и с пришедшего корабля небольшой катер понёсся к самому крупному линкору.

Наделённый огромными полномочиями и не раз выполнявший личные поручения Императора человек в мундире капитана Дальней Имперской разведки в одиночку управлял посыльным катером, приближающимся к бронированному борту боевого имперского корабля, задумчиво посмотрел на приборы, автоматически отвечая на запросы диспетчера, корректирующего перелёт. Внешне всё выглядело вполне обыденно и привычно, вот только напряжённо сжатые губы и лёгкая дрожь в пальцах говорили о том, что на душе у капитана очень неспокойно.

Срочный сигнал вызова, полученный по экстренному каналу и имевший наивысший приоритет выполнения, заставил руководителя экспедиции изменить план действий и уйти с точки ожидания заброшенного агента. Катастрофически сжигая драгоценное горючее и выведя реактор на максимальную мощность, крейсер Дальней Имперской разведки, находящийся в автономном и секретном рейде, за пять дней успел добраться до пространства, относительно контролируемого имперскими вооружёнными силами, и, пробравшись через каменный рой в секретное место, присоединиться к специальной элитной тактической группе «Таркион», которая по всем документам в данный момент вроде как должна была находиться на другом конце галактики на плановом ремонте.

Фактически ударная группа в секретном порядке была полностью переподчинена Дальней Имперской разведке, которая якобы проводила специальную операцию под патронатом Императора, что в некоторой степени было правдой. Операцию проводил один из отделов личной канцелярии Его Величества Императора, а всё остальное было лишь многоуровневым прикрытием, которое должно было скрыть истинных фигурантов и главного заказчика при слишком серьёзном интересе со стороны.

Сейчас же прибытие на линкор руководителя операции было обусловлено желанием Императора срочно переговорить со своим доверенным человеком, и полковник Морг молился всем богам, чтобы не услышать сообщение об открытом выступлении Великих домов против высшей власти в государстве, что было бы концом всех его начинаний. Все, кто имел хоть какой-то доступ к докладам, выдаваемым имперскими аналитиками, знали, что начало волнений было бы началом конца Империи. Слишком уж далеко зашли внутренние противоречия, а все возможные решения, предлагаемые искусственными интеллектами, давали и невысокий процент вероятности положительного решения проблемы, и неприемлемые потери.

Швартовка, встреча с контрабордажной группой линкора, с посыльным офицером, идентификация и путь в защищённую комнату дальней космической связи – всё это практически промелькнуло вне его сознания и почти не осталось в памяти. Его всё больше терзали неприятные предчувствия, что заставляло сильно напрягаться.

Страшно дорогие подпространственные передатчики ставились на флагманы крупных соединений – и то не всегда, – а тут именно для связи с полковником Моргом прислали такой корабль, и это наводило на определённые размышления.

Ждать в закрытой комнате после отправки кодового сообщения о готовности вести диалог долго не пришлось. Всего двадцать минут – и на небольшом экране появилось плоское двумерное изображение Императора. Качество оставляло желать лучшего, но знающему человеку было понятно, что задействованы несколько специальных протоколов шифрования, и их разговор уж точно никто не перехватит и не прослушает.

Полковник попытался вскочить, но его собеседник с усталым и сероватым от недосыпа лицом, с тёмными кругами под глазами кивнул рукой.

– Нет времени для церемоний. Догадываешься, чего тебя вызвали?

Такое обращение сразу всё поставило на свои места. Император редко его называл на «ты», и это происходило только в те моменты, когда от полковника требовалось полностью выложиться, но выполнить поставленную задачу.

– Великие дома решились на активные силовые действия? – не выдержал Морг, высказывая свои тайные страхи.

Император покачал головой и устало усмехнулся.

– Пока нет. Мы успеваем наносить упреждающие уколы, если не разваливая их планы, то существенно их осложняя. Наша аналитическая служба пока держит всё под контролем, но ты-то и сам в курсе, какая сейчас обстановка.

– Знаю… – он выдержал паузу и наконец-то спросил: – Аналитики наконец-то выработали план?

Император прищурился и опять усмехнулся, давая понять, что оценил проницательность своего подчинённого.

– Да. И если всё получится, то ситуацию можно будет существенно откорректировать в ближней перспективе, а если мудро повести политику – то и в долгосрочной мы сможем обезопасить себя.

– Я готов, – просто сказал полковник.

– Вот за это я тебя и ценю, Керн-Тарак, за твою верность и готовность. Сделай всё как надо, и…

Император продолжать не стал, всё и так было понятно. Если он назвал полковника вторым родовым именем – что делалось очень редко и только особенно близкими людьми, – значит, игра пошла по максимальным ставкам, и в случае положительного итога награда будет соответствующей.

Полковник не стал перебивать, теперь говорил Император:

– Помнишь историю с эмбарго для кентарийцев, которое установили эти дебилы из Сената, пользуясь своими полномочиями? Помнишь. А чем та история закончилась? Как кентарийцы сумели выкрутиться, обведя вокруг пальца отряд безопасников?

– Насколько я знаю, там сработала наша группа под командованием Рамона. Именно они помогли кентарийцам получить эти резонаторы, что потом существенно помогло им в стабилизации линии фронта после новой волны вторжения драконов.

– Видишь ли… Это – официальная версия. Так сказать, версия для наших. А реально – кентарийцы сами справились.

– Сумели уничтожить отряд чистильщиков СБ? Сильно сомневаюсь… Они хорошо воюют, но спецслужбы у них сильно отстают от наших.

– Зря ты так думаешь. Так оно и было, причём там сработал резервный план кентарийцев, они тоже подстраховались и забросили на станцию своих чистильщиков, которые оказались проворнее.

Полковник Морг не совсем понимал, почему именно сейчас всплыла та история, но Император никогда и ничего просто так не говорил, а если выдавал какую-то информацию, то гарантированно был уверен в её достоверности. Недаром среди гвардейцев ходила поговорка: «Если Император сказал на белое – чёрное, значит, так оно и есть, а тебе нужно проверить глаза, раз не веришь!»

– Хм… А группа Рамона? Почему произошла утечка?

– Мы это сделали специально, чтоб снобы из Сената не продолжали гнобить кентарийцев. Ведь они сейчас приняли на себя основной удар драконов и, учитывая какой там перевес сил, то вполне достойно держатся. Им помогать надо, а эти старые маразматики вспоминают старые обиды и начинают просто мстить, пиная их в спину.

Императора трудно было вывести из себя, и на людях это был спокойный, величественный и холодный человек, как снежные ледники-шапки на самых высоких горах центральной планеты Империи. А тут такие эмоции…

Только узкий круг посвящённых был в курсе: чего и каких нервов стоили последние несколько лет Императору. И раз в разговоре сюзерен выплеснул столько эмоций, значит, его действительно допекло всё. Но…

Но ведь в его голосе чувствовались радость и злорадство, и это заинтриговало полковника.

– Понятно, но как это связано…

– Очень просто… – тут же перебил Император Морга. – Подконтрольных Великим домам СБшников сделал один кентарий-ский штурмовик, уж очень лихо и эффективно управляющийся с допотопным кинетическим оружием. Он просто перебил группу зачистки, вытянул посланника и под шумок увёл корабль с резонаторами. Невероятно? Но в качестве подтверждения был полный и подкреплённый доказательствами доклад Рамона. Вполне ясный индивидуальный почерк, и аналитики, естественно, всё это взяли на контроль и отработали человека. Оказалось, что у кентарийцев завёлся свой болярин, и они его где только можно используют, чтобы латать дыры. Недавно пришла информация, что его во главе группы диверсантов выбросили на захваченную драконами планету, и он там умудрился тоже отличиться: чуть ли не самолично подорвав два линкора драконов. Я тебе сброшу его полный послужной список, посмотришь. И этот болярин такой живучий, что аналитики так раззадорились, что стали копать вокруг него со всех сторон.

– Да, очень интересно… Но мы же отслеживаем всех потомков боляр, что осели в Кентарийской республике.

– Конечно, но этот боец никак с ними не связан.

– Он потомок боляр в каком поколении? Судя по невероятным приключениям и везению, может третье, ну, второе – максимум. Из какого клана? Потомков из первых поколений мы-то всех знаем и держим на контроле.

– Ты не понял… Он – чистокровный болярин. Нулевое поколение.

– Так их же, Истинных Боляр, всего человек сорок осталось.

– Вот это я тебе и пытаюсь сказать: он – именно новый, ни с кем не связанный…

– Ого! Я думаю, что эта новость перевернёт весь Совет Старейшин. И если мы его используем в наших планах, то возможно получится изменить соотношение сил среди боляр.

– Эх, Керн-Тарак… Ты что, так и не понял, что с Истинными Болярами лучше не играть в наши игры? Его просто нужно перетащить на нашу сторону, сделать союзником, а дальше он всё сделает сам.

– Ну, думаю, это вполне реально. Болярин без клана – это очень интересно…

– Не просто интересно… Он уже умудрился отметиться в наших играх и дать нам определённый перевес.

– В чём это выражается, если информация, как я понял, о его приключениях засекречена?

Император весело усмехнулся и стал похож на того молодого офицера гвардии – ещё вовсе не Императора, – с которым Керн-Тарак Морг столько выпил и погулял, пока у того не убили родителей, и он был вынужден взойти на престол.

– Ты помнишь про поглощение активов Великого дома Маркелиа?

– Конечно – это наша большая неудача. Глава Великого дома Бартоньелла через свои связи с высшим руководством Конфедерации Таран-Хо сумел устроить крупную провокацию на границе, и пока мы всё это расхлёбывали, подмял под себя Дом Маркелиа, уничтожив всех мужчин Дома и женив единственную наследницу на одном из своих отпрысков.

– Вот… А помнишь, что у этой наследницы есть сын, причём – не от сыночка Бартоньелла?

– Да, был. Мы тогда рассматривали вопрос его использовать в своих целях, но Бартоньелла подстраховались и заставили Кариэллину форм Маркелиа под страхом смерти ребёнка сделать её внебрачного сына ненаследным членом Великого дома.

– Да, было такое, но вот только они не учли одного – у Кариэллины форм Маркелиа сын от Истинного Болярина! И Бартоньелла прекрасно это знали, но тем не менее пошли на этот шаг, что их вину перед Советом Старейшин только усиливает.

Последнюю часть предложения Император сказал с радостной злостью и с каким-то вызовом. Дальше продолжать было не нужно – Морг, варившийся десятки лет в высших политических кругах Империи, всё понял сразу.

Император хохотнул, но тут же глубоко и грустно вздохнул. Было видно, что разговор ему нравится – действительно вспомнил юность, когда всё было просто и понятно, – но времени у главы одного из крупнейших государств галактики было очень мало, и он только проговорил:

– Ладно, Керн-Тарак… Я тебе скинул файл с заданием и сопутствующими материалами: посмотри, изучи и выполни. Я надеюсь только на тебя…

* * *

Через несколько часов тщательного изучения полученных данных полковник Морг просто поразился авантюрности, нестандартности, можно сказать, наглости, но и при этом качественной проработке мелочей в плане Императора. Было видно, что над ним поработало множество аналитиков и в том числе – искусственные разумы секретного управления стратегического планирования Главной Имперской Канцелярии…

По прошествии нескольких недель, когда множество пунктов из задания Императора было уже реализовано, Морг всё равно поражался грандиозности многоходового плана…

Найти следы беглых боляр и увезённого артефакта, послать на дальнюю планету любимую дочь, фактически подставив её под удар…

Хотя…

Да, Империя превыше всего, но полковник, лично зная принцессу Ириану, её авантюрный склад характера и тягу к такого рода приключениям, не сомневался, что дочка ещё и упрашивала папашу отправить её на поиски беглецов.

А как аналитики по крохам информации сумели вычислить место и время появления Мелана и направили туда ударную эскадру под командованием герцога Таронского, болярина в четвёртом поколении, который фанатично поклонялся подвигам и воинской доблести своих предков?

А как через кентарийского генерала слили информацию об истинном происхождении Мелана?

Это вообще было на грани фола, но ведь получилось, и сейчас всё сообщество боляр буквально стоит на ушах от известия, что на арене появился Истинный Болярин, да ещё с таким великолепным послужным списком!

И последнее подтвердилось практически тут же…

Ему, полковнику Моргу, был прислан чуть ли не ультиматум, а к Императору на приём напросились два старших офицера Гвардии, по происхождению боляр.

Разговор там был долгий и тяжёлый, но вот результат превзошёл все ожидания.

Образно говоря, всё состоялось примерно так…

– Где Мелан?

– Выполняет задание: добровольно и без принуждения спасает пропавшую любимую дочь Императора. А что может быть почётнее для Истинного Болярина?

Это было воспринято с пониманием, но затем последовал вброс информационной бомбы уже от Императора.

– А вы знаете, что у Истинного Болярина есть сын – болярин в первом поколении, которого ещё в утробе матери хотели убить злые и подлые Бартоньелла? – спросил он у гвардейцев. – Не знали? А как угрозами и силой заставили его лишить наследства Великого дома Маркелиа? И до сих пор где-то держат в заложниках и не умертвили мать и сына только потому, что не получили всё, что хотели? Не верите? Вот вся информация, проверяйте: вот – данные генетического анализа Мелана; вот – его сына; сравните и если не верите Слову Императора – можете провести своё расследование…

Слову Императора доверяли, но сразу ничего делать не стали, и вроде всё даже затихло, но Императорская Канцелярия сумела отследить тщательно скрываемые оперативно-следственные мероприятия и военной разведки, и ещё многих спецслужб Империи, где проходили службу боляре.

А вот после подтверждения всего, что сказал Император, началось то, что он давно ждал и на что втайне надеялся – тихая резня.

С фронтов в отпуска буквально повалили офицеры спецназа – все потомственные боляре, и один за другим в непонятных ситуациях стали погибать люди Великого дома Бартоньелла, в той или иной мере причастные к нападкам на Великий дом Маркелиа. Двух сыновей главы Дома Бартоньелла фактически просто зарезали на подставных дуэлях.

Специальная служба по контролю за незаконным оборотом психотропных, наркотических препаратов и технологий и пресечению торговли людьми за неделю разнесла несколько крупных фирм, через подставных лиц принадлежащих Бартоньелла и приносящих им огромные деньги.

Было ещё множество ударов и по другим фигурантам, которые как вёдра с кипятком растворяли ледяную статую зловещего заговора. Императору оставалось только подбрасывать рассвирепевшим болярам данные о наиболее уязвимых местах заговорщиков и осторожно пожинать плоды.

Ничего так не сплачивает людей, как наличие общего врага. Давний принцип, но весьма и весьма действенный…

Полковник усмехнулся…

Даже если сейчас Мелан погибнет и просто не вернётся, одним фактом своего появления он существенно облегчил жизнь Императору.

В планах аналитиков уже были проработаны ходы и на случай гибели новичка, и на его ликвидацию в случае выхода ситуации из-под контроля, также были подготовлены полные и непробиваемые доказательства, что это дело рук спецслужб Конфедерации Таран-Хо.

Вот только…

Мысли о необходимости ликвидировать этого свежеиспечённого Истинного Болярина полковник гнал от себя, как назойливое насекомое: угрозы со стороны Мелана он не забыл и знал, что и Мелан про это помнит.

А ещё…

Он очень надеялся, что Император НИКОГДА не пойдёт на физическое устранение Мелана просто потому, что болярские Военные роды рано или поздно узнают про это – есть у них и аналитики не хуже имперских, и во всех структурах разведки Империи сидят свои люди… – и тогда нынешний заговор Великих домов покажется Императору бросанием грязи мальчишками на пляже: боляре сметут и его власть, и его самого с лёгкостью урагана, сносящего ветхий сортир на огороде какого-нибудь крестьянина…

А сейчас оставалось только ждать, но Морг почему-то был уверен, что этот болярин ещё себя покажет. А пока, спрятавшись на спутнике Крамоны, его команда, перехватывая радиосигналы и разбирая поступающую по местным телевизионным каналам информацию, пыталась анализировать сложившуюся обстановку на планете и ждала, когда проявится Мелан.

А что он рано или поздно проявится – полковник Морг не сомневался ни капли.

* * *

От тяжких дум меня отвлёк так нечасто тут слышимый звук вызова мобильного телефона. Пиликало где-то наверху, как раз на полке, где лежала Тиана.

Девушка резко дёрнулась, засуетилась и через пару секунд достала из сумочки – которая всегда была у неё под рукой – чёрный, с простым одноцветным жидкокристаллическим экраном мобильный телефон, какие у нас были распространены в конце девяностых. Нажав кнопку ответа, она недовольно зашипела:

– Да, папа, слушаю тебя.

Мы переглянулись с тётушкой Ларкиной, которая тоже была озадачена, ведь мобильные телефоны были достаточно дорогими игрушками, их могли позволить себе только немногие государственные работники, а частным лицам это вообще стоило немаленьких денег, да и то – при обязательном разрешении Службы Имперской Безопасности.

Ну, точно, наша соседка по купе – очень непростая особа…

Девушка резво и грациозно соскочила с полки и, вильнув у меня перед лицом аккуратной попкой и обдав запахом свежего женского тела с примесью каких-то духов, сунула ноги в тапки, лязгнула дверью и убежала в тамбур, вести очень неприятный для неё разговор с родителем.

Я не выдержал и усмехнулся…

По развитию телекоммуникационной техники этот мир соответствовал нашему примерно на момент конца двадцатого века. По соображениям секретности мне нельзя было ничего брать с собой из того, что бы выдало и моё инопланетное происхождение и – конечно, не дай бог! – хоть какую-то принадлежность к имперским спецслужбам.

Хотя я сейчас очень жалел, что нет у меня под рукой обычного десантного командирского многофункционального коммуникатора, в который была закачана и куча необходимой информации, и мелкие дополнения в виде радиосканера и простенького дешифратора, который – как я был уверен – влёт бы взломал все местные шифры, используемые для тактической радиосвязи. Да в принципе даже простой смартфон с Земли при соответствующей обработке и прошивке тоже бы удовлетворил на первое время. Но – нет, легенда у меня такая, что не предполагает наличие таких вкусных и недешёвых устройств, а палиться при первой же встрече с местными стражами порядка было бы верхом махрового идиотизма.

Тётушка Ларкина грустной улыбкой проводила убегающую девушку и что-то тихо пробормотала, а я, поев и сложив контейнер от завтрака, оставил его на столе – Тарл будет возвращаться, заберёт. Снова взобравшись на свою полку, предался воспоминаниям и мыслям.

Через некоторое время Тиана вернулась красная, как рак – видимо, у неё состоялся весьма непростой разговор с высокопоставленным родителем.

Так в молчании и прошёл наш путь до станции Рондос, где мне и предстояло выйти, хотя по своей обычной привычке – чтоб изначально не выдать свой пункт назначения – билет на поезд был взят до малой столицы Роннийской Империи. Ещё этот Рондос был известен тем, что от него до границ с Мауриной было всего сорок километров, и на окраине вполне легально действовал вербовочный пункт Новомауринской армии.

Здесь, после небольшой проверки, добровольцы, изъявившие желание защищать веру и бороться с торкскими карателями, централизованно переправлялись через границу и в зависимости от военной специальности распределялись по учебным лагерям.

Судя по тому, что накопали в местных социальных сетях спецы с крейсера, которые несколько дней мониторили местный аналог интернета, по сравнению с прошлым годом – когда все гадали, выстоят ли ополченцы или нет, а в комплектовании и снабжении был страшный бардак – сейчас всё вроде намного лучше и организованнее. Хотя и на нынешний момент, на мой взгляд, особого порядка не наблюдалось.

Поэтому, когда наши чудо-аналитики вывалили мне наиболее оптимальные варианты инфильтрации на контролируемую ополчением территорию под видом журналиста, я только посмеялся и сказал, что сам решу этот вопрос. Не люблю работать по чужим заготовкам, тем более что журналюгское удостоверение всегда было стандартным прикрытием для разведчиков и шпионов всех мастей.

Хотя не стоит забывать и о другом: несмотря на обучение в Высшей Военной Академии Кентарийской Республики, я как был, так и оставался простым армейским офицером и на роль Джеймса Бонда просто не подходил по всем параметрам. Поэтому вариант был один – пройти в составе нового пополнения для ополчения, ну а там уже на месте посмотрим.

Тиана, которая тоже выходила на этой станции, слишком уж подозрительно смотрела на то, как я собираю вещи, а вот тётушка Ларкина грустно улыбнулась и, ничего не сказав, просто покачала головой.

Когда поезд остановился, моя молодая попутчица вежливо попрощалась и быстро выскочила из поезда, обдав меня напоследок запахом умопомрачительных и, наверное, очень дорогих духов, но у меня осталось стойкое чувство, что я её ещё увижу.

Перед тем как я покинул навсегда это купе, тётушка Ларкина осторожно взяла меня за рукав и, не дав возможности так же быстро слинять, сказала:

– Макса, пока ты не ушёл, выслушай старую, но повидавшую жизнь женщину.

Я удивлённо остановился, такой свою спутницу я ещё не видел. От той беззаботной квочки, у которой самой большой проблемой было угомонить двух внуков, не осталось и следа. Передо мной стояла умудрённая жизнью волевая и очень неглупая женщина, которая знает себе цену и может объективно оценивать всё вокруг.

– Макса, я же не всегда была старухой… Мой отец был боевым генералом, и я в юности очень много общалась с боевыми офицерами, прошедшими Великую Войну. Один из них впоследствии стал моим мужем. Я видела людей, которые убивали врагов, которые готовились умирать, которые прошли всю ту кровавую кашу. Я помню их глаза. Ты – один из них. Не знаю, где и что тебе пришлось пережить, но для тебя война – естественное состояние.

Я не выдержал и усмехнулся, промолчав при этом.

– Не смейся… – укорила меня женщина. – Как бы ты ни корчил из себя простого парня-рыбака с островов, но у тебя – глаза воина, и я не ошибусь, если скажу, что ты – кадровый офицер, не раз водивший солдат в бой. Это вон Тиана, занятая своими переживаниями, на тебя внимания не обращала, а для настоящей женщины многие вещи видны сразу.

А мне вот уже было не смешно – простая попутчица меня прочитала без всяких усилий. Она поняла, о чём я думаю, и рассмеялась.

– Не волнуйся, мои наблюдения останутся со мной. Я ведь понимаю, что ты не просто так здесь выходишь и очень скоро окажешься там, где сейчас убивают светловерцев. Ты, воин, идёшь осмысленно на это, прекрасно понимая, что тебя там ждёт.

– Гражданская война…

– Тебе ничего объяснять не надо. Я просто хотела пожелать тебе удачи и призвать на тебя благословение Светлобога, но ты ведь молишься другому богу? – она это не спросила, а констатировала. – Я видела у тебя на шее небольшой амулет в виде креста…

Да, я носил обычный православный нательный крестик и не стал его снимать даже на этом задании. Хотя, если встречусь с настоящими болярами – точнее, с нашими, русскими – это точно не помешает установлению контакта.

– …мне отец рассказывал про нескольких офицеров, которые тоже носили такие кресты и про то, как они воевали… – тем временем продолжала Ларкина. – Настоящие воины, ставящие превыше всего честь и верность, но верящие в своего бога.

А вот тут я очень напрягся – такой явный русский след был очень похож на ловушку или подставу.

– Что стало с теми офицерами? – непроизвольно спросил я.

– Насколько помню – двое погибли, а про остальных старались не говорить. Это были просто рассказы, и только сегодня я вспомнила про них, увидев у тебя на шее этот крестик.

– Как мне найти моих единоверцев? – тут же закинул я удочку.

– Тут я ничем не могу тебе помочь, – ответила женщина. – Это были только легенды, которые давно ходили среди узкого круга имперских офицеров. Сейчас стараются не вспоминать те события, да и многие свидетели поумирали, кто от ран, кто от старости. Но я постараюсь узнать, если для тебя это так важно. Может, кто-то из стариков что вспомнит…

– Очень обяжете, но как мне вас потом найти?

Она протянула мне визитку и попросила:

– Макса, за помощь от тебя я потребую ответную услугу.

Хм…

Что-то сегодня какой-то день сюрпризов…

– Говорите.

– Тиана…

«Опа! А она-то тут при чём?» – подумал я, но вслух сказал:

– В ближайшее время я вроде как семьёй обзаводиться не планирую.

– Не смешно, хотя, видимо, зря – девочка хорошая. Я знаю её родителей, очень достойные и высокопоставленные люди, особенно – её мама, которая в юности была моей подругой. Когда-то между нашими семьями произошёл неприятный инцидент, мы просто прекратили общаться, я вышла замуж, изменила фамилию, и всё осталось в прошлом. Тиана, конечно, ничего про это не знает, она и меня не узнала, но она – вылитая мать в юности. Девочка точно полезет туда же, куда лезешь и ты, но – в отличие от тебя – по глупости сразу же погибнет. Сделай так, чтоб её мозги встали на место, и она вернулась домой целой и невредимой. Прошу тебя, воин!

Выхода не было, да и просьба была вполне разумной и соответствующей моменту. Тем более что я был абсолютно уверен, что это не подстава местной службы безопасности, так как после посадки за деньги два раза менялся местами в разных вагонах и сам специально выбрал это купе для дальнейшего путешествия. Но я всё же осторожно возразил:

– Я не могу обещать. На войне снаряд не выбирает – я не бог.

– Рядом с тобой у неё будет больше шансов.

– Хорошо. Сделаю всё, что будет в моих силах.

– Этого достаточно… – она сделала паузу. – Через две недели позвони мне, думаю, хоть что-то по твоим единоверцам я смогу узнать и так, чтоб не привлекать внимание… Ведь правильно?

Я только кивнул головой, больше говорить не было смысла.

Через несколько минут я, забросив на плечо лямку простого дорожного рюкзака с минимумом вещей, вышел из вагона и через плотную массу людей, столпившихся на перроне, направился к зданию вокзала, где, судя по указателям, был выход в город.

Что ж, моя эпопея на этой планете переходит в активную фазу.

Глава 15

Адрес импровизированного военкомата ополченцев в Рондосе я давно нашёл в местной сети, поэтому, выйдя из здания вокзала, чтоб не терять времени, обратился к стоящим в сторонке таксистам. Цена, в принципе, меня не сильно интересовала, чем-чем, а материальными средствами я не был обижен – несколько золотых слитков, частью обменянных на местные деньги ещё на островах, делали меня по местным меркам если не богатым, то относительно состоятельным человеком. Да и с собой было несколько бриллиантов, так, на всякий случай, если возникнет необходимость кого-то подкупить или выкупить из плена объект поисков – такой вариант тоже не исключался.

Видимо, добровольцы были тут не редкостью, потому что таксист, который вызвался обслужить клиента, оглядев меня с ног до головы, невесело усмехнулся и только спросил:

– Тебя к новомауринскому вербовочному пункту?

– Что, так заметно?

– Да. Таких тут много прошло…

Мы уселись в машину, чем-то напоминающую послевоенную «Победу», и после недолгого прогрева двигателя выехали со стоянки, влились в поток транспорта и поехали на окраину города, где шёл приём добровольцев в новомауринскую армию. Как ни странно, но таксист попался молчаливый, а мне нужна была информация, даже такая, где уровень достоверности был не очень высокий. А водилы – они всегда были в курсе многого, недаром любая служба безопасности – хоть как-то не потерявшая нюх – среди таксистов обязательно формирует систему информаторов.

– Осуждаете?

Таксист быстро глянул на меня и, снова переключив своё внимание на дорогу, ответил:

– Нет. Это дело добровольное. Там действительно чёрные твари тысячами убивают светловерцев. Через вокзал столько беженцев прошло… Поголовно все оформляли вид на жительство в Империи и беспрекословно ехали на поселение туда, куда им указывали чиновники департамента народонаселения, главное – подальше от Маурины. Историй столько наслушался… Вот только организация у ополченцев и дисциплина хромают сильно. Сколько там народа зазря полегло от дурости, тупости и простого предательства… Одним словом – гражданская война.

– Вы так говорите, как будто осуждаете… – протянул я.

– Те люди, что красиво кричат с трибун о долге, о священной войне, о мобилизации и спасении сотен тысяч людей – предлагая всем идти в бой без подготовки – либо дураки, либо мерзавцы, потому что считают, что именно им, красиво умеющим говорить, как раз и не стоит воевать, лить свою кровь. Пусть это делают другие – менее «значимые» и менее «нужные». А они останутся в стороне и в случае победы получат награды и почёт, ну а в случае поражения – всегда найдут возможность выторговать себе прощение, и, как правило, ценой жизней тех самых добровольцев, которых они уговорили выступить на защиту чего-то там. А те, кто лезет в бой – если ещё выживут, – потом никому не будут нужны, кроме родных, особенно – если получат увечья.

Ох, как мне было это знакомо, сам такого насмотрелся и на Земле, и уже в Большом Космосе – люди не меняются.

– Что, был опыт? – спросил я.

– Был.

И он, остановившись на светофоре и задрав штанину, показал деревянный протез на правой ноге. Потом глянул мне в глаза с кривой улыбкой и сказал:

– И у тебя – тоже, как мне кажется. Военная выправка чувствуется, да и глаза у тебя… В общем, видно, что приходилось и убивать, и быть убиваемым.

– Так заметно?

– Мне – да. Тут много всякого народа прошло… Профессиональные военные на общем фоне сильно выделяются. Сам-то откуда?

– С островов, в береговой охране служил.

– Ну-ну… – невесело и недоверчиво прокомментировал мой ответ таксист.

На этом наш разговор закончился, и дальше всё пошло как-то просто и буднично…

Вербовочный пункт представлял из себя отдельно стоящую заброшенную автобазу, которую наскоро подлатали, организовав несколько крупных помещений с лежаками и свёрнутыми матрасами для ночёвки будущих ополченцев. Тут же стояли штуки три потрёпанных автобуса и две грузовые машины, выкрашенных в защитный цвет. По большому и явно давно не убираемому двору расхаживали десятка два кандидатов, которые группировались по интересам, присматривались друг другу и, конечно, общались, обсуждая последние новости с фронта.

Я не сомневался, что среди добровольцев в качестве подсадных работают сотрудники имперской госбезопасности на предмет выявления потенциальных провокаторов и агентов противника, которых – судя по материалам в сети – было немало выявлено в течение последнего года.

Именно из-за таких агентов ополчение на первом этапе военного конфликта понесло значительные, чуть ли не катастрофические потери. В основном это было из-за мастерски наведённых ударов мауринской артиллерии по скоплениям живой силы и техники, и понадобилось много времени, чтобы научиться выявлять корректировщиков из местного населения и использовать их в своих целях. Часто в засады попадали целые колонны с пополнением, да и нередко добровольцы погибали от выстрелов в спину. Благодаря, можно так сказать, вполне профессиональным действиям Мауринского комитета государственности – так у них называлась местная госбезопасность, полностью попавшая в подчинение к Ароанским спецслужбам – ополчение на некоторое время было даже лишено единого командования, что чуть не привело к глобальной катастрофе.

Но во встречных боях, когда ополчение и мауринская армия, развернувшись в боевые порядки, вступали в боевое соприкосновение, соотношение потерь и результаты боёв были совершенно иными. Мотивированность, а главное – желание воевать у добровольцев наталкивалось на нежелание погибать за интересы заокеанских банкиров и чёрных святош у попавших под мобилизацию простых мауринцев. Но – благодаря полностью подконтрольным средствам массовой информации и глобальной обработке со стороны буквально наводнивших страну слуг Святого Престола – многие оболваненные люди считали, что воюют с подлыми и предавшими Истинную Веру нечистыми роннийцами. На каждом шагу им внушалось, что имперцы хотят снова захватить Великую Маурину и превратить таких честных и трудолюбивых её жителей в рабов.

Люди верили и толпами шли на убой, уничтожать единоверцев, которые по указке из-за океана как-то мгновенно стали злейшими врагами.

У меня однозначно не было сомнения, что фильтрация и проверка всех пришедших будет вполне серьёзная, поэтому моя многоуровневая легенда разрабатывалась лучшими аналитиками моих новых работодателей.

Под заинтересованными и оценивающими взглядами я прошёл в канцелярию, где нос к носу столкнулся с Тианой. Она пару мгновений несколько удивлённо рассматривала меня – даже, как мне показалось, хотела улыбнуться, – но, вильнув плечом и опять обдав запахом дорогих духов, прошмыгнула мимо меня и выскочила в коридор, неся в руках пачку бумаг, судя по разлиновке – анкеты.

Просидев в коридоре минут десять, я дождался своей очереди и оказался на собеседовании у седого дядьки с роскошными усами. Он стал задавать стандартные вопросы, внимательно выслушивать ответы ну и, конечно, наблюдал за моей реакцией. Видно было, что есть у него и боевой, и жизненный опыт, и даже есть чутьё, но не более того – просто полевой командир, не контрразведчик.

Его очень интересовало, какую воинскую специальность я имею, могу ли быть танкистом, артиллеристом или зенитчиком. Как я понял, особенно ценились здесь связисты и специалисты по радиоэлектронной борьбе. В принципе, я мог бы потянуть все эти специальности, но это не входило в мои планы: сидеть под охраной, жёстко привязанным к железу – это не мой случай. Никакой возможности манёвра, что, соответственно, сильно скажется на возможностях в поиске объекта. А у меня на кону – время, значит, нужна мобильность, и самым лучшим вариантом было бы попасть в глубинную разведку.

В углу кабинета, где меня расспрашивали, тихо сидел мужчина средних лет и, что-то набирая на персональном компьютере – или делал вид, что набирает – внимательно слушал наш разговор. «Вот это и есть главный экзаменатор и, вероятнее всего – представитель контрразведки…» – подумал я.

В итоге пятиминутного разговора мне предложили должность стрелка в отряде ополчения полевого командира Вятко Смурного, у которого по вполне приличным результатам осенне-зимней кампании ощущался недокомплект личного состава в связи с расширением, а седоусый дядька был его представителем и набирал пополнение.

Тут выяснилась интересная подробность: оказывается, в Новомауринскую Освободительную Армию – которая с недавних времён стала формироваться в основном по мобилизации – откомандировывали только технических специалистов, а остальных добровольцев направляли в ополчение, отряды которого существовали наряду с армией. Видимо, у многих новомауринцев армия ассоциировалась с какой-то официальностью, что ли, с какой-то казёнщиной, и поэтому руководство Новомаурины не стало вливать ополчение в армию, только переподчинив руководство таких отрядов армейскому начальству.

По взгляду вербовщика я понял: всё, что я ему рассказал, его удовлетворило, и, несмотря на некоторые недоговорённости в моём рассказе, он почувствовал во мне военного с хорошим опытом, а вот контрик задёргался и сделал на меня стойку – тоже что-то унюхал.

В итоге, получив небольшую стопку анкет, я пошёл в коридор их заполнять и ждать решения.

Анкета была так себе, ничего серьёзного – уж про глубокие психологические методики тестирования тут явно пока ничего не знают.

Заполнив бумаги, я вернулся в кабинет.

Вербовщик просмотрел мои каракули, несколько раз хмыкнул, видимо, прочитав места, где была явная ложь, и только спросил:

– Какой позывной себе возьмёшь?

Я на мгновение задумался…

Брать что-то громкое и вызывающее как-то не хотелось – не мой стиль, но вот на своих соотечественников всё равно выходить надо, поэтому, приняв решение, ответил:

– Рысь.

– Что? Это что такое?

– Хищное животное. Редкое.

– Хм… Ну ладно, Рысь так Рысь.

Он быстро дописал в анкете нужные данные и отпустил меня, одарив напоследок немного озадаченным взглядом.

Как любой нормальный вояка, я пошёл в импровизированную казарму, выбрал из стопки матрасов самый приличный, положил его на кровать, засунул в изголовье свой рюкзак и просто лёг, рассматривая потолок. Суетиться, бегать, курить, знакомиться, в принципе, было бы естественней, но моя легенда подразумевала, что я – бывалый воин, который по каким-то причинам скрывает своё прошлое, но будет честно воевать на стороне светловерцев. Реально, тут таких было немало, поэтому я сильно и не волновался – моя легенда была продумана достаточно тщательно.

К вечеру привезли большие армейские термосы с ужином, и все собрались в столовой за одним общим длинным столом.

Тиана, найдя ещё двух таких же девушек, уже сдружилась с ними и о чём-то всё время шепталась, при этом с интересом рассматривая добровольцев. Я тоже получил возможность понаблюдать за людьми, с которыми, скорее всего, скоро придётся идти в бой.

Основной контингент – были мужчины среднего возраста и, если можно так сказать, состоявшиеся. Которые чётко знали: куда и зачем они едут, прекрасно понимая все возможные последствия. Судя по поведению, они шли группами не менее двух-трёх человек и, как правило, отличались некими общими полувоенными элементами одежды, по которым могли быстро опознать друг друга. Держались вместе, обязательно был свой лидер, чётко контролирующий ситуацию.

Сильные люди, с такими в бой можно идти спокойно, не предадут. Но если попадёшь к ним в качестве врага – снимут шкуру и нарежут лоскутами, спокойно так, без истерик и лирики, только потому, что так надо.

Также в группе было много романтиков типа Тианы, которые приехали по велению души, не представляя, в какую кровавую кашу лезут, не имея ни опыта, ни знаний, ни навыков, которые помогут им выжить в первые два месяца. Я такого насмотрелся и прекрасно знал, сколько их остаётся в живых после первых боёв.

Образно говоря: обычный добровольческий отряд, без чётко определённой задачи, под которую он формируется, скорее всего – что-то вроде обычного пехотного взвода.

Уже после ужина добровольцы стали вести себя раскованнее, но я старался не лезть в разговоры, только смотрел и видел, что меня тут рассматривают с не меньшим интересом: одиночка, да с островов, да ещё и не молится Светлобогу…

Это вызывало, видимо, некую настороженность. Я тут был фактически белой вороной, но обстановка была такая, что в ополчение к новомауринцам шло много разного народа, и у каждого бойца была своя история. Лезть в душу не старались, главное – чтоб не предал, и за этим очень тщательно следили. Ну, точнее, следили как могли, учитывая уровень развития местной контрразведки и методик контроля за лояльностью личного состава.

На этой базе мы просидели ещё два дня, пока полностью не была сформирована команда в три десятка человек. В первом приближении люди уже познакомились, и по законам психологии началось новое деление на группы.

Тиана на почве молодости сдружилась с чернявой подвижной девчонкой Алженой, которая уж как-то слишком настырно рассказывала всем свою грустную и явно отрепетированную историю. Мне это было заметно, а вот люди, выслушав про гибель её родителей и маленькой сестрёнки, изнасилованной перед смертью торкскими карателями из какого-то добровольческого батальона, реагировали вполне ожидаемо: сжимали кулаки и тихо скрипели зубами.

Командир группы с позывным «Валнак» – тот самый седоусый воин, что нас принимал и опрашивал – тоже слушал, но держал себя в руках и старался не встревать в разговоры: видно было, что насмотрелся и наслушался такого. Он ходил, наблюдал и делал какие-то свои выводы относительного нового пополнения.

Тогда же у меня состоялся весьма интересный и неоднозначный разговор со своей недавней попутчицей, взявшей позывной Ланка, что обозначало маленького, но очень шустрого лесного зверька. Она подошла ко мне после обеда и предложила выйти проветриться. На улице, когда убедилась, что рядом нет лишних ушей, жёстко и даже с вызовов спросила, глядя на меня разъярёнными, но такими притягательными глазами:

– Рысь, тебя послал мой отец? Передай ему, что мне не нужны ни охранники, ни няньки, я уже – взрослая, и сама могу за себя постоять.

Девушка уже на полном серьёзе вошла в ритм, где все, даже в бытовой обстановке, обращались друг к другу позывными.

– Ланка, мне плевать на тебя, на твоего отца и на твои выбрыки, – грубо ответил я на такой «наезд». – Если хочешь знать, то я купил билет, сел в поезд намного раньше, чем ты решилась ехать. Поэтому – никто и никуда меня не посылал!

Она на мгновение задумалась, понимая, что в моих словах есть резон.

– Но ведь ты – не доброволец, ты едешь по какому-то своему делу, а не воевать с торкскими карателями и защищать нашу веру, – выдала она, как ей казалось, убойный аргумент.

Ох, видимо, кто-то вложил в её прелестную головку эти мысли…

– Да, так оно и есть: у меня есть своё дело, ради которого я пошёл в армию Новомаурины. Но при этом я давал подписку, что буду подчиняться приказам командиров и соблюдать воинскую дисциплину. И если начнётся стрельба, то так же, как и остальные добровольцы, буду уничтожать противника. Устраивает ответ?

– И всё же – зачем?

«Говорить? Не говорить? Хотя надо же с чего-то начинать поиски…» – мелькнула мысль.

– Хм… У меня там пропала двоюродная сестра. Я – как человек с опытом – пообещал, что сделаю всё, чтобы её найти. Тебе фото показать? Или, может, ещё есть вопросы?

– Я тебе не верю. Даже если ты действительно ищешь пропавшую девушку, то ты больше похож на наёмника, который это делает за деньги! – выдала она свою версию, в принципе, не такую уж и далёкую от правды.

– Твоё право. Война всё расставит на свои места, – устало ответил я, уклонившись от прямого ответа.

Девушка озадаченно смотрела на меня. Своей женской интуицией она чувствовала, что я, скорее всего, говорю правду – не всю, но правду. А я её решил добить.

– Но ты права, на твой счёт меня просили…

– Отец? – чуть не выкрикнула она.

– Нет, тётушка Ларкина.

– Она? Зачем? – на её личике отразилось удивление.

– Могу только сказать то, что я знаю: она знакома с твоей матерью, вроде как подругами были в юности. Попросила присмотреть, чтоб не погибла по глупости.

Тиана не выдержала и раздражённо фыркнула.

– Я сама смогу за себя постоять… – но тут же задумчиво добавила: – Странно, я её не узнала.

– Она сказала, что ваши семьи очень давно переругались. Оснований не верить у меня нет. Ну что, больше нет претензий? Ну вот и хорошо.

Она не ответила и, опять вильнув спортивной попкой и обдав меня запахом дорогих духов, ушла к своей новой подружке с необычным именем Алжена, которая себе взяла позывной Сантора. Они что-то там с Тианой опять зашушукались и умотали на кухню, вроде как помогать дежурным готовить ужин.

Здесь это, кстати, не считалось зазорным, и даже командиры заступали в наряд по кухне. В Светловерии совместный приём пищи – и особенно совместное её приготовление – считался неким освящённым ритуалом, направленным на сближение людей.

Во время ужина командир группы объявил, чтобы весь личный состав готовился к отъезду вечером следующего дня. Обрисовал маршрут движения, правила поведения в дороге кандидатов для зачисления в славную бригаду Вятко Смурного и предложил всем желающим утром на автобусе централизованно сгонять на рынок для закупки недостающих мыльно-рыльных принадлежностей и всякой другой мелочи.

Вообще-то, мне было странно слышать такие вещи об отъезде, особенно – разглагольствования о пути следования. Ну кто ж из нормальных военных будет разглашать время и маршрут движения любой военной колонны, особенно при условии, что территорию, контролируемую ополчением, только с очень большой натяжкой можно было считать безопасной?

Разведывательно-диверсионные группы мауринских армейцев гуляли там как у себя дома, очень сильно зверствовали диверсанты карательных батальонов, ну и, конечно, вовсю развлекались бандиты всех мастей и национальностей, которые себя выдавали то за мауринцев, то за ополченцев.

Новомауринское руководство как могло пыталось решить эту проблему силами недавно сформированного Комитета Национальной Безопасности, и множество мобильных групп быстрого реагирования из самых подготовленных бойцов ополчения несколько месяцев скрытно работали на своей территории. Результаты были, это признавали даже мауринские средства массовой информации, полностью подконтрольные ароанским спецслужбам – по сводкам оперативная обстановка в этих районах стала меняться в лучшую сторону.

Как ни странно, но мои опасения относительно непрофессионализма командира группы были развеяны этой же ночью. Ополченцы оказались не такими уж лохами и простофилями: в час ночи всех добровольцев весьма грубо посдёргивали с кроватей несколько вооружённых боевиков, которых тут никто раньше не видел. Они быстро заставили всех одеться, взять самые необходимые вещи якобы для учебного марш-броска и собраться на плацу возле импровизированной казармы на построение.

Командир Валнак, которому эти бойцы подчинялись беспрекословно, коротко объявил о ночном учебном марш-броске на полигон для последней проверки навыков кандидатов.

Мы колонной по два человека энергично выбежали через открытые ворота и под светом фар идущего за нами грузовика протопали по грунтовке около километра, как тут неожиданно была дана команда на остановку. Минут через двадцать – пока народ восстанавливал дыхание – подошли ещё грузовик и джип, в которые мы быстро загрузились и выехали вроде как на полигон.

Ехали мы долго – несмотря на тряску, многие уже спали – и только когда забрезжил рассвет, то до всех наконец-то стало доходить, что происходит нечто необычное. Когда часов в восемь по местному времени колонна остановилась на завтрак, всем стало понятно, что совершенно незаметно с соблюдением всех правил конспирации вся наша небольшая группа по специальному коридору пересекла границу Маурины. Стало понятно, что мы уже находимся на территории, где совсем недавно проходили ожесточённые боевые действия между новомауринским ополчением и карательными отрядами мауринцев.

Когда до меня дошло, как ловко ребята всех провели и качественно обеспечили секретность передвижения, то в душе мог только поаплодировать. Я сам был любителем нестандартных решений, а тут увидел такой же ход со стороны наших командиров. Хотя появились и неприятные мысли – не просто так эти люди прибегают к столь изощрённым способам, значит, здесь уровень предательства просто зашкаливает.

Но с другой стороны, теперь я был спокоен: руководители ополчения были неплохими профессионалами, а это значит, что элементарного слива или подставы в ближайшее время можно было не опасаться.

На время завтрака мы весьма разумно расположились в небольшом перелеске, предварительно припрятав наши машины и натянув над ними маскировочную сеть, в которую для улучшения маскировки натыкали свежесрезанных веток. В этом как раз наши охранники показали себя бывалыми воинами, да и Валнак стал вести себя совершенно по-другому…

Теперь это был не расслабленный и уставший от бумажной волокиты пожилой дядька с красными от недосыпа глазами, а подтянутый хищник, в любой момент готовый к схватке. Это проявлялось и в резкости движений, и в совершенно иной манере отдавать команды, а главное – во взгляде. Я такого насмотрелся на войне. Действительно, настоящий командир, прекрасно понимающий цену ошибки. Теперь он расхаживал в потёртом камуфляже, поверх которого была надета ременно-плечевая система с вместительными подсумками на боках и небольшой сумкой-сухаркой, закреплённой на пояснице. На бедре в кобуре был прикреплён пистолет с интегрированным глушителем, да и его тюнингованный штурмовой карабин заслуживал уважения. Видно было, что человек всё своё снаряжение и оружие обкатал в боях и выбрал для себя оптимальный вариант.

Все восемь его бойцов были экипированы похоже, но у каждого было что-то своё, индивидуальное, отличное от других, что создавало впечатление некоей дополняемости друг друга. При этом и работали они, как спаянная команда, что говорило о достаточно продолжительном сроке существования этой группы, хотя, на мой взгляд, они не были профессиональными военными. Самоучки, которым повезло выжить в первые два месяца и набраться бесценного фронтового опыта. Ну а это вселяло оптимизм – раз люди так долго живут на этой войне, значит, и у меня есть шанс выжить и попытаться выполнить своё задание. Вывод: подразделение, куда мы направляемся, конечно, несёт потери, но не столь катастрофические, раз сумело воспитать столь неплохих воинов – уж в этом я неплохо разбирался.

Как только отряд остановился на завтрак, Валнак выслал разведку, и его ребята прошлись по месту стоянки, пытаясь выявить минные ловушки, вражеских наблюдателей и просто изучить обстановку. После столь необходимых процедур всем выдали армейские полевые рационы. Добровольцы, расположившись небольшими группами, стали завтракать, и, учитывая природу, новые впечатления и последствия ночной нервотрёпки, все уплетали мясные консервы из сухпаев так, что аж за ушами хрустело.

Я тоже ел, примостившись у небольшого деревца, чтоб и солнце не слепило, и чтоб быть в тени и не стать мишенью для возможных снайперов торкских диверсионных групп, которыми тут кишели леса. Рядом, метрах в ста, через открытое поле проходила грунтовая дорога, по которой мы до этого ехали, и по её бокам были видны уже поржавевшие обгорелые остовы легковых машин и автобусов, на которых в прошлом году беженцы пытались добраться до роннийской границы.

Сюда, видимо, прорвалась какая-то группа мауринской армии, вооружённая или системами залпового огня, или достаточно мощной артиллерией с миномётами. Оседлав высотку в километре отсюда, эти нелюди начали гасить всех, кто пытался добраться до спасительной границы с Роннийской Империей, особо не разбираясь – мирные это люди или ополченцы. Судя по количеству покорёженного железа и плотности воронок – явно от крупного калибра, – народа здесь полегло немало.

Как я узнал позже, понадобилось больше полутора месяцев, чтоб спешно собранные новомауринские войска организовали большой котёл и в результате тяжёлых боёв разгромили крупную группировку карателей. По слухам, гуляющим на просторах местной сети, роннийские офицеры-артиллеристы во время тех событий очень любили по соседству с мауринской границей проводить учения и, несмотря на жёсткие инструкции и последующие взыскания, всегда умудрялись устраивать большой перерасход боеприпасов. А куда они стреляли – по мишеням, или наводчики ошибались, и тяжёлые снаряды разносили позиции карателей – уже никому не интересно. Главное – убитые мирные жители, единоверцы были отомщены.

Моё внимание снова обратилось на своих спутников и особенно на ополченцев-охранников. С точки зрения профессионального военного, меня в первую очередь интересовало их вооружение, экипировка и, конечно, индивидуальные средства связи.

Во время Большой войны в огромных количествах использовались простые магазинные винтовки и пулемёты, в самом начале также воевали на легкобронированных танках и примитивных поршневых самолётах. В общем, похоже на нашу Вторую мировую, но с запаздыванием в несколько лет. Другой Мировой войны здесь не случилось, зато было множество локальных конфликтов с применением ограниченного количества войск, где и принципы ведения войны, и тактика были несколько другими, ну и, соответственно, развитие оружия пошло по другому пути.

Благодаря технологическому прорыву и изобретению местного аналога кевлара, концепция индивидуальной защиты получила широкое распространение, и в армии уже давно использовались противоосколочные бронежилеты с дополнительными стальными пластинами, обеспечивающими защиту минимум по третьему классу. Из-за такой защищённости пехоты пистолеты-пулемёты массового развития – как это было в моём мире – не получили и находились на вооружении в основном у полиции и военизированных формирований. В армии – по опыту Великой войны и локальных конфликтов – со временем всё же с большим трудом смогли перейти на промежуточный патрон, но в дальнейшем за основу была взята концепция так называемого штурмового карабина. И в роннийской армии, и у её противников в различных модификациях стояли на вооружении штурмовые винтовки очень похожие на FN FAL[6]. Поэтому в условиях современного боя основным видом стрельбы был полуавтоматический одиночный, а автоматический использовался только при огневом контакте на коротких дистанциях. Для создания необходимой плотности огня на больших дистанциях использовались ручные пулемёты под тот же промежуточный патрон и станковые пулемёты – под винтовочный.

В принципе, весьма разумная тактика, учитывая, что солдат, как правило, был вооружён ещё ручными гранатами и одним-двумя одноразовыми противотанковыми гранатомётами, что существенно расширяло боевые возможности обычного пехотинца. Но очень многое в тактике – что в моём мире смогли достичь, изучить и опробовать благодаря ожесточённым сражениям Второй мировой войны – здесь только совсем недавно осознали и не совсем уверенно начали применять в боевой практике да и то – не всегда удачно.

Рассматривая ополченцев, я отмечал мельчайшие детали и в свете имеющейся информации делал свои выводы.

Фактически у всех штурмовые карабины были оборудованы дополнительными тактическими фонарями и оптическими прицелами. Судя по цвету и состоянию, оружие было новое, но при этом было видно, что за ним и тщательно следят. Всё-таки ополченцы – воины, и понимают, от чего зависит их жизнь.

Единой, общей для всех, экипировки как таковой не существовало: все так или иначе были облачены в противоосколочные бронежилеты и камуфлированную форму разной степени потёртости, и разгрузка у каждого была своя. В основном это были обычные нагрудники, которых и в нашем мире было множество разных модификаций.

Я, кстати, их не очень любил…

Когда по тебе долбят из любого оружия, больше всего хочется как можно плотнее прижаться к земле и стать тише воды и ниже травы. В разгрузке или нагруднике это сделать труднее, чем в РПС[7], где грудь и живот не загромождены подсумками. Да и при походах на большие дистанции, по моему скромному мнению, РПС как-то удобнее, и спина меньше устаёт. Во время гражданской войны в Крыму у меня была одесская копия ССОшной[8] РПСки «Смерш-АК», так что опыт был. Когда я готовился к выезду к границам Маурины, то на островах мне на заказ сшили точную копию той моей земной РПС с учётом размеров магазинов для штурмового карабина Маркона. В войсках эту надёжную и эффективную автоматическую винтовку называли «ШМ», поэтому она и была основным оружием ополченцев и торкских карателей в той зоне, где мне предстояло вести свои поиски.

Портативные радиостанции ополченцев – как и в земных войсках – были снабжены гарнитурами, чтоб в самый ответственный момент не демаскировать солдата треском динамика. По той же причине все светящиеся детали типа светодиодов и жидкокристаллического индикатора частоты были закрашены краской.

Я так увлёкся разглядыванием экипировки ополченцев, что чуть не пропустил момент, когда Тиана со своей подругой ушли куда-то в кустики по своим женским делам. Вернулись они минут через пятнадцать, когда Валнак стал заметно нервничать и был готов отправить на поиски девушек двух бойцов.

Вид представительницы слабого пола имели воинственный, облачившись в какие-то камуфлированные банданы, но при этом у каждой из них в качестве изюминки, подчёркивающей их необычность и красоту, был повязан шарф. У Тианы – голубой, а у Алжены – красный.

Пока я разглядывал девушек, прозвучала команда на сбор и выдвижение…

Теперь тенты с грузовиков были убраны, и по бортам в качестве импровизированной защиты были закреплены металлические щиты с бойницами для стрелков. По высоте они возвышались над бортом где-то около метра, чтоб полностью прикрыть сидящего в кузове бойца. На втором грузовике, идущем следом, проделали то же самое, ну а на джипе на раму установили крупнокалиберный пулемёт с ленточным питанием, чем-то напоминающий американский «Браунинг» пятидесятого калибра.

Со стороны гражданского обывателя колонна выглядела вполне презентабельно и грозно, но с военной точки зрения эти импровизированные бронетранспортёры были достаточно слабым прикрытием, особенно учитывая, какое распространения, в этом мире получили реактивные гранатомёты.

Но сейчас бойцы охраны и добровольцы с энтузиазмом смотрели вперёд и с нетерпением ожидали прибытия на базу. Действительно, чего тут бояться: группа вошла вполне скрытно, территория находится в глубоком тылу контролируемой ополчением территории…

Поэтому кто-то в замыкающем грузовике затянул ритмичную и боевую песню, которую – даже несмотря на натужный рёв перегружаемого двигателя – услышали у нас и тоже стали подпевать. В принципе – нарушение режима, но учитывая, как дребезжат и гудят машины, песня уж никак не могла демаскировать передвижение колонны.

Я-то песен местных не знал, как-то не сподобился, поэтому присел в конце кузова рядом с бойцом ополчения, который, надвинув на глаза тактические очки, пристально посматривал через прицел карабина на проплывающие за бортом начинающие зеленеть заросли кустарника и лесопосадки.

Алжена встала во весь рост возле кабины, и, держась одной рукой за поручень, второй начала энергично размахивать в ритм с песней. Ярко-красный шарф чуть развязался и стал развеваться на ветру, как флаг.

Тиана, заразившись общим настроением, тоже вскочила, и две девушки – одна с красным шарфом, другая с синим – стояли возле кабины, пели и улыбались ополченцам, подставляя лица набегающему свежему весеннему ветру. Даже я залюбовался двумя стройными фигурками, которых совсем не портили полувоенные брюки и штормовки.

Песня закончилась, и все тут же подхватили другую.

Мы так ехали и пели минут двадцать, пока идущий впереди джип не начал сбрасывать скорость перед небольшой лощиной. Наш грузовик и идущий следом тоже стали притормаживать…

Я не видел впереди идущую машину, только услышал хлопок, а через мгновение – взрыв и вспышку там, где она должна была находиться.

Ополченец, сидящий рядом, сориентировался быстро и во всё горло закричал:

– Засада!

Я тут же, переключив переводчик огня в автоматический режим, замолотил из карабина короткими очередями по кустам, откуда был произведён выстрел из гранатомёта.

Все, кто были в кузове машины, попадали на пол.

Тиана некоторое время, открыв рот, ещё стояла, ничего не понимая, пока её подруга, схватив за ногу, просто не сдёрнула вниз. Сзади – где за нами шёл второй грузовик – снова раздался хлопок и взрыв, и я, чуть приподнявшись над бортом, увидел, как горящая машина по инерции медленно катится в нашу сторону, а из неё выпрыгивают пылающие люди и с криками катаются по земле.

Наш водитель, решив вырваться из ловушки, попытался сманеврировать и со всей силы надавил на газ. Машина взревела двигателем, резко дёрнулась, но тут же где-то совсем близко загрохотал крупнокалиберный пулемёт, и я ясно услышал, как тяжёлые пули кромсают импровизированную броню, прикрывающую водительскую кабину.

Тяжёлый грузовик вздрогнул, резко остановился, и истошный рык перегруженного двигателя захлебнулся – сердце машины навсегда остановилось, получив несколько крупнокалиберных пуль.

Сидящий рядом со мной ополченец, мастерски долбя по огненным вспышкам, уже успел расстрелять два магазина. Он был неплохим стрелком: даже через шум выстрелов и гудение горящей рядом машины – в стороне, откуда по нам били нападавшие – были слышны крики и причитания, перемешанные с матом раненого на генском языке.

Но скоро и это закончилось – неведомый пулемётчик перенёс огонь, и короткая очередь крупняка оставила пяток круглых рваных отверстий в листовом железе как раз напротив бойницы ополченца. Разорванное тело упало на пол, забрызгав кровью и противоположную стенку, и меня, и лежащих рядом двух несостоявшихся ополченцев. Одного взгляда на покорёженные карабины было достаточно, чтобы понять: мы остались вообще без оружия, фактически голые и беззащитные перед нападавшими.

И вот тут мне стало по-настоящему страшно. Не за свою жизнь, нет, а за то, что придётся просто так глупо погибнуть, пройдя полгалактики, когда до искомой цели осталось совсем чуть-чуть.

Страшно и обидно…

Крупнокалиберный пулемёт сделал ещё несколько выстрелов, прошив борта грузовика прямо у нас над головами и заставив всех оставшихся в живых ещё сильнее прижаться к полу.

Тут же резко заскрипели петли, и задний борт с грохотом отошёл в сторону. В кузов заскочили сразу три бойца с такими же штурмовыми карабинами ШМ, в разгрузках и в камуфляжах, вот только на рукавах у них была намотана жёлтая лента, ясно показывающая, что мы стали жертвами нападения диверсионной группы торкских карателей.

Всех оставшихся в живых, как баранов, в прямом смысле слова повыкидывали на землю, прямо под ноги стоящим тут же другим бойцам диверсионной группы, которые грубо поднимали ополченцев на ноги и выворачивали карманы в поисках оружия.

После быстрого и достаточно поверхностного обыска нас – оставшихся в живых десятерых человек – поставили в ряд на колени, заставив скрестить голени и держать руки на голове. В стороне раздались несколько выстрелов – боевики добивали раненых ополченцев, которые всё же успели выпрыгнуть из подорванного джипа и грузовика.

После каждого хлопка стоящая рядом со мной Тиана вздрагивала и смотрела на всё происходящее широко открытыми глазами, всё ещё не веря в происходящее.

Перед нами появился явно командир группы, высокий поджарый боец, судя по фигуре и сбитым костяшкам рук, очень давно занимающийся боевыми искусствами. Он сделал шаг вперёд, ухмыльнулся и, обведя всех пленников насмешливым и высокомерным взглядом, вальяжно проговорил:

– Тарга, хватит придуриваться!

К всеобщему удивлению, стоящая на коленях Алжена резко вскочила, сделала несколько шагов вперёд и стала возле вожака карателей, который привычным движением, так, по-хозяйски обнял её за талию. Так же высокомерно улыбнувшись, девушка демонстративно медленно и даже театрально сорвала с головы бандану, а с шеи – красный шарф, который – как мне теперь стало понятно – был маяком, и по которому диверсанты поняли, какую машину не стоит уничтожать. Крупняк отработал только кабину – где этой стервы явно не было! – и часть кузова, где находился вооружённый ополченец, и то долбили так, чтобы не задеть лежачих. Вот, значит, зачем это представление с красным шарфом и стояние под ветром – знак давала. Хитро и вполне логично.

– Молодец, девочка, и на этот раз ты привела в наши руки хорошую добычу, – сказал торкский командир.

Девушка зло оскалилась.

– Эти уроды чуть всё не испортили, приняв все меры безопасности. Если б у этой дурочки… – она кивнула в сторону Тианы головой, – не было бы мобильного телефона, так бы и пришлось ехать в лагерь Вятко Смурного и искать другой способ вас известить.

Главный каратель улыбнулся.

– И какую сказочку ты рассказала на этот раз этим простофилям?

– Помнишь ту девчонку, которую мы два месяца назад взяли на трассе, когда выдавали себя за патруль ополченцев?

– А… Эту, у которой всех родственников зачистили и младшую сестрёнку долго насиловали генские наёмники? Помню, помню… После того как её попробовали все наши парни, она ещё три дня всё никак дохнуть не хотела, пока Херк по пьяни её не добил.

– Точно! Документы той доверчивой дуры вполне прошли, да и история на этих роннийских дураков действует стопроцентно.

Вперёд вышел пожилой дядька в короткой чёрной походной накидке и, держа в руках пирамидку с стилизованным изображением фаллоса на вершине, важно произнёс:

– Ты всё правильно сделала, дочь моя. Эти нечестивцы, не признающие Священный Престол, заслуживают смерти, – ароанский священник подошёл к нам и, протягивая вперёд свою гнусную пирамидку, нараспев заголосил. – Покайтесь, грешники, падите ниц перед Святым Престолом и будет вам даровано прощение на земле и на небе…

Но к его удивлению, ничего кроме ненависти в глазах ополченцев он не увидел, поэтому через пять минут таких манипуляций – где я зафиксировал несколько весьма явно выраженных конструкций из НЛП[9] – священник сделал шаг назад и крикнул:

– Эти грешники не внемлют голосу нашего Хозяина. Убейте их, и там, наверху сами разберутся, кто чего достоин!

Боевики, стоящие перед нами, защёлкали предохранителями, готовя оружие к стрельбе, ну а я смотрел на это всё как-то отстранённо и даже спокойно. При этом мозг уже автоматически анализировал расположение стрелков, сектора обстрела, готовность к стрельбе, физические кондиции, положения флажков предохранителей, наличие патронов в патроннике, расположение дополнительного вооружения…

Как бы то ни было, но я всё же – профессиональный военный, и я воевал намного больше, чем все тут вместе взятые, да и перед выброской надо мной поработали лучшие имперские спецы, вбивая в голову новейшие методики ведения тактических операций. Помимо этого были ещё некоторые заготовки, которые должны были повысить мои шансы на выживание и выполнение задания.

Поэтому я ждал, да и торкские каратели – как мне казалось – не сильно-то и хотят именно сейчас всех расстреливать. Вон как на Тиану смотрят, да и добровольцев они не прочь сначала помучить, выпустив наружу свои животные инстинкты, ну а потом, конечно, всех зачистят. Но это будет потом, а не сейчас, и это даёт мне определённую надежду на выживание.

– Не спешите, святой отец, – снова подал голос главарь карателей, который всё также по-хозяйски обнимал девицу, так мастерски заведшую нас в засаду.

– Тарга, ты же не просто так долго с ними вожжалась, значит, есть что-то интересное?

– Конечно, дорогой.

Сделав пару шагов к пленникам, Алжена-Тарга остановилась напротив Тианы и сказала:

– Вот эта дурочка – дочка высокопоставленного роннийского генерала. У неё тут два месяца назад брат погиб, вот она и приехала мстить. Думаю, нашим ароанским друзьям будет интересно получить такой подарок, и они не поскупятся на вознаграждение.

Они оба засмеялись, а священник, услышав, что некоторые пленники подготовлены для ароанских спецслужб, промолчал, тем самым давая понять, что соглашается с выбором главаря карателей.

– А остальные?

Тарга скривилась.

– Обычное роннийское быдло, которое нужно уничтожать без жалости. Шахтёры, студенты, коммерсанты… Хотя… Вот этот… – она указала на меня. – Заслуживает внимания.

– В каком плане? На вид такой же, как и все…

– Нет. Он выдаёт себя за добровольца, бывшего офицера, хотя сам с островов. Он сюда приехал искать кого-то за деньги.

– Полицейский? Частный детектив?

– Охотник за головами и очень непростой, хотя пытается выглядеть обычной деревенщиной. При этом ни разу не выходил на их молитву… Он этой дуре… – она снова кивнула на Тиану, – сам признался. Думаю, если его распотрошить и пообщаться с его нанимателями, то можно срубить деньжат.

Стоящие рядом боевики-каратели, внимательно слушавшие разговор, заулыбались. Даже чёрный священник и тот с интересом слушал разговор.

Главарь пристально и с вызовом посмотрел мне в глаза. Я с ним в гляделки играть не стал – не та ситуация, если психически нестабилен, может и выстрелить – и отвёл взгляд.

Он опять усмехнулся, подошёл ближе, достал из набедренной кобуры автоматический пистолет, загнал патрон в патронник и, поддев мой подбородок стволом, заставил поднять голову.

«Ну и дурак. Сократил дистанцию, скрыл меня сразу от четырёх своих бойцов…» – подумал я, подымая голову.

– Что скажешь, островная дохлятина? – спросил этот ублюдок с вызовом.

Я спокойно смотрел на него и молчал…

Наверное, он хотел увидеть в моих глазах страх и ужас, видимо, не раз проделывая такого рода спектакли и психологически ломая беззащитных пленников, но тут не получилось – жертва повела себя слишком уж спокойно и независимо, и его это насторожило. Этот тип был одним из настоящих лидеров, поэтому не спешил с выводами и всё так же с интересом наблюдал за мной.

Но я увидел, что вожак как-то подобрался, и на его лице проступили капельки пота. Нет, это был не страх, скорее – это был азарт при встрече с достойным противником, и это его заводило.

Хм…

Сколько сильных и удачливых людей погорело на таком азарте, на желании посоревноваться и доказать своё превосходство, и это обнадёживало. Настоящий профессионал на такое бы не повёлся, а этот решил поиграть. Вон как глазки-то заблестели…

– Ну, чего молчишь?

Начнём игру, мы не гордые. Если начнём торговаться, значит, уровень угрозы уменьшится, чего я и добивался.

– Фотография объекта поиска в правом нагрудном кармане, – нейтрально сказал я.

Он сам не полез, понимает, что может получить какой-нибудь сюрприз. Поэтому, сделав шаг назад, сказал стоящему рядом высокому поджарому боевику:

– Харл, проверь!

Тот деловито залез мне в нагрудный карман и вытащил тонкую стопку фотографий принцессы Ирианы, которые я должен был использовать во время поисков. Протянув найденное главарю, боевик отступил чуть назад, но уходить не стал – несмотря на видимую дисциплину, всем очень было интересно, на чём можно ещё неплохо подзаработать.

А возможность реально заработать и реализовать свои животные инстинкты были основными причинами того, что на стороне марионеточного правительства Маурины воевало множество всякого сброда со всех континентов и островов. Убийства, грабежи, похищение людей, торговля наркотиками и оружием были основным источником обогащения боевиков из карательных батальонов, поэтому недостатка в комплектовании они не испытывали.

Ополченцы как могли удобряли свою родную землю этим мусором, но уж слишком много налетело со всех концов мира всякого отребья под знамёна ароанских священников.

Тут послышалась какая-то возня, сопровождавшаяся криками, хрипом и звуком ударов, и внимание командира на мгновение переключилось в другую сторону, хотя и он, и несколько его бойцов всё так же держали под прицелом и меня, и стоящих рядом на коленях ополченцев.

– Что там?

Из-за машины вышли два боевика, которые, закинув карабины за спину, под руки тащили окровавленное тело ополченца. Судя по разгрузке, форме и наколенникам – наш командир Валнак.

– Да вот, Муркон, один из джипа выжил. Живучий, тварь светловерская.

Тарга, посмотрев на пленника, презрительно усмехнулась.

– Это – Валнак, приближённый Вятко Смурного. Действительно живучий. Его бы надо сохранить и допросить, он многое может рассказать.

Главарь боевиков на мгновение задумался и через мгновение выдал вполне разумное распоряжение:

– Перевяжите его, – и тут же его внимание снова переключилось на меня.

Внимательно рассмотрев фотографии, этот Муркон поцокал языком, что вызвало недовольство Тарги. Естественно, он заинтересовался – принцесса Ириана была очень привлекательной девушкой, перенявшей всю красоту своей матери, которая в своё время сумела привлечь внимание избалованного женским вниманием Императора.

– Что скажешь, наёмник?

– Что ты хочешь услышать?

– Сколько тебе обещали за эту девушку? Ты, с твоей деревенской рожей, точно не её родственник. Тут чувствуется порода.

О, как!

А мальчик-то с мозгами и явно за спиной имеет минимум какой-нибудь технический институт. Такой всегда опаснее, и его нужно кончать в первую очередь.

– Я служу её отцу, очень влиятельному человеку. Но для выкупа в случае необходимости предусмотрены очень немаленькие средства. При необходимости я могу организовать обмен.

Наступила пауза…

Главарь бандитов вертел в руках фотографию девушки и, посматривая на меня, стоящего перед ним на коленях и держащего руки на затылке, пытался решить, что ему делать. Он видел, что я не вру и фактически сильно отличаюсь от остальных добровольцев, но всё же что-то его останавливало.

Надо действовать и не терять времени, пока появилось некое окно возможностей.

– Посмотри фотографию ещё раз и покажи своим людям. Может, кто что видел или слышал. Тогда, думаю, договоримся, чтоб не терять время. Время – деньги.

Он зло улыбнулся.

– А если я тебя по-другому спрошу, выбью всю информацию – кто, откуда, зачем – и сам выйду на твоего нанимателя?

– Можешь попробовать. Я не первый и не единственный, кто направлен на поиски. Недавно были две попытки подсунуть пустышку и получить деньги. Умников выявили и зачистили. Моего нанимателя интересует только положительный результат. Если будет нужно, при необходимости, он в состоянии выйти к Святому Престолу, у него есть и там связи, но это просто будет стоить намного дороже. Пока поисками занимаюсь я и мои сослуживцы.

«О, как они задёргались. Почувствовали большой куш!» – с удовлетворением подумал я.

Да и священник, услышав про Святой Престол, немного струхнул и напрягся. Он тоже стал внимательно рассматривать фотографию принцессы и спустя пару мгновений выдал:

– Она не похожа на роннийку.

«Будем добивать…» – решил я про себя и тут же включился в разговор:

– А я что, похож на роннийца и просто на идиота, который будет воевать за пустую идею?

Несколько ухмылок боевиков показали, что они думают примерно так же. По чуть опущенным стволам карабинов и расслабленным позам было понятно, что момент, когда меня будут зачищать на месте, пройден, а теперь начались тёрки, по результатам которых и решится моя участь.

Из кустов, пыхтя и матерясь, вылезли два боевика, тащившие на себе крупнокалиберный пулемёт на треножном станке – родной брат того, что был закреплён на нашем джипе. За ними следовал третий боевик, который, закинув карабин за спину и спотыкаясь на камнях, нёс две большие коробки с пулемётными лентами.

– Ну что, никто не видел? – спросил я бодрым голосом, который резко контрастировал с обстановкой, а особенно – с моим положением на коленях перед вооружёнными торкскими карателями-бандитами.

И главарь, и боевики, и священник, и Тарга, изучив фотографии, смотрели друг на с надеждой: а вдруг им повезло, и сейчас они смогут просто и без затей заработать много денег.

Но я не стал надеяться только на их жадность – пока была такая возможность, я задействовал одну заготовку на крайний случай из арсенала императорских гвардейцев, которую мне под наркозом внедрили ещё на крейсере. Небольшая мантра, повторенная десять раз, включает некое устройство, которое запускает в кровь дикую смесь разного рода стимуляторов и гормонов, что на короткий промежуток времени обостряет зрение, увеличивает скорость реакции и физическую силу. Правда, вещь достаточно вредная, и после её применения меня ещё долго будет трясти приличный отходняк, но…

– Ну если никто из вас ничего не знает про эту девушку… То, значит, вы мне больше не интересны и не нужны, – сказал я, чувствуя, как мышцы наливаются силой, тело становится лёгким как пушинка, а прояснившееся сознание чётко распределяет порядок уничтожения целей, как бы мимоходом отмечая, как на лицах боевиков появляется удивление.

Ещё бы…

Одно из внешних проявлений действия этого дьявольского коктейля – почти мгновенное покраснение белков глаз, расширение зрачков и кратковременное слабое свечение вокруг тела, что, конечно, произвело впечатление на невольных свидетелей этого преображения.

У меня было ровно девять с половиной секунд, чтобы решить возникшую проблему, угрожающую выполнению задания, потом все преимущества сойдут на нет, и на одиннадцатой секунде я стану опять простым человеком, разве что уставшим и опустошённым.

Из моего рукава вырвался тонкий углепластиковый клинок, он, пролетев метр и пробив глаз главаря этих зверей, вошёл на всю длину в мозг. Пока у него подгибались ноги, я сделал прыжок на месте, шаг вперёд и ударил сведёнными пальцами стоящему рядом боевику в горло.

Ещё через мгновение удар ребром ладони по правому предплечью Тарги – которая широко раскрыв глаза, уже медленно тянулась к пистолету на поясе – заставил её кулем свалиться на землю, выронив оружие.

Я не смотрел на результаты, не оценивал последствия, на это не было времени, просто бил и шёл дальше, прекрасно осознавая силу и смертоносность ударов.

Подхватив на лету выпавший пистолет главаря – очень сильно напоминающий земной пиндосовский «Кольт 1911» – прыгнул в сторону, сбивая прицелы боевикам, которые быстро просекли обстановку и уже ведут, правда, очень медленно, в мою сторону стволы штурмовых карабинов.

Время неумолимо летит, уменьшая мои шансы на выживание, поэтому начинаю стрелять, прекрасно помня, как бандит прямо у меня на глазах демонстративно успел загнать патрон в патронник.

Бум! Бум!

Крупнокалиберный пистолет ощутимо задёргался в моей руке, отправляя тяжёлые пули в стоящих рядом боевиков. Противники двигались, как в замедленном кино и, наблюдая всё как бы со стороны, фиксирую и вспышки ответных выстрелов, и несколько тупых ударов в ополченца, который до этого стоял рядом со мной на коленях, и брызги крови, и то, как он начинает заваливаться на спину, махнув руками.

Мозг, проанализировав ситуацию, даёт короткую команду, и я лёгким ударом ноги откидываю в сторону Тиану, подальше с линии огня бандитов.

Бум! Бум!

Ещё двое стрелков были нейтрализованы, и фактически ответный огонь подавлен.

Скорость реакции и твёрдость руки позволяли бить каждому точно в голову: я не удержался и, исказив рисунок боя, очередную пулю засадил чёрному священнику прямо в центр лба.

Бум!

Он не был приоритетной целью, ну тут было дело принципа и желания – голова, грязный рот которой только совсем недавно призывал жестоко казнить всех пленников, разлетелась как перезрелый арбуз.

А рука, живущая своей жизнью, уже выцеливала следующего боевика.

Бум! Бум! Бум!

Щёлк!

Рама на затворной задержке – патроны кончились. Просто выпустил пистолет из руки и схватил лежащий на земле карабин одного из только что застреленных нелюдей.

Руки ощутили привычную тяжесть оружия, плечо дёрнуло отдачей, и по ушам щёлкнули хлопки выстрелов. В отличие от короткоствольного крупнокалиберного клона пистолета Кольта – который оглушительно грохотал и дёргался, как бешеный, – карабин, снабжённый дульным тормозом-компенсатором, давал лёгкую, можно сказать, плавную отдачу, и звук выстрела получался более тихий и глуховатый.

Откатившись в сторону с предполагаемой линии огня двух оставшихся на ногах боевиков – которые стояли дальше всех, – я сделал несколько выстрелов и, убедившись, что самые опасные цели поражены, перевёл огонь на остальных.

Троица, что тащила пулемёт, замерла и с открытыми ртами наблюдала за моими художествами.

Тудм! Тудм! Тудм!

Лежат…

Я сделал поворот, и двое боевиков, державшие под руки нашего командира, так и не успели ничего понять, оставшись на месте с открытыми ртами и выпученными глазами.

Тудм! Тудм!

Получив по пуле в грудь, они просто завалились, так и не отпустив пленника.

Выделенные космическими технологиями секунды заканчивались, но я, несмотря на начинавшуюся жажду и головокружение, успел пробежать метров двадцать, когда столкнулся почти нос к носу с двумя карателями, несущимися на звук выстрелов со стороны, где был уничтожен головной джип нашей колонны.

Боевики с перепугу начали стрелять фактически не целясь, с бедра, а я, прыгнув в сторону и упав на бок, сделал несколько прицельных выстрелов. Опять сделав два трупа, я стал высматривать новые цели.

Сзади, откуда я прибежал, послышались крики и какая-то возня. Несколько раз хлопнули выстрелы карабинов, а затем деловито и спокойно заговорил крупнокалиберный пулемёт – это пленные ополченцы не растерялись, разобрали карабины убитых бандитов, а двое самых умных уже примостились за пулемётом и стали долбить короткими очередями куда-то назад, где ещё вроде как остались недобитые боевики…

Конечно, всех уничтожить не удалось. Дозорные диверсантов, которые сидели где-то в лесопосадке и не попали в перестрелку, тоже сориентировались и, постреляв для острастки и получив ответ из шести стволов, решили не искушать судьбу, отступили в «зелёнку» и убежали.

Прошла ещё пара минут, когда до выживших начало доходить, что бой закончен…

Держа карабин наизготовку, я неторопливо шёл обратно к месту, где вповалку лежали трупы, чувствуя, что сделать следующий шаг становится всё труднее и труднее. Выжившие ополченцы уважительно смотрели на меня, но молчали – слишком много всего произошло за такой короткий срок.

Подойдя ближе, я остановился. Говорить чего-то не было ни сил, ни желания, да и после такого скоротечного, но весьма насыщенного боя в голове была пустота.

Сделав ещё пару шагов и скривившись от боли в мышцах, прислонился к крылу нашего грузовика, кожей чувствуя всё ещё исходящее тепло от расстрелянного двигателя.

Тиана, вполне привычно держа в руках карабин – что в некотором роде подтверждало информацию об отце-генерале, – стояла напротив лежащей на земле Тарги, которая, держась за сломанную руку, уже не кричала, а только скулила и что-то просила у своей бывшей подруги, прекрасно понимая, какая участь её ждёт в ближайшее время.

В стране, где шла гражданская война, не принято было жалеть и оставлять в живых идеологических врагов. Ну а предателей или вот таких провокаторов при раскрытии ждала очень незавидная участь, тем более эта девка успела наговорить достаточно много о далеко идущих планах этой карательной группы.

Тиана нервно пыталась сменить расстрелянный магазин в карабине, и когда ей это удалось, лязгнула затвором, загоняя патрон в патронник.

Ещё мгновение…

Я сделал несколько шагов и успел подбить ствол вверх перед самым выстрелом.

Бам!

Оглушительно грохнуло возле уха, и пуля ушла почти вертикально вверх. Что характерно: оставшиеся в живых ополченцы не вмешивались и, держа в руках оружие, наблюдали за разворачивающимися событиями. По неписаным законам добровольцев – это была её вина: с мобильного телефона девушки известили бандитов, и она не сумела распознать провокатора. Значит, она и должна привести приговор в исполнение прямо на месте.

Но на мои действия ополченцы никак не отреагировали. Лежащие под ногами трупы боевиков были весьма серьёзным аргументом в любой форме оспаривать мой авторитет.

Тиана возмущённо повернула голову и встретилась со мной взглядом. Мгновение и девушка опустила глаза.

Пауза и всеобщее молчание…

Вот теперь надо действовать.

– Ланка, быстро оказать медицинскую помощь командиру. Попытайся узнать, как связаться с отрядом Вятко Смурного, чтоб выслали помощь. Сами без колёс, с ранеными мы здесь надолго застрянем.

Девушка всё ещё сомневалась, подчиняться ли моим приказам, уж слишком её колотило от адреналина в крови.

– Бегом! – пришлось рявкнуть.

Подействовало, сразу метнулась к лежащему на земле Валнаку.

– Драй! – обратился я к старшему среди оставшихся в живых ополченцев, который быстрее всех сориентировался в ситуации и использовал трофейный крупняк.

Дядька по земным меркам где-то под сорок пять, судя по ухваткам, и повоевать успел, и по оговоркам имеет свой немаленький бизнес, а в добровольцы пошёл потому, что считает, что так надо, и это правильно. Он не стал кривиться, почувствовав во мне старшего.

– Да, командир.

– Пулемёт перетащите на тот холмик. По возможности – окопайтесь. Присматривайте за лесополосой и дорогой, но сами не высовывайтесь. Если что, сможете остановить даже легкобронированную технику и дадите нам отойти с ранеными.

– Понял, – он не стал спорить, понимая правоту и логичность распоряжения.

Пара секунд – и он со своим сыном уже ухватили тяжёлую станину и потащили пулемёт на указанную позицию.

– Марг, Орел! Боеприпасы возьмите у трупов, каждому – по гранатомёту. Один – в конец колонны, другой – в голову. Выдвинуться на сто метров, занять позиции. Задание такое же.

Топот – и ещё два ополченца убежали.

– Остальным! Оказать помощь раненым. Собрать оружие боеприпасы, снаряжение у убитых. А я пока с этой гадиной пообщаюсь.

Люди, получив чёткие распоряжения и задания, стали работать, и никто не посмел оспорить то, что я взял на себя командование.

А я, еле держась на ногах, с трудом нагнулся и поднял с земли пистолет главаря бандитов, из которого совсем недавно расстреливал противников. Потом подошёл к трупу главаря, достал из подсумка запасной магазин, перезарядил оружие и, загнав патрон в патронник. присел на корточки возле Тарги, при этом контролируя все её движения и ощущая, что мою спину сверлят сразу несколько взглядов ополченцев, которых интересовало, что я с ней сейчас буду делать.

– Ну что? Понимаешь своё положение? – спросил устало.

Шок после перелома уже давно прошёл, и она просто мычала от боли, но при этом какая-то часть мозга работала, и это продажное существо понимало, что жить ей осталось совсем немного. Поэтому она только промычала, с ужасом глядя мне в красные от передозировки стимуляторами глаза.

– Хорошо, раз понимаешь…

Возникла тяжёлая пауза, во время которой я пристально рассматривал её лицо взглядом спокойного отморозка.

Несмотря на боль в руке, она ощутимо дёрнулась.

Нормально, работаем дальше…

– Имя.

– Тарга…

Я тут же ударил её наотмашь стволом пистолета прямо по лицу, оставляя длинную кровоточащую царапину.

– Настоящее имя, а не легенду для этих идиотов… – кивнул в сторону трупов торкских карателей. – Ты слишком хорошо подготовлена для простого провокатора. Да и чёрный святоша к тебе с явно выраженным уважением относился. Ещё раз повторяю: имя, звание, должность?

Я спиной почувствовал, как все ополченцы, которые могли слышать наш разговор, остановились и обратили всё внимание на меня.

– Ну? Мне ещё раз повторить вопрос?

Опять пауза…

Взгляд девушки стал более осмысленный, видно было, что она пыталась найти какое-то решение и выработать наиболее оптимальную тактику поведения, раз мне так явно нужна была информация от неё. Это ещё раз подтверждало наличие спецподготовки у этой твари.

Снова ударил стволом пистолета, только не по лицу, а по сломанной руке.

Девушка замычала и чуть не потеряла сознание от боли. Вот теперь она точно нормально думать не сможет и будет выдавать информацию без какой-либо фильтрации.

Уж чему-чему, а навыкам допроса в полевых условиях я начал учиться ещё на Земле, когда по-быстрому кололи татарских боевиков. А в Академии этому тоже уделялось немало времени, да и имперцы при подготовке к операции много чего нового в этой области вложили мне в голову.

– Ещё раз – имя, звание, должность?

Сквозь стон она с трудом выдавила:

– Лейтенант Ланкамара, младший оперуполномоченный Мауринского комитета государственности.

Врёт ведь, а ведь это самый очевидный ответ…

– Мауринская госбезопасность? Ну, на коренную мауринку ты не очень-то и похожа, хотя над тобой и неплохо поработали.

Снова молчит…

Ну ладно, будем дальше ломать стопоры…

Опять удар, и вскрик, перешедший в стон.

– Ты что, не понимаешь, тварь, что всё равно заговоришь? – чуть ли не равнодушно проговорил я.

Спокойный нейтральный тон голоса её завораживал и заставлял не просто нервничать, а паниковать. Девочка уже поняла, что нарвалась на очень необычного специалиста, и инструкторы к такой ситуации её никак не подготовили.

– Младший протектор Ланкамара. Лига защиты демократии, – всё-таки сломалась она.

Кто-то за спиной присвистнул, да и я тоже был немного удивлён…

Лига защиты демократии была очень закрытой и таинственной организацией, некоей стратегической надстройкой над запроливными спецслужбами, которая занималась более глобальными операциями в продвижении интересов ароанских высших руководящих кругов. Если проводить аналогии с миром Земли, то эта организация была похожа на результат скрещивания фонда Сороса[10], ЦРУ[11], АНБ[12] и личной аналитической службы Ватикана. Дикая, нелогичная смесь – но наделённая мощными властными полномочиями и обладающая огромными финансовыми ресурсами – являлась очень опасным противником.

Правда, предо мной сидел простой полевой агент, но всё равно определённый интерес её информация для меня представляла. И эта информация полилась рекой: уж слишком у нас с ней были разные уровни подготовки…

Она была кандидатом, которого обкатывали в реальной обстановке. Наша группа была не первой, которую она так ловко заманила в засаду – были и другие «подвиги». После ещё нескольких стимулирующих память и разговорчивость ударов она слила и своего куратора в руководстве разведки так называемой «антитеррористической операции», и порядок связи, и действующую и законсервированную агентуру на освобождённой ополчением территории, к которой она могла обращаться в случае нештатных ситуаций, и многое другое…

Главное – правильно и точно задавать вопросы, не предполагающие уклончивых или многовариантных ответов, где в нюансах и подробностях можно скрыть действительно важную информацию.

Через пятнадцать минут допроса я почувствовал, что за моей спиной – судя по знакомому запаху дорогих духов, которые ощущались, несмотря на вонь горящей машины – стоит Тиана, но она молчала и не вмешивалась, прекрасно понимая, что она сейчас наблюдает.

В принципе, всё что нужно, я узнал, но у меня своя миссия…

Бум!

Выстрел пистолета на фоне тишины хлопнул громко и неожиданно, заставив вздрогнуть всех зрителей допроса.

Тарга с дыркой во лбу откинулась на спину и, пару раз дёрнув стройными ногами, обутыми в ботинки на толстой подошве, замерла навсегда.

Я с трудом поднялся, постоял над ней, затем вытащил из её кармана тот самый платок, которым она так качественно засветила нашу машину, и прикрыл девушке лицо.

Красивая стерва, молодая…

Не думаю, что она и без меня бы прожила долго, уж слишком много на ней крови, такие долго не живут. Если б она только бойцов уничтожала – это война, могу понять, но вот уничтожение мирных жителей, особенно судьба той девочки, именем которой она пользовалась…

Такое не прощается.

Повернувшись к стоящим сзади ополченцам, я пробежался взглядом по их лицам и ощутил только молчаливое одобрение, даже удовлетворение моим решением. Всё правильно – тварь должна быть раздавлена.

Чуть в стороне на расстеленном брезенте лежали наши раненые, в том числе и Валнак, который, несмотря на тяжёлое состояние, уже давно пришёл в сознание и через силу с интересом наблюдал за мной.

Тиана с надеждой смотрела на меня, ожидая каких-то действий, – ну что ж, надо работать дальше – кивнул ей головой.

– Ланка, докладывай.

Она немного замешкалась, но быстро сориентировалась и бодрым голосом заговорила:

– С нашей стороны пятеро раненых: из них – трое тяжёлых.

– Дозвонились?

– Да. Валнак пришёл в себя, сам позвонил и подтвердил. Помощь выехала.

– Понятно… Всем – помогаем Ланке, переносим раненых в овраг, оборудуем временный лагерь. Там же занимаем круговую оборону. Горящие машины – слишком хороший ориентир для любого корректировщика.

Больше говорить было не нужно – люди, получив указания, занялись делом, а я, прихватив бинокль и карабин, отправился к пулемётчикам, у которых была просто великолепная позиция, с которой можно было просматривать все возможные пути подхода.

Это – как бы официальная версия, а реально у меня возникла необходимость просто отлежаться после применения коктейля из стимуляторов.

Заодно прихватил с собой мобильный телефон, чтобы никто не додумался ещё куда-нибудь позвонить…

Минут через тридцать, когда я уже вполне пришёл в себя и начал просто наслаждаться ситуацией и тихим неспешным разговором с пулемётчиками, на холмик пробралась Тиана.

– Командир, там Валнак хочет с тобой поговорить, – доложила она.

Пришлось сниматься с позиции и, кряхтя от боли в мышцах, идти в овраг…

Наш недавний командир, к моему удивлению, выглядел не то чтобы бодро, но для таких ранений вполне живенько. Увидев меня, он постарался изобразить некое подобие улыбки, хотя с большим синяком на лице это выглядело достаточно гротескно.

Просверлив меня глазами, прямо как противометеоритный лазер, он почти на пределе слышимости просипел:

– Ну что, Рысь, скажешь?

– У нас в строю десять человек. Все вооружены. Заняли круговую оборону. В такой ситуации, без транспорта, с ранеными мы ничего не можем предпринять без внешней помощи. Позиция хорошая, окрестности и подъезды просматриваются неплохо. На холмике разместили крупняк, если что – сможем продержаться некоторое время. Минировать не стал, не уверен в квалификации бойцов.

Валнак кивнул головой, прокашлялся, что-то буркнул в ответ и замолчал.

– Винишь себя за гибель людей, командир? – спросил я.

Ему было очень больно, но по его глазам я понял, что физическая боль – ничто, по сравнению с тем, что испытывает настоящий командир, потерявший своих людей, за которых он отвечал.

Я его прекрасно понимал, как солдат солдата.

Он что-то просипел, но я решил не тянуть.

– Не кори себя, командир, ты всё сделал правильно, на высшем уровне. Просто так сложились обстоятельства, и по тебе работал полевой агент Лиги защиты демократии. Девочка молодая, но очень талантливая и с внушительным послужным списком. На её счёту не одна такая уничтоженная группа. Причём посмотри, какое у неё было прикрытие… Но мы ведь победили…

– Ты…

– Нет, мы, – и сделав небольшую паузу, продолжил: – Твои ребята, даже попав в засаду, сумели троих карателей завалить. Хорошие бойцы, и погибли как настоящие воины.

Валнак помолчал и, набравшись сил, сказал:

– Мне рассказали, как всё было, но ты не похож на наёмника. Сразу видно, что офицер, но пытаешься косить под простого парня. Хотя после того, что ты тут устроил, к тебе будет много вопросов.

– И что?

– Ты из роннийской госбезопасности?

– Это так важно? Главное, что мы на одной стороне. А какое у меня звание, где служу или служил – это осталось там, за ленточкой. Здесь главное, что ты из себя представляешь и умеешь. Ну и, конечно, насколько ты крепок в своей вере.

Он не удержался, через силу засмеялся и тут же закашлялся.

– Ну-ну… У Ланки отец – генерал.

Я кивнул головой.

– И ты приставлен её охранять, – он не спрашивал, а констатировал факт. – Ребята видели, как ты её сбил с ног, уведя с линии огня карателей.

Я не ответил, а только пожал плечами, как бы отвечая: «Всё возможно…» Тем более что тут была своя правда – я ведь действительно совсем недавно обещал присмотреть за Тианой.

– А история с поиском девушки? Легенда?

– Нет. Пропавшая девушка тоже реальна, но её родители не настолько влиятельны, как я рассказывал торкам. Нужно было потянуть время и усыпить их бдительность. А реально – меня ПОПРОСИЛИ её поискать, и если она мертва, найти и наказать убийц. Скажем так, я дал слово, поэтому буду вести поиски и своё расследование, конечно, не в ущерб всему остальному.

Валнак замолчал, закрыл глаза и чуть слышно заскрежетал зубами. Видно было, что укол обезболивающего заканчивал своё действие, и его начали мучить сильнейшие боли, но, пересилив себя, он демонстративно спокойно и очень весомо проговорил:

– Я тебе верю, Рысь. Потому что нужно верить не словам, а поступкам… Хоть ты и пытаешься скрыть своё прошлое, но тебя выдают глаза. Ты не убийца, а воин. Опытный, обученный, но оставшийся человеком, хотя видно, что повидал ты много, и молишься другому богу. На тебе много чужих жизней.

Он опять замолчал, закрыв глаза.

А я смотрел на его побитое лицо и дивился зигзагам судьбы…

Валнак… Хороший воин, но как ни шифровался, всё же выдал себя… Он – священник… Хотя на гражданской войне всякое происходит, тут люди сильно меняются, особенно после того, как видели смерть близкого, и сами забрали чужую жизнь.

Валнак снова открыл глаза и сказал:

– Рысь, добро пожаловать в отряд.

Я не успел ничего ответить – пискнула трофейная радиостанция, и искажённый голос ополченца, находящегося в секрете, проговорил:

– База, у нас гости.

– Определить можете?

– Да, вижу бронетранспортёр, два джипа и грузовик. Все имеют новомауринские знаки различия, а на бронетранспортёре – эмблема отряда Вятко Смурного.

– Вас понял. Всем – предельная готовность. Встречаем гостей, но возможны сюрпризы. Контроль леса, чтоб оттуда нас не обстреляли.

Глава 16

Огромные степные просторы, разбавленные небольшими холмами, просто поражали своим сходством с моей потерянной родиной. Колыхающаяся под порывами лёгкого весеннего ветра ярко-зелёная трава, пение птиц и трескотня местного подобия кузнечиков дополняли эту картину, заставляя думать, что и не было никакой войны, космических путешествий и этой командировки чуть ли не другой конец галактики. Даже запахи были очень похожи, но было и множество отличий. Например, незнакомые звуки природы немного напрягали, местное светило имело более красноватый оттенок, а облака и небо отличались слегка фиолетовыми оттенками, что заставляло частенько вспоминать наше земное голубое небо и белые облака. Деревья и мелкие животные тоже были незнакомыми, но, в общем, всё равно очень напоминали Землю.

Местное светило, называемое Зарана, уже было почти в зените и начинало серьёзно припекать. Если б не густая маскировочная сетка, дополнительно утыканная пучками свежесрезанной травы и ветками, пришлось бы с трудом переносить такие колебания температур, а так – фактически санаторные условия.

Я осмотрел нашу позицию…

Тенёк, глубокий окоп, вырытый по всем правилам местного военно-инженерного искусства и дополнительно укреплённый досками, с несколькими зигзагообразными ходами сообщения, ведущими на соседние позиции, предусмотренные для ведения фланкирующего огня…

Тщательно вырытое убежище на случай артиллерийского и миномётного обстрела, дополнительно усиленное тремя накатами толстых балок, бывших когда-то в молодости шпалами на железной дороге…

С десяток ароанских сухих пайков, упакованных в запаянные полиэтиленом картонные коробки, и пять двадцатилитровых канистр со свежей водой…

Ко всему этому два пулемёта, гранатомёт, снайперская винтовка и куча трофейных боеприпасов, которые ополченцы сумели захватить во время зимнего наступления…

Живи и радуйся…

При более тщательном рассмотрении наша позиция чем-то напоминала взводный опорный пункт, и изначально предусматривалось нахождение здесь десяти-пятнадцати человек гарнизона. Но сейчас – вроде как перемирие, и большие дядьки где-то наверху пытались договориться, хотя именно на линии соприкосновения частенько постреливали обе стороны, так сказать, в частном порядке, вымещая накопившуюся злобу.

От ностальгических воспоминаний и размышлений меня отвлёк грохот взрыва крупнокалиберного гаубичного снаряда где-то километрах в пяти от нашей позиции и с некоторым запозданием дошедший со стороны противника хлопок выстрела.

Невесело усмехнулся…

Как раз обеденное время, и торки, видимо, накатив местного аналога самогона, «полностью соблюдая» недавно достигнутые мирные договорённости, утюжили в отместку блокпост наших соседей, которые ночью в зелёнке засекли и мастерски заколбасили из миномётов разведгруппу карателей, а потом накрыли и группу, которая пыталась подойти на помощь.

Через некоторое время прозвучал ещё один взрыв. Видимо, добились «вилки», потому что позже пошла целая серия и, судя по плотности огня, работал чуть ли не целый дивизион гаубиц. Куда-то точно попали, вон как что-то сдетонировало, и в той стороне стал подниматься густой столб чёрного дыма.

Не повезло ребятам, но это – война, всякое бывает…

У нас было потише, если, конечно, не брать во внимание и наших, и торкских снайперов, которые изредка ночью выползали на нейтралку, а днём постреливали друг в друга ну и, конечно, в идиотов, у которых хватило ума подставить свою голову под пулю.

Вятко Смурной, отряд которого контролировал этот участок фронта, старался беречь своих бойцов и на передовых позициях – в первую очередь подвергающихся тревожащему миномётно-артиллерийскому огню – держал небольшое количество людей.

Меня, как рядового стрелка, и ещё одного бывалого ополченца сюда, в первую линию обороны направили в качестве стрелка-наблюдателя. В нашу задачу входило внимательно поглядывать, выявлять нездоровое шевеление и новые огневые точки противника, а в случае нападения оказать сопротивление, дождаться подкрепления и корректировать огонь наших артиллеристов. Ну и, конечно, поддержать снайперов и разведчиков, если те вляпаются, и им понадобится огневое прикрытие.

В четырёхстах метрах и правее-левее нашей позиции находились аналогичные опорные пункты, где дежурили такие же стрелки-наблюдатели, и у нас с ними работала прекрасно налаженная связь и система взаимного контроля.

Вообще мне – как кадровому офицеру и человеку с немаленьким боевым опытом – нравились и подход, и продуманность до мелочей военных вопросов, особенно касающихся обороны. Также особый интерес вызывало отношение к людям, и что немаловажно – психологическая атмосфера в отряде.

Тут Вятко Смурной показал себя великолепным командиром и организатором, сумевшим почти год назад из шахтёров, перешедших на сторону народа местных полицейских и простых добровольцев создать и обкатать в боях достаточно боеспособное подразделение с железной дисциплиной, которое впоследствии было развёрнуто в полнокровный батальон со всеми средствами усиления и даже сверх того…

За спиной раздалось еле слышное шуршание.

Я оторвался от оптического прицела снайперской винтовки с длинной самодельной блендой, тихо откатился в сторону, вытащил из кобуры пистолет и легонько пнул задремавшего на дневной жаре моего напарника, ополченца с позывным Орин. Но опасения были излишними. Услышав характерное тихое «хр-хр-хр» – совершенно не различимое далее нескольких метров на фоне шелеста травы, – которым мы на небольших дистанциях обозначали друг друга, немного успокоился. Но пистолет не убрал до тех пор, пока в кустах не нарисовалась знакомая физиономия.

Орин – побитый жизнью шахтёр, взявшийся за оружие после того, как его сына на улице просто походя пристрелили пьяные мауринские вояки за пачку сигарет, – подхватив карабин и приготовив ручную гранату, спрятался в боковом ответвлении нашего окопа и быстренько осмотрел окрестности на предмет неприятных сюрпризов.

Часто бывало такое, что бойцов отвлекают шумом, а удар наносят с противоположной стороны, тихо вырезая наблюдателей и часовых. Сейчас люди, наученные горьким опытом, уже старались предусмотреть такого рода сюрпризы. Было выставлено множество растяжек, минных и сигнальных ловушек, система расстановки которых периодически менялась, чтоб противник не смог срисовать систему и заранее обнаружить проходы.

Пара мгновений – и Орин кивнул мне, что всё нормально.

Тут ожила радиостанция. Тон-сигнал пиликнул четыре раза, я в ответ пиликнул три – сегодня кодовое число было семь. Говорить старались поменьше, чтоб давать как можно меньше информации для службы радиоперехвата противника.

Два человека, наши сменщики, пробрались к брустверу, ловко спрыгнули в окоп, и, чуть пригибаясь, держа карабины наизготовку, прошли в нашу сторону, на время скрывшись за изгибом траншеи. Чуть позже они нас окликнули, назвали пароль, получили отзыв и, дождавшись, когда Орин обесточил минную ловушку, один из них, старший, прошёл к нам, а второй остался ждать сигнала.

– Орин, Рысь, мы к вам на смену. Там каша поспела. Ланка шипит на всех, требует, чтоб без вас обедать не начинали, типа, и так уже третьи сутки на передовой, – тихо обратился ко мне невысокий пожилой ополченец с позывным Батюшка.

– А вы?

– Да мы уже успели перекусить… Край дал команду вас сменить.

– Да? – со злой иронией переспросил Орин, у которого всегда были натянутые отношения с нашим командиром взвода.

Батюшка пожал плечами, давая понять, что ему все эти дрязги до одного места, главное – торков не пустить в город, а то они уже давно где только могут кричат и обещают устроить резню. На примере прошлогодних боёв, когда мауринцы сумели глубоко вклиниться в оборону ополчения, было много примеров, когда торкские нацбаты реально устраивали ТАКИЕ чистки, что у меня, повидавшего столько на своём веку, волосы дыбом вставали…

– Да всё нормально. Разведка говорит, что торки часть сил перебросили на соседний участок. Вроде там готовят какую-то очередную пакость.

Орин всё равно подозрительно посматривал на Батюшку.

– Как прошли?

– Да нормально, – пожал плечами пожилой ополченец. – Кое-где ползком, но там где опасно – торки не обстреляли. Реально затихли.

– Понятно. Не нравится мне это. Не к добру. У нас вроде тихо, но чувствую, что идёт какая-то возня.

– Что-то можешь сказать?

Люди, которые повоевали – и привыкшие ждать всяких пакостей от противника в любую минуту – старались обращать внимание на вроде как несущественные мелочи, потому что пренебрежение такими вещами иногда стоило жизни.

– Мы несколько раз фиксировали какое-то движение на нейтралке и между постами, постреливали для острастки, но так, без последствий. Торки что-то не ведутся. Вроде как стараются нас не злить. Когда это такое было?

Ветераны стали делиться воспоминаниями о всяких подобных случаях и сообща пришли к выводу, что от торков в ближайшее время нужно ждать какой-то подлянки.

Чуть позже, получив сигнал, к нам присоединился напарник Батюшки, плотный молодой парень с позывным Тран, только недавно вернувшийся из госпиталя. Парень после полученного в первом же бою ранения сильно комплексовал и с плохо скрываемой завистью посматривал на ветеранов.

Мы с Орином быстро обрисовали обстановку, указали новые позиции противника, передали оружие и, подхватив свои карабины и скромные пожитки, покинули позицию и стали осторожно пробираться через кусты в сторону холма, за которым начиналась нормальная непростреливаемая дорога. Там находилась позиция группы прикрытия с крупнокалиберным пулемётом, и для усиления им иногда подкидывали очень дефицитный в этом мире автоматический гранатомёт, очень похожий на земной АГС-17, но более тяжёлый и неповоротливый, хотя такой же смертоносный для пехоты.

Всё было бы ничего, но перед нами лежало несколько участков, которые простреливались со стороны противника, и из-за этого приходилось осторожничать. Обычно смена проходила по ночам, но месяц назад разведгруппа мауринской армии на соседнем опорном пункте умудрились пролезть через наши минные поля и тихо взять в ножи отходящих на отдых бойцов. Поэтому, пока не было больших пострелюшек, наши подразделения старались всё делать при дневном свете, да и выявить основные огневые точки противника никогда лишним не было – может, что новое появилось.

Пока мы с Орином тихо ругаясь пробирались к непростреливаемому участку, я в очередной раз поражался тем сюрпризам, которые преподносит судьба…

Только неделю назад нас – ополченцев, оставшихся в живых после нападения диверсантов – фактически под конвоем доставили в расположение бригады Вятко Смурного. Естественно, местные контрики – для которых было делом чести разобрать столь вопиющий случай уничтожения соратников – копали глубоко и системно, что наводило на мысли уже о единой системе государственной безопасности вновь образованного государства. Меня несколько раз заставляли рассказывать, как я умудрился завалить бандитов, как допрашивал провокаторшу и почему её так просто грохнул.

Конечно, со стороны безопасников всё выглядело очень неприглядно и подозрительно, но было очень много свидетелей, которые полностью подтверждали мои показания. И всяческие перекрёстные допросы с попытками словить на несостыковках добавляли только новые подробности, подтверждая обрисованную всеми свидетелями картину.

Но все вопросы – откуда у меня такие навыки, кто это такая девушка, которую я разыскиваю, и с каким заданием я к ним внедрён – натыкались на глухую стену молчания и иронии. Когда меня всё это допекло, я просто предложил направить меня простым бойцом на передовую и не заморачиваться моей лояльностью – всё равно пулю и осколок я получу намного раньше, чем успею собрать, проанализировать и передать «особо важную» информацию о бригаде и о стратегических планах торкам или их заокеанским хозяевам.

Конечно, все понимали, что такой необычный, с шумом и спецэффектами, способ внедрения уж слишком экзотичен даже для обезумевших торков, но порядок есть порядок, тем более что под аналогичный пресс попали и остальные выжившие кандидаты в ополченцы.

Тиану тоже попытались выпотрошить, особенно из-за трагической роли в гибели конвоя её мобильного телефона, но, видимо, быстро пробив, кто у неё папашка, не решились раскручивать механизм репрессий относительно несмышлёной девушки.

Контрики очень интересовались данными, полученными во время экспресс-допроса, и после получения детального доклада с ярко выраженными элементами анализа опять сделали стойку и экстренно послали несколько групп захвата проверять полученную информацию.

Относительно моей персоны они – натолкнувшись на натуральный, не наигранный пофигизм к своей жизни и злую иронию – через некоторое время опустили руки, наконец-то получив представление, на кого они попали. Расспросы, где я получил такую подготовку, конечно, не дали никаких результатов, кроме демонстративных пожатий плечами и разглядыванием недавно проснувшейся мухи, летающей и нагло жужжащей под потолком.

В итоге после нескольких дней активного мозгоклюйства, закончившегося благодаря полученной от меня информации раскрытием небольшой, но весьма неплохо законспирированной разведывательной сети противника, они сжалились и просто попросили показать им мастер-класс.

Я – человек не жадный, и в течение двадцати минут почти без крови расколол недавно словленного вроде как добровольного корректировщика, которым он и оказался, падлюка. Знал он не так уж и много, но и этого хватило, чтобы местная молодая госбезопасность опять начала шуршать по окрестностям, выискивая пособников карателей.

Прошли ещё пара дней, и, не найдя особых причин дальше возиться со мной, местные командиры приняли компромиссное решение – отправили меня на этот опорный пункт под присмотром надёжного ополченца с позывным «Орин».

Дядька весьма непростой, хотя и пытающийся играть под недалёкого, компанейского мужчину старшего возраста, который по определению должен располагать к себе. Всё было бы неплохо, только вот ополченец с самого начала воевал в отряде никому тогда ещё не известного Вятко Смурного и, конечно, имел определённый авторитет, и пользовался доверием. Значит, большой командир подсунул ко мне своего личного контролёра. Была мысль, что он не только контролёр, но и палач, но тщательно наведённые справки показали, что Орин в таких делах замечен не был, хотя дядька – крученый, и при определённых условиях не пощадит…

Проползая очередной простреливаемый участок, я продолжал анализировать ситуацию, чтобы отвлечься от неприятных мыслей и ощущений.

Странно…

Вот уже второй день я чувствовал направленный на меня взгляд. Бывает такое: мороз по коже, и не можешь найти себе место из-за чужого пристального внимания. Когда много воюешь, то начинаешь ощущать подобные вещи. Но что интересно: взгляд был из нашего тыла, и ненависти в нём не ощущалось – только какое-то напряжение и интерес.

К чему бы это?

Самое противное, что оставалось только ждать и быть готовым в любое мгновение отреагировать на резкое изменение обстановки…

Но мысли всё равно вернулись к моему нынешнему положению.

По большому счёту арестовывать – и тем более зачищать! – меня не было смысла: в этой войне профессионалами, которых насчитывалось не так уж и много, старались не разбрасываться. А после того, что я сумел продемонстрировать – и особенно стараниями Валнака – успел приобрести среди ополченцев очень специфическую репутацию «скрытного, но своего и правильного спеца с островов, который ищет пропавшую дочку своего начальника». К тому же все пришедшие со мной добровольцы – в том числе и Тиана – почти в один голос изъявили желание воевать вместе со мной и хотели видеть мою скромную персону в роли непосредственного командира.

Вот так…

Вятко Смурной, как нормальный руководитель фактически иррегулярного подразделения, чётко отслеживал настроения в своём отряде и утвердил решение контриков проверить меня на передовой, о чём и объявил на большом построении, чем вызвал общее одобрение.

Хотя именно сейчас, по прошествии недели, моя обострённая интуиция буквально орала, что не всё так просто, и меня опять втянули в какой-то мутный расклад. Какие-то недоговорки, иногда всплывающие двусмысленные фразы, некоторое нелогичное развитие ситуации…

Мне здесь явно отводилась то ли роль наживки, то ли ещё что-то, но не выше пешки, которой готовы пожертвовать…

Видимо, торки умудрились ночью посадить где-то своего наблюдателя на нейтралке, и наше передвижение в тыл не осталось незамеченными – визг падающих мин и громкие хлопки взрывов стали очень неприятным сюрпризом. Причём тут по нам работала чуть ли не целая батарея средних восьмидесятимиллиметровых миномётов. Хорошо, что первый залп они положили метров на сто левее, и пока наблюдатель докладывал результаты и давал коррекцию, мы с Орином успели юркнуть в небольшой овражек и там спрятаться от полного накрытия.

По интенсивности огня стало понятно, что зверюшки заскучали и наконец-то нашли какое-то развлечение – раскатать сменившихся с позиции ополченцев. Да и если говорить откровенно, то у них были для этого все шансы: неплохо просматриваемое и простреливаемое пространство, правда, изрезанное сетью небольших оврагов, по которым мы как раз и пытались уйти в тыл, давало почти идеальные условия. Засыпали нас минами очень качественно, и могу сказать, что перетрусил я основательно. В такую передрягу давно не попадал, когда остаётся только лежать, молиться богу и надеяться, что очередная свистящая железка не упадёт прямо на тебя и не разорвёт в клочья сотней горячих кусков металла.

Хорошо, что чуть позже и наши проснулись: со стороны позиции, где остался Батюшка, захлопал пулемёт, а из-за холма ударили наши миномёты по ранее разведанным позициям. Обстрел нашего убежища резко ослаб, и мины стали рваться в основном на наших позициях, откуда мы недавно сменились.

Всё это продолжалось не меньше часа…

При очередном затухании перестрелки мы попытались перебежками покинуть проклятое место, но по нам открыл огонь торкский пулемёт, не давая высунуться, и потом, чуть позже, к охоте присоединился невидимый снайпер, который точно устроил себе лёжку где-то в нейтралке и явно был укомплектован глушителем и неплохим прицелом.

А вот это уже очень насторожило – такими вещами пользовались только высокооплачиваемые наёмники…

Мой напарник всё же умудрился словить пулю в ногу, но, скрипя зубами и кольнув обезболивающее шприцом-тюбиком, всё же перевязывал себя сам, хотя артериальное кровотечение говорило о том, что времени у нас осталось не так уж много.

А перестрелка затягивалась…

Я попытался для разведки обползти небольшой холмик через кусты и снова чуть не получил пулю в голову от невидимого снайпера. Ситуация была вообще идиотская: вроде как эта зона не попадала в сектор обстрела противника, но всё же пуля прилетела и заставила юркнуть обратно.

Хотя все эти пострелушки были больше похожи на желание не пристрелить, а удержать на месте, не давая высунуться.

Неужели вот оно? Наживка сработала?

Матерясь, я скатился вниз и пополз обратно к бледному от потери крови Орину.

– Ну что? – еле прошипел он.

– … – ответил я, скомпоновав весьма сложную матерную конструкцию.

– Вот теперь и я верю, что ты с островов, Рысь, только там умеют так ругаться. Что там?

– По нам работает снайперская пара, причём – с разных направлений.

– Вызови наших. Как командир разрешаю нарушить радиомолчание…

– Я бы рад, да весь эфир забит помехами – тут явно работаю профессионалы. Вон как всю радиосвязь подавили.

Орин, несмотря на боль и потерю крови, оскалился:

– Неужели клюнули…

Хм…

И почему меня это не удивляет?

Несмотря на весьма неоднозначную обстановку вокруг и непрекращающийся грохот взрывов, я решил прояснить ситуацию.

– Может, пояснишь мне, конспиратор, во что мы вляпались, и зачем тебя ко мне приставили?

Орин, бледный от боли и потери крови, как-то виновато посмотрел на меня и сказал:

– Тебя заказали.

– Не понял?

– Та девка-агент – которую ты завалил – оказалась из очень непростой семьи. Её папаня поднял все свои связи у торков и посулил огромную премию за твою голову.

– Ого! И мне ничего не сказали?

– Мы до последнего момента тебе не доверяли…

Договорить он не успел – если до этого близкий грохот взрывов миномётно-артиллерийского обстрела воспринимался как жутко страшное и неприятное действо, то начавшееся дальше просто заставило вжаться в землю, лежать и тихо материться.

Со свистом на наши позиции посыпались снаряды системы залпового огня и, судя по плотности, тут работал не меньше чем дивизион, а может быть – и не один. Даже вскользь брошенного взгляда было достаточно, чтобы понять элементарную вещь – за нас взялись серьёзно.

Густые клубы дыма заволокли и наш взводный узел обороны, и соседние по фронту позиции, и огневую точку на холме, с которой по идее должны были прикрывать наш отход…

Помимо этого, судя по ярким вспышкам, прямо сейчас наносился массированный артиллерийский удар и куда-то вглубь наших позиций, что полностью исключало возможность какой-либо помощи. А по негустым зарослям, лежащим между нами и спасительным оврагом, торки открыли миномётный заградительный огонь.

Даже незнакомому с военной наукой человеку было бы понятно, что это всё должно предшествовать серьёзному наступлению. Мощный комбинированный удар по давно разведанным позициям народного ополчения впечатлял…

В голове мелькнула шальная мысль, что именно сейчас – самый подходящий момент для нашего захвата.

Глянув в наполненные болью глаза Орина, я понял, что ему в голову пришла именно такая же мысль, но из-за грохота разрывов почти ничего не было слышно, и нападение мы прозевали.

Сквозь листву пролетели три чёрных предмета, оставляющих за собой тонкий дымный след, и упали почти мне под ноги. До мозга дошло только понимание ситуации, а выработанные годами непрерывных войн рефлексы заставили отпрыгнуть и упасть на землю ногами в сторону гранаты, закрывая голову руками.

Бум!

Для противопехотных гранат какие-то взрывы несерьёзные, хотя по ушам дало знатно. Но ни ранений, ни сминающего кости фугасного удара не последовало – только грохот и яркие вспышки…

Неужели светошумовые?

Очень похоже…

Обычно такие вещи применяются, когда нужно быстро деморализовать вооружённого противника и сократить дистанцию, а значит, уже прямо сейчас на нас должны нестись бойцы из торкской группы захвата.

Мысли о скором нападении подстегнули все мыслительные процессы, а адреналин буквально забурлил в крови, заставив откатиться и вскочить на месте, оценивая обстановку…

Ну, так и есть!

Прямо через кусты к нам в расщелину уже врывались шесть человек в необычных для этой войны, дорогущих и доступных только у забугорных буржуинов, маскировочных костюмах, очень сильно напоминающих земные «Кикиморы». Такой костюм – вещь весьма эффективная, но вот для побегушек – и особенно для рукопашного боя – очень неудобная. Поэтому у меня был небольшой, но всё же шанс отбиться от этих ухарей, хотя в этом – судя по тому, как они ловко перемещаются и, разбившись на пары, приближаются – я уже начал сомневаться.

Поднять карабин или воспользоваться пистолетом я не успевал, поэтому, снова отскочив в сторону, выхватил из разгрузки неплохой штурмовой нож – чем-то напоминающий смесь кукри[13] и «Дикобраз-3»[14] – и бросился в бой, вспоминая всё, чему меня учили и на Земле, и в Академии, а особенно – что касалось столкновения с превосходящим по численности противником.

Я сделал прыжок в сторону, насколько это возможно, нарушая боевой порядок нападающих и чуть нагнулся, пропуская над головой замотанный камуфлированными тряпками приклад штурмового карабина, который, по идее, должен был меня оглушить или хотя бы сбить с ног.

Хо-о-о-о!

Сделал на выдохе рубящий удар ножом по незащищённой руке, почти под самой подмышкой, и любитель подраться прикладом карабина, упав на землю и выронив оружие, заорал от боли, пытаясь среди лохмотьев маскхалата нащупать глубокую рваную рану.

Сделано – этот выбыл…

Основное правило ножевого боя следующее: такие колющие удары в жизненно важные органы, чтобы просто снести противника – очень трудно нанести. Да и в пылу боя, когда в крови много адреналина, боль от раны, даже смертельной, не всегда останавливает поединок, поэтому профессионалы стараются именно рубить, рассекать мышцы и сухожилия, полностью нарушая моторику врага.

Идущий следом боец не успел среагировать на изменение обстановки и просто попытался ударить меня ногой в живот. В маскхалате такое не так уж и легко выполнить, поэтому сам удар получился очень неуклюжим.

Сделав шаг в сторону и пропустив противника мимо себя, с выдохом, вложив всю силу в удар, я тут же рубанул ножом с оттяжкой по так удачно подставленному бедру.

Вскрик – и лохматая фигура, сделав шаг на повреждённую ногу – которая сразу же подломилась – упала у меня за спиной на землю.

Но на этом моё везение закончилось – близкий разрыв мины на мгновение отвлёк моё внимание, и я тут же пропустил сильный удар по почкам.

Боль…

Я всё же попытался устоять на ногах, но второй удар под колено свалил меня на землю, а сверху на меня тут же навалились две фигуры в лохматых маскхалатах – ну явно ребята натасканы работать в группе.

Мой нож отлетел куда-то в сторону, и, фактически оказавшись обезоруженным, я всё-таки успел кулаком засветить в ухо одному лохмастику, но тут же мою руку перехватили и вполне профессионально начали выкручивать.

Всё, вроде влетел по полной программе – в такой ситуации даже инопланетные штучки не помогут, хотя…

Если крутят руки – значит, нужен им живым…

Бросил отчаянный взгляд на Орина, не надеясь на что-то хорошее – так и есть: раненый ополченец, свернувшись в позу эмбриона, вздрагивал от каждого удара тяжёлыми рифлёными ботинками, которыми его награждали ещё двое оставшихся штурмовиков. Судя по виду, окровавленной форме и тому, как его движения с каждым ударом становились всё тише и слабее – осталось ему жить считанные минуты. Это было понятно не только мне, но и лохматым бойцам, которые отошли от умирающего и на мгновение замерли, ожидая или команды или решая, что делать дальше.

Но затем…

Орин резко повернулся на спину, рывком разогнулся, и на его бледном и залитом кровью лице появилась злобная, но при этом радостная улыбка, которая сделала его лет на двадцать моложе – в каждой руке у него было по гранате. Подняв над собой руки, он демонстративно ослабил хватку, и две чеки с хлопками отлетели в сторону. За те три секунды, которые оставались до взрыва, он, вложив все оставшиеся силы в своё последнее в этой жизни движение, закричал, чтоб перекрыть шум артиллерийской канонады:

– Рысь! Отомсти за меня и за сына! Ты смож…

Нападавшие, шокированные такой картиной, просто замерли, не веря своим глазам.

Бу-бум!

Сдвоенный взрыв раскидал и тех, кто стоял возле Орина, и тех, кто занимался моей скромной персоной, да и мне досталось несколько небольших осколков, вызвавших острую вспышку боли. Но я-то лежал, а они стояли и, конечно, огребли по полной.

Мгновение спустя, отбросив с себя хрипящее тело, я просто катнулся в сторону – не обращая внимания на острую боль в плече, подхватил с земли потерянный нож и бросился в новую атаку на раненого и деморализованного врага.

Как и ожидал, на наёмниках – а это были точно они – под маскхалатами были надеты лёгкие противоосколочные бронежилеты, поэтому мне нужно было закончить бой, пока они не пришли в себя.

Короткий взгляд – результат взрывов не такой уж и плохой…

Орин, молодец, поднял гранаты прямо над собой на вытянутых руках, и, соответственно, разлёт осколков получился таким, что основная масса пришлась по стоявшим рядом боевикам. Один из них просто лежал, не подавая признаков жизни, а второй катался по земле, хрипя и зажимая руками горло, из которого хлестала ярко-красная артериальная кровь.

«Ну, эти вроде пока не опасны…» – автоматически отпечаталось в мозгу.

А быстрый взгляд в сторону тех, кто пытался меня связать, наткнулся на чуть обескураженного, но фактически целого и невредимого противника. Второй лохматый стоял на коленях и тряс головой, шаря по земле в поиске оружия.

Пропустив вяленький удар контуженого противника ногой, делаю взмах ножом.

Мимо…

А противник не так уж и плох…

Опять шаг в сторону – и чуть-чуть не получил в ответ быстрый и хорошо поставленный колющий удар ножом.

Пока мозг пытался осознать происходящее и выработать решение, тело на рефлексах делало своё дело: я снова ушёл с линии атаки и, сокращая дистанцию с противником, нанёс рубящий удар по руке с ножом.

Хук!

Дотянулся!

Броник-то у него есть, но вот руки явно не защищены, и глубокая рана тому доказательство.

Ещё шаг вперёд – и короткий колющий удар в горло. Нож почти не ощутил сопротивления, но я почувствовал, что хорошо попал, поэтому, пройдя мимо падающего противника, подскочил ко второму, который уже почти очухался и наводил на меня ствол своего карабина. Удар ногой по стволу на мгновение опередил выстрел – пуля ушла куда-то в сторону, – а мой нож нашёл незащищённую шею.

Последний противник, так и не поднявшийся с колен, завалился на спину, повернулся на бок и задёргал ногами в предсмертных конвульсиях.

Вроде всё…

Я быстро осмотрел импровизированное поле боя – только трупы…

Неужели всё?

Ага, сейчас!

Пока я тут лежал и танцевал с ножиком, на поле всё полностью поменялось – торки перемешали с землёй все передовые позиции ополчения и силами не менее чем усиленного батальона при поддержке двенадцати танков и восьми бронетранспортёров быстро двигались в нашу сторону, предварительно пропахав несколько проходов с помощью местного аналога системы разминирования типа «Змея Горыныча».

Противник шёл четырьмя компактными группами, каждая из которых, видимо, имела определённую, чётко поставленную задачу, что говорило о тщательной проработке деталей при планировании операции. Прямо на те заросли, где в данный момент пряталась моя скромная персона, двигались три танка и, судя по нашивкам с черепами, около четырёх десятков великолепно экипированных бойцов какого-то нацбатальона, которые, как правило, очень редко участвовали в боях, всё больше развлекаясь в карательных акциях.

Раз они сюда полезли, то руководство мауринцев хочет быть полностью уверенным в исполнительности своих солдат, а то в последнее время мауринские военные – в большинстве своём просто отмобилизованные и ничему не наученные люди – не сильно-то и хотят воевать.

Ой, как интересно…

Я могу быть хоть трижды крутым космическим боевиком, но без высокотехнологических спецсредств в такой ситуации у меня не было никакой возможности отбиться, ну разве что – лихо удрать.

Хотя место, где нас с Орином попытались перехватить, было выбрано с умом – все подходы к нему со стороны прорвавшихся мауринских нациков великолепно просматривались и, конечно, простреливались, так что и шанса просто сделать ноги у меня уже не было…

Очень странно: положение опять фактически безвыходное, а я не испытываю никакого страха, только очередная констатация факта, что попал – и всё.

Эмоций – минимум…

Мозг быстро проанализировал сложившуюся ситуацию, выдал соотношение сил, качественный состав противника и возможные действия. Ни дрожи в коленях, ни спёртого дыхания, ни мыслей о потерянной молодости, ни холодной испарины на лбу…

Ни-че-го!

Пока я какой-то частью мозга пытался осознать, как такое может быть, другая часть, более конструктивная, уже всё просчитала: бежать не могу – сразу подстрелят, сдаваться – тем более не вариант, значит – опять воевать.

Но эта же конструктивная часть выдала и другое: я не боюсь смерти, для себя я фактически уже давно умер, а сейчас просто дохаживаю выделенное высшими силами дополнительное время, а вот мои противники умирать не хотят: вон как по сторонам пялятся и быстро несутся, чтобы пересечь простреливаемое ополченцами пространство, дёргаясь при каждом близком взрыве.

Поэтому – повоюем!

Да и рисунок боя-то существенно изменился: миномётный обстрел, так долго прижимавший нас с погибшим Орином к этому леску, полностью прекратился, и со стороны позиций ополчения явственно слышались глухие хлопки выстрелов крупнокалиберной артиллерии, да и впереди, на территории, контролируемой карателями, уже что-то сильно горело в нескольких местах.

Всполохи новых взрывов говорили о том, что торки не сумели всё предусмотреть и в данный момент получали весьма ощутимую и явно давно запланированную ответку.

Но это там, а у меня на повестке дня было: три танка, чем-то отдалённо напоминающие наши Т-54 более поздних выпусков, два шестиколёсных бронетранспортёра и более сорока очень неплохо экипированных карателей.

Чистенькие такие, суки, вылизанные, прям как с парада. Армейцы же, которые нам противостояли на этом участке фронта, снабжались по остаточному принципу и всегда выглядели как вооружённые босяки.

Значит, что?

А то – про мою душу руководство противника кинуло свою дорогостоящую элиту, в которую были изначально вложены значительные средства мауринских олигархов. Получая совершенно космические – по сравнению с мобилизованным мауринским мясом – гонорары, эти парадные вояки очень не любили умирать и по возможности старались избегать затяжных боёв, где их так называемый «профессионализм» сталкивался со святой ненавистью ополченцев, на землю которых пришли эти звери. Практически всегда – даже когда соотношение сил было примерно два к одному – новомауринцы одерживали победы…

Я тут же подумал про себя: «Вояки неплохие, но умирать не любят. При качественном отпоре обязательно отвалят подальше, несмотря на, наверное, хорошую премию за мою голову…»

Прикинул расстояние – в таком темпе до меня им оставалось шлёпать не более трёх-пяти минут, потом броня остановится перед оврагами, и под артиллерийским прикрытием будет действовать пехота – и, не теряя времени, стал быстро обыскивать трупы противников, подобрав при этом три одноразовых гранатомёта, небольшую кучку ручных гранат и полтора десятка магазинов к имеющимся у всех однотипным штурмовым карабинам.

В подсумке на плече вдруг ожила радиостанция: сначала неожиданно зашипела, а потом разразилась серией искажённых, но вполне разбираемых местных ругательств, что говорило о том, что система подавления радиосвязи либо частично выключена, либо частично уничтожена. Из содержания переговоров на общей волне при множестве известных мне позывных я понял, что торки ВООБЩЕ не сумели подавить артиллерию ополчения, которая заранее – удивительно предусмотрительно! – была выведена на запасные позиции. Теперь прорвавшаяся батальонно-тактическая группа карателей оказалась фактически в огневом мешке, а ещё одна, резервная группа, вышедшая на исходные позиции для завершения прорыва, вообще попала под массированную раздачу и большей частью ярко горела в близлежащих лесах прямо у нас по фронту.

В радиопереговоры вклинился сам Вятко Смурной и, судя по качеству сигнала, вещал он с мощного стационарного радиопередатчика, наверное, установленного на его командирском джипе, хотя качество связи всё равно оставляло желать лучшего.

– …быстро обходите, узнайте, что там с Орином и Рысью. Торки по той лесопосадке совсем не бьют… – доносился до меня голос командира сквозь помехи.

А вот собеседник явно пользовался более слабой портативкой где-то за холмом, вне зоны прямой видимости, и я его слышал через раз, даже полностью отключив систему шумоподавления на своей радиостанции.

– …прорвались три танка… пехота… связи нет…

Дальнейшую часть диалога я не услышал – эфир снова наполнился резким свистом и треском радиопомех, что говорило о восстановлении работоспособности системы подавления связи у карателей.

Хотя – несмотря на мощный обстрел позиций народного ополчения – на вершине холма вроде как кто-то из наших остался и корректировал огонь – по наступающим на меня торкам жиденько и сначала неточно ударила парочка лёгких миномётов, но и этого оказалось достаточно, чтобы бравые вояки попадали на землю. Три танка и два бронетранспортёра ушли чуть вперёд, но тут же замедлили ход, видимо, зная, что у новомауринцев обязательно у кого-то из артиллеристов есть боевой опыт, который этому «кому-то» подскажет, что на поле боя, когда противник насыщен противотанковыми средствами, танки без пехоты долго не живут.

Наёмники снова приостановились, и даже на фоне грохота взрывов я услышал рёв отборного мата, которым неведомый командир обкладывал залёгших карателей, объясняя: и кто они такие, и какого хрена разлеглись на виду у сепаратистов, подставив свои задницы под пулемёты и снайперов.

В качестве доказательства его слов с вершины холма ударил пулемёт ополченцев по разлёгшимся «фашистам» – я для себя стал использовать привычные мне по Земле термины.

Два танка, поводив пушками, почти одновременно выплюнули огненные сгустки выстрелов – своим грохотом на несколько мгновений заглушивших всё вокруг – и на позициях ополчения, где ещё секунду назад работал пулемёт, поднялись два высоченных дерева взрывов.

Залёгшие каратели тут же поднялись и быстренько потрусили вперёд, оставив на земле четыре неподвижных тела, которые тут же быстро закинули на бронетранспортёр.

Атака, блин, продолжалась!

Чуть левее по фронту, на невысокий холмик, где мы с Орином на позиции просидели несколько дней, выполз сначала один торкский танк, а чуть позже, дымя повреждённым двигателем – второй, за которым двигались небольшие фигурки пехотинцев. Но тут же откуда-то из зелёнки вырвались две реактивные гранаты и, оставляя за собой ясно видимый дымный след, полетели к холму. Расстояние было большое, фактически на пределе дальности стрельбы, поэтому первая граната пролетела мимо, но удача сопутствовала второму из стрелков-ополченцев – взрыв кумулятивного заряда прямо под башней заставил замереть дымящийся танк противника, а спустя пару секунд он вспыхнул ярким пламенем. Оторванная башня отлетела на несколько метров в сторону, погребая под собой несколько неудачливых карателей.

Второй танк быстро выстрелил из пушки в сторону леса и стал пятиться назад, пытаясь выйти из зоны обстрела ополченцев.

Опять из зелёнки тандемом выстрелили гранатомётами, но на этот раз и боковой ветер, и предельное расстояние помешали поразить цель. Обстреливая почти невидимого противника из спаренного с пушкой пулемёта, торкский танк почти вышел из зоны поражения, когда откуда-то с фланга по нему долбанули то ли из танка, то ли из противотанковой пушки, и бронированная машина, ощутимо вздрогнув, замерла на месте. Ещё выстрел – и я явственно увидел, как с него в разные стороны полетели внешние навесные элементы. Ещё удар – и броня не выдержала: из замершего танка потянулся лёгкий дым, который быстро превратился в чёрный густой, а на корме заплясали языки пламени, что явно подтвердило полное поражение цели.

Молодцы, ребята, хорошо вломили торкам!

А вот мои противники приближались, и – достаточно быстро. Уничтожение соседней штурмовой группы явно произвело на них впечатление, и сейчас, учитывая изменившуюся тактическую обстановку, они понимали: для них самым лучшим выходом было захватить цель и попытаться быстро прорваться обратно.

Это понимал и я, и командование ополченцев, поэтому по наступающим карателям открыли огонь тяжёлые миномёты, хотя этого было явно мало, да и с корректировкой и пристрелкой было тоже не ахти. Только с пятой попытки тяжёлая стодвадцатимиллиметровая мина разорвалась почти у борта одного из шестиколёсных бронетранспортёров, который, вздрогнув от сильного удар, прокатился по инерции метров пять и замер.

Но на этом вся помощь ополчения моей скромной персоне почему-то исчерпалась…

Ну что ж…

Сильно не высовываясь и наблюдая за происходящим, я спокойно поменял магазин на своём карабине, нацепил на него штык-нож, зарядил два пистолета, разместил их в разгрузке, подготовил все три одноразовых гранатомёта к стрельбе и разложил рядом с собой все трофейные гранаты, распределив их на две равные кучки примерно по десять штук.

Всё – теперь осталось только ждать, и времени на жизнь у меня осталось всего несколько секунд. Опять усмехнувшись, я постарался вспомнить лица всех потерянных дорогих людей – матери, отца, друзей… – мысленно сказал, что скоро встретимся, и взял в руку первую гранату.

Как раз танки и бронетранспортёр дошли до крайнего оврага и остановились, методично обстреливая вершину холма и огрызающихся из стрелкового оружия ополченцев.

Каратели в это время по узкому проходу быстро двинулись в мою сторону, показывая, что карту предстоящих действий они прекрасно изучили и знают, что и где искать.

Дождавшись, когда первые противники пройдут отмеченное расстояние, я выдернул кольцо из гранаты и кинул её под ноги карателям, спрятавшись за уступом стены. А руки уже сами по себе брали гранаты из первой кучки, выдёргивали кольца и кидали в сторону наступающих наёмников.

Когда прошли первые три секунды задержки – взрывы, сопровождаемые криками и стонами, загремели один за другим. После того, как хлопнула последняя граната, я подхватил одноразовые гранатомёты и, тихо матерясь, спотыкаясь на камнях, поднялся по склону метров на пять, стараясь не терять ни мгновения.

Вот они танки и бронетранспортёр. Они остановились на краю оврага, и так получилось, что я смотрел на них снизу вверх, и цели чётко выделялись на фоне голубого неба.

Трубу на плечо.

Бум!

Хлопок – и в ближайший танк, стоящий на расстоянии не более ста метров, полетела первая граната. Отбросил тубус в сторону и схватил второй.

Бум!

В бронетранспортёр, он явно не выдержит попадания.

Опять отбросил тубус.

Бум!

В следующий танк.

Результаты смотреть не стал – нет времени.

Скатился по склону к своему импровизированному опорному пункту и выглянул из-за камня, пытаясь оценить, как там торкские пехотинцы поживают.

Хм…

Человек десять так и остались лежать, а вот новая волна, видимо, решив, что у меня закончились гранаты, опять сгруппировались и пошли в атаку, тем более увидев, как кто-то лупит по их танкам из гранатомётов.

Опять под ноги продвинувшимся вперёд карателям полетели гранаты, правда, уже из второй кучки. Пара секунд – и снова захлопали взрывы, наполняя овраг криками и стонами.

Дождавшись последнего хлопка, я подхватил карабин, выскочил из-за импровизированного бруствера и пошёл прямо в быстро оседающее облако пыли, поднятое взрывами более чем двадцати противопехотных наступательных и оборонительных ручных гранат.

Наступило какое-то странное спокойствие…

Я бежал, как на тренировке, чуть согнувшись, прижав приклад карабина к плечу, и долбил одиночными в двигающихся и лежащих противников, автоматически сортируя цели по степени опасности.

Т-дум! Т-дум! Т-дум!

Карабин несильно дёргался в руках, и после каждого хлопка на моём пути замирала очередная фигура, экипированная в новенький ароанский камуфляж. На таком расстоянии даже навороченные шлемы из углепластика прошиваются насквозь тяжёлыми пулями, поэтому по возможности, чтоб не заморачиваться и экономить патроны, целил в голову.

Т-дум! Т-дум!

Движение, цель, выстрел…

Как на полигоне…

Деморализованные многочисленными потерями каратели, несмотря на подготовку, впали в ступор от столь резкого изменения обстановки и массовой гибели. Я не сильно быстро бежал, просто перемещался, чтобы осложнить прицеливание противнику, при этом привычно прижав приклад к плечу, стрелял, считая выстрелы и ожидая, когда пойдут трассирующие, предвещающие окончание магазина.

Т-дум! Трассер! Т-дум! Трассер.

Магазин, сброс…

Достать новый из разгрузки я не успел – с очередным возникшим у меня на пути противником я оказался на расстоянии одного-двух шагов, и мы оба на мгновение замерли друг перед другом, глядя в глаза.

Бывает так, что в горячке боя, когда азарт застилает глаза, фактически полностью подавляя страх и инстинкт самосохранения, у людей просто срывает башню, и начинается самая настоящая рукопашная схватка. Иногда бой доходит до такого остервенения, что люди забывают и о приёмах, и об оружии. Хочется давить, рвать на куски, грызть врагов…

И вот нечто такое начало поглощать меня, я почувствовал, как мир теряет краски, и всё вокруг начало становиться каким-то рваным и чёрно-белым. Во мне неожиданно из неведомой глубины души начало подыматься нечто древнее, священное. Возникло такое чувство, что за спиной стоят сотни давно умерших предков, погибших друзей, которые вливали в меня свою силу и давали благословение на последний бой. Страха уже не было, главное – не посрамить.

Мои губы самопроизвольно раздвинулись, показывая зубы в диком зверином оскале, а где-то в горле рождался вой, переходящий в привычное русское «Ура!».

Не знаю, что у меня в глазах увидел стоявший передо мной мауринский фашист, но перепуганное, искажённое от удивления и животного страха лицо врага чётко врезалось в мою память…

Прыжок через лежащее между нами тело – и я со всей силы, вложив всю пролетарскую ненависть, засадил прикладом карабина прямо по хлебальнику этого откормленного, великолепно экипированного скота. Сила рук, вес моего тела и инерция оружия настолько сложились вместе в момент удара, что я даже не увидел, куда же этот фашик улетел – и мой взгляд уже ловил следующего противника.

Странно, но люди, получив в руки автоматическое оружие, сразу начинают себя считать чуть ли не богами и вершителями судеб, видимо, возможность одной короткой очередью отнять у человека жизнь ласкает самолюбие и создаёт иллюзию собственной значимости, но…

Но вот когда эти супервоины сталкиваются с умелым противником, который их начинает методично уничтожать, то они в панике, трясущимися руками не успевают ни снять оружие с предохранителя, ни загнать патрон в патронник, ни качественно прицелиться – вместо вершителей судеб становятся просто мишенями, мясом, которому суждено гнить в земле.

Правда, рукопашная схватка – вообще отдельный разговор…

Обученный и подготовленный рукопашник, имеющий навыки штыкового боя, способен произвести фурор. Глаза в глаза, без выстрелов, подавляя своей силой воли – используя всю длину и инерцию оружия, как импровизированное копьё – он будет валить своих противников и идти дальше, вызывая панику и оставляя после себя трупы со страшными развороченными ранами.

Сейчас именно такой случай…

Каратели, привыкшие воевать с мирным населением, в одно мгновение из хищников – точнее, из шакалов – превратились в стадо баранов, которых в прямом смысле слова стал резать волчара, направо и налево раздавая смертельные удары…

Прыжок в сторону, уход с линии прицеливания и короткий укол штыком в незащищённое бронежилетом горло…

Следующий враг.

Удар. Лязг железа. Вскрик, короткий удар штыком в горло…

Шаг в сторону. Поиск следующей цели…

– Дальше! Ну, кто следующий! – к своему изумлению, я понимаю, что кричу во весь голос на русском.

Это было какое-то хладнокровное безумие – когда сломался штык от удара в бронежилет, я выхватил два пистолета и с двух рук открыл огонь. Когда закончились патроны, побросал пистолеты и, подхватив кем-то потерянную малую сапёрную лопатку, снова ринулся в бой – рубить и кромсать нелюдей…

Остановился только тогда, когда понял, что противники закончились, а я стою возле склона и, задрав голову, смотрю на замерший наверху оврага горящий бронетранспортёр.

Руки опять сами по себе отбросили лопатку и подняли с земли лежащий карабин одного из карателей, а потом, сняв с рядом лежащего трупа тубус одноразового гранатомёта, я побежал вверх, забирая чуть вправо, где росли кусты, чтобы выяснить обстановку и не попасть под обстрел. Я точно знал, что этот овраг со стороны торков не просматривается, и судьба десанта карателей на некоторое время останется неизвестной противнику, что даст мне небольшую передышку и возможность хоть как-то проанализировать ситуацию на предмет сделать ноги.

Выглянув на мгновение, быстро оценил обстановку.

Хм…

Всё намного интереснее, чем я раньше предполагал…

Бронетранспортёр, получив кумулятивную гранату, конечно, не выдержал и загорелся.

Первый танк, в который я целил, можно считать, отделался лёгким испугом – на башне сорвало несколько элементов динамической защиты. Он медленно пятился задом и куда-то лупил из спаренного с пушкой пулемёта поверх оврага прямо по зелёнке. Было видно, что вроде как у экипажа проблемы с обзором, и они не могут нормально маневрировать.

Второй танк, в который я тоже целил, фактически стреляя навскидку, получил гранату почти под днище. Бронированная машина стояла на месте, и лёгкий дым, выходящий из открытого башенного люка, говорил о том, что экипаж уже эвакуировался, оставив вверенную технику на растерзание ополченцам.

Третий танк этой ударной группы уже успел дать дёру, но, развернувшись назад и остановившись метрах в двухстах, снова повернулся лбом в нашу сторону и кого-то усиленно выискивал стволом тяжёлой пушки наверху нашего холма.

Бум!

Огненный сгусток взрыва снаряда этого танка на мгновение снова заглушил звуки боя и поднял лёгкую пыль на сухой земле. Не знаю, попал он или нет, но в ответку с холма прилетела граната РПГ и попала в башню, правда, видимого эффекта не дала, хотя танк вздрогнул и, выпустив густые клубы выхлопных газов, стал быстро пятиться назад.

От меня до него было метров сто пятьдесят – вполне такая дистанция для стрельбы – поэтому, не торопясь, привёл одноразовый гранатомёт в боевое положение, тщательно прицелился и, сделав упреждение, нажал на спуск. Хлопок выстрела снова ударил по ушам, но это уже воспринималось как само собой разумеющееся.

Отбросив уже пустой тубус, я отпрыгнул назад и скатился в овраг, а пробежав ещё метров десять по дну, снова поднялся и выглянул полюбоваться на результаты стрельбы. А посмотреть было на что. Я-то стрелял почти в борт и попал вполне неплохо – танк стоял на месте с разбитым катком и порванной гусеницей и крутил башней, стараясь высмотреть неведомого стрелка.

Я танкистов очень хорошо понимал – это только кажется, что ты полностью защищён в танке и готов сражаться с целым миром. Это не так: приборы внешнего обзора – если это, конечно, не техника, использующая космические технологии псевдовиртуальной реальности – дают не самую лучшую картинку, и экипаж не может вовремя обнаружить многие опасности, особенно если это касается юркого пехотинца с противотанковым гранатомётом.

Я уже грешным делом думал спуститься вниз и у мёртвых карателей разжиться ещё парочкой «мух»[15], но с вершины холма на нашей территории мелькнул трассер бронебойного снаряда, и до меня донёсся хлёсткий звук выстрела противотанковой пушки, чем-то по калибру и по конструкции напоминающей советскую «Рапиру». Стоящий на месте танк – представляющий великолепную мишень, да ещё на таком расстоянии – вздрогнул от попадания и, простояв секунд пять, вспыхнул как свечка ярко-красным чадящим пламенем. Мгновением позже чуть приоткрытый верхний люк – через который кто-то собирался драпануть из танка – открылся полностью, и из него вверх ударил фонтан пламени.

Как подтверждение того, что в этом бою победа осталась за нами, на позиции мауринцев в большом количестве посыпались снаряды систем залпового огня, причём, судя по взрывам, не простые аналоги «Градов», а нечто более дальнобойное и мощное, выжигающее целые гектары площади. При этом грохот и сотрясение земли были такими, что даже с расстояния двух километров всё это воспринималось с одной мыслью: «Хорошо, что сами не попали под такую раздачу!»

Самый первый танк – так помеченный мной ещё в начале боя – хотел было развернуться и по флангу умотать в овраг, но завалился в большую промоину и, ревя двигателем, выпуская густые чёрные клубы выхлопных газов, сжигая трансмиссию, буксовал, пытаясь вырваться.

Бум!

Очередная граната, выпущенная ополченцами, попала ему в башню, снеся остатки динамической защиты и какие-то блоки, прикреплённые снаружи. Двигатель танка тут же заглох, спустя несколько мгновений открылись люки, и три человека экипажа в чёрных комбинезонах стали разбегаться как тараканы, ища укрытия от всё усиливающегося огня ополченцев. Мне даже не пришлось поднимать карабин – желающих подстрелить танкистов и без меня хватало. Все трое никуда добежать не успели – так и остались лежать на открытом пространстве, не добравшись до спасительного оврага метров двадцати. Видимо, они кого-то сильно разозлили, потому что пулемётчик ополчения ещё долго долбил по замершим фигуркам в чёрных робах короткими очередями, взбивая вокруг них фонтаны земли и пыли.

Убедившись, что прорвавшаяся группа не выполнила своё задание и фактически уничтожена, командование карателей перенесло огонь оставшейся артиллерии на наш участок, и ещё долго близкие взрывы заставляли меня снова прятаться в небольшом, но глубоком отводке оврага, играющем роль импровизированного убежища.

Через час после полного уничтожения прорвавшихся групп торков интенсивность боя как-то сама по себе начала спадать, а ещё после двух часов чахлого обмена артиллерийскими ударами – сопровождаемыми вяленькими пострелюшками из стрелкового оружия – на фронте установилось какое-то подобие тишины, и я смог наконец-то выбраться из оврага, чтобы посмотреть, так сказать, в натуре на результаты боя.

Н-да…

Наворотили мы тут…

Глава 17

Тихо гудел дорогой многофункциональный кондиционер, наполняя кабинет прохладой и запахами весеннего леса, создавая определённую атмосферу спокойствия и умиротворения. Но, несмотря на столь изысканные условия, многие люди, попав в это помещение даже по своей воле – и тем более по настойчивому приглашению хозяина, – вряд ли получали особое удовольствие и, конечно, не могли наслаждаться столь полной имитацией природы. Среди действительно знающих людей – которых было не так уж и много – этот кабинет пользовался дурной славой, хотя его хозяин имел репутацию честного и справедливого человека, просто работа у него была такая: собирать, находить, доказывать виновность и невиновность и в конце концов – наказывать или миловать.

Для всех несведущих отдельное крыло – где располагалось это помещение и множество других с находящимися там немногочисленными подчинёнными – принадлежало скромному отделу планирования и контроля Главного финансово-экономического управления Генерального Штаба министерства обороны Роннийской Империи. По легенде, здесь работали всего лишь клерки, кабинетные работники и чинуши, со своим чуть резковатым и неординарным начальником. Да, они иногда выезжали для ревизий и аудита в войска, но…

И всё…

Ничего сверхъестественного за ними не числилось, и упоминание этого подразделения обычно вызывало высокомерную улыбку у многочисленных привилегированных офицеров генштаба.

Но вот то, что за такой ширмой скрывался один из немногочисленных засекреченных аналитических центров департамента специальных операций Главного разведуправления Генштаба, естественно, никто и не догадывался. Но в отличие от аналогичных подразделений, у этого – даже несмотря на близость высшего руководства – была высокая степень и автономности, и принятия решений, и, конечно, особые полномочия. Офицеры, служащие в этом крыле, имели два личных дела – одно официальное, где показывались капитаны и майоры – натуральные «ботаны» от военной экономики, – не представляющие никакого интереса ни для своих, ни для заграничных спецслужб. Но вот во втором личном деле – настоящему, имеющему гриф «Совершенно секретно» – практически все сотрудники имели звания не ниже подполковника, и такой список боевых наград, который бы сделал честь любому гвардейцу Императора.

Ну и начальник отдела, генерал граф Даранкол, был под стать своим подчинённым – множество боевых наград, легендарная личность, хотя официально за серьёзный проступок отправленный «загнивать» к финансистам. В высшем свете его назначение неумные люди называли опалой, а умные, наоборот, старались не болтать вообще, понимая, что блестящего офицера с таким боевым прошлым Император не оставит без своего покровительства.

Реальность же была такова, что очень часто данное подразделение выполняло задания не своего армейского руководства, а получало указания из личной канцелярии Императора, и, соответственно, уровень решаемых проблем был настолько высоким, что все операции имели гриф «Секретно. Без срока давности»…

Сейчас генерал слушал доклад-отчёт одного из оперативников, автоматически отмечая ключевые моменты, хотя мысли возвращались к погибшему сыну и дочери, которая решила отомстить, бросив учёбу в престижном институте, где учились только отпрыски родовитых фамилий. Она умудрилась пробраться через границу Империи, хотя на её счёт было дано соответствующее распоряжение пограничникам. В данный момент эта непоседа воевала в Новомауринской армии в отряде одного из известных полевых командиров.

Моран Даранкол, слушая подполковника Толка, ловил себя на мысли, что с трудом концентрируется на докладе. К его счастью, пиликнул сигнал интеркома внутренней связи, и генерал, с трудом скрыв радость и облегчение, потянулся и нажал кнопку.

– Да.

– Господин генерал, мобильная линия, абонент номер триста десять.

– Соединяйте через минуту.

Отпустив кнопку, он спокойно глянул на подчинённого, и тот, быстро всё поняв, сложил папку, оставил её на столе и ретировался из кабинета.

А когда снова пиликнул сигнал, но на этот раз уже телефона, то, подняв трубку, хозяин кабинета прекрасно знал, кого услышит.

– Морри, дружище… – так его давным-давно звали в военной Академии только близкие друзья, которых осталось очень мало, но этому человеку это позволялось. – Тебе не кажется, что мы с тобой давно не пили пиво?

– Мне не кажется – я точно знаю.

– Ну, так снимай свой китель финансового чинуши, плюй на службу и подъезжай на наше место.

Генерал, ни секунды не раздумывая, сразу ответил, зная, что вопрос очень серьёзный, раз его выдёргивает на встречу ТАКОЙ знакомый:

– Договорились.

Через пару часов генерал Даранкол – одетый как простой среднестатистический гражданин, занимающийся не сильно интеллектуальным трудом – сидел на берегу небольшого озера в ухоженном парке на окраине огромного мегаполиса, пил прямо из горлышка бутылки пиво и хрустел солёными орешками. Чтоб сюда добраться, ему пришлось поменять несколько машин и сделать не менее десятка кругов по городу, сбивая с хвоста возможную слежку. Только убедившись, что за ним никто не следит, он выбрался в это живописное и действительно спокойное место, не забыв подкупить в магазине по пути необходимые и, можно сказать, приятные аксессуары для этой встречи.

На тропинке послышались шаги, генерал на мгновение напрягся, но, узнав по походке приближающегося человека, усмехнулся и сделал глоток пенистого напитка.

Пришедший мужчина чуть старше среднего возраста имел простоватую, незапоминающуюся внешность профессионального разведчика. Обычный человек не обратил бы на него никакого внимания, приняв за какого-нибудь почтальона или хронического клерка из второсортного банка. Вот только взгляд битого жизнь хищника – который изредка, когда этот мужчина прекращал себя контролировать, появлялся в его светлых глазах – выдавал истинную натуру и сущность. Умный, властный, безжалостный, умело маскирующийся оборотень на службе Императора…

И генерал знал его, прекрасно знал уже не один десяток лет – они до сих пор оставались друзьями, насколько это возможно в их службе…

– Привет, Морри, что-то ты выглядишь усталым.

– Привет, Унти, твоими стараниями уже не досыпаю несколько месяцев.

Оба усмехнулись, прекрасно понимая, что имелось в виду.

Пришедший, кого генерал назвал Унти, присел рядом, взял в руку предложенную бутылку со слабоалкогольным напитком, открыл её и сделал несколько больших глотков, наслаждаясь вкусом.

По прошествии достаточно ощутимого промежутка времени гость, удовлетворённо вздохнув, наконец заговорил:

– Умеешь ты, Морри угодить старому товарищу. Я вот сколько ни пытался, так и не смог найти магазин, где продают такое пиво. Неужели тебе на заказ делают?

Генерал чуть усмехнулся.

– Хозяин магазинчика – мой должник. У него местные бандиты похитили молодую жену и дочку, ну а мы ту банду вели по другому делу, и так получилось, что вмешались к всеобщему счастью.

– Вот, видишь, что значит делать людям добро…

Опять возникла пауза…

Каждому из них было о чём вспомнить, и они реально наслаждались тишиной и спокойствием. Своего рода эта встреча была чем-то вроде ритуала, который, даже не сговариваясь, они уже выполняли не один год…

* * *

Унти и Морри знали друг друга ещё с военной Академии, элитарного учебного заведения, готовившего командные кадры для армии, флота и спецслужб Империи. Там они дружили, даже койки в казарме стояли рядом, и вместе спиной к спине отбивались во время ночных разборок со старшекурсниками.

Но после выпуска судьба их раскидала по разным сторонам Империи…

Морри – он же лейтенант Даранкол – пошёл по армейской линии и, начав службу с захолустного гарнизона, благодаря своим качествам, а не связям многочисленной родни, сумел существенно продвинуться по служебной лестнице.

Унти, подававший большие надежды в Академии, вроде как тоже пошёл сначала по армейской линии, но потом был переведён в столицу в Генштаб, где после громкого скандала с одной девушкой из древнего дворянского рода был отлучён, опозорен, лишён всего и удалён с глаз высокого начальства.

Даранкол не бросил друга, он пытался найти его и помочь, но тот исчез совсем, как будто в воду канул. Товарищи по Академии не разделяли тревог Морри, они вообще старались полностью дистанцироваться даже от разговоров о бывшем сокурснике, попавшем в немилость в высшем свете. Но молодой лейтенант всё равно не терял надежду найти друга и помочь. Тем более, будучи в отпуске, он постарался копнуть ту историю поглубже и нашёл множество доказательств того, что Унти просто подставили. Но куда он ни стучался – везде ему отказывали в помощи и даже в элементарном понимании. После очередной такой попытки и разговора на повышенных тонах с очередным кадровиком, его отправили на край Империи, где шла чуть ли не война с торговцами наркотиками. Там, сумев выжить во многих схватках с бандитами, Морри приобрёл репутацию умного, опытного, отважного и дружащего с головой командира.

Унти появился только через три года при необычных обстоятельствах…

Даранкол, несмотря на подвиги, дослужился всего лишь до старшего лейтенанта, хотя сверстники уже в большинстве своём ходили в капитанах и уже подыскивали себе майорские должности. Он в тот вечер был дежурным по части и от нечего делать смотрел на КПП телевизор, когда его вызвали по внутреннему телефону с узла связи.

– Господин старший лейтенант, – просипел телефонист. – Вас спрашивают по городской линии.

– Ну, соединяй…

Хрип, щелчок – и в трубке раздался чуть искажённый голос старого и, кажется, давно потерянного друга.

– Морри, ничего не могу сказать, времени вообще нет, но нужна твоя экстренная помощь.

Не раздумывая ни секунды, Даранкол ответил:

– Говори.

– Нужно силовое прикрытие…

А потом – был сбор преданных ему ветеранов-контрактников, вскрытая оружейка, езда по ночным горам на армейских джипах и жестокий бой в небольшой деревушке. Пришлось с ходу валить более трёх десятков бандитов и освобождать пожилого мужчину и молодую девушку, за сохранность которых и отвечал Унти…

А позже – были арест и суд, закончившиеся странным переводом в другую часть с повышением. Об истории, когда бешеный старлей со своими бойцами без разрешения вскрыл оружейку и в горах полностью зачистил банду контрабандистов, все демонстративно забыли…

Унти появился через два месяца – он заскочил на минуту и, с шальной улыбкой поздравив с повышением и передав подарок от дяди спасённой девушки, тут же умотал, пообещав иногда заглядывать к другу.

Развернув свёрток, уже капитан Даранкол с удивлением посмотрел на потёртый серебряный портсигар со свежей гравировкой на крышке: «Верность долгу, отвага, боевая дружба – качества настоящего воина». Его внимание привлёк небольшой герб на этом предмете, а так как он – как и все курсанты в Академии – учил историю и геральдику, то сразу понял, от кого подарок. Это был древний герб императорского рода, использовавшийся ещё до того, как они заняли престол Роннийской Империи. Да и портсигар выглядел очень старым, что говорило об особом статусе подарка.

Морри всё понял…

Потом было множество операций и боёв, где Даранкол не так уж и редко прикрывал своего старого друга, который, как оказалось, занимал немаленький пост в личной канцелярии Императора. Так называемая опала и позор были всего лишь мастерски проведённой операцией по выведению нужного человека из сферы внимания и спецслужб противника, и внутренних недоброжелателей…

Прошло много лет…

Даранкол успешно двигался по карьерной лестнице, ничем не замарав свою честь, но на определённом этапе его тоже, так сказать, «вывели» из поля зрения противников, устроив хорошо срежиссированный скандал и опалу, при этом сделав главой секретного отдела спецрасследований.

Унти всё это время находился где-то рядом, иногда звонил или напрашивался на неформальную встречу, как в этот раз, и так, между прочим, давал дельные советы, выводя друга из-под удара при возникновении опасности, прекрасно зная, что в случае чего тот не пожалеет свою жизнь ради друга.

* * *

После нескольких минут молчаливого поглощения пива Унти наконец-то заговорил.

– Извини за сына…

– Ты-то чего извиняешься, он – офицер, и знал, на что шёл.

– Всё равно я не доглядел. Солдат не должен так умирать.

Генерал, с трудом сохраняя видимость спокойствия, показательно равнодушно ответил:

– Унти, я прекрасно всё знаю, поэтому не вини себя. Тем, кто это сделал, я как мог отплатил.

– Знаю. Хотя достал ты только исполнителей. ГЛАВНЫЙ претензий не имеет, но просил оставлять поменьше следов, ведущих к трону, и не в ущерб основной работе.

В разговоре опять повисла пауза…

Генерал думал, что о его небольшой спецоперации на Мауринской территории никто не знает. Но вот как получается: Император знает, понимает и фактически даёт добро продолжать мстить за его мальчика.

Он невесело усмехнулся и сделал большой глоток пива…

Его сын, его гордость, пошедший по стопам отца и сделавший блистательную карьеру…

Капитан Даранкол входил в наблюдательную миссию со стороны Роннийской Империи по поддержанию мира и стабильности и был зверски убит якобы не подконтрольным марионеточному правительству Маурины бандформированием. Все прекрасно понимали, что это был прямой вызов и хорошо спланированная акция устрашения для него, для генерала Даранкола, со стороны сил, не заинтересованных в прекращении боевых действий. Исполнителей вычислили быстро и просто сожгли из огнемётов, а вот заказчики быстро сориентировались и успели уйти.

Любимая дочка, Тиана, ничего не зная и не понимая, бросила учёбу и ринулась мстить за брата. Он пытался ей запретить, помешать, но кровь есть кровь. Генерал чуть не поседел, когда дошла информация, что колонна ополченцев, где ехала его дочь, была перехвачена известной группой ароанских диверсантов. И как потом с огромным облегчением узнал о невероятном бое, где добровольцы сумели дать отпор и уничтожить противника, а главное, что его Тиана осталась живой и невредимой. Он, конечно, не пустил дело на самотёк и, активно изучив новое окружение дочери, сделал несколько шагов, чтоб вокруг неё были доверенные и надёжные люди, насколько это возможно в такой грязной войне, которая шла на Мауринских просторах.

– Как дочь? – Унти отвлёк его от тягостных мыслей.

– А то ты не знаешь… Воюет.

– Знаю.

Генерал резко вскинулся.

– С ней что-то случилось, ведь я…

– Успокойся. Там всё под контролем, ПОД ОЧЕНЬ ЖЕСТКИМ КОНТРОЛЕМ. Ну а твоё недавнее вмешательство – это было нечто…

– Это ты про что?

– Про якобы случайный удар двумя дивизионами «Ураганов» неизвестно откуда по наступающим торкским националистам.

Генерал усмехнулся.

– Всё-таки Зорри проговорился?

– У него не было выхода. Ну ты, брат, конечно, выдал… Честно говоря, даже ГЛАВНЫЙ долго смеялся… Дочка звонит отцу и – вместо того, чтобы клянчить деньги на гульки, шмотки и жаловаться на жизнь – просто так просит организовать ракетно-артиллерийский удар по атакующему противнику и указывает точные данные для стрельбы. А позже – даёт грамотную корректировку. Вот что значит дочь боевого генерала.

– Меня слушают?

– Нет. Просто те же дивизионы должны были сделать то же самое только чуть-чуть позже, и реально корректировщики не успевали дать качественное целеуказание. И тут отведённые для этого «Ураганы» без нашей отмашки наносят удар. Естественно, всё это заинтересовало, и начали глубоко копать, кто же это так у нас путается под ногами.

– Это было в рамках твоей операции?

Унти не стал отвечать, только кивнул головой.

– Ну а дальше – дело техники…

– Ты об этом хотел поговорить, что моя Тиана попала в вашу сферу интересов?

– Можно и так сказать. Она влезла в очень большую и серьёзную игру, и теперь твоей дочери отведена ключевая роль в операции, от которой, наверно, зависит судьба Империи.

– Вот даже как? Хм… И что мне делать?

Унти откинул голову и зажмурился, подставляя лицо свежему ветру и яркому весеннему солнцу. Просидев так несколько мгновений, он открыл глаза, отхлебнул пива, похрустел орешками и спокойно заговорил:

– Морри, и ты, и я – уже давно не дети, а наше дело – очень грязное, опасное и, конечно, неблагодарное… Вот… Тебя многие годы вели, повышали и двигали в иерархии госбезопасности на самый верх, а теперь тебе предстоит сделать и, может быть, один из самых важных шагов в своей карьере, и, может даже – в жизни…

– Звучит очень пафосно, особенно в твоём изложении.

– Хм… Но ты же понимаешь, что не шучу.

– Понимаю, поэтому как-то всё…

– Ну?

– А куда я денусь. Я с тобой. Ты же и так знал мой ответ, только вот дочка…

– Она сама случайно в это влезла, и если многое получится, уж поверь, что она очень высоко взлетит и будет под самым лучшим покровительством в Империи.

Дальше продолжать было не нужно: генерал и так понял, откуда ветер дует.

– Допустим. От меня ты чего хочешь? Опять втёмную играть?

– Никоим образом! Наоборот, мне дана санкция тебя полностью посвятить во все обстоятельства операции, и с этого дня ты со своим отделом находишься у меня в прямом подчинении.

– Ого!

– Вот так вот… Ну что, будешь слушать?

– Спрашиваешь.

– Хорошо. Что ты знаешь о христианах?

– Странный вопрос… Очень малочисленная, закрытая и в наше время фактически исчезнувшая религиозная секта. Про них уже лет двадцать никто не слышал. А что?

– Ну, почти так. Ты прав в том, что маленькая и закрытая, но не секта, а вполне мощная и неплохо развитая религия. Вопрос второй: как христиане, по-твоему, связаны с историей Большой войны?

– У нас что, викторина? Унти, давай без твоих любимых заходов. И так на душе муторно!

– Стареешь, брат, стареешь. Ну ладно… Как помнишь, Большая война на начальном этапе для нас складывалась очень и очень плохо. Качество оружия, общая система управления войсками, внутренний экономический кризис, фактически разваленная банковская система – всё это должно было привести к полному уничтожению нашего государства.

– Но ведь был рывок, народ проснулся…

– Был, но потом. Сначала появились христиане и предложили помощь на очень простых условиях: они остаются жить среди нас, никуда не вмешиваются и стараются не привлекать к себе внимания, но при этом хотят, чтоб их никто не трогал и не искал. Император тогда дал согласие, в результате чего в экономику были вложены огромные средства, а наука и промышленность получили новые технологии, позволившие в кратчайшие сроки выпустить огромное количество нового и очень надёжного оружия.

– Винтовки, пулемёты, пушки, системы залпового огня?

– Ты прав.

– Но конструкторы…

– Ширма, чтоб не привлекать внимание к истинным источникам знаний. Но оружие – это далеко не всё: нужно было перестраивать армию. Вот они и готовили офицеров по новым уставам – которые, кстати, мы с тобой изучали в Академии – и реформировали армию так, чтобы в итоге страна смогла переломить ход войны. После заключённого мира они как бы растворились в обществе, но с условием, что если опять нависнет ТАКАЯ угроза, то христиане появятся снова и вмешаются в ход событий.

– Ого! Так даже… Так кто они? Носители древних знаний?

– Нет. Всего лишь переселенцы с другой планеты, из другой звёздной системы. Воины, которые ушли из своего мира с желанием обрести покой, и, как мы знаем, наше Светловерие им очень близко по духу и не вызывает у них негатива.

– Хм… Звучит фантастично… Ну, допустим, ты прав, чем же мы тогда будем заниматься? Искать их и пытаться добыть новые знания и технологии?

– Нет. Данное слово шестьдесят лет назад Императором – нерушимо. Мы знаем и где они, и под какими именами скрываются, но не лезем и только присматриваем, чтоб их знания не попали в чужие руки. Были попытки с ними пообщаться и у наших противников – всё-таки наши спецслужбы не смогли удержать в тайне ТАКОЕ количество информации, что-то протекло – но результат был отрицательный. По ИХ мнению, наш мир ещё не готов к получению ТАКИХ знаний и технологий.

– Да… История… Но для присмотра за такими людьми ни я, ни мои ребята не подходят, у нас другая специфика… Или всё-таки что-то ушло?

– Нет, пока не ушло… Они жёстко соблюдают договор со своей стороны, и ИХ знания не получили распространения, но… Я не зря употребил слово «пока»… Мы абсолютно НИЧЕГО не знаем об их системе безопасности – можем только догадываться… Но… Ты же знаешь, что даже самый современный солдат, вооружённый самым крутым на сегодняшний день оружием, не выстоит и минуты против тысячи туземцев с луками и стрелами – просто задавят массой, не считаясь ни с какими потерями… Так и у нас… Ты хоть на секунду сомневаешься в том, что наши запроливные «друзья» и деятели Святого Престола бросят на захват базы христиан тысячи таких «туземцев»-фанатиков? Да если сочтут нужным, то бросят и десятки тысяч, да и вооружены они будут далеко не луками со стрелами!

– Я что-то не понял… – произнёс Даранкол. – Да пусть их будет хоть целая армия – наши войска уничтожат эту орду ещё на подходах к нашим границам!

– А вот тут-то и заключается главная пакость… – ответил Унти генералу. – Одна из баз христиан – мы подозреваем, что даже главная – располагается на территории Маурины, километрах в двухстах от нашего города Рондоса! Когда это была НАША провинция, то ГЛАВНЫЙ особо не беспокоился, но теперь… – тут посланник Императора сделал паузу, одним глотком допил своё пиво и, в упор посмотрев на своего старого друга, продолжил: – Видишь ли… ГЛАВНЫЙ не может не учитывать той существующей вероятности даже в сотые доли процента, что, завалив базу христиан трупами, наши противники СМОГУТ захватить такое оружие, что ядерная бомба покажется жалкой хлопушкой!

– Да, дела… – протянул генерал и тут же предложил: – Но тогда давай обратимся в Генеральный штаб, пусть спланируют войсковую операцию. Десанту двести километров – час лёту с высадкой, а войскам, чтобы сделать санитарный кордон в сто километров вокруг христианской базы – максимум двое суток!

– Этот вариант уже давно просчитан! – ответил Унти. – Он уже даже частично реализуется переброской всей необходимой массы войск в район Рондоса, но ГЛАВНЫЙ учитывает и тот фактор, что эти запроливные гады – действуя по принципу «не доставайся же никому» и замаскировав всё под какую-либо техногенную катастрофу – могут взорвать там какую-нибудь «грязную» ядерную гадость, создав такую зону заражения, что туда лет сто не сможет приникнуть ни один человек. Да и как на это отреагируют христиане – и те, кто находятся вне этой базы, и те, которые находятся там – никто не может просчитать…

– Знаешь, что, мой старинный друг… – сказал генерал, вставая. – Если бы у тебя не было ответов на все эти вопросы, то ты бы ко мне не приехал… А главное – как сюда вписывается моя дочь?

– Вот мы и подходим к самому главному… Если ты думаешь, что я исчерпал в своём рассказе все жуткие чудеса, то ты ошибаешься… Садись и слушай дальше… Твоя дочь, ещё когда ехала в поезде – кстати, с моей женой в одном купе – совершенно случайно познакомилась с неким бойцом, якобы с островов, благодаря боевым навыкам которого она выжила в том нападении на колонну добровольцев.

– Ты про странного ополченца с позывным Рысь?

– Да.

– Меня он тоже заинтересовал.

– Знаю, ты по нему запросы через третьи руки разослал по всем службам. Но и мы им заинтересовались уже давно.

– Где и когда он засветился?

– Не поверишь, но сначала мне про него рассказала моя жена, когда вернулась с внуками с курорта. Так вот… Она рассказала и про твою дочь, и про странного парня с христианским крестом на груди…

– Ну, допустим, что он христианин и инопланетянин, но… Вы же их не можете трогать?

– Прав, вот только этот новенький христианин… Он – какой-то неправильный, что ли… Во-первых, он с ходу вмешался в ход событий, как бы нарушая все договорённости; а во-вторых, он появился на нашей планете как бы ниоткуда и стал заниматься в зоне боевых действий активными поисками некой девушки. Мы проследили его пусть и…

– Я слышал про это… – перебил генерал. – Вроде какая-то родственница, у меня есть копия фотографии, и мои люди осторожно занимаются параллельными поисками… Ты хочешь сказать… Что он – недавно на нашей планете, что не связан договорённостями, и что может стать новым источником знаний?

– По поводу новых знаний – не уверен. Видишь ли… Он – боевик, точнее – офицер-боевик с высокой степенью автономности. Сомневаюсь, что он уполномочен хоть что-нибудь кому-либо сообщать…

– Так в чём тогда дело?

– Наши аналитики считают, что девушка, которую он активно ищет, является высокопоставленным посланником к нашим христианам, направленная с какой-то миссией и имеющая очень высокий статус, может, даже – особа королевских кровей. Ведь не зря она сунулась в места, где были первые оружейные производства, использующие инопланетную технологию, да и Рысь тоже полез туда в своих поисках. Мы сумели обнаружить следы ещё двух поисковых групп, которые явно были уничтожены торками. ГЛАВНЫЙ считает, что всё это – проявления какой-то ТРЕТЬЕЙ силы, и, видимо они решили поменять тактику, прислав хорошо подготовленного боевика, который ни перед чем не остановится при выполнении задания.

– Ну, это многое проясняет, но опять же: при чём тут моя дочь?

– По данным агентов, она неравнодушна к своему спасителю. Один звонок тебе с просьбой устроить удар «Ураганами» по наступающим карателям чего стоит… А Рысь за ней присматривает, выполняя обещание, данное моей жене.

– Вот даже как всё закручено…

– Да уж жизнь, бывает, вносит такие коррективы… Поэтому получается, что твоя дочь будет всегда с ним рядом, а подводить своего агента мы не хотим – уверены, что Рысь его быстро раскроет и просто скроется.

– Для чего это всё?

– Когда этот боевик найдёт девушку-посланника – а я в этом не сомневаюсь! – твоя дочь должна передать ей предложение от нашего Императора.

– И какое предложение?

– Да там не одно предложение, а целый пакет, но два основных – следующие: первое – стать посредником в её переговорах с христианами, живущими на территории Империи; второе – выйти из тени и этой третьей силе, и христианам. Ведь получается, что эта третья сила когда-то послужила тому, что христиане скрылись от неё на нашей планете, но появление эмиссара этой силы говорит о том, что СЕЙЧАС что-то существенно изменилось, и у этой силы больше нет противоречий с НАШИМИ христианами… Где-то так… Хотя…

– Да, сильно… Если всё сложится – мы не нарушаем договорённость, вступаем в прямой диалог с представителями технически более развитой цивилизации и, возможно, сумеем получить новые технологии.

– Да, в общем ты прав. Но есть ещё не то чтобы условие, но предложение, и… Только ты не обижайся…

– Ну и?..

– Ты же знаешь, что мы с тобой – государственные люди, и нам сам бог велел ставить интересы Императора выше своих личных, а тут ещё так сложились обстоятельства… Одним словом: если твоя дочь родит от этого боевика-христианина, то со стороны Императора она получит любую поддержку и защиту, а если это будет сын – его ожидает режим максимального благоприятствования в случае выбора карьеры военного.

После получения ТАКОЙ информации, генерал долго сидел молча, пока полностью не прокачал ситуацию.

– Тиану будете втёмную использовать? – только и спросил он.

– Можно, конечно, было бы сделать и так, но мы считаем, что её нужно сориентировать в соответствующем направлении – как мы поняли: она – тоже человек государственный… Но… Эту задача предлагается выполнить тебе.

– Мне ехать в Новомаурину?

– Как обычно, поедешь скрытно, так же пообщаешься и вернёшься. О результатах будешь уже докладывать не мне, а ГЛАВНОМУ.

– Когда выезжать?

– По готовности, но чем быстрее, тем лучше. Кстати…

– Ну, что ещё?

– Рысь пытались захватить по заказу одного человека… – тут Унти назвал имя, от которого генерал вздрогнул.

Весь его вид говорил о максимальной степени ненависти: сжатые кулаки, скрипящие зубы и взгляд хищника, готового вцепиться в горло своему врагу.

– И что это даёт? – генерал спросил это спокойно, как будто только что и не сверкал глазами – сказывалась старая школа.

– Я не думаю, что Рысь захочет оставить эту проблему не закрытой… – так же спокойно, как будто речь шла о недопитой бутылке пива, ответил Унти. – Это будет мешать его планам, а если соответствующе его проинформировать, то наш фигурант, я думаю, сумеет удивить ароанских свиней тем, что раз и навсегда отучит охотиться на таких вот инопланетных хищников.

Генерал посмотрел на друга и улыбнулся, давая понять, что ему нравится такой ход мыслей Унти.

Начиналась новая и очень интересная игра…

Глава 18

Охрана, доставившая меня в штаб, осталась на крыльце крупного и основательного дома, судя по стилю, явно более чем столетней давности, в котором до войны располагался районный отдел полиции. Дальше, приняв эстафету, мою скромную персону сопровождал уже только начальник контрразведки отряда, обманчиво спокойный и вроде как флегматичный ополченец с позывным «Тарак», с которым недавно мы очень долго играли в известную во всех мирах игру «вопрос-ответ».

Ох, сколько же раз он пытался меня расколоть, но его подготовки явно было недостаточно – да и дозволения переходить к интенсивным допросам он не получал, – поэтому у нас с ним сложились несколько натянутые отношения типа: «я знаю, что ты не тот, за кого себя выдаёшь, и пока всё делаешь правильно, но если ошибёшься…».

Хотя по большому счёту очень многие ополченцы выдавали себя совсем за других людей или просто не до конца рассказывали о себе, поэтому на такие вещи не сильно обращали внимание, главное – чтоб не было сомнений в лояльности бойцов.

Что ещё насторожило, точнее, озадачило – никто меня не обыскивал и не изымал оружие, просто в шутливой форме попросили не делать глупостей и не нервировать серьёзных людей. Ну, я-то вроде и не собирался копытами стучать – больно оно мне надо.

Спустившись в укреплённый подвал, мы прошли в святая святых отряда Вятко Смурного, в командный центр, миновав несколько крепких боевиков, в задачу которых входило в случае внештатной ситуации задержать нападавших, давая время руководству эвакуироваться по вроде как тайно прорытому подземному ходу.

Ну, последний поворот – и при нашем появлении со стула поднялся огромный, звероподобный телохранитель командира, который придирчиво стал рассматривать и моё снаряжение, и карабин на плече, и пистолет в набедренной кобуре, но, видимо, получив от контрика сигнал, заметно успокоился, хотя всё равно не спускал с меня глаз.

Я не стал усугублять ситуацию и, положив на стол оружие и быстро сняв разгрузку, подмигнул телохранителю, мол, «всё что мог – отдал». Он, несмотря на внешность питекантропа, по слухам, был далеко не дурак и, судя по насмешливому и уважительному взгляду, быстро всё просёк и чуть кивнул головой, давая понять, что оценил мой жест. Уважаю – мужик явно не первый день на войне, и воин чувствует воина.

Открылась дверь, и я, оставив сопровождающих за спиной, прошёл в личный кабинет командира отряда ополчения.

– Проходи, садись, – пригласил он.

Вятко Смурной с прищуром смотрел на меня, всё пытаясь понять, кто я такой, и кого же он пригласил к себе в личные апартаменты на приватный разговор, совмещённый с приёмом пищи. Таких жестов мало кто удостаивался – это уж я точно знал.

Я с трудом заставил себя промолчать и не выдать наше русское продолжение этой фразы типа «в ногах правды нет». Кочевряжиться не стал, сел на предложенное место за стол, окинул взглядом приготовленную закуску и бутыль с местным самогоном и чуть усмехнулся, прекрасно понимая, о чём будет разговор.

Командир – а на мой земной вкус, так атаман, тут статус как-то немного расплывчат – молча разлил самогон по стаканам. Мы выпили и закусили…

Было видно, что и Вятко голодный, вон как на еду накинулся, да и я от него не отставал – день выдался очень насыщенный.

Глядя на командира отряда ополчения, снова поражался превратностям судьбы…

По моим данным, раньше, до государственного переворота в Маурине он был простым водителем-дальнобойщиком, возившим то ли технику, то ли продукты, но не суть важно. Правда, уже тогда этот невысокий плотный живчик с пронзительным, чуть насмешливым взглядом пользовался авторитетом у водил – он, сплачивая вокруг себя людей, давал жёсткий отпор всякого рода гопникам, желающих освободить водителей-дальнобойщиков от части доверенного им груза.

Необычный человек – обладающий рядом качеств, столь необходимых в такие лихие времена, – он и в данной ситуации явно на своём месте. Как раз такие атаманы – умные, чуткие, как дикие звери, умеющие повести людей и жёстко подавить недовольных – и вершили историю.

Потом, когда заглохнут пушки, на смену таким людям придут, как у нас принято называть, кризисные менеджеры, за ними – чиновники, и дальнейшая судьба таких людей, как Вятко Смурной, незавидна. Там, где формируется государственность, нет места ярким личностям, там нужен чёткий механизм, который будет скрипеть, стонать, хрустеть, но двигаться вперёд, набирая скорость и притирая друг к другу шестерёнки.

Такие, как этот боец, не притираются, поэтому, как ненужный камушек, просто перемалываются и выбрасываются в сторону в качестве никому не нужной пыли…

– Винишь меня? – наконец-то начал он разговор.

Сделав паузу и ещё раз глянув на этого человека, медленно и чуть устало ответил:

– Нет. Всё сделано правильно: наживка – создание условий – ловушка – финальный удар.

– Когда догадался?

– Да почти сразу, как нас там, на позиции не сменили и мурыжить стали. Ну и так, по мелочам… А когда краем уха услышал, что из-за той ароанской девки – что наш конвой под удар подставила – торки прислали группу, разрыли могильник и вывезли её тело, то понял, что там очень всё непросто, и надо в ближайшее время ждать сюрпризов.

Вятко невесело усмехнулся, откусил бутерброд и запил его минералкой.

– Вижу, что ты понятливый, ну тогда, может, скажешь…

– Что тебе со мной делать? – закончил за него фразу.

– Угу.

– А ничего. Если ты думаешь, что я буду оспаривать твой авторитет и пытаться занять твоё место – очень ошибаешься: в мои планы и задачи такое не входит. Да и не время сейчас, сам видишь, опять начинается большая игра, и массированное торкское наступление не за горами.

О, как зыркнул, но сдержался от резких слов и движений.

Дядька дюже непростой, но умеет себя контролировать – значит, мой посыл до него дошёл. Я его прекрасно понимал: ситуация двойственная. С одной стороны – война, отряд и авторитет, а с другой стороны – неизвестно откуда появившийся человек, явно хорошо подготовленный, опытный боевой офицер и очень удачливый, а на войне это ценится.

Обычно вокруг таких – знающих и умеющих – в критические моменты собираются люди, и, естественно, Вятко Смурной побаивался за свой статус. Он не имел специальной военной подготовки, большинство его операций – да, относительно успешных на фоне других полевых командиров – были, мягко говоря, несколько коряво организованными, а тут появился настоящий профессионал. Просто зачистить конкурента – нельзя, не поймут свои же; пустить на слив – тоже трудновато, ещё неизвестно чем это повернётся, вон из скольких ситуаций выкручивался. При этом Вятко тщательно поддерживал свой имидж командира, что заботится о своих бойцах, который и зря на убой не бросает, и не подставляет. Если вот прямо сейчас с удачливым новичком – который, по сути дела, уже стал легендой – что-то произойдёт, то ему этого не простят: бойцы в лучшем случае уйдут к другому командиру, а в худшем – просто грохнут. Ситуация двойственная…

Я его просчитал, и он это прекрасно понял, поэтому и ждал от меня прямого ответа.

– Ну и что у тебя за задание? Девку ищешь? – недоверчиво усмехнулся он.

– Да. И чтоб было меньше проблем и недоговорённостей, ещё раз повторюсь: в какой-либо форме оспаривать твой авторитет не намерен – слово офицера.

Несмотря на выпитое, он пару минут абсолютно трезвым взглядом смотрел мне прямо в глаза, пытаясь понять, насколько я откровенен.

– Допустим, я тебе верю. Но дальше… Как ты видишь свою службу в моём отряде?

– Командир рейдовой группы, которая замыкается лично на тебя. Так мне и искать проще будет, да и многое сделать смогу, уж поверь, опыта у меня хватает.

– Тут не сомневаюсь и, знаешь, даже не хочется спрашивать, где ты его поднабрался.

– Вот видишь, мы прекрасно поняли друг друга.

Он невесело усмехнулся, опять разлил самогон по рюмкам, и мы молча выпили и закусили. Через пару минут он уже, видимо, приняв решение, другим голосом спросил:

– Как будешь группу комплектовать?

Я пожал плечами.

– Добровольцами, конечно.

– К тебе тогда весь отряд перебежит.

– Так мне пять-шесть, ну максимум восемь человек понадобятся, больше – мобильность группы упадёт.

И про себя усмехнулся, видя, как он чуть расслабился. А то не понятно, что Вятко не потерпит появления в его отряде большой фактически неподконтрольной боевой единицы, ну а шесть-восемь человек – это так, вполне приемлемо.

– Кандидатуры будут обязательно согласованы с тобой, для контроля можешь одного-двух своих людей включить.

– Даже так?

– Ну, а что? Играть в «доверяй не доверяй» ни времени, ни желания нет. А так ты будешь спокоен, и когда начнутся бои, уж поверь, я пригожусь.

– Надеюсь. Не похож ты на простого трепача, особенно после того, как в одиночку в штыковую атаку на карателей пошёл. Только вопрос: что будет, если ты найдёшь свою девку или, наоборот, узнаешь, что здесь её нет? Свалишь, бросив людей?

– Нет. Так получилось, что на моей родине было нечто похожее на эту войну – когда братские народы стравливали, – и уж поверь, я знаю: и где правильная сторона, и где настоящий враг.

– Хорошо. Допустим, я тебе верю – не до конца, но верю, – но ты же понимаешь, что не могу позволить отвлекаться и всё время заниматься поисками. Есть планы, есть оперативная обстановка…

– Конечно, поиски будут вестись, но не в ущерб задачам отряда, а может – наоборот: придётся хорошо пройтись по торкским тылам, а там уж и развединформации, я думаю, сможем собрать немало…

Мы ещё долго играли в глядели и под самогон обсуждали сложившуюся обстановку. Я, видимо, потеряв ненадолго контроль над собой, был подловлен на «слабо» и на основании имеющейся информации и своих наблюдений дал ТАКОЙ устный анализ обстановки, что Вятко тут же разложил передо мной карту района с качественно нанесённой на ней оперативной обстановкой и заставил копнуть поглубже, задав несколько десятков вопросов.

Получив от меня вполне исчерпывающие ответы и полную аналитику, командир пришёл в некоторое душевное волнение и убежал на узел связи куда-то звонить.

А я, похрустев соленьями, откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, прикрыл глаза и постарался просто посидеть в тишине.

Хм…

Как следовало из анализа, его отряд использовали в качестве наживки, точно так же, как он совсем недавно использовал меня. В армейском руководстве новомауринцев явно было несколько хорошо подготовленных штабников, которые уже давно просчитали планы врага и начали игру на опережение, подсунув в качестве вкусной и сладкой морковки легендарный и так ненавидимый отряд Вятко Смурного.

Я, конечно, не был таким уж крутым полководцем, но служба во флотской разведке Кентарийской Республики многому научила, и прежде всего – работать головой. Тут явно было видно, что отряд подставляют под удар, но при этом – судя по последним поставкам оружия и боеприпасов как в наш отряд, так и в соседние – накачивали всех в основном тяжёлым оборонительным вооружением и средствами усиления, да и район был выбран с умом.

Вроде как холмисто-равнинная местность, вполне пригодная для массированного применения танков, но только на первый взгляд – благодаря нескольким оврагам, системе каналов и паре заболоченных участков танками тут сильно не разгуляться, да и городок, который оседлал Вятко, имел в основном старые, толстостенные дома, очень подходящие для длительной обороны.

Было много ещё мелких нюансов, которые вроде как не бросаются в глаза, но при детальном анализе складывались в картину чётко разработанного плана весенне-летней оборонительной операции войск Новомаурины.

Я уже задремал, когда вернулся взъерошенный Вятко. Видно было, что с кем-то сильно поругался, но в глазах у него горел азарт хищника перед кровавой охотой.

– Ну как? – с усмешкой спросил я у него, хотя тут и так всё было понятно.

– Делай всё, как договаривались, у нас не так уж много времени.

– Хорошо.

Через несколько минут я, снова облачённый в свою РПСку, с карабином на плече вышел на улицу и, остановившись на крыльце, полной грудью вдохнул чистый воздух – всё-таки в бункере основательно попахивало и носками, и плохо работающим гальюном, а тут была благодать!

А ещё через пару мгновений расслабухи тут же автоматически краем глаза зафиксировал чуть в стороне, возле остова сгоревшего джипа движение поднимающихся со скамейки нескольких человек, которые явно ожидали моего появления – все знакомые лица, практически все, с кем я был в том злополучном конвое – и которые сейчас пришли или поддержать меня, или попроситься ко мне в отряд. Тиана, Драй с сыном, Марг, Орел и ещё человек пять ополченцев – чуть в сторонке стоял Валнак, в бинтах, бледный от потери крови, поддерживаемый какой-то женщиной со знаками медработника на форме – все стояли и чего-то ожидали от меня.

Тиана – точнее, ополченец Ланка – сделала шаг вперёд и, пристально глядя на меня, задала вопрос, который волновал всех собравшихся:

– Ну что?

Я по-доброму улыбнулся – погода классная, на меня восторженным взглядом смотрит красивая девушка, я снова избежал смерти – и просто без всякого снобизма ответил:

– Объявляется набор в разведывательно-диверсионный отряд под моим командованием.

Мои слова были встречены одобрительными возгласами.

Ну что, начинается новая работа?

* * *

За сценой встречи Рыси с соратниками со второго этажа через оставшееся целым запылённое стекло смотрели Вятко Смурной и его начальник контрразведки Тарак.

С некоторой завистью командиры отряда наблюдали за сердечностью и каким-то добрым отношением среди новых ополченцев, которые ещё не успели оскотиниться и огрубеть душой на этой войне, как это происходило со многими. Вот даже старина Валнак и тот умотал из госпиталя встретить Рысь, а это – показатель. Этот новоявленный герой явно уже пользовался огромным авторитетом в отряде…

– …и что тебе сказали относительно?.. – спросил Тарак замолчавшего на полуслове Вятко.

Тот резко встрепенулся, вышел из задумчивости и ответил:

– Мне посоветовали не мешать созданию небольшого мобильного отряда и незаметно помочь Рыси в его поисках.

– Ого! Опять какие-то закулисные игры? Хотя, если посмотреть на Рысь, то можно догадаться, что таких людей по пустякам не посылают в такую мясорубку. Видимо, наверху в курсе всего.

– Не просто в курсе… Мне поставили жёсткие условия, такого давно не бывало.

– Понятно. Значит, будем помогать?

– Не только. Как оно говорится: не можешь предотвратить, возглавь и возьми под контроль. Если Рысь такой серьёзный человек, то, думаю, его лучше держать в друзьях, тем более ну не похож он на человека, который предаст…

– А провокаторы – которые на нас потом наводили торкскую артиллерию и самолёты – что, выглядели предателями? На войне всякое бывает…

– Да понятно, вот только наверху лучше всё знают, поэтому придётся помогать, только надо это выдать за нашу личную инициативу. А с другой стороны…

– Что?

– Рысь же не будет на месте сидеть – он обязательно начнёт гулять у торков по тылам и точно там натворит дел. Думаю, нам будет на пользу, что ополченец Рысь – командир диверсионного отряда, входящего в состав бригады Вятко Смурного – наведёт шороху в тылу противника.

– А ведь правильно. Но вот что именно мне делать? Внедрять своих людей к нему в отряд?

Вятко задумался на пару мгновений и ответил:

– Нет, не стоит. При необходимости наших людей он быстро вычислит, а тут пусть считает, что мы таким образом ему выказали уважение и доверие.

Тарак цикнул зубом и невесело усмехнулся.

– Понятно, но приглядывать я всё равно буду.

– Это – твоя обязанность. А вот если не будешь приглядывать – это может навести на размышления… – сказал жёстко командир и вновь посмотрел вниз.

Вот они о чём-то заговорили…

Рысь, сам того не осознавая, привычно стал раздавать команды, причём это у него получилось настолько естественно и просто, что любой, наблюдающий со стороны, сразу бы опознал в этом ополченце кадрового и опытного офицера, причём – не штабного, а именно боевого. Аристократ он или нет – это трудно определить, а вот военная потомственная кость чувствуется сразу.

Вятко искоса глянул на стоящего рядом Тарака, который тоже с интересом и с неприятным прищуром наблюдал за сценой на улице. Невзлюбил контрразведчик новичка, завидует…

Командир усмехнулся, ещё раз глянув на своего собеседника…

Хороший ополченец, но посредственный безопасник, который решил обеспечить своё будущее тем, что уже давно и самозабвенно сливал всю информацию об отряде Вятко Смурного в штаб Южного фронта Новомауринской армии…

Время мобильных, самодостаточных отрядов, полностью укомплектованных добровольцами, заканчивается, да и характер войны существенно изменился, перейдя в область правильно организованных и спланированных боевых операций по всем военным канонам, где командирам из ополчения уже нет места. Сейчас пришло время профессионалов, для которых война – это просто работа. И это в первую очередь касается не наёмников-головорезов, а именно командирского состава: штабных, спецов по организации снабжения, разведки, артиллерии…

Везде, на всех участках фронта противостояние уже поднялось совершенно на другой уровень, и Вятко Смурной как никогда понимал, что его природной смекалки и интуиции явно недостаточно для дальнейшего противостояния с командирами мауринской армии, большинство которых или уже состояло из заморских профессионалов, или имело такого иностранца в инструкторах.

Появление в отряде нового ополченца, который умудрился и сам выжить, и спасти остальных, попавших в руки так называемой диверсионной группы «Тени», заставило Вятко посмотреть на давно возникшую проблему с другой стороны…

После того памятного разгрома диверсантов он особо тщательно всё выяснил, чуть ли не поминутно высветил все подробности боя и запретил Тараку прессовать Рысь. В этом парне чувствовалось нечто такое, что сразу заставляло уважать его: и какое-то спокойствие, и просто необыкновенная уверенность в своих силах и правильности своих поступков. А ещё, на что он особенно обратил внимание, было то, как Рысь потом быстро организовал отряд, как распределил обязанности и до прихода подмоги контролировал всю ситуацию. И ведь люди его слушались беспрекословно, тоже чувствуя перед собой профессионального воина, а главное – настоящего офицера, знающего, что такое отвечать за жизни своих подчинённых.

Хотя нет, даже не так…

Для всех остальных, с кем Вятко встречался на фронте, война была чем-то экстренным и необычным: для большинства ополченцев, вынужденных взять оружие в руки, – ответом на бесчеловечный геноцид торкских карателей; для других, бывших военных и специалистов – это была работа, выполнять которую они учились в военных училищах. Но все эти люди так или иначе ломали свою психику и вынуждены были сильно меняться, и зачастую – не в лучшую сторону. А вот для Рыси война была жизнью, обычным состоянием души, и это чувствовали все вокруг, только не все могли правильно сформулировать своё отношение к настоящему профессионалу.

Но опять же: профессионал профессионалу – рознь…

На начальном этапе на стороне хунты – которая сумела захватить власть в Маурине – тоже воевало множество профессиональных наёмников с запада, которых нанимали через подставные конторы на деньги ароанских банкиров по всему миру. Но вот что интересно: эти профессионалы, столкнувшись с хуже вооружёнными, но ОЧЕНЬ замотивированными ополченцами, понесли тяжёлые потери и впоследствии участвовали в боевых действиях только в качестве или снайперов, работающих на больших дистанциях из очень дорогого и часто эксклюзивного оружия, или в качестве военных специалистов вне зоны огневого контакта.

Нет, сейчас и торки воевать худо-бедно научились. Те же «Тени» давно резвились на коммуникациях Новомаурины, не брезгуя убийствами не только ополченцев, но и простых людей, которые им чем-то не нравились. Крайняя, бесчеловечная жестокость – вот был один из главных почерков торков, который они считали профессионализмом, но…

Видимо, тут профессионализм убийцы-захватчика столкнулся с профессионализмом убийцы-защитника, и почти играючи один человек сумел уничтожить целую группу во главе с чёрным святошей и оперативником ароанской разведки.

Да…

Была мысль, что всё это – попытка внедрения вражеского агента, но уж слишком как-то всё не стыковалось, поэтому Вятко и решил попридержать Рысь, посмотреть, что за человек, проверить в деле. Правда, было много вопросов, но именно в этом случае звериная интуиция командира говорила, что Рысь – надёжный воин, если с ним быть честным до конца, а вот в противном случае… Наживёшь себе такого врага…

А интуиции Вятко привык доверять – она часто его выручала, спасала от серьёзных, можно даже сказать, по-настоящему смертельных неприятностей.

Потом была история с заказом Рыси неким ароанским высокопоставленным аристократом, дочкой которого оказалась та тварь, что завела людей в засаду…

Спешно проработанная операция по организации ловушки вроде бы прошла неплохо, но вот когда торки бросили две батальонно-тактические группы на прорыв на небольшом участке фронта, то тут Вятко уж думал, что всё пропало, даже когда откуда-то по наступающим врагам ударили из дальнобойных тяжёлых реактивных систем залпового огня. Ведь к тому месту, где прятался Рысь, прорвалась группа карателей.

Перевес сил был огромный – один против сорока, да ещё три танка. Никаких шансов.

Вятко лично, собрав последние остатки водителей, кашеваров, связистов, зелёных необученных новичков и личную охрану, бросился на помощь. Но их выдвижение заметили и достаточно плотно накрыли из миномётов, поэтому пришлось залечь на холме и просто наблюдать за тем, как группа карателей врывается в овраг и захватывает того человека, за голову которого ароанский аристократ назначил огромную по местным меркам награду.

Но этот отморозок – который, как потом удалось узнать, вырезал группу спецов – быстро и чётко просчитал ситуацию.

Уже потом, когда затихли выстрелы, и спала горячка боя, Вятко, анализируя ситуацию, понял, что Рысь принял единственное правильное решение – только атаковать!

Обороняться – задавят огнём, не дадут высунуться, окружат и закидают гранатами…

Отходить – просто подстрелят как в тире, и результат будет тот же…

А Рысь не испугался – он подготовился, выждал момент и, закидав фашистов гранатами, пошёл в штыковую атаку, по ходу подбив ещё и бронетранспортёр, и танк.

Один!!!

И как шёл – спокойно, деловито, ни одного лишнего движения!

Он их убивал, но не как мясник, по уши в крови, а как виртуозный фехтовальщик, нанося короткие смертельные удары и идя дальше к следующей жертве. Это было так завораживающе…

Как потом сказал один из его охранников: «Мужик танцевал “Танец смерти”»…

Впоследствии название прижилось, и так и стали называть подвиг, когда смельчак в одиночку выходил против множества врагов…

После всего этого Вятко окончательно убедился в своём решении наделить Рысь особыми полномочиями, а вот дополнительные инструкции, полученные из штаба относительно этого человека, заставили неприятно колотиться сердце. Наверху – кто-то такой же умный, как и он сам – видимо, тоже всё понял, просчитал и решил так же использовать Рысь в своих раскладах.

Ну-ну, посмотрим…

Это Рысь ещё не знает о выделении его группе двух новых трофейных армейских внедорожников и всякого специфического оружия, которое каждый нормальный командир и хранит как раз для таких вот случаев.

Глава 19

Тишина…

Только ветер шумит кронами роскошных деревьев и гуляет волнами по уже зеленеющим травам, создавая непередаваемую атмосферу покоя и умиротворения…

Вот только мне не было дела ни до покоя, ни до умиротворения – холмик, лежащий у нас на пути, и кустики в небольшой низине ну уж очень подходили для засады, и я не решался двинуться дальше со своей группой, несмотря на вроде как полное отсутствие любых следов человеческой деятельности в этом месте.

Нет, следы, конечно, были – никуда не делась ни старая грунтовка, раздолбанная тяжёлыми грузовиками, ни несколько соляных шахт, давно заброшенных государством, но до войны по-тихому нелегально работавших под присмотром местных бандюков.

Но меня эти следы сейчас не интересовали – хотя по всем сводкам разведуправления Новомаурины здесь и не было замечено никакого особо интересного движения, но тем не менее Вятко Смурной послал меня с группой осторожно всё прощупать и посмотреть. По ЕГО данным, в этот район с соблюдением всех мер конспирации торки отправили несколько колонн с горючим, продуктами и боеприпасами.

Тщательное прослушивание эфира тоже ничего не дало – мы засекли переговоры четырёх разнесённых второстепенных блокпостов и редкий обмен ничего не значащей информацией.

Но, судя по номенклатуре и количеству грузов, возможно, что где-то здесь за терриконами и в полуразрушенных зданиях когда-то огромных предприятий проводилось сосредоточение чуть ли не целой батальонно-тактической группы.

Скорее всего, у Вятко был свой информатор, сидящий где-то на блокпосте, который тихо сливал информацию о транспортных потоках в тылу вражеской армии нашему командиру. Естественно, такими агентами не разбрасывались и старались их не светить. Хотя уровень достоверности такой информации был не сильно высоким: на захваченной карательными войсками территории под лозунгом защиты демократии царил тотальный контроль и жесточайшие репрессии за любое инакомыслие. Ну а сочувствие и – не дай их гнусный бог с фаллосом! – помощь ополчению карались мучительной смертью. Но никого не удивляло и то, что чаще всего обвинение в пособничестве новомауринцам сопровождалось элементарным грабежом и изъятием бандитами с мауринскими погонами приглянувшейся им собственности. Отправка «освобождённого добра» к семье домой стала любимым развлечением мауринских офицеров, ну а уж бойцы так называемых добровольческих батальонов на этом поприще вообще побили все рекорды…

В интересующий район было несколько дорог, но именно эта – известная только местным жителям и фактически не нанесённая даже на армейские крупномасштабные карты – подходила для выполнения нашей задачи как нельзя лучше. Все остальные пути – так или иначе больше пригодные для перемещения бронетанковой техники – уж точно контролировались в первую очередь. А здесь, на карте было обозначено вообще непроходимое болото, но как нам рассказал местный старожил, криминальные хозяева солевых отвалов, чтобы избежать ненужного внимания со стороны мауринских правоохранительных органов, несколько лет пустую породу свозили к болоту и делали насыпную дорогу. За время нелегальных перевозок соли колёсные тяжеловозы основательно утрамбовали новый путь, раскатав и превратив его в серьёзное инженерное сооружение, если можно так сказать об этом техническом решении.

И вот теперь, продвинувшись в интересующую область километров на десять, моя группа остановилась перед открытым участком дороги, и я дал команду замаскироваться, занять круговую оборону и ждать решения. Ну уж очень всё напоминало идеальное место для засады, и интуиция об это буквально орала со страшной силой – слева, в сторону интересующего холма, мелкая растительность покрывала давно высохшее болото, а вот с правой стороны находилось всё ещё живое и опасное болото, куда сунешься – не факт, что вылезешь.

Прихватив с собой Драя – который и по возрасту, и по своему опыту стал фактически моим замом, – я пробрался поближе и, прячась за густыми кустами и нацепив на бинокль длинную бленду, чтобы не демаскировать себя бликами оптики, стал наблюдать за дорогой и за местами вероятного расположения минимум наблюдателя, а максимум – усиленной засады.

– Тебя что-то тревожит, командир? – тихо спросил Драй. – Дорога вроде как пустая.

Выдержав паузу, я осторожно ответил:

– Не нравится мне всё это, ой не нравится.

– И что именно?

Я, ещё раз внимательно осмотрев дорогу, кусты и вершину холма через привычный восьмикратный армейский бинокль, тихо проговорил:

– Видишь следы?

– Плохо.

– Я тоже плохо, но даже так видно, что они явно были оставлены после дождя. А когда у нас тут были осадки? Дня три-четыре назад. И вон, глянь, возле большого валуна, вроде как следы гусениц, похоже, что броня сползла по раскисшей дороге, и её вытягивали. Если б наши тут шуршали, то Вятко бы известил нас…

– Хм… – только и смог выдать мой собеседник.

– В общем так, Драй, у Ланки на винтовке стоит двенадцатикратная оптика – притащи, хочется кое-что уточнить, и дай команду Хонку, Марегу и Орелу развернуть миномёт в стороне от стоянки и приготовиться обработать вон те кустики возле холма. Ну и гранатомёты приготовить. Раз тут броня ходит, то можем и случайно нарваться, чего бы очень не хотелось.

Дядька молча кивнул и тихо уполз обратно выполнять поставленную задачу, а я, убедившись, что рядом никого нет, порылся в подсумке-мародёрке, вытащил оттуда потрёпанную книгу какого-то местного любителя поэзии и открыл её на сороковой странице, как раз там, где сразу слиплись пять листов. Проведя пальцем по периметру картинки, я с удовлетворением увидел, как буквы исчезли, а вместо мутных слюнявых завываний о неразделённой любви появился светло-серый прямоугольник и привычное меню коммуникатора.

Я чуть усмехнулся – секретность секретностью, но уж совсем без хоть какой-то информационной поддержки меня имперцы оставить не могли. Вот имеющаяся в руках книга и была таким продуктом инженерной мысли высокоразвитой технической цивилизации, которая должна была дать некоторое преимущество над местными.

В книге у нескольких листов была изменена молекулярная структура. Сами по себе они ничего не значили, но только до того времени, как я взял несколько изменённых листов и с помощью простого утюга фактически спаял их друг с другом. Наложившись в определённом порядке, они сформировали пространственную структуру, превратившую простую книгу в мощное многофункциональное коммуникационно-вычислительное устройство.

Имперцы на орбите с помощью малогабаритных роботов сумели незаметно прицепить к нескольким местным спутникам явно военного назначения ну, скажем так, дополнительные блоки, которые существенно расширяли возможности аппаратов, правда, про это никто на планете не знал. Эти блоки помимо того, что могли проводить разведку нужных районов планеты и при уж очень большой необходимости произвести перехват управления спутником, общались между собой, создавая некую вычислительную сеть, которая выполняла функции земного аналога ГЛОНАСС[16] и по операционным возможностям позволяла обрабатывать некоторые объёмы информации. Причём, исходя из специфики использования, всё это разрабатывалось таким образом, чтоб никто не мог ни перехватить и расшифровать пакеты информации, ни запеленговать источники и адресаты. Мы не опасались сильно засветиться – технологий возвращения спутников с орбиты аборигены пока ещё не имели, а мне это могло существенно облегчить поиски. Единственная беда – спутников было очень мало, поэтому из-за редкости их прохождения над интересующими районами оперативность получения нужной информации сильно страдала.

Быстро выбрав нужные опции и мазнув пальцем по кнопке «Выполнить», я стал ждать, не надеясь на скорые результаты. Но прошло всего секунд сорок, и, к моему удивлению, закрытая книга слегка завибрировала, извещая о получении информации – видимо, как раз один из спутников пролетал над этим районом, да и запрос был простенький: сделать аэрофотосъёмку интересующей меня местности.

Прислушиваясь краем уха к обстановке – да и не ползёт ли ко мне Драй? – я внимательно рассматривал полученные снимки района с очень высокой детализацией в видимом, инфракрасном и ультрафиолетовом диапазоне. К этому прилагалась приблизительная магнитограмма, показывающая и расположение крупных металлических объектов на поверхности, и примерный анализ тактической обстановки. Чувствительность магнитометров, откровенно говоря, не радовала – густые минные поля система могла определить с невысокой долей вероятности, хотя бронетехнику выявляла чуть получше. Правда, проблема состояла ещё и в том, что этот район буквально был нашпигован железом после многомесячных боёв, но что ещё больше мешало – так это неслабые залежи металлических руд. Ведь именно за контроль над этим богатством и шла эта война.

Изучив все данные, я не удержался и чуть-чуть присвистнул, понимая, от какой напасти меня в очередной раз избавила склонная к паранойе интуиция. Даже при таком качестве информации можно было сделать неприятные выводы – есть и наблюдатели, есть и много других интересных сюрпризов…

Правда, в этом мире уже все знали про спутниковую инструментальную разведку и как могли маскировались – с точки зрения местных разведчиков, тут ничего интересного не было: так, наблюдательный пост и всё, – но вот в инфракрасном свете и с большим разрешением можно было рассмотреть и скрытые под маскировочной сеткой окопы с блиндажами, и две единицы бронированной техники, надёжно прикрывающие дорогу, и даже что-то стационарное: то ли крупнокалиберный пулемёт, то ли малокалиберная пушка, то ли «безоткатка», вроде нашего земного «Копья СПГ-9». Гарнизон вроде небольшой: по тепловым пятнам человек пятнадцать – усиленное отделение, но для нас сейчас и это очень серьёзный противник, учитывая соотношение сил и средств усиления. С другой стороны – мы же не линейное подразделение, и в наши задачи никак не входила тупая штурмовка тщательно укрепившегося врага.

Поработав со снимками и рассмотрев всё в деталях – особенно определив сектора обстрела огневых точек, – я торопливо деактивировал «книгу» и спрятал в мародёрку, услышав сзади шуршание возвращающегося Драя. Для подстраховки откатился чуть в сторону, прикрылся низкой веткой, затаился и на всякий случай осторожно вытащил нож с тёмным безбликовым покрытием лезвия.

– Командир, это я, – тихо прошипел ополченец, чтоб ненароком не получить пулю.

Он выполз на старое место, но меня не увидел и, чертыхнувшись, растерянно завертел головой. А через некоторое время, наконец-то встретившись со мной взглядом и увидев лезвие ножа, опять уважительно хмыкнул – ещё один плюс в мою копилку.

– Вот, – тихо шипя, он протянул мне полуавтоматическую снайперскую винтовку с нестандартным мощным оптическим прицелом, подобранную и пристрелянную специально для Ланки.

Приложившись к винтовке, я осторожно и тщательно стал осматривать пространство, а прекрасно зная, что надо искать – конечно, нашёл. Хмыкнув и передал винтовку Драю.

– Вон смотри… Возле валуна… Там реально соскользнула какая-то бронетехника, чуть левее траки отпечатались очень отчётливо.

– Ага, вижу.

– Правее – ещё следы…

– Ага.

– Теперь глянь на поле, левее дороги. Видишь чуть просевшие холмики? Мины, скорее всего – противотанковые.

– Но мины тут явно с прошлого года…

– Правильно. А вон, видишь, ещё левее что-то изредка поблёскивает, тонко-тонко? Ориентир – куст жёлтых полевых цветов.

– Ну-ну! О, точно… Растяжка…

– Она. Так просто и не рассмотрели бы. Сам видишь, проволока свеженькая, только недавно повесили. Если б не солнце, то не рассмотрели бы.

– Может, просто заграждение?

– На холм посмотри, левее двух деревьев… Видишь?

Это было то место, где по орбитальному снимку стояло что-то тяжёлое и стреляющее.

– Что именно?

– Кусты срезаны. Расчищали сектор обстрела. Скорее всего там или крупняк стоит, или что посерьёзнее, чтоб дорогу прикрыть.

Понаблюдав за дорогой в прицел снайперской винтовки и убедившись в моих предположениях, Драй повернул голову.

– Что будем делать, командир?

– Вариантов немного. Можно попытаться обойти, но тут болот много, можем увязнуть. Или здесь идти, правда, придётся рисковать, и есть большая вероятность засветиться…

Я на несколько секунд замолчал, обдумывая очередную авантюру, необходимые средства и возможные варианты развития событий. Обычно вокруг блокпостов и особенно там, где не хватало сил, создавались плотные минные поля.

– В обход идти будет более разумно. Но… Вероятно, что нас уже срисовали, и у нас жёсткие рамки по времени. Скорее всего… Ночь пересидим здесь, послушаем, ну а утром начнём играть в переодевание. Может, они свои группы пошлют пошуршать в кустах.

Ночь прошла вполне спокойно…

Мы, затаившись, переночевали в двух километрах от позиций противника, огонь не разжигали, смотрели и слушали.

Благодаря своей «волшебной книге», я послал запрос на более полное изучение района, и к утру – после пролёта над сектором уже нескольких спутников – получил ночные снимки и обновлённый, более точный анализ тактической обстановки.

Хм…

Всё интереснее и интереснее…

В этом мире приборы ночного видения ещё не получили такого массового распространения вследствие дороговизны и неотработанности технологии. Поэтому на вооружении самых элитных подразделений стояло нечто похожее на наши земные устройства первого поколения, ну, максимум «1+», и то чаще всего для них требовалась дополнительная инфракрасная подсветка, а качество выдаваемой картинки оставляло желать лучшего. Меня особенно насторожило то, что на нашем участке и по кромке болота – где хоть была какая-то возможность пробраться в этот интересный район – ночью изредка вспыхивали огоньки инфракрасных прожекторов, что явно говорило о нахождении там групп противника, оснащённых приборами ночного видения.

А плотность скрытых постов просто впечатляла – на мой взгляд, над системой безопасности района поработал неплохой профессионал, что наводило на неприятные мысли. Я бы ещё понял, если б охрана была явной, чтоб понадувать щёки и создать у ополченцев иллюзию чего-то важного, но тут в тишине сидят хорошо экипированные и обеспеченные ночниками спецы, которые никуда не лезут и что-то усиленно охраняют.

Информации об активности торкских разведгрупп в этом районе нет, и это тоже показатель – не хотят привлекать лишнего внимания. А вот чего тут много – так это большого количества шахт и крупных заброшенных строений, где можно разместить много чего интересного, и это интересное надёжно скрыть от воздушно-космической разведки роннийцев.

Радиоперехват сумел отловить короткие маломощные шифрованные передачи радиосообщений между постами противника. Кстати, система скремблирования[17] разговоров у них была так себе, не сильно сложной, мои нынешние вычислительные мощности позволяли ломать их коды в режиме реального времени. После переработки и декодирования я сумел изучить доклады по номерам постов и обстановке, причём большинство переговоров проходили на генском языке, что говорило о наличии на территории Маурины боевых спецподразделений другого государства, и это не очень радовало. Генцы не были простаками, и если прислали своих спецов, то значит, им было что охранять.

Нас, кстати, срисовали ещё днём, но сидящие в лесу спецы нашу группу – не зная ни нашего состава, ни задач – видимо, решили не трогать, пока не полезем далеко и глубоко.

Я стал более пристально просматривать информацию по всему району.

Н-да…

Предположение о наличии в районе крупных воинских подразделений противника можно считать доказанным. Даже по самым скромным подсчётам здесь сконцентрирована пяти-восьмитысячная группировка с множеством техники, которую попрятали по разрушенным зданиям перерабатывающих заводов.

Но, учитывая, что со старых производств здесь осталась куча металлического хлама, спецификацию средств усиления и точное количество даже инопланетная аппаратура вычислить не смогла.

Хотя, судя по показательным снимкам гуляющих ночью солдат, экипированы и вооружены они достаточно добротно. Учитывая то, как плохо снабжаются простые мауринские линейные части, наличие тут столь подготовленных бойцов говорит о немаленькой опасности, нависшей над республикой.

Вот как…

Хм…

И что нам делать?

Даже обладая всей информацией со спутников, мы всё равно не сможем определить, что же они тут прячут, явно же не подарочные торты клепают на годовщину образования Новомауринской республики…

Когда начало светать, я наконец-то принял решение о дальнейших действиях. Бойцы отряда уже всё знали относительно засады на дороге и давно ждали от меня каких-либо действий. Обманывать ожидания соратников не стал – у самого зудело, хотелось устроить пакость противнику.

– Ланка, ты переодеваешься в гражданку, наводишь макияж, кольца, серьги, другие украшения, духи. Красивое, изысканное нижнее бельё. Никакого оружия, и отмой руки от оружейной смазки.

Она удивлённо смотрела на меня, ожидая пояснений.

– Будешь выдавать себя за журналистку. Ты, я слышал, великолепно на генском говоришь?

Девушка быстро поняла, что от неё требуется, и загадочно улыбнулась.

– Да, командир. По произношению меня принимают за уроженку южных провинций. Если надо, то могу выдать себя и за столичную жительницу. Я там жила несколько месяцев, поэтому неплохо ориентируюсь в мелочах.

– Вот и хорошо. Будешь изображать генскую журналистку. Придумай себе легенду, выбери какое-то второстепенное печатное издание, которое в сети нельзя сразу проверить. Задание поняла? Выполняй, на подготовку – час. Потом я тебя немного погоняю по легенде… – сделав паузу, переключился на другого члена своей группы: – Драй, на трофейный джип наклей белые полосы, как принято у торков, ну и…

В течение полутора часов мы готовились к операции, у людей, естественно, возникали вопросы, а Орел даже не выдержал и поинтересовался относительно явной глупости моих телодвижений и лучших, и более приятных для ополченцев путей через болото. Пришлось его немного придержать, надавить авторитетом и, не унижая, объяснить своё видение ситуации, а особенно рассказать о большой вероятности наличия минных полей, секретов и других не менее смертоносных сюрпризах…

* * *

Мы неслись по разбитой дороге на максимальной скорости, подлетая на каждой кочке, как наездник, пытающийся оседлать бешеного оленя. В лобовом стекле напротив водителя виднелись три пулевых отверстия, задние колёса, простреленные в нескольких местах, несмотря на подкачку, полностью спустили воздух, и машина фактически ехала на стучащих по камням дисках. Из-под капота уже вовсю валил дым, и было видно, что на таком транспортном средстве мы не проедем и ста метров.

Сзади раздались выстрелы, и вокруг машины заплясали фонтанчики земли.

Ланка пронзительно вскрикнула, а я, не сумев вовремя вырулить на очередной рытвине, потерял управление, и джип, скрипнув последний раз тормозами, вылетел в кювет и с шипением шлёпнулся дымящимся капотом в болотную жижу.

Вокруг машины снова заплясали фонтанчики грязи, а со стороны территории, контролируемой ополченцами, загрохотал пулемёт.

Открыв дверь, я вывалился из машины с водительского сиденья и, вполне натурально схватив свою попутчицу за воротник, выволок её прямо через рычаги управления и руль на свою сторону, укрытую от невидимого стрелка. Пока было время, я вытащил из машины карабин, две трубы одноразовых гранатомётов и небольшой потёртый тактический рюкзак. Высунувшись из-за машины, увидел, как из кустов, скрывающих поворот дороги, вывернул джип, раскрашенный в защитные цвета, с ополченцем, стоящим в полный рост в кузове за крупнокалиберным пулемётом, закреплённым на мощной раме.

Машина остановилась, и боец, тщательно прицеливаясь, открыл по нам огонь короткими, скупыми очередями. В корпусе нашего джипа с неприятными хлопками появились несколько отверстий, а земля и грязная вода возле того места, где мы затаились с Ланкой, вздыбилась крупными фонтанами.

Ланка опять вскрикнула, прекрасно понимая, что убить могут-то по-настоящему.

Я, выждав, когда пулемёт замолкнет, высунулся над кромкой дороги, быстро вскинул на плечо трубу одноразового гранатомёта и, взяв чуть левее, нажал на спуск. Ощутимо грохнуло и, шипя реактивными струями, граната, оставляя за собой дымный след, улетела в сторону джипа.

Хлопнул взрыв.

Не попал, конечно, ведь целился в небольшой холм с землёй, возле которого как раз джип и остановился, причём так хитро, что его не сильно могли обстрелять наблюдатели со стороны торков, которые до нынешнего момента оставались безмолвными свидетелями нашего представления. Боец, стоявший за пулемётом, отлетел в сторону, выпал из машины на землю и так и остался лежать.

Осыпанный камнями джип ополченцев, взревев двигателем, резко сдал назад. С него выпрыгнули два бойца, залегли за камнями и стали постреливать в нашу сторону из карабинов. Я тоже несколько раз пальнул в их сторону. Набравшись смелости, они подбежали, подхватили лежащего ополченца, закинули его в кузов джипа и, пальнув для острастки в нашу сторону, скрылись за поворотом.

– Фух, – скатившись к замершей возле воды чумазой от грязи Ланке, выдал я, ободряюще улыбнувшись.

Она, блеснув глазами, в которых светилось неподдельное возбуждение от самой ситуации, снова вошла в роль испуганной генской журналистки – которая приехала писать про зверства роннийских оккупантов – и заговорила с сильным акцентом, прекрасно понимая, что нас могут слышать наблюдатели.

– Лейтенант, что будем дальше делать? Эти звери больше не вернутся?

– Не знаю. Этот район является ничейной землёй, поэтому нужно срочно уходить.

– А машина? В ней мои вещи!

– Жизнь важнее. Берите документы и самое важное, что легко можно унести. До нашего блокпоста отсюда километров десять.

Ланка ещё раз глянула на меня и чуть усмехнулась, на мгновение выйдя из образа. В принципе посмотреть было на что…

С утра, переодевшись в потёртую, но тщательно подогнанную по фигуре мауринскую полевую форму и надев такую же типовую разгрузку, я, на взгляд даже придирчивого наблюдателя, благодаря знакам различия выглядел как настоящий кадровый старший лейтенант 82-й пехотной бригады Вооружённых сил Маурины. Оружие, форма, снаряжение, манера держаться и двигаться – всё было вполне естественно и в пределах нормы. К тому же имелись всё это подтверждающие вполне настоящие документы, взятые несколько дней назад у реально существующего человека, офицера, захваченного ополченцами в плен при проведении рекогносцировки местности.

Где-то в лесу тихо хлопнул миномёт и, перелетев метров сто от нашей позиции, прямо в болото шлёпнулась мина, расплескав взрывом вокруг рваные куски каких-то растений и оставив клубы быстро светлеющего дыма. Через несколько секунд взрыв раздался уже гораздо ближе.

Я схватил Ланку, поднялся на ноги, и мы под обстрелом побежали по дороге в сторону холма, где по моим данным находилась скрытая позиция торков.

Бум!

Сзади снова раздался взрыв, разметав куски болотного мха и грязи во все стороны.

Ланка вскрикнула и поскользнулась, а я подхватил её под руку и потащил за собой, держа в другой руке карабин и стараясь не потерять по дороге тактический рюкзак и последнюю трубу одноразового гранатомёта, которые перед самым рывком успел закинуть на плечо.

Н-да, это были ещё те побегушки…

Я-то знал, что ребята будут стрелять осторожно, но кто его знает, вдруг рука дрогнет, и пуля – вместо того, чтобы попасть в землю в пяти метрах от нас – ударит в спину, и на этом всё прекратится. А ведь честно, было бы так интересно узнать: и чем закончится война для Кентарийской республики, и как выкрутится Император, и что тут наворотили мои земляки с потерянной планеты Земля…

Мне на мгновение так стало тоскливо от всего этого, что, взревев как дикий кабан-секач, я понёсся с удвоенной скоростью.

Бум!

Опять невдалеке хлопнула мина.

Мы, пробежав ещё метров десять, перевалились через небольшое наслоение грязи, скатились в кювет дороги, но уже с левой стороны, и на мгновение замерли.

Бум!

Опять взрыв, но уже ближе.

Ну наконец-то ожили и наблюдатели в засаде.

Из кустов, где находился секрет, по ополченцам долбанул пулемёт, которому вторил карабин, а чуть позже их поддержали ещё пять-шесть стволов с вершины холма, которые вполне качественно задавили «преследовавших» нас стрелков.

Огонь за нашими спинами сразу прекратился, я смог поднять Ланку на ноги, и, пробежав ещё метров двадцать, мы скрылись за поворотом дороги. Здесь попали прямо в руки двум ожидающим нас бойцам в форме Мауринской нацгвардии, но экипированным в западные разгрузки и держащие в руках редкие здесь штурмовые винтовки «Каранга» с магазинами в прикладах, выполненные по технологии «буллпап»[18].

Чувствуя направленные на меня стволы и тех, кто до сих пор прячется в кустах, я не стал выпендриваться, когда эти двое достаточно грубо меня разоружили и вполне профессионально обыскали Ланку, но при этом совершенно не переходя грани, как это любили делать настоящие нацгады. Те любили поглумиться, полапать, упиваясь своей властью, а эти – нет, сразу чувствуются профессионалы, которые даже в такой ситуации совершенно не отвлекались на прелести молодой девушки, которая даже по уши в грязи выглядела сногсшибательно.

На холме ещё несколько раз захлопал пулемёт, ему в ответку от ополченцев прилетела пара мин, бахнувших где-то на самой вершине, и на этом пострелюшки закончились. Правда, видимо, кто-то из наших не рассчитал – наш многострадальный джип, получив пару шальных пуль, загорелся, и над дорогой в небо стали подниматься густые клубы чёрного дыма.

Нас с Ланкой не то что грубо, но достаточно настойчиво заставили уйти с дороги, прямо в кусты, где за густыми ветками был искусно спрятан аккуратно вырезанный проход, позволяющий бойцам быстро перемещаться в случае необходимости. Тут же были вырыты две небольшие стрелковые ячейки, из которых неплохо просматривался изгиб дороги, что тоже говорило о высокой грамотности тех, кто здесь организовал заслон.

Пройдя по кустам и поднявшись в сопровождении двух боевиков на обратную сторону холма, мы наконец-то подошли к замаскированному входу в блиндаж, где, скорее всего, и будет проведён первичный допрос наших скромных персон.

Осторожно осматриваясь и выявляя возможные пути отступления, я снова обратил внимание на заметные несоответствия в оборудовании блокпоста, которые сразу бросались в глаза. Если у настоящих нацгадов и просто вояк вокруг расположения был настоящий свинарник, то здесь порядок поддерживался железный. Определить, что тут живут люди, можно было только по вытоптанной траве и чёткому запаху мяса, каши и костра. Скорее всего, народ тут готовит еду на самодельной печке, но и дым как-то хитро выводят, что его со спутника не смогли разглядеть…

В просторной землянке нас уже ждали сразу три человека, а двое приведших нас бойцов остались стоять на входе, таким образом полностью блокируя все возможные сюрпризы с нашей стороны. Ну а затем начался вполне квалифицированный полевой перекрёстный допрос…

Судя по акценту и манере держаться, командир и его зам – вполне молодые мужики, но уже побитые жизнью бойцы – были коренными генцами, и когда узнали, что Ланка тоже генка да ещё из столицы, рассыпались в комплиментах. Правда, всё же проверили её, задав пару вопросов о жизни в столице, о каких-то ночных клубах, но когда получили исчерпывающие ответы, то заметно расслабились. В мою систему подготовки генский язык тоже входил, но как не основной, поэтому говорить и понимать я мог, но всем сразу становилось понятно, что это не мой родной язык – так и было задумано при проработке моей легенды на этой планете.

Убедившись, что мы почти свои, нас стали расспрашивать уже не столь жёстко, но всё же не теряли бдительности, чувствуя во мне серьёзного бойца.

Я честно рассказал, что участвовал в глупой попытке прорвать оборону на участке полевого командира сепаратистов Вятко Смурного, когда один ароанский умник заплатил огромные деньги за голову ополченца, который замочил его дочку, работавшую в глубоком тылу ополченцев. Рассказал, как были разгромлены отряды карателей, как мы, армейцы, огребли за компанию, но сумели удержать фронт, отбив несколько атак. Причём преподнёс всё с фамилиями, подробностями, правда, кое-где привирал, а то голые факты могли бы быть расценены как часть легенды. А то, что эти головорезы в курсе всего, я сразу понял по тому, как они переглянулись и скривились, когда услышали о подкупе командования карателей, задействованных в охоте на какого-то там ополченца. Ясно ведь, что генцы – это вояки, их нелюбовь к ароанским махинаторам и кукловодам не была таким уж особым секретом, на чём я и постарался сыграть. Особый интерес вызвало то, как мы тут оказались, но и тут легенда была вполне качественно проработана, хотя всё же холодок недоверия оставался.

В конце разговора командир поста, уже растаявший от улыбок Ланки, просто спросил:

– Ну и что мне с тобой, лейтенант, делать? Сам же понимаешь, я не могу тебя просто так отпустить…

– Так известите моё руководство. Пусть вышлют сопровождающих, а лучше – кого-то из контрразведки. Мы там у противника много чего интересного видели. Тем более по тому, как вы здесь окопались, видно, что в районе что-то затевается, а раз сюда таких спецов-союзников пригнали, то смысл нам сюда лезть? Лишняя головная боль никому не нужна.

Все находящиеся в блиндаже, как мне показалось, даже как-то спокойнее задышали после моих слов, а командир – коротко стриженный жилистый парень со свежим шрамом на щеке – согласно кивнул головой.

После этого нас с Ланкой отвели вниз к замаскированному окопу, прикрытому сверху густой маскировочной сеткой, и накормили. Естественно, оружие нам не вернули, да и охрана из двух вполне опасных волкодавов осталась при нас…

* * *

Прошло ещё часа три, и нас снова в сопровождении двух вооружённых до зубов явно штатных волкодавов повели к командирскому блиндажу.

Не держа снаружи, сразу ввели у блиндаж, где вместо зама – который, как я понял, отсыпался после ночного дежурства – присутствовали два новых персонажа. Ну, точно контрики – новые камуфляжи расцветки «ночной город», которую в условиях боёв в горно-лесистой местности только идиоты будут носить, новенькие разгрузки, короткоствольные автоматы и куча апломба с верой в свою исключительность в глазах. Причём в своём прикиде они выглядели намного менее опасными, нежели безоружная и накрашенная Ланка.

Старший из контриков, со знаками различия капитана – чуть полноватый мужчина, старше среднего возраста – глянул сначала на меня, потом – на местного командира, и как-то удивлённо и даже растерянно проговорил:

– Но это же не старший лейтенант Варсон. Это…

В том, что фотографию кровавого сепаратиста Рыси они затёрли до дыр, я ничуть не сомневался, хотя бы в плане интереса: какую же сумму пообещал некий ароанский дядька за мою голову.

– …ополченец Рысь, – закончил я за него, резко ударив локтем в нос стоящего справа за моей спиной охранника.

Хрясь!

От такого удара обычно теряют сознание, что и произошло.

Под недоумённый вздох второго контрика я выхватил – как и пару недель назад – ненайденный при обыске углепластиковый клинок и воткнул его в глаз охраннику, стоящему слева.

Делаю шаг вперёд мимо замершей Ланки и пробиваю с ноги в голову молодому контрику, который просто впал в ступор да так из него и не вышел.

Хм…

А местный командир быстро сориентировался и не стал хвататься за пистолет – злобно и даже с азартом блеснув глазами, он выхватил из разгрузки штык-нож от карабина и сделал резкий рывок в мою сторону, сокращая дистанцию…

Парень был неплохо натаскан: сразу видно и по тому, как держит нож, и как идёт в атаку, и как спокойно и даже отстранённо смотрит на меня, а точнее – мимо меня.

Но всё равно – простой армейский спецназовец-боевик, у которого до автоматизма доведены пять-шесть наиболее эффективных приёмов-ударов, из-за чего он так прогнозируем, хотя и опасен.

Жалко такого убивать…

Я почему-то уверен, что он не участвовал в уничтожении мирного населения, а сидит здесь, на передке наблюдателем от генцев и, конечно же, гарантом качественного выполнения поставленной боевой задачи по блокированию района. Уже всем, хоть что-то понимающим в военном деле, понятно, что мауринцам – а тем более торкским нацгадам с их дисциплиной – сильно-то и нельзя доверять серьёзные дела…

Я на автомате чуть повернулся корпусом и сделал шаг в сторону, пропуская мимо себя обутую в тяжёлый ботинок на толстой рифлёной подошве ногу, направленную мне в коленную чашечку.

Делаю шаг вперёд, сокращаю дистанцию и отбиваю направленный мне в горло нож.

Левой рукой перехватываю руку противника с клинком и сильным ударом правым кулаком со всей пролетарской нежностью в висок сношу с копыт нападающего.

Рука падающего противника тут же разжалась, а я, успев подхватить выпавший штык-нож и резко повернувшись, встретился взглядом со стоящим на коленях оставшимся в живых охранником. Кровь из сломанного носа залила ему весь подбородок и руки, которыми он прикрывал лицо, но всё же рефлексы натасканного бойца и злость возобладали и, наплевав на кровь и повреждения, боевик потянулся к висящему на груди карабину, при этом ругаясь на неизвестном мне языке.

Зря это – в условиях ограниченного пространства явно ошибочное решение.

Рука сама перехватила нож за лезвие, и после короткого замаха тяжёлый клинок отправляется в сторону всё ещё живого и резвого охранника.

Хе-е-е-е-к!!!

Вошедший в глазницу нож издал глухой звук – сильно похожий на тот, что издаёт бильярдный шар, заскакивая в лузу – и боевик с новым украшением в голове как подкошенный упал лицом вперёд, от чего клинок вошёл ещё глубже и, пробив пятнистую бандану, вышел из затылка.

Ланка, стоявшая чуть в стороне, находилась в лёгком ступоре, поэтому мне пришлось зашипеть на неё:

– Ланка, у этого… – кивком показываю на первого убитого боевика. – Пистолет с глушителем в разгрузке. Взять, снять с предохранителя, патрон в патронник – и стань справа от двери. Если кто войдёт, стреляй в затылок, наших тут нет. Прикрывай мне спину, пока этих вяжу.

Девочка почти сразу пришла в себя и, быстро выполнив команду, спустя несколько секунд уже сосредоточенно стояла возле двери в ожидании незваных гостей.

Связал трёх оставшихся в живых, заткнул им кляпами рты и через пару минут – выхватив из разгрузки второго боевика такой же пистолет с глушителем, что был в руках у Ланки – я был готов к дальнейшим действиям. Но замерев и прислушавшись к внешним шумам, я удивлённого хмыкнул: несмотря на всю нашу возню, никто так и не появился в блиндаже.

Мне пришлось ещё немного повозиться, освобождая одного из боевиков от боеприпасов и вооружения – моё изначальное снаряжение где-то было припрятано ещё с того момента, как нас с Ланкой разоружили и взяли под арест. Чтоб не терять время на подгонку чужой снаряги, я просто распихал несколько магазинов к карабину и пистолету по карманам так, чтоб они не звякали друг об друга, и посмотрел на мою спутницу.

– Ланка, эти трое нужны мне живыми, но не обязательно целыми. Будут дёргаться – смело работай по ногам, но так, чтоб не перебить артерии, – кивнув в сторону угла – где на сделанном из патронных ящиков столике стояла мощная радиостанция, явно используемая командиром для связи с вышестоящим начальством – добавил: – Рацию охраняй в первую очередь – это их связь с главными силами. Если поступит вызов, то не отвечай – у них до очередного сеанса связи ещё часов пять-шесть.

– Поняла… А ты?

– Пойду, погуляю. Их тут ещё человек десять по окрестностям шатается, надо бы пересчитать, да провести воспитательную беседу. Кстати, а этот… – показал головой на убитого боевика. – На каком языке ругался? В первый раз слышу.

Она усмехнулась.

– Это – верты, беженцы из мелких островных государств. Они эмигрируют в Генский Союз в надежде заработать, а за небольшие деньги их берут в генскую армию и используют в качестве пушечного мяса.

– Хм… Как бойцы – не очень, не впечатлили…

Ланка согласно кивнула головой, добавив:

– Так оно и есть. Этих ещё хоть немного натаскали, а говорили, что они у себя на островах до сих пор воюют чуть ли не луками со стрелами.

Из лука я стрелять не умел, поэтому стал обдумывать свои дальнейшие шаги…

Примерно зная расположение позиций и жилых помещений в этом небольшом укрепрайоне по данным космической разведки, в голове сразу сложился примерный порядок действий…

Осторожно выглянув из блиндажа, я наткнулся на внимательный взгляд стоящего невдалеке бойца, без какой-либо тревоги пытающегося узнать, что такого интересного происходит у командира в блиндаже, куда недавно припёрлись мауринские контрики, и следом завели смазливую генскую журналистку и простого пехотного офицерика.

Тут же, на позиции стояли ещё двое бойцов из тех, что до этого типа прятались за изгибом траншеи и наблюдали за нашим приходом. Видимо, в данный момент они с особым смаком обсуждали последние новости, и, судя по смеху и вольным позам, настроение у них было не самым плохим. Один, из пришедших почесать языком, стоял ко мне спиной и эмоционально махал руками, явно показывая что-то в лицах. Второй, прислонившись к укреплённой крышками от снарядных ящиков стенке окопа, лениво посматривал по сторонам и изредка бросал заинтересованные взгляды в сторону входа в командирский блиндаж.

Чуть в стороне, возле пулемёта находился ещё один солдатик, который, прислушиваясь к болтовне стоящих у окопа, тем не менее не поддерживал их разговор.

Солнце уже садилось, и маскировочная сеть, натянутая над окопами и позицией крупнокалиберного пулемёта, давала длинные тени, благодаря чему на этом небольшом пространстве уже фактически царил полумрак.

Поэтому глаза пулемётчика расширились от удивления, когда он увидел направленную на него толстую трубу глушителя, накрученную на ствол пистолета.

Стоящий ко мне боком боец рефлекторно схватился за короткоствольный штурмовой карабин, висящий на боку, а его собрат, до этого размахивающий руками, замер на полуслове и неуклюже попытался развернуться, поняв, что у него за спиной происходит нечто необычное.

Время!

Хлопс-с-с-с!

Пистолет сильно дёрнулся у меня в руке, отправляя тяжёлую дозвуковую пулю в голову смотрящего на меня пулемётчика. Нет, не мой ствол – не привык ещё: из-за того, что дёрнул плохо сбалансированное оружие, пуля пошла левее и чуть ниже, только оцарапав щёку противнику.

Сделал лёгкую коррекцию и снова, но уже плавно нажал на спусковой крючок.

Хлопс-с-с-с!

Пулемётчик, получив пулю в голову чуть выше левого надбровья, сделал шаг назад и завалился на спину.

Стоящий ко мне боком боевик явно не был новичком, сразу оценил ситуацию и попытался вообще уйти с линии стрельбы, не теряя времени на манипуляции со своим оружием.

Хлопс-с-с-с! Хлопс-с-с-с!

Теперь-то я пистолет прочувствовал и бил вполне точно: первая пуля – в горло, вторая – уже в голову.

Этот тоже готов…

Третий болтун просто впал в ступор и, успев повернуться всего на пол-оборота, уставился в чёрный зрачок дула наведённого на него автоматического пистолета.

Не время для сантиментов…

Хлопс-с-с-с!

Пока я, оставив за собой три трупа, осторожно, прислушиваясь к каждому шуму, перемещался по окопу в сторону второго блиндажа, руки сами сменили на пистолете магазин, отправив почти израсходованный с двумя последними патронами в нагрудный карман мауринского армейского камуфляжа.

Через пять шагов, прямо за извилистым поворотом я лицом к лицу столкнулся с замом командира этого подразделения. Он торопливо шёл в мою сторону, застёгивая на ходу разгрузку и пытаясь при этом удержать в руке карабин.

Одно мгновение мы смотрели друг другу в глаза, и он сразу всё понял без слов. Парень был чуть постарше своего командира, но во время первого допроса он почти в него не вмешивался и больше сидел в стороне, внимательно наблюдая за мной и Ланкой и слегка улыбаясь при этом.

Не знаю, что меня остановило сразу нажать на спусковой крючок. Наверное, опять интуиция, или всё же этот взгляд всё понимающего и много чего повидавшего человека.

Мы меньше секунды играли в гляделки, но мой противник успел чуть заметно невесело усмехнуться и сказать:

– Рысь…

Хм…

Узнал, значит, а, судя по тем ухмылкам на допросе, тему он просёк сразу ещё тогда.

Сам ничего не успел понять, как тело сделало прыжок вперёд, и, сокращая дистанцию, я коротко ударил его в голову рукояткой пистолета, но так, чтоб не убить, а просто снести с копыт, надёжно и надолго.

Он ещё не успел упасть, а я рванул вперёд, можно сказать, даже понёсся на запах каких-то жареных вкусностей, которые были весьма и весьма знаковым ориентиром.

И тут моё везение кончилось – я почти на полной скорости налетел на двух выходящих из жилого блиндажа бойцов, которые – судя по экипировке и оружию в руках – шли сменять на позициях дежурный пост. Упавшего на землю с разбитой головой зама они увидели сразу, да и незнакомый мауринский старлей с пистолетом в руках не вызвал у них, конечно, никаких тёплых чувств и положительных эмоций. Поэтому они, сразу показав, что являются спецами, а не мобилизованным мясом, тут же попытались рассредоточиться, уходя с моей линии прицеливания.

Хлопс-с-с-с! Хлопс-с-с-с! Хлопс-с-с-с!

Пистолет задёргался у меня в руках, отправляя одну за другой тяжёлые пули в противников.

Один из солдат успел отскочить обратно в блиндаж, прикрывшись напарником, как щитом, ну а второй, на секунду замешкавшись и попытавшись прыгнуть в сторону, тут же получил одно за другим три попадания, отлетел к стенке окопа, сполз на подгибающихся ногах и завалился на бок.

Я еле-еле успел сам прыгнуть вбок, когда из двери блиндажа длинной очередью загрохотал карабин выжившего солдата противника. Судя по длине и хаотичности – напуган он знатно, поэтому и жжёт патроны без разбора.

Я подскочил к лежащему бойцу, ногой перевернул его на спину и, выхватив из подсумка на разгрузке противопехотную гранату, забросил её в темноту блиндажа.

Раздавшиеся там крики тут же заглушил сильный хлопок взрыва. Для верности я выхватил ещё одну гранату и, рванув кольцо, отправил вслед за первой.

После стрельбы и такого грохота как-то особенно таиться уже не было смысла, поэтому, на ходу засунув пистолет за пояс, подхватив висящий на боку карабин и загнав патрон в патронник, заскочил в блиндаж, уже на автомате сделав два контрольных выстрела в лежащего перед входом тяжело раненного боевика. Тут же постарался отскочить в сторону, чтобы не стать прекрасной мишенью на фоне светлого прямоугольника двери.

Но к моей радости, никто не стрелял: две оборонительные ручные гранаты в закрытом помещении – весьма страшная вещь.

На выяснение подробностей не было времени, поэтому сделал быстрый осмотр помещения, благодаря которому стал обладателем четырёх противопехотных оборонительных гранат – которые распихал по карманам, как всё уместилось, сам удивляюсь – и одноразового гранатомёта.

К сожалению, помимо той парочки, с которой столкнулся ранее, список убитых пополнился всего лишь ещё одним солдатом, видимо – судя по раскиданным консервам и недочищенным овощам – исполняющий обязанности дежурного по кухне.

Так, а где остальные?

По моим подсчётам тут их должно было оставаться человек пять, а в наличии оказался труп всего одного кашевара. Теперь бегай по позиции и вылавливай всех остальных, тем более что нашумел я тут сильно, и даже глухой уже должен был понять, что происходит нечто неординарное.

Поэтому побежал срочно назад, ко входу, держа карабин на уровне груди. Быстро оценив обстановку, увидел, как что-то мелькнуло в ходе сообщения со стороны позиции двух бронемашин.

Сделав шаг назад в блиндаж и убрав из-под руки карабин, достал из карманов две гранаты.

Тах! Тах!

Один за других хлопнули запалы, и, оставляя дымный след, чёрные ребристые шарики полетели в сторону противника.

Взрывы грохнули один за другим, кто-то громко закричал за поворотом, а я, выпрыгнув из двери и двигаясь вдоль стены окопа короткими приставными шагами, добежал до поворота, куда как раз и полетели мои взрывающиеся подарки.

Выглянув на мгновение за поворот, увидел там лежащее тело боевика, но только реакция спасла меня от пули в голову – с той стороны раздалась короткая очередь. Оттуда же знакомо хлопнул запал гранаты, и теперь уже ко мне почти под ноги полетел дымящийся чёрный ребристый шарик.

У меня были доли секунды на принятие решения, и я рыбкой нырнул вперёд, с ужасом ожидая за спиной взрыва. Очередь карабина моего противника и взрыв гранаты прозвучали почти одновременно, но ничего меня так и не задело, хотя что-то не сильно царапнуло по спине.

Упав на живот и откатившись в сторону, я увидел, что мой карабин лежит в стороне, а мой противник – прятавшийся ещё за одним изгибом траншеи – выглянул и водит стволом своего оружия в поисках цели.

Дум-дум-дум!

Вокруг меня заплясали фонтанчики земли, и я, извернувшись ужом, крутанулся по земле в сторону, стараясь хоть так выйти из зоны поражения.

Дум-дум-дум!

Снова крутанулся, только теперь обратно, сбивая прицел – опять мимо, но этот гад почти попал: что-то укусило в ногу.

Хлопс-с-с-с! Хлопс-с-с-с! Хлопс-с-с-с!

Рука сама нащупала пистолет, и я, не переставая кататься по земле, сделал три выстрела в уже стоящего передо мной в полный рост боевика, которого так раззадорили его промахи во вроде как лежачую мишень, что он потерял осторожность. За что и поплатился: мои первые две пули попали ему в грудь – тут стрелял навскидку, как придётся, – а вот третья уже пошла точно в голову, чтоб окончательно прекратить эту акробатику на грязной земле.

«Ещё минус два… Вроде как должно было остаться ещё трое…» – отстранённо и спокойно констатировал про себя изменившуюся обстановку, никаких эмоций…

Снова перешёл на бег и остановился перед другим изгибом окопа, за которым, по моим данным, находилась позиция ещё одной бронемашины, где обязательно должен был находиться минимум один дежурный стрелок.

Но у этих вертов явно были проблемы с дисциплиной, что подтверждало слова Ланки: прямо на повороте я столкнулся с боевиком, который с испуганным выражением лица шёл в сторону выстрелов и взрывов.

– Ху-ук! Хе-ек! – тут опять включились рефлексы…

Стволом карабина – как на тренировках по штыковому бою – отвёл его оружие в сторону и тут же нанёс резкий колющий удар в горло. Получилось ловко и чисто, как на счёт «раз-два». Мой противник, захрипев, выронил карабин, схватился за переломанный кадык и упал на спину.

Хлопс-с-с-с!

Тяжёлая пуля из пистолета с глушителем прекратила его мучения…

Нескольких секунд хватило на беглый осмотр колёсной бронемашины с малокалиберной автоматической пушкой в небольшой конической башенке. Её мастерски спрятали в большом окопе, дополнительно замаскировав позицию дёрном, свежими ветками и кусками маскировочной сетки.

Сунувшись в открытую дверь в кормовой части, я увидел, что тут явно втихаря жрали на дежурствах, вон сколько пустых консервных банок на полу валяется вперемешку с какими-то яркими обёртками от супов быстрого приготовления.

Хм, как знакомо…

А вот второго номера у стрелка явно не было, поэтому боевая машина стояла пустая с открытыми люками, хотя – судя по кассете со снарядами с латунными гильзами, вставленной в приёмный лоток – орудие готово к стрельбе, достаточно только взвести и нажать на спуск. Конструкция автоматики вполне типичная для местного технического уровня, а простота и отсутствие множества ненужных деталей явно говорили о том, что технология устройств отработана и выверена…

Опять побежал по протоптанной дорожке небольшого окопа до крайней точки холма, где по данным космической разведки была ещё одна позиция с замаскированной бронемашиной.

Но тут меня ожидало разочарование: окоп был, сетка была, достаточно свежие ветки для улучшения маскировки тоже были, а вот бронемашины – нет. Только свежие следы широких рифлёных протекторов говорили о том, что бронетранспортёр недавно съехал отсюда, а вот чем нам это грозит, я пока не мог спрогнозировать.

Поэтому пришлось только прикинуть направление, в котором умотал несостоявшийся трофей, а затем развернуться и бежать в сторону первого блиндажа, где Ланка держала на прицеле троих вражеских офицеров, да и надо было прихватить того генца, который меня узнал, но раскрывать не стал.

С чего бы такой альтруизм?

Ну уж очень не похоже на матёрого профессионала, которым он мне показался…

Двинул я его хорошо, и по времени он ещё должен лежать в отключке, но кто его знает, лучше не допускать непредвиденных сюрпризов в такой обстановке…

Где-то за холмом заревел двигатель джипа, который на пониженной передаче нёсся по кочкам и ямам, пытаясь взобраться на скорости в горку. Моя чуйка – которая обычно сразу выдавала сигнал опасности – странно молчала, и мгновением позже я понял, что это мои бойцы, услышав, что на горе идёт интенсивный бой, наплевав на все инструкции, пошли на прорыв, на помощь.

Добежать до места, где лежал оглушённый генский офицер, было делом нескольких секунд. Как я и предполагал, он уже начал приходить в себя, хотя как противник в данной ситуации не представлял никакой угрозы. Удар, отправивший спецназовца в глубокий нокаут, был чёткий, качественно поставленный инструкторами ещё в Академии ВКС, но тут оказался достаточно крепкий человек, имеющий и неплохую подготовку, и отменное здоровье.

Когда я остановился перед ним, держа наготове карабин, он из-за сильной головной боли тихо стонал сквозь плотно стиснутые зубы, свернувшись в позу эмбриона и дрожа всем телом. Во как приложил-то, даже гордость берёт за себя любимого, жаль никто не оценит.

Тащить его по окопам особого желания не было – кто его знает, на что можно ещё нарваться, а с такой ношей сильно не попрыгаешь и не постреляешь – поэтому, стянув с лежащего невдалеке трупа ремень, я просто связал офицера и пошёл обратно к блиндажу, где меня ожидала Ланка…

* * *

Девушка, услышав кодовую фразу, очень обрадовалась моему появлению – пленные, за которыми она присматривала, уже начали подавать признаки нетерпения и явно задумывались об организации побега. Ей даже пришлось выстрелить в стену, чтоб напугать подопечных, и моё появление избавило её от необходимости стрелять на поражение.

Буквально минуты через полторы, когда я вернулся в командирский блиндаж, на горку ворвались все бойцы моей группы. К моему полному удовлетворению, сделали они это вполне грамотно, прикрывая друг друга.

Уяснив обстановку, Драй, не дожидаясь моей команды, тут же выставил боевое охранение, обезопасив нашу позицию от неприятных сюрпризов с флангов.

Когда стало понятно, что воевать, в принципе, уже не с кем, Орел с большим интересом и изумлением посмотрел на трупы противников, но воздержался от комментариев – командир не в первый раз устраивал такое побоище.

Драй понятливо покивал головой, давая понять, что тоже не удивлён, и спросил:

– Что делать будем, командир?

– Дальше по ходу сообщения лежит один связанный офицер. Осторожно принесите его сюда, – на вопросительный взгляд Драя и удивлённый Ланки я пояснил: – Он меня узнал и с ходу раскусил, но выдавать не стал, очень бы хотелось узнать о причинах такого необычного для генского спеца поведения.

Боец кивнул головой, давая понять, что объяснение принято, а я продолжал раздавать указания:

– Мауринских контриков вывести и положить там, в сторонке, я с ними сам чуть позже переговорю. Есть пара моментов, которые хотелось бы прояснить.

Когда Драй с Орелом уже собрались выполнять задание, я выдал последнюю фразу, которую специально подготовил – ну так, из природной вредности, чтоб ещё больше произвести впечатление на своих подчинённых – прекрасно зная про их хомяческие ухватки:

– Там, метрах в ста по тропинке, у них замаскирована бронемашина. Думаю, в качестве замены на пожертвованный джип она вполне сойдёт, – и не удержался, хмыкнул, увидев удивлённо поднявшиеся брови Орела, который больше всего болел за наше автотранспортное оснащение.

И ведь действительно, в условиях манёвренных боевых действий генский колёсный бронетранспортёр «Мартон-600» с автоматической малокалиберной пушкой и мощным дизельным двигателем был просто шикарным приобретением взамен расстрелянного джипа.

Пока мои люди совместно с Ланкой размещались на новой позиции, прятали трупы, с восторгом приходовали новые трофеи и обсуждали, как лихо сумели обмануть врага, у меня состоялся достаточно «информативный» разговор с захваченным в плен командиром.

Как профессионал он на контакт не пошёл и сразу выдал, что никаких разговоров и показаний не будет. Я его вполне понимал: парень – неплохой воин, но вот задание не выполнил, весь отряд потерял и в поединке один на один слился, хотя вроде как они тут воевали с махровыми сепаратистами, которые только и умели пинать таких же неумёх с мауринской стороны. Получается, что высокомерный генец нарвался на специалиста, который походя его сделал – это был очень сильный удар по самолюбию, подпитываемому юношеским максимализмом.

А вот его зам, который уже пришёл в себя – старший лейтенант войск быстрого реагирования Генского Союза Аалон Маркет – в личной беседе был, наоборот, общителен, насколько это было возможно после такого нокаута, и никакой обиды не держал, хотя это как раз и настораживало.

В такой обстановке на долгие расспросы времени не было, учитывая то, что мы тут неплохо повеселились, поэтому пришлось общаться в ускоренном формате ну и, конечно, использовать кое-что из инопланетного арсенала. Я его напоил водой, куда был добавлен несильный комбинированный транквилизатор, который в некотором роде и успокаивал, и развязывал язык. Некая упрощённая вариация на тему «сыворотки правды», которая потом не может быть выявлена любыми доступными средствами, даже если у местных безопасников и возникнет такое подозрение.

Парень минуты через три-четыре успокоился, чуть поплыл и вполне правдоподобно и аргументированно объяснил своё поведение тем, что его мать – коренная роннийка, его дед по матери во время Большой войны воевал на стороне Роннийской Империи, а дед по отцу – на стороне генцев. Так получилось, что он вырос в небольшом городке на юге Генского Союза в семье профессионального военного, а потом пошёл по стопам отца и деда, став военным. Но вот роннийские корни давали о себе знать, и он втайне от всех собирал любую более-менее достоверную информацию о родине своей матери, а не ту, что потоками лилась из средств массовой информации. Особенно это касалось реальной истории Великой войны, где воевали его деды. Естественно, будучи сыном и внуком военного, он часто общался с пожилыми ветеранами, сослуживцами и друзьями обоих дедов – участниками тех знаменательных событий с разных сторон – и уже с детства имел вполне объективное представление о той войне, очень отличающееся от официальной точки зрения генских властей.

Пока он всё это рассказывал, изредка прерываясь на сильные приступы головной боли, я внимательно наблюдал за ним, выискивая малейшие признаки игры или фальши, которые сопровождают подготовленную легенду при внедрении агента. Но тут пока всё было нормально. Да и такой путь внедрения ну уж никак не соответствовал методикам работы местных спецслужб – слишком была большая вероятность потерять агента – да и спрогнозировать мои действия в такой ситуации, когда полностью зачищается весь гарнизон блокпоста, они бы не смогли.

Мне пришлось прервать его на полуслове, ломая установившуюся ритмику разговора.

– Ну, допустим, ты у нас в некоторой степени лоялен к роннийцам, учитывая происхождение твоей матери, но я-то тут при чём? Ты же давал присягу.

Он запнулся, собираясь с мыслями.

– Да, я давал присягу защищать, но то, что здесь происходит… А насчёт вас… – он сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями, и чуть погодя продолжил: – По рассказам дедов, Великая война была очень тяжёлая и забрала много жизней, особенно у роннийцев и генцев. Причём многие догадывались, что умирают за интересы Святого Престола и ароанских банкиров. Империя проигрывала…

– Ну, это общеизвестная информация… – прервал его я.

Но он, кажется, меня уже не слышал.

– А потом пришли ОНИ. Их было не много, ОНИ поклонялись своему богу, не проповедуя и никого не убеждая в правильности своей веры. До того момента ОНИ столетиями старались не вмешиваться в дела мира. ОНИ появлялись среди людей в редких случаях, когда цивилизации грозило уничтожение и помогали тем, кого считали правым. И в этот раз мир был на грани гибели и опустошения, а ОНИ умели воевать так, как не умел никто. Эти люди были носителями древних знаний и хранителями воинских традиций, которые передавались из поколения в поколение…

И тут этот раненный на голову офицер бросил на меня короткий и вполне осмысленный взгляд, вывалившись из образа. Видимо, его интересовала моя реакция на его рассказ.

Хм…

Будь я хуже подготовлен, может, и не заметил бы этого, а тут такой маленький, но всё же прокол с его стороны…

Не подавая вида, только про себя присвистнул: «Неужели меня всё-таки просчитали и подсунули оперативника?» – но, начав анализировать полученную информацию уже на предмет в ней заманухи, которую подготовили или для меня, или для кого другого специалисты генских спецслужб, вслух сказал:

– Это всё понятно. Тайные древние знания, одинокие и глубоко законспирированные адепты, судьбы мира и так далее… В мире таких сказок гуляет немереное количество, и часто прохиндеи и мошенники выдают себя за таких вот носителей древних знаний. Давай ближе к делу, у нас мало времени, и тратить его на обсуждение несовершенства мира как-то не очень хочется в данной обстановке.

Парень посмотрел на меня грустным и обречённым взглядом, в котором читалось не то чтобы полное разочарование, но какое-то отчуждение точно появилось.

Неужели на фанатика нарвался?

Странно, среди спецов такие очень редко проявляются…

Взгляд моего собеседника стал более осмысленным, видимо, он стал изучать обстановку, моё вооружение и просчитывать возможности пойти на рывок, завладев оружием.

– Не стоит.

Он удивлённо посмотрел на меня и спросил:

– Вы о чём?

– Не стоит прерывать наш разговор необдуманными действиями. Поверь, у тебя нет шансов, и если в первый раз я тебя пожалел, то на втором нашем поединке ты умрёшь. И это – констатация факта.

– Хм…

– Не стоит, честно. Шансов нет. Так что давай продолжим наш разговор. Несмотря на то что ты выдаёшь себя за другого человека, твоя информация даже в таком виде достаточно интересна. Тем более что ты так и не ответил на главный вопрос – почему не выдал меня с самого начала. Ты же меня узнал и сразу понял, что я появился здесь не для раздачи печенья.

Он опять невесело усмехнулся, переваривая в голове мои слова.

– Хорошо. Один вопрос, – решился он, отказавшись от побега.

– Давай, если это будет не закрытая информация.

– Вы из тех?

Прежде чем отвечать, я быстро прокачал ситуацию – прикинув варианты, кого же мог представлять этот парень в случае глубокого внедрения – и решил немного приоткрыть свои карты.

– Не совсем… – ответил я. – Те, про которых ты говорил – мои соплеменники, и я ищу их или их потомков. Наш народ должен воссоединиться.

Ого!

Я просто охренел от того, как у него загорелись глаза и вытянулась спина, как бы невольно принимая некое сидячее «положение по стойке смирно».

– Я так и знал, что вы – христианин! – чуть ли не заорал этот Аалон Маркет.

Теперь я был озадачен.

– Это что-то меняет?

– Многое. Вы – всегда на стороне тех, кто прав. С вами даже святоши боятся связываться!

– С чего ты это взял? И почему изначально считал, что я христианин?

Он сделал паузу, видимо, опять начался приступ головной боли, но он преодолел себя и заговорил:

– Об ополченце с необычным позывным «Рысь» – который фактически в одиночку перебил отряд глубинной разведки – заговорили сразу, да и за большую награду, объявленную ароанским сенатором за его голову, тоже все знали. Мы с интересом наблюдали за операцией националистов и наёмников по вашему захвату.

– Ты был там?

– Да. Но не участвовал, а просто наблюдал. Там всем руководили ароанцы и мауринские националисты, решившие заработать денег.

– И что увидели?

– Мастерски подготовленную ополченцами ловушку, лично уничтоженные вами танки, ну и вашу знаменитую штыковую атаку «один против тридцати». Видеозапись, сделанная мощной оптикой, уже давно гуляет среди специалистов в качестве примера неординарных, но максимально продуманных, профессиональных и эффективных действий во вроде как безнадёжной ситуации.

– Понятно… Значит, я у вас теперь – телезвезда?

Он ухмыльнулся.

– У тех, кто понимает и ценит настоящих воинов – да, а остальные вас ненавидят ну и, конечно, завидуют.

– Хорошо, это многое объясняет. То, что ты не простой боец, я уже тоже понял. Но это никак не стыкуется с твоим присутствием в отряде, где в качестве бойцов задействованы верты, которые как солдаты меня не очень впечатлили. Ты слишком информирован для простого боевика. Проясни мне и свой статус на этом посту, и чего ты вообще делаешь в Маурине.

Он сразу как-то замялся.

– Что ты мнёшься? Генская разведка? – стал напирать я.

Он промолчал, пожав плечами и давая понять, что не может говорить.

– Да ладно… Тут у мауринцев право болтаться в прифронтовой зоне только ленивые не выкупили, – не получив ответа, я продолжил: – Хорошо. Если б была такая необходимость, то я тебя расколол бы в течение десяти минут. Но, думаю, это не придётся делать, да и случай не тот, я вроде как тебе жизнью обязан. Один вопрос: что ты делал на этом блокпосту? Здесь же тихий район.

Тут мой собеседник посмотрел на меня с видом побитой собаки, понимая, что переходит ту черту, за которой начинается предательство, и что пути назад не будет, но, приняв какое-то решение, спросил:

– Вы хотите остановить эту войну?

– С чего ты взял?

– Вы, христиане, всегда вмешивались, когда начиналась большая война.

Теперь стал думать я…

А ведь парень прав – этот мир стоит на пороге новой Мировой войны, и столкновение на территории Маурины – одно из начальных сражений, так сказать, попытка проверки на стойкость Роннийской Империи…

По времени разговора действие препарата уже подходило к концу, поэтому нужно было как-то завершать вербовку и получать действительно важные данные. И тут скорее интуитивно – нежели из-за какого-то качественно продуманного плана – я выдал такое, что сам потом удивился:

– Ты ошибаешься. Христиане только один раз вмешались в ход истории на ВАШЕЙ планете, когда у вас шла – если её можно так назвать – Первая мировая война. До этого они никогда не только не вмешивались, а даже и не проявлялись на вашей планете. Поэтому слухи о многовековой религии, которая там где-то пряталась – мягко говоря, всего лишь легенды.

Он удивлённо посмотрел на меня.

– Вы шутите?

– А я что, похож на шутника? Между прочим, у вас через тридцать минут сеанс связи со штабом и доклад, что тут всё спокойно. Кстати, ваша система кодирования радиосвязи – дерьмо, расшифровывается на раз в режиме реального времени… Не веришь? Тебе рассказать, о чём верты на шифрованном канале трепались?

– Зачем вы мне это рассказали?

– Логика проста… Ты пошёл на нестандартный шаг – мне сейчас неважно, по заданию своего руководства или по личной инициативе – и теперь из-за этого ты стал носителем сверхважной и сверхсекретной информации такого уровня, что если кое-где хоть предположат, что ты это гипотетически можешь знать, то тебя просто уничтожат. Без колебаний. Или думаешь, я не прав?

– Правы. Если это правда, то вы правы.

– Ну а теперь – если ты так усиленно изучал историю Большой войны – предположи, что на стороне роннийцев выступила горстка профессиональных и великолепно подготовленных воинов с другой планеты, имеющая явно более высокий уровень развития. Ну и, конечно, технические знания о более совершенном оружии – которое можно произвести на вашей примитивной производственной базе – были применены самым лучшим образом. Те же первые роннийские магазинные карабины – это полные копии винтовки с нашей планеты, вплоть до калибра и характерных изгибов рукояток. Это касается и многих других образцов оружия. Дальше объяснять?

– Нет. Теперь многое понятно. Но как же христианство?..

– Это религия с моей Родины. Одна из…

– Хм… Мне кажется, Святой Престол не оставил бы такое без внимания и точно бы попытался…

– И получил бы по башке, – перебил я офицера. – Например: крупный астероид «случайно сходит с орбиты» и разносит весь дворцовый комплекс Наместника вдребезги. Энергетика – как у самого мощного ядерного оружия, и всё – вроде бы случайно. Для нашей техники такие штуки – это не проблема.

Он опять задумался, прекрасно понимая, что я не врал ему, может, чего-то недосказывал – но не врал.

– А кто вы такой? И что вы тут делаете?

– Твой коллега, правда, имеющий более высокое звание, ну и… Опыта, конечно, побольше и подготовка получше… А занимаюсь я тут расследованием обстоятельств пропажи или гибели исследовательской экспедиции. Такой ответ устроит? – он кивнул, а я продолжил: – В принципе, я тебе сказал правду, конечно, не всю и в очень урезанном виде, но если хочешь жить, подумай, что тебе дальше делать со всем услышанным. Во многих знаниях – многие печали.

– И что же мне теперь делать? – спросил генец уже совсем растерянно.

Тут я усмехнулся.

– Делать? А ничего сверхъестественного. Мы продолжаем наш разговор, только немного в другом тоне и с более высокой степенью доверительности. Повторяю свой последний вопрос: проясни свой статус и на этом посту, и в Маурине.

Теперь он сомневался недолго и почти сразу же ответил:

– На территории Маурины я – контролёр от военной разведки.

– А в этой группе?

– Сюда я прикомандирован четыре дня назад. Легенда – заместитель командира.

– Ты должен был меня ждать?

– Нет. Просто контроль, не более того. Нужно было максимально качественно перекрыть район. Мауринцы с их дисциплиной и продажностью вообще для этого не подходят – информация практически сразу сливается чуть ли не в штаб ополчения. Да и отряды, комплектуемые вертами, тоже показали не самую лучшую боевую стойкость из-за слабой дисциплины.

– Ты один такой, или по другим постам есть ещё?

– Есть, практически везде.

– Зачем так плотно перекрыли район?

– Нас не извещали, но, скорее всего, кто-то важный должен приехать. Кто именно и когда – я не знаю.

– Понятно. Вполне логично… А что по моему отряду?

– Ориентировка на ваше возможное появление пришла только вчера вечером, и её содержание командиру блокпоста я доводить не стал.

– Ориентировка была на наш проход по этому участку? Именно здесь?

– Нет, просто информация, что группа командира с позывным «Рысь» выдвинулась в направлении охраняемого района.

– Н-да… Слили, уроды… А известно, откуда такая информация? Не сам ли Вятко Смурной вам помогает?

– Вятко Смурной – однозначно нет. Тут можешь не гадать. Да и у мауринцев с ароанцами у вас никого нет. У наших – есть, кто-то сидит, причём фактически с самого начала, но информацией мы стараемся с остальными не делиться. Эти уроды обязательно сольют за деньги и засветят агента. По вашей группе у нас была команда обнаружить, локализовать и ждать распоряжений, но без активных действий.

– Состав группы известен?

– Практически весь: количество бойцов, позывные, вооружение, данные по автотранспорту…

– Ого! Надо будет поискать гниду. Ты же не раскроешь вашего агента? Хотя… Да ты его и не знаешь, думаю, знают оперативники, но это – не твой уровень…

Он покачал головой в знак согласия, и я его понял, поэтому спросил о другом:

– Почему же твоё руководство не раскрыло наш цирк? Ведь за меня ТАКАЯ награда назначена…

– У нас есть люди – и их достаточно много, – которым вся эта «псевдовойна» очень не нравится, и которым снова устраивать бойню между генцами и роннийцами ради интересов запроливных банкиров не очень-то и хочется. Они отсидятся за океаном, а мы тут – к их удовольствию – будем забрасывать друг друга ракетами, бомбами с ядерными зарядами и прочей отравляющей гадостью. Тем более что про христиан не только я помню… Поэтому по поводу ополченца с позывным «Рысь» с самого верха была дана негласная команда: по возможности не трогать и не мешать, если не лезет к нашим.

– А как теперь будет? Я ж тут вертов накрошил…

Впервые генский разведчик презрительно усмехнулся, показав, что в его случае слились гены многовековых родов роннийской и генской военной знати.

– Верты? Расходный материал… Тех полуэмигрантов – кого привлекли для операций на территории Маурины – уже фактически списали на боевые потери. На их места уже подбирают новых людей.

– Н-да… Весело вы тут живёте… Ну, хорошо, последний вопрос: где бронетранспортёр, который у вас стоял вчера ночью на крайней правой точке позиции, и где я не досчитался троих человек?

Опять удивлённый взгляд…

– Тебе пояснить источники информации? – спросил я.

Он всё понял и только усмехнулся.

– Утром забрали соседи для усиления.

– Понятно. Ладно, пойду мауринских контриков попинаю, может, что интересное расскажут.

– А что со мной будет? – задал он наконец-то самый важный вопрос.

– Оставишь мне контактные данные, а дальше… Будешь героически раненным при отражении атаки ополченцев, который единственный – в отличие от командира – оказал реальное сопротивление. Мы со своей стороны распустим слухи о бешеном генце, что до последнего бодался с нами, а потом, расстреляв все патроны, ушёл в лес. Устроит такой вариант?

Глава 20

Снова дорога…

За последние несколько недель – с того момента, когда я в составе группы ополчения вошёл на территорию Маурины – погода существенно изменилась. Свежесть ранней весны сменилась ощутимой жарой, что в полдень уже заставляло избавляться от тёплых курток и щеголять в летней форме с расстёгнутым воротом и закатанными до локтей рукавами. Подсохшие после весенних дождей грунтовые дороги позволяли уже свободно ездить по ним, не опасаясь увязнуть в грязи, но при этом за каждой проезжающей машиной уже клубилось белое облако поднятой пыли. Поэтому при следовании колонной приходилось соблюдать существенную дистанцию, чтобы не глотать эту мелкую, похожую на пшеничную муку пыль…

* * *

После вполне удачного и эффектно проведённого захвата вражеского укрепления, прикрывающего одну из второстепенных дорог в интересующий нас район, нам пришлось снова менять формат движения и опять на ходу разрабатывать легенду. Этому помогло то, что экстренное потрошение мауринских контрразведчиков позволило быстро выяснить систему постов, паролей и, конечно, порядок оповещения в случае возникновения внештатной ситуации.

Мой новоявленный генский протеже после второго, более основательного и глубокого допроса, где я фактически сравнивал полученные данные от контриков, в большинстве своём подтвердил их достоверность, добавив от себя некоторые нюансы, в которые местные безопасники были просто не посвящены. Как я и ожидал, присланные про нашу душу представители мауринской госбезопасности из себя не представляли ничего особенного: обычные тыловики, даже не опера, а так, клерки, решившие получить запись в личном деле об участии в оперативных мероприятиях в зоне боевых действий. Поэтому, даже не прибегая к особым мерам, они раскололись сразу, будучи свидетелями того, как мы лихо разделались с генскими спецами. А поняв, к кому они попали – к тому самому ополченцу с позывным «Рысь»! – чуть ли не наперегонки стали сливать все имеющиеся у них данные, пытаясь выторговать таким образом себе жизнь.

Но эти деляги просто не знали, что здесь реально происходит, и чего тут делал иностранный спецназ. Только выдали информацию о том, что район закрыли по ТРЕБОВАНИЮ генских наблюдателей при штабе так называемой антисепаратистской операции, и что усиление охраны генским спецназом было тоже непреложным требованием, подтверждённым из секретариата президента марионеточного правительства Маурины.

Но подробности – что, как и почему? – мне никто не предоставил, и их полностью не смог прояснить даже завербованный мною генский разведчик. Фактически всё происходило ну уж при очень высоком уровне секретности, и это меня не то чтобы настораживало, но серьёзно напрягало – ведь у меня главной целью было вовсе не напакостить противнику изо всех сил, а найти посланницу и выйти на контакт с местными болярами…

Пленных мы, естественно, не могли взять с собой в дальнейший рейд, поэтому пришлось «пожертвовать» одним из бойцов нашего отряда, который на нашем оставшемся в живых джипе повёз их в сторону позиций народного ополчения – наверняка такие подарки пригодятся контрразведке республики, которая обязательно вытянет из них для себя что-то новенькое. Насколько я знал, таких «языков» давно не брали – информированные начальники, имеющие ценность для командования республики, старались держаться подальше от переднего края.

После планового сеанса связи со штабом мауринской обороны района туда ушла деза о неудачной попытке прорыва небольшой разведгруппы ополчения, закончившейся уничтожением джипа и трёх человек со стороны нападавших, а свой отряд, имея в запасе фору в шесть часов, я решил двинуть вглубь интересующего района. В качестве транспорта решили использовать джип контриков – на который был выписан именной пропуск для передвижения через несколько блокпостов – а для усиления прихватили генский бронетранспортёр, на случай прорыва, если уж нас попытаются зажать, в чём я ничуть не сомневался.

Завербованный разведчик, к моему удивлению, устроил чуть ли не скандал, требуя непосредственно участвовать в нашем рейде, вполне разумно предлагая себя в качестве законной и мощной отмычки на большинстве блокпостов в этом районе.

Я, в принципе, был не против и только спросил:

– Ты уверен? Ведь это конец твоей карьеры.

– Эта война – первый этап в новой Мировой, которую снова развязывают ароанцы. И я – в отличие от своего генского деда – хочу быть на стороне правды. Тем более что вы, христиане, снова вышли из тени. Ну подумайте сами: у меня перед глазами происходят события планетарного масштаба, влияющие на судьбу нашей цивилизации. И вы думаете, я смогу остаться в стороне, изображая из себя контуженого и убежавшего от ополченцев спецназовца, потерявшего весь свой личный состав?

Очень странное и немного сумбурное заявление, хотя в его нынешней системе координат, может быть, и вполне логичное.

Не знаю почему, но интуиция мне подсказывала, что парень не врёт, несмотря на многоуровневую подоплёку всего происходящего. Да, в том, что он говорил, парень был уверен на все сто процентов, хотя я чувствовал и какую-то недосказанность, но которая пока не представляла угрозы для моей миссии. Правда, мне не очень нравилось это «пока», но в данной ситуации строить какие-либо стратегические планы на долгосрочную перспективу было нереально, особенно в условиях постоянно меняющейся обстановки.

Я по большому счёту и согласился-то влезть в этот район только потому, что он часто упоминался у имперских аналитиков в связи с христианами, вроде как здесь когда-то была то ли их база, то ли монастырь, то ли церковь, то ли поселение…

Может, удастся найти хоть какой-либо след. Ведь и след принцессы теряется именно здесь…

– Вы боитесь предательства? – вернул меня голос Маркета к действительности.

– А ты как думаешь? У меня нет ни времени, ни людей, чтоб контролировать тебя круглосуточно в ожидании какой-нибудь пакости.

Он невесело усмехнулся и, чуть прищурив глаза, сказал:

– Сейчас происходят знаковые события… – он замолчал и с некоторым усилием продолжил: – Я изучил множество легенд про христиан… И очень не хочу, чтобы моё имя осталось в памяти моих потомков, как имя вашего Иуды.

Тут я усмехнулся, давая понять, что оценил его эрудированность и подход к разговору, а сам, давая порезвиться своей паранойе, снова подумал: «Если он подстава – то очень качественно подготовленная. Если его так лихо ко мне подвели, то на доске появились новые игроки, которые ведут меня с самого начала. В такой ситуации нужно оставаться в рамках своей поведенческой схемы, максимально собирая информацию, при этом показывая возможным наблюдателям и контролёрам, что всё идёт по плану – по ИХ плану. Что я – как объект ИХ наблюдения! – прогнозируем, и что не дрыгаюсь, как олень под седлом, и не стучу копытами от возмущения… В общем, простой боевик, не склонный к нестандартным ходам…» – фух, куда меня завела бурная фантазия…

Но парнишку всё равно придётся взять, без него всё может быть гораздо хуже…

* * *

И опять грунтовка, и опять пыль, и карабин со сложенным прикладом на коленях, и тряска на разбитой дороге…

По прошествии трёх часов мы умудрились забраться в интересующий нас район уже на двадцать километров.

Благодаря помощи генца, спокойно и без стрельбы миновали два мауринских блокпоста. На них в основном сидели бородатые нацгвардейцы из карательных полицейских батальонов второго эшелона, зарабатывающие на жизнь тем, что терроризировали близлежащие поселения местных жителей и стригли шерсть со всех проезжающих. Каратели, увидев людей в форме контрразведки и знаки различия генского спецназа на бронетранспортёре, сразу теряли к нам интерес и, демонстрируя своё усердие перед иностранными хозяевами, без разговоров пропускали дальше.

Я так и остался в форме мауринского старлея с реальными документами, которые у меня никто так и не спрашивал, хотя на мою спутницу исподтишка пялились и облизывались, но, боясь оскорбить своих хозяев, делали вид, что ничего не видят.

Странные люди…

У них патриотизмом считается умение максимально дёшево продать свою Родину кому попало, лишь бы не ненавистным роннийцам, которые – несмотря на постоянные провокации и непрекращающиеся локальные конфликты на границах – сумели сохранить свою государственность, национальную идентичность, а главное – веру, не поддавшись на искушения, посулы и угрозы адептов Святого Престола. Скорее всего, тут дело в какой-то затаённой зависти и скрытом чувстве собственной неполноценности…

Но что тут делать?

Меня фактически это не касается: для меня главное – выполнить задание, хотя эта ситуация реально задевает больше, чем нужно, ну уж слишком явные параллели с Землёй…

И ведь как чётко аналитики Императора просчитали это всё, отправляя на другой конец галактики некоего капитана кентарийской флотской разведки.

Н-да…

Хотя, если честно, я на них не в обиде – я испытывал какое-то скрытое удовлетворение от моих нынешних действий. Наверное, будь у меня тогда на Земле – когда все гадости только начинались – больше знаний и умений, может быть, смог бы что-то сделать, чтобы не довести ситуацию до глобального ядерного конфликта. Это сейчас я уже умею и проводить чёткий анализ ситуации, и выявлять ключевые фигуры и скрытые мотивы, и разрабатывать план по точечному воздействию на ситуацию…

Жаль, сколько бы жизней можно было спасти…

Мои размышления о патриотизме и прочих «королях и капусте»[19] были прерваны коротким возгласом сидящего на переднем сиденье Драя, одетого в форму мауринского контрразведчика.

– Командир, патруль! Генцы!

Сидящий за рулём Аалон Маркет подал голос:

– Странно, в этом районе передвижных патрулей быть не должно. Наверное, в связи с чем-то ввели усиленный режим… – последние слова он сказал с ярко выраженным напряжением в голосе.

Я тут же прокомментировал:

– А так же… Увеличение количества блокпостов, как постоянных укреплённых, так и временных, ну и к тому же – густая сеть патрулей. На внешнем периметре они поставили нациков, ну а внутри – только сами. Появление патруля говорит о том, что мы зашли в зону повышенной степени безопасности, и сейчас нас могут ожидать неприятные сюрпризы… Что скажешь?

– Вы правы… Рысь… – генец с некоторым трудом меня называл, используя позывной.

Я чуть усмехнулся, глядя на него, но это длилось лишь мгновение – моё внимание снова обратилось на встречный патруль: два бронированных тяжёлых джипа, отдалённо напоминающих земные «Хаммеры»[20] с пулемётами на защищённых бронированных листами вращающихся турелях.

Не доезжая до нас метров шестьдесят, они остановились, лихо перекрыв дорогу и взяв нас на прицел, несмотря на явно видимые генские знаки различия на бронетранспортёре и на джип с эмблемой мауринской контрразведки. Синхронно открыв двери, из машин тут же выскочило человек шесть в необычной, пятнистой чёрно-коричневой экипировке, и, быстро рассредоточившись, эти бойцы заняли оборону по обе стороны от дороги, взяв на прицел не только нас, но и близлежащие кусты, на случай засады. На фоне мауринских военных машин эти бронированные монстры на больших колёсах с мощным протектором производили особое впечатление, заставляя уважать тех бойцов, что сейчас лежали в кювете и целились в нас из гранатомётов и пулемётов.

Двое из группы, явно офицеры, остановились перед машинами, давая понять, что готовы к разговору, но при этом показывая готовность немедленно открыть огонь при любой попытке агрессии с нашей стороны.

– Аалон, ты их знаешь? Я не вижу знаков различия, да и экипировка явно не совсем дешёвая… Ребятки серьёзные…

Генец пристально посмотрел на патруль и ответил:

– Они – не из разведки, судя по снаряжению и технике – спецполк охраны особо важных персон. Только там есть такие джипы новой модификации. Хотя… – он на мгновение замер, осторожно вытащил из кармана разгрузки монокуляр и, приложив его к глазу, сказал: – Рысь, одного из них я знаю, вместе в военной Академии учились. Вон тот, стоящий вторым.

– Уверен?

– Да.

– Ну, тогда договаривайся, иначе они тут нас всех положат. Мы – как на ладони.

– Ну, тогда я пошёл.

– Только… Не делай глупостей…

Он повернулся ко мне и чуть усмехнулся.

– Рысь, я свой выбор сделал: правильный или нет – время покажет. И ещё… Если пройдёт мой рассказ, то тебе и… – тут он кивнул в сторону Ланки. – Надо будет подойти и рассказать вашу легенду, иначе не пропустят. Такой порядок.

Закинув карабин на плечо, он, подняв одну руку и что-то крикнув, пошёл навстречу двум патрульным офицерам, открыто стоящим возле бронированных джипов.

Не успел генец пройти и десяти шагов, как общая атмосфера напряжённости вдруг исчезла, и офицеры спецохраны чуть расслабились – Аалона узнали, подтвердили его войсковую принадлежность и поняли, что он не под контролем.

А Аалон уже что-то им рассказывал, улыбался и всем своим видом уже нам показывая, что всё в порядке. Минуты через три он махнул рукой, и я с Ланкой пошли к патрульным генцам.

Это было странное чувство…

Мы шли по открытой местности, под прицелом нескольких стрелков, прекрасно понимая, что в случае любой ошибки нас сразу же нашпигуют металлом…

Генцы с интересом рассматривали нас, оценивая и красоту моей спутницы, и мой походняк натруженного и уставшего вояки. Эта роль давалась мне проще всего, но, видимо, я немного переиграл в достоверность – бойцы противника, почуяв хищника, не менее опасного, чем они сами, сразу подобрались, но пока никакой агрессии не проявляли.

Когда мы подошли, Ланка тут же защебетала на своём безупречном генском, расточая улыбки и очаровывая бравых вояк, которые в обществе воспитанной и образованной девушки хоть и немного расслабились, но всё равно косились на меня с опаской.

Рассказ Аалона о наших «приключениях в тылу сепаратистов» был воспринят с некоторой долей недоверия, но всё же принят как рабочая версия.

Командир группы – звание которого я оценил не ниже капитана – достал… Нет, не карту! Он достал самый настоящий – правда, достаточно большой и примитивный – планшетник, развернул на нём карту нашего примерного маршрута и, говоря с сильным акцентом, начал гонять меня по оперативной обстановке, очень профессионально расспрашивая, что я и где видел.

А то мне не понятно, что будут ловить на мелочах!

Хорошо, что и у них, и у нас был жуткий дефицит времени…

Я открыто и нагло врать не стал: давал вполне достоверный расклад и по силам отряда Вятко Смурного, и по системе обороны, и по возможным путям выдвижения разведывательно-диверсионных групп, от одной из которых нам с Ланкой «с боем удалось оторваться».

Офицер явно был неплохо проинформирован, а судя по вопросам, у них точно был кто-то в отряде Вятко – ну уж слишком много он знал такого, что никакими инструментальными средствами не узнаешь. Не словив меня на лжи и узнав кое-что новое, он потребовал мои документы.

Я показал абсолютно настоящее удостоверение личности офицера Мауринских вооружённых сил. Но на этом всё и закончилось – мужик просто записал мои данные, пояснив, что я очень интересный собеседник – которого не часто встретишь в этих местах – и хороший солдат, и он не против ещё раз встретиться и более подробно расспросить меня об оперативной обстановке на той стороне фронта.

Аалону рекомендовали дорогу, по которой можно ехать, не нарываясь на неприятности, и пообещали известить другие патрули о нашей группе, чтобы в дороге было меньше проблем.

Вполне доброжелательно попрощавшись с офицерами спецохраны, мы вернулись к нашим машинам, где все бойцы нашей группы с нетерпением нас ожидали, с трудом сдерживая себя, чтобы не открыть огонь.

Но и я, и девушка прекрасно понимали, что для полноты картины – и, конечно, для её высокой достоверности – необходимо терпеть и создавать видимость неспешности и даже некоторой вальяжности, которые не предполагают нервозности, по которой нас могут вычислить как врага.

Заревели двигатели, джипы генцев отъехали в сторону, давая возможность нам проехать…

Откатившись на километр и наконец-то ощутив, что очередная опасность осталась позади, все облегчённо вздохнули, хотя и понимали, каких трудов, нервов и крови будет стоить нам наше дальнейшее путешествие.

– Аалон, что ещё тебе рассказал твой знакомый относительно ситуации в районе?

Генец, автоматически поглаживая правой рукой приклад карабина – водилась за ним такая привычка, когда он нервничал – поднял голову и ответил:

– Он мне посоветовал не лезть в лесной массив Таронги.

Теперь я задумался, вспоминая карту интересующего нас района – этот район ничего интересного из себя не представлял.

– Лес, река и несколько разрушенных зданий. Никаких предприятий, шахт или аграрных комплексов… Чего же там есть такого интересного? – выдал я свои мысли вслух.

А вот про то, что интересующее меня заброшенное поселение, где по идее жили, работали и обучали местных мои земляки лет шестьдесят назад, находится всего в пятидесяти километрах оттуда, я, разумеется, промолчал. Слова Маркета не только подтвердили мои предположения, что мне именно туда и надо наведаться, но и укрепили мою уверенность в том, что и генцы, и их запроливные хозяева знают о болярах и о миссии принцессы гораздо больше, чем думал я с аналитиками на нашем крейсере.

Глянув на Маркета, я насторожился: генец как-то странно смотрел на меня, видимо, не решаясь сказать что-то важное при свидетелях.

Понятно…

– Отдых десять минут. Ситуация сложная была, надо прийти в себя, – приказал я и кивнул генцу. – Аалон, пойдём, поговорим. – И мы отошли в сторону под заинтересованными взглядами бойцов моей группы.

Народ понимал, что наши трудности далеко не закончились, но у их командира опять есть какой-то нестандартный план, который позволит отряду выкрутиться с минимальными потерями. А так как дисциплина в отряде была железной, то лишние вопросы никто мне не задавал. Раз командир решил – значит, так оно и нужно, ему виднее…

Мы с Маркетом присели на травку, и я, чтоб не терять времени, сразу обратился к генцу:

– Ты что-то хотел сказать, но не решился при моих людях?

– Да. Я не уверен, что твои люди посвящены – ну, скажем так – в несколько более полную версию появления христиан на нашей планете. Поэтому не стал раньше времени без консультации озвучивать свои предположения.

– Разумно. Теперь говори.

– Нантор, мой однокашник, конечно, ничего открыто не сказал, но кое о чём намекнул.

– И?

Он немного замялся и, чуть скривившись, стал объяснять:

– Я его давно знаю, его карьера была ещё в Академии предопределена – парень из высшей аристократии с длиннющей родословной и кучей родственников на всякого рода тёплых местах…

– Это понятно, – перебил я генца. – Давай, переходи к сути. Мне очень не понравился взгляд командира, он, кажется, нам не поверил и в данный момент, скорее всего, вовсю проверяет полученную от нас информацию.

– Под особый контроль поставлен именно лесной массив Таронги. И по моим данным, именно в этом массиве расположен единственный действующий христианский храм.

Я не удержался и присвистнул – вот этого я точно не знал…

В местной информационной сети таких данных не было, да и имперские аналитики ничего такого не говорили. Мозг автоматически принял новую вводную и сразу выдал несколько предположений.

– Хорошо, я понял… Тут проходит спецоперация? – озвучил первое.

– Нет, это не так. Для спецоперации было бы достаточно выслать батальон чистильщиков, и при поддержке местных националистов всё сровнять с землёй. Спецполк охраны для такого никогда не привлекается, там слишком много отпрысков весьма родовитых фамилий. Это – абсолютно не их профиль.

– Тогда – другое… Учитывая уровень подготовки и качество снаряжения – а особенно те полномочия, которые эти бойцы имеют на территории чужого государства – в храм христиан решил наведаться кто-то из очень высокопоставленных сановников Генского Союза?

– Да. Именно это я и хотел сказать.

«Странно… Неужели это связано с каким-то христианским ритуалом или праздником?» – подумал я про себя, но тут же, вспомнив про другое время и летоисчисление, отказался от этой идеи и просто спросил:

– Этот храм постоянно работает, или в нём службы проводят лишь изредка?

Он опять задумался…

– Насколько я знаю… Ну, как знаю… На уровне слухов и догадок… Этот храм большую часть времени закрыт, туда очень редко приезжают люди, а про богослужения мне вообще ничего не известно.

– Вот как? Получается, что всё ваше руководство знает, что туда лучше не соваться, раз храм до сих пор не разграблен? Тем более учитывая, как адепты Святого Престола относятся к представителям других религий…

Он хитро улыбнулся:

– В том-то и дело… Когда мы заходили на этот участок фронта, нам прямо приказали, чтобы ни одно подразделение даже шагу не делало в этот лесной массив. Я думаю, что и в нашем руководстве, и у ароанцев, и у мауринцев – да у всех противоборствующих сторон! – все знают: и кто вы такие, и откуда пришли… Естественно – боятся и не хотят связываться.

«Ни хрена себе, номер!.. – тут же подумал я, чувствуя подымающееся из глубины души какое-то жуткое бешенство. – Вот тебе и хваленая имперская разведка, вот тебе и высоколобые аналитики с искинами и счётно-аналитическими игрушками! Блин! Как же: просчитали примитивную цивилизацию… Недоумки хреновы! Да и я сам… То же мне, умник! Напоил этого Маркета какой-то хернёй и решил, что расколол его до задницы! А он… А он – стопудово под ментальным блоком, и вся моя химия ему – до лампочки! Это не мы просчитали – это нас просчитали!»

Видимо, какая-то тень эмоций всё-таки проскользнула на моём лице, потому как этот Вергилий[21] опять ухмыльнулся – мол, как я тебя уел! – но ничего не сказал, ожидая моих дальнейших рассуждений вслух.

Ну что ж, будем играть…

– А если тут появились ребятки из спецполка… – начал я. – Значит, на переговоры с представителем христианской диаспоры приехал какой-то очень важный дядька, как минимум приближённый к канцлеру Генского Союза и наделённый особыми полномочиями. А учитывая то, что бойцы из спецполка сильно и не скрываются, значит, не боятся утечки информации к святошам, отсюда – вывод: переговоры идут от лица и генцев, и ароанцев. И повестка дня – невмешательство христиан с их космическими технологиями в новую волну перераспределения власти на планете.

На это моё предположение Маркет опять ничего не ответил, но по дрогнувшим уголкам его губ я понял, что попал в точку.

Мы посидели несколько мгновений молча, каждый по-своему переваривая полученную информацию.

Аалон всем своим видом выражал ожидание моих решений, а я…

А я как-то сразу успокоился, наверное, потому, что чего-то подобного подспудно и ожидал. Ожидал и того, что всё закрутится не так, как предполагалось, и того, что меня по самые помидоры втянут в местные глобальные разборки, и того, что и принцесса тут тоже пристёгнута не тем боком, и того…

А это значит, что придётся выходить на другой уровень и импровизировать прямо на ходу. Хотя любой нормальный человек знает, что самая лучшая импровизация – это подготовленная импровизация…

– Ладно, – сказал я, вставая. – У меня нет выбора – надо ехать к храму.

– Такой толпой мы слишком заметны, могут уничтожить, – подал голос генец, делая вполне разумное уточнение, и добавил как-то непонятно: – По ошибке…

Я не стал ничего уточнять и просто сказал:

– Ты прав. Придётся бронетранспортёр с ребятами загнать в лес, замаскировать и оставить там.

– А мы?

– А мы на джипе поедем дальше.

Аалон кивнул головой, чуть прикрыв усталые глаза и давая понять, что полностью согласен с моим решением, хотя в нынешних условиях всё это казалось мне дикой авантюрой…

Проехав вперёд, мы нашли очень неплохое место для сокрытия бронетранспортёра. Определив временные рамки, после истечения которых бойцы, не дождавшись нас, будут самостоятельно выбираться на контролируемую новомауринцами территорию, мы на джипе втроём – я, Маркет и Ланка – двинулись в заветный лесной массив навстречу новым приключениям, если их можно так назвать в этой ситуации.

Глава 21

То, что интересующий район уже несколько часов усиленно сканировался с орбиты всеми возможными способами, само собой подразумевалось. Учитывая, что наконец-то, фигурально выражаясь, забрезжил свет в конце туннеля, и я фактически напал на след, пришлось задействовать все имеющиеся в наличии средства разведки…

На очередном привале я, наплевав на удивлённые взгляды своих спутников, уединился «почитать книгу».

Генец – глазастый, гад! – что-то просёк и с очень большим интересом наблюдал за моими манипуляциями. Он-то понимал, что я обязательно попытаюсь получить помощь от своих высокоразвитых друзей из космоса, и его сильно интересовало: каким же образом это будет происходить.

Пусть его…

Чуть позже я ему даже дам почитать свою книгу, может, в стихах что-то интересное для себя найдёт, а мне сейчас срочно было нужно максимальное количество информации. Вполне бы устроил на первом этапе даже тактический анализ. Интуиция орала, что наконец-то я напал на жирный, всё ещё пахнущий след, и дичь вот-вот появится на горизонте…

Полистав книжку и активировав встроенный процессор, я сделал запрос на крейсер, первым делом спросив, на сколько процентов мощности задействованы сканирующие системы. А узнав из ответного сообщения, что согласно какой-то идиотской инструкции – «О применении специальных техсредств на планетах с отсталыми цивилизациями класса Д-4» – сканеры были задействованы всего лишь на треть возможностей, сначала выругался сквозь зубы, а потом…

А потом написал этим тупоголовым уродам на орбите следующее: что я очень плохо думаю о них самих; что я ещё хуже думаю об их родителях, особенно – о мамах; также я усомнился в качестве гигиены тех мест, откуда они появились на свет; не забыл и про процентное соотношение мозгов и кости в той части тела, которое они по ошибке считают головой; коснулся и имперской разведки, которая, по моему мнению, гораздо успешней бы проявила свою скорость как при совершении половых актов, так и при ловле мелких кровососущих насекомых; посочувствовал даже Императору, удивившись, что если он прислал сюда самых лучших, то какие же у него тогда самые худшие…

В конце этого «любезного сообщения» я ПРИКАЗАЛ задействовать ВСЕ технические возможности крейсера по слежению, сбору и анализу информации с Крамоны на полную катушку, ИМЕННО на полную, невзирая ни на какие инструкции! А ещё приписал, что виновные в неисполнении или волоките на всю оставшуюся жизнь вообще забудут, что такое работать головой – будут работать только руками!

Судя по тому, как быстро мне пришёл ответ, гальюн на крейсере теперь очень долгое время будет работать в авральном режиме, да и роботам-уборщикам достанется…

А прочтя полностью этот ответ, я просто впал в ступор!

Ведь там было написано: «По ряду косвенных признаков – несимметричные искажения потоков рассеяния света в видимом диапазоне, а также тщательно маскируемые периодические энергетические всплески – можно сделать вывод об использовании в выделенном районе поиска наземной системы радиооптической маскировки типа “Полог-10М”, находящейся на вооружении специальных подразделений Империи. По своим характеристикам данная установка никак не может быть воспроизведена на технологической базе данной цивилизации и с вероятностью в 93 % является артефактом, требующим специального изучения».

Я тут же задал новый вопрос: «Имеют ли другие космические цивилизации подобные установки, какова вероятность их нахождения в этом районе, какие временные параметры работы данной установки?» – хотя сам прекрасно знал ответ – служба в разведке всё-таки вырабатывает интуицию.

Получил ответ: «Хотя большинство аналогичных установок союзников и противников Империи имеют схожие параметры, но чётко различимые алгоритмы создания оптических иллюзий с вероятностью 93 % позволяют утверждать, что данная установка является имперским аппаратурным комплексом типа “Полог-10М”, либо её аналогом, выполненным на той же элементной базе с использованием тех же алгоритмов. Из спектрального анализа окружающих объект растений с вероятностью в 100 % можно утверждать, что комплекс работает постоянно не менее последних двадцати лет. Также с вероятностью в 84 % можно сделать вывод, что система постепенно повышает мощность в течение последних пяти часов. Учитывая динамику изменения рассеяния света, выход установки на полную мощность ожидается через три часа по местному времени».

Ну, теперь понятно…

Ребятки давно включили «оптический зонтик» – как мы называли этот «Полог-10М» у себя в Академии – на самой малой мощности, а сейчас, чтобы не привлечь ненужного внимания энергетическим всплеском, постепенно стали накачивать его энергией, не давая местным самолётам-разведчикам и спутникам слежения разглядеть ничего интересного в этом районе. Значит, событие, ради которого разгорелся весь сыр-бор, должно состояться в ближайшие три часа.

Выключив на время свою «умную книжку», я присел под невысоким деревом и устало подумал: «Боже! Куда ни плюнь – везде попадёшь в этот грёбаный человеческий фактор: хоть в звёздной Империи, хоть на Земле, да хоть где… Если бы эти недоумки-разведчики-аналитики не целовали бы обложенный инструкциями собственный зад, а сразу включили аппаратуру на полную мощность, то я бы уже давно был в этом районе, а может быть, и даже выполнил своё задание… Сколько же сил, нервов да и человеческих жизней потрачено впустую…»

Покрутив в голове ещё раз схему охраны района и рекомендации тактической экспертной системы с крейсера по наилучшему плану проникновения, я дал команду нашей троице на выдвижение.

Пока под скрип разбитых амортизаторов на многочисленных ямах мы ехали куда-то в сторону храма, я обдумывал и все возможные предложенные варианты, и некоторые свои идеи, но всё-таки принял окончательное решение, согласившись с тактической системой.

Как было указано в самом лучшем прогнозе, группа количеством максимум три человека, не используя транспорт, с вероятностью 75 % вполне могла незаметно проникнуть в данный район, не ввязываясь в боестолкновение с отрядами охраны.

Поэтому мы, оставив свой спрятанный в густых кустах джип, пешком стали продвигаться только мне одному известным маршрутом.

Я даже не успевал восторгаться красотами местной природы. Мир как-то странно, сам собой стал серым, но сильно контрастным, а вот идущие за мной Ланка и генский офицер чуть ли не светились красным цветом, выделяемые моим подкорректированным сознанием, как игроки, требующие особого внимания. Разум автоматически отмечал сходство местной флоры с земными растениями, но это всё не вызывало никаких эмоций, только констатацию факта, который в рамках выполняемого задания в данный момент несущественен.

Во как меня натаскали имперские психологи…

Мы шли через лес осторожно, стараясь не хрустеть ветками, не привлекать излишнего внимания и, конечно, не оставлять следов, по специально проложенному маршруту, чтобы избежать не только скрытых наблюдателей, но и виртуозно разминуться с подвижными патрульными группами, которых в этом лесу было превеликое множество. Как только книга начинала ощутимо вибрировать, я поднимал руку, давая понять, что требуется остановка и соблюдение тишины, а сам, уже совершенно не скрываясь, вставлял в ухо наушник и слушал синтезированные голосовые команды либо на остановку, либо на изменение направления движения.

Два часа нервотрёпки, осторожного движения по лесу – фактически под диктовку искусственного интеллекта тактической аналитической системы – и мы, ювелирно миновав два круга оцепления, вышли к комплексу зданий, один вид которых заставил моё сердце биться в ускоренном темпе. Спрятавшись возле крупного дерева – которому, судя по разросшейся кроне и стволу в несколько обхватов, было не меньше пары сотен лет – я пристально наблюдал за открывшимся видом, всё не веря своим глазам.

Ну как, скажите, на другом конце галактики, в богом забытом месте, в заброшенном лесу может стоять типичная небольшая православная церковь с самым настоящим крестом, ярко сверкающим в свете пробивающихся через крону высоченных многовековых деревьев солнечных лучей?

Я не то чтобы неверующий… Точнее – не настолько верующий, чтоб по каждому поводу бить поклоны и креститься, в наш безбожный век – это нормальное состояние, и к Богу обращаешься тогда, когда уже – край, конец, и некуда дальше двигаться… Ищешь последнее спасение там, надеясь на чудо, ну а в свете моей космической одиссеи – тут и вообще не понятно, зачем я живу…

Но тем не менее, смотря на это чудо, на этот символ православной веры, рука неосознанно отпустила карабин, пальцы сжались щепотью и потянулись ко лбу, осеняя себя крестом. Как только коснулся левого плеча, почувствовал какое-то облегчение, как будто нырнул в холодную воду, долго плыл на глубине до боли в лёгких, а вынырнув, с упоением вдохнув чистого воздуха. Я снова почувствовал лёгкость принятия решений и правильность своего пути, может, извилистого, но всё же правильного. Мне, как русскому солдату, нечего стыдиться, а своя совесть – главный экзаменатор. Может, именно к этому я шёл последние годы, теряя друзей, любимую, а может – даже самого себя.

Интуиция – которая очень часто мне помогала – тихо предупреждала, что мы уже давно обнаружены истинными хозяевами этого местечка. Обмен информацией с тактическим комплексом на орбите – недоступный для местных – вряд ли остался незамеченным для людей, имеющих в своём распоряжении прекрасно функционирующий армейский комплекс технической маскировки типа «Полог».

Но нас пока не трогали – и это вселяло надежду.

Тем не менее чувствовалось направленное на меня чьё-то напряжённое внимание, как будто кто-то рассматривает через прицел. Неуютно, но ничего не попишешь, и дёргаться в такой ситуации – это самое худшее, что можно сделать. Если не уничтожили сразу, то либо у них другие планы, либо мы просто вне сектора обстрела, но и в том, и в другом случае – лучше дать противнику самому сделать первый шаг.

Я тоже не спешил…

Судя по времени, именно сейчас должно было произойти что-то очень интересное, ради чего генцами затевался весь этот сыр-бор с перекрытием района силами элитного спецназа.

Пару десятков минут мы просто лежали, изучая обстановку и ничего не предпринимая, хотя мои спутники время от времени бросали на меня заинтригованные взгляды.

Как оно говорится: «предчувствия его не обманули…» – через десять минут ожидания на лесной дороге, ведущей к церкви, послышался шум моторов. Чуть позже по грунтовой дороге, которая не была обозначена на местных тактических картах, пронеслись три бронированных внедорожника – точно такие, как мы совсем недавно встретили по пути сюда – и лихо остановились перед храмом. Хлопнули двери – и в разные стороны разбежалось не менее десятка великолепно экипированных бойцов в чёрной форме, вполне профессионально перекрывая доступ извне к приехавшей явно не простой персоне.

Несколько мгновений – и тот, ради кого были приняты столь впечатляющие меры безопасности, в сопровождении двух охранников вышел из среднего джипа, прошёл к дверям церкви и почтительно остановился, видимо, в ожидании реакции хозяев.

Лежащий рядом со мной Аалон тихо вздохнул, да и Ланка как-то странно задёргалась, что говорило о том, что мои спутники как минимум здорово удивлены.

Этого человека и я опознал – как-никак перед высадкой на планету тщательно изучил все ключевые фигуры местной политики, а особенно – стран региона, в котором придётся вести активный поиск.

Да уж…

Вот чего я не ожидал так этого – генерал Горно Арукетин, начальник Генерального Штаба Министерства обороны Генского Союза, а по имеющейся информации – серый кардинал генской политики, правда, в последнее время существенно потерявший политический вес благодаря конфликту с ароанскими ставленниками по поводу начала фактически открытой конфронтации с Роннийской Империей в Маурине. Насколько я знал, этот человек в определённый момент просто чуть отошёл в сторону, не имея возможности открыто противостоять мощному ароанскому лобби в своём правительстве, но старался держать руку на пульсе, используя многочисленные связи – в том числе и семейные – среди старой военной аристократии.

Вот и сейчас, как я понял, мы стали свидетелями очередного этапа Большой Игры, которая разворачивается на территории Маурины, погрязшей в пучине кровавой гражданской войны. Зная отношение местных верхушек общества к христианам, можно было с высокой долей вероятности предположить, что мы наблюдаем начало неких переговоров, в которых, скорее всего, мои возможные соотечественники играют роль некоей посторонней силы, с помощью которой генцы хотят договориться с роннийцами, чтоб война на Маурине не переросла в глобальный ядерный конфликт, от которого выиграют только запроливные ароанские кукловоды.

Н-да, ситуёвина…

Обычно свидетели такого рода событий зачищаются безо всяких вопросов и сожалений – таковы уж правила в этой игре, – и мне осталось только лихорадочно искать решение, чтоб выйти из сложившейся ситуации. Тихо уйти – можно попытаться, но тогда под большим вопросом будет выполнение основного задания…

Мои размышления были прерваны скрипом открывающейся двери в церковь – на небольшом крыльце появился высокий старец с крестом на груди, и даже просторная ряса не могла скрыть чёткие и плавные движения прирождённого воина, чуть скрываемые неторопливостью и степенностью священнослужителя.

Генский генерал, увидев вышедшего к нему человека, неторопливо и с достоинством двинулся ему навстречу, кивком оставив на месте своих охранников. Приблизившись к старцу, он что-то уважительно заговорил, и тот несколько раз кивнул головой в знак согласия.

Их разговор был прерван молодым мужчиной, тоже в чёрном одеянии, который подошёл к старцу и стал что-то говорить тому на ухо, ничуть не стесняясь стоящего перед ними генского генерала.

Старец в ответ кивнул головой, а через несколько мгновений поднял свой взгляд в нашу сторону и призывно взмахнул рукой, давая понять, что наше присутствие для него – не тайна. Это было явным сигналом, но не только для нас – охрана генского генерала тут же взяла на прицел наше убежище.

Выбора у нас не оставалось, и я приказал:

– Снять магазины! Патроны из патронников, только тихо! Оружие в походное положение! Не дёргаемся, спокойно выходим, думаю, нас не тронут, во всяком случае – сразу…

Под напряжёнными взглядами генских спецназовцев мы осторожно, стараясь никого не провоцировать, выбрались из своего укрытия и неторопливо пошли к джипам, сопровождаемые полной тишиной, которую разбавлял шум ветра в кронах деревьев и щебетание птиц, радующихся тёплому весеннему дню.

Чувствовалось общее напряжение, но я очень надеялся на то, что эксцессов не будет – тут явно собрались профессионалы, для которых выдержка является одним из главных критериев отбора.

Аалон и Ланка, повинуясь моему сигналу, остановились недалеко от джипов, а я пошёл дальше, к стоящим на крыльце батюшке и генскому генералу. Меня никто не стал задерживать, несмотря на карабин на плече и пистолет в набедренной кобуре, да и высокопоставленный гость как-то ну уж очень индифферентно отнёсся к самому факту моего появления.

Ой, тут такой спектакль разыгрывается!

Но, видимо, мне в нём отведена своя, и совсем не главная роль…

Повисла томительная пауза…

Священник и его гость с интересом разглядывали меня, а оценив – профессиональные воины сразу распознали во мне собрата – чуть подвинулись, освобождая мне место и давая понять, что меня, неизвестного бродягу в форме простого мауринского старлея, пускают в свою компанию, не обманувшись внешней атрибутикой.

Прежде чем подойти к ним поближе, я добродушно улыбнулся, чуть поднял голову и снова перекрестился, глядя на золочённый православный крест.

– Кто ты, сын мой? – наконец-то нарушив молчание, спросил на мауринском священник.

– Странник, отче, странник… – выдал я с некоторой усталостью в голосе, но уже на русском, с удовольствием наблюдая, как в глазах пожилого мужчины зажглись искорки неподдельного интереса.

– Как твоё имя, странник?

– Максим, отец…

– Евстафий, отец Евстафий.

– Приятно познакомиться.

– Откуда ты, Максим?

И тут я – уж точно ломая все возможные тактики построения диалога, заложенные в меня имперскими психологами – выдал, при этом приложив ладонь к виску в русском военном приветствии, жесте, который абсолютно не характерен для этой планеты, да и который в Империи тоже не увидишь:

– Старший лейтенант Максим Мельников, семьдесят шестая дивизия противовоздушной обороны, город Севастополь.

«Вот как у него глаза-то загорелись, ну точно не ожидал такого…» – подумал я, невольно отмечая мимику хозяина.

– Я ждал посланника, но не думал, что твой хозяин найдёт такое нестандартное решение, ведь…

– Император – не мой хозяин, – слегка невежливо перебил я священника.

– Вот как? А что ты тогда тут делаешь?

– Иду своим путём, который рано или поздно закончится, и я наконец-то там… – тут я чуть кивнул головой вверх. – Встречусь со своими родными и друзьями.

– Но тебя всё равно послал Император.

– Да, меня настоятельно попросили так, что я не смог отказаться, но я не имею к Империи никакого отношения и даже к некоторым её представителям имею свои счёты.

– Это всё – мирская суета… Не можете жить мирно: всё воюете, мстите… Он на этом тебя и подловил?

– И это тоже, но не настолько критично. Уже давно отболело… Там идёт большая война, многих потерял, поэтому эти страсти отошли на второй план. Тут, скорее, был просто интерес пообщаться, скажем так, с земляками.

Священник очень долго смотрел на меня, пытаясь проникнуть в самую суть, и я вдруг почувствовал, как меня буквально обволакивает его тёплая мягкая сила, но не подчиняет, а успокаивает, заставляя поверить в мир, в доброту, в людей….

«Ого, вот это ЧЕЛОВЕЧИЩЕ!» – мелькнула мысль, я таких людей ещё не встречал…

Отец Евстафий, видимо, получив нужные ответы и приняв какое-то решение, на мгновение закрыл глаза, глубоко вздохнул, улыбнулся по-доброму и как-то по-ребячески подмигнул, сразу помолодев лет на пятьдесят.

– Штабс-капитан Андреев Аристарх Петрович, Павлоградский второй лейб-гусарский полк! – доложил он.

– Вот и познакомились, – улыбнулся и я, прекрасно осознавая: и кто передо мной стоит, и к чему я только что прикоснулся.

Но мой собеседник уже повернул голову к генцу – что всё это время молча стоял рядом и с интересом вслушивался в русскую речь, которая звучала настолько инородно в данной ситуации, что привлекла внимание и его охранников, и моих спутников – и заговорил уже на генском:

– Мне кажется, генерал, вы хотели известить о прибытии нашего гостя, но он появился несколько раньше времени, и ваш сюрприз не совсем удался?

– Да, мы уже давно обратили на него внимание и, скажем так, старались не позволить некоторым силам окончательно прекратить его путь. Но благодаря его талантам и опыту, наше вмешательство было минимальным. Да, ваш, так сказать, соплеменник – и это сейчас не вызывает никаких сомнений – имеет выдающуюся способность удивлять и своих соратников, и своих противников. Элементарная логика подсказывает, что у такого человека лучше не становиться на пути – лучше его изредка подталкивать в нужном направлении. Хотя здесь его появление меня действительно несколько удивило. Мы ожидали его появления в другом месте и хотели просто, предложив свою дружбу, привести сюда же. Но и тут ваш земляк сумел удивить нас. Мне несколько минут назад доложили, что его группу давно обнаружили и осторожно охраняют, а вот его найти – не могут. Это ещё раз говорит о том, что мы не ошиблись в выборе вас, как…

– Мудро, я вам благодарен за заботу о моём единоверце, и, поверьте, это не останется незамеченным и неоценённым… – мягко перебил его священник, давая понять, что не хочет некоторые вопросы обсуждать на людях.

Он не стал продолжать, только посмотрел на меня и сказал:

– Максим…

– Я подожду, не буду мешать…

Он улыбнулся и ничего больше не сказал, а я, повинуясь шестому чувству, вошёл в полумрак церкви, окунувшись в такие знакомые запахи ладана и чего-то такого родного, из детства…

В глазах нестерпимо защипало, и я с трудом сдержал слёзы…

Снова перекрестился, взял несколько тонких свечей, лежащих на подставке, повернул налево и подошёл к кануну, четырёхугольному столу с мраморной доской, на котором были расположены ячейки для поминальных свечей.

Я вспоминал уже почти стёршиеся из памяти лица друзей, соратников и родственников, одну за другой зажигал свечи за упокой и ставил их перед золотым, явно очень древним распятием, тихо говоря:

– Помяни, Господи, усопшего раба Твоего, прости его согрешения, вольные или невольные и даруй ему Царствие Небесное…

Сколько их было на моей извилистой дороге, скольких же я потерял, кто был мне действительно дорог, кто доверил мне свою жизнь, как командиру и защитнику. Свечи закончились, а перед глазами, как в немом кино, появлялись всё новые и новые лица…

Тут я боковым зрением увидел, что чуть в стороне стоит тот самый служка, который недавно подходил к батюшке, и который, видимо, докладывал ему о нашем появлении. Почувствовав моё внимание, он сделал шаг ко мне и протянул связку свечей со словами:

– У тебя был долгий путь, странник…

Когда я принял свечи, он отвернулся и, тихо шелестя полами своего одеяния, отошёл в сторону, снова оставив меня наедине с воспоминаниями…

Пролетающее время не ощущалось, и было такое чувство, что меня несёт медленная сильная река, а я плыву по течению, и только лёгкая качка на небольших волнах подтверждала сам факт перемещения. Руки на автомате зажигали свечи, чуть подпаливали нижний край, чтоб они лучше становились в ячейки…

Я пришёл в себя только тогда, когда понял, что переданные служкой свечи закончились. Чувство реальности вернулось как-то сразу, рывком, и я почувствовал, что недалеко от меня стоит человек. Стараясь не делать резких движений, я повернул голову и встретился взглядом с отцом Евстафием, который, видимо, тут уже долго стоял, терпеливо наблюдая за моими действиями.

– Хочешь исповедаться? – спросил он.

– Нет, батюшка. Мои грехи – это мой груз, перекладывать его на ваши плечи будет трусостью. Дойду до конца – там и отдохну.

– Уверен? Путь может быть очень длинным и извилистым.

– С моей специальностью – недолго осталось…

– На всё воля Божья… – промолвил он, помолчал, а потом задал вопрос, которого я давно ждал: – Император хочет, чтобы мы вышли из тени и выступили на его стороне?

– Как я понял – да. Очень похоже, что сложившаяся ситуация в Империи почти достигла критической точки, хотя это тщательно маскируется.

– Ну, а ты лично… Будешь об этом просить? Император нашёл очень хорошего посланца…

– Нет, не буду, разборки между имперскими кланами – это не моя война и не мои проблемы.

– Но здесь-то ты очень активно вмешался, даже слишком, и привлёк много ненужного внимания. Тебя уже сейчас связали с нами, и многие силы на этой планете, просчитав твои возможности и наклонности, включили тебя в свои расклады.

– Это вы про генцев? Возможно… Может, это хоть как-то поможет им включить мозги и остановить эту мясорубку. Хотя понимая, что политика в нормальном понимании – это наука компромиссов, генцы хотят найти золотую середину, просто схитрив.

– Я тоже так думаю, но… – тут он сделал паузу и уже совершенно иным голосом, в котором чувствовалась сила, спросил: – Вопрос в другом: что именно ТЫ будешь делать?

Хм…

А вопросик-то многоуровневый и с явным подтекстом, и от того, как я отвечу, наверное, будет зависеть вся моя дальнейшая жизнь…

– Я – солдат! – ответил просто. – Выполню поставленное задание и вернусь к своим драконам, там работы – непочатый край.

– Хм… Драконы? А где тебя вообще нашёл Император?

– Кентарийские ВКС, флотская разведка, капитан… Э-э… Уже майор.

– Вот даже как… Я слышал, что имперцы сумели перенести фокус драконовского нашествия на кентарийцев, сохранив неприкосновенным флот, чем очень расстроили многих конкурентов. Значит, ты там тоже отличился?

– Ну, вроде того.

Он улыбнулся.

– Понятно… Хочешь к своим вернуться? Ну а что там… ДОМА?

Я пристально смотрел на него и ответил с грустью в голосе:

– Дома давно нет. Там прошла глобальная ядерная война.

– Что?!

– А вы что, не знали?

– ЧТО?!

Вот тут я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО понял, какой силой обладает этот человек – я с трудом выдержал его взгляд всего несколько мгновений, тут же опустив голову.

– Рассказывай…

Мы проговорили несколько часов. Я рассказал всё: как служил в Севастополе, как воевал, как встретился с Кариной, как оказался в Большом Космосе…

После моего рассказа отец Евстафий несколько минут молчал, привычно поглаживая бороду, чем несказанно напомнил мне Старика Хоттабыча[22]. Я б даже не удивился, если б он начал вырывать волоски и «трахтибидохать».

– Ты чего улыбаешься? – спросил он, видимо, от него не скрылась перемена моего настроения.

– Вы мне напомнили Старика Хоттабыча…

Я думал, что он не знает ни про книгу, ни про фильм – они появились намного позже того времени, как боляре покинули Землю, – но нет, он улыбнулся, давая понять, что по-доброму оценил мою шутку.

– Максим, Император – сам того не понимая – сделал нам большой подарок, прислав тебя, – снова став серьёзным, отец Евстафий вернул разговор в нужное русло.

– Не факт. Я могу быть тщательно подготовленной попыткой глубокого внедрения, и, учитывая, что сейчас стоит на кону ТАМ… – я снова показал на потолок. – Вас могли тщательно просчитать и соответственно подготовить меня.

– Допустим. Я не исключаю и такого варианта, только Император – человек, и его окружают люди. Что они против Бога? Чего же всё-таки ты хочешь?

Теперь задумался я…

– Мне поставлена задача найти дочку Императора и познакомиться с вами. Уговаривать выступить на чьей-то стороне – такого задания никто не ставил. Скорее всего, от меня требуется неявное воздействие, которое, видимо, сейчас и произошло.

– Дочку Императора, говоришь? Была эта девочка здесь, не выдержала испытания…

– Что с ней? – спросил я с неким недоверием в голосе.

– Ничего, мы просто её отпустили.

– А что за проверка?

– А тебя что, тоже интересует артефакт?

– Интересно, но не настолько, чтобы сходить с ума от этого. Артефакты или что-то другое часто используют в качестве морковки для ослика. Я не хочу играть в эти игры – я уже это проходил…

– Понимаю, но ты же хочешь найти дочку Императора? Фактически только из-за неё ты ещё и находишься на планете, хотя для тебя, как мне кажется, сам факт нашей с тобой встречи имеет более высокий приоритет, нежели спасение принцессы, причём – не наследной, хотя и любимой.

Невесело усмехнувшись, я прокомментировал:

– Что-то типа подарка, дорогого и редкого? Как породистый скакун? В ваших болярских раскладах я такому подходу и не удивляюсь. Весело, только давайте, ребята, без меня.

Мне всё больше и больше переставал нравиться наш разговор, я чувствовал какое-то скрытое давление, и от этого из глубины души стало подыматься нарастающее раздражение…

– Уважаю твою позицию, но тебе всё равно придётся пройти испытание, – опять слегка надавил священник.

– А если не захочу, то что, заставите?

– Нет, кто мы такие, чтобы неволить человека, мы…

– Неволить вы, конечно, не станете, но… Императору будет передана весточка о не совсем хорошем впечатлении о посланнике, а что тогда меня ожидает по возвращению, очень даже понятно, – закончил я за него несказанное.

– Ну не совсем так, мы служители Бога, а не имперские интриганы, от которых мы и укрылись на этой планете. Но в данной ситуации стоит вопрос: кто ты? Наёмник, воин, странник или слепое орудие Императора? По духу, по поступкам – ты наш, но…

– Нужна последняя проверка на вшивость? – вскинулся я.

– Ты зря, Максим, так нервничаешь и опускаешься до неприкрытой грубости, тебе это не свойственно, не играй даже перед собой непробиваемого солдафона. Ты – здесь, ты – с нами, и даже только это говорит о твоей неординарности. Если то, что ты сказал про нашу несчастную Родину – правда, то мы должны в десять раз внимательнее относиться ко всем землякам. Пойдём.

Я не стал перечить – проверка, значит, проверка…

Пропустив священника мимо себя, осторожно поплёлся вслед за ним, по дороге с интересом рассматривая древние иконы, развешанные на стенах. Судя по атмосфере внутри церкви, запахам и общему фону, этот элемент православной культуры ну никак нельзя было назвать заброшенным – мои земляки явно специально так сделали, чтоб уменьшить ненужное внимание к своим персонам. Уважаю, вполне разумный подход. Ну а самым любопытным ведь точно дали жёсткий укорот, чтоб не мешали людям в вопросах свободы вероисповедания.

Мы прошли через небольшую неприметную дверцу, спустились по недавно выметенной лестнице на два пролёта и, пройдя через арку, оказались в небольшой комнате. Здесь была ещё одна дверь, простая, деревянная – ну уж слишком вычурно простая! – что вызвало у меня лёгкую ухмылку.

Но отец Евстафий на неё никак не прореагировал, зашептал молитву и открыл заветную дверь. Давно смазанные петли чуть скрипнули, открывая тёмный проём, в котором при нашем появлении начало разгораться бело-голубое свечение.

– Иди, – приказал священник.

– И что делать?

– Сам поймёшь, а не поймёшь – значит, такова Воля Божья.

– Ну и ладно…

Чувствуя себя Буратино, который героически ищет «Страну Счастья», я тяжело вздохнул и сделал шаг.

Глава 22

На руке тихо, но достаточно настойчиво завибрировал браслет с вмонтированным индивидуальным коммуникатором. Полковник Морг мгновенно открыл глаза – сон как рукой сняло. Вскинув руку и посмотрев на полученное сообщение, он невесело усмехнулся: в прибор предусмотрительно был встроен фильтр входящих, и разбудить его после многочасового дежурства могли только в особых случаях.

Через несколько минут – на приведение внешнего вида в соответствие со своим статусом и быстрый переход от личной каюты – он вошёл в центральный пост контроля за тактической обстановкой.

– Что у нас? – спросил он у напряжённо всматривающегося в экран монитора своего сменщика, майора Оорана, который, увидев входящего начальника, хищно усмехнулся.

– Есть контакт, причём – очень неожиданный.

– Неужели. Такой как раньше?

– Нет. Боляре.

– Уверен? Не пустышка, как в прошлый раз?

– Абсолютно. Вы сами оцените.

– Давай посмотрим, – несмотря на показную сдержанность, полковник Морг уж слишком нетерпеливо, фактически выпихнув из кресла своего подчинённого, уселся перед экраном и стал бегло просматривать полученную информацию.

– Н-да… Это уже что-то… – протянул он. – С такой информацией уже можно идти на доклад к Императору: сам неуловимый полковник Андер, один из руководителей болярской оппозиции, вышел на контакт с агентом Ревентом. Да, не думал я, что всё-таки получится… Мы этого хитрована годами искали, а тут бешеный кентарийский майор за несколько недель сумел не просто его найти, но и чуть ли не подружиться. Ещё раз преклоняюсь перед императорскими системными аналитиками, как они всё точно просчитали.

Полковник снова углубился в аналитический отчёт о последних достижениях Мелана…

Естественно, что на таком важном задании человека со стороны не могли оставить без внимания и контроля – майор в той или иной мере был секретоносителем очень высокого уровня. Но в нынешних условиях – когда нужно было маскировать своё внимание не только от местных, так сказать, технически недоразвитых разведок, но и от обязательно имеющихся наблюдателей Конфедерации Таран-Хо – приходилось подстраховываться. Копии всех запросов и ответов обязательно отправлялись на терминал дежурного по информационно-аналитическому центру операции, что позволяло хоть и с некоторой задержкой, но обладать вполне объективной информацией о похождениях новоявленного болярина.

Книга, которой тот пользовался в качестве терминала, имела ещё множество незадокументированных функций, о которых Мелану, конечно, не было известно. Прослушивание, подглядывание, биолокация в радиусе десяти-пятнадцати метров – ну и множество других интересных опций – давали наблюдателям Имперских спецслужб большие возможности по отслеживанию тернистого пути своего полевого агента.

После детального изучения полученной информации Морг с хрустом потянулся, зевнул и, повернувшись к своему заместителю, коротко бросил:

– Сеанс связи с «Центральным-13». Срочно.

– Вас понял.

Прошло полчаса, прежде чем на одной из панелей оператора связи замигал огонёк, который указывал на стабильное соединение по подпространственной связи с таинственным абонентом «Центральный-13».

Пройдя в специальную, защищённую от всякого рода средств несанкционированного прослушивания комнату спецсвязи, полковник, заблокировав входную дверь и оставшись один, торопливо уселся на простой металлический стул, привинченный к полу, и мазнул по клавиатуре, активируя режим разговора.

Экран некоторое время показывал «цифровой снег», но терминал связи, согласовав режимы и протоколы шифрования, наконец-то выдал качественный видеосигнал, сопровождаемый звуком.

С другого конца галактики на полковника пронзительным и чуть насмешливым взглядом смотрел сам Император, а не куратор операции – как это обычно происходило, – что говорило об огромном внимании, которое высшее руководство Империи уделяет этой проблеме в данный момент.

– Здравствуй, Керн-Тарак. Судя по полученному коду, у тебя пошла реализация по Ревенту?

– Да, мой Император.

– Говори.

– Несмотря на весь идиотизм, нелогичность и фактически полное пренебрежение нашими рекомендациями…

– Давай ближе к делу! – перебивая, приказал Император.

– …Ревент умудрился встретиться и вполне неплохо поладить с полковником Андером, который – судя по полученной информации – стал служителем распространённого у боляр религиозного культа, что существенно подняло его статус. Священников у них немного, и поэтому их особенно ценят и уважают. Боляре стараются не влезать в местные дрязги, но, как всегда, сумели так себя поставить, что с ними боятся вести дела с позиции силы все государства планеты. Звёздная система находится в секторе, контролируемом Конфедерацией Таран-Хо, правда, планета Крамона особым вниманием не пользуется – далеко и ничего интересного, но тем не менее очень велика вероятность, что боляре контактируют со спецслужбами Конфедерации, и у них есть какие-то договорённости. Также, судя по запросам, которые наш агент посылал на нашу базу на орбите, на боляр пытаются выйти и спецслужбы наиболее сильных государств планеты. У нас не так много возможностей по полному контролю над Ревентом, но и того, что есть, вполне достаточно, чтобы сделать некоторые выводы.

– Давай сначала факты, а потом – свои выводы, – поторопил Император.

– У боляр есть район на планете, куда местных не пускают категорически. От всех он прикрыт нашим армейским комплексом «Полог-10М», но существенно доработанным, явно модернизация делалась на заказ, прямо на заводе, значит, можно пробежаться по этой цепочке, может, выплывут какие-то новые персоналии. Далее… В этом, интересующем нас районе, куда Ревент с шумом и стрельбой сумел пролезть, есть культовое сооружение – церковь, где регулярно проводятся религиозные службы.

– Интересно. Что ещё?

– Ревента однозначно опознали как своего – сами понимаете, что это значит у боляр, – но предложили пройти какое-то испытание, которое, видимо, не выдержала Ириана.

– Что известно о её судьбе? Её зачистили?

– Нет. Ревент об этом специально спросил, и ему однозначно ответили, что вашу дочь просто отпустили, не причинив никакого вреда. Я склонен этому верить – все мы знаем боляр…

– Понятно. В каком состоянии сейчас переговоры?

– На данный момент они присматриваются к Ревенту, но – учитывая послужной список нашего посланника и его нынешний авторитет среди, так сказать, наших лояльных боляр – у него есть очень неплохой шанс стать для них своим. В случае положительного разрешения ситуации – даже по сокращённому варианту – это даёт нам большие возможности в дальнейшем более качественно влиять на ситуацию.

– Хорошо. Согласен. Что ещё?

– С вероятностью в 98 % именно в этом храме спрятан артефакт, и именно с ним как-то связана эта проверка Ревента.

– Так просто? Что-то не верится, какая-то церковь…

– Мы так тоже подумали, но оказалось, что территория вокруг храма очень качественно защищена. При более тщательном анализе обнаружены скрытые пусковые позиции тяжёлых противокорабельных ракет и несколько термоядерных фугасов. В скальных породах по всем правилам военной фортификации организовано множество защищённых автономных боевых модулей. Всё это завязано на единую систему безопасности и оповещения, исходя из этого, нужно думать, что и прилёт нашего крейсера, и все наши перемещения возле планеты не остались незамеченным. Всё-таки боляре всегда были лучшими специалистами в военной области.

– Я понял. Что дальше? Что с этой проверкой, что с артефактом, что с окончательной позицией теневого совета боляр?

– Пока ничего – всё в процессе. Ревента отправили на проверку, изъяв и деактивировав книгу. Я бы удивился, если б они не опознали и это средство контроля за полевым агентом.

– Переиграли они вас опять.

– Не думаю, мой Император. Мы нашли и, можно сказать, передали им их соотечественника – причём в целости и сохранности, предварительно вытянув его из кровавой мясорубки – боляре такое ценят, помнят и, естественно, в своей обычной манере всё равно рано или поздно отблагодарят, чего, собственно, мы и добиваемся. Ну а Ревент, судя по всему, будет весьма ценным прибавлением в их стане, что станет ещё одной существенной причиной выступить теневому совету боляр на нашей стороне.

– Я тебя услышал. Продолжай наблюдение. Главное – не упустить момент, когда будет нужно вмешаться, – Император тяжело вздохнул и тихо пробурчал, перед тем как завершить сеанс связи: – Ну, хоть одна хорошая новость за весь день.

* * *

– Постой, воин, – рука священника легла мне на плечо.

Я остановился и удивлённо обернулся, уставившись в немного напряжённое лицо спутника.

– В чём дело?

Он грустно посмотрел на меня, как на нашкодившего ребёнка, и пояснил:

– Оставь, там тебе это не понадобится.

Я замер и стал лихорадочно соображать: что же он имел в виду?

Быстро перебрав различные варианты – начиная с обычного стрелкового вооружения, которым я был обвешан с ног до головы, и кончая всякими тайными штучками, которые могли бы пригодиться в самых экстренных случаях – догадался, согласно кивнул и, вытащив из сумки-мародёрки мою книгу-коммуникатор, передал её отцу Евстафию.

Но он не стал её брать в руки и кивнул в сторону тумбочки, куда я книгу осторожно и положил.

Священник ещё раз оглядел меня, одобрительно кивнул и сказал:

– Ступай с Богом.

Про то, что книга-коммуникатор имеет какие-то дополнительные функции, про которые мне ничего не известно – ну там подглядывать, подслушивать, поднюхивать, может, и ещё что-то взрывающееся – я догадывался с самого начала. Полковник Морг не выглядел доверчивым и простоватым человеком, который, положившись на мою честность и порядочность, стал бы мне доверять полностью и безоговорочно. Значит, он никогда бы не оставил меня без негласного контроля, и книга-коммуникатор на эту роль подходила лучше всего.

А отец Евстафий просто намекнул мне от неё избавиться, чтобы мои контролёры не увидели больше, чем им позволено. Явно где-то мимо сканера пропустили, только вот где…

* * *

Я сделал первый, немного неуверенный шаг в полумрак…

Ещё шаг, и ещё…

Бело-голубое свечение как будто сопровождало меня и немного освещало коридор, но не настолько сильно, чтобы слепить глаза. Благодаря такой организации освещения я прекрасно видел всё на расстоянии в пару метров спереди, и столько же – сзади. Получалось, что я как будто иду в световом круге – в принципе, стандартная система освещения с экономией энергии, такое часто использовалось на крупных космических станциях в дальних коридорах, где не часто бывают люди. Всего лишь множество малогабаритных датчиков движения, совмещённых с источником света, и система контроля и питания.

Пройдя метров десять и тщательно осматривая стены, я особо не удивился – голые каменные стены, вырубленные прямо в скальной породе, были идеально прямыми и ровными, что говорило об использовании высокотехнологического проходческого оборудования. Ну и тут наверняка было что-то интересное на случай визита незваных гостей – мои соплеменники в таких вопросах никогда не разочаровывали своих противников и не экономили на взрывчатке.

Я шёл медленно, и в абсолютной тишине стук тяжёлых, толстых рифлёных подошв армейских ботинок звучал как стук гидромолота, забивающего сваи. Какая тут акустика оказывается, аж самому нравится.

Но коридор быстро закончился, и я подошёл к ещё одной арке, за которой начиналась лестница. Замерев всего на мгновение, стал спускаться по вырубленным в камне ступеням.

Неведомые строители предусмотрительно нанесли ромбовидное рифление на ступени, чтоб спускающийся ненароком не поскользнулся и не спустился вниз, так сказать, в ускоренном варианте со свёрнутой шеей.

Я ещё долго шёл вниз, потом поворачивал и снова шёл…

Судя по характеру расположения ходов и наличию ответвлений, всё это подземное великолепие явно клепали военные инженеры, набившие руку на проектировании боевых планетарных оборонительных комплексов, основная часть которых как раз всегда и пряталась в скальных массивах.

Пройдя так минут двадцать, я наконец-то оказался в крупном помещении, которое при ближайшем рассмотрении оказалось большой и тщательно доработанной карстовой пещерой.

И вот тут началось самое интересное…

Это была сокровищница. Ну, вроде как попал в материализованную версию земного американского фильма про библиотекаря[23].

Мои соотечественники, видимо, за долгие годы сюда много чего натаскали: и оружие экзотическое, и какие-то блок-модули, и ценные вещи, и какие-то земные реликвии…

А ещё: иконы, кубки, одеяния, мечи, доспехи, ларцы, причём всё это имеющее явно древнеславянское и древнерусское происхождение…

Мне стало интересно: ну и зачем меня сюда отправили?

Если искать артефакт, который якобы припёрли сюда лет сто назад мои соплеменники, так они, как заправские хомяки, походу со всей галактики сюда много чего натаскали…

А если найду?

Что, бегать с ним, как с писаной торбой?

Вот ещё!

У меня сейчас на повестке стоят вопросы в следующей последовательности:

Первое – умотать из этого подземелья, не поссорившись с моими новоявленными соплеменниками.

Второе – умотать из района, не потеряв бойцов группы.

Третье – найти принцессу Ириану и чухнуть с этой планеты, не попав под слив.

И они думают, что в таких условиях я буду трясущимися руками распихивать по карманам всякие драгоценные штуки, за которыми наверняка тянутся длиннющие шлейфы трупов?

Я, может, в некоторой степени и без царя в голове, но инстинкт самосохранения не отключал.

Оно мне надо?

Ну, похожу, посмотрю, всё равно интересно, но не более того, главное – хватательный рефлекс держать на жёстком контроле.

Мне даже стало как-то жаль священника Евстафия, подумалось: «Такой могучий человечище, а проверка его… Какая-то мелкая, что ли… Или даже у великих людей, если они зациклены на религии, бывает такое?»

Вот так я ходил, смотрел, цокал языком, кивал головой, а сам про себя усмехался – не сомневался, что за мной наблюдают.

Хотя было весьма познавательно, а судя по количеству и номенклатуре собранного, можно было сказать одно: прапорщики у славян появились задолго до того, как придумали это звание в армии…

Горжусь своими предками: так обобрать галактику – это нужно постараться.

С такими мыслями, блуждая между рядами стеллажей, я подошёл к центру зала, где на отдельном постаменте-возвышении лежало что-то прикрытое тканью и светящееся изнутри, наверное, особо важное.

Я опять вздохнул и, ёрничая, проворчал:

– Надеюсь, что тут нет радиации, а то не хотелось бы светиться в темноте, это ведь так пошло…

Оглядев это «сооружение» и абсолютно не проявив к нему интереса, пошёл дальше, пока мой рассеянный взгляд не зацепился за православную икону, выполненную в старославянском стиле. Что-то в ней было особенное…

Странно…

Икон, тем более старых, тут было с избытком, и находились они на видном месте, а вот эта, которая висела в неприметном углу, чем-то зацепила. Я стоял и рассматривал её, пытаясь понять, что же меня в ней так привлекло…

Но я смотрел и смотрел, чувствуя, как меня куда-то затягивает, а я не могу сдвинуться с места…

Нет, страха не было, как не страшно было с отцом, который много-много лет назад в первый раз посадил меня на велосипед и сказал: «Езжай, сынок, не бойся, я рядом…» Так и здесь…

Мир сначала замер и начал темнеть, а потом…

Всё вокруг меня вдруг взорвалось запахами, звуками и удивительно реалистичными картинками, которые стали надвигаться на меня словно в галлофильмах, к которым я пристрастился во время длинных межзвёздных перелётов…

* * *

Я стоял в поле и слышал…

Я слышал крики, лязг металла и стоны умирающих людей…

А ещё я чуял запах…

Запах крови и смерти, который ни с чем не спутаешь и не забудешь.

Осмотревшись вокруг и всё ещё до конца не веря своим глазам, я остановил взгляд на довольно молодом воине, который стоял среди лежащих вперемежку трупов, с трудом поддерживая равновесие и опираясь на прямой славянский меч. Как таковых доспехов на нём не было – была какая-то куртка с нашитыми металлическими пластинами на груди и с такими же металлическими накладками на предплечьях. Его голову защищала толстая войлочная шапка, тоже укреплённая железом.

Судя по внешнему виду, ему пришлось много чего перенести: нога сильно повреждена, а ухо и левая часть лица залиты кровью – явно получил касательный удар по голове.

Всё это мой мозг отмечал автоматически – не веря в происходящее, он чисто рефлекторно оценивал воинские качества и степень возможной опасности этого человека.

Но вот тут наконец-то меня проняло – человек, стоявший напротив и явно выживший в страшной сече, точно видел меня. Он с удивлением рассматривал стоящего перед ним воина в пятнистой форме с непонятной, но явно опасной железякой в руке. Кажется, воин был в шоке и воспринимал моё присутствие как бред после сильнейшего удара по голове.

Наше взаимное изучение друг друга было прервано долгим протяжным звуком боевого рога, в котором слышалось отчаянье умирающих людей.

В стороне от того места, где мы стояли, происходило последнее действо этой постановки неведомого режиссёра – конники в стёганых халатах с саблями, на ходу стреляя из луков, кружили вокруг стоящих кругом, спинами друг к другу, воинов, которые – судя по вооружению и фенотипу – явно имели славянское происхождение.

Русичей оставалось не более двух десятков: прикрываясь изрубленными щитами от града стрел, израненные, на последнем издыхании, они упорно отбивали лихие наскоки многочисленных противников, уже почувствовавших слабину своей жертвы. Своими спинами русичи точно кого-то прикрывали – с моего места было видно лежащее тело, возле которого кто-то стоял на коленях.

Опять раздался протяжный звук боевого рога, в котором были слышны и призыв о помощи, и отчаянье с решимостью умереть, не посрамив свой род.

Тут нас, мирно стоящих вне основных событий, срисовал кто-то из этих конных байкеров прошлого. Послышался топот копыт, и с гиканьем и свистом в нашу сторону понеслось человек десять всадников, которых до этого в стороне в качестве резерва придерживал какой-то местный руководитель этого побоища со стороны оппонентов русичей.

Всё ещё не веря в происходящее, я на полном автомате, почувствовав угрозу, стал двигаться, уходя с линии атаки, при этом считая цели, примерные траектории движения, степень опасности и очерёдность их уничтожения. Тем более уже в воздухе засвистели первые стрелы, что подстегнуло мои мыслительные процессы.

Мой несостоявшийся собеседник от моего лёгкого толчка в грудь упал на спину, и с удивлением смотрел на меня, не понимая моих намерений.

«Блин, карабин разряжен, а магазин в подсумке!» – Проскочила в голове паническая мысль, но рука – как бы сама по себе – уже тащила из подсумка обычную яйцеобразную наступательную гранату.

Рывок кольца, бросок…

Отлетела чека, хлопнул запал, и зелёный ребристый шарик, дымя замедлителем, полетел под копыта лошадей, несущихся прямо на меня. Для полноты картины я тут же выхватил вторую и бросил её чуть в сторону, стараясь хоть как-то перекрыть весь фронт нападающих.

На открытом пространстве взрывы двух гранат прозвучали как-то не слишком впечатляюще, да и красочных голливудских вспышек с брызгами огня тоже не было, но тем не менее шесть всадников, идущих плотной группой чуть впереди, снесло напрочь.

Правда, пять оставшихся, так и не поняв, что случилось, продолжили свой путь, перепрыгнув упавших, причём одна из лошадок всё же споткнулась и, красочно кувыркнувшись, с ласкающим ухо хрустом размазала своего седока по земле.

Оставшиеся четыре урода, от страха стали настёгивать лошадей ещё сильней и, размахивая саблями, ломанулись прямо на меня, разумно определив как самого опасного противника.

Я сделал шаг вперёд, выхватил пистолет из набедренной кобуры и, присев на одно колено, без суеты открыл огонь.

ТАХ!

На фоне хлопков гранат и лязга металла о металл звук выстрела показался даже каким-то несерьёзным, но степняк, получив пулю в лоб, слетел с лошади и покатился в пыль.

ТАХ! ТАХ! ТАХ!

Пистолет три раза ощутимо дёрнулся в руках, но сработал безотказно – оставшиеся трое джигитов повисли в стременах нелепыми куклами.

Но на нас уже обратили внимание и другие представители лучно-сабельно-халатного войска: ещё бы, десять всадников легло непонятным образом, а противник цел и невредим.

Их решение было логичным и простым – задавить огнём, в данном случае – засыпать стрелами.

Тут я понял, что, может быть, и крут, но когда два десятка стрел одновременно посыпятся на голову, то ни бронник, ни каска не помогут – какая-нибудь по закону подлости или вероятности всё равно найдёт щёлочку, что будет означать стопроцентную смерть.

Опять инстинкты не подвели: упал на бок и прикрылся трупом какого-то несчастного за пару мгновений до того, как посыпался деревянно-железный дождь. Моё «прикрытие» несколько раз ощутимо тряхнуло, и на этом всё закончилось – наверное, эти умники запас стрел расстреляли по обороняющимся русским, а мне достался лишь неприкосновенный запас.

Пока длилась эта пауза, я успел достать из разгрузки магазин, вставить в карабин, снять его с предохранителя и загнать патрон в патронник. Брошенного взгляда из-за моего «укрытия» было достаточно, чтобы понять: меня вроде как списали со счёта…

А вот это – зря…

До группы всадников, что явно являлись руководящим составом степняков, было не более ста метров, они неторопливо приблизились к месту, где стоявшие спиной к спине русичи кого-то защищали – идеальная позиция.

Прикрывшись истыканным телом и используя его как бруствер – извини, брат, послужи правому делу и после смерти! – спокойненько, без нервов ловлю на мушку самого нарядного и борзого и плавно нажимаю на спусковой крючок.

БАХ!

Карабин грохнул намного серьёзнее, чем совсем недавно хлопал пистолет, и не сильно, но вполне ощутимо пнул в плечо. Морда в расшитом серебром халате, получив пулю в грудь, сразу свалилась с лошади.

Ни его охрана, ни остальные ничего не успели понять, когда я, совсем потеряв всякие зачатки всепрощения и толерантности, стал тупо валить уродов.

БАХ! БАХ! БАХ!

Карабин радостно дёргался в руках, помогая отправлять в иной мир очередного любителя безнаказанно пограбить. Сто метров – не такое уж большое расстояние, и в грудную мишень я попадал почти не целясь.

Наконец-то поняв, что их убивают – причём каким-то странным образом, – степняки подняли вой в поисках виновника и, резонно сопоставив вспышки и хлопки с трупами, поскакали на меня всей толпой.

Видимо, это были какие-то личные охранники только что убитого хана – в отличие от тех, что сейчас пытались дорезать русичей, они были и одеты побогаче, да и оружие у них явно было получше. Наверное, эти нарядные очень обиделись, что их работодателя на ноль помножили, раз такой толпой ломанулись на одного меня, такого бедного, несчастного и всеми забытого.

БАХ! БАХ! БАХ!

Я расстреливал несущихся на меня всадников, как в тире, радуясь при этом, что концепция промежуточного патрона[24] вполне удачна, вон как пули прошивают доспехи и валят средневековых бандюков.

Но тут обиженный народ пошёл на принцип и, не считаясь с потерями, полез напролом, прямо на скаку опять заваливая мою импровизированную позицию стрелами. Их, конечно, оставалось всё меньше и меньше после каждого выстрела, но ситуация явно выходила из-под контроля – последние человек восемь на всём скаку приблизились ко мне на дистанцию броска гранаты.

Повернувшись на бок, я выхватил из подсумка две последние гранаты и – скорее на шум, нежели целясь – поочерёдно кинул два ребристых шарика под копыта налетавших на меня всадников.

БУМ! БУМ!

Взрывы почти слились в один грохот, который тут же был заглушен криками ужаса, боли и ржанием раненых лошадей.

«Вот теперь точно момент…» – подумал я и, откатившись в сторону, вскочил на одно колено и сделал пять выстрелов, три из которых сопровождались огоньками трассирующих пуль, которые сигнализировали о смене магазина.

Руки сами по себе отстегнули пустой магазин, и я, тут же вставив новый, продолжил отстрел этих любителей луков и лошадей.

БАХ! БАХ! БАХ!

Вот и всё – все цели как-то сразу кончились…

Но не успел я опустить свой карабин, как сзади, там, где оставил раненого воина, услышал какой-то лязг и отчаянный крик.

И опять рефлексы всё сделали за меня, увидев, как мой вроде как соратник, уже лёжа на земле, из последних сил пытается отбиться от трёх пеших степняков, которые, скорее всего, подобрались с тыла, я снова открыл огонь.

БУМ! БУМ! БУМ!

БУМ!

Готовы…

Я снова перенёс внимание на оставшихся в живых русичей и – о чудо! – там в моём вмешательстве фактически никто уже и не нуждался. Степняки, получив по зубам и потеряв всё своё руководство, смело – можно сказать, прямо героически, выжимая последние силы из своих порядком заморённых лошадей – уходили на тактическую перегруппировку в сторону ближайшего леса, и что-то мне говорило: эта перегруппировка может продлиться настолько долго, что ждать их возвращения в ближайшее время не стоит.

Пальнув для острастки им вдогонку несколько раз, с удовлетворением увидел красочное падение ещё четырёх тактических перегруппировщиков. Тут же, среагировав на крики и стоны в стороне, своевременно добил ещё одного особо резвого подранка, который – ругаясь и шипя, как бешеная кошка – полз ко мне, подволакивая раздробленные при падении с лошади ноги, при этом держа в руке кинжал, наверное, с намерением его мне подарить.

БУМ!

Карабин дёрнулся в руках, шипение прекратилось, а кинжал оказался у меня в руке в качестве трофея.

А вот моему соратнику было совсем плохо – уже хрипеть начал…

Я быстро подошёл к нему и, закинув карабин за спину, пощупал пульс, разрезал штанину трофейным кинжалом и стал обрабатывать уродливую рубленую рану.

Укол шприцом-тюбиком со специальным комбинированным препаратом – имеющим противошоковый, противоболевой и стимулирующий эффект – просто волшебно подействовал на не привычного вообще к медикаментозному лечению раненого – имея бледный вид от большой потери крови, но уже придя в себя, он с какой-то детской надеждой смотрел на мои манипуляции, достав при этом из-за пазухи православный крест и восторженно шепча молитву.

А я, имея некоторый опыт оказания медицинской помощи в полевых условиях, уже нацепил резиновые перчатки и стал обрабатывать его рану, используя свой медпакет.

Когда рана была обработана, зашита и забинтована, я поднял голову и, вытирая пот со лба тыльной стороной руки, встретился взглядом со стоящей метрах в трёх худощавой пожилой женщиной в дорогом, отделанном мехом и какими-то камушками наряде. Головного убора на ней не было – что было очень нехарактерно и даже неприлично для славян, – и её длинные с проседью волосы колыхались на лёгком ветру.

Рядом с ней стояли четыре воина в недешёвой броне и кольчугах – правда, сильно посечённых и кое-где заляпанных кровью и грязью – которые держали мечи в руках, готовые применить их для защиты своей хозяйки.

Я встал – негоже перед женщиной сидеть, – демонстративно снял резиновые перчатки, спокойно посмотрел в глаза этой женщине и чуть наклонил голову, как бы поприветствовав её.

А она, кивнув мне в ответ, повернула голову в сторону, откуда ещё четверо воинов на импровизированных носилках несли человека.

Уже по положению тела и виду обильно промокшей от крови рубашке я определил, что этот человек мёртв, и моя помощь ему не требуется. Но фамильное сходство молодого мужчины на носилках с этой женщиной говорило о том, что, скорее всего, это её сын, и, значит, тут просто отмахнуться не получится.

Повинуясь её просьбе – а скорее, мольбе в её глазах, – я присел возле тела. Нет, уже холодный, гарантированный «двухсотый», судя по проникающему ранению в грудь. Для приличия пощупав пульс, покачал головой, встал, повернулся к женщине и пожал плечами, давая понять, что помочь – не в моих силах.

Она зло усмехнулась и громким голосом произнесла:

– Все видели: даже посланник древних богов не захотел оживить моего сына, руки которого обагрены кровью своих братьев. Он связался с Арбек-ханом, и тот его предал, как он сам когда-то предал брата ради княжеского стола. Похороните их вместе – моего сына и этого потомка степных татей в одной могиле, пусть эти собаки будут и там вместе. Дай меч, – она обратилась к одному из своих телохранителей.

Тот безропотно кивнул и из-за спины вытащил длинный славянский меч в потёртых, но весьма качественно сделанных ножнах. Чувствовалось, что это настоящее оружие – не для простого воина.

Женщина взяла его в руки и тут же протянула мне.

– Возьми, посланник древних богов. Тебе он нужнее. Чувствую в тебе большую силу и нашу кровь… Тебе предстоит пройти много битв. Не опозорь его, хотя… Как раз ты и не опозоришь, и не предашь. Гниль видно сразу…

Хоть она и говорила на старославянском, я всё равно её прекрасно понимал и ощущал торжественность момента. Взяв из её рук меч, я чуть вытащил его из ножен и поцеловал лезвие, чем вызвал одобрительный гул воинов, которые кольцом собрались вокруг нас.

Рядом, поддерживаемый соратниками, уже стоял на ногах тот самый молодой воин, которому я только что «отремонтировал» ногу. Он восторженно смотрел на происходящее.

Я ему улыбнулся, и…

Всё снова вокруг меня закрутилось и завертелось, пропали и запахи, и ощущение открытого пространства…

Картинки, видения, содержание которых я понимал без слов…

Было такое впечатление, что кто-то мне показывал тщательно подобранный трейлер на очень важную тему, и ни мгновения нельзя было упустить…

Вот этот же воин, мой крестник, только с уродливым шрамом на лице, сильно постаревший подходит к воротам монастыря и стучится…

Вот он уже в рясе, с котомкой за спиной, сильно хромая и опираясь на посох, идёт куда-то в группе таких же монахов…

Вот он сидит в келье перед книгой и что-то пишет при свете свечи…

Вот он стоит на коленях, молится и рыдает, а чуть в стороне лежит доска, обработанная для иконы, краски и какие-то лаки…

Тут я почувствовал его отчаянье и так захотел ему помочь, что снова почувствовал запахи горящих свечей и всей грудью вздохнул затхлый тяжёлый воздух одиночной кельи.

На шорох за спиной он повернулся и снова – как тогда, на поле среди трупов – встретился со мной взглядом.

Для меня прошло несколько мгновений – всё так же держал меч и фактически вообще не двинулся с места, – а для него прошли долгие годы голода, сражений и потерь, но он, конечно, сразу меня узнал.

– Спасибо тебе, Господи… – зашептал он.

Я улыбнулся.

– У тебя всё получится, брат… – я только и смог, что коснуться его седых волос рукой…

Снова пропали запахи, и опять понеслись образы и картинки…

Вот он уже мёртв, и возле него находят икону…

Вот перед этой иконой уже в другом окладе воины коленопреклонённо молятся, прежде чем идти в бой…

Не раз и не два я вижу эту картину: воины меняются, меняется время, одежда, снаряжение, стяги, икона темнеет со временем, но и набирается силой…

Вот её везут простые люди, крестьяне, пряча от темнолицых воинов…

Вот дом в каком-то городе, где святыню прячут глубоко под землю…

Вот русские воины уже с примитивным огнестрельным оружием и бердышами ломают стены и врываются в расстрелянные артиллерийским огнём ворота Казани…

Вот царь Иван Грозный, торжественно въезжающий в захваченный город…

Вот икона снова у людей, и ей молятся тысячи, чувствуя настоящую древнюю русскую святыню…

Вот какой-то урод её похищает, сдирает золотой оклад и пытается уничтожить святыню топором, чтоб скрыть следы своего злодеяния…

Вот в дом врываются люди, среди которых я с удивлением узнаю ещё молодого и безусого отца Евстафия в форме офицера царской армии…

Снова дорога, извилистый путь, космос, опять воины молятся перед битвой. Это наши, русские, только уже в боевых скафандрах с эмблемами Империи на шевронах, а икона находится в одном из отсеков превращённого в походную церковь мощного линкора…

* * *

Не знаю, сколько прошло так времени…

Увиденное произвело огромное впечатление, и я наконец-то пришёл в себя, стоя на том же месте перед древней иконой, как будто ничего не произошло.

– Фух, – невольно вздохнул я, понимая, что всё увиденное было лишь неким эффектом передачи информации – не более.

Я уже собрался сделать шаг назад, когда к своему удивлению понял, что руку что-то оттягивает. Опустив голову, удивился, поняв, что до сих пор сжимаю ладонью длинный русский меч в потёртых ножнах.

Вот это да…

Мозг сразу включился в работу. Рука пробежалась по разгрузке – как и ожидалось, гранат, с которыми я пошёл вниз, в это хранилище, в подсумках не оказалось, как и не досчитался я одного магазина к карабину, который пустым скинул на том поле, да и в пистолете патрон был в патроннике, и в магазине не хватало патронов. Зато обнаружил тот кинжал, который забрал у убитого степняка в качестве трофея…

Неужели всё, что произошло, было реальностью?

Во что же я опять вляпался?

Ответом на эту почти паническую мысль был какой-то звук, который в тишине огромного зала прозвучал как судейский гонг.

Резко повернувшись и по привычке прикидывая, где можно спрятаться от возможного огня противника, я увидел знакомый силуэт отца Евстафия, который, судя по всему, уже давно стоял невдалеке и наблюдал за происходящим.

Собравшись с силами и мыслями, я чуть успокоился, понимая, что это всё ещё может быть продолжением испытания, и спокойным голосом спросил:

– И это есть артефакт?

– А ты сам как думаешь? Может скажешь? – он замер, с непонятным выражением глаз наблюдая за мной, как экзаменатор, ожидающий главного ответа на поставленный вопрос.

– Икона Казанской Божьей Матери…

Священник одобрительно кивнул головой и ощутимо расслабился, давая понять, что оценил в должной мере произошедшее и относится ко всему этому крайне положительно.

– Вот видишь, Максим, тебе ничего и объяснять-то не надо.

– По-моему, наоборот. Вопросов только прибавилось. Насколько я помню, она ведь была утеряна ещё в начале прошлого века, перед русско-японской войной. Причём её вроде как уничтожили. Как такое может быть?

– Как ты сам видишь, Максим, Господь не допустил такой утраты… Икона здесь, и этого достаточно… – отец Евстафий чуть усмехнулся, давая понять, что дальнейшие расспросы неуместны.

– Понятно. Но почему за ней охотятся? Мне кажется, что кроме вас, никто вообще не понимает, что собой представляет этот пресловутый артефакт. И я почему-то уверен, что икона никак не сможет помочь Императору – она находится совершенно на другом уровне и действительности, и понятий.

– А ты думаешь, что мы не пытались донести это до властителей Империи? Объяснить, растолковать? Эти технократы просто не могут понять ни нашу веру, ни наши принципы, ни нашу непредсказуемость, в общем всё то, что делает русского русским. Несмотря на то, что мы в Большом Космосе уже несколько веков и давно уже интегрировались во все властные структуры – всё равно выделяемся как белые вороны и своей психологической чужеродностью наводим страх. Нас трудно просчитать их системным аналитикам – вернее, практически невозможно, – поэтому мы для них опасны, как неучтённый элемент неожиданности. Ты ведь такой же, Максим, правда? Подумай: сколько раз было так, что тактические компьютеры выдавали минимальные шансы на результат, а благодаря интуиции и какому-то везению всё выворачивалось с ног на голову, и этот результат реализовывался полностью? Было? Было! По глазам твоим вижу, что – да. Пошли сюда Император другого – простой имперский вояка давно бы сгинул, а ты пролез, да ещё с таким авторитетом, что тебя этот генский генерал боится до дрожи в коленях. Уверен, что в лесу у тебя запрятан готовый отряд, где каждый воин готов за тебя жизнь отдать. Именно – жизнь отдать… Помнишь нашу фразу: «Нет больше той любви, как кто душу свою положит за други своя»? Так вот: НИГДЕ и НИКТО в галактике не применяет этот нравственный императив[25]! А он – наша суть, но для них неизвестная и непонятая, поэтому и боятся до колик в желудках! А артефакт… Видишь ли… Они многие сотни лет искали объяснения нашей силы и могущества, конечно, искали в рациональном, а тут – бац! – артефакт! Вот, оказывается, в чём дело: у них есть артефакт, а у нас – нет! Пошла прагматическая логическая цепочка: найти – отобрать – заставить служить себе – благодаря ему стать сильнее – возвыситься – уничтожить конкурента! Вот и получается, что какой-то умник убедил Императора, что благодаря некоему артефакту у него получится сначала как-то воздействовать на строптивых боляр, а в дальней перспективе – их уничтожить!

– Но это же глупость!

– Глупость, но вот только за неё уже столько народа полегло – и виновных, и невинных… Теперь, кстати, и ты будешь под прицелом. Они тебя для этого и прислали, ты, Максим, так сказать – контрольный испытуемый.

– Так я что, прошёл испытание?

Он тяжело вздохнул.

– Максим, ты и так знаешь ответ. Ты думаешь, что икона открывается каждому встречному?

– Уверен, что нет.

– Правильно… – он замолчал и, глубоко вздохнув, снова заговорил: – Все, кто искренне обращается к Богу с молитвой – в той или иной мере передают частичку своей души, лучшую её часть, реликвии, от чего она становится всё сильней и сильней. Сейчас это не просто артефакт – сейчас в этом куске старинного дерева накопился истинный дух нашего народа, и пока цела эта икона – русский дух не умрёт. Есть и другие иконы, реликвии, которые не менее святы, и они тоже несут на себе Божье благословение… Обращаясь к ним, мы выходим на суд сотен тысяч русских людей, передавших лучшую частичку своей души будущим поколениям. И все, жившие до нас, оттуда… – он кивнул вверх. – С Божьего благословления смотрят на нас, смотрят глубоко – в самую душу. От них ничего не скроешь, и они с позиций прошедших веков оценивают тебя, своего потомка. Если ты достоин – одарят по-царски, а если нет, и в душе твоей гниль – навсегда забудут, просто забудут и про тебя, и про твоих потомков… А что может быть страшнее?

– Много людей прошло это испытание?

– Единицы. Многие, кто знает про истинную ценность реликвии, просто не готовы к этому, понимают и стараются не рисковать будущим своего рода.

– Да уж. А что с теми, кто прошёл?

Тут отец Евстафий хитро улыбнулся и подмигнул мне.

– Открою тебе страшную тайну – их без соли съедают на ритуальном собрании наши старшие священники! – сказал он замогильным голосом, а увидев, как у меня буквально полезли глаза на лоб, звонко расхохотался.

Засмеялся и я, чувствуя, как напряжение последних часов прямо физически стекает с меня, растворяясь в каменном монолите пола. Но тут же став серьёзным, я повторил свой вопрос:

– И всё же… Какая судьба ждёт тех, кто выдержал испытание?

– Они становятся членами Высшего Совета, – ответил мне священник.

Мне хватило нескольких мгновений, чтобы прокачать полученную ситуацию, причём всё это происходило под внимательным взглядом моего собеседника, который, казалось, без проблем читал мои мысли.

– Нет, не стыкуется… Если наши святыни определяют, кто будет решать будущее боляр, то почему среди боляр происходят внутренние дрязги, интриги… Имперские боляре… Республиканские боляре… Вы на Крамоне…

– Этого нет, это – мороки. Совет един. Конечно, среди нас – люди разные, и у каждого свой путь, но внутренних дрязг, интриг и обычной грязи – когда люди дерутся за кормушку – у нас нет. Просто мы вынуждены были создать иллюзию таких вот отношений, как некую ширму, чтобы выжить в этом мире. Результат: Император и его окружение решили, что наш Совет вполне укладывается в их рамки, что он прогнозируем и управляем – мы всячески поддерживаем их в этом заблуждении, – а значит, нас не стоит пока уничтожать. Они пошли по стандартному пути – выявляют лидеров, подставляют к ним агентов влияния, пытаются играть на противоречиях, разделив боляр на несколько примерно равных по силе группировок и периодически сталкивая их лбами…. Одним словом: они считают, что мы играем по их правилам и придерживаемся их главного постулата «разделяй и властвуй».

– А это не так?

– Нет. Мы едины.

Я невесело усмехнулся.

– Да что-то не очень верится, зная своих соплеменников. Всё равно будут бороться за власть и лить кровь. Власть – самый мощный наркотик.

– Ты прав, так оно и есть… Обычно… Но вот только в Совет подбираются люди другого сорта. Каждый приходит своей дорогой. Для нас власть – это тягло, а не самоцель и способ накопления материальных ценностей. Мы знаем, что в этом мире есть нечто более важное, чем простой дух стяжательства. Как я понял из твоего рассказа, Россия как раз и начала умирать, когда там власть полностью захватили торгаши и ростовщики. Здесь мы этого не допустили и не допустим, не допустим НИКОГДА!!!

– Хм… – я недоверчиво усмехнулся, всем своим видом показывая неприкрытый скепсис.

Ну уж очень последние слова отца Евстафия выглядели обычной проповедью, в которой было много идеализма и мало связи с действительностью. Что поделать: я и раньше по жизни был жутким прагматиком, а последние годы жёстко отучили меня доверять чему-либо и кому-либо – от слова «вообще».

– А я не пытаюсь тебя переубедить, сам всё поймёшь. Жизнь – лучший учитель и экзаменатор, – не стал меня дальше разубеждать священник.

– Посмотрим…

– Ещё есть вопросы?

– Конечно. Так получается, что вы и так на стороне Императора?

– До тех пор, пока он не перейдёт черту и не станет опасным для своих подданных. Хотя этот молодой человек вполне вменяемый и, по НАШЕМУ мнению, вполне достойный властелин. Могло быть и хуже.

– Это вы намекаете на последнего российского Императора?

Священник глубоко вздохнул, видимо, эта тема была для него очень болезненной, поэтому заговорил он с некоторым усилием.

– Если провести параллель – то да. Я видел и падение Российской Империи, и чем это закончилось. Но здесь это будет иметь более кровавые формы, жертв будет намного больше, и исчисляться они будут сотнями миллионов.

– Так почему же вы не поговорите с ТАКИМ вменяемым Императором?

– Если б всё было так просто… Возле трона слишком много группировок, и когда они поймут, что мы имеем намного больше влияния, чем предполагают их аналитики, то выступят против нас единым фронтом. По-твоему, что, восстание боляр было именно восстанием в привычном понимании этого термина?

Тут я задумался…

А ведь действительно…

Если рассмотреть ту бучу в свете открывшихся мне знаний, то получается слишком много нестыковок и несоответствий…

– Русские в Империи стали занимать чужие ниши, и все кланы объединились против них… против нас? Так?

– Так оно и есть. Это была качественно подготовленная и проведённая спецоперация, соответственно освещённая и в средствах массовой информации того времени, и сейчас – во всех исторических документах. Фактически до сих пор идёт скрытая война. Но мы, как видишь, не рвёмся к власти, а стараемся быть над свалкой возле трона, эпизодически останавливая самых беспокойных. Поэтому и создаётся видимость вражды внутри Совета, чтобы у всех остальных кланов не появилось желание снова объединиться и устроить на боляр охоту. Нас сейчас в большинстве своём считают примитивными, легко прогнозируемыми волкодавами, которых при особом желании можно и приручить. А умных вожаков они считают необходимым либо изгнать, лишив власти и влияния, либо уничтожить. Мы и не переубеждаем. Смысл?

– Хм… Вполне достойная картина мироздания. Очень похоже на сбалансированную систему, элементы которой отрабатывались веками.

– Правильно. Политика – вещь грязная, и ныряя в неё, приходится играть по установленным правилам. Мы, чтобы не оскотиниться, нашли своё решение, и оно явно многих не устраивает. Но система противовесов не позволяет им пока нас тупо уничтожить, но со временем и это изменится. К сожалению, это будет сопровождаться крахом всей человеческой цивилизации в галактическом секторе.

– Анализ?

– Да, анализ, ведь не только у Императора и у Великих домов есть свои системные аналитики. Анализ… И… Видения… Ты ведь видел прошлое, ты в нём даже побывал, ну а некоторым было дано право видеть разные варианты будущего.

Дальше он продолжать не стал, и этого было достаточно, чтобы понять одну неприятную вещь: мой статус резко изменился, и из простой пешки – которую могли или разменять в зависимости от оперативной обстановки, или просто не заметить – я теперь превратился в коня или слона, фигуру, за которой необходимо целенаправленно охотиться. Тем более, получив доступ к таким секретам, я явно вписывался в чьи-то хорошо продуманные многоходовые расклады.

Ладно, будем прояснять ситуацию…

– Кстати, насчёт иконы… – перевёл я разговор. – Получается, что её в 1904 году не уничтожили, – вы вмешались, я в видении именно вас видел, только моложе и в форме офицера царской армии…

Он улыбнулся, видимо, на мгновение предавшись воспоминаниям.

– Пришлось. Была необходимость.

– Но почему не вернули? Ведь столько всего произошло, России нужна была реликвия. Как раз после её пропажи и начались великие потрясения…

Лицо священника стало суровым, и в его глазах – только-только излучавших доброту и понимание – загорелся огонь непререкаемой уверенности.

– Нет, Максим. Икону создал святой человек, он в неё вложил всю свою праведную душу, а судя по мечу в твоих руках, и твоя ипостась к этому имеет некоторое отношение… Это – святые вещи, и они в некоторой степени живут уже по своим правилам и законам, часто недоступным для нашего понимания, хотя именно люди их такими сделали своими молитвами и поступками. В 1904-м Россия уже была больна, и везде чувствовался смрад гниения. Это реликвия сама захотела уйти, когда почувствовала, что русские люди отступают от веры предков и пускают в свои души мороки и гниль, которые всё разъедают и превращают их в пустых зверей, готовых сожрать собрата ради наживы.

На этой фразе он замолк и глубоко вздохнул.

Да, озадачил я его, но у меня ещё оставались вопросы…

– Отец Евстафий, а что мне с этим делать? – спросил я, показывая на фактически забытый при разговоре меч.

Он опять остановился и всё так же усмехнулся.

– Неси, это твой крест, КНЯЗЬ.

Батюшка явно выделил последнее слово, и у меня так засосало под ложечкой в предвкушении больших неприятностей, что мне с трудом удалось сохранить нейтральное выражение лица.

– Вы не ошиблись?

– Я ошибиться могу, а вот предки – нет. Это – княжеский меч, раньше он передавался от отца к сыну. Тебе он достался весьма необычным, но при этом почётным способом. Да и кинжал, судя по твоему рассказу, принадлежал не самому простому степняку – явно ханское оружие… Не удивлюсь, если это оружие имеет какие-то особые свойства.

– Это всё могло попасть в мои руки случайно, – не останавливался я.

– В нашем мире – да, но в мире иконы и других божественных вещей ничего случайно не происходит, на всё Воля Божья.

– А при чём тут князь? Вы ведь меня не зря так назвали? Опять какие-то игры?

Он устало вздохнул, как терпеливый учитель, вынужденный разжёвывать нерадивому ученику прописные истины.

– Максим, я ещё раз повторяю: здесь ничего просто так не происходит. Ты – князь, может быть, и не по рождению, но по духу – точно. Теперь тебе с этим жить. И это не моё решение, так решили совершенно другие силы.

– И как жить? Что изменится?

– Не знаю. Время покажет, но одно могу сказать – теперь ты один из нас.

– Это накладывает какие-то ограничения и обязанности? Я – офицер, и у меня есть поставленная задача, которую необходимо выполнить.

Опять улыбка озарила лицо священника.

– Солдат есть солдат, я сам когда-то был таким. Никаких ограничений, иди по жизни и делай то, что делал.

– А меч, кинжал?

– Они твои.

– А можно их здесь оставить, так сказать, на хранение?

– Я бы не советовал этого делать – они всё равно найдут способ снова воссоединиться с тобой.

– Даже так?

Он промолчал, не комментируя моё высказывание.

– А много среди вас… Тьфу… Среди нас князей? – задал я новый вопрос.

– Из живых – ты один. Было несколько, но они нас уже покинули, и кое-кто – не по своей воле… Князь – это воинский вождь, его судьба – вести в бой воинов, но мало кто из людей проходят этот путь до конца… Некоторые привыкают лить кровь…

– Синдром войны, – согласился я.

Он кивнул головой.

– Это – тяжкая ноша, слишком много крови… А есть ещё и соблазны решить проблему силой… Кто-то не может остановиться, рано или поздно переходит грань и оказывается на стороне Зла. Таких нам приходится останавливать…

Как останавливать, он не стал уточнять, да объяснений и не требовалось – зачистка вышедшего из-под контроля военного лидера, самый радикальный и надёжный вариант.

– А некоторые просто ломаются, – продолжил священник. – Тут может быть много вариантов: кто приходит к Богу, а кто обращается к химии…

Я на мгновение задумался, уже вполне спокойно принимая слова своего собеседника всерьёз и анализируя ситуацию…

Было бы глупо сомневаться, имея в руках такие доказательства, хотя…

С теми уровнями технологии, что я успел увидеть в Большом Космосе, возможно всякое. Может, и вшили в память ложные воспоминания, а в руки дали железки в качестве, так сказать, материального подтверждения моих приключений в этом подвале.

Ладно, будет то, что будет…

– Хорошо, допустим, я приму на веру всё, что вы сказали. Что это мне даёт?

– Определённый статус среди боляр. Любой из них почтёт за честь тебе помогать, но это предполагает и обратную сторону – тебя с новой силой будут пытаться взять под жёсткий контроль, а если не получится – попробуют ликвидировать. Ты – не мальчик, должен понимать, куда влез.

– Изумительная перспектива… И как же боляре меня идентифицируют как князя? Я ж не могу на каждом шагу об этом трезвонить.

– У каждого его призвание проявляется по-своему… Уверен, в критические моменты ты проявишь себя и докажешь всем свой статус.

– Да… Получается, что я сам у себя на спине яркими лампочками выложил знак мишени, заметный всем заинтересованным лицам?

– Образно говоря – да.

– Лихо… Но… Ничего нового… Фактически я уже и так несколько лет живу в режиме непрерывной гонки на выживание. В таком дерьме умудрился изваляться – сам удивляюсь, что до сих пор жив. Кстати, а что касается Совета – как там совещания и всё остальное? В чём будут заключаться мои функциональные обязанности, ну и… Конечно, права?

Мой собеседник ухмыльнулся.

– Со временем мы найдём тебя, сами пригласим и всё объясним, но чаще всего оно происходит само собой. Сам факт того, что среди нас появился новый посвящённый, причём – признанный Князь, уже требует особого внимания Совета, поэтому, думаю, в ближайшее время тебя известят.

– Договорились, и ещё… Вы ведь тоже в своё время прошли эту проверку?

Он помолчал, давая понять, что оценил то, как я перевёл разговор на другую тему, и ответил:

– Да, Максим, но – в отличие от тебя – стал священником. Кому-то по миру идти с мечом, а кому-то – нести Слово Божье.

– Н-да… Интересно бы было узнать вашу историю…

Ответа я не получил, наверное, что-то личное. Ладно, зайдём с другой стороны.

– Втянули вы меня в свои игры…

– Тебя всё равно бы втянули, уж слишком ты выделяешься, а твоё появление здесь было всего лишь вопросом времени.

– А если меня завалили бы где-нибудь в пути?

– На всё Воля Божья, – опять не стал он спорить.

И хотя ответы священника становились всё односложней, я продолжал спрашивать и пытался максимально прояснить для себя ситуацию, учитывая большую недосказанность, которая ощущалась практически в каждом слове моего сопровождающего.

– Эта планета находится в секторе Конфедерации, и я… Ну не могу поверить, что тут нет от них наблюдателей, и вы их не выявили. Стоит ли с этой стороны ожидать неприятностей?

– Хм… Умеешь ты задавать каверзные вопросы, Максим. Неприятностей с твоим стилем жизни нужно ждать всегда, но со стороны Конфедерации в ближайшем будущем тебе ничего не грозит.

– А они за ароанцами не стоят?

– Нет. Хочешь продолжить здесь свои игры? Ты и так разворошил муравейник, оно тебе надо?

– Ну так, долги-то накопились, тем более меня тут заказали. Хотелось бы пообщаться с людьми и… Ну, скажем так, попробовать вразумить.

– Это твоё право, твой путь и твоя судьба, – сказал он несколько сухо, давая понять, что мой ход мыслей ему не очень нравится.

Наш разговор как-то сам собой увял, и мы молча быстрыми шагами направились к выходу…

* * *

Через несколько минут мы с отцом Евстафием поднялись наверх. Он спонсировал мне небольшой кусок ткани, куда я с почтением завернул меч и кинжал, чтоб не привлекать к ним особого внимания.

Когда вышли на улицу, там уже было темно, но за исключением этого, больше ничего не изменилось – и машины, и действующие лица остались фактически те же. Только генский генерал забрался обратно в джип и тихо дремал в ожидании развития событий.

Генцы всё это время явно не бездействовали, они перегнали бронированные джипы в сторону, поставив машины таким образом, чтоб их нельзя было высмотреть из леса на фоне единственного источника света, которым была достаточно тусклая лампа, освещающая вход в церковь. Несколько спецназовцев стояли, нацепив на головы громоздкие и страшно дорогие в этом мире приборы ночного видения, и тщательно всматривались в тёмные заросли деревьев.

При нашем появлении застывшая картина ожидающих чего-то важного людей мгновенно ожила: бойцы охраны подтянулись, а мои спутники – Ланка и Маркет, до этого понуро стоящие чуть в стороне – радостно и с надеждой посматривали на меня, интуитивно понимая, что произошло нечто экстраординарное.

Тут же хлопнули двери бронированного джипа, и из машины появился генский генерал, всем своим видом показывающий, что его время стоит очень дорого, и он больше терять его не намерен.

Когда мы спустились по небольшой лестнице и остановились в освещённом тусклой лампой круге, генерал направился к нам, привычно оставив охрану за спиной. Но не дойдя и пяти шагов, он остановился как вкопанный и пристально стал меня рассматривать, как будто увидел нечто непонятное и непостижимое. Несколько мгновений он изучал и свёрток с мечом, закреплённый на спине, и царапину на лице, и пустые подсумки из-под гранат, а придя к каким-то выводам, стал почти по стойке смирно и чуть наклонил голову, давая понять, что признаёт мой изменившийся статус.

Я тоже кивнул ему в ответ и, повернув голову к отцу Евстафию, спросил у него на русском языке:

– Неужели это так заметно?

Тот хмыкнул в ответ.

– Не всем, только тем, кто привык чётко анализировать людей, как наш гость. Но ты быстро научишься это скрывать, или… Или быстро умрёшь, не выполнив своё предназначение и не пройдя свой путь.

– Весёлые перспективы… Кстати, раз пошла такая пьянка, может, скажете, где мне искать свою родственницу?

Отец Евстафий задумался, делая вид, что усиленно вспоминает, хотя я был на двести процентов уверен в его памяти. Ну не похож он был на дядьку, который будет забывать такие ключевые вещи.

Ох, как же мне надоели их заезды и многоходовые партии!

С драконами как-то всё проще и понятнее было…

– Она была здесь и ушла, – наконец «вспомнил» священник. – Куда – мы не стали отслеживать. Считаю, что каждый сам вправе выбирать свой путь. Мне кажется, что наш генский гость сможет тебе больше помочь в этом вопросе. Он давно и с большим усердием интересуется нашей жизнью, и вряд ли столь интересная посетительница осталась бы без его внимания. Тем более мы и так задержали человека, а тут дела очень весёлые назревают, как бы нам не пришлось вмешаться, нарушая все договорённости.

Мы оба повернулись, собираясь поинтересоваться у гостя о судьбе принцессы, но генерал, молчавший до этого, наконец-то улыбнулся и на русском – хотя с жутким акцентом, что говорило об отсутствии практики – заговорил:

– Если господин Рысь имеет в виду свою «родственницу», которую он активно разыскивает всё последнее время, то у меня есть некоторая информация, и я – в меру своих скромных возможностей – постараюсь помочь ему.

– Вы очень обяжете меня, генерал, – быстро ответил я, понимая, что сейчас опять начинается что-то очень интересное, вон как этот генский хмырь многозначительно усмехается.

– Ваша родственница полтора месяца назад была арестована местной контрразведкой, но сумела убедить полевых следователей в своей непричастности к сепаратистам, и после соответствующих проверок была направлена в концентрационный лагерь для интернированных гражданских лиц, где…

«Концлагерь для семей ополченцев и тех, кого подозревали в связях или в сочувствии ополчению, но не смогли доказать и просто изолировали, чтоб их просто не вырезали полоумные националисты…» – в голове всплыл рассказ Вятко Смурного про один из таких лагерей, в котором под чужими фамилиями содержались его жена и двое детей.

– …она показала великолепные врачебные навыки и даже в тех условиях сумела организовать очень эффективную медицинскую службу, существенно снизив смертность среди заключённых. Ну а мы со своей стороны постарались обезопасить девушку от разного рода неприятных контактов с местными… Ну… Слишком патриотично настроенными личностями, чересчур вольно трактующими свои обязанности по защите страны и очень ловко избегающими заслуженного правосудия.

Вот ведь загнул, гад!

Сразу завуалированно обрисовал и свою позицию по местным событиям, и своё якобы истинное отношение к местным фашистам, и намекнул про то, что оказал неведомым галактическим силам огромную услугу, сохранив жизнь какой-то девчонки, почему-то интересной им.

– Как я могу с ней встретиться и организовать безопасный процесс переправки девушки к её отцу? – спросил я у генерала, имея в виду «отца» из легенды, а сам подумал: «Знал бы ты, балбес, к КАКОМУ отцу я должен её доставить!»

– Ещё недавно такая процедура особых бы проблем не доставила, но за последнее время вы очень наследили в своих поисках и обидели людей, наделённых серьёзной властью и финансовыми возможностями в этом регионе. Девушка вчера была изъята из концлагеря и вывезена. Я открыто вмешаться не мог без серьёзных последствий – которые бы привели к серьёзным разногласиям между двумя крупнейшими государствами на планете, – поэтому мои люди ограничились наблюдением.

– Вы знаете, где она?

– Скажем так: я знаю, где она была вчера вечером. Более свежей информации пока нет. С той стороны работают не менее опытные специалисты, да вы и сами виноваты – слишком сильно показали свою заинтересованность в этой девушке. Теперь её будут использовать как наживку для вас.

Я несколько мгновений думал, пару раз взглянув на отца Евстафия, который внимательно слушал, но не вмешивался в наш разговор, с интересом ожидая моего решения, хотя оно и лежало на поверхности.

– Вряд ли ловушка готова… Они должны её хорошо подготовить, оборудовать, обеспечить охрану и группу захвата… И только потом донести до меня её местоположение или любую другую информацию, по которой я должен залезть в расставленные сети…

– Я тоже так думаю, – согласился со мной генерал. – После вашей знаменитой штыковой атаки они больше не будут полагаться на простых наёмников и постараются максимально подстраховаться, исключая всевозможные случайности…

– А это требует времени.

– Да.

– Так где?

Генерал усмехнулся, оценивая моё нетерпение ставшего на след волкодава, и спросил:

– Как я понял, именно здесь ваше пребывание подошло к концу?

– Допустим…

– Чтоб не терять времени, вас подвезут к вашей забазировавшейся группе и окажут всю возможную помощь. Но на многое не рассчитывайте, повторюсь – вы разозлили очень влиятельных людей.

– Хорошо, не привыкать. И ещё… Ваш подчинённый, который пришёл с нами… Какова будет его судьба?

– Он останется здесь, его миссия выполнена, и я даю вам слово офицера, что по службе он только выиграет. Его отца я хорошо знаю и такому талантливому солдату я найду достойное применение. Вас устраивает такой ответ?

– Вполне. Но время дорого, поэтому прямо сейчас я хочу уехать, если, конечно, мои сопровождающие из ваших людей готовы.

– Они уже в вашем распоряжении и только ждут команды, – генец подозвал к себе одного из сопровождавших его офицеров и что-то тихо ему приказал.

Я попрощался с генералом и с отцом Евстафием, который усмехнулся в бороду и перекрестил меня перед опасной дорогой.

Аалон, давно понявший, что здесь наши пути расходятся, для приличия повздыхал, получил от меня уверения, что генерал им очень доволен, успокоился и просто отошёл в сторону.

Через несколько минут, забравшись на заднее сиденье бронированного джипа, мы с Ланкой в сопровождении двух генских спецов уехали с этой поляны опять искать приключений на свои неугомонные головы.

Глава 23

Нас высадили в пятистах метрах от места, где прятался наш отряд…

Командир молчаливых генских спецназовцев передал мне небольшую сумку, чётко отдал воинскую честь, быстро запрыгнул в машину, и через несколько секунд только затихающий рёв мощного форсированного двигателя говорил о том, что тут недавно проехал тяжёлый бронированный джип…

Встреча с соратниками прошла спокойно, можно сказать, буднично. Лишних вопросов не задавали, хотя чувствовал, что людей просто распирает от любопытства. Ещё бы: ушли в полный врагов лес втроём, вернулись вдвоём, но на джипе с крайне дружелюбными генскими спецназовцами, целые и невредимые, с оружием и боеприпасами…

Про предательство и перевербовку, естественно, никто и не думал, слишком много мы торков настругали за последнее время, а вот о том, как и до чего мы сумели договориться с противником – это тема всех перешёптываний, конечно, была главной.

Но дисциплина в отряде была железной, поэтому был задан всего один вопрос моим заместителем Драем: «Командир, когда и как выдвигаемся?»

Вот как бывает, когда люди верят в своего командира и ощущают своё участие в важнейших событиях.

– Дай мне ознакомиться с документами. Нас тут часов десять никто трогать не будет. Время есть, – ответил я заму, и он тут же ушёл, чтобы не мешать мне работать.

Перед тем как засесть за изучение посылки от генского генерала, я снова запустил свою книжечку на предмет выяснения оперативной обстановки.

Как и было обещано, патрули остались на нескольких ключевых дорогах, но из района расположения нашего отряда были выведены все подразделения спецназа, тем самым предоставив время для разработки плана дальнейших действий. Ну, прямо тепличные условия!

Тем не менее я не строил иллюзий: скоро нас начнут ловить, и ловить качественно и повсеместно, не озадачиваясь пленными. Гонять будут как диких зверей.

Ладно, теперь посмотрим, что там генец интересного передал.

Внимательно рассматривая документы, я не удержался и несколько раз присвистнул от удивления.

В первую очередь меня заинтересовал плотный пакет со стопкой НАСТОЯЩИХ удостоверений сотрудников мауринской военной контрразведки, причём, судя по штампам и должностям, владельцы явно числились в центральном аппарате службы, что существенно расширяло наши возможности, если с умом пользоваться этими корочками.

Так, дальше…

Бегунки с несколькими серьёзными печатями, позволяющими легально и почти без ограничений шастать в прифронтовой полосе и при необходимости привлекать командиров линейных частей мауринской армии себе на помощь. Хотя, как тут рекомендуется, этим лучше не злоупотреблять – документы-то настоящие, но принадлежат сотрудникам специальной опергруппы, отправленной вроде как на расследование чего-то там секретного, а реально – контролировать процесс разграбления «освобождённых территорий» в интересах нескольких мауринских генералов госбезопасности, поставивших этот процесс на поток. Поэтому ксивами можно помахать ещё пару дней, а потом по ним начнут искать пропавших людей и задавать вопросы, причём не абы как, тупо формально рассылая ориентировки, а с пристрастием – на кон поставлены интересы и деньги очень высокопоставленных упырей из столицы Маурины, а может, и кое-кого из-за границы. Тут много шакалья пограбить налетело…

Со стороны генерала было весьма предусмотрительно вставить и фотографии в эти удостоверения, причём, судя по лицам и форме на снимках, всё это было продумано заранее. Моя физиономия была дополнена форменным кителем, рубашкой, галстуком и знаками различия целого майора контрразведки, что было весьма немаленьким званием в местной иерархии.

Тут присутствовали документы и на Ланку, и на Драя с сыном, и на Марга, и на Орела, причём в такой же форме, только с различающимися званиями.

Ещё были приложены простые полевые удостоверения прикомандированных вольнонаёмных, так называемые «торкские бегунки» – эти были без фотографий, просто кусок пластика с именем, фамилией и печатью. Такие ксивы были в ходу у наиболее неорганизованных подразделений торков, что поделать – вольница: сегодня воюю, а завтра – дома сижу.

Вот как – генцам почти с самого начала был полностью известен состав нашей группы со всеми персоналиями. Весёлые тут у них игры, хотя в условиях гражданской войны – это нормальное явление, когда многие стучат на всех, стараясь услужить всем воюющим сторонам в надежде, что одна из них победит, а тут работает генская разведка, считающаяся одной из самых сильных на планете, ну разве что, конечно, после роннийской.

Так, что у нас дальше?

Вот как…

Бланки с печатями на изъятие из концентрационных лагерей любых понадобившихся заключённых.

Занятно, дальше…

В отдельном толстом пакете лежала валюта Генского Союза крупными купюрами. Пересчитав деньги, я даже слегка удивился – там было триста тысяч дактов! По меркам Маурины – целое состояние! Отлично, пригодится…

Что ещё?..

Информация о семье Вятко Смурного: в каком концлагере они находятся, под какими именами и регистрационными номерами. Хороший намёк на подарок своему нынешнему командиру по народному ополчению.

Стоп! А это что?

Список агентов в Новомаурине, работающих на ароанскую разведку!

Что ж, понятно, по принципу: «Вот тебе, небоже, что мне негоже!» Хотя очень пригодится.

Дальше…

Информация по принцессе Ириане. Копия учётной карточки в концлагере «Торгоно», копия дела, согласно которому была лишена свободы – стандартная формулировка «за сочувствие сепаратистам».

А вот это интересно – аналитика генской разведки.

«…содержалась в лагере… руководитель медицинской службы… очень широкие знания… несколько неудачных попыток вербовки со стороны администрации лагеря… попытка побега… перевод в лагерь с более жёстким режимом… изъятие сотрудниками ароанской частной военной компании и транспортировка в город Карновер, где была устроена в военный госпиталь в качестве дежурного врача…» – странное назначение.

Так, а что по городу?..

Транспортный центр, население около пятидесяти тысяч, практически все так или иначе задействованы в обеспечении работы железной дороги. Воинская часть – учебный центр, специализация – военные инженеры, артиллерия, танкисты. На большой территории полигон, оборудованные классы, казармы, где проживает множество постоянно сменяемых резервистов и курсантов. Великолепное место, чтоб спрятать чуть ли не полк спецназа или нужного человека. В городе разместили крупный военный госпиталь на более чем тысячу койко-мест. После недавних боёв переполнен ранеными, врачей не хватает, поэтому принято решение привлекать медперсонал, так сказать, не совсем лояльный, но контролируемый. Как лихо всё устроили – изымать из концлагерей врачей и заставлять лечить раненых карателей. Наверняка используется система заложников, чтоб медработники не надумали дать дёру, и чтобы, более того, не стали вредить пациентам.

В принципе, всё нормально, логично…

Подбрось мне такую информацию неделю назад, схавал бы без проблем и поехал не задумываясь выручать принцессу. Но сам факт того, что при переводе была задействована охрана из частных боевиков, говорил о многом…

Генцы прямым текстом намекают – качественная многоуровневая ловушка, которая ещё вроде не до конца готова, но просто так соваться не стоит.

Судя по перехватам и наблюдению, до начала операции осталось три-четыре дня, потом мне через какие-то доверенные источники будет спущена информация о местонахождении моей «родственницы», а в город за это время должны ещё будут прибыть дополнительные силы бойцов-наёмников.

Ну а дальше…

Только ждать моего появления – весь город фактически превращён в одну большую ловушку. Всё под жёстким контролем: сам госпиталь внутри и подходы к нему, гостиницы, частники, сдающие жильё, полицейские участковые, продавцы продуктов на рынке, таксисты и так далее. Любой незнакомый человек или группа будут сразу выявлены, отслежены, идентифицированы, а при необходимости – нейтрализованы.

Это ж кто так смог всё организовать, это ж какие финансы нужны, чтоб в прямом смысле слова подкупить целый город?

А вот об этом и расскажет следующая папочка…

Ну, наконец-то познакомился с тем самим дядькой, что заказал меня и в последнее время создаёт неимоверное количество неприятностей. Давно собирался плотно заняться этим вопросом, только вот руки не доходили. Получалось так, что этих заказчиков я всегда опережал шага на два-три, и в условиях моей нынешней жизни – когда как ошпаренный мотаюсь за линией фронта, каждый день на новом месте – отследить меня и организовать засаду у них просто не было возможностей.

Но судя по этим бумагам, за меня взялись очень серьёзно – фактически собирает информацию и готовит операцию по нейтрализации ароанская церковная спецслужба. И рулит всем этим Тольмер Торомега, чуть ли не кардинал Святого Престола, который служит в системе безопасности церкви и является одним из немногих доверенных людей, которые занимаются решением всяких щекотливых вопросов. Жёсткий бизнесмен, интересы которого распространяются на многие области – промышленность, медиаиндустрия, наркотики, торговля людьми… В общем, занимается всем, что приносит деньги. И сан не запрещает заниматься накоплением личных богатств, такие уж у них правила для иерархов, хотя декларируется совершенно иное. Типичный олигарх со связями и длинным кровавым шлейфом – такого надо остерегаться даже моим новым соратникам-болярам, очевидно, что в будущем он может существенно осложнить им работу. Естественно, ему надают по голове, но всё равно засветка будет основательной и нежелательной. Но чтобы такого не произошло – его надо сработать раз и навсегда.

Чем же я его так разозлил?

Да, именно его любимую и перспективную дочурку я и завалил на дороге, когда она подставила конвой с пополнением под удар.

Хотя насчёт дочурки…

У иерархов Святого Престола на содержании целые гаремы, и число отпрысков – законных и незаконных – идёт на сотни. Странно, что из-за одной дочки такой сыр-бор. Хотя у папаши вроде на неё были особые планы, может, девочка действительно была талантливая, может, какой-то там брак намечался, но мне кажется, что тут просто личное – забрали и повредили лучшую игрушку.

Следующий документ – интересный рассказ о моей спутнице Тиане, о реальном статусе её отца и о смерти брата.

Тут история тоже непростая – парня убили очень жестоко, показательно, и мой противник имеет к этому самое непосредственное отношение. Исполнителей потом нашли и зачистили, но организатор оказался недоступным даже для такого человека, как отец моей спутницы. Жаль, парень стал разменной пешкой в игре разведок, но, по моему мнению, солдат не должен так умирать, и тут я всецело на стороне Тианы.

Н-да, история…

Походу, Ланка наверняка не в курсе всего происходящего, и её статус большинству тоже не известен, иначе бы на неё тоже бы устроили охоту, уж больно лакомая цель – любимая и единственная дочка одного из главных цепных псов роннийского Императора.

И на закуску в отдельном пакете лежал не старый, но явно бывший в употреблении паспорт островного государства – откуда я по моей легенде прибыл – на абсолютно левое женское имя, но на фотографии красовалась принцесса Ириана.

Тщательно изучая содержимое этого отдельного пакета, я всё больше удивлялся прозорливости генского генерала: все штампы иммиграционных служб присутствовали, для наглядности были вложены кредитные карточки нескольких крупных банков, пропуска, чеки из отелей, даже удостоверение журналиста с маурин-ской аккредитацией было заботливо подготовлено для полной картины…

Н-да…

Молодцы, ничего не скажешь, сделали нас генцы по полной программе. Вот что значит древний аристократический род, все члены которого всегда задействованы в системе государственной безопасности и качественно работают головой, не полагаясь на суперкомпьютеры и техническую поддержку…

Изучив все документы и перечитав их снова, чтоб не пропустить мельчайших деталей, я взял из замаскированного джипа походный котелок, смял бумажки и поджёг их, спокойно наблюдая, как пламя уничтожает жуткие откровения борьбы спецслужб на этой планете.

План дальнейших действий в голове, в общем-то, уже сложился, и оставалось только проработать детали, используя мою «многофункциональную книгу».

Глядя как сгорают аналитические справки и отчёты генских разведчиков, я усмехался подтверждению правила: в большой политике любые договорённости и союзы – вещь временная…

Судя по некоторым нюансам и недоговорённостям в этих материалах, генцам этот кардинал тоже встал поперёк горла, значит, произошёл конфликт интересов, и они его хотят убрать моими руками, а точнее – столкнуть лбами с христианами, а ещё точнее – с представителями более развитой космической цивилизации.

И я точно уверен, что раз генцы и роннийцы знают про пришельцев, то и ароанские иерархи тоже должны знать про местных боляр многое. И то, что они не охотятся на христиан – значит, уже научены, и есть определённые договорённости о ненападении, которые, как правило, заключаются только после большой взбучки.

Ох, не удивлюсь, если этому кардиналу аккуратно подсунули информацию о принцессе Ириане, как о моей родственнице, к которой я всё равно приду при любом раскладе.

Только ловушка будет на везучего и безбашенного ополченца, а прибудет в неё космический волкодав с громадным опытом и неслабыми умениями.

Неплохой многоходовый план – такой только под силу мощной организации, одиночки тут никак не сработают, слишком много нюансов, которые нужно синхронизировать по времени, при этом не засвечивая своё участие и явный интерес.

Генцы качественно всё просчитали и, как мне кажется, они хотят на этой волне тоже примазаться к космическим технологиям, как в своё время сумела Роннийская Империя.

А ещё…

Я вовсе не удивлюсь, если над этой операцией втайне работали обе разведки – и генская, и роннийская, – чтоб чужими руками хорошо вломить заокеанским святошам и опосредованно втянуть в эту свару на своей стороне христиан.

Одно радует: все эти умники только ПРИМЕРНО представляют себе статус принцессы Ирианы – даже отдалённо не представляя её реального положения в Империи! Если бы и генцы, и ароанцы, и даже роннийцы знали об этом ТОЧНО, то хоровод вокруг христиан тут же бы закончился, и все действующие лица заплясали бы вокруг неё – тем более пленницы! – и не просто заплясали, а стали бы выбрасывать такие коленца – мама не горюй! Но это так осложнило бы мою задачу, что…

Польза от этого незнания для меня изрядная, думаю, что если у меня что-то пойдёт не так, то хотя бы генцы точно вмешаются, чтобы мне помочь, или хотя бы подстрахуют на финальном этапе, так сказать, набирая очки перед инопланетным посланником, ценность которого из-за незнания статуса Ирианы пока достаточно высока.

Но в любом случае – как это было и раньше – мне лучше рассчитывать на свои силы и не надеяться ни на чью помощь.

Сможет кто-то помочь – хорошо, не сможет – ну что ж…

Соратники, наблюдавшие за моими действиями, уже знали, что сейчас пойдёт инструктаж по новому заданию – очень важному, может, даже последнему в их жизни – поэтому были как никогда серьёзными.

А я, дождавшись, когда догорят последние листки бумаги, штык-ножом измельчил пепел, чтоб не осталось целых лоскутков, залил в котелок воду и, ещё раз всё размешав до состояния мелкой суспензии, расплескал содержимое между деревьев, уверенный, что уже никто не сможет восстановить уничтоженную информацию.

Собрав всех, даже тех, кто находился на постах, я приступил к постановке задачи.

– Драй.

– Да, командир, – пожилой воин как будто ждал моего зова и тут же выполз из замаскированного ветками джипа.

– Придётся разделиться. Может, даже – навсегда.

– Не понял, – ответил он, хотя в его взгляде читалось противоположное – всё он понял сразу.

– Перед нами стоят две очень важные задачи, причём решать их придётся в одно и то же время. Отложить, перенести или подкорректировать эти задачи – без вариантов запрещено.

– Кем?

– Обстоятельствами.

– Понятно, командир. Излагай.

– Вот документы – посмотри, оцени.

Я передал ему стопку «хороших» документов на него, его сына, Орела и Марга и четыре пластиковых «торкских бегунка» на остальных бойцов нашего отряда.

Он пару минут листал, изучал, цокал языком и удивлённо посматривал то на меня, то на Ланку, которая, вытянув шею, старалась рассмотреть, что же это такое я передал Драю.

– Ого, командир. Если это всё настоящее…

– Настоящее. Только именные документы действительны два дня, потом начнутся проблемы, и у командования сектора будет сменена система паролей и печатей, а владельцев этих удостоверений начнут усиленно разыскивать. С «торкскими бегунками» – проще, но пусть бойцы хоть свои новые имена-фамилии выучат назубок.

– Понятно… Куда делись хозяева этих удостоверений, спрашивать не буду. Что мы должны сделать, имея эти документами?

Я стал пояснять:

– План минимум. Я вам сообщаю имена четырёх мауринских агентов в штабе вооружённых сил Новомаурины и одного – в администрации руководства республики. Последнего надо взять живым, он завязан на разведывательную сеть на территории Роннийской Империи. Думаю, серьёзность информации пояснять не надо.

– Если это правда, то ляжем, но прорвёмся.

– Хорошо, что понимаешь. Кто-то из вас обязательно должен пройти через линию фронта и сообщить про вражескую агентуру Вятко и Тараку, его заму по безопасности. В случае захвата противником не признаваться в том, что их агенты засвечены. Но с этими документами вам подготовили два канала перехода на нашу территорию, где обещали подстраховку.

– Понятно. Серьёзно всё схвачено. Откуда и как – спрашивать не буду, ты, командир – мужик непростой, знаешь что делаешь. А максимум?

– Максимум – там есть чистые бланки предписаний на этапирование заключённых из концлагеря «Торгоно». Заберёшь оттуда четырёх человек.

– Кого именно?

– Вот имена и их регистрационные номера.

Он просмотрел список и удивлённо пожал плечами.

– Кто это? Фамилии мне незнакомы…

– Первые три – жена и дети Вятко Смурного. Они были схвачены торками, но по левым документам. Мауринцы не смогли проследить их связь с Вятко, только поэтому те и живы до сих пор.

– Хм… Круто. Такое он точно не забудет. А четвёртая?

– Роннийская журналистка. Она что-то знает и будет очень интересна за «ленточкой». Секретоноситель очень высокого уровня. Все эти четверо должны быть переправлены на нашу сторону любой ценой.

Драй снова стал рассматривать документы, а потом поднял голову, прищурился и посмотрел мне прямо в глаза.

– Это – первое задание. Всё понятно. Достойно. А второе, как я понял, должен будешь выполнить ты, командир? С Ланкой?

– Получается так.

– Чувствую, будет весело. Может, не стоит девку губить, давай я с тобой. Пожил хорошо, хочу умереть достойно.

– Нет, Драй, приказы не обсуждаются. Первое задание не менее важное, и я должен быть уверен, что оно будет выполнено. На данный момент ты, как мой зам, обладаешь знанием, опытом ну и наглостью, чтоб выдать себя за матёрого контрразведчика.

– Да понял я, что ты распланировал. Но что они… – он показал в сторону леса, намекая на генцев. – Что они от тебя потребовали за такую помощь? Оно того стоит?

Я посмотрел ему в глаза и почувствовал, что именно сейчас врать не стоит – момент истины.

– Завалить высокопоставленного кардинала, приближённого к Святому Престолу, дочка которого нас тогда на дороге в засаду завела.

– Ого. Так ведь он…

– Да. Это он устроил ту бойню на передке. Из-за него погиб Орин и много других славных ребят.

– Так тем более я тебе нужен, а не Ланка. Будет мясорубка. У таких уродов всегда многочисленная охрана.

– Нет. У Ланки – личное. Этот человек отдал приказ жестоко убить её брата и известить об этом его родственников, – я кивнул в сторону Ланки.

Ланка-Тиана и так внимательно слушавшая наш разговор, вздрогнула и широко открытыми глазами уставилась на меня.

– Это точ-ч-чно? – запинаясь, спросила она.

– Ты сама видела, от кого поступили эти сведения. Достоверность очень высокая.

– Рысь, я… Я… – она от волнения стала запинаться.

– Не стоит нервничать, Ланка. Потом, в дороге поговорим.

– Хор-ро-шо… Командир…

Драй, смотревший на всё это, глубоко вздохнул и недовольно поджал губы.

– Чувствую, что недоговариваешь ты что-то, командир…

– А ты дослушай… Он нанял боевиков из двух самых лучших ароанских военных корпораций и устроил мне ловушку. В качестве приманки – моя родственница, которую я даже ценой своей жизни должен вернуть.

– Вот как. А ты?

– А я попытаюсь его переиграть. Придётся доказать, что силки не ставят на медведя.

– А ты что, знаешь, где ловушка?

– Знаю, только полностью не скажу. Её прячут якобы в местном военном госпитале, и этого тебе вполне достаточно. Меньше знаешь – меньше расскажешь в случае чего.

– Уверен, командир?

– Уверен. Нас там ждут. Очень ждут… Но… Всё, хватит обсуждать, делайте то, что приказано.

Больше разговаривать было не о чем, и через полчаса мы с Ланкой уже сидели в джипе, а остальные бойцы моего отряда выкатывали из зарослей трофейный броневик.

Мы быстро простились на опушке леса – долгие проводы – лишние слёзы – и уже в открытую двинулись по проработанным заранее маршрутам.

Когда машина наших боевых товарищей скрылась из вида, я свернул опять под деревья и остановился. Уже не стесняясь девушки, я открыл книгу, активировал её скрытую вычислительно-коммуникационную сущность и занялся сбором информации.

Надо сказать, что мой втык наблюдателям и аналитикам на орбите оказался очень и очень действенным – вдруг оказалось, что на крейсере в загашнике лежат и штук двести практически не поддающихся обнаружению спутников-шпионов размером с ладонь, и новейшие сканеры-платформы, способные сканировать местность во всех мыслимых волновых диапазонах, опускаясь на сверхмалые высоты, и…

Вся эта техническая хрень волшебным образом вдруг заработала по полной программе, и теперь на любой мой вопрос поступал мгновенный ответ.

Одним словом, я сейчас имел самую полную информацию о том, что творилось в небесах, на земле и под землёй этой планеты.

Тут были и снимки, и их анализ в инфракрасном и ультрафиолетовом диапазоне, и отслеживание любых транспортных потоков, и передвижение войск, и перехват с расшифровкой любых радио и телесообщений, и расположение любых блокпостов с указанием численности охраны, и многое другое…

При разработке операции я не сомневался, что кардинал в этот раз очень тщательно подготовится к операции по моей поимке. Поставив себя на его место, я пришёл к выводу, что сам бы в первую очередь рассмотрел любые варианты проникновения на объект под видом раненых, туристов, командированных контрразведчиков, торговцев и прочей перемещаемой братии.

Но, судя по информации со спутника, именно здесь всё это было взято под жёсткий контроль – город, по сути дела, был под полным контролем ароанских церковных боевиков.

Однозначно где-то рядом с предполагаемым местом событий – возможно в пригороде или коттеджном посёлке – должен был расположиться и сам кардинал, как паук раскинув свои сети в ожидании сигналов от многочисленных информаторов. Учитывая цену вопроса и его статус, мой противник будет в окружении мощной охраны, оснащённой по последнему слову местной техники. А это значит, что они обязательно развернут и мобильный вычислительный центр, и радиоцентр, куда будет стекаться вся информация. И любая моя попытка проникнуть в город будет сразу выявлена, и о ней тут же будет доложено кардиналу.

Вроде как тупик, но это – на первый взгляд. Я, конечно, не бог, но мои оппоненты на русскую смекалку тут явно не рассчитывают…

Я невольно ухмыльнулся, снова вызвав заинтересованный взгляд моей спутницы, и мои руки с удвоенной скоростью задвигались по виртуальной клавиатуре, посылая команды неведомым помощникам.

Как только в космосе, на замаскированном крейсере-разведчике был получен сигнал об обнаружении принцессы, то после анализа моего доклада решение о начале активной фазы операции спасения было одобрено, и все мощности бортового искусственного интеллекта были направлены на решение поставленных мною уже тактических задач. Также по тревоге были подняты несколько групп космодесанта, для силовой поддержки в случае чего.

«И почему раньше такого не было?» – усмехнулся я про себя.

А информационный поток всё нарастал и нарастал…

Мобильный вычислительный центр противника в режиме максимальной подготовки операции проявил себя увеличенным информационным трафиком, и этим тут же воспользовался искусственный интеллект крейсера – он стал взламывать сетевые аккаунты, почтовые ящики и архивы, копаясь в таких закоулках памяти, что даже операторы компьютеров про них забыли.

На мою книгу-терминал посыпалась информация обо всех отрядах противника, имена, пароли, копии личных дел, докладов, рекомендации по стратегии общения. Мне понадобилось более двух часов, чтоб это всё переварить в голове, обкатать под разными углами и прийти к окончательному варианту.

Всё это время Ланка сидела тихо как мышка и, вытянув шею, с неимоверным интересом наблюдала за моими манипуляциями и теми картинками, графиками и непонятными текстами, что появлялись на страницах многофункциональной книги. Когда я вроде как прекратил копаться в коммуникаторе, она поняла, что я пришёл к какому-то выводу, и осторожно спросила:

– Ну что?

– В черновом варианте – придумал. Теперь, Тиана… – я специально назвал её настоящим именем, а не позывным. – Всё зависит от скорости, согласованности, уверенности и наглости. Да, напор и уверенность… Мы должны будем играть столичных контрразведчиков, и если кто хоть на мгновение усомнится в нас, то это будет равносильно провалу, и придётся идти дальше, убивая всех вставших на пути. А это могут быть совершенно непричастные люди.

Она резко кивнула головой, глубоко вздохнула и твёрдым голосом ответила:

– Я готова, – и добавила: – О твоей книге и источниках информации, думаю, спрашивать не стоит?

– Ты умная девушка, – подтвердил я.

– Хорошо.

– Что именно? – не понял я смысла её фразы.

– Хорошо, что ты на нашей стороне.

Я усмехнулся.

– Наверное…

– Тогда – наши действия?

– Движемся к городу, заходим с северной стороны по дороге М27. Там – блокпост националистов…

* * *

С нашими нынешними документами было достаточно просто проехать более пятидесяти километров по занятой торками территории, периодически останавливаясь на многочисленных блокпостах мауринцев. Удостоверения сотрудников военной контрразведки, снабжённые многочисленными пропусками и имеющими все необходимые скрытые метки, творили чудеса – нас никто особенно и не дёргал. Так, были попытки подловить на всякой мелочи, но получив жёсткий посыл идти пешим сексуальным маршрутом – как это обычно делали контрразведчики – нас уже пропускали, хотя и обязательно сливали информацию на следующий пост. А по мере отдаления от зоны боевых действий вся эта въедливость исчезала, и те же блокпосты – в задачу которых якобы входило осуществление жёсткого контроля за перемещением любых людей и грузов в прифронтовой полосе – становились просто источником дохода для местных армейцев и полевых командиров нациков, которым достался тот или иной участок дороги. Тут, увидев наши корочки, старались вообще не связываться, пропускали почти без разговоров, главное – чтоб не мешали им потрошить машины местных селюков, везущих товары и продукты на местные рынки.

Подъехав к нужному посту, где скопилась вполне солидная вереница разнокалиберных машин, ждущих своей очередь пройти досмотр и ехать дальше, мы не стали терять время и самым наглым образом попёрли по обочине, оставляя за собой длинный пылевой шлейф. Вдогонку нам раздалось несколько возмущённых сигналов, правда, быстро затихших, когда люди разглядели армейские номера. Навороченный армейский джип явно мог принадлежать каким-либо шишкам, и устраивать скандалы, поимев при этом кучу проблем вплоть до летального исхода, никто не хотел.

Гражданская война приучила местных жителей на уровне рефлексов не смотреть «освободителям» в глаза, не высовываться, не привлекать внимания, не вступать в словесную перепалку, потому как результат, как правило, был один – короткая очередь, шмон по карманам в поисках ценных вещей, и простая констатация факта, что грохнули очередного роннийского пособника. А машина несчастного – если имела хоть какую-то ценность – странным образом всплывала у перекупщиков автотранспорта где-то в южной, торкской части Маурины уже с новыми, чистыми регистрационными документами.

На этом бизнесе специализировалась целая сеть так называемых «волонтёров», которые, прикрываясь снабжением мауринских армейских частей, реально большей частью колесили по «освобождённым» районам, высматривая любые возможности для обогащения, не брезгуя ни кражами, ни грабежами. При возникновении недовольства у местных жителей столь вопиющему беспределу, волонтёры привлекали прикормленные подразделения нацгвардейцев, всегда готовых получить дополнительные плюшки за «свои мучения и риски при охране родины от роннийской агрессии»…

Выскочив через обочину к самому блокпосту, мы самым наглым образом припарковались перед сложенным из бетонных блоков ограждением. Несмотря на общий бардак, на прицел нас всё-таки взял вполне настоящий пулемётчик, находящийся в дополнительном укрытии, сложенным из мешков с песком. Но, судя по тому, что с нашим появлением никто особо-то и не напрягся, тут давно не было никаких инцидентов, и шла размеренная и методичная работа по потрошению проезжающих гражданских.

Отвлёкшись от осмотра красной, побитой временем легковушки, к нам сунулся небритый сержант в потёртом и грязном камуфляже, поверх которого была накинута новенькая разгрузка, в подсумках которой виднелись многочисленные магазины к штурмовому карабину, привычно висящему на плече.

– Кто такие? – несмотря на офицерские знаки различия, которые красовались у нас с Ланкой на камуфляжах, нацик всем своим наглым видом показывал, что его хватательный рефлекс, здесь, в тылу, давным-давно передавил даже чувство самосохранения. При этом он с весьма однозначным интересом стал рассматривать мою спутницу, которая даже в камуфляже умудрялась выглядеть очень соблазнительно.

К небритому сержанту присоединились ещё двое козлов в таком же не очень презентабельном виде, которые, разнежившись на беспределе, тут же «скрутили пальцы», давая понять, что сейчас с нами начнут разговаривать с позиции силы.

– Оружие на землю! Живо! – почти вальяжно, но командным голосом продолжил свою речь старший.

Он хотел что-то продолжить, но, наткнувшись на мой взгляд, остановился, прищурился, и его рука потянулась к карабину: видимо, включился другой рефлекс – на опасность.

Но тут и я не стал волынить с ответом: с таким быдлом, привыкшим пинать только безоружных, разговор должен быть коротким и жёстким, иначе просто навалятся толпой, где мне нужно будет делать совсем другое.

Хотя…

По моему плану их валить сейчас нельзя, но вот попинать в воспитательных целях – просто необходимо: душу никто не отменял, а она того требовала…

Я бросил короткий взгляд в сторону пулемётчика, который уже в нарушение всех правил встал в полный рост возле установленного на импровизированном бруствере пулемёта и с интересом наблюдал за разворачивающейся сценой.

Ага…

Оружие с вставленной лентой стояло тупо на предохранителе и в данную секунду не представляло для нас никакой угрозы.

Ну и ладно…

Выхватил из подсумка гранату и, не выдёргивая кольца, кинул её пулемётчику прямо под ноги, надеясь на то, что этот придурок хоть элементарно должен понимать, как нужно поступать в такой ситуации.

Хм…

Странно…

Но он понял…

Вон как рванул через бруствер, споткнулся, упал и замер где-то за мешками…

Тело в это же время пошло работать, выполняя поставленную задачу.

ХУК!

Я резко открыл дверь, которая откинула небритого урода на метр в сторону. Привычно выпрыгнул из машины и впечатал кулак прямо в солнечное сплетение главному, с шагом вперёд и переходя в низкую стойку.

Сержант, хрюкнув, отлетел чуть назад, потерял равновесие и упал на землю, свернувшись в позу эмбриона. Краем глаза я увидел, как вполне синхронно и грамотно пошла в атаку Ланка – противник Ланки тоже оказался на земле и скулил, держась руками за пах. Девочка показала, что не зря родилась в семье потомственных военных, и папа её чему-то научил.

Я тут же сделал шаг в сторону второго бородато-камуфляжного урода: тут получилось всё проще – пинок мыском тяжёлого ботинка в голень заставил того завыть, особенно после того, как он ещё и получил удар открытыми ладонями по ушам.

ХУК!

Вроде переборщил – противник, что-то пискнув, потерял сознание и упал на бок.

Ну и картина…

Только что здесь было четверо борзых нациков, а сейчас все они лежат, а на нас через стёкла машин, можно сказать, одобрительно пялятся многочисленные водители и пассажиры в восторге от такой картины: ну наконец-то кто-то навешал люлей этим отморозкам. Открыто выражать свои чувства в этой «демократической» стране уже давно стало опасным, но вот взгляды – они говорили о многом…

Чуть в стороне, на встречном потоке машин работала ещё одна досмотровая группа, и они, услышав крики и стоны, вполне разумно решили проверить, что здесь произошло. Бросив допрос какого-то несчастного отца большого семейства на разбитой легковушке-универсале – отчаянно доказывающего свою лояльность и возможность заплатить энную сумму, – они двинулись в нашу сторону.

Сделав несколько шагов и как-то неторопливо вскидывая оружие, они быстро остановились, а наткнувшись в направленные на них стволы наших карабинов, тут же поняли, что шансов при начале огневого контакта у них просто нет.

Правда, тут и Ланка на все сто процентов доказала, что её папа – генерал спецвойск, и, видимо, не зря таскал дочку с детства по полигонам…

Сделав шаг вперёд и при этом прижав карабин к плечу, она громко и нагло заговорила, добавляя для колорита в свою речь многочисленные непечатные обороты, без которых солдаты в казарме никак не хотят понимать человеческую речь.

– Вы что… Нюх потеряли?.. Совсем тут оборзели в тылу… На офицеров контрразведки бросаться стали? А ну, оружие – на землю!

А дальше…

Их матери, должно быть, краснели, узнав, что их тайны не являются такими уж…

Подозвав самого молодого и вроде бы как смышлёного нацика – который испуганно смотрел теперь и на нашу форму, и на то, как мы держим оружие – я достал своё удостоверение и веско так сказал:

– Майор Дарлонг. Специальная следственная группа центрального аппарата управления военной контрразведки.

Дал пару мгновений, чтоб его проняло от одной мысли, на кого они тут батон накрошили. О, подтянулся, стал по стойке смирно, преданно и заискивающе глядя на меня. А ведь ему было чего опасаться…

После госпереворота в Маурине банды карателей, собранные из отбросов и уголовников всех мастей, решили, что в стране началось безвластие, и можно грабить всех и всё. Но уже давно купленная ароанцами верхушка госбезопасности – конечно, с позволения запроливных хозяев – решила подмять под себя процесс планомерного разграбления страны. Всех, кто не стал им подчиняться, отказавшись следовать определённым правилам, просто демонстративно и качественно зачищали специальные подразделения. Образно говоря, мочили не за то, что грабили, убивали и насиловали – это как раз даже приветствовалось, – а за то, что получая с этого прибыль, не делились в полной мере. Несколько показательно уничтоженных банд, пара зачищенных второсортных олигархов, решивших без санкции что-то себе отхапать – быстро научили всех уважать госбезопасность в её новом амплуа.

Поэтому-то нацик и трясся – если мы, офицеры столичного главка, обидимся, потом просто появятся злые ребята и без разговоров всех помножат на ноль, чтоб другим неповадно было.

– Командира сюда… Бегом!! – я гаркнул так, что парень пошёл чуть ли не на взлёт от скорости и усердия, направляясь к расположенным в стороне старым армейским палаткам.

Через пару минут их командир – высокий подтянутый мужик в новеньком камуфляже с большим автоматическим пистолетом в набедренной кобуре – стоял перед нами.

Тщательно изучив наши удостоверения и глянув на нас, он сразу понял, что перед ним не опера-скороспелки из недавнего ускоренного выпуска курсов оперсостава, набранных, чтобы закрыть кадровые дырки в системе госбезопасности. Волков – а тем более волкодавов, попробовавших кровь добычи – этот шакал почувствовал сразу, поэтому он не стал кочевряжиться и, окинув ещё раз презрительным взглядом своё обезоруженное воинство, глухо спросил:

– Что вам нужно? У нас всё договорено…

– Ты капитан Торгерт?

– Да.

– Заработать хочешь?

– С вами? Да что-то не очень… – ответил он и с прищуром недоверчиво посмотрел на меня.

– Такой куш бывает редко. Мы сюда именно к тебе специально приехали…

– А это? – он показал в сторону своих подчинённых.

– Это – чтоб было меньше вопросов о том, что мы можем, а чего нет. Заметь, мы никого не завалили из этого сброда, только так, проучили, чтоб нюх не теряли. Хотя для урока можно было бы парочку и грохнуть, всё равно они никакой ценности не представляют – просто быдло.

– Умеете вы…

– Может, без свидетелей поговорим?

Он пару мгновений вглядывался мне в глаза, а потом, повернув голову к спокойно стоящей Ланке, чуть кивнул головой, давая понять, что согласен.

Пройдя в командирскую палатку, мы сели на пластиковые стулья – которые обычно используют в дешёвых выносных кафе – и начали разговор, ради которого сюда и ехали.

– Хорошо, я вас слушаю, – он уже понял, что валить его мы не собираемся, поэтому немного успокоился.

– В городе, в военном госпитале кое-кто спрятал жену серьёзного ополченца-командира, за которого объявлена награда одним ароанским святошей, у которого тот грохнул дочурку.

– Ого!

– Только не говори, что не слышал. Эту историю по всей Маурине пересказывают.

Он согласно кивнул.

– Слышал. Ну прячут, а я-то тут при чём? Это дело не моего уровня. Я и другое слышал… Вон, тот же ароанец нанял целые две батальонно-тактические группы… И чем закончилось?

– Правильно мыслишь. Силой тут не сработать. Нам запретили лезть в это дело. В эту кашу влезли генцы. Вернее, не столько они, сколько их наёмники – верты.

– Понятно… Вот почему в городе появилась целая группа этих вояк.

– Да. Они спрятали бабу в госпитале и готовят вроде как её обмен, но реально будет попытка захвата ополченца.

– И что за ополченец?

– А ты что, не знаешь?

– Вот как раз это и скрывается…

– Вятко Смурной, – ответил я, подгоняя факты под свою легенду.

– Ого!

– Детей ему вчера уже передали, чтобы показать, что они следуют правилам обмена, но это было сделано для ослабления бдительности. Завтра вечером у них назначена новая встреча.

– А вы откуда знаете?

– Тебе не кажется, что это глупый вопрос? У нас есть свои источники информации. Мы много чего знаем, и знаем даже то, что ты со своим брательником – начальником штаба учебной бригады – давно собираете валюту, чтобы свалить из этой страны. Тебе назвать номера счетов в генских банках, куда вы эту валюту перегоняете?

По тому, как дёрнулся мой собеседник, стало понятно, что мой удар достиг цели – информация из моей «книжки» сработала безотказно.

– Допустим… – не стал он отпираться. – Но что я буду с этого иметь? Тем более что сами понимаете, какой поднимется вой, когда мы подерёмся с вертами?

Я достал из внутреннего кармана куртки пачку генских дактов в банковской упаковке и протянул её Торгерту со словами:

– Здесь – пятьдесят тысяч. Сделаете с братом как надо – получите ещё сто.

– Не маловато будет? – решил прощупать меня этот вояка-торгаш. – Вы же наверняка получите раз в десять больше!

– Ты что, урод, решил попробовать на зуб моё терпение! – после пряника я тут же применил кнут. – Ты думаешь, что тебе с братцем – с переломанными руками-ногами! – ВООБЩЕ потребуются деньги в подвалах контрразведки, когда всплывут ваши счета в генских банках?

– После маленькой войны с вертами нам всё равно придётся не очень сладко, да и до банков в Генском Союзе ещё нужно будет как-то добраться, – резонно ответил мне этот вояка.

– А вам пока и не надо никуда добираться… – решил я немного подсластить пилюлю. – Вы по своим каналам узнали, что в госпитале под чужой фамилией скрывается жена известного полевого командира ополчения, и как истинные мауринские патриоты не могли остаться в стороне. Любой, кто вам будет мешать – враг Маурины. А верты… Они в этой ситуации – как бы сами по себе… И вообще… Откуда бы вам стало известно, что это верты, а не переодетые ополченцы или роннийский спецназ? Ещё и по медальке на грудь заработаете! А то, что во время боя женщина куда-то пропала – так… На то она и война…

Мы ещё сорок минут обговаривали все нюансы…

Срочно вызванный со службы его брат – целый подполковник мауринской армии – быстро приехал на блокпост, дал согласие и укатил обратно в часть, обеспечивать себе алиби и собирать группу «единомышленников» для выполнения выгодной работы.

Часа через три четыре джипа и два грузовика, забитые вооружёнными до зубов специально отобранными бойцами нацгвардии и десятком инструкторов из учебной бригады, выдвинулись в город прямо к военному госпиталю.

У всех командиров отделений этого воинства были фотографии красивой молодой женщины, которую недавно перевели из концлагеря «Торгоно» в военный госпиталь в городе Карновер, где она выполняла функции операционной медсестры.

Эта женщина, конечно, ни капельки не была похожа на разыскиваемую принцессу Ириану, но кого это должно волновать?

Глава 24

Месть…

Как много приятного и ласкающего слух в этом слове для человека, потерявшего нечто дорогое, нечто такое, без чего жить просто невозможно, особенно когда в душе остаётся звенящая пустота, наполнить которую можно только мыслями о неотвратимости наказания провинившихся. Люди в таком состоянии, сумев не скатиться в пучину безумия, приобретали некоторую расчётливость в принятии решений, сочетающуюся со стремительностью при воплощении этих решений в жизнь.

Наблюдая со стороны за человеком, уже несколько часов неподвижно стоящим возле окна, его подчинённым, вассалам и слугам могло показаться, что он относится как раз к таким мстителям и в данный момент тщательно проигрывает в голове различные варианты развития событий. Всем немногим, привлечённым к этой операции на руководящие должности – наделённых доверием и вхожих в этот дом, выбранный в качестве базы – было известно, какие в ней задействованы силы, и какие вложены суммы денег. В некоторых случаях, благодаря таким вот ресурсам, можно было выиграть целую войну, а тут всё положено на то, чтобы словить на живца одного-единственного – но, правда, очень везучего и неплохо подготовленного – бродягу-наёмника.

Никаких роптаний, тут дело святое – месть за любимую дочку, которая подавала большие надежды и даже, по слухам, была лично представлена самому Владыке Святого Престола. Да и с другой стороны: противиться воле стоящего у окна человека ни у кого в этом здании просто не возникало желания – это было очень опасно, смертельно опасно, такие уж правила игры в мире церковных спецслужб.

Но это была всего лишь видимость: Тольмер Торомега, один из высших кардиналов Святого Престола – человек, на совести которого были тысячи жизней побеждённых и внешних, и внутренних противников веры, и его личных противников – был на грани отчаяния. Только он и несколько человек в столице знали, что вся эта история с местью за убитую дочь – тщательно проработанная и реализованная ловушка. Но не для боевика-ополченца, а лично для него, Тольмера Торомеги – одного из столпов безопасности Святого Престола. Так получилось, что специалиста его уровня, непотопляемого кардинала Торомегу, переиграли и направили мстить за дочь, и – неизвестно кому. И понимание того, что это – командировка в один конец, уже несколько недель нестерпимо щемило сердце.

Как у любого высшего сановника Великого Престола, у Торомеги был свой полуофициальный гарем, и счёт отпрысков шёл на сотни, поэтому цена такой дочки – правда, талантливой и удачливой – была не очень высока. Да – выжила в гареме, тихо и осторожно отправив на тот свет нескольких конкурентов на отцовское внимание. Да – получила блестящее образование и сделала стремительный взлёт по карьерной лестнице…

Но…

Что значило это в его нескончаемой войне на выживание: одной дочкой больше, одной меньше – наложницы новых нарожают…

И это всё – обыденные нюансы личной жизни иерархов, которые даже не скрывались, а просто не афишировались. Приближённые обо всём знали, но молчали, а тех, у кого возникало желание посплетничать на эти темы – углубиться, так сказать, в личную жизнь патриархов и кардиналов, – ожидала незавидная участь. Возле Святого Престола дураки и болтуны не задерживались – жизнь идиотов на высотах власти коротка и неинтересна, – и на людях все священники тщательно поддерживали видимость соблюдения «нерушимых» морально-нравственных правил…

Поэтому, когда Владыка Святого Престола – скорее всего, поддавшись влиянию давнего недруга Торомеги кардинала Ормена – посетовал о столь тяжёлой потере, Тольмер Торомега тут же насторожился.

Это произошло вроде как недавно, но уже кажется, что совсем в другой жизни…

* * *

Тогда, в отдельном небольшом зальчике – специально подготовленном для доверительных бесед с особо приближёнными – собралось несколько высших кардиналов, отвечающих, так сказать, за силовую сторону продвижения Истинной Веры в мире.

Неудобные стулья, простой металлический стол с пластиковым покрытием, идеально белые стены – всё это «великолепие» освещалось только солнечным светом через небольшие стеклянные окна в потолке. Обстановка резко контрастировала со всеми другими помещениями, поражающими красотой и богатством огромного замкового комплекса, где размещалась резиденция Святого Престола. Только немногочисленные особо доверенные люди знали, что демонстративно аскетические стол и стулья были специально выбраны такими простыми, чтобы нельзя было незаметно прикрепить какое-либо устройство прослушивания или записи.

Посетители, пока шли в эту удалённую комнату по длинным пустынным и извилистым коридорам, несколько раз проходили через металлодетекторные рамки и сканеры, работающие по разным алгоритмам, что полностью исключало пронос оружия, записывающих и радиопередающих устройств. Ровные стены были покрыты особой металлической сеткой для экранирования и защиты, а освещение естественным светом было обусловлено тем, что из комнаты были удалены любые электрические приборы, даже электролампы, тем самым давая возможность чувствительным датчикам системы безопасности сразу зафиксировать опасную электромагнитную активность внутри защищённой комнаты. Небольшие окна смотрели вверх, тем самым полностью исключая съём вибраций с помощью лазерного луча – разве что с самолёта. Но любые летающие аппараты над резиденцией строго отслеживались, и мало кто знал, что свет – вроде как проникающий в заветное помещение естественным путём – проходил через несколько окон, преломляясь через систему искривлённых зеркал.

Таинство совещаний Владыка охранял с особой тщательностью и требовал этого от своих доверенных кардиналов…

– Кардинал Торомега, – начал он свою речь показательно кротким и тихим голосом, хотя в полной тишине он звучал очень зловеще, а перебивать Владыку вообще было очень опасно. – Ваша дочь подавала большие надежды, и у нас на неё были большие планы. Она могла войти в любую семью, привнеся с собой частику мудрости своего отца, столь успешно служащего безопасности Святого Престола. Несколько древних и уважаемых родов – правда, не настолько сильно привязанных к нашей вере – давно намекали, что хотели бы породниться с вами, тем самым связав узами крови будущие поколения. И всё рушится из-за пули подлых отщепенцев-еретиков…

– Ваша святость, у меня есть ещё несколько законных дочек, достойных войти в любой дворянский род, – попытался тогда отыграть ситуацию в другую сторону Торомега, уже понимающий, куда клонит Владыка.

– Да. У вас есть ещё дочери, но такой яркой, талантливой, можно сказать, полностью преданной нашему святому делу, к сожалению, нет, и это – большая потеря. Я считаю, что это особо тяжкое и циничное преступление против нашей веры, и такое злодеяние не может остаться без ответа. Кому, как не отцу надлежит отомстить за смерть своего чада?..

Тихий, усталый и равнодушный голос Владыки контрастировал с напряжённой обстановкой в комнате…

«Вот всё и стало на свои места…» – подумал тогда Торомега, увидев и ускользающие взгляды соратников, которые уже его заранее похоронили, и на мгновение вспыхнувшее торжество в глазах его давнего недруга кардинала Ормена.

Сразу стало понятно и необычное привлечение дочери в элитную службу, и отправка её в самый эпицентр глупой и опасной авантюры в Маурине. Явно кто-то из людей Ормена профессионально сыграл на честолюбии девчонки, втянув её в большую игру, откуда нет выхода по определению.

Теперь и его подставили под удар, отправляя в зону боевых действий, где сейчас вроде как затишье, а по-настоящему – между боевиками разных спецслужб шла натуральная бойня.

Через месяц, разобравшись во всём, Торомега – несмотря на всё своё самообладание – с ужасом стал ждать, когда за ним придут, нисколько не обольщаясь ни многочисленностью, ни профессионализмом своей охраны. Он только поражался тому, как его искусно столкнули с высокопрофессиональным полевым агентом христиан, который явно выполнял какое-то задание, да и показательная смерть сына одного из генералов роннийских спецслужб – которую тоже приписали его людям – тоже неплохо вкладывалась в эту картину.

Он ведь был далеко не мальчиком и, несмотря на беспрецедентные меры конспирации, уже давно просчитал ситуацию, наконец-то поняв весь смысл большой комбинации, за которой явно стоял сам Владыка.

Грандиозно и грустно…

Это только со стороны казалось, что силы Святого Престола – неисчерпаемы, а продвижение Истинной Веры в мире – неотвратимо, как сель, сметающий всё на своём пути. И ресурсы со временем стали уменьшаться, и у последователей начала снижаться мотивировка…

И уже не только проповеди, но и жёсткие наказания перестали эффективно двигать людей на лишения – или даже смерть? – ради великой цели…

Нужна была передышка, примерно лет на двадцать, чтобы приостановиться, набраться сил, вырастить новое поколение готовых на всё и не знающих сомнений воинов, а потом – ударить.

Но как этого добиться, не потеряв лицо и не утратив миллионы верующих, которые могут сразу отвернуться, почувствовав слабину?

Именно это кардинал Торомега пытался донести до иерархов церкви и до нового Владыки, занявшего престол более пяти лет назад, чем вызывал многочисленные нападки и недовольство. Прозрение наступило позже, намного позже, чем нужно было. Территории, подконтрольные Святому Престолу и связанными с ним ароанскими банкирскими домами, поразил тяжелейший экономический кризис. Пока всё удавалось скрывать, но ситуация подходила к критической точке.

Но он сейчас понял и другое – инициатива в очередной раз поимела инициатора: всё, о чём он говорил, не пропало втуне, уже давно была проработана многоуровневая операция по стабилизации ситуации, и она тщательно, шаг за шагом, претворялась в жизнь.

Только вот он, кардинал Тольмер Торомега – что, собственно, раньше всех эту ситуацию и просчитал! – и должен стать тем жертвенным бараном, который ляжет под нож этой стабилизации!

Одним махом решалось несколько проблем: первая – от Престола удалялся влиятельный и независимый в суждениях кардинал, занимающий свой пост ещё при старом Владыке; вторая – вся система безопасности перестраивалась в сторону усиления группы Ормена, полностью и абсолютно лояльного новому Владыке; третья и главная – во главе стабилизации оказывался не какой-то там строптивый кардинал, а сам Владыка Святого Престола!

Для выхода из критической ситуации Владыка решил максимально обострить ситуацию, а потом, выставив в качестве главного виновника его, Торомегу, пойти на переговоры, где одним из предметов торга будет голова неугодного кардинала, которого заочно замазали во многих преступлениях. Даже сепаратные переговоры генцев с христианами предусмотрели и закинули пришельцам очень правдоподобную дезинформацию.

Хотя, зная Ормена и его окружение, он очень сомневался, что всё было настолько глубоко продумано именно им: одно-двухходовые схемы, подкреплённые мощнейшими ресурсами Святого Престола – вот их удел. Скорее всего, в планировании всего этого принимал участие кто-то, скрывающийся в тени, который – в случае чего, в качестве второго слоя, так сказать, виноватых – может слить и Ормена с его головорезами.

Поэтому смерть дочери высшего кардинала – ставшая хорошим поводом его отправить в Маурину подальше от Владыки – очень неплохо укладывалась в этот сценарий: в зоне боевых действий много чего могло случиться…

Правда, людей Ормена в его окружении – которые должны были нейтрализовать неугодного кардинала – он уже вычислил, но пока не трогал, ожидая перехода ситуации в более острую фазу.

Но тут был ещё один важный момент: просчитать то, что мишенью «для мести» окажется полевой агент христиан, активно ищущий другую христианку – причём явно имеющую очень высокий статус, – они точно не смогли, как не смогли просчитать и ВСЕ последствия. Судя по последним событиям, христианин – на которого была объявлена охота – очень непростой человек, да и человек ли вообще?

За многие годы борьбы кардинал понял одно: с христианами нельзя быть ни в чём уверенным до конца, если копнуть поглубже – всегда отыщется новый слой. И это давало шанс для Торомеги хоть как-то переиграть ситуацию в свою пользу и попытаться предложить христианину его женщину, ну и ещё кое-что…

Скажем так: если христиане сохранят ему жизнь и помогут возвратиться с минимальными потерями к Святому Престолу, то они получат мощного союзника, склонного отложить ещё на несколько десятков лет очередной передел мира военным путём.

Ну а если на небесах того захотят – может, и Владыка Святого Престола сменится на более достойного…

Его мысли о судьбе мира были прерваны длинным с переливами гудком электровоза со стороны железнодорожной станции. Он невесело усмехнулся и опять вернулся к анализу действий своего противника, псевдоополченца с позывным «Рысь».

Над этой темой и так работал целый штат высококлассных аналитиков по тактике и стратегии спецопераций, которые в один голос говорили о невероятной живучести, везучести и нестандартной логике оппонента. Любые решения, принимаемые им в критических ситуациях, в условиях дефицита времени, отличались дерзостью, ярко выраженным презрением к смерти, а при более глубоком анализе – и холодным расчётом, позволяющим выбрать самые оптимальные и эффективные варианты действий. Одна только история, когда тот в одиночку пошёл в штыковую атаку на три десятка великолепно подготовленных и экипированных боевиков-наёмников, уже обросла легендами.

Спецы, проиграв ситуацию на одном из мощнейших вычислительных комплексов мира и учтя боевые потенциалы всех активных участников боя, создали математическую модель, которая ясно показывала: оперативник пришельцев за несколько секунд умудрился сделать аналогичный анализ и выбрать нестандартный, но самый эффективный вариант. Это говорило или о наличии в голове этого головореза суперкомпьютера – вроде как чушь, но кто их, пришельцев, знает? – или о сильно развитой интуиции, помноженной на тренировки, огромный опыт и специальные знания, что более вероятно.

И в том, и в другом случае противник был очень опасный, и тягаться с ним в нынешнем подвешенном состоянии у кардинала не было никакого желания – только договариваться, на что, конечно, кардинал очень рассчитывал…

А как договориться с прущим, как танк, и оставляющим за собой горы трупов боевиком?

Только дав ему то, что нужно…

* * *

В это время за спиной кардинала раздался тихий скрип открываемой двери, и он, прекрасно зная, кого провели к нему в комнату, повернулся и чуть поклонился вошедшей гостье.

Даже если бы он не догадывался, что девушка в мире христиан имеет очень высокий статус, то Торомега – внук раба и сын гончара – сразу почувствовал и королевскую кровь, и многие поколения властителей, которые оставили отпечаток на всём облике вошедшей. Несмотря на простой наряд, показательно кроткое выражение лица и неаккуратно подстриженные чёрные волосы – результат пребывания в концлагере, – в каждом движении гостьи чувствовались властность и достоинство, хотя она явно пыталась всё это скрыть.

– Добрый день, ваше высочество, – кардинал чуть поклонился и привычно выдал самую обезоруживающую из своих улыбку.

Девушка никак не отреагировала на это и просто промолчала. Видимо, это была не первая их встреча, и гостья уже давно выработала для себя наиболее нейтральную схему поведения.

А Торомега, как бы не обращая внимания на её показное безразличие, доброжелательно продолжил:

– Обстоятельства сложились таким образом, что, возможно, в ближайшее время я вас избавлю от своего общества, – а увидев только мимолётное движение бровями и выдержав паузу, стал говорить дальше: – Ваше высочество, поверьте, я никоим образом не хочу вам навредить, и для меня единственным желанием является сохранить вам жизнь и расстаться если не друзьями, то хотя бы не врагами. А вы наверняка знаете, что в наших условиях – это очень непростая задача.

Девушка опять показала безразличие, но всё же ответила:

– С чего вы меня всё время именуете королевскими титулами?

– Я – не ребёнок, да и вы – тоже. Уметь различать суть людей, не обманываясь внешней оболочкой – просто залог выживания в нашей среде. Кто вы – это я давно понял, и мне этого вполне достаточно.

Девушка внимательно его выслушала и через пару мгновений уже по-деловому спросила:

– Что вы от меня хотите? Я что, заложник? Или предмет торга?

И эти её слова настолько контрастировали с нейтральным голосом, которым она говорила до этого, что даже опытный кардинал чуть вздрогнул. Чуть, самую малость, но и это не осталось незамеченным. Гостья мастерски показала, что тоже умеет играть в эти игры, причём – на уровне гроссмейстера.

– Вы ошибаетесь – и не первое, и не второе.

Тут она улыбнулась, и эта спокойная и властная улыбка женщины, привыкшей с детства повелевать мужчинами, буквально пригвоздила кардинала к полу. Такой гостью он ещё не видел, но всё же ожидал чего-то подобного. Если она – посланец, то можно только гадать о том, кто её послал, а ещё… Каков же тогда истинный статус христиан, которые нашли пристанище в его мире, раз к ним отправляют на поклон таких вот особ королевской крови?

– И всё же: чего вы от меня хотите? – снова спросила девушка.

– Ещё раз повторю: вам ничего не грозит, во всяком случае – с моей стороны. Позвольте объяснить… Так получилось, что я стал пешкой в большой игре, разменной пешкой, которую должны принести в жертву. Естественно, это у меня не вызывает никаких положительных эмоций. И как оказалось, что одним из участников этой большой игры случайно стал человек, которого послали за вами.

– Даже так? – красиво изогнутые брови чуть поднялись.

– Да. Но мы знаем, что он был не первым… Нам удалось отследить две спасательные команды, которые вас искали, но были, к сожалению, уничтожены. Не мной, просто попали в эпицентр событий – во время гражданской войны всякое бывает… Ну а этот человек… Он уже месяц идёт по вашим следам, оставляя за собой горы трупов. Эта машина смерти уже стала и легендой, и занозой для очень серьёзных людей. Он умудрился испортить многие комбинации и наших спецслужб, и союзников, и противников, но тем не менее до сих пор жив и продолжает своё движение именно к этому дому, – Торомега демонстративно обвёл взглядом стены комнаты, давая понять, какой дом он имеет в виду.

Глаза девушки, которая последние месяцы была практически полностью лишена информации, начали разгораться, как угли, и кардинал сразу понял, что не прогадал и всё делает абсолютно правильно.

– Если всё, что вы говорите – правда, то… Получается, что вы боитесь за свою жизнь и хотите её обменять на меня? – спросила пленница кардинала.

– Это слишком просто и банально… Повторюсь: этот человек – очень непрост. Вроде полевой агент-боевик, но ваши знакомые христиане ему выказали ТАКОЕ уважение и почёт, что… Насколько я знаю, даже вы со своим статусом особо уполномоченного посланника – теперь я уверен в этом статусе! – не удостоились таких знаков внимания.

Девушка повела плечами и впилась глазами в своего собеседника.

– Вы хотите сказать, что он – тоже христианин? – вопрос прозвучал, как удар хлыста.

Кардинал внутренне поёжился, но ответил на вопрос твёрдо:

– Да. Он носит христианский крест.

– Кардинал, у вас же есть фотография этого человека? – так же жёстко спросила девушка, а через несколько секунд, увидев снимок молодого парня, облачённого в камуфлированную форму, вернула карточку собеседнику и спокойно констатировала: – Впервые вижу.

– Может быть… Но он прибыл на планету совсем недавно, так же как и вы инфильтровался через острова, в качестве добровольца-ополченца пересёк границу Маурины и активно занимается вашими поисками, параллельно, так сказать, усложняя жизнь очень многим.

– И вам? – улыбнулась она, уже примерно поняв, что за ней прислали какого-то особенного боевика, раз стандартные спасательные команды не смогли справиться со своим заданием.

– По отношению ко мне – это может показаться и так, но в этой ситуации есть и свои плюсы…

– Хотите поделиться своими планами и условиями того, как передадите меня этому человеку, избежав больших неприятностей?

– М-мм-м… В принципе – да, но не в том смысле, что подразумеваете вы.

– Кардинал, вам не надоело это словоблудие? Судя по вашему тону и новым условиям моего содержания здесь, человек, который якобы идёт по моему следу, вызывает у вас дрожь в коленях, что подтверждается чрезмерным количеством хорошо подготовленных боевиков вашей охраны.

Девушка начала жёстко отрабатывать тактику подавления собеседника и полного взятия ситуации под контроль, но тут ошиблась – человек, стоящий перед ней, сам был мастером подобных штучек, о чём и известил гостью простой понимающей улыбкой. Она это поняла и сразу сбавила темп и напор – беседу вели очень непростые люди…

– Хочу сказать ещё… – стал объяснять Торомега дальше, как бы не заметив шпильку в словах и про колени, и про охрану. – Несмотря на всё ваше техническое превосходство, вы стараетесь действовать скрытно, что говорит об определённых правилах, которые нельзя нарушать. Это, видимо, может быть связано или с нашей отсталостью и запретом на передачу технологий путешествия в Большой Космос, или с тем, что у вашего мира есть свои, скажем так, кураторы, и вы с ними – не в лучших отношениях. Поэтому и стараетесь здесь не афишировать своё присутствие. Возможно, это даже ваши враги, но из-за удалённости нашей планеты не сильно обращающие внимание на местную возню. А вот те же христиане со всеми сумели договориться, или… Скажем так: учитывая их воинские традиции, их просто боятся трогать, раз они решили осесть в нашем мире на такой долгий срок…

Кардинал говорил и говорил, пытаясь выявить хоть какую-то реакцию на его слова, чтобы окончательно увериться в своих умозаключениях, но собеседница оставалась закрытой, как мощнейший сейф…

– По косвенным данным наших аналитиков, христиане что-то спрятали у нас на планете. Нечто религиозно-ритуальное, что имеет и для вас, и для них определённую и явно немаленькую ценность. Вариантов много, но на основании большого количества мелких деталей мы тоже давно построили вполне правдоподобную картину… Просто подумайте… Ещё сто лет назад – когда не было ни вычислительных сетей, ни средств радиосвязи, ни всякого рода прослушивающей и наблюдающей техники – спецслужбы уже были и достаточно эффективно работали, полагаясь только на свой разум, на многовековые знания человеческой сущности, на пороки и добродетели. Верно?

– К чему вы это ведёте?

– Просто не считайте нас такими уж дикарями. Судя по моим наблюдениям, вы от нас не так уж и далеко ушли – техника, системный анализ, специальная химия и многое другое не делает вас ближе к Богу, как бы он ни назывался. Вы так же подвержены страху, жажде власти, жадности, зависти, похоти… Ещё раз говорю – вы от нас не сильно отличаетесь… А судя по христианам – и тому, как за вами идёт этот головорез! – вы так же убиваете друг друга, как и мы здесь. Без большого опыта такие специалисты на свет не появляются…

И тут Торомега понял, что девушка его услышала…

Значит многое, что он только предполагал, было реальностью, и на этом можно было сыграть. Кардинал, в некоторой степени раскрываясь перед гостьей-пленницей, фактически предложил ей не то чтобы союз, нет… Он как бы указывал ей на некие точки соприкосновения, которые бы в будущем смогли перерасти хотя бы в подобие понимания…

– Допустим, что в ваших рассуждениях есть некий смысл, но какую роль вы отводите мне? – перебила Торомегу девушка, давая понять, что пора переходить к конкретике.

– Роль посла или посредника.

– Звучит смешно, особенно в моём нынешнем положении.

– А в моём положении не очень тянет смеяться…

– Вы хотите мне поплакаться? Не стоит, люди вашего плана давно у меня не вызывают никакого сочувствия.

– А я вовсе не по себе плачусь… Не хочу выглядеть человеком, склонным к громким фразам, но, возможно, именно сейчас решается судьба НАШЕЙ цивилизации.

– Вы так нас боитесь? – впервые девушка подтвердила своё инопланетное происхождение.

– Нет. Я боюсь нас самих. По моим расчётам, нашей цивилизации отмерено несколько неспокойных лет, а дальше – ВСЁ!

– Ядерный конфликт планетарного масштаба? – сразу поняла гостья, куда он клонит.

– Да. Вы же – перед высадкой на планету – должны были провести всесторонний анализ. Уверен, что к таким же выводам пришли и ваши специалисты.

– Пришли-то пришли… Но когда в игре христиане, то долгосрочные прогнозы не всегда точны. Эти гордецы всегда были мастерами на нестандартные шаги, и история вашей Большой Войны тому пример. Тем более – они не самоубийцы.

– Допустим, тут спорить не вижу смысла, но всё равно ситуация критическая. Две основные противостоящие стороны, обладающие ядерным оружием, на грани войны. Любая провокация – и счёт жертв пойдёт на сотни миллионов.

Тут девушка как-то едко улыбнулась и, посмотрев на кардинала, сказала:

– В вашем исполнении громкие слова звучат как-то неестественно. Слышать нечто подобное от человека, который миллионами уничтожал противников своей веры, как-то непривычно. Если посмотреть на ваши слова немного по-другому… Вас удалили от Владыки, направили на другой край мира участвовать, по сути дела, в рядовом локальном конфликте, абсолютно не вашего уровня. Если учесть, что вы реально разозлили болярина – то есть христианина – и, судя по вашим рассказам, весьма и весьма искусного в военном деле, то я вам не завидую, и шансы вылезти из этой ямы у вас минимальны.

Кардинал, конечно, зафиксировал, как гостья оговорилась, и обязательно отметил в памяти новое слово «боляре», но возразил по существу:

– Со стороны может показаться, что так оно и есть. Некоторые силы сделали всё, чтоб создать подобную картину. Но это – всего лишь хорошо прорисованная картина, реально дела обстоят совершенно иначе.

– Кардинал, скажите, а мне оно зачем? Если я та, за кого вы меня принимаете, то ваши проблемы нам совершенно не интересны. В любой момент сюда может высадиться штурмовая группа в тяжёлой экипировке – для которой вся ваша охрана на один зуб, – и все эти интриги отойдут на задний план.

– Может быть, так оно и есть, но вам ведь интересны дела христиан? И насколько я понял, вы очень хотите с ними дружить. У вас это не очень получилось, а вот человек, который идёт за вами – смог добиться почёта и уважения. А ещё… И ведь есть те пресловутые правила по контакту с некосмическими цивилизациями, из-за которых вы вынуждены путешествовать в таком вот виде…

– Допустим. Но при чём тут мои отношения с христианами и ваши местные дела?

– Святой Престол давно уже осознал, что не в состоянии добиться полного контроля над планетой без окончательного решения вопроса христиан, которые уже несколько десятилетий постоянно вмешиваются и рушат все планы. Учитывая подавляющее техническое превосходство христиан, до последнего момента это было невыполнимой задачей. Когда-то давно мы считали, что нарезные винтовки и пулемёты – это верх совершенства, но оказалось… Для пришельцев – это давно пройденный этап. Пошло развитие автоматического оружия – и тут пришельцы впереди. Мы наконец-то осознали, что нас с вами в области оружия разделяют тысячелетия, и стараться догнать или перегнать – просто глупая задача.

– Это понятно и так. Так в чём проблема?

– У Святого Престола появился новый союзник, о возможностях которого я могу только предполагать, во всяком случае, они сопоставимы с возможностями христиан.

– Очень интересно, – протянула девушка, и кардинал, увидев, как она чуть напряглась, понял, что попал в цель.

– Я не знаю, кто, не знаю как… Но судя по множеству факторов, нынешнего Владыку очень искусно посадили на престол с помощью некоей третьей силы. И пресловутый консорциум ароанских банкиров тут и рядом не стоял – не их уровень воздействия, – он сделал паузу, чтоб девушка переварила полученную информацию, и продолжил: – На территориях, подвластных Святому Престолу, уже два года в самом разгаре тяжелейший экономический кризис – дальнейшее продолжение экспансии может привести к полному краху и, конечно, к мощному внутреннему конфликту. В данной ситуации есть всего два варианта действий… Первый – приостановить экспансию на пару десятков лет, перестроить систему управления, финансовую систему – что не очень понравится нашим банкирам, – подкорректировать идеологическую составляющую и уже потом начинать дальше продвигать нашу веру. Второй – при определённой помощи извне полностью, одним ударом решить проблему. Насколько я знаю, взятие под полный контроль Генского Союза и поглощение Роннийской Империи позволило бы решить все проблемы на ближайшие пятьдесят-шестьдесят лет, но… Первый вариант очень многих не устраивает, а второй вариант – это глобальная ядерная война. Но как мне стало известно, у второго варианта появилось новое, многоходовое решение…

– Кардинал, давайте ближе к делу, ваши внутренние дрязги меня мало интересуют, – опять перебила его девушка.

– В Роннийской Империи может смениться династия, и на всей планете и на христиан, и на их технологии начнётся охота…

– Ну, вот как-то ближе… А вы не думаете, что такое христиане никогда не пропустят мимо себя?

– Если б это всё решалось в рамках нашего мира, то точно бы не допустили, но тут появились новые игроки – про которых я вам уже намекал – и, видимо, им эта планета тоже для чего-то понадобилась… И вот тут возможны варианты… Как отнесётся эта третья сила к вмешательству христиан уже в их дела? И если конфронтация этой силы с христианами возникнет, то как это скажется уже на ваших интересах?

Девушка кивнула головой, вроде как в знак согласия, и заговорила, чуть протягивая слова:

– Всё, что вы рассказали – очень интересно, но это всего лишь слова одного из самых лучших манипуляторов и профессиональных лжецов этой планеты. Доказательства?

Торомега протянул ей папку с документами и долго наблюдал за тем, как она тщательно изучает представленные ей факты, с удовлетворением понимая, что всё-таки сумел заинтересовать этого загадочного посланца.

Через десять минут девушка наконец-то хмыкнула, подняла взгляд на своего собеседника и вполне серьёзно прокомментировала прочитанное:

– Ну, допустим… Есть интересные моменты, особенно экономического плана, которые совсем не свойственны вашим финансовым технологиям. Чтоб так точечно влиять на события, надо кое-что знать, и это – не стиль христиан. Они, как правило, более склонны к другим способам воздействия, где тактика и стратегия в первую очередь оценивается степенью эффективности и затрачиваемым ресурсам. А тут явно прослеживается долгосрочная, тщательно скрываемая программа по изменению социальной структуры вашего общества… Даже мы, имея доступ ко всем вашим средствам массовой информации – из которых и берутся основные данные разведывательной и статистической информации – не смогли ничего такого накопать.

Кардинал именно этого и пытался добиться – заинтриговать и получить хоть опосредованного и временного, но союзника.

– Мои люди тоже с большим трудом это смогли накопать. Но когда пытались вычислить персоналии агентов влияния, натыкались на запертые двери и на трупы. Может, именно из-за этого интереса меня и направили в Маурину в качестве жертвенного животного.

Девушка, которая про себя уже успела сделать какие-то выводы, резко изменилась. Она откинулась на спинку стула и, задумчиво глядя куда-то мимо собеседника, проговорила:

– Естественно, всё представленное вами будет тщательно проверено, но… Но вам-то оно зачем? Не проще ли было смириться, ведь именно так считает ваша вера?

– Возможно. Но христиане – известны и понятны, они стараются глобально не вмешиваться в наши дела, дистанцируясь от мелких дрязг. А те, другие – кто стоит за сменой Владыки – пугают: их цели непонятны, методы неизвестны, но промежуточные результаты уже заставляют задуматься.

– Но ведь они – тоже пришельцы?

– Да. Но христиане – в качестве гарантов мира и стабильности на планете – проявили себя достаточно положительно, а вот как себя поведёт эта третья сила?..

– Как вы себе представляете дальнейшее развитие событий?

И тут кардинал наконец-то выдал свои условия, ради которых и была устроена эта встреча, причём – в условиях огромного дефицита и времени, и информации.

– Когда я стану Владыкой, то готов отдать под контроль христиан ВСЕ ядерные боеприпасы при условии, что такое же решение примет роннийский Император. Христиане получат особый статус официальных хранителей мира, ну а вы… Вам всемерно помогут в ваших контактах с христианами, – он сделал паузу и, пристально глядя на свою собеседницу, добавил: – Несмотря на кажущееся равнодушие с вашей стороны, мне кажется, что наш мир обладает каким-то особым свойством, раз здесь обосновались христиане, и раз наши невидимые противники проявились и начали активно действовать. Я же вижу, что вас это удивило и озаботило… Просто… В данной ситуации в моём лице вы можете получить вполне надёжного и лояльного союзника.

Девушка усмехнулась.

– Это в случае того, если вы сами не являетесь креатурой этих самих сил.

– У вас будет возможность проверить мою лояльность любыми средствами, какими только располагаете. И ещё… Я очень прошу вас понять, что персоны моего уровня редко обращаются с такими предложениями. Для таких шагов нужны слишком веские основания, и угроза жизни не может быть такой причиной.

Девушка не стала поправлять кардинала в том, что вообще-то происходящее называлось и вербовкой, и простым словом «продаваться». Действительно, на таком уровне это уже было нечто иное, более основательное и знаковое – предложение стратегического союза планетарного уровня…

Столь важный и многообещающий разговор был прерван осторожным стуком в дверь.

Кардинал, который долго и тщательно дрессировал свою охрану и прекрасно знал, что прервать его могли только в случае экстренной ситуации, изобразил лицом извинение перед гостьей и негромко сказал:

– Войдите.

Дверь скрипнула, и на пороге нарисовался один из боевиков, который доложил:

– На госпиталь напали.

Кардинал невесело усмехнулся: ловушка начала работать, и время томительного ожидания наконец-то закончилось, но от этого ему легче не стало.

– Кто?

Эпилог

Принцесса Ириана с огромным, но хорошо скрываемым интересом и с затаённой радостью наблюдала за тем, как изменилось холёное и слегка напыщенное лицо кардинала. Весь этот нелёгкий и долгий разговор стоил ей огромных сил, которых, несмотря на всю её подготовленность, оставалось очень мало – приключения последних месяцев не прошли без последствий. Но ей – судя и по тону охранника, принёсшего весть, и по тому, как даже у такого притворщика, как её собеседник, изменилась моторика движений, и чуть дрогнул голос – стало ясно, что обстановка резко начала меняться, причём меняться не в самую лучшую сторону для её тюремщиков.

Она откинулась на спинку стула и позволила себе чуть расслабиться, понимая, что на ближайшее время её ожидает только роль тщательно охраняемого зрителя в кровавом спектакле борьбы за власть среди местных спецслужб.

Хотя…

Если кардинал не врёт и не ошибается, то сейчас на сцене должен появиться новый игрок, который представляет интересы одной из многочисленных сил Большого Космоса, а вот его принадлежность к подчинённым её отца пока весьма сомнительна…

Ненаследная принцесса Ириана с нейтральным выражением лица кивнула головой, когда кардинал извинился и оставил её одну в этой комнате. Теперь она позволила себе закрыть глаза и внутренне расслабиться, преобразившись из горделивой высокородной леди в уставшую и побитую жизнью девчонку, несущую на своих хрупких плечах тяжкий груз ответственности за выполнение данного Императором поручения. Но это никак не проявилось внешне – девушка прекрасно осознавала, что комната напичкана различными средствами наблюдения и контроля, поэтому не могла себе позволить полностью дать волю чувствам, раз решила биться до конца и выбраться из этой запутанной ситуации.

Она очень любила отца, несмотря на то, что он – в отличие от простых мужчин – не мог уделять ей много времени ни когда Ириана была маленькой девочкой, ни тем более когда уже целенаправленно стала участвовать в политической жизни Империи.

Любое лишнее внимание, вскользь брошенная улыбка, даже добрый взгляд – всё это при дворе воспринималось с ревностью со стороны других членов императорской фамилии, что частенько приводило к разного рода неприятным ситуациям.

Надо отдать должное: Император жёстко карал за любые попытки кровью освободить себе место у трона, и пример несколько демонстративно жёстко наказанных родственников – правда, ещё до её рождения – быстро отбил желание у любого любителя умертвлять членов императорской семьи. Её отец быстро нашёл каждому применение в огромном и сложном аппарате управления Империей, и если кто-то не справлялся, то ему подыскивали другие, менее почётные места. Кто не хотел работать, не мог или не старался – просто становился неинтересен Императору и навсегда под благовидным предлогом удалялся с тронной планеты. Таких было немного, но прецеденты имелись.

Отец Ирианы нашёл максимально простой и эффективный способ погасить и устранить внутренние дрязги, чётко прописав правила общения между родственниками и направив их энергию по карабканью на вершины власти на служение Империи, и только с этой точки зрения он оценивал их надобность нахождения на тронной планете.

Ириана – зная, что она действительно одна из любимых дочек отца – своими обязанностями не гнушалась и как могла работала, вкладывая все свои таланты и силы в выполнение порученных заданий, которые с каждым разом становились всё труднее и опаснее, что говорило о высоком доверии со стороны Императора. С некоторых пор знающие люди стали её считать неформальным послом, наделённым фактически абсолютным доверием высшего руководства Империи, что давало во многих случаях определённые возможности, которых были лишены официальные мужчины-послы. Ослепительно красивая, умная и образованная ненаследная принцесса была везде дорогой гостьей, и мало кто хотел ей причинить вред, прекрасно осознавая: то, что может простить Император – учитывая политические выгоды, – не простит отец, наделённый такой огромной властью и возможностями.

Поэтому не было ничего удивительного, что к болярам на задворки галактики направили именно её, чтоб и произвести впечатление, и донести скрытый посыл Императора с просьбой о помощи.

Но она не справилась…

Её выслушали, показали своё хранилище артефактов и просто отпустили, равнодушно отвернувшись, когда она в сопровождении охраны вышла за границы скрытого в лесах посёлка христиан.

Что-то пошло не так, задание Императора не было выполнено…

Ещё несколько попыток привлечь внимание боляр остались без внимания, и в итоге – потеряв в перестрелке с местными бандитами, называющими себя борцами с сепаратистами, свою охрану – ненаследная принцесса Ириана оказалась в концентрационном лагере, где, пользуясь своими знаниями, лечила таких же, как и она, узников, над которыми открыто издевались мауринские «освободители».

Это были несколько долгих месяцев ада, когда постоянно приходилось держать себя в руках и прятать под слоем грязи свои внешние данные, чтобы не стать очередной куклой для развлечения националистов-надзирателей. Она много раз видела, как молодых девушек, девочек или женщин забирали из бараков и отводили в дома, где проживала охрана. Через некоторое время изуродованные трупы выбрасывали на помойку, где они долго лежали, распространяя вокруг себя ни с чем не сравнимый запах гниения человеческих тел. Их там оставляли специально, в качестве наглядного пособия для всех несогласных с действиями лагерной администрации.

Отрывочные сведения, что народное ополчение несколько раз ощутимо дало по носу карателям, изредка доходили до заключённых концлагеря, но потерявшие всякую надежду люди уже никак не реагировали – просто пытаясь выжить.

Но всё изменилось, когда её неожиданно изъяли из концлагеря и под усиленной охраной скрытно вывезли в небольшой город, где всем заправляла военная администрация.

Профессионализм и экипировка бойцов сопровождения говорили об очень серьёзной организации, которая заинтересовалась её скромной персоной. Это были не мауринцы и не генцы – по некоторым оговоркам можно было предположить, что её охраняет личная гвардия одного из кардиналов Святого Престола, что не могло не настораживать. Значит, её, несмотря на все ухищрения, всё же выделили, идентифицировали и ввели в какую-то очень серьёзную и крупную игру.

Под неусыпной, но вполне вменяемой и профессионально не попадающейся на глаза охраной она некоторое время проработала в военном госпитале недалеко от крупной железнодорожной станции. Тогда Ириана подумала, что её мытарства на время закончились, и даже начала прорабатывать план побега, но неведомый кукловод и тут показал, что жёстко контролирует ситуацию. Опять был быстрый сбор, смена места жительства, и этот коттедж на окраине города, где все соседние дома были набиты спецназом и превращены в некоторое подобие усиленных узлов обороны.

Против кого применяются столь неординарные меры безопасности – она могла только гадать…

Гвардия Императора, её отца?

Маловероятно: по условиям операции засветка и присутствия любых высокопоставленных представителей императорской фамилии категорически неприемлема.

Местные боевики?

Боляре?

Спецназ местного роннийского Императора?

Оставалось только ждать развязки, пытаясь выявить основных игроков и уже на основании хоть какой-то достоверной информации строить тактику дальнейшей игры за выживание. Единственное, что не вызывало сомнений, было то, что она в этой ситуации являлась некоторой приманкой или целью, ради которой задействованы столь впечатляющие силы.

Ну и наконец-то наступил этот знаменательный день – сам кардинал Торомега почтил её своим вниманием и попытался разыграть очень интересную комбинацию.

Ну что тут можно было сказать – силён, очень силён…

Даже в Большом Космосе такие специалисты в прикладной психологии – большая редкость, а уж в сфере специальных организаций – тем более.

Но принцесса явственно ощутила одно: кардинал напуган, очень напуган – и это её очень интриговало. Что ж такое могло произойти, что один из самых могущественных людей этой планеты прибежал к ней поджав хвост?

Рассказ кардинала удивил и заставил задуматься…

Внешнее воздействие на эту планету со стороны тех же боляр было и так видно, но, как оказалось, кто-то ещё ввязался в игру, и этот кто-то явно не хочет вступать с христианами в прямую конфронтацию. Налицо был явный, тщательно продуманный многовариантный долгосрочный план по изменению военно-политической обстановки в мире, полностью исключающий прямую конфронтацию с болярами.

Такой план местные явно не могли осуществить, тут точно сработал кто-то из Большого Космоса. Прекрасно зная методы работы реальных хозяев этого участка космоса – спецслужб Конфедерации Таран-Хо, – она сомневалась в их участии: уж слишком всё тонко и качественно делалось. А если всё рассмотреть в комплексе – учитывая непонятные процессы вокруг Империи и её сателлитов, – то складывалась картина комплексного недружественного воздействия некой третьей силы в этом секторе галактики…

Её размышления неожиданно прервали взрывы где-то в городе, а также вспыхнувшая перестрелка. Судя по нарастанию звуков боя, в него постоянно втягивались всё новые и новые участники, и в характерный суховатый треск стрелкового оружия начали вплетаться басовитые хлопки чего-то более крупнокалиберного.

Принцесса порывисто встала и подошла к окну, покрытому специальной светозащитной плёнкой, наклеенной на пуленепробиваемое стекло. Она фиксировала, как по двору деловито перемещаются экипированные в тяжёлые штурмовые бронежилеты и шлемы боевики охраны кардинала, занимая укреплённые позиции в ожидании непрошеных и явно непростых гостей.

Прошло несколько томительных и тревожных минут, и вдруг всё стихло – создавалось такое впечатление, что кто-то выключил рубильник, и перестрелка в мгновение ока прекратилась.

Она прекрасно знала, что в зоне боевых действий перестрелки между регулярными мауринскими войсками и карательными батальонами стали обычным делом. В тылу – в непосредственной близости от передовой – уже давно шла незримая война за делёжку прав собирать налоги на блокпостах, контролировать потоки контрабанды наркотиков, оружия и рабов.

В общем, в этой войне у каждого участника – наделённого хоть какой-то властью – была своя ниша, в которой он мог, так сказать, нормально жить, зарабатывать и вполне вольготно строить «запасные аэродромы» на случай форс-мажора в виде недвижимости и вкладов в банки Генского Союза.

Вот только способов заработка на этой грязной войне было гораздо меньше, чем желающих заработать, поэтому они убивали друг друга вполне системно и регулярно, что и выливалось в кровопролитные сражения с применением беспилотников, артиллерии и танков. Естественно, все эти потери списывались на злобных сепаратистов, и доходило до того, что потери от столкновений между разными подразделениями мауринцев превышали такие от боевых действий с новомауринцами.

Но здесь, в этом городке, на не затронутой войной территории – где у населения после трёх лет непрерывной «промывки мозгов» не наблюдалось ярко выраженных пророннийских симпатий – действовали другие правила. Да и всем было прекрасно известно, что новомауринцы не проводят диверсий на территории Маурины, тем более – с перспективой гибели мирного населения.

Значит, произошло нечто совсем из ряда вон выходящее…

Прошло больше часа, и Ириана услышала, что где-то в районе железнодорожного вокзала раздался оглушительный взрыв, от которого даже на таком удалении жалобно задрожали стёкла в доме. Чуть позже в той же стороне ещё несколько раз ощутимо грохнуло, в той стороне стало разгораться зловещее зарево, а в небо потянулись маслянисто-чёрные столбы нефтяного дыма, объединяясь в огромное облако, которое всё увеличивалось и набирало силу. Ветер, как назло, дул именно оттуда, и минут через двадцать густые клубы дыма закрыли своими уродливыми щупальцами небо, и на улице сразу стало темно, как в сумерках.

За спиной тихо скрипнула дверь, но девушка даже не обернулась – она продолжала стоять возле окна и наблюдать, как на улице становится всё темнее и темнее.

Кардинал в сопровождении высокого поджарого боевика-охранника – лицо которого было закрыто чёрной маской – зашёл в комнату, медленно приблизился к принцессе и стал рядом, став таким же зрителем, как и девушка. Очередной акт Большой Игры – где все фигуры расставлены, а роли расписаны – разворачивался у них прямо перед глазами.

Перестрелка то смолкала, то усиливалась, а к общему задымлению какой-то умник, видимо, додумался активировать мощные дымообразующие средства из арсенала маскировки целых городов от спутниковой разведки, и рыже-серое облако, смешавшись с чёрным маслянистым дымом, накрыло город таким чудовищным фантастическим куполом, что видимость упала до трёх-пяти метров.

И кардинал, и его гостья, и бойцы охраны прекрасно понимали, что это создало фактически идеальные условия для нападающей стороны.

Кардинал задумчиво и чуть напряжённо проговорил:

– Интересный молодой человек…

Ириана поняла, кого он подразумевал, но промолчала.

– Отвлекающий манёвр, – снова проговорил кардинал и, не дождавшись ответа, продолжил: – Да, и весьма изобретательный. Чужими руками… Местные боевики вас искали в больнице, но ваша фотография… У них был снимок совершенно другой медсестры. Этот головорез, как всегда, сработал очень умело. Интересно… Если по вашим следам идёт не бог, то как он сможет вас найти? С этим домом ни меня, ни вас ничего не связывает.

– Вы в этом абсолютно уверены? – слегка съязвила девушка.

– Ну… Мои специалисты постарались учесть любые возможности утечки информации, а по техразведке… Здесь нет ни одного электронного прибора, по которому нас можно определить: телефонные, компьютерные и электрические сети – всё удалено, никаких электромагнитных сигналов наружу. Ну, разве что…

– Мы обладаем сверхспособностями, против которых у вас нет никаких шансов, – продолжила она за него, вложив в свои слова изрядную долю сарказма.

– И всё же? – кардинал как бы не заметил её язвительности.

– Хочу ответить одно: вас ожидают большие сюрпризы… – сказала она таким тоном, что ни у кого в этой комнате не осталось желания продолжать разговор.

Кардинал тут же кивнул начальнику охраны, который ненадолго вышел из комнаты и вернулся в сопровождении двух тяжёловооружённых боевиков, которые, по идее, должны были составлять последний рубеж обороны большого босса.

Принцесса слегка улыбнулась, и это не укрылось от кардинала, не добавив ему положительных эмоций. Единственное, что грело Торомеге душу, так это то, что он – хотя и в самый последний момент – попытался встать на сторону сильнейшего и перспективного игрока.

На улице же перестрелка постепенно сошла на нет. Где-то, на пределе слышимости, выли сирены машин «скорой помощи», полиции и пожарной охраны, но всё это растворялось в густом облаке дыма, и казалось, что весь мир сузился до этой маленькой комнатки.

То, что сейчас идеальные условия для нападения, поняли все, и, не дожидаясь команды кардинала, его молчаливый начальник охраны кивком дал команду боевикам выйти за дверь, а чуть позже – обменявшись взглядами со своим начальником – последовал за ними.

Ириана не выдержала и прокомментировала:

– Следующим в эту дверь войдёт либо ваш человек с известием о гибели гостя, либо – что более вероятно – придёт сам гость с известием об уничтожении вашей охраны.

Кардинал хмыкнул, но всё же промолчал и стал нервно ждать – первый раз в жизни от него почти ничего не зависело.

Где-то на улице раздался приглушённый крик, который тут же перешёл в хрип и какое-то бульканье…

Прогрохотала автоматная очередь, снова раздались крики, несколько раз сухо треснули пистолетные выстрелы…

Снова кто-то глухо закричал, но не на улице, а уже в доме, и по лестнице затопали тяжёлые штурмовые ботинки…

Через пару мгновений открылась дверь, и перед кардиналом предстал начальник охраны и двое боевиков.

В открытую дверь стала видна расстеленная плащ-палатка, на которой лежал человек в форме охранника. Судя по конвульсивному подёргиванию ног, а также по всё увеличивающейся луже крови, которую уже не впитывала грубая ткань, лежачий боевик был при смерти.

Кардинал глубоко вздохнул, пробормотал нечто похожее на короткую молитву и усталым голосом спросил начальника охраны:

– Ну что?

– Внешние посты уничтожены. На лестнице двое и здесь двое. Противник – тот, кого мы ждали. Работает прямо через дым специальным оружием с глушителем. Точность – стопроцентная. Предполагаю наличие особого прицела, работающего в полной темноте. На коротких дистанциях работает холодным оружием. Что-то вроде меча или сабли. Очень хорошо работает…

Коротко, информативно и пугающе…

Стоящий перед кардиналом человек – экипированный по последнему слову военной науки и прошедший не одно сражение – просто констатировал, что они проиграли и сейчас умрут.

– Ваш прогноз?

– В доме – есть шанс с заложником. Здесь задымления нет, и его преимущества минимальны, но…

Кардинал глубоко вздохнул, невесело усмехнулся и, приняв решение, проговорил:

– Не поможет, – и приказал: – Всем снять оружие и снаряжение… Всё оружие и снаряжение… Сложить на первом этаже и лестнице, стать на колени лицом к стене и ждать развития ситуации. Всё, вы своё дело сделали.

Бойцы охраны были слишком хорошо выдрессированы, чтобы показать какое-то неудовольствие или неподчинение: начальник сказал – ему виднее, всё равно с их профессией когда-нибудь придётся умереть. Без лишней нервозности боевики привычно скинули разгрузки, бронежилеты и каски, а потом, аккуратно сложив всё это на лестнице и добавив оружие, отошли в конец коридора, где спокойно стали на колени лицом к стене, положив руки на затылок.

Только один из бойцов не спешил – он вроде как чуть отошёл в сторону и копался с заевшей застёжкой бронежилета. Дождавшись, когда возле стены на колени стал и начальник охраны, замешкавшийся боец прекратил возиться с непокорным снаряжением, повернулся к кардиналу и заговорил:

– Необычное решение, ваше святейшество, но эффективное и правильное.

Кардинал, быстро понявший, кто скрывается под маской боевика, чуть усмехнулся и проговорил мягким, почти задушевным голосом, который никак не вязался с лежащим рядом трупом уже умершего боевика.

– Вы, Рысь, воин, а не мясник. Причём – офицер, с явно выраженным стратегическим мышлением и великолепными тактическими навыками. Они… – он кивнул головой на стоящих на коленях охранников. – Они для вас – уже не цели.

– Возможно… Но вас это не спасёт.

Это было сказано спокойным нейтральным голосом, без эмоций – просто констатация факта, не более того, но Торомега не сдавался.

– Я не сомневаюсь, что вы проработали несколько путей отхода, с нашей, так сказать, подопечной, но уверен, что они в той или иной степени сопряжены с риском. Учитывая статус гостьи, считаю, что это – не совсем приемлемое решение. С моей помощью этот риск будет минимальным.

– Вы предлагаете перемирие? – с иронией спросил гость. – Хотите этим меня заинтересовать?

– Конечно. Более того – я предлагаю свои услуги.

– Мне? – безо всяких эмоций спросил боевик.

– Ну, не вам лично, конечно – вы слишком тёмная лошадка, задействованная для единичной операции… А тем, кто за вами стоит.

– Решили сменить хозяев? И выступить на другой стороне?

– Если вы имеете в виду следующее: выступить на стороне ваших соплеменников христиан, нашедших убежище на нашей планете; на стороне роннийского Императора, которому вы симпатизируете; ну и в некоторой степени на стороне ваших ополченцев – то нет.

– Звучит как-то всё неправдоподобно.

– Согласен. Но если учесть, что на планете уже давно скрытно, системно, но активно действуют некие силы, которые больше имеют отношение к ВАШИМ играм, нежели к нашей планетарной возне, то моё предложение может быть вам интересно.

– Нашим играм?

– Да. Возможности этих сил, скажем так, выходят за рамки технологий нашей планеты. Выводы просты: либо это делаете вы, либо ваши оппоненты, либо третья неизвестная сила – вариантов много. Соответственно, христианам и тем, кто вас сюда послал – а особенно тем, кто сюда отправил эту милую девушку, – будет очень интересно получить дополнительную информацию. Я считаю всё происходящее частью большой игры, в которой вся наша планетарная цивилизация является мелкой разменной монетой. С некоторых пор я и некоторые мои соратники пришли к мысли, что вы не замешаны в этом. С другой стороны, уже ясно видно, что какой-то игрок – который пытается перегруппировать силы Святого Престола, стабилизировав на несколько десятков лет ситуацию – всё равно ведёт нашу цивилизацию к глобальной ядерной войне. Смысл, логику и конечные цели – ну, кроме идеи о глобальной колонизации планеты – ни я, ни мои аналитики не смогли до конца понять. Используя все возможные рычаги воздействия, я попытался этому воспрепятствовать, но – перехватив мои идеи о стабилизации для снижения общей конфронтации на планете – Владыка, подконтрольный этому третьему игроку, желает получить всего лишь временную передышку, чтобы чуть позже всё равно ударить и победить… А я… Я стал жертвенным животным, и если сейчас вы меня не уничтожите – это произойдёт чуть позже. То есть при любом раскладе я – покойник.

– Весело. Ну, если вы так глубоко копаете и просчитываете ситуацию, то что за штучки с местью и подсылами наёмником за моей головой? Вроде как не ваш стиль.

– Всё оттуда же, и вы в этом почти уверены, иначе бы сейчас со мной не разговаривали. Меня целенаправленно выводили из игры. Наверняка, прежде чем действовать, вы полностью изучили и меня, и другие ключевые фигуры, сделав свои выводы, сходные с моими.

– Хорошо… А это всё, я так понял… – собеседник кардинала обвёл глазами коридор. – Не ловушка, а последняя проверка?

– Вы абсолютно правы. Я должен был окончательно убедиться и в вас, и в ваших возможностях. В моих интересах сотрудничать с теми, на чьей стороне играют такие люди, как вы и ваши соплеменники христиане.

– Христианство – это не народность, это – религия.

– Конечно, но её исповедуют представители только одного народа – это ваша отличительная черта.

– Допустим, всё, что вы говорите – интересно. Вы приблизительно просчитали статус моей родственницы, которую я хочу вернуть домой. Но в рамки моей компетенции не входит заключение подобных договоров.

– Не скромничайте. Мне известно о двух неплохо подготовленных спасательных командах, которые были уничтожены. И вы, и я прекрасно знаем, как проводятся такие операции. Ну а тут присылают вас, всего лишь одного, неординарного, очень удачливого и имеющего огромный боевой опыт. Вы – офицер, причём не простой и явно имеющий широкие полномочия. Этого вполне достаточно, чтобы с вами можно было вести предварительные переговоры.

– Вы заблуждаетесь.

Кардинал самодовольно ухмыльнулся.

– Уверен, что нет… Одно то, как вас приняли христиане… Никто не удостаивался такого приёма. Там вас не просто признали своим – они подтвердили ваш очень высокий статус.

– Что-то мне так не показалось.

– Видите ли… За несколько часов до вашего появления мне довели послание христиан. Они надеются, что вы полностью пройдёте свой путь и так же выполните своё предназначение. За всю историю присутствия на планете ваших соплеменников они второй раз выставили подобный ультиматум, и, поверьте, из тех, кто хоть что-то понимает в реальном распределении сил, не найдётся идиотов пойти против пожелания христиан.

– И?

– Девушка – в вашем полном распоряжении. Любые документы, любые транспортные средства, что я могу обеспечить, так же – охрана и сопровождение. Без каких-либо обязательств с вашей стороны.

– Уверены?

– Абсолютно.

– Как-то вы быстро сдались.

– Не беспокойтесь – никакого подвоха. Просто я загнан в угол, и окно моих возможностей в данной ситуации очень небольшое.

Принцесса Ириана, стоящая чуть в стороне и с интересом слушающая весь разговор, пристально рассматривала затянутого в форму боевика, посланца её отца. Да, действительно, пришедший за ней человек был очень неординарен, и всё, что о нём говорилось, скорее всего, было правдой. А ещё… От него буквально разило Истинным Болярином: манера двигаться, говорить, контролировать ситуацию. Уж в этом она разбиралась чуть ли не лучше всех в Империи – пришлось изучить все материалы в рамках полученного от отца задания. Истинных Боляр осталось не так много, всех она знала поимённо, а вот этот был ей не известен, но при этом он был явно Истинным. И ещё, что она поняла: он – не имперец. Увидев лицо императорской фамилии, он никак на это не среагировал, как это бы сделал любой другой офицер Империи.

Вот как всё интересно…

Неужели отец нашёл ещё какое-то решение, пока она здесь мыкалась по концлагерям?

А боевик в это время ответил на предложение Торомеги всего одной фразой, но явно вложив в неё глубокий смысл:

– Я не один здесь – к вам большие претензии не только у меня…

– Я в курсе и про вашу спутницу, и про историю с гибелью её брата, и кто её отец, и прекрасно осведомлён о его реальном статусе. Получить такого человека в личные враги было бы большой глупостью. То, что я до сих пор жив, говорит о том, что её отец до конца не уверен в моей вине в тех событиях.

– Удивите меня: скажите, что у вас не подготовлена папка с полной доказательной базой вашего неучастия в смерти родного брата моей спутницы.

Кардинал усмехнулся.

– Да, вы правы, в данном случае вас удивить не получится. Вот она, – и он протянул собеседнику обычную картонную папку. – Наверняка ваша спутница где-то на первом этаже ждёт развития событий и прикрывает вам спину, как обычно.

– Хотите использовать её отца как канал прямого выхода на роннийского Императора? Вы всё просчитали…

Кардинал опять невесело улыбнулся.

– Мир переформатируется и поляризуется перед большой войной. Генцы уже приняли решение, на чьей они стороне, вы ведь тоже в этом немного поучаствовали…

– Дым рассеивается, нам нужно ехать, – перебил Торомегу пришелец, давая понять, что он удовлетворён разговором и принимает условия кардинала.

– Один вопрос: как вы вычислили наше местонахождение? Мы же так шифровались…

– Человеческий фактор.

– Поясните.

– После первой серии перестрелок ваши люди без метаний и паники стали занимать оборону в одной ключевой точке… Дальше – дело техники…

Кардинал не удержался и бросил насмешливый взгляд на своего начальника охраны, который буквально дёрнулся от возмущения и обиды, когда услышал ответ Рыси.

* * *

Они уже третий час ехали на джипе, принадлежащем мауринской контрразведке, в сторону границы Роннийской Империи по второстепенной грунтовой дороге, оставляя за собой клубы белой пыли. Никто не сомневался, что их ведут и всячески оберегают от всевозможных неприятностей, хотя дорога впереди и казалась пустынной. На блокпостах при виде машины давали зелёный коридор, вообще не останавливая для досмотра и проверки документов…

Принцесса Ириана, сидя на заднем сиденье машины, с интересом рассматривала своих спутников, которые переоделись в форму мауринских контрразведчиков и спокойно посматривали по сторонам, не показывая никаких признаков нервозности. Да, это были воины, опытные и знающие себе цену, хотя местная девочка явно была слишком молода для отведённой ей роли. Но вот боевик, которого за ней послал отец, заслуживал особого внимания, тем более после того памятного разговора с кардиналом, который она всю дорогу проигрывала у себя в голове, выискивая всё новые и новые глубинные смыслы.

Ей особенно запомнилась фраза её спасителя перед отъездом…

– Ваше святейшество, как вы уже успели заметить, я – внесистемный игрок, скажем так, специалист, привлечённый со стороны и в определённых условиях наделённый широкими полномочиями. Сейчас вы сделали важные шаги, но если вы попытаетесь что-то переиграть, то могут пострадать люди, которые в той или иной степени мне стали дороги. Через некоторое время я вернусь на эту планету, и если вдруг… То меня никто и ничто не остановит…

И это была не угроза, а простая констатация факта…

И все поняли, что Рысь не бравировал и не пугал. Он просто предупреждал о неотвратимости наказания…

Потом было несколько часов нервотрёпки, пока они выбрались из города и покинули район, где после недавних событий все стояли на ушах…

А во время небольшой остановки, когда девушки по очереди посещали кустики, она наконец-то спросила своего спасителя:

– Ты же – явно не имперец, но при этом чистокровный болярин – может, даже первое или второе поколение – откуда тебя выкопал отец?

Болярин невесело усмехнулся. Его спутница как раз скрылась в кустах, и он, поняв, что есть пара минут для спокойного разговора, чуть скривился и совершенно без бравады ответил:

– Из мясорубки.

– Не поняла.

– Кентарийская флотская разведка. Разведывательнодиверсионное подразделение.

«Ого, вот значит так. Это многое проясняет…» – подумала про себя принцесса.

Кентарийцы приняли на себя главный удар драконовских кланов, понесли огромные потери, но сумели выстоять и начали даже проводить наступательные операции. А про диверсантов из флотской разведки вообще ходили легенды, и, видимо, одного из них она видела перед собой.

«Ох, отец, отец… Ты, как всегда, нашёл самое лучшее и эффективное решение!» – про себя восхитилась своим родителем принцесса, а вслух сказала:

– Я знаю: у вас там сейчас очень тяжело.

– Очень. Ради вас, ваше высочество, меня вытянули из глубокого рейда.

– Вы сделали очень много. И даже не то, что спасли мою жизнь… Вы расшевелили ваших соплеменников на этой планете. Как бы то ни было, но они уже фактически выступили на нашей стороне в самый непростой момент. И ваша республика от этого только выиграет. Поверьте, Империя этого не забудет.

На что её спаситель опять невесело усмехнулся и проговорил на русском, который она неплохо знала:

– Сделав добро, главное – успеть увернуться от благодарности.

Она поняла, на что он намекает, но сказать что-либо путное в данной ситуации не получилось – местная спутница болярина уже вышла из кустов и приближалась к ним, поэтому для дальнейших откровений времени просто не осталось.

Дорога в пустоте

Пролог

Я только вчера вылез из медицинской капсулы после того знаменательного поединка с главой драконовского клана, который обосновался в системе Орка. Несмотря на то, что меня основательно подлечили, причем в мощнейшем и самом лучшем лечебном комплексе флагманского линкора, общее состояние было никакое. Все-таки существует такая вещь, как фантомные боли, и организм еще не забыл, как был поврежден, избит и переломан в моем последнем бою. Да и сюда мою тушку в живом виде с трудом успели доставить, сломанные ребра пробили легкое, и только своевременные инъекции всякого рода стимуляторов оттянули момент моего отхода в Страну вечной охоты.

Теперь после излечения я просто наслаждался тишиной и общей расслабленностью. Меня уже известили, что после моей победы в поединке драконы не стали юлить, оперативно собрались и просто ушли из системы. Причем, согласно начальной договоренности, оставив в целости и сохранности множество заводов и предприятий и, что не менее важно, не тронув двенадцать миллионов человек, которые у них числились в виде рабов и ходячих сухих пайков на случай голода.

Мы не потеряли тысячи десантников при зачистке планеты, что было еще одним огромным плюсом, и самое главное, предварительно слитая информация одному из враждебных драконовских кланов тоже выстрелила. Огромный караван из системы Орка был перехвачен, охрана перебита, а все транспорты просто разграблены несколькими менее сильными, но более голодными кланами.

Фактически один из крупнейших драконовских кланов Ротолла прекратил свое существование, что, с нашей стороны, считалось реально грандиозной победой. Да и после разгрома объединенной эскадры давление по фронтам резко ослабло, и драконы перешли к стратегической обороне, так как серьезных подвижных сил в этом секторе у них уже не осталось.

Но меня это уже не волновало – поступил приказ все дела сдать генералу тори Ансельму, а самому просто заняться своим здоровьем. Поэтому через пару дней меня со всей осторожностью доставили на госпитальное судно, которое в сопровождении усиленной охраны отправилось к столичным планетам, где сейчас находились основные медицинские центры Республики.

Пока мы летели, небольшой конвой встретился с ударной группой, идущей в помощь объединенному флоту в системе Орка, и оттуда к нам на корабль пересели несколько очень важных персон, которые, конечно, навестили меня. Я не сильно удивился, когда ко мне в отдельную каюту зашли генерал дер Тераном и полковник Морг.

Разговор, который произошел после этого, меня опять сильно насторожил.

Да, пришли, поздравили, обрисовали общую оперативную обстановку и поставили перед фактом, что все намного хуже и серьезнее, чем кажется.

Открытый саботаж со стороны сената и высшего генералитета просто зашкаливает. Слив секретной информации противнику должностными лицами принял катастрофические масштабы, и контрразведка просто зашивается, не успевая реагировать на все угрозы. Поэтому разработана совместная операция по полному устранению креатуры противника в высшем руководстве Республики, и мне достается роль главной красной тряпки, на которую они должны будут наброситься со всей яростью.

– Максим, – начал мой несостоявшийся родственник, – ты и так заслужил хороший отдых. Поэтому тебе предстоит немного отдохнуть в самом фешенебельном отеле на побережье, подлечиться, и потом мы тебя основательно засветим.

Я усмехнулся.

– И сколько я после этого проживу?

– Не беспокойся. Без охраны не оставим. Основное боевое ядро оппозиции мы вычистили, тут больше ждем воздействие на уровне средств массовой информации, и конечно, будут пытаться найти подходы к тебе, – подключился полковник Морг, – чтоб определить кто за тобой стоит.

– А если захотят выкрасть? – усмехнулся я.

Тут дер Тераном хохотнул.

– Побоятся. Тут и так боляр с Империи набежало, и всех настроить против себя – это будет просто очередной экзотической формой самоубийства.

– Что-то мне все это не очень нравится. Вы же понимаете, что общественное внимание мне противопоказано из-за основного направления моей деятельности?

– Понимаем. Но тут поработали системные аналитики императора, это их рекомендации. Наиболее вероятный сценарий действий противника, это – да, попытка устранения и серия терактов, для блокировки работы всех институтов власти и управления войсками, но сейчас у противника нет подвижных сил, и, по данным нашей разведки, переброски из глубины драконовского пространства и сосредоточения не наблюдается.

– Как я понял, у меня нет возможности отказаться и для маневра практически нет свободы? Мне кажется, это большая ошибка.

– Мы это понимаем, но тут фактор времени играет против нас.

– Хорошо, я в игре, только…

– Все что захочешь.

– Вот это и настораживает. Чувствую себя жертвенным бараном.

– Максим, не все так плохо, – попытался меня успокоить полковник Морг, и я ему, конечно, не поверил.

Глава 1

Наш кортеж достаточно резво продвигался по автобану в сторону росской границы, оставляя за собой километры и километры выжженной палящим летним солнцем степи. Маршрут был выбран так, чтобы вообще миновать районы, где идут боевые действия между уринскими фашистскими карательными формированиями и отрядами народного ополчения. По идее, на этой дороге вообще не должно быть никаких блокпостов с уринскими или пшуковскими дорожными грабителями в камуфляжах, что существенно ускоряло наше прибытие на территорию Росской империи.

Впереди, на грани видимости, ехали бронетранспортер и два джипа с передовой группой боевиков из предоставленной кардиналом охраны. Чуть ближе пристроился тентованный грузовик, в кузове которого была замаскирована автоматическая зенитная спаренная установка, в случае необходимости обязанная снести любое препятствие, возникшее на пути. Рядом с нашим джипом двигались еще несколько неприметных седанчиков и малолитражек, которые, по идее, должны были создавать видимость нормального движения по практически перекрытой трассе. Реально же эти малыши были под самую завязку напичканы электроникой, подавляющей любые радиовзрывные устройства по обочинам дороги, ослепляющие и головки самонаведения противотанковых ракет. В общем, уровень обеспечения безопасности просто зашкаливал, и это не могло не радовать, вот только всякие мыслишки волей-неволей лезли в голову. Кардинал явно показывал, что лично заинтересован в нашем возвращении в полной целости и сохранности, и делал это очень демонстративно. Я даже с трудом представлял, насколько глубоко была пролегендирована операция по нашей доставке к росской границе, и не удивлюсь, если здесь и генцы отметились, показывая, так сказать, свой незримый контроль и заинтересованность в положительном разрешении критической ситуации.

В подтверждение моих мыслей над головами несколько раз прошли две пары генских реактивных бронированных штурмовиков непосредственной поддержки войск, чем-то напоминающих земных «Грачей», видимо из той «миротворческой» эскадрильи, что базировалась на аэродроме уринских военно-воздушных сил возле крупного областного центра, спутника столицы, города Конроле.

И это было и странно, и весело. Наблюдатели с противоположной стороны точно не должны были оставить без внимания такое изменение расстановки сил, да и генцы не зря вылезли из своего подполья, так демонстративно показывая свою позицию. Если чуть поглубже копнуть, такие танцы больше смахивали на фактический передел континентальной политики, и чем это закончится, можно только гадать. Вот тут как раз и возникали вопросы: что же такое произошло, что даже генцы открыто выступили против воли Святого Престола, который всех давно держит за причинное место без всякой возможности безнаказанно трепыхаться.

Я с трудом подавил желание залезть в некоторую заветную книгу, являющуюся терминалом очень мощного аналитического компьютера, постоянно сканирующего местные информационные сети любой степени защиты. Вот там-то и должны были быть ответы, но открыто рисковать одним из последних артефактов я не стал: организуем привал, и вот там покопаюсь в последних новостях без лишних глаз.

Глаз… Хм. Мысли сразу перепрыгнули на другую тему. Странно, вроде задание выполнено, цель достигнута, возможные риски минимизированы, а эйфории – как после тяжелого боя – нет. Именно того чувства облегчения, когда открыто сидишь на крылечке полуразрушенного дома с последним полупустым магазином в автомате и смотришь, как противник панически отступает, не догадываясь, что им оставался всего лишь последний рывок. Тут же все по-иному: какая-то картина незаконченная получилась, чего-то не хватает, именно важного элемента, который вскроет и второй и третий слой ситуации, чтоб обрести полное понимания того, что вокруг происходит. Как-то отвык быть простой пешкой, даже проходной, да и интуиция не дает покоя.

Освободил красавицу принцессу, даже сделал так, что дракон ее сам принес и согласился проводить подальше из этих мест. Рядом сидит другая красавица, Ланка, вон как глазки победно блестят, только намекни – и она со всем пролетарским усердием, нежностью и страстью начнет рожать от меня детей. Я не удивлюсь, если ее папашка-генерал, который до этого тайно встречался с ней перед нашей поездкой по тылам уринцев, дал ей такую установку. Нет-нет, тут не тупое подкладывание в постель к фигуранту – потенциальному союзнику – красивой куклы. Нет, Ланка абсолютно не тот человек, да и отец, боевой генерал, судя по слухам, очень правильный мужик, не стал бы свою дочь так банально использовать.

А вот с одобрения росского императора разыграть долгоиграющую стратегическую комбинацию, да с большими преференциями лично семье генерала и особенно будущему внуку, который бы стал реальной связкой между планетарным государством и спецслужбами крупной галактической гуманоидной цивилизации… Тут очень много плюсов и потенциальных возможностей, а то, что я являюсь русским, то тут… ну в общем росские темнилы все четко просчитали. Если честно, смотря на Ланку, у которой в глазах все чаще проскакивает жуткая тоска в преддверии неминуемого расставания, все никак не мог решить, насколько такое решение сопоставимо с моими принципами. Я был уверен, что будет мальчик, и оставлять его без отцовского внимания очень не хотелось бы, но с другой стороны… С другой стороны, с таким образом жизни мой путь в любой момент может закончиться, и что я после себя оставлю?

Трупы и короткие строки в засекреченных рапортах? Да был такой, награжден (список) и все. Утилизирован там-то, там-то и все. И? А нет никакого «И». Н-да, что-то нас на философию потянуло…

Езда по великолепно построенному шестиполосному, разделенному мощным отбойником автобану убаюкивала и способствовала умиротворению. Представляю, сколько денег украли, когда все это строили – тут это подразумевается как само собой разумеющееся. Урина и так славится по всей планете коррумпированным и вороватым правительством и четко выстроенной цепочкой по расхищению государственных средств. Поэтому-то и шла эта война – возвращаться под жесткий взор росского императора, где за кражу госресурсов карали очень жестко, они не хотели, кто ж откажется от такой кормушки. А тут уже выросли и оперились несколько поколений новоявленных феодалов-коррупционеров. Эти зубастые беспринципные скоты положат и свою армию, и будут шинковать «мирняк», но от своих кормушек не откажутся.

Местность по обочинам упорно менялась, и вместо пустой жаркой степи сначала нечасто, но начали появляться небольшие участки, заросшие небольшими деревцами. Но по мере движения деревьев становилось все больше и больше, а через час пути мы уже ехали по дороге, проходившей через густой лесной массив. Идеальное место для засады, но по мере того как километр за километром приближались к росской границе, чуйка не давала тревожных сигналов, и я мог просто расслабиться, наслаждаясь чистым и прохладным лесным воздухом, обдувавшим через открытое окно.

Дорога делала небольшой поворот, и передовая группа прикрытия на некоторое время пропала из зоны видимости. До росской границы оставалось километров пятьдесят, и с такой скоростью мы уже минут через сорок будем на пограничном пункте, где, я не сомневался, нас ждет зеленый коридор.

Тут мои вялотекущие мысли были прерваны тон-сигналом вызова моей радиостанции, которая была настроена на частоту нашей охраны. Что-то прохрипев, она, пискнув напоследок, затихла, так же как и двигатель нашей машины. Джип, прокатившись по инерции метров пятьдесят, замер у обочины, как, кстати, и остальные сопровождающие нас машины.

Ого! А как по мозгам-то дало. Я схожие чувства испытывал, если невдалеке подрывался ядерный заряд, вот точь-в-точь когда обрушивается электромагнитный импульс. Даже ЭМИ-граната не давала такого эффекта. Вспышки не было, ударной волны тоже, значит, задействовано какое-то электромагнитное оружие немалой мощности, а его тут только разрабатывают, и особых мобильных устройств на вооружение не поступало.

А тело само на уровне рефлексов вывалилось из машины, и, крикнув «Засада!», я стал вытаскивать своих девчонок. На это понадобилось несколько мгновений, так как все имели боевой опыт и прекрасно осознавали, что нужно делать в такой ситуации. Прихватив свой меч, лежащий в специально сшитом на заказ чехле, и карабин, который никто не решался у меня забрать, короткими перебежками бросился за девчонками. Мы не стали сбегать с дороги и прятаться в кювете – это было самое подходящее место для мин-ловушек и фугасов, а быстренько спрятались за одной из малолитражек, прижавшейся к мощному бетонному отбойнику, разделяющему автобан на встречные полосы. Оружие было у всех, и, приготовившись дать отпор любому нападающему, мы затаились в ожидании нападения и прихода помощи. Замерли.

Вот что меня поразило, так это тишина. В случае засады уже давно бы все здесь смешали с асфальтом, за короткое время создав максимальную плотность огня, а нет – тишина. Значит, нас не хотели ни убить, ни захватить. Я осмотрелся по сторонам: охранники тоже повыпрыгивали, рассредоточились и заняли круговую оборону, замерев в поисках достойных целей. Но все равно была тишина! Гул ушедшего далеко вперед бронетранспортера стал нарастать – значит, там что-то поняли и решили вернуться. И это говорило о том, что зона действия ЭМИ-оружия была четко локализована на этом повороте и что применялось оно исключительно по нам. А у меня опять включилась чуйка и пошел анализ ситуации: неужели противоположная сторона решила показать себя таким вот способом, но почему нас так просто не расстреляли? Не накрыли РСЗО, минометами, тут в лесах этого добра можно много расположить, да и место приметное, очень легко пристреляться. А все равно тишина, значит, сейчас начнется разговор, и уровень реальной опасности не очень велик.

– Не стреляйте! Мы с миром! – из леса раздался властный крик, заставивший всех подтянуться и приготовиться действовать – вот оно, наконец-то ситуация начала двигаться вперед.

Действительно, между стволами деревьев появилась высокая фигура в недешевой сутане представителя Святого Престола. Судя по рюшечкам и всяким висюлькам, человек занимал немаленький пост в иерархии власти святош. Он шел спокойно, расставив руки, как бы готовясь обнять, но здесь это было знаком мирных намерений. За его спиной в трех-четырех шагах замерли два бойца в зеленом лесном камуфляже с карабинами в руках, но как только священник пошел дальше, они остановились в тени деревьев и заняли позиции за стволами, чтоб в случае чего огнем поддержать отступление защищаемой особы.

Со стоящего на дороге грузовика уже сорвали тент, и установленная в кузове зенитная спарка, малокалиберная автоматическая пушка, частично защищенная бронированными листами, крутанулась на станине и взяла на прицел кусты, где расположились бойцы священника и, возможно, прятались и другие. Но, как ни странно, все проходило в тишине. Наверное, люди понимали – первый выстрел и начнется ад, из которого немногие выйдут живыми. Поэтому, как мне казалось, никто не хотел первым нарушить эту пресловутую тишину.

Священник, сделав несколько шагов, опустил руки и уже более уверенно пошел в нашу сторону, стараясь резкими движениями не спровоцировать никому не нужную перестрелку.

Его лицо показалось мне знакомым. В реале я его никогда не видел, а вот на фотографиях – точно. Учитывая стоимость сутаны, охрану и другие мелкие детали, можно было сделать вывод, что визитер принадлежит к высшей элите Святого Престола, но не к узкому кругу посвященных. Где-то чуть ниже в иерархии власти. О точно! Епископ Латорра, личный секретарь кардинала Торено. Но что он здесь делает? Торено – это финансы и тыловое обеспечение, а никак не спецоперации с применением вооруженных формирований и спецподразделений. Судя по моей информации, тех, кто занимался боевыми операциями, он почти открыто называл «солдафонами». И тут этот посланник. А ведь епископ молодой да ранний, недавно умудрился как-то быстро пролезть наверх и затихнуть, устроившись на теплом месте, понимая, что любые попытки влезть в узкий круг могут закончиться внезапной скоропостижной смертью. У них там еще тот серпентарий. Но тыловик… здесь, в центре мощного континентального кризиса в активной военной фазе, и в таком вот амплуа. Хм. Посмотрим, что скажет.

Под стволами бойцов охраны он медленно подошел к нашему джипу и спокойно, с достоинством произнес:

– Мир вам. Мир и благоденствие.

А вот приветствие было явно не обычным. Святоши такое не практикуют, кротость и благодушие были больше свойственны светловерию.

Рев мощных двигателей и скрип тормозов, и к нам выскочили тяжелые бронированные джипы, из которых горохом посыпались бойцы в тяжелой, штурмовой снаряге, быстро занимая позиции. Причем четверо целенаправленно закрыли нас своими спинами. За ними из машины легко выпрыгнул кардинал и быстро пошел в нашу сторону, в сопровождении еще двух охранников.

– Что здесь происходит? Епископ? – чуть удивился, увидев перед собой лесного гостя.

Епископ, чуть поклонившись, ответил:

– Ваша светлость, прошу прощения. Никто не хотел нанести вред и вам и тем более вашим гостям.

Звук подъезжающего бронетранспортера не то что бы накалил обстановку, но уже серьезно поменял расстановку сил появлением новых действующих лиц.

– Епископ, вы понимаете, что вмешались в чужое и очень важное дело.

– Поверьте, ваша светлость, я прекрасно понимаю, насколько это важное дело, даже в некоторой степени намного больше вас. И если не возражаете, я бы хотел перемолвиться парой слов с вашим гостем.

Кардинал злобно оскалился.

– Я не вижу в этом никакого смысла. Это не ваша операция.

– Я все же настаиваю.

– Вы не в том положении, епископ, чтобы настаивать! – уже с явным раздражением в голосе ответил кардинал. И как бы в подтверждение его слов почти над головами, ревя реактивными двигателями, прошли генские штурмовики.

Кардинал и епископ сверлили друг друга пронзительными взглядами, один был зол, а второй, как ни странно, спокоен и расслаблен, даже несмотря на явное огневое превосходство сил его оппонента.

И тут для полноты картины из-за верхушек деревьев выскочили два вертолета огневой поддержки с росскими опознавательными знаками. Они завернули вираж, прошлись над местом нашей стоянки и, отойдя метров на триста, зависли на высоте тридцати – сорока метров, держа под прицелом всю нашу шайку-лейку, но и на этом сюрпризы не закончились. Подтянулись еще два росских вертолета, но уже пузатых транспортника, они зависли на противоположной стороне дороги, и по веревкам стали спускаться бойцы спецназа. Они резво, перепрыгивая через перила отбойника, бегут к нам, тоже занимая позицию. Ничего себе, даже ПТУР притащили с собой – вон установили станину, поставили тубус ТПК и готовы, и это несмотря на несколько одноразовых противотанковых гранатометов, которые по умолчанию были у каждого второго.

Несколько мгновений, сопровождаемых ревом двигателей вертолетов, и мы еще в одном кольце охранников. Ого, так бы они точно не успели, значит, росские вертолеты находились где-то рядом, на случай такого вот форс-мажора.

Но самое интересное, что гость ничуть не смутился, и только на его вроде как спокойном и даже смиренном лице на мгновение проскользнула добродушная усмешка.

Когда транспортные вертолеты, высадив десант, отошли в сторону и гул их двигателей перестал бить по ушам, епископ громко крикнул:

– Майор Мелан, Максим! Надо поговорить!

Причем звание было произнесено не местное, не имперское, а кентарийское. Да и фамилия и мое настоящее имя тоже подтвердили высокий уровень информированности гостя, если можно так сказать, избыточной информированности.

Ириана, присевшая рядом со мной, держа карабин в руках, тоже удивилась и повернула голову ко мне:

– Майор? Кентариец? – и усмехнувшись, уже не сдерживаясь, с определенной долей веселья в голосе, на имперском проговорила: – Ну, теперь понятно, где отец смог найти такого отмороженного на всю голову болярина.

– Максим! – еще раз крикнул гость, и что-то мне говорило, что лучше действительно поговорить. Ради простого трепа или желания запугать такие силы и средства не задействуют, а тут видно, что вопросы касаются не местных планетарных разборок, а галактической политики.

Я поднялся и двинулся к нему, с некоторым трудом растолкав бойцов охраны, которые в своих шлемах и тяжелых штурмовых бронежилетах, с кучей подсумков, больше напоминали носорогов.

Ириана, к моему удивлению, как козочка вскочила и со словами «мне тоже интересно» растолкала охрану и пристроилась рядом. Несмотря на простые армейские штаны, куртку, тяжелые ботинки и полное отсутствие косметики, все у нее получалось настолько грациозно, что даже боевики охраны не посмели вякнуть, а только постреливали глазами на нее, эпизодически отрываясь от прицелов. Как ни странно, эта выходка принцессы в некоторой степени разрядила обстановку. То, что девушка непростая и в ней чувствуется порода, это было и так видно, и только отмороженный урод начнет стрельбу, когда перед ним в секторе обстрела находится такая элегантная красота, а она, эта красота, прекрасно все понимала и вовсю этим пользовалась, несколько раз, по ходу дела, подарив штурмовикам ослепительные улыбки.

А вот Ланку не пустили – двое росских бойцов ее взяли под персональную опеку, что-то тихо пояснив. Она покраснела, попыталась пререкаться, но сила была не на ее стороне, поэтому девочке в этой ситуации осталась роль простого зрителя.

Я сам, искоса поглядывая на Ириану, не выдержал и чуть хмыкнул – ох женщины, особенно эта – мастер манипуляции. И ведь многие это понимали, здесь же собрался цвет воинов планеты, и это не зеленые «голодные» и озабоченные срочники, а матерые волчары. И самое интересное, многие были не прочь, чтоб ими поманипулировала такая эффектная и явно непростая девушка. Во всяком случае, это лучше, чем валить друг друга, уворачиваться от пуль и терять друзей.

Пройдя метров десять, мы остановились напротив священника, который сразу показал и свое воспитание, и знание этикета. Он чуть наклонился, но не более того, чем требовали правила, для дипломата, но не гражданина Империи, опустил глаза и сказал, на чистом ланкорском наречии, принятом для официального общения на всей территории Среднегалактической империи:

– Ваше высочество. Для меня большая честь лицезреть вас лично и еще большая честь, что смог в меру своих небольших сил принять некоторое участие в вашей судьбе.

– И кому я могу быть благодарна? Вы так и не представились. Несмотря на вашу сутану, ваши возможности и информированность выходят далеко за рамки второстепенного епископа.

– Позвольте представиться. Орана Чун Дери. Я являюсь официальным и полномочным представителем Конфедерации Таран-Хо на этой плане и имею ранг То-Хо.

«Ого», – присвистнул я про себя. С Конфедераций у Империи были странные отношения: ни мир, ни война, но по молчаливому соглашению и та и другая сторона не лезли друг к другу и старались избегать пересечения интересов, в случае чего, договариваясь через третьи государства в качестве посредников. Эта практика повелась издавна и не нарушалась. Но информацию друг о друге, так или иначе, собирали, как же без этого. То, что появятся реальные хозяева-конфедераты, я не сомневался, вряд ли нашу возню они оставят без внимания. Но вот то, что чин этого постоянного посла, который сидит на планете под четкой легендой, будет То-Хо, и думать не смел. Ну, это все равно, что первый заместитель Лаврова на Земле сидел бы каким-нибудь третьим секретарем консульства в какой-нибудь Танзании или Гвинее на постоянной основе. Это либо ссылка, либо часть большой и серьезной игры. И почему-то вариант со ссылкой казался маловероятным.

Ириана все поняла, быстро просчитала ситуацию и, чуть усмехнувшись, посмотрела в глаза собеседнику:

– Я всегда чувствовала, что за мной присматривают и оберегают от больших неприятностей. Думала, что это генцы и люди кардинала, а оказывается…

Она сделала паузу, чуть-чуть, самую малость, давая понять, что не очень верит словам собеседника, хотя такое заявлять не хотела. Но я молчал и не вмешивался, за принцессой была великолепная дипломатическая школа Империи, где ее натаскивали лучшие специалисты, и я, и посол Конфедерации это все понимали, поэтому никто и не подумал, что эта ослепительная красавица пытается оскорбить собеседника, тут нечто большее и многоуровневое.

– Поверьте, ваше высочество, мы вас сопровождали с того самого момента, как вы покинули храм боляр. Ну а после того как появились все остальные игроки, мы, определив их уровень и направление заинтересованности, просто присматривали и вмешивались в самом крайнем случае.

– Например…

– Когда вы двигались по лесу, группа дезертиров «случайно» подорвалась на неразорвавшемся снаряде, в лагере «случайно» отравилась одна из поварих, задействованных в пищеблоке, которая вам завидовала, пара журналистов, мужчина и женщина, «случайно» погибли от удара электрическим током во время аварии на подстанции… Я могу привести еще несколько примеров. Но все эти люди или случайно, или по заданию должны были нанести вред вам, ваше высочество. Мы бы сделали это и так, как гостеприимные хозяева, но нас дополнительно попросил присмотреть за вами старейшина болярской общины…

Лицо принцессы на несколько мгновений застыло, анализируя полученную информацию, поднимая воспоминания и сверяя с обрисованной картиной.

– Спасибо. Ни я, ни мой отец никогда об этом не забудем. Но почему вы раньше не пошли на контакт? Можно было не терять столько времени и людей. Вы же знаете, что погибли две спасательные команды? – последнюю фразу она сказала с некоторой злобой в голосе, которую не могла скрыть.

– Нас попросили не вмешиваться боляре.

– Даже так? И чем аргументировали? – голос ее стал спокоен и холоден, ну так разве что на пару градусов теплее жидкого азота.

– Ну, вы же с ними общались, особенно со священниками. Сказали, что ждут от императора Поступка, который все изменит.

– Хм. И как вы поняли, что это произошло?

– Когда в зоне конфликта на Урине появился некий, ну слишком уж заметный боец, в котором мы с удивлением опознали командира одного из самых результативных подразделений разведки штурмовых войск Кентарийской Республики майора Мелана, который, по нашим данным, погиб совершенно в другом секторе галактики, мы не стали спешить и навели справки. И вот выяснилось, что данный боец является чистокровным болярином в первом поколении, что само по себе нонсенс, так как всех чистокровных боляр отслеживают не только император и главы Великих Домов, но и спецслужбы других государств. Новичок, с таким происхождением и таким послужным списком, якобы погибший, – очень интересный случай для этой планеты. Естественно, без санкции императора он здесь оказаться не мог, значит, это и было тем самым Поступком, о котором говорили боляре. Всем, кто хоть как-то мог анализировать информацию, стало понятно, что эта планета стала определенным центром принятия решений, которые могут сыграть ключевую роль минимум в судьбе сектора, а вероятнее, в судьбе всего галактического рукава.

Ириана повернула ко мне голову, чуть-чуть ее склонила набок, как бы заново рассматривая меня, сжала губы и глубоко вздохнула, всем своим видом говоря одно только слово: «М-да!»

– Дальше можете не продолжать, и так все понятно. Наслышаны, как он шел напролом. Побывал у боляр, прошел инициализацию, получил меч, что говорит об очень высоком ранге. И тут вы решили выйти на сцену. Вопрос в том, это ваша личная инициатива, инициатива некой группы в Конфедерации или официальная, но не афишируемая политика вашего руководства?

«А разговор-то вообще становится очень интересным», опять про себя констатировал я новую информацию. Как только пошли настолько серьезные темы, особо обратил внимание, что звуки вокруг пропали и люди, стоящие на расстоянии трех-пяти метров, как-то подернулись легкой дымкой, что говорило о том, что наш друг-конфедерат включил систему аудиовизуальной защиты, явно носимой и стоящей поэтому огромных денег. Самое интересное, что мы стояли в окружении толпы боевиков, кучи свидетелей и вели переговоры, которые, может быть, могут повлиять на всю военно-политическую ситуацию во всем галактическом секторе.

– Ваше высочество, вы же прекрасно знаете нашу политическую систему, – и как-то загадочно улыбнулся, давая понять, что не очень хочет посвящать нас в политические хитросплетения в высших эшелонах власти Конфедерации. Во всяком случае, не на этой дороге.

– Ну, тогда и вы должны понять, что кроме ваших слов и определенного антуража, – она кивнула в сторону стоящих невдалеке бойцов охраны, – нет никаких подтверждений вашим словам. А в таких вопросах… – Она не стала продолжать, и так было понятно – дипломаты мастера создавать иллюзии, говорить много, не сказав ничего. Доказательства, вот о чем она дала понять. Представитель Конфедерации ее прекрасно понял, чуть прикрыл глаза и сделал легкий поклон головой, давая понять, что ее слова достигли цели.

– Ваше высочество, у вашего спасителя есть некий канал связи, по которому он отправляет донесения, ну может, не совсем осознанно, и соответственно получает аналитическую информацию, необходимую для выполнения задания. Вероятно, ваши кураторы, майор, – это он уже обратился ко мне, – в курсе нашей встречи. Мы специально не стали блокировать все каналы связи. От себя я могу сказать одно, для подтверждения своих возможностей и полномочий: «Глаз Дарона» был закрыт, как только мы вступили в переговоры.

А принцесса аж вздрогнула от новости. Мне, конечно, было интересно, что ж это за «глаз»-то такой, но тут явно уже был не мой уровень, и в таких делах излишнее любопытство всегда способствовало укорочению жизни.

Ириана, чуть сузив глаза, промолвила, осторожно подбирая слова:

– Если это так, то можно считать, что моя миссия на этой планете принесла намного больше пользы, чем мы могли ожидать.

Собеседник понимающе опять чуть наклонился:

– Я тоже на это надеюсь. Бессмысленная многовековая конфронтация, явно искусственного происхождения, в нынешних условиях не просто контрпродуктивна, но максимально вредна для наших государств. К сожалению, открыто мы не можем идти на такого рода контакты, учитывая внутреннюю политическую обстановку как у вас, так и у нас. Определенным группам, мягко говоря, наделенным властью и имеющим огромные финансовые ресурсы, выгодна эта конфронтация.

– Тут я с вами абсолютно согласна…

От этих многословных реверансов меня отвлек мощный жужжащий звук из внезапно завибрировавшего тактического рюкзака, где лежала моя заветная книга.

Посол Конфедерации понимающе усмехнулся, но промолчал, давая возможность мне ознакомиться с полученным сигналом.

Быстро достав книгу и запустив программу чтения, я с удивлением читал короткое, но емкое сообщение:

«Глаз Дарона закрылся пять минут назад. Принцессе Ириане предоставляются неограниченные полномочия при переговорах. Полковник гвардии Мелан получает статус военного атташе Империи при ненаследной принцессе Ириане, с полномочиями заключения краткосрочных военных союзов, разработки и координации специальных операций между силовыми структурами Конфедерации Таран-Хо, Вооруженными силами Империи, военно-космическими силами Кентарийской республики и представителями Верховного Совета боляр».

Подписи не было, но и так было понятно, кто мог дать такие полномочия, а мне, почему-то захотелось бросить все и вернуться в окопы на линии разграничения между народным ополчением и фашистскими карательными войсками Урины. Тут такой винегрет готовился к замесу, что мне явно не по чину. И как из этого всего выбраться, не потеряв голову, это уже скорее всего философский вопрос.

Глава 2

Посол Конфедерации Таран-Хо внимательно наблюдал за нашими лицами и, поняв, по их выражениям, что мы получили некоторые весьма интересные новости, чуть заметно улыбнулся, ну самыми уголками рта, давая понять, что он держит ситуацию под контролем и готов к конструктивному диалогу. И Ириана все четко контролировала и сразу сделала серию выводов по имеющейся у нее информации и ответила послу лучезарной улыбкой – включился режим полномочного посла Империи. Но стоящий перед нами лжесвященник все же смог ее немного удивить:

– Ваше высочество, нам предстоит длительный и непростой разговор, раз вас наделили особыми полномочиями, ведь именно об этом вам сейчас сообщили…

Принцесса кивнула головой, давай понять, что полностью подтверждает все сказанное.

– …но я бы хотел потратить несколько минут на общение с вашим спасителем, майором Меланом.

Ириане это ой как не понравилось, но, не убирая улыбку с лица, она ответила:

– Уже полковником гвардии.

– Хм. Я очень рад, что император по достоинству оценил столь… нестандартного, но весьма результативного воина. Но все же, разговор с майором Кентарийских штурмовых войск Меланом является одной из целей этой остановки. Поэтому мы и пошли на столь неординарные меры, как закрытие «Глаза Дарона».

«Ох, как он принцессу на место-то поставил», про себя присвистнул я от удивления. Ой, как интересно, что тут происходит. Неужели поиски Ирианы были первым слоем, так сказать явным, операции, но всегда есть и второй, третий, сопутствующие задачи и так далее, в зависимости от того, кто планирует и насколько глубоко. Значит, мои приключения на этой планете, посещение церкви, та самая проверка, в которой я получил меч, имели не менее важное значение, чем спасение ненаследной принцессы Империи. Или… или посол Конфедерации что-то темнит и просто пытается отвлечь внимание от чего-то более важного, и, учитывая то, как он грубо начал действовать, со временем у них явно большие проблемы.

Ириана дурой не была, да и подготовка у нее была на запредельном для простого смертного уровне, просчитала ситуацию еще быстрее меня, поэтому, как показалось, нашла самое лучшее решение:

– Вы в своем праве, тем более, если смотреть намного шире, мы у вас в гостях, – и снова чарующе улыбнулась, – но, с вашего разрешения, я бы хотела присутствовать при этом разговоре.

Святоша тоже был не простым посланником, поэтому подыграл ей:

– Конечно, ваше высочество, как скажете, тем более все, что сейчас здесь происходит, в той или иной мере способно повлиять на будущее не только этой планеты, но и на судьбы Конфедерации, Империи и еще множества государств, которые прямо или косвенно либо втянуты, либо будут втянуты в эту мясорубку с драконами. И было бы очень неплохо, если б наша позиция по некоторым вопросам была бы доведена до императора.

– Я рада, что мы поняли друг друга, – снова улыбнулась и сделала малюсенький шажок назад она, как бы давая понять, что отступает и дает теперь слово мне, своему охраннику.

Посол Конфедерации повернул голову ко мне, и штатная, явно отрепетированная улыбка сошла с его лица. Теперь передо мной стоял просто усталый человек, и вся моя интуиция, наработанная годами боев, смертей и заполненная только одним – выживанием, кричала, что мой собеседник не притворяется.

– Максим, – начал он, и голос его уже был не настолько бодр и учтив, как буквально несколько мгновений назад, – я не хочу говорить много и долго, как ты уже понял, что время сейчас в большом дефиците. Поэтому мне и пришлось, разрушив всю свою, отрабатываемую годами, легенду, устраивать весь этот цирк, чтобы поговорить с тобой. Ничего, что я на «ты»?

Дождавшись моего кивка, продолжил, причем на почти чистом русском языке, что говорило о том, что человек тщательно готовился к этому разговору.

– Хорошо. Я не буду углубляться в высокие материи и постараюсь быстро объяснить свое появление. – Сделав небольшую паузу, он продолжил: – В Империи, как у ведущего политического игрока галактического сектора, великолепно развиты системные аналитические структуры, которые могут с достаточно большой точностью прогнозировать социально-политические, социально-экономические, ну и множество других важнейших процессов, критически важных для существования такого мощного государства. Причем если посмотреть чуть пристальнее, все это делается не только для сохранения власти императорской семьи и приближенных великих домов. В большей степени все направлено для сохранения и доминирования биологического разумного вида – человека, к которому относитесь вы, я, наша прекрасная собеседница, да и вообще все, кого мы тут видим. Мы, то есть руководство Конфедерации, прекрасно это осознаем, поэтому на протяжении длительного промежутка времени старались не ввязываться в затяжные войны с Империей, ограничиваясь локальными стычками – так сказать, периодически показывая зубы, чтобы исключить любую возможность беспрепятственного поглощения. Тут расчет простой: если Империя нас поглотит, то в течение некоторого срока произойдет поглощение других, менее сильных государств, переваривание их, то есть полная интеграция в социальные структуры. Это длилось бы не один век, но рано или поздно произошло бы, а потом началось бы замедление темпов развития, переход к проеданию внутренних ресурсов, серия глобальных системных кризисов и в итоге – развал Империи. Дальше все просто: внутренние войны, крах цивилизации и в перспективе уничтожение внешними врагами разумного биологического вида «человек». В нашей истории, правда очень давно, такое уже было, и ваша родная планета была одним из военных форпостов той, прошлой, Империи.

Я не стал его перебивать, разговор был очень интересен, мы ведь перешли на стратегический уровень.

– Системные аналитики нынешней Империи прекрасно это понимают, осознают, поэтому дают четкие указания максимально избегать любых крупных боевых действий между нашими государствами. Те стычки, что произошли за несколько веков, находятся в перечне статистических погрешностей взаимоотношения двух крупных сильных политических игроков, которые соблюдают одно главное правило – не воевать друг с другом на полное истребление. Аналитики Империи это понимают, мы это понимаем, и это условие со временем стало одной из основных неафишируемых доктрин сосуществования наших государств в интересах выживания всего биологического вида.

– Допустим, это так и есть. Все, что я знаю про взаимоотношения Империи и Конфедерации, полностью подтверждает ваши слова и, скажем так, придает имеющимся фактам более глубокий смысл.

– Вот. Но есть определенные различия. Империя – государство, построенное на техническом, технологическом доминировании и любая неясность в мироздании сразу привлекает внимание множества подконтрольных ученых. Вполне правильный, трезвый и выверенный подход, но есть один минус – религии на уровне такого государства нет вообще места. Поэтому те же пресловутые системные аналитики не могут до конца спрогнозировать некоторые поступки твоих соплеменников. Да, они делают определенные допуски, предположения, создают математические модели поведения, основываясь на том, что религия – это некий дополнительный социальный инструмент, предназначенный для качественного форматирования общества. Раньше различные верования – это были робкие попытки просто объяснить многообразие природы, но по мере развития науки все это отходило на второй план. И со временем общество, получив новые, столь необходимые морально-социальные качества, смогло сделать рывок в техногенном направлении, как это и получилось в Империи. Ведь если копнуть в историю, то большинство правил, законов, отвечающих за взаимоотношения между индивидуумами, внутри семьи, внутри различных социальных групп имеют религиозную основу. И все в той или иной мере направлено на сохранение жизнеспособности нашего биологического вида.

Да, это хорошо, правильно и в большинстве случаев просчитывается, даются точные прогнозы и так далее, но вот по отношению к вам и вашим соплеменникам, как ни странно, такой подход не работает. Методик очень много, но все в той или иной мере дают сбой. Почему? Ты думаешь, почему к вам такое отношение? Обычный страх перед чем-то непонятным. Да, как потомки древних военных, долго живших в изоляции и постоянно воевавших друг с другом, вы идеальные бойцы. Умные, высоко адаптивные к различным условиям, быстро обучаетесь, интегрируетесь в любое общество, где исповедуют схожие с вами морально-нравственные нормы. Великолепная интуиция. Ну, много чего, что выделяет вас из общего числа периферийных народов, этносов и цивилизаций. По идее все эти качества просчитываются по отдельности. И все в первом приближении вроде как объяснимо, но долгосрочные прогнозы, да частенько и просто локальные прогнозы, разбиваются о вашу нестандартность, которая выплескивается в самые неподходящие моменты, что очень часто рушит все планы ваших противников. А что непонятно, то пугает.

– Допустим, это мне известно, правда немного в другой интерпретации, но как это касается Конфедерации и особенно последних событий, как я понял, тесно связанных с драконовским нашествием?

– В Конфедерации религия является частью национальной политики.

– Как на этой планете? – я невольно усмехнулся.

– Ну не совсем – у нас управление, так или иначе, осуществляется светскими людьми, и священники не имеют права вмешиваться во все дела, кроме тех, которые касаются нравственности, веры и нашего прошлого.

– Звучит неплохо, но ведь вы Конфедерация, государство галактического уровня, и значит, у вас множество различных этносов, цивилизаций, верований. Как все это можно объединить?

Тут мой собеседник улыбнулся уголками губ.

– У любого государства есть базовая, осевая нация и осевая религия…

И я почему-то абсолютно не сомневался, к какой из наций Конфедерации принадлежит мой наделенный полномочиями собеседник. Поэтому сам чуть усмехнулся, давая понять, что дальнейших объяснений не требуется.

– Я не буду вдаваться в теологические споры и устраивать долгие лекции, тем более вопрос достаточно серьезный. В нашем государстве религии уделяется намного больше внимания, и для этого есть определенные причины. Существуют некоторые вещи, которые нельзя объяснить с позиции современной науки, и это относится к миру духовности. Или это высшие силы, или суперразвитая протоцивилизация, или ее наследие, гадать можно сколько угодно. Факт остается фактом, нашим иерархам открыты некоторые вещи, которые не могут быть познаны с точки зрения техногенной цивилизации, и в Империи об этом осведомлены. Эпизодически у нас идет обмен информацией, знаниями в виде дозируемых контролируемых утечек.

– Хорошо. Допустим. Но все же, чем я удостоился такого внимания? Простой солдат, но может быть, немного удачливый, но… в последнее время мне отводится только роль зубастого мальчика для битья, основная задача которого головой пробивать препятствия. Такой стиль жизни не располагает к долголетию. А вы тут рассматриваете мою персону на фоне стратегических процессов галактического масштаба, явно рассчитанных не на одно десятилетие.

Мой собеседник усмехнулся, да и принцесса, внимательно слушавшая наш разговор, согласно кивнула, давая понять, что полностью со мной согласна.

– Тут сразу так и не ответишь. Начну чуть издалека. Некоторое время назад появился некий фактор, который стал дозированно воздействовать на всю военно-политическую ситуацию в галактическом секторе. Как, что, где – прямых доказательств нет. При тщательном расследовании всегда и везде вроде как оказываются объективные причины, но общий дрейф ситуации в сторону большого конфликта наводит на размышление – это не случайно. Это заметили и мы, и имперские аналитики, которые начали активно копать глубже и искать, и в итоге в ответ получили масштабное драконовское нашествие. Основная причина – отвлечь наше внимание, ресурсы, максимально ослабить, и, думаю, только когда фактор драконов будет использован по максимуму, появятся основные игроки или снова появятся новые пешки, с которыми мы будем воевать, а кукловоды снова останутся в тени.

Мы оба замолчали, обдумывая сказанное и услышанное. И чуть позже мой собеседник продолжил:

– Наши иерархи давно предупреждали о появлении некой третьей силы неизвестной природы, и это не простые захватчики, действующие с позиций грубой силы…

Я усмехнулся, давая понять, что все это звучит как-то странно. Неужели все примитивно скатывается к борьбе тьмы и света? Ну, как-то несерьезно: какие-то темные коварные силы, с которыми не могут справиться развитые галактические цивилизации. Это больше напоминало дешевый фантастический опус, а не реальную ситуацию. И мой собеседник сразу просек изменение настроения и заметил уже не скрываемый скепсис в моем взгляде.

– Максим, вижу, что ты не совсем доверяешь моим словам, но я этого и не добиваюсь, – он сделал небольшую паузу. – Мне тоже многое приходится принимать на веру. Думаю, рано или поздно ты сам до всего дойдешь.

– Так в чем тогда дело? – я пристально посмотрел ему в глаза, понимая, что именно сейчас услышу приговор, который, может быть, определит мою жизнь на многие годы вперед. Вряд ли такой человек отправился ко мне на встречу по пустячному поводу или ради элементарной вербовки, тут нечто большее.

– У вас, как у любого человека действия, превалирует материалистическое восприятие мира, четкая постановка цели и разделение на этапы ее выполнения. Но вы уже стали старшим офицером, закончили академию и должны понимать, что есть вещи, которые нельзя просчитать.

Дождавшись моего кивка, он продолжил.

– Здесь вопросы совершенно иного уровня. Тем более, совсем недавно с вами произошло кое-что, что так или иначе должно было изменить мировосприятие. Насколько я знаю, ваш статус среди соплеменников существенно изменился, о чем говорит появление некоего оружия в вашем арсенале. Да? И я об этом узнал от нашего патриарха… не местного, а нашего, поэтому и пошел на столь неординарный шаг, чтобы встретиться с вами. Другой возможности потом не будет.

– О как. Я понял, про какого патриарха вы говорите, но как? Разведка?

– Нет. Все доклады о событиях на этой планете проходят по моему личному каналу связи, но ничего подобного я не сообщал, и подобные откровения стали неожиданностью и для меня.

– Альтернативный канал?

– Нет. С некоторых пор планета, да и вообще вся эта система, охраняется и мониторится не хуже чем столичная планета. – Он чуть улыбнулся: – Изначально ваше появление не осталось незамеченным. Но мы решили не мешать, когда опознали вас, понимая, что такого бойца привлекли не просто так.

– А принцесса Ириана?

– Мы получили команду не вмешиваться, но обеспечить безопасность посланца. С самого верха команда, с резиденции нашего патриарха, причем еще до доклада о появлении здесь столь высокопоставленной особы.

– Может, закрытый канал связи между руководством Конфедерации и Империи?

– Не исключаю такой возможности, но это не суть важно.

– И? Вы же так и не сказали ничего такого важного и экстраординарного, ради чего нужно было бы разваливать вашу легенду, или вы просто тянете время?

Собеседник чуть выпрямился, и его лицо приняло независимый вид, и он уже заговорил официальным тоном:

– Нет, Максим. Уж что-что, а задерживать вас более того, чем оно нужно для дела, в мои планы не входит. Просто то, что произошло с вами на этой планете, по мнению наших иерархов, должно повлиять на ход этого противостояния. Если хотите, я могу с точностью до секунды сказать, когда это произошло. Но… – Он сделал паузу. – …но это узнали не только мы, но и наши оппоненты, и соответственно конфликт переходит на другой уровень и, следовательно, уровень опасности лично для тебя становится как никогда высоким.

– Но, учитывая, как это все произошло, появляется вероятность, что наши оппоненты в условиях дефицита времени совершат ошибки и проявят себя в той или иной мере. Хм. Опять примитивная охота на живца.

– Да, такова твоя судьба. Мы это понимаем. Да только и ты уже не простой солдат, которому всеми современными доктринами прописано жить на поле боя не больше десяти минут. Офицер, академия, множество друзей и влиятельных поклонников, в нормальном смысле этого слова. Поэтому лично для вас патриарх передал сообщение: «Максим, на своем пути всегда можешь рассчитывать на нашу помощь. Если выживешь, ты всегда будешь дорогим гостем, и если захочешь, то всегда найдешь покой, понимание и новую семью».

Краем глаза я увидел, как от злости побелела Ириана. Явно это послание несло в себе нечто большее, чем тот смысл, что дошел до меня. Хм… Я думал. Семья, семья, вот! Патриарх предлагает семью, ПАТРИРХ! Это мне что, предлагают войти в высшее руководство Конфедерации Таран-Хо?

И вот тут мне стало по-настоящему страшно. Такие плюшки и вкусности предлагают только когда уже горят все мосты, пылает дом и бежать просто некуда. Значит, ситуация переходит в критическую фазу, и в ближайшее время нас ожидает множество неприятных, смертельных сюрпризов.

Я скривил губы.

– Значит, уже началось?

– Фактически – да.

– Хорошо. Какую реальную помощь я могу получить от вас?

– Любую, что в наших силах. Говорите, что нужно. Думаю, и со стороны Империи будет такое отношение.

– Хм. Это что, я один такой умный, сильный, удачливый и замечательный? – невесело скривился как от боли в зубах.

– Нет, конечно. Ты из просто пешки перешел в ранг более серьезных фигур, вот и все. Соответственно, стал нам более интересен, и в тебя начинают вкладывать силы и средства, чтоб увеличить эффективность и выживаемость. Хочу успокоить – ты не один такой. Галактика огромна.

Я задумался. В принципе условия игры понятны, риск оценен.

– И что мне дальше делать? В любой войне в первую очередь нужна доктрина, стратегическое планирование и уж потом проработка тактических этапов. Я боевик, не оперативник, а вам, как мне кажется, больше нужны специалисты по тайным войнам.

Тут он немного улыбнулся.

– Насколько я знаю, и в этом ты смог отметиться.

– Хорошо. Каковы мои дальнейшие действия?

Он снова улыбнулся и пожал плечами.

– Не поверишь – не знаю. И мое руководство не знает. И… может, и твое нынешнее руководство не знает, поэтому, наверное, будут сейчас гонять по всяким войнам. Но не суть важно. Иди своим путем.

«Н-да. Иди туда, не знаю куда».

– Хорошо. Будем смотреть. Так что там насчет бонусов?

– Говори свои пожелания.

– Ну, минимум, надежный постоянный канал связи и возможность получения тактической и стратегической информации.

Мой собеседник опять улыбнулся, уже как-то загадочно. Молча протянул мне небольшой цилиндр диаметром сантиметра четыре и длиной около двадцати пяти. Весил не сильно много, явно при изготовлении использовались композитные материалы, ну и выглядел не очень презентабельно.

Когда коммуникатор лег мне в руку, он чуть засветился голубоватым цветом, повибрировал как смартфон, и в голове раздался спокойный голос:

– Система индивидуальной связи активирована, генетический маркер привязан.

И все. А вот принцесса снова задергалась от избытка чувств, причем учитывая ее статус и уровень подготовки, такие вот эмоции выглядели очень забавно. А я вспомнил, что Таран-Хо были известны тем, что очень много вкладывали ресурсов в развитие биоэлектронных систем, и, судя по реакции моей спутницы, в руки мне попала очень редкая и дорогая штука.

– Как управляться – разберешь по дороге. – Это было окончанием разговора и прощанием.

Он просто коротко сказал уставшим голосом:

– Удачи тебе, Максим. Она тебе очень понадобится.

Прежде чем расстаться, я захотел просветить для себя несколько моментов, поэтому не стал медлить и спросил:

– Что здесь будет с моими людьми?

Он одобрительно кивнул головой, давая понять, что оценил и эту черту моего характера, хотя явно не удивился:

– Не беспокойтесь. В высшем руководстве Святого Престола в ближайшее время будет принято решение о замораживании этого конфликта и приостановлении экспансии.

– А если этого не произойдет? – я с прищуром смотрел на него, а он так открыто и весело улыбнулся.

– Ну, тогда это решение примет уже новое руководство. Твои соплеменники, Максим, высказались по этому поводу, и достаточно жестко, а в свете большой политики нам просто нет смысла отвлекаться на такие мелочи, как возня уринского националистического ворья. А в условиях глобального конфликта хорошие отношения с болярами нужны всем. Даже кардинал и тот вовремя сориентировался, правда ему немного подсказали, подтолкнули, и со временем он станет неплохим местным патриархом. Так что, Максим не беспокойся, тут самое интересное уже заканчивается и начинается кропотливая работа по чистке загаженной уборной, под названием Урина. Твои люди, если, конечно, сами никуда не полезут, будут особенно охраняться, и, естественно, это будет касаться дочки генерала.

Я глубоко вздохнул. Опять меня просчитали и не оставили выбора.

– Спасибо, вы правильно все поняли.

– Ну, я ж говорил, что моя задача максимально помочь и увеличить твой боевой потенциал. Чтоб даже мысли о тех людях, которые стали тебе дороги на далекой затерянной планете, не отвлекали от основного дела. И поверь, я не удивлюсь, если ты здесь еще раз появишься и проверишь, как живут твои друзья. – Он сделал небольшую паузу. – И очень надеюсь, что дочка генерала станет очень хорошей матерью твоему сыну. Девушка очень хорошая, сильная…

И при этом, хитрый гаденыш, бросил короткий взгляд на Ириану, как она это все воспринимает.

– Все просчитали? – уже не скрывая скепсиса, даже не спросил, а констатировал.

– Сам понимаешь, в наших делах ставки очень высоки, и нужно уметь очень разбираться в людях.

Да. Обложили меня знатно, фактически со всех сторон. Ну как они так лихо меня вышвыривают с планеты-то. Ой, как мне это не нравится, и значит, надо будет чуть позже поинтересоваться, а что такое происходит на этой планете.

– Хорошо. Думаю, действительно моя миссия на это планете подходит к концу.

– Я тоже. Да и ваше начальство, как мне кажется, такого же мнения.

Он улыбнулся, поклонился принцессе.

– Рад был познакомиться лично. Но времени так мало. До встречи, ваше высочество. Максим.

Повернулся и пошел обратно в сторону леса, где его все так же терпеливо ожидали охранники.

Ну а мы, под очень внимательными и заинтересованными взглядами всех свидетелей этой судьбоносной встречи, направились к своей машине, которая после нескольких попыток завелась.

Прошло не более двадцати минут, и вся колонна снова собралась и внушительной силой пошла в сторону роннийской границы. Как ни странно, но перед самым выездом к нам в машину напросился сам кардинал. Сначала он предложил пересесть к нему в бронированный джип, но получив отказ, хитро так напросился проехаться с нами до границы. Естественно, его присутствие не вызвало у Ланки никакого энтузиазма, но его мало интересовали эмоции молоденькой дочки роннийского генерала, тут дела завязывались поинтереснее и помасштабнее. Нюх на такие вот события у него был первостатейный, и соответственно получение любой дополнительной информации для него было жизненно важным.

Естественно, разговор начал сам кардинал, мы-то молчали, не сговариваясь, исходя из простого желания поиздеваться.

– Никогда не думал, что этот выскочка из ваших.

– С чего вы взяли? – это уже ответила Ириана, которой после серьезного разговора с посланцем Конфедерации Таран-Хо хотелось немного развеяться, так сказать, поиграть с ручным мопсом.

– То, как нас остановили, да и то, что вас никто не мог ни прослушать, ни записать мимику губ, говорит о применении аппаратуры, которая не могла бы быть сделана на нашей технологической базе. Это ваши технологии, и, по моему мнению, даже для вас очень редкие.

– Все может быть.

– Так кого он представляет? Тут явно, что все делалось без ведома его непосредственного руководителя.

– Он представляет реальных хозяев вашей планеты, ну и всего сектора.

– Так вы не контролируете наш космос?

– Хм. Нет. Здесь территория Конфедерации Таран-Хо, и это был посланник высшего руководства, здесь у вас он что-то вроде наблюдателя с правом вовремя обрушить кару на головы ну уж очень отмороженных, чтоб цивилизация не скатилась к глобальной истребительной войне, в которой не будет победителей.

– А явно вмешаться они не могут – слишком различаются уровни развития, – сам продолжил кардинал.

– Ну, вот видите, вам ничего не нужно объяснять. На вашем месте я бы подружилась с этим епископом, даже по нашему мнению, он обладает очень серьезными возможностями. В вашей ситуации это был бы очень знаковый ход.

– А вы? А христиане?

– Вы слишком много задаете вопросов.

– Согласитесь, у меня есть право – так или иначе, но я приложил немало сил, чтобы все закончилось таким вот образом – с выгодой для всех. Вы, судя по всему, свою миссию выполнили. Рысь существенно изменил свой статус среди христиан. И что-то мне говорит, что время вашего присутствия на планете уже исчисляется не только часами, но и минутами. Поэтому поясните. Нам здесь оставаться.

– Хм… – задумчиво процедила Ириана.

– Ваше высочество, думаю, в общих чертах господину кардиналу стоит обрисовать ситуацию, ведь ему скоро придется занять Святой Престол, – это уже я вставил свои пять копеек, прекрасно поняв всю игру принцессы.

А вот Тиана, которая все это время молчала как мышка, изредка посматривая на нас своими глазками, в которых уже явно проступала боль от скорого расставания, с таким интересом навострила свои ушки, что я с трудом сдержался, чтобы не засмеяться.

А кардинала после моих слов пробрало, ой как пробрало.

– А вы тогда кто?

– Мы представители другого государства.

– Это я и так понял, ваше высочество. Ваше происхождение трудно скрыть. А вот кто такой наш друг – Рысь? Слишком уж нестандартный молодой человек.

Явно Тиану тоже интересовал этот вопрос.

– Рысь… Рысь – старший офицер элитного разведывательно-диверсионного подразделения, у которого есть еще дополнительный плюс – он потомственный христианин. Где не смогли справиться ученые, политики, простые спасатели и военные, приходят такие, как Рысь, специально подготовленные быстро и качественно решать любые поставленные задачи. Это все что вам нужно знать. Что-то еще?

– Христиане.

– Мы их называем боляре. Народ потомственных воинов. Элита. У нас очень много боляр занимают важные посты в вооруженных силах, флоте, десанте, разведке, поэтому если кто-то так или иначе попробует радикально решить проблему христиан на вашей планете, то это можно расценивать как весьма экзотический вид самоубийства.

– Но вы к ним приехали для переговоров…

– Это наши внутренние взаимоотношения.

Этим она дала понять, что время сказок закончилось, кардиналу и так выдали слишком много информации для размышления. Хватит отвлекать серьезных людей в момент импровизированного отдыха. Тот дураком не был по определению, поэтому сразу отстал. Тихо откинулся на спинку кресла и задумался, переваривая полученную информацию, и особенно как это все использовать в свою пользу.

А граница Роннийской империи все приближалась. Наплевав на все правила по использованию воздушного пространства, всякие там договоренности о клоунском суверенитете Урины, нас открыто уже сопровождали два ударных роннийских вертолета. Чуть сзади плелись два транспорта с десантом, ну и все это действо на средних высотах контролировали не только генские штурмовики – к ним уже присоединились несколько истребителей-перехватчиков с генскими и роннийскими опознавательными знаками. Причем все происходило чинно и благородно, и никто никого не задевал – у всех было общее дело – сдать гостей роннийцам в целости и сохранности.

Глава 3

– Ты все понял? – бесстрастное лицо и ледяной голос императора никак не могли скрыть ярость и раздражение властителя. Для него это было вообще настолько неестественное состояние, что человек, именуемый себя полковником Моргом, сидя перед экраном терминала дальней связи, покрылся холодным потом. Даже несмотря на то, что его собеседник находился на невообразимом человеческим разумом расстоянии, прочувствовав, всю гамму чувств своего сюзерена, глубоко вздохнул и осторожно, тщательно подбирая слова, заговорил:

– Они специально не заблокировали канал и сделали так, чтоб мы стали свидетелями фактической вербовки нашего боевика, чуть ли не в режиме реального времени.

– И это все, что ты заметил?

– То, что конфедераты в очень хороших отношениях с болярскими старейшинами, это мы и так знали. Но не предполагали что у них там настолько все плотно связано. Теперь не удивляет выбор этой планеты, наверное, конфедераты изначально сами их туда и пригласили.

– И все? – Император уже не выдержал и скривился как от зубной боли.

– Нет. Очень интересный вопрос с измененным статусом Мелана. Мы не знаем, что там такое произошло и что с ним сделал Артефакт, но факт остается фактом. Он стал реально влиятельной фигурой среди старейшин боляр. Значит, можно с высокой долей вероятности говорить о реальности Артефакта и что он способен по каким-то критериям менять статус боляр и наделять их какими-то, пока неизвестными, свойствами.

– Вот. Прав. И сразу новоявленного князя берут в оборот конфедераты и задабривают его как лучшего гостя. Даже готовы погасить локальный конфликт на этой планете, который задевает какие-то там струны души нашего бойца. Обратил внимание, что святоша оговорился, что патриарх конфедератов с точностью до секунды может указать момент инициализации Мелана?

– Да. Но решил, что это всего лишь форма речи.

– Нет. Мы тоже можем указать с точностью до секунды… – и император сделал многозначительную паузу.

Морг терпеливо промолчал, давая возможность императору высказаться.

– Ведутся определенные исследования, серьезные, фундаментальные исследования, которые не афишируются. Скажем так, при удачном результате возможности человечества управлять реальностью существенно расширятся. И мы сумели добиться определенных результатов.

Он дал несколько мгновений своему подчиненному, чтобы осознать услышанное.

– И всплеск определенных полей был зафиксирован именно в то время в районе той самой злосчастной планеты. Так что с точностью до секунды и мы можем указать, и не на основании ваших устройств перехвата и подслушивания, которые были сразу блокированы болярами.

– И каков характер этого всплеска?

Император пристально посмотрел на своего одного из самых доверенных подчиненных. Глубоко и устало вздохнул.

– Прокол времени. Не уплотнение пространства, что мы используем для межзвездных полетов, а именно пространственно-временной прокол.

Полковник несколько мгновений осмысливал услышанное. Да, это многое объясняет.

– И кто его знает, где этот Мелан побывал и что там с ним произошло, – продолжил мысль императора полковник.

– Правильно мыслишь. Теперь это не простой боевик, а реальная фигура, которую нужно аккуратно вписывать в наши расчеты. Но главное, сам факт того, что святоши тоже фиксируют подобного рода события, наводит на неприятные размышления.

– Какие, ваше императорское величество?

– Эти святоши тоже полезли в высокие материи, основательно полезли. И возможно, наследили.

– Он же сказал…

– Обычное религиозное словоблудие. Они также пытаются постигнуть Наследие и, как могут, накладывают своим загребущие лапы на все интересное.

– Мелан тоже?

– Конечно. Эта планета вообще у них что-то вроде полигона-заповедника. Ты не обращал внимания, что религиозные доктрины основных игроков на той планете сходны с базовой религией Конфедерации? По нашим данным, у них несколько таких планет, где они устраивают полевые испытания своих новых веяний, прежде чем запускать их в работу с основным населением Конфедерации.

– Специально заселили, что-то типа контрольных групп, и неявно управляют ими, рассматривая как в аквариуме результаты?

– Именно так. Подождали два-три поколения, искусственно удалили память о внепланетном происхождении. Соответственно, создали для боляр что-то вроде заповедника, где б они себя чувствовали вполне комфортно, но и чтоб не расслаблялись.

– Это же гениально.

– И я так думаю. Ты же знаешь, что есть версия, что в восстании боляр и, соответственно, в переселении старейших и перемещении артефактов был след Конфедерации, но все на уровне предположений. Доказательства, если и были, то давно уничтожены. Тем более сейчас правда не нужна никому.

– Значит, нас и здесь переиграли, подтягивая Мелана на свою сторону? Как мы не заметили в нем таких задатков.

– Не уверен, что для них все сложится так все радужно, уж слишком он хитрый и непредсказуемый. Настоящий истинный болярин, несмотря на все его выходки, очень осторожный и недоверчивый, и здесь они, прекрасно понимая, не давят и не ускоряют. И нам стоит быть осторожными.

– Соперничество между Империей и Конфедерацией идет веками, но у нас теперь есть общий враг.

– Да есть. Но существует мнение, подтвержденное некоторыми фактами, что появление этого врага и переход столкновений в активную фазу результат наших попыток осознать Наследие, ну и конечно, определенных успехов в этом направлении. И вот тут возникает интересная ситуация: как ни странно, самых больших успехов в этом направлении достигли боляре, которые, как ты знаешь, больше всего генетически совместимы с теми, кто создавал Наследие.

– Ну, я нечто такое и предполагал, но не думал, что все вышло на такие высоты.

– Еще выше. Поэтому болярскую цивилизацию фактически уничтожили, чтоб не произошло глобального и массового прорыва.

– Хорошо, ваше императорское величество. И каковы мои действия?

– Не мешай Мелану и прикрой ему спину. С теми, с кем он столкнется лицом к лицу, он и сам справится.

– А план?

– А нет плана, так, общие наметки и рекомендации аналитиков. Да и со стороны святош Конфедерации тоже пришли рекомендации такого же плана. «Пусть воюет, не мешайте, это его естественное состояние». Подведите к нему парочку наших боляр, так, чтоб те думали, что идут по правильному пути. Ну и угомоните у кентарийцев всяких умников, кто попытается с ним расправиться, прикрывая свои просчеты, нам нет времени отвлекаться еще на такую мелочевку.

Экран погас, а полковник Морг еще несколько минут сидел не шевелясь, осмысливая услышанное и в уме прорабатывая план дальнейших действий, согласно услышанному распоряжению императора.

* * *

На таможенном пропускном пункте на границе Урины и Роннийской империи вроде как все выглядело тихо и спокойно, и ничего не предвещало эпохальных событий. Обычная очередь машин в ту и другую сторону, медленно прохаживающиеся пограничники, следящие за порядком, женщины с детьми и сумками и бабушки с мешками. Правда, вот настороженные и затравленные взгляды мужчин призывного возраста, что должны были проходить таможню, говорили об очень напряженной обстановке. Слухи о людях, которые просто пропадали при прохождении уринской таможни, давно циркулировали по обе стороны границы. Кому-то подкинут гранату и отправят в концлагерь, пока родственники не выкупят несчастного, кого-то просто вывезут в лес, отправят гулять по минному полю, и останки до сих пор лежат где-то под открытым небом, а кого просто забьют до смерти во время импровизированного допроса и по-тихому где-то прикопают, чтоб скрыть преступление. Единственное, что грело душу, что конфедераты дали обещание вычистить эту помойку под названием Урина по всей строгости, без учета чинов и заслуг и, главное, несмотря на размер кошелька. В нынешних условиях им нет смысла обманывать: вся эта уринская бандитствующая мерзость и накипь получит по заслугам, и значит, и в этом плане моя миссия на этой планете, можно считать, закончена, и это еще один повод возвращаться в большой космос.

Не сомневался, что нам без всяких условий дадут зеленый коридор. Было бы странно, если б под контролем боевых вертолетов, самолетов и элитного спецназа нескольких сильнейших игроков планеты было бы по-иному. Хотя все еще тлела шальная мысль-надежда, что на встречу все же вылезет какой-нибудь полусумасшедший, обдолбаный наркотой какл и начнет с нашего кортежа сбивать деньги. Интересно, его просто отпинают или сразу грохнут, чтоб не тратить время.

«Время шло, а какла с жезлом все не было», подумал про себя, настраиваясь на лирический лад. Но тяжелая действительность все равно заставила вернуться на землю.

Кортеж сбросил скорость, и мы подъехали почти к самому контрольно-пропускному пункту.

Несколько человек из передовой машины быстро выскочили, занимая позиции для охраны, парочка явно немаленьких командиров скрылась в штабном помещении. А я смотрел на людей, автоматически подмечая особенности обстановки на этом переходном пункте. Пограничники были экипированы по тяжелому варианту: бронежилеты, штурмовые карабины, наколенники, шлемы с тактическими очками, несколько опорных точек из тяжелых бетонных блоков, вооруженных тяжелыми пулеметами и автоматическими гранатометами. Картину дополняли пара укрытых маскировочной сеткой бронетранспортеров. В общем, классическая линия раздела между фактически враждебными государствами.

В нейтральную зону с противоположной стороны, видимо, несколько часов уже никого не пускали, поэтому мост через реку, которая являлась естественной границей на данном участке, был полностью пустой. С того места, где мы остановились, прекрасно был виден противоположный берег и, главное, многовековой лес, на вырубку которого у тамошнего руководства не поднялась рука. Несколько сборно-щитовых домиков роннийской погранслужбы не портили своим видом картину и казались неким приложением к этой монументальной красоте, тщательно вписываясь в общую картину чистоты и порядка. Даже отсюда, с расстояния больше ста пятидесяти метров, были видны ухоженные деревья, четко проложенные тропинки и главное – чистота. Здесь же, со стороны Урины все на контрасте как-то напоминало большую деревню с явно не самыми лучшими хозяевами. И все, кто проходил границу, прекрасно понимали, где порядок и благоденствие, а где война, кровь и беспредел. Хотя в этом всем ощущался некий элемент показушности, явно такой контраст тщательно продуман специалистами по информационной войне, но это только на мой искушенный взгляд и на уровне предположений.

Формальности с местными погранцами, как я понял, были заранее решены: к моменту нашего подъезда машины убрали, шлагбаумы сразу подняли и все только ждали, когда наш джип двинется с места. Но вот кардинал явно захотел сказать пару слов на прощание, поэтому вышел из своей машины и не спеша подошел к нам. Даже его охранники остались где-то позади.

Поняв, что случилась какая-то заминка, по мосту нам навстречу достаточно энергично двинулась представительная делегация в виде нескольких больших чинов в полевой роннийской форме в сопровождении шести бойцов. Дойдя до середины моста, где простой краской была отмечена граница между государствами, они остановились, как бы давая понять, что теперь их очередь сопровождать «дорогих гостей». Явственное рычание танковых двигателей, которое с нарастанием стало раздаваться с противоположной стороны реки, говорило о серьезности намерений встречающей стороны. Да и кружащие роннийские вертолеты и генские штурмовики, явно уже плюющие на такие понятия, как суверенное воздушное пространство, только подтверждали серьезность ситуации. Но, казалось, кардинала это все мало заботило, ему напоследок, после всего случившегося и скоротечного анализа ситуации были нужны пояснения и ответы.

Моя женская банда уже покинула наше транспортное средство и готовилась двинуться к встречающим, но недосказанность ситуации и общее напряжение пока не позволяли это сделать.

Сделав несколько шагов ему навстречу, мы опять как бы общались все равно вдвоем. Ланка однозначно не лезла и злобно поблескивала глазками, еле сдерживая себя, чтобы не вцепиться в лицо кардинала. А вот Ириана смотрела на все это показательно равнодушно, но легкая усмешка уголками губ давала понять, что все эти танцы с бубнами ее забавляют и возможные последствия она прокачала фактически до конца и в той или иной мере контролирует ситуацию.

– Рысь…

– Да, ваше святейшество.

– Я не буду спрашивать, кто, где, когда и почему. Оказывается, тут у нас, практически под боком, есть фигуры и посерьезнее. И что-то мне подсказывает, даже с моим статусом лезть в такие вершины не стоит, от слова «совсем».

– Значит, понимаете и вам не нужно ничего объяснять.

– И что тогда мне нужно делать?

– Мне кажется, вы и так понимаете, кто теперь вам будет давать вектор, куда и как двигаться.

– Это новый будущий владыка?

– Нет. Это наблюдатель от реальных хозяев, хотя и наделенный огромными полномочиями вплоть до полной санации всей цивилизации.

Кардинал пристально посмотрел на меня, глубоко вздохнул и кивнул головой.

– А владыка?

– А что владыка? Компромиссная фигура для нескольких влиятельных иерархов и представителей банковских семей. Вы это и так знаете.

– Значит…

Я его перебил – этот разговор меня начал раздражать своей ненужностью.

– Если куратор вашей цивилизации открыто выступил из тени, продемонстрировав свои возможности и полномочия, значит, правила игры будут меняться и, возможно, кардинально. У вас есть шанс выжить, играя по новым правилам, и стать новым владыкой. Вы слишком наследили в своей борьбе за место под солнцем, и любой шаг в сторону для вас может стать последним. Вы же понимаете, что это очень хороший крючок для полного контроля. И как компромиссная фигура вы нас устраиваете, а реальные хозяева этой планеты с нами хотят очень дружить. Поэтому если вы не начнете какую-то свою новую игру, у вас есть неплохие шансы выжить и занять теплое место. Думаю, на этом стоит закончить этот разговор.

– Да, конечно, – снова кивнул головой сломленный и потухший кардинал. Сейчас он напоминал побитую собаку, которая, боясь палки, все равно искала любые способы лизнуть руку. Не знаю почему, я решил подсластить ему пилюлю.

– И… спасибо за то, что присмотрели за моей «родственницей». Это была одна из причин, почему вы из категории одного из второстепенных кандидатов стали одним из самых вероятных.

Не прощаясь, я развернулся и пошел к своим соратникам, которые, увидев мое движение, энергично двинулись к открытому шлагбауму, открывающему путь к мосту.

Всего нужно было пройти метров сто, и все это время, пока мы с достоинством следовали к встречающим, я обдумывал проведенный только что разговор. Правильно ли я так себя вел и не будет ли никаких последствий?

Наверное, правильно не стал его предупреждать, что жизни моих соратников на этой планете для меня важны не меньше чем выполненное задание, кардинал мужик ушлый и просчитал меня давно. Сам поймет все недосказанное, да и ему ясно дали понять, что есть высшая лига, куда он не вхож, где игры на порядок грандиознее и, соответственно, возможности и ресурсы сторон несравнимо больше, нежели его кардинальские, поэтому у него выход один – служить, выполнять и улыбаться, показывая, что его все устраивает. Потому что остальных… остальных, кого не устроят общие изменения в векторе движения цивилизации, о которых мне клятвенно пообещал представитель Конфедерации Таран-Хо, на этой планете ожидает множество неприятных сюрпризов. И возможно, что эти сюрпризы будет организовывать и кардинал, в качестве одного из проводников нового курса истинных хозяев этой планеты.

Как бы подтверждая мои мысли, наконец-то подала голос Ириана, все это время терпеливо молчавшая:

– Все ты правильно сделал. Он теперь с твоих друзей будет сдувать пылинки.

Естественно, говорила она на общеимперском, который здесь никто не понимал. Ланка зыркнула на нее, но промолчала.

– Конфедераты молодцы – все просчитали. Теперь ни у тебя, ни у меня нет необходимости здесь задерживаться. Миссии выполнены, причин для волнения нет… ну разве что твоя подружка. Хорошая девочка, сильная, умная. При дворе моего отца, с ее данными, она бы смогла сделать неплохую карьеру.

– К чему вы это?

– Можешь забрать ее с собой. Перед отцом я смогу это все обосновать…

Вот оно что. Ириана в такой вот форме меня хочет и привязать, и отблагодарить. Лихо.

– А смысл? Мне с моим образом жизни недолго осталось. Рано или поздно где-нибудь словлю свой пучок плазмы или получу драконовский топор в спину. И это в лучшем случае, а реально в перспективе зачистят меня ваши аристократы-олигархи, за то, что вмешался в имперские игры.

Но принцессу так просто не собьешь с пути, и она продолжила гнуть свое.

– Ну, это, я думаю, будет не так просто, учитывая, какой ты тут показал результат. Да и девочка неплохая. Вряд ли она сможет вернуться к прошлой жизни после всего произошедшего. И только ты в этом виноват. Как там у вас, боляр, говорится: «Вы в ответе за тех, кого приручили».

– Ну, по отношению к людям…

– Ты прекрасно понял, что я хотела сказать. Забирай девочку, женись и организуй свой клан. Сейчас у тебя есть неплохой шанс и открыты широкие возможности и будет, конечно не явная, но вполне ощутимая поддержка.

Я ухмыльнулся. Да, возможности огромные, но под жестким карающим крылышком императора. Очередной голодный и преданный волкодав императора, готовый порвать любого по первому кивку. Веселенькая перспектива и как не ново.

А Ириана молодец – неплохо меня просчитала даже по тем крохам информации, что могла набрать за недолгое общение. Вряд ли, когда она готовилась к заданию, хоть как-то изучала мою скромную тушку. Как раз именно в то время меня вообще в трупах числили. Потому что иначе, если уже на том этапе планирования имперцы меня включали в свои расклады, то тогда я пас – против такого запредельного уровня мне и рыпаться не стоит. Так что не стоит множить сущности и будем надеяться, что меня пристегнули ко всему этому в самый последний момент как палочку-выручалочку. Точнее дубинку-выручалочку. И тут есть неплохой шанс выкрутиться из этой клоаки высоких политических интересов.

Если это так, то все построения Ирианы и прогнозы, все относились к обычному человеку, у которого обычные стандартные потребности. Но тут промашка – я-то в душе уже давно мертвец. Последняя частичка умерла вместе с маленькой Гилви на том трофейном авианосце, поэтому-то я никак и не отреагировал на такое роскошное предложение.

– Не стоит, ваше высочество.

И все. Спокойный нейтральный тон, минимум эмоций в ответе, и она все поняла – дальше действительно не стоит давить или что-то продвигать.

Она чуть качнула головой, давая понять, что поняла, но в глазах этой очаровательной чертовки загорелся азарт охотника, встретившего достойного противника. Думаю, в будущем это может стать проблемой. Нет не любовная интрижка, а так, определенное соперничество, которое может вылиться в нечто большее, если ее папашка вовремя не остановит. Тут явно азарт «охотника за головами», как на Земле называли специалистов кадровых агентств.

Наш разговор закончился тем, что мы дошли до середины моста и предстали перед роннийскими генералами.

Один из них был точно отцом Тианы – фамильное сходство было заметно не только мне и всем окружающим. Как по мне, так дядька серьезный и правильный, судя по взгляду, хотя и крученый, с таким лучше не задираться. Про таких говорят: танк на ходу остановят и ствол ему оторвут. Форменный камуфляж уже выглядит как вторая кожа, врос в тело и в душу.

А вот его напарник… Он тут главный – факт. А как описать? Ну, если взять матерого особиста с сорокалетним стажем, скрестить его с профессором психиатрии и добавить в эту смесь качества серийного маньяка-убийцы, для которого поиск и уничтожение врагов империи является высшим наслаждением, то мы получим, вероятно, моего нынешнего собеседника. Н-да. Кардиналу до него далековато. Неудивительно, что, несмотря на всю военно-финансовую мощь Святого Престола и их банковских союзников, они уже столько лет долбятся в глухую стену и ничего не могут сделать с Роннийской империей, раз ее защищают такие вот аристократично-культурные и хладнокровные отморозки. Кто он, я прекрасно знал, что-что, а аналитики скрупулёзно вскрыли всю систему государственной безопасности всех крупных игроков на этой планете со всеми персоналиями, и о статусе генерала Унтинара Баролла я был неплохо осведомлен. Ну и конечно, о его друге генерале Даранколе, отце Ланки, тоже, поэтому столь представительная делегация силовиков Роннийской империи производила впечатление. Не удивлюсь, если где-то поблизости находится и сам император: нынешняя встреча достаточно знаковое событие.

Ну, мы с ними переглянулись, оценили и прекрасно поняли друг друга и без слов, поэтому без всяких политесов представились.

– Генерал Баролла, личный представитель императора.

– Генерал Даранкол, отвечаю за вашу безопасность.

Теперь мой черед. То, что такие монстры спецслужб вылезли из тени, это событие, и тут нужно подойти со всей серьезностью. Вскидываю руку в привычном воинском приветствии.

– Майор Мелан. Департамент разведывательно-диверсионных операций Главного разведывательного управления флота Кентарийской Республики.

Чуть поворачиваюсь корпусом и представляю своих спутниц:

– Ненаследная принцесса Среднегалактической Империи Ириана. Чрезвычайный и полномочный посол Империи на вашей планете.

Ириана кивнула головой, и генералы подчеркнуто уважительно отдали ей честь, прекрасно понимая, кто стоит перед ними, при этом нисколько не обращая внимания на ее простенький военный камуфляж без знаков различия. Мое внимание переключилось на Тиану.

– Боец-ополченец Ланка, снайпер нашей группы.

Баролла усмехнулся, чуть-чуть, самую малость, и искоса глянул на своего друга-соратника и заговорил:

– Добро пожаловать в Роннийскую империю, господа. От себя и от императора могу гарантировать полную безопасность и неприкосновенность столь высокопоставленных посланников великой цивилизации.

Он сделала небольшую паузу, давая всем понять смысл сказанного, и продолжил:

– Спешу сообщить, господин майор, что все члены вашей группы успешно добрались в расположение своей воинской части, полностью выполнив поставленные вами задания. Да, и семью Вятко Смурного они тоже умудрились вывезти – все в вашем стиле: наглость, уверенность в своих силах и тонкий многоуровневый расчет.

– Их дальнейшая судьба? Определенные силы гарантировали, что, несмотря ни на что, их жизнь находится под особой защитой.

– Мы тоже это гарантируем. В свете последних событий они все, как носители особой информации, вывезены на территорию Роннийской империи и обеспечены всем необходимым. За их будущее можете не волноваться. Те, кто вам обещал, и нам рекомендовал выполнять свои обещания.

О как. Конфедераты вышли на контакт с руководством империи, чего раньше вообще не бывало. Это уже даже не знак, а целое знамение, что все начало меняться.

Больше необходимости в разговорах не было. Мы небольшой компактной группой пошли по мосту в сопровождении роннийских спецназовцев, которые вполне профессионально нас взяли в «коробочку». Подходя к зданию контрольно-пропускного пункта со стороны роннийской границы, я наметанным взглядом сразу отметил пять искусно замаскированных огневых точек, где стояли готовые к бою крупнокалиберные пулеметы. И аж целых три ПТУРа, наводчики которых держали под прицелом всех игроков этой встречи со стороны Урины. По-видимому, только угроза надавать всем по головам в случае форс-мажора от больших космических братьев удерживала горячие головы от опрометчивых поступков.

Пройдя КПП, мы двинулись на хорошо оборудованную парковку, где стояло всего несколько одиноких машин. Ни лишних людей, ни каких-либо посетителей не наблюдалось – все было организовано заранее четко и продумано, еще один плюс в сторону роннийских спецслужб.

Как выпадающее явление из общей картины, оказался знакомый генский бронированный джип, который я наблюдал совсем недавно в лесу, возле православной церкви. И тот же генерал был здесь с парой охранников, правда, все в гражданке. Да и мой недавний знакомый Аалон Маркет тут тоже присутствовал, так сказать, для создания доверительной атмосферы. При этом генцы стояли чуть в стороне компактной группой, не загораживая прохода, якобы вообще не при делах. Для полноты картины генералу не хватало пилочки, которой он от скуки полировал бы ногти. На фоне того, что с роннийской стороны в точке перехода случайных людей вообще не было, по определению, присутствие генского генерала с вооруженной охраной говорило о том, что и тут пошел сплошной договорняк.

Генцы не стали к нам подходить и лезть с расспросами, главное, что они были тут. Видимо, на таких условиях их допустили на эту сторону – лицезреть факт нашего перехода. Я кивнул генералу и Аалону, они чуть заметно кивнули в ответ и все, мы прошли дальше.

В общем – все было очень серьезно, помпезно и вызывало легкую грустную улыбку от всеобщего недоверия.

Маньяк на службе императора, генерал Баролла, вроде как смотрящий перед собой, тут же необычайно чутко среагировал на изменение моего настроения. На фоне всего остального такое положение вещей уже не удивляло, хотя основательно напрягало, я ведь не звезда подиума и не политический лидер, чтоб так обхаживали.

– Что вас так покоробило, майор?

– Честно?

– Хотелось бы.

– Хорошо. Если коротко: везде одно и то же. Люди режут друг друга по любому поводу и без, за самые мелкие разногласия. Погибают лучшие, выживают хитрейшие, потом приходят хвостатые, добивают остатки и сжирают всех оставшихся в живых.

– Как сжирают?

– А вот так, как мы едим куриц, коров, свиней. Только драконы питаются человечиной, ну и с успехом пользуются технологическими достижениями захваченных и уничтоженных цивилизаций.

Ланка чуть слышно охнула, прекрасно понимая, что в такой ситуации я шутить и придумывать не буду.

– Драконы, кто они такие?

– Разумные рептилии, очень агрессивные, воинственные и целеустремленные. Недавно прорвали фронт, захватили несколько систем. Там такая мясорубка, ваши фильмы ужасов нервно курят в сторонке.

Генералы подтянулись, понимая, что им сейчас сливают стратегически важную информацию. А вот Ириана, с которой мы на пару мгновений пересеклись взглядами, чуть кивнула, давая понять, что я делаю все правильно – на любой войне нужно пушечное мясо, и местные солдаты, если их соответственно экипировать, могут вполне легко влиться в вооруженные силы Империи.

Что бы ни говорили святоши из Таран-Хо, но они тут не зря устраивали междоусобные войны, воспитывая несколько поколений профессиональных военных. Явно готовили этой планете участь быть житницей бойцов для своих вооруженных сил, хотя прикрывая все это всякой религиозной ахинеей. Они поэтому-то и разрешили болярам устроить военно-техническую революцию, подстегнув и перестроив, таким образом, местное общество, доводя до такого уровня, когда не сильно будет трудно дать любому бойцу вместо огнестрельного карабина с оптико-электронным прицелом аналогичный по функционалу и тактике применения штурмовой плазмомет, а вместо десантных вертолетов орбитальные десантно-штурмовые глайдеры.

И тут напрашивался еще один вывод: Таран-Хо тоже прижали драконы до такой степени, что они готовы слить Империи эту планету со всеми потрохами в качестве подарка или платы, кому как удобно.

– И когда… – Этот вопрос задал молчавший до этого отец Тианы.

– До вас, думаю, доберутся не скоро, пятьдесят-семьдесят лет в запасе у вас есть. Хвостатым еще есть, где порезвиться, да и мы не даем нас так просто жрать.

– Тяжело? – спросил он, как бы продолжая свой вопрос, искусно разбалтывая любителя потрепаться.

Я невесело усмехнулся.

– Очень, но держимся. Меня к вам выдернули из глубокого рейда, где мы сумели наддать так драконам, что они полностью свернули наступление, перейдя к стратегической обороне. Хотя мясорубка там такая была…

– И что они из себя представляют?

– Боевые рептилии, высота два с половиной – три метра, вес около двухсот-трехсот килограммов. Большие любители в рукопашных схватках использовать холодное оружие – огромные топоры. Великолепные прыгуны, и вся их тактика построена на молниеносных прорывах, переходе к бою на коротких дистанциях, где с их весом и подвижностью они, как правило, имеют подавляющее преимущество.

Думаю, услышь они это от кого другого, посмеялись бы, но тут явно шел слив стратегической информации. Естественно, потом все будет заново слушаться в записи, анализироваться, будут искаться скрытые смыслы и попытки манипулирования. Но мне, честно сказать, уже было все равно.

Впереди стоял тяжелый армейский джип, возле которого расположились бойцы моей группы. Живые, здоровые и полные сил. Что еще надо нормальному командиру? Вот эта встреча для меня была действительно радостной и желанной – настоящие соратники всегда ценились, во всяком случае, у нас. К моему удивлению, среди них стоял Вятко Смурной, собственной персоной. Как ему удалось сюда пробраться, остается загадкой.

Сопровождающие генералы, охрана остановились, да и Ириана все сразу поняла, тоже притормозила. К нашим бойцам подошли только я и Ланка. Те почти хором гаркнули:

– Здорово, командир!

Не по уставу конечно, но от души. Может, именно ради таких моментов мы и живем? Вот это и есть настоящее признание правильности моих поступков.

Я не смог сам сдержаться, сбросил с лица маску невозмутимости, растянул улыбку на пол-лица, хотя в глазах стояли слезы.

– Привет, ребята. Рад, что все живы. И главное… Мы – победили! Значит, все было не напрасно.

Несмотря на все наше окружение и торжественность обстановки, сейчас мы были единым целым, и все завопили от радости и переизбытка чувств.

В голове мелькнула шальная мысль, что, может, именно здесь, когда вся моя беготня закончится и если останусь жив, именно на этой планете и осесть. Как ни странно, все эти люди по своему складу характера, по вере, по многим другим мелочам, которые делают из хомо сапиенса самобытного человека, были мне намного ближе и понятнее, чем все до этого встречавшиеся люди Большого Космоса. Вот такой вот парадокс.

Глава 4

«Как оказывается, судьба-то переменчива, – лежа на узкой кровати, философствовал я. – Хотя мне ли не знать», – тут же ответил сам себе.

Действительно, судьба сделала очередной финт ушами, и вот теперь я снова лечу, судя по характерной вибрации пола и стен, в закрытой каюте имперского крейсера, уже несколько дней предоставленный сам себе. Питание подается автоматическим синтезатором, причем, судя по доступному меню, по генеральской норме, что не может не радовать, вселяя некоторый оптимизм.

Гальюн и душевая работают исправно, никто не тревожит, и при мне оставили мой Меч, который я вывез с планеты и получил в дар, скажем так, при несколько необычном путешествии.

Да, выспался вволю, благо появилась такая возможность, выкупался и отлежался, приводя в порядок психическое состояние организма после основательной боевой встряски.

И вот, по прошествии трех дней, закинув руки за голову, я неподвижно лежу на спине, вытянув ноги, и смотрю в потолок, перебирая в уме недавние события. Яркость освещения, чтоб не раздражать глаза, я сильно поубавил, поэтому в каюте создалось некоторое подобие атмосферы уюта и спокойствия.

В принципе, со всей ответственностью можно сказать, что с заданием «бигбосса» нашего галактического сектора справился достаточно успешно, единственное, что не давало покоя, как бы благодарностью не завалило по самые гланды. Тут дядьки, сидящие высоко наверху, мыслят и оперируют совершенно другими категориями, и такие вещи, совершенно естественные для обычного человека, как благодарность, великодушие, дружба, им совершенно чужды. Власть, деньги как продолжение власти, целесообразность, гипертрофированный инстинкт самосохранения и снова жажда власти – вот основа всего и, естественно, механизм принятия решений. Поэтому что-то не очень хотелось лететь и получать плюшки и, наверное, отбрыкиваться от очередного более профессионального наезда, с целью надеть ошейник, поставить в золотое стойло и заставить всю оставшуюся недолгую жизнь находиться в ожидании очередной команды «Фас!».

Хотя уже сейчас ситуация выглядит очень неприглядно – фигурально говоря, я снова в клетке. Выпустили меня порезвиться, покусать кого надо, и обратно под замок. Во всяком случае, со стороны именно так все воспринимается. Что-то мне говорит, пока летим, там наверху думают, что со мной делать, все-таки секретоноситель уже очень высокого уровня, про то, что стал князем, вроде как тоже знают. Хотя думаю, не захотят ссориться с болярскими старейшинами, это им сейчас нужно в последнюю очередь.

Негромко вслух усмехнулся, и в тишине каюты это прозвучало неестественно. Мысли снова вернулись к недавним приключениям…

После встречи с бойцами моей группы мы разместились всей толпой в армейском микроавтобусе с молодым контрактником-водителем. Увидев его, Ланка как-то странно хмыкнула, да и он мне показался знакомым.

Ириана с генералами разместились в другом джипе, и уже на этапе посадки они о чем-то оживленно беседовали, мастерски пытаясь повесить лапшу на уши друг другу. Ланка, оказалось, была абсолютно довольна таким решением и в микроавтобусе решительно заняла место рядом со мной, яростно зыркнув на Вятко Смурного, который как-то без задней мысли хотел сесть рядом и о чем-то поговорить.

Три минуты, и наш кортеж в сопровождении машины местной военной полиции и нескольких бронетранспортеров охраны по прекрасно асфальтированной трассе двинулся куда-то в глубь страны. По краям дороги стояли сплошной нерушимой стеной многовековые деревья-красавцы, чем-то напоминающие наши земные мачтовые сосны. Окна в машине пришлось закрыть, чтоб мы могли нормально поговорить, но и так чувствовался ничем не перекрываемый аромат летнего леса.

Я еще раз осмотрел моих спутников. Ланка – ну тут понятно и так. Глаза горят надеждой, и в то же время в них видна грусть предстоящего расставания, она умная девочка и прекрасно понимает, что не смогу с ней остаться, хотя до конца пытается верить в чудо. Тем более, сегодня она наслушалась много интересного, а молодость склонна к максимализму. Мне стало немного грустно – за свою короткую жизнь я уже насмотрелся столько чудес, аж тошно, и понял простую истину: за каждое чудо в жизни всегда приходится платить в десять раз больше.

Драй, мой зам, сел рядом, на соседний ряд кресел вполоборота, чтоб лучше видеть и слышать, рядом примостился его сын, Хонк, который больше помалкивал и раскрывал рот либо когда его спрашивали, либо когда мог сказать действительно что-то серьезное и ценное, кстати, очень ценное качество. Такой же основательный, как и его отец. Марег и Орел. Ну, эти еще не наигрались в войнушки, но впечатлений от последних приключений им должно было хватить надолго. Да теперь их никто никуда и не пустит – они все невыездные. И вот это их всех и задело. После моего отъезда группа как сплоченный боевой механизм фактически прекращает свое существование, поэтому им и нужно было услышать от меня последнее веское слово.

Вятко Смурной. Вот его присутствие здесь как-то вообще не вязалось с общей картиной – он не боец моей группы. Очень странно, неужели опять какие-то подковерные игры местных спецслужб.

Я посмотрел на Драя и кивнул в сторону Вятко, не люблю непонятные ситуации. Он чуть сморщился и опустил глаза. Вот как. Ребята знают, что и как, но не решаются говорить об этом. Это ж кто так вмешался в процесс? Вроде все роли уже расписаны и неожиданностей не должно было быть. Да и наш водитель, вообще выпадающий из общей картины, что-то мне кого-то напоминает.

Драй, после того как все уселись и установилась тишина, как самый старший, заговорил:

– Командир. Ты мужик крученый, я даже не могу представить насколько, раз такие дела вокруг тебя вертятся. Христианин, про которых ходят легенды, и я вижу, что не зря. Каклам так наподдали – можно потом внукам и правнукам рассказывать. Но теперь возник вопрос, что дальше?

– В каком плане, Драй?

– Для нас. Для нас всех.

– Война скоро закончится, возвращайтесь к мирной жизни. Премий вам хватит на безбедную жизнь, да и о персональных пенсиях от роннийских властей можно будет договориться. Правда, ваше императорское величество? Ведь реально заслужили, – крикнул я, обращаясь к нашему водителю, которого я наконец-то опознал, несмотря на профессиональный грим. У него очень характерная постановка головы, когда он кого-то внимательно слушает. Это связано с контузией, которую он получил местных лет десять назад во время не очень удачного покушения, в результате чего он плохо слышал на одно ухо.

Внимательно слушавший нас водитель усмехнулся, как-то так по-доброму, и, крутя руль и внимательно соблюдая дистанцию с идущим впереди бронетранспортером охраны, кивнул головой и весело ответил:

– Да я и не против. Тем более грех разбрасываться такими кадрами.

И замолчал, так сказать, не развивая тему, но было понятно, что чуть позже мне придется с ним пообщаться один на один.

Но и Драй не сильно-то удивился, чуть усмехнулся в усы, тоже оценив двойственную ситуацию.

– Командир, мы тут переговорили между собой. Ты же из тех, кто всегда идет за правое дело, и это твоя жизнь. Кто как, а я бы хотел идти с тобой дальше.

– А сын? Он же молодой. Ему семью надо свою, детей. А вокруг меня погибает слишком много дорогих мне людей. Моя дорога, это дорога потерь. Я просто не хочу вам этой участи. Тем более тут такие дела разворачиваются, что просто выжить будет проблематично.

– И все же, командир. Сын – да. Тут ты прав, теперь ему наш род продолжать. Но все равно, после того что произошло с нами, уже трудно будет сидеть дома на кухне и вспоминать былое, когда тут рядом такое проходит мимо.

– То есть вы хотите со мной дальше?

– Можно сказать и так.

И Ланка активнее других закивала головой. Я снова пробежался взглядом по лицам бойцов и увидел в них полное согласие со словами Драя. Да и тот же Вятко Смурной был с ними согласен. Он-то чего? Не навоевался? Жену и детей ему вроде как вернули – живи и радуйся.

– Ребята, вы сами не знаете, куда пытаетесь лезть.

– А ты расскажи.

Я замолчал, еще раз посмотрев на моих соратников. Да, меня просто доят на информацию руками моих бойцов. Местный император рядышком примостился ведь не просто так, им реально не хватает информации. Одно дело, что им сольют официальные переговорщики, а другое дело – взгляд элитного бойца, который связан почти родственными связями с местной христианской общиной. А почему бы и нет, эта планета как место для постоянного жительства мне очень нравится.

– Хм. Хорошо. Раса драконов. Боевая особь под два с половиной метра, вес до двухсот килограммов, любят высоко прыгать и сразу пытаются идти в рукопашную, размахивая большими топорами. Очень любят человеческое мясо. В захваченных системах, тех, кто им не интересен в качестве рабов по обслуживанию трофейной техники и производственных мощностей, отлавливают, кого едят сразу, кого свежуют и замораживают. Раньше были пограничные стычки с кочующими кланами, сейчас началось полномасштабное нашествие на населенный людьми сектор. Наша республика, где я служу во флотской разведке командиром разведывательно-диверсионного подразделения, за несколько месяцев потеряла более десятка обитаемых систем. Меня сюда выдернули из глубокого рейда, где мы готовились отбить захваченную систему, что должно было привести к потере стратегической инициативы драконами, на время разрушению их логистики и соответственно переходу противника к обороне. По самым скромным подсчетам только потери нашей республики составляют более пятидесяти миллиардов людей. А нашествие задело не только нас. Причем, по нашим оценкам, это только первая волна.

Выдержав паузу, я продолжил:

– Как я тут уже просветил людей, до вас это может дойти лет так через пятьдесят-семьдесят, слишком ваша солнечная система находится на отшибе от мест, где сейчас происходят основные события. Вы действительно хотите добровольно сунуться в эту мясорубку? У меня там погибли все, кто был мне дорог. Сейчас я возвращаюсь туда, потому что ничего другого уже делать не умею, а была бы моя воля, остался бы здесь.

Тут снова подал голос император, который после начала моего рассказа притормозил машину, выехал на обочину, остановился, заглушил двигатель и всем корпусом повернулся к нам. Видимо, начался именно тот разговор, ради которого он тут притворился водителем, и наличие лишних людей его нисколько не сдерживало, знал же, что меня уже ждет крейсер для срочной эвакуации.

– Насколько все серьезно, князь?

«Хм, как назвал-то, значит, местные русские с ним в контакте и просветили относительно моего нового статуса». А вот и Ланка, Драй и остальные еще больше удивились, услышав мой новый титул.

– Очень. Сами понимаете, такими вещами не шутят.

– Допустим. Тогда что тут произошло? Реально.

– Под посредничеством боляр, которых вы знаете как христиан, а реально мы сами себя называем русскими, произошло примирение двух крупных государств галактики.

– Вы и Ириана – Среднегалактическая Империя.

– Да.

– А другие, кого представлял священник на дороге?

– Конфедерация Таран-Хо, которая фактически контролирует этот рукав галактики. Реально мы у них в гостях, поэтому до нынешнего момента не могли вообще действовать открыто. Христиане обосновались на этой плане с их согласия и по определенному приглашению. Тем более они давно вас ведут, сопровождают и развивают. Приглашение на моих сородичей было некоторым стабилизирующим фактором, уж слишком быстро ваша цивилизация скатывалась к полному взаимному истреблению. Моя родина с трудом прошла этот период, перенесла две общепланетарные войны, и особенно было опасно, когда две основные силы на планете получили ядерное оружие. Один видный ученый сказал: «Я не знаю, каким оружием будет вестись третья мировая война, но четвертая будет вестись палками и камнями».

Император хмыкнул.

– Да уж. Но ваши так называемые кураторы нас развивают как-то странно: войны идут одна за другой, нет времени для продыху. И реально только христиане помогли.

– Тут все просто. Христианам позволили вам помочь, так сказать, продвинуть на несколько шагов по пути к статусу космической цивилизации. У людей война всегда была главным стимулом развития ключевых технологий. А времени и так мало.

– Вы нас готовите как пушечное мясо?

– Не мы. Мои сородичи тут нашли приют и все ваши проблемы воспринимают как свои. Тем более светловерие и христианство очень близки. Я посетил слишком много миров и могу сказать, что ваш мир и особенно Роннийская империя лично для меня самое лучшее место, здесь я себя чувствую как дома. Если бы была такая возможность остаться навсегда, я бы остался не задумываясь.

– Приятно это слышать, князь. Но тем не менее?

– Войны на вашей планете закончились. Мне дали гарантии на уровне высшего духовного руководства Конфедерации Таран-Хо. По особой просьбе каклов и всю ту накипь ожидает тотальная зачистка.

Император Волод задумался и вслух проговорил:

– Мне об этом уже намекнули, но в несколько пространной форме и без конкретики.

– Ну, это стандартная практика установки контактов с цивилизациями, находящимися в предкосмической эре, которые сумели пройти рубеж бряцанья ядерным оружием и не сожгли сами себя. Просто вас будут осторожно подтягивать до нужного уровня, чтоб в некоторой форме иметь мощный кадровый резерв. А в будущем при определенных условиях интегрировать в одно из государственных образований Большого Космоса. Одиночки-отморозки не нужны никому, поэтому долго не живут.

– Достаточно цинично и откровенно.

– Ну, мы же с вами тоже не романтические стихи обсуждаем.

– Согласен. Что будет дальше?

– Дальше с вами начнут работать уже профессиональные прогрессоры. Для вас это выгодно тем, что появится некоторая надгосударственная структура, которая будет улаживать любые конфликты, не доводя ситуация до военных действий, которые теперь не нужны никому. Военные технологии, медицина, социальные проекты. Кстати, в этом отношении Роннийская империя продвинулась дальше всего, при влиянии моих сородичей, поэтому, как я понял, она и станет центром применения сил прогрессоров, причем под жестким контролем христиан, которые не допустят перекосов и попыток ставить на руководящие должности кого бы то ни было против воли легитимного правительства.

– Хорошо. Именно это я и хотел услышать. Именно это. Спасибо, князь. А теперь…

Он сделал паузу, показывая, что сейчас будет сказано нечто серьезное.

– Князь, официально я вас приглашаю стать моим личным гостем или, если не сложится, гостем моих потомков. Для вас всегда открыты наши двери, и если у вас появится желание навсегда поселиться в границах Роннийской империи, то мы будем рады вам в этом помочь в полной мере.

– Это большая честь для меня, ваше императорское величество.

– Для вас Волод.

– Договорились.

И мы наконец-то обратили внимание на то, что вокруг микроавтобуса стоят бойцы охраны. Естественно, резкое торможение их сразу насторожило, но генерал Баролла, заглянувший через окно и увидевший, что мы всего лишь беседуем, отогнал всех от машины и не стал нас тревожить.

– Командир, а мы? – подал голос Драй.

Я думал всего пару мгновений, но не о том, что ответить – ответ был уже давно продуман, а как это все преподнести.

– Сейчас я точно не знаю, куда меня направят. Я из флотской разведки, армейский офицер, был прикомандирован к имперской безопасности. Даже ближайшее будущее туманно. И… – Я сделал паузу и высказал реально, что думаю: – …может быть живым некоторым персонажам вообще не нужен, и мне просто не дадут добраться до границ Империи. Были прецеденты…

Глубокий вздох и сжатые кулаки от бессилия моих соратников говорили о многом. Даже император Волод согласно кивнул головой, давая понять, что сам не исключает такого варианта.

– Поэтому вы остаетесь здесь, как обособленное подразделение, и я прошу императора провести дополнительную подготовку и по возможности привлечь трех-четырех бойцов, из наших. Если я выживу, то вернусь, через год-полтора за вами. Принято?

По кислым физиономиям было понятно, что им не очень-то все нравится, но вариантов-то не было и качать права или давить в присутствии императора было не с руки.

Я повернул голову к нашему особому водителю.

– Ваше императорское величество, куда дальше? Может, дадим порулить кому-то из моих ребят?

– Не стоит. Я сам как-нибудь. Давно так не отдыхал и не развлекался. Настоящая отдушина.

Он снова завел двигатель и сказал в воздух, подтвердив, что весь салон на прослушке:

– Идем по основному маршруту.

Бойцы, окружившие машину, как-то быстро рассосались, бронетранспортер впереди медленно тронулся, и мы снова пристроились сзади от него. Вроде как часть моего вопроса осталась без ответа, но император, оказалось, ничего не забыл.

– Военная база Артоно, там большой аэродром, и ваше спасательное судно может вполне спокойно приземлиться.

Я промолчал, только согласно кивнул головой. До этой базы ехать около часа с такой скоростью, и у меня было время просто пообщаться со своими друзьями. При этом я по-хозяйски обнял Ланку и оставил свою руку у нее на талии. Девушка поерзала, придвинулась поближе и положила голову на плечо. Драй, наблюдая за этим, снова усмехнулся, с некоторой добротой во взгляде типа «давно это надо было сделать».

Пока мы ехали, ребята рассказали, как выручали людей из плена, как переправили через границу семью Вятко Смурного, как доставляли в отряд пленных уринских контрразведчиков, и с огромным интересом слушали, как я устроил в тылу у каклов локальный Армагеддон, как спровоцировал людей из охраны кардинала, как направил отморозков из тербата в госпиталь, где они устроили перестрелку с ждущим меня уринским спецназом, усиленным аоранскими наемниками. Как проник в дом, устроил переговоры и получил возможность вывезти всех и сохранить множество жизней. Раньше я не был таким разговорчивым, но что-то говорило, что я не скоро снова увижу этих людей, и очень хотелось оставить после себя хорошую память не только как боевика-отморозка, но и нормального человека, способного слушать, слышать и сопереживать.

За разговором дорога быстро пролетает. Вот база, где для нас уже были открыты ворота, сдвинуты в сторону противотаранные отбойники, защищающие базу от смертников. Колонна быстро втянулась, проскочила типичный плац, проехала мимо множества каменных домов, казарм, боксов с техникой и, оставив в стороне ангары, где явно скрывалась авиационная техника, мы выехали в дальний конец взлетного поля. Остановившись, мы стали ждать прилета десантного катера с имперского крейсера, который, выйдя из тени местного спутника планеты, открыто вышел на орбиту.

Осталось совсем немного. Книга, которая меня сопровождала все время, ощутимо завибрировала, давая понять, что все началось, и мы вышли из машин в ожидании посадки катера. Через несколько минут юркая скоростная машина с включенной системой радиоэлектронной маскировки, соответственно, не видимая никакими радарами, быстро преодолела атмосферу и, на бреющем полете пройдя над лесом, лихо приблизилась к нам и зависла на высоте двух метров.

Выпустив посадочные опоры, катер осторожно начал опускаться, при этом десантный пандус открылся, и из него лихо повыпрыгивали с десяток имперских штурмовиков в тяжелой броне. Они привычно рассредоточились вокруг места приземления и замерли как статуи, показывая свою силу, слаженность и величие. Но это была не показуха, ребята действительно крученые и с немалым боевым опытом, поэтому я не сомневался, что если кто-то попытается сейчас устроить какую-нибудь глупость, получит быстро и основательно по голове. Тут шутки не понимают.

И это произвело впечатление на всех присутствующих. Как вишенка на торте, когда катер приземлился, по пандусу на землю спустился полковник Морг в парадном мундире имперских гвардейцев и четко отдал честь Ириане, которая буквально в мгновение ока преобразилась. Теперь это была не осторожная девушка, которая балансировала на краю пропасти и пыталась выжить любой ценой, играя то неприступную красавицу, то компанейскую и душевную подругу, то изворотливого переговорщика. Сейчас передо мной стояла истинная принцесса, за которой стояла немыслимая мощь Среднегалактической Империи, и она, кивнув Моргу, попрощавшись с роннийским императором, генералами и членами моей группы, зыркнув на Ланку, величественно прошествовала по пандусу внутрь катера. Остановившись, чуть повернулась ко мне и проговорила почти нейтральным голосом:

– Прощайтесь, полковник, у вас полчаса.

Морг попробовал возразить, что-то говоря о срочности, но она его остановила, всего лишь подняв правую бровь:

– Успокойтесь. Он заслужил, пусть попрощается, нас и так ждет долгая дорога.

И больше ничего не говоря, уже устало, чуть пошатываясь, прошествовала в темноту десантного отсека. Было видно, что последние шаги ей дались очень тяжело.

Я повернулся к своим спутникам. Прощание было недолгим. Короткие фразы, пожатие рук, похлопывание и все. Мы были солдатами и понимали все и так без слов, поэтому через минуту возле меня остался император Волод, Ланка и чуть в стороне переминался с ноги на ногу Вятко Смурной. Я не стал тянуть, и понявший меня с полуслова Волод кивнул головой, давая понять, что согласен, и я проговорил:

– Вятко, говори, ты и так уже извелся. Кто тебя послал и зачем?

– Наш патриарх.

– Светловерия?

– Для меня других патриархов не существует.

– Уважаю и что?

– После возвращения семьи я пошел на исповедь и со мной говорил сам патриарх, как он про меня узнал, не ведаю, но не суть в этом…

– Вы знали? – я повернул голову к императору.

– Ну а как бы мы его пустили, слишком за него попросили, только суть послания мы не знаем.

– Хорошо, Вятко, говори.

– Он передал: «Когда станет тяжело и попрощаешься с жизнью, тебя спасет желтый карлик; когда потеряешь все, позови предков».

– Хм. Интересно. Может, расшифруешь?

Вятко усмехнулся.

– Ага, как я это сделаю, если сам патриарх ничего не знает. В общем, какая-то мистическая муть. Главное, что я хотел сказать, Рысь, спасибо тебе за моих. Такое никогда не забывается, и если тебе понадобятся бойцы, только брось кличь, все, кто с нами был на передке за ленточкой, кто резался с каклами в «зеленке», кто с последним выстрелом для гранатомета встречал уринские БТГ[26], кто раскапывал захоронения мирняков и клялся отомстить, все пойдут за тобой. Это мое послание и моих соратников. Вернешься через год, все равно дождемся, так и знай и своим скажи.

– Хорошо, Вятко, запомню. Такое не забывают.

– Бывай, Рысь, – он меня хлопнул по плечу, развернулся и пошел к остальным провожающим.

Император тоже не стал долго рассусоливать и с легкой усмешкой и некоторой грустью в глазах проговорил:

– Вернешься, всегда рады, но при случае постарайся не всех хороших бойцов у меня сманивать своей космической романтикой.

– С чего бы это? – сделал я удивленное лицо.

– А то я не понял, что ты офицер флота республики, а переговоры с нами вела Империя. Это говорит о том, что тебя взяли взаймы как классного специалиста, который даже в тех ситуациях, где ты побывал, красиво и нестандартно со всем справился. А те спасательные команды, которые посылали ранее, дрались неплохо, но шаблонно. Так что, бродяга, будет желание, возвращайся, тут тебя действительно будут ждать друзья, дом и любящая девушка, – он кивнул в сторону Ланки, которую я уже привычно держал за талию, а она положила голову на плечо и наслаждалась каждым моментом, пока мы вместе.

Как мы прощались с Тианой, описывать не стоит – нежность, слезы, теплые ладошки и, может быть, стандартная, но все же такая нужная фраза:

– Ты только выживи, а я буду тебя ждать.

Теплоту этих ладошек, пропахших оружейной смазкой и солоноватых на вкус от ее слез, я запомню надолго.

Все пролетело как-то слишком быстро и скомканно. Потом пандус катера, место в отсеке, легкий скафандр, рывок при старте, включение гравикомпенсаторов, стыковка с крейсером, отдельная каюта и тягучие дни ничегонеделания и самокопания. Все это прервалось на четвертый день, когда в мою каюту осторожно вошел полковник Морг.

– Поговорим?

– А что, у меня есть варианты?

– Есть. Ты же знаешь, что ты теперь ценный кадр и что мы должны с тебя сдувать пылинки.

– Ну, есть похожие мысли, только, как правило, такие мысли часто заканчиваются выстрелом в затылок. Поэтому пропустим взаимные реверансы и перейдем к сути.

– Хорошо. Твой статус изменился. Результат твоей миссии выше всяческих похвал, и чин полковника гвардии это самое простое, что для тебя может сделать мое руководство. Но вопрос в другом: как ты сам видишь свое будущее? Я что-то очень сомневаюсь, что служба в гвардии императора тебя сильно прельщает, но и пускать твою судьбу на самотек мы не можем. В нынешней обстановке разбрасываться такими кадрами верх глупости. Если мы это сделаем, тебя сразу приберут к рукам конфедераты и будут использовать как отмычку к Совету Старейшин боляр.

– Весьма откровенно.

– С тобой по-другому нельзя, это рекомендация наших социопсихологов. И еще они рекомендовали вернуть тебя обратно на фронт, хотя мне это очень не нравится. Может, действительно подумаешь? Возьмешь ту девочку, Тиану, дом, дети, перспективы и будущее…

Я сделал паузу.

– Вы действительно думаете, если я обзаведусь семьей и стану очередным винтиком в имперской машине, то останусь настолько эффективным бойцом? Через некоторое время пропадет индивидуальность и решительность, и я стану вам почти не интересным, разве что, как вы сказали, как отмычка к Совету Старейшин, не более того.

Он невесело усмехнулся.

– Почти слово в слово с аналитической справкой по тебе.

– И?..

Он глубоко вздохнул.

– Мое руководство предвидело такой вариант. Ты возвращаешься обратно в свое подразделение, но в новом статусе. Дер Тераном и вся братия, если кто попытается из каких-либо своих личных побуждений навредить тебе, будут, так сказать, воспитаны вплоть… Соответствующее вливание они уже получили.

Продолжать он не стал, и так все понятно. Короче, мне пообещали самую крутую крышу в галактическом секторе, и это не шутки. С таким раскладом я могу там такого наворотить, если, конечно, не будут ставить палки в колеса.

– Вот еще… – и он передал мне настоящую деревянную шкатулку.

Я ее осторожно взял и открыл. Там в специальном углублении лежала восьмиконечная звезда, чем-то напоминающая по стилю нашу розу ветров. Это была так называемая Офицерская Рата – знак старшего офицера имперской гвардии. Причем, судя по малым лучам, выполненным из цельных алмазов, данный знак, по функционалу соответствующий либо удостоверению сотрудник органов у нас на Земле, либо звезде шерифа, показывал, что его обладатель весьма заслуженный боец и пользуется безграничным доверием императора. Ну, точно, типа пайцзы монголов, дающей много всяких привилегий, а в моем случае символ моей «крыши». Эта штука привязывалась к человеку на генетическом и каком-то энергетическом уровне, что ни подделать, ни передать третьему лицу нельзя абсолютно.

– Когда надумаешь принять, прикоснешься. Она настроена на тебя. Что с этим делать, ты прекрасно знаешь. В экстренных случаях можешь подчинять себе любое имперское подразделение, вплоть до командира флота.

Я сидел несколько минут, раздумывая. Ну не могли вот так меня просто отпустить, надавав дополнительных бонусов в дорогу.

– Все так плохо?

Уставший и постаревший Морг посмотрел на меня красными от недосыпа глазами.

– Ага. Сыплется везде, где только можно. Только успеваем латать и отбиваться, времени и возможностей на перехват стратегической инициативы неизвестный противник нам пока не дает. Твоя операция – это один из крупных стратегических успехов за последние несколько месяцев. Поэтому рекомендовано тебя оставить в покое и дать творить, что вздумаешь, там, где тебе привычнее – в самой большой мясорубке, на кентарийском фронте.

Я не выдержал и криво усмехнулся.

– Да уж, спасибо. И когда я обратно?

– Через двадцать часов пересядешь на дальний разведчик и возвращаешься к себе, к кентарийским отморозкам; про вас, любителей рукопашных схваток с драконами, и так уже легенды складывают. Надо, так сказать, для поднятия духа, легендам дать реальное наполнение.

Глава 5

Полет в металлических ящиках, гордо называемых космическими кораблями, не несет в себе никакой романтики, особенно если ты пассажир, и при этом еще не первого класса. А на военных кораблях, где все брошено в угоду либо вместимости – на транспортниках, либо скорости, вооруженности и защищенности – на боевых кораблях, все настолько утилитарно и функционально, что, пересев на другой корабль, я практически не почувствовал разницы. Ну, разве что каюта чуть меньше и двухместная. Периодически на нижней полке отлеживался второй навигатор дальнего разведчика. С началом Большого Нашествия все подобные службы были переподчинены Министерству обороны, корабли раздерганы и включены в состав разведывательных подразделений флотов. Данный корабль по особому распоряжению был откомандирован в распоряжение Восьмого флотского соединения, которое в том числе было брошено на поддержку кентарийского флота, где на данный момент происходили самые яростные стычки с драконами.

Меня как-то буднично пересадили на корабль дальней разведки, вернули кентарийскую форму со знаками различия майора, оружие и так, мимоходом, помахав лапкой, отчалили по своим делам. Что самое интересное, форма была обычная флотская, не штурмовых войск, но возмущаться и фыркать не было абсолютно никакого желания. Потом был полет на разведчике – абсолютно то же самое. Дрожание пола и стен, стерильный воздух и синтетические продукты, запахи кондиционера, где нужно менять очистительный картридж, а местные техи, как всегда, на все забили и без волшебного пендаля и не почешутся.

В душу и с расспросами никто не лез, такая уж специфика службы, поэтому неделю я на портативном планшете читал книги, аналитику и просто дурачился – смотрел исторические гала-постановки. Хотя эпизодически выходя в кают-компанию, ловил на себе заинтересованные и немного напряженные взгляды. Мысль, что кто-то на этом корабле может иметь информацию о моих давних контактах с дальней разведкой, была отметена сразу. Там уровень секретности настолько высокий, что вряд ли кто-то из экипажа второстепенного корабля мог что-то знать. Корабль, на котором летел, был классом пониже того, который в свое время летал к Земле и в данной ситуации использовался как скоростной легкий посыльный крейсер с фиксированной дальностью полета. На такие корабли экипажи подбирали по остаточному принципу, хотя было такое впечатление, что моя физиономия им все-таки известна, но все это осталось на уровне догадок и никаких подтверждений не получило.

Но рано или поздно даже такой скучный полет заканчивается. Судя по ворчанию командира корабля, ради пассажира им пришлось сделать неслабый крюк, чтобы высадить меня на станции Торково. Огромная стальная коробка станции болталась в системе с погасшим карликом, длинный номер которого наводил уныние на многих навигаторов. Одно достоинство той системы было в том, что там болталось множество астероидов, в которых велись активные разработки полиметаллических руд, ну и самое главное – система находилась на границе Среднегалактической Империи и Кентарийской республики.

Когда началось вторжение драконов, имперцы сюда перекинули несколько легких крейсеров, для охраны пространства на предмет всяких нежеланных гостей, контроля потока беженцев и отсеивания тех, кто под видом беженцев попытается попасть в империю со всякими непонятными намерениями. Но как только император принял решение помочь кентарийцам, в основном через эту систему шли потоком грузы для имперского экспедиционного корпуса, пополнение, обратно возвращались побитые корабли. Чуть позже сюда пригнали два ремонтных дока, где проводили серьезные ремонтно-восстановительные работы, чтоб не гнать подранков в глубину империи и не терять время и ресурсы.

Меня тут сбросили, уже привычно помахав лапкой, и отправились по своим делам, а я, отметившись в местной комендатуре, ненадолго осел в небольшой, но чистенькой ведомственной гостинице, в ожидании очередного конвоя, идущего в республику. Изначально станция принадлежала частным хозяевам, просто сейчас ее частично арендовали военные, но гражданская администрация все равно тут практически рулила всем, поэтому мне настоятельно рекомендовали оставаться в секторе, где всем заправляла военная полиция, и ни в коем случае не соваться на нижние ярусы и не искать приключений. Если честно, то после недавних похождений искать дополнительных, ничем не мотивированных приключений как-то не очень тянуло, и так хватает головной боли.

И опять несколько дней ожиданий, пока на станции не началось необычное оживление. Имперцы были не сильно разговорчивы с офицером республики, хотя у меня на руках было предписание штаба обороны сектора о немедленной отправке военным транспортом на территорию республики. На все попытки воздействия получал однотипный ответ: пока ничто туда не идет, специально слать корабль не будем, ждите. Я уж грешным делом начал подумывать достать свою звезду-удостоверение полковника имперской гвардии, чтоб застроить тут всех тыловиков, но, к их счастью или к моему везению, подвернулась весьма неплохая оказия.

Как правило, в долгосрочных конфликтах вылезает слишком много всякой мерзкой накипи, людей, которые пытаются на общей трагедии заработать, и не только спекуляциями, но и открытым разбоем и предательством. Здесь, на транспортных коммуникациях, уже вовсю резвились и пираты, и легкие рейдовые группы драконов, ну, «добрых» соседей хватало, поэтому любые проводки осуществлялись в составе вооруженных конвоев обязательно в сопровождении боевых кораблей. Если одиночный корабль – либо на свой страх и риск, либо это был военный посыльный корабль классом не ниже корвета, который по определению имел преимущество в скорости над любым пиратом.

Поднявшийся ажиотаж на станции был обусловлен подходом большущего военного конвоя, состоявшего из более чем двух десятков хорошо защищенных десантных транспортов, перебрасывающих штурмовой десантный корпус из состава восьмого флота вооруженных сил Среднегалактической Империи. Транспорты сами по себе были весьма зубастые и могли самостоятельно дать отпор любым пиратам или легким силам противника, но для полноты картины их сопровождали два линкора и около десятка крейсеров и эсминцев, идущих для замены потерянных либо поврежденных кораблей во время ожесточенных боев с драконами.

Корабли по четыре осторожно пристыковывались к станции, пополняя запасы топлива, загружая реактивы для систем регенерации воздуха. Каждому судну отводилось до пяти-восьми часов. За это время те счастливчики из команды, кому удавалось вырваться с кораблей, оттягивались как могли – впереди война, и может, в жизни другой возможности пошалить уже не будет. Поэтому все службы поддержания порядка, как военные, так и гражданские, стояли на ушах, чтоб не допустить неконтролируемого бардака.

Ну, местные флотские никогда не испытывали теплых чувств к кентарийцам, которые по возможности отвечали тем же, поэтому, несмотря на мой вроде как серьезный статус, решили пошутить и посадили меня на транспорт, где находился штаб десантно-штурмовой бригады и самый боеспособный батальон, набранный из отморозков-ветеранов. На что они надеялись, и так было понятно, но, как мне кажется, в таких вопросах, где властвуют тыловики, даже император не в силах что-то изменить.

Когда нужный транспорт встал под погрузку, я, получив соответствующее предписание, подошел к шлюзу, где стояли четыре десантника под руководством младшего офицера. Экипированные в легкую боевую броню со стрелковыми плазмометами, они выглядели весьма грозно. Увидев незнакомого человека в чужой форме, подобрались, чуть разошлись, причем так, чтобы не перекрывать друг другу сектора обстрела, и двое из них уже взяли на прицел дальний коридор, откуда в случае чего ко мне могла подойти гипотетическая поддержка при попытке штурма корабля. Ну, явно ветераны, имеющие немаленький опыт. Не сомневался, что уже пошла информация дальше по команде, и наверняка за шлюзовой камерой наготове еще стоит четверка, но гораздо более серьезно вооруженных бойцов. Уважуха.

Показав предписание и напрочь игнорируя неприязненные взгляды, я терпеливо дожидался, пока начальник поста, молодой лейтенант, отправит информацию на мостик и получит подтверждение, что я это я и что мне дан доступ на корабль в качестве пассажира. Но все правила были соблюдены, и минут через двадцать к шлюзу подошел флотский старлей и сопроводил меня на офицерскую палубу.

Пока шли по коридорам, поднимались в лифте, несколькими короткими фразами быстро опознали друг в друге не новичков, которые не один день провели в пустоте, причем у меня были за спиной не только штурмовые, но и флотские операции, где я мог много чего рассказать о противнике.

Мой сопровождающий несколько раз хохотнул относительно «десантных дуболомов» и, несмотря на то, что меня распределили в каюту, где живут офицеры десанта, он сделает все, чтобы «своего» на время полета перевели ко флотским. Тем более это соединение было подтянуто из глубины империи и с драконами пока дел не имело. Все, что они знали о противнике, было подчерпнуто из информационных рассылок о тактике драконов и из симуляторов, но все это было не совсем то. Вся имеющаяся информация о противнике изначально проходила через флотских аналитиков, теоретиков, обобщалась и в виде выжимки передавалась обратно на флот, естественно, уровень объективности был не очень высок. Десанту проще – тактические симуляторы, эффективное оружие и в бой, но перед флотом стояла более серьезная задача – прорваться сквозь защиту и доставить этот десант в целости и сохранности до точки выброски, а потом еще унести ноги, сохранив корабли. Совершенно другой уровень ответственности. Поэтому пообщаться с бывалым специалистом, получить информацию, так сказать, из первоисточника – это была обычная практика, и, как я понял, меня сегодня ожидал вечер во флотской кают-компании.

Я в душе улыбнулся – старая вражда между флотом и десантом и здесь процветает во всей красе. Естественно, поблагодарил его и подтвердил, что неформальная лекция после отлета – дело решенное.

Оказавшись в четырехместной каюте на офицерской жилой палубе, я уже привычно занял пустующую верхнюю полку, закинул вещи в специальный ящик, туда же положил сверток с Мечом и запрограммировал замок на свой отпечаток пальца. Стоящий тут же терминал внутренней информационной сети был к моим услугам, и я сразу углубился в изучение внутреннего распорядка, расписания по питанию, с учетом того, куда меня поставили на довольствие, точек расположения спасательных капсул и легких скафандров на случай аварии. За этим занятием меня и застали три молодых лейтенанта-десантника. Про мою скромную персону их, видимо, не известили, поэтому немая сцена и вопрос старшего из них, кто я такой, был мягко сказать провокационным.

– Майор Мелан. Флот Кентарийской республики, возвращаюсь после служебной командировки. Ваше командование в курсе, поэтому меня здесь и разместили.

Немая сцена… Вроде не солдаты, чтобы лезть в безумную драку, и понимают, что майор это уже не зеленый новобранец, которого можно безнаказанно застроить, а тут еще неизвестно на кого нарвутся. Да и смысл вообще ругаться, вроде как вместе воюем и противник общий и беспощадный. Нашли соломоново решение – они связались с мостиком, поинтересовались на мой счет и, получив подтверждение, успокоились и отстали от меня, практически полностью игнорируя. На этом запас их доброжелательности закончился, но меня это вполне устраивало. Забравшись на привычную верхнюю полку, я уже готовился дать храпака, но в каюту как вихрь ворвался уже знакомый мне флотский старлей и, не обращая внимания на десантников, с некоторым уважением проговорил:

– Господин майор, свободные от вахты офицеры корабля вас ожидают во флотской кают-компании…

* * *

Подполковник Соворг в последний раз бросил взгляд в зеркало, оценивая, как на нем сидит мундир, и, не найдя никаких причин, чтобы придраться, сам себе кивнул головой в знак согласия, что все хорошо. На него смотрел молодой, подтянутый офицер-десантник, но легкая седина на висках говорила о том, что в жизни ему пришлось хлебнуть лиха, да и пронзительный взгляд выдавал жесткого прагматичного человека, которого уже трудно было чем удивить. Подхватив служебный планшет, он вышел из своей каюты-кабинета. До каюты командира 286-й гвардейской десантно-штурмовой бригады 32-го ударно-штурмового корпуса было всего пять минут хода. Коридор, лифт, снова коридор, охраняемый проход в импровизированный штаб бригады. На все это всегда уходило ровно пять минут. Сейчас у него очередной доклад комбригу о состоянии дел бригады, в которой он являлся начальником штаба, и от его умений договариваться и требовать, силы воли и работоспособности зависела боеготовность одного из реально действующих элитных воинских подразделений Империи.

Генерал Род Невзор уже закончил отчитывать одного из комбатов, и подполковник прекрасно знал за что, и, выгнав всех из кабинета, привычно включив защиту, пригласил своего начштаба присесть. Он глубоко вздохнул, характерным жестом потер лоб, сделав небольшую паузу перед следующим делом:

– Ну, хорошо, Таред. Давай что у нас там.

Подполковник открыл на планшете файл с докладом и заговорил, четко и лаконично, сообщая командиру бригады о состоянии вверенной техники, по проведенным и запланированным регламентным и ремонтным работам, о тренировках личного состава на симуляторах. Это так, обязаловка. Потом начался доклад о более личных делах: морально-психологическом состоянии в кубриках, настроении, попойках и об использовании психотропных препаратов. О тех, кто бойцам бригады все это поставляет, и какие меры приняты, можно принять и чего не стоит делать ни в коем случае. О слухах и непроверенной разведывательной информации, которая никак не могла дойти до них по официальным каналам, но часто была жизненно важной. Ему в этом помогал штатный особист. Тут вообще ситуация была интересной – обычно представитель госбезопасности занимался вербовкой и организацией сети информаторов-осведомителей вверенной ему части. Но в этом случае все было немного наоборот.

Показательно прилетевший в затылок заряд плазмы во время короткой, но яростной сшибки при штурме базы пиратов прошлому особисту, который уж слишком усердствовал в поисках врагов среди своих, стал сигналом для его преемника. Он урок понял прекрасно. После назначения откровенно поговорил и с командиром, и с начальником штаба, объективно осознавая, что в условиях тотальной войны, находясь в передовых порядках, без поддержки этих волкодавов ему выжить не удастся. Тем более вроде как делали общее дело, и предавать Империю никто не собирался. Поэтому интересные новости, которые касались внутренних дел бригады, уходили в докладах не только в имперскую безопасность, но и информировался начальник штаба, а через него и комбриг. Руководство особиста было в курсе таких дел, без этого никак – все-таки специфика службы, но после всестороннего анализа решили провести эксперимент и посмотреть, что из этого выйдет. Тем более генерал Род Невзор происходил из древнего болярского рода, который ни разу не запятнал себя нелояльностью к Империи, и состоял в родстве со многими высокопоставленными семействами. С такими связями сковырнуть боевого и удачливого, как все боляре, генерала не было возможности, а реального повода он принципиально не давал и всегда считался опорой правящей династии.

Сейчас, когда в результате кровопролитных сражений кентарийский фронт стабилизировался, император решил одним ударом переломить ситуацию в сторону людей, бросив против драконов несколько элитных и максимально подготовленных и боеспособных корпусов.

В общем, судя по докладу, дела в бригаде шли неплохо, и к моменту вступления в боестолкновения с противником она должна быть на пике боеготовности.

Генерал Невзор устало потер глаза и стал кончиками пальцев массировать виски. По-видимому, от усталости его снова стали мучить головные боли – результат старой контузии.

– У тебя все, Таред?

Подполковник прекрасно понимал, что генералу нужно поспать и сидеть дальше на стимуляторах будет очень вредно для его здоровья.

– Да. Ну, разве что пассажир, навязанный нам транспортной комендатурой со станции Торково, оказался не таким уж простым.

Генерал встрепенулся.

– Какой пассажир? А, ну да, помню. Какой-то кентарийский тыловик-финансист. Ты вроде его через госбезопасность проверил, там зеленый свет, никаких подводных камней.

– Проверил. Контрразведка сказала, что по нему все нормально, и просили не волноваться.

– Не подсадка?

– Не думаю. Может, кого-то важного везут в республику с такой легендой.

– И что тебя насторожило? Он вроде с нами до Параны и там сойдет. Молодежь говорит, что с расспросами и разговорами не лезет.

Подполковник чуть усмехнулся. Генерал верен себе и сам, как может, получает информацию от личного состава.

– Тем не менее, флотские что-то узнали и утянули его к себе в кают-компанию, и долго расспрашивали, а потом запись разговора разослали по остальным кораблям.

– О как. Ты, надеюсь, посмотрел эту запись? – заинтересованный генерал поднял бровь.

– Конечно. Я думал, там будет обычный треп под спиртное о своих великих подвигах, но, к моему удивлению, оказалось, что финансист-тыловик великолепно разбирается во флотских операциях. Судя по многим оговоркам, не только в них побывал, но и принимал непосредственное участие в планировании на разных уровнях. По-моему мнению, имеет определенное отношение к разведке.

– Вот даже как. А скажи-ка мне, Таред, пассажир флотским что-то интересное рассказал?

– О да, такого в наставлениях, инструкциях и на симуляторах не узнаешь. Человек явно повоевал с драконами и рассказал много интересного.

– Скажи, а может, и для нас что интересное может сообщить? Ты такого варианта не рассматривал?

– В сопроводиловке было указание его не трогать.

Генерал выругался, обычно за такими указаниями что-то кроется, и копать глубже не рекомендуется.

– Мы лезем в одну из самых страшных мясорубок, которые видела наша цивилизация, тут любые крохи дополнительной информации могут помочь.

– Ну, я так тоже подумал, просто нам лететь две недели, хотел к нему присмотреться и потом, чуть позже, предложить вам такой вариант. Тем более есть нюанс, который меня насторожил.

– Какой?

– Его на станцию доставил корвет дальней разведки по предписанию с Генштаба, правда за подписью тылового департамента, но все очень похоже на легенду, вот и хотел сначала с вами посоветоваться.

– Дальняя разведка? Ты же знаешь, что они обеспечивают нашу разведку и всякие темные делишки госбезопасности.

– Знаю, поэтому решил не спешить.

Генерал невесело хмыкнул, оценивая прозорливость своего начштаба.

– В принципе правильно. Хоть имя его проверил?

– Да. Майор Мелан. Вроде служил в 14-й легкой бригаде и участвовал в операции на Каоме.

– Как ты сказал? – напряженно спросил генерал.

– На Каоме.

– Нет, имя.

– Майор Мелан.

Генерал замер на пару мгновений и, приняв решение, спросил:

– Где он сейчас?

Подполковник мельком глянул на планшет:

– Сейчас обедает в общей столовой на уровне «С».

Генерал порывисто поднялся.

– Пошли, познакомимся.

Опять движение по коридорам, переходам, лифтам, походя отдавая честь отступающим в стороны членам экипажа, и бойцам и офицерам бригады. Фактически влетев в помещение столовой, они услышали командный крик дежурного по столовой офицера:

– Смирно! Генерал в помещении!

Все подскочили и стали по стойке смирно.

Офицер подскочил к генералу и четким голосом отрапортовал:

– Ваше превосходительство! Личный состав бригады и экипаж корабля принимают пищу согласно определенной внутренним распорядком очереди. Докладывает дежурный по столовой старший лейтенант Морнон!

– Вольно!

– Вольно! – продублировал команду генерала дежурный офицер. Все сели и снова приступили к приему пищи, а генерал поискал в просторной столовой столик, за которым сидели флотские и там же примостился человек в мундире флота Кентарийской республики.

При приближении генерала он поднялся, сделал шаг вперед и остановился. Генерал и кентарийский офицер несколько мгновений смотрели друг другу в глаза. Все присутствующие в столовой затихли, прекрасно поняв, что происходит нечто необычное. Генерала комбрига знали как крутого, жесткого, справедливого и, главное, очень грамотного офицера, поэтому в своей среде он пользовался непререкаемым авторитетом и уважением. И, несмотря на старшинство, генерал представился первым:

– Генерал Род Невзор.

– Майор Максо Мелан.

Небольшая пауза, и генерал уже чуть другим голосом сказал:

– Родион Невзоров.

Кентариец чуть-чуть кивнул головой и ответил:

– Максим Мельников.

Опять пауза, и, к всеобщему удивлению, вызвав всеобщий вздох, бравый генерал, которого не смогли сломать многие генералы, адмиралы и сановники, поклонился простому майору:

– Князь. – И заговорил на болярском языке, который здесь никто не знал: – Князь, для меня большая честь увидеть вас и идти в бой под вашим руководством.

А недавно уставшие и красные от недосыпа глаза буквально горели торжеством и предвкушением скорых сражений и побед.

А подполковник, стоящий чуть в стороне и все это внимательно наблюдавший, ругался в душе.

«Ого! А этот майор, оказывается, болярин, и причем не простой, очень непростой, вот как комбриг перед ним чуть ли не по стойке смирно. Что же я пропустил? Мелан, Мелан. Слышал, что вроде как был такой старший лейтенант-штурмовик с таким именем на Каоме и вроде как его диверсанты сумели вручную подорвать четыре драконовских линкора, при этом были кончеными отморозками и с удовольствием шли в рукопашную с драконами. А если это не выдумки кентарийской пропаганды, а реальность? Если командир отморозков – болярин, перед которым сам комбриг Невзор стоит по стойке смирно, то может быть, и правда. И ведь какую птицу к нам занесло-то на огонек. Во что это только все выльется? Посмотрим. Главное, они оба не напоминают восторженных мальчиков – воины, умные, матерые, опытные, как раз такие и выигрывают сражения и войны. А я буду рядом, может, и мне что перепадет».

Подполковник и не знал, что несколько месяцев назад к таким же выводам пришли несколько флотских офицеров с легкого кентарийского крейсера «Мирком».

* * *

Мы сидели в личной каюте комбрига и пили светлое, немного терпкое вино. Что-то более крепкое в походе было под строгим запретом, и Родион свято исполнял введенные в далекой древности правила. А легкое вино… это было больше дань уважения – с виноградников его отца, который будучи болярином в четвертом поколении, сумел побывать на своей Родине, на Земле, у родни, и оттуда привез несколько отростков разных сортов винограда и любовь к виноделию. На другой планете, под другим солнцем, у него получилось развести виноградники и со временем дать очень хорошее вино. Теперь в семье Невзоровых, отправляясь в путь, было принято брать с собой две-три бутылки великолепного светлого вина, на случай если встретит друга или побратима. Сейчас был именно такой случай. Хотя в моем понимании было бы неплохо водочки да под закусочку, но не те времена.

Вот в такой обстановке мы обсуждали наши дела и возможное будущее развитие ситуации. Я ему многое рассказал: как попал в космос, как воевал, выживал и, в общем, пришел к жизни такой. Родион оказался очень внимательным слушателем. Он был первым настоящим болярином, который принадлежал к военной элите Империи, и по сути дела этот разговор в некоторой степени был официальной пропиской. Не удивлюсь, если о результатах он потом сообщит своим родственникам и друзьям, имевшим русские корни.

Через час я уже понял, что тот же дер Тераном со своими болярскими корнями и в подметки не годился местным ребятам. Тот был потомком тыловиков, залетчиков и бузотеров, которые вовремя свалили от наказания в Республику, а эти были реальной опорой Империи, верой и правдой не одну сотню лет служащие своему новому дому. Соответственно, просматривалось и воспитание, образование и общий набор моральных установок, которые придавали имперским болярам определенный ореол уверенности в завтрашнем дне, уверенности в своих силах и главное в будущих победах. Что скажешь – потомственные воины. Ну а дер Тераном… ну тут и так все было понятно, доходили слухи, как меня слили и Маше подсунули мальчика из золотой молодежи.

Известие о том, что человеческая цивилизация на Земле практически уничтожена, не стало для него новостью. Эта информация давно уже циркулировала среди боляр, и я только подтвердил. Поэтому, насколько это было можно, учитывая многочисленные подписки о неразглашении, рассказал, как все это случилось, каким боком там драконы и пресловутые Повелители драконов. Потом был долгий рассказ про полеты, сражения, учебу, снова сражения, предательства, рейды. О последней миссии упомянул лишь вскользь. Он поднял бровь, давая понять, что его как раз больше всего интересует именно то, как я стал князем.

– Тут, Родион, все не так просто. Даже сам не могу все объяснить.

– Ну а все же? За последние сто пятьдесят лет ты второй человек кто вернулся походным князем после посещения святых мест.

– Ну, тогда ты сам должен понимать, что такое святое таинство.

– Да. Я как-то не сподобился. Да и родители были против, – с какой-то грустью проговорил генерал.

– Знаешь, если честно, я как-то сам не рвался. Это все ваши имперские темнилы-аналитики заранее просчитали. Гнали как крысу в лабиринте.

– Как они это посмели?

– Ну, была настолько многоуровневая операция. Не могу рассказывать детали командировки, сам понимаешь – подписка о неразглашении. Если что, все вопросы к старейшинам, да и вот…

Я достал из нагрудного кармана мундира звезду, Офицерскую Рату, которая под лампами каюты засверкала всевозможными цветами радуги.

Генерал подобрался, сразу поняв, что у меня в руках. Пару мгновений анализировал ситуацию, набрал в легкие воздух, выдохнул и весело выругался.

– Ну, император. Ну, сукин сын. Ты сам понимаешь, что это?

– Конечно.

Родион замолчал, что-то обдумывая. Придя к каким-то выводам, он усмехнулся и через мгновение негромко рассмеялся.

– Родион, ты чего?

– Да поразился нашему императору, как он все просчитал.

– Ты про меня?

– Нет про нас. Ты думаешь, что здесь случайно оказался? Именно на этом корабле, где находится штаб бригады, которой командует природный и полностью лояльный Империи болярин? Теперь мелкие несостыковки и подозрительные задержки и распоряжения прекрасно вписываются в общую картину. Именно это меня напрягало и заставляло быть с тобой осторожным.

– Что изменилось? – чуть напряженно спросил я, хотя сам уже давно задумывался о такой вот «случайной» встрече.

– Когда ты зашел на борт корабля, почти минута в минуту по закрытому каналу пришло распоряжение, причем закрытое несколькими кодами. Один мой, второй… было указано, что может быть использован код некого доверенного лица. И я очень не удивлюсь, если твой код как раз подойдет и, с учетом наработок по нестандартным действиям против драконов, нам, по планам императора, предстоит работать в связке. – Он усмехнулся. – И что-то мне говорит при таком раскладе, нам предоставят достаточно высокий уровень самостоятельности при принятии решений. Может, что-то придадут для усиления.

– Думаешь, император пойдет на такую авантюру?

– А почему бы и нет? Ты вон с какими силами на Каоме сумел вывернуться. Причем это не случайность, и это понимают все, кто имеет доступ ко всей информации по твоему послужному списку. В нынешней ситуации обычными средствами решить проблему драконовского нашествия без огромных потерь, ставящих сам факт существования нашей цивилизации под вопрос, не получится. Поэтому император и идет на такие нестандартные шаги.

– Понятно. Тогда только один способ проверить – попробовать прочитать сообщение.

Родион улыбнулся, в предвкушении чего-то нового и остренького. Вывел на экран служебного терминала иконку сообщения и запустил подпрограмму расшифровки. Пискнул сигнал, предлагающий приложить к экрану индивидуальный идентификатор. Генерал приложил свое служебное удостоверение и набрал код. Вроде привычно, вот только служебное удостоверение работает как идентификатор при наличии хозяина и привязано к нему по генетическому коду и биоэнергетическому образу. Что еще интересно – под принуждением это тоже не работало, поэтому система по своей криптоустойчивости считалась одной из самых надежных.

Терминал пиликнул, показывая, что первая часть кода принята. Я приложил свое удостоверение офицера кентарийского флота, но система чуть ли не возмущенно фыркнула, что такое она воспринимать не хочет. Я усмехнулся и достал Офицерскую Рату императорской гвардии и приложил ее к экрану.

Мелодичный сигнал подтвердил, что вторая часть кода принята и уведомляла, что квитанция о приеме и раскодировании сообщения отправлена отправителю. Вот и все. А мы с генералом углубились в изучение текста. Минута, и удовлетворенно смотрим друг на друга – наши прогнозы относительно замысла императора оправдались, только они было более грандиозными.

К делу в качестве гаранта того, что никто не будет перечить, привлекался еще один болярин, командующий объединенной группировкой остатков кентарийского флота и ударной имперской эскадрой, генерал Арана тори Ансельм. После того как мы прочитали это сообщение, ему было послано уведомление об особых планах императора.

Мы даже не успели обсудить новые расклады, как снова призывно запиликал терминал, и ведь так настырно и нагло, отрывая от очередного бокала вина. Но вариантов не было, и Родион рывком поднялся и подошел к верещащему прибору.

– Дальняя связь. Как-то это все стало настораживать.

Я кивнул.

– Могу выйти.

– Не стоит, что-то говорит, что этот звонок и тебя касается, вызов из штаба восьмого флота. – Генерал уверенно мазнул по экрану, разрешая подключение в режиме видеоконференции. На экране я увидел уже знакомого по событиям на Каоме генерала Арана тори Ансельма. Увидев меня, он явно был не удивлен, значит, Родион был прав, и все, что происходит вокруг, проходит по плану императора.

– Ваше превосходительство… – начал Невзоров.

– Родион, хватит официоза. Тут пришло сообщение из штаба, но по сопроводиловке это выписка из более обширного приказа, где нам даются особые полномочия. Еще какой-то гвардейский полковник фигурирует. С каких это пор гвардейцев стали подтягивать к планированию флотских операций. Объяснишь?

– Я тоже сам недавно об этом узнал. Видимо, стояла метка, как только я и мой гость будем ознакомлены, сразу и тебя проинформируют.

– Гость? Не тот ли полковник?

Я стоял так, чтоб меня не было видно, но по кивку Родиона вышел перед камерой терминала.

Генерал Арана тори Ансельм сразу узнал меня и улыбнулся, показывая, что после блестящей операции на Каоме у него остались самые лучшие воспоминания.

– Здравствуйте, майор, раз вы тут, значит, ориентируетесь в обстановке.

– Не полностью, главным образом все-таки на уровне догадок.

– Ничего, мы тут все свои, правда, Максим?

– Ну, господин генерал, как скажете. В этом кругу, как я понял, особых секретов нет, осталось только скорректировать планы… – Я говорил, но остановился, увидев, как у нашего абонента на экране терминала расширяются от удивления глаза. Я посмотрел на чуть насмешливое лицо Родиона, который уже понял, в чем дело.

– Не может быть. Такого просто не может быть!

Родион уже открыто хохотнул.

– Я сам не сразу поверил…

– Князь, как же я раньше не рассмотрел.

– Это произошло недавно. В одной дальней и опасной командировке.

До генерала стало что-то доходить. Он уже успокоился и быстро анализировал ситуацию.

– Тогда гвардейский полковник?..

Я показал ему Офицерскую Рату. Тут Родион подал голос:

– Ну и как тебе наш император? Все просчитал, и нашу встречу, и всем расписал роли. И дал нам полную свободу выбора сил, средств, главное в этом секторе покончить с драконами. Общая стратегическая задача и все.

– Да, я могу только восхищаться. Придал элитный ударный корпус и настоящего, истинного князя-болярина!

Перевел взгляд на меня и чуть поклонился.

– Князь, для меня будет великая честь воевать под вашим руководством. Теперь я понимаю, все, что было до этого, это была огранка и подготовка.

– Спасибо на добром слове, генерал…

– Мое семейное имя Антон, князь.

– Хорошо. Но это армия, и я всего лишь майор кентарийских военно-космических сил. Офицерской Ратой светить вообще не намерен. И оспаривать ваш авторитет и авторитет Родиона нет смысла. Наши отношения – это наши отношения, но на людях вы генералы, а я майор.

Пауза – и оба моих новых друга кивнули головами, принимая первое распоряжение князя.

Глава 6

День с самого утра не задался. То навороченный кухонный синтезатор устроил протестную акцию и на завтрак подал что-то, судя по запаху и вкусу, явно не пригодное для питания молодой девушки, а ведь на службу опаздывать нельзя. Тем более, несмотря на огромные деньги на нескольких счетах, что отец ей выделил на первое время самостоятельной жизни вдали от дома, в штабе флота, где она служила, считалось очень дурным тоном показывать свое благосостояние и кичиться происхождением. Любые дорогостоящие вещи, явно не соответствующие средней заработной плате флотского офицера, вызывали не столько зависть, сколько презрение. Раньше было совсем иначе, но по прошествии последних месяцев, когда в тяжелейших сражениях флот был практически на восемьдесят процентов уничтожен… Генеральские должности вновь формируемых или восстанавливаемых из оставшихся огрызков соединений занимали вчерашние капитаны и майоры. Выжив и получив бесценный опыт и главное основательную и мощнейшую психологическую мотивировку, они, убедившись в своих силах, не признавали никаких авторитетов и буквально на глазах создавали флот нового поколения, с новыми правилами, ритуалами и авторитетами.

Одним из основных правил было – бизнес и защита Родины не совместимы. И это касалось в первую очередь тыловиков и военных подрядчиков. Да, всем нужно жить и кормить детей, но это не значит, что если ты монополист, то можешь флоту выкручивать руки и назначать любые цены, получая сверхприбыли, которые уходили на дорогие дома, флаеры, элитных шлюх и остальные атрибуты успешной жизни светских мерзавцев. В условиях тотальной войны богатство и роскошь стали синонимами предательства. Поэтому многие подрядчики, кому вовремя хватило ума, резко пересмотрели ценовую политику, а те, кто не понял, быстро были национализированы в рамках множества уголовных дел – в таких вещах, если поглубже копнуть, то всегда можно найти много криминала, было бы желание следственных органов. А так как жить хотелось всем, то, что драконы никого не пожалеют, было понятно даже самому закостенелому пессимисту.

А про продажных тыловиков даже и говорить не стоило, там все было проще – попался, быстро доказали, причем обязательно объективно и тщательно, и тут же без скафандра в открытый космос с подельниками. Всем так это понравилось, что облако из замороженных тыловиков и всяких темных личностей стабильно появлялось возле каждой военной базы в космосе.

Покупать новый кухонный синтезатор как-то не хотелось, а вызывать ремонтников – долго, там очередь на несколько недель вперед расписана. Любые инженеры из разных областей, кто хоть как-то дружит с головой, уже давно были посчитаны, классифицированы, призваны и трудились на благо Республики. Поэтому в сфере обслуживания образовались огромные кадровые дыры.

«Надо будет из папиного имения вызвать старого Антарна, у него руки из платины, все отремонтирует», подумала про себя девушка. Глянув на часы, зашипела и уже в бешеном темпе быстренько сгоняла в душ, надела новенькое, правда очень дорогое и стильное кружевное белье из натуральных волокон (именно на этом она никогда не экономила и не собиралась впредь, несмотря ни на какие войны и новые правила), чуть-чуть подправила макияж и облачилась в форму уже целого капитана ВКС Республики. На ходу бросила в рот плитку сладкого печенья, запила чуть теплым сантом и оглядела себя в зеркале возле выхода. Как всегда все идеально: очаровательная, светловолосая, стройная, спортивная девушка в тщательно пошитом мундире. Хлопнув дверью, которая сама заблокировалась, практически побежала по коридорам до лифта. На выходе из ДОСа[27], где ей, как офицеру штаба флота, была предоставлена служебная квартира, быстро показала удостоверение, подтвердив свою личность.

С огромным трудом успела заскочить в уходящий скоростной монорельсовый экспресс, специально пущенный от военного городка с несколькими ДОСами до штаба флота. Здесь, несмотря на толчею, она увидела несколько знакомых лиц, которым кивнула и улыбнулась, распространяя вокруг себя облако доброжелательности, которое не могло не подействовать – один из старших офицеров, правда не знакомый, со свежим шрамом на лице, галантно освободил ей место возле окна, при этом не сделав никакой попытки познакомиться и приклеиться. Странно, обычно ее не трогали только те, с кем служила, и именно в этом кругу все прекрасно были проинформированы, что капитан Мария дер Тераном не лучший объект для заведения легкой интрижки. Девочка боевая, серьезная и, что немаловажно – со связями. И один майор-идиот из отдела планирования, попытавшийся распустить руки во время обеда, помимо отбитых гениталий и треснувшей челюсти получил быстрый перевод куда-то на фронт, где и сгинул во время первой волны десанта на захваченный драконовским диверсионным отрядом горно-перерабатывающий комплекс на заброшенном в далеком комплексе астероиде.

А вот незнакомые частенько пытались подкатить, но этот полковник, который ей уступил место, был странный. «Пустотный загар» явно выдавал в нем человека, который годами проводит время в космосе. Да и новенькая необмятая форма, с минимальным количеством наград, нашивок и другой мишуры, которой любят себя обвешивать тыловые офицеры, явно подтверждала предположения девушки. Пустотники, привыкшие к функциональности, у себя на кораблях обычно ходят в комбинезонах, и парадная форма для них столь же чужеродна, как и обычная гражданская одежда, от которой они просто отвыкают.

Увидев заинтересованный взгляд девушки, он чуть усмехнулся, по-доброму, и, показывая свою проницательность, спросил:

– Что, лэр капитан, не похож на штабных офицеров?

Она, еще не решив, как строить линию поведения со старшим по званию, но незнакомым мужчиной, решила просто оставаться в рамках дружелюбия, но не более того. Тем более она себя никогда не считала дурой, поэтому сразу поняла, что с ней идут на контакт, очень профессионально и тонко. Причем это явно не подкат к красивой девушке, тут нечто другое. А значит, это не частная инициатива очередного охотника за богатой наследницей, ведь после того как был арестован сенатор Мальдерка и его сын, ее типа жених, за компанию, она считалась условно свободной от брачных обязательств.

И главное – место контакта. В этом экспрессе могут ездить только свои, проверенные, значит, начинаются какие-то игры среди флотской верхушки, и ей, как дочери одного из крупнейших подрядчиков и племяннице одного из ведущих генералов флотской разведки, нужно быть вдвойне осторожнее. Поэтому она мило улыбнулась, принимая правила игры.

– Профессионального «пустотника» трудно не узнать. Здесь это действительно редкое явление, все, кто хоть что-то умеет, находятся на фронте.

Полковник чуть прикрыл глаза, в знак согласия.

– Вы правы. Война многое изменила. Главное, люди поменялись. Особенно те, кто выжил в мясорубке. – Сделав паузу, он как бы через силу продолжил: – Сколько семей распалось, сколько браков не состоялось.

– Вы на что-то намекаете?

Но он, казалось, ее не услышал, так, смотрел куда-то в пустоту. Потом опомнившись, быстро проговорил:

– Да нет, так о своем. Извините, если прозвучало двусмысленно.

Но она решила чуть надавить, чтоб чуть прояснить ситуацию, тем более за свою жизнь не опасалась, вокруг была куча офицеров-сослуживцев.

– Может, давайте познакомимся, а то такой разговор интересный, а мы не представлены.

Он посмотрел на нее, чуть улыбнулся.

– Не стоит. Я сейчас получу новое назначение и снова удалюсь подальше от штабов. Там проще оставаться самим собой. Скоро мы прибудем на конечную остановку и расстанемся навсегда. Незачем загружать друг друга ненужной информацией.

Она была немного озадачена. Обычно так не вербуют. Улыбнулась.

– Наверное, это лучшее решение.

– Конечно.

И он замолчал. Прошло две-три минуты, в окнах вагона замелькали пригороды крупного мегаполиса, на окраине которого располагалось монументальное здание штаба флота. До конечной остановки осталось совсем чуть-чуть, и тут ее собеседник снова заговорил.

– После всего случившегося такое чувство, что раньше мы просто играли во взрослую жизнь и что именно сейчас все стало по-настоящему серьезным.

Она подумала и согласилась с его словами.

– Знаете, я сама об этом иногда задумывалась.

– Это правильно. Главное, чтоб все игрушки и иллюзии оставить в прошлом.

– Возможно, – она почему-то не хотела развивать эту тему, что-то такое промелькнуло в голосе ее собеседника, что ее снова насторожило.

– Значит, мы понимаем друг друга. Оставьте ваши игрушки в прошлом, Маша. Ведь самую главную игрушку вы предали, и она вас не простит. Они все такие, никогда не прощают предательства. Запомните это. Тем более что игрушка переросла своих хозяев и перешла в другую, в высшую, лигу.

Она не смогла скрыть свои эмоции и удивленно, широко раскрыв глаза, смотрела на него. Ведь этот непонятный полковник последнюю фразу сказал на чистом русском языке, который тут никто не мог знать по определению. Да и ее родовое имя, Маша, здесь никто не знал. Короткое, уменьшительно-ласкательное для друзей – Мар, но никак не Маша. Значит, это все было однозначно не случайно, и ей было передано послание.

Но уточнить она ничего не успела. Вагон остановился, тихо разошлись автоматические двери, и толпа военных, подхватив и девушку, и ее странного собеседника, непреодолимым потоком вынесла их на перрон. Когда плотная масса военных рассосалась, она осталась стоять возле эскалатора, но странного полковника уже нигде не было. Он как бы испарился и все. Она была абсолютно уверена, что тот на эскалаторе не поднимался на верхний уровень – специально смотрела во все глаза, пытаясь отследить, куда он потом двинется. А другого пути отсюда просто не было – все-таки штаб флота ВКС Кентарийской республики и уровень безопасности тут был запредельный. Насколько она знала от дяди, только недавно была раскрыта обширная разведывательная сеть, которая вполне сознательно работала на драконов.

Простояв так с полминуты, она уже решительно двинулась по эскалатору наверх, чтоб не опоздать на службу, а в душе бушевал пожар.

На кого намекал этот полковник, она поняла сразу, тут и голову ломать не стоило. Максим. Вокруг него всегда творились какие-то непонятные вещи, но, тем не менее, она все же имела смелость признаться сама себе, что это человек вызывал в ее душе определенные положительные эмоции.

Но там все было запутано. После того как их 14-ю бригаду признали потерянной, отец быстро устроил помолвку с сыном сенатора Мальдерка, который давно пускал слюни по ее стройной фигурке. Но потом, после первой за несколько месяцев победы на Маране, пришли новости, что Максим вроде и жив. Так говорили многие, кто участвовал в той операции, но его куда-то потом увезли имперцы, и никаких весточек от него не было. Но зная Максима, она понимала, несмотря на его доброту, которую он глубоко прячет в душе, как истинный болярин, после ее помолвки с сыном сенатора Мальдерка, Кераном, он ее не простит и не забудет. Да и история пропавшей Гилви, которую крутили по всем каналам, где рассказывалось, как, будучи в плену, она организовала подпольную группу и саботировала работу драконовского технического персонала. Как при захвате авианосца кентарийскими штурмовиками под командованием Мелана была жестоко казнена, как и многие другие люди. Страшная история. Она прекрасно понимала Максима, но… Но все же какая-то надежда еще теплилась.

Зайдя к себе в кабинет старшего аналитика, она быстро отшила какой-то запрос своего нынешнего начальника. Когда он возмущенно заскочил для разборок, так глянула на него, что тот без слов ушел, не решаясь гонять дочь дер Теранома в почти неадекватном состоянии. Но это ему так казалось. Девушка была в состоянии холодной ярости и все свои шаги продумывала четко и вполне объективно. Заблокировав дверь, она включила дорогущий, купленный на личные деньги защитный контур от прослушивания и запустила терминал закрытой дальней связи, затем быстро набрала код вызова своего дяди. Ответ пришлось ждать недолго. На экране появился ее дядя, генерал Лаэрт дер Тераном.

– Привет, племяшка, что-то случилось, что выдергиваешь меня с совещания?

Несмотря на его шутливый тон, она сразу поняла, что дядя в курсе и со страхом ждет вопросов.

– Дядя, ты мне ничего рассказать не хочешь?

Сузила глаза, пристально глядя на него, и он понял, что девочка вне себя от злобы.

– Ты уточни про что.

– Ты и так знаешь. Максим.

Он устало вздохнул.

– Так ты уже в курсе?

– Вот ты мне и скажи. Дядя, эта линия не прослушивается, ты же сам мне ставил эту систему.

Он опять глубоко вздохнул.

– Ну, хорошо. Все равно этот разговор назревал. Ты в курсе, что имперцы к нам перебросили достаточно крупные силы?

– Конечно, я же флотский аналитик, как-никак. Они нас используют как стратегическое предполье, пытаясь измотать и истощить драконов на нашей территории, постепенно, без перекосов мобилизуя всю экономику на военные рельсы.

– Правильно. Имперцы сформировали крупную группировку из более чем двадцати линкоров, более пятидесяти крейсеров и эсминцев, корабли обеспечения. Им на усиление передали хоть как-то восстановленные 14-ю и 26-ю бригады ВКС и вновь сформированную 38-ю. Плюс им переподчинили весь Тархонский штурмовой корпус, и это только с нашей стороны. Они сюда перебросили целый ударно-штурмовой корпус, причем имеющий статус элитного. Формально командир имперский генерал Арана тори Ансельм, и для поддержания видимости союзнического братства у него в штабе сидят наши генералы, в общем, почти идиллия.

– И что тебя напрягает? И причем тут Максим?

– Твой Максим недавно вернулся и прибыл вместе с имперскими десантниками. Причем, несмотря на свои майорские знаки отличия, он пользуется большим уважением, на уровне генерала. Поверь, мы это быстро выяснили. Не знаю, где он был, куда его гонял император, какое задание выполнял, но у него получилось. Нынешний реальный статус его никак не соответствует занимаемой должности.

Она заинтригованно слушала.

– И что за должность.

– Консультант по специальным десантным операциям при штабе объединенной группировки. Это ширма. Реально в этом штабе планированием, подготовкой операций и общим руководством занимаются три человека: генерал Арана тори Ансельм, по моим данным, болярин в пятом поколении, генерал десанта Род Невзор, болярин в четвертом поколении, и твой Максим, истинный болярин. А все остальные у них на побегушках.

– Дядя, ну как-то все звучит слишком фантастично.

– Если бы. Мы попытались хоть как-то просветить вопрос, но получили настолько жесткий окрик и из руководства Республики, и от высшего командования Империи, что ни у кого не осталось желания просто лезть куда-то.

– Император примирил боляр и сформировал из них боевую тройку, которой в качестве кулаков выделил все имеющиеся в секторе силы и средства?

– Да.

Она задумалась.

– Вполне разумный выход. По нашим подсчетам, с этими силами вероятность остановить драконов не слишком велика.

– Не одни вы так думаете. По-видимому, системные аналитики императора пришли к таким же выводам, и император лично дал команду пойти на беспрецедентный шаг – дать разгуляться болярам.

– Арана тори Ансельм – флотские операции, Род Невзор – десантные, а Максим, в принципе и это не только мое мнение, – один из лучших на флоте специалистов по разведке и специальным операциям.

– Умница, сразу видно, наша кровь, а не этой твоей мамаши, – генерал не упустил возможности пустить шпильку в сторону жены своего брата, которая достала всех в семействе дер Тераномов своими непомерными амбициями и непоследовательностью. Мария фыркнула, так как в некоторой степени была согласна с дядей.

– Только это ширма второго уровня.

– Даже так?

– Да, они, конечно, маскируются, но, по некоторым данным, всем там руководит Максим.

– Уверен?

– Не до конца, но тут все на уровне предположений. Вероятность такого очень высока.

– Да, дядя удивил ты меня, я думала, Максим вернется…

– И у тебя будет возможность снова попробовать. Нет, не будет, после Гилви ему еще долго приходить в себя, тем более есть еще кое-что.

– Что?

– Давай я на это отвечу после того, как теперь ты объяснишь, что такое случилось. Ты на взводе, и это не просто так.

Маша не стала перечить и четко со всеми подробностями рассказала о своем разговоре в вагоне экспресса. Генерал очень внимательно ее выслушал, потом достал личный коммуникатор, вывел на нем фотографию и показал с экрана племяннице.

– Это он?

Она внимательно посмотрела на фотографию человека в форме имперского гвардейца.

– Да, это точно он. Полковник гвардии императора?

Дер Тераном кивнул.

– Да, именно. Имен много, много личин, а в реале – личный пес императора.

– Ого. Так вот кто мне передал сообщение…

– Нет, он через тебя мне еще раз напомнил о своем месте. Не более того. – Глубоко вздохнул. – Маша, эти люди поэтому-то и управляют огромной частью галактики, что умеют просчитывать малейшие нюансы и ничего не пускать на волю случая.

– И к чему это все?

– Все просто. Мне намекнули, что им нет дела до наших внутренних конфликтов и разборок, и они не хотят тратить время и ресурсы на защиту Максима от неадекватных претендентов на твою руку и от всякого рода завистников, что из политики, что из флота, которые попытаются решить какие-либо свои проблемы.

И вздохнул, но она его перебила:

– Я не думаю, что так все серьезно, и вряд ли Максим захочет со мной общаться и тем более строить отношения.

– Но ты-то не против? Просто признайся сама себе. И не потому, что он резво скакнул наверх.

Она замолчала, покусывая губу.

– Да, мне он нравится. Он настоящий, как все мужчины, которые приходили к нам с той стороны. И я…

– Ну?

– Я думаю, что он был бы самым лучшим отцом для моих детей.

– Вот тебе и ответ. И они это просчитали, поэтому и решили заранее подстраховаться, рассчитывая на его сентиментальность. Как я понял, на будущее Максима у имперцев свои виды, и нам там нет вообще места.

– И что мне делать? – едва слышно от обиды всхлипнула носом девушка, у которой вызвать слезы было весьма трудно.

Лаэрт дер Тераном опять вздохнул и, как врач, сознательно идущий на причинение боли пациенту, заговорил:

– Выбрось его из головы. Там нет даже шансов. Учитывая, какая складывается обстановка, они либо вломят драконам и станут героями, и их будут гонять по всей галактике, закрывая дыры, либо проиграют и их накажут. Этот полковник тебе специально открытым текстом все это высказал.

Девушка быстро успокоилась, и по особому блеску глаз, который он частенько видел у ее упертой полоумной мамаши, генерал понял, что одной огромной проблемой у него стало больше.

– Посмотрим.

– Вот этого я и боялся.

* * *

Пока огромный караван, под охраной мощной группировки боевых кораблей, упорно двигался к пункту сосредоточения в глубине территории Кентарийской Республики, у меня была куча времени, чтобы тщательно изучить всю имеющуюся информацию по обстановке на фронте. По команде генерала Арана тори Ансельма в мое распоряжение отдали весь командный центр десантной бригады и для ускорения анализа частично выделили вычислительные мощности тактических компьютеров с сопровождающих нас линкоров.

Теперь я сидел сутками, пролистывая сводки, разведывательные донесения, аналитические справки, описания космических характеристик систем, где предстоит драться с драконами.

Мне хватило трех дней, чтобы понять, почему император дал нам полную свободу действий и поставил только стратегическую задачу. Даже с выделением Империей такого ударного кулака, сил явно было недостаточно, ну разве что устроить затяжное многоуровневое сражение, заставив противника дробить силы, но все равно при различных методиках анализа вероятность победы, даже с практически потерянным флотом, была минимальной, поэтому нужно было как всегда искать нестандартные методы.

По-видимому, результаты моих выкладок уходили в штаб соединения, и генерал Арана тори Ансельм частенько выходил на связь, и мы, пригласив Родиона, обсуждали разные варианты действий. Ох и разгулялась наша фантазия. Ну, я-то понятно, молодой майор, но эти маститые имперские генералы резвились как молоденькие лейтенанты. Оказалось, мои соплеменники еще те авантюристы, и когда появилась возможность убрать жесткий многоуровневый контроль, то у них сразу очень продуктивно заработали мозги в сторону поиска всевозможных пакостей для наших хвостатых оппонентов.

Так мы развлекались больше недели, пока караван не прибыл в систему Оролона, где происходило сосредоточение объединенного ударного флота. Несколько месяцев назад драконы на общей волне побед пытались сюда сунуться, получив конкретную дезу от кентарийской разведки, что здесь тоже все будет легко. Обломки трех линкоров, четырех авианосцев и более двух десятков легких кораблей разного класса, на дальних подступах к единственной обитаемой планете, стали результатом мастерски проработанной ловушки. После освобождения системы Марана это был единственный крупный успех, и все остальное время с обеих сторон проходило накопление стратегических ресурсов и сосредоточение ударных сил. В некоторой степени теперь все перешло в область противостояния спецслужб.

Как оказалось, у драконов или, может, у тех, кто за ними стоит, есть неплохая разведывательная сеть, которую в экстренном темпе, без соблюдения всяческих законных норм, вскрывала контрразведка.

После прибытия на базу меня с Родионом срочно вызвали к генералу Арана тори Ансельму, на флагман группировки линкор «Аранта», где был расположен импровизированный штаб всего соединения. При личной встрече еще раз обсудили все вопросы работы и приступили к более глубокому и тщательному планированию операции, при условии, что имелись косвенные данные об утечке информации к противнику прямо из штаба группировки. Контрразведка стояла на ушах, но пока результатов не было, поэтому и был проработан план о многоуровневом прикрытии на случай, если утечку предотвратить не получится.

Реально драконы удерживали двенадцать ключевых систем, которые как узлы обороны создавали единую цепочку, которая была фактически линией фронта. Для контроля пространства между захваченными системами хвостатики методично развешивали в пустоте активные и пассивные станции наблюдения, которые прикрывали небольшие, но многочисленные крейсерские группы. Если по тяжелым кораблям класса «линкор» у нас с драконами был относительный паритет, то по легким силам противник нас превосходил раз в пять. Это позволяло хвостатым небольшими группами постоянно атаковать системы, не для прорыва, а для того, чтобы держать людей в напряжении и перехватывать одиночные корабли или небольшие караваны. Сеть станций наблюдения была очень слабой и позволяла контролировать наше пространство всего лишь на двадцать – двадцать пять процентов, что оставляло для легких сил драконов широкие возможности для рейдовых операций. По сути дела это была та же партизанская тактика, и мы – при отсутствии нужного количества легких маневренных сил – вынуждены были перейти к практике крупных конвоев и тотальному укреплению обороны систем. В стратегической перспективе это был однозначный проигрыш, и драконы, это прекрасно понимая, уже сознательно избегали крупных сражений, взяв курс на изматывание людей. По мнению аналитиков, это говорило о том, что и у драконов с крупными кораблями напряженка, да и ресурсы вроде тоже на исходе, поэтому именно в этом был хоть маленький, но шанс.

К удивлению, мне выделили отдельную каюту на палубе, где размещалась контрабордажная команда, бойцы которой стали моими фактическими охранниками, а когда я выяснил, что командиром роты десанта является молодой болярин, то понял замысел генерала.

Капитан Карпа, он же Олег Карпов, лично встретил меня в сопровождении двух высоких плечистых десантников возле лифта с посадочной палубы малых катеров и сопроводил к каюте. По дороге мы перебросились парой фраз и все, но по заинтересованным взглядам я понял, что он проинструктирован и в курсе, кто теперь будет с ними жить.

Затем был путь к тактическому центру, где в большом зале для совещаний ожидали вызванные командиры различных подразделений. По большому счету нужны были всего некоторые из них, но для того, чтобы явно не демонстрировать интерес к отдельным подразделениям, пришлось устраивать столпотворение, типа общего совещания.

Радость от встречи с Вэлком была чем-то светлым и приятным на фоне сплошного негатива и напряженности последних дней…

Тот сидел в сторонке, забравшись подальше, за спины более именитых офицеров, и со скучающим видом слушал очередную тягомотину, уже поняв, что это совещание – обычная пустышка. Зря потраченное время. Глянув на часы коммуникатора, он глубоко вздохнул, скривил губы и приготовился вздремнуть с открытыми глазами, как делал всегда в таких ситуациях. Хотя в душе у него уже несколько дней царила пустота. Все начиналось так великолепно: Каома, Марана, рейды, десанты, крейсерские сражения, а теперь ситуация скатывается в пропасть. Мелана куда-то под конвоем утащили имперцы, с которыми у него были свои счеты, и уже несколько месяцев от него не было никаких известий. Старперы, изначально прошляпившие нашествие драконов, перехватили управление боевыми подразделениями, крепко все повязали, поставив на ключевые посты своих людей, строили постоянные интриги против тех, кто готов был и, главное, умел воевать. Любые попытки имперцев навести порядок натыкались на постоянное нытье и скрытое противодействие, вплоть до предательства. Неделю назад у него из бригады забрали «Ушастика» и в сопровождении пяти лучших крейсеров из 26-й бригады отправили в совершенно идиотский разведывательный рейд, где они напоролись на превосходящие силы противника, явно ожидающие визитеров. Вырвался только один легкий крейсер, все остальные, в том числе и бесценный «Ушастик», были потеряны. Капитана этого крейсера сделали козлом отпущения и в закрытом режиме быстро осудили военно-полевым судом и казнили. Поврежденный корабль, команда которого взбунтовалась, быстро отправили куда-то подальше, вроде ремонтироваться, а реально, чтоб замять ситуацию. Потом была гибель новейшего и самого скоростного линкора имперцев «Арника» и с ним за компанию двух авианосцев. Там вообще все засекретили, но контрразведка как будто взбесилась, и всем стало понятно, что дело в предательстве, предательстве именно кентарийского генералитета.

Теперь он сидел и под монотонное бормотание одного из этих «стратегов», которые бросили на верную гибель его побратимов, закипал от собственного бессилия. Но все было прервано имперским десантником, который осторожно коснулся рукава его комбинезона и тихо проговорил:

– Лэр подполковник. На приемной палубе возникла небольшая проблема с вашим катером, и требуется ваше присутствие.

Это была частая проблема, когда чужая обслуживающая команда калечила чужую технику, и начинались разборки. Поэтому, глубоко вздохнув, подполковник Вэлк, чтобы не шуметь, осторожно поднялся и глянул на генерала тори Ансельма. Тот с каким-то странным взглядом ему кивнул и вроде как забыл про подполковника, командира второстепенной легкой бригады. Но пока Вэлк шел по мягкому ковровому покрытию к выходу, его не покидало чувство какой-то неестественности всего происходящего.

И вот вместо похода по коридору к лифту его повели куда-то в другую сторону, на этом же уровне, но в техническом секторе. Предполагая что-то нехорошее, он стал чуть притормаживать, но сопровождающий его капрал чуть усмехнулся:

– Лэр подполковник, не беспокойтесь. Вас там ждет друг.

– Посмотрим, – буркнул подполковник, но чуть успокоился.

Когда дверь каюты открылась, сопровождающий остался снаружи. Пройдя тамбур, подполковник вошел в полутемное помещение со множеством экранов и с удивлением, которое сопровождалось радостным возгласом, увидел давно уже похороненного друга, Макса Мелана.

– Вэлк, дружище!

Они обнялись как друзья-побратимы.

Вэлка все еще трясло, поэтому Максо набулькал какого-то спиртного напитка по небольшим рюмкам. Жидкость обожгла пищевод, и чуть позже он почувствовал, как приятное тепло расходится по всему телу и напряжение постепенно начинает отпускать.

– Максо, как? Почему? Ты знаешь, что здесь творится?

Я, смотря на его замешательство, усмехнулся.

– Вэлк, все под контролем.

– Но «Ушастик»…

– Цел и невредим, как и все корабли, его сопровождавшие.

– А «Лиорна» и капитан Горнот, которого казнили?

– Цирк для старперов и тех, кто в штабе сливает информацию противнику. Жив капитан и корабль цел.

В глазах Вэлка промелькнуло понимание, и чуть позже улыбка превратилась в оскал хищника, как тогда на Каоме, когда мы готовились вцепиться в горло врагу.

– Рассказывай.

– В общих чертах. Я выполнил для Империи одно задание, меня наградили и наделили полномочиями, в том числе огородили от всяких интриг наших генералов. Про положение на фронте и говорить не буду, сам прекрасно все знаешь. Даже с приданным имперским усиленным экспедиционным корпусом мы все равно проиграем. Потом по цепочке, чуть позже, но падет Империя. Это никого не устраивает, поэтому император пошел на беспрецедентный шаг – дал нам возможность воевать без ограничений.

– Вам?

– Болярам, ты же прекрасно знаешь, кто я такой.

– Знаю. А вот теперь становится совсем интересно. И как это будет выглядеть технически?

– Практически все старшие офицеры экспедиционного корпуса – боляре. Даже генерал тори Ансельма.

– Вот как. Тогда все эти собрания?..

– Обычная ширма и надувание щек, чтобы отвлечь внимание. Операция по разгрому драконов уже вступила в активную фазу.

Вэлк задумался.

– Хм. Получается, что и линкор «Арника» также вами выведен из-под наблюдения.

– Правильно.

– Но ведь драконы рано или поздно выяснят, что не было таких крупных сражений.

– На здоровье, по нашим данным, в нашем пространстве резвятся рейдовые группы более десятка постоянно конкурирующих старших кланов, да и мелочи всякой хватает. При этом они постоянно грызутся, ссорятся и соревнуются, кто больше наберет очков. В таких условиях оперативно получить достоверную информацию и ее проверить по нескольким источникам они просто не в силах, так как нет единого командования всех рейдовиков. Мы этим и пользуемся, выводя из-под наблюдения нужные нам силы.

– Лихо. Максо, ты как всегда в своем репертуаре. А что дальше?

– Дальше? Дальше ты и твоя бригада поднимите мятеж, тебя поддержит 26-я бригада. Все вы будете арестованы и отправлены в тыл, вместе с кораблями. Это официально, а неофициально – переходите в мое полное подчинение.

Вэлк уже улыбался, поняв замысел.

– Опять глубокий рейд и полная самостоятельность?

– Фактически. Драконы нас превосходят в легких силах, которые сейчас резвятся на наших коммуникациях, пока они достраивают и вводят в строй еще около пятидесяти линкоров. Поэтому наша задача – раствориться, понаблюдать и устроить охоту на охотников. Тактика стандартная, и она у нас использовалась контрдиверсионными подразделениями. Скрытно выйти на пути выдвижения диверсантов, определить пункты сбора, базирования, снабжения, определить средства и способы связи, агентуру и наносить точечные удары. Где не будет хватать сил, у нас есть свой скоростной линкор, и скрытно нам в помощь подбросят еще парочку. Плюс в нашем полном распоряжении элитная ударно-штурмовая бригада Рода Невзора.

– Он болярин?

– Ага, и мой друг, которым, надеюсь, станет и тебе. Помимо этого для усиления к нам из Империи перебросят более двухсот боляр-добровольцев, причем все боевые офицеры.

Вэлк слушал и наконец-то начал понимать всю грандиозность задуманного. Ай да Максо. Он знал, что Мелан пойдет наверх, но чтоб так.

– Максо, ты меня знаешь…

– И еще как. У нас с тобой были тысячи возможностей предать и бросить друг друга, спасая свою шкуру, но мы офицеры, и этим все сказано. Я в тебе уверен.

– Тогда где ты видишь мое место, если прибудут боляре для помощи?

– Командиром легкой сводной эскадры.

– А боляре?

– Многим у тебя нужно учиться. А то там, в Империи, жирком обросли, обленились.

Вэлк не выдержал и засмеялся, и тут же замолк, с прищуром посмотрев на меня.

– Так это получается, что император дал разрешение, чтоб всем продемонстрировать, что такое настоящий болярский удар?

– Да, только это будет, не болярский удар, а РУССКАЯ РЕЗНЯ, для тех уродов, что сюда сунулись без приглашения.

Глаза подполковника затуманились, он явно представлял, как скоро тут такое начнет твориться, что сам вздрогнул в предвкушении эпических событий. И я понял, что этот молодой, бесстрашный и дружащий с головой офицер теперь мой и душой и телом.

Ну что, теперь уж мы разгуляемся!

Глава 7

Я и не знал, как мне этого всего не хватало. Действительно, снова вступив на мостик «Миркома», ощутил то непередаваемое чувство, как будто вернулся домой. Те же лица, те же запахи и, главное, та же деловая атмосфера, которую Вэлк очень долго культивировал у себя в экипаже, тщательно отбирая людей и жестко удаляя склочников, болтунов и просто ненужных пустышек. Сейчас это был четко отлаженный механизм, где каждый находился на своем месте и использовался максимально эффективно.

Главное, здесь меня знали еще с тех времен, когда я был простым «летехой», поэтому вписываться не было необходимости – по определению свой, значит, при отдаче указаний не будет заминок и переглядываний с капитаном, что всегда нервировало.

А сейчас мы в большом космосе несемся к системе красного карлика НГ-3402, где кроме облака битого камня ничего не было. Когда-то, лет сто назад тут была перевалочная база пиратов и контрабандистов, но после системной зачистки кентарийскими ВКС, которых просто достал беспредел на коммуникациях в этой части космоса, все было заброшено. Именно здесь нас ждали линкор «Арника», два авианосца, три транспорта с десантом, «Ушастик» и уже около десятка легких крейсеров.

Имитировать мятеж, чтоб вырвать Вэлка, в 14-й бригаде не понадобилось. Драконы налетели на один из караванов. Командование флота бросило легкий крейсерский отряд Вэлка в помощь, но так, чтоб нападавших взять в клещи. Да, драконы предусмотрели такой вариант, и крейсера сами попали под раздачу, еле выкрутились и только за счет маневренности и скорости сумели оторваться. Вот тут как раз «Мирком» Вэлка с еще парой крейсеров, имитируя повреждения, типа остались прикрывать отход, а реально ушли в сторону и скрылись от преследователей. Через три дня их официально зачислили в списки потерянных и сняли со всех видов довольствия.

Ну а у меня появился наконец-то командир группы легких крейсеров, так сказать «командир кавалерийского эскадрона». Как раз у Вэлка были все данные для лихих наскоков в стиле кавалеристов, а вот для эскадренного боя, когда лупят друг друга до потери сознания, он пока не подходил. Не хватало ему того хладнокровия генералов, спокойно отправляющих на смерть целые эскадры.

После того как драконы существенно пощипали конвой, мы решили, так сказать, потренироваться на кошках – отловить этих уродов, чтоб другим неповадно было. Тем более дополнительным стимулом являлось то, что в нападении участвовали два линкора, которые совсем недавно принадлежали Кентарийским ВКС. Этот тип кораблей я неплохо знал – новые скоростные и неплохо вооруженные корабли, специально заточенные для эскадренного боя в порядках легких крейсеров, и их по глупости и обычному разгильдяйству, а может, и по злому умыслу без особых колебаний сдали драконам.

Мы стояли на мостике возле большого тактического планшета и обсуждали предстоящие мероприятия. С некоторых пор с нами находился тот самый десантник, капитан Карпа, он же Олег Карпов, болярин в шестом поколении. Ну, официально десантник, а реально он был командиром специальной группы Управления специальных операций Разведуправления флота, и в его задачу входило обеспечение моей неприкосновенности. Нет, он не должен был повиснуть у меня на руке и не пускать в бой, нет. Император не мог позволить себе меня так презирать. В задачу капитана входило быть рядом и в случае необходимости прикрыть спину, пока я буду махать топором. Поэтому в мою поредевшую после Каомы и Мараны группу вошли несколько имперских боевиков-боляр. Сержант, который как никто был рад моему возвращению, первое время недоверчиво относился к новым бойцам. Чтобы еще не отвлекаться и не расхлебывать эти дрязги, мне пришлось провести что-то типа круглого стола, так сказать в сокращенном составе, после чего Сержант, получивший объяснения, успокоился.

На очередную шпильку личного состава к демонстративно не отвечающим на наезды имперцев он промолчал, но потом вечером в кубрике, где собрались все бойцы-кентарийцы моей разведывательно-диверсионной группы, разбушевался:

– Значит так, махерсоновы шнобели! Хватит тут волну гнать! Вы все давно знаете, что командир – болярин. Так? Сколько раз он нас вытаскивал? Поэтому его имперцы специально вызвали и, что он там для них сделал, неизвестно, но главное это сделали вовремя. Вы сами знаете, как наши генералы любят тех, кто побеждает, и что с ними потом происходит. Кого подставят и арестуют, кого отправят на верную смерть. А имперцы в него поверили и дали под командование всю нашу корабельную группировку. Сами вон зубоскалите, как драконам навтыкаете! А имперцы – это практически все чистокровные боляре, и их прислали защитить командира от наших генералов-предателей. Поэтому и слиняли по-тихому, и будем сейчас резать драконов, и никто нам не указ, потому что командира прикрывает сам император. Понятно?

Бойцы закивали головами и одобрительно загудели. А Сержант решил закрепить успех.

– Поэтому нам с имперцами скоро вместе идти в бой, и ни мне, ни особенно командиру очень не хочется забивать голову еще тем, что вы в самый ответственный момент устроите свару. Вы элита кентарийского флота! Вас даже имперцы считают законченными отморозками! Так и будьте ими, пусть уважают. И если узнаю, что кто-то опозорился и подставил командира, не обижайтесь – шлюз без скафандра и прогулка в открытый космос. Понятно?

И полтора десятка глоток слитно и радостно гаркнули:

– Да, лэр сержант!

Я-то об этом узнал почти сразу – местная контрразведка не просто слушала, а шерстила все мое окружение на предмет возможной утечки информации, и тем более любых попыток несанкционированного воздействия. Теперь дело было за мной – подтвердить репутацию боляр как лучших воинов, ну и естественно оправдать столь беспрецедентные меры обеспечения, так сказать, рабочего процесса. Естественно, все это напрягало…

– Ну, с чего начнем? – отвлек меня от воспоминаний Вэлк.

– Первое: как я понял, клан, который порезвился с нашим караваном, идентифицировали?

– Да, клан Аарохна. Один из восьми сильнейших.

– Вот, – задумавшись, я снова начал выводить на экране карту всей фронтовой зоны. – Двенадцать ключевых планетных систем. Чуть в глубине наша Марана, о которую драконы уже несколько раз чесали свои когти, но получили по мордельникам.

Причем на такое количество планет, годных к жизни, в этом пространстве было около четырехсот безжизненных систем, несколько пылевых облаков, два огромных метеоритных скопления, ну и так, по мелочи. Образно говоря, мест, где можно скрытно отсидеться, было очень много. А с началом войны все средства контроля за пространством, так называемые маяки-навигаторы, были уничтожены драконами в первую очередь, чтоб они могли беспрепятственно шастать у нас в тылу. Но и свои пока не спешили расставлять – хвостатики всегда были жадные и ленивые. Я продолжал читать.

– Так, этот клан держит две наши промышленные системы. У них двенадцать линкоров, причем два из них кентарийской постройки, скоростные, и шесть авианосцев. Легкие силы оцениваются в сорок-пятьдесят вымпелов класса «крейсер-эсминец». Системы укреплены достаточно серьезно и используются как основные операционные базы главных сил. Легкие рейдовые группы имеют минимум шесть-семь временных скрытых баз для дозаправки, снабжения и легкого ремонта.

Так, системы связи, кодировки, мобилизационная готовность составляет около тринадцати миллионов боевых особей в первой линии. Что ж, очень серьезный противник. В союзниках у них состоят кланы Генко и Ротолла, тоже одни из самых сильных. У них есть что-то вроде договора о взаимной защите, и в случае чего они будут выступать общим фронтом.

Я глубоко вздохнул. Это очень серьезно и уже не шутки. Все на мостике молчали и смотрели на меня, наверное, в ожидании чуда.

Ну а мне что-то в голову ничего не приходило. Что делать? Линии связи и коды противника не вскрыты – они где-то сумели достать новейшие системы шифрования, и ни наши, ни имперские специалисты ничего пока сделать не могли. Навигационные системы подбитых при стычке кораблей не имели никаких привязок – вектор скачка им давался с центрального корабля, где стоял мощный искусственный интеллект, который считывал прыжковые данные для всех кораблей эскадры и передавал их перед самим прыжком. Поэтому-то они и ходили с линкорами, что такие системы на крейсере не смонтируешь.

Я, молча, набулькал из автомата свежезаваренного санта в свою именную чашку и, похлебывая терпкий душистый напиток, задумчиво смотрел на голографическую карту интересующего нас района. Прикинул так и эдак, ну в принципе, даже если не выгорит, то в сокращенном варианте в минусы не выходим.

Все находящиеся на мостике или скучали, или скрывали, как могли, свой скепсис. Один Вэлк, паразит, с легким прищуром посматривает с высоты своего капитанского насеста, с таким видом, будто ему открыты тайны вселенной и вот-вот Мелан выдаст что-то такое, что все ахнут.

– Так к какому клану идет инфа из нашего штаба? И какой клан распотрошил наш конвой? – повернул я голову к старому знакомому майору Тонку, доверенному лицу и офицеру связи генерала дер Теранома.

– По нашим данным, пока обнаружилась утечка в клан Генко. А по каравану работал клан Аарохна.

– Вот. У Генко, насколько я могу судить по разведсводкам, разведслужба налажена лучше всего, и я очень сомневаюсь, что они делятся этой информацией с остальными кланами. И Аарохна вряд ли будут хвастаться своими секретами, пока не отремонтируют все поврежденные в бою с охраной конвоя корабли.

– Да, майор. И что нам это дает?

– А давайте снова сыграем на драконьей жадности, зависти и, конечно, нежелании делиться информацией. В стратегическом плане для нас важно разрушить союз кланов Аарохна, Генко и Ротолла. Ну и конечно, навтыкать, но так, чтоб они думали друг на друга.

Лицо хитрющего Вэлка выразило удовлетворение – друган Максо не подвел, опять задумал какую-то пакость.

– Значит так, отчет по потерям клана Аарохна при нападении на конвой. Далее, порядок патрулирования системы Орлона мобильными силами Генко. Надо найти свежие обломки парочки крейсеров Ротолла, обломки противокорабельных торпед, туши бойцов, развороченные десантные катера. Насколько я знаю, у драконов есть общая база данных кораблей, она пополняется быстро, чтоб друг друга не побили по ошибке, а вот потери они стараются не заносить, чтоб создавать видимость большой численности флота клана. Вот на этом и сыграем. Да и по-тихому надо одолжить три-четыре скоростных буксира.

Прошло две с половиной недели. Ну, за это время мы и наворотили дел, но вроде как в основном все идет по плану, хотя и повылезала куча мелочей, которые в условиях дикого дефицита времени нельзя предусмотреть. Сейчас операция перешла в заключительную фазу, и мы пока остаемся незаметными свидетелями эпических событий, которые разворачиваются перед нами.

Для стороннего наблюдателя все началось с того, что легкий крейсер Генко уловил применение тяжелого оружия и уход в гипер трех крупных кораблей недалеко от его зоны патрулирования. Дураки среди драконов давно перевелись, и соваться в возможную ловушку они не стали, вызвали подмогу. Осторожно обойдя место возможного боестолкновения, посмотрели издалека, потом обшарили окрестности и только потом подошли, рассматривая ой какие интересные обломки крейсеров, эсминцев. Возле покалеченных туш кораблей болталась куча мелкого мусора, которая образуется при абордаже и яростном сопротивлении.

Осмотрев еще раз окрестности на предмет возможной засады и не усмотрев ничего опасного, а спрятавшегося «Ушастика» найти вообще не реально на таком расстоянии и особенно среди астероидов с полиметаллической начинкой, они подошли поближе и начали изучать найденное.

В это время мы сидели в таком же облаке обломков, в трех парсеках от места событий и получали телеметрию с «Ушастика». Ну что ж, драконы полностью оправдали наши надежды – нашли, обнюхали и начали потрошить то, что осталось. И что же они увидели?

Два корабля клана Аарохна: крейсер и эсминец, со следами боя и проведенного абордажа, с аккуратно вырезанными грузовыми отсеками, что говорило о качественном перехвате и потрошении. И искать не нужно, кто это сделал – рядышком болтались обломки крейсера клана Ротолла. Многочисленные более мелкие детали – куски обшивки, разбитые абордажные катера, трупы драконов-абордажников. Все это подтверждало общую картину – обычная мелкая разборка между кланами. Но покопавшись в хоть как-то уцелевших навигационных компьютерах всех кораблей, драконы Генко тут же вышли на связь со своим штабом.

Нам и это было очень интересно. В данный момент драконы, не находясь в бою, между собой использовали более облегченную систему шифрования и связи, и соответственно слушающий их, основательно модернизированный с помощью имперцев «Ушастик» слушал, слышал и обрабатывал. И судя по докладу, у нас была реальная возможность взломать коды.

– Ну что там? – спросил входящий на мостик Вэлк. Он после бессонной смены, получив мой ускоряющий пендаль, все-таки сходил в свою каюту и поспал шесть часов.

– Корабли распотрошили. Завалявшийся контейнер с молибденовыми чурками нашли и с радостью уперли к себе на крейсер. Доложились в штаб и ждут инструкций.

– Давно?

– Доклад ушел минут двадцать назад. Посмотрим, что они там надумают. Что победит – жадность, зависть или корпоративная этика, насколько этот термин применим к хвостатым.

Прошло еще двадцать минут, и наконец-то пришел сигнал с «Ушастика».

– Они отошли от кораблей… притормозили. Фиксирую пуски торпед. Ого!

– Что там?

– Они всех инвалидов термоядерными торпедами отработали, там вообще ни хрена не осталось! – эмоции командира «Ушастика» просто били через край.

Тут я ухмыльнулся.

– Ну что, товарищи офицеры. Вроде первый раунд идет по нашему плану.

Вэлк, знавший весь план в деталях, подтвердил:

– Все железо сожгли, чтоб никто больше не узнал. Значит, решили сыграть в жадность.

Теперь дело за людьми дер Теранома. Там начинались шпионские страсти, так сказать, операция оперативного прикрытия наших действий.

– Майор, – обратился я к офицеру связи, – сигнал «Торнто».

– Принято.

Отправив этот сигнал, я запускал сложную операцию по выявлению канала утечки и, собственно, агентуры драконов. Нападение на конвой было якобы строго засекречено и характер привезенных и потерянных грузов тоже. Но у контрразведки уже были свои предположения по нескольким фигурантам, и по общему согласию была организована контролируемая утечка по нескольким направлениям. В пакетах информации различался характер захваченных грузов. Одним подсунули данные, что Аарохна захватили два суперреактора для скоростных линкоров новой серии, а это значит, что на дальние дистанции их должны перевозить специально оборудованные буксиры. Другим подсунули информацию, что Аарохна сначала повредили и еле-еле утащили целый транспорт с супердорогими ячейками питания для реакторов. А все это тоже перевозилось специальным транспортом. Ну и таким образом, если все срастется, поймем, кто ж слил-то информацию. Во всяком случае, после получения сигнала «Торнто» началась одна из самых масштабных операций кентарйиской контрразведки.

– Что по кодам?

– Работа идет, пока результата нет.

– Понятно. Ждем.

Прошло еще пять минут.

– Сообщение с «Ушастика». Корабли разделяются. У каждого свой вектор ухода. Запрашивают инструкции.

Я на пару мгновений задумался.

– «Ушастику» идти за главным. Скорее всего, они задействовали корабли в разведке скрытых баз Аарохна, чтоб найти захваченный конвой и поврежденные корабли, в том числе два линкора.

– Сообщение принято.

Опять потянулись долгие часы ожидания. Чтоб не мучить себя, вышел в небольшую комнату отдыха, которая всегда есть возле каждого мостика, и прилег на диван, чтоб хоть как-то унять дрожь напряжения.

– Сообщение с «Ушастика», – прокричал почти на ухо вестовой. Не знаю как, но я, в полусонном состоянии, умудрился отключить звук на своем коммуникаторе.

Я подскочил.

– Читай.

– Крейсер драконов приблизился к системе НБ-3435. Обнаружена точка снабжения Аарохна. Большой транспортный корабль и эсминец охраны. Несколько маяков пассивного наблюдения ранних модификаций. Группа, напавшая на конвой, не обнаружена. Крейсер Генко готовится уходить из системы. Запрашивают о своих дальнейших действиях.

– Сопроводить крейсер до точки сбора с остальными кораблями. Скорее всего, они их послали на разведку известных им точек снабжения Аарохна.

– Есть, лэр майор.

Опять томительные часы ожидания. Сейчас все зависело от «Ушастика» и наших дешифровальщиков. Для решения этой проблемы мы подключили все имеющиеся вычислительные мощности линкора и остальных кораблей эскадры. Нужен был устойчивый перехват межкорабельной связи, хотя бы на этом этапе.

Пришлось ждать более суток, пока все корабли драконов сойдутся в одной точке для обмена информацией. Как я понял, в особых случаях они, в индивидуальном порядке, вообще старались не пользоваться дальней связью, и это позволялось делать только старшему дракону, которого назначали главным над отрядом, что мы здесь и наблюдали. В общем, достаточно жестко построенная иерархическая система взаимоотношений. С одной стороны, это было весьма важно в боевых условиях, но вот когда начинались шпионские игры, это правило становилось весьма вредным, если даже не опасным.

Они сошлись в двадцати парсеках от того места, где мы засели, и, естественно, «Ушастик» сидел невдалеке, внимательно слушая, подглядывая, подсматривая, в надежде выведать что-то новое. Но вот прошел доклад о передаче сигнала по дальней связи. Пауза в пару часов, и они получили ответ. Все четыре крейсера драконов снова обменялись сообщениями по межкорабельной связи и стали перестраиваться в походный ордер, для перехода в гипер по общему вектору.

– Уходят.

– По вектору можно определить?

– Только предположительно, но явно не на одну из основных баз клана.

– Хорошо. Сопровождать. Запрос в штаб, по коду «Арго». Интересует экстренный выход, либо подготовка к выходу тяжелых кораблей с баз клана Генко.

С прибывшего полчаса назад скоростного десантного транспорта с первым десантно-штурмовым батальоном приданной нам бригады к нам на борт перебрался Родион Невзоров, он же генерал Род Невзор. Он пока не вмешивался в разговор, оставаясь лишь зрителем, но когда все замолчали, спросил:

– Что, Максим, думаешь, они купились?

– В первом приближении – да. Во всяком случае, они скрытно провели разведку временных баз клана Аарохна. Одну они высветили, «Ушастик» оставил там скрытый буй. Сейчас они в походном ордере ушли по тому же вектору, что ранее ходил третий крейсер. Значит, что-то там нашли. Мы выдвигаемся за ними, по дуге, конечно, минимум с двумя-тремя подпрыжками, посмотрим, что скажут навигаторы. Если Генко начнут выдвижение крупных кораблей, значит, все идет по плану.

– Думаешь, будет? Может, им проще собрать в один кулак рейдовые группы и ими отработать?

– Не факт. Там два линкора Аарохна, плюс неслабая крейсерская группа. Без трех-четырех линкоров они ничего не сделают, а им нужно захватить, пограбить, поглумиться. Такое они могут сделать только при трех-четырехкратном превосходстве.

– Да как-то не верится, что в условиях глобального конфликта с людьми они устроят такой вот междусобойчик.

– У них сейчас затишье и идет фактическое переосмысление и пересчет захваченного и потерянного. По данным разведки, у старших кланов накопились друг перед другом многочисленные претензии и обиды. Вроде как все перешло в критическую фазу. Только угроза человеческого контрнаступления являлась сдерживающим фактором, но…

– А мы по всем каналам трубим, что сил для наступления не хватает, и переходим к жесткой оборонительной тактике, – это уже вмешался в разговор Вэлк.

– Вот. Серия дезы на стратегическом уровне. Там чуть-чуть, там чуть-чуть, немного действий или их имитаций для подтверждения и все. Мы несколько раз сливали информацию о глобальном строительстве оборонительных станций. Уровень слаженности у драконовских кланов уменьшается, и начинается их любимое дело – пограбить слабого или претендента на доминирование…

Время шло, мы ждали. Как звонок сверху, пришло сообщение о выходе с двух основных баз клана Генко шести линкоров в сопровождении многочисленной крейсерской группы, причем все проводилось при беспрецедентных мерах секретности.

– И это все?

Вэлк, читающий сообщение, улыбнулся.

– По данным разведки, в эскадру входят три специализированных транспорта для перевозки эскадренных комплексов искусственного интеллекта. В сообщении приписка от генерала дер Теранома: «Всему руководству эскадры сто ящиков элитного вина с виноградников дер Тераномов».

Все заулыбались. Вот еще одна копеечка в нашу копилочку – крысу вычислили.

Вэлк повернулся ко мне.

– Ну что?

– Ждем данных от «Ушастика» по точной локализации базы и начинаем скрытное выдвижение. Линкоры Генко все равно быстро не дойдут.

– Понятно. Значит, ждем.

Прошло еще время, как нас на уши поставило новое сообщение от штаба группировки.

– Зафиксировано скрытое сосредоточение ударной группы клана Ротолло. Малыми группами ушли по векторам…

– О как. Что по векторам? – спросил я.

– Примерно тот район, куда и Генко ушли, пояснил Вэлк, – думаешь, они все-таки объединились?

Я задумчиво смотрел на экран.

– Сколько Ротолло вывели кораблей?

– Возможно сосредоточение до восьми линкоров, плюс крейсерское сопровождение.

Я задумался.

– Отменяем операцию? Или вызвать подкрепление?

– Нет. Запроси точный состав. Пока недостаточно информации.

– Как скажешь.

Прошло полчаса, и наконец-то из штаба через сеть ретрансляторов скинули точный состав эскадры клана Ротолла, которая вроде как вышла на подкрепление клану Генко. Я вчитывался в строки, желая найти всего лишь одно упоминание, и, увидев, чуть не бросился в пляс. Ну не могли драконы настолько держаться друг за друга в такой ситуации, этот куш хорош для одного клана, и делить его на двоих ну не спортивно как-то.

– В эскадру Генко входят три специализированных судна для перевозки эскадренных комплексов искусственного интеллекта, – со смешком прокомментировал я полученный список.

На мостике, да и вообще в нашей группе, идиотов не было, поэтому до всех быстро дошел смысл моей фразы.

– Ротолла выдвинули столько же специализированных транспортеров? – усмехнулся Родион. – Да они тоже решили пограбить. И скорее всего, до самого последнего момента будут сидеть в засаде и дождутся момента, когда Генко и Аарохна измордуют друг друга.

– Вот. Значит, мы вмешаемся чуть позже. Когда все три клана ввяжутся в бойню и максимально ослабят друг друга.

– Согласен. Но в таком случае нам все равно нужно подкрепление. Может элементарно не хватить боеприпасов на такое количество кораблей.

– Согласен. Вэлк, отправь запрос в штаб.

– А по времени?

– Я думаю, у нас есть два-три дня, пока они там все соберутся и начнут грызть друг другу глотки.

Ну, вот и началось. Ах, как приятно наблюдать издалека, как драконы лупят друг друга. Мы близко не подходили, оставаясь на расстоянии, не доступном даже для самых чувствительных сенсоров драконов. А общую картинку уже пару часов нам передавал вездесущий «Ушастик» и дополнительно приданный нам его имперский аналог «Ловкач». Генерал тори Ансельм, увидев, до чего дошла операция, решил подстраховаться и увеличить наши оперативные возможности, перебросил нам новейший разведчик, который до этого больше месяца незаметно и аккуратно вынюхивал все вокруг баз клана Генко.

Именно благодаря ему мы чуть не вляпались и сумели вовремя обнаружить собрата «Ушастика», которого клан Ротолла прихватил год назад при захвате одной из систем. Вообще эти уникальные корабли радиоэлектронной разведки были по цене сопоставимыми с линкорами и выпущены ограниченной серией всего в шесть штук. Два потеряли во время боев, один у нас, два на модернизации, а вот последний шестой – «Любимчик» – уже год служит противнику. Непорядок.

Перевертыш тоже с интересом наблюдал за всем происходящим и транслировал картинку сосредотачивающимся кораблям клана Ротолло, которые, так же как и мы, не спешили влезать в мясорубку, чем полностью подтвердили наше предположение.

А вот на временной базе Аарохна перья летели во все стороны. Корабли Генко незамеченными подойти не смогли, несмотря на то, что практически все буи-наблюдатели, выставленные драконами клана Аарохна, были заранее выведены из строя разведчиками Генко. Как ожил один из них и передал сигнал опасности, драконы как-то не задумывались, потому что они еле успели перестроиться для отражения внезапной атаки. Экипаж «пассивного буя», который предупредил руководство эскадры Аарохна, – они же спецы с «Ушастика», которые программное обеспечение всех эти буев щелкали как семечки, сумели сымитировать сигнал, тем самым существенно нивелировав преимущество внезапности кораблей Генко.

Легкие скоростные эсминцы и торпедоносцы с авианосца сводной нападающей группы были встречены плотным заградительным огнем. До рубежа пуска противокорабельных торпед дошли единицы, но пуски провели. Подошедшие более тяжелые крейсера и шесть линкоров открыли просто ужасающий огонь, но и в ответ получили основательно.

Передаваемое изображение вспышек взрывов, разрывающих на куски крейсера драконов, грело сердце, и мы не могли себе отказать в удовольствии транслировать это на другие корабли. Пусть люди порадуются и поймут, ради чего мы корячились последнее время.

После часа эскадренного боя один из линкоров Аарохна уже почти замолчал, потерял ход и, фонтанируя струями уходящего воздуха, дрейфовал куда-то в сторону. Второй линкор, получив несколько попаданий, отойдя за большой астероид, сумел хоть как-то защититься и, периодически высовывая свой клюв, выплевывал огромные сгустки плазмы и тут же прятался.

Через полтора часа боя Генко потеряли один линкор полностью – у того так рванул реактор, что его взрывом разорвало на части. Пятью минутами позже второй отгреб три прямых попадания, и какой-то эсминец Аарохна умудрился стороной пробраться сквозь каменные обломки и перед своей гибелью, как пулемет, высадил все имеющиеся на борту противокорабельные торпеды, а было у него их штук двадцать. Практически все были сбиты, но две штуки угодили в поврежденный линкор, и тот, не выдержав, после двух термоядерных взрывов начал частично фрагментироваться. Они еще час долбили друг друга, пока у Аарохна не были выбиты все крейсера, а второй линкор почти наполовину замолчал и прекратил маневрирование. У нападавших еще один линкор получил повреждения, но не критические, отошел чуть в сторону и периодически постреливал, насколько хватало мощностей. По-видимому, терпение лопнуло, и три практически не поврежденных линкора Генко с трех сторон обошли злополучный, истерзанный попаданиями плазмы астероид, за которым прятался последний линкор Аарохна, открыли плотный заградительный огонь, и космос засветился многочисленными огоньками десантных катеров, которые роем набросились на искалеченный, но не сдающийся корабль драконов. По сути это был финал сражения, когда победители высаживают абордажные команды и забирают все ценное.

Но именно в этот момент, когда они так увлечены и под эйфорией в предвкушении приблизившейся победы не замечают нависшей угрозы, корабли Генко предстают в роли избиваемых. Эскадра Ротолло, приняв ударный ордер, выходит на рубеж атаки. Причем и тут драконы идут стандартным путем, посылая вперед рой легких торпедоносцев и эсминцев, которые сопровождают и прикрывают несколько дальнобойных и дорогих противокорабельных торпед.

Смотря на экран, я запросил программистов:

– Корабельные коды Генко раскрыты?

– Да, лэр майор, – ответил офицер военной разведки.

– «Ушастик», кодом кораблей Генко на общей волне, но узким пучком передать сообщение, без подписи и на последних строках прервитесь, как будто передатчик уничтожен.

– Какое сообщение?

– Вас атакуют Ротолло, берегитесь. Восемь линкоров, двадцать крейсеров, два авианосца. Заходят… И все, конец сообщения. Без подписи. Пусть тоже подергаются, чтоб нам меньше работы было.

Прошло пять минут. Легкие силы Генко переориентировались и постарались встретить нападение во всеоружии. Их заградительный огонь был впечатляющ. Чувствовалась какая-то злоба и бешенство хищника, которого оторвали от законной добычи. Космос заполнился вспышками взрывов первых перехваченных торпед.

– Командир, срочно на связь! – заголосил с «Ушастика» его командир.

– Что случилось, Селн? – я взволновался. Старый знакомый старший лейтенант Селн Тракон, капитан «Ушастика», был спокойный до флегматичности, поэтому такая буря эмоций с его стороны была очень тревожна.

– Что?

– Командир, нас как бы случайно облучили с «Любимчика».

– …Вас засекли?

– В том-то и дело, что вроде как нет. Сигнал локатора был модулирован особым способом, который вообще не характерен для таких систем.

– И?

– Мы выделили код, это была система нашего флотского шифрования годичной давности. В подсигнале был еще один шифр, это уже был личный код офицера разведки.

– И? Ну не тяни.

– Это код лейтенанта Рогди, старпома с «Любимчика».

– Ты хочешь сказать, что на «Любимчике» есть кто-то из старого экипажа, они вас обнаружили, но скрыли это и пытаются скоординировать действия?

– Да. Если надо, я могу принять на борт десантников и выйти к «Любимчику».

– Да, щас! Не дождешься. Ты стоишь целой эскадры и никакого риска сверхмеры. Прикроешь посыльный эсминец с группой десанта и укажешь подпольщикам, в каком секторе им нужно ослепнуть.

– Принято.

Я вызвал на мостик сержанта.

Стоящий рядом Вэлк и генерал Род Невзор переглянулись.

– Максо, ты туда не полезешь.

Я показательно удивился, хотя и ожидал нечто подобное.

– Зачем мне туда лезть? Сейчас часа через два начнется самое интересное. Всем будет работа.

– Зачем тогда своего отморозка сержанта вызвал?

– Пусть он по-тихому обкатает своих ребят в связке с имперцами на «Любимчике». Он «Ушастик» вдоль и поперек излазил и знает как свои пять пальцев.

– Резонно. Пока есть возможность, пусть перебираются на посыльный эсминец.

– «Ушастик», на связь.

– На связи, командир.

– Туда пойдет мой сержант с группой, дай кого-то из своих, чтоб сразу корабль взять на контроль и гнать дезу командованию драконов из клана Ротолло.

– Принято, командир.

А на экране обстановка поменялась кардинально. Поврежденный линкор Генко отхватил от своих с пяток торпед, взорвался и огромными кусками дрейфовал в космосе. Один из восьми атакующих линкоров тоже получил, прекратил маневрирование и медленно отходил в сторону, стараясь выйти из-под огня. Второй, один из самых борзых, получил две особые противокорабельные торпеды, которые были заточены не на мгновенный подрыв, а на пробитие на максимальную глубину и подрыв с отсрочкой. В данный момент подранок фонтанировал газами, и, судя по картинке, у него начался сброс активного вещества из реактора, что говорило о возможном термоядерном взрыве в ближайшее время.

С «Ушастика» комментировали события, уже открыто читая внутикорабельную связь драконов клана Генко.

– Еще один линкор Генко поврежден. С него прекратила даже идти телеметрия. Вроде как уже не жилец… Все, началось подавление зенитной артиллерии ближнего эшелона. Ротолла хотят взять корабли на аборждаж. Ведь все силы они бросили на захват линкора Аарохна. Интересно будет посмотреть.

Когда практически все силы драконов Генко были подавлены, клан Ротолла имел в сухом остатке пять относительно целых линкоров, с которых высаживались все новые и новые волны десанта для захвата кораблей клана Генко.

Я оглядел всех на мостике.

– Ну, что, господа офицеры, стравив этих тварей, мы сделали большое дело. Теперь наше время собирать подарки. Все готовы?

Со всех кораблей нашей уже немаленькой эскадры, которая за последние несколько часов существенно усилилась, пошли доклады один за другим.

– Все, они завязли. Порядок построения определен. Посыльному эсминцу «Арка» работать по своему плану. Ну что?..

Пауза.

– В бой!

Глава 8

– Стоп! Отставить!

Народ уставился на меня с интересом, пока не понимая, что происходит и чего это меня пробило на торможение процесса.

– Связь циркулярно, «Ушастик» и группа на «Арке».

Пара мгновений, пока оператор быстренько совмещал каналы связи.

– Командир, на связи, – сразу отозвался чуть взволнованный командир «Ушастика», понимая, что остановка операции произошла не просто так.

– Селн, насколько ты уверен в своем контакте на «Любимчике»?

Он немного замялся.

– Ну, год не видел, тем более он под контролем…

– Значит так, «Арка» идет по слепому вектору и подходит на минимальное расстояние. Твоя задача подготовить и передать пакет информации для визуализации дезинформации.

– Какой?

– По направлению слева в сторону уплотнения астероидного скопления три отметки тяжелых транспортов, по характеристикам похожих на специализированные корабли для перевозки эскадренных искусственных интеллектов. Плюс к ним отметки трех крейсеров Аарохна.

Командир «Ушастика» на мгновение задумался и потом с придыханием выругался.

– Командир, это жесть! Линкоры останутся на месте, а они пустят все активные легкие силы, чтобы догнать добычу.

– Правильно. Смысл нам гробить народ в скоротечной сшибке с оставшимися легкими силами, которые в состоянии уполовинить нашу эскадру.

– Правильно понял. А направление…

Он не выдержал, но его перебил Вэлк:

– Они растянутся вдоль облака и будут с одной стороны ограничены в маневре. Готовые мишени.

– Селн, припиши в сообщении от меня лично. «Если все получится, полная реабилитация и восстановление в званиях после соответствующей проверки. Даю СЛОВО!»

– Вас понял.

– Действуйте. Сержант, ты слышал?

В динамике раздалась легкая усмешка. По-видимому, сержант уже был на взводе перед схваткой и перешел в боевой режим, когда чинопочитание отходит на второй план.

– Опять подлянку придумал, командир. Вот что значит настоящий болярин, все вы такие…

Я сам усмехнулся.

– Тебя это напрягает?

– Наоборот, жить интересно.

– Хорошо, ты задачу понял. Пока ждите. Как получите сигнал, что нас обнаружили во время удара, берите «Любимчика». Если это подстава и нас водят за нос, все равно возьмите и всех там на лоскуты порежьте.

– Принято, командир.

Связь отключилась. Я повернулся в сторону насеста командира «Миркома»:

– Вэлк?

– Уже даю обновление плана по кораблям. Кстати, Ротолла уже высаживают вторую волну десанта, что-то у них не клеится.

– Что по перехвату?

– Ну, мы слушаем только Генко, они там орут во все горло, что внутри кораблей идет мясорубка и вроде как даже первую волну сумели перемолотить.

– Хорошо, ждем результата по последней вводной.

– Понятно.

И опять тягостное ожидание, пока дежурный наблюдатель не вскрикнул:

– Лэр, подполковник, они снимают с крейсеров абордажные команды и отправляют в качестве подкрепления второй волны на линкоры Генко.

– О как, так там все жарче и жарче. Ну-ну, пусть развлекаются. Может, нам и вообще ничего делать не придется.

– Сообщение с «Ушастика».

– Ну, не тяни.

– Задание передали, получили подтверждение. Драконы на «Любимчике» как с ума посходили, чуть ли не готовятся идти на подмогу десанту на линкорах Генко.

– Главное, пусть передадут информацию о спрятавшихся транспортах и крейсерах Аарохна, пусть разделяются.

– Принято.

Со стороны могло показаться, что все идет по плану, как нужно в рабочей обстановке, но реально весь первоначальный план давно посыпался. С появлением здесь мощной ударной группы Ротолла, мы с одним линкором, причем не самым большим, должны были сразиться с четырьмя линкорами Ротолла, двумя Генко и на закуску был еще один клана Аарохна, где сейчас шла рубка драконов трех кланов. Я даже боялся представить, что там сейчас происходит. Одно дело, когда дракон метелит людей, но когда в ограниченном пространстве рубятся штурмовые драконы, это, думаю, еще то зрелище, и быть даже свидетелем со стороны как-то особого желания нет.

Прошло очень много времени, по меркам нынешнего сражения почти целая вечность, когда наконец-то с «Ушастика» пришел доклад:

– Командир, сигнал ушел. Наконец-то пришел ответ – там все стоят на ушах от этой новости. Ротолло снимают полтора десятка крейсеров и бросают в погоню. «Любимчик» получил команду сопровождать и подсвечивать беглецов. Но долго дурачить драконов у них не получится – дойдут до зоны и подключат свои радары.

– Понятно. Я вижу, они пока висят и ждут, когда крейсера пойдут в погоню. Команду на «Арку» – группе высадится на обшивку, приготовиться к абордажу. «Арке» после выброски группы уходить обратно по слепому вектору, чем дальше, тем лучше.

Пискнул сигнал, что команда принята. Я снова повернулся ко всем присутствующим.

– Вэлк, команда по эскадре, начинаем выдвижение.

– Принято. Выполняю.

За всем этим действом я наблюдал по тактической голограмме на мостике «Миркома» и в принципе не мог в реале ощутить всего великолепия разворачивающейся картины. На мгновение задумавшись, я пришел к парадоксальному выводу: что-то имперские психологи намудрили с моей мотивировкой. Как только я включился в процесс разработки операции, люди, даже близкие друзья, корабли, эскадры, звездные системы – все это в голове отображалось в черно-белых тонах, без человеческой эмоциональной раскраски. Как будто передо мной огромная доска и на ней фигуры и группы фигур, перечень многовариантных правил и я всем этим оперирую. Не более того. Вэлк, сержант, бойцы моей группы, где про каждого я мог рассказать целую историю жизни, все это ушло на задний план, как некая абсолютно ненужная информация. Только главные параметры: боевой потенциал, эмоциональная устойчивость, управляемость и так далее. Странно – я почти не обращал внимания на то, как дружище Вэлк постарел за эти несколько месяцев, на появившуюся седину и упрямые складки в уголках его рта. Как сержант осунулся и в его взгляде частенько виделась тоска перед неминуемой гибелью. И так много других людей, с которыми меня сводила судьба. Пару мгновений, и как будто какая-то пелена слетела с глаз, и даже не могу представить, что меня подвинуло передать общее сообщение на всю эскадру.

– Внимание всем! Мы наконец-то выходим из тени и наносим удар. То, ради чего мы почти месяц молча висели в пустоте, произойдет именно сейчас. От нашей слаженности, твердости и уверенности в своих силах зависит судьба всей цивилизации. Может, кому-то это покажется высокопарным, но те, кто меня знает лично, подтвердят, что я не любитель громких фраз и напыщенного надувания щек. Могу сказать только одно – это наш последний шанс. Даже если мы сейчас поляжем все, без единого выстрела, свое дело уже сделали, драконы потеряли семь линкоров, четыре авианосца и больше тридцати крейсеров и эсминцев. Но если победим сейчас, будет запущен большой план общей победы, проиграем, будем всю оставшуюся жизнь бросать драконам одну систему за другой, пока в итоге не останемся в пустоте. Всем удачи!

По межкорабельной связи пошли один за другим сигналы о получении сообщения. И мы начали!

Укрывшаяся за большим пылевым облаком небольшая эскадра людей, под прикрытием «Ушастика» и «Ловкача», которые первое время были в состоянии маскировать передвижение кораблей, начала осторожно приближаться к точке, возле которой в астероидном облаке якобы прятались несуществующие корабли клана Аарохна.

У нас было преимущество: «Любимчик» нас прикрывал до самого последнего момента и гнал драконам Ротолло откровенную дезинформацию. Когда крейсера и идущие с ними в одном строю торпедоносцы почти синхронно выпустили несколько десятков противокорабельных торпед, о маскировке уже не могло быть и речи – пуски были просто видны в оптическом диапазоне. Причем торпедоносцы несли по две торпеды, но выпустив только одну, сделали резкий крюк, уходя в сторону драконовских линкоров. Так же чуть позже сделали и остальные крейсера.

С «Любимчика» пришел уже открытый сигнал бедствия, что драконы все-таки поймали техников-рабов людей на предательстве, и группа сержанта, не теряя времени, подрывными зарядами вскрыв обшивку в нескольких местах, вломилась во внутренние коридоры уникального корабля-разведчика.

У меня даже не было времени узнать, как там проходит бой, тут разворачивались дела посерьезнее.

Частично ослепленные и дезинформированные корабли драконов зафиксировали приближающийся рой торпед достаточно поздно, да и «Ушастик» с «Ловкачем», идущие во второй волне, прикрываемые линкором «Арника» и тремя тяжелыми крейсерами, как могли, максимально долго давили достаточно примитивные средства наблюдения легких крейсеров драконов. Эта крейсерская группа, как правило, использовалась для быстрых ударов, рейдов, наскоков на беззащитные суда, но вот на эскадренный бой с такими тяжеловесами людей, как сейчас к ним приближались, явно не годилась.

Волна торпед еще не достигла растянувшегося ордера драконов, а линкор и тяжелые крейсера открыли огонь главным калибром в максимальном темпе, чтобы побыстрее покончить с этой проблемой и двигаться дальше в сторону сцепившихся друг с другом драконовских кораблей.

Неожиданное появление эскадры людей и последовавший сразу удар вызвал временное замешательство у командира этой группы, что позволило торпедам безнаказанно еще ближе подойти к крейсерам драконов. Не получив вовремя команду и соответственно не организовав общую противоторпедную оборону, когда распределяются сектора, плотность огня, маневры ухода, капитаны-драконы начали самостоятельно принимать меры. Два крейсера умудрились даже столкнуться, и, учитывая скорости, удар был такой силы, что корабли смялись как использованные пачки сигарет, и в порядках драконов вспыхнул огромный беззвучный шар ядерного взрыва, на время ослепивший и вывевший из строя часть электроники систем прицеливания и наблюдения остальных кораблей. Уже заблистали многочисленными вспышками выстрелов противоракетной артиллерии, пусками ракет-перехватчиков, но все это было слишком запоздалыми действиями и, несмотря на то, что множество торпед было сбито, еще больше достигли своих целей.

Вспышки ядерных взрывов на голографической схеме показывались небольшими красными сферами, которые вспыхивали на несколько секунд и расширялись, захватывая близлежащие корабли. Пара мгновений, и мощнейшие тактические системы, все время получая информацию, рассчитывали нанесенный ущерб и выдавали уже уточненные данные с элементами анализа.

Какое же это наслаждение видеть, как одна за другой вспыхивающие сферы накрывают отметки драконовских крейсеров и эти отметки гаснут, показывая, что корабль противника уничтожен и прекращает рассматриваться как цель. Плотность дошедших торпед была такова, что практически все отметки либо погасли, либо показывали очень высокую степень повреждения. Когда взрывы прекратились, штуки три оставшихся крейсера еще как-то попытались маневрировать, но тут подошла волна плазменных зарядов, выпущенных тяжелыми крейсерами и линкором. Опять вспышки, отметки и все. Активных целей не осталось. Но я решил подстраховаться.

– Вэлк, пять торпедоносцев – вернуть, осмотреться и добить. Нам жизненно важно, чтоб никакой из подранков тихо не ушел и не сообщил на базу о том, что здесь отметилась неизвестная эскадра людей.

– Понял. Даю задание.

Он перекинул приказ одному из офицеров-тактиков на мостике. А мы уже переключились на новый фронт, где сцепились несколько линкоров драконов, чем-то напоминая огромные испанские галеоны с моей Земли.

В ограниченном пространстве, заполненном огромным количеством обломков различных кораблей, болтались штук десять относительно целых крейсеров Ротолло, пять линкоров, противостоящих трем линкорам Генко и одному Аарохна. Четвертый линкор Генко, который еще в самом начале боя получил несколько тяжелых торпед и дрейфовал в стороне, Ротолла просто расстреляли, чтоб не иметь на фланге противника с плохо прогнозируемым боевым потенциалом.

Причем для нас ситуация складывалась вполне благоприятно. Единственный линкор Аарохна, обездвиженный, стал ареной абордажной резни. Генко там всех кого можно помножили на ноль и фактически захватили корабль. Но для этого пришлось выгрести все штурмовые подразделения с трех линкоров. А тут подошли Ротолло и в эскадренном бою добили последние легкие силы Генко, обездвижили три их линкора и устроили свой абордаж на уже беззащитные корабли. Поняв, что происходит, Генко в спешном порядке стали проводить эвакуацию штурмовых групп с линкора клана Аарохна, но вот тут как раз и сказался тактический замысел Ротолло – эвакуируемые абордажные группы на десантных катерах очень легко, прямо как в тире, просто расстреливались в космосе. До линкоров Генко, где уже шла мясорубка, добрались считанные единицы, которые уже никак не могли повлиять на результат сражения.

Причем уже все решалось простым математическим соотношением количества штурмовых особей с той и другой стороны. Поэтому через час сражения на линкорах Генко, где оставались в основном техи и люди-рабы, на девяносто процентов сопротивление было подавлено и держались только покои старших драконов, где всегда по определению была самая сильная охрана.

Передающие антенны дальней связи были уничтожены еще в самом начале боя, поэтому можно было с большой долей вероятности сказать, что ни в клане Аарохна, ни в клане Генко никто не знал, что тут происходит, и это было в интересах Ротолло, ну и, естественно, наших.

Причем уровень ожесточения сражения за линкоры Генко был такой, что старший дракон всей эскадры Ротолло вообще не обратил внимания на короткое и паническое сообщение, что крейсерский отряд, посланный догнать и захватить богатую добычу, подвергся внезапному нападению. На запрос, кто напал, они только успели ответить, что легкие крейсера, эсминцы и торпедоносцы, и на этом связь пропала, так как именно в этот момент наши противокорабельные торпеды начали рвать корпуса драконовских кораблей. По сравнению с битвой за линкоры это было мелочью, так как тактические компьютеры выдавали именно такой прогноз, что со стороны либо Аарохна, либо Генко возможна крейсерская атака сил прикрытия транспортов с ценным грузом.

Пространство вокруг настолько было уже заполнено хаотично болтающимися обломками кораблей, астероидов различной величины, и это не считая всякой мелочи, что удар легких сил людей они явно пропустили. Тем более в самый нужный момент снова вмешались «Ушастик» и «Ловкач», которые существенно понизили возможности и так поврежденных систем наблюдения драконовских кораблей. Пуск торпед был настолько массированным, что в результате прорыва первой волны у драконов клана Ротолло были уничтожены один авианосец и отдельно стоящий линкор, на котором находился старший дракон, командующий эскадры. Вторая волна торпед имела уже другие задачи: они прорывались сквозь не очень плотный заградительный огонь и взрывались мощнейшими термоядерными вспышками в непосредственной близости, сжигая электронику, выводя из строя любые средства наблюдения и связи. Благодаря этому плотность заградительного огня упала в разы, и нам удалось прямо в пространстве сжечь несколько десятков десантных катеров, на которых с ротолловских линкоров перебрасывались подкрепления на захваченные генские корабли.

Наши торпедоносцы, израсходовав торпеды, прорвавшись на поле боя, уже использовались как простые истребители и начали расстреливать оставшиеся драконовские катера с десантом, не давая им высадиться хоть на какой-то корабль.

Подошедшие эсминцы и легкие крейсера с минимальных дистанций открыли плотный огонь по всем линкорам, методично добивая любые функционирующие на обшивке артиллерийские системы, способные помешать уже нашему десанту. Но не все было гладко – за броневой обшивкой линкоров специально сохранялись системы на такие случаи, и два наших уничтоженных крейсера и несколько легких эсминцев были подтверждением, что с драконами все будет не так просто.

Тут же стали подходить наши тяжеловесы: линкор «Арника» и три тяжелых крейсера. С них и с идущих следом транспортов вырвались тысячи точек – десантных катеров с абордажными командами. Вся 286-й гвардейская десантно-штурмовая бригада Родиона Невзорова и приданные ей несколько батальонов из других бригад 32-го ударно-штурмового корпуса практически всем составом посыпались на обшивки драконовских кораблей, и в первую очередь четырех линкоров клана Ротолло. Количество десантных средств было настолько велико, что голографическая трехмерная схема засветилась целым роем точек. Естественно, никто не хотел повторять ошибки драконов и позволять расстреливать наших десантников в открытом космосе – все это происходило под опекой нескольких легких крейсеров и эсминцев, а уцелевшие торпедоносцы и истребители и не думали возвращаться на свои авианосцы, они тоже обеспечивали высадку десанта.

Второй волной шли уже наши десантники – практически весь Тархонский штурмовой корпус, который по идее должен был уже подходить к окраинной планете Джанга, где свидомые идиоты надумали поиграть в независимость и устроили что-то напоминающее банановую революцию против руководства Кентарийской Республики. Ну и решили их попугать, вроде как выдвинув войска на подавление восстания, а реально корпус в полном составе завернули с полдороги и переподчинили нашей эскадре.

И вот теперь десантники покидали свои транспорты и уже практически открыто шли на определенные цели.

Я выслушивал доклады, проводил корректировку планов, ругался с капитанами десантных транспортов, которые, несмотря на точную диспозицию, как всегда влезли не на свои места, что существенно меняло графики выброски десанта и соответственно время подлета к цели. Все это требовало менять схему патрулирования и прикрытия и соответственно определять новые секторы обстрела линкора и тяжелых крейсеров.

Именно в этот момент последовал срочный вызов. Я глянул на маркер абонента – сержант с «Любимчика». Послать неудобно, но и тратить время тоже не хотелось, но сержант просто так дергать не будет.

– Да. Если что-то срочное.

– Командир, просто так тревожить бы не стал. Мы тут со стороны все наблюдаем.

– В чем вопрос, только быстро.

– В двух словах – по всей эскадре Ротолло есть человеческое подполье. Ждут сигнала. Пока думают, что сражаются с другим кланом драконов, поэтому молчат. Но по особому сигналу, который посылается в случае встречи с кораблями людей, будет проведена серия диверсий на всех кораблях.

– О как. Быстро схему сигналов и перечень возможных акций, контакты агентов.

– Уже переслал.

– Спасибо, сержант, и ребятам с «Любимчика» напомни про мое слово.

Сержант скривился:

– Напомню, но их мало осталось, драконы успели, как… ну ты понял, командир.

Я сжал зубы, вспомнив, как у меня на руках умерла Гилви, получив мощный удар тока прямо в мозг от рабского ошейника.

– Я понял. Принимайте призовую партию и возвращайтесь.

– Есть, командир, – и отключился.

Я быстро просмотрел полученный файл с данными, усмехнулся и тут же его перекинул связисту и майору разведки.

– Быстро в работу!

– Есть.

Да, они были молодцами, даже в такой ситуации, думая о будущем, создавая разветвленную сеть из преданных людей, в основном технических специалистов. Теперь я представлял, как на всех кораблях драконов переставали работать лифты, шлюзовые камеры, простые двери, внутрикорабельные транспорты, связь, вентиляция, искусственная гравитация, системы охранной сигнализации и видеонаблюдения. Все, к чему могли дотянуться продвинутые и озлобленные программисты людей. А десантным партиям уже скидывались полные списки агентов, кодов доступа, уточненные схемы расположения противодесантных ловушек и много чего интересного, что существенно облегчало жизнь человеческим десантникам.

Я повернул голову к майору-разведчику.

– Ну что?

– Это…

– Что это? Там в нашем распоряжении все коды связи. Имитируйте команды главных драконов, чтоб эти уроды выходили на обшивку генских линкоров и готовились к эвакуации для возвращения на атакованные людьми линкоры.

– Уже делаем.

Прошло более часа с того момента, как началась наша десантная операция. Пока вроде как все шло неплохо. Если у драконов в бой бросались обычные для линкоров и крейсеров штатные абордажные команды, то мы просто задавили числом – на восемь линкоров три авианосца и пять относительно целых, но обездвиженных крейсеров высадились фактически два элитных ударных корпуса, общей численностью около ста тысяч человек со всеми средствами усиления. Причем наши имели мощное тактическое преимущество в виде полностью нарушенной системы управления противника и помощью освобождаемого персонала.

Поэтому стандартной тактикой было когда очередной отряд драконов-штурмовиков с обеих сторон блокировался в ограниченном пространстве и просто закидывался гранатами через вентиляционные отверстия. Потом врывались уже люди-штурмовики и быстро добивали выживших противников, давя любые попытки сопротивления.

Несмотря на то, что основные силы драконовского десанта мы частично сожгли в космосе, а выживших после бойни внутри трех линкоров клана Генко, дисциплинированных боевиков клана Ротолло просто расстреляли как в тире на обшивке, десант продвигался с трудом. Уже через час обратно на наши транспорты и остальные корабли потянулись десантные катера, перевозя раненых и убитых, забирая пополнение и боеприпасы.

В таком режиме прошли еще несколько часов, когда стало понятно, что мы достигли своей цели. Три авианосца клана Ротолло были захвачены достаточно быстро – большие пространства и почти полное отсутствие драконов-штурмовиков. Уже через час призовые команды с помощью оставшихся в живых людей-техников восстановили управление кораблями и медленно их выводили из зоны боевых действий за линию десантных транспортов.

Это же касалось нескольких крейсеров и эсминцев, но там все было немного сложнее – все-таки боевые корабли, в той или иной степени лучше подготовленные к отражению десанта, но и тут сказалось то, что руководство эскадры Ротолло выгребло последние резервы своих штурмовиков-абордажников.

Отбитые у противника суда, над которыми уже был взят контроль, осторожно выводились из зоны столкновения. С них снимались штурмовые отряды и перебрасывались на другие корабли, а их место занимали призовые команды с крейсеров эскадры людей, которые проводили окончательную зачистку и полностью брали все системы под контроль.

Прошло еще несколько часов, и вся работа десанта из яростно-штурмового характера сражений перешла в налаженный и устойчивый конвейер по захвату и получению контроля над кораблями противника. Вот уже по другую сторону от линии наших кораблей спокойно висели три авианосца и семь крейсеров, а также четыре эсминца клана Ротолло, на корпусах которых были видны признаки аварийно-восстановительных работ. Космос вокруг наполнился большим роем замерзших туш драконов, которых, чтоб очистить коридоры, просто выбрасывали через шлюзы как ненужный мусор.

Вот двинулся один линкор Ротолло, за ним второй – все идет по плану. Еще два часа, и все четыре оставшихся линкора этого клана уже были под нашим полным контролем, тут как раз сказывалась мощная и своевременная помощь человеческого подполья.

А вот на линкорах Генко основные сражения уже почти затихли, но наши штурмовые части с трудом добивали последние очаги сопротивления. Последний линкор Аарохна тоже нам достался не просто так, и там тоже шли ожесточенные сражения с оставшимися в коридорах небольшими отрядами драконов разных кланов.

Нам понадобилось более восьми часов, прежде чем все остальные линкоры были взяты под полный контроль. Истребители, легкие крейсера и эсминцы, поисковые партии на катерах шныряли между обломками драконовских кораблей, выискивая любые признаки активности и тут же проводя зачистку. Для наших дальнейших планов было абсолютно необходимо, чтобы о событиях в этом облаке астероидов никто из великих кланов драконов ничего не узнал, хотя бы в ближайшие две-три недели.

Я сам не заметил, как задремал от усталости, сидя за тактическим терминалом и положив голову на руки. Когда-то во времена моей службы на Земле такую позу сна, особенно на дежурстве, у нас называли «плющить морду» из-за того, что, когда резко просыпался, лицо имело ну уж очень помятый вид, и убеждать ответственного по части, что ты не спал, было всегда проблематично.

– Командир, командир…

Я проснулся от того, что кто-то меня осторожно дергает за плечо. Подняв голову, я увидел стоящего рядом сержанта. Он как всегда был чист, отглажен и имел основательный вид, если это можно так сказать о человеке в откровенно функциональном форменном комбинезоне.

– Да.

– Вызов по дальней связи. Не в первый раз. Ответ только по вашему коду.

– Чей запрос?

– Генерал тори Ансельм.

– Хорошо. Переведите в комнату ЗАС[28].

– Есть.

Я встал, потянулся, потер лицо, чтоб хоть как-то проснуться, и поплелся в знакомую комнатку, где стояла аппаратура дальней связи.

Несколько секунд на запуск защитных контуров и установление связи. Как и ожидал, на экране появился генерал тори Ансельм, сидящий в такой же защищенной комнате спецсвязи.

– Привет, Максим. Я тебя не дергал, но слышал, что много чего получилось. Ты же сам распорядился установить режим полной информационной блокады вашей эскадры.

– Да, генерал. Но вот откуда вы-то узнали, что у нас получилось?

Он усмехнулся.

– Родион.

– Твою мать, у него что, есть передатчик? И когда и что он успел слить? – Я не на шутку разозлился. Еще мне не хватало утечки от своих.

– Не злись, Максим, ничего такого. Просто от него пришел сигнал нашим, что князь-то оказывается ОГО-ГО! Самый что ни на есть настоящий. И все.

Я замер.

– Н-да.

– Да не злись. Там все нормально. Можешь сказать, что у вас получилось?

Я смотрел на этого легендарного генерала, перед которым трепетали штабники, и увидел в его глазах восторг юного гардемарина, которого достали все условности и косность командования, мешающие заниматься любимым делом – бить врага.

– Рассказывать долго – смотри, – и перекинул ему файл с полным описанием всего сражения. Ему понадобилось минут двадцать, чтобы все досконально изучить. Потом пошли вопросы.

– По десанту какие потери?

– На данный момент около пятнадцати процентов, безвозвратные на уровне семи-восьми процентов.

– Ты понимаешь, что это значит?

– Конечно, в такого рода операциях приемлемый процент потерь около сорока, после пятидесяти часть отводится на переформирование.

– И это тоже. Не, Максим, я про другое.

– Про что?

– Про то, что болярам открыто доверили самолично провести планирование, организацию, оперативное сопровождение и реализацию боевой операции и получили такой вот результат. Учитывая соотношение сил… Это ж войдет в учебники. Уменьшить флот драконов на пятнадцать линкоров и больше чем на пятьдесят крейсеров, а самим получить восемь линкоров обратно.

– Ну, так давай, продолжим, пока у нас есть фора по времени.

– Ты все-таки хочешь взломать Тараону?

– Информация о разгроме никуда не ушла. Флот и так застоялся. Работаем по плану.

– Хорошо, Максим, что тебе надо?

– Минимум одно госпитальное судно – раненых очень много. Портовые и ремонтные средства, чтобы хоть как-то подлатать три линкора клана Генко, и три судна-ловушки, которые мы выдадим за трофейные транспорты, отбитые у Аарохна.

– А те транспорты, что были у Генко?

– Да их расстреляли в первую очередь сами драконы, поняв, что они пустые. Странная логика.

Генерал на несколько минут замолчал, водя пальцами по клавиатуре терминала, отправляя распоряжения по организации секретного каравана и началу выдвижения флота в систему Тараону.

– Сделал. Тогда получается, наши временные рамки остаются в границах плана?

– Не совсем. Мы тут и так долго сидели, пока Ротолло делали за нас работу, и реально потеряли больше трех суток, поэтому выходите в систему и начинайте танцы с бубнами по стандартной стратегии долгосрочного взлома хорошо защищенной системы.

– И ждем тебя с сюрпризом?

– Только так. Иначе мы там весь флот положим.

– Договорились, – и замолчал, хитро посматривая на меня. – Ну, Максим, спрашивай, чего хотел.

Я усмехнулся.

– Он куда слился? Старейшинам? – естественно, меня все волновала тема того, куда Родион сливал обо мне информацию.

– А ты как думал? Появился настоящий князь. Были прецеденты, что князь терял над собой контроль и лил реки крови, что врагов, что своих, пока не сходил с ума. По тебе старейшины сразу сказали, что такого не будет и надо помогать. Просто некоторые из старых болярских родов решили занять выжидательную позицию и посмотреть.

– И как?

– Как? Старейшины оказались правы. Со следующим пополнением под твое руководство прибудут более полутора тысяч боляр. Причем не молодняк, а в основном офицеры, пилоты, десантники, спецназ, связисты.

– Ого, и куда я все это дену?

– Распихаешь по своим частям, чтобы быть уверенным, что никто не дрогнет.

– И ты так думаешь про кентарийцев, что дрогнут?

– Старая элита – да. Вы, молодежь – нет. Мы поэтому и подмяли под себя всю контрразведку, чтобы вовремя парировать попытки предать.

– Понятно. Императору будешь отправлять отчет?

– Тут тебе решать, но он просил держать его в курсе.

– Даже так? С чего бы это?

– И так понятно, что много лет человеческие государства мастерски раскачивали неизвестные противники, и все эти графства, республики, демократии посыпались перед наступлением драконов.

– Император хочет легализовать боляр в виде новой официальной силы для противостояния финансовым кланам и Великим Домам?

– Да. Тем более у нас появился настоящий князь, за которым уже идут тысячи боляр.

– Эта операция – проверка?

– Одна из многих. Не думаю, что император ставит только на нас. Но уверен, что твой успех, на фоне многочисленных поражений, его не оставит равнодушным. Раньше, до вмешательства Империи, все считали, сколько продержится Кентарийская республика, до того момента, как все посыплется и вся эта орда беженцев захлестнет границы Империи, что повлечет мощнейший экономический кризис. Потом, начали считать, насколько наш приход оттянул печальный финал. А сейчас уже можно говорить о стабилизации ситуации и в перспективе выправлении ее. И все это под эгидой императора, боляр и, главное, нашего князя.

– Н-да. Большая политика.

– Да, Максим, и как только ты получил свой меч, у тебя не осталось другой дороги.

Я задумался на несколько минут, и генерал терпеливо ждал, вообще не показывая признаков нетерпения.

– Хорошо. Усвоил. Движемся дальше. Через сколько здесь будут ремонтники?

– Трое суток, если идти со всеми мерами маскировки.

– Хорошо. Принято.

Глава 9

Это только кажется, что космос стремителен, внезапен и непостижим. Нет, не так. Огромные расстояния, медлительные звезды и планеты, тысячелетиями величественно плывущие в пустоте, громады астероидов, болтающихся на своих орбитах, пылевые облака, так и не ставшие зародышами для новых звезд. Все это по сравнению со скоротечностью человеческой жизни кажется вечным, монументальным и непоколебимым. Да, мы живем мало и, соответственно, чтоб чего-то достичь, должны быстро двигаться, думать, принимать решения. На фоне всего безмолвия огромного космоса люди кажутся мелкими, суетными и несерьезными. Схватки огромных эскадр, уничтожение объектов космического масштаба, выжженные планеты – все это оставляет свои следы, но даже через тысячелетия все это сгладится, развеется, превратится в прах забвения. Со временем следы нашего пребывания вообще исчезнут, как неудавшаяся попытка очередных микроорганизмов на теле вселенной достичь высот мироздания. Сколько до нас было таких цивилизаций? Даже у людей, сравнительно молодого биологического вида, было несколько таких попыток, о чем говорят, правда, уже очень редко находимые следы древних предков…

Я стоял на просмотровой площадке и наблюдал через огромное бронированное стекло, отделяющее меня от безвоздушного пространства космоса, за развернувшейся картиной глобального ремонта, если это можно так назвать. На кораблях, которые строили люди, даже на самом маленьком, обязательно есть либо такая площадка, либо просто большое окно. Да, оно не всегда открыто, а на боевых кораблях вообще прикрывается бронеплитой, но оно всегда есть. Чтобы любой член команды в случае необходимости мог ощутить, таким образом, единение с космосом.

Передо мной раскинулась феерическая картина молчаливого астероидного облака, в котором буквально несколько суток назад на небольшом пространстве происходило целое побоище, перемоловшее кучу крейсеров, транспортов и несколько самых ценных боевых единиц – линкоров.

Сейчас, мы, люди, победившие в этом сражении, с максимальной скоростью пытались восстановить все что можно. В первую очередь линкоры – основную ударную силу. Потом тяжелые крейсера и авианосцы, ну и в самую последнюю очередь легкие корабли, которые в любом сражении уничтожаются десятками, как пешки в шахматной партии. Но эти малыши, как раз в случае несерьезных повреждений, не затронувших силовой каркас, можно ремонтировать силами команд или сокращенных по ресурсам и численности групп профессиональных ремонтников.

Чтобы особо не мучиться, все корабли были отведены из области непосредственного сражения, которая в прямом смысле была замусорена обломками кораблей, что существенно осложняло даже самую простую навигацию. Поэтому отойдя на несколько сотен тысяч километров, корабли застопорили ход и принялись в авральном режиме восстанавливать боеспособность действующих судов, входящих в эскадру людей – в первую очередь. Во вторую очередь и по возможности ремонтировали трофейные корабли, которые тоже когда-то были произведены на человеческих верфях, учитывая знакомые конструкции и элементную базу. Драконы не сильно забивали себе головы глобальной доработкой захваченной техники, пользовались тем, что было, что существенно облегчало нам работу. Доходило до того, что старые инженерные пароли, дающие права суперадминов в программном обеспечении боевых кораблей, оставались актуальными и на нынешний момент.

Теперь все поле, заполненное неподвижными тушами линкоров, крейсеров, эсминцев, авианосцев, выглядело как поляна светлячков – сварочные плазменные горелки сотнями освещали все вокруг. На фоне такой подсветки маленькими тенями проносились катера, буксиры, монтажники в специальных усиленных скафандрах с индивидуальными маневренными блоками. Но кажущаяся хаотичность мелькания света и теней была только иллюзией – все, что сейчас происходило, подчинялось строгим планам по восстановлению боеспособности эскадры, которые после анализа повреждения были составлены специальными дефектовочными подразделениями в связке с несколькими искусственными интеллектами.

Я, стоя на площадке, периодически поглядывал на планшет, где четко выводилась картина ремонтных работ, предположительных сроков и возникших проблем. Именно на этом этапе мое вмешательство вообще было не нужным и, если честно, то, может быть, даже вредным. Специально подготовленные люди занимались своим делом, и им просто не стоило мешать.

Но… мы не успевали ввести в строй драконовские линкоры и авианосцы, на которые у нас были особые планы. Не хватало запчастей, производственных мощностей. Даже элементарно в полной мере укомплектовать призовые команды мы не могли без потери боевого потенциала. А ведь нужно еще изучить технику обкатать, провести боевое слаживание. И это не шутки, любая ошибка, неточность, промедление могут стоить большой крови – драконы очень жесткий и безжалостный экзаменатор.

Я поймал себя на мысли, что опять тянет на философию и поиски смысла жизни, и эти копания могут завести в такие дебри, что без пол-литры точно не разберешься. Видимо, это мое состояние просчитал не только я один – на смотровой площадке нарисовался Вэлк с таким деловым выражением лица, что я не удивился и фыркнул.

– И кто тебя послал?

– Никто.

– Не ври. Кто-то из психологов решил, что после такой нервной нагрузки меня нужно поддержать и не дать свалиться в депрессию?

По легкому мимолетному смущению на лице своего давнего соратника я понял, что угадал, но дальше развивать эту тему не было никакого желания ни у меня, ни у него.

– Ладно. Ну что там?

– Доки на подходе. Время – три часа.

– Хорошо. Экипажи для новых линкоров?

– Там же, как и обещал дер Тераном. Судя по спискам, мы на девяносто процентов перекроем кадровый вопрос.

В принципе я и так это все знал – все доклады дублировались и на моем коммуникаторе, но тут, наверное, нужно было человеческое общение. Вэлк это прекрасно знал и немного замялся, как бы не зная, с чего начать неприятный разговор. Я это видел, но как-то не было желания стимулировать его потуги, так как прекрасно знал, куда он полезет.

– Максо.

Я промолчал.

– Я не знаю, да и не хочу знать, где ты был и что делал, но ты очень сильно изменился.

– Сломался?

– Нет. Просто изменился. Это видят все. Да, ты стал великолепным командиром, и то, что ты сотворил сейчас, это вообще что-то запредельное даже на фоне наших недавних приключений.

– Тебя что-то настораживает?

– Как офицера – нет. Как твоего друга – да. Что-то тебя гложет, и это тебя сжигает изнутри. Ты либо влезешь в авантюру, либо сорвешь свое здоровье.

Я не ответил.

– Максо, что они с тобой сделали?

– В каком плане?

– Знаешь, как ты выглядел во время боя?

Я хмыкнул, хотя взгляд со стороны был мне очень интересен.

– И?..

– Как компьютер для выигрывания сражений. Четкие команды, никаких эмоций, ни азарта, ни сочувствия гибнущим. Только расчет, анализ, просчет ситуации и принятие сбалансированного решения, с учетом особенностей твоего нестандартного болярского мышления.

«А ведь он прав, что-то такое я давно в себе заметил, после того как со мной поработали имперцы при подготовке к заданию».

– Я тоже заметил, и мне это не очень понравилось. Но в данной ситуации слишком многое поставлено на карту, и наши хотелки стоят не на десятом и даже не на сотом месте.

– Я понимаю. Но что будет дальше, Максо?

– Война. То, к чему мы готовились фактически всю свою жизнь и сейчас отрабатываем те средства, что в нас вложила наша цивилизация, для своей защиты.

Вэлк пожевал губы и чуть скривился.

– Звучит как-то высокопарно. Не в твоем стиле.

Я усмехнулся, продолжая его мысль.

– И это тоже выбивается из общей картинки и пополняет список наводящих на неприятные мысли несостыковок. Правильно?

Вэлк согласно кивнул, причем вздохнул чуть свободнее – диалог пошел, и это главное.

– Дружище. Где я был и что делал, ну скажем так, тебе знать не стоит. Могу сказать, что это была одиночная миссия с минимальными шансами на успех и тем более на выживание. Там полегло несколько элитных групп имперцев. А я выкрутился, выполнил и даже более того, к тому же поменял свой статус как среди боляр, так и среди руководства Империи. Но сам понимаешь, там и ставки, и соответственно правила игры совершенно другие. И со мной на этапе подготовки к миссии, конечно, работали очень хорошие психологи. Это помогло выжить. Но изменения вы видите, но насколько я знаю, со временем все вернется.

– Мы так и предполагали. Слишком очевидно. А все остальное? Ведь там, наверху, не стали бы ставить майора-боевика командовать целой эскадрой и разрабатывать флотские операции. Хотя, по моему мнению, ты тут как раз на своем месте.

Я вздохнул.

– На императора работает целая армия системных аналитиков. Используются уникальные методики, не имеющие аналогов, что позволяет имперцам практически всегда быть на шаг или два впереди неприятностей. Как раз они меня и просчитали, и выбрали на эту миссию после нашего рейда на Каому. Но сейчас ситуация резко поменялась – теперь имперцы везде опаздывают на два-три шага и несут серьезные потери. Нашествие драконов в нашем секторе это маленькая деталь крупного поединка с неизвестным, но очень могущественным противником.

– Ого. И какие ставки? Империя? Цивилизация?

– Нет. Существование нашего биологического вида. Империя это первая и весьма важная точка приложения сил. Главный кирпич, с изъятием которого должен посыпаться весь дом. И эта игра рассчитана и просчитана на века.

– Н-да. Вот ты куда влез.

– Да нет. Мы все в той или иной мере уже влезли. Теперь ты понимаешь? Император пошел на беспрецедентный шаг, решил разыграть один из своих козырей – боляр. Хотя я думаю, это больше для отвлечения внимания, и основная точка приложения сил будет в другом месте. Но на данном этапе наша победа – это реально первая победа в данном поединке. Поэтому нам и даны такие полномочия и определенная свобода действий.

Вэлк помолчал, обдумывая полученную информацию.

– Н-да. Я не думал, что все настолько серьезно. Но тебя-то что гложет?

– Как тебе сказать… Интуиция, чуйка. Называется по-разному, но все равно – муторно на душе.

Вэлк, за несколько месяцев совместного нахождения в боевой обстановке прекрасно изучивший меня, сначала по заданию командования, а потом просто как друг, насторожился. В боевой обстановке, а тем более в разведке такими вещами не принято пренебрегать.

– Что тебе не нравится?

– Все идет как-то слишком гладко.

– Так что тут такого? Операция блестящая, подход абсолютно нестандартный, такое изначально просчитать практически невозможно, конечно, если ты не умеешь заглядывать в будущее… – И тут же замолчал, как бы натолкнувшись на незримую стену. – …аналитики императора проигрывают… Вот ведь махерсоново вымя. Если то, что ты говоришь, – правда, то шансов у нас нет.

Тут уж я усмехнулся.

– Вэлк, дружище, не все так плохо. Они не боги и не всемогущи. Возможно, более информированы и, соответственно, могут лучше анализировать ситуацию, да и с прозрением будущего не все так просто, насколько я успел узнать.

– Ты и здесь стал специалистом?

– Нет. Простая логика. Им периодически нужно было бы нам проигрывать, чтобы скрыть сам факт возможности предсказания, а они лупят с максимальной силой и с максимальной эффективностью. Так противник, уверенный в своей силе, не делает.

– Это при условии, что противник следует человеческой логике.

– Тоже верно.

– Тогда что нам делать?

– То, что и всегда – уничтожать чужих и защищать своих, а также не поддаваться на провокации, направленные на наше разделение.

– Понятно. Но все же, что тебя гложет? Ведь в таком случае перечень действий и направление движения четко определены и нет места сомнениям.

– Вот это меня и гложет. В последнее время у меня стойкая аллергия на стандартные действия, которые можно просчитать.

Вэлк не удержался и хмыкнул.

– Да уж, просчитать… Никто не смог просчитать твои действия, и вот результат, – он кивнул в сторону окна, открывающего вид на космос и сотни светлячков-кораблей.

– Это пока. Стиль ведения войны уникален, так же как и почерк, и рано или поздно просчитывается и перекладывается в математическую модель.

– Для этого нужно время и информация. Мы же сейчас действуем с опережением.

– Действовали…

Вэлк не выдержал.

– Максо, что за пораженческие настроения? Ты меня удивляешь.

Я уже хохотнул.

– Да нет, дружище, просто сейчас началась игра, когда нужно опираться только на проверенных людей. При подготовке к этой операции мы тщательно выбирали, кого привлекать, а кого не стоит. Мощнейшее и многоуровневое контрразведывательное прикрытие. Сейчас же, в условиях дефицита времени, все ослабилось. Не хватает людей, мощностей, приходится привлекать непрофильных специалистов и так далее. Сам же знаешь – это самая идеальная среда для инфильтрации агентов противника.

– Максо, это паранойя.

Я улыбнулся.

– Ты считаешь в наших условиях – это так уж плохо?

– Да нет. Наоборот. Но существенно усложняет жизнь. Только я все не могу понять, куда ты клонишь.

– Хорошо. Чисто логически… Есть противник. Избыточно информированный и умеющий просчитывать на несколько ходов вперед. Но не всемогущий и всезнающий, а эпизодически совершающий ошибки. Великолепно работающий как в среде драконов, так и людей. Какие выводы можно сделать? Вот – правильно… – Увидев понимание в глазах друга, я продолжил: – Разветвленные сети агентов влияния и сбора информации, как у нас, так и среди драконов. Сейчас, конечно, у нас пощипали и вычистили, но вон тебе пример, когда информация из штаба прямиком утекала в клан Генко. И не удивлюсь, что эта цепочка связников была сформирована не драконами – они не по тем делам. И соответственно, там уже точно извещены и о моем появлении и пытаются просчитать последующие действия. А тут ничего сложного – маскировка под «своих», пользуясь преимуществами в информационных технологиях, проникновение на базы и в боевые порядки противника и нанесение удара в пиковые моменты сражения.

– Хм. И что нам делать?

– А вот этим я тут и маюсь. Первое, что приходит на ум, это проверить наличие ловушки, при проведении уже намеченных мероприятий…

– А второе?

– Опять вывести из поля зрения нашу старую команду и совершить то, что от нас никак не ожидают. Ни свои, ни чужие.

– Вот. Узнаю старого Максо.

Я опять улыбнулся.

– А вы что, там действительно подумали, что меня гложут муки совести? Не дождетесь. Просто сильно разозлили, вот и продумываю свой новый коварный план.

Теперь Вэлк уже по-деловому спросил:

– Тогда, что нам именно делать? Отделяться от новоприбывших? И как в таких условиях относиться к твоим новым имперским друзьям и особенно болярам, которые за тобой постоянно ходят?

– Ты же разведчик и должен понимать, что любое изменение схем поведения автоматически привлечет внимание. Особенно нас, руководства.

– Поэтому будем считать, что этого разговора как такового не было, мы обсудили твое настроение, ты отделался общими фразами, что все нормально. Идем, как намечено в планах, но когда ты внезапно выкинешь что-то необычное, сильно не удивляться и быть к этому готовым.

– Абсолютно верно.

– Хорошо, Максо, а то…

– Не бери в голову, а тяжелое в руки.

– Опять ваши болярские штучки.

– А как же иначе. Все, иди, не мешай мне в мечтах спасать галактику.

…Прошло несколько дней, и большинство кораблей в той или иной степени были восстановлены и готовы к дальнейшим сражениям. Пока все шло в рамках ранее разработанного плана. Флотские специалисты тыла, логистики, ремонтные службы сработали на четкое «отлично» – стимул выжить и победить в данной ситуации пересилил обычную тягу к самообогащению у всякого рода тылового начальства. После того как демонстративно повыбрасывали через шлюзы в открытый космос без скафандров зарвавшихся деляг, флотский механизм заработал очень эффективно.

Пока мы тут заканчивали последние приготовления и отлавливали оставшихся в живых драконов, которые на легких судах и спасательных капсулах прятались в астероидном облаке, на большом расстоянии возникла новая точка напряженности – система Орка, которую клан Генко прихватил у нас чуть меньше шести месяцев назад. Мощная в промышленном плане, удачно расположенная, имеющая рядом несколько астероидных полей с богатыми залежами полезных ископаемых. Именно благодаря этой точке и ее технологическому потенциалу строился весь расчет на удержании сектора, обеспечении и ремонте кораблей клана.

За время владения ушлые драконы, прекрасно понимающие ценность такого трофея, успели превратить систему в достаточно крепкий орешек, на котором строилась оборона всего сектора, включающего еще четыре существенно менее ценные системы. Потеря Орки существенно ослабила бы позиции драконов и боевые возможности флота в долгосрочной перспективе. На первое время они, конечно, сумели создать стратегические запасы боеприпасов, топлива, запчастей, расходных материалов, продуктов, и, по нашим расчетам, им хватило бы ресурсов, чтобы легко отбить несколько штурмов. Это понимали и мы и они, ну и конечно же те, кто стоял за драконами. Поэтому освобождение именно этой системы соответствовало всем возможным военным доктринам и расчетам.

В военном плане все обстояло чуть лучше – драконы именно из этой системы вывели те линкоры, что отправились грабить награбленное. Из шести линкоров Генко, пришедших на разборки с «дружественным» кланом, – четыре входили в гарнизон именно Орки. Теперь эскадре тори Ансельма из шести линкоров противостояли всего три драконовских, причем два были не на ходу – ремонтировались в доках после диверсий, проведенных местным подпольем. Но главная сила обороняющихся состояла в двенадцати орбитальных крепостях, каждая из которых по мощности залпа соответствовала эскадренному линкору.

Так что генералу предстояло классическое сражение из учебника тактики: «Штурм планетарной системы с мощной стационарной обороной и минимальными мобильными силами».

И генерал не подкачал, начав методично лупить драконов по мордасам, закручивая им хвосты улиточкой.

Сначала по всем канонам схлестнулись легкие силы, пощипав друг друга, разошлись, поманеврировали, опять схлестнулись, опять отошли. Драконы – под охрану крепостей, люди – под защиту подходящего строя линкоров. И такие танцы продолжаются, пока линкоры людей не подойдут к границе эффективного поражения главным калибром крепостей драконов. Теперь на фоне стычек легких сил начинаются танцы мастодонтов – линкоры, выискивая бреши в обороне противника, ненадолго приближаются с разных векторов, делают несколько залпов по выбранной точке обороны и тут же отходят, чтоб не получить ответку. Крепости, как могут, маневрируют, но, учитывая массу и отсутствие маршевых двигателей, по сравнению с линкорами, их можно расценивать как неподвижные мишени. И такие танцы могли продолжаться неделями, пока либо нападающие не огребут так, что дальше лезть нет смысла, либо обороняющиеся потеряют несколько ключевых орбитальных крепостей; образуются слепые векторы, по которым в систему смогут проникнуть легкие силы и торпедоносцы и начнут уже с близким дистанций добивать остальные узлы обороны. Естественно, обороняющиеся, чтоб не допустить такого, будут совершать вылазки мобильными силами и при возникновении брешей в обороне попробуют их как-то закрыть имеющимися подвижными резервами. Это в теории. А на практике слишком много нюансов, и пресловутый человеческий фактор, в приложении к данной ситуации «фактор хвостатого нажимателя кнопок», военные хитрости, качественная разведка, учет ресурсов и, конечно, блокировка помощи извне.

К Орке мы осторожно подошли на третьи сутки после начала штурма. Как всегда «Мирком» и впереди широким строем шли три наших высокотехнологических разведчика: привычный и проверенный «Ушастик», отбитый у драконов «Любимчик» и приданный нашей группе имперский «Ловкач». Наши и трофейные линкоры, авианосцы, крейсера, эсминцы, десантные транспорты, корабли обеспечения тащились на большом удалении, стараясь не сильно возмущать гравитационные поля, чтобы не демаскировать передвижения таких огромных групп кораблей.

И вот мы, никем не замеченные, даже разведкой эскадры тори Ансельма, прикрытые полями трех кораблей разведки, тихо притаились в россыпях большого астероидного поля, где до недавнего времени проходила добыча полиметаллических руд для нужд ВКС Республики.

Естественно, в таких областях, где почти каждый кусок камня напичкан металлом и кое-где даже встречаются залежи редкоземельных металлов, на радарах что-то рассмотреть вообще нереально. Каждый кусок породы фонит как крейсер или эсминец. А с учетом того, что за всю историю разработки полезных ископаемых в этом облаке накопилось множество всякого технологического мусора, обломков кораблей старателей, контрабандистов, которых тут частенько отлавливали, то что-то обнаружить вообще нереально. Это и мы понимали и драконы, которые, по нашим данным, как-то пытались здесь провести серию поисковых мероприятий, но из-за недостатка времени они только выставили цепочку пассивных станций наблюдения, чтоб отсюда не пришло никаких неприятных сюрпризов.

Они это прекрасно понимали, что при желании тут можно спрятать весь имперский флот, ну и мы, конечно, тоже осознавали, что и драконы тут могли припрятать кое-что неприятное, поэтому максимальная осторожность и внимательность и, естественно, маскировка.

Пока было время, мы с Вэлком наблюдали за тактической обстановкой, что передавали разведчики.

Тори Ансельм, признанный специалист по танцам на мастодонтах, уже умудрился, не потеряв ни одного линкора, выбить единственный на ходу у драконов и разнести две оборонительные станции из двенадцати, существенно потрепав еще три. Учитывая соотношение сил, методичность и профессионализм нападающих, полный взлом системы ожидался в течение десяти-двадцати часов, и нам даже, по большому счету, не нужно и вмешиваться. Мы и так сделали свое дело, оголив систему, выманив у противника четыре линкора.

Кстати, по подпространственной связи на бывшем флагманском линкоре Генко уже несколько раз получали однозначный призыв бросать все и нестись на выручку в систему Орка. Отвечали, ругались, обещали, придумывали отмазки – в общем, стандартная работа по вешанью лапши на уши противнику.

На «Мирком», ушедший в передовой дозор, регулярно отправлялись все отчеты, и мы все внимательно пересматривали, выискивая подтверждения моим опасениям, но ни одной зацепки. Все гладко, спокойно и абсолютно соответствует самым секретным планам и расчетам.

В любой другой команде на меня давно бы уже показывали и крутили пальцем у виска, но это был старый добрый «Мирком» с его командой, которая мне была не менее родная, чем братья боляре-русские, а может и роднее, ведь мы с ними столько всего пережили. Поэтому на мои дерганья и приступы неоправданной паранойи смотрели с пониманием, терпением, и сами активно помогали искать несостыковки, ведь если дело обстоит так, как я говорю, то мы все идем в ловушку, а вскрыть план противника и подготовить свою контрловушку это считается высшим пилотажем.

Я стоял на мостике, рядом с капитанским насестом Вэлка, и рассматривал диаграмму. Тыкал иконки кораблей, крепостей, заново перечитывал характеристики. В общем, ничего не значащая суета и попытка прикрыть какими-то действиями отсутствие мыслей.

– Ну что, Максо? Есть мысли?

Я скривился, как от кислого лимона.

– Ну как тебе сказать. Все вроде гладко…

– Значит, нет повода беспокоиться.

– Значит – нет. А я вот беспокоюсь.

– Хорошо. Давай попробуем проанализировать причины твоего беспокойства. Так сказать, формализуем задачу. Что тебе не нравится?

– Честно? Нас слишком демонстративно спустили с цепи и дали большие полномочия – типа как бойцовому псу разрешили рвать всех на своем пути, определив их как противника.

– Аналогия еще та…

– Но суть-то не меняется. Слишком демонстративно – ну явная наживка для привлечения и активизации разведсети противника, причем на самом высоком уровне. Должны высветиться такие агенты, которые прикармливаются десятилетиями и оберегаются больше чем банковские тайны. Реально так оно и получилось. Глухое противодействие, скрытый саботаж, задержки выполнения оборонных заказов – все позволило выявить огромное количество агентов влияния. Это не помогло. Теперь противник, не получив нужного результата, вынужден будет использовать открытые силовые методы, чтобы остановить наше соединение. А так как мы фактически автономны и никому не подчиняемся, то нас остановить можно только разгромив как воинское соединение.

– Согласен, полностью. Дальше?

– У драконов есть хозяева или поводыри, те, кто направил их в нашу сторону, ведь точно известно, что у хвостатых реальных предпосылок для такого глобального вторжения не было – у них вроде как даже кризис, который реально усугубился из-за глобальной войны, нелогичной и не нужной им.

– Драконам не нужна война? – Вэлк скривился.

– А ты что думал, там тоже умеют считать деньги, ресурсы, потери и прибыли. Три крупных клана первой сотни, которые провели несколько крупных совместных операций и тут просто так пошли резать друг друга ради гипотетического приза?

– Драконья сущность.

– Не уверен. На уровне простых боевиков – да, там пограбить, порезать, напиться кровью врага это верх доблести, ну а те, кто сидит повыше, мыслят другими категориями. Иначе бы они так и остались бы простой галактической бандой, которую рано или поздно кто-нибудь уничтожил. Но они двигаются, развиваются, как могут, конечно, и захватывают миры у более развитых цивилизаций и биологических видов.

– Хорошо, это понятно. К чему же ты все это ведешь?

– Если есть хозяин, куратор, называй как хочешь, ему, чтобы стабилизировать ситуацию, надо срочно нас нейтрализовать, и это можно сделать только мощным ударом объединенной группировки ближайших драконовских кланов. А кто у нас поблизости? Аарохна, Генко и Ротолло, которые нашими стараниями резали друг друга и потеряли основные ударные силы. Вот, значит, чтоб что-то сделать, а времени очень мало, нужно снова объединить эти кланы, быстро слепить объединенную эскадру и выдвинуть ее в место нашего вероятного появления.

– А в условиях дефицита времени все предусмотреть и спланировать не успеют и, естественно, оставят следы.

– Правильно. Вот эти следы мы и ищем. А теперь подумай, какое беспрецедентное давление должно быть оказано на драконов, чтоб заставить забыть распри и пойти общим фронтом?

– Вы таким образом хотите хоть так вывести из тени своего противника?

– Да. Потому что проигрыш – это возврат более десятка ключевых систем людям, их укрепление за счет совместных ресурсов Республики и Империи, и значит, все затраченные силы на этом участке обнуляются.

– И на какие силы они сейчас могут рассчитывать? Ты же разведсводки и аналитику получаешь.

– За короткий срок они могут подтянуть сюда не более двенадцати-двадцати линкоров, восемь авианосцев, ну и под сотню всякой мелочи.

– Сила, но сопоставимая с нашей.

– Вот. Значит, для достижения поставленной цели ее нужно применить внезапно и в нужный момент. А это значит засада – и на нас и на эскадру тори Ансельма.

– А время?

– А вот теперь давай думать. До того как мы там всех не положили, был полный режим радиомолчания, и о результатах сообщили только когда запрашивали ремонтные мощности, призовые команды и так далее. Допустим, на этом этапе сразу прошла утечка. У противника было всего пять-восемь дней, чтоб собрать эскадру, довооружить, пригнать в этот район и замаскировать.

– Искать следы крупной группы кораблей, которая скрытно просочилась в этот района в течение последних пяти дней?..

– Правильно. И если мы их найдем первые и сможем, так сказать, нейтрализовать, то считай, в ближайшей перспективе все ударные средства трех основных драконовских кланов в этом секторе будут выведены из строя. А так как ничто не появляется из ниоткуда, то все двенадцать основных систем, которые нас интересуют в этом секторе, будут оголены. Бери – не хочу, как говорят у нас, у боляр.

Услышанные перспективы ошеломили Вэлка. Быстро просчитав варианты, он усмехнулся, мазнул взглядом по тактикам-аналитикам, которые внимательно слушали наш разговор с открытыми ртами, потом громко хмыкнул и стукнул кулаком по подлокотнику своего капитанского кресла.

– Да уж, Максо! Планы у тебя грандиозные. Был бы кто другой, посмеялся бы, да подарил бы рубашку с длинными рукавами, чтоб на спине завязывались, а так, дело говоришь. Может, подскажешь, где искать? Ведь активные системы мы не можем использовать, по определению.

Я опять задумался. Ответ был где-то на поверхности. А почему бы и нет…

– Мы не можем отследить, но драконы могут.

– Как?

– Ну, у них по периметру астероидного поля натыканы маяки-наблюдатели. Взломать систему и почитать историю наблюдения.

– Если это шли старшие драконы, они бы отключили эти системы и все дела.

– Ну вот и нужно узнать по логам, когда, кто и с какими правами отключал систему мониторинга. Ведь это типовые системы, которые регистрируют даже простые патрули. Там нет искусственного интеллекта, который занимался бы обобщенным анализом, простые вычислительные машины, объединенные в единую систему. Дешевка, которую выкинули, развернули и все. Собирать потом никто не будет, так сказать одноразовый вариант.

– Хорошо, Максо, сейчас озадачу наших юных дарований с «Ушастика», пусть делом займутся.

– Это не все.

Вэлк подобрался.

– Да, Максо.

– На трофейном линкоре «Хеко» капитаном сидит твой однокашник.

– Да, полковник Орган.

– Наш человек?

Ни на мгновение не усомнившись, Вэлк ответил:

– Абсолютно, ручаюсь.

Это дорогого стоило, такая характеристика.

– Другие подтверждают твое мнение. У тебя с ним есть отдельный канал связи?

– При необходимости найдем. Ты скажи, что нужно.

– Так вот, нужно неофициально его попросить, чтоб линкор якобы поломался и на пять-десять часов застопорил ход, и я своей властью приторможу всю эскадру, чтобы типа не дробить силы.

Вэлк смотрел на меня чуть дольше, чем было нужно.

– В принципе ничего страшного. Тори Ансельм сам справляется, а если есть скрытая эскадра, то без нашего появления они не вылезут, чтоб не сорвать всю операцию. Ищи нас потом по всему сектору.

– Абсолютно верно. Если есть утечка и противника информируют, то в наших интересах его нервировать и нарушать планы вроде как случайными и объективными задержками, а у нас будет время более тщательно и осторожно тут все вокруг обнюхать.

– Хитро. Сделаю, Максо, только вот под этой просьбой придется тебе подписаться. Орган – мужик правильный и просто так, без веской причины, подставляться не будет.

– Согласен. Действуй.

Я думал, что есть время перекусить и попить санта, но все поменялось очень быстро. На связь тут же вышел капитан «Ушастика» и, что удивительно, в отличие от его привычной манеры бесцеремонного космического отморозка-хулигана, доложился по всей форме, что говорило о высоком уважении:

– Господин полковник. Ломанули эту сетку достаточно легко. Вы были правы. Двадцать часов назад в одном из секторов принудительно были отключены сенсоры у двадцати станций наблюдения.

– Это все?

– Нет. Мы покопались в логах тех станций, которые не отключались, они тоже что-то фиксировали, но из-за удаленности все это записывалось, но не идентифицировалось центральным комплексом из-за запрета. Прогнали через наши системы…

– И?

– Предположительно четырнадцать линкоров, восемь авианосцев и около ста двадцати малых вымпелов.

Мы переглянулись с Вэлком.

– Под чьим кодом было выполнено секторное отключение?

– Код принадлежит главе клана Генко, и судя по всему, он где-то там, на одном из линкоров.

– Молодец, великолепная работа. Вы понимаете, что мы нашли?

– Ага, – не по-уставному ответил этот компьютерный гений и космический хулиган, – они собрали всех отморозков и ждут нас. Какая-то махерсонова мозоль нас слила. А у нас там типа линкор сдох и притормозил всю эскадру. Хвостатики будут нервничать, дергаться, а мы тихо к ним подберемся…

– Понимаешь, так что смотрите, ищите и, главное, не спалитесь. Сейчас многое на кону.

– А то не понятно, что они всех сюда согнали и оголили все захваченные системы в секторе. Так что, полковник, опять теперь дело за вами.

Я усмехнулся.

– Все, конец связи.

Повернувшись к сидящим на мостике офицерам, спросил:

– Ну что, всем понятно? Смотрим, считаем, анализируем, кого сюда могли пригнать и откуда. Эскадра задержится часов на десять-пятнадцать, больше не смогу их держать, не вызвав подозрений, за это время нам нужно найти флот драконов, локализовать его и подготовить план уничтожения.

Вэлк, от избытка чувств подскочивший со своего капитанского насеста, встал рядом и прокомментировал мой приказ:

– Работаем, парни. Такой шанс редко выпадает.

Глава 10

Корабль уже десятый час осторожно пробирался через астероидное облако в поисках противника. Все имеющиеся подвижные средства из арсенала разведки, которые удалось незаметно привлечь к поисковой операции, также прочесывали это скопище камней. Еще когда окончательно пришла идея о возможности ловушки, я тихонько вывел из игры, так на всякий случай, несколько легких разведывательных крейсеров и эсминцев из нашей старой бригады, где все давно знали друг друга. И моя просьба «поломаться» на время и ждать скрытого сигнала на выдвижение, на фоне нескольких громких скандалов с раскрытием крупных разведывательных сетей противника в высших эшелонах власти Республики, не вызвала удивления. Поэтому, когда мы получили первые достоверные сведения о высокой вероятности ловушки, так сказать «прикарманенные средства» под разными благовидными предлогами, на которые тоже заряженные старшие офицеры смотрели сквозь пальцы, ушли по своим маршрутам, которые никак не совпадали с официальными полетными заданиями. И вот уже почти целая эскадра разведчиков и приданных им разного рода легких кораблей, в той или иной степени оснащенных системами маскировки и пассивного наблюдения, прочесывала астероидное облако. Активных радаров тут никто не включал, да и реакторы гоняли на самых малых режимах, чтоб не фонить и не привлекать лишнего внимания.

Самое интересное, что большой глобальной карты, модели внутреннего движения, ни у кого не было, так, общие данные, какие-то старые наработки научных экспедиций и все, дальше дремучий лес и, возможно, толстые непуганые партизаны. Здесь, если смотреть объективно, дальше всего заходили старатели-одиночки, в поисках интересных месторождений, и контрабандисты, организуя перевалочные базы и места, где можно отсидеться во время облав местных служб правопорядка.

И, естественно, никто такой информацией не будет делиться по собственной воле. А когда систему прихватили драконы, старатели, отсидевшись «на камнях», пока шли активные боевые действия, дождались благоприятного момента, собрали все свои закладки на «черный день» и умотали подальше. А драконы исследовать этот район вообще не хотели, им бы повоевать, позахватывать, а тут нужна кропотливая работа нескольких экспедиций в течение десятков лет, результаты которых потом будут обрабатывать еще специализированные искусственные интеллекты, создавая математическую модель.

Поэтому снарядив несколько десятков разведчиков, мы и прочесывали все эти дебри, в надежде найти противника. Естественно, наши глаза и уши «Ушастика», «Любимчика» и «Ловкача» в эти дебри посылать не стали – слишком дорогое удовольствие рисковать такой уникальной техникой, поэтому они тоже осторожно кружились вокруг облака, выискивая места сброса мусора, газов большой группы кораблей.

Напряженная тишина на мостике, прерываемая короткими докладами и командами экипажа, давила на нервы, от чего хотелось выть, но я сдерживался – сейчас все зависело от мастерства пилотов, которые фактически только по визуальной информации, без данных локаторов, пробирались через скопления камней.

Также на расстоянии нескольких сотен километров по разным векторам пробирались и другие ловцы. Изредка мы натыкались на следы деятельности старателей, в виде мусора, полуактивных навигационных буев, но после осторожного осмотра, убедившись, что к нашим хвостатым противникам эти артефакты не имеют никакого отношения, следовали дальше.

Несмотря на всю осторожность, корпус крейсера уже был поврежден в нескольких местах, и аварийная партия носилась как угорелая, затыкая дыры в обшивке. Мы и так все были в скафандрах, на всякий случай, а из большинства помещений корабля, прилегающих к обшивке, специально откачали воздух, чтоб при повреждении не демаскировать себя фонтанами воздуха.

В такой вот охоте самое главное – это координация действий всех участников и все упирается в надежную связь, а вот это мы не могли себе позволить – тактическую связь противник сразу бы обнаружил. После короткого мозгового штурма с участием наших молодых и заслуженных дарований с «Ушастика» пришли к мысли использовать существующую сеть обмена информацией между пассивными станциями обнаружения, которую здесь накидали драконы, для контроля астероидного поля.

Несколько станций были взломаны, перепрограммированы и использовались как ретрансляторы уже нашей связи, причем протоколы шифрования, методы модуляции, длины пакетов – все полностью совпадало с эталонной системой. В принципе, системы мониторинга драконов в такой ситуации должны будут просто игнорировать такие всплески активности в радиоэфире, как понятные, известные и не требующие дополнительного анализа. Ведь аппаратное время эскадренных искусственных интеллектов, которые задействованы и для обеспечения нужд радиоразведки, вещь дорогая, и расходовать ее на такие мелочи просто не принято.

Пришел сигнал от «Ушастика», они наконец-то снаружи нашли след и место входа кораблей противника – свежие обломки двух легких эсминцев, столкнувшихся с астероидами. К тому же, нарушив приказ, они все равно сунулись чуть глубже и нашли еще больше доказательств, что здесь прошла крупная группа кораблей. Куски обшивки. Несколько поврежденных спасательных капсул, в которых нашли свежедохлых драконов, рабов-людей, задохнувшихся в обломках эсминцев.

А меня вот все еще больше начинало настораживать и даже раздражать.

Наезжать на капитана «Ушастика» не стал, в принципе разумную инициативу нужно поддерживать.

– Дальше не лезьте. Оставьте досмотровую группу. Задача найти на кораблях полетные задания и все, что можно накопать по составу пришедшей группы. Особое внимание на несостыковки. По времени, по нехарактерным маневрам, техническим характеристикам.

Пауза. Капитан разведчика переваривал сказанное и потом решил уточнить задание:

– Лэр полковник, уточните.

– Очень похоже на ту замануху, что мы подсунули драконам. Возможно, нас уже водят за нос и готовят засаду для всей ударной группы в этом чертовом облаке, и здесь только небольшая часть, чтобы создать видимость, а реальная ударная группировка драконов прячется чуть в стороне и ждет нашей концентрации.

Опять пауза, на осмысление. Но на должности командиров таких кораблей абы кого не берут, поэтому капитан быстро все понял и чуть другим голосом ответил:

– Вас понял. Буду копать как могу, самого насторожили некоторые моменты.

– Хорошо. Соберите все, проанализируйте и доложите.

Всем остальным разведчикам была скинута такая же задача, миндальничать не было времени, тут на кону очень многое стоит, раз на свет вылез координатор от неизвестного противника.

С эскадры пришла информация, что с Орки несколько раз уже в ультимативном тоне запрашивали помощь, и это значит, что трофейным кораблям нужно было прекращать изображать из себя отдыхающих тюленей и двигать в атакованную систему. Причем, судя по выражениям и угрозам удалить из клана, создавалась видимость реальной критичности ситуации, и драконы или те, кто над ними, начали уже нервничать, понимая, что время играет против них и увеличивается вероятность обнаружения скрытой объединенной эскадры драконовских кланов.

Бывшие генские линкоры пришлось пустить по заранее намеченному маршруту, в рамках ранее разработанного плана. Но тут мне пришлось вмешаться и запустить механизм максимального использования админресурса, потому что все попытки как-то скорректировать план использования трофейной эскадры, находясь на ушедшем в отрыв «Миркоме», натыкались на опасность слива информации противнику. Да и, в некоторой степени, противодействие парочки республиканских адмиралов, почувствовавших запах быстрой победы, уже ощущалось. Приз в виде системы Орка был очень ценен – на таких победах делают карьеры не только военные, но впоследствии и политические, поэтому позволить полностью здесь отличиться имперцам никто не собирался, и я мог только догадываться, куда и как ушла информация о нашей нынешней удаче и о перспективах дальнейшего развития ситуации. Соответственно в каких политических кругах, комитетах сената, партиях, в закрытых клубах принимались решения, генерировались идеи, просчитывались риски, политические и экономические дивиденды, ну а затем все это трансформировалось в указания из штаба капитанам трофейных линкоров двигаться вперед, под флагами драконов Генко лезть в систему, где стараниями тори Ансельма и диверсантов дер Теранома уже не было подвижных сил и с объединенным флотом бодались только уцелевшие крепости.

Изучив доклады, комментарии друзей и соратников относительно авантюрных команд из столицы, причем вся эта возня была на грани конфликта с имперскими союзниками, вздохнул, откинулся на спинку кресла, которое давно уже было установлено на мостике лично для меня в обход всех флотских традиций. Но моя скромная персона давно имела статус талисмана как-никак, поэтому такие мелочи вообще уже никого не шокировали на этом многострадальном корабле.

– Суки! – не смог я сдержать эмоции. Ну что за люди, и тут пакостят. Вот чем хорошо в Империи, за такие штучки по личному указанию императора казнили легко, без всяких оглядок на политику. Одно дело внутренние дрязги, другое дело – война за выживание, где перед подданными Империи несет ответственность лично император, и он, как известно, очень не любил, когда его имя и особенно честь марались мелкими пакостниками. В республике, в пресловутой демократии все, что могло принести прибыль, всегда превращалось в предмет торгов, и даже жесткие договоренности с имперцами не останавливали любителей половить рыбку в мутной воде.

Вэлк, привыкший, что я ругаюсь на своем родном языке в особых случаях, вопросительно поднял бровь.

– Что? Прочитал про наших стратегов? – и сам невесело усмехнулся.

– Да, и надо что-то сделать, иначе мы сейчас сами в ловушку попадем и оголим участок фронта.

– И что? У нас вообще нет никаких прямых доказательств, что драконы и те, кто над ними, вскрыли наш изначальный план. Все, что мы пока накопали, всего лишь косвенные доказательства, и любой демагог-карьерист с адмиральскими знаками размажет тебя по переборке. И кроме странных логов драконовской системы наблюдения за астероидным полем и свежих обломков легких второстепенных кораблей драконов ничего нет.

– Тогда вариантов – нет. Надо делать то, что и делали, только вот озадачить наших «ушастиков», чтоб покрутились на большом удалении в поисках укрытых групп кораблей такими же судами радиоэлектронной разведки.

– Так у драконов вроде таких нет…

– Ага. А у Ротолло откуда трофейный был? А если реальные режиссеры всего это цирка расщедрились и ввели в дело хоть какую-то техническую помощь, помимо закулисной манипуляции, раз ручные дракончики не справляются уже стандартными средствами. Мы как раз и обыгрываем их вследствие преимущества в информационных технологиях и пользуемся этим вовсю, значит, это превосходство нужно как-то нивелировать, и все снова вернется в плоскость стандартной математики, где все определяется пошлым соотношением количества линкоров.

– Ну, тогда продолжаем действовать в таком же режиме, может, что и получится. Но учитывая, сколько нас тут в облаке, его размеры и среднюю скорость любого судна, то тут можно столетиями болтаться в поисках удачи. Особенно с учетом запрета использования активных поисковых систем.

Он сделал паузу, а потом как-то странно посмотрел на меня.

– Максо, может, я чего не знаю, чего знаешь ты?

Тут уж я усмехнулся. Но грустно.

– Есть надежда, крохотная, но надежда.

– Что найдем?

– И это тоже, но вероятнее, что найдем оставшихся здесь старателей и контрабандистов.

– Так они все…

– А вот и нет. Даже после захвата Орки на черном рынке периодически появлялись партии металлов родом из этих мест. Так как нам это нужно, то тему никто не пресекал, хотя ребятки дер Теранома тут тоже резвились, используя каналы контрабандистов под свои цели. Конечно, в само облако они не добрались, вроде тут есть потомственные старатели, которые и до нынешнего момента копают и продают, только более осторожно, хотя они и раньше так шифровались, чтоб не засветить вкусные места. Поэтому драконовские системы им до одного места, у нас в этом отношении, как потом оказалось, было построже. Все-таки на Орке на тот момент присутствовало множество военных предприятий, доков и, конечно, крупная база военно-космических сил.

– Понятно. Так, может, ты все-таки перестраховываешься? И ищешь то, чего нет, и мы уже несколько часов воюем с придуманными опасностями?

Я задумался.

– Возможно, ты и прав, только у нас говорят так: «Береженого Бог бережет».

– Максо, да ты не оправдывайся, я и так всегда за тебя, тем более с нашими ставками всегда стоит перестраховаться.

В таких поисках прошло еще пару часов. Были найдены несколько, как ни странно, работающих буев старателей, но никакой дополнительной информации мы так и не нашли, кроме того, что кто-то совсем недавно один из этих маяков ремонтировал.

Я не выдержал и задремал, все-таки нервы не железные, но и это продолжалось недолго. Разбудили самым наглым образом – вызовом в пункт дальней связи; со мной хотел пообщаться кто-то очень высокопоставленный, кого просто так нельзя отфутболить просьбой позвонить через час. А с учетом того, что мы были в разведывательном поиске и, естественно, соблюдали режим радиомолчания, переговоры по дальней связи были верхом непрофессионализма. Меня реально разобрало любопытство и тошнотворно засосало под ложечкой от неприятных предчувствий, приближение которых я уже несколько дней ощущал пятой точкой.

Я заперся в небольшой комнатушке ЗАС, где стояла аппаратура для секретных переговоров, и активировал канал связи. Абонент тоже был непростым и старался работать осторожно, передавая информацию короткими инфопакетами, через сеть ретрансляторов. В принципе очень разумно – никакой онлайн-трансляции, по которой можно реально вычислить место нахождения абонента. Да еще, как оказалось, это были аудиофайлы, без видеопотока, что было тоже вполне оправдано. Поэтому, получив весь пакет и пройдя процедуру идентификации, запустил полученный аудиофайл.

Помещение заполнил чуть искаженный голос генерала дер Теранома:

– Максим, здравствуй. Я немного в курсе, где ты сейчас и о твоей нынешней компании, – пояснил генерал, давая понять, что в курсе о моей афере с тихим уводом нескольких легких крейсеров разведки. – Я могу только гадать, что тебя заставило в процессе реализации менять планы, ты правильно и достаточно эффективно провел контрразведывательные мероприятия прикрытия. Но твоя афера с фальшивой поломкой линкора как-то слишком быстро была вскрыта и вылилась в большой скандал, который даже мне не прикрыть, несмотря на все твои достижения. Ты же тщательно скрывал свое участие в разработке операции по разобщению драконовских кланов, и, естественно, в генералитете и сенатских комиссиях быстро сориентировались, пользуясь тем, что девяносто процентов захваченных кораблей нашей же постройки и поэтому призовые команды состоят из республиканцев. Большинство капитанов кораблей были вовремя подобраны из числа тех, кто не очень жалует наши договоренности с имперцами. Они все горят желанием приписать себе освобождение Орки и под шумок провести перераспределение собственности – сам знаешь, сколько там всего вкусного. Поэтому имперцы им уже помеха, и твоя попытка притормозить процесс из-за каких-то своих раскладов воспринята как лоббирование интересов Империи уже в экономической области и соответственно как скрытое объявление войны. А вот этого они не простят, даже несмотря на мощное давление и прикрытие со стороны лично императора. По моим предположениям, они собираются подставить под удар десантные транспорты имперцев, чтоб обескровить их и выставить по всем каналам СМИ элитный ударный корпус Империи как непрофессионалов и поставить под сомнение все их завоевания до этого, чтоб можно было впоследствии переиграть результаты распределения трофеев. Моих возможностей для противодействия в этом противостоянии в политической плоскости не хватает – против нас начал работать сенатор Мальдерка, с которого недавно и неожиданно даже для меня были сняты все обвинения. Сам понимаешь, что это значит – теперь он кровный враг. Мы поставили на тебя и на помощь Империи, сенатор, возможно, нашел других покровителей.

На эскадре как-то очень быстро оказались и представители военной прокуратуры, контрразведки, причем из непрофильных подразделений, которые я не контролирую, и, конечно, прибыла весьма представительная сенатская комиссия. Ты сам такое видел, чтоб сенаторы толпой прибывали на линкоры, которые идут в бой? Тем не менее это реальность. Часть моих людей отстранена, агентура либо разгромлена, либо законсервирована. Проведено расследование факта саботажа, и на тебя и твою компанию, Вэлка и других таких же отморозков выписаны ордеры на арест. Я, как мог, проинформировал по своим каналам представителей Империи, но пока отработает вся цепочка, потеряем время. У тебя, я знаю, есть свои каналы связи и особый статус.

Вся сила воздействия направлена на создание краткосрочного эффекта, значит, основные события должны произойти в ближайшее время. От себя я окружными путями проинформировал руководство приданного штурмового корпуса Империи о возможном предательстве и попытке подставить их под огонь вплоть до возможного прямого конфликта. Теперь дело за тобой. Найди то, что ты ищешь, переиграй этих уродов, пока эскадра не влезла в ловушку и не затянула с собой всю тщательно отобранную элиту флота. Случайно узнав, где ты копаешься и собираешь данные по контрабандистам и черным старателям в системе Орка, скидываю все, что удалось наработать в этом направлении у нас, у госбезопасности и у полицейского управления…

Я откинулся на спинку стула, а вот кулаки непроизвольно сжались. Даже предположить не мог, насколько хваленая демократия может быть продажной и любую победу свести к предательству, поражению и тотальной мясорубке. Но решение все равно принимать надо. Разблокировав защитный комплекс комнаты ЗАС, по коммуникатору вызвал Вэлка, а сам тщательно продумывал все ходы. Ох, как меня разозлили, давно так не бесился, но это была не истерика, а холодная жажда мести, когда мозг наоборот работает как безэмоциональный компьютер.

Зашел Вэлк, я ему дал все послушать, и пока в помещении снова раздавался голос генерала дер Теранома, я уже раскладывал по полочкам все факты, разбивал задачу на отдельные фрагменты и искал нестандартные решения, которые уж точно не смогут просчитать аналитики наших оппонентов – как внешних, так и внутренних.

Интересен был список сенаторов и прокурорских, которых прислали для контроля трофейной эскадры. И вот что самое интересное: громких имен, представителей кланов и правящих политических семей не было, одни технические морды, которыми, как я понял, хотели просто пожертвовать, направив их вместе с элитой флота в ловушку, о существовании которой я уже не сомневался.

Когда наконец пришел к кое-каким выводам и наметил план оперативных мероприятий, Вэлк закончил слушать монолог дер Теранома, и глаза у него напоминали взгляд побитой, загнанной собаки. Ему было понятно, что нас опять как-то слили, и сам факт такой вот формы передачи сообщения говорил, что генерал разведки сам чуть ли не перешел на нелегальное положение. И единственное, что мог проговорить после такой информации этот бесстрашный воин и просто хороший друг, это вопрос, в котором выразилось все его понимание ситуации:

– Максо, если что, поможешь перебраться в Империю, у тебя там завязки на самом верху, думаю, они будут не против принять несколько флотских офицеров с семьями и с большим боевым опытом?

Я не выдержал и засмеялся, хотя смех был больше нервный, нежели от непередаваемого веселья. Вэлка я прекрасно понимал, и как один из вариантов развития событий было отступление в Империю, где братья-боляре обязательно помогли бы пристроиться самому и позаботились бы о многочисленных боевых побратимах.

– Дружище, пока еще рано нас хоронить, давай этим уродам покажем, что такое настоящий флот, а не те великосветские придурки, которые отсиживаются по штабам.

– Что ты предлагаешь, кроме громких фраз?

– Давай по порядку, тем более от генерала тут интересный файл пришел – аналитика по нашим черным старателям и контрабандистам. Я успел глянуть и много чего интересного нашел.

– И что это нам дает?

– Неплохой шанс. Ну и для, так сказать, срыва всей этой возни подготовим еще один ход…

Истекли более четырех часов, которые не прошли в праздном времяпрепровождении. Аналитика, проработка деталей и многочисленных возможных расхождений. Когда план уже как-то начал вырисовываться и перешел в область раздачи указаний действующим лицам, Вэлк немного успокоился. Все строилось на одной простой вещи, которую я помнил еще с Земли: любые коррупционные закулисные махинации проводятся в тишине, оговариваются в отдельных кабинетах ресторанов, саунах. И больше всего в такой ситуации гешефтмахеры боятся утечек информации в средства массовой информации, причем не потому, что народ, население узнает об их делишках, нет, плевать они хотели на это быдло. А вот утечка информации о сделках возможным конкурентам, жаждущим тоже поживиться на этой теме, будет очень неприятна. А еще будет неприятнее, когда это все дойдет до «крыши», и та решит, что ее кинули; тут вариантов развития очень много, вплоть до смертельного отравления свинцом, до элементарного отжима бизнеса с множеством последствий и неподъемных компенсаций. Поэтому, пользуясь возможностями и связями дер Теранома, а также опосредовано подконтрольными Империи СМИ, была подготовлена мощнейшая информационная бомба, подрыв которой был должен произойти по моей отмашке. Естественно, доклад о всех этих событиях я отправил полковнику Моргу, акцентируя внимание, что на сцене появился некий игрок, способный и имеющий для этого все возможности, несмотря на внутренние разборки, обиды и вражду, максимально быстро погасить конфликты, объединить старшие драконовские кланы, организуя в единую военную силу. И тут дураком не надо быть, чтоб не увидеть ушки неведомых противников, которые из-за дефицита времени на анализ, принятие решения и его реализацию все-таки засветились. Да и события в высшем руководстве Республики просто так спускать нельзя. Уверен, что это отслеживается и анализируется, но от меня все равно был отправлен крик о помощи на почве столкновения «крыш» и предложение рассмотреть возможность информационного и финансового участия в провокации одного из Великих Домов Империи. Уж слишком резво все закрутилось, без обильной финансовой смазки извне такое невозможно: у местных после потери большого числа систем и фактического развала банковской системы таких свободных денег просто не было по определению.

Ну и на крайний случай попросил организовать резервный канал экстренной эвакуации верных офицеров флота и членов их семей, если начнется внутренний конфликт или массовые аресты.

В общем, пусть имперцы тоже подтягиваются, но как быстро это будет сделано, я мог только гадать.

К моему удивлению, ответ от Морга пришел очень быстро.

«Пока фактических доказательств для оперирования в политической плоскости Республики официальными методами не достаточно, есть только косвенные. Ваши действия и предположения считаем полностью оправданными. Канал эвакуации – в нескольких вариантах уже давно готов. Тем, кто уйдет с вами, после проверки гарантируется сохранение званий и должностей во флоте Империи. Дополнительные данные по району системы Орка направляю. Есть косвенные данные об оперировании в районе группы дальней разведки Конфедерации Таран-Хо под легендой черных старателей. Основная задача, предположительно, поиск древних артефактов и анализ фактов драконовского нашествия. В свете последних событий от вашего имени руководству Конфедерации был направлен запрос о переподчинении группы непосредственно вам».

«Ого! – присвистнул я про себя, – А тут не все так просто». Значит, эскадра имперцев, возня вокруг этой системы – все элементы одного какого-то глобального плана. Наверное, если б драконы сюда не приперлись, то и помощи не было бы. Ох, куда же это я влез. Возможно, активные телодвижения республиканских олигархов и сенаторов являются частью этой большой игры за контроль чего-то в этой системе.

Ну вывод один – то, что в системе Орка все ищут, еще не нашли, раз так долго тут крутятся различные разведчики и поисковики и, даже несмотря на захват драконами, все еще в поисках, хоть и на нелегальном положении. Значит, до стабилизации ситуации меня имперцы сливать не будут.

«Ладно, посмотрим, что прислал Морг».

В общем, почти то же самое, что и дер Тераном, но чуть шире аналитика, больше информации по фигурантам, каналам финансирования, но все как-то обще. Больше напоминает пристальный взгляд издалека. Они это понимают, поэтому и решили привлечь конфедератов, которые находятся в самом центре событий и, как оказалось, опережают всех на пару шагов.

Пока не было дополнительной информации, мы тщательно искали следы присутствия объединенной эскадры противника. Чтобы как-то разрядить обстановку, окружным путем послал генералу тори Ансельму просьбу сымитировать серьезные повреждения двух линкоров, аккуратно их вывести из боя и, используя их как приманку, приготовиться для удара с тыла. Соответственно видя, что имперцы серьезно отгребли при штурме системы, накал страстей на нашей новой трофейной эскадре должен упасть, и мы чуть-чуть, но выиграем время.

Через пару напряженных часов почти одновременно пришли два сообщения абсолютно от разных абонентов, находящихся друг от друга на гигантском расстоянии, но они дополняли друг друга, и наконец-то появилась хоть какая-то определенность.

Первое было от группы поисковиков, которые, возглавляемые моим сержантом, наконец-то нашли пресловутых черных старателей. Их скрытую базу разыскали именно в том районе астероидного облака, который был определен еще два года назад аналитиками департамента полиции как самый наиболее вероятный для базы контрабандистов. Потом началась война, и там уже никто ничего не искал – не до этого было, но базы старателей-контрабандистов-то остались. Походя, флотские разведчики наткнулись на места базирования еще пяти крупных групп нелегалов, причем две из них были качественно зачищены. И судя по состоянию трупов, это случилось недавно, не более суток назад, и явно постарались драконы, тут их почерк ни с чем не спутаешь. Вот еще одно доказательство наличия в облаке противника, но опять же не железобетонное, а косвенное. Остальные – три уцелевшие группы – были идентифицированы по картотекам госбезопасности и материалам, переданным имперцами, но сержант не знал, что дальше делать, и запрашивал инструкции. На контакт со старателями разведчики пока не пошли, наблюдали издалека, задействовав все средства маскировки.

Я, прочитав сообщение, отбил ответ, так как мы общались фактически офлайн, короткими сообщениями.

«Сержант, что скажешь о мерах по маскировке старателей и о том, какие именно драконы зачистили базы двух других групп. Поисковики, штурмовики, абордажники. Интересует возможность того, что кто-то из выживших сотрудничает с противником и нас там ожидает ловушка, либо слив информации противнику. Ищите любые доказательства и противоречия».

Сержант отстучался, что задание понял, а я начал изучать второе сообщение, пришедшее по имперским каналам от полковника Морга. Хотя это был больше репост послания от руководства Конфедерации Таран-Хо. В двух словах: да, есть группа разведки, работающая в системе Орка под видом черных старателей. Руководит полковник Аркин ден Алгоро, по легенде – капитан Гронтон, глава бригады свободных старателей, половину которых составляют залегендированные офицеры стратегической разведки Святого Престола Конфедерации Таран-Хо. Как я знал, эти ребята могли нагибать и прогибать под свои нужды любые структуры конфедерации, но отчитывались только лично перед владыкой. И то, что нам их слили, говорит о серьезности положения. И как слили – дали команду на вхождение в спецгруппу полковника Мелана на правах обособленного подразделения, при этом был четкий приказ при необходимости поделиться любой имеющейся информацией. Ого, и что здесь вообще происходит-то?

Дальняя разведка конфедератов в астероидном облаке ищет артефакты Ушедших, тут же драконы и их хозяева, имперцы и, как мальчики для битья, ничего не знающие республиканцы. Еще тот винегрет.

Запрос сержанту:

«Установить контакт с бригадой капитана Гронтона».

«Уже установили. Они нас обнаружили и сами вышли на контакт. Попросили связать с полковником Меланом. Мое мнение – не те, за кого себя выдают, у простых старателей нет таких комплексов радиоэлектронной маскировки. Но демонстративно ведут себя миролюбиво и дружелюбно».

«Вас понял. Выдвигаемся к вам. Обеспечить прикрытие. Конец связи».

«Вас понял».

Пока мы готовились, пришел доклад от «Ушастика», команда которого осторожно потрошила обломки легких крейсеров драконов.

«Обломки настоящие. Ярко выраженные следы от столкновения с астероидами. Судовые системы выведены из строя, вся возможная информация о курсе, системе отправления, составе эскадры уничтожена при эвакуации экипажа, согласно установленному протоколу. Восстановление невозможно. Корабли принадлежат разным кланам – один Ротолло, второй Генко. Внутри облака зафиксировано два энергетических всплеска, характерных для взрыва реактора корабля класса тяжелый крейсер, кратковременное включение радаров и использование мощных противометеоритных систем. По сообщению «Ловкача», по вектору С-23 облака, вероятно, обнаружено применение системы радиоэлектронной маскировки эскадренного типа, которую могут реализовать минимум три корабля класса «Ловкач» 3-го или 4-го поколения. По нашим данным, кораблей такого класса у драконовских кланов, находящихся в данном секторе, быть не может. Запрос с «Ловкача» о разрешении передачи данной информации на сводную эскадру тори Ансельма и в штаб обороны сектора Имперских космических сил».

«Отправку информации пока запрещаю. Подготовить информационный пакет, который будет передан при очередном сеансе связи с эскадрой тори Ансельма. Скрытно, насколько возможно, изучить конфигурацию системы маскировки, попробовать ее идентифицировать и разработать возможный алгоритм для полной или временной деактивации. «Ушастику» и «Любимчику» продолжать поиск, учитывая полученную информацию».

Вот еще одна головоломка, поэтому, чуть задержав отбытие на встречу с разведчиками Конфедерации, снова вернулся на мостик к Вэлку.

– Ну что, Максо, все интереснее и интереснее? – спросил озабоченный подполковник, уже тоже изучивший доклад «Ушастика». При этом на голографическом экране была открыта карта облака и отдельно крупным планом злополучный вектор С-23.

В любом таком облаке были области высокой плотности астероидов, пыли, а были так называемые норы и полости, где всего этого почти не было или имелось, но с минимальной концентрацией. Именно через такие норы в облако заходили транспорты для загрузки добытых полезных ископаемых и проходили вглубь, где прятались обогатительные фабрики и перевалочные базы старателей. Где эти норы были природного происхождения, где постарались люди, вычищая проходы в нужных местах, но их схема и особенно схема внутренних проходов была именно секретной фишкой старателей, которую они старались никому не рассказывать, а то, что всем известно, было изучено на основании поверхностного анализа с помощью дальнобойных радаров. Естественно, это касалось внешних областей, и глубже пяти сотен километров никто ничего рассмотреть не мог. Дальше было царство старателей и контрабандистов.

Драконы перекрыли маскировочными полями как раз одну из таких нор, через которую могли выйти в ряд несколько линкоров. Естественно, нужна доразведка и необходимо выяснить, как они сумели пройти внутри облака крупной эскадрой.

До прихода трофейной эскадры оставалось всего двенадцать часов, а у нас до сих пор была только косвенная информация о противнике.

Тори Ансельм это тоже понимал, и от него пришел запрос с одной фразой: «Ну что там у вас?»

Я ответил и переслал ему доклад «Любимчика» с рекомендацией там у них тоже осмотреться по сторонам, вдруг где еще затаились сюрпризы.

Вроде как особого ничего не было, и, наконец-то погрузившись в разведывательно-десантный катер, я, в сопровождении трех бойцов и нашего республиканского десанта и еще трех имперцев, лично закрепленных за мной Родионом Невзоровым, отправился на встречу с разведчиками Конфедерации Таран-Хо.

Мы так потратили еще два часа, пока добрались до нужного сектора, где завис фактически однотипный катер, на котором засела группа Сержанта и рядышком примостился типичный небольшой геологоразведывательный бот старателей. Оба корабля профессионально прятались в тени огромного астероида, и, поморгав друг другу посадочными огнями, мы осторожно подошли к ним.

Потом был короткий прыжок в скафандрах на обшивку старателя, быстрый проход через двухместную шлюзовую камеру, и я внутри. В принципе обстановка стандартная – небольшая рубка на двух пилотов, кают-компания, скрытый санузел и несколько спальных мест. Все это мне чем-то напомнило земной плацкартный вагон – такие же откидные кровати и никакого интима.

Тут нас уже ждал Сержант с бойцом, упакованные по максимальному варианту защиты, и два человека в простеньких и весьма потрепанных скафандрах, с густой растительностью на лице – у старателей не всегда была возможность мыться и следить за собой, учитывая общий дефицит жизненно необходимых ресурсов.

Старшего я сразу определил – тем более конфедераты сбросили фото своего агента, ну и его помощника, который тоже имелся в наличии. Серьезные дядьки, с напряженными взглядами матерых головорезов. Но они, увидев, кто к ним прибыл, и, оценив мое сопровождение, сделали для себя выводы и уже не тянулись к своему оружию, понимая, что это ничего не решит в таком окружении. Еще бы: кентарийские штурмовики и имперские десантники из элитной штурмовой бригады.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга, после чего я спросил:

– Полковник Аркин ден Алгоро, капитан Урсуло ден Гена?

Услышав свои настоящие звания и имена, они успокоились, понимая, что такую информацию я мог получить только с самого верха их организации.

– Полковник Мелан?

– Так точно, лэры. Времени у нас очень мало.

Старший кивнул головой и проговорил:

– Мы получили команду прибыть в ваше распоряжение в полном составе и обеспечить выполнение вашей миссии. Мы ждем приказов и готовы поделиться всей имеющейся информацией.

– Хорошо. Тогда вы должны догадываться, что мы тут ищем.

– Четырнадцать линкоров и около ста двадцати вымпелов более низких классов.

– Верно.

Пара секунд, и над столом, который обычно использовался для приема пищи, загорелась голографическая схема облака, где были обозначены проходы, норы, полости и главное, как и куда прошли корабли драконов. Большая часть, обозначенная красными точками, сосредоточилась в четырех основных норах, обращенных к штурмуемой эскадрой тори Ансельма, планете и к идущему якобы трофейному флоту.

Я не выдержал и присвистнул – это именно то, что мы искали. Но вот часть огоньков была расположена внутри облака рядом с обозначенным голубой меткой объектом.

– Это что?

Теперь удивился мой собеседник.

– А вам не сказали?

– Артефакт?

Он кивнул головой.

Я повернул голову и глянул на сержанта, который и так уже все понял, услышав звания «старателей» и увидев карту и, главное, поняв, что после слова «артефакт» нужно закрывать уши и валить подальше.

– На обшивку, – коротко скомандовал мой давний соратник, и бойцы, не пререкаясь, быстро покинули помещение.

– Да, говорили, но без подробностей. Что там болтается?

– Гиперпространственный маяк, ремонтный док и два корабля.

– Ого. И какого они делают в облаке?

– Видимо, тут что-то случилось, и при отступлении Ушедшие затащили их сюда на сохранение. Корабли имеют следы боевых повреждений.

– И что вы там накопали?

– Да ничего особенного. Там запущена автоматическая охрана, и корабли и системы дока и маяка расстреливают все, что не ответит на запрос. Вот мы уже несколько лет и пытаемся вскрыть эту систему, попутно отваживая из этого района слишком любопытных старателей.

– Н-да, дела. Вот как тогда хвостатые сюда пролезли, да еще не на разведывательных кораблях, а затащили в облако линкоры?

– Вот поэтому мы и здесь. Сколько сами копали и анализировали, но вот такие пути и мы не знали. Значит, у драконов или у тех, кто над ними, были и карты и точные архивные данные об объекте Ушедших. Но не все…

Я, опустив голову и уже лихорадочно думая обо всем, подняв брови, глянул на второго собеседника.

– И?..

– Они тоже кодов не знают и, наверное, думали, что тут уже обесточенные железки, нагло поперли двумя тяжелыми крейсерами и пятью эсминцами, ну их всех и расстреляли. Они что-то там попробовали в ответ пальнуть, но защита опять отлично отработала. Вот они там и оставили два линкора, несколько легких кораблей, а основные силы направили к окраинам, так сказать, защищать главные входы в облако.

Я не выдержал и выматерился. Вот теперь все стало на свои места – драконы испугались того, что имперцы вернут систему и захватят технику Ушедших, поэтому и двинули сюда всеми силами, чтоб воспрепятствовать и утащить ценности. Поэтому-то такая нервозность в принятии решений, переходящая в панику и истерику, если так можно выразиться относительно управления космическими эскадрами.

Схему, в которой по моей просьбе была убрана синяя метка артефактов, я сразу же отправил на «Мирком» Вэлку, чтоб ознакомился, и переслал тори Ансельму, для информации.

Но в ответ мне пришла ответная новость: умники с «Ушастика» все-таки накопали кое-что на разбитых крейсерах драконов. Да, основная полетная информация была уничтожена, но во временной памяти, в кэше тактического экрана, голографический аналог которого расположен на центральном мостике «Миркома», нашли и точку входа в облако, и обозначения всех кораблей сводной эскадры драконов. И, что главное, обозначение идущей нашей трофейной эскадры, корабли которой на момент гибели крейсеров уже были отмаркированы как вражеские!

Вот все и сложилось. Там была новость и для тори Ансельма: линкоров было не четырнадцать, а двадцать два. Восемь отделились и ушли куда-то под прикрытием двух кораблей радиоэлектронной разведки в сторону атакованной планеты.

Надо срочно действовать. Поэтому Вэлку отправил сигнал: «Отправь дер Тераному сообщение, что пора раздавать награды».

Через час после отправки сигнала на многих информационных каналах Республики было резко прервано вещание и стали передавать экстренные новости о блестящей победе секретной объединенной рейдовой эскадры флота Республики и Империи, о плане по сталкиванию лбами драконов разных кланов, о фальшивых транспортах и захваченных линкорах. Тут же передавались кадры, на которых крейсера Вэлка атаковали корабли драконов, как десантники генерала Рода Невзора штурмом брали драконовские линкоры, о героическом подполье, которое в нужный момент фактически обездвижило корабли противника. Главное, часто мелькали имена Вэлка, имперцев, кадры боев, захваченных линкоров, которые впоследствии после быстрого ремонта были направлены в помощь эскадре имперского генерала тори Ансельма, уже фактически взломавшего оборону системы Орка. И в конце сюжета была добавлена ложка дегтя к огромной бочке меда – давалась информация о сенатской комиссии. Продажные политики, наплевав на все опасности, естественно, как закончилась стрельба, как стервятники бросилась арестовывать героев, быстренько ставя на руководящие посты своих людей, пытаясь таким образом оболгать и приписать себе все лавры победы.

Я мог только предполагать, что там началось в информационном пространстве Республики, но сам факт того, что в течение еще одного часа у всей драконовской системы пассивного и активного наблюдения за пространством сменились коды системы опознания «свой – чужой», говорил о том, что и здесь с большим интересом смотрят выпуски новостей.

Глава 11

Наверное, кажется, что при повествовании о таких эпических событиях, что происходили в окрестностях звездной системы Орка, нужно было красочно описывать красоты космоса, завораживающие виды разворачивающихся в боевые порядки эскадр, вспышки ядерных и плазменных зарядов, монолитную, молчаливую громаду астероидного облака, ощетинившегося рваными краями огромных каменных исполинов. Но нет, мне, если честно, до этого было как до Парижа пешком. Все эти красоты космоса отошли на дальний план, и в голове набатом тикал импровизированный таймер, отмеряющий катастрофически уходящее время.

Меня даже не отвлекали вонь и грязь старательского корабля, на котором, похоже, парково-хозяйственный день не проводился со времен его выхода из монтажного дока. Но при взгляде на своих собеседников что-то мне говорило, что это очередная картинка, которая должна была только подчеркивать образ шизанутых старателей и не стараться искать второе и третье дно, что как раз и было особым искусством профессионального разведчика – не выходить из образа. Ведь именно на мелочах, как правило, засыпаются, а тут по особому заданию работала элита разведки конфедерации Таран-Хо.

Я рассматривал карту, вертел ее, увеличивал масштаб в интересующих местах, попутно, если честно, восхищаясь детализацией и проработанностью. Явно ведь поработали профессиональные военные картографы.

– Хорошо, – после десяти минут работы с информацией я поднял голову и посмотрел на терпеливо стоящих рядом офицеров-разведчиков. – Судя по карте, драконы прошли по четырем основным крупным туннелям, которые, как я понял, были расчищены для захода крупнотоннажных транспортов. На военных картах и у нас и у противника этого нет. Поэтому сразу назревает серия вопросов…

– Слушаю, – кивнул старший из моих собеседников, нисколько не смутившись и не показывая гонор.

– Такие подробные карты только у вас или у всех старателей? Насколько я знаю, каждый старатель что найдет, накопает или получит дополнительную информацию – все сразу шифрует, и точно ни с кем не будет делиться.

– Такая подробная – только у нас. Мы по-тихому уже несколько лет по облаку гоняем картографические автоматические зонды. Простые старатели такого себе позволить не могут. Да и кентарийская госбезопасность и полицейское управление изучили верхние слои, где прятались контрабандисты, и глубже не лезли.

– Но драконы все-таки завели линкоры. Сюда, в облако… Значит, знали куда шли. Старые карты Ушедших, если они есть, вряд ли могли помочь – внутренний дрейф астероидов с таким количеством переменных трудно просчитать на столько тысячелетий вперед. Поэтому – если вы здесь так тщательно все копали, значит, либо у вас утечка, либо в облаке кто-то еще так тщательно работает или на драконов, или на тех, кто ими управляет, если вы понимаете, о чем я.

Мой собеседник задумался на мгновение, но видимо, этот вопрос и он отрабатывал и был готов ответить.

– Ну, если у нас утечка, то мы тут все покойники. Включая даже те силы, которые сейчас штурмуют оборонительные укрепления планеты.

– Согласен.

– По второму варианту – в течение последних лет странным образом пропали несколько десятков старательских бригад.

– Ну, у вас тут в облаке это обычное явление.

– Да режут друг друга, но в пределах разумного, на нас пытались гавкать, но заставили уважать. Есть определенная статистика, и эти события по количеству далеко выходят за средние показатели.

– Корреляцию проводили?

– Да. По районам, по времени, по возможным пересечениям с другими группами. Все на уровне предположений – если б начали глубже копать, то сразу были бы заподозрены в сотрудничестве с силовыми ведомствами.

– Результаты расследования?

– Работали вахтами несколько групп. Доставлялись транспортами контрабандистов.

– Выдавали себя за старателей или ученых, а реально занимались левыми делами, не имеющими отношения ни к контрабанде, ни к добыче полезных ископаемых?

– Да. Во многих случаях либо наемники, либо военные. Отличались подготовкой, слаженностью, дорогим оборудованием.

– Зонды?

– Несколько раз фиксировали применение картографических зондов.

– Идентифицировали?

– Многих – да. Имперцы, проследили связь с некоторыми Великими Домами.

– Бартоньелла?

Он чуть удивленно кивнул головой.

«Эти пакостники и здесь побывали».

– Имперская госбезопасность, кентарийцы, но не госструктуры, а разведчики одного из холдингов.

– Сенатор Мальдерка?

И опять согласительный кивок.

– Это все?

– Нет, было несколько неопознанных групп, работали вообще автономно. Обнаружили случайно, когда они умудрились взломать управление несколькими нашими «пробками».

– «Пробками»?

– Крупный астероид. В нем вырезаются полости и маскируются реактор, двигатели и система автономного управления. Такими импровизированными кораблями мы закрываем основные проходы, где могут пройти неопознанные корабли. Когда нам нужно пройти, дается команда и «пробки» просто расходятся в стороны и позже снова возвращаются на свои места. В случае нападения они могут становиться и импровизированными минами или брандерами.

– Хорошее изобретение.

– Это не мы, Ушедшие придумали.

– Ушедшие? И много таких пробок Ушедших вы нашли?

– Шесть штук. В основном ими мы и занимаемся.

– А док и корабли?

– Да про них многие, кому положено, знают. Лет двести пытаются взломать систему защиты, но технологии Ушедших слишком превосходят наш уровень. А силой – потеряем много и в итоге получим запуск механизма самоликвидации, как на всех других кораблях и объектах Ушедших.

– Но драконы полезли. Вы мониторите, что они там делают?

– Да. Был обмен информацией с объектами, достаточно длительный, после чего вроде как была снята защита, но чуть позже подошедшие корабли драконов были расстреляны.

– Такое было раньше?

– В том то и дело, что нет. Тут у драконов или у тех, кто за ними стоит, явно есть инсайдерская информация, но что-то там не срослось. То ли коды не совпали, то ли еще что-то, но объект Ушедших снова запустил все системы защиты.

– Хорошо. Это понятно. Тут нужно будет потом создавать совместную комиссию спецслужб и разбираться, но это уже не мое дело, пусть там наверху разбираются. Вопрос в другом, насколько у драконов подробные карты, отличаются ли они детализацией от вашей.

– Если перефразировать, то есть ли в облаке проходы, которые не известны драконам, чтоб незаметно подвести корабли?

– Да. Легкие корабли. Сюда пихать линкоры могут только либо идиоты, либо существа уж очень уверенные в себе.

– Вопрос хороший…

– Вы же проводили анализ передвижений в облаке и легких сил противника. И наверняка есть проходы, которые перекрыты вашими «пробками».

– Сбор информации идет. И по первичному анализу драконы, скажем так, пользуются основными магистралями. Они перехватили управление несколькими крупными «пробками», про которые и так все знали, и сконцентрировали все ударные силы по четырем основным выходам, расчищенным для заходов тяжелых транспортов.

– А мелкие, для крейсеров и эсминцев?

– Пять-шесть, больше они не задействовали, – и тут же показал на схеме места концентрации легких сил драконов.

Я замолчал на несколько минут, переваривая полученную информацию.

– Значит так, раз вас подчинили непосредственно мне, то давайте работать.

– Я весь во внимании, – так же спокойно и с достоинством ответил разведчик конфедератов.

– Судя по схеме, у вас организована обширная сеть пассивных станций наблюдения.

Он кивнул головой.

– Наладить канал передачи информации на наш корабль радиоэлектронной разведки…

– «Ушастик»… хорошо сделаем.

Я удивленно поднял брови.

– Ну, так это ваш корабль, мы его уже давно зафиксировали.

Сильно удивившись, спросил:

– Он что, так виден?

Тут мой собеседник в первый раз улыбнулся.

– Нет. Не расстраивайтесь. Пару раз зафиксировали маскировочные поля, по конфигурации и особенностям настройки, частотам предположили, что это «Ушастик», а тут и вы появились.

– Хорошо, успокоили. Далее, ведь у вас есть не только станции наблюдения, наверное, где-то заготовили термоядерные подарки на непредвиденные случаи?

Опять хитрый взгляд и улыбка.

– Есть немного.

– Количество, характеристики, места расположения, возможность транспортировки – тоже через «Ушастика», передать на «Мирком». Дальше, данные по всем «пробкам». Будем думать, как все это эффективнее применить.

Увидев, как мой собеседник озабоченно поджал губы, показывая, как ему все это не нравится, я поспешил ему пояснить:

– Полковник, я понимаю, что это все результаты вашего многолетнего труда. Но ситуация такова, что если мы проиграем, то все это будет никому не нужным и рано или поздно противник вас всех начнет зачищать. Вы же кадровый военный, должны понимать.

– Да я понимаю.

– Ну и давайте без обид. Меня вон кентарийские власти в предатели записали и выслали сенатскую комиссию, чтоб по-быстрому арестовать и, наверное, казнить, несмотря на то, что все мои действия санкционированы императором и согласованы с вашим высшим руководством. Теперь понимаете, какая тут каша намешана? Агенты влияния, предатели, саботажники… Причем сами говорили, куда тянутся нити. Так что давайте работать в команде.

Он чуть прищурился и кивнул головой в знак согласия.

– Понятно.

– И еще…

Он уже устало поднял на меня глаза:

– Слушаю.

– Драконы собрали здесь флот из разных кланов, практически выгребли все, что можно. Значит, уровень пилотирования не самый высокий…

Продолжать не стал, он понял.

– Вы хотите найти обломки какого-нибудь корабля и попытаться ознакомиться с картой облака, которая есть у драконов?

– Верно. Копайте, ищите, привлекайте моих десантников, но найдите. У противника серьезный перевес, и, если вляпаемся в открытое сражение, положим здесь весь флот.

– Хорошо, только ваших людей придется переодеть в наши скафандры старателей, а то если засветимся, копающиеся во внутренностях старатели это одно, а вот если это будут элитные кентарийские штурмовики или имперские десантники, то тут могут быть большие неприятности.

– Согласен, действуйте.

Через три часа я снова был на «Миркоме». Задержаться, смотаться поближе к драконовским кораблям и выглянуть из-за камушка одним глазком мне никто не позволил – охрана встала на дыбы. Никому не нужный, малоинформативный риск. Все. Быстро собрались, отошли от корабля старателей и так же осторожно вернулись на наш многострадальный крейсер.

Информации было слишком много, поэтому первым делом я уединился в комнате спецсвязи и оформил по всем правилам доклады по полученной информации от разведгруппы конфедератов, ну и, конечно, мои соображения.

Естественно, на слово я верить и не собирался и, по согласованию с Вэлком, по полученной карте туннелей несколько кораблей с усиленной системой маскировки отправились по оговоренным контрольным точкам, чтобы удостовериться в той информации, которую предоставили наши новые союзники.

Один доклад, с общей картиной, отправил дер Тераному, а вот через полковника Морга заслал целую поэму с описанием всей ситуации с артефактами Ушедших, с припиской, конечно, что, насколько это возможно, информация проверяется. Ну и, конечно, под моим личным шифром тактическую картину с размещением разведанных сил драконов в облаке отправил генералу тори Ансельму, чтоб тот знал, что мы тут накопали.

Прошло не более двадцати минут после отправки докладов, как система дважды пиликнула, информируя, что пришли ответы от обоих адресатов. И чуть позже еще раз подала звуковой сигнал о приходе третьего сообщения. Ну, прямо страсти переписки на сайте знакомств.

Первым открыл ответ тори Ансельма – он ближе и соответственно мог сообщить что-то интересное, от чего можно было бы сразу принимать оперативные решения. В принципе ничего особенного важного и нового: воюет, лупит крепости драконов, как я просил, отвел два типа «поврежденных» линкора в тыл и с помощью кораблей РЭБ (радиоэлектронной борьбы) прикрыл их, а заодно пошарил в стороне и после более тщательного анализа нашел притаившиеся в засаде восемь линкоров и около двадцати кораблей сопровождения, за что мне от него большой «гранд мерси» за идею. Пока сильно не рыпался и в рамках изначально разработанного плана, который, наверное, уже был известен противнику, устраивал демонстрационные пострелюшки с полуживыми крепостями в ожидании подхода нашей эскадры «оборотней в погонах».

Потом в порядке возрастания полномочий и власти расшифровал и открыл послание дер Теранома, и вот тут было много чего интересного.

После массированного вброса информации о блестящей победе, с видеозаписями с боевых постов, с кадрами заваленных трупами драконов отсеков захваченных линкоров, с почти поминутной раскладкой, кто, когда и как действовал, где четко прослеживалось, кто реальный герой, а кто потом примазался, в информационном пространстве Кентарийской Республики поднялась настоящая волна. Даже не волна, а цунами такой мощности, что закачалось само здание правительства и сената.

По качеству подачи и полноте информации всем было ясно, что это настоящая сенсация, которую ждало все население Республики, истинная победа в череде кровавых провалов и потерь. И вторая новость о сенатской комиссии, которая сразу примчалась арестовывать и отстранять героев, и расставлять на ключевые должности своих людей, чтоб потом при освобождении Орки прибрать к рукам все, что плохо лежит, вызвала волну негодования.

Генерал дер Тераном в данной ситуации превзошел сам себя. Такого эффекта он сам и не ожидал. На сенатский комитет, который снова возглавлял якобы «очистивший свое честное имя» сенатор Мальдерка, посыпались угрозы, запросы и просто куча сообщений от разгневанных граждан, общественных организаций и трудовых коллективов оборонных предприятий. В штурмовых частях и во флоте на фоне этих новостей началось неприятное брожение, которое было взято под контроль и тут же направлено в нужную сторону.

Дер Тераном же вышел из подполья и через свою пресс-службу выдал сообщение о раскрытии крупной сети агентов и агентов влияния противника, которые чуть ли не прямо со служебных совещаний сливали информацию противнику. И тут же предоставлялись доказательства, против которых даже монстры республиканской политики не решались идти, чтоб окончательно не запачкаться. Группа поддержки сенатора Мальдерки таяла как снег на горячей сковородке. Налицо разворачивался фактически государственный переворот, который был поддержан и гражданским населением, и военными. Но был один большой минус в этой ситуации – волна волной, но из-за этого штаб флота был парализован, и отправить соответствующие распоряжения эскадре, которая согласно последней директиве шла фактически в режиме полного радиомолчания, не успели. Или специально не захотели, тянули время, и что-то в данной ситуации генерал не мог.

Поэтому то, что происходило сейчас в Республике, пока никак не могло повлиять на ситуацию, сложившуюся на подходящей к системе Орка эскадре, которая все еще выдавала опознавательные сигналы драконовских кланов и перла в ловушку, не слушая никого со стороны. Все каналы дальней связи контролировались ставленниками сенатской комиссии. Решение о смене власти само напрашивалось, но оно шло наперекор флотским правилам и традициям, поэтому прежде чем что-то предпринимать, нужно будет посоветоваться с Вэлком.

Закрыв сообщение от дер Теранома, достал Имперскую Офицерскую Рату и с ее помощью открыл сообщение от полковника Морга, но как оказалось, что тут все еще круче – послание было из Канцелярии императора. И это не говорило, а буквально орало с визгом и привываниями о том, что наши местечковые игры закончились и что начинается большая политика, раз на арену выползли такие мастодонты власти.

В двух словах если выразить, то послание было следующим: «Победи. Максимальные полномочия. Не дай артефактам уйти на сторону. Тонна благодарностей заготовлена. В противном случае галактика большая, но наши руки еще длиннее».

Небольшая приписка от Морга, что я все-таки официально гвардеец императора и имею некоторые особенные полномочия, про которые не стоит забывать.

Ладно, скопировав расшифрованное сообщение от дер Теранома на свой носитель, я покинул комнату связи и позвал Вэлка, у которого все зудело в предвкушении новостей. После изучения полученной информации он долго смотрел в пустоту, раскладывая по полочкам все, что произошло, и, наконец-то уразумев, уставился на меня:

– И что мы с этим всем будем делать, а, Максо? Утечка и вся эта новостная шумиха твоих рук дело?

– Наша с дер Тераномом. А как нам было расшевелить всю эту банду и заставить отклониться от основного плана, раз его уже все знают. Если уж после такого слива эти идиоты на линкорах не поменяют транспондеры и не выйдут из режима «Мы драконы, мы свои драконы», то тут уже ничего не поделаешь.

– И что?

– Сам видишь, штаб парализован. Там пока контрразведка работает, народ не озаботился послать нам сообщение и известить обо всем случившемся. Или специально где-то отключили ретранслятор дальней связи. Хорошо, что мы на этот случай пользуемся имперским каналом связи, про который наши местные заговорщики не знают или не могут просто поставить под контроль.

– Тогда что нам делать? Эскадра через два часа уже будет в зоне местной тактической связи. И мы не сможем просто так сместить полковников и адмиралов, приказы о назначении которых были оформлены по всем правилам и подтверждены директивами из генштаба.

– Все просто – запишем обращение и протранслируем новостные ролики из столицы. Ты выступишь как гарант правды и реальный авторитет.

Вэлк, который под шумок набулькал бокал дорогого вина и сидел в своем кресле и смаковал изумительный букет, не ответил, а, сделав глоток, запрокинул голову, смотря в потолок. Так продолжалось несколько секунд. Снова опустив голову и посмотрев мне в глаза, он заговорил усталым голосом:

– Максо, я хоть и полковник, но реально всего лишь командир легкой бригады, которая раздергана и, по сути, не представляет реальной силы по сравнению с нашими линкорами.

– И что? Авторитет у тебя немаленький.

– Не получится.

– Почему?

– Ой, десант, все вам разжёвывать нужно. У меня недостаточный статус, чтоб поднимать волну недовольства на эскадре и все подводить к смещению нескольких старших командиров.

– И?..

– Имперцев слушать не будут, остаешься только ты.

– Уверен? – я с некоторой злостью в голосе спросил его.

– Уверен. После недавних событий только идиоты не знают, что ты болярин и у тебя куча друзей в Империи, которые за тебя порвут любого. И то, что реально всю операцию именно ты разработал, а не отдел тактического планирования, тоже многие знают. Поэтому авторитет подполковника Мелана намного выше, чем полковника Вэлка. И все и так понимают, что даже если тебя не послушают, то имперцы сразу отвалят, потому что и так видно, что с новым пополнением прибыли чуть ли не одни боляре, причем не зелень, а матерые ветераны. Поэтому за тобой реальная сила, что бы ты ни говорил и как бы ни прятался то в моей тени, то в тени тори Ансельма или этого отмороженного на всю голову десантника Рода Невзора.

Я-то и так понимал что он прав. Но вбитая еще на Земле, в той армии, привычка отлынивать от всякой ненужной ответственности была уже на генетическом уровне. В бою за своих подчиненных, за их жизни я всегда брал ответственность, а вот в таких политических игрищах всегда старался слиться и оставаться в сторонке, а то вдруг благодарность накроет со всеми последствиями.

Но тут был точно не тот случай. Надо действительно воспользоваться последним аргументом – моим авторитетом, который реально был очень высок.

После минутного колебания я все же кивнул головой:

– Да ты прав, тут без вариантов. Надо записать видеообращение и по тактической связи разослать по всем нашим кораблям.

Через десять минут мы собрались на командном мостике и по американской системе устроили настоящее телешоу. У меня за спиной чуть на возвышении стояли Вэлк, несколько офицеров-тактиков, свободных от вахты, несколько моих штурмовиков, парочка матросов для массовки и три имперских десантника для поднятия статуса. Времени и так оставалось очень мало, поэтому пришлось на ходу импровизировать.

– Начали, – кивнул лейтенант, отвечающий за запись, монтаж и конечную сборку.

Я сделал небольшой шаг вперед, расправил плечи и пристально посмотрел в объектив камеры.

– Приветствую всех. Кто не знает, меня зовут подполковник Мелан, штурмовые войска Кентарийской Республики. Такое обращение является нарушением всех норм, правил и традиций ВКС Республики и только особые обстоятельства заставили и меня и моих соратников пойти на этот шаг. Обычно я не лез в политику и старался заниматься только тем, что у меня получается лучше всего – уничтожать противника и служить стране, которая стала для меня второй Родиной. Но именно сейчас, именно в системе Орка решается фактически судьба Республики. Либо мы победим и начнем отбивать одну систему за другой в этом секторе, либо наша группировка будет уничтожена во встречном сражении и не позже полугода новая волна драконовского нашествия перемолотит последние мобильные силы, нас начнут как насекомых травить, пока полностью не уничтожат, и все, что выжившим потом останется, это отходить до границ Империи. Но рано или поздно эта зараза пойдет дальше, и реально сейчас стоит вопрос о фактическом выживании людей как биологического обособленного вида.

Да, имперцы нам помогают, но у них самих такая же проблема, и все силы, что в такой ситуации они смогли выделить, сейчас сражаются в системе Орка, взламывая мощную оборону. Эта помощь не бесконечна и вдали от баз снабжения, от своих докерно-портовых средств, со временем боевой потенциал ограниченной группы сил Империи будет уменьшаться. Это понимаем мы, это понимает противник. С учетом того, что основные производственные мощности нашей промышленности в секторе военного кораблестроения уже давно находятся в захваченных системах, можно с высокой долей вероятности сказать – то, что у нас сейчас в строю, то и будет, и особых пополнений ждать не стоит. Финансовая система Республики фактически развалена, промышленность тоже, остались крохи от былого величия, поэтому перед нами ставилась задача малыми силами нанести противнику максимальный урон, что мы и сделали, так сказать, перевыполнив план. То, что нам удалось это фактически чудо, которое мы вместе с вами сумели сотворить. И с такой силой мы можем переломить ход военной кампании и отбить ключевые системы у противника. Но… есть одно неприятное и гадкое «но».

Когда инициативная группа из молодых офицеров флота, разведки, штурмовых войск, имперского десанта планировала эту операцию, мы прекрасно знали о существовании разветвленной разведсети противника. И о просто колоссальной утечке любой секретной и стратегической информации фактически напрямую к руководству противника. Поэтому-то виртуально взрывались и пропадали наши корабли, авианосцы, линкоры – мы, таким образом, их выводили из зоны наблюдения агентов противника и скрытно формировали ударный кулак. Это была одна из самых удачных операций по дезинформации противника разведкой и контрразведкой Республики.

Сначала отряд действовал в качестве рейдовой группы для борьбы с мобильными отрядами драконов, которые громили наши конвои, затем, накопив нужный объем информации, уже приступили к более глобальным операциям. Так же происходило с людьми – всех, кто ушел в эту группу, контрразведка тщательно проверила, и среди них не было предателей. Но как только мы захватили линкоры и нам срочно понадобилась помощь извне, к противнику сразу прошла утечка информации о силах, средствах, степени готовности.

Изначально наш план состоял в том, что на захваченных кораблях, с включенными транспондерами драконовского клана Ротолло мы входим в систему Орка в самый пик сражения и из тыла наносим удар и с малыми потерями захватываем систему. Так вот со всей ответственностью могу сказать, что наш план уже известен противнику. Они подготовились и ждут. А так как на захваченных линкорах сейчас собран весь цвет республиканских ВКС, то уничтожение эскадры станет смертельным ударом. Корабли можно построить, купить, захватить, угнать, а вот быстро подготовить и воспитать боевых офицеров и матросов, имеющих опыт, нереально. И никакая помощь со стороны ничего не исправит. При этом с эскадрой идет практически весь восьмой десантно-штурмовой корпус Империи, являющийся одной из элитных частей, и его потерю нам никто не простит.

Предоставление помощи было оговорено несколькими условиями, и одно из них – определенная автономность и всецелая поддержка со стороны высшей власти Республики ограниченного контингента войск Империи. В данной ситуации сенатский комитет пошел самым наглым образом против договоренностей, что должно вызвать неудовольствие императора, а после уничтожения по глупости командования ВКС республики элитных частей, возможно, и враждебность, вплоть до перекрытия границ и прекращения любой помощи.

Поэтому здесь мы, как могли, вычистились от вражеской агентуры, но вот в столице продажные олигархи, их марионетки-сенаторы, задвинутые на второстепенные должности генералы и полковники решили взять реванш, прислав сюда целую делегацию. Они, пользуясь быстро состряпанными приказами и директивами генштаба, нагло перехватили власть на эскадре, расставив на ключевые посты своих людей, взяв под жесткий контроль все средства связи и, что главное, отстранив от управления и арестовав реальных героев.

Изначально все, о чем я говорил, было на уровне предположений. Но, лично отправившись в разведывательный рейд, мы нашли доказательства, что нас предали и эскадра идет в ловушку. Несмотря на то, что мы столкнули лбами три мощнейших клана драконов, они как-то очень быстро замирились и согнали под систему Орка огромный флот, состоящий минимум из двадцати двух линкоров, восьми авианосцев и более чем из ста двадцати малых вымпелов. Все это сейчас притаилось и ждет нашего прихода, чтобы окончательно решить человеческий вопрос в этом секторе галактики. Доказательства… – я сделал паузу, как бы собираясь с мыслями, – мы нашли два легких крейсера разных кланов, которые пытались укрыться в астероидном облаке и в итоге просто развалились после столкновения. Они не были просто так покинуты – экипажи эвакуировались по всем правилам, уничтожив все данные бортовых журналов, информотеку, карты. Но драконы всегда были не самыми лучшими технарями и допустили некоторые ошибки. В итоге мы обнаружили резервные копии оперативной информации, где еще три дня назад уже был показан вектор входа нашей эскадры в систему и все корабли были помечены как вражеские, причем состав, количество, степени повреждения и огневая мощь уже были известны противнику. Возможно, это была ловушка и нам подсунули информационную пустышку, но откуда они могли еще три дня назад знать состав эскадры и пометить ее как вражескую? Такую информацию им могли предоставить только с самой эскадры, из подразделения, где все эти данные собираются, анализируются либо от нынешнего командования, которое ведет людей на убой. При этом все каналы связи находятся под жестким контролем именно у этих пришлых «героев».

Далее – состав сенатской комиссии. Буду без персоналий, но по информации контрразведки, с которой у нас всегда был резервный канал связи для таких случаев, все эти прибывшие идиоты, второстепенные технические сенаторы, которых прислали для веса и их потеря никак никого не заденет, из тех, кто реально наверху принимает решения. Быстро изберут новых и все, а этих, вероятно, уже списали. При этом на столичной планете начались мощные гонения на группу контрразведки во главе с генералом дер Тераномом, которая провела зачистку агентурной сети здесь у нас и активно занималась поисками агентов и персон влияния противника на столичных планетах. Множество офицеров было отстранено, арестовано, некоторым, особо активным в защите интересов Республики и информированным, устроили «несчастные случаи».

Единственным выходом для нас, чтобы хоть как-то изменить ситуацию, стал глобальный вброс информации в средства массовой информации о реальной победе объединенного флота и о нынешнем положении на нашей эскадре. Так как эти уроды контролируют средства связи, то вы ничего не знаете, но мы по каналам нашей разведки и по резервным имперским каналам получили достоверную информацию, которая сейчас будет предоставлена…

Я взял паузу, пока лейтенант вставлял в запись подборку из репортажей главных СМИ республики, где по всяким логотипам сразу было ясно, что это не просто видеозаписи, а настоящие новости. Это подтверждало множество скрытых электронных ключей, которые добавлялись в поток, чтобы устранить возможность фальсификации и подделки. Такой порядок вещей уже давно был введен во многих государствах и фиксировался в разных вариациях законов о СМИ. В данной ситуации нам это было абсолютно на руку и служило дополнительным штрихом в правдивости нашей позиции в этой страшной и тяжелой битве информационной войны.

Дождавшись кивка, что можно продолжать, я снова повернулся к камере.

– Такая вот ситуация сложилась на столичных планетах. Контрразведчики вышли из подполья, и началась кропотливая работа. Группа сенатора Мальдерка взята под плотный контроль, но, что самое страшное, генштаб ВКС парализован и несколько ретрансляторов заблокированы, команды на смену командования и отмену операции в таком вот виде просто не доходят. Счет времени идет уже на минуты. При этом, как оказалось, драконы тоже смотрят наши новости и через полчаса после информационного вброса поменяли все коды и шифры, а главное перенастроили систему распознавания «свой – чужой», что говорит о том, образно говоря, что они в курсе, что мы в курсе. Поэтому как офицер, как человек прошу прекратить выполнение приказов от пришедших со стороны мерзавцев, ведущих нашу эскадру на убой, в засаду. Мои полномочия как офицера ВКС Кентарийской Республики и как доверенного лица императора могут подтвердить все старшие офицеры ограниченного контингента вплоть до генерала тори Ансельма, присутствующего на одном из кораблей личного посланника-наблюдателя, старшего офицера гвардии императора. От республики – лично генерал дер Тераном и его офицеры в составе эскадры, которые еще перед началом операции получили соответствующие указания на случай внештатной ситуации, и, главное, присутствующие здесь офицеры, те, кто со мной прошел мясорубку Каомы и многие другие сражения. А остальных просто прошу довериться. Дайте мне, на хрен, разбить этих долбаных драконов и просто не мешайте! Трофеи, власть, прибыли будете потом делить сами, без меня, главное не мешайте! – Сделав паузу, как бы через силу добавил последнюю реплику: – И еще. Насколько я знаю, старшие гвардейцы императора – это его уши, руки, глаза, и они наделены полномочиями объявлять кого-то личным врагом императора. Так вот, те, кто пойдет за сенатскими тыловыми крысами и будет как бы соучастником гибели имперских военных, станут личными врагами императора, и это не будет иметь срока давности. Это совсем недавно для всех неверующих сообщил гвардеец императора, находящийся на эскадре.

В конце сообщения был подан код, который был чем-то вроде электронной подписи, исходящей с Имперской Офицерской Раты, которая все время у меня лежала в кармане, и это было очень серьезно. Такими вещами не шутят.

Глава 12

После того как сообщение смонтировали и прокрутили на большом экране на капитанском мостике, собравшийся народ несколько минут стоял молча, после чего Вэлк, который как самый главный на корабле мог себе позволить определенную долю фамильярности, проговорил:

– Да, Максо. Это, конечно, жестко, но пробирает до костей. Если ты соберешься баллотироваться в сенат, то я за тебя точно проголосую.

В согласие его слов многие офицеры закивали головами и чуть слышно что-то одобрительно забормотали.

– Хорошо. Кодируйте, отправляйте и сделайте приписку, что для подтверждения наших личностей готовы ответить на любые каверзные вопросы, ответы на которые могут знать только полковник Вэлк и подполковник Мелан. И укажите граничное время, допустим, в течение часа после передачи сообщений.

Остальное было делом техники. Имперцам Родиона Невзорова передали стандартным путем, пусть смотрят и анализируют, а вот для передачи на корабли и линкоры эскадры пришлось задействовать резервные каналы, даже местной, тактической связи. И тут как раз пригодились люди дер Теранома, которых он где мог натыкал на разные должности, чтоб присматривали за экипажами, а не только по одному-двум особистам, как положено по штату, которые нигде ничего не успевали.

И пока у нас был час времени, мы его решили потратить с максимальной пользой – для разработки коварного плана уничтожения группировки драконов, которые прятались в астероидном облаке.

Конфедераты, как профессиональные параноики, в своих расчетах рассматривали и такой вариант, когда кто-то попытается влезть в облако крупными силами. На этот случай они сумели на всех четырех крупных каналах разместить и замаскировать по две тяжелые противокорабельные торпеды с термоядерными зарядами и малыми ИИ (искусственными интеллектами) в системе наведения, которые по команде должны были уничтожить всех безумцев, сунувшихся в облако. Малые расстояния, большое количество мусора в принципе были важным фактором, который увеличивал вероятность поражения, но, тем не менее, торпеды были предусмотрены для целей не больше, чем «тяжелый крейсер». Кто ж думал, что найдутся идиоты, которые затащат сюда целое стадо линкоров.

Ошеломить, на время внести сумятицу – это да, но серьезные потери этими ловушками не нанесешь, но в план боя их можно было включить как дополнительный козырь. К тому же конфедераты дали нам данные по четырем, конечно, сильно загаженным мелкими астероидами, но вполне проходимым туннелям, где можно протащить даже тяжелые крейсера, причем все это прекрасно маскировалось и контролировалось десятком управляемых астероидов-пробок.

Как раз стали приходить доклады от наших мелких разведчиков в облаке, которые проверяли данные, полученные от конфедератов. В принципе – все верно. Были некоторые неточности, но все было в допустимых границах, и значит, с большой долей достоверности, в качестве объективной картины можно было принять полученные данные.

В принципе, тактический замысел противника был понятен. Драконы, построенные в боевые порядки, сконцентрировались в девяти крупных норах: в четырех – линкоры, тяжелые крейсера, авианосцы, в пяти, более мелких – собрались легкие корабли. Они готовились волнами вырваться из астероидного облака и ударить во фланг подходящей эскадре и, разгромив ее, ударить по кораблям, штурмующим планету. Чтобы корабли тори Ансельма не пришли на помощь, их свяжет боем отдельная группа в восемь линкоров, которая пряталась на основательном удалении. В итоге из-за численного и качественного превосходства драконы должны были по частям разгромить две наши эскадры. При этом еще играл роль фактор неожиданности – наше заблуждение о том, что драконы не в курсе, что корабли захвачены, мы сами без выстрелов подойдем поближе и будем уничтожены.

Я повернулся к связистам.

– Запрос конфедератам. Количество старателей, которых можно оповестить и задействовать в операции на добровольной основе, с последующим премированием. Количество кораблей и время для полной мобилизации. Мотивировать тем, что после уничтожения нашего флота драконы в облаке зачистят всех, без разбора.

– Принято, запрос пошел.

– Вэлк!

– Да, Максо.

– Подготовить к выгрузке все противокорабельные торпеды, обеспечить максимально простую систему наведения и возможность крепления на внешнюю обшивку катеров и кораблей старателей.

Друг и соратник на мгновение замер, потом поняв мою задумку, кивнул головой.

– А если агенты драконов или работающие под принуждением?

– Побоку. Точки сбора и загрузки раскидаем в труднодоступных областях, драконы просто не успеют туда сунуться. У нас преимущество в маневренности и наличии более полной и подробной карты. Если что, организуем засады и расстреляем по-тихому. Нам же проще бить по частям.

– Согласен. Сейчас загружу технарей.

Через несколько минут пришел ответ от командира отряда разведки конфедератов. Оказывается, они там тоже просчитали такое же решение и уже успели пообщаться со многими старателями, теми, кто остался в облаке и не горел желанием стать дичью, на которую потом будут охотиться драконы. Итог один: люди, для которых риск был нормальным делом, после жестокого уничтожения драконами нескольких бригад старателей в большинстве своем согласились поучаствовать в охоте на хвостатых уродов, тем более при поддержке элитных частей Империи и Республики, что давало серьезные шансы на победу.

В итоге мы быстро согласовали более двух десятков точек сбора, куда будут переброшены контейнеры с противокорабельными торпедами и общий план действий. По заключению, было принято решение о формировании Первой старательской добровольческой бригады под командованием капитана Гронтона.

На вопрос, зачем такой идиотизм со всякими громкими названиями и сложности, я ответил короткой фразой:

– А потом, как будем людям оформлять компенсации, премии, амнистии, лечение? А как бойцам бригады – намного проще. Если республиканцы будут против, то в Империи помогут, там жлобья и идиотов поменьше.

Пока было время, мы усиленно работали со схемой облака, координируя действия нашего маломерного «тюлькиного флота». Давали векторы входа и маршруты эскадрильям палубных торпедоносцев с уведенного нами из эскадры в самом начале этого представления авианосца, пришел прямой запрос по местной тактической связи.

– Кто? – Вэлк коротко спросил офицера-связиста.

– Линкор «Корнон». Запрос на связь личным кодом старпома полковника Орлонана.

– Хм, старина Старк.

– Знаешь его? – тут я влез в разговор, отвлекшись от схемы.

– Да, сокурсник.

– Нормальный? Адекват.

– Вполне. Свой человек, я на него и рассчитывал в первую очередь.

Тут уже я усмехнулся.

– Да? А если проверить протоколы связи? Может, найдем какое-нибудь сообщенице?

И ведь даже не смутился, паразит.

– У тебя свои связи, у меня свои, – и отвел глаза, чтоб не заржать.

То, что ситуация постепенно выпрямляется и начинает идти в нужное русло, уже стало понятно всем. По давней привычке мы как могли расставляли на игровой доске дополнительные маркеры, чтоб не упустить мгновенное изменение обстановки.

– Хорошо, включай.

На большом экране появился центральный мостик линкора, где стоял друган Вэлка в окружении флотских офицеров, штурмовиков контрабордажной команды и трех матросов, видимо для массовки. Даже по видеосвязи мы отдали друг другу честь.

– Прежде чем начать диалог, я хочу предупредить, что трансляция нашего разговора идет на остальные корабли эскадры.

– Правильно, не будем устраивать митинги. Ваше решение, полковник?

– Ответьте на два вопроса. Вы и полковник Вэлк.

– Проверка?

– Да, то, что вы не под контролем.

– Хорошо. Это правильная мера. Слушаю вас.

– Флотская академия. Кличка преподавателя по околопланетной навигации.

Вэлк усмехнулся.

– Махерсонов пончик.

– Принято. Кличка преподавателя по десантированию и ведению боевых действий на бескислородных планетах.

А вопрос-то весьма занятный. Тут голос подал я, так как этот курс был у нас, а флотские его проходили факультативно.

– У нас был майор Тараник, но он погиб, вытягивая двух курсантов. После него пришел капитан Волш, но он был настоящим бойцом-пустотником и в знак уважения ему не стали давать кличку. Что было со следующими потоками, я не знаю, может, что и прицепили к нему.

На экране было видно, как вперед вышел офицер-шурмовик со знаками различия капитана и с несколькими эмблемами ранений и наград.

– Все верно, лэр подполковник. Мы ему потом дали кличку Клещ. Вцепится и не отпустит, пока реально не освоишь предмет и не научишься выживать.

Я кивнул головой, в знак согласия.

– Ну что, игра-отгадайка пройдена? Начинаем работать, чтоб вышвырнуть хвостатых из этой системы?

– Так точно, лэр подполковник. Линкор «Корнон» готов к выполнению боевых задач.

– Хорошо. Кстати, что вы с «гостями» сделали? Вы же вроде старпомом числились.

Смешки и ухмылки на лицах офицеров, штурмовиков и матросов показали их отношение к прибывшим сенатским халявщикам и их прихвостням в погонах.

– Понятно. Только без самосуда, пусть потом контрразведка глубоко копает и решает, кого без скафандра на свежий космический воздух, а кого на рудники. Мы воины, а не палачи.

– Так точно, лэр подполковник…

Отключился. Потом посыпались доклады:

– Линкор «Оптома» с «отморозками Мелана»…

– Линкор «Тара», командование восстановлено…

– Линкор «Кинда». Готов к бою, ждем приказов.

И так много раз. Линкоры, крейсера, авианосцы, десантные транспорты, корабли обеспечения. Все докладывали о готовности воевать, как положено, а не лезть в ловушку.

После такого парада доверия Вэлк ехидно со своего капитанского насеста прокомментировал:

– Ну как, доволен? Как мы потом это все расхлебывать будем. Прецедент-то создан.

– Победителей не судят, а мертвые сраму не имут, – ответил я ему на русском.

– Переведи…

Я ему перевел со своего родного на кентарийский. Все, кто слышал, согласно закивали головами, воспринимая такие вот, обычные для нас мудрости как откровения и тайные знания болярского племени.

– Ладно. План на случай перехвата управления эскадрой у нас уже готов и согласован со штабом генерала тори Ансельма.

– Так точно, – ответил один из тактиков.

– Так, мне нужно десять минут, чтобы доложиться и получить свежие данные, – и в быстром темпе снова слинял в комнату связи.

Там, в тишине, бегло ознакомился с докладом контрразведки, в котором уже выдавалась реальная информация о том, что происходило на кораблях эскадры после поголовного просмотра экипажами моего послания.

В двух словах, как мы и рассчитывали, при негласной поддержке людей дер Теранома перехват власти произошел быстро и почти безболезненно. Гостей и их ставленников быстро изолировали, сопротивления практически не было, так как и они тоже успели ознакомиться с посланием и поняли, что игры закончились и в случае сопротивления их просто начнут убивать, а потом просто все спишут на потери при сражении.

В общем, теперь можно было и повоевать.

Вернувшись в зал, я кивнул Вэлку, что вроде как все нормально.

Пока согласно новой директиве эскадра чуть скорректировала курс и стала заходить в систему немного под другим вектором. Причем отряд линкоров стал забирать левее, больше с упором в сторону группы генерала тори Ансельма, а вот два, не самых боевых линкора, крейсера, эсминцы, артиллерийские платформы и, главное, авианосцы начали чуть отставать и прокладывать свой курс так, чтобы пройти поближе к астероидному облаку.

Группа десантных кораблей восьмого десантного корпуса Империи пошла по большой дуге за первой группой линкоров, чтоб чуть позже перейти в состав эскадры тори Ансельма. Нам они здесь, в астероидном облаке, были вообще не нужны, а попасть под внезапный залп торпедами из-за камня могли запросто, поэтому решили не рисковать столь ценными ресурсами. С ними ушли и приданные нам штурмовые части Республики по тем же соображениям.

Пошла информация, что драконы пытаются играть по старым правилам и сыплют директивами по старым шифровальным кодам, требуя изменить вектор входа в систему, так сказать, вернуться к группе легких судов и сопроводить ее, проходя в непосредственной близости от облака. Наши им тоже гнали какую-то пургу и шли, как положено, в сторону эскадры тори Ансельма.

Обстановка в тактическом зале «Миркома» медленно накалялась, все понимали, что именно сейчас начнется мясорубка. Все зависело от того, насколько хватит терпения у драконовского руководства и когда они поймут, что ситуация меняется, и начнут выползать из астероидного облака всем составом.

Основной упор делался на скоростные торпедоносцы с авианосцев, которые должны были бы первыми нанести массированный удар, поэтому все ждали момента выхода на оптимальную дистанцию сброса.

– Десять минут до точки сброса…

– Восемь минут…

– Доклад станций наблюдения, драконы начали движение.

Я смотрел на экран и, приняв решение, кивнул связисту.

– По эскадре циркулярно. Легким силам выход на максимальную скорость изменение вектора. Цель – точки выхода драконовских кораблей из облака. Залп первой волны противокорабельными торпедами с максимального расстояния. Если будут попадания в астероиды – не страшно. Основная задача залпа – увеличение количества обломков, ухудшение навигации в точках выхода драконов.

– Отправил.

– Хорошо. Сообщение командиру Добровольческой бригады старателей: «Подрыв сюрпризов по команде. После массированно использовать пробки, брандеры, затруднить внутреннюю навигацию противнику. Самим пока не лезть, ждать команды».

Пока получил подтверждение от конфедератов, эскадра вышла как раз в точку пуска палубной авиации. Сотни торпедоносцев стали вырываться из внутренностей авианосцев, строиться в боевые порядки и догонять идущие с небольшим отрывом крейсера и эсминцы, которые как заведенные лупили плазменными пушками и выстреливали свои торпеды в сторону проходов, откуда уже толпами лезли драконовские корабли.

Я смотрел на экран и в тишине тактической комнаты, на крейсере, который спрятался в глубине астероидного облака, мог только представить, что там творилось. К нам в режиме реального времени приходила только тактическая телеметрия, необходимости в видеопотоках как таковой не было, поэтому основным источником информации о происходящем на границе поля была только эта голографическая схема сражения.

Пока первая волна торпед дошла до края облака, оттуда уже успело выползти не менее сорока легких крейсеров и эсминцев, которые, заметив приближающуюся опасность, попытались организовать заградительный огонь. Но и тут свойства астероидного облака были на нашей стороне, ведь нет такой уж четкой границы – просто с расстоянием падает концентрация пыли и камней и уменьшается количество крупных астероидов. Поэтому эффективность огня была невысока – множество выстрелов просто сгорали в пылевых буранах, разнося на мелки куски всякий каменный мусор, который реально мешал точно стрелять. По той же причине они пока не могли дать полный ход – противометеоритные системы легких кораблей просто не справлялись с нагрузкой, и глупый приказ на всей скорости перехватить легкие силы людей вылился в несколько ослепительных вспышек от взрывов кораблей, которым не посчастливилось увернуться от крупных астероидов.

По данным систем наблюдения, на данный момент среди выползших из облака сорока вымпелов присутствовало штук десять тяжелых крейсеров. При этом полностью вышли из строя, так сказать, получив пробоины, не совместимые с жизнью, три легких крейсера и штук шесть просто потеряли ход, получив мощные пробоины. Но все равно оставшиеся тридцать штук были уже большой силой для нашего отряда, поэтому мне пришлось дать команду на подрыв зарядов, чтоб прекратить выход подкреплений.

В космосе взрывы не слышны и даже почти не видны, и мы все действо видели на тактической карте в виде красных шариков, которые возникали в боевых порядках драконов внутри облака. Что там реально творилось, мы могли только предполагать.

Термоядерные заряды, подорванные вблизи драконовских кораблей, не только жгли электронику, но раскалывали огромные глыбы астероидов и как тяжелой шрапнелью засыпали застывшие перед выходом суда. Возможностей наших средств наблюдения было недостаточно, чтобы полностью проанализировать обстановку внутри облака, но выход новых судов прекратился, да и вышедшие корабли, особенно те, что были сзади, получив свою порцию электромагнитного излучения, кто замирал, кто уходил в сторону, потеряв управление. И именно в этот момент до них дошла первая волна наших торпед. Да, их существенно проредил заградительный огонь, и теперь космическая пыль, мелкие астероиды и все то, что существенно мешает навигации, работало против нас. Множество торпед не долетело, но и того количества хватило, чтобы на тактическом экране больше половины меток вражеских кораблей просто погасли, а остальные в большинстве получили статус поврежденных.

Наш комбинированный удар имел ошеломительный и весьма длительный эффект. К тому моменту, когда на дистанцию уверенного поражения вышли многочисленные торпедоносцы, только штук восемь кораблей противника смогли открыть хоть какой-то огонь, и то имеющий больше заградительный характер, нежели прицельный.

– Команду на торпедоносцы – бить прицельно, торпеды экономить. Распределить цели. После полного уничтожения противника имеющим неиспользованные торпеды бортам попытаться проникнуть в порядки противника внутри облака и целенаправленно выбивать легкие корабли, которые пока наиболее опасны. Быть осторожными, навигация после всех этих взрывов сумасшедшая и непрогнозируемая. Вводить туда крейсера и эсминцы опасно, поэтому основную работу будут выполнять маломерные суда.

Несколько минут, и избиение было закончено – в выбранном секторе не осталось активных целей. Часть торпедоносцев отвернула в сторону авиаматок на дозаправку и снаряжение новыми торпедами, остальные, существенно сбросив скорость, стали осторожно просачиваться через каменные завалы к фактически закупоренной эскадре драконов.

– Всем внутри облака, атаковать. Цели – легкие и средние корабли противника. Тяжелые крейсера, авианосцы, линкоры пока не трогать. Не тратить зря торпеды.

Связист, быстро набирающий на клавиатуре сообщения, только кивнул головой, показывая, что все услышал и понял. Несколько секунд, и на моем мониторе появился текст сообщения, я его быстро проверил, завизировал своим кодом и дал разрешение на отправку.

Можно было представить, как в полной темноте, среди огромных астероидов, из тени вылезают многочисленные потрепанные кораблики старателей, с прикрепленными на обшивке транспортно-пусковыми контейнерами противокорабельных торпед. Только им известными путями они будут осторожно приближаться к ненавистным драконам и, на мгновение высунувшись из-за камня, пустив самонаводящуюся торпеду, тут же спрячутся, чтоб снова произвести пуск уже с другого места.

Я их прекрасно понимал – раньше у них не было ни средств в виде торпед, ни военной крыши в виде большой группы боевых крейсеров и линкоров, под защиту которых они могут удрать в случае если за ними начнется охота. Теперь они не жертвы. Теперь они сами превратились в охотников, в злопамятных хищников.

Через два часа боя, когда к границе облака мы смогли подтянуть и два приданных линкора, три артиллерийские платформы и пять тяжелых крейсеров, попытки прорваться по известным нам каналам прекратились по одной простой причине – каналы, или, как их тут называли, норы просто стали несудоходными. Неуправляемые обломки кораблей, огромные куски астероидов, сдвинутые со своих мест колоссальными термоядерными взрывами, полностью закупорили в облаке остатки драконовской эскадры. У нас потери, конечно, тоже были немаленькие, но они в основном касались маломерных судов, которые только и годились для полетов в этом месиве.

На связь вышел капитан Гронтон, вроде как командующий Добровольческой бригадой старателей.

– Все нормально, лэр полковник. Не волнуйтесь…

Я, честно сказать, немного был шокирован. Ранее четкий и выдержанный разведчик-конфедерат на экране выглядел как какой-то молодой парень. Глаза горели, и в них был виден тот особый блеск бесшабашности, который появляется только у настоящих победителей, вкусивших именно этот вкус, к которому стремятся все воины.

– Говори.

– Все нормально. В нашей зоне ответственности выбито до восьмидесяти процентов легких сил противника. Старатели как с цепи сорвались. Жгут драконов, и это уже превращается в особый вид спорта. Наверное, хотят рассчитаться за последний год, когда нас тут как насекомых давили.

– Понятно. Что по тяжелым вымпелам?

– Вам доклад?

– Давай своими словами.

– Хорошо. Три линкора сильно повреждены. Тяжелые крейсера – на ходу у них осталось шесть штук. Сбились в стаю в одном из карманов и всем скопом отстреливают все наши пуски. Выковыривать их будем долго. Нужны будут тяжелые торпеды.

– Понятно, но это чуть позже. Что по линкорам?

– Линкоры нам не по зубам, поэтому их не трогаем. Они пытаются маневрировать, но после того как в третьем туннеле двое столкнулись, вроде как замерли. Легкие крейсера и эсминцы выманивали и расстреливали, но теперь они поумнели и все попрятались под защиту линкоров. В основном достается от палубной авиации четырех крупных авианосцев, но и тут не все так плохо. Истребители и торпедоносцы у них скоростные, но не сильно маневренные. Среди камней старатели на своих медлительных, но очень маневренных корабликах их уничтожают десятками, особенно если собираются в небольшие боевые группы.

– Проблемы?

– Торпеды. Практически весь запас израсходован. Явно, конечно, что часть попрятали для перепродажи или для своих нужд в будущем, но я считаю, в данной ситуации на это нужно будет закрыть глаза. Даже с такими растратами эффект просто поразительный.

– Согласен. Транспорты уже на подходе. В течение часа можно будет провести доставку торпед. Точки те же?

– Большинство – да. Список я скину.

– Давай. Сейчас на подходе две эскадрильи штурмовиков-торпедоносцев, они вам помогут добивать тяжелые крейсера и потрепать линкоры. Обеспечьте доразведку целей, встречу, сопровождение и прикрытие на случай встречи с истребителями противника.

– Есть, лэр полковник, все сделаем.

После сеанса связи с предводителем старателей откинулся на спинку кресла и на несколько мгновений закрыл глаза, пытаясь хоть как-то расслабиться. Насколько флотские операции отличаются от наших десантно-диверсионных… Там налетел, пострелял, порубил, взорвал и ходу, а тут часами в жестком нервном напряжении приходится пялиться на голографическую схему, постоянно анализируя обстановку и принимая не всегда приятные решения, прекрасно понимая, что даже простой командой отправляешь на смерть тысячи человек.

И напряжение было просто дикое и никак не хотело отпускать. Тут точно нужна какая-нибудь химия, но я всегда был против этого: один раз попробуешь и потом не остановишься и рано или поздно под химией натворишь дел, за которые и потомкам будет стыдно.

Глаза закрыты, руки сжали подлокотники, но напряжение не отпускало, хотя мне всегда помогало переключение внимания. Попробуем. Я прислушался к звукам в тактическом центре крейсера. Вроде все так же, как и всегда, но атмосфера напряжения, которая устанавливается перед тяжелым и неравным боем, куда-то ушла. Теперь вокруг чувствовалась просто деловая обстановка, без нервов, метаний и истеричных команд. Сражение идет своим чередом, противник понес огромные потери, управление своими войсками не потеряно, достоверная и свежайшая разведывательная информация приходит регулярно, чего тут нервничать-то, вон для этого есть отцы-командиры – полковник Вэлк и его большой друг и собутыльник, отмороженный на всю голову, но везучий подполковник Мелан. Эта парочка не раз вытаскивала подчиненных из таких передряг, что теперь те, кто служил под их началом, даже как-то и не задумывались о трудностях. Противника больше и он сильнее? Хм. Придумаем что-то новое и разгромим. И все, им проще.

А вот нам с Вэлком всю эту нервотрепку и ответственность принятия решений приходится пропускать через себя, и естественно, это все негативно сказывается на здоровье. Пока не видно и не чувствуется, потому что все время на адреналине, но чуть позже, когда спадет горячка сражения, полезут болячки.

Бойцы это понимали и при случае старались не дергать по пустякам.

– Лэр, подполковник, – обратился ко мне лейтенант-связист.

Взяв себя в руки, я открыл глаза.

– Да.

– Вызов от генерала тори Ансельма.

Я согласно кивнул головой, и тут же на экране появился во всей красе подтянутый, в чистом, выглаженном мундире генерал, усталость которого выдавали лишь красные от недосыпа глаза.

– Здравствуй, Максим. Как у вас дела?

В принципе, в автоматическом режиме мы и так обменивались тактической информацией, но часто было просто необходимо человеческое общение, чтоб передать эмоции и, может быть, даже свое видение ситуации, какие-нибудь интуитивные размышления, именно то, на что не способны машины и где включается пресловутый человеческий фактор.

Я-то знал, что там произошла глобальная сшибка двух эскадр линкоров и что наши, под руководством имперского генерала, хорошо отпинали драконов, но вот глубже не копал, не было времени. Вэлк десять минут сказал, что все неплохо, и этого было достаточно.

– Да все легкие силы у драконов выбили. Три линкора качественно повредили, остальные заперты. После подрывов термоядерных фугасов там творится черт знает что. В общем, никакой навигации. Мы работаем исключительно маломерными судами. Хорошо себя показали старатели. Настоящую охоту устроили на драконов. Только и просят: «дайте нам еще торпед». Конечно, большей частью воруют для перепродажи, но учитывая флотские нормативы по расходу при поражении крейсера или эсминца, то налицо огромная экономия и большая эффективность использования такого класса вооружения.

– Линкоры из облака не вырвутся?

– Не думаю. Там сейчас такая каша, что любая навигация для крупнотоннажников невозможна. Если случится чудо и драконы просто свалят, оставив неповрежденным железо, то нам несколько лет понадобится, чтоб все вытащить.

– Большое кладбище?

– Фактически. Если и воспользуемся, то только после войны.

– Могут попробовать пойти напролом.

– Могут. Только то, что выползет, будет настолько побито, что его боевые возможности окажутся под большим вопросом, и в первую очередь это касается зенитной артиллерии и силовых полей несущего каркаса. Мы на всякий случай оставили два линкора и несколько артиллерийских платформ для усиления и два авианосца. Они периодически отстреливают подранков, что выползают из облака. Все остальное, что не задействовано, готовы отправить к вам. В общем, у нас все под контролем.

– Очень хорошо. Думаю, операция по блокированию основных сил драконов в облаке реализована. Поэтому, Максим, оставляй вместо себя Вэлка и перебирайся ко мне – сейчас самое главное тут начнется.

Я помялся с ответом. И не потому, что не хотел снова лезть к кому-то в подчинение. Нет, просто устал, и тянуло накатить грамм так пятьсот и свернуться калачиком и отоспаться. Но генерал показал себя мудрым руководителем и все сразу понял.

– Устал, князь?

– Есть немного.

– Чуть-чуть осталось. Главное дело мы сделали, теперь начнется рутина для середнячков – отбивать системы при минимальных мобильных силах противника.

– Да понятно. Как там у вас дела? Так мельком смотрел тактическую картину, но интересно от первого лица.

– Да все так же. Те восемь линкоров, про которые ты предупреждал, сразу полезли, как наши трофеи сменили курс, и пошли на сближение с моей эскадрой. А дальше обычные танцы, как по учебнику: «Эскадренный бой с противником при численном превосходстве» – мы их, они нас. Сконцентрировал огонь на паре самых активных, один взорвался, пошел на прорыв в образовавшуюся брешь. Пока они, как пьяные махерсоны, перестраивались, для качественного огневого усиления впихнул в ударную группу те два линкора, которые выдавал за поврежденные. На участке непосредственного контакта удалось достичь преимущества в боевом потенциале восемь к одному…

– Ну, при таком соотношении шансов не было.

– Так оно и получилось. В итоге у драконов два линкора в хлам, три повреждены и потеряли ход. Сейчас их потрошат ребята Родиона и ваши кентарийские отморозки. Остатки, три корабля, отошли к планете под прикрытие крепостей. Мы их вдогонку немного пощипали легкими силами, в итоге относительно целый и боеспособный только один, два других утратили боевые потенциалы до двадцати – тридцати процентов. Мы потеряли один линкор полностью, из тех, что отбили у драконов, и то только из-за того, что там что-то случилось не вовремя с реакторами, и он завис в самый ответственный момент. Его тупо расстреляли как неподвижную мишень. Очень похоже на диверсию. Там сейчас работает совместная комиссия нашей и вашей контрразведки. Ну и два сильно повредили, но это все лечится.

Я от захлестнувшего адреналина даже проснулся. Тут генерал тори Ансельм реально показал класс эскадренного боя. Потеряв один, не самый свежий линкор, раздолбали мощную драконовскую эскадру, ведь восемь линкоров это очень большая сила.

А вот насчет диверсии… это нужно точно выяснить и соответственно обыграть и против внешних и внутренних врагов.

– Дер Тераному сообщили о диверсии?

– Он и так знает. Парнишка очень ушлый и везде умудрился понатыкать своих мальчиков.

– Маякните ему, пусть по этому поводу поднимает волну против группы сенатора Мальдерка и тех, кто за ним стоит. Сейчас там именно та ситуация, когда доказательства никому не нужны. Даже если это просто технический сбой, то нужно найти «доказательства», что это дело рук сенатора.

Генерал, тоже мастер интриг и поединков, пристально, с легкой усмешкой смотрел на меня.

– Хочешь добить Бартоньелла? – сразу понял он, куда все идет.

Теперь я смотрел ему в глаза, но не как подполковник, а как князь и истинный болярин, то есть русский с планеты Земля.

– Именно после старта их корабля Земля была уничтожена. Мне нужны ответы, какого хрена они там реально делали и как связаны с повелителями драконов. Есть вещи, которые не имеют срока давности, – ответил ему на чистом русском.

Генерал теперь с легкой оторопью смотрел мне в глаза с экрана большого монитора и через пару мгновений, наклонив голову в легком поклоне, как младший к старшему, проговорил, тоже на русском:

– Князь, для меня будет большой честью, если вы посетите мой корабль.

Глава 13

Прошло более десяти часов, как закончилось эскадренное сражение в системе Орка и побитые корабли драконов отступили под прикрытие потрепанных при долговременном штурме орбитальных крепостей. За это время в астероидном облаке происходили не менее эпохальные события – резня в полной темноте, среди молчаливых холодных камней. Драконовские легкие силы в большинстве своем были уничтожены в самом начале, при попытке атаковать подошедшие корабли людей, а тяжелые вымпелы оказались надежно запертыми в самом облаке. Теперь там, в каше из многочисленных обломков камней и кораблей, схлестнулись многочисленные малые катера, корабли, палубные истребители и торпедоносцы. Что-то крупное и мощное протащить к месту сражения, после того как облако было взбудоражено серией мощнейших термоядерных взрывов, оказалось просто нереальным. Уже по прошествии пяти часов удалось рассечь драконовскую эскадру на несколько частей, но на этом все застопорилось – засев в глухую оборону, спрятавшись за мощными корпусами линкоров, противники яростно отбивали любые атаки. Таких узлов обороны, когда корабли сошлись в мощную компактную группу, сформировалось шесть штук. Вырваться они уже не могли, и в данной ситуации время играло против них. Мы, оставив немногочисленные легкие силы в качестве заслона, стали выводить из облака корабли, которые будут так необходимы при штурме самой планеты. Чтоб драконы в облаке сильно не дергались, пришлось доставить к месту сражения небольшое количество тяжелых противокорабельных торпед. Использовать их среди астероидов было неразумно – эти длинные монстры были заточены на огромные скорости, чтоб преодолевать системы ПВО кораблей и для расчета маневров, в каждой из торпед был установлен фактически искусственный интеллект. Естественно, и боевая часть была внушительной – тяжелые линкоры еще те цели, и, чтоб их уничтожить, требовались термоядерные боеголовки. Поэтому такие торпеды сами по себе были очень дорогостоящими игрушками, и их расходовали очень осторожно. Но в облаке мы заперли с десяток линкоров драконов, и до окончания штурма планеты они там должны и оставаться и не мешать правильным людям забирать свое обратно.

И на закуску: наконец-то подошли несколько специализированных кораблей, которые выставили несколько десятков автономных станций постановки помех и практически полностью задавили внутри облака у противника всю тактическую связь.

И вот, убедившись, что в облаке ситуация хоть как-то взята под контроль и мое присутствие больше не требуется, мы выбрались из каменных завалов и в сопровождении десятка крейсеров, линкора и авианосца двинулись к нашим основным силам – эскадре генерала тори Ансельма.

Я снова стал неприметным кентарийским подполковником: основные события теперь происходили чуть в другом месте, и мое вмешательство уже было просто не нужным. Имперский генерал все это знал и умел намного лучше меня и считался в деле штурма сильно укрепленных систем специалистом очень высокого уровня. Поэтому приглашение на его флагман было, скорее всего, данью уважения, а не какой-то особой необходимостью.

Около часа понадобилось нашей компактной ударной группе, чтобы подойти к основной эскадре и влиться в ее ряды. Многострадальный ветеран «Мирком», как дальний разведчик, вообще не предусмотренный для эскадренного боя, был задвинут в тыловые порядки. Тем более после активных маневров в астероидном облаке корабль получил множественные повреждения обшивки, потерял по этой же причине половину легкой зенитной артиллерии и считался вообще ограниченно годным для каких-либо боевых действий. Поэтому пока мастодонты линкоры с дальних дистанций пытались расстреливать орбитальные крепости, мы отошли подальше, зависли и выпустили ремонтные бригады, которые занялись экстренным восстановлением боевого потенциала корабля. Причем, судя по картинке с внешних систем оптического наблюдения, не мы одни так развлекались: большинство легких кораблей, которые участвовали в сражении в астероидном облаке, занимались тем же самым.

Я как-то даже подумал, что про меня забыли, но подошедший практически вплотную имперский эсминец рассеял мои надежды. Четкий приказ-приглашение без всяких возможных толкований заставил меня глубоко вздохнуть и собираться в дорогу. Что-то мне говорило, что не скоро вернусь на «Мирком», который уже давно стал фактически настоящим домом. И естественно, свой меч я не стал оставлять, это был атрибут власти и реликвия, которую нельзя было потерять, уж слишком необычно он мне достался.

Обмен кодами, многоуровневое подтверждение, посыльный катер с четырьмя десантниками, и я уже в транспортном отсеке эсминца. Меня подчеркнуто уважительно проводили на мостик, где я и просидел в специальном гостевом кресле, пока мы осторожно пробирались к флагману, который выдал серию выстрелов главным калибром, отошел во второй эшелон на перезарядку накопителей.

Генерал тори Ансельм сильно не выдумывал и, при отсутствии у противника серьезных мобильных сил, устроил классическую «карусель», когда вперед выдвигались два-три линкора, выдавали залпы при максимальной нагрузке и, пока сгустки пламени неслись к цели и обратно неслась ответка от обороняющихся, отходили.

Такие танцы, для уменьшения потерь, могли продолжаться неделями, при условии, что атакующие контролируют все пространство вокруг объекта и имеют подавляющее превосходство в силах, что как раз в данный момент и наблюдалось в системе Орка.

Подойдя к линкору, меня снова пересадили в посыльный катер, и через несколько минут я уже оказался в огромном транспортном ангаре. Не выдержал и усмехнулся, вспомнив, что история повторяется – точно так же, несколько месяцев назад, меня доставили с «Миркома», именно в этот ангар и именно на этот линкор, для встречи с генералом и полковником Моргом. Потом много чего произошло, но, видимо, история повторяется, и парадоксальная мысль, что приключения снова летят на мою пятую точку, уже не давала покоя.

Десантники, которые меня сопровождали все это время, так и остались рядом со мной и после короткого разговора с их коллегами с линкора так же сопровождали меня по многочисленным коридорам, лифтам.

И вот я снова в святая святых – в центре управления кораблем и всей эскадрой. Десятки офицеров-операторов за терминалами, тихая, рабочая обстановка, множество тактических голографических экранов, показывающих и тактическую и стратегическую обстановку, состояние кораблей, прогнозы на возможные действия противника, рекомендации, вероятности попадания в противников, боевые потенциалы крепостей противника, сектора обстрела, зоны радиолокационного обнаружения. На основании всего этого два мощных искусственных интеллекта вырабатывали уже готовые рекомендации командованию эскадры, и тут уже включался пресловутый человеческий фактор и главное – принятие решения.

Меня завели все в тот же большой кабинет, отделенный от общего зала звуконепроницаемой прозрачной стеной. Тут-то меня и ждал генерал тори Ансельм и еще один уже фактически друг-соратник генерал имперского десанта Родион Невзоров, он же Род Невзор.

Так как я был младше по званию, приветствовал первым:

– Лэры генералы, – и отдал честь.

Но, несмотря на все, и тори Ансельм и Родион показали, что они истинные боляре, и чуть наклонили головы:

– Князь.

На этом официальная часть была закончена, и мы просто пожали друг другу руки и расселись по креслам. Тори Ансельм, будучи намного старше меня и по званию, и по возрасту, и, конечно, по жизненному опыту, смотрел с каким-то странным выражением лица. Тут было и одобрение, и здоровый интерес, и может быть, даже некоторая толика восхищения. Ну, Родион тот проще и легче читается – он был доволен. Задача, которая изначально считалась очень трудной и если и выполнимой, то ценой большой крови, была решена изящно и без лишних потерь. В его взгляде я читал одобрение и гордость, типа знай наших.

И мы трое, кто собрался в этом кабинете, прекрасно понимали, во что это все может вылиться. Победа победой, но вот врагов мы нажили множество, причем не только в республике, но что особенно прискорбно – в Империи и на самом высоком уровне. Ведь император сделал ставку на боляр, дал нам волю воевать по своему усмотрению и не прогадал, результат оказался очень эффектен. Естественно, это не могло понравиться множеству всякого рода сановников, на глазах которых император снова почувствовал прочную опору своей власти.

Я, как мог, доложился о проведенной работе, о результатах, о множестве вещей, которые не попали в рапорта и отчеты, о кораблях Ушедших, про которые повелители драконов знают уж как-то слишком больше, чем нужно.

Тори Ансельм, слушая меня, изредка задавал уточняющие вопросы и, когда повествование закончилось, ну уж очень осторожно спросил:

– Максим, как я понял, считалось, что конфедераты продвинулись намного дальше всех остальных в вопросе наследия Ушедших. А тут получилось, что кто-то знает несколько больше, и из-за этого вся эта чехарда с нашествиями.

– Ну, это как один из вариантов. Думаю, тут все намешано.

– Так получилось, что в этом вопросе ты оказался более информированным и, скажем так, более приближенным к этой теме. Что нам делать в данной ситуации? Защищать артефакты, громить противника, отбивать системы. Нужна ясность, причем так, чтоб нам потом не аукнулось это знание.

Такая вот демонстративная осторожность в вопросе наследия Ушедших показывала, как все это видится с точки зрения имперских властей. Вот значит как. Видимо, многие пострадали и были наказаны за ненужный интерес в этом вопросе.

– Думаю, не стоит в это вообще лезть. Мы воины. Имперцы знают об артефакте, конфедераты там сидят и все видят и контролируют. По их словам, драконам не удалось там чем-то поживиться, система защиты артефакта сработала очень жестко. Поэтому просто доложимся по своим каналам и будем продолжать работать в рамках плана по разгрому драконовской группировки. Кому надо, сами полезут в облако изучать. Тут именно тот случай, когда верна поговорка «Инициатива имеет инициатора».

Родион оскалился, внимательно посмотрел на меня и чуть скривился, выпадая из образа простого, как гладильная доска, вояки:

– Я тоже так думаю. Включаем режим тупого солдафона и уходим на мороз вообще от этой темы. Уверен, что драться с драконами в такой ситуации будет более безопасно, нежели лезть к артефактам и искать какие-то выгоды.

Тори Ансельм поджал губы и коротко констатировал:

– Согласен. Тогда ты, Максим, по своим каналам докладываешь обстановку в облаке, с упором на то, что к артефактам вообще никто не совался, кроме конфедератов, даешь оперативную обстановку по облаку и все. Будут дополнительные распоряжения с конкретикой, будем выполнять, а так вообще забываем и продолжаем ломать крепостную группировку драконов.

Мы с Родионом закивали в знак согласия. А тори Ансельм чуть прищурился и спросил:

– Максим, может, по системе есть какие-либо идеи и нестандартные шаги? Время играет против нас, если будем ломить стандартными путями. Да и потерь будет много.

Я отрицательно покачал головой. Реально пока ничего в голову не приходило.

– Пока нет. Надо хотя бы изучить обстановку.

Тори Ансельм согласно кивнул.

– Хорошо, Максим. Ты и так сделал очень много. Давай так. Отдыхаешь, спишь, потом, как будешь готов, получишь терминал в общем зале. Дадим тебе полный доступ ко всей информации по этой системе. Твои запросы будут обрабатываться в первую очередь. Согласен?

– А есть варианты?

– Есть, но не для тебя, не тот у тебя характер. В общем, как что придумаешь или что-то понадобится, я всегда на связи.

Я согласно кивнул головой.

На этом мы и разошлись. Как я понял, моих имперских соратников волновал именно вопрос артефактов, а также как не вляпаться по самые уши в связи с этим.

В сопровождении дежурного офицера и охраны меня проводили в комнату спецсвязи, откуда я, пользуясь Офицерской Ратой как ключом шифрования, отправил доклад полковнику Моргу, дождался подтверждения о приеме и с чистой совестью отправился спать.

Несмотря на усталость и психическое истощение, спал не долго, всего пару часов, все-таки шло сражение, и меня все не отпускал мандраж, который чувствуют охотники, догоняющие жертву. Так и у меня слишком много долгов по отношению к драконам накопилось. Да и понимание одной простой истины, что сражение не закончено и мы уперлись в новую непробиваемую задачу, не располагало к спокойному сну. Даже в состоянии полудремы мозг активно работал в поисках нестандартного решения.

Поэтому наскоро приведя себя в порядок, после контрастного душа и кружки крепкого санта, аналога нашего кофе, я, в сопровождении охраны, прибыл в центр управления линкором, где дежурный офицер показательно уважительно указал мне терминал, за которым мне придется провести все ближайшее время, в поисках нестандартного решения.

Видимо, про меня тут многие знали, и я не раз ловил на себе заинтересованные взгляды, но, что удивительно, интерес был явно положительный. Никакого негатива, обращенного в мою сторону, не почувствовал. Ух, как их тут тори Ансельм выдрессировал, хотя, может быть, устроили контролируемую утечку информации, что я болярин… Во всяком случае, атмосфера в центре управления была вполне деловая, без нервозности, и через некоторое время, настроив под себя интерфейс терминала, я приступил к работе, окунувшись в большие объемы информации. Так увлекся и уже через минут двадцать странным образом на пару мгновений ощутил, что вроде как нахожусь снова на борту «Миркома» в окружении друзей и соратников.

Когда часа через два я отвлекся от экрана, с хрустом потянулся и начал озираться по сторонам, где бы разжиться чашкой свежезаваренного санта, тут же нарисовалась девушка-лейтенант с дымящимся напитком в чашке, которую она осторожно водрузила рядом с моей рукой на специальную пластиковую подставочку с эмблемой имперского флота. Я еле успел благодарно кивнуть, а девушки уже след простыл. Но не суть важно. Прихлебывая уж очень качественный сант, явно из генеральских запасов, опять погрузился в изучение материалов по системе.

В принципе я и до этого все перекопал, на основании того, что нам предоставили разведслужбы республики, ну тут было много интересного, что я видел и слышал впервые. Имперцы к вопросу штурма системы подошли как всегда очень основательно и, мягко говоря, «облизали систему» со всех сторон.

Но, к сожалению, я не нашел ничего особо нового, что могло радикально повлиять на разработку плана. Стандартный способ пролезть в систему под видом какого-нибудь драконовского транспорта уже не подходил – сейчас все было перекрыто, и поиграть в привидений уже не было возможности.

Активно прошелся по объектам, которые придется штурмовать после того, как падет орбитальная оборона драконов. И тут тоже было много чего: заводы, города, промышленные центры – все это придется брать с большими потерями. Да, драконов мы пощипали и еще пощиплем, но все равно их много останется и на поверхности, и на космических объектах, которые бы не очень хотелось уничтожать в ходе боевых столкновений.

С изучения тактической обстановки я переключился на изучение противника. Что за клан, я и так знал, но вот более глубокие нюансы относительно внутренних взаимоотношений драконов, их ритуалов у имперцев были лучше проработаны. Явно изучение проводили неплохие ксенопсихологи из Академии наук, наши, республиканские, так глубоко не копали, как-то не было необходимости, а вот имперцы тщательно все прорабатывали на века вперед, видимо изначально предполагая, что рано или поздно с драконами придется схлестнуться, образно говоря, за место под солнцем.

Как существа, которые фактически умудрились совершить скачок из первобытно-кланового общества в большой космос, наши хвостатые оппоненты были обвешаны множеством ритуалов, которые касались и ритуальных схваток, и процесса размножения, и социально-бытовых взаимоотношений. Люди, несмотря на всю свою социализацию в этом отношении, как более развитые, были намного меньше подвержены всякого рода ритуалам и правилам. Вот на этом можно попытаться сыграть.

Я откинулся на спинку мягкого, очень удобного кресла и чуть прикрыл глаза, стараясь окончательно формализовать поставленную задачу.

«В данный момент все сводится к плоскому, если можно так сказать, двумерному сражению тупой силы, стенка на стенку. Разведка с диверсантами свое дело сделала, кто, что мог, уже взорвал и вывел из строя, остальных нашли и зачистили с обеих сторон. Теперь все решают количество, качество, точность и скорострельность. Но, так или иначе, все ведет к большим потерям. Задача состоит в следующем: совершить такой шаг в сторону, который по своей глупости, идиотизму и нелогичности для любого представителя космической цивилизации и в голову не придет, но по возможному выхлопу даст максимальный эффект».

Я не выдержал и усмехнулся. Интересно, и чего я такого глупого и идиотского могу выкинуть, чтоб получить максимальное количество плюшек с изюмом в случае удачи? Ну, от вариантов засунуть голову в микроволновку сразу отмахнулся, а вот все остальное… ну-ка, ну-ка…

Я снова залез в описание ритуалов драконов и невесело усмехнулся. Есть необычное решение, действительно идиотское, нелогичное, и только мой пофигизм, выработанный за последние годы, позволил не отринуть его сразу.

Набросав черновой план, я принялся за проработку деталей, внаглую отжав себе некоторую мощность тактического искусственного интеллекта линкора. Буквально минут через пять по коммуникатору на связь вышел генерал тори Ансельм:

– Максим, мне доложили, что ты воспользовался своим особым статусом и задействовал под свои задачи второй искин. Причем он, по твоей указке, делал высокоприоритетные запросы и по стратегической, и по агентурной разведке. Оттуда уже успели пожаловаться.

– Да, есть немного.

– Нашел какое-то решение?

– Нашел, и оно вам не понравится, но это самый лучший вариант. Пока других слабостей у противника я не нашел.

– В двух словах…

– Пока не могу, боюсь сглазить.

Генерал хмыкнул и отключился.

Я краем глаза посматривал на тактические схемы системы, отражающие ход сражения, – в принципе все шло неплохо. За более чем десять часов боя группа линкоров смогла основательно раздолбать еще одну крепость, хотя за это время драконы умудрились подтянуть еще одну, недостроенную, но вполне способную вести огонь.

В общем, стандартная ситуация и ничего при этом интересного. Если честно, то после наших авантюрных приключений стало даже как-то скучно. Я, конечно, не стал адреналиновым наркоманом, но то чувство, когда ты побеждаешь сильного и непримиримого врага, оно просто неповторимо.

Ну вот прошло несколько часов, и план мой почти готов. Осталось только все согласовать с генералом, выслушать кучу нападок и претензий по отношению к моим умственным способностям и приступить к реализации. Самое интересное, что я почему-то знал, что так и надо делать и то, что иду нужным путем.

Сделав небольшой перерыв, сходил в выделенную мне каюту, где достал из чехла свой меч, полюбовался узором на клинке и почувствовал какую-то невероятную уверенность в правильности своего выбора. Может быть, психосоматика, а может, действительно предки меня благославляют.

– Ничего, Друг, потерпи, скоро и ты снова будешь в деле, недолго осталось.

Прошло еще пару часов, и мы втроем снова собрались в том кабинете, рядом с центром управления. Тори Ансельм, черный как туча, и Родион Невзоров, поджав губы, слушали мой план и просто ушли в аут, но, что странно, перечить и отчитывать не посмели.

Я замолчал, а мои соратники генералы не спешили комментировать разработанный план. И пауза затягивалась.

Эти несколько минут показались вечностью, после чего тори Ансельм, скривившись, как будто съел лимон, проговорил:

– Максим, ты уверен?

– Нужен был неожиданный ход, который не смогли бы просчитать наши противники.

– Ну, ритуальное самоубийство накануне блестящей победы это очень неожиданный ход, – поддержал его Невзоров.

– А варианты? Крепости и орбитальную группировку в течение трех-пяти дней, конечно, раздавим, а потом начнем их выкуривать из всех щелей. Сами знаете, сколько народа положим и что с планетой станет. Ядерная зима. Там потом лет пятьдесят придется заново проводить терраформирование и восстанавливать фактически с нуля флору и фауну.

– Максим, мы это все понимаем, но твой план, он… если мягко сказать, не просто безумен, – уже сорвался на рык всегда спокойный тори Ансельм.

– Поэтому у нас и есть шанс. На кону десятки тысяч жизней и главное – время. Пока мы здесь топчемся, драконы успеют подтянуть дополнительные силы и перекрыть те шесть систем, что они только что почти полностью оголили. Это шанс опять сыграть на их противоречиях.

Командующий эскадрой грустно посмотрел на меня.

– Я вижу, Максим, ты уже принял решение. Императора известил?

– Нет. Нам дали определенную степень автономности, вот ей опять и воспользуемся. Что-то мне говорит, что и там не сразу одобрят, а время не терпит.

– Ага, а я получил команду следовать твоим безумствам, в разумных рамках. И?..

– Извините, но сейчас я хочу воспользоваться своим правом гвардейца императора и правом князя. И это мое решение, – произнес я твердым голосом и сам не заметил, как вложил в эту фразу всю свою уверенность и внутреннюю силу.

Двум старшим офицерам Империи пришлось подчиниться, и они уже как два болярина просто наклонили головы в знак согласия и повиновения.

* * *

Противно, на уровне болевого порога, визжала сирена, и призывно вспыхивали лампы аварийного информирования, дублирующие звуковые сигналы внештатной ситуации на случай разгерметизации корабля. Но это все было привычно и почти не отвлекало лавэ-воина от его последнего сражения. Во время очередного попадания заряда в корабль взрывная разгерметизация достигла и капитанского мостика, и боевой скафандр сам закрылся, защитив дракона от внешней враждебной среды. Чуть позже лавэ-техи восстановили какое-то подобие атмосферы в нескольких ключевых отсеках, но слишком большие потери и в реагентах и, главное, в техническом персонале, включая людей-рабов, не позволяли вернуть ту комфортную обстановку к которой уже привыкли драконы. Разреженный воздух был наполнен непередаваемыми запахами паленого пластика, тухлятины и миазмами вышедшего из строя утилизатора. Сами по себе все эти неприятности можно было стойко перенести, как неизбежное зло, с которым очень часто встречаются высшие существа, покорившие просторы космоса, но военный вождь Мирр-рронк клана Ротолло тихо порыкивал, с трудом сдерживая вой безнадежности. Он лавэ-воин, покоритель сторков, укров, людей, знал, чувствовал, понимал, что эти запахи, разреженная атмосфера, явно ощущаемая высокоамплитудная вибрация корпуса, говорящая о рассинхронизации гравитационных стабилизаторов главных маршевых двигателей – все это были признаки поражения и позора. Ох, как бы он хотел впиться клыками в такие мягкие и податливые тела людей, которые его перехитрили и заставили испытывать такой стыд.

Линкор, на который перенес свой штаб после уничтожения главной орбитальной крепости глава обороны системы Орка, был единственным мобильным средством, которое хоть как-то могло адекватно отвечать на попытки человеческих кораблей найти дыры в обороне драконов. Надежды на эскадру, которая по дурости умудрилась залезть в астероидное облако, уже не было. Несколько мощных термоядерных взрывов, хаотичное смещение каменного сгустка поставило крест на всех стратегических планах на это сражение. Несколько часов назад еще теплилась надежда, но после того, как людишки заглушили всю связь для заблокированных кораблей, стало понятно, что началась агония великого флота трех крупнейших кланов.

Теперь, по расчетам тактических аналитиков, оставалось умереть с честью и уничтожить все, что люди потом могут использовать против лавэ-воинов, о чем уже были подготовлены команды на все крупные и мелкие объекты и на орбите и на самой планете. И, главное, не щадить рабов – победители так или иначе получат выжженную пустыню, никому не нужные обломки и кучу замерзших трупов.

Но он медлил, не отдавая последнюю команду на уничтожение богатства, которое клан Ротолло уже давно считал своим. Промышленная планета с развитой инфраструктурой и тысячами подготовленных и умелых людей-рабов. Это был такой лакомый кусок, который со временем должен был поднять клан в боевом отношении на недостигаемый уровень. И вот сейчас все рассыпалось, но он ещё надеялся, что удастся вывернуться и отбить нападение наглых людишек.

Бум!

Он едва успел схватиться за поручень и не отлететь, а вот несколько неосторожных бойцов охраны и техов покатились и врезались в стену. Корабль ощутимо тряхнуло после очередного попадания плазменного заряда людей, и, судя по изменению силы тяжести и встряске, гравитационные компенсаторы на грани выхода из строя, что в ближайшее время может привести к потере целостности силового каркаса и разрушению корабля. И это конец. Бесславный конец… и военный вождь Мирр-рронк клана Ротолло зарычал от безысходности, яростно стуча хвостом по палубе.

Сейчас было главное отдать команду на уничтожение людей-рабов, пока не прилетел последний заряд, который добьет последний линкор народа лавэ, охраняющий эту планету.

Он уже повернул голову к техам-связистам, пытаясь через вой отчаяния передать команду, но его перебил маленький, юркий тех, в грязном, чем-то обляпанном скафандре.

– Ваше величие, люди прекратили огонь, отходят и выстраиваются в линию вне дальности эффективного поражения нашего главного калибра.

Смотря на экран с тактической обстановкой, он сам удивился в нелогичности поведения людей, ведь их «огневая карусель» приносила свои плоды. Военный вождь взял себя в руки и уже спокойно прорычал команду:

– Входящих сигналов или новых судов не было? Может, эти неудачники вырвались из облака и люди перестраиваются?

Пара мгновений, и уже другой тех почтительно ответил:

– Нет, ваше величие, все неизменно.

– Странно, опять какая-то хитрость?

Но его снова перебил тех-связист.

– Передача от людей.

– Что за передача?

– Кодом нашего клана…

То, что люди взломали общие коды, он уже знал, и в боевой обстановке для тактической связи использовали несколько систем оперативного кодирования, поэтому он немного удивился.

Вообще эти люди, которые сейчас им противостояли, заслуживали уважения – яростные, умные и находчивые воины. Он вслух не мог об этом сказать, но где-то в глубине только эта мысль не давала ему впасть в тоску и истерику.

Сообщение быстро расшифровали, и на большом экране появилось изображение человека в форме десантника клана-республики людей, так назывались у них штурмовые воины. За ним стояли несколько человек, судя по знакам различия, имеющие высокий статус, что подтверждало право этого человека обращаться к нему, военному вождю клана Ротолло народа лавэ.

Человек держал в руках ритуальное прямоклинковое оружие и, чуть наклонившись, по всем традициям драконов заговорил, и тут же его фразы переводились на понятный язык:

– Я подполковник Максо Мелан, военный вождь людей клана боляр, офицер штурмовых войск Кентарийской республики вызываю тебя, военный вождь Мирр-рронк из клана Ротолло народа лавэ, на поединок Боро, где мы решим, чей клан сильнее и кто будет на этой планете растить свое потомство, управлять рабами и общаться с духами предков.

Дракон удивленно заурчал. Он ждал всего что угодно: ультиматума, требований, просьб пощадить, но не вызова на поединок от людишек, причем по всем правилам этикета народа лавэ. Пару мгновений он обдумывал и тут де рыкнул на техов:

– Передача.

Пока настраивали и готовили, он продумывал ответ, потому что тут все зависело от соблюдения протокола. Он был именно военным вождем и прекрасно знал своего противника. Кто такие имперцы, республиканцы и, главное, боляре. И схватка с военным вождем боляр – это было реально почетно. Лишняя голова в его коллекции побед не помешает.

– Я, военный вождь Мирр-рронк клана Ротолло, спрашиваю тебя, полковник Максо Мелан, достоин ли ты выйти со мной на поединок Боро?

По протоколу, соперник должен перечислить свои заслуги, подтверждая свой статус воина.

Человек на экране оскалился, показывая небольшие зубки.

– Я уничтожил четыре линкора на планете Каома, я захватывал ваши корабли и выходил на бой с лучшими воинами. Все, что здесь произошло, это моя заслуга, я придумал, как вас обмануть и затянуть в ловушку линкоры народа лавэ. Эта победа принадлежит мне, и я хочу ее дополнить священным поединком Боро и украсить твоей головой, военный вождь Мирр-рронк клана Ротолло, свою родовую пещеру.

Дракон аж заурчал от удовольствия – давно его никто так не вызывал на поединок. В клане мало кто имел соответствующий статус, а тут реальный противник, но на всякий случай надо проверить – люди любят врать.

Но техи и так все поняли и уже вовсю работали. В расположенный на планете информаторий и его кластеры на оставшихся орбитальных крепостях полетели запросы относительно этого вождя людей.

Прошло несколько мгновений, и на дублирующем экране побежали строчки из подобранной аналитической справки с фотографиями и видеозаписями. Судя по дополнительным сноскам, тут были приписки от Тех, Кого Нельзя Называть. Да, противник действительно достойный, и дракон снова заурчал от удовольствия в предвкушении схватки. И уже полностью соблюдая ритуал, он передал:

– Ты достоин, подполковник Максо Мелан. Что я получу, когда прибью твою голову в своей пещере?

– Мой флот уйдет из системы и месяц не будет атаковать планеты, контролируемые народом лавэ. О том я даю свое слово.

– Что хочешь получить ты, подполковник Максо Мелан, военный вождь клана боляр?

Небольшая пауза, и он спокойно ответил:

– Вы, народ лавэ, немедленно уйдете из этой системы, оставив в живых всех людей, что сейчас находятся под вашей властью, и в целости и сохранности все, что до вас построили люди.

Услышав такое, дракон сначала недовольно заурчал от наглости людишек, но вспомнив, что он находится на полуразрушенном линкоре и люди фактически разгромили флот драконов, чуть успокоился и даже радостно застучал хвостом по палубе. Это будет славный поединок, где решится и судьба его клана, и судьба бойцов его клана, которым, возможно, суждено погибнуть в этой системе.

– Да будет так…

* * *

Прошло несколько томительных часов, когда обе стороны, получив передышку, зализывали раны, а на самом высоком уровне согласовывали условия поединка. И вот от эскадры людей отделился легкий курьер и на большой скорости понесся к планете, мимо висящей чуть в стороне основательно побитой орбитальной крепости.

Притормозив у самой кромки атмосферы, ловкий кораблик лихо пошел на снижение и только у самой поверхности, выполнив противоракетный маневр, пошел на посадку на большущую спортивную площадку в пригороде столицы. Почти синхронно с человеческим кораблем судно примерно такого же класса отделилось от полуразрушенного драконовского линкора и так же лихо пошло на снижение. Через несколько минут два корабля застыли на поверхности на расстоянии пары сотен метров друг от друга.

Открылись люки, и с обоих судов на поверхность вышли по семь бойцов, что было оговорено условиями поединкам. Построившись в виде клина, где на острие стояли вожди, которые должны сойтись в схватке, они медленно двинулись навстречу друг другу.

Когда между ними осталось метров двадцать, они все остановились и долго смотрели друг на друга в полном молчании. Учитывая, что город давно был вычищен драконами от бывших владельцев-людей, вокруг стояла гнетущая тишина, нарушаемая только шумом ветра, а корабли застыли безмолвными тушами, заглушив реакторы.

В этой части планеты был день и вроде даже как лето, но из-за поднявшейся пыли и пожаров, ставших результатом попаданий плазменных зарядов по поверхности, над стадионом небо было затянуто черно-серыми тучами, и освещение больше напоминало вечерние сумерки.

Глава людей в руках держал ножны с мечом и, может, даже слишком спокойно наблюдал за противником, а вот его оппонент был вооружен тяжелым, соответствующих размеров ритуальным топором. Дракон с нескрываемым злорадством посматривал на малорослых и слабых, в его понимании, людей, дерзнувших вызвать их, повелителей галактики, на поединок.

Одеты, по условиям поединка, они были в легкую одежду, и любые доспехи и высокотехнологические средства защиты были запрещены.

Главный дракон что-то рыкнул, и его подручные-секунданты выставили парочку электромагнитных подавителей, которые должны были вывести из строя любое стреляющее оружие, недостойное поединка Боро. То же самое сделали и люди.

Через несколько мгновений главный дракон, который возвышался над человеком-поединщиком почти на метр, взревел и закрутил вокруг себя тяжелый ритуальный топор, сделав шаг вперед и хлопнув в возбуждении хвостом по земле. Человек же, не проявляя внешних эмоций, медленно, как бы наслаждаясь, вытащил из ножен меч, который даже в сумерках сумел блеснуть полированным клинком, взял его двумя руками, направив в сторону противника, и замер.

Сопровождающие с обеих сторон синхронно разошлись в стороны, освобождая большое пространство для бойцов, особенно, учитывая то, как драконы любят прыгать во время стычек.

Поединок начался.

Глава 14

Ближе к обеду ласковое солнце уже начало припекать, но, забравшись под навес и развалившись в шезлонге, я снова закрыл глаза и в полудреме просто наслаждался естественными звуками моря и неповторимой свежестью и чистотой воздуха, чуть-чуть приправленной запахами водорослей. Легкий ветерок приятно холодил лицо и открытую грудь, и, казалось, что все неприятности, невзгоды и проблемы в этом мире остались где-то далеко-далеко, отступили на задний план. И осталось только одно желание, чтоб никто не трогал и позволили релаксировать в таком состоянии максимально долго, насколько это вообще возможно с моей профессией.

Рядом с шезлонгом услужливый администратор разместил небольшой многофункциональный изящный столик, на котором в специальном охладительном тубусе стоял высокий стакан с фруктовым соком и рядом лежал планшет с оставшейся открытой и недочитанной электронной книгой. Лепота, больше ничего не скажешь.

Хотя… новая попытка перевести дрему в более глубокий сон закончилась неудачей. Чуть в стороне от меня обосновалось семейство с многочисленным выводком. И что характерно, рулила там всем невыносимая мамаша, основным отличием которой был неприятный визгливый голос, громкостью и различными модуляциями которого она безобразно злоупотребляла.

Меня хватило минут на пять – сон был однозначно перебит. Пришлось открыть глаза и посмотреть на новоявленный раздражитель.

Я даже и не удивился, стандарт, не раз наблюдаемый в моей прошлой жизни на Земле, в курортном Севастополе. Монументальная необъятная тетка с огромными дынями грудей, упакованными в некое подобие купальника, затюканный полноватый муж, с пробивающейся плешью и тоскливым взглядом, который изредка останавливается на расположенном недалеко баре, ну и, конечно, выводок детишек, которые, как маленькие щенята, вырвавшись на волю, с визгом вовсю носятся по берегу, поднимая целые бураны песка, что задевали таких же релаксантов, как и я.

Странно было то, что это был дорогущий курорт на столичной планете Кентара, и здесь очень трепетно относились к комфорту высокопоставленных и очень богатых клиентов, и вот такая ситуация просто выходила за рамки возможного. Интересно, как все будет разруливаться, вон администратор уже несется. Совершенно никакого желания в этом участвовать. Я опять лег, закрыл глаза и попробовал отрешиться от действительности, хотя воспоминания недавних приключений пока не отпускали…

…Тщательно изучив все, что мне было доступно о драконах, нашел интересную монографию какого-то давно забытого имперского ученого, описывающего поединок Боро, который может состояться только между вождями кланов или равными по статусу военачальниками, причем вызвать может только та сторона, которая побеждает, а не проигрывает. Что-то вроде шанса для вождя проигравших сохранить лицо в последнем поединке и спасти своих воинов.

Я почитал разведывательную аналитику о том, кто сейчас рулит в системе обороной планеты, сравнил наши статусы, и в принципе я, как походный князь, вполне его мог вызвать. Ну а дальше уже технические детали при проработке операции. Результат многочасовой кропотливой работы – все нюансы ритуала соблюдены, и, взяв с собой, соответствующее рангу сопровождение из трех имперских десантников и трех своих штурмовиков, отправился на планету, на открытую площадку спортивного комплекса, где и должен был состояться поединок.

Странное чувство. Я стою напротив почти трехметрового дракона, который весит минимум в два с половиной раза больше меня, и никаких эмоций. В руках мой меч, который достался от предков очень необычным образом. Только когда я его обнажил перед поединком, понял, что все сделал правильно, и именно ради такой цели, как спасение людей, его и надо применять. На мгновение показалось, что хищный клинок радостно засветился в предвкушении битвы – предки одобрили мое решение.

Вроде как в этих местах преобладает, по аналогии с Землей, средиземноморский климат и должно быть лето и яркий солнечный день. Но после недельного космического сражения, когда планету буквально засыпало и плазменными зарядами, и кусками подбитых кораблей и орбитальных станций, установилось некоторое подобие ядерной зимы из-за поднявшихся высоко в атмосферу огромных массивов пыли и пепла от многочисленных пожаров. Вроде даже где-то пробило поверхность и запылали вулканы.

В те несколько мгновений перед схваткой я глубоко вздохнул, втягивая носом воздух, ощущая стойкий запах дыма, которым здесь было все пропитано, после того как сгорел город и никто не спешил его тушить. Чуть в стороне, над трибунами, где когда-то собирались тысячи зрителей, поднимались многочисленные дымы, говорящие о том, что у огня в умирающем мегаполисе еще много пищи, на долгие месяцы…

Взяв меч двумя руками, направил в сторону драконовского вождя и замер, давая ему возможность первому напасть. Как по команде мир вокруг меня стал терять краски, переходя в черно-белый режим, и мозг, получив мощную дозу адреналина, заработал в несколько раз быстрее, анализируя и обстановку вокруг, и возможную тактику моего очень опасного противника.

Дракон, согласно своему статусу вождя и опытного воина, сдерживался сколько мог, но его состояние сильного возбуждения и агрессии выдавало нервное постукивание хвоста по земле. Еще пара мгновений и, взревев, он стал раскручивать огромный ритуальный топор на длинной рукояти, которым он реально владел очень виртуозно.

Черно-золотое лезвие топора описывало огромную восьмерку, перекрывая любые попытки атаковать. По уму, ему можно было просто шагом двигаться вперед и выдавливать меня, но противник не выдержал и, взревев еще громче, как самолет на старте, включив форсаж, оттолкнулся лапами и хвостом, прыгнул на меня, сокращая дистанцию. В этот момент раскрученный топор как раз был в самой верхней точке траектории, и хвостато-зубастое чудовище летело прямо на меня, так, чтоб удар оружием и приземление вышли одновременно. Я видел в роликах, что это такое, когда вся накопленная энергия топора и сила падающего тела вкладываются в один-единственный удар, способный развалить на части целого трёхсоткилограммового дракона. А что со мной произойдет, если попаду под удар, даже думать не хотелось.

У драконов считалось особым шиком в поединке развалить своего противника на части одним ударом в самом начале поединка, и мой оппонент не был исключением. Видно было, что в свой рывок этот монстр вложил всю силу и ярость природного хищника, разозленного позорным проигрышем в космическом сражении заведомо более слабому, но более хитрому противнику.

Я не успел еще подумать, а тело начало само действовать согласно тщательно просчитанной искусственным интеллектом линкора тактике. Имитация ухода вправо, рывок и тут же поворот и кувырок влево с уходом с линии удара. Дракон был еще в воздухе и, поведясь на ложный финт, чуть развернулся в прыжке, чтоб в случае промаха долбануть меня своим хвостом, которым хвостатики очень любили и, главное, умели пользоваться в поединках.

Не успев встать на ноги, услышал за спиной глухой стук приземлившегося дракона и хруст входящего в покрытие стадиона тяжелого топора. Противник зарычал от разочарования и стал рывками выдергивать свое оружие. Единственное, что я успел сделать, разворачиваясь вокруг оси, нанести рубящий удар на уровни своей груди и тут же получил тупой удар хвостом в бедро, отлетел в сторону, чуть не выронив меч. Забитые рефлексы позволили хоть как-то сгруппироваться и покатиться по земле без особых повреждений, но множественные гематомы были точно обеспечены.

Рев дракона, в котором присутствовали визгливые нотки раненого чудовища, чуть ослабил боль и позволил снова подняться на ноги и приготовиться к новому столкновению.

Дракон уже выдернул свое оружие из земли и развернулся ко мне. Но крутить топор он уже не стал, правая конечность, которой он держал оружие, явно повреждена. Поэтому, перехватив рукоять двумя лапами, он опять взревел и снова напал, но уже без умопомрачительных прыжков и эффектных маханий. Теперь пошли четко отточенные удары с короткими шагами, как на тренировке, причем скорость была очень высокой. Я с трудом уклонялся и, как мог, пытался отвести мелькающий топор клинком меча, стараясь вообще не отбивать – слишком была большая разница в весе.

Но защита не лучшая тактика для поединка, и это была аксиома любого сражения. Рано или поздно, но зубастый урод пробьет мою защиту – достаточно один раз пропустить удар и все, у меня не будет шансов. Несколько раз я пытался атаковать, но не рубящими, а колющими ударами, насколько хватало длины рук и длины клинка.

Из-за особенностей физиологии, толстой кожи, мощного костяка драконы изначально предпочитали только рубящие топоры, и колющие удары как таковые вообще не были распространены ввиду низкой эффективности. Поэтому мои выпады, плюс легкость и подвижность, позволили несколько раз ощутимо задеть противника, который уже реально был разъярен – в его понимании я ему не соперник и давно уже должен был превратиться в изрубленный освежеванный кусок мяса. А тут правая верхняя лапа подрезана, причем весьма основательно, несколько проколов в левой нижней и верхней конечностях, которые не были фатальными, но сильно кровоточили и в некоторой степени уменьшили подвижность.

Яростный рев раненого дракона резко сошел на нет, и осталось тихое сосредоточенное порыкивание, которое сопровождалось резким изменением тактики. Военный вождь народа лавэ понял, что противник ему попался действительно непростой, раз столько времени умудряется остаться в живых, и теперь все недавние поражения рассматривались в другом свете. Теперь появилась еще одна причина, чтоб убить этого мерзкого белого и гладкого червяка.

Теперь ход поединка резко изменился. Дракон атаковал очень осторожно и осмотрительно. Шаг, удар, отскок, удар, четко, как привык работать на учебной площадке с лучшими спарринг-партнерами, да опасный хвост снова пошел в работу и несколько раз чуть не сшиб меня с ног.

Пока мы прыгали друг вокруг друга, я чувствовал, как боль в бедре и в явно треснувшем ребре постепенно затухает – работают нанороботы в моем организме, которые в некоторой степени были моим тайным оружием. Это хоть как-то нивелировало преимущества в массе и силе моего противника. На крайний случай, конечно, была заготовка, которой я воспользовался несколько месяцев назад, когда нашу колонну расхерачили уринские диверсанты и пришлось срочно включать сверхскорость, чтоб уничтожить нападавших и спасти жизнь девушки, за жизнь которой тогда я в некоторой степени нес ответственность. Но сейчас не тот случай. Уверен, что за нашим поединком наблюдают не только с эскадры людей. Согласно кодексу поединка Боро, старейшины клана тоже наблюдают за соблюдением всех условий, и, если я включу сверхскорость как электровеник, они посчитают это нарушением, и все мои дергания пойдут прахом.

Мысли неслись потоком, при этом тело работало само, уворачиваясь от ударов. Такое чувство, что дракон начал выматываться и уставать, но что-то мне говорило, что это хитрость, на которой он меня хочет подловить. И я был очень осторожен и собран, ожидая подлянку, но все равно пропустил, когда он пошел в последнюю атаку, взвинтив скорость.

Фух-х-х. Лезвие топора мелькнуло перед самым лицом – я не успел среагировать на резкий рывок вперед и пропустил сокращение дистанции. Резко отшатнулся и тут же получил жесткий удар хвостом в грудь. Небо, земля, стоящие вдалеке космические челноки – все закрутилось, и меня отбросило метров на пять.

Боль, жуткая боль, такая, что я не мог вздохнуть. В ушах стоял звон, в глазах потемнело, и я мог только медленно моргать и хрипеть. Явно в груди что-то сломалось. Через несколько мгновений хрипы стали сменяться бульканьем – сломанное ребро пробило легкое, и оно начало заполняться кровью.

В голове было пусто. Я смотрел, как дракон чуть танцующей походкой приближается ко мне, поигрывая топором. Его морда и лапы были в крови – ясно видны следы моих уколов.

Он подошел ко мне, чуть навис, смотря мне в глаза. В его взгляде чувствовалось презрение и торжество, ну, насколько это может быть выражено у дракона. Он оскалил зубы и утробно зарычал, модулируя свой голос. Явно говорил что-то обидное, но я его не понимал: все электронные устройства давно вышли из строя из-за специальных подавителей, которые должны были обеспечить чистоту поединка без всяких высокотехнологичных помощников. Поэтому мой универсальный коммутатор, в котором была и функция онлайн-переводчика, не смог мне помочь.

Я попытался его послать по-русски, но вместо этого на губах запузырилась кровь. Дракон рыкнул, наверное, захотел меня услышать и поглумиться, поэтому встал чуть сбоку и наклонил голову ко мне, так что между нашими глазами осталось расстояние не больше полуметра.

Я чувствовал его характерный мускусный запах, от которого в другой ситуации меня бы вырвало, но сейчас уже сил ни на что не было.

Мой противник опять зарычал, чуть покачиваясь, но, видимо, ему надоело со мной играть в гляделки, и он отклонился назад, опираясь на хвост, заревел как носорог, поднял над головой двумя лапами топор для последнего, завершающего удара.

Это все, конец.

На фоне нестерпимой боли в груди я почувствовал жжение в правой ладони, но жжение было странное, не боль, а тепло, резкое, колкое тепло. Я пошевелил пальцами и почувствовал в руке рукоять меча, от которой по руке расходилось тепло.

Странно, но мне мгновенно стало легче, и все в моем восприятии чуть замедлилось. Топор дракона медленно-медленно стал опускаться, а я чувствовал, как тело наполняется жаром, который забивает боль, усталость и превращается в ярость, которая захлестывает и отключает мозг.

Лезвие топора опускалось, целя мне точно в голову. По тому, как скалился противник, разбрызгивая вокруг себя кровавые слюни, он сам был не в лучшем состоянии, и для него этот последний удар был спасительным окончанием эпохального поединка. Ведь слабый человек сумел столько продержаться против него и нанести несколько глубоких и опасных ран.

Когда топору оставалось до моего лица сантиметров пятьдесят, несмотря на боль, я рывком повернулся на левый бок. Рядом с затылком раздался хруст входящего в покрытие стадиона лезвия топора. Больше по наитию я, чуть приподнявшись, в ответ махнул правой рукой, сжимающей меч, на мгновение почувствовав небольшое сопротивление, как будто перерезал что-то легкое и невесомое.

Пока враг не успел ничего сделать, откатился в сторону и попробовал встать на ноги, что получилось со второй попытки. Но дракон, к моему удивлению, не двигался, а стоял в той же позе, чуть наклонившись вперед, держа в передних лапах рукоятку топора. Точнее даже не держа, а опираясь о рукоятку.

Но рева не было, он как-то странно хрипел, вздрагивал, и по его груди и лапам обильно растекалась темная кровь. Шаг вперед, меч взлетает вверх и, мелькнув молнией, проходит в загривок дракона, сильно дернув руку. Но, тем не менее, встретив сопротивление, меч все равно проходит свой путь до конца, завершая движение.

Я стоял в полном обалдении и смотрел, как у дракона отвалилась голова, а туша, все еще сжимающая уже мертвыми лапами большой ритуальный топор, несколько мгновений постояла и завалилась на бок, чуть подрагивая от остаточных нервных конвульсий.

Честно сказать, я был больше поражен не самим фактом победы, причем реально заслуженной, а тем, что все так быстро закончилось. Потом люди, смотревшие запись, мне рассказывали, как я повернулся к драконам из свиты их военного вождя, пожал плечами и сказал:

– Что, и все?

Но потом включились мозги, и надо было достойно закончить поединок, чтоб добиться главного результата.

Я подошел к голове дракона, попытался ее поднять одной рукой, что оказалось очень трудным, и прокричал, точнее, прорычал заученную заранее фразу, из-за которой чуть не порвались мои голосовые связки:

– Я победил. Есть ли сомнения в моей силе и удаче?

Стоящие передо мной шесть драконов что-то заурчали.

– Ваш военный вождь был великим воином народа лавэ и клана Ротолло, но он проиграл. Духи предков сделали свой выбор. Покоритесь ему, либо будьте прокляты всеми кланами.

Драконы выслушали меня, что-то пророкотали в ответ, развернулись и потрусили к своему космическому челноку, захватив по пути радиоэлектронные подавители.

Не прошло и двух минут, как корабль драконов взлетел и свечкой пошел в небо к своему недобитому линкору.

Я стоял и стоял, опираясь на голову дракона и свой меч, и реально не знал, что дальше делать. Силы, которые позволили мне нанести последний, решающий удар, закончились, и все, что оставалось в моем израненном организме, просто тратилось на последние потуги сохранить равновесие и не упасть, так как я понимал, что пробитое ребром легкое не перенесет второго падения. Сознание уже подернулось туманом, когда рядом встал Сержант, также наблюдавший старт драконовского челнока.

– Ну что, командир, вроде победили…

Единственное, что я смог сделать, это чуть повернуть голову и булькнуть сгустком крови, вместо ответа. Последнее, что я помню, это руки Сержанта, которые меня подхватывают. На этом все для меня и закончилось…

Сознание возвращалось постепенно, растворяя пелену тумана, которая не давала ясно мыслить. Судя по характерному гудению и легкому покалыванию во всех мышцах, я находился в лечебной капсуле, и сейчас перед открытием саркофага мне проводилась принудительная стимуляция всего мышечного аппарата. А это значит, что находился я тут больше десяти дней, как минимум.

Когда процедура подходила к завершению, я все вслушивался в свой организм, пытаясь отыскать остатки той боли, которую я запомнил, перед тем как потерять сознание. Но все было нормально, и единственное, что меня донимало, это голод и желание сходить в туалет.

Открыв глаза, на прозрачной крышке капсулы я разглядел буквы имперского алфавита, что сразу расставило все по местам – меня лечили имперцы, у них в этом отношении техника была чуточку получше.

Раздалось легкое шипение, и мое тело обдало легким, низкотемпературным паром, после чего раздалось гудение, и прозрачная крышка отъехала в сторону, впуская в капсулу ничем не перебиваемые запахи военного госпиталя. Тут же в поле зрения появились два медработника в характерной голубой одежде, с защитными масками на лицах. Они очень аккуратно и вполне для них привычно помогли мне вылезти из капсулы, подали простой больничный халат, в который я завернулся, и поддерживаемый под руки, я был проведен в отдельный бокс, где меня ожидала уже нормальная кровать с ортопедическим матрасом. Несмотря на то, что я и так проспал кучу времени в лечебной капсуле, мне опять что-то вкололи, и я снова отключился, но теперь обычным человеческим сном.

Видимо, мое состояние они четко контролировали, потому что, как только я проснулся, дверь бокса сразу открылась, и на пороге нарисовался дежурный медик. Он быстро меня осмотрел, проверил показания датчиков, убедившись, что все нормально, кивнул в сторону шкафчика, где висела моя новенькая форма и, главное, в ножнах стоял мой меч. Я сразу понял, кто так расстарался, понимая, что с этой реликвией меня нельзя надолго разлучать.

Переодевшись, я вышел из бокса и лицом к лицу столкнулся с двумя охранниками в полном штурмовом вооружении. Причем один был имперец, а второй – мой, кентариец. Оба, увидев меня, отдали честь, и имперец что-то быстро заговорил по тактической связи, услышав ответ, проговорил, четко и коротко:

– Лэр, полковник, вас ожидают на капитанском мостике.

И мы пошли, причем как пошли. Это был не конвой, а почетный эскорт. За поворотом к нам присоединились еще двое штурмовиков в таком же тяжелом снаряжении. Естественно, дорогу к капитанскому мостику я не знал, поэтому, когда мы вышли на большой «проспект», к нам присоединился флотский лейтенант в качестве сопровождения.

Все встречающиеся на пути отходили в сторону и четко отдавали честь, как того требовал устав. Когда мы зашли в очередной лифт, увидев немое восхищение в глазах лейтенанта, не надо было и гадать о причине такого отношения. Я просто спросил:

– Что, все знают?

Он усмехнулся.

– Так точно, лэр полковник.

– Подполковник…

– Полковник. Два дня назад был передан приказ по эскадре.

Я устало вздохнул. Выделяться и лезть со своей русской физиономией в местную политику у меня желания не было. Судьба многих героев, которые сумели победить в бою, а сгорели в горниле политики меня как-то не прельщала. На ум пришла история о лейтенанте Казарском и бриге «Меркурий». Все красиво и героически, а вот закончил герой плохо – отравили его.

С такими философскими мыслями в голове меня наконец-то доставили до знакомой генеральской комнаты, где мы в прошлый раз обсуждали сложившуюся ситуацию.

При моем появлении находящиеся там генерал тори Ансельм, генерал Род Невзор поднялись со своих кресел. Когда за мной закрылась дверь и включилась система звуковой изоляции, опять повторилась процедура встречи:

– Князь.

– Генерал.

Пожал руку тори Асельму.

– Князь.

– Генерал.

Опять пожал руку, только уже Родиону.

Не выдержав, я выругался:

– Ну, может, хватит? Давайте рассказывайте!

И увидев довольные мальчишеские улыбки на лицах этих матерых хищников, я сам не удержался и улыбнулся. Как по мановению руки на столике появилась настоящая водка, закусь, ну и все, что к этому прилагается, когда три серьезных мужика соображают на троих. Родион был на разливе.

– Ну что, господа офицеры, за Победу.

Опрокинув рюмки, мы наконец-то смогли нормально пообщаться. Сразу заговорил командующий эскадрой:

– Максим, не знаю как, но твой сумасшедший план удался. Это невероятно, в некоторой степени похоже на поддавки от провидения, но все равно, давно такого не видел.

– И?..

– Они ушли.

– Фух. Без проблем?

– Ну, были некоторые нюансы. Молодняк решил не подчиниться и попытался нас атаковать, но они сами их приструнили. Как поняли из перехвата, они сами были в шоке от того, что ритуальный поединок Боро дал такой результат, но, как оказалось, они тоже его транслировали по своим сетям, и все старейшины подтвердили полное выполнение ритуала. А если поглубже копнуть, то захотели свалить из этой системы, понимая, что помощи не будет и мы здесь всех положим, несмотря на потери.

– Фух… – я откинулся на спинку кресла и расстегнул ворот мундира. – Давай, Родион, разливай…

После еще одной, когда в голове чуть зашумело, я слушал дальше. В принципе, в этой системе делать больше нечего. Противник ушел, конечно, как мог, попортил производственные мощности, но концлагеря и загоны с людьми оставили в целости и сохранности, причем не только тех, кого планировали использовать в качестве пищи, но и рабов-специалистов. Родион, разливая еще по одной, воскликнул:

– Максим! Двенадцать миллионов! Ты понимаешь, двенадцать миллионов человек мы спасли. Точнее ты спас, своей выходкой. Да за такое памятник в полный рост из чистого плутония можно ставить.

Его поддержал более сдержанный тори Ансельм.

– Потери в личном составе составляют полтора процента от расчетных. Причем основная часть была бы при зачистке орбитальных крепостей и планеты. А тут…

– В общем, Максим, тебе большая благодарность от всего десанта.

Я кивнул головой.

– Что по облаку?

– Три линкора попытались вырваться, проталкивая перед собой большой астероид. У двоих взрыв реакторов, третьего добили, в целях обучения.

– Уходящие Ротолло не пытались по поводу облачной группировки качать права?

– Вот как раз и нет. Как оказалось, из Ротолло там были только в основном легкие силы, а глупо рисковать шкурой ради линкоров враждебного клана они не стали. В общем, облачную группировку сдали нам с потрохами, как мы и предполагали.

Увидев, как я отреагировал, он спросил:

– Успокоил?

– Да.

Зависла пауза, после которой я задал главный вопрос:

– Они далеко ушли?

– Нет. Мы слили информацию о большом конвое Ротолло по каналам твоего дер Теранома конкурирующему клану. Через пять дней после ухода их перехватили. Тех, кто успел удрать в суматохе боя, наши охотники до сих пор отлавливают. Жестко ты их…

А у самого взгляд насмешливый. Я не обманул драконов – мы им дали беспрепятственно уйти, а то, что их частью уничтожили, а частью захватили другие кланы, это уже не наше дело и никакого к нашей договоренности после поединка Боро отношения не имеет.

– Это тризна…

– Тризна? – удивленно поднял брови тори Ансельм, и ему вторил Родион Невзоров.

– Гилви. Она носила моего ребенка, а эти…

Дальше продолжать не надо было. Детали моей биографии все и так досконально знали. Родион встал и поднял рюмку.

– Давайте выпьем за тех, кого с нами нет, кто не дожил…

…Отвлекшись от воспоминаний, я уже с интересом слушал, как администратор культурно и терпеливо пытается угомонить монументальную мамашу, на которую его уважительное обращение произвело такой же эффект, как стакан бензина в костер. Визг и ругань такие стояли, что я не выдержал, сел, залпом выпил охлажденный сок, подхватил планшет и пошел в отель. Думая, что вроде часа через два должен быть обед или, может, в номер заказать. Интересно, что за крикливая тетка. Тут миллиардеров, если надо, за такие фортели нагибают, а администратор стелется, как будто это родственница самого императора…

Пока шел в номер, вспомнил последующий разговор на той пьянке.

– Ну, что, Максим, какие планы?

– А вы что, не получили распоряжений?

– Рекомендации…

– И?..

– На время тебя вывести из игры. А то слишком ты воду взбаламутил. Могут попытаться пойти на крайние меры.

– Я так тоже думаю.

– Так что? Аналитики советуют курорт. Ты и так был на грани, а после ранения тебе реально нужно отдохнуть.

Я призадумался.

– Да, в принципе, почему бы и нет. Здесь теперь начнется рутина. Оголенные системы штурмовать могут и без меня.

– Вот и мы про то.

– Хорошо. У меня там как раз накопились командировочные, боевые, пайковые.

– Не смеши, Максим. Под своим именем тебе отдыхать никто не даст. Тебе уже организовали легенду. Имперский инженер-кораблестроитель на отдыхе, который помогал восстанавливать верфи по контракту. Большие премии, поэтому можешь себе позволить отдыхать на любом курорте.

– Даже Лобейн, на Кентаре?

– Это на столичной планете, элитный курорт? Да запросто. У тебя, если честно, под это дело вообще неограниченная кредитная линия. Твой несостоявшийся родственник и организует. Хотя он, конечно, попытается свою племянницу снова подсунуть, но его и ее на этот счет предупредили.

Это он про дер Теранома.

– А смысл? Я что, мальчик?

– Ты князь. Хоть его предупредили, чтоб не лез, но он мужик ушлый, хорошо, что пока на нашей стороне, а куда его потом может качнуть, не известно.

– Не беспокойтесь…

– Вот и хорошо, ты главное там оторвись как надо…

Зайдя в номер, я сбросил халат и пошел в душ. Быстро освежившись и обдумав планы на будущее, быстренько переоделся и пошел в отельный ресторан на набережной. Быстро перекушу, потом пойду гулять.

Самое главное, что до прилета Вэлка и ребят с «Миркома» оставалось еще несколько дней, и их нужно было чем-то занять. Да, я пригласил ребят, с которыми прошел много всего, и их отдых на этом дорогущем курорте это было одно из моих условий.

Может, с какой-нибудь девочкой знакомство закрутить, пока не приехали соратники и не началась грандиозная пьянка? Вызывать эскортниц и профессионалок как-то не хотелось, я всегда этим брезговал.

«Ладно, посмотрим» – с ленцой подумал я, после легкого обеда идя по освещенной ярким солнцем набережной.

Глава 15

Нагулявшись по набережной, я решил вернуться в отель, тем более солнце стало припекать и время подходило к сиесте. Нестерпимо хотелось посмотреть свежие новости по глобальной галасети и определить, в какую сторону освещаются события на фронтах. От этого уже можно оценивать, как новое правительство Республики относится к нынешней ситуации и в какую сторону будет менять общественное мнение. Технологии обработки общественного мнения средствами массовой информации здесь были развиты намного больше, чем на Земле, и правительство держало такие рычаги влияния в своих руках.

Честно сказать, после того водоворота событий, в которых я жил последнее время, нынешнее времяпрепровождение наскучило уже на третий день, и я реально не мог найти себе место. Хотя, как говорят психологи, со временем втянусь, и процесс отдыха пойдет более продуктивно.

Но не все было так просто и радужно. Несмотря на то, что я всегда старался не сильно мелькать на экранах новостей, моей безопасностью существенно озаботились и имперцы, и республиканцы. Пока прогуливался, лежал и купался на пляже, всегда краем глаза наблюдал свою ненавязчивую охрану. В зоне прямой видимости всегда были две пары имперцев и три-четыре человека из людей генерала дер Теранома, и то это на внутреннем контуре охраны. Наверняка где-то поблизости сидят тяжеловооруженные штурмовики, на случай внештатной ситуации.

Естественно, и в самом отеле были выкуплены апартаменты для охраны и переселены проблемные постояльцы, и во что это влетело моим нынешним покровителям, можно было только гадать. В данном отеле я ни за что не платил, но персонал вел себя подчеркнуто корректно, ничем не выделяя среди остальных отдыхающих, в общем, создавали наилучшие условия для отдыха.

Отоспавшись днем в номере под кондиционером, я вышел в просторный холл и, усевшись в роскошное кресло, развернул планшет, открыл книгу и углубился в чтение. Услужливый официант тут же поставил на столик рядом стакан охлажденного сока, пару легких бутербродов и бутылку слабоалкогольного фруктового напитка. Тут умеют изучать вкусы и потребности вип-клиентов и обеспечивать уровень наилучшего комфортного времяпрепровождения. Эпизодически поглядывая по сторонам, я увлекся местной космической фантастикой, посмеиваясь над определенной некомпетентностью авторов.

Ближе к вечеру в роскошном холле стали появляться и другие постояльцы и посетители, кто просто посидеть и пообщаться, а кто и показать себя. Несколько лиц были известны и мне, и по разведсводкам, и по средствам массовой информации.

Напротив, через несколько столиков расположились три молодые девчонки и о чем-то оживленно разговаривали, постреливая глазками по сторонам. Но что интересно, на эскортниц, на содержанок или девушек с пониженной социальной ответственностью они никак не походили. Слишком дорого и стильно одеты, без лишней помпы и крикливых цветов, что было больше свойственно нуворишам или людям, случайным в высшем свете. Тем более здесь, в царстве богатства, роскоши и комфорта, очень четко фильтровали посетителей и часто просто отказывали некоторым желающим и имеющим средства по каким-то своим причинам. После начала нового витка драконовского нашествия и потери множества систем центральные планеты республики заполонили беженцы, среди которых были и состоятельные, которые так или иначе требовали особого отношения. И так было понятно, что в такой обстановке сильно облегчается инфильтрация агентов противника или потенциального противника, поэтому везде, где только было можно, ужесточались меры безопасности. Это позволило избежать крупных терактов и вскрыть несколько разведывательных сетей противника на ключевых предприятиях ВПК.

Поэтому такие островки стабильности и безопасности ценились особенно высоко. После того как тут все перешерстила контрразведка, я очень сомневался, что в этом холле могут находиться случайные люди.

Девочки выглядели вроде как знакомо, явно мелькали где-то на экранах галасети в светских новостях. Я несколько раз на них задержал взгляд – реально приятно посмотреть. Молодые стройные, ухоженные, красивые, но за каждой явно угадывалось большое число известных предков и мощнейшие финансовые империи, других бы сюда просто не пустили.

Через некоторое время я понял, что и девчонки на меня поглядывают с определенным интересом – молодые одинокие мужчины тут тоже большая редкость, в основном либо старики, которые смогли только к почтенному возрасту выйти в высшую лигу, либо семейные мужчины, которых жестко контролируют их супруги в море соблазнов.

Видимо, из моей охраны кто-то разглядел такой вот взаимный интерес, и спустя пару минут мне на планшет пришло сообщение с короткой аналитикой по этим девочкам. Я оказался прав, очень непростые особы, и флотский подполковник им и даром не нужен, они таких могут сотнями покупать. Это и пытались до меня донести ушлые контрразведчики из охраны, прекрасно понимая, какой головной болью может закончиться такой вот мой курортный роман с одной из великосветских посетительниц. Осознав и поняв, что от меня хотят охранители, я быстро потерял интерес к длинноногим загорелым особам и, отхлебнув прохладного напитка, снова погрузился в увлекательное чтение.

Прошло несколько минут, и я почувствовал, как меня обдало легким сладким и завораживающим запахом какого-то экзотического фрукта, и в соседнее кресло не села, а просто плюхнулась одна из девчонок, эффектная загорелая брюнетка. Эдакая южная знойная страстная красота, не знающая преград и запретов, опасная и притягательная.

Причем эта обладательница длинных стройных загорелых ног, едва прикрытых легкой полупрозрачной юбкой, прекрасно осознавала, какое впечатление производит на мужчин. Такие внешние данные плюс огромное семейное состояние, единственной наследницей которого была эта особа, создавали необыкновенную атмосферу Главного Приза для любого нормального мужчины.

Я поднял взгляд. Прама дер Таррома. Дочка Мерима дер Таррома, владельца крупной корабельной верфи, кучи заводов, имеющих непосредственное отношение к ВПК; супермаркеты, продукты, сельское хозяйство. Даже часть акций этого отеля им принадлежит, но вроде папочка девушки имеет отношение к промышленникам, которые заинтересованы в стабильности, и дружен с дер Тераномом-старшим, братом генерала. Значит, при избыточном информировании не будет враждебен мне.

Умная, образованная, имеющая несколько научных степеней, достойная наследница и вроде как с кем-то помолвлена, но это на уровне слухов. Мои охранники глубоко копать не стали, но обозначили ее, образно говоря, зеленым цветом, хотя на всякий случай один из них в виде официанта замер чуть в стороне, якобы ожидая заказа. А пара имперцев как бы случайно заняла кресла через ряд, но все были в готовности немедленно открыть огонь на поражение – девушка девушкой, но ее могли втемную зарядить и направить на выбранную мишень.

– Лэриня дер Таррома. Для меня большая честь, что вы обратили на меня свое внимание. Чем могу быть вам полезен?

Девушка пристально смотрела на меня, поджав губы. Видимо, в чем-то сдерживала себя, чтобы не наговорить резкостей, и чувствовалось, что девушка уже немного выпила, легкий запах спиртного едва-едва чувствовался.

– Ты же пустотник, – сразу перешла на «ты» моя собеседница.

Я кивнул головой в знак согласия, тут не было смысла спорить. Несмотря на несколько дней, проведенных на пляже, моя бледность, результат долгого нахождения в космосе, становится отличительным знаком всех космолетчиков, да и легенда имперского инженера-кораблестроителя это вполне подтверждала.

Если честно, я всегда не любил, когда вот так вот незнакомые люди сразу начинают «тыкать». Мы же не представлены друг другу, и я не ее холуй, да и не мальчик, который будет пускать слюни и пузыри при виде смазливой девицы, такие обычно долго не живут, тем более в разведке, где большинство действий строится на использовании слабостей и пристрастий противника.

– Да, есть немного, но больше на орбитальных станциях и верфях…

Она чуть усмехнулась, с интересом осматривая меня, как новый неизвестный фрукт.

– Я слышала про имперского инженера, с которым тут все носятся. Вон даже охрана какая, – кивнула в сторону официанта и парочки, которая сидела чуть в сторонке, но при этом пристально смотря мне в глаза.

– Ты не похож на представителя великих домов, которого сюда отправили в ссылку набираться опыта. Скорее всего, ты военный, офицерскую выправку трудно скрыть.

Тут я не выдержал и усмехнулся, этот разговор меня начал немного забавлять, и девушка это поняла, чуть-чуть изменила позу, демонстрируя свои женские прелести немного в другом ракурсе. Я не смог устоять и быстро пробежался взглядом по ее фигуре, и она это увидела, и легкая довольная, победоносная улыбка заиграла на ее чуть подкрашенных губах. Я оглянулся на ее подруг, которые, что-то попивая из фигурных бокалов, с интересом наблюдали за нашим разговором. Ну-ну, поиграем, как будто только одна она может тыкать и шокировать.

– И на что ты поспорила? – пошел я в атаку, так же переходя на «ты», показывая, что тоже не мальчик с улицы и нисколько не теряюсь перед таким вот очаровательным напором.

Она так необычно подняла брови, играя высшую степень удивления.

– Ты о чем?

Я чуть сморщился, смотря на свою собеседницу.

– Ну, это же видно. Тем более обладательнице двух академических дипломов и нескольких научных степеней, в том числе в области гравитонных двигателей, образ недалекой, но очень богатой светской львицы, склонной к импульсивным действиям, не очень идет. Поэтому тут всего два варианта: либо я вам интересен в рамках деловых взаимоотношений, но это вряд ли, насколько я знаю, моя миссия в республике никак не пересекается с интересами холдинга вашего уважаемого отца, либо это просто женский спор лучших подруг, немного утомленных скукой. И второе – более вероятно.

Вроде ничего не изменилось, но я почувствовал, как девушка подобралась, встретившись с чем-то необычным, не до конца понятным. Открытая и притягательная улыбка осталась на лице, а вот взгляд изменился, стал пронзительным и настороженным. Настолько это все было прозрачно и типично, что уже я не выдержал и улыбнулся.

– А может, ты меня заинтересовал как мужчина?

Я опять усмехнулся.

– Это вряд ли. Вы явно не обделены мужским вниманием, и небогатый иностранец вам точно не пара. Поэтому и возникает вопрос – на что спорили? И при каком условии спор считается выигранным…

Слишком жестко, конечно, поэтому решил немного сгладить впечатление.

– Но, с другой стороны, пока жду своих друзей, которые должны присоединиться чуть позже, немного заскучал и для разнообразия, если вам это надо, могу подыграть, чтоб помочь такой очаровательной девушке выиграть спор.

Она с легкой насмешкой посмотрела на меня, и в ее взгляде проскочило какое-то сожаление или разочарование.

– Наверное, не стоит. Я умею проигрывать.

Она дежурно улыбнулась, изящно поднялась и, обдав меня снова букетом запахов, перемешанных с легким запахом молодой свежей девушки, походкой манекенщицы, демонстрируя свою женскую грацию, направилась к подругам.

«Ну и ладно, хотя странно. Пусть контрразведка думает, это их проблемы контроля моего окружения».

Глянув в последний раз на этот цветник, снова погрузился в чтение, уже привычно отрешившись от ненужных мыслей, – отдых так отдых.

Тихо пиликнул сигнал прихода текстового сообщения на коммуникаторе. Хм, дежурный офицер охраны решил меня просветить: «Действительно поспорили. Прама дер Таррома поспорила, что заведет вас в номер и в самый последний момент оттолкнет. Она не очень любит имперцев».

«О как, значит, они тут всех слушают, раз в таких тонкостях разбираются. А насчет девчонок – во всех мирах одно и то же», – и опять невесело усмехнулся.

История с богатой красавицей осталась в памяти как ничего не значащий курьез и не более того, и через несколько минут я просто забыл про свою собеседницу.

Под вечер, после ужина и легкой прогулки по набережной, я медленно шел по аллее, возвращаясь в номер отеля, в предвкушении контрастного душа, чашки травяного чая и парочки бутербродов. Опускались сумерки, и темнеющее небо расцвечивалось тысячами звезд и, главное, несколькими яркими огнями крупных орбитальных объектов. Крепости, перевалочные терминалы, верфи – вокруг столичной планеты Республики, одного из крупнейших логистических центров галактического сектора, вращалось огромное количество искусственных объектов, не считая двух лун. И все это создавало непередаваемую картину ночного неба планеты.

Навстречу попадались другие отдыхающие, с которыми просто кивали друг другу, не стараясь набиваться в собеседники – тут ценили личное пространство и, главное, чужой и свой комфорт.

Уже при подходе к отелю услышал, как из небольшой, украшенной разноцветными светодиодными лентами, беседки раздались ну уж слишком эмоциональные возгласы, которые никак не соответствовали общей атмосфере тишины и умиротворения.

Меня всегда привлекало все необычное, как правило, это признак каких-либо осложнений, про которые лучше знать заранее. Да и профессиональное любопытство разведчика не дало пройти мимо. Быстро сделав шаг в тень, я осторожно, стараясь не шуметь, приблизился к беседке, с огромным интересом вслушиваясь в разговор, который уже можно было вполне сносно разобрать.

Два голоса. Грубый мужской и тихий, вроде даже как запуганный, женский.

– Почему я должен все бросать, подключать контрразведку, чтобы найти тебя, и нестись через всю планету в этот отель? Почему ты не отвечаешь на звонки и сообщения?

В ответ женщина или девушка что-то тихо ответила, но пока было не слышно.

– Я что-то не понял! Ты что, думаешь, что-то поменялось, и ты можешь вот так вот просто безнаказанно соскочить?

Пауза.

– Запомни! Ничего не поменялось. Это для этого быдла в новостях рассказывают про изменения, суды, аресты, а реально все как было, так и осталось, и никуда ты от нас не денешься. Ты поняла?

Я еще ближе подобрался и теперь мог наблюдать. Спиной ко мне стоял высокий крепкий офицер в форме майора ВКС Республики. Он как скала возвышался над моей недавней знакомой, Прамой дер Таррома, полностью подавив ее волю. Девушка, которую я видел в образе самодостаточной, волевой, гордой, знающей себе цену, богатой, холеной светской львицы, сейчас как бы сжалась и выглядела несчастной и запуганной. Ой, как интересно. Может, это спектакль для меня? Надо будет проверить, как они давно тут находятся, ведь этой аллеей я никогда не ходил и сегодня вполне случайно сюда свернул. Это еще одно правило, чтобы в первом приближении избежать подготовленных и срежиссированных знакомств.

– Что? Не слышу. Говори громче!

Он почти кричал.

– Она не согласится, я пыталась. Вашу помолвку разорвали. Ты сам знаешь, что изначально это была формальность, – как-то чуть смелее пыталась защищаться девушка.

– Это тебя не касается. Главное мне с ней остаться наедине, дальше не твоего ума дело. Она твоя подруга, ты должна знать, на что надавить.

– Мы уже несколько месяцев не общались. Она постоянно занята…

– Мне плевать, сделаешь все что нужно. Времени осталось мало, или ты, дрянь, хочешь, чтобы записи твоих художеств в академии попали в галасеть?

Я неслышно подобрался вплотную к беседке, уже прекрасно все видел, и от меня не укрылось, как побледнела девушка. На ее глазах выступили слезы.

– Думаешь, после такого ты долго останешься главной наследницей? Или твоего папашу не сместит совет директоров?

– Может, я тебе заплачу. Или… – она затравленно посмотрела ему в глаза. Он довольно, как наглый жирный кот, усмехнулся.

– Деньги меня не интересуют, и твои женские прелести тоже. Надо будет, тебя и все ваше состояние под контроль возьмем. Сейчас на кону намного большее…

И замолчал, поняв, что сболтнул лишнее, и девушка это поняла и тут же пошла в наступление:

– Я не буду этого делать, она моя подруга, а ты опять какую-то подлость задумал… Ай!

Договорить она не успела, голова дернулась от хлесткой пощечины. Удар был настолько сильным, что она не удержалась на ногах и отлетела на несколько шагов назад, сползлая по стене. Прошло несколько мгновений, пока ее взгляд стал осмысленным, и она с ужасом смотрела на своего мучителя, который, сделав несколько шагов, навис над ней.

– Ты, тварь, кажется, не поняла! Не смей нам перечить, делай, что говорят, или вашу поганую семейку вырежут под корень.

Он замахнулся еще раз, чтобы закрепить эффект своего внушения, но я сам не заметил, как влетел в беседку и перехватил его руку. Этот жлоб с удивлением смотрел на меня и на то, как я, крепко схватив его за запястье, не даю нанести очередной удар по лицу девушки. Мы встретились взглядами. Я его узнал сразу – сын сенатора Мальдерка, мы с ним как-то участвовали в одной скользкой операции, когда я был еще курсантом академии, но он, в порыве гнева, кажется, меня не узнал, и это было только на руку.

– Ты кто такой, махерсоново вымя? – И попытался вырвать руку, но тут у него ничего не получилось – физически я был однозначно сильнее. Подчеркнуто спокойно, смотря в его бешеные глаза, давил, давил на руку, опуская ее вниз. После паузы, пока длилось это силовое противостояние, я ответил:

– Тот, кто не даст безнаказанно избивать девушку.

По его бешеному и немного испуганному взгляду все читалось как в открытой книге.

– Ты знаешь, кто я такой? – выдал наконец-то он.

– А ты знаешь, кто я такой? – вопросом на вопрос ответил я. – В этом отеле простые люди не проживают. Поэтому, прежде чем попробуешь дальше оскорблять словами и действиями знакомых и незнакомых людей, подумай, чем это может лично для тебя закончиться.

О как. Он услышал и немного успокоился, пристально рассматривая меня.

– Я тебя где-то видел.

– По работе я много сталкиваюсь с представителями республиканских военно-космических сил.

Опять пауза. Он оглядел мою простенькую одежду и сделал свои выводы. Опустив руки и освободившись от моей хватки, он проговорил:

– Имперец, ты лезешь не в свои дела. Если надо будет, я тебя везде достану.

Я улыбнулся, демонстрируя клыки.

– Клан Бартоньелла не всесильный, тем более они прогневили императора и, что самое необычное, – боляр. Я бы на вашем месте поостерегся кидаться такими угрозами, лэр Мальдерка. Сейчас даже за меньшее можно головы лишиться.

А вот теперь в его глазенках появились растерянность и страх. Так жестко и четко его никто давно не ставил на место. Ну и в качестве добивающего удара:

– Если ты еще раз поднимешь руку на девушку, я тебе шею сверну, и мне за это ничего не будет. Просто вышлют и все. Сейчас вашему государству военная и технологическая помощь Империи важнее, нежели жизнь хама мажора.

И он понял, что я ведь не шутил, так оно и было. Мальчик с папочкой слишком давно варится в местной политике, чтоб не понимать правильность моих слов, и сразу ощутил в своем оппоненте матерого волчару, который незамедлительно вцепится в горло, если его разозлить. Судя по удивленному взгляду Прамы, она тоже это почувствовала и сразу немного расслабилась, понимая, что издеваться над ней, а тем более избивать уже никто не будет.

У меня за спиной раздалось какое-то шуршание. Я, даже не оборачиваясь, понял, что это нарисовалась моя охрана и сыночка Мальдерка ждут большие неприятности. И он это понял, вглядевшись в лица бойцов моего имперского прикрытия и республиканских контрразведчиков. Но он так просто не сдавался, и появление новых лиц его нисколько не смутило. Просто остановило, но не более того.

– Ты все поняла? – он обратился к девушке. И, обведя взглядом всех находящихся в беседке пояснил: – Это ничего не меняет, особенно для тебя.

Потом пристально посмотрел мне в глаза, как бы отыгрываясь за свой страх, уже понимая, что активная фаза конфликта пройдена.

– А с тобой мы еще встретимся.

Я не стал отвечать. Посчитал, что это будет излишне, тем более это не мой конфликт, но как-то стало даже интересно во всем этом разобраться. И слова относительно разорванной помолвки сына сенатора Мальдерка явно относились к Маше дер Тераном, а это очень настораживало. Я всегда не любил такие вот совпадения.

Он все понял по моему взгляду и молчанию и попытался выйти, прошмыгнув мимо меня, но остановился возле входа, который заблокировали бойцы охраны. Судя по их лицам, этого майора ВКС Республики ожидали очень большие неприятности.

– Пропустите, – он кивнул старшему группы имперцев, который был тут же.

– Вы уверены, лэр? Была прямая угроза, по инструкции я должен либо задержать, либо уничтожить объект опасности, – боец демонстративно достал из оперативной кобуры табельное оружие, показывая готовность открыть огонь на поражение.

Я удивленно посмотрел на него. Капитан имперской безопасности, который отвечал за сохранность моей тушки, никоим образом не был тупым служакой, и такое высказывание было для него вообще не характерно. И тут в глубине его глаз я увидел искорки веселья. Он быстро просчитал ситуацию и просто решил поглумиться над офицером, который посмел поднять руку на женщину. Ну и ладно, подыграем. А сынок сенатора реально поплыл, вон как затравленно смотрит. В этом отеле по определению нельзя вообще носить оружие, даже «телкам», в смысле, телохранителям. А тут группа имперцев-охранников вооружена ручными штурмовыми излучателями.

– Пропустите. Пусть с лэром майором Мальдерка разбираются местные контрразведчики, нас это никак не касается.

Мой оппонент быстро покинул беседку, а я, повернувшись к девушке, подал ей руку, помогая встать.

– Лэриня дер Таррона, вы не против, если я вас провожу до ваших апартаментов. Мне кажется, что на сегодняшний день вам достаточно острых ощущений.

Она не стала кичиться. Подхватив меня под руку, пристроилась рядом, и мы так молча шли по аллее. Охрана, от которой недавно рябило в глазах, странным образом быстро рассосалась, и мы остались вдвоем.

Обоим не хотелось спешить, да и девушке нужно было прийти в себя после такого стресса, прежде чем появляться в отеле. Прошло пять минут, прежде чем у моей спутницы изменилось дыхание, что говорило о том, что она пришла в норму, и как бы в ответ на мои мысли она засмеялась. Но в смехе проскакивали какие-то истерические нотки.

Я терпеливо дождался, когда она окончательно успокоится, понимая, что это лучше, чем плач или использование алкоголя или всякой другой химии.

– Знаешь, ты такой же инженер, как я ловец махерсонов.

– С чего такие выводы? – не удержался я от вопроса.

Она повернула ко мне лицо, и я явственно увидел, как в свете местной луны блеснули ее глаза, причем не от слез, а от возбуждения и задора. Видимо, девочка приняла для себя какое-то решение, и это позволило ей переключиться.

– Ты сам просто себя не видел, когда этому… сказал, что свернешь ему шею. Причем в это поверили не только он или я, но и твои охранники, которые, наверное, про тебя знают намного больше. И взгляд у тебя был…

– И что у меня со взглядом такое необычное?

Она опять улыбнулась.

– Взгляд человека, для которого нет морального препятствия отобрать чужую жизнь.

– У меня на родине поднимать руку на женщину недостойно. Это считается очень серьезным проступком, за который можно и жизни лишиться.

– Вот. Он это понял, точнее, увидел, поэтому и поспешил убежать. Чтобы кто-то из клана Мальдерка испугался и убежал? Нужно сильно напугать. Люди, бывает, чувствуют, что смерть рядом. И это был именно тот случай.

Я промолчал. Отвечать как-то не хотелось. Я понял, что опять влез в какую-то комбинацию имперской госбезопасности и кентарийской контрразведки, хотя перед тем как охрана растворилась, начальник моей охраны шепнул, что они тут давно и меня точно не поджидали. Именно случайность.

Прама, восприняв мое молчание как знак согласия, продолжила:

– Так что не складывается, господин «инженер-кораблестроитель».

– Это что-то меняет? – ответил я вполне спокойным голосом.

Теперь она погрустнела.

– Да нет. Ты просто не похож на всех остальных.

Я опять промолчал. Ей нужно выговориться. Мы еще немного прошлись, и она снова заговорила:

– Я знаю, кто ты.

А вот это мне не понравилось. И я с легкой иронией спросил:

– И кто?

– Болярин, причем очень непростой. Вон как с тобой носятся.

– С чего такие выводы?

– Ты воин. Человек войны. Сейчас из Империи прибыло много военных, и многие знают, что император дал разрешение именно болярам покончить с драконовским нашествием. Я несколько раз с такими, как ты, встречалась в своей жизни. Вы спокойные, выдержанные, демонстративно культурные, но это до того момента, пока не решите, что надо действовать, и после этого приходится только считать трупы ваших врагов. И он тоже понял, кто ты и что сейчас начнешь действовать, поэтому и испугался.

Я чуть ухмыльнулся.

– Прама, я думаю, ты слишком много внимания уделяешь моей скромной персоне.

Она тут же поняла, что я не настроен развивать эту тему.

– Думаю, что ты уже поняла, что наша с тобой встреча случайна и не является результатом каких-либо планов или разработок специальных структур.

Она помолчала некоторое время, вспоминая и анализируя имеющиеся факты.

– Да, это может быть.

– Так же, как и то, что ваш конфликт с сыном сенатора Мальдерка не является игрой на публику, чтобы привлечь мое внимание. Я вообще не думал идти по той аллее, мимо этой злосчастной беседки.

– Тоже верно. И что ты этим хочешь сказать?

Я опять усмехнулся.

– Так получилось, что сейчас у меня есть реально свободное время, и если ты хочешь, то могу попытаться помочь в твоей проблеме.

– Ты же не простой человек, не думаю, что у тебя есть лишнее время.

– Реабилитация после ранения.

Она повернула голову и снова посмотрела мне в глаза, как бы рассматривая меня с нового ракурса.

– Это многое объясняет.

– Вот. Так получилось, что я невольно стал свидетелем твоих проблем, причем серьезных проблем, и сын сенатора просчитал все твои ходы и поставил в безвыходное положение. Но он не учел одного и очень важного фактора…

– Тебя?

– Да.

Она пару мгновений шла молча, обдумывая сказанное.

– А ты прав. Связываться с болярами, которые в боевом походе, тем более угрожать физической расправой, это очень экзотический вид самоубийства.

– Согласна?

– Абсолютно.

– Поэтому повторю свое предложение, которое было озвучено несколько часов назад: пока не прилетели мои друзья, я могу помочь тебе в решении проблемы.

Я почувствовал, как она сильнее сжала мою руку и даже чуть придвинулась ближе, сокращая дистанцию.

– Почему ты так поступаешь? Вы все боляре такие?

– Нет. Дело в другом. Я имею достаточно серьезные связи и вес в определенных кругах, чтобы безвозмездно помогать людям, которые мне просто нравятся. И не расценивай это в качестве стратегического плана, как затянуть тебя в постель.

– А я и не расцениваю. Это явно не твой стиль.

– Поэтому сейчас я тебя доведу до твоих апартаментов, ты отоспись, подумай, чем могу помочь, а то я не сильно разбираюсь в ваших реалиях. Но не забудь, что у нас с тобой не так много времени. Пока сын сенатора ничего предпринимать не будет, попытается навести справки по своим каналам, но там его ждет горькое разочарование, поэтому у нас есть от пяти до десяти часов.

Она молча шла пару минут, обдумывая мои слова. Видно было, что девушка хочет верить и хватается за последнюю соломинку, чтоб вылезти из той ямы, куда ее загнал сын сенатора Мальдерка.

– Мне нужно срочно встретиться со своей подругой.

– Так в чем же дело?

– Надо будет слетать на другое полушарие планеты.

– Не проблема, только полетим моим транспортом. У меня с безопасностью полетов как-то все будет поспокойнее, а твои частные глайдеры не внушают никакого доверия.

– Согласна, только я быстренько переоденусь… – Ее взгляд объяснил все остальное, что нельзя было выразить словами.

Я улыбнулся:

– Договорились.

Через сорок минут суборбитальный бронированный глайдер стартовал с частной площадки в окрестностях отеля и в сопровождении четырех истребителей отправился на другое полушарие, где у моей новой знакомой была назначена встреча с ее подругой, которую я и так хорошо знал.

Пока мы летели, Прама сидела рядом, и как бы само собой получилось, что положила свою голову мне на плечо и задремала. Услужливый борт-инженер быстро все понял и приглушил свет в пассажирском салоне, чтоб не разбудить уставшую девушку.

Глава 16

Перед вылетом, пока девушка собиралась, я успел переговорить с одним из офицеров, руководящих охраной со стороны кентарийской контрразведки. Было определенное сомнение, что они слышали весь разговор сына сенатора Мальдерка и Прамы, где очень четко и красочно обсуждалась племянница генерала, моя несостоявшаяся невеста Мария дер Тераном. И все эти расклады мне очень не нравились, поэтому я попытался связаться с генералом, но, к сожалению, он был вне зоны связи, и ему на личный почтовый электронный ящик ушло зашифрованное голосовое сообщение с кратким пересказом интересного разговора, свидетелем которого я стал. И конечно, доклад о том, что в связи с определенной важностью информации пришлось вмешаться.

Так как ответа до вылета я не получил, а имперские телохранители вообще никак не могли повлиять на мои решения, то пришлось действовать на свой страх и риск, хотя была некоторая вероятность, что это многоходовая ловушка, а девушку мне очень ловко подвели и через нее влияют на поведенческие схемы. Но я в своем репертуаре начал принимать импульсивные и не всегда логические решения. Допустим, бросить все и полететь с девушкой на другой конец планеты, где она может срочно встретиться со своей подругой, выглядит несколько нелогично. Причем, если это совершено на боевом глайдере в сопровождении четверки истребителей, а не на личном роскошном корабле-лимузине девушки, который можно было заранее заминировать. И чтобы исключить возможные неприятные сюрпризы, на орбите как бы случайно сманеврировали несколько крейсеров планетарной обороны, жестко взяв на контроль все пространство, где мы будем лететь.

Из отеля мы выехали почти в полночь по местному времени, перелет занял всего минут сорок, и на другом полушарии, куда мы прилетели, время подходило к обеду. Прама, не акцентируя внимания на моем присутствие, созвонилась с Марией дер Тераном, которая в это время находилась у себя на службе, в разведуправлении генштаба ВКС Республики, и как раз подумывала выскочить куда-то на обед. А тут подруга прилетела со своим новым молодым человеком, ну почему бы и не встретиться в большущем ресторане «Десант», который содержал бывший военный и в котором кормились исключительно военные и служащие расположенного рядом штаба ВКС. Конечно, там, так или иначе, все контролировалось контрразведкой, но Мария была в курсе, где и как можно посидеть, чтоб не стать объектом пристального внимания для подчиненных ее дяди.

Я слышал про этот ресторан и даже несколько раз там обедал, когда пару раз прилетал на столичную планету по своим служебным делам, но это было очень-очень давно. Конечно, существовала определенная вероятность, что могу встретить кого-то знакомого, но я так давно мотаюсь по фронтам, а тут прописалась целая штабная каста, что вряд ли мою скромную персону кто-то опознает, тем более в весьма легкомысленном курортном наряде. Здесь, где все были помешаны на мундирах, знаках различия, наградах и всяких нашивочках, моя цветастая рубашка, легкие брюки и свежий загар будут надежно маскировать подполковника-штурмовика.

Я слушал, как Прама щебечет по коммуникатору с Машей, и поражался тому, какие сюрпризы может преподносить судьба – скоро встречусь со своей несостоявшейся невестой. Будет неловкость, но тут происходит что-то очень серьезное, а генерал дер Тераном в данный момент одна из ключевых фигур, на которых реально держится власть и стабильность в Республике. Возможно, через племянницу попытаются его достать или подставить, и мое присутствие тут, даже как полковника гвардии императора, может сыграть немаловажную роль.

После приземления на военном космодроме, где базируются планетарные истребители, с выполнением всех необходимых противоракетных маневров, нас быстро доставили к КПП базы, где уже ожидало специально вызванное элитное такси. Точнее, транспорт из гаража местной контрразведки, выглядевший как элитное такси, а реально, скорее всего, переделанный бронетранспортер, защищенный не хуже штурмового танка.

Минут тридцать мы катались по местным транспортным артериям, пока не добрались до импровизированного городка, образовавшегося возле здания штаба ВКС. Там нас вроде как ненавязчиво несколько раз проверили патрули военной полиции, которые негласно четко следили за появлением в военном анклаве чужаков, от которых можно ожидать ненужных проблем.

Прама при первой же проверке сразу отзвонилась Марии, чтобы та подтвердила, что девушка со своим спутником следуют по приглашению. Вот, наверное, бойцы охраны, следующие за нами, со своими «пропусками-вездеходами» развлекались, строя военных полицаев. А моя спутница с большим интересом и, главное, одобрением наблюдала, как тормознули имперцев и тут же отпустили только взглянув на документы. И то, что она увидела, ее явно удовлетворило, и значит, мой статус очень серьезного спутника в который раз подтвердился.

Такси так и осталось стоять при входе в ресторан, а мы с Прамой под ручку проследовали в ресторан, провожаемые недоуменными взглядами всевозможных офицеров. Девушка в своем изящном коротком и немного легкомысленном платье, подчеркивающем ее грацию и величественность, в царстве мундиров, строгих форм, причесок и традиций вызывала восхищение. А вот по отношению к себе, в самой что ни на есть матерой «гражданке», я отчетливо ощущал целую гамму не самых лучших чувств: зависть, презрение, враждебность, в основном от младших офицеров, и показное безразличие от старших. Действительно, если посмотреть со стороны, я здесь в цветастой «гавайской» рубашке выглядел экзотическим попугаем. Для поддержания образа я еще нацепил солнцезащитные очки, чтобы окончательно и бесповоротно скрывать и маскировать мою военную сущность перед посетителями ресторана.

Я быстро оглядел зал на наличие знакомых лиц из моего прошлого, но, к счастью, здесь были в основном штабники, кто мог себе позволить питаться в таком ресторане, а вот простые смертные служаки обедали, насколько я знаю, кто на местах, кто в недорогих, но многочисленных кафешках-фастфудах. А с этой приблатненной братией я не сильно пересекался и последний раз здесь был в звании старшего лейтенанта штурмовых войск Республики, на которого тут вряд ли бы обратили внимание. Поэтому не сильно-то и беспокоился быть узнанным.

Мы, почти под ручку, зашли в фойе ресторана, отделанного под шлюзовую камеру линкора, где нас встретил администратор в костюме, стилизованном под облегченный флотский скафандр.

– Лэриня Прама, – обратился он сразу к моей спутнице, – мы очень рады видеть вас. Вам отдельный столик?

Прама улыбнулась.

– Да. Должна подойти моя подруга, Мария дер Тераном.

Администратор кивнул головой в знак согласия и что-то быстренько выбрал на планшете.

– Вам отдельную каюту или в общий зал?

Прама на мгновение замерла.

– Пожалуй, лучше в общем зале… – Она мило и очень обворожительно улыбнулась.

Но администратор, глянув на меня и явно записав во второстепенные фигуры, бесцветным голосом, как бы между прочим, спросил, высказав таким образом свое отношение:

– А ваш спутник?

И тут Прама показала, что она не девочка с улицы и умеет ставить на место всяких умников-халдеев, которые столь явно и непочтительно выходят за границы своих полномочий.

– Мой друг, Сай Оргоран, полноправный и уважаемый гражданин Империи, инженер-кораблестроитель, приехал со мной на встречу. – Это было сказано таким тоном, что этот чудик в клоунском скафандре явно задергался, понимая, что натворил и чем это может обернуться.

Тут собирались очень необычные посетители, и, по большому счету, каждый из них мог доставить большие неприятности, а тут гражданин Империи, кораблестроитель. Это то же самое, что во время эпидемии оскорбить врача-эпидемиолога. Он поклонился и сделал шаг в сторону, всем своим видом показывая раскаяние, но про него уже забыли – мы зашли в большой просторный зал, выполненный в виде кают-компании линкора.

Не успели сделать несколько шагов по направлению к свободному столику, как оказались в центре внимания практически всех посетителей – все-таки Прама была действительно эффектной девушкой и умела себя подать без всякой пошлости и показной доступности. Тут чувствовалась порода.

– Прама, какая встреча! – Из-за ближайшего столика поднялся и шагнул нам навстречу напыщенный и прилизанный флотский капитан со значком академии на груди и планками каких-то юбилейных наград. Зато форма была сшита явно на заказ из натуральных растительных волокон, что стоило баснословных денег. Простые смертные обычно ходят в синтетике, а тут опять пахнуло деньгами и немаленькими. Если присмотреться, то и морда этого «военного» была осторожно подправлена и доведена до совершенства, ну, конечно, в их понимании, явно не дешевым пластическим хирургическим комплексом. Ну, просто идеал мужественного мужчины в форме, с легким налетом военной романтики, хотя наметанный взгляд сразу определил очередного ряженого «попугайчика» из богатой семьи, которого согласно последней моде впихнули на какую-то второстепенную должность в штабе, где регулярно капает выслуга и награды и где точно ничего не угрожает его драгоценной жизни. Обычно прием на службу таких олухов сопровождался существенным пожертвованием на нужды флота либо некой немаленькой суммы, либо покупкой боевого корабля, поэтому их терпели как неизбежное зло и старались просто не замечать. Правда, насколько я знаю, было несколько прецедентов, когда такие «попугайчики» теряли чувство меры и поднимали хвост на настоящих боевых офицеров, считая себя ровней, и обычно это заканчивалось доступным объяснением реалий, либо случайной командировкой в боевое подразделение, направляющееся в самое пекло войны. Один из таких примеров, вернувшись, загремел прямо в «психушку», откуда был тихо комиссован и выдан на руки родственникам с какой-то боевой медалькой в комплекте и с душещипательной историей о героической миссии.

Тут был именно тот случай, хотя, судя по тону, они с Прамой вроде как были действительно знакомы, но не так чтобы уж очень близко, скорее всего, из одной компании. И при этом капитан явно рисовался перед парочкой таких же «профессиональных» военных, показывая свое знакомство накоротке со столь эффектной и очаровательной гостьей.

Моя спутница не подала вида, что ей не очень приятна эта встреча, хотя по тому, как она напряглась, я понял, что она уже на пределе.

– Дорк, привет, а ты тут какими судьбами? – Она так очаровательно улыбнулась, что не знай я всю подоплеку этого визита, наверное, взбесился бы от ревности, а эта знойная, но язвительная красотка пошла в атаку: – Ты же вроде пошел по юридическому направлению в холдинге своего дяди? Сам же многократно говорил: «где я, а где служба», и вроде как еще что-то добавлял, что офицеры тупые ма…

Закончить она не успела, видимо, высказывание относительно тупых флотских офицеров было очень уж оскорбительным и его озвучивание в этом ресторане грозило нешуточными проблемами для этого слащавого, ухоженного индивидуума. Он громко, ну уж слишком наигранно засмеялся и шагнул из-за стола навстречу к девушке.

– Ха-ха-ха. Прама, ты как всегда неподражаема. Красивая, яркая, очаровательная, обворожительная и неизменно язвительная и злопамятная. Кстати, Мальдерка тебя нашел, он уж очень активно интересовался твоим местоположением? – сразу профессионально перевел он разговор на другую тему. Вроде и выражение лица дружелюбное, и язык тела показывает полное преклонение перед гостьей, вот только глаза его выдают. Умные, пронизывающие как датчики сканера. И стало понятно, что удар достиг цели: девушка словно натолкнулась на стену и сразу остановилась, хотя до этого была готова оттолкнуть знакомого и отправиться к зарезервированному столику. А этот гад, все с той же доброжелательной улыбочкой, продолжил профессионально ставить на место строптивую красавицу:

– Он, после того как расторгли помолвку с Марой, и из-за неприятностей с его отцом стал немного резким. Тебя вот искать стал, наверное, хочет посвататься.

Причем последнее слово он сказал с такой интонацией, что всем стало ясно – последняя фраза несет минимум двойной смысл.

– С чего ты взял? – встряхнув головой и с вызовом глядя в глаза этому хлыщу, пошла в атаку моя спутница. – Он пусть о своем будущем позаботится. После всего, что произошло с его отцом, не уверена, что он будет удачной партией.

И она умудрилась в последнюю фразу вложить и сарказм, и легкое презрение.

– Не верь слухам. Клан Мальдерка всегда умудрялся вывертываться из любых неприятностей, причем, что характерно, с прибылью. Поэтому, я думаю, не все так просто и однозначно. Если тебе предложили руку и сердце, я бы на твоем месте трижды подумал бы, прежде чем делать поспешные выводы и шаги. Ты ведь сюда с Марой приехала встретиться?

Он так многообещающе улыбнулся, что даже мне, битому жизнью волку-одиночке, стало не по себе. Этот же гад ее здесь точно пасет и является кем-то вроде контролера, зная весь расклад. О как все оказывается закручено. Изящные многоходовки, с контролем и коррекцией процесса, это уже высший пилотаж политической интриги, и тут явно работали высококлассные специалисты. А так как в Республике все известные специалисты давно под колпаком у контрразведки, то есть под генералом дер Тераномом, то, зная о связях сенатора Мальдерки с Великим Домом Бартоньелла, тут работали спецы со стороны. Интересно, и куда это я снова влез? Только-только ведь оклемался после тяжелого ранения, и вот опять интриги…

Мои размышления были прерваны наглым рассматриванием со стороны собеседника девушки.

– А это что за молодой человек? Очередной нищеброд – охотник до капиталов твоего отца?

Я про себя усмехнулся – тут явно разыгрывается какой-то сценарий, и эти умники решили меня вывести из себя, спровоцировать драку или еще что похуже, и вывести из игры. Значит, этот капитан должен быть в курсе относительно моей «имперской» легенды и относительно того, что произошло в отеле. И тут напрашивается вывод, что у него роль мяса и где-то в зале находится кукловод, который будет реально оценивать меня как новую неизвестную величину, если, конечно, сразу не идентифицируют как Максо Мелана, и тут же начнется беготня с пострелюшками. Ведь мое появление в центре каких-либо событий обязательно ведет к серьезному стратегическому сдвигу, ну во всяком случае, насколько я понял, император хочет создать именно такое впечатление и использовать меня как наживку и особенно как мощный раздражающий фактор, который должен спровоцировать противника на оперативные, но не всегда тщательно обдуманные действия…

После такой наглой фразы Прама, к моему удивлению, повела себя вполне адекватно и с такой же милой улыбкой фигурально пнула собеседника:

– Дорк, если ты в курсе всего, то, наверное, извещен, что мой спутник серьезный человек, инженер-кораблестроитель из Империи, и еще, что особенно важно, не из тех, кто просто так прощает оскорбления. Не стоит делать поспешные выводы и на их основе совершать непоправимые ошибки. Да и людей, которых ты вообще не знаешь, не стоит просто оскорблять.

Ситуация, прямо сказать, не очень красивая, и все, кто слышал этот разговор, это поняли, да и Дорк уже ощутил на себе осуждающие взгляды с разных сторон. Но ответить он ничего не успел. К нам подошел высокий широкоплечий капитан, причем не флотский, а штурмовых войск, и, судя по нашивкам о ранениях и наградах, понюхать пороху ему пришлось. Хотя и у него форма была явно пошита на заказ и тоже из природных растительных волокон, что считалось в офицерской среде особым шиком и признаком явного достатка.

– Дорк, что ты вечно цепляешься к людям? Как был заносчивым занудой, так и остался. Тебя хлебом не корми, дай над людьми поглумиться, – он как бы отделил капитана скандалиста и Праму и повернулся к нам.

– Прама, любовь моя, ты как всегда неотразима! Что ты забыла в этом царстве зануд и ходячих уставов, видевших драконов только на картинках?

Судя по манере разговора и показной бесцеремонности, новый участник разговора обладал определенным весом в этой среде, и по тому, как потухли глаза Дорка, связываться с ним было чревато неприятными последствиями, а судя по боевым наградам, он был не из тех, кто прятался по штабам. Да и по взгляду я ощутил собрата по лихим десантам и абордажным схваткам, и он, видимо, что-то такое почувствовал, быстро и профессионально оглядев меня.

Моя спутница с облегчением расслабилась и снова заулыбалась вполне искренне, явно и этот персонаж был ей тоже знаком. А вот мне было не до веселья – ситуация явно выходила из-под контроля, и появление новых неизвестных персонажей уже вызывало тревогу. Я ведь по столичным штабам не шатался и практически тут никого не знал. Здесь был свой мир, со своими персонажами, лидерами, аутсайдерами, группировками. Естественно, за этим серпентарием присматривала контрразведка, но, как говорится, на каждом шагу не поставишь по охраннику, так и здесь.

– Здравствуй, Марей. А ты сильно изменился.

И так на него оценивающе посмотрела, периодически поглядывая на Дорка, как бы сравнивая.

– Возмужал. Форма тебе очень к лицу. Где тот любитель исторических сериалов и книг, над которым потешались все девчонки вашего факультета?

Он весело и даже заразительно засмеялся и тут же замолчал, чуть скривившись, как бы вспомнив что-то неприятное.

– Служба, а особенно война, сильно меняют людей. Проверяют, если ты слабак по жизни, то сгоришь в первом бою, и, если трус, то потащишь за собой товарищей, а если есть в тебе настоящий мужчина, то выживешь и победишь. У нас, в штурмовых войсках, это особенно проявляется. В отличие от флотских, мы с драконами сталкиваемся в реальном бою, а не долбя с дальних дистанций плазмой и торпедами.

– Мудро. Слова настоящего мужчины. Где ж мои глаза-то были, когда тебя за дочку Фонтена сватали.

Опять смех. Добрый и искренний.

– Но-но. Ты всегда была кошкой, которая ходит сама по себе. И меняла кавалеров как перчатки…

Увидев, как Прама напряглась, он тут же поправился, давая понять, что нисколько не хотел ее оскорбить:

– Не напрягайся, я хотел сказать, что ты слишком была увлечена учебой и работой, а всем своим воздыхателям кружила голову без всякой перспективы для них. Твои поиски большой и настоящей любви давно стали чем-то особенным и присущим только тебе. Поэтому-то Прама дер Таррома и считается самой завидной невестой и такой же недостижимой, как самая дальняя галактика.

Девушка опять улыбнулась, давая понять, что оценила такой комплимент.

– А ты реально тут какими судьбами?

– Да вот решила встретиться со старой подругой.

– Ты что, с Марой встречу тут назначила? Она вообще тут редко появляется. После того, как погиб ее жених, из наших, из штурмовиков, вся погрузилась в работу. Больше со своими разведчиками время проводит. И если куда на перекус выбегает, то только в какую-нибудь кафешку, и так, на короткое время. Они там работой загружены. После Орки все в штабе на ушах стоят, планируя что-то дальше, и, естественно, идет сбор информации.

Я про себя присвистнул, а это, кажется, про меня. Неужели вот этот персонаж от дер Теранома? Хотят слезу выжать? Зря, не умею я плакать, разучился, слишком много могил друзей за спиной оставил.

«Ладно, посмотрим на этот цирк со стороны и не будем пока вмешиваться».

– Она обещала.

– Ну, тогда давай подождем. Пошли за наш столик. А на Дорка не обращай внимания, если потеряет берега, мы ему быстро объясним правила обращения с настоящей лэриней. Это ему не штабных клерков-подчиненных гонять за сантом.

Причем было это сказано уж очень демонстративно и жестко, расставляя все точки. Спутники Дорка начали приподниматься, как бы поддерживая своего вожака, но к капитану-штурмовику тут же присоединились еще трое таких же побитых жизнь офицеров-головорезов, которые до этого сидели за одним столом.

Тут же нарисовались еще трое молодых лейтенантов-штурмовиков, которые, увидев, что начинает разгораться конфликт, решили поддержать свой род войск. Да и моя охрана уже была рядышком, но как всегда профессионально не отсвечивала, предпочитая вмешаться в самый последний момент, когда ситуация выйдет из-под контроля и охраняемому лицу будет действительно что-то реально угрожать.

Дорк решил все-таки не ссориться с отмороженными на всю голову штурмовиками и дал заднюю, но на прощание очень уж злобно и обещающе посмотрел на мою спутницу, но она сделала вид, что не понимает его взглядов.

– Я не одна…

– Так представь своего спутника. – Сделав многозначительную паузу, уточнил Марей: – Несмотря на его курортный наряд, кажется, что он прекрасно знает, как себя вести по обе стороны прицела плазмомета. Служил ведь? Офицерскую выправку не скроешь пляжными тряпками, – фактически сразу перейдя на «ты», обратился он ко мне.

Я решил отделаться философским ответом:

– Все нормальные мужчины где-то и когда-то служили. Сай Оргоран, полноправный гражданин Империи, инженер-кораблестроитель, к вашим услугам, – представился я, но солнцезащитные очки снимать не стал.

– Капитан Марей дер Кроман. Штурмовые войска Республики.

Я решил немного прояснить ситуацию:

– Вы, я вижу, славно повоевали. И ранения, и настоящие боевые награды. Вы участвовали в разгроме драконов в системе Орка? Я от своих знакомых в ограниченном военном контингенте войск Империи слышал, что там произошло нечто грандиозное и драконам всыпали так, что освобождение систем сектора теперь не требует огромных усилий. И что там особенно отличились республиканские штурмовые войска и поучаствовала наша мобильная пехота.

Похвала ему понравилась, но он не стал бахвалиться и приписывать чужие заслуги, так как понимал, что если я тот, за кого себя выдаю, быстро узнаю, что мне соврали, а тут за такие вещи можно от своих и по голове получить.

– Нет, к сожалению, наша бригада после тяжелых боев была отведена на переформирование, и в систему Орка мы не попали. Хотя и сами слышали, что там было жарко и интересно… Так чего мы стоим, давайте за наш столик, и надеюсь, Мара к нам присоединится.

Мы расселись за столом, пришлось взять дополнительные стулья, и заказали прохладительные напитки. Хотя был один момент, когда спутник капитана – старлей со следами вылеченных ожогов на лице – как-то странно посмотрел на меня.

– Лэр, не подскажете, где мы могли видеться? Уж очень кажется, что мы с вами встречались, и причем в боевой обстановке, а не где-нибудь в доках или на планете.

Ну и мне он показался знакомым, хотя за столько времени дороги войны сводили со многими, поэтому я отделался дипломатичным ничего не значащим ответом, и тут же вся компания переключилась на мою очаровательную спутницу, которая, оказавшись в центре внимания таких сильных и надежных мужчин, буквально забыла про свои недавние неприятности и купалась во всеобщем восхищении и искреннем преклонении. Тем более девушка действительно этого заслуживала: ни капли заносчивости и высокомерия, слушала и слышала каждого, искусно давая понять, что каждый собеседник ей интересен. Ну а я больше отмалчивался – разговор шел в основном об общих знакомых, каких-то постановках по галасети и так далее. Для меня, если честно, это был темный лес, я и начал немного скучать, пока чуть слышно не запиликал сигнал вызова коммуникатора.

Я, глянув, кто звонит, чуть усмехнулся и ответил, не включая видеорежим. Звонил Вэлк, который уже несколько дней как прибыл на столичную планету, все еще слонялся по штабам, отчитываюсь и отдуваясь за наше совместное творчество в системе Орка. Я-то был официально тяжело ранен и в данный момент проходил курс интенсивной реабилитации, поэтому ни трогать, ни тревожить меня не решались. А вот Вэлка строгали на мелки стружки за утечки информации, которые произошли с позволения контрразведки, но сенатская комиссия, получив в свое время отлуп, не упокоилась и, стараясь не потерять остатки власти, пыталась куснуть побольнее того, до кого в состоянии дотянуться. Меня уж слишком яростно стали прикрывать имперцы, и тем более за моей спиной стояло монолитное и очень влиятельное болярское сообщество, поэтому даже гавкнуть в мою сторону уже реально побаивались.

– Да.

– Привет, Максо, ты где? Слышал, из отеля ты куда-то умотал с симпатичной девушкой.

– Есть такое дело.

– Ну а как же друзья, боевые товарищи?

– А где они сейчас находятся?

– В штабе, отбиваются от старпёров.

Я, понимая, что меня слышат все вокруг, пытался не акцентировать внимание на том, с кем говорю, поэтому старался отделываться общими фразами без конкретики.

– Ну, такова у тебя доля. Долго там еще будешь заседать?

– Хм. Вокруг много ушей? – сразу догадался мой старый боевой товарищ.

– Есть такое дело. Я недалеко. Ресторан «Десант».

– О как. Ты же всегда избегал такие места.

– Пришлось.

– Мне можно присоединиться?

– Конечно. Буду рад.

Прама с удивлением и явным интересом наблюдала за мной. И когда я отключился, чуть подняла изящные брови в немом вопросе, на который я, чуть пожав виновато плечами, ответил:

– Старый друг, здесь, в штабе флота, по работе, может, чуть позже присоединится к нам…

Прама на мгновение замерла, обдумывая мои слова, но, видимо вспомним, на каких глайдерах я летаю и в каком сопровождении, сразу успокоилась и опять лучезарно улыбнулась.

– Если ваш друг такой же надежный, как и вы, то я, конечно, не буду против.

– Договорились…

Старлей со шрамами, все это время пристально рассматривающий меня, как-то растерянно выругался и начал вставать.

– Лэр…

Я понял, что оказался узнанным раньше времени, и решил быстро пресечь все в зародыше.

– Не стоит, лэр старший лейтенант. Не стоит. – И показал ему рукой, чтобы сел на место, и он тут же, к немому удивлению его друзей и сослуживцев, побледнев сел на место с фразой: «Извините, обознался».

Немая сцена. Даже Прама как-то уж очень внимательно уставилась на меня. Она и так понимала, что ее спутник очень таинственный и достаточно влиятельный человек, но чтоб вот так. Чуть покачав головой, как бы говоря: «Ну и что от тебя еще ожидать», она усмехнулась. Да и все остальные тоже были под впечатлением, и слова старлея «обознался» никого не ввели в заблуждение.

Неловкая ситуация была прервана появлением в зале моей несостоявшейся невесты Марии дер Тераном. Капитан ее тоже увидел и замахал руками:

– Мар! Мар! Мы здесь.

Я сидел вполоборота и краем глаза тоже зафиксировал появление девушки в зале. Как я понял, Машу тут многие знали, и, пока она шла по залу к нашему столику, она поздоровалась со многими посетителями. И, так же как и Прама, прямо как королева шествовала среди столиков, показывая независимость и уверенность в себе красивой и успешной девушки.

Когда она подошла, все сидевшие за столиком, в том числе и я, повскакивали с мест, выказывая тем самым уважение, а Прама шагнула навстречу и без фальши и наигранности обнялась с подругой, показывая, что действительно рада ее видеть, да и Маша тоже была искренне рада. Пока ей тащили дополнительный стул, Прама представила меня.

– Мара, это мой друг, который реально пришел на помощь в самый трудный момент и защитил меня. Сай Оргоран, гражданин Империи, инженер-кораблестроитель.

Ну, момент истины… Как-то все театрально, но все равно приятно, давно у меня не было таких положительных эмоций. Я снял очки и, смотря в повлажневшие Машины глаза, вспоминал, что нас связывает.

Она как-то подсознательно сделала шаг навстречу, обняла меня и прижалась к груди. Обняв ее, я поприветствовал на русском.

– Здравствуй, Маша.

Пауза.

– Максим? Ты? В таком виде и здесь?

Она, подняв голову, смотрела мне в глаза и явно была в шоке, поэтому все вопросы вывалила одной фразой, ну а все вокруг буквально зависли от необычности такой встречи. Неприступная Мария дер Тераном обнимается при всех с неизвестным гражданским. Да и наши собеседники за столом, в том числе Прама, были шокированы таким проявлением чувств.

Я тактично промолчал, оглянувшись по сторонам и показывая, что вокруг тьма народа, но Маша явно не хотела понимать намеки.

– Ты же был тяжело ранен. Я только недавно видела твоего другана Вэлка, он тоже отмалчивается.

– Сама понимаешь, специфика…

И тут до Маши дошло, что она как-то уж очень сильно поддалась чувствам. Она чуть смутилась, снова подняла глаза:

– Я знаю про Гилви, про ее последние дни, и смотрела запись с авианосца, как она погибла у тебя на руках.

Отпустив меня, она сделал шаг назад и чуть слышно проговорила:

– Прими искренние соболезнования. Это все жутко, что произошло.

– Это война, Маша, – через силу ответил я.

И тут она оглянулась и увидела Праму и других офицеров с расширенными от удивления глазами. Она прищурилась.

– Ты с ней? – В голосе послышались нотки женской ревности.

– Я ни с кем. Твой жених чуть ее не избил, мне пришлось вмешаться. Давайте, вы поговорите, там дело очень серьезное. А наше… наше потом.

Но закончить мы не успели. В зал ворвался администратор с криком:

– Лэры офицеры! Лэры офицеры! Канал «Солнечный ветер» по галасети. Там передача про сражение у Орки.

Одна из стен в зале изменила цвет и превратилась в огромный экран, на котором транслировалась передача.

На экране девушка в полувоенном костюме, какие сейчас были популярны, повествовала:

«Мы все знаем, что нашествие драконов унесло многие миллионы жизней граждан Республики, десятки потерянных освоенных планет, на которых располагалась основная производственная база. Но самое главное это предательство чиновников, некоторых военных, генералов, сенаторов, которые таким образом искали себе новых покровителей и готовили запасную базу, куда они смогут удрать, в случае если война будет проиграна. Имена многих уже известны, и, главное, известно то, как они себя проявили во всей красе в самый трудный момент для нашей Республики. Хорошо, что наша контрразведка, получив с некоторых пор дополнительные возможности, научилась выявлять и обезвреживать саботажников, террористов и просто агентов влияния, враждебных нашему государству.

Все мы слышали, как при сражении при системе Орка отбитые вследствие блестящей спецоперации специальных сил Республики и Империи у драконов линкоры предатели попытались завести в ловушку и уничтожить вместе со всеми лучшими экипажами, собранными по всему флоту.

Следственная комиссия, собранная из представителей прокуратуры, министерства юстиции, адвокатуры, военных следователей, однозначно доказала злой умысел и попытку уничтожения одной из мощнейших и боеспособных эскадр Республики. И только вмешательство разведки, сумевшей обнаружить и обнародовать доказательства того, что корабли идут в ловушку, позволило, несмотря на противодействие предателей, и спасти людей, и выиграть сражение, причем с таким соотношением потерь, что данный факт со временем войдет во все учебники военной стратегии и тактики».

Во время рассказа за спиной девушки появлялись кадры и фотографии с мест сражений, причем настоящие, а не просто фоновая нагрузка.

Дав слушателям переварить полученную информацию, она искусно продолжила, играя на интриге:

«Блестящая победа в системе Орка позволила резко ослабить давление и на остальных фронтах, и, по мнению множества аналитиков, после такого поражения у драконов закончились ресурсы для дальнейшей экспансии. Но все же остаются некоторые неразгаданные вопросы, которые пока не были озвучены ни командованием ВКС Республики, ни представителями ограниченного воинского контингента Империи. Что же произошло на последнем этапе?

По слухам, циркулирующим среди военных, перед самым освобождением на планете произошло нечто экстраординарное, что заставило драконов бросить все, в том числе и двенадцать миллионов людей, и максимально быстро покинуть систему, оставив в целости и сохранности все производственные мощности и недостроенные корабли.

За всю историю военных столкновений с расой драконов это первый такой, уникальный, случай.

Не секрет, что людей драконы используют только в двух вариантах – либо в качестве бесплатных рабов-техников, либо в качестве пищи. И чтобы драконы отказались от такого богатства, как двенадцать миллионов человек, от заводов, фабрик, орбитальных верфей военного назначения, такого в нашей истории еще не было. И только недавно нам удалось выяснить все.

Могу сказать, что вся полученная информация в лучших традициях журналистики была тщательно проверена по многим источникам, прежде чем был запущен данный репортаж. И вся редакционная группа была поражена смелостью, героизмом, самопожертвованием и, главное, человечностью воинов Республики. Мы знали, что есть тысячи неизвестных героев, которые честно делают свою работу, постоянно подвергая свою жизнь опасности, и именно они остановили драконовское нашествие и разгромили противника в системе Орка.

Сегодня я хочу рассказать об одном из них, человеке, который из-за специфики своей службы предпочитает оставаться в тени, но многие победы последнего времени именно его рук дело. Его и его неизменной команды…»

Я уже в предвкушении того, что сейчас начнут раскручивать Вэлка на всю катушку, поудобнее устроился и с легкой улыбкой уставился на большой экран, но тут же моя улыбка пропала и сердце задергалось в нехорошем предчувствии. На экране появилась моя фотография из личного дела.

«Полковник штурмовых войск Максо Мелан…»

И тут я понял, что в моей жизни начался очередной и, скорей всего, не самый лучший этап. Война перешла на другой уровень, и здесь удар в спину – основной способ ведения боевых действий.

Эпилог

Я сидел и смотрел на экран. Чувств не было, хотя там мне пели дифирамбы и выставляли чуть ли не святым.

«Лейтенант-волонтер, участвовал в знаменитом прорыве девушек-курсантов. По политическим мотивам его участие не афишировалось, хотя, по данным следственных органов, захват драконовского авианосца был его идеей. Он сам, со своей группой волонтеров в первых рядах, ворвался на корабль и до последнего сражался, пока все драконы не были уничтожены. На данный момент из его группы практически никто в живых не остался, но сохранились воспоминания и показания очевидцев, которые отмечают высокий уровень профессионализма и необычную манеру планирования и проведения операций».

На экране показывали видеозаписи и снимки, где я был запечатлен в форме лейтенанта-волонтера вместе с девочками Паксы Карлоны еще перед моим поступлением в Академию.

Потом пошло вполне качественное и развернутое повествование о моей учебе и последующей службе. Операция на Каоме и уничтожение диверсантами старшего лейтенанта Мелана четырех линкоров драконов и последующие бои по полному уничтожению противника и освобождению планеты… Дальнейшие разведывательные рейды, нападения, диверсии… Мельком упоминалось о выполнении некоего задания имперского руководства, за что был представлен к высшим наградам Империи и удостоился личной благодарности от императора.

Если честно, то тут я вообще впал в ступор – ведь ничего такого не было, а тут из меня делают явного Героя Советского Союза, но ведь кто-то такую информацию вложил в материалы журналюг, и причем этот кто-то ну уж очень информированный. Может Морг, может дер Тераном, а может, они по обоюдному сговору. Но то, что меня, как знамя или как красную тряпку, вытащили на общее обозрение, было знаковым событием. Такие козыри выбрасываются, только когда ставки в игре максимальны и до последнего боя остались мгновения.

А на экране диктор вещала, причем закадровая музыка, да и сам темп повествования, ну и голосовые вариации увеличивали напряжение среди слушателей. А вот девушки, Прама с Машей, все чаще стали посматривать на меня. Маша-то была в курсе, что и как, все-таки служила в разведуправлении, а вот Прама только-только догадалась, кто с ней был все это время и почему меня так плотно опекают и республиканская контрразведка, и имперские спецслужбы.

И тут пошел рассказ о нашей недавней операции. Стравливание между собой драконовских кланов, захват линкоров, выдвижение в систему Орка и обнаружение ловушки, основанной на утечке информации через предателей в Штабе ВКС Республики. Блокирование огромного флота в астероидном облаке и операция под командованием тори Ансельма, штурм самой планеты. Сражения линкоров, отступление остатков драконовского флота под прикрытие оставшихся орбитальных крепостей.

И тут я, непосредственный участник этих событий, был затянут происходящим на экране и тем, как это все преподносилось. Ну, ведь жуки, ну точно здесь поработали профессиональные психологи и специалисты по обработке общественного мнения.

Теперь то, что недавно, после того как я вылез из лечебной капсулы, говорил полковник Морг и на что намекал дер Тераном, становилось понятно. На должность президента Республики меня не готовили, но после такого репортажа в большую политику мне дорога заказана. А это еще про поединок не показывали, думаю, после этого вообще будет фурор.

Так и получилось. Кадры, снятые с камеры внешнего наблюдения челнока, запечатлевшие исторический поединок холодным оружием между человеком и драконом, вызвали общий вздох восхищения. Ну и конечно, комментарий девушки-диктора подлил масла в огонь. Даже я, непробиваемый скептик, ощутил огромный подъем и радость, а что чувствовали остальные?

«Четко все рассчитав, полковник Мелан без страха вышел на поединок с главой клана драконов, рискнув своей жизнью ради жизни двенадцати миллионов человек. Вы, уважаемые зрители, видели, что поединок вышел тяжелым, и после того, как полковника эвакуировали на линкор, он потерял сознание от множества внутренних переломов и повреждений; его с трудом удалось доставить живым до медицинской капсулы».

Потом пошли интервью с гадом Вэлком, который знал, но ничего не сказал, со множеством офицеров и солдат, с которыми я начинал службу и с кем реально прошел огонь и воду. Очень интересное и эмоциональное интервью дал Сержант, который рассказал, как я его, израненного, на себе вытаскивал на орбите Каомы, среди обломков кораблей. И все это выглядело очень величественно. Что немаловажно, естественно, ни капли фальши: люди, у которых брали интервью, явно не подставные, и это чувствовалось.

В заключение девушка вышла перед камерой, и у нее за спиной стояли люди, видимо коллектив галаканала.

«Сейчас, насколько стало известно редакции, не побоюсь этого слова, истинный герой Республики проходит реабилитацию в одном из санаториев столичной планеты. Я, как и весь коллектив канала “Солнечный ветер”, уверена, что столь героический офицер, столько сделавший для Республики и уже отмеченный императором, должен быть награжден особым образом. Ведь, учитывая весь его боевой путь, он спас жизни не только двенадцати миллионов человек в системе Орка, но и на Каоме, где его имя до сих пор считается синонимом победы. Да, этот человек не родился в Республике, но когда возникла необходимость, то он, не задумываясь, встал на защиту своей новой Родины!»

Выпуск закончился гимном Республики, на фоне кадров, как мою тушку в бессознательном состоянии в ангаре линкора на руках выносят из катера и грузят в транспортную медицинскую капсулу, где начинаются первые реанимационные мероприятия. Под тот же гимн все в зале встали, тихо подпевая, и я, стоя со всеми, уже ощущал на себе все больше и больше восторженных взглядов. Уж слишком качественно, с различных ракурсов, засветили мою физиономию, и даже в почти пляжном наряде после такого репортажа меня уже трудно было не узнать.

Когда экран погас, людей в зале оказалось намного больше, чем было изначально, и кто-то громко крикнул:

– Адмирал на борту!

Все начали поворачиваться, и я, к своему удивлению, увидел стоящего рядом Вэлка, в новенькой форме с адмиральскими нашивками, который хитро и несколько гнусно улыбался и даже подмигивал. Вот на него и среагировали. А рядом стоял и мой Сержант, и капитан «Ушастика», и многие другие офицеры, которых я знал по нашей бригаде и особенно по «Миркому».

– Вольно! – крикнул Вэлк и, оказавшись в центре внимания, толкнул речь, как Ленин с броневичка.

– Лэры соратники. Мы с вами живем в необычное, интересное и трагическое время. Потеряны десятки планет и погибли миллиарды людей. Но именно сейчас проявляется кто есть кто. Кто-то быстро удрал за границу, бросив родных и близких, а кто-то наоборот, бросив бизнес, пошел добровольцем в ВКС защищать свое государство. Мы многое вместе прошли, и горечь поражений, и радость побед. Отправляли в последний путь своих товарищей и еще больше оставили их на выжженных планетах и в холодных обломках кораблей и разрушенных станций. Но сейчас, после многих поражений, нам наконец-то удалось дать по зубам хвостатым уродам, да дать так, что они остановились и стали, подвывая, пятиться обратно.

Он сделал паузу и продолжил:

– Вы знаете, кто я, и знаете, что никогда не боялся противника, ни внешнего, ни внутреннего, не прогибался ни под какое начальство, поэтому всегда был заслан подальше от обжитых планет и штабов. Но мы разведка, мы всегда были особыми. Первыми приходили в систему и последними уходили. Могли месяцами болтаться в пространстве, раскрывая систему обороны противника. У нас не было такого разделения на флотских и штурмовиков, так как обычно мы выполняли одну общую задачу. И знаете, что всегда было самым трудным?

Опять многозначительная пауза.

– Самым трудным было ждать группы после сброса. Режим радиомолчания, и остается только ждать и молиться, чтобы штурмовики-разведчики, которые ушли в систему, вернулись. Не дождешься, смалодушничаешь, уйдешь раньше – бросишь друзей, будешь ждать больше чем нужно – добытая с таким трудом информация потеряет свою оперативную ценность. И вы знаете, с какой радостью мы встречаем возвращение групп, особенно в целости и с победой.

И, к моему счастью, после прихода в нашу бригаду молодой офицера, Максо Мелана, я практически никогда не знал, что такое уходить из системы, потеряв группу. На нашу долю выпадали всякие задания, и практически всегда с огромным риском, такие задания, где нужно было использовать нестандартные подходы и решения. Отправляя своего друга Мелана в очередной смертельный рейд и понимая, что шансов на возврат практически нет, душой всегда чувствовал, что этот спокойный и немногословный воин вернется. Так оно и было. Вы знаете флотские негласные правила про нахождение на мостике лишних людей, так вот у нас на «Миркоме», в нарушение всех традиций, есть специальное кресло для моего друга Максо Мелана, который не раз вытаскивал нас из всяких неприятностей.

Поэтому то, что произошло в системе Орка, не случайность, а закономерность, свойственная профессиональному воину, который всегда старался выиграть стычку, бой, сражение с минимальными потерями, за что его ценят все, кто имел честь воевать под его командованием. Поэтому… – он сделал паузу, и в зал ввалилась толпа официантов, которые разносили по залу бокалы с дорогим, с очень дорогим вином и раздавали всем присутствующим. Дождавшись, когда у всех будут в руках бокалы, Вэлк продолжил: – Поэтому давайте поднимем эти бокалы дорогого вина с личных виноградников генерала дер Теранома за нашу победу! И главное – за моего, точнее за нашего побратима, за истинного болярина, который всей душой предан Республике, за генерала Мелана!

Последние слова он буквально выкрикнул, а я, честно говоря, ушел в ступор. Вот это качественный слив, и от кого?.. От своего другана!

Все громко крикнули поздравление, пока не понимая, что происходит, а Вэлк только подлил масла в огонь:

– После всего произошедшего я буду первым, кто поздравил моего друга Максо Мелана с заслуженным званием генерала и назначением на должность командующего объединенной эскадрой Республики и ограниченного воинского контингента Империи.

Зал взорвался восторженными криками. Эмоциональная и информационная накачка была сделана великолепно. И я тихо и, можно сказать, грустно смеялся из-за всего этого. Они еще слили, что я болярин. Со стороны Вэлка это не могло быть ни оговоркой, ни экспромтом – четкий расчет, и не его, а того, кто стоит в тени и дирижирует всем этим концертом.

С разных сторон посыпались поздравления и восхваления, причем, что не маловажно, довольно все натурально и не наигранно. Я тихо, сквозь зубы прошипел своему адмиральскому другу – предателю:

– Ну, спасибо, удружил, дружище, теперь мне до конца дней не отмыться и не будут давать проходу.

Вэлк, не убирая широкой улыбки с лица, тихо ответил:

– Ты сам понимаешь, дружище.

Я согласился.

– Да понимаю. Мало победить, надо еще победу удержать.

– Вот именно. Теперь поблагодари людей.

Я сделал шаг вперед, оказавшись в центре внимания, и уже собирался открыть рот, когда в зале наметилось какое-то нездоровое движение, сопровождающееся недовольными и возмущенными вскриками. И вскоре причина этого возмущения предстала передо мной в полной красе. Растолкав людей на небольшом пятачке перед нашим столом, где мы стояли с моими друзьями и знакомыми, выперся майор Мальдерка, с ним Дорк и еще три человека из разряда «прихлебатель – сопровождающий профессиональный».

И вот вся эта шайка-лейка выстроились передо мной свиньей, где в центре предстал майор, видимо как главный и центровой.

Мутный взгляд его не предвещал ничего хорошего – белки глаз красные, волосы чуть взъерошенные, да и вообще весь вид показывал высшую степень возбуждения, возможно, и под химией. Рассмотрев меня и стоящих рядом Машу и Праму, он несколько мгновений тяжело дышал, с трудом справляясь с приступом ненависти, и все же не выдержал и закричал:

– Ты! Я узнал тебя, грязный варвар. Сколько я еще опять должен заплатить денег всяким штабным крысам, чтоб тебя отправили в самое пекло, откуда ты уже точно не вернешься.

Он смотрел на меня взглядом, полным ненависти, несколько мгновений, в полной тишине закричал:

– Ненавижу!! Грязный варвар, когда же ты подохнешь!

Я даже не успел среагировать, как мощным рывком за плечо был откинут назад, а обдолбанного майора, выхватившего из кобуры табельный пистолет, уже сбили с ног, как и его спутников, молодые крепкие парни. Причем в процессе задержания участвовала и пара девушек официанток. Вся эта группа поддержки вполне неплохо до этого оставалась незаметной, хотя по повадкам явно контрики из гнезда дер Теранома.

Когда скованных наручниками Мальдерка и его прихлебателей вывели из зала ресторана, стал нарастать шум среди офицеров. Только что при них один из местных лидеров в порыве гнева признался, что сознательно пытался уничтожить героя Республики, который спас миллионы жизней. Такое никому не прощается, и с нынешнего момента любая попытка хоть как-то оправдать мажора Мальдерка и его дружков будет вызывать стойкую антипатию.

Стоящий рядом Вэлк усмехнулся.

– Н-да. Весело. Почему там, где Максо, там обязательно мордобой?

Прама, вымотанная нервотрепкой последнего дня, тихо посапывала у меня на груди. В принципе в мои планы не входило вообще заводить интрижку, но как-то само собой получилось. Девочке реально не на кого было опереться, а тут я весь такой из себя, да и мне нужен был небольшой кусочек женской ласки, нежности и понимания, иначе на этой войне становишься бездушным, безэмоциональным механизмом. Нам вместе было очень хорошо, это не любовь, а страсть, короткая, но яростная, раскрашенная яркими цветами незабываемых эмоций, которые мы сумели подарить друг другу.

Когда мы, после всех перипетий последних часов, вернулись снова в отель, здесь, на другой стороне планеты, уже был почти обед, но нас хватило, чтобы добраться до моего номера и после короткого, но бурного проявления чувств уснуть и проспать до самого вечера.

Намаявшаяся девушка все еще спала, а я, осторожно высвободившись из ее объятий, выполз в санузел. Тщательно прикрыв дверь, чтоб не разбудить, уселся на роскошный диван и включил галавизор, чтобы посмотреть последние новости.

Да, было небольшое чувство гордости за то, как меня тут разрекламировали по центральным каналам, но это все отходило на второй план, в связи с тем, во что мне предстояло окунуться. И это очень не радовало.

По всем новостным каналам крутили авторскую передачу с канала «Солнечный ветер» с последующим комментарием и информацией «о безобразном поведении сына бывшего сенатора Мальдерка, который открыто признался, что неоднократно готовил и финансировал ликвидацию одного из самых действенных офицеров ВКС Республики».

То, как это все преподносилось и муссировалось, однозначно говорило о том, что дни клана Мальдерка сочтены, и значит, влияние Великого Дома Бартоньелла в Республике стремится к нулю, а следовательно, в ближайшее время надо ожидать последних и, главное, не совсем продуманных, но очень агрессивных действий со стороны явной и скрытой оппозиции, управляемой антиреспубликанскими и антиимперскими силами.

Я так предался своим размышлениям, что не заметил, как тихо открылась межкомнатная дверь и с грацией пантеры мне на колени уселась полусонная, но все такая же соблазнительная Прама, для приличия накинувшая на себя что-то очень легкое и прозрачное.

После той истории в ресторане там сразу нарисовался генерал дер Тераном, который явно находился где-то поблизости и явно был идейным вдохновителем и организатором последнего, добивающего, удара по клану Мальдерка. Естественно, Маша уехала с ним, бросив на свою подругу совсем не дружеский взгляд, но жесткий приказ дяди не оставил вариантов для двойной трактовки. Девушка уехала, оставив меня в компании Прамы, которая, осознав, что все обошлось, окончательно расцвела и не отходила от меня ни на шаг…

– Здравствуй, мой генерал-драконоборец, – тихо промурлыкала мне на ухо девушка, поудобнее устраиваясь у меня на коленях, как бы случайно прижимаясь всякими мягкими женскими округлостями, от чего у меня снова стало сносить башню.

Глянув краем глаза на галавизор, она чуть слышно хихикнула:

– Тешишь свое самолюбие и просматриваешь новости и комментарии?

– Да нет, – несколько более серьезно, чем это можно было с сидящей на коленях почти обнаженной красоткой, ответил я, – думаю, чем мне все это аукнется. Сколько избегал политики и интриг, а тут всунули по самую макушку. Мне этого не простят ни в сенате, ни в нашем генералитете. Последние мне вообще жить не дадут, обязательно подставят в самый ответственный момент.

Девушка, до этого мягкая, нежная и такая податливая, немного напряглась и, положив мне голову на плечо, тоже серьезным голосом, в котором уже почти не было игривых ноток, произнесла:

– Хорошо, что ты это понимаешь. Значит, готов к неприятностям.

Мы замолчали на время, и я опять отдался чувствам. Девушка действительно была необыкновенная и явно соскучившаяся по нормальному мужскому вниманию.

Еще через полчаса, когда на улице начало темнеть, она лежала рядом и водила пальчиком у меня по груди, думая о чем-то своем.

– Жаль, что мы так поздно познакомились, – почему-то произнес я.

Она подняла голову и посмотрела мне в глаза.

– Ты думаешь, что-то бы изменилось?

Я невесело усмехнулся.

– Из-за того, что мы из разных миров?

Прама с грустью смотрела на меня.

– Я теперь прекрасно понимаю, почему Мара так к тебе привязалась. Ты настоящий. Сильный, правильный. Если любишь, то любишь, если дружишь, то дружишь, если ненавидишь, то бьешь до полного уничтожения. Такие мужчины творят историю, что все последние события и подтверждают. Только…

– Что?

– Для создания семьи вы не подходите. Всегда в центре событий, а нормальной девушке нужна стабильность.

Я опять невесело усмехнулся, а она добавила:

– Ну, ты же и так все это прекрасно знаешь.

– Знаю. Но я ведь человек, а не автомат.

– Когда ты это однозначно осознаешь и поймешь, и решишь поменять свою жизнь – приходи. Я всегда буду рада тебя видеть.

В принципе и так было понятно все. Она замолчала и тихо лежала, думая о чем-то своем. Через некоторое время она ощутимо напряглась, видимо, вспомнила о своих недавних неприятностях. Я понял и просто спросил:

– Тебе помочь?

Она подняла глаза, в которых искрились звездочки, и, чуть усмехнувшись, ответила:

– Не стоит, это уже не твой уровень, тем более после всего этого он уже ничего сделать не сможет. Им бы себя спасти, а не шантажировать глупую девчонку…

– Глупая с двумя академическими дипломами? – тут я усмехнулся. – Но ты знаешь, к кому обратиться, если что.

– Знаю… – и последние слова она чуть слышно прошептала.

Наша нежная идиллия была прервана странным звуком с улицы. Мощная низкочастотная вибрация пробирала до костей, заставляя ныть зубы, и я знал, что это такое: тяжелый десантный глайдер завис где-то невдалеке и осторожно спускается, выставив посадочные опоры. Этот звук работающих на максимальной мощности турбин я ни с чем не спутаю. На улице послышались испуганные крики, какая-то возня и топот множества ног. Осторожно сняв с себя Праму, я сделал несколько шагов к шкафу и достал свой меч, который на данный момент был единственным оружием.

Прошло несколько томительных мгновений, после того как в коридоре послышались тяжелые шаги и в видеодомофоне раздался сигнал вызова. Посмотрев на тех, кто пришел в гости, я тихо вздохнул, понимая, что такой короткий и насыщенный отпуск закончился.

– Прама, это свои.

Дальше говорить не было смысла. Она немного успокоилась и вышла в спальню, чтобы не шокировать моих гостей столь откровенным нарядом.

Я тоже набросил на себя гостиничный халат и разблокировал дверь. Вошли три вооруженных штурмовика, в легких скафандрах, в сопровождении перепуганного администратора отеля, который только не кланялся, чтобы хоть как-то показать свое расположение к гостям.

Возглавлял посетителей Сержант, точнее он уже был лейтенант, но позывной остался. Я по его сосредоточенному и напряженному взгляду понял все и только спросил:

– Все так хреново?

Он невесело усмехнулся.

– Еще хуже, командир, – и протянул армейский защищенный коммуникатор.

Я вставил в ухо гарнитуру и мазнул пальцем по иконке связи, прекрасно понимая, кто мне сейчас ответит. Голос генерала дер Теранома был предельно напряжен.

– Здравствуй, Максим.

– Привет. Что там случилось? По галасети вроде как тишина.

– Ну в СМИ пока ничего не попало, но ситуация критическая.

– Поясните.

– Мы хотели отловить всех щук в нашем водоеме, но в итоге поймали акулу и не одну, и они порвали сеть, разбили лодку и намереваются слопать всех рыбаков.

– Ого, а если отойти от аналогий и перейти к конкретике?

– Взрыв в штабе ВКС тактического ядерного заряда. Руководство флотом почти полностью уничтожено. Диверсии на оборонительных станциях. Две полностью уничтожены, шесть из восемнадцати имеют разные степени повреждения. Выведено из строя восемь кораблей планетарной обороны. И на закуску – к системе движется флот драконов. Они собрали все, что только можно было наскрести за две недели, оголили все свои системы, но гонят сюда тридцать два линкора, тринадцать авианосцев и более ста вымпелов меньшего тоннажа. Те, кто устроил диверсии, дали драконам зеленый коридор, выведя из строя станции наблюдения, и флот вторжения был обнаружен почти в самый последний момент, и то благодаря тому, что рядышком контрабандисты пробирались и срисовали хвостатых, успев оповестить всех, кого можно, прежде чем их зачистили.

– Ого, – я быстро прокачал ситуацию, это фактически разгром республики. Уничтожение центра управления, возникновение множества более мелких центров власти, борьба за власть и ресурсы, гражданская война и поочередное уничтожение анклавов противником.

Дер Тераном, внимательно наблюдающий за мной через камеру в коммуникаторе, кивнул головой, что видит мои мыслительные потуги и сам раньше пришел к таким же выводам.

– В общем, то, что тебе нравится. Наши ресурсы минимальны, противник имеет подавляющее преимущество в силе и жесткий дефицит времени. Дерзай, князь.

Я безмолвно переваривал полученную информацию.

– А Морг?

Пауза и неприятный ответ:

– Убит. Практически со всей своей группой аналитиков. Противник нашел их временный центр управления и совершил налет. Зачищали жестко, хотя и потеряли много бойцов, но задачу свою выполнили – на время обезглавили имперскую резидентуру. Людей осталось много, но все в основном просто исполнители. По большому счету и для них ты теперь руководитель с твоей Офицерской Ратой.

– Флот?

– Ты и Вэлк, кто имеет реальный боевой опыт и, главное, соответствующий авторитет среди военных.

Я несколько обалдел от всего этого, и помимо воли у меня задрожали руки от прилива адреналина. Вот это подстава, причем уровень ответственности просто колоссальный.

– Хорошо, генерал, действуем.

Отдав коммуникатор сержанту, я посмотрел на него. По его легкому движению головой вперед вышел другой штурмовик и передал мне упаковку с новым мундиром, ботинками и головным убором.

Прама, которая уже успела накинуть на себя халат, расчесать волосы и даже чуть подправить макияж, стояла в большущей, по-царски обставленной гостиной вип-номера, внимательно и с тревогой и тоской наблюдая за всем происходящим.

Я, прихватив упаковку с новой формой, вышел и быстро оделся, привычно разгладив складки под ремнем. По привычке сдвинул кобуру с табельным плазмометом на правый бок, ближе к спине. Спрятав меч в специальный чехол, я прихватил небольшую сумку со своими личными вещами и вышел в гостиную, где меня ждала масса народа.

Сержант и сопровождающие его бойцы с особым шиком отдали честь вошедшему генералу и приготовились сопровождать меня к месту посадки десантного глайдера, но я повернулся к Праме, которая с болью и тоской во взгляде смотрела на меня, понимая, что видит, может быть, в последний раз.

Я подошел к ней и нежно обнял, пытаясь запомнить этот запах и шелковистость волос, нежные губы и очарование этой неординарной девушки. Как ни странно, именно она вдруг стала для меня олицетворением этой планеты, может быть, именно ее я буду скоро защищать.

А девушка не выдержала и разрыдалась, только повторяя:

– Ты только выживи, выживи, выживи…

Я осторожно отстранился и улыбнулся, хотя у самого на душе было тоскливо.

– Все будет хорошо.

Не оборачиваясь, я вышел из номера и пошел по коридору, где уже повылезали из номеров все постояльцы, с тревогой наблюдая за происходящим.

Фактически мы шли по живому коридору, где многие люди, с которыми я часто встречался и на пляже, и в ресторане отеля, узнавали меня в форме, да и многие уже посмотрели последние новости и были в курсе, кто с ними жил. Поэтому меня провожали только восторженные и уважительные взгляды.

Когда мы выходили из роскошных дверей отеля, администратор, который сопровождал бойцов штурмовых войск все время, пока они находились внутри, коротко поклонился и проговорил:

– Лэр генерал!

Я повернулся с некоторым раздражением.

– Да.

– Номер за вами будет зарезервирован постоянно, будем рады снова вас видеть в любое время.

Я внимательно посмотрел ему в глаза и увидел только уважение.

– Спасибо. Постараюсь воспользоваться вашим приглашением, если будет такая возможность.

Когда мы подошли к глайдеру, на всех балконах собрались люди, наблюдающие за такой картиной. Темное время, посадочная площадка, боевой корабль со своими четкими и хищными формами, смотрящийся невероятно гротескно на фоне всеобщего великолепия и элитарности окружающей обстановки.

Взявшись за ручку, я поднял голову и увидел в ночном небе одну из боевых станций, которая, растеряв свои настройки, после внутреннего взрыва фрагментировалась и выглядела облаком крупных уродливых обломков. И тут все окружающее пространство наполнилось воем тревог – звуком, который практически никогда не слышали на столичной планете Республики, и все поняли, что враг у ворот.

Глайдер стартовал, и я, расположившись в противоперегрузочном кресле, смотрел в иллюминатор, как там стремительно уменьшался отель, где провел несколько дней, и удалялась кромка такого теплого и ласкового моря.

Отдых закончился. Опять война.

Примечания

1

Транспортно-пусковой контейнер. (Здесь и далее примеч. автора.)

2

«Ушастик» – специализированный корабль технической разведки, получивший такое название за большое количество различных антенн и датчиков на внешней обшивке.

3

Боевая Информационно-Управляющая Система.

4

Пулемёт Калашникова модернизированный. Принят на вооружение в 1969 году.

5

Здесь – искусственный интеллект.

6

Огнестрельное оружие НАТО, производимое в Бельгии компанией Fabrique Nationale de Herstal. Одна из наиболее признанных и распространённых автоматических винтовок.

7

Ременно-плечевая система (РПС) – элемент снаряжения (экипировки) военнослужащего в вооружённых силах различных государств.

8

Силы специальных операций.

9

Комплекс психотехник, а также вербальных и невербальных приёмов, которые способны «вносить» в мозг человека определённую информацию с целью изменения его мышления и поведения.

10

Генеральная прокуратура России признала фонды «Открытое общество» и «Содействие», основанные американским финансистом Джорджем Соросом, «нежелательными организациями». По мнению российских властей, деятельность этих фондов угрожает конституционному строю страны.

11

Центральное Разведывательное Управление США.

12

Агентство Национальной Безопасности США.

13

Национальный нож, используемый непальскими гуркхами. Клинок кукри имеет характерный профиль «крыла сокола» с заточкой по вогнутой грани.

14

Нож, созданный конструктором Кимом В. Л. Особенностью ножа «Дикобраз» является наличие трёх режущих кромок, что при самообороне упрощает использование ножа обычным человеком, не являющимся экспертом в ножевом бое.

15

РПГ-18 – одни из самых распространённых в мире одноразовых гранатомётов.

16

Глобальная навигационная спутниковая система.

17

Скремблирование (англ. scramble – перемешивать) – разновидность кодирования информации, для передачи по каналам связи. Здесь – для шифрования аналогового (телефонного, телевизионного) сигнала.

18

Схема компоновки механизмов стрелкового оружия, при котором ударный механизм и магазин располагаются в прикладе, позади спускового курка.

19

В книге Льюиса Кэрролла «Алиса в Зазеркалье» выманивают устриц из моря, чтобы их съесть, обещаниями рассказать им: «…О башмаках и сургуче, капусте, королях…».

20

Из-за активной рекламы марки и редкости машины в России, «Хаммером» иногда неточно называют военный американский «HMMWV».

21

В путешествии Данте по Аду и Чистилищу, описанию которого посвящены первые две части его «Божественной комедии», спутником и проводником Данте был латинский поэт Вергилий.

22

В советской повести-сказке Лазаря Лагина о приключениях пионера Вольки Костылькова был такой фантастический арабский джинн, у которого было заклинание «трах-тибидох» с вырыванием волос из бороды.

23

Здесь, видимо – намёк на фильм США «Библиотекарь», где главный герой Флинн Карсен, попав в Нью-Йоркскую публичную библиотеку на должность библиотекаря, становится хранителем обширного склада древних артефактов.

24

Тип патрона для огнестрельного оружия, промежуточный по мощности между пистолетными и винтовочным.

25

Повеление, безусловное требование (лат.).

26

БТГ – батальонно-тактические группы.

27

ДОС – дом офицерского состава.

28

ЗАС – засекречивающая аппаратура связи.

Content

Станислав Сергеев
Призрак Родины

Солдаты Армагеддона

От автора

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог

Призрак Родины

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог

Дорога в пустоте

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

Примечания