Клаудия Грей

Звёздные войны. Учитель и ученик

Неожиданное предложение ставит под угрозу дружбу между Квай-Гоном Джинном и Оби-Ваном Кеноби. Но с этой проблемой придется повременить, ведь обоих джедаев ждет новая опасная планета с туманным будущим.

Джедай должен быть бесстрашным воином, хранителем справедливости и знатоком путей Силы. Однако, пожалуй, главный долг любого джедая – передать свои знания другим. Мастер Йода обучил Дуку; Дуку обучил Квай-Гона Джинна; а теперь и у Квай-Гона есть свой падаван. Квай-Гону не раз доводилось смотреть в лицо всевозможным опасностям, но ничто не страшит его больше, чем мысль о том, что он может оказаться плохим учителем.

Оби-Ван Кеноби питает глубокое уважение к своему учителю, но не всегда его понимает. Ну зачем Квай-Гону нужно постоянно нарушать правила, обязательные для всех джедаев? Почему он увлекается древними пророчествами, вместо того чтобы заниматься более насущными проблемами? И отчего Квай-Гон не сказал, что обдумывает приглашение в Совет джедаев – прекрасно зная, что это положит конец их партнерству? Простой ответ пугает Оби-Вана: он оказался плохим учеником.

Когда джедай по имени Раэль Аверросс, еще один ученик Дуку, просит их помощи в разрешении политического спора, Джинн и Кеноби отправляются к королевскому двору планеты Пайджел, убежденные, что это их последняя совместная экспедиция. Но простое, на первый взгляд, задание быстро осложняется из-за интриг и видений кровавой катастрофы, которые угнездились в голове Квай-Гона. В то время как вера Квай-Гона в пророчества растет, вера Оби-Вана в своего учителя подвергается испытанию. И, как назло, именно в этот момент появляется новая угроза, против которой учитель и ученик должны выступить как никогда сплоченно… или разойтись навеки.

Claudia Gray

STAR WARS™: Master & Apprentice

Copyright c & ™ 2021 LUCASFILM LTD

Used Under Authorization.

Перевод с английского Василия Ткаченко

Редактура Александра Виноградова

Оформление обложки Радия Фахрутдинова

Издательство благодарит за помощь в подготовке издания «Гильдию архивистов JC».

© В. Ткаченко, перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Узреть пророчество во снах возможно, когда деятельный разум озаряет нашу душу.

– Ибн Рушд, также известный как Аверроэс

Давным-давно в далекой Галактике…

Повсюду царит мир. ГАЛАКТИЧЕСКАЯ РЕСПУБЛИКА, которой уже тысячи лет, принесла множеству планет процветание, а большинству прочих открыла новые перспективы. Лишь несколько конфликтов омрачают жизнь Галактики – и их разрешением занимаются РЫЦАРИ-ДЖЕДАИ, хранители мира и справедливости на просторах Республики.

Один из таких конфликтов вспыхнул на планете Тет – рассаднике коррупции, который угрожает многим близлежащим системам. Совет джедаев поручил расследование КВАЙ-ГОНУ ДЖИННУ и его падавану. Но криминальные элементы Тета сотрудничать отказались…

Глава 1

Нет эмоций – есть покой.

Нет невежества – есть знание.

Нет страсти – есть безмятежность.

Нет хаоса – есть гармония.

«Тому, кто написал Кодекс джедаев, – подумал Квай-Гон Джинн, – никогда не доводилось иметь дела с хаттами».

Он бежал по каменному коридору хаттского дворца, а сзади доносились звуки бластерных выстрелов, и красные вспышки разрывали тьму, как зарницы. Преследователи быстро обогнут закругление стены и смогут стрелять прямой наводкой, а значит – самое время нырнуть в ближайшую дверь.

– Оби-Ван! – окликнул Квай-Гон. – Налево!

– Да, учитель, – прохрипел падаван, топавший всего в нескольких шагах позади него.

«Уже и запыхался?» – подумал Квай-Гон. Оба помчались вниз по спиральной лестнице, что вела в наружную, более современную часть дворца. Бежали они пока не больше трех минут – плюс, конечно, пришлось взбираться на двадцатиметровую стену. Но в правильном медитативном состоянии это не должно быть трудно.

«Оби-Ван не отточил мастерство медитации в бою, – напомнил себе Квай-Гон под звуки шагов падавана, вторящих его собственным. – В его годы я мог…»

Джедай прогнал эту мысль. Сравнивать обучение Оби-Вана со своим собственным непродуктивно. Путь к Силе у каждого индивидуальный. Лучше сосредоточиться на пути отступления.

Окружавшую беглецов тьму рассеивал свет, лившийся из открытой двери снизу. Квай-Гон схватил меч и зажег его, осветив лестницу. Оби-Ван сделал то же самое всего лишь секундой позже – как раз в тот момент, когда ступени закончились и оба джедая оказались в очень просторной, но очень переполненной комнате.

А конкретно – в одной из хаттских спайсовых кальянных.

В воздухе клубился тяжелый, сладковатый туман. На различных парящих платформах, которые висели на разной высоте над головами одурманенных наркотиком завсегдатаев, играли музыканты. Хатт Ванбо на своем раззолоченном троне втянул столько дыма, сколько помещалось в его трое легких. Никто не был достаточно трезв, чтобы сразу заметить двух рыцарей-джедаев, которые появились наверху.

* * *

Но световые мечи обычно привлекали внимание.

– Апа хуха гардо![1] – прокаркал Ванбо, осоловело взмахнув хвостом в направлении новоприбывших. Один из гаморреанских стражников взвизгнул и вразвалку побежал к подножию лестницы, чтобы перехватить там непрошеных гостей. Но Квай-Гона это тревожило намного меньше, чем тяжелый топот полудюжины охранников-людей, отставших всего на несколько секунд, а также присутствие еще двоих гаморреанцев у двери.

– Прыгай! – крикнул рыцарь. С этими словами он перелетел через весь зал и приземлился на одну из оркестровых платформ, в данный момент занятую секцией духовых. Китонаки испуганно отпрянули, одна музыкантша сверзилась с края платформы и полетела в грязный, устланный подушками ров, окружавший Ванбо. Китоначка рухнула на трандошанина, который протестующе зашипел, но никто из опьяненной публики, похоже, не обратил особого внимания на этот инцидент.

Квай-Гон огляделся. Оби-Вана занесло на платформу, где какой-то шада-абб играл на гармонике грауди. К несчастью, музыканты этой расы были покрепче китонаков. Твердо держа свой музыкальный инструмент двумя руками, шада-абб ударил третьей, а потом еще и плюнул в Оби-Вана.

«Яд», – с ужасом подумал Квай-Гон, но Оби-Ван с легкостью увернулся. Рефлексы у падавана были острые. Может, ему и недоставало безмятежности в бою, зато инстинктов хватало.

Охранники-люди уже показались на лестнице, и Квай-Гон окликнул: «Займись дверью!» – после чего вдавил кнопку управления, послав платформу в сторону охранников. Посреди всей этой кутерьмы он воззвал к глубокому спокойствию внутри себя, к душе вселенной, которая всегда слушала, всегда давала ответ.

Без осознанной мысли, не целясь, Квай-Гон взмахнул мечом – вверх, над головой, вниз, – блокируя все бластерные разряды. Пальба участилась, но это не имело значения – он предчувствовал каждый выстрел заранее. Оставшиеся музыканты-китонаки, не разделявшие его уверенности, попрыгали с платформы. Вот и хорошо: можно сосредоточиться на своей и падавановой безопасности. Хотя Оби-Ван, конечно, мог сам о себе позаботиться.

По крайней мере, так Квай-Гону казалось секунды две, после чего Оби-Ван спикировал на панель управления дверью и проткнул ее мечом. От жара клинка все схемы внутри расплавились.

«Проклятье!» – подумал Квай-Гон.

– Я имел в виду, позаботься об охранниках у двери!

– Так бы и сказали! – крикнул в ответ ученик.

Что ж, справедливо. «Все-то ему точные указания подавай! Ну почему он все понимает буквально?» Впрочем, это уже не имело значения, поскольку путь на волю все еще преграждали двое гаморреанцев. Хуже того – панель, похоже, отвечала не только за дверь, но и за платформы, которые словно взбесились. Квай-Гон покачнулся, когда та, на которой он стоял, резко накренилась влево, но равновесие все же сохранил. С трудом. Рядом просвистел бластерный разряд, выбив из стены дымящийся обломок. Мимо, но и одного многовато…

«Не время строить теории, – напомнил себе Квай-Гон. – Нет ни прошлого, ни будущего. Только настоящее».

Оби-Ван, похоже, успокоиться и не пытался. Демонстрируя все, что угодно, кроме спокойствия, он спрыгнул со своей платформы за мгновение до того, как шада-абб и его грауди с музыкальным звоном врезались в стену. Однако же он ловко перерубил топор одного гаморреанца и руку другого, отчего первый в ужасе завизжал и бросился наутек.

Этот переполох наконец пробился сквозь спайсовый туман в голове Ванбо и его природную тупость:

– Хопа! Кикиюна джедай килли![2]

Гаморреанцы потопали вниз по лестнице, явно намереваясь схватить Квай-Гона, когда он свалится со своей дико перекошенной платформы.

– Учитель? – окликнул Оби-Ван. – Вы в порядке?

– Просто добудь нам корабль, если сможешь!

Оби-Ван кивнул и послушно выбежал из спайсового притона, исчезнув в лабиринте хаттского дворца.

* * *

Квай-Гон ухватился за край платформы, которая снова пикировала в сторону Ванбо. Несколько клиентов внизу захихикали при виде джедая, висящего на оркестровой площадке. «Пускай смеются, если это их отвлекает», – подумал джедай, включив устройство слежения, которое носил на поясе.

Его платформа понеслась в сторону другой, более-менее неподвижной, где съежился китонак, держа над головой свою флейту клу. Квай-Гон перескочил на этот островок, который находился метром ниже и примерно в центре зала. Здесь можно было восстановить равновесие и прыгнуть снова, вверх и вперед…

И приземлиться на троне позади Ванбо, остановив клинок меча в считаных сантиметрах от мясистого горла хатта.

– Ап-шмаи нудчан![3] – Ванбо попытался повернуться – для хатта это было не так-то просто, – но Квай-Гон поднес меч ближе. Жар клинка, должно быть, ощущался даже сквозь эту толстую шкуру, потому что Ванбо застыл. Охранники-люди и гаморреанцы – тоже. Большинство спайсоманов сели прямо, хотя как минимум одна женщина продолжала пялиться в потолок с блаженной улыбкой на лице. Оставшиеся две платформы врезались в стены и упали на пол, но вроде бы никто не пострадал.

Ванбо молчал, дожидаясь, что скажет его пленитель. Без своего мажордома он понятия не имел, как вести себя в кризисной ситуации.

– Поскольку мне удалось привлечь твое внимание, – произнес Квай-Гон, – я бы хотел обсудить мое отбытие из этого дворца.

– Чуба, джа-джи баргон, – кисло сказал Ванбо, что примерно можно было перевести как: «Отлично. Глаза б мои тебя не видели».

– Взаимно. А теперь я на этом троне еду в ангар. – К счастью, эти штуковины зачастую можно было поднимать и опускать с этажа на этаж, что обеспечивало хаттам некоторую мобильность. Обращаясь к залу, Квай-Гон объявил: – Там меня ждет корабль. Ванбо послужит прекрасным щитом, если надумаете стрелять.

* * *

– Стука джедай пуну джулиминми? – пробурчал Ванбо. «С каких это пор джедаи берут заложников?»

Джедаи обычно таким не занимались. Да и сам Квай-Гон не любил прибегать к подобным трюкам. И можно было не сомневаться, что Совет не одобрит такое поведение, когда они с Оби-Ваном вернутся на Корусант. Но Квай-Гон подстраивал тактику под своих противников. А с хаттами – чьи несметные богатства были добыты исключительно ценой страданий других – он считал себя вправе поступать как угодно, если это требовалось для спасения своей жизни.

– Похоже, с этого дня, – беззаботно сказал Квай-Гон. После чего вдавил кнопку, и плиты пола под ними разошлись в стороны. Крошечные ручки Ванбо дернулись. Платформа стала опускаться из кальянной в дворцовый ангар. Бросив взгляд вверх, Квай-Гон увидел, что несколько существ глядят на эту картину с вытаращенными глазами.

Затем он снова переключил внимание на ангар – и увидел Оби-Вана, стоявшего в окружении пятерых охранников-людей… хорошо натренированных охранников, судя по их боевым стойкам. Падаван держал меч наготове, однако не мог одновременно продвигаться к кораблям и обороняться. Оби-Ван лишь на мгновение встретился взглядом с Квай-Гоном и отвернулся.

Неподалеку стоял Турибл – человек, служивший у Ванбо мажордомом. Пальцы его были сплетены перед грудью, на лице блуждала расслабленная улыбка.

– Мастер Джинн, – учтивым, светским тоном произнес он. – Какое счастье для нас принимать обоих джедаев сразу.

Оби-Ван напрягся, несомненно, готовясь к бою. Квай-Гон лишь улыбнулся.

– Большое счастье, – ответил он, не отводя меча от горла Ванбо. – Тем более что мое устройство слежения ведет трансляцию уже… о, довольно долго. Совет джедаев, конечно, напрямую вмешаться не сможет, но они увидят все, что здесь произошло. И все, что случится дальше. По сути, считайте, что они присутствуют здесь лично.

Улыбка Турибла на миг померкла. Охранники-гаморреанцы нервно заелозили своими когтистыми лапами. Едва Квай-Гон обнаружил дубликаты накладных в реестрах Тета, как вояки Ванбо тут же атаковали. Турибл с самого начала не исключал подобную возможность, и его план был приведен в действие сразу, как только стало ясно, что поддельные записи уже никого не обманут. По-видимому, изначально планировалось замести следы, сообщив, что двое джедаев «пропали при невыясненных обстоятельствах». Но даже хатты не были настолько дерзкими, чтобы открыто убить рыцарей Ордена.

В следующий миг Турибл овладел собой:

– Похоже, вы взяли в заложники моего работодателя. Я, со своей стороны, взял в заложники вашего ученика. Ситуация, кажется, патовая, вы не находите?

Итак, вместо того чтобы прорываться с боем, придется торговаться. С хаттами.

Квай-Гон едва удержался, чтобы не застонать.

* * *

Час спустя Квай-Гон спокойно попивал чаёк в кабинете мажордома.

– Такое досадное недоразумение, – сказал Турибл, который медленно расхаживал вдоль изогнутой стены, словно паломник, медитирующий в пути. Он излучал спокойную уверенность и напоминал скорее собрата-джедая, чем правую руку преступного воротилы. – У нас случались проблемы с безопасностью. Охранники… в общем, их бдительность время от времени переходит в паранойю.

– Вот как, – Квай-Гон приподнял бровь. – И какие же могут быть причины для паранойи на Тете? Хатты здесь контролируют все.

– Вы удивитесь, – сказал Турибл. – Соотношение сил постоянно меняется. Никто из нас не может себе позволить оставить что-то без внимания.

Хаттский мажордом практически всегда был лакеем, несчастным клоуном, который отвлекал на себя местных чиновников, задабривал и умасливал других важных игроков и сам по себе никакой независимой властью не обладал. По оценкам Квай-Гона, среднее время службы мажордома измерялось несколькими месяцами. Как и продолжительность его жизни. Рано или поздно – обычно рано – они либо брали взятку и попадались, за что их казнили… либо же их убивали вообще ни за что, когда хатту случалось вспылить.

Турибл был не таков. Хатт Ванбо занимал свой пост исключительно благодаря кумовству. Он не годился для управления картелем, поскольку обладал крошечным мозгом и непомерным пристрастием к спайсу. Лишь по счастливой случайности, полагал Квай-Гон, он нанял на службу человека столь же ловкого, хитроумного и аморального, как самые могущественные из хаттов. Турибл одевался как поэт или художник – пускай и небедный, – а утонченности его речи могли бы позавидовать корусантские аристократы. Тем не менее весь сектор знал, что реальная власть на Тете принадлежит Туриблу.

Хотя, конечно, сам мажордом был слишком умен, чтобы заявлять об этом вслух.

Оби-Вана отпустили в обмен на свободу Ванбо, и наоборот. Для Турибла единственным способом сохранить лицо было сделать вид, будто нападение вышло спонтанным. И пока гости не убрались с планеты, стоило благоразумно ему подыграть.

Но если Турибл полагал, что обставил Квай-Гона, то он очень сильно ошибался.

– В очередной раз приношу извинения за это ужасное недоразумение, – ровным тоном проговорил мажордом. Он продолжал мерить шагами комнату, и полы его длинного темно-оранжевого кафтана проносились над самым паркетом, раз за разом открывая босые ноги. – Будьте уверены, охранников примерно накажут – хотя и оставят в живых из уважения к обычаям джедаев.

– Рад это слышать. – Квай-Гон сделал еще глоток и добавил: – Это досадное недоразумение не должно омрачать нашего путешествия.

Турибл с улыбкой поклонился, черные кудри упали на лицо:

– Вы само великодушие.

– Так говорят, – сухо отозвался Квай-Гон. – Меня также весьма интересует, что именно происходит с сельхозпродукцией, которая поставляется по Трайлесскому торговому пути. Тем более что реестры поставок в близлежащих системах, похоже… весьма неточны.

Этот неожиданный переход в наступление не смутил Турибла:

– Нам и самим интересно. Так много кораблей исчезло неведомо куда, и так внезапно… Уверен, Республику это тревожит.

– «Тревожит», пожалуй, слишком сильное слово. Но эти перебои нарушают ход вещей, и в конце концов Республика примет все необходимые меры, чтобы защитить поставки.

Турибл снова наклонил голову, но в его ответе уже не чувствовалось угодливых ноток:

– Приятно слышать, что Республика так хорошо защищает своих многочисленных граждан.

Конечно же, Квай-Гон знал, что хатты захватывают корабли, забирают грузы и продают продовольствие голодающим независимым планетам Внешнего кольца. И Турибл знал, что Квай-Гон знает. Но коль скоро Квай-Гон мог заставить хаттов это прекратить – по крайней мере, на какое-то время, – в прямой конфронтации смысла не было. Она могла вылиться только в кровопролитие, по итогам которого Республика предстала бы сильной и победоносной. Хатты на несколько месяцев погрузились бы в хаос внутривидовой борьбы, по итогам которой на вершину выдвинулись бы новые криминальные авторитеты, ведущие себя точно так же.

– Порой складывается такое чувство, – пробормотал Квай-Гон, – что в нашей Галактике никогда ничего не меняется.

Турибл выпрямился, не зная, как реагировать на эту перемену темы разговора. Сложив руки на груди, он нахмурил темные брови:

– Вы в самом деле так считаете, джедай?

Когда-то Квай-Гон верил, что великие преобразования к лучшему возможны. Что эти преобразования были предсказаны тысячи лет назад мистиками джедаев. Как молод он тогда был. Как наивен и оптимистичен.

Время сделало его мудрее.

– Не бывает ничего статичного, – сказал рыцарь, – но разумные существа всегда остаются такими же.

Турибл отрицательно покачал головой.

– Перемены приходят, когда мы их меньше всего ждем… но они приходят. – Сейчас мажордом держался более настороженно, чем когда Квай-Гон приставил меч к шее Ванбо. Его темные глаза искали во взгляде Квай-Гона что-то неуловимое. – Кто знает, какие изменения мы еще увидим на своем веку?

Глава 2

– Приятное местечко этот Алдераан, – сказала Рахара Уик, когда «Мерикс» начал отдаляться от планеты. – Красивое. Спокойное.

– И полное простаков, – довольно прибавил Пакс Марифер. – Люблю такие планеты.

– И хорошо. Потому что здесь мне меньше всего хотелось бы заиметь проблем.

– Почему? – нахмурился Пакс. – Практически всюду штрафы куда суровее.

Рахара скрестила руки на груди:

– Угу, но на Алдераане мы не смогли бы откупиться.

– До отвращения высокоморальный народец, да? Нам с тобой тут делать нечего, – сказал Пакс с озорной улыбкой. Порой ему нравилось делать вид, будто они куда более серьезные преступники, чем на самом деле.

Рахара, со своей стороны, иногда любила делать вид, будто они вообще никакие не преступники. В конце концов, они никому не делали зла. И не увозили ничего ценного с тех планет, которые посещали. Только камни.

Но простой камень с одной планеты на другой становился драгоценным.

Взять, к примеру, Алдераан. Его главный архипелаг был практически весь покрыт мелкозернистым беловатым камнем, который чаще всего использовали как гравий. Но стоило привезти этот камень на Родию – показать его родианцам, чьи глаза воспринимали волны, которых люди не видели, – и он становился прекрасным, сверкающим, ярким. Редким.

Тысячи лет назад, в эпоху легенд, когда изрядной частью Галактики правили ситхи, самоцветами можно было свободно торговать. Но если завалить рынок ценным товаром, это может девальвировать стоимость этого товара. Иногда это приводило к масштабному разграблению или к нелегальной добыче на тех планетах, чей заурядный камень в других местах находили экстраординарным. Приток таких самоцветов мог даже обрушить экономику планеты. Поэтому были введены строгие правила, регулирующие или даже запрещающие торговлю большинством драгоценных камней.

Рахара и Пакс просто… делали вид, будто этих правил не существует. Вызвать крах экономики целой планеты они не могли – уж точно не вдвоем. Как сказал ей Пакс, когда нанимал в качестве второго пилота и аналитика: «Кто вообще обратит внимание, если мы возьмем ту горстку, которая поместится в трюме “Мерикса”? Кто от этого обеднеет? Так почему бы нам чуточку не разбогатеть?»

Рахара не видела причин для возражений. Они ведь не были настоящими злодеями.

Но все равно время от времени приходилось себе об этом напоминать.

Их можно было бы назвать весьма странной парочкой: у Рахары было, мягко говоря, трудное детство, и всему, что умела, она научилась сама, тогда как Пакса воспитывали дроиды, чьи банки памяти вмещали океан информации – дроиды, у которых не было никакой иной работы. Рахара была высокая, с золотистой кожей и прямыми иссиня-черными волосами, которые спадали до пояса. Пакс – на несколько сантиметров ниже, с жесткой щетиной, которая торчала вверх, будто его било током, и такой бледной кожей, что его иногда спрашивали, не родился ли он на планете, чьи обитатели живут под землей. Его одежда всегда была самого лучшего качества, но выглядела неопрятно и немного мешковато на костлявом теле. Рахара носила обычный черный рабочий комбинезон, который купила по дешевке в космопорту, его можно было приспособить почти под любой местный стиль, добавив простой плащ или шапочку. Оба были людьми – на этом сходство заканчивалось.

«Почти все нас игнорируют, принимая за рассеянного ученого и его пилота из низов», – подумала Рахара. Ее это устраивало. Главное, что их игнорировали. Не замечали. Сразу забывали.

В детстве она жила под постоянным наблюдением. И контролем. Допускать, чтобы это повторилось, она не собиралась.

Пакс потянул рычаг, и «Мерикс» ушел в гиперпространство. Когда обзорные экраны залило вихрями голубоватого света, Рахара поднялась с кресла:

– Пойду проверю спектрометр.

– Пока можно не беспокоиться, – ответил Пакс, по-корусантски четко выговаривая слова. – На Родию мы полетим только через несколько недель. – Важно было избегать прямых перелетов между местом добычи камней и рынком сбыта – это оставляло след.

– Все равно проверю. – Если честно, то в последнее время молчание между ней и Паксом начинало становиться… неловким. Лучше всего чем-нибудь заняться.

Рахара прошла к лестнице и спустилась в сердце «Мерикса». На большинстве грузовиков типа «Гозанти» это пространство являло собой заурядный трюм с голыми металлическими стенами и скудным освещением.

На «Мериксе» же весь отсек был озарен золотистым светом. А в центре его лежали тысячи килограммов самоцветов.

Изобретенное Паксом антисканерное поле впечатляло и само по себе. Однако он не просто разработал технологию, он сделал ее красивой. Рахара знала: Пакс ценит красоту. Признавал он сам или нет, но это и была настоящая причина, почему он воровал драгоценные камни, а не другие, более привлекательные товары. Ему просто нравилось на них смотреть.

Впрочем, Пакс Марифер ни за что бы не сознался, что мог где-то поддаться сентиментальным порывам.

Стянув волосы в хвост, Рахара сняла спецовку, в которой разгуливала незамеченной по улицам Алдеры. Она подошла к пульту управления антисканерным полем, который был чудовищно сложным; с Паксом она уже работала довольно долго, но все еще была вынуждена каждый раз присматриваться к панели, потому что Паксу было невдомек, что имеют в виду под «интуитивно понятным интерфейсом»: либо тебе хватало сноровки, чтобы пользоваться его приспособлениями, либо нет. Приготовившись, Рахара закатала рукава по локти и ввела команду, снимавшую поле – каскад яркого света сменился тьмой, но всего на долю секунды. Достаточно, чтобы схватить добрую горсть нового улова. Едва Рахара успела отдернуть пальцы на пару сантиметров, как поле восстановилось с ослепительной вспышкой. Часто моргая, она поздравила себя с тем, что на сей раз не обожглась.

– Знаешь, – сказал Пакс, стоявший сзади на лестнице, – мы, что называется, ушли чисто. Можешь выключить поле.

– Ты это заявляешь каждый раз. И я каждый раз повторяю, что мне надо потренироваться управлять полем при дефиците времени.

– Казалось бы, ты должна была уже научиться.

Держа самоцветы в ладонях, Рахара насупленно перешла в другой конец трюма, где стоял стол со спектрометром.

– Казалось бы, ты должен был уже научиться общаться с людьми, а не считать, что, окромя тебя, в Галактике водятся одни болваны. Похоже, нас обоих постигло разочарование.

Она положила камни на стол и принялась сортировать по размеру и вероятному качеству. Рахару впервые посадили сортировать минералы в девять лет, и сейчас эта работа у нее была доведена до автоматизма.

– Рахара, – понизив голос, проговорил Пакс. – Прости, если обидел. Я сказал это в шутку.

Обиды не было, лишь раздражение, но все равно настроение испортилось. Партнер, который вел себя скорее как протокольный дроид, нежели человек – пускай у него и имелись на то очень веские причины, – временами бывал очень утомительным.

– Ты видел, чтобы кто-то смеялся?

– Не видел. Очевидно, мое представление о юморе нуждается в корректировке.

Тут, конечно, Рахара хихикнула. Пакс бывал особенно забавным, когда не старался добиться этого специально.

– Надо поговорить, – сказал напарник, глядя, как она надевает свои увеличительные очки. – Насчет нашего следующего рейса.

– Гаморр, да? – Отвратительное место, но, по крайней мере, свежие воспоминания об Алдераане помогут продержаться те несколько недель, пока они будут рыться в вонючих болотах. – Я та-а-ак счастлива.

– В твоих словах сквозит сарказм. Позволь заверить, я всецело разделяю твой дефицит энтузиазма. Дело в том, что я тут подумал… – Пакс наклонился ближе, глядя поверх своего длинного носа на белую гальку, лежавшую на скамье. – Гаморреанских кораллов мы набрать всегда успеем. А что, если поискать что-то более редкое? И несколько более ценное?

– Например? Мустафарские огненные алмазы? – Рахара никогда не была на Мустафаре, но, судя по тому, что она слышала, в сравнении с ним работа на Гаморре могла показаться райским отдыхом.

– Нечто не столь опасное. – Пакс полуобернулся и взглянул на нее. – Кайбер-кристаллы.

– Кайберы?! Ты спятил? – Рахара задрала очки на лоб, чтобы выразительнее посмотреть ему в глаза. – Джедаи следят за торговлей кайбером, как… как… ну, в общем, более пристально, чем за всем, чем нам доводилось промышлять. И чем нам… следовало бы промышлять.

– Но все же черный рынок существует… как и определенные сферы применения в промышленности. Если же бизнес не купит, а упомянутые рынки окажутся слишком черными на наш вкус… что ж, тогда мы сообщим джедаям о новом кладезе кайберов. Заведем новых друзей. Порой это бывает полезно – иметь друзей среди джедаев.

В этих словах здравого смысла было уже больше. И все же…

– Кайбер-то не всюду водится. А те места, где он есть, под контролем джедаев. Ты что, серьезно предлагаешь обокрасть джедаев?

Пакс фыркнул:

– Да ты что. Я не самоубийца. Я лишь дерзновенен. Кроме того, я тот, кто, возможно, только что открыл неизвестные залежи кайбера – и не где-нибудь, а на луне абсолютно мирной планеты. Ноль охраны, ноль опасностей, приятный климат, и, если мой анализ верен, – ну очень большое количество кайбер-кристаллов.

Рахара видела, как Пакс часами напролет рылся в данных дистанционного зондирования разных планет. Вся эта информация находилась в открытом доступе, но она была слишком детальной и непонятной, если только не знать заранее, что искать. Пакс, однако, видел побольше прочих.

Рахара сказала:

– Я знала, что не зря с тобой связалась.

Лицо Пакса расплылось в ухмылке:

– Значит, летим за кайбером.

* * *

На обратном пути атмосфера была натянутой. Оби-Ван явно надеялся избежать разговора о том, что пошло не так во время стычки на Тете, – неудивительно, учитывая его юный возраст.

Во многих отношениях Оби-Ван казался столь зрелым для своих лет, столь уравновешенным, что Квай-Гон порой забывал: ему всего семнадцать. Только в такие моменты, как сейчас, когда они сидели бок о бок в кабине челнока типа «Грозовой ястреб», Квай-Гон замечал, какой же его падаван еще нескладный юнец, на лице которого просматриваются черты как прежнего ребенка, так и будущего мужчины.

Как и всегда в подобные моменты, Квай-Гон почувствовал укол вины. Оби-Ван обладал таким потенциалом. Таким даром…

Он заслуживал учителя, который бы сумел раскрыть его талант.

Контакт у них не заладился с самого начала: недопонимание, перемены настроения. Само по себе это не было чем-то из ряда вон. Квай-Гон порой не мог взять в толк, почему падаванов переводили из детской группы к учителям аккурат в самый разгар подросткового возраста у большинства рас – именно тогда, когда любая перемена давалась еще труднее. Конечно, сам он, как и Дуку, и Йода, а до того учитель Йоды, выбрал падавана помоложе: Оби-Ван стал его учеником в тринадцать лет. Не помогло. Квай-Гон обсуждал свою проблему с другими учителями – с Мейсом Винду, с Депой Биллабой, даже с самим Йодой, – и все они заверили его, что первые месяцы всегда трудные. «Беспокоиться нужно, если конфликт не возникнет, – провозгласил Йода. – Значит это, что не взрослеет твой падаван». Разве первые месяцы Квай-Гона в учениках у Дуку были столь уж отличными?

Но он установил прочное взаимопонимание с Дуку задолго до того, как минул первый год падаванства. Так бывало у большинства учителей и учеников. Да, Раэль помог поначалу, но они с Дуку поладили бы и так. Это Дуку объяснил Квай-Гону старинные пророчества джедаев, разжег интерес к древней истории и лингвистике, который на много лет пережил его истовую веру в предсказания мистиков. К тому же их роднили схожие черты характера: опора на собственные силы, скептицизм и нежелание принимать слово Совета как нечто сакральное.

Но как раз в тех вопросах, которые объединяли Квай-Гона с Дуку, с Оби-Ваном они почти целиком расходились. Квай-Гон всегда предпочитал действовать по ситуации, Оби-Ван же любил следовать процедурам. Квай-Гон ценил гибкость, которую ученик, похоже, расценивал как разгильдяйство. Со временем Квай-Гон научился лучше ладить с Советом, но всегда сохранял независимость. Оби-Ван по-прежнему считал, что Совету нужно повиноваться всегда и во всем, и его каждый раз ужасало, когда Квай-Гон хотя бы на йоту отходил от стандартных протоколов.

Все это не означало, что Оби-Ван – плохой кандидат в рыцари-джедаи. Многие рыцари – в том числе некоторые из лучших – мыслили и действовали в том же ключе. Просто они с Квай-Гоном были плохой парой. Их партнерство длилось уже несколько лет, а прийти к общему знаменателю все не удавалось. Будь сегодняшняя ситуация более угрожающей – будь опасность в хаттском дворце более серьезной, – этот недостаток взаимопонимания вполне мог погубить обоих.

«Как же мне это исправить? – подумал Квай-Гон. – Да и по силам ли мне? Меньшего Оби-Ван не заслуживает».

– Учитель, простите, что так вышло, – сказал наконец падаван. – Мне следовало понять, что вы имели в виду, когда велели заняться дверью… и вдобавок я попался, пытаясь украсть корабль…

– Оби-Ван. Это был мой промах. – Квай-Гон положил широкую ладонь на плечо ученика. – Сперва я дал тебе нечеткий приказ. – «А хороший наставник уже научил бы падавана понимать его боевые инстинкты». – И я знал, что украсть корабль ты в одиночку, наверное, не сможешь… но попробовать стоило, только и всего. Ты не виноват.

Большинство падаванов испытали бы облегчение, что их оправдали. Оби-Ван лишь нахмурился:

– Я способен на большее.

Квай-Гон вздохнул:

– Мы оба способны. Полетели домой.

* * *

Под пылающим закатным небом планеты Пайджел шла гонка.

– Ну же! – крикнул Раэль Аверросс, понукая своего скакуна вперед – к широкой расселине в земле, глубокой и каменистой. Варактил чирикнул и взвился в воздух, перемахнув через пропасть одним прыжком. Когда его тяжелые когтистые лапы ударились о землю, Аверросс громко засмеялся.

– Вот так! – выкрикнул он со своим сильным ринго-виндским акцентом. – Вот и все!

Варактилов завез с Утапау несколько десятков лет назад Илтанский клан, чтобы обеспечить себе преимущество в Большой охоте. С тех пор из первоначальной популяции вывели обтекаемых, быстрых варактилов уникальной пайджельской породы с красным оперением. Когда-нибудь Галактика откроет пайджельских варактилов, и после этого никто уже больше не захочет гоняться на фавьерах, полагал Аверросс. Пока же, однако, эти создания – их быстрота, само удовольствие от езды на них, – принадлежали одному Пайджелу.

Аверросс заметил финишный маяк и безмолвно направил варактила в ту сторону. Животное отреагировало моментально, ускорившись сколько хватало сил, чтобы как можно быстрее домчать до финиша. Варактилы обожали скорость ради самой скорости, и Аверросс подозревал, что они даже понимают разницу между победой и проигрышем. Скакун прочирикал свой боевой клич и перепрыгнул через линию, затормозив с такой энергией, что когти прочертили полосы в глинистом грунте. Ухмыльнувшись, Аверросс запустил руку в багажную корзину и достал палочку вяленого мяса моллюска – местный «деликатес», который он терпеть не мог. Варактил отнесся к угощению более благосклонно, с удовольствием его сжевав.

Другие наездники тоже подтягивались к финишу, выкрикивая поздравления и дружеские остроты. Они повели своих варактилов в дворцовые стойла, и Аверросс тоже спешился. Приземлившись, он горестно покачал головой. Оказавшийся рядом капитан Дерен – как всегда невозмутимый – поинтересовался:

– Что-то случилось?

– Просто подумал: почему мои колени позволяют себе подобную грубость и старятся вместе с остальным мной?

– Можно поставить синтетические…

– Ничего. Знаешь, как говорится: старость лучше, чем альтернатива. – Аверросс старался об этом не забывать. Силе известно, сколько он повидал безвременных смертей. Иногда по утрам он глядел в зеркало и недоумевал, кто этот седеющий старикан… но это было лишь дополнительным свидетельством того, что он еще не помер. А потому он намеревался взять от остатка своей жизни все.

Возле стойл мальчишки-слуги приняли у наездников поводья и увели животных, которых ждали пылевые ванны и кормежка. После этого Дерен и еще несколько военных ушли в казармы, но большая часть во главе с Аверроссом отправилась в ближайшую кантину. Заведение это было не то чтобы роскошным – просто грязная дыра, вырезанная в блеклой скале и изрядно пропахшая барменом-вуки, – но именно поэтому сие местечко и нравилось Аверроссу. Когда он вошел, посетители приветственно загалдели, а официантка Селби – женщина с белокурыми волосами, развязной усмешкой и большими грудями – тепло улыбнулась и забрала у него длинный плащ.

Шедший рядом наездник наклонился ближе и пробормотал:

– Так вы снова вместе, что ли?

– Быть может. – Аверросс нечасто позволял себе женское общество. Когда вокруг узнавали, это привлекало внимание. Вызывало пересуды. Дело того не стоило. Впрочем… времени прошло немало, а Селби была как раз в пристойном возрасте, не сильно моложе его. И она обладала самым вульгарным чувством юмора среди всех, кого знал Аверросс.

«Почему нет?» – подумал он. Вполне можно, если она не прочь. Аверросс знаком подозвал Селби, та просияла и направилась к нему.

– Эй, – проворчал здоровенный чагрианин, который явно уже успел набраться. Его серовато-синяя ладонь стиснула локоть женщины. – Это я с ней разговариваю. У нас кое-что наклевывалось!

– Наклюкивалось, – отбрила его Селби. – Убирайся. С тебя хватит.

– Уже меня прогоняешь? Ради вот этого? – Свободной рукой чагрианин махнул куда-то в сторону Аверросса. – Грязные сапоги, небритая рожа, никаких манер… тебе такое по душе? Поверь, я смогу обеспечить тебе красивую жизнь.

– Ты, должно быть, новенький. – Селби высвободилась. – Никто мне ничего не обеспечивает. Я сама себя обеспечиваю.

– Дай мне шанс, девушка. – Чагрианин попытался притянуть Селби ближе, но она вырвалась из его пьяных объятий, чем только разозлила посетителя. – Кем ты себя возомнила? Отказываешь таким, как я, хотя сама натуральная дрянь! Просто дрянь!

Было видно, что Селби на оскорбления чагрианина не обращает внимания. Но это не значило, что Аверроссу не следовало вмешаться.

К тому же… это обещало быть забавным.

– Эй, ты, – сказал он. – Вали сам, пока я тебя не завалил.

Чагрианин выпятил грудь. Похоже, он решил, что коль не вышло склеить девицу, можно, по крайней мере, подраться.

– Завалишь меня, э? Это как же, интересно?

В мгновение ока ладонь Аверросса легла на ремень и схватила оружие. Клинок светового меча вспыхнул, озарив голубоватым светом все помещение. Чагрианин застыл, в кантине стало тихо. Аверросс ухмыльнулся:

– Спорим, что-нибудь придумаю?

– Джедай, – пробормотал чагрианин. Он уже пятился к двери, опустив голову. – Я не знал… ты… ты не похож на джедая.

– Хм, – сказал Аверросс. – Я всегда считал, что это другие джедаи не похожи на меня.

– Я буду жаловаться. – Чагрианин тряхнул рогами. Это была самая большая угроза, на которую он теперь оказался способен. – Джедай ты или нет, ты ответишь по закону. Власти об этом узнают!

Селби уперла руки в бока. Судя по виду, она никогда еще так не веселилась.

– Добро пожаловать на Пайджел! Пока наша принцесса не подрастет, нами правит регент. – Она величественным жестом указала на Аверросса. – Познакомься с нашим лордом-регентом.

Чагрианин задом вышел из кантины под хохот и улюлюканье собравшихся. Снова заиграла музыка. Аверросс выключил меч и с улыбкой повернулся к Селби.

Но в этот момент над барной стойкой зажегся голоэкран. Его окаймляла красная рамка.

Ухмылка слетела с лица Аверросса еще до того, как кадр обрел резкость. Где-то на окраине столицы догорал склад. Если принцесса Фэнри это смотрит – а она, конечно, смотрит, – то наверняка в ужасе. Надо срочно возвращаться к ней. «Эти чудовища хотя бы на минуту задумываются о тех, кого убивают и калечат?»

В то время как дроиды-пожарные ездили туда-сюда, гася пламя, вверху экрана появилась плашка с надписью: «В СОВЕРШЕНИИ ТЕРАКТА ПОДОЗРЕВАЮТ “ОППОЗИЦИЮ”».

– Хейлин Азакка, – пробормотал Аверросс. – Я отправлю тебя в преисподнюю.

Глава 3

«“Займись дверью!” Ну почему я не догадался, что имел в виду Квай-Гон? Проблемой были охранники, а не дверная панель, и, будь я спокоен, увидел бы сам… хотя, конечно, он мог бы выразиться точнее, и тогда…

Нужно сосредоточиться на настоящем. Будущее пока не настало, прошлое уже перестало существовать. Реально только настоящее».

Оби-Ван заставил себя сконцентрироваться на приборах «Грозового ястреба». По крайней мере, к его пилотажу никто не мог придраться: здесь задачи были конкретными, предсказуемыми и понятными. Задав курс на Корусант, он отважился спросить:

– Вам удалось что-нибудь еще выудить из Турибла, когда вы с ним разговаривали?

Квай-Гон с грустной улыбкой покачал головой:

– Едва ли. Этот тип намекает на все на свете, но не открывает ничего. Неплохой способ заработать репутацию скрытника.

«Уж кто бы говорил», – подумал Оби-Ван.

– Поведение Турибла не поддается логике.

– О, я думаю, что как раз поддается. – Квай-Гон поднялся на ноги. Кабина была такой тесной, что при его росте и широких плечах казалось, будто он едва умещается на корабле. – Проблема в том, что нельзя судить о чьей бы то ни было логике, не зная его конечных целей, а цели Турибла остаются загадкой.

– Учитель? Вы идете в свою каюту?

– Хочу помедитировать, – ответил Квай-Гон. – Не волнуйся, Оби-Ван. Я не заставлю тебя вести корабль всю дорогу. Я же знаю, как ты ненавидишь летать.

Сарказм учителя заставил Оби-Вана расхохотаться. Как было прекрасно известно Квай-Гону, его падаван обожал полеты.

– Думаю, мне по плечу это нелегкое дело.

Квай-Гон лишь хмыкнул в ответ и ушел в свою крохотную каюту, оставив Оби-Вана наедине со своими мыслями.

«Видишь? Он с тобой перешучивается. Будь он в самом деле разочарован тем, как ты проявил себя на Тете, то не шутил бы».

Но разочарования и без того хватало. Недоработок тоже. Квай-Гон не мог быть в этом виноват. Он был учителем, а Оби-Ван – всего лишь учеником. Пускай даже Квай-Гон мог изъясняться противоречиво, таинственно, неоднозначно. И несмотря на тот факт, что порой он делал ровно противоположное тому, что посоветовали бы вожди Храма. Если Квай-Гон был джедаем… нетипичным, то задачей его падавана было разобраться в этом и соответственно приспособиться.

В теории. На практике Оби-Ван до сих пор не мог предсказать, когда и каким образом его учитель нарушит правила. Очень редко он понимал – зачем. И чем старше он становился, тем больше его нервировала нонконформистская натура Квай-Гона.

«Правила написаны не просто так, – подумал Оби-Ван, глядя на мерцающий голубовато-электрический свет гиперпространства. – И возникли они не на пустом месте. Правила Ордена существуют для того, чтобы направлять наши действия ради общего блага и искоренять неопределенность».

Более того, правила можно было запомнить. Записать, проштудировать, усвоить. Полная противоположность архаичным мистическим письменам, которые Квай-Гон, похоже, ценил больше любых других текстов Ордена. Оби-Ван же по возможности предпочитал твердую почву.

Больше всего бесило вот что: методы Квай-Гона давали результат. Почти всегда. Неизвестно, что за изменчивое безумие вело его, но получалось хорошо.

А это значило, что в пути джедая была какая-то важная деталь, которую Оби-Ван пока не постиг.

* * *

«Клянусь Силой, я гений».

Там, где Пакс вырос, скромность не считалась достоинством, поэтому он никогда ею не страдал. По его мнению, скромность была чем-то нудным.

«Естественно, я не первый, кто начал изучать потенциал кайбер-кристаллов, – думал Пакс, готовясь вывести “Мерикс” из гиперпространства. – Однако почти все подобные изыскания проводятся джедаями. И результаты, которые могли бы породить еще более оживленный рынок кайбера, никогда не будут опубликованы. И все же владение этими кристаллами не является незаконным ни на одной из планет, которые мне известны».

Возможно, просто потому, что Пакс никогда не удосуживался выяснить, что «законно», а что «незаконно» на каждой отдельно взятой планете. Детали-детали, бла-бла-бла. Это была вотчина Рахары. Это она постоянно тревожилась. Хотя, опять же, разве можно ее за это винить?

– Почти на месте? – жизнерадостно спросила Рахара, входя в кабину. Ее шелковистые черные волосы были стянуты на затылке, открывая эстетически приятное лицо.

– Ты прекрасно знаешь, что мы уже почти на месте.

Она откинулась на спинку кресла, положив ноги на приборную панель – такую вольность Пакс не позволял больше никому.

– А ты должен знать, что приятная беседа иногда начинается с того, что все стороны подтверждают уже известные вещи.

– Меня учили, что прямота есть добродетель.

Рахара вздохнула:

– Тебя учили протокольные дроиды. Их не назовешь специалистами по нормальному человеческому общению. Но ты освоишься, если будешь практиковаться.

– Пустая трата времени, – отозвался Пакс.

Она поджала губы, но ничего не ответила. В целом, полагал Пакс, могло быть и хуже.

Рахара ему нравилась больше всех других биологических жизнеформ, с которыми доводилось иметь знакомство. Взяв ее на борт несколько месяцев назад, Пакс знал, что она прекрасно подходит для работы, которой он занимался, но даже не догадывался, как легко будет с ней ладить. Как приятно будет с ней разговаривать, слышать ее смех. Он не сразу осознал, что рабочие отношения переросли в дружбу… а потом и в нечто большее. Однажды вечером, после распитой бутылки вина, стало казаться, что все это могло перетечь в… словом, могло выйти из-под контроля.

Поэтому Пакс воспользовался случаем и объяснил, что, право, человеческие эмоции недолговечны и обманчивы, а следовательно, рациональным людям не следует строить на них свое взаимодействие. А рациональное поведение важнее всего, не правда ли?

Судя по реакции Рахары, она так не считала. Но они продолжали общаться как прежде, хотя неловких пауз стало больше. Пакс решил, что этим и удовлетворится.

Со временем. Непременно.

Ухмыльнувшись, он положил ладони на приборы управления и сказал Рахаре:

– А теперь позволь представить: счастливая в своей глуши планета Пайджел!

«Мерикс» выскользнул из гиперпространства на стандартной дистанции подлета. Глазам его скромного экипажа предстала планета, большую часть которой покрывали голубые океаны, а вдоль экватора и тропиков тянулось широкое кольцо золотисто-зеленых островов. К удивлению Пакса, на орбите Пайджела обнаружились старинные генераторы планетарного щита, из-за чего в космосе висели еще несколько кораблей, ожидавших разрешения на посадку. По мнению Пакса, столь древний щит наверняка был слишком слаб, чтобы остановить любой корабль крупнее челнока типа «Тета», поэтому, вероятно, ожидание разрешения было простой формальностью.

В любом случае сам Пайджел Пакса не интересовал. Он указал на покрытую темной растительностью луну планеты:

– А вот это, я считаю, крупнейший источник кайбера во всей Галактике.

Рахара глядела в иллюминатор с непроницаемым лицом.

– Могла бы проявить какой-то энтузиазм, – намекнул Пакс. – Или хотя бы интерес.

Она не ответила, просто поднялась на ноги. Даже не взглянув на Пакса.

Неужели он нарушил какое-то неизвестное правило этикета? Протокольные дроиды 3PO, которые воспитали Пакса, научили его цитировать правила этикета с тысячи разных планет… но как применять их на практике, объяснили очень плохо. Поведение разумных существ редко бывало четким и понятным, часто оно бывало сложным и всегда резко отличалось от моделируемого. Поэтому, как правило, Пакс вообще игнорировал этикет. В то же время он знал, что, игнорируя условности, он мог задеть чувства Рахары. А она была последним обитателем Галактики, кого он хотел обидеть.

Пакс отважился:

– А, конечно, я признаю… всецело признаю, что не смог бы проанализировать планетарные данные без твоего предварительного анализа минералогических таблиц – блестящая обработка данных…

– Ты не говорил, что здесь будут корабли «Цзерки». – Голос Рахары был монотонным и невнятным.

Как он мог не заметить? Пакс мысленно отругал себя, разглядев крейсер корпорации «Цзерка» под названием «Козырь» – длинный и громоздкий, наверняка способный вместить десять тысяч душ. Датчики выявили и другие корабли «Цзерки» – свидетельство того, что компания вела активную деятельность на Пайджеле и его спутнике.

– Я не знал. Прости.

– Естественно, не знал, – сказала Рахара. Ее темные глаза глядели на корабль, будто на врага, и, пожалуй, в некотором смысле так оно и было. – Потому что не проверил. Не проверишь – не узнаешь.

Пакс не считал необходимым проверять все системы до единой на присутствие там «Цзерки» – безотносительно того, что Рахара пережила в юности. Но это была тема для разговора в другое время, когда Рахара не будет такой бледной и дрожащей, а «Цзерка» не будет представлена кораблем достаточных размеров, чтобы увезти в своем трюме приличную часть астероидного пояса. Стараясь говорить как можно мягче, он сказал лишь:

– Если хочешь, улетим отсюда. В Галактике есть и другие жемчужины.

– Нет. Не понимаю, почему из-за «Цзерки» я должна остаться без крупного куша. – Рахара закатала рукава – обычно это означало, что она собирается с духом. Искоса взглянув на Пакса, она добавила:

– К тому же, если мы улетим, даже не проверив, есть ли тут кайбер, ты этого просто не переживешь.

– Я салютую как твоей отваге, так и пониманию моей низменной натуры. Итак, на луну!

Пакс направил «Мерикс» в сторону спутника, притворившись, будто не заметил, с каким выражением Рахара смотрела на корабль «Цзерки», пока тот не растворился в ночи.

Глава 4

– Подозрительно хаттов поведение. – Мастер Йода почесал подбородок, крохотная когтистая рука потеребила немногочисленные белые волоски. – Но важным это я не считаю.

– Согласен. – Мейс Винду откинулся на спинку кресла. – Они всего лишь мелкие преступники, которые хотят казаться более могущественными, чем на самом деле. Покушение на вас было опасным гамбитом, но оно вписывается в общую линию их поведения.

Квай-Гон не был до конца уверен, что разделяет эту точку зрения, но спорить не стал. Если хатты намерены еще больше мутить воду, Галактика достаточно скоро об этом узнает. К тому же, имея дело с Советом джедаев, он знал, когда стоит дать бой, а когда нет.

Боев было немало – хотя в последние годы меньше, чем когда-то.

Как всегда, по возвращении с задания Квай-Гона вызвали в зал Совета с докладом. Стояла ночь – в столь позднее время Совет обычно не собирался, по крайней мере, по рутинным делам, – и темень за окнами рассеивал типичный для Корусанта вихрь движущихся машин и кораблей. Но здесь, в этих стенах, царило ощущение умиротворенности. Квай-Гон наслаждался этим контрастом.

Мастер Биллаба, хмурясь, читала планшет. Она подалась вперед:

– Меня тревожит отсутствие взаимопонимания между тобой и твоим падаваном. Ты уже не впервые сообщаешь о подобных затруднениях.

Квай-Гон слегка наклонил голову:

– Меня оно тоже тревожит. Оби-Ван могуч в Силе и жаждет исполнить свой долг. По-видимому, это моя вина. Боюсь, по большому счету, мы друг другу не подходим. Несмотря на все старания, я так и не смог адаптировать мои методы обучения к его потребностям.

Йода склонил голову набок:

– Адаптироваться должен и он. В одиночку сотрудничеству нельзя научиться. Только вместе успеха достичь можно.

Согласиться с этим высказыванием – каким бы разумным оно ни было – означало переложить часть вины на Оби-Вана, чего Квай-Гону не хотелось. Он просто промолчал. Совет джедаев имел привычку считать молчание знаком согласия, и Квай-Гон периодически находил эту склонность полезной.

Так или иначе, он ожидал, что в конце концов Совет поинтересуется, не желает ли он вверить Оби-Вана другому учителю. Еще до начала совещания он догадывался, что этот вопрос могут задать прямо сегодня, но так и не определился, что сказать. Ожидание оказалось тягостнее, чем Квай-Гон предполагал – возможно, потому, что он не знал, какой дать ответ…

…или потому, что пауза подозрительно затянулась.

Квай-Гон снова сосредоточил внимание на окружавших его мастерах. Те переглядывались, явно к чему-то готовясь. Он выпрямился:

– У вас есть для нас новое задание?

Может статься, Совет намеревался испытать их с Оби-Ваном в последний раз, прежде чем принимать решение о переводе.

– Да, новое задание хотим мы тебе поручить. – Йода опустил уши, что у него было знаком твердой решимости. – Обдумать его хорошо должен ты.

Мейс Винду сел прямо и сложил руки в торжественном жесте почтения:

– Ты, быть может, не слышал, но мастер Дапатиан намерен покинуть Совет. Со следующего месяца.

Квай-Гон бросил взгляд на Поли Дапатиана, прославленного мастера… столь прославленного, что сам Квай-Гон даже не заметил, как тот за последние годы состарился.

– Это утрата для нас.

– Мы надеемся, что она обернется приобретением, – ответил Мейс. – Квай-Гон Джинн, мы предлагаем тебе место в Совете джедаев.

Он не ослышался? Нет. Не ослышался. Квай-Гон медленно обвел взглядом круг кресел, по очереди изучая выражение лица каждого из членов Совета. Некоторые веселились, другие выглядели довольными. У нескольких, включая Йоду, вид был скорее печальный. Но предложение было сделано всерьез.

– Признаться… такого я не ожидал, – произнес наконец Квай-Гон.

– Могу представить, – сухо сказал Мейс. – Несколько лет назад мы и подумать не могли, что вообще будем рассматривать такую идею. Но с тех пор мы все изменились. Помудрели. А значит, изменились и возможности.

Квай-Гон помолчал, собираясь с мыслями. Один из поворотных моментов его жизни наступил без всякого предупреждения. Все, что он скажет и сделает в следующие несколько дней, будет иметь огромные последствия.

– Зачастую вы бывали не согласны с моими методами. Хотя, пожалуй, вы скажете, что это я бывал не согласен с вашими.

– Правда это, – подтвердил Йода.

Депа Биллаба бросила на Йоду взгляд, который Квай-Гон не смог расшифровать.

– Но правда и то, что Совету джедаев нужны более разнообразные точки зрения.

«Неужели Совет наконец образумился?» Квай-Гон надеялся, что никто не уловил эту его мысль.

Мейс кивнул:

– Да, Квай-Гон, мы часто спорили. Даже конфликтовали. Но ты всегда уважал власть Совета, в то же время не изменяя своим внутренним убеждениям. Это признак большого таланта к…

– Дипломатии? – спросил Квай-Гон.

– Я собирался сказать: «к соблюдению баланса», – ответил Мейс.

Это была опасная дорожка, на которой Квай-Гон не раз оступался. Но с годами он оступался все реже. Он научился вполне сносно ладить с Советом. А теперь, похоже, Совет был готов прислушаться к нему в ответ.

Квай-Гон никогда не представлял, что сам будет заседать в Совете. По крайней мере, с тех пор, как был ребенком. Однажды, еще в начале его ученичества, они беседовали о Совете, и Дуку лишь хмыкнул. «У тебя независимое суждение, мой падаван, – сказал он. – Совету не всегда это по душе». Учитывая, сколько раз Квай-Гону доводилось спорить с Советом – с самых ранних дней в ранге рыцаря-джедая и до последнего случая, который был шесть недель назад, – он всегда полагал, что никогда не поднимется на вершину иерархии Ордена.

Но теперь это может стать реальностью. Нет: станет. Он будет участвовать в принятии решений и, возможно, привнесет перемены, которые сам хотел бы увидеть. Это величайший шанс в его жизни.

– Для меня это большая честь, – произнес Квай-Гон. – Прошу дать мне время помедитировать, прежде чем я приму приглашение. – Разумеется, он согласится занять место в Совете. Но сначала хотелось бы полнее осмыслить, какие перемены это принесет в его жизнь и сколь важную роль ему предстоит играть.

– Очень мудро, – сказала Депа. – Большинство из тех, кого приглашали в Совет, поступали точно так же, в том числе и я. Если же кто-то этого не сделал… ну, думаю, он просто не представлял, во что ввязывается.

Вокруг послышались смешки. Из-за респиратора Поли Дапатиана донеслись звуки веселья. Улыбка Депы Биллабы была заразительной, и Квай-Гон осознал, что улыбается в ответ. Хотя Совет никогда не проявлял враждебности в его отношении, сейчас Квай-Гон впервые испытал настоящее чувство товарищества – дружбы между равными. Тет и хатты уже казались проблемой далекого прошлого. Будущее сияло так ярко, что угрожало затмить настоящее.

«Спокойно, – осадил он себя. – Даже приглашение в Совет джедаев не должно вскружить тебе голову».

– Обдумать все тщательно ты должен, – согласился Йода, единственный член Совета, сохранивший серьезность. – Поспешного ответа не давай.

– Конечно, – ответил Квай-Гон. Разве он не дал понять, что именно таково его намерение?

Прежде чем он успел развить эту мысль, Мейс сказал:

– В некотором смысле это приглашение случилось в удачный момент. Перестановка может потенциально решить другие проблемы.

И лишь тогда Квай-Гон сообразил: если он займет место в Совете, Оби-Вана перепоручат другому учителю.

На самом деле членам Совета не запрещалось обучать падаванов; еще тогда, давным-давно, один из одногруппников Квай-Гона стал падаваном мастера Дапатиана. Делались исключения и во времена кризисов, когда всем приходилось брать на себя дополнительные обязанности. Но такие случаи были редкостью. Работа в Совете требовала массы времени, а также огромной концентрации и самоотдачи. Если пытаться совместить этот труд с не менее важным делом обучения падавана… в общем, ситуация будет непростой и, вероятно, несправедливой по отношению как к ученику, так и к учителю. Только тот, кто уже давно заседал в Совете и приноровился к его плотному графику, мог помыслить о подобном шаге.

– Понимаю, что вы имеете в виду, – произнес Квай-Гон. – Быть может, это и к лучшему. Но я должен все взвесить.

– Конечно, – с теплотой сказала Депа. Йода кивнул, сжимая свой посох из дерева гимер, но промолчал.

Мейс Винду поднялся из кресла и положил руку на плечо Квай-Гону:

– Мы, разумеется, будем хранить это приглашение в тайне, пока ты не решишь войти в наш круг. На данный момент единственное лицо за пределами этого зала, кому известно, – это сама канцлер Каж. Но если ты хочешь обсудить это с падаваном Кеноби или с друзьями, – пожалуйста, только пусть пообещают не болтать.

– Ясно.

Квай-Гон вышел из зала Совета в странном состоянии. Он не мог сказать, что был как в тумане, поскольку в чем-то ощущение было прямо противоположным. Каждая деталь окружающего мира проявлялась со свежей четкостью, будь то разноцветный орнамент в каменном полу или алая кайма на одеянии молодого рыцаря-джедая. Казалось, будто приглашение в Совет подарило ему новое зрение. Новый взгляд на реальность, к которому, несомненно, он будет привыкать всю жизнь.

«Совет, – сказал он себе. – Сила всемогущая, Совет».

Возможно, другой джедай поддался бы восторгу или даже соблазну гордыни. Квай-Гон был слеплен из более твердого материала. К тому же он не мог чувствовать себя полностью счастливым, учитывая вопрос Оби-Вана.

Квай-Гон уже пришел к выводу, что как учитель и ученик они друг другу не подходят. А о переводе не запрашивал главным образом потому, что знал: Оби-Вана это ранит, и он будет винить себя. Приглашение в Совет устранит личный аспект, перевод будет нужен чисто из практических соображений. Оби-Ван получит учителя, который сможет лучше ему помочь.

Почему же тогда от одной этой идеи Квай-Гона переполняло глубокое чувство утраты?

* * *

Планета Пайджел обладала приятным теплым климатом, благодаря которому летом холмы покрывала буйная зелень. Здесь росли виноградники, потенциально способные дать вина высшего класса, и высокие стройные деревья хвойных пород, которые слегка покачивались на ветру. Очаровательное местечко. Так говорили все. Ее светлейшее высочество кронпринцесса Фэнри не имела причин сомневаться.

Но она бы хотела иметь возможность увидеть сама и сравнить.

– Говорят, на Набу очень красиво, – сказала Фэнри регенту Аверроссу. Она поболтала ногами под троном: хотя ей уже почти исполнилось четырнадцать лет, ноги все еще не доставали до пола. Рыжие волосы Фэнри были спрятаны под шарфом цвета кости, и лишь несколько непослушных локонов намекали на пламя, укрытое под тканью. – На Тойдарии, по идее, не так красиво, но мне все равно интересно, что там. А Алдераан! Кажется, это самая прекрасная из планет Ядра. На Набу правит королева моего возраста, а король Тойдарии всего на несколько лет старше… а на Алдераане есть кронпринцесса, не так ли? Брея. Мы могли бы провести что-то вроде саммита. Под лозунгом «Новое поколение лидеров Галактики».

– Замечательное название, – сказала Меритт Кол, секторальная управляющая «Цзерки». Корпорация вела бизнес на Пайджеле столько столетий, что ее управляющие неизменно имели место при дворе. Кол вжилась в роль придворной легче других. – Как слоган, оно яркое, зажигательное, запоминающееся. Вы легко добьетесь успеха на одной из рекламных планет «Цзерки»… если откажетесь от трона, конечно. – Кол засмеялась собственной шутке.

Фэнри натянуто улыбнулась, но не более. Еще чего. Так она и откажется от трона, тем более ради того, чтобы писать рекламные тексты для «Цзерки».

Лорд-регент не обратил внимания на Кол. Он строго посмотрел на Фэнри.

– Сейчас не время для отпуска, – заявил Аверросс. Он сидел, но не на одном из многочисленных роскошных стульев, а на каменном изгибе под розовым окном тронного зала, и стучал тяжелым сапогом по резному орнаменту. Принцессе Аверросс казался варактилом, запертым в слишком тесном стойле: ему было неуютно, тревожно и хотелось броситься вскачь. – И ты это знаешь.

– Я не говорила – отпуск. Я сказала: «саммит».

– Но не имела в виду ни того, ни другого, – парировал он. – Ну же, Фэнри. Почему это тебе вдруг захотелось попутешествовать?

Фэнри чуть не застонала. Когда роль регента играл джедай – пускай даже нетипичный, пускай даже явно настроенный вести себя как бродяга, а не как аристократ, – жизнь превращалась в непрерывный путь самопознания. Сама принцесса считала, что знает себя достаточно неплохо, спасибо большое, но она также усвоила: допрос не прекратится, пока она не даст ответ.

– Договор, – сказала она. – Уже так близко. Это огромная ответственность.

– Именно. Конечно, тебе хочется сбежать. – Аверросс ухмыльнулся, весело и понимающе, и зажег чандрильскую сигару. – Но ты же никогда, сколько я тебя знаю, не пряталась от драки – даже когда была совсем крошкой. Тебя можно испугать, но не запугать.

Принцесса кивнула, еще раз окинув взглядом человека, который управлял ее планетой – и ее собственной жизнью – с тех пор, как ей было шесть лет от роду. Его лицо, должно быть, когда-то было красивым, подумала Фэнри, но сейчас оно казалось старым как мир. Ему могло быть целых пятьдесят лет! В его когда-то черных волосах пробивалась седина, а на щеках виднелись морщины, говорившие о том, что когда-то давно регент часто смеялся, однако он держался так, будто был намного моложе. Как воин, которым когда-то был. Раэль Аверросс прошел через такое, чего она никогда не испытает и даже представить не сможет.

Но даже ему не понять всей ответственности, которую налагает корона Пайджела.

Кол прочистила горло:

– Если позволите, ваше светлейшее высочество… мне сообщили, что делегация из головного офиса уже здесь. Не выйти ли к ним?

Меньше всего Фэнри хотелось заниматься придворными формальностями с шишками из головного офиса «Цзерки» – пускай даже компания обладала едва ли не меньшим могуществом, чем Галактический сенат. Но это необходимо было сделать. Принцесса кивнула Раэлю, и тот пошел впереди, ведя процессию в сторону главного зала дворца. Подол шелкового платья Фэнри шелестел, задевая плиты пола. Служанка Кейди хотела его подшить, но Фэнри настояла, что в этом нет необходимости. Ох, ну когда же она подрастет повыше?

Только лишь принцесса и Раэль подошли к гигантским дверям зала, как те распахнулись от удара такой силы, что половинки впечатало в стену, несмотря на их немалый вес. Охранник, явно бежавший во весь дух, резко затормозил, тяжело дыша и тараща глаза.

– В чем дело? – пожелал знать Раэль. Он уже положил ладонь на рукоять меча, готовясь защищать свою подопечную. Почему-то Фэнри спокойней от этого не стало.

– Луна, – сказал охранник. – Хейлин Азакка. «Оппозиция». Опять. И на этот раз все гораздо хуже.

– А, проклятье. – Раэль бросился в зал, к гигантскому обзорному экрану. Фэнри с колотящимся сердцем бежала лишь в нескольких шагах позади, подобрав подол, чтобы не мешал.

Когда они влетели в зал, Фэнри даже не стала искать взглядом представителей «Цзерки», охранников, вообще никого. Она видела только картинку, которая демонстрировалась на экране, – несомненно, это была съемка со спутника: одна из главных лунных фабрик – точнее, бывшая ею до взрыва. Вокруг дымящихся руин повсюду валялись обломки, в недрах раздавленных механизмов что-то искрило.

«Оппозиция» как опасные террористы – сама эта идея когда-то казалась такой забавной. Теперь уже никто не смеялся.

Перед экраном мрачно стоял капитан Дерен, командир королевской гвардии.

– Эта фабрика не имела особых систем защиты, – сказал он. – Возможно, мы должны были это предвидеть. По крайней мере, обошлось без жертв.

– Эта фабрика производила пищевые добавки. Как мы могли «предвидеть», что Хейлин Азакка и ее бандиты решат ее взорвать? – Раэль скрестил руки на груди, заметно успокоившись. – Любое, даже самое нелицеприятное, мнение об этой особе будет чересчур завышенным. Ты уверен, что никто не погиб?

– На фабрике в это время никого не было, – подтвердил Дерен. Он был на целую голову выше Раэля Аверросса, – пускай не гиганта, но тоже не совсем уж коротышки, – а его низкий голос рокотал как землетрясение. – Покамест террористы стараются не доводить до смертоубийства.

– Не уверена, что это надолго, – сказала Фэнри. Ее голубые глаза не отрываясь смотрели на сцену разрушения. По коже пробежал холодок.

– Ситуация выглядит более серьезной, чем нам говорили, – заявил один из боссов «Цзерки», сложив руки вместе, что должно было считаться знаком почтения. – Если беспорядки на Пайджеле и его луне усиливаются, нам следует пересмотреть целесообразность дальнейших инвестиций со стороны корпорации «Цзерка».

Фэнри испуганно поглядела на Дерена. Прежде чем кто-либо из них успел ответить, вперед вышла Меритт Кол:

– Беспорядки начались лишь недавно. С подписанием договора и коронацией все изменится. Кроме того, «Цзерка» не должна лишиться своего положения в центре нового гиперпространственного коридора.

– Разумеется, – добавила Фэнри. Многим ли доводилось видеть, как один из руководителей «Цзерки» давал задний ход?

– Мы с этим разберемся, – заявил Раэль. – Да, зрелище пугает. Но «Цзерку» ведь так просто не отпугнешь, не правда ли? Доверьтесь мне. Мы распутаем это дело.

– При всем уважении, – возразила Меритт Кол, – как мы можем быть в этом уверены, если вы до сих пор так и не выследили злоумышленников? Я верю в перспективы нашей работы здесь, на Пайджеле, но необходимо куда более тщательное расследование, чем было до сих пор.

– Помощь придет. – Раэль выпрямился. Какое-то мгновение, подумала Фэнри, вид у него был чуть ли не встревоженный. Но затем его традиционная ленивая улыбочка появилась снова. Он повернулся к связисту и приказал:

– Вызови Корусант. Совет джедаев.

Глава 5

Обязанности падавана могли быть самыми разными. Некоторые дисциплины – медитация, фехтование – были общими и изучались группами в Храме или индивидуально с учителем. Но учителя сильно разнились своими талантами и темпераментом, соответственно различались и задания, которые они давали.

Например, одногруппница Оби-Вана При работала с учителем, который был экспертом в двух областях: установлении контактов с животными с помощью Силы и единоборствах без оружия. Поэтому При большую часть времени проводила на неосвоенных планетах, охраняя новые поселения как от диких зверей, так и от желающих поживиться. Однажды она прокатилась на рогатом существе двухметрового роста.

Между тем друг Оби-Вана Джейп занимался с учителем, который специализировался на астрофизике. Если он не сидел в Большой орбитальной обсерватории Корусанта, то летал по Галактике, исследуя всякие уникальные и интересные явления. Он присылал Оби-Вану разные снимки – то из фантастически красочной туманности, то с точки над самым горизонтом событий черной дыры.

А что досталось Оби-Вану? Походы в Архивы.

Юноша сидел в одной из верхних кабинок, парящие дроиды-светильники освещали материалы, с которыми он работал. С высоты Оби-Ван мог видеть практически весь нижний уровень Архивов Храма джедаев. Джокаста Ню сидела за своим столом, терпеливо изучая какой-то документ, несколько детей корпели над маловразумительным историческим голофильмом – должно быть, задали в классе. В остальном Архивы пустовали. Большинство джедаев проводили свободное время за более интересными занятиями, соответственно и их падаваны тоже занимались чем-то поинтереснее.

Само по себе увлечение Квай-Гона древними языками не раздражало бы – по крайней мере, не настолько, – но Оби-Вана злила причина этой фиксации.

«Старым пророчествам уже никто не придает особого значения, – угрюмо подумал падаван, просматривая очередной текст на староалдераанском. – Это такие вещи, которые могут вообще никогда не сбыться. Если же они свершатся – значит, они были в самом деле предсказаны и мы никак не можем на них повлиять.

Так почему же Квай-Гон настаивает, что их нужно изучать?»

Одно дело, если бы Квай-Гон был одним из ученых Храма и посвятил всю свою жизнь исследованию древностей. Тогда, по крайней мере, Оби-Ван знал бы, во что ввязался. Но практически во всех прочих отношениях Квай-Гон Джинн был реалистом, человеком прямолинейным и практичным. Порой даже чересчур.

«Что толку от идеалов, если они не соответствуют вселенной, в которой живем? – спросил однажды Квай-Гон. – Если внутренние убеждения говорят нам одно, а потребности реальных жителей состоят совершенно в ином, разве может вставать вопрос, к чему прислушиваться?» В устах Квай-Гона все это звучало очень возвышенно, но на самом деле означало нечто вроде: «Вполне позволительно “позаимствовать” корабль у преступников, если очень нужно». Или: «Если я смогу выиграть независимость этого племени в кости, то можно продать лучшее одеяние падавана, чтобы купить фишек для игры».

Нет, интересы Квай-Гона были какими угодно, только не научными. Просто у него имелось два хобби: древние языки и древние пророчества. Оба исключительно нудные, и оба требовавшие огромной подготовительной работы, которая ложилась на плечи ученика.

Оби-Ван спохватился как раз в тот момент, когда раздражение готово было перерасти в гнев. Не его дело диктовать учителю хобби и интересы. Его дело – помогать учителю, и если для этого нужно нарыть еще несколько стародавних свитков и голокронов, – пускай.

* * *

Вечером, в комнатах Квай-Гона, Оби-Ван отважился заметить:

– Насколько я могу судить, учитель, эти пророчества звучат… крайне туманно.

Квай-Гон оторвался от записей, которые принес Оби-Ван. Его длинные волосы, каштановые с проседью, были распущены и лежали на спине: признак того, что он намеревался скоро идти спать. Но он никогда не отказывался удовлетворить любопытство ученика.

– Так ты выучил староалдераанский?

– Не совсем… но я нахватался достаточно слов, чтобы примерно представлять, какие тексты собираю. – Оби-Ван нервно потеребил падаванскую косичку, но тут же спохватился. Это была плохая привычка, от которой он надеялся избавиться. – Одно из этих пророчеств звучит примерно так: «Та, кто родится во тьме, породит тьму». Непонятно, ни кто она такая, ни какого рода тьма имеется в виду, ни когда это вообще случится. Или вот: «Когда воссияет кайбер, который не кайбер, время пророчества приблизится». Что это за пророчество, которое предсказывает время пророчества? Или вот это… – Оби-Ван постучал по грани голокрона пророчеств, который Квай-Гон за время его ученичества брал из Архивов не менее десятка раз. – «Когда праведные утратят свет, давно умершее зло вернется». Тут так расплывчато, что речь может идти о ком и о чем угодно! А вся эта чушь об «избранном»…

– Твои сомнения можно понять, мой падаван, – сказал Квай-Гон. – Бесспорно, их разделяет большинство сегодняшних джедаев, включая Совет, – сухо добавил он. – Но я бы не стал отмахиваться от всего этого как от простой «чуши».

Оби-Ван скрестил руки на груди:

– Почему же? – заметив сердитый блеск в глазах учителя, он поспешно добавил: – Я спрашиваю без сарказма. Мне действительно интересно. Зачем нам прислушиваться к этим пророчествам? Мастер Йода всегда учит, что будущее в лучшем случае туманно.

К удивлению юноши, Квай-Гон медленно кивнул:

– Ответ на твой вопрос… сложен. Позволь мне собраться с мыслями, и я дам тебе объяснение, которого ты заслуживаешь.

Оби-Ван был доволен, что как минимум заставил учителя задуматься. Мало что Квай-Гон любил больше, чем хороший вопрос. Оби-Вану порой казалось, что если бы он задавал вопросы день-деньской, обучение проходило бы куда легче.

Квай-Гон закрыл глаза, по-видимому, войдя в легкий медитационный транс. Оби-Ван понял, что придется подождать.

Впрочем, ожидание в комнатах учителя не было неприятным. Они были маленькими и простыми, как и все жилища джедаев, и все же их было невозможно спутать ни с чьими другими. Оригинальные, как мало что в Храме, они отражали личность своего обитателя. Квай-Гон имел привычку привозить разные мелочи с планет, где они побывали: то вынесенный морем кусок дерева, то мягкое тканое одеяло. Со временем этих сувениров набралась целая коллекция. Оби-Ван знал, что ветровые колокольчики родом с Гаталенты, гладкие камни для медитаций – с Рилота, а чайный набор с изящными чашками цвета зеленого нефрита был подарен Квай-Гону какими-то байволлами в благодарность за то, что он выручил их попавший в беду корабль.

И это были только напоминания о тех приключениях, в которых участвовал Оби-Ван. Обводя взглядом комнату и рассматривая незнакомые предметы, стоявшие на полках и по углам, юноша заново осознал, как много мест посетил Квай-Гон, сколько всего совершил. Каким бы нетипичным джедаем ни был Джинн, Оби-Ван знал, что ему повезло с учителем. Оставалось лишь придумать, как сделать так, чтобы и Квай-Гон решил, что ему повезло с учеником.

– Ты считаешь, – сказал наконец Квай-Гон, – что изучение пророчеств – это путь к познанию будущего?

«Уж не с подвохом ли вопрос?» – промелькнуло в голове Оби-Вана.

– Разве не таково определение пророчества? Предсказание того, что должно произойти.

– Отчасти. Но пророчества говорят и о настоящем. Древние джедаи-мистики пытались заглянуть в будущее, но они были жителями своего времени… как и все мы. – Квай-Гон удобнее устроился в кресле и знаком пригласил Оби-Вана тоже сесть. – Они могли предсказывать будущее только сквозь призму своего собственного жизненного опыта. Поэтому, изучая их слова, их предостережения, мы узнаём больше об их учении, чем из любого исторического голофильма. А спрашивая самих себя, как бы мы истолковали эти пророчества, мы выявляем свои страхи, надежды и ограничения.

По мнению Оби-Вана, быть падаваном само по себе означало постоянно помнить о своих надеждах и ограничениях, но он знал, что следует говорить, а чего нет.

– То есть вы не воспринимаете пророчества буквально.

– Раньше, когда я был моложе… – Квай-Гон пожал плечами. – Нет. Не воспринимаю. Однако, в отличие от большинства нынешних джедаев, бессмысленными я их тоже не считаю. Знакомясь с тем, во что верили древние мистики, мы познаем нашу историю.

– В Ордене больше нет мистиков, – отметил Оби-Ван. – Нас учат, что о видениях будущего нужно забыть, потому что нельзя знать, сбудутся они или нет. Мастер Йода даже говорит, что такие видения могут завести джедая во тьму.

– Да, стремление узнать будущее может быть равнозначно попытке его контролировать, что может утянуть на темную сторону, – произнес Квай-Гон своим низким, звучным голосом. По его тону Оби-Ван понял, что учитель много раз слышал все это от Йоды. – А изучение форм фехтования на световых мечах в своем роде является подготовкой к насилию. Которое тоже может увести на темную сторону. Нам вверена огромная дипломатическая власть, а это значит, что мы оказываем влияние на целые системы…

– Я понял вашу мысль, – сказал Оби-Ван. – На темную сторону ведет много путей.

– Мы, джедаи, наделены могуществом, которого нет и никогда не будет у других. Обладая властью над другими разумными существами, мы всегда должны остерегаться тьмы, что внутри нас. Способность временами видеть проблески потенциального будущего не более и не менее опасна, чем другие наши таланты.

Оби-Ван решил проявить настойчивость. Учитель не имел привычки уклоняться от вызова… до определенной меры.

– Мистики древних времен пытались предугадать события грядущих столетий и тысячелетий. Разве это не гордыня? Не отказ принять естественное течение Силы? Мы можем рассматривать их письмена в более метафорическом свете, но сами они так не делали. Они действительно считали, что предвидят грядущие события.

– Я не считаю себя вправе судить древних мистиков и тебе не советую. – Квай-Гон явно не собирался больше ничего раскрывать. Его внимание снова поглотили документы, которые принес Оби-Ван. – Ты хорошо потрудился. Этих текстов мне хватит на несколько дней. – В его голубых глазах промелькнули озорные искорки. – Иными словами, ты пока освобожден от Архивов. Можешь провести время с друзьями.

Оби-Ван ухмыльнулся:

– Спасибо, учитель. – Он встал, собираясь уходить, однако остановился. – Но… как вы думаете, сколько еще походов в Архивы мне предстоит? – Изучение пророчеств продолжалось уже два года; конечно, даже Квай-Гон не собирался заниматься этим бесконечно.

Наставник застыл, не донеся чашку до рта. На его лице появилось выражение, которое было трудно расшифровать: возможно, осознание чего-то и смятение.

– Учитель? Я не имел в виду, что не хочу работать в Архивах.

– На этот счет не беспокойся, – сказал Квай-Гон, так и не посмотрев в глаза ученику. – Мы поговорим позже. Много о чем.

«Как-то загадочно», – подумал Оби-Ван, но для Квай-Гона это было в порядке вещей.

– Тогда спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Оби-Ван поспешил на нижние уровни, надеясь, что еще успеет сгонять партейку в дежарик. Что-то грызло его, последние мгновения беседы с Квай-Гоном выдались какими-то странными. Учитель явно что-то скрывал.

Но этот секрет не мог иметь отношения к самому Оби-Вану. Иначе учитель бы ему рассказал.

Много лет назад

– Тебе страшно, – сказал мастер Дуку.

Двенадцатилетний Квай-Гон Джинн стоял на коленях перед своим новым учителем. Только вчера Дуку выбрал его себе в падаваны. Прошлый вечер он провел в детской группе: смеялся вместе с друзьями, воображал будущие приключения и упражнялся с мечом в зале для спаррингов, пока мастер Яддль не приказала отправляться в постель.

Но утром ему пришлось собрать немногочисленные пожитки в небольшой мешок и проститься с группой, где он жил, сколько себя помнил. Ему сделали традиционную падаванскую прическу для людей, и он больше не выглядел как тот мальчишка, которого всегда видел в зеркале, – теперь он превратился в долговязого, нескладного незнакомца. И затем он явился сюда, в комнаты мастера Дуку, чтобы представиться тому, кто должен был решить, достоин Квай-Гон стать рыцарем-джедаем… или нет.

– Ну? – Дуку приподнял бровь. Казалось, будто он возвышался на целых три метра, нависая над Квай-Гоном, как обсидиановая стена. – Тебе нечего ответить на мое наблюдение?

«Мне не страшно», – всплыли в мозгу Квай-Гона слова отрицания. Именно так ему хотелось сказать, потому что ему хотелось, чтобы это было правдой.

Но ведь это не было правдой. Конечно же, падавану не полагалось лгать своему учителю.

– Страшно, учитель, – признал мальчик.

– С чего бы тебе меня бояться? – спросил Дуку исключительно низким, угрожающим голосом, будто отвечая на собственный вопрос.

«Думай», – сказал себе Квай-Гон. Его страх был таким очевидным, таким всеобъемлющим, что было трудно понять, в чем его причина. Но за этим страхом нужно было отыскать правду.

В конце концов он ответил:

– Я боюсь, что не стану джедаем, но это не значит, что я боюсь вас, учитель. Я боюсь потерпеть неудачу. Оказаться недостойным.

– Ты боишься самого себя, – произнес Дуку. – Боишься иного будущего, чем то, которого ты желаешь.

– Да. – Страх Квай-Гона усилился. Конечно, мастер Дуку осознает, что сделал ошибку, выбрав такого трусливого падавана.

Но Дуку неожиданно сказал:

– Очень мудро.

Когда Квай-Гон удивленно поднял глаза, учитель улыбнулся отстраненной, но искренней улыбкой.

– Большинство юных учеников пытались бы отрицать свой страх. А если бы признались, то им наверняка не хватило бы самопознания, которое ты продемонстрировал.

«Я ответил правильно?» – восторг Квай-Гона, должно быть, проявился на его лице, потому что Дуку, развеселившись, снисходительно покачал головой.

– Сегодня ты доказал свою честность, – сказал учитель, знаком велев падавану подняться. – Ты проявил проницательность. И убедил меня в своем интеллекте.

– Интеллекте? – Квай-Гон выпрямился. От этого страх не сильно уменьшился; его голова доставала лишь до локтя Дуку.

– Да, мой падаван. – Веселость Дуку была какой-то кошачьей: скрытной и сдержанной. – Тот, кто начинает путешествие дорогой Силы, должен бояться. Опасности многочисленны. Борьба длится вечно.

Квай-Гон не совсем понял, что мастер Дуку имел в виду под «борьбой», но решил, что это как-то связано с тем, что нужно стараться и не жалеть сил. Так всегда говорили наставники в группе.

Прежде чем он успел переспросить, Дуку жестом пригласил следовать за ним:

– Пойдем. В нашем Храме есть много мест, где дети никогда не бывают. Более полное знакомство с Храмом позволит тебе лучше понять Орден джедаев.

От обещания, что ему наконец покажут весь Храм, все вопросы улетучились из головы Квай-Гона. Он впервые улыбнулся Дуку:

– Да, учитель.

Вдвоем они отправились на экскурсию по Храму – не всему, потому что здание такой величины осмотреть за день было невозможно. Впрочем, они побывали в самых важных частях, которые Квай-Гону всегда хотелось увидеть. Дуку показал ему падаванское додзё для спаррингов и позволил заглянуть в то, где занимались рыцари. Квай-Гон наконец-то смог бросить взгляд на Большой зал собраний, который использовался лишь в тех редких случаях, когда съезжался практически весь Орден. Различные комнаты для медитаций были… ну, не то чтобы крутыми, но, во всяком случае, интересными. Дендрарий, наверное, на большинство других падаванов тоже не произвел бы впечатления, но Квай-Гон несколько долгих минут бродил среди деревьев, цветов и папоротников с тысяч планет, пока Дуку терпеливо наблюдал.

В конце дня мастер Дуку привел Квай-Гона в последнюю точку на пути – в Архивы. Новый главный архивариус – женщина по имени Джокаста Ню – приветствовала Дуку с непринужденностью, говорившей о том, что они давние друзья. Проводив их в глубину зала, разделенного на множество частей, она промолвила:

– Давненько я тебя не видела.

– Мои интересы меняются время от времени, – отвечал Дуку. Квай-Гон не мог понять, почему Джокаста Ню нахмурилась.

Они осмотрели несколько голокронов из различных эпох – не подробно, а просто чтобы Квай-Гон разобрался, что к чему. Взгляд мальчика привлек какой-то особенно старый голокрон – настолько древний, что он отличался от других даже формой.

– А этот? – спросил Квай-Гон. – Он к каким столетиям относится?

Озвучив вопрос, он повернулся к Дуку в ожидании ответа и был ошеломлен, увидев выражение на лице учителя. Дуку смотрел на голокрон почти как…

«Почти как на врага», – подумал Квай-Гон. Но с чего бы это?

– Это голокрон джедайских пророчеств, – сказал Дуку.

– Пророчеств? – Квай-Гон раньше никогда не слышал о таком. – Бывают джедаи-пророки?

– Теперь уже нет. Древние мистики искали неестественных знаний о будущем. Это завело их на опасную дорожку. Тех, кто зашел по ней слишком далеко… искушала темная сторона.

– Темная сторона? – прошептал Квай-Гон. Он знал, что эту штуку несут в себе все живые существа. Что это часть его сущности, которой надо научиться остерегаться: так говорили наставники в группе. Но все равно эта самая темная сторона казалась чем-то вроде призрака или чудовища – загадочной тварью, готовой выпрыгнуть из теней, стоит только отвернуться.

– Вот поэтому мы больше не занимаемся прорицаниями. – Внезапно развернувшись, Дуку пошел к выходу, и это означало, что Квай-Гон должен последовать за ним.

– Учитель? – отважился спросить падаван, торопливо догнав Дуку. – Если просто хочешь узнать будущее, это может завести на темную сторону?

– Нужно не только это, – сказал Дуку. Его темные глаза были непроницаемы.

Глава 6

Многие джедаи любили уединяться для более глубоких раздумий, но Храм обладал собственными источниками умиротворения. Комнаты на верхних уровнях имели прозрачные оконные панели, открытые солнцу, и там можно было впитывать тепло, свет и полный покой. На нижнем уровне была проложена дорожка для медитаций, которая вилась через каменный лабиринт, приглашая разум сосредоточиться. Можно было запечатать себя в одной из капсул сенсорной депривации для различных рас: эти устройства ждали тех, кто хотел отрешиться от физического тела и стать чистым духом.

Квай-Гон, однако, испытывал наибольшее спокойствие, когда его окружала жизнь. Поэтому он отправился в храмовые сады.

Он опустился на колени возле фелусианского папоротника и двумя пальцами потрогал изящные голубовато-синие ветви. Те слегка подавались назад от его прикосновения – признак чувствительности, а следовательно, и здоровья. Квай-Гон сделал глубокий вдох, вобрав в себя мягкий запах зелени и представив, как кислород течет по его телу.

Он притронулся к кусту с помощью Силы. В ней образ папоротника был нежным и не испытывал ничего, кроме мира и покоя.

Чего нельзя было сказать обо всех растениях. Квай-Гон до сих пор помнил, как впервые наткнулся на дерево, пропитанное темной стороной – потрясение было невероятным. Мастер Дуку горестно покачал головой и сказал: «Тьма – тоже часть природы, Квай-Гон. Такая же фундаментальная, как и свет. Никогда не забывай об этом».

«Мне надо было стать одним из храмовых садовников», – подумал Квай-Гон. Эта мысль посещала его и раньше, но обычно как результат фрустрации от общения с Советом джедаев.

Забибикал коммуникатор, и из устройства донесся голос мастера Биллабы:

– Мастер Джинн, я не потревожила?

– Нисколько. – Совет принимал его только вчера. Неужели так не терпится услышать ответ? – Чем могу помочь?

– Для вас с падаваном есть задание. – Квай-Гон нахмурился, но, прежде чем он успел ответить, Биллаба продолжила: – Время, возможно, не самое подходящее, но нужен именно ты.

– Интригующе. Правильно ли я понимаю, что подробностей не будет, пока мы с падаваном не явимся?

В голосе Биллабы прорезались веселые нотки:

– Ты усваиваешь методы Совета, мастер Джинн.

«Сила упаси», – подумал Квай-Гон: автоматический ответ, порожденный множеством прошлых конфликтов с Советом джедаев. От подобных мыслей придется избавиться.

– Мы прибудем в зал Совета как можно скорее.

– Не в зал Совета, – посерьезнела Биллаба. – В кабинет канцлера Каж.

* * *

Канцлер Кирамес Каж возглавляла Сенат уже много лет и, несомненно, могла бы сохранять свой пост еще долго. Мягкий подход и приятные манеры сделали ее популярной как среди сенаторов, так и в народе. По причине легкого нрава, благодаря которому ее так любили, канцлер-тогрута была, пожалуй, наименее жадным до власти политиком, когда-либо занимавшим эту должность. Но вместо того чтобы баллотироваться на новый срок, она объявила, что в следующем году вернется на Шили и откроет академию искусств.

Судя по убранству кабинета, мыслями Каж пребывала уже скорее в будущем, нежели в прошлом. Все стены и полки были украшены многочисленными венками, голоснимками и трофеями, подаренными на разных банкетах и приемах в ее честь. Казалось, каждая планета Республики стремилась воздать должное канцлеру, уходящему в отставку.

– Мастер Джинн, – сказала Каж, садясь в кресло за широким столом. – Рада снова вас видеть.

– Взаимно. – Квай-Гон произнес это более-менее искренне. По сравнению с другими политиками Кирамес Каж была вполне терпимой.

– И вашего падавана, как его зовут… Кеноби, так? – Каж просияла. – Очень рада знакомству.

– Спасибо, канцлер. – Оби-Ван замялся, явно пытаясь добавить что-то еще, но не зная, какие слова будут уместны.

Каж рассеянно потеребила один из головных хвостов. Дроид-референт высветил голограмму, заполнившую весь кабинет. Снимок космического пространства охватывал изрядную часть Внутреннего кольца, а также главного врага гиперпространственных перелетов в этом регионе – утробу Бирнум. В центре голограммы, проходя прямо через утробу, пролегала толстая голубая линия, обозначенная как «ПАЙДЖЕЛЬСКИЙ ГИПЕРПРОСТРАНСТВЕННЫЙ КОРИДОР». Маленький логотип под надписью указывал, что коридор охраняется кораблями и датчиками корпорации «Цзерка», как и практически все остальные сложные гипертрассы.

– Они отыскали проход через утробу, – определил Квай-Гон. – Как долго этого пытались добиться, несколько десятилетий?

– Скорее столетий. – Каж провела рукой вдоль всего коридора. – С тех пор, как звезда превратилась в туманность и нарушила старые пути. Но ученые определили, что два гиперпространственных якоря – один на планете Пайджел, другой на ее спутнике, – вместе могут генерировать поле, способное стабилизировать центральную часть утробы. Благодаря этой стабилизации становятся возможными несколько маршрутов. Планеты, лежащие вдоль этих маршрутов, слишком долго были отрезаны от цивилизации и прогресса. Теперь все может измениться.

Квай-Гон кивнул:

– Ваша просьба о помощи свидетельствует о том, что новому коридору что-то угрожает.

– Верно.

Дроид-референт проворно увеличил изображение, показав планету, вокруг которой гиперпространственный коридор изгибался. Плававшие возле нее инфокубики указывали, что Пайджел – планета с умеренным климатом, изобилующая горными кряжами и пещерами, с весьма незначительным населением для места с такими приятными условиями жизни, и что ее луна почти не уступает в размерах самой планете. На эту-то луну и указала канцлер.

– Пайджел только сейчас порывает со столетиями изоляционизма, – сказала Каж. – Но его развитию угрожают террористы. Группа лунных диссидентов, известная как «Оппозиция», устраивает диверсии на горнорудных и аграрных предприятиях. Взрывает корабли «Цзерки». Делает все возможное, чтобы подорвать стабильность на Пайджеле.

– С какой целью? – спросил Оби-Ван. Тут же его глаза расширились от осознания того, что он осмелился задать вопрос канцлеру Республики. Квай-Гон сдержал улыбку.

Каж, которая была не из тех, кого могло задеть обращение простого падавана, лишь пожала плечами:

– Это вам и предстоит выяснить, потому что до сих пор никто не смог. Видите ли, «Оппозиция» не сразу стала террористической группировкой. По-видимому, изначально она была труппой артистов, которая устраивала перформансы.

И Квай-Гон, и Оби-Ван долго молчали. Наконец Квай-Гон сумел выговорить:

– Вы не шутите.

– Галактика велика и удивительна, – вздохнула Каж. – Как бы то ни было, «Оппозиция» разыгрывала всякие пьески на политические темы, по ночам воздвигала в чем-то оскорбительные статуи, – в общем, занималась такого рода делами. Их предводительница – женщина по имени Хейлин Азакка – до того, как прибегнуть к взрывчатке, специализировалась на интерпретативном танце. У «Оппозиции» не было какой-либо единой идеологии, помимо желания изменить статус-кво и каких-то неясных заявлений о большем представительстве для жителей луны. Но когда перспектива открытия коридора прояснилась, «Оппозицию» это разозлило. Она стала действовать более дерзко. Начала устраивать взрывы – поначалу в чисто символических местах. С приближением даты запуска коридора теракты участились. За прошлый месяц они атаковали важные правительственные здания, объекты «Цзерки» и даже несколько храмов. Жертв до сих пор не было, но это лишь вопрос времени. А если «Оппозиция» изберет своей целью сам гиперпространственный коридор, ущерб может быть колоссальным.

– Чего именно хочет «Оппозиция»? – спросил Квай-Гон.

– Честно говоря, не до конца понятно. Поначалу они делали громкие заявления, иногда в стихах. Но когда атаки сделались более разрушительными, Хейлин Азакка перевела «Оппозицию» на нелегальное положение. Они причиняют все больший вред, подрывая стабильность планеты и ставя под угрозу церемонию подписания договора. Руководство Пайджела считает, что необходимо участие третьей стороны – кого-то нейтрального, с незамыленным зрением, кто помог бы им выкурить «Оппозицию».

– Руководство Пайджела… кажется, у них есть кронпринцесса? – спросил Квай-Гон.

– Не совсем так, – ответила Каж. – Восемь лет назад трон перешел к кронпринцессе Фэнри, которой тогда было всего шесть лет. С тех пор правит ее регент, и он все подготовил к подписанию Договора о государственном управлении, который превратит монархию из абсолютной в конституционную. Будет созван репрезентативный парламент, к которому перейдет большинство вопросов руководства планетой. Договор также покончит с пайджельским изоляционизмом и позволит заключать юридически обязующие соглашения с инопланетниками – например, с официальными лицами Республики, ответственными за новый коридор. Принцесса Фэнри подпишет договор на свое четырнадцатилетие, до которого остается всего несколько дней. Они запланировали всевозможные празднества: концерты, собрания, даже нечто под названием «Большая охота». Однако чем ближе подписание, тем чаще и разрушительнее становятся атаки диссидентов. Поэтому не знаю, сколько вечеринок они смогут закатить.

– То есть диссиденты не хотят, чтобы договор был подписан, – сказал Оби-Ван, наконец отважившись снова подать голос. К сожалению, он всего лишь строил догадки.

– Возможно, – ответил Квай-Гон. – Но есть и другие объяснения. Быть может, они просто решили, что правительство сейчас уязвимо и поэтому самое время нанести удар.

– Все может пойти наперекосяк, – признала Каж. – Гипертрассу нельзя открыть, пока не будет подписан договор, и похоже на то, что эти диссиденты из «Оппозиции» могут попытаться сорвать церемонию. Надо, чтобы вы отправились на Пайджел, помогли сделать так, чтобы обошлось без жертв, и присмотрели за тем, чтобы Договор о государственном управлении был подписан в назначенный день. Если возможно, было бы хорошо, чтобы вы привлекли «Оппозицию» к ответу. Если придется оставить зачистку местным властям – пускай. Но ради блага Пайджела и многих, многих близлежащих систем гиперпространственный коридор должен открыться. Договор о государственном управлении должен быть подписан.

Важное, трудное задание. Именно такого Квай-Гон мог ожидать в любое время. То есть в любое, только не сейчас.

Он спросил нейтральным тоном:

– Госпожа канцлер, могу я узнать, почему для этого дела выбрали именно нас?

– Просили прислать конкретно вас, и, конечно, мы подумали, что лучше отправить человека, знакомого с одним из главных действующих лиц…

– Я никогда не был на Пайджеле. – Квай-Гон не стеснялся прерывать никого, даже канцлера, если собеседник ходил вокруг да около.

То ли догадавшись, то ли уловив подсознательно, Каж намек поняла.

– Видите ли, когда принцесса унаследовала трон, она была еще ребенком. Естественно, нужен был регент, который бы правил за нее. Однако из-за придворных распрей ни один местный кандидат не был бы приемлемым для всех сторон. Поэтому должность занял специально присланный рыцарь-джедай – ваш знакомый, Раэль Аверросс. – Канцлер перевела взгляд с Квай-Гона на Оби-Вана и обратно. – Как я понимаю, среди джедаев Аверросс считается, скажем так, фигурой противоречивой. Но он ваш друг, не так ли?

– Когда-то мы были добрыми друзьями, – ответил Квай-Гон. Как обстояли дела сейчас, он не совсем представлял. «Противоречивой» – это было еще мягко сказано.

– Так вот, Аверросс просил прислать конкретно вас. Понимаю, мастер Джинн, время не самое удачное, – сказала Каж, – как раз когда вам предложили место в Совете джедаев. Это важный шаг, и, несомненно, вы бы хотели сосредоточиться на…

«Проклятье, проклятье, проклятье». Квай-Гон на мгновение прикрыл глаза. Это нисколько не помогло: волна шока, захлестнувшая Оби-Вана, была такой мощной, что легко ощущалась в Силе. Квай-Гон даже помыслить не мог, что Кирамес Каж заговорит о приглашении в Совет джедаев. Казалось вполне возможным, что канцлер Республики, занятая будущей отставкой, могла вообще не уделить особого внимания информации о новом члене Совета.

Но она уделила. И теперь Оби-Ван не просто знал – ему сообщило третье лицо. Квай-Гон все запорол, окончательно и бесповоротно.

«Как я могу надеяться, что буду хорошим членом Совета, если из меня никудышный учитель?»

Глава 7

Оби-Вану казалось, что он потерял и дар речи, и слух. Он не чувствовал ничего, кроме собственного дыхания и сердцебиения. Шок заставил отключиться от всего, кроме чувства стыда.

Квай-Гон на мгновение встретился с ним взглядом – и этого хватило, чтобы увидеть боль в глазах учителя. Квай-Гон знал, что поступил плохо, но от этого легче не становилось. Только хуже.

Когда канцлер Каж закончила аудиенцию, Оби-Ван сразу же встал и направился к выходу. У двери он, как требовал обычай, задержался, дожидаясь наставника, но Каж подозвала того к себе:

– О, послушайте, могу я спросить совета? Это личное… я хочу что-нибудь подарить мастеру Йоде перед уходом. В благодарность за все, что мы вместе сделали, но ему так трудно подобрать…

Квай-Гону пришлось остаться, а потому Оби-Ван был волен сделать то, чего больше всего хотел: уйти.

Как быть дальше… вот с этим все было куда труднее.

* * *

«Он даже не пожелал сказать мне, что больше не будет моим учителем? Я не заслуживаю даже того, чтобы знать?»

Оби-Ван заставил себя остановиться. Открыв глаза, он прочувствовал спокойный интерьер медитационной комнаты: глянцевые голубые стены, мягкие подушки на полу, где он сидел, негромкий перезвон колокольчиков где-то на заднем плане. Все это должно было навевать безмятежность, умиротворение и абсолютно не помогало Оби-Вану в его нынешнем состоянии. Если он не может успокоить свой разум с помощью медитации здесь, значит, не сможет нигде.

Порой гнев не желал покидать душу иначе чем через тело.

Время было позднее: у детей уже миновал час отбоя, все официальные встречи закончились, и большинство из тех немногочисленных джедаев, которые бродили по коридорам, принадлежали к ночным видам. Сводчатые потолки отражали эхом шаги Оби-Вана, неестественно громкие в тишине Храма. Интересно, откуда это чувство, будто он у всех на виду: из-за звуков или потому, что он понятия не имел, что известно другим?

Получается, он последним узнал, что учитель решил его покинуть? Не обмолвившись и словом? Придется ли теперь объяснять каждому встречному, почему семнадцатилетний падаван ищет нового учителя? Оби-Ван никогда о таком не слыхивал. Неужели он стал первым – за все десять тысяч лет истории Ордена – падаваном, от которого избавились за ненадобностью?

Оби-Ван спохватился. Это не могло быть правдой. Во всяком случае, скорее всего не было. Но сгущать краски нет нужды, подумал он. Положение и так хуже некуда.

Путь лежал через туннель, проходивший под водными уровнями Храма, где жили и тренировались рыцари и падаваны с океанических планет – по крайней мере, часть времени. Прозрачный вогнутый потолок подсвечивали колеблющиеся линии голубоватого света, за которыми были видны силуэты двоих детей – мон-каламари и селката, – плававших наверху. Остались после отбоя или же суточные циклы на водных уровнях были устроены иначе?

Оби-Ван еще столь многого не знал о Храме, о джедаях. И сейчас казалось, что возможности узнать уже не будет.

Наконец он вошел в падаванское додзё. Здесь юные джедаи могли вместе тренироваться и упражняться, общаясь между собой и одновременно обмениваясь опытом. «Многому друг друга научить падаваны могут, – объяснял мастер Йода, – и особенно когда не видят их учителя».

Оби-Ван обошел шестиугольный зал и, сосредоточившись как мог, наконец снял с пояса световой меч. Гудение клинка наполнило пустую комнату, и юноша инстинктивно стиснул рукоять, почувствовав легкую вибрацию. Он принял боевую стойку и начал отрабатывать приемы.

С базовых приемов начинали все. Это были основные движения, главные виды защиты, возможные атаки. За эти годы Оби-Ван очень хорошо освоил начальные приемы. Как и большинство падаванов, он ожидал, что ему покажут другие формы боя, что он сможет выбрать одну из них и начнет вырабатывать свой индивидуальный стиль.

Но Квай-Гон до сих пор заставлял его отрабатывать основы.

«Почему? У нас случались недопонимания в бою, но у него не может быть претензий к моей фехтовальной технике. – Оби-Ван рассек воздух и крутанул мечом, наслаждаясь тем, как меняется звук при каждом движении. – По крайней мере в этом я никогда его не подводил».

Юноша продолжал заниматься, и воспоминания о прошлых битвах, прошлых успехах прогнали туман обиды из его головы. Будущее редко вторгалось в его мысли, и в такие моменты он воображал, как потенциальные учителя наблюдают за его тренировкой, восхищаются и решают поступить с этим падаваном лучше, чем…

– Очень недурно, – донесся с другой стороны зала звучный голос Квай-Гона. – Ты даже более быстр, чем я думал.

Оби-Ван сумел остановиться, не вздрогнув и не выдав своего удивления. Он держал меч горизонтально поперек груди, голубое сияние клинка окрашивало все вокруг, включая Квай-Гона, в черно-белые тона.

– Это падаванское додзё, – сказал Оби-Ван.

– Я ведь тоже, знаешь ли, когда-то был падаваном. – Квай-Гон шагнул внутрь и обвел взглядом сводчатый потолок, где отпечатки рук и ног свидетельствовали о том, что некоторые ученики практиковались в более атлетичных стилях фехтования.

– Я не имел в виду, что вы не знаете, где находитесь.

Квай-Гон приподнял бровь:

– Ты хотел сказать – что я делаю здесь, где мне не место?

Он казался таким… спокойным. Даже веселым. Великодушное снисхождение, которое Оби-Ван пытался чувствовать к своему учителю, ослабло.

– На самом деле это не был вопрос.

Невысказанный упрек стек с Квай-Гона, как вода. Квай-Гон Джинн мог быть несовершенным, нетипичным во многих отношениях джедаем, но его невозмутимости можно было только позавидовать. Вместо того чтобы спорить с учеником о своем праве находиться здесь или просто взять и уйти, Квай-Гон сказал:

– Я хотел извиниться за то, что произошло утром. Не таким образом ты должен был узнать о моем приглашении в Совет. Я спорил сам с собой, говорить тебе или нет, но решил подождать, пока не приму окончательное решение.

Оби-Ван сдержал горький смешок:

– Вы что, всерьез подумываете об отказе? С каких это пор? Сомневаюсь.

Квай-Гон вздохнул:

– Справедливо. Твою реакцию можно понять. Но у меня есть свои опасения. Вопросы, которые я должен разрешить сам с собой, прежде чем принимать столь ответственное назначение.

– Вопросы, которые вы даже не подумали обсудить со мной.

После этой ремарки проклятая невозмутимость Квай-Гона наконец дала трещину. В его голосе прорезались нотки раздражения:

– Я подозревал, что ты будешь слишком расстроен для рациональной дискуссии. По-видимому, я был прав.

– Вы вроде как говорили, что мою реакцию можно понять, – огрызнулся Оби-Ван. – Почему из-за этого мне запрещено знать правду?

Квай-Гон положил ладони на свой широкий пояс: признак того, что он начал уходить в себя.

– …поговорим об этом в другое время. Ни я, ни ты сейчас не в лучшей форме.

Несмотря на свое состояние, Оби-Ван знал, что тут Квай-Гон прав. Но он не мог просто так замять тему.

– Я спрашивал себя, почему вы никогда не показывали мне никаких приемов, кроме базовых. – Он прокрутил меч в руке и опустил клинок в нижнюю позицию. – Считать, что мне не хватает мастерства, вы не могли. Так почему бы не учить меня дальше? Но теперь, кажется, я знаю ответ.

– Просвети меня, – сухо сказал Квай-Гон.

– Потому что вы уже давно решили, что, так или иначе, избавитесь от меня. Что учителя и падавана из нас не выйдет, так зачем планировать наперед? Зачем вообще напрягаться? Вы знали, что заканчивать мое обучение будет кто-то другой. – Юноша выключил меч. – В конечном итоге вы оказались пророком, учитель.

Квай-Гон молчал так долго, что Оби-Ван решил, что выиграл спор. В конце концов наставник ответил:

– Я не учил тебя дальше основ по веской причине, Оби-Ван. И если бы ты понял почему, тогда ты бы понимал и меня в достаточной мере, чтобы мы смогли добиться успеха как учитель и ученик. А так… полагаю, Сила иногда сама следит за тем, чтобы все заканчивалось к лучшему.

С этими словами учитель вышел. Оби-Ван еще долго оставался в додзё, борясь с темными эмоциями и размышляя снова и снова, почему Квай-Гон Джинн такая загадка.

Он отрешенно сказал сам себе: «Квай-Гон прав. Это к лучшему».

Но в душе он так не считал.

* * *

Даже спустя восемь лет пребывания на Пайджеле отдельные вещи Аверросс так здесь и не полюбил. К счастью, пайджельская кухня к ним не относилась. Местные знали толк в еде.

– Так вы пригласили джедаев? – Секторальная управляющая «Цзерки» Меритт Кол приподняла бровь и жестом велела официантке принести еще порцию шаака. Трекер, слегка выступавший на тыльной стороне ладони официантки, был едва заметен: несколько миллиметров металла, указывавших на ее статус рабыни. Во дворце обедали с шиком. – Конечно, помощь нужна, но можно было привлечь частную охранную компанию.

– Наемников не интересует ничего, кроме гонорара, – ответил Раэль Аверросс, беря шаачью ногу за кость. С пальцев капал соус. – Они не увидят ничего такого, чего их не научили видеть на тренировках. А вот рыцарь-джедай! Джедай разберется во всем за пятую часть времени, которая бы понадобилась какому-нибудь наемнику.

Аверросс сидел во главе стола из темного дерева с золотой инкрустацией. С противоположной стороны сидела принцесса Фэнри, в лучах дроида-светильника вспыхивали радужные нити ее платка, обернутого вокруг волос. Управляющая Кол, как всегда в накрахмаленном белом мундире, поместилась справа от регента. Согласно дворцовому этикету, место рядом с Фэнри считалось более почетным – но Аверроссу всегда было плевать на этикет. К тому же обед был не просто официальным банкетом. Это была деловая встреча – одна из многочисленных обязанностей, которые брал на себя Аверросс, чтобы ими не приходилось заниматься Фэнри.

Но Фэнри – как всегда, собранная и очаровательная, как и подобало принцессе, – явно прислушивалась с большим вниманием. Именно так он ее учил: всегда слушать. Всегда мотать на ус. Всегда докапываться до сути, завуалированной придворным протоколом.

Аверросс улыбнулся и подумал: «Умничка».

Управляющая Кол тоже улыбалась, но было видно, что убедить ее не получилось.

– В связи с этим напрашивается вопрос, лорд-регент: если джедай может так просто решить проблему, почему же вы до сих пор этого не сделали?

– Потому что ситуация требует… свежего взгляда. – Аверросс сделал очередной добрый глоток лунного вина, чтобы не так кисло было от слов, которые он собирался сказать. Он вообще не любил признавать слабину, тем более когда речь шла о защите Фэнри. – Я живу на Пайджеле уже восемь лет, госпожа управляющая. И живу не где-нибудь, а в королевском дворце. Проблемы принцессы – это мои проблемы. Ее мир – мой мир. Я смотрю на Пайджел из дворцового окна, а вы не хуже меня знаете, что оттуда видно далеко не все. Новый игрок заметит то, чего не замечаю я.

Однако на Пайджеле было много такого, чего постороннему никогда не понять. Как ни ждал Аверросс коронации Фэнри, он с трудом представлял свою жизнь после этого события. Он предполагал, что Фэнри попросит его остаться в качестве советника, и очень хотел бы согласиться. Но в то же время он знал: Совет потребует, чтобы он занялся чем-то другим и тем самым доказал, что не привязался чрезмерно к одному и тому же месту, к одному и тому же заданию. С самим принципом Аверросс не спорил – но его работа здесь, на Пайджеле, отличалась от предыдущих. Он чувствовал, что делает доброе дело. Нечто важное. А благодаря своим знаниям о планете он мог быть полезен здесь больше, чем где-либо еще.

Конечно, сборище бюрократов, коим являлся Совет, никогда этого не признает.

Если для того, чтобы остаться на Пайджеле, нужно будет уйти из Ордена… Аверросс не имел ни малейшего понятия, что он выберет.

Меритт Кол задумчиво кивнула, хотя в ее темных глазах все еще читалось сомнение. Аверросс знал, что она занимает должность управляющей уже больше двух десятилетий, за эти годы прибрав к рукам торговлю во множестве систем. Она была осторожной, практичной и сдержанной.

– Я понимаю вашу мысль, лорд-регент. Однако «Цзерку» тревожит, что новый джедай не поймет нашего способа ведения дел на этой планете. Даже вам понадобилось время, чтобы признать… правильность нашего подхода.

– Я тогда был молодым и наивным, – с ухмылкой сказал Аверросс. – Ну… может, не таким и наивным.

Еще он в то время терзался болью, от которой разум скручивало узлом – болью того рода, от которой не избавиться при всех стараниях, – но Меритт Кол об этом знать было ни к чему.

Кол вежливо улыбнулась, но продолжила гнуть свою линию:

– А что, если Орден пришлет кого-то столь же «молодого и наивного»?

– Я запросил одного конкретного джедая. Самого ловкого из всех, с кем доводилось работать. Он нас не подведет. – Как же это приятно, подумал Аверросс, наконец-то знать, кому можно доверять. – За Квай-Гона Джинна я ручаюсь как ни за кого другого.

* * *

Квай-Гон засиделся в своем жилище допоздна. Единственным источником света служил планшет, лежавший перед ним.

Эту запись он уже видел раньше. Сразу после инцидента Квай-Гон просмотрел ее множество раз, как и весь Орден джедаев. В конечном итоге Совет тогда оправдал Раэля Аверросса.

Квай-Гон не был до конца уверен, что это было правильное решение.

Грузовой транспортник «Канун» перевозил продукты питания для системы, где свирепствовал голод. Надзор над рейсом обеспечивали Раэль Аверросс и его падаван. Было известно, что в секторе хозяйничают пираты, и показания внешних датчиков постоянно проверялись.

Это отвлекло внимание от внутренних проблем, и никто не распознал настоящую угрозу: кровавый, жестокий бунт.

Стандартная процедура на случай бунта на таком грузовике предусматривала, что находящиеся на борту джедаи в первую очередь должны захватить мостик. С мостика можно восстановить контроль над всеми остальными системами и призвать на помощь другие корабли Республики.

У Раэля были иные идеи. Согласно протоколу официальных слушаний, он заподозрил, что бунтовщики могут заключить сделку с пиратами: оружие и помощь в обмен на продукты. Если бы бунтовщики заручились поддержкой пиратов, их было бы куда труднее одолеть, и они представляли бы угрозу для кораблей Республики, которые прибудут на помощь. Поэтому Раэль и его падаван отправились в главный трюм, чтобы сначала захватить этот отсек.

Джедаи имели право на свое усмотрение нарушать протоколы – при условии, что их действия не выходили за рамки полномочий. На решение Раэля, наверное, никто не обратил бы внимания, если бы не трагедия, которая затем случилась.

Квай-Гон смотрел, как бунтовщики ворвались в главный трюм «Кануна», убивая направо и налево сохранивших верность членов экипажа, в чем им помогали перепрограммированные дроиды. Их не останавливали даже крики умирающих, – но при виде двух световых мечей они замерли.

В схватку бросились Аверросс и его падаван, толотианка первого года обучения. «Ее звали Ним Пианна, – напомнил себе Квай-Гон. – Она не была просто безымянным падаваном». Несмотря на свой юный возраст, она изготовилась к бою, и ее зеленый меч зажегся одновременно с голубым клинком Аверросса. Они сражались вместе так гармонично, что казались частями одного целого, и демонстрировали взаимопонимание, которое полагалось иметь учителю и падавану.

И которого Квай-Гон так и не выстроил с Оби-Ваном…

Он задвинул свои сожаления на задворки сознания, потому что на экране начал разворачиваться подлинный ужас. Раэль и Пианна с боем продвигались вперед по верхней платформе, расположенной метрах в двадцати над полом. Пианна прыгнула к одному из дроидов, не зная, что тот вооружен нейродротиком. Серебристая стрелка вонзилась ей в висок – идеальный выстрел, – и Пианна качнулась в сторону. Ее глаза затуманились – зловещий признак того, что мозг и тело временно оказались под контролем нанороботов.

Последующие события длились не более нескольких секунд, но Квай-Гону казалось, будто все происходит в замедленном темпе. Так бывало всегда, сколько бы раз он ни просматривал эту сцену, как бы прекрасно ни помнил, что случится дальше.

Раэль мельком взглянул на своего падавана.

Пианна подняла меч и бросилась на него.

На мгновение Раэль заколебался.

Решение было принято.

«Мастер Аверросс был вынужден поставить спасение заложников превыше спасения своего падавана, – провозгласил Мейс Винду в официальном заявлении Совета. – Поединки на световых мечах очень редки, но заканчиваются смертью. Он не успел бы спасти и ее, и “Канун”. Аверросс решил, что безопасность корабля важнее жизни падавана. Именно такой выбор предпочла бы она сама. Любой джедай скорее согласится на риск, чем подвергнет опасности других».

Все это было правдой. Но Квай-Гон никак не мог забыть выражение чистого ужаса и покинутости на лице Пианны, когда она упала. Да, ее разум был захвачен, но она знала своего учителя. Она не контролировала свое тело, но эмоции оставались ее собственными. Учитель – тот, кому она должна была доверять, как никому в Галактике, – убил ее. Это была ее последняя мысль перед смертью.

Никакой нейродротик ей бы вообще не грозил, если бы Раэль соблюдал протоколы.

Возможно, рыцарь-джедай с более традиционной биографией не отделался бы так легко. Но Раэль появился в Храме в крайне позднем возрасте: когда его обнаружили на Ринго-Винде, ему уже исполнилось целых пять лет – насколько знал Квай-Гон, он был самым старшим ребенком, которого когда-либо привозили в Храм. Эта разница в возрасте оказалась фундаментальной. Раэль так до конца и не овладел подсознательным самоконтролем, которому большинство джедаев обучались с младенчества. Он безумно скучал по другим членам семьи Аверроссов. Подавляющая масса джедаев вообще не знала своих биологических родителей. Исключения бывали, но лишь в том, что некоторые общались – очень редко – с родственниками, которые фактически были незнакомцами. Манеры у Раэля были грубые, скорее как у «станционной крысы», которой он был раньше, чем у джедая, которым надеялся стать. От своего ринго-виндского акцента он так и не избавился.

Некоторые дети стыдились бы всего этого, другие изо всех сил старались бы стать похожими на своих товарищей. Но только не Раэль. Он выбрал противоположный путь: разговаривал на своем сленге «станционной крысы», вел себя развязно во всех ситуациях и носил тряпье, которым побрезговал бы чернорабочий. В каком-то смысле он пытался перевязать рану своего утраченного детства, но эта рана никак не заживала.

Однако девиантное поведение Раэля не могло обмануть никого в Храме, в том числе и его самого.

Поэтому его жалели. Даже Дуку, который в большинстве отношений был строгим учителем, давал Раэлю поблажки. В результате из Раэля одновременно вышли блестящий джедай и закоренелый бунтарь. Он стал прекрасным пилотом и мастером меча, и много лет он верой и правдой служил Ордену. Поэтому после инцидента с «Кануном» к нему снова проявили снисхождение – и впервые, по мнению Квай-Гона, это снисхождение зашло слишком далеко.

Квай-Гон знал Раэля лучше, чем большинство джедаев, и поэтому усомнился в официальном объяснении того, почему целью был выбран трюм, а не мостик. По его мнению, Ним Пианна подверглась опасности и погибла главным образом потому, что Раэлю хотелось честной драки, а не нудного нажимания кнопок на пульте.

Это не значило, что Раэль вел себя абсолютно безрассудно. После четырех лет обучения Оби-Вана Квай-Гон понимал, что утрата падавана будет для учителя одним из самых мучительных переживаний. Поэтому он не стал публично подвергать сомнению результаты расследования. Когда Квай-Гон узнал, что Совет отправил Раэля в длительную командировку на какую-то далекую планету, ему хотелось думать, что там старый друг будет иметь достаточно времени для медитаций и сможет в виде покаяния творить какие-то скромные добрые дела. И таким образом, возможно, обретет покой.

Но нет. Все эти восемь лет Раэль Аверросс жил во дворце. И правил планетой.

Когда все это случилось, Оби-Ван был еще ребенком. Скорее всего, он даже не слышал о трагедии на борту «Кануна». В кабинете канцлера Каж он ничем не показал, что имя Раэля Аверросса ему знакомо.

Сложно было найти более неподходящий момент для того, чтобы беседовать c Оби-Ваном об убийстве учителем падавана. Но Квай-Гон решил как можно скорее рассказать ему эту историю.

Возможно, ему недолго еще быть учителем Оби-Вана, но в оставшееся время Квай-Гон намеревался быть с учеником максимально честным. Оби-Ван заслуживал хотя бы этого.

Пришло сообщение. Отложив планшет, Квай-Гон повернулся к коммуникатору – и удивленно приподнял брови. Он включил устройство, и в его жилище возникла голограмма.

– Мастер Йода. Чем могу помочь?

– Поговорить с тобой хотел я.

– О поездке на Пайджел?

– Среди прочего. – Йода окинул Квай-Гона внимательным взглядом. – Крепко связан с Аверроссом ты. Однако не всегда полезным это сродство было для вас обоих.

– Раэль всегда был мне другом, – инстинктивно ушел в защиту Квай-Гон. – А если он немного не такой, как все… не думаю, что это плохо.

Йода прижал уши к голове, что было у него знаком раздражения:

– Думаешь, обращаем мы внимание на такие пустяки?

– Нет, конечно, – признал Квай-Гон. – Иначе вы не выбрали бы меня на должность в Совете, не так ли?

– Не выбирал тебя я. Не готов ты во многих отношениях. Но Совет высказался, и это решение я должен поддержать.

Квай-Гону не сразу удалось осознать услышанное. Йода не хотел, чтобы он вошел в Совет? Быть может, это уже не должно было иметь значения – учитывая, что Йода больше не возражал, – но все равно ощущение было как от удара в живот.

– Вы позвонили мне, чтобы похвалить?

Понятное дело, Йода на наживку не клюнул.

– Дуку – вот звено связующее между тобой и Аверроссом. О Дуку ты должен поговорить. Не к добру его отсутствие. Лучше понять причины его ухода мы должны.

Вот сейчас было очень легко представить сколько угодно причин, чтобы сбежать от Йоды.

– Я спрошу, – пообещал Квай-Гон. – Выясню, что смогу.

Йода кивнул, голограмма замерцала и исчезла. Квай-Гону оставалось лишь гадать, почему весь Совет встретил его с распростертыми объятиями, а Йода – нет.

Глава 8

На корабле, который вылетал к Пайджелу, у Оби-Вана нашлось немало дел. Сперва он вызвался помочь экипажу перепроверить манифесты грузов – работа утомительная, но нужная, поскольку эти материалы предназначались для постройки современных космопортов, необходимых для нового гиперпространственного коридора. Далее он почувствовал потребность обсудить с пилотом тонкости управления крейсером типа «Консул». В конце концов, Оби-Ван обожал летать и стремился стать еще лучшим пилотом, поэтому ему хотелось узнать как можно больше о разных кораблях. Когда они тронулись в путь, он увязался за инженерами проверять сенсорную тарелку крейсера – просто на случай, если понадобится помощь в ремонте.

За всей этой деятельностью ему удавалось избегать Квай-Гона вплоть до последнего часа перелета.

– Падаван. – Квай-Гон нырнул в служебный туннель, где Оби-Ван в третий раз проверял показания какого-то датчика, хотя его никто об этом не просил. – Мне кажется, экипаж вполне справляется и без тебя.

– Я просто хотел помочь, – запротестовал Оби-Ван… но спохватился. Может, Квай-Гон и не был с ним честен, но это не значило, что сам он может быть нечестным в ответ. – Я не знал, что сказать. Поэтому и избегал вас. Не очень зрело с моей стороны.

– Ты ведешь себя исключительно зрело для семнадцатилетнего юноши. Мне сорок, а я несколько часов закрывал на это глаза.

Квай-Гон всегда спешил признавать свои ошибки и недочеты – такая скромность встречалась среди джедаев реже, чем следовало бы. Оби-Ван всецело уважал эту черту в своем учителе.

– Я должен был сказать раньше… поздравляю с приглашением в Совет. Это очень большая честь. Им повезло с таким пополнением.

– Ты полагаешь? – Квай-Гон хихикнул. – Спасибо, Оби-Ван. А я думал, ты их пожалеешь.

– Нет, конечно. – Хотя с учителем порой бывало непросто, Оби-Ван осознал, что будет скучать по нему. И если что-то у них не заладилось, то виноват в этом не один Квай-Гон, и у него еще многому можно было бы научиться, но теперь уже никогда не…

– Я хотел поговорить с тобой о Раэле Аверроссе, – посерьезнел Квай-Гон. – Наверное, у тебя есть вопросы.

– Вообще-то, когда канцлер Каж охарактеризовала его как «противоречивого», я сам кое-что раскопал. – Оби-Ван помрачнел, вспомнив увиденные кадры давнего мятежа на «Кануне». – Что вы подумали после… после смерти Ним Пианны?

Квай-Гон не ответил, просто знаком предложил выйти из тесного служебного туннеля в один из главных коридоров крейсера. Они с Оби-Ваном были единственными пассажирами на корабле, поэтому больше в коридоре не было никого, не считая астромеха, трудившегося вдалеке над какой-то панелью. Учитель искал уединенное место, чтобы поговорить? Или он со своими расспросами зашел слишком далеко?

Квай-Гон прислонился к стене и посмотрел на голубое сияние гиперпространства за овальным иллюминатором.

– Раэль повел себя безответственно, – с тяжелым вздохом произнес он. – Пренебрегать собственной жизнью само по себе плохо, но пренебрегать жизнью другого – это преступление. А хуже всего – пренебрегать жизнью твоего падавана.

– Что? – сказал Оби-Ван, но тут же спохватился: – Вы считаете, он был неправ, когда решил захватить трюм?

– Раэль, наверное, верил, что поступает правильно. Но он верил в то, во что сам хотел верить. Так бывает со всеми. – Квай-Гон устремил взгляд куда-то вдаль, как будто задумавшись о чем-то другом, но затем вернулся к теме разговора. – У Раэля Аверросса никогда не хватало терпения на сложные задачи, такие как взламывание нескольких уровней компьютерной защиты, чтобы захватить управление удаленно. Он нарушил протоколы реагирования на мятеж, чтобы заняться чем-то более интересным – сознавал он это сам или нет. И расплатой стала жизнь его падавана.

Вот это выставляло проблемы Оби-Вана с Квай-Гоном в новом свете.

– Канцлер Каж сказала, что к Раэлю Аверроссу лучше всего отправить вас. Что вы были раньше знакомы. Вы дружили?

– В некотором смысле. – Квай-Гон двинулся в сторону мостика, и Оби-Ван зашагал следом. – У нас был один учитель. Раэль был учеником Дуку до меня. Так совпало, что в те первые несколько лет мы вместе бывали на разных заданиях. Поэтому познакомились достаточно хорошо. Он помог мне понять, что за человек Дуку и как лучше ему служить. Помогал мне в учебе… кстати говоря, он же и познакомил меня с пророчествами. Мы не были неразлейвода, но… доверяли друг другу, и это доверие, я убежден, сохранилось поныне.

Кто бы рассказал Оби-Вану, как сладить с Квай-Гоном…

– Как вы можете называть его другом, если так сурово его осуждаете?

За это Квай-Гон наградил Оби-Вана строгим взглядом:

– Мы были друзьями в прошлом, мой падаван. Я верю, что в какой-то степени мы ими остаемся, но это ничего не меняет. Никогда не считай своих друзей непогрешимыми. Даже кто-то хороший может совершать ужасные ошибки. Но я убежден, что можно помочь понять эти ошибки и искупить их, хотя Совет эту точку зрения не разделяет. По крайней мере, в отношении Раэля Аверросса.

Это мгновенно разожгло любопытство Оби-Вана:

– Почему? Есть какая-то причина, почему Совет не хочет, чтобы Аверросс понес ответственность?

– Раэль… это особый случай. Искатели не нашли его в младенчестве, как находят большинство одаренных детей. Когда его опознали, ему было уже пять лет.

– Пять?! – Оби-Ван сперва подумал, что ослышался. – Меня привезли поздно, а ведь мне было всего три.

Квай-Гон кивнул:

– Сомневаюсь, что Совет еще когда-нибудь примет такого возрастного ученика. Те годы сказались очень сильно, Раэль считал своим домом не Храм, а Ринго-Винду. Они повлияли на его мировоззрение, на его развитие… даже на его речь, как ты сам услышишь. Поэтому Раэль Аверросс всегда был немного чужаком. Мало кому давались такие поблажки, как ему: с самого детства и до разбирательства обстоятельств смерти Ним Пианны. Излишнее милосердие всегда лучше чрезмерной суровости, но… наверное, я буду сомневаться в этом всегда.

– Думаю, вам придется поднять этот вопрос, когда будете заседать в Совете, – сказал Оби-Ван. Совет, очевидно, пришел к пониманию, что критика Квай-Гона отчасти справедлива. Быть может, самому Оби-Вану следовало давным-давно постараться понять, в чем именно она справедлива.

Но Квай-Гон прямого ответа не дал.

– Мое приглашение в Совет сейчас не имеет значения. А то, что Раэль Аверросс совершил в прошлом, не должно влиять на наше задание. Главное для нас – Пайджел и принцесса. Не теряй из виду настоящее.

– Не буду, – ответил Оби-Ван. Это было одно из тех обещаний, которые он мог дать, но сомневался, сдержит ли. Хотя пообещал все равно.

* * *

Согласно местной легенде, много тысяч лет назад Пайджел стал одним из первых миров, внедривших технологию планетарного щита. Квай-Гон подозревал, что с тех пор оборудование ни разу не модернизировалось.

Они с Оби-Ваном стояли на маленькой обзорной палубе кореллианского крейсера, созерцая космические просторы: как саму планету, покрытую огромными голубыми океанами и маленькими зеленовато-золотистыми континентами, так и ее темно-зеленый спутник, утопающий в густой растительности. Ни Пайджел, ни его луна не производили какого-то особого впечатления – в отличие от системы планетарной защиты. Старинные, глинистого цвета генераторы – суммарным числом двенадцать штук – медленно вращались вокруг Пайджела, излучая практически невидимые, мерцающие золотые лучи, которые разворачивались в какой-никакой экран.

– Этот щит не может быть полностью функциональным, – запротестовал Оби-Ван. – Такие старые генераторы не способны вырабатывать достаточно энергии.

Квай-Гон наклонил голову:

– Смотря что понимать под «полной функциональностью». Пайджельский щит не мешает кораблям летать туда и обратно, но он никогда и не мешал, и вообще не был на это рассчитан. Его назначение – защищать планету от сильных солнечных вспышек, которые случаются каждые лет десять.

– Понял, учитель, – сказал Оби-Ван. – Но, конечно, с новыми и более эффективными генераторами было бы безопасней. Эти, судя по виду, могут развалиться даже не от удара, а от прикосновения микроастероида.

– Замена оборудования – дело недешевое, а богатство Пайджела осталось в далеком прошлом. – Квай-Гон сплел руки под широкими рукавами своего одеяния. – Но похоже, что корпорация «Цзерка» собирается прийти на помощь.

Вдалеке виднелся громадный корабль «Цзерки», гигант типа «Филиал», который мог служить производственным центром, транспортом для рабочей силы и офисным комплексом. Судя по данным на информационном экране мостика, он назывался «Козырь» и пребывал под началом секторальной управляющей Меритт Кол.

– «Цзерка» повсюду, как я погляжу, – заметил Оби-Ван.

– Уже много тысяч лет. – Корпорация была столь древней, что некоторые даже считали ее старше Республики; истина была погребена под толщей веков. – Если гиперпространственный коридор скоро откроется, быть может, Пайджел перестанет так зависеть от «Цзерки». Они смогут все заменить сами.

– Похоже, самое время, – Оби-Ван недоверчиво покачал головой. – Не представляю, как на этой планете кто-то может спать по ночам при таком слабом противосолнечном щите.

«Какой же он еще тепличный цветочек», – подумал Квай-Гон. Им доводилось выезжать на неразвитые планеты, но Оби-Ван упорно считал их все исключениями из правила. Для него «нормой» был Корусант.

Почему Орден растил свое новое поколение на самой богатой, самой густонаселенной планете в Галактике? Логично, что Совет джедаев располагался там же, где и органы власти. Но членам Совета не было нужды постоянно общаться с детьми.

«Быть может, стоило бы переселить некоторые школы или хотя бы детские группы, – подумал Квай-Гон. – Есть масса достаточно безопасных планет, где можно спокойно разместить детей. Где жизнь более простая, в каком-то смысле более типичная для Галактики. Где дети будут жить в окружении пашен и рыбных угодий. Где мы будем больше взаимодействовать с сообществами, рядом с которыми живем, и новые джедаи будут не только вне мира, но и частью его…»

Квай-Гон спохватился. Он думал о будущем, а не о настоящем. Урок, который он преподал Оби-Вану, следовало преподать самому себе.

– А это еще что за чудо? – Оби-Ван указал на маленький корабль сферической формы, который медленно поднимался над планетой, двигаясь в сторону ближайшего генератора щита. Его термоплитки, вероятно, когда-то давно были белоснежными, но после бесчисленных входов в атмосферу швы и края покрывала серая сажа.

– Ты разве не читал сводку о планете? – Не похоже на Оби-Вана, подумал Квай-Гон. – Это ковчег душ. Один из тех кораблей, на которых тысячи лет назад прибыли первые поселенцы. По-видимому, в какой-то момент местная ветвь культа Силы стала призывать пилигримов периодически отправляться в космос, чтобы самим побыть в темноте и невесомости – и таким образом проникнуться благодарностью за то, что они живут на такой прекрасной планете. Почему-то на Пайджеле круги и сферы считаются священными.

– Так это и есть ковчег душ? – Оби-Ван едва не начал заикаться. – Но… конечно, я читал сводку, учитель, просто… я не могу поверить, что они до сих пор летают на таком антиквариате.

– Я полагаю, со временем ковчеги душ сами обрели некие свойства талисмана. Их ценят за то, что они древние, а не вопреки этому. – Правда, Квай-Гон не мог сказать, сколько проживет эта вера, когда – не «если»! – один из этих кораблей потерпит крушение.

Словно в ответ на его мысли, с одной стороны ковчега выплеснулась плазма.

– Проклятье! – Квай-Гон вихрем развернулся к терминалу. Уровень радиации был пугающе высоким: плазма вытекала в космос, но не в сам корабль – пока что…

– Он взрывается. – Оби-Ван подбежал к месту навигатора. – Кораблю все-таки пришел конец?

– Взрыв внешний, – ответил навигатор, указав на льдисто-голубую энергию, которая хлестала в пространство вокруг ковчега душ. – Это зажигательное устройство.

Плазменная бомба? Квай-Гон сделал глубокий вдох. Оружие грубое, но мощное – как раз для тех, у кого мало средств, но жестокости не занимать. Если плазма проест корпус корабля, его пассажиров ждет такая смерть, что…

– Плазма все еще снаружи? – спросил Квай-Гон. Ответом был утвердительный кивок, и джедай указал на ковчег душ:

– Немедленно подведите нас на расстояние десяти километров.

– Вы не сможете к нему приблизиться, – запротестовал навигатор, имея в виду: «я не смогу». – Вы поджаритесь сами и поджарите всех, кто есть на этом корабле!

– Нет, если действовать быстро. – Квай-Гон скинул плащ, готовясь к тому, что предстояло сделать. Когда его одеяние упало на пол, рядом лег плащ Оби-Вана. Некоторые падаваны заколебались бы, но только не его ученик.

– Вы слышали, что сказал мой учитель, – обратился Оби-Ван к навигатору. – Подведите нас поближе.

Много лет назад

«Я джедай-падаван, – сказал себе Квай-Гон, в то время как челнок приближался к неприветливой черной поверхности Шуррупака. – Я неплохо владею световым мечом. Я ученик Дуку уже четыре месяца. Я готов к бою».

Конечно, Совет тоже так считал, иначе не отправил бы его сюда вместе с учителем.

Но когда корабль содрогнулся вновь, Квай-Гон покрепче сжал рукоять меча. Согласно судовому хронометру, они попали под огонь тяжелых орудий четыре целых три десятых минуты назад. Но Квай-Гон подозревал, что хронометр сломан, ведь казалось, что времени прошло намного больше.

– Идем на посадку! – крикнул мастер Илио, и челнок начал характерный танец, означавший, что они вошли в атмосферу. – Будем на базе «Праймус» через пять минут!

Из предполетного инструктажа Квай-Гон знал, что база «Праймус» находится не на передовой. От нее до фронта было добрых триста километров. Но во время инструктажа триста километров виделись намного более солидным расстоянием, чем сейчас.

Стоявший рядом мастер Дуку выглядел высоким и невозмутимым, как дерево. Он был поистине бесстрашным – большинство джедаев могли лишь казаться такими, как Дуку. Вместо того чтобы явно поддерживать ученика, он демонстрировал пример, к которому следовало стремиться. Квай-Гон исполнился решимости следовать этому примеру, сколько хватит сил.

Если только их всех не взорвут.

Ближе к земле челнок получил еще одно попадание и стал раскачиваться с такой силой, что даже самые опытные джедаи еле удержались на ногах. Квай-Гон с трудом устоял, но как только он восстановил равновесие, челнок снова вздрогнул. Это значило, что они сели.

Когда дверь открылась, все поспешили вперед, шлепая по берегу, где после отлива все еще стояли лужицы воды. Сапоги увязали в мокром песке, но Квай-Гон заторопился следом за учителем, который размашисто шагал вперед. Каждые несколько секунд доносилось эхо взрыва, и горизонт озаряла вспышка, но Квай-Гон очень старался ничего не видеть и не слышать.

К воротам базы «Праймус» он подбежал одновременно с Дуку. Учитель был ветераном многих кампаний, и Квай-Гон ожидал, что он останется таким же стоически спокойным. И немало удивился, подняв глаза и увидев, что Дуку… улыбался?

– Раэль! – воскликнул Дуку своим звучным голосом. Он двинулся вперед – темно-зеленый плащ развевался на порывистом шуррупакском ветру – и подошел к молодому человеку, стоявшему впереди. Тот казался слишком мелким для взрослого, черные волосы торчали во все стороны, а драный плащ и сапоги выглядели старше самого Дуку. Конечно, Квай-Гону было знакомо имя Раэля Аверросса – знаменитого дуэлянта и первого падавана Дуку – но это не мог быть тот самый Раэль. Очевидно, это был какой-то беженец.

Но Раэль жизнерадостно откликнулся:

– Учитель! Вы как раз вовремя. Чуть не пропустили всю забаву!

– Ты всегда любил драку больше, чем следовало бы. – Веселость Дуку затмила его неодобрение.

Когда они подошли ближе, Аверросс быстро обнял Дуку – этот жест поразил Квай-Гона едва ли меньше самого факта, что Дуку это позволил.

– Такое чувство, что мы не виделись куда дольше, чем пять месяцев, – сказал Раэль.

– Ты видел меня чуть ли не каждый день на протяжении десяти лет. Я думал, тебе хватило. – У Дуку это должно было сойти за юмор. – Тем временем я взял нового ученика – Квай-Гона Джинна.

Квай-Гон кивнул в знак приветствия. Ухмылка Раэля расползлась еще шире, и он наклонился, чтобы осмотреть своего преемника.

– Наконец-то я выше хоть кого-то! Давно пора. – Но прежде, чем Квай-Гон успел смутиться, Раэль поставил ногу рядом с его ступней. – Ладно, я понял. Ты обгонишь меня вмиг. Когда все остальное будет как эта нога, ты станешь таким же высоким, как твой учитель. Может, даже выше. Дуку, когда-нибудь вам придется привыкать к тому, что вы уже не самый длинный верзила в комнате.

Дуку покачал головой, терпеливо снося насмешки Раэля – Квай-Гон не мог поверить, что такое возможно. Или же мысли учителя были всецело заняты предстоящим сражением, потому что он зашагал прочь по темно-зеленому шуррупакскому песку, чтобы посовещаться с расположившимися рядом генералами. Вдалеке за туманом был слышен гул танков-парализаторов и войсковых транспортов. Горизонт снова озарился огнем орудий, и Квай-Гон вздрогнул.

Раэль положил руку ему на плечо. Если бы за этим последовали какие-нибудь слова утешения, от стыда мальчик забыл бы о страхе.

Но вместо этого Раэль сказал:

– Мастер Дуку иногда кажется несгибаемым. Знаешь почему? – Квай-Гон отрицательно покачал головой, и Раэль расплылся в улыбке. – Потому что он и не гнется. Как доска. Даже во сне. Как у него это получается?

Квай-Гон невольно засмеялся:

– Я не знаю.

– Тоже так и не понял. – Раэль выпрямился, теперь обращаясь к Квай-Гону как к равному. – С Дуку трудно подружиться. В конце концов тебе будет казаться, что ему можно рассказать все… но это будет не скоро, понял? Ну, так слушай. Иногда прежние падаваны помогают новым, если есть такая возможность. Похоже, у нас она есть. Поэтому, если будут вопросы, которые неудобно задавать Дуку, – спрашивай меня. А еще мы можем спарринговать, если захочешь.

Перспектива поединка с таким грозным дуэлянтом, как Раэль Аверросс, в любое другое время казалась бы страшной. Но сейчас, когда его ждал первый бой, Квай-Гон не мог думать ни о чем другом.

– С удовольствием.

– Отлично. Ну, пошли, потолкуем с генералами. – Раэль произнес это так, будто совещаться с генералами было нормальным занятием для двенадцатилетки.

Квай-Гону подумалось, что Раэль Аверросс – это мостик, связующее звено между падаваном, которым он был сейчас, и рыцарем-джедаем, которым отчаянно хотел стать. Теперь дорога станет легче, ведь у него есть друг, который укажет путь.

Глава 9

Принцесса Фэнри будто вросла в трон. Смотреть на трагедию, которая разворачивалась перед ее глазами, было невыносимо – но и отвернуться она не могла. Она не имела права отворачиваться, когда ее подданные страдали.

И умирали.

– Это превращается в кошмар, – сказала Фэнри, чувствуя, как слезы душат горло. – Я никогда не думала, что до такого дойдет.

– Отчего же? – бросила министр Орт: высокая, стройная женщина, чьи седеющие кудри были небрежно собраны на макушке. Больше ничего небрежного в ней не было: платье из темной парчи было строго застегнуто от щиколоток до шеи. – Почему бы Хейлин Азакке не довести дело до логичного конца? Это было неизбежно. «Оппозиция» не остановится ни перед чем.

Фэнри взяла себя в руки. «Ты будущая королева, – подумала она. – Тебе нельзя быть слабой. Пайджелу не нужна слабая королева».

Поэтому она повернулась к высокому и угрюмому капитану Дерену, который остался при ней после доклада. Его лицо было спокойным, только глаза выдавали печаль.

– «Козырь» сообщает, что скоро будет на месте, – сказал Дерен. – Управляющая Кол командует лично. Возможно, удастся избежать жертв.

«То есть “Цзерка” всех спасет? – подумала Фэнри. – Надо было выслать больше патрулей, чтобы мои силы могли сами прийти этим паломникам на выручку…»

– Ваше светлейшее высочество, посмотрите! – Женщина-техник несмело указала на пятно возле края экрана. – Похоже, один или два корабля уже спешат на подмогу. Вот транспортник – большой, крейсер типа «Консул»…

Фэнри мгновенно поняла, что это значит. С колотящимся сердцем она повернулась к Дерену и прошептала:

– Джедаи!

* * *

– Не бойся. – Голос Дуку перекрывал даже воющий ветер Шуррупака. Квай-Гон цеплялся за канат из углеродного волокна – часть оснастки шуррупакского корабля. Соленые брызги щипали руки и лицо. Судно огибало мыс, чтобы приблизиться к врагу с неожиданного направления. – Их экран защищает против летательных аппаратов и энергетического оружия. Но не против морских кораблей!

В его устах все это звучало как нечто величественное, отважное, гениальное – а вовсе не как отчаянная, наспех продуманная авантюра, которой и была эта затея на самом деле. Квай-Гон сделал глубокий вдох и посмотрел вверх, на звезды. Фатальная ошибка. Звезды были неподвижны, а его желудок – нет, и от накатившей дурноты он сам себе показался слабаком. Как будто за этот канат он цеплялся больше со страху, чем благодаря силе воли.

– Давай, держись, – окликнул Раэль, который вцепился в другой канат позади него. – Все будет хорошо, малыш. Первая битва всегда самая тяжелая.

– Я не битвы боюсь! – запротестовал Квай-Гон. – А воды!

– …воды?

Несмотря на холодные брызги, насквозь промочившие одежду и волосы, Квай-Гон почувствовал, как лицо от стыда обдало жаром.

– Я не умею плавать! – Теперь Раэль Аверросс – тот, кто был падаваном до него, тот, кто сильнее и круче, – высмеет его, и никакая отвага в бою уже не смоет позора.

Но Раэль не смеялся.

– Ничего, – отозвался он, перекрикивая рев волн. – Если упадешь, я тебя подниму Силой. Вот победим этих гадов, и завтра я научу тебя плавать.

После его слов победа казалась неизбежной. Сегодня бой, завтра новый день. Ничто не могло так быстро стереть все страхи Квай-Гона…

* * *

– Я так и не научил тебя плавать, да, Оби-Ван?

Ученик недоуменно оторвал взгляд от застежек своего скафандра:

– Да, учитель. Но я умею… ну, чуточку.

– Мы потренируемся, – заявил Квай-Гон, застегивая собственный скафандр. – Каждый джедай должен уметь плавать как мон-каламари.

Оби-Ван медлил с ответом, и Квай-Гон практически слышал мысли падавана: «Так почему ты не научил меня раньше и когда вообще мы будем тренироваться? После того, как ты войдешь в Совет?» Отличные вопросы, но Оби-Ван был слишком хорошим учеником, чтобы задавать их вслух.

– Мы приближаемся к ковчегу душ, учитель.

«Он готовится больше не думать обо мне как об учителе, – сказал себе Квай-Гон. – Прежде чем войти в Совет, тебе лучше тоже к этому привыкнуть».

– Хорошо. Застегнись.

После того как скафандры были загерметизированы, Квай-Гон нажал на кнопку управления шлюзом. Когда воздух начал выходить наружу, он еще раз проверил энергетический щит и микродвигатели на поясе: полный заряд. Джедаи переглянулись – момент настал! – а затем наружный щит отключился, и они оказались в космическом вакууме. Квай-Гон оттолкнулся и поплыл вперед. Когда транспортник остался позади, он включил ускоритель.

Окруженный мерцающим зеленоватым щитом, он понесся вперед сквозь космическое пространство, напоминая скорее корабль или ракету, чем человека. Большинство разумных существ не могли овладеть мышечным контролем, необходимым для управления персональным защитно-разгонным устройством, даже для многих джедаев это было непросто. Но Квай-Гон за много лет наловчился.

К слову, Оби-Ван освоил эту технику всего за несколько недель. Некоторым навыкам невозможно было научить – ты или умел, или не умел, и Оби-Ван как раз умел.

Защитно-разгонное устройство, по сути, укрывало носителя внутри энергетического разряда. Обычно самым трудным было выбрать момент выключения ускорителя, чтобы избежать столкновения, которое могло стать разрушительным как для цели, так и для его владельца. Однако плазма взаимодействовала с такими щитами специфичным манером, что сейчас было Квай-Гону на руку.

Он знал, что это взаимодействие будет очень болезненным, хотя и коротким. Это не имело значения. Нужно было просто ментально подготовиться.

Приближаясь, ковчег душ постепенно заполнял поле зрения, пока не заслонил собой практически все пространство. Как только окружавшая его чернота полностью исчезла, джедай приготовился к столкновению, призвав на помощь Силу.

Удар был страшен. Неописуем. Казалось, каждая косточка, каждая клетка и молекула в его теле резонировала на своей собственной частоте, и это было мучительно и странно. Но ощущение продлилось лишь миг. Затем Квай-Гон сумел прижаться к корпусу ковчега и остановиться. Оглядевшись, он увидел, что Оби-Ван тоже на позиции. Плазма пульсировала вокруг них нездоровой зеленоватой вуалью, которая как будто извивалась в корчах. Хотя выглядело это жутковато, на самом деле корчи были хорошим признаком. Щиты запустили цепную реакцию, в результате которой плазма в конце концов должна была потухнуть.

А тем временем они с Оби-Ваном могли ускорить процесс. Ученик уже держал в руке лазер, и тонкий белый луч разрезал плазму словно желатин. Маленькие шарики улетали в космос, чтобы в конце концов рассеяться там, никому не вредя. Квай-Гон тоже принялся за дело, кромсая вещество со всей возможной прытью. Ковчег душ уже начал аварийное снижение, но при таком темпе они должны были закончить работу задолго до того, как атмосфера встретит судно своими обжигающими объятиями.

«Если мы так далеко от атмосферы, тогда почему корабль уже окутан светом?»

При виде слабого сияния, окружавшего сферу ковчега душ, у Квай-Гона волосы встали дыбом. «Второе зажигательное устройство. Отдельное. Все еще активное».

Много ли толку от лазера против этой штуки? Впрочем, не важно. Квай-Гон знал, что должен попробовать разобраться сам: опасность была слишком велика, чтобы подвергать риску Оби-Вана. Сперва он попытался воздействовать с помощью Силы, но плазма плохо слушалась команд. Тогда Квай-Гон достал магнитные крепления, посредством которых можно было переместиться по корпусу ко второму очагу возгорания.

Но прежде чем он успел это сделать, какой-то маленький далекий силуэт подлетел ближе и выпустил противоплазменный заряд. Тот влетел в пламя и погасил его. От удара корпус сотрясла вибрация, но магнитные крепления помогли Квай-Гону удержаться. На смену облегчению пришло любопытство, но неизвестный корабль – кажется, это был легкий грузовик – метнулся прочь.

Кто же был этот неведомый избавитель? И почему скрылся, даже не дав себя поблагодарить?

Возможно, таинственные спасители просто хотели того же, что и Квай-Гон с Оби-Ваном: защитить тех, кто внутри, и ничего больше.

* * *

Голос Пакса Марифера, казалось, мог разрезать мандалорский щит:

– Что, во имя огненных морей Лола-Сайю, это было?

– Противоплазменный заряд это был. – Рахара, сидевшая в кресле пилота, врубила двигатели на максимум, уводя грузовик подальше, на ту сторону луны, пока их не заметили с других кораблей. – Я думала, противоплазменный заряд ты узнаешь.

– Мозги у меня еще не протухли. Конечно, я способен распознать противоплазменный заряд. Чего я не могу распознать, так это почему ты сперва настаиваешь на полной анонимности для защиты от корпорации «Цзерка», а потом совершаешь нечто такое, что гарантированно привлечет к нам внимание? Нечто рискованное! И совершенно не нужное!

Рахара сделала глубокий вдох. Она напомнила себе, что «Мерикс» – корабль Пакса, а не ее, и посему, пока она на борту, нужно как-то с ним ладить.

Но это не значило, что ей запрещено совершать правильные поступки.

– Гляди, – Рахара ткнула пальцем в экран. – Их манифест не засекречен. Может прочитать любой.

На экране было написано: «15 пассажиров, 37 единиц разумного имущества».

– То есть имущества «Цзерки». – У Рахары сжалось горло. Нет, бессмысленно в который раз объяснять это Паксу и надеяться, что теперь-то он поймет. Она просто расплачется, а эмоциями Пакса было не пронять.

– Давай начистоту. Если я вижу таких вот несчастных и они в беде, если я могу чем-то помочь, – я помогу. Не нравится – ищи себе другого пилота.

– Клянусь Илатом. Столько драмы. – Пакс воздел руки в наигранном испуге. – Как будто я собирался тебя выбросить через ближайший шлюз. Я всего лишь хотел узнать, зачем ты это сделала. Ты ответила. Следовательно, наш разговор завершился к полному взаимному удовлетворению.

Рахара знала, что Пакс способен на проявления глубокой человечности и сострадания, пускай ему и трудно было выражать свою доброту. Но порой ему просто не хватало элементарного понимания эмоций, чтобы заглядывать глубже сугубо практической стороны той или иной ситуации. Так что же: он искренне одобрял то, что она сделала, или ему было просто все равно, лишь бы с ними самими ничего не случилось?

В конечном итоге для Рахары это не имело значения. Во всяком случае, не должно было иметь. Она спасла жизни пятнадцати свободных и тридцати семи «единиц разумного имущества». Для одного дня вполне достаточно.

* * *

Оби-Ван думал, что испытает облегчение, пройдя через шлюз в ковчег душ. Выглядело так, что гигант корпорации «Цзерка» подберет их раньше, чем поврежденный корпус подвергнется испытанию входом в атмосферу. С другой стороны, торчать в открытом космосе вне хоть какого-то корабля было неприятно.

Но затем он оказался внутри и впервые понял, каково это – находиться в помещении с десятками других существ… и в невесомости.

– Извиняюсь! – крикнула какая-то женщина, врезавшись в ноги Оби-Вана. – Я попробую отлететь вон туда… – Но как только она уплыла прочь, какой-то тип, еще более габаритный, чем Квай-Гон, врезался в Оби-Вана с такой силой, что его шлем ударился о корпус.

Квай-Гон и его ученик привязали себя к внутренней стене короткими тросами, но паломники свободно плавали вокруг. Они носили простые белые комбинезоны или серые балахоны, явно предназначенные именно для таких путешествий, а те, у кого были длинные волосы, заплели их в косу или связали на затылке – либо же надели облегающие шапочки. Однако, по-видимому, духовный аспект паломничества запрещал им пристегиваться к креслам, за исключением моментов взлета и посадки. Все остальное время – невзирая на любые кризисы или прибытие через шлюз неожиданных спасителей – религия велела им летать свободно.

Раньше Оби-Ван никогда не испытывал тошноты в невесомости, но то всегда бывало в черноте космоса, где он видел вокруг в основном далекие корабли или неподвижные планеты и звезды. Сейчас, когда вокруг мельтешили и извивались тела, ориентированные во всевозможных направлениях, его желудок начал бунтовать.

Корабль пронизала дрожь, и раздался глухой, тяжелый металлический гул, возвестивший выключение двигателей. Оби-Ван расслабился, узнав рывок луча захвата, несомненно, потащившего их к кораблю «Цзерки» – «Козырю». Туда, где будет гравитация. Замечательная, успокоительная гравитация, которую он так недооценивал…

– Дыши ровно, – посоветовал Квай-Гон. Похоже, его все это забавляло, а дурноты он вообще не чувствовал. Очевидно, к тому времени, когда джедай достигал ранга мастера, такие мелочи, как отсутствие гравитации, уже переставали его волновать. Оби-Ван тоже надеялся вскоре дорасти до этого уровня.

Гравитация постепенно восстанавливалась. Когда паломники начали дрейфовать вниз, джедаи отстегнули свои тросики и опустились на пол вместе с ними. Некоторые из пайджельцев, похоже, испытывали такое же облегчение, как и Оби-Ван, но большинство имело вид скорее… разочарованный. Даже грустный. Возможно, они не успели испытать всех религиозных переживаний, как надеялись.

Затем падаван обратил внимание, что все притихшие паломники были одеты не в белые комбинезоны, а в серые балахоны. Кроме того, у каждого на тыльной стороне ладони имелось странное утолщение. Как будто между кожей и мышцами вогнали что-то плоское и прямоугольное. Оби-Ван повернулся к Квай-Гону и прошептал:

– Их руки…

– Для регистрации в составе манифеста грузов, – так же тихо ответил учитель.

Ох. Эти паломники были рабами.

Оби-Вану, конечно, доводилось прежде видеть рабов – в Республике эта практика была запрещена, но на просторах Галактики все еще встречалась довольно часто. Однако большинство рабов, которых он встречал, относились к небольшим группам: домашняя прислуга, батраки на ферме, лишние грузчики в порту. Юноша никогда еще не видел, чтобы они были снабжены метками, указывающими на принадлежность к гигантской корпорации… либо же он раньше этого просто не замечал.

Возможно, и Квай-Гон тоже. Учитель глядел на понурые лица вокруг, и в его взгляде сквозила такая же печаль.

Раздался глухой удар: ковчег душ опустился на твердую поверхность – пол корабельного ангара «Цзерки». Шлюз открылся, в полумрак хлынул поток яркого, режущего света.

– Ну ладно, – пролаял сотрудник «Цзерки». – Все на выход. Сейчас с вами разберемся. – Поскольку Квай-Гон с Оби-Ваном стояли возле самого шлюза, сотрудник первым делом повернулся к ним: – Этих шмоток не узнаю. Рабы или свободные?

– Свободные, – пророкотал Квай-Гон. – Свободные джедаи, если на то пошло. Прибыли на Пайджел по вызову лорда-регента.

Сотрудник «Цзерки» вытянулся в струнку с такой скоростью, что ударился головой о край люка. Оби-Ван заметил, что несколько рабов с трудом сдерживают смех.

– Сэр! Да, конечно. Лорд-регент на борту. Мы сейчас же проводим вас к нему.

– Позаботьтесь, чтобы всех их осмотрел медицинский дроид, – сказал Квай-Гон. – Плазма могла вызвать скрытые повреждения легких.

– Сэр! Непременно, сэр. Сию минуту.

После того как Квай-Гон и Оби-Ван сняли скафандры, оставшись в простых серых комбинезонах, серебристый протокольный дроид повел их по коридорам корабля «Цзерки». Каждая панель управления свидетельствовала о том, что звездолет оснащен по последнему слову техники, каждая поверхность блестела. По ощущениям это место казалось одновременно очень функциональным и очень холодным. Не таким, где Оби-Вану могло быть комфортно в тонком облегающем комбинезоне.

Чтобы отвлечься от этих мыслей, юноша спросил у учителя:

– А какие повреждения легких могут быть у пассажиров из-за плазмы? Дым ведь не проник внутрь.

– Нет у них никаких повреждений. – Квай-Гон с хитрецой поглядел на Оби-Вана. – Но медосмотр даст рабам немного времени, чтобы прийти в себя. Прежде чем их снова приставят к работе.

– А, конечно.

Это была еще одна черта в характере Квай-Гона, которую Оби-Ван уважал: отзывчивость. Сам юноша не был черствым сухарем – по крайней мере, хотелось надеяться, – но временами он не сразу соображал, что кто-то страдает и в чем именно этот несчастный нуждается. Квай-Гон, похоже, такие вещи угадывал инстинктивно.

«Пожалуй, этому он все равно не смог бы меня научить», – сказал себе Оби-Ван. Это качество он должен развить в себе сам.

Протокольный дроид провел их через золоченую арку, вычурней которой Оби-Ван здесь еще ничего не видел. Дверь отъехала в сторону, и они очутились в роскошном помещении – на обзорной палубе, уставленной длинными диванчиками с богатой обивкой. В изысканных керамических горшках цвели прекраснейшие цветы с десятка планет. Воздух услаждал легкий аромат благовоний, и цереанский оркестрик наигрывал мелодичную балладу. В центре зала в самом роскошном кресле развалился какой-то человек, который попивал тонирей из изящного хрустального кубка и одет был… по сути, в обноски. Такие обтрепанные, что они едва ли заслуживали право именоваться одеждой. Ноги в грязных сапогах, которые он положил на спинку соседнего кресла, уже успели запачкать бархат. При виде гостей небритое лицо человека расплылось в широкой ухмылке.

«Какой-нибудь функционер “Цзерки”, – подумал Оби-Ван. – Но мне казалось, официальное лицо крупной корпорации не может быть таким расслабленным… таким экстравагантным…»

– Раэль Аверросс, – обратился Квай-Гон к человеку, который никак не мог быть джедаем, и все же… был им. – Рад снова тебя видеть.

Глава 10

Квай-Гон не успел скрыть улыбку. Что бы ни произошло раньше, как бы они оба ни изменились, это был все тот же Раэль.

Что встреча так его растрогает, он не догадывался до самого момента, когда вновь встретился с Раэлем лицом к лицу.

– Квай-Гон Джинн! – воскликнул Раэль и шагнул навстречу, раскинув руки. Его старый коричневый плащ был, по пайджельской моде, подбит бледно-голубым мерцающим шелком… который, конечно, за много лет протерся не меньше, чем почти вся остальная одежда. – Давно не виделись, малыш.

– И то правда. – Квай-Гон позволил ему обнять себя и шагнул назад, чтобы получше присмотреться. – Гляжу, дворцовая жизнь пришлась тебе по душе.

Раэль хохотнул:

– Обычно она всем приходится по душе. Ну, то есть, что тут может не нравиться? Ну-ка, дай угадаю… это твой падаван, верно? Поверить не могу, что тебе доверили падавана. Куда катится Орден? – Раэль обнажил зубы в ухмылке. – Впрочем, упадок начался примерно в то время, когда приняли меня. Это не случайное совпадение.

– Оби-Ван Кеноби, Раэль Аверросс, – произнес Квай-Гон, указав на каждого по очереди. Оби-Ван вежливо кивнул. Мысли ученика временами бывало трудно угадать, но в целом он выглядел таким же ошеломленным, как… как практически все при первом знакомстве с Раэлем.

Раэль Аверросс не был великаном, Квай-Гону он едва доставал до плеча. Годы вплели в его густую черную шевелюру несколько седых прядей, но те лишь оттеняли его смуглую кожу и волевое лицо. Тело, несмотря на возраст, оставалось сильным и мускулистым. Но все это бледнело перед теплотой и харизмой, которую Раэль излучал вокруг себя, как свет. И на условности ему явно было плевать. Как всегда.

– Я бы прошелся по твоим представлениям о королевских одеждах, – сказал Квай-Гон, – но при моем нынешнем убранстве мне едва ли приличествует комментировать чью-либо манеру одеваться.

– Я-то, по крайней мере, одет. – Темные глаза Раэля весело блеснули, и он выразительно посмотрел на их облегающие комбинезоны. – Как ни забавно было бы привезти вас на Пайджел в исподнем, я не хочу пугать Фэнри. Эй, ты… Кейди, верно?

Молодая девушка, занятая уборкой в углу, подбежала к нему и торопливо поклонилась:

– Да, лорд-регент.

– Сходи на склад, пожалуйста. Простые рубашки и брюки пока сгодятся… их вещи тем временем доставят с кореллианского крейсера во дворец. – Раэль махнул рукой, отпуская девушку.

Квай-Гон окинул взглядом Кейди, которая поспешно бросилась исполнять поручение. Быть может, на год или два младше Оби-Вана, но уже трудится как взрослая. Черные волосы стянуты на затылке простой полоской ткани. Королевский герб на сером балахоне. Характерный прямоугольный выступ на руке.

– Тот трюк на ковчеге душ… – сказал Раэль, подведя гостей к ближайшему диванчику. – Это надо было видеть. Конечно, не дотягивает до того, что мы вытворили тогда на Райосе! Но все равно неплохо.

– С приключением на Райосе это сравнилось бы, если бы пришлось выручать целую эскадрилью. – Было видно, что Оби-Ван навострил уши. Быть может, стоило рассказывать ему больше военных историй. Взрослые джедаи понимали, какое бестолковое дело война, но молодежь фронтовые байки всегда приводили в восторг.

– Дуку мог бы гордиться. – Улыбка Раэля слегка пригасла. Сколько Квай-Гон его помнил, он всегда улыбался, но почему-то этот налет меланхолии шел ему даже больше. – Слыхал, что он ушел из Ордена. Кто бы мог подумать? Я пробовал связаться с ним на Серенно, но без толку.

Квай-Гон опешил:

– Он не ответил тебе?

Раэль пожал плечами:

– А, он же нынче правитель. Наверное, живет в окружении придворных, бюрократов и всего прочего банта пуду, с которым я тут вынужден иметь дело вот уже восемь лет. Должно быть, кто-то из его новых подручных выкинул мое сообщение вместе с остальным мусором, который присылают графу Серенно. Хотя, как я понял, с тобой он разговаривал…

– Нет. Я к нему вообще не обращался. – Квай-Гон тяжело вздохнул. – Думаю, он ушел отчасти из-за сереннских дел, когда унаследовал титул графа, но отчасти потому, что больше не согласен с ролью джедаев. И я сейчас не готов об этом спорить.

Раэль многозначительно посмотрел на него:

– Ты имеешь в виду, что не хочешь проиграть этот спор. Ты всегда был бунтарем, Квай-Гон. Если бы Дуку поговорил с тобой как следует, ты бы ушел сразу вслед за ним.

– Больше нет, – подал голос Оби-Ван. – В смысле, мастер Джинн не бунтарь, какое там. Он не может быть бунтарем, ведь он скоро войдет в Совет джедаев.

Квай-Гону хотелось скривиться, хотя было трудно сказать почему. Раэль вытаращил глаза и откинулся на подушки. Его потрясение, похоже, не было наигранным.

– Он шутит? Или у Совета джедаев вдруг возникли интересные идеи?

– Оби-Ван не шутил. Что до Совета… ну, по-видимому, они наконец готовы выслушивать другие точки зрения. – Квай-Гон недоверчиво покачал головой. – Я был ошеломлен даже больше, чем ты.

– Надо непременно снова позвонить Дуку, – хохотнул Раэль. – Если его не подготовить к этой новости, он помрет на месте. Целая планета останется без правителя. На кону равновесие галактической политики, не правда ли?

Оби-Ван тоже засмеялся. Шарм Раэля обволакивал все вокруг словно бархат, мягкий и теплый, заглушая все звуки, весь дискомфорт.

Но смутное чувство тревоги оставалось – и Квай-Гон знал, что оно не рассеется, пока он не сможет поговорить с Раэлем наедине.

* * *

Когда падаван ушел смотреть, как пилоты подводят корабль ближе к планете, Аверросс почувствовал, что может говорить свободно. Возможно, теперь удастся немного расшевелить Квай-Гона.

– Ты перерос меня сантиметров на семь. Если не больше. Как ты посмел? – Аверросс покачал головой с притворной досадой. – Десять лет Дуку возвышался надо мной. Потом появился ты, и наконец-то уже я мог возвышаться над кем-то. И вот я вновь не у дел.

– Я не специально, – сказал Квай-Гон. Его это явно развеселило, но он не засмеялся. В детстве он тоже не был особым весельчаком. Аверросс поначалу подозревал, что у мальчишки какие-то психологические проблемы, которых Дуку не распознал. Да, Дуку был хорошим человеком, но он был высоким, мрачным, величавым и строгим. Аверросс мог поклясться, что, когда его бывший учитель последний раз смеялся, звезды еще не успели остыть. Так что он производил неизгладимое впечатление, особенно на ребенка. И был не из тех, в чьем обществе ребенок мог расслабиться, кому мог поведать свои секреты.

Но со временем Аверросс понял, что Квай-Гон от природы тверд как скала, это было такой же частью его сущности, как плоть и кровь. Уж он-то всегда избегал крайностей.

Которые для Аверросса были средой обитания.

Впрочем, они с Квай-Гоном понимали друг друга. Аверросс был уверен, что их дружба жива.

– Нам надо поговорить об «Оппозиции» и их предводительнице, Хейлин Азакке, – сказал Квай-Гон. – Артисты перформанс-труппы в роли террористов… вот теперь наконец я видел все.

Аверросс поднял руку:

– Погоди, ты еще на кашиикском девичнике не бывал.

– Постой. Ты ведь не…

– Может, когда-нибудь и узнаешь. Но не сейчас. – Аверросс ухмыльнулся. – К новостям давай перейдем, когда Фэнри сможет принять участие. Скоро ей придется вести дела самой.

Квай-Гон кивнул:

– Очень мудро.

Итак, это не была холодность, просто отстраненность. Что же такое грызло Квай-Гона?

«Это из-за Ним».

«Не из-за Ним. Квай-Гон должен понимать, как никто другой. Он меня не винит».

На мгновение Аверросс увидел лицо Ним, каким запомнил его в последний миг – расширенные глаза, затуманенные действием нейродротика, наполняются слезами…

«Это давно в прошлом».

– Как я сказал, теперь ты сможешь выйти на Дуку, – повторил Аверросс, подойдя к длинному окну, за которым в черноте космоса ярко сиял голубой Пайджел.

– Мне бы твою уверенность, – покачал головой Квай-Гон. – Йоду тревожит уход Дуку. Он думает, что за этим кроется больше, чем нам известно.

Аверросс пожал плечами:

– Этот деятель тревожится из-за всевозможной чепухи. – Он проскрипел, подражая голосу Йоды: «Заткнуться ему следует». Квай-Гон очень старался не засмеяться, но не сумел, отчего улыбка Аверросса расплылась еще шире. – Серьезно. Это же приманка столетия! Когда Дуку узнает, что тебя пригласили в Совет джедаев, он захочет надавать тебе советов, что там и как.

– Думаешь, не надо спешить? – Квай-Гон держал в руке бокал с тониреем, но до сих пор не сделал ни глотка. – Сперва поговорить с Дуку, а уже потом принимать решение?

– Какое еще решение? Ты что, всерьез рассматриваешь возможность отказаться от места в Совете?

Квай-Гон пожал плечами:

– Я намерен принять его. Но знаю, что мой выбор принесет… перемены. Для меня самого, для Совета, даже для Оби-Вана. Такие решения не принимают с бухты-барахты.

– Груз ответственности бывает тяжелым, – признал Аверросс. – Моя работа на Пайджеле и близко не сравнится со службой в Совете, но все равно иногда она… скажем так, устрашает.

Этими словами он заработал строгий взгляд:

– Отсюда она не кажется такой уж устрашающей.

Аверросс огляделся, как будто лишь сейчас обратив внимание на тряпье, в которое был облачен:

– А что, я должен разгуливать в мерцающем шелке и бархате? Обвешаться медалями или что-нибудь еще в том же духе?

– Как будто это в твоем стиле. Я имел в виду, что ты чувствуешь себя комфортно с корпорацией «Цзерка». – Квай-Гон обвел рукой роскошный интерьер обзорной палубы. – И им определенно комфортно с тобой.

Аверросс скорбно покачал головой:

– Послушай, бывает время для честных переговоров, а бывает, когда приходится играть в игры. Я веду игру с «Цзеркой», потому что они могут помочь Фэнри. Они помогут всей планете, если у меня все получится.

Квай-Гон наконец-то расслабился:

– Я тоже слишком часто использую… скажем так, не самые прямолинейные методы.

– Ага, знаю. Или ты надеялся, что я забыл Райосу?

– Я бы сам хотел забыть Райосу. – Тут Квай-Гон все-таки глотнул вина, наслаждаясь моментом.

Аверросс почувствовал облегчение. Теперь они смогут просто расслабиться в компании друг друга – по крайней мере, пока не настанет время заняться «Оппозицией».

– Кстати, я тут подумал… ты помнишь старые пророчества? – спросил он, наливая себе еще.

Квай-Гон удивленно воззрился на него:

– Я… да, конечно. Вообще-то я начал изучать их снова. Последние пару лет.

– Зачем? – Они оба изучали пророчества, когда были падаванами Дуку, считавшего их важной частью истории Ордена. Аверросс находил их забавными, но он помнил, что Квай-Гон этими пророчествами сильно увлекся и все время думал о них, чего Аверросс никогда не понимал.

– Подумалось, что я смогу лучше понять пророчества, когда стану лучше понимать самого себя, – ответил Квай-Гон. – А почему ты спрашиваешь?

– Потому что там было вроде бы такое… – Аверросс щелкнул пальцами. – «Некто взойдет на вершину Ордена джедаев, несмотря на дурные предчувствия тех, кому придется служить вместе с ним». Так оно звучало, да?

– Примерно, – Квай-Гон покачал головой. – Ты думаешь, это пророчество относится ко мне? Что Совет меня опасается?

– Так они всегда и опасались, разве нет? – сказал Аверросс. – Но, очевидно, они переступили через это.

– Пророчества не следует понимать буквально.

– О чем я всегда и говорил. Это ведь мне приходилось тебя оттаскивать за уши, забыл, что ли? Ты был на полпути к тому, чтобы превратиться в космопортового прорицателя, продающего предсказания за пару кредитов. Но ведь чуднó, правда? Ты в детстве увлекался пророчествами, а теперь сам фактически стал героем одного из них.

– Действительно странно, – произнес Квай-Гон.

– Более чем, – согласился Аверросс. Его друг снова ушел в себя, но на этот раз было видно, что мысли Квай-Гона никак не связаны с Раэлем, а потому их можно было спокойно игнорировать.

Глава 11

С «Козыря» джедаев вместе с ковчегом душ переместили на небольшое грузовое судно, которому было проще приземлиться на планету. Подлетая к столице, грузовик пронесся над рядами высоких, тонких хвойных деревьев, обрамлявших неровные холмы. Корабль повернул к берегу; закатное солнце озаряло океанские просторы. Из воды выступали исполинские утесы, их белые стены величественно возвышались над морем.

Когда грузовик пошел на посадку, Квай-Гон приблизился к Оби-Вану:

– Ну что, научился пилотировать еще один тип кораблей? Скоро сможешь летать на всем, что только есть в Галактике.

Но мысли падавана были заняты другим:

– Учитель, столица уже где-то близко, но тут кругом пусто. Судя по карте, мы сейчас практически возле самого дворца, но вокруг на целые километры одна вода.

Квай-Гон хихикнул:

– Посмотри внимательней.

Оби-Ван широко распахнул глаза, обнаружив, что утесы выдолблены внутри. В скальной поверхности были вырезаны окна различных геометрических форм, и в лучах заходящего солнца уже было заметно, что стекла в них окрашены в разные цвета. То, что простиралось внизу, было не просто дворцом, а целым комплексом. Единственными приметами обитания, видимыми над поверхностью, были круглый храм, именуемый Небесной Чашей, и парк, настолько густо засаженный деревьями, что за ними легко прятались аккуратные газоны и старинная ограда.

– Ночью дворцовый комплекс сияет как фонарь, – сказал Квай-Гон.

– Поразительно. Но зачем все это? Для защиты от солнечных вспышек?

Квай-Гон покачал головой:

– Нет. На Пайджеле принято подчеркивать то, что внутри, а не то, что снаружи.

– Прекрасный обычай, – сказал Оби-Ван. – Не говоря уже о том, что для королевского двора нетипичный.

– Очень справедливо. – Квай-Гон не смог удержаться от улыбки, вспомнив помпезные приемы, которые им приходилось выдерживать в прошлом.

Когда джедаи сошли по трапу, окруженные свистящим паром, навстречу им двинулся почетный караул. На солдатах были простые коричневые плащи из нарочито грубой ткани, но при ходьбе полы этих плащей развевались, открывая подкладку из ярко-зеленого мерцающего шелка.

Гвардейцы остановились и повернулись лицом друг к другу, выстроившись в две шеренги вдоль дорожки из гладкого камня, что вела к высокому сводчатому порталу. В этот момент из корабля появился Раэль, готовый сопроводить их дальше.

– Вот мы и на месте, – сказал он и, ступив на дорожку впереди гостей, указал рукой вперед. Аверросс прямо-таки светился каким-то странным счастьем, и Квай-Гон не сразу распознал, что это гордость. – Кхм. Позвольте представить: ее светлейшее высочество кронпринцесса Фэнри Пайджельская.

Из сводчатого портала вышла юная девушка с бледной кожей. Ее платье и тюрбан были сшиты из простой белой ткани, но разрезы на рукавах и юбке открывали богатый золотистый мерцающий шелк нательной сорочки.

– Для нас большая честь принимать в наших владениях рыцарей-джедаев, – ровно и учтиво проговорила Фэнри, после чего скорчила гримаску. – В официальных речах я должна говорить о себе во множественном числе. Понятия не имею почему. Хочется оглянуться и посмотреть, где там мой клон.

Квай-Гон хихикнул, и Оби-Ван тоже заулыбался.

– А когда вы станете королевой, то сможете это отменить? – спросил падаван.

– Я не буду абсолютным монархом, так что нет. – Фэнри преувеличенно вздохнула, явно в шутку. – Но, быть может, новосозданная Ассамблея смилуется и примет реформу, которая облегчит мне жизнь. То есть… нам.

«Смышленая, – подумал Квай-Гон. – Сообразительная. Очень независимая. Как раз такая, какой должна была быть ученица Раэля».

«Ничуть не похожа на Ним».

Ним погибла примерно в том же возрасте, в каком сейчас была Фэнри.

* * *

За время своего ученичества Оби-Ван повидал немало дворцов: от простой крепости племенного вождя на Ла’му до обширной и впечатляющей резиденции королевы на Алдераане. Он считал себя слишком светским человеком, чтобы такие здания могли поразить или хотя бы удивить его.

Тем не менее вывернутая эстетика Пайджела произвела на него впечатление. Все столы были вызолочены не сверху, а снизу; все стулья были совсем простыми, за исключением богато расшитых сидений, которых не было видно, когда на стуле кто-то сидел. Даже светильники, висевшие под высоким потолком, изготовлены были из простого черного металла, но блестящие плитки на них рассеивали искры света повсюду.

Было что-то завораживающее, решил Оби-Ван, в самой идее обладания таким великолепием и утаивания его – чтобы видели лишь те, кому интересно заглянуть внутрь.

– Вижу, тебе здесь начинает нравиться, – сказал длинноногий Аверросс, обойдя Оби-Вана. – Знал, что так и будет. Лучшее местечко в Галактике, как по мне.

– Конечно, тебе оно по душе больше всех прочих, – вмешался Квай-Гон. Он держался на несколько шагов позади, нисколько не пытаясь поравняться с Аверроссом. – Ты живешь здесь почти десять лет. Понятно, что ты полюбил это место.

Эти слова отнюдь не означали, что Квай-Гону не нравится дворец. Наоборот, до этого он успел похвалить его. Но Оби-Ван чувствовал, что учитель… осаживает гордость Аверросса. Не поддается его внушению.

«Наверное, надо радоваться, что Квай-Гон не слишком в восторге от учителя, который виновен в смерти своего падавана», – подумал юноша. Собственная унылая шутка показалась ему совсем не смешной.

Процессия вошла в главный зал, где Фэнри поспешила вперед и заняла свое место на троне. С веселым удивлением Оби-Ван отметил, что ее сандалии чуть-чуть не доставали до пола. Принцесса обвела рукой придворных и гвардейцев, которые окружали ее.

– Наши гости прибыли, – провозгласила она, высоко подняв голову. – Это мастер-джедай Квай-Гон Джинн и его падаван Оби-Ван Кеноби. Подойдите и представьтесь им.

Вперед мелкими шажками вышла высокая, худощавая женщина с жесткими седеющими кудрями, уложенными на голове. Узкое коричневое платье, бледные губы сжаты в ниточку.

– Я министр Орт. – Судя по властному тону, она не сомневалась, что ее имя гостям знакомо. – Я консультирую ее светлейшее высочество… и нашего лорда-регента, конечно… по внутренним планетарным вопросам.

Это «конечно» было очень красноречивым. Оби-Ван не сомневался, что едва ли можно сыскать политиков, способных забыть титул важного официального лица, к которому они ходят на доклад уже без малого десять лет. «Она терпеть не может Аверросса», – подумал юноша. Быть может, в их деле это не играло роли, но Оби-Ван решил сказать об этом Квай-Гону – хотя бы для того, чтобы учитель оценил его чутье.

Оби-Вана поразил еще один представившийся: капитан гвардейцев Фэнри, стройный человек с темной кожей, удивительно высокими скулами и лысой, прямо-таки лоснящейся головой.

– Я капитан Дерен, – произнес он таким густым и звучным басом, что по сравнению с ним Квай-Гон пищал как ребенок. – Я принес клятву верности принцессе, ныне и навсегда. – Типичная фраза, которую можно услышать от любого гвардейца, но Оби-Ван чувствовал, что для Дерена она священна.

– С помощью этих ребят мы наконец-то отправим «Оппозицию» туда, где ей самое место. За решетку. – Аверросс поднялся на возвышение и встал рядом с Фэнри, справа и чуть позади нее. Несомненно, это должно было демонстрировать почтение к принцессе – но его тряпье и небритая физиономия давали понять, что Раэль Аверросс не чтит вообще никого.

«Чересчур привык к власти? – подумал Оби-Ван. – Ни один джедай не должен попадаться в эту ловушку. Власть как таковая, похоже, его не сильно интересует… но ему определенно нравится, что никто здесь не смеет ему приказывать». Судя по блеску в прищуренных глазах министра Орт, она бы с удовольствием отдала Аверроссу парочку приказов.

– Что вы можете нам рассказать об «Оппозиции»? – спросил Квай-Гон.

– Прежде чем стать террористами, они были кем-то вроде актеров. – Фэнри развела руками, будто не зная, как объяснить. – Артистами перформанса, что бы это ни значило.

Тут вмешалась Орт:

– У Хейлин Азакки был номер, когда она надевала такую огромную воздушную… штуковину, метра четыре в поперечнике, и приглашала зрителей отрезать от нее куски и делать из них облачка для неба, которое она рисовала. По-видимому, это считалось искусством.

– Тот номер был посвящен парадоксу обретения умиротворенности через разрушение, – фыркнул Аверросс. – Подумайте об этом.

Судя по ее виду, министр Орт лучше лизнула бы речную жабу. Вероятно, увлечение Аверросса перформансами в основном имело целью позлить министра. С другой стороны, Оби-Ван как-то слыхал о хатте, который коллекционировал тонкий фарфор. Никогда не угадаешь, что у кого в голове.

Фэнри продолжала как ни в чем не бывало, будто ее регент и министр ничего и не говорили:

– Наши королевские аудиенции доступны любому. Мы неоднократно просили о встрече с Хейлин Азаккой или кем-либо другим из предводителей «Оппозиции», обещая полную неприкосновенность. Но никто не приходит. Никто не отвечает. Вместо этого мы видим одни хулиганские выходки и трюки, а с недавних пор и жестокие теракты. – На ближайшем голоэкране появились кадры: сначала разваливалась на куски статуя, и изнутри вылетали крохотные переливающиеся дроиды-птички, рисующие в воздухе различные слова… а затем склад «Цзерки» сотряс мощный взрыв. Контраст был даже более разительным, чем ожидал Оби-Ван.

– Террористы всегда ищут повод для своих злодеяний, – сказал Аверросс. – Им не нравится договор. Да, они называют всевозможные причины, но ни одна не оправдывает того, что они творят. И это при том, что луна наконец-то получит места в Ассамблее! Раньше никто о подобном и подумать не мог.

– Все это очень загадочно, – произнес Квай-Гон. Оби-Вану подумалось: заметил ли кто-нибудь, что это не равнозначно согласию со всем сказанным?

– Ну, потому-то мы тебя и вызвали, Квай-Гон, – заявил Аверросс. – Ты как никто умеешь оценить ситуацию, и тут нужен кто-то, кому я могу доверять. Кто не будет осторожничать, лишь бы чего не вышло. В Ордене таких навалом. Но ты… ты сможешь докопаться до истины.

– Случалось, и меня иногда дурачили, – спокойно ответил Квай-Гон.

– Но не часто и ненадолго. – Аверросс явно гордился Квай-Гоном так же сильно и по-отечески, как принцессой Фэнри.

– Если позволите… – Капитан Дерен дождался, когда оба джедая утвердительно кивнут. – По моему мнению, «докопаться до истины» не столь важно, как обеспечить безопасность церемонии подписания договора. А уже после церемонии у нас будет время заняться расследованием.

– Вам может казаться, что нам удастся защитить и договор, и принцессу без ответов на эти вопросы, – процедила министр Орт, – но я так не считаю. Могу лишь надеяться, что новые джедаи сумеют добыть информацию быстрее, чем тот, который уже здесь.

– Защитить принцессу? – переспросил Квай-Гон. – У вас есть причины полагать, что ей грозит опасность? На ее жизнь покушались?

Фэнри закусила губу и уставилась в пол.

– С Фэнри ничего не случится, – вмешался Аверросс. – Я этого не допущу… и Дерен тоже. Он свое дело знает. Но проблема в том, что «Оппозиция» не остановится ни перед чем, чтобы сорвать подписание договора, и они могут заняться той единственной, кто может этот договор подписать.

Как ни больно было для Орт соглашаться с Аверроссом, она кивнула:

– А в связи с грядущими мероприятиями появляется дополнительный риск. Появления на публике, Большая охота…

– Возможно, охоту лучше перенести, – предложил Оби-Ван.

Все пайджельцы уставились на него с таким видом, будто он прилюдно снял штаны. Капитан Дерен ответил покрасневшему падавану:

– Большая охота – это традиционный ритуал на Пайджеле. Каждый будущий монарх должен доказать свою сноровку в охотничьих угодьях.

Аверросс кивнул:

– Правитель как бы демонстрирует, что сможет прокормить планету.

– Если ее светлейшее высочество не отправится на охоту, – добавил Дерен, – многие пайджельцы сочтут ее коронацию недействительной. Подписание договора спровоцирует кризис куда более серьезный, чем атаки «Оппозиции».

– Их не отговорить, ребята, – сказал Аверросс. – Поверьте, я пытался.

Орт прищурилась:

– Возможно, вам стоило меньше времени тратить на попытки уничтожить наши обычаи и больше – на поиски «Оппозиции».

– Раэль Аверросс – самый умный и преданный слуга, какого может только желать ее светлейшее высочество, – проговорил Квай-Гон. Он стоял, сведя ладони внутри рукавов одеяния. – Но если мой свежий взгляд сможет чем-то помочь, я в полном распоряжении двора.

Как часто бывало, заметил Оби-Ван, Квай-Гон сумел найти очень успокоительные слова, сказав на самом деле очень мало.

* * *

Позже, после роскошного ужина, который сопровождался музыкой придворного оркестра, джедаев проводили в покои для гостей. Там было просторно: по спальне для каждого и общая комната с высокими окнами, смотревшими на море. Луна, причина стольких проблем, подсвечивала водную гладь, являя взору каждую волну, каждый завиток пены. Глядя на прилив, Оби-Ван произнес:

– Дерен – единственный, насчет кого я вполне уверен.

– Из-за таких обычно и бывают неприятности. – Улыбка Квай-Гона была грустной. – То есть в Раэле Аверроссе ты уверен не вполне?

За время обучения Оби-Ван усвоил одну вещь: если сомневаешься, отвечай вопросом на вопрос.

– А вы?

Квай-Гон пожал плечами, заодно освободившись от плаща:

– Я уверен, что он печется о принцессе Фэнри и намерен добиться подписания договора. Пока что этого достаточно.

Учитель вновь напускал таинственности. Оби-Ван знал, что пора бы уже к этому привыкнуть. Он было и привык, но внезапный, неожиданный конец ученичества сделал его нервным и вспыльчивым. Хотелось рявкнуть: «Ну, так мне скажите, о чем вы думаете! Неужели нельзя хоть раз…»

– С чего же мы начнем? – произнес Оби-Ван со всей невозмутимостью, на какую был способен. – С посещения луны?

– Да. – Квай-Гон сбросил сапоги. Обычно он оставлял их посреди комнаты – заботиться о его вещах было делом Оби-Вана. Но сегодня он взял их под мышку. По-видимому, обязанности падавана понемногу сходили на нет. – Завтра утром мы полетим на луну на каком-нибудь маленьком корабле для путешествий на небольшие расстояния – по возможности без военного эскорта. Так куда менее официально, и будет легче разнюхать все вокруг.

Несмотря на свое мрачное настроение, Оби-Ван слегка улыбнулся при слове «разнюхать». Тон, которым Квай-Гон его произнес, не оставлял сомнений, что ему не терпится приступить. Все же юноша не мог не спросить:

– Вы всерьез считаете, что мы вот так просто полетаем над луной и найдем «Оппозицию»? Мы же там никогда не были и даже не знаем толком, что искать.

– Разумеется нет. – Квай-Гон снял кожаную повязку, и волосы свободно упали на плечи. – Так думать было бы абсурдно.

– Тогда зачем нам это?

– Мы будем искать не только «Оппозицию», – сказал Квай-Гон и ушел в свою спальню.

Загадки. Специально. Опять. Когда-то Оби-Вану импонировала эта привычка учителя. Сегодня – нет.

Но все равно он не мог не гадать, что же замыслил Квай-Гон.

Глава 12

В распоряжение джедаев были предоставлены невероятно огромные и величественные корабли, равно как и лучшие пилоты королевского звездного флота. Квай-Гон от всего этого отказался, выбрав маленький катер, вести который мог один Оби-Ван. В более крупных судах не было необходимости. Рыцарь знал, что Оби-Вану пилотирование доставит удовольствие, к тому же было бы дурным тоном просить о слишком многих услугах в самом начале расследования. Лучше оставить их про запас. Слишком рано испытывать гостеприимство Раэля на прочность.

«Не Раэля, – напомнил себе Квай-Гон, когда Оби-Ван вывел катер за пределы атмосферы. – “Лорда-регента”. Вот кем здесь выступает Раэль Аверросс».

Неудивительно, что Совет джедаев поручил это задание именно Раэлю. Из всех, кого знал Квай-Гон, Раэль Аверросс был последним, кому могли вскружить голову богатство, роскошь и пышность. Восемь лет во дворце, а он до сих пор одевался как дрекселианский ловец раковин.

Но искушение властью было несколько иным и куда более опасным. Что, если Раэль пал его жертвой? Время покажет.

– Вошли в гравитационное поле луны, – сообщил Оби-Ван. Квай-Гон и сам почувствовал слабое притяжение, воздействующее на катер. – Если желаете просветить меня насчет конечной цели, то сейчас, пожалуй, самое время.

– Выведи нас на низкую орбиту, и я займусь сканированием. Когда я найду то, что ищу, тогда и сядем.

– «Когда»? – Оби-Ван с любопытством покосился на него. – Не «если»?

– Они здесь, – пробормотал Квай-Гон. – Надо только их отыскать, кем бы они ни были.

Падаван открыл рот, явно намереваясь спросить, кто такие эти «они», но сразу закрыл. Учится терпению, подумал рыцарь. Усваивает, когда лучше ждать и позволить тайне открыться своим чередом.

Либо же он до смерти устал от умышленно скрытного учителя. Если так, Квай-Гон не мог его винить.

Рыцарь вставил инфокарту, которую накануне вытребовал с корабля «Цзерки». Начала проигрываться голозапись вчерашнего взрыва плазмы на ковчеге душ. Квай-Гон не обращал внимания на картинку, изучая лишь данные сканирования внизу кадра.

– Мы вспоминаем наши былые подвиги? – спросил Оби-Ван. Он шутил, пытаясь разрядить обстановку. – Если так, я бы попросил, чтобы хаттский дворец на Тете стерли из архива.

Вместо ответа Квай-Гон указал на картинку:

– Подвиги, но не наши. А… вот он.

На краю голограммы появился таинственный, еле заметный корабль, выпустивший противоплазменный заряд. Квай-Гон остановил запись, чтобы изучить строчки информации под ним.

– Вчера мы обзавелись новыми друзьями. Предлагаю их поискать.

Оби-Ван нахмурился:

– При том, что они буквально единственные на этой луне, кто точно не состоит в «Оппозиции».

– Согласен. Это одна из причин, почему они могут оказаться нам полезны. – Квай-Гон указал на одну из строчек, паривших внизу голограммы. – А вот другая.

– Это… антисканерное поле. Довольно мощное, но маленькое. – Чем больше возбуждался Оби-Ван, тем быстрее становилась его речь. – Поле охватывает лишь один отсек корабля, который и сам по себе невелик. Но оно такое мощное, что, вероятно, могло бы накрыть и весь корабль. Учитель, я не думал, что такие маленькие корабли могут оснащаться генераторами антисканерного поля, тем более такого сильного.

– Мы имеем дело с кем-то весьма изобретательным. – Квай-Гон отключил на сканере катера большинство частот, задав поиск энергетических субпродуктов необычного антисканерного поля.

– И довольно скрытным, – отметил Оби-Ван. – Вы уверены, что сможете уговорить их помочь?

Квай-Гон улыбнулся, когда сканер поймал первый слабый сигнал:

– Давай проверим.

* * *

Оби-Ван повел катер на посадку. Корабль проносился над густыми лесами деревьев с корявыми, узловатыми ветвями. Местность была пересеченной, усыпанной скалами и пещерами.

«Убежище внутри убежища, – подумал Оби-Ван, когда они с Квай-Гоном ступили на поверхность луны. – Не думаю, что эти неизвестные обрадуются нашему предложению».

Но он послушно зашагал следом за учителем, который направился в сторону одной из пещер. Стоило держаться настороже, поскольку природные красоты могли притупить бдительность. Высоко вверху сквозь листву просачивался мягкий свет. Гибкие лианы оплетали кустарники и стволы деревьев, на ветвях блестели плоды самых разных оттенков: от темно-фиолетового до бледно-зеленого, почти золотистого. Теплый ветерок ласкал кожу, развевал волосы Квай-Гона. Призывать Силу здесь было легко: всего несколько мгновений покоя, и любой джедай непременно обретет связь с буйством жизни на этой луне.

«Красота Пайджела вырезана из камня, – подумал юноша. – Здесь таких усилий не требуется».

Неровная местность пошла под уклон, явив взору каменистые склоны и вход в пещеру, практически закрытый лианами. Зоркий глаз Оби-Вана подмечал то сорванные листья, то странный изгиб лозы: признаки того, что недавно эти лианы кто-то ломал, а потом возвращал на место изнутри.

Квай-Гон выразительно посмотрел на него. Оби-Ван кивнул, и оба взяли в руки мечи, не зажигая их. Они тихо пробрались сквозь лианы и двинулись внутрь пещеры.

С каждым шагом солнечный свет слабел. Оби-Ван уже начал думать, что скоро они окажутся в полной темноте, но тут глаза различили прямо впереди слабое сияние, в котором проступил маленький корабль неизвестной конструкции. Джедаи продолжали идти вперед, стараясь ступать как можно тише по мелким камешкам. Вскоре стали слышны новые звуки.

– Поверить не могу, – говорил писклявый человеческий голос, произносивший слова с необыкновенно четким корусантским выговором. – Все до единого! Это возмутительно.

Ответивший ему женский голос казался скорее веселым, чем рассерженным:

– Тебя возмущает, что какие-то камни не ведут себя так, как тебе хочется?

– Скорее, что они имеют наглость быть не тем, за что себя выдают. – В бледных розоватых лучах дроидов-светильников Оби-Ван разглядел силуэт мужчины. – Минералогия еще не знала такого предательства.

Невидимая женщина засмеялась:

– Мы потом наложим на них проклятие, ладно? А пока давай… погоди. Ты слышал?

У нее был острый слух, Оби-Ван на таком расстоянии не засек бы ничего. На сей раз они с учителем отреагировали абсолютно синхронно: оба зажгли мечи и прыгнули вперед. Двое людей, которые были в пещере, бросились за свой корабль – возможно, за оружием…

…и все же, что там искрилось на стенах пещеры?..

– Мы не желаем вам зла, – как можно мягче произнес Квай-Гон. – Мы лишь хотим задать несколько вопросов.

– А пошли вы со своими вопросами. – Мужчина показался из-за края корабля, держа в одной руке что-то длинное и черное.

Женщина пробормотала:

– Пакс, это джедаи. Они нас не…

– Они нас не остановят, – ответил мужчина, которого, видимо, звали Пакс. – Они сейчас развернутся и уйдут восвояси, если не хотят неприятностей. А если нет, я им сейчас накостыляю.

Квай-Гон вздохнул:

– Успокойтесь.

– Сдаться? – сказал Пакс. – Капитулировать еще до драки? С какой стати?

– Потому что вы держите в руке не бластер, а всего лишь лопату, – терпеливо пояснил Квай-Гон. – Кроме того, у нас световые мечи.

Повисла недолгая пауза, после чего Пакс сказал:

– Ваши аргументы весьма убедительны. Позвольте похвалить вас за красноречивую риторику.

– Поверить не могу, что ты пытался напугать двух рыцарей-джедаев лопатой. – Женщина появилась, подняв руки над головой. – Мы сдаемся.

– Сдаваться не нужно, – сказал Квай-Гон. – Но нам надо поговорить.

* * *

«“Просто поговорить”. Так я и поверил».

Пакс Марифер стоял в трюме своего корабля, скрестив руки на груди и сердито глядя на рыцаря-джедая и его ученика, посмевших прервать его работу. Конечно, работа оказалась совершенно бесплодной: пустая трата времени. Но это не давало джедаям никакого права врываться и размахивать своими мечами.

Рахара тем временем успела представиться и уже болтала с этими двумя, будто со старыми друзьями.

– Можете поверить? – Она указала на блестящий оранжевый кристалл, который дылда по имени Квай-Гон держал в руке.

– На вид в точности как кайбер, – сказал Квай-Гон, вертя кристалл в пальцах. – Тот же вес. Он даже немного вибрирует в Силе. Различия невероятно тонкие. То, что вы обманулись, объяснимо.

Юнец с глупой прической – Пакс забыл, как его звали, – недоверчиво покачал головой:

– Вы уверены, что это не кайбер? Не какая-то… новая форма, другой тип кристаллизации?

Это было уже невыносимо.

– Да, я уверен, – проговорил Пакс таким тоном, который, он надеялся, можно было охарактеризовать как «убийственный». В доказательство он протянул сканер. – На макроуровне эта штука идентична кайберу, но если заглянуть через микроскоп, то между ними не больше общего, чем между Корусантом и Сираном.

– По-видимому, этот кристалл называется «колен», – объяснила Рахара. – Мы как раз о них прочитали. Как оказалось, они науке известны, но встречаются очень редко – даже реже, чем настоящий кайбер. Но для световых мечей они не годятся и сами по себе столь необычны, что даже не находят спроса на рынке драгоценных камней. Следовательно, вся эта экспедиция была для нас не более чем погоней за майноками. – Она пожала плечами таким образом, что шелковистые волосы легли на одну сторону. Пакс подумал: не специально ли она так сделала, забыв, что джедаи вроде как должны хранить целомудрие?

Затем он подумал, что, быть может, просто слишком засматривается на волосы Рахары.

– Не только, – произнес Квай-Гон, улыбнувшись ей и продолжая делать вид, будто Пакс – самый незначительный человек на корабле. – Она также дала вам возможность спасти множество жизней.

Пакс встретился взглядом с Рахарой. Он подумал, что имеет полное право возмущаться ее выходкой, привлекшей то самое внимание, которого они надеялись избежать. Но в ее глазах стояла боль, которую она так старательно и успешно скрывала почти все время. Она тихо ответила:

– Не было причин не помочь.

– Но не было причин и улетать после этого, – сказал меньший джедай с дурацкой прической, Обби как-его-там. – Почему вы улетели?

Пакс готов был вклиниться и дать одно из множества возможных объяснений – каждое из которых, по его мнению, было лучше предыдущего. Но Рахара – которая за все годы об этом ни разу не заговаривала – просто протянула левую руку.

– Глядите, – сказала она. – Вот почему.

На тыльной стороне ладони был виден бледный шрам от давным-давно удаленной метки «Цзерки».

– Эти шрамы не рассасываются, – тихо сказала Рахара. – Метки обрабатывают химическим составом, который прижигает плоть таким образом, что даже бакта не справляется. Он остается на всю жизнь – знак того, что ты раб. Или был рабом, пока тебя не освободили.

– Ваш последний хозяин освободил вас? – спросил Квай-Гон.

В глазах Рахары появился стальной блеск:

– Я сама освободилась.

Этого Пакс уже не мог стерпеть.

– Если вы хоть на секунду подумаете, что можете вернуть ее «Цзерке», – имейте в виду, ваши мечи не помешают мне помешать вам.

Квай-Гон поднял руку:

– У меня нет намерения возвращать мисс Уик «Цзерке». – Было в его голосе что-то, отчего хотелось ему верить, и это было весьма необычно, поскольку Пакс не верил практически никому. – Мне лишь нужна ваша помощь.

– Я так и знала. Пакс был прав. – Рахара обхватила себя руками: жест страха, никак не вязавшийся с чистой яростью в ее голосе. – Вы заставите меня что-то… что-то сделать, иначе выдадите «Цзерке» для…

– Мисс Уик, – снова заговорил Квай-Гон. – Повторяю, у меня нет намерения возвращать вас «Цзерке», независимо от того, будете вы сотрудничать или нет. Однако у меня больше сочувствия к освободившимся рабам, чем к нелегальным добытчикам драгоценных камней.

– Кто сказал, что мы нелегальные добытчики? – встрепенулся Пакс. – Вы не сможете ничего подобного доказать.

Обби-дурацкая-прическа показал планшет со всеми реестрами находок и данными о продажах. Планшет, по-видимому, не был защищен паролем.

– А я думаю, что сможем.

Рахара обратила взор к потолку:

– Пакс, и так ясно, чем мы занимаемся. Так давай не будем тратить время на препирательства. – Она перевела взгляд на Квай-Гона. – Ну и какой услуги вы от нас хотите?

Пакс полагал, что готов к любому ответу. Но Квай-Гон мило улыбнулся и сказал:

– Нужно, чтобы вы помогли мне отыскать неких террористов.

Глава 13

– «Мерикс», говорите? – Квай-Гон устроился на сиденье и изучал внутреннюю начинку корабля, которая являла собой уникальное сочетание новейших технологий и столь древних материалов, что они вполне могли быть старше Республики. – Любопытное название. Вы их находили?

– Как ни прискорбно, нет, – ответил жилистый человечек с торчащими волосами, которого звали Пакс Марифер. Было видно, что джедаев он не любит… но гордость за корабль была сильнее. Проведя ладонью по блестящей стене, он добавил: – Попадись нам немного мерикса… о, какие усовершенствования я бы сделал.

Оби-Ван, сидевший возле антисканерного поля, нахмурился и повернул голову:

– Что такое мерикс?

– Наверное, самый редкий драгоценный камень в Галактике, – ответила Рахара Уик, помещая оранжевые колен-кристаллы в цилиндр анализатора. – Что-то вроде янтаря… а конкретно окаменевшая смола белых деревьев врошир с Кашиика, которые исчезли тысячи лет назад.

– Сам по себе мерикс мутный и белесый, но стоит солнечным лучам упасть на него под правильным углом… – Когда Пакс улыбался, его лицо делалось вполне симпатичным. Однако Квай-Гон резонно предположил, что известно это весьма немногим. – Тогда он сияет таким золотистым светом, что вообразить невозможно.

Оби-Вана драгоценные камни интересовали так же, как любого среднестатистического семнадцатилетнего падавана. То есть не интересовали вообще.

– Почему вы назвали корабль в честь камня, которого ни разу не находили?

– Это символ надежды, – сказала Рахара. Пакс недовольно посмотрел на нее: не тот ответ, который он бы дал, понял Квай-Гон. Но и возражать он не стал.

«У этого человека есть душа, – подумал рыцарь. – Но свою душу он поручил нести ей».

– Корабль назван в честь их высшей цели, – объяснил он Оби-Вану. – Это имя означает дерзновение. Напоминание о том, что нужно стремиться к великим свершениям. То, что должно быть близко и любому падавану, вне всякого сомнения.

Оби-Ван уставился в пол и кивнул:

– Возможно, стоит объяснить нашим новым друзьям…

– Скорее заложникам, – хмыкнул Пакс. За это Рахара ткнула его локтем под ребра.

– …для чего именно нам нужен «Мерикс», – закончил Оби-Ван. Это означало, что падаван все еще не пришел в себя. Эти несколько дней он был сам не свой, все еще дулся на Квай-Гона за то, что тот не сказал ему о Совете. Даже невинная ремарка о стремлении к свершениям явно задела его. Как могло все так быстро и целиком разладиться? – подумалось Квай-Гону.

Вероятный ответ: разлад начался уже давно, просто он не замечал. Был так занят оценкой поведения Оби-Вана, что забыл как следует оценить самого себя.

Не моргнув глазом, рыцарь ответил:

– Нам нужно довольно тщательно прочесать эту луну, не афишируя самого факта поисков. Пайджельские корабли привлекут внимание и насторожат террористов. «Мерикс», однако, профессионально оборудован для обеспечения скрытности.

При слове «профессионально» Пакс смягчился, как и было задумано. Чуть менее едким тоном он спросил:

– Иными словами, вы хотите, чтобы мы покатали вас по всей луне, пока вы будете искать… что именно?

Квай-Гон указал вверх, в ту точку между Пайджелом и спутником, где они впервые встретили друг друга:

– Тех, кто произвел диверсию на ковчеге душ, едва не убив всех пассажиров.

– «Оппозицию», верно? Я как раз прочитала в новостях. – Рахара прислонилась к стене. Статика антисканерного поля вытягивала пряди ее волос, отчего казалось, будто она стоит на ветру. – Погляди на это вот с какой стороны, Пакс. Мы будем рассекать по этой луне с охраной не хуже чем у принцессы, с двумя-то джедаями на борту. И мы не угодим за решетку. Я не вижу здесь никаких минусов.

– Минус в том, что мне это не нравится. Но должен признать… деваться некуда. – Пакс повернулся к Квай-Гону, как будто делая великое одолжение. – Хорошо. Дайте нам схему поиска, и приступим.

Рыцарь поднял палец:

– Мы начнем завтра. Сегодня разведчики могли видеть наш корабль, и они будут настороже. А если у них есть информаторы во дворце, то они наверняка знают. Завтра утром вы подберете нас на Пайджеле, и никто ни о чем не догадается.

Пакс закатил глаза, услышав, что придется тащиться за джедаями на Пайджел, но возражать не стал. Когда он удалился в уборную, Квай-Гон спокойно произнес:

– Любопытная личность ваш напарник.

– Можете не деликатничать. К Паксу нелегко привыкнуть. Но вы должны понять, что с ним произошло. – Рахара перевела взгляд с Квай-Гона на Оби-Вана и обратно. – Когда Пакс был еще ребенком, лет четырех или пяти, он летел на каком-то корабле, и на границе Дикого космоса на них напали делфидианские пираты. Он спрятался в люке для оборудования, потому что был достаточно маленьким, чтобы туда влезть. Единственный из всех. Это значит, что остальные разумные существа на борту погибли, в том числе и его родители. А Пакс так там и остался.

– Какой ужас, – выдохнул Оби-Ван.

Рахара кивнула:

– Угу, но я думаю, это не главная причина, почему он такой. Это скорее связано с тем фактом, что корабль остался дрейфовать – его нашли очень не скоро, и хотя на борту хранились тонны аварийных пайков, там не было топлива, чтобы добраться куда-нибудь своим ходом. Видите ли, единственным оборудованием, которым побрезговали пираты, была партия протокольных дроидов. В основном модели 3PO. Эти-то дроиды и воспитывали Пакса на протяжении пятнадцати лет, пока корабль не нашелся. И научили его вести себя в точности как они.

Квай-Гон подумал о дроидах 3PO, с которыми был знаком.

– Должно быть, с ним… нелегко.

– Можно и так сказать, – хохотнула Рахара. – Но если разобраться, как с ним себя вести, то Пакс прекрасный человек.

Оби-Ван послал Квай-Гону взгляд, четко говоривший: «Нам придется поверить ей на слово».

Но словом Рахары Уик дело не ограничивалось. Квай-Гон чувствовал вокруг этих двух едва уловимые потоки Силы – знак того, что оба стремятся к великим целям. Несмотря на былые травмы Рахары и скверный характер Пакса, тьмы здесь было очень мало.

«Некоторые, – подумал Квай-Гон, – тянутся к свету столь же уверенно, как цветы к солнцу».

Пакс вернулся, когда рыцарь начал вводить данные для первоначального поиска. Рахара подозвала напарника к приборному столику и очень тихо прошептала:

– Похоже, на этой луне есть немного вихревых опалов.

– Полудрагоценные камни в лучшем случае, – фыркнул Пакс.

– Ладно. Может, много денег за них и не дадут, но что-то же дадут. Почему бы не набрать, сколько получится. Тогда эта поездка выйдет в прибыль… по крайней мере, окупим расходы.

– При условии, – сказал Пакс, – что нас не разнесет на атомы.

– Да, хорошо бы.

Подавив улыбку, Квай-Гон вернулся к работе.

* * *

В старинных королевских хартиях нигде об этом не упоминалось, однако большинство пайджельских придворных считали, что накануне каждой коронации – по крайней мере, сотни последних – корпорация «Цзерка» устраивала прием в честь наследника престола. Не такой масштабный, как митинги, которые она поддерживала, или симфонические концерты, которые спонсировала: просто маленькая камерная вечеринка. Персонально для наследника и текущего секторального управляющего.

Поэтому сегодня Фэнри проводила послеобеденное время на яхте с Меритт Кол.

– Ваше светлейшее высочество, – сказала Кол, усаживаясь в мягкое репульсорное кресло рядом с принцессой, неподалеку от носа корабля. – Когда вы взойдете на трон, нам предстоит обсудить немало важных вопросов. Но этот день – только для…

– Каких вопросов? – невинно осведомилась Фэнри.

Меритт Кол ответила не сразу. Хотя сегодня она щеголяла в свободном серебристом хитоне – как раз для прогулки на яхте, – было видно, что в этом наряде ей так же некомфортно, как любому другому в ее строгом корпоративном костюме. Морской ветерок ерошил ее белесые волосы.

– Что ж. Конечно, мы бы хотели обсудить различные условия и разрешения. Например, мы бы хотели расширить свои полномочия на луне. Ведь, очевидно, для сохранности гиперпространственного коридора нам необходимы якоря как на Пайджеле, так и на спутнике. А ангары, выделенные для ковчегов душ… часть их можно было бы передать для коммерческого использования. Но, как я сказала, для обсуждения всего этого еще будет время.

Раэль Аверросс объяснил принцессе Фэнри структуру корпорации «Цзерка» – что было непростой задачей, поскольку эта структура была такой же запутанной, как взаимоотношения властей на любой из планет, которые она изучала. Она могла предугадать некоторые запросы, которые озвучит Кол. Детали этих запросов, однако, сейчас значения не имели.

– Но вам от меня будет мало пользы. – Фэнри сделала глоток из розового бокала с фруктовым пуншем. – Я ведь не буду абсолютным монархом. Только конституционным.

– Это не значит, что у вас не будет власти! – беззаботно рассмеялась Кол. – Подданные по-прежнему будут возлагать на вас надежды. Любить вас. Разве вас не просили благословить ковчег душ на следующей неделе? Ваша символическая власть будет большей, чем любая реальная.

«Символическая власть», – подумала Фэнри. Звучало приятно. Эти слова казались… ну, более дружелюбными, чем «абсолютизм», разве нет? Более добрыми. Более в духе того, как было принято в Галактике. Не привязанными к традициям прошлого. Это было что-то совершенно новое.

Принцесса улыбнулась Кол и сказала:

– Тогда, я думаю, нам действительно будет о чем поговорить после церемонии.

– Об очень многом! – Кол подняла бокал, и они чокнулись, будто салютуя светлому будущему.

* * *

Работая с экипажем «Мерикса», Квай-Гон обратил внимание, что Оби-Ван в основном молчит. Это было нормально для типичного падавана… но нехарактерно для Оби-Вана, любившего вставить свои пять кредитов по поводу и без. Квай-Гон занялся этим вопросом позже – вечером, когда они попрощались с Паксом и Рахарой и катер лег на курс к Пайджелу.

– Что тебя грызет? – спросил рыцарь.

Временами Оби-Ван пытался делать вид, что все в порядке, но сегодня не стал.

– Мы заключили сделку с ворами. С нелегальными добытчиками.

– Нелегальными добытчиками драгоценных камней, – поправил его Квай-Гон. – Такая трактовка придает их профессии определенный шик, ты не находишь?

– Шик? – О, как багровели щеки Оби-Вана, когда он был на грани вспышки праведного гнева. – Эти люди зарабатывают на жизнь воровством. И мы согласились смотреть на это сквозь пальцы! И к тому же… и вы надо мной смеетесь.

– Я смеюсь над твоей бескомпромиссностью в вопросах морали. Как раз сейчас ты ее демонстрируешь.

На Оби-Вана это не подействовало:

– Мы заключили сделку с хаттами, потому что были вынуждены на нее пойти, если хотели убраться с Тета живыми. Но сейчас? Неужели нет другого способа замаскировать наши передвижения? Конечно, здесь найдется что-то более скрытное, чем корабль вульгарных воров… простите, нелегальных добытчиков драгоценных камней.

– Не сомневаюсь, что найдется. – Квай-Гон откинулся на спинку кресла, почувствовав, что притяжение луны отпустило их. Скоро ему на смену придет притяжение Пайджела. – Но меня они заинтересовали. Они пошли на большой риск, когда раскрыли себя, чтобы спасти паломников на ковчеге душ.

От накатившего осознания Оби-Ван словно увял:

– Они не только воры. Мне не следовало об этом забывать.

– Думаю, ты уже немного устал меня терпеть, – мягко произнес Квай-Гон. – Учитывая обстоятельства, никто не может тебя винить. На самом деле не Пакс и Рахара были причиной твоей хандры.

Оби-Ван вслух этого не подтвердил, но его настроение несколько улучшилось.

– Ну, мы выяснили, кто они такие. Это не значит, что надо с ними сотрудничать. Зачем? Вы все еще не удовлетворили ваше любопытство?

– Отчасти из-за этого. Отчасти потому, что на самом деле они для нас отличное прикрытие, чтобы незаметно передвигаться по луне. А еще потому, что я хотел дать им шанс… стать лучше. Возвыситься духовно. Помощь ковчегу показала, что они на это способны.

– «Не суди ни о ком по худшему из его поступков», – процитировал Оби-Ван. Квай-Гон столько раз говорил ему эти слова, что их смысл, похоже, наконец-то дошел. – По крайней мере, почти ни о ком. К тому же нельзя их судить за то, что с ними сделали.

Перед мысленным взором Квай-Гона промелькнул темный шрам на левой руке Рахары Уик.

– Нам обоим не стоит забывать об этом, имея дело с Раэлем Аверроссом.

Оби-Ван не отрываясь смотрел на приборную панель, хотя делать ему было практически нечего, пока они не подлетят ближе к Пайджелу.

– У вас до сих пор есть сомнения на его счет?

«Есть», – хотел сказать Квай-Гон… но не смог.

– Несмотря ни на что, Раэль остается рыцарем-джедаем. Человеком, верным своему долгу. Ты не мог не заметить его преданности принцессе.

– Я заметил, – тихо сказал Оби-Ван. – Но, быть может, джедаев следует оценивать не только по критерию преданности подросткам, которых они защищают.

Этот выпад задел Квай-Гона тем сильнее, что был неожиданным. Не сказать чтобы ученик и раньше не пытался его уязвить, но прежде он никогда не попадал так точно в цель. Хуже всего… Квай-Гон не был уверен, что Оби-Ван вообще хотел сделать ему больно. Падаван просто озвучил то, что подумал. И вот это особенно ранило.

– Ты слишком привержен идеалам в ущерб реальности, Оби-Ван, – сказал рыцарь. Резкий тон ответа был неприятен ему самому, но он не мог себя пересилить. – До такой степени, что готов пожертвовать своими принципами.

Оби-Ван невозмутимо ответил:

– Я думал, члены Совета джедаев и должны олицетворять собой идеал.

– Совет постоянно имеет дело с грязными аспектами реального мира. – Этот разговор зашел уже слишком далеко. – Оби-Ван, почему бы тебе не проверить аллювиальные гасители? Их параметры немного странные. – На самом деле параметры лишь незначительно отличались от оптимальных, но это было первое, что пришло в голову.

Редко когда его мотивы бывали столь прозрачны. Оби-Ван великодушно не стал насмехаться и пошел проверять полностью исправные гасители. Но в дверях кабины он остановился и сказал:

– Полагаю, это еще одно очко в пользу старых пророчеств.

– Что ты имеешь в виду?

– Только что вспомнил… кажется, в одном из них говорилось о кайбере, который не кайбер? – Оби-Ван нахмурился. – Ну, что-то в этом роде.

– Ты прав. – Любопытство заставило Квай-Гона забыть о чувстве неловкости. – Я поищу его.

В то время как Оби-Ван принялся за работу, Квай-Гон достал планшет и начал шерстить переведенные тексты, которые изучал. Вот оно: «Когда воссияет кайбер, который не кайбер, время пророчества приблизится».

«Это всего лишь метафора, – как всегда, подумал он. – Даже древние мистики, вероятно, не подразумевали, что эти слова следует воспринимать буквально. Вряд ли имелось в виду, что наступит некое “время пророчества”, когда все их символические предсказания сбудутся».

Так всегда считал Квай-Гон – по крайней мере с тринадцати лет. Так он готов был сказать любому, кто спросит, в том числе и Оби-Вану, если падаван снова затронет эту тему.

И все же он не мог отрицать, что его пронизала необъяснимая дрожь.

Оранжевое свечение колен-кристаллов. Кайбер, который не кайбер.

«Время пророчества приблизится».

Глава 14

Квай-Гон стоит в пещере. Вокруг него поблескивают оранжевые кристаллы, отражая свет, источник которого ему не виден.

Затем кристаллы темнеют, становятся красными – как будто от огня ситхов.

Он слышит крик. Нет, крики. Но больше не видит кристаллов, потому что пещера стала белой. Величественной, с золочеными стенами и стеклянным потолком, за которым видно небо. Под ногами – плитки цвета ночной синевы.

А впереди он видит черно-белое изображение светового меча, занесенного над лицом принцессы Фэнри.

«Хранитель Неба!» – восклицает кто-то. Квай-Гон ищет того, кто это сказал; ищет хоть что-нибудь знакомое и понятное… но тщетно.

Другой голос вскрикивает в ужасе, когда меч наносит удар. Он слышит, как где-то далеко чей-то голос очень спокойно произносит: «Даже джедаи могут пасть…»

* * *

Квай-Гон резко проснулся. Используя традиционные упражнения, он замедлил дыхание и сердцебиение, вернув спокойствие своему физическому телу. Большинство снов после пробуждения быстро забывались, но этот становился лишь четче.

Не было никаких причин видеть во сне ситхов. Никаких причин бояться, что кто-то со световым мечом сорвет церемонию подписания договора. И, конечно же, клинок Раэля всегда готов защитить Фэнри. Никаких причин полагать, что Орден джедаев когда-либо падет.

И все же сон потряс его, как мало какой другой. Он казался… более чем реальным.

Вещим.

Мистики древних времен желали познать грядущее. Они видели сны, похожие на этот, – сны, которые они перерабатывали в таинственные «предсказания», на самом деле ничего не предсказывавшие. Так всегда считал Раэль. Так установил Дуку. Так четверть века твердил себе Квай-Гон.

Но сейчас, сидя на широкой кровати, он не мог поверить в эту удобную, рациональную интерпретацию. Он чувствовал, что видел нечто такое, чему действительно суждено сбыться.

Но что именно?

* * *

Аверросс лежал в своей постели, разглядывая роскошный орнамент на потолке. За прошедшие годы все в этих покоях было приспособлено для его личного комфорта: простые старые стулья, одежда, сваленная в удобные кучи, такого рода вещи, – и лишь с потолком он ничего не мог поделать. Потолок постоянно напоминал о том, что он находится во дворце.

Надо было попросить, чтобы в покои принесли бутылку какого-нибудь хорошего пойла. Например, кореллианского эля или «Девятого вала». Но сейчас уже поздно, как бы ни хотелось опрокинуть стаканчик-другой. Впрочем, не то чтобы ночка выдалась плохой…

– Раэль? – послышался за дверью голос Квай-Гона Джинна. – Можно с тобой поговорить?

– Квай-Гон? – Аверросс соскочил с кровати, нашаривая халат. – Пару сек!

Но для тех, кто жил в Храме джедаев – по сути, общежитии, – приватность была скорее абстрактной идеей, чем реальностью. Аверросс помнил, что когда-то и сам так считал. Поэтому не мог сердиться на Квай-Гона, который просто взял и вошел.

Он только смутился.

– А, – сказал Квай-Гон, глядя на женщину в постели Аверросса. – Простите за вторжение.

– Селби как раз собиралась уходить, – пообещал Аверросс. Что, между прочим, было правдой: она уже успела натянуть сорочку, несмотря на все упрашивания Раэля. Тем не менее Селби наградила его сердитым взглядом: наверное, предпочла бы более любезное представление.

«Она понимает, в чем неловкость ситуации, – напомнил себе Аверросс, накинув на Селби плащ и проводив к двери. – Скоро остынет».

А если не остынет… что ж, для обоих это был всего лишь вопрос удобства. Она найдет себе кого-нибудь еще, и он тоже.

После того как Селби вышла, рассерженно вскинув голову, у Аверросса больше не осталось повода избегать взгляда Квай-Гона. Лицо гостя было, как всегда, непроницаемым, но как только дверь за Селби закрылась, Джинн сказал:

– Совсем, что ли, забыл, кто ты такой?

Аверросс засмеялся:

– Ой, да ладно. Как будто ты никогда не…

– Речь не о том, что было в моем прошлом, – отрезал Квай-Гон.

– Вот как? Значит, речь о лицемерии.

– Есть разница, – настаивал Квай-Гон, – между влюбленностью и простым потаканием своей похоти.

– Ну да, есть. – Проклятье. Сейчас бы того самого эля. – Влюбляться… именно это Кодекс джедаев и запрещает. Но простой перепих? Ничего страшного, если это от случая к случаю, как у нас с Селби. Это никак не влияет на мои эмоции, не размывает мою лояльность, ничего такого. Я, может, и нарушил букву закона, но не дух. Ты же на Фелусии разбил дух закона вдребезги.

Квай-Гон напрягся. Его ранили эти слова – а может, воспоминания. Второе, решил Аверросс. Он не жалел, что дал отповедь пустому морализаторству Квай-Гона, но не хотел специально причинять другу боль. Поэтому, вместо того чтобы вспоминать былое или называть давно не звучавшие имена, Раэль перешел к сути:

– Я так понимаю, ты вломился сюда не для того, чтобы застукать местную трактирщицу в моей постели.

– Местную трактирщицу, – пробормотал Квай-Гон. Но он уже переключился на другое. – Я пришел поговорить… поговорить про сон, который мне приснился.

Аверросс фыркнул, раскуривая сигару:

– Серьезно? Ты прибежал ко мне, потому что приснился дурной сон?

Квай-Гон угрюмо воззрился на него:

– Это не был простой кошмар, Раэль. Сон был жутковатый, но не только: он был очень яркий. Пугающе яркий. И, похоже, в нем я видел коронацию принцессы Фэнри.

– Ладно, продолжай. – Аверросс надеялся, что история хоть интересная. Конечно, она в любом случае не стоила нескольких лишних минут с Селби, но приходилось довольствоваться тем развлечением, какое выпало.

– Последовательность событий не ясна. Но посыл был такой сильный… такой тревожный…

– Стой, стой, стой. Ты что, собираешься сказать мне, что становишься… пророком?

Квай-Гон застонал:

– В таком свете, как ты говоришь, это звучит абсурдно.

– Звучит, потому что абсурдно, – ответил Аверросс и снова затянулся.

– Но ты же изучал пророчества. И знаешь, что мистики действительно что-то видели, что Сила говорила их устами.

– Ну да, но это не то же самое, что реально узнать будущее. Видение – это далеко не настоящее пророчество. А те деятели всю жизнь только и охотились на видения. Ты всерьез считаешь, что можешь узнать о будущем больше их? – Аверросс вздохнул.

Беспокойство и тревога Квай-Гона не проходили. «Ничего себе сон», – подумал Аверросс.

Уже мягче он добавил:

– Давай соберись, дружище. Ты, наверное, просто переволновался из-за задания.

Сам Аверросс считал: если держать заботы и тревоги в себе, они разъедают душу. Поэтому он всегда подчинялся своим побуждениям – сразу, не давая им пустить корни и загнить. Жаль, что Квай-Гон так не делал.

– Задание меня, конечно, волнует, но вообще-то я больше тревожусь из-за Оби-Вана.

– Да ну? – Аверросс сбросил на пол грязную одежду и уселся в кресло возле камина. – В чем дело?

– Он не одобряет моих методов. Собственно, не одобрял и раньше, но сейчас все совсем плохо. – Квай-Гон провел пятерней по своим длинным волосам и сознался: – Он узнал о моем приглашении в Совет не от меня. Понятно, его это задело. Но теперь он стал еще более ортодоксальным. Не понимает меня.

– Сила откалывает шутки над нами, правда? – Аверросс покачал головой. – История повторяется. Ты в детстве старался делать все по правилам, пока не попал к учителю, который предпочитал думать своей головой. Похоже, Оби-Ван идет той же дорогой.

– Я никогда не был таким правильным, как Оби-Ван. По крайней мере, мне так кажется. – Квай-Гон подался вперед, положив руки на колени. Свет очага бросал отблески на его длинные волосы, в которых проступили седые пряди. Аверросс немного опешил при мысли о том, что малыш Квай-Гон начал седеть. Насколько же постарел он сам?

– Так в чем вообще дело? – спросил он. – Полагаю, ты-то не назначал свидание местной трактирщице, если только Селби не распоряжается своим временем лучше, чем я думал.

Мрачный взгляд Квай-Гона говорил: «Не смешно». Аверросс мог бы поспорить, но ладно.

– Подробности не так важны, – сказал Квай-Гон. – Я раздумывал, как заставить его расслабиться. Начать больше мыслить самостоятельно.

– И при этом распекаешь меня за то, что не шагаю в ногу, – покачал головой Аверросс, – слушай сюда. Вот это… – Он кивнул в сторону смятой постели, – не имеет значения. Вообще. Обязанности лорда-регента не оставляют мне особо времени, чтобы расслабиться. Как и присмотр за Фэнри, которой я хочу помочь стать лидером, каким была бы Ним…

Раэль осекся. Когда-то он поклялся себе никогда не говорить о Ним с Квай-Гоном. Вообще ни с кем, если на то пошло. Он не раз говорил о ней с Фэнри, но к этому времени он провел с Фэнри больше времени, чем с кем-либо другим, за исключением своего бывшего учителя Дуку.

Но в Квай-Гоне – еще с тех времен, когда он едва вышел из детского возраста, – всегда было что-то такое, отчего хотелось рассказать ему правду.

Квай-Гон пробормотал:

– Ты считаешь, что если добьешься успеха с Фэнри, то тем искупишь вину за то, что случилось с Ним.

– Ту вину ничем не искупить. – Голос Аверросса давно стал хриплым. – Ничем и никогда. Но, по крайней мере, я перестану думать, что отравляю жизнь всем, кто мне близок.

Эти слова заставили Квай-Гона поморщиться:

– Я не считаю, что… что отравляю жизнь Оби-Вану, но я совершенно не в силах ему помочь.

– Не понимаю. Будь это так, вы бы не были так долго в паре.

– Я и раньше подумывал прекратить наше партнерство, – сознался Джинн. – Только приглашение в Совет избавило меня от необходимости открыто идти на такой шаг.

– Так в чем дело? Для вас обоих это удачный выход из ситуации. Никто не будет в обиде.

– Малость поздновато. – К облегчению Аверросса, Квай-Гон не стал пускаться в подробности. Это было бы мучение: выслушивать излияния человека, делающего вид, будто переживает за смышленого и способного падавана, которого ждало блестящее будущее независимо от того, хорошо его учил Квай-Гон или плохо.

Хотелось произнести: «По крайней мере, Оби-Ван останется жив. Ним повезло меньше».

«Потому что ее учителем был я».

– Послушай, – сказал Аверросс, отбросив мрачные мысли. – То, как себя ведет твой падаван, совершенно нормально. Подростки бывают двух типов: они либо бунтари до мозга костей, либо даже большие буквоеды, чем старшие. Оби-Ван, видимо, из вторых. Со временем его попустит. Знаешь что? Если его новый учитель будет строже тебя, готов поспорить, что он сразу же разболтается чисто из упрямства.

– Любопытная мысль, – с задумчивым видом протянул Квай-Гон.

– Ладно, ты явился среди ночи за советом, я его дал и теперь возвращаюсь в постель. – Аверросс поднялся на ноги, что побудило Квай-Гона сделать то же самое. – Хотя теперь в постели далеко не так весело, как я планировал, Селби-то уже ушла.

Квай-Гон не засмеялся этой шутке, лишь криво улыбнулся. Быть может, он и в самом деле сделался немного занудой. Как разочарован будет Дуку, если у них таки дойдет до разговора.

Здесь, на Пайджеле, Раэль Аверросс уже давненько не чувствовал потребности оправдывать свое поведение. Однако, провожая Квай-Гона к двери, он неожиданно для себя произнес:

– Знаешь, всегда были джедаи – их довольно много, если честно, – которые считают, что безбрачие – это идеал, а не правило.

– Я начинаю думать, что каждый из нас должен сам интерпретировать Кодекс, – отозвался Квай-Гон, – иначе он перестанет быть живым соглашением и превратится в клетку. – Все это было хорошо и правильно, но отнюдь не означало, что Аверросс прощен.

– Иди, поспи, – пробурчал регент. – И если снова будут сниться кошмары, не…

Ночную тишину разорвал крик, и он узнал этот голос.

«Фэнри».

* * *

Когда Квай-Гон услышал крики, первой его мыслью было: «Уже сбывается. Сбывается прямо сейчас».

Затем чувство долга возобладало, и он выскочил из покоев. Раэль сорвался с ног еще при первом крике, даже не оглянувшись на него.

Квай-Гон испытал в равной мере гордость и досаду, увидев, что Оби-Ван уже бежит впереди. Рыцарь нагнал ученика только возле королевских покоев. Они увидели, как в дверях появилась принцесса Фэнри, которая тяжело дышала и так сильно дрожала всем крохотным тельцем, что казалось, будто вот-вот упадет. Ее ночной чепчик съехал набок, открыв несколько огненно-рыжих локонов.

– Фэнри? – Раэль положил ладони на плечи принцессы. Всю его недавнюю беззаботность как ветром сдуло, заметил Квай-Гон. Ужас на лице регента был вполне реальным. – Фэнри, что случилось?

– Сработала сигнализация… я посмотрела в окно и увидела там кого-то… – Фэнри повернулась к Кейди, юной служанке, которая, похоже, была ее главной камеристкой, хотя и принадлежала «Цзерке». – Ты что-нибудь видела?

– Нет, ваше светлейшее высочество. – Кейди наклонила голову, отчего ее длинные темно-русые волосы упали на плечи. Они скрыли выражение ее лица, но не широко распахнутые, настороженные глаза. – Однако я нашла вот эту штуку, которая застряла в подоконнике.

Девушка держала в руке маленькое устройство, серебристое и заостренное. Квай-Гон узнал его не сразу. И догадался, лишь когда Раэль резко втянул в себя воздух, словно в приступе боли.

– Нейродротик, – пробормотал Квай-Гон. Оби-Ван тут же посмотрел на Раэля – что было бестактно с его стороны, хотя и объяснимо, – но Аверросс уже ничего не замечал. Он так побледнел, что казалось, вот-вот рухнет в обморок.

Нейродротики использовались редко. Законопослушные граждане не имели возможности их применять, поскольку дротики были запрещены практически на всех цивилизованных планетах, а преступников они мало интересовали, потому что результат был слишком непредсказуем. Когда кто-то использовал нейродротик, обычно это был акт умышленной жестокости. Квай-Гон не сомневался, что здесь был именно тот случай.

– Чего они хотели? – выкрикнула Фэнри, отшатнувшись от заточенной стрелки, которую Раэль взял у девушки. – Чтобы я сошла с ума перед самой церемонией?

– Они могли целиться в меня, ваше светлейшее высочество, – тихо сказала Кейди. – В надежде, что я убью вас. – От одной этой мысли Фэнри прикрыла рот ладонью.

Но Квай-Гон знал, чего добивался неизвестный: нанести удар по Раэлю Аверроссу. Напугать его. Дать понять, что принцесса Фэнри в опасности и что он настолько же бессилен ее защитить, как и Ним много лет назад.

И Раэль, разумеется, тоже это понял.

Глава 15

Некоторые рыцари-джедаи умели с помощью Силы искусно угадывать эмоции окружающих. Оценивая и анализируя эти чувства, они могли идеально просчитывать свои ответы. Квай-Гон таким талантом не обладал. Обычно ему приходилось понимать настроение собеседника подобно всем, кто Силу не чувствовал: по тону голоса, выражению лица, словам и подтексту.

Но стыд и мучения капитана Дерена были столь велики, что Квай-Гон не только чувствовал их, но и разделял, как будто боль была его собственной.

– Я лично проверил периметр дворцового комплекса, – сказал Дерен. Хотя говорил он тихо, его низкий голос разносился по всей комнате – точнее, весьма богато украшенной регентской палате для аудиенций. Палата была роскошная, идеально чистая, и Квай-Гон подозревал, что Раэль редко сюда наведывается. После инцидента с нейродротиком никто не сомкнул глаз, хотя минуло уже несколько часов и даже луна успела закатиться. Тем не менее Раэль и Квай-Гон сошлись на том, что допросы нужно провести незамедлительно, – время и сон могли размыть воспоминания потенциальных свидетелей. Нужна была любая информация. Но мало кто мог сообщить что-то полезное, и Дерен тоже. – Я лично произвел полный осмотр покоев принцессы Фэнри. Мой астромех перелопатил все данные охраны, и я перепроверил результаты. Тем не менее ответственность лежит на мне.

– Мы имеем дело с опасными преступниками, – сказал Раэль. – Некоторые из вас постоянно уверяли, что эта самая Хейлин не так уж плоха. Что с серьезными атаками, возможно, они просто перестарались. Но теперь они раскрыли свои карты. Они убийцы. Киллеры. И они охотятся на Фэнри. Поэтому чтобы такие проколы больше не повторялись. Ясно?

Дерен опустил голову, как будто ему вынесли приговор:

– Да, лорд-регент.

Но другое официальное лицо, которое Квай-Гон и Раэль допросили ближе к утру, нисколько не чувствовало себя виноватым.

– Это возмутительно, – рявкнула министр Орт. – То, что кто-то может возлагать на четырнадцатилетнюю девочку вину за политические перемены – пускай и нежелательные, – при том, что эта малышка сама по себе так мало имеет к ним отношения, и…

– Что? – приподнял бровь Раэль.

Орт негодующе и горделиво вскинула заостренный подбородок:

– Это вы зачинатель всех этих перемен. Не принцесса Фэнри, не народ и уж точно не я. Это вы хотите, чтобы «Цзерка» чувствовала себя здесь еще более вольготно. И всем на планете и луне это известно.

– Хотите, чтобы Пайджел так и прозябал захолустьем? – Судя по запальчивости Аверросса, этот спор уже имел место раньше, и оба участника наизусть знали свои реплики. Покосившись на Оби-Вана, Квай-Гон увидел, что ученик тоже все понял. – При таком положении дел эта планета никогда не догонит Галактику. Без перемен у этой планеты нет будущего.

– У Пайджела не может быть никакого будущего без лидера, – парировала Орт. – Настоящего лидера. И этот лидер – Фэнри, а не какая-то там… какая-то… конституционная ассамблея.

– Вы никогда не жили при демократии, госпожа министр, – отважился вмешаться Квай-Гон. – Да, коллективные органы власти не лишены недостатков, но в целом они со своей работой справляются.

Орт рассмеялась:

– Скажите это Галактическому сенату! Если только там не слишком заняты позированием для предвыборных голограмм.

Квай-Гон не стал отвечать. Ему не хотелось спорить с Орт – тем более что очень многие сенаторы подходили под ее описание.

После того как расспросы были окончены и Раэль выгнал всех из комнаты, Квай-Гон двинулся обратно по коридору и, удалившись на достаточное расстояние, спросил у Оби-Вана:

– Твои мысли?

– Они больше злы друг на друга, чем на «Оппозицию». Возможно, винят друг друга в том, что «Оппозиция» вообще появилась. – Оби-Ван покачал головой. – Такая вспыльчивость как минимум контрпродуктивна.

– Верно подмечено. Но нынешней ночью эта злоба вылилась в нечто новое. И наша задача тоже изменилась.

Оби-Ван нахмурился:

– Почему вы так считаете?

– О судьбе Ним Пианны мало кому известно за пределами Ордена, – пояснил Квай-Гон. – Нейродротики, хвала Силе, оружие ненадежное, иначе применялись бы намного чаще. Ночной «гость» подобрался настолько близко, что мог бы, скажем, бросить термодетонатор. Или выстрелить из бластера. Или попытаться убить Фэнри каким-нибудь другим способом, который с куда большей вероятностью принес бы результат.

В глазах Оби-Вана зажглось понимание:

– Вы имеете в виду, что оружие было выбрано сознательно. Как послание Аверроссу.

Квай-Гон кивнул:

– И тот, кто это сделал, достаточно хорошо знает Раэля и его слабые места. Это не простое покушение. Это атака на Раэля Аверросса.

* * *

Когда Квай-Гон отправился в постель, солнце еще не встало, но горизонт уже начал бледнеть, предвещая скорую зарю. Медитационный транс позволил бы очистить сознание, значительно сократив необходимое время сна, но Квай-Гон еще не был достаточно спокоен, чтобы медитировать. Из всех аспектов сложившейся ситуации не было какого-то одного, который тревожил бы его так, что все остальные отходили на второй план: все они одинаково толклись и бодались в его голове.

* * *

«Кто-то хочет сделать больно принцессе и, через нее, Раэлю Аверроссу.

Раэль так сильно жаждет защитить принцессу, что это влияет на его суждение.

Раэль отчаянно хочет искупить вину за то, что подвел Ним.

Я сам подвел Оби-Вана.

Попытки “Оппозиции” сорвать подписание договора сильно участились за последние недели и особенно с момента нашего прибытия.

И договору, и жизням пайджельцев грозит опасность».

* * *

Все это было правдой. Все тревожило. И тем не менее – к досаде Квай-Гона – ни одна из этих критически важных проблем не занимала его мысли так прочно, как тихий шепот на задворках памяти: «Кайбер, который не кайбер».

И тот сон, предвещавший неприятности для принцессы Пайджела – неприятности, которые уже и случились…

Это, несомненно, было всего лишь игрой подсознания, которое опережало сознание. Едва ли новое явление. Должно быть, он подметил какие-то странности в поведении окружающих и интуитивно предугадал проблемы.

Да, это объясняло кошмар. Раэль ночью правильно сделал, что не стал слишком бурно реагировать на видение Квай-Гона.

С другой стороны, сигналами подсознания можно было объяснить сон, но не колен-кристаллы. Кайбер, который не кайбер.

Квай-Гон застонал. Каким спокойным он был еще недавно, когда беседовал обо всем этом с Оби-Ваном, объяснял ему, что эта любовь к древним пророчествам – не более чем причуда ума. Он не признался ученику, что совсем иначе считал в детстве – в те дни, когда верил во все, когда они с Дуку вместе были увлечены видениями того, чему предстояло свершиться…

Он не был честен с Оби-Ваном в основном потому, что не был честен с самим собой.

Возможно, Йода с самого начала разглядел в нем эту одержимость. Если так, то ничего странного, что он неодобрительно отнесся к приглашению Квай-Гона в Совет.

* * *

Квай-Гон проспал сколько смог, но все равно не отдохнул достаточно, чтобы заниматься поисками, которым они с Оби-Ваном собирались посвятить этот день. Но недостаток сна можно было возместить медитацией, и джедай перебрался на один из балконов, выходивших на море. Тихий рокот волн был идеальным фоном для погружения в глубокий транс.

Однако, только лишь выйдя из комнаты, Квай-Гон услышал другие, даже более приятные звуки: сотни голосов, которые пели песню.

Он подошел к перилам и посмотрел вниз. На плавучих платформах стояли группы певцов – главным образом людей, к которым относилось большинство граждан Пайджела, но были здесь также тви’леки, панторанцы и даже один угнот, стоявший в первом ряду. Все они были одеты в простые серые плащи, которые были распахнуты, открывая золоченые наряды, а внимание их было обращено на другой балкон скального дворца, расположенный выше. Квай-Гон проследил за их взглядами и увидел принцессу Фэнри, которая стояла и слушала с видимым удовольствием.

«Какой болван позволил ей выйти наружу всего через несколько часов после покушения?» – подумал Квай-Гон. Но когда он решил уже звонить Дерену, то заметил слабое мерцание щита, окружавшего коричневое платье Фэнри и ее платок. Успокоившись, рыцарь припомнил, что Раэль говорил об этом мероприятии – это была какая-то традиция, связанная с коронацией. По-видимому, королевская охрана позаботилась об адекватной защите Фэнри еще до инцидента с нейродротиком.

Но вот море никто не обследовал. Вода запузырилась, нарушив бег волн и пение хористов, которые начали фальшивить, пытаясь удержаться на своих платформах. Квай-Гон приготовился прыгнуть вниз, чтобы помочь тем, кто упадет в воду – лететь далеко, но не смертельно, – однако пузыри вдруг лопнули, и из воды вынырнула огромная черная сфера, которая начала подниматься в воздух.

Тревога Квай-Гона сменилась недоумением. Нарушителем спокойствия был… воздушный шар?!

Подъем шара вскоре прекратился: канат, к которому он был привязан, размотался до конца. От рывка черная поверхность пошла рябью, а потом разлетелась в пыль, которую быстро унес океанский бриз. Внутри шар оказался белым, и на нем красными буквами как минимум двухметровой высоты было выведено послание:

ДОЛОЙ ТИРАНИЮ! ДОЛОЙ «ЦЗЕРКУ»!

И на этом представление закончилось. Шар болтался на конце каната, бросая тени на растерянных, но уже восстановивших равновесие певцов. Фэнри, которую охрана втащила внутрь при первых признаках опасности, вновь настороженно вышла на балкон. Инцидент оказался не более чем безобидной акцией протеста – примерно такой, какими занималась «Оппозиция» изначально.

Почему, подумал Квай-Гон, террористы переключились с попытки убийства на простое политическое шоу?

Еще один вопрос, ответ на который нужно будет поискать на луне.

Много лет назад

К тому времени, когда Квай-Гон пробыл падаваном Дуку уже почти год, они достигли некоторого взаимопонимания. Они не стали друзьями и даже не перешли к неформальному общению, но теперь Квай-Гон представлял, чего от него ждет учитель, в чем ему окажут поддержку, а с чем придется разбираться самому.

К примеру, Дуку никогда, ни при каких условиях не помогал Квай-Гону с домашними заданиями. Однако он разрешал падавану делать «домашку» в главной комнате своего рыцарского жилища, где тот мог подкрепляться остатками его обеда.

Однажды, трудясь над очередным рефератом, Квай-Гон внезапно услышал, как открылась дверь. Дуку никогда не возвращался так рано…

– А, малыш. – В комнату с широкой ухмылкой на лице вошел Раэль Аверросс.

– Раэль! – Квай-Гон поднялся навстречу гостю, но все же не обнял Раэля, как бы ни хотелось. – Что ты здесь делаешь?

– Мы закончили на Шуррупаке, и я вернулся на базу ждать следующего задания. – Раэль плюхнулся на диван Дуку. Он выглядел здесь совершенно чужеродно. Дуку содержал свои апартаменты в идеальной чистоте: стекло, металл, – все было вылизано и блестело, как будто никто и не прикасался. И как вообще Раэль Аверросс уживался с Дуку, тем более столько лет? На Шуррупаке Квай-Гон думал, что Раэль так одевался из-за тягот войны. Но здесь, на Корусанте, он имел вид даже более неопрятный. – Кстати, ты-то что здесь делаешь? В расписании говорится, что Дуку еще несколько часов будет на совещании с какими-то шишками с Бадтибиры.

– Он разрешил мне делать здесь домашнюю работу. Если не буду мешать.

– Домашнюю работу. – Раэль скривился. – И что же тебе задали?

– Реферат о теософских школах прошлого столетия.

Карикатурная гримаса Раэля сменилась выражением неподдельного ужаса:

– Теософия? Хуже не бывает. Ты что, разозлил учителя?

– Я сам выбрал эту тему, – сознался Квай-Гон. – Знал, что она неинтересная, но… думал, что легкая. Оказалось – нет.

– Скажи-ка… а не поздно еще сменить тему?

– Нет, а что?

Ухмыльнувшись, Раэль слез с дивана и знаком пригласил Квай-Гона следовать за собой:

– Позволь, я покажу тебе историю, достойную изучения.

Несколько минут спустя Квай-Гон сидел вместе с Раэлем в Архивах Храма джедаев и глядел на единственный голокрон, который его когда-либо интересовал – тот, который содержал древние пророчества. Некоторые из них звучали величественно. Некоторые – таинственно. Было несколько смешных. Но все они поражали воображение. Квай-Гон читал и читал, не в силах остановиться.

* * *

«Лишь принеся в жертву многих джедаев, очистится Орден от прегрешения против безымянного».

«Лихо былых времен не в прошлом, но спит в яйце. Когда яйцо треснет, всей Галактике будет грозить беда».

«Когда саму Силу поразит недуг, прошлое и будущее должны разделиться и вновь слиться воедино».

«Явится избранный, рожденный без отца; и с его помощью окончательно будет восстановлено равновесие Силы».

* * *

– И древние мистики видели все это во время трансов? – спросил Квай-Гон.

Раэль кивнул. Он сидел на противоположном конце длинного стола, роясь в архиве голокрона с таким же азартом, как и сам Квай-Гон.

– Я даже знать не хочу, что за спайс они при этом курили.

Квай-Гон задумался, можно ли узнать обо всем этом больше… и каким образом. Но пока с этим придется повременить. Сейчас его голова гудела от всех прочитанных пророчеств, от всех этих намеков на возможное будущее. Казалось, в один миг возникла целая вселенная, полная невероятных возможностей.

Но стоит ли всему этому доверять?

– Дуку сказал, чтобы я не обращал внимания на этот голокрон, – произнес падаван. – Он не верит в пророчества.

– С каких это пор? – Недоумение Раэля было совершенно искренним. – Он-то и подсадил меня на них. Когда-то этот голокрон невозможно было забрать из его комнат.

– Не знаю, с каких пор и почему. Он не объяснил.

– Я сам у него спрошу, – заявил Раэль. – Если правда… ну и ну. Дуку, видать, сильно изменился.

– Пока не спрашивай! – запротестовал Квай-Гон. Когда Раэль удивленно воззрился на него, он пожал плечами. – Во всяком случае, пока я не закончу реферат.

Раэль расхохотался так громко, что Джокаста Ню строго посмотрела на него.

Глава 16

«Однажды, – сказала Рахара Уик младшей себе, – ты будешь возить двух рыцарей-джедаев вокруг самой захолустной луны в Галактике».

Младшая Рахара не хотела верить. Она вообще не смогла бы поверить ни во что из того, что случилось за последние пятнадцать лет, начиная с побега из рабства. Тем не менее Рахара часто проделывала это умственное упражнение, потому что попытки убедить свою младшую сущность были одним из немногих способов заставить сущность теперешнюю поверить во все, что происходило в ее жизни.

Старший из джедаев, которого звали Квай-Гон, был высоким мужчиной с длинными каштановыми волосами и мудрыми глазами. Квай-Гон сидел рядом с Рахарой и кивал, глядя, как она вводит предложенный им план полета. Тем временем Оби-Ван – «падаван», или как там это называлось, – увяз в споре с Паксом.

– Но если вы можете растянуть антисканерное поле на весь корабль, – спрашивал Оби-Ван, – то почему этого не делаете?

– Позвольте, я перечислю наши соображения. – Пакс начал загибать пальцы. – Во-первых, это ненужный расход энергии. Обычно у нас энергии хватает для такого дела, но иметь избыток ресурса – не оправдание для того, чтобы его транжирить. Никогда не знаешь, когда возникнет экстренная потребность. Во-вторых, мы не стремимся полностью замаскировать наши передвижения, а лишь их цель. Если обнаружат, что мы пытаемся целиком скрыть свои действия, возникнет презумпция злонамеренности. С другой стороны, если передвигаться открыто, но не раскрывать намерений, ни у кого не возникнет каких-либо причин в чем-то нас подозревать. Более того…

– Пакс, – Рахара оглянулась и выразительно посмотрела на напарника. – Ты донес свое мнение.

Хотя Пакс наверняка хотел бы и дальше ставить младшего джедая на место, он скрестил руки на груди и умолк, всем своим видом демонстрируя величайшее долготерпение и снисхождение к прихотям Рахары. Та сдержала вздох и просто нажала кнопку зажигания.

Пролетев сквозь колышущиеся ветви деревьев, «Мерикс» поднялся в хмурое утреннее небо. Ветры принялись раскачивать корабль, и Рахаре хотелось подняться выше… но для джедаев было важно лететь низко к поверхности. А для нее самой – избежать ареста. Что ж, не страшно, если немного укачает.

– Какой веселый способ провести утро, – проронил Пакс. Он принялся готовить для Рахары чандрильский чай, демонстративно не поинтересовавшись у джедаев, не хотят ли и они. – Разыскивать террористов. Почему бы нам после обеда не поджечь себя ради смеха?

Квай-Гон мудро не стал отвечать на этот выпад – но и не проигнорировал его полностью. Обращаясь к Рахаре, он сказал:

– Мы не хотим подвергать опасности никого из вас. Но ситуация становится угрожающей для кронпринцессы, и не только для нее.

Пакс хмыкнул:

– Ой, неужели кому-то стало слегка обременительно быть монархом и жить во дворце?

Это рассердило младшего джедая, Оби-Вана:

– Ее пытались убить в ее же собственной спальне.

Так, пора вмешаться, пока Пакс не начал вести себя не просто как придурок, а как безнадежный придурок.

– Она всего лишь ребенок, – сказала Рахара, наградив напарника недовольным взглядом. – Да, ребенок с абсурдными привилегиями, но это не дает никому ни малейшего права ее убивать.

– Не уверен, – сказал Квай-Гон, – что это такая уж большая привилегия, когда твое будущее решено за тебя. В данном случае просто потому, что она родилась во дворце.

Рахара знала, что с джедаями надо вести себя дипломатично, но не смогла удержаться. Она презрительно фыркнула.

Пакс одобрительно посмотрел на нее – должно быть, порадовался, что помогла ему набрать дневную норму сарказма. Этого можно было ожидать. Но дальше случилось неожиданное: Оби-Ван, насупившись, посмотрел на своего учителя.

– Все же имеет значение, какое именно это будущее, вам не кажется? Фэнри родилась принцессой. Я бы сказал, это привилегия.

– Все равно, это было решено за нее, – настаивал Квай-Гон. – Она сама не выбирала.

– Никто не выбирает, кем родиться. – Рахара ввела еще несколько строчек в параметры поиска – главным образом, чтобы чем-то занять руки, которые начали дрожать. – Каждый получает что-то свое. И мало кому достаются троны, короны и… и… ладно, забудьте.

На несколько секунд повисло молчание. Рахара выразительно глядела на экран. Вот сейчас был бы идеальный момент, чтобы найти каких-нибудь террористов. Но нет, не с ее везением.

По-видимому, Сила наделяла джедаев всевозможными способностями, но «такт» в их число не входил.

– То есть вы родились в рабстве, – сказал Квай-Гон.

Пакс напрягся. А хуже сварливого Пакса мог быть только Пакс-защитник. Надо было сделать так, чтобы он молчал, пускай даже для этого Рахаре приходилось рассказывать самой.

– Да, – ответила она. – Именно так. На Хосниан-Прайм.

– Но… – У Оби-Вана был озадаченный вид. – На Хосниан-Прайм нет рабства.

– Конечно нет. В Республике рабство запрещено. – Пакс поднял палец. – Но они разрешают корпорации «Цзерка» заниматься бизнесом, и, естественно, «Цзерка» вольна завозить какую угодно рабочую силу. И если эта рабочая сила числится не на зарплате, а в собственности… ну что ж, это внутренняя политика компании, не так ли? И правительства планет, куда они посылают работать свое «разумное имущество», к этой политике не имеют никакого отношения.

– Могло быть и хуже, – сказала Рахара. Она постоянно напоминала себе об этом, потому что иначе забыла бы многих из тех, с кем вместе выросла. – В детстве мне поручали довольно простую работу – сортировать минералы, которые привозили на хоснианские фабрики для обработки. Потом меня стали учить минералогии и, могу поклясться, научили большему, чем студентов в университетах. Но в результате шахты, в которых мне приходилось бывать, оказывались все хуже и хуже. Все глубже и глубже. А чем ниже спускаешься, тем опаснее становится.

Обрушения породы. Выбросы лавы. Ядовитые газы. Под землей было много способов умереть, и Рахара видела их все. Когда ей было тринадцать, проходческая машина «Цзерки», к которой ее приписали на Орд-Мантелле, загорелась. В космопорту начался хаос. Воспользовавшись неразберихой, Рахара ускользнула и стащила ножик у торговца жареными нунами.

Когда она стала вырезать метку, боль была дикой, но Рахара даже не скривилась. Едва окровавленный трекер упал на землю, она бросилась бежать. Без оглядки.

– Вы же вовсе не о принцессе говорили, правда? – Голос Пакса прервал ее воспоминания. Пауза, должно быть, изрядно затянулась. – Вы говорили о себе. Потому что джедаи тоже не выбирают свою судьбу, верно? Ну, то есть формально вам разрешается уйти, решать за себя самим, и так далее, и тому подобное, но вас похищают в младенчестве и натаскивают соответственно. Ну, разве это свобода?

У Оби-Вана сделался такой вид, будто он проглотил гандарка:

– Быть джедаем – это честь. Ответственность. Б-благородное призвание…

– Да, падаван, – тихо произнес Квай-Гон. – Все это правда. Но для большинства из нас очень трудно определить, выбираем мы свою судьбу добровольно или нет… учитывая то, как нас воспитывают. При этом у меня выбор был. Дуку помог мне это понять. И я выбрал Орден.

– А сам Дуку – нет, – холодно ответил Оби-Ван. Рахара знала, что атмосфера на борту «Мерикса» резко накалилась, но Оби-Ван Кеноби, должно быть, чувствовал себя особенно неуютно. Он спросил:

– Учитель, когда именно вы решили, что знать будущее – плохо?

Квай-Гон не ответил.

Между тем Пакса это все начинало забавлять.

– Этот самый «Дуку», которому столь не повезло с именем, – он что, в самом деле порвал с джедаями? Вот личность, с которой хотелось бы познакомиться. Жаль, в обозримом будущем нам не выпадет чести принимать…

– Что-то есть, – Рахара указала на какое-то мерцание на границе зоны действия сенсоров и начала увеличивать изображение. – Энергетические уровни подтверждают присутствие разумных существ, хотя объектов «Цзерки» нет на многие километры вокруг. Посмотрим, что удастся раскопать, когда подлетим ближе.

– Ближе? – уточнил Пакс. – Это кажется опасным. Мне не нравится.

Рахаре хотелось закатить глаза, но она сдержалась.

– А что тебе вообще нравится во всем этом? Пакс, мы знаем, что ты расстроен. Так перестань быть бесполезным.

Дроиды, вырастившие Пакса, не знали ничего о тонкостях человеческого поведения, но все они глубоко на программном уровне помнили, что быть «бесполезным» – это ужасно. Пакс сразу заткнулся.

Квай-Гон примирительным тоном добавил:

– Сегодня мы садиться не будем. Просто нанесем на карту места, заслуживающие изучения. Позже мы с Оби-Ваном обойдем их пешком.

– Глядите-ка, – сказала Рахара, когда сенсоры начали давать детальные показания. – Уровни излучения… ну, это похоже на оружие.

Оби-Ван заглянул через ее плечо:

– Я тоже так думаю, учитель. Надо как следует присмотреться вблизи.

– Осторожно, – предостерег Пакс.

Квай-Гон перевел управление на себя и повел корабль так искусно, что даже Пакс не мог ни к чему придраться. Идя по приборам, «Мерикс» снизился ближе к деревьям. Он оставался достаточно далеко, чтобы не поднять тревогу, но достаточно близко для сбора информации.

– Зданий не видно, – сказала Рахара, вглядываясь в экран. – Есть какие-то признаки жизни, но они… размытые, что ли. Возможно, они в пещерах или под землей.

– Под землей? – переспросил Оби-Ван.

Вмешался Пакс, довольный тем, что знает больше джедаев:

– «Цзерка» занимается добычей ископаемых по всей луне, и геологическая стабильность их очень мало интересует. По крайней мере, пока что они ведут себя относительно благопристойно и держатся подальше от населенных районов, но здесь? Здесь можно встретить всевозможные туннели и выработки. – Он понизил голос и добавил: – Но ни одного кайбер-кристалла. Увы, ни одного.

Квай-Гон благоразумно проигнорировал последнюю ремарку и сам просмотрел показания.

– Как по мне, здесь… двадцать или тридцать особей. Вы согласны?

Рахара кивнула:

– Но вы же вроде искали более многочисленную группу?

– Да, – отстраненно ответил Квай-Гон. – И не видно никаких следов того, что в последние дни здесь летали космические или хотя бы воздушные корабли.

– Не значит ли это, что они не причастны к… тому, что произошло во дворце минувшей ночью? – спросил Оби-Ван.

«Любопытно», – подумала Рахара.

Квай-Гон покачал головой:

– Нет. У «Оппозиции» наверняка есть агенты, которые постоянно находятся на Пайджеле. – Он сел прямо и посмотрел на Рахару с Паксом. – Будет нелишним, если вы узнаете, с какого рода опасностью мы имеем дело. Я чувствую, что могу вам доверять, но должен подчеркнуть: это строжайший секрет.

– Разумеется, – сказала Рахара.

– Дворцовые интриги, – с наслаждением произнес Пакс. – Даже более забавно, чем я думал.

* * *

Вторую половину дня Оби-Ван хотел посвятить подготовке к Большой охоте. Он знал, что будет не летать, а скакать верхом, чем раньше доводилось заниматься нечасто. Юноша был уверен, что справится, но было бы неплохо увидеть животных раньше, чем за несколько минут до выезда. Либо же он был бы не прочь вздремнуть – ночная побудка обошлась без последствий, но Оби-Ван знал, что Большая охота часто затягивается до позднего утра, и хотел быть в наилучшей форме. Третий вариант – посидеть с Квай-Гоном и спросить, что тот имел в виду, говоря, что джедаи лишены выбора; о том, стоит ли доверять Раэлю Аверроссу; о множестве других вещей, из-за которых учитель странно себя вел. Оби-Ван уже не верил, что когда-либо научится понимать Квай-Гона, тем более за то короткое время, которое им осталось провести в качестве учителя и ученика, но не мог побороть желание хотя бы попытаться.

К сожалению, Раэль Аверросс утащил Квай-Гона обсуждать причудливую выходку «Оппозиции» и ее возможный смысл. Оби-Вану же было поручено помогать капитану Дерену охранять принцессу Фэнри.

Звучало это очень романтично, но на практике оказалось, что принцессу нужно не столько охранять, сколько развлекать. В основном ей хотелось просто поговорить.

– Поверить не могу, что после этого они продолжали петь, – сказала Фэнри, улыбаясь как маленькая девочка. – Я думала, они попрыгают в океан и поплывут к берегу, но они остались где были.

Министр Орт едва ли не сияла от гордости, как будто она лично держала каждого певца за руку:

– Церемонии и традиции монархии все еще имеют огромное значение для нашего народа. Вся эта конституционная чепуха не может помешать им воздать должное своей будущей королеве. И никакие причуды «Оппозиции» не воспрепятствуют ее коронации.

Оби-Ван не был уверен, что ему подобает высказывать свое мнение, но из любопытства отважился подать голос:

– Мне показалось странным, что лозунг не упоминал ни ее светлейшее высочество, ни договор. Только корпорацию «Цзерка».

– Дешевый прием, чтобы завоевать сочувствие, – фыркнула министр Орт. – Кронпринцесса популярна в народе, а эта мода на «репрезентативное правительство» пока еще не прошла. «Цзерку», однако, любят гораздо меньше. – По тону министра было видно, что она тоже не любит «Цзерку».

– Я слышал, что «Цзерка» занимается добычей ископаемых по всей луне, – сказал Оби-Ван, – и это даже наносит ущерб тамошней геологии. Может, это одна из причин недовольства корпорацией?

Капитан Дерен, который торжественно стоял на страже у двери, впервые за долгое время подал голос:

– От кого вы это слышали?

– Там, наверху, это общеизвестно. – Оби-Ван пожал плечами, как будто знать не знал никаких незаконных добытчиков. Его небрежная ремарка, по-видимому, успокоила Дерена, который принял прежнюю позу.

Орт же встревожилась:

– Зачем вы расспрашиваете жителей луны? «Оппозиция» легко может подсунуть кого-нибудь, кто вас убедит, что здесь, внизу, одни злодеи. Как минимум часть этих террористов – актеры.

Лучше всего, решил Оби-Ван, уклониться от ответа.

– Мы не проводим подробных опросов, просто стараемся побольше разузнать о территории, которую предстоит обследовать. Нам с мастером Джинном надо быть готовыми к любой конфронтации, которая может нас ждать.

Уловка сработала.

– Но ведь вы джедаи, – сказала Фэнри. – Разве вы можете не победить? У вас же есть световые мечи, правда?

– Есть. – Оби-Ван указал на рукоять, висевшую на поясе. – Но против бомб световые мечи не особо помогут.

– Да? – Фэнри наморщила носик. – За все эти годы лорд-регент так и не показал мне, как устроен его меч. И я решила, что это какой-то большой секрет.

– Отнюдь, ваше светлейшее высочество. – Следовало ли это говорить? Возможно, Аверросс умышленно солгал, чтобы она не относилась к мечу как к игрушке. Но теперь Фэнри была уже достаточно взрослой, чтобы узнать правду. – Конструкция светового меча вовсе не тайна, хотя в силу некоторых ее особенностей это оружие всегда будет в ходу исключительно у джедаев.

– Что вы имеете в виду? – спросила Фэнри.

– Ну… – Оби-Ван на секунду задумался, затем положил меч на столик возле принцессы и начал его разбирать. – Я покажу вам внутреннее устройство и все объясню.

Фэнри закусила губу:

– А вы ничего не сломаете?

Падаван сдержал смешок:

– Нет, ваше светлейшее высочество. Мы должны уметь разобрать и собрать световой меч с закрытыми глазами. Меч джедая – это его жизнь.

Под пристальными взглядами Фэнри и ее министров – а также Дерена, который внезапно тоже оказался рядом, – Оби-Ван осторожно отвинтил навершие рукояти и корпус, обнажив внутреннюю начинку.

– Вот здесь система управления и главный агрегат…

– А это что? – Принцесса указала прямо на сверкающее сердце меча. – Драгоценный камень?

– В некотором роде. Это кайбер-кристалл, который фокусирует энергию луча. – Кайбер загадочно поблескивал в окружении металлических деталей: в то время как сам меч был машиной, кристалл казался чем-то волшебным. Юноша не мог винить Фэнри, которую кристалл привел в восхищение. Он почувствовал ровно то же, когда научился собирать световой меч.

И иногда чувствовал до сих пор.

– Он синий, да? – с любопытством спросила Фэнри. – У всех световых мечей синие клинки?

– Кайбер-кристалл определяет цвет меча, но и сам он обретает цвет только после установки связи с джедаем, который его выбрал.

Глаза Фэнри расширились:

– Кайбер-кристаллы устанавливают связь с джедаями? Значит, вы… общаетесь с ними?

Ухмыльнувшись, Оби-Ван ответил:

– Нет. Просто… на их свойства влияет близость адепта Силы. Связь устанавливается очень быстро, и тогда кайбер-кристалл меняется. Большинство становятся синими или зелеными, потому-то у большинства джедаев световые мечи этих цветов. Бывает, что кристалл даже становится фиолетовым.

– Фиолетовым? – Фэнри засмеялась. – И вы тоже себе такой хотели? А эти цвета что-то означают?

Легенды гласили, что истинная тьма, как во времена древних ситхов, наделяла кристаллы красным цветом. Но Оби-Ван не горел желанием разговаривать с принцессой о древней истории.

– Я был рад, что вообще хоть какой-то кристалл установил со мной связь, ваше светлейшее высочество.

– Световые мечи – единственное оружие джедаев, – вмешалась министр Орт. – Не так ли?

Оби-Ван покачал головой:

– В нашем арсенале отнюдь не только они – однако в бою световой меч не имеет равных как оружие и наступательное, и оборонительное. Но поскольку клинок требует исключительной концентрации и отточенных рефлексов, никто, кроме адепта Силы, не может обращаться со световым мечом искусно и эффективно.

– А у более сильного адепта меч тоже сильнее? – спросила Фэнри. – Что происходит, когда два джедая сражаются друг с другом?

– Сильнее не сам по себе клинок, а только фехтовальное мастерство, – сказал Оби-Ван. – Конечно, в церемониальных поединках мы больше демонстрируем формы, чем реально испытываем навыки друг друга…

– А в нецеремониальных? – настаивала принцесса. – Когда два джедая оказываются по разные стороны конфликта. Что происходит тогда?

– Такого… такого просто не бывает. – Сама идея казалась настолько абсурдной, что с трудом укладывалась в голове. – Мы все члены Ордена. Мы служим Совету джедаев и, в лице Совета, Республике. Поэтому джедаи всегда едины.

– Но это скучно. – Насупившись, Фэнри поболтала ногами под троном. – И никто, кроме джедаев, не пользуется световыми мечами? Вы никогда не сражались ни с кем, у кого тоже был меч? По-настоящему, я имею в виду. Не «церемониально».

– Древние ситхи пользовались световыми мечами, – ответил Оби-Ван. – Но они вымерли тысячу лет назад. Так что нет. Ни одному джедаю никогда не придется вступить в смертельный поединок на световых мечах. Такого просто не может случиться.

Фэнри, похоже, осознала, что ведет себя как-то чересчур уж кровожадно, потому что она шаловливо улыбнулась и обратила следующий вопрос в шутку:

– Никогда-никогда?

Оби-Ван улыбнулся в ответ и покачал головой:

– Ни сейчас, ни в будущем.

Глава 17

Королевский корабль не смог взлететь, поскольку около десятка взобравшихся на него оппозиционеров, одетых в зеленое, прикрепили себя к корпусу магнитными фиксаторами. Среди них была и сама Хейлин Азакка, волосы которой были заплетены в тугие косички, уложенные наподобие короны. На место происшествия оперативно прибыли дроиды-охранники, но при их появлении протестующие включили персональные летные устройства и сумели скрыться.

* * *

Пайджел возводил величественный Зал Ассамблеи, где должен был разместиться его новый репрезентативный парламент: полностью сферическое здание с зеркальной поверхностью, которое было бы практически невидимым до заката, а в последних лучах вечернего солнца вспыхивало бы подобно звезде. Камеры видеонаблюдения записали, как глубокой ночью зеркала затуманились, посерели, а потом осыпались в пыль. Лишь позже расследование установило, что зеркала были заражены наноагентами, которые и пожрали стены здания изнутри.

* * *

Одной ночью на планете вспыхнула паника при виде луны, которая поднялась в небе Пайджела и была не золотисто-зеленой, как всегда, а кроваво-красной. Как выяснилось, накануне «Оппозиция» насытила атмосферу спутника безвредным химическим составом, который через несколько дней должен был развеяться, но в течение всего этого времени луна оставалась бы багровой. Поутру на стене одного из самых больших столичных храмов была обнаружена зловещая надпись: «ТЕПЕРЬ ВЫ СМОЖЕТЕ О НАС ЗАБЫТЬ?»

* * *

На один из объектов «Цзерки» въехал дроид, появление которого зафиксировали несколько камер наблюдения. Внезапно он взорвался. Пламя, горевшее в ночи, было таким горячим, что имело синий цвет. Если бы на объекте кто-нибудь был в столь поздний час, он бы наверняка погиб.

* * *

– И они никак не могли знать, что объект будет совершенно пуст, – заметил Квай-Гон, выключая голо-дайджест известных акций «Оппозиции». Дерен не хотел ими делиться: его одержимость защитой Фэнри только возросла. Квай-Гон настоял и получил записи, но с просмотром пришлось обождать до позднего вечера, когда они с Оби-Ваном остались одни.

У падавана был задумчивый вид:

– Да, не могли. Вдруг кто-то решил бы вернуться на работу… или же какому-то слуге могли приказать остаться по той или иной причине. Тот, кто это сделал, был готов рискнуть чужими жизнями.

– Похоже на то, – ответил Квай-Гон и потеребил бородку, обдумывая варианты.

– Канцлер Каж говорила нам, что «Оппозиция» идет на эскалацию насилия, – сказал Оби-Ван, – но это поведение лично мне кажется скорее хаотичным. Все это не выстраивается в закономерность.

– Все инциденты… крайне разнородны. И не следуют какой-то четкой последовательности. Некоторые безобидные инциденты имели место уже после начала взрывов.

– Возможно, часть «выходок» была запрограммирована до эскалации, – предположил Оби-Ван. – Или же у «Оппозиции» несколько организаторов. Возможно, Хейлин Азакка – это лишь один лидер, та, о ком нам известно. Могут быть и другие ячейки – как более, так и менее агрессивные. И все они добиваются единой цели, но разными средствами.

– Разумная теория, мой падаван. – Квай-Гон чувствовал, что головоломка не столь проста… но не сомневался, что за сменой тактики кроется что-то важное. – Раэль считает все это бездумным насилием и чистым терроризмом. Я подозреваю, что именно поэтому он не разглядел нестыковки.

Оби-Ван не ответил. Квай-Гон был этому рад. Всякий раз, когда ученик высказывал сомнения относительно Раэля, побуждение встать на защиту старого друга только усиливалось. И это побуждение нарушало беспристрастность.

* * *

Рахара возражала против плана Пакса. Временами казалось, что она вообще возражает против всякого развлечения – чисто из принципа. Но на этот раз Пакс понимал ее озабоченность.

Хотя все равно был намерен ее проигнорировать.

– Ты хочешь заключить сделку не с кем-нибудь, а с «Цзеркой», – проговорила Рахара, скрестив руки на груди, в то время как Пакс подбирал одежду для важной деловой встречи. – Они мрази. Нет, хуже: до мразей им расти и расти.

Пакс осмотрел пальто – синее, слишком большое для него, с бархатными отворотами, – и с сожалением отложил в сторону. Эти пайджельцы были такими нудными со своей манерой одеваться. – К несчастью для Галактики, у мразей часто водятся большие деньги.

– Кровавые деньги, – не отступала Рахара. – За сотни и сотни лет они скопили неисчислимые триллионы, в основном за счет рабского труда. Деньги «Цзерки» навеки прокляты.

– Я вполне понимаю твою точку зрения.

– Тогда почему… как ты можешь вообще думать о сделке с компанией, которая…

Она не договорила. Да и не было нужды. Пакс и так знал, что она имела в виду.

– «Цзерка» обошлась с тобой ужасно, – сказал он, остановив выбор на черном плаще, который имел вид довольно щегольской – если убедить себя в этом. – Их практика эксплуатации рабского труда заслуживает глубочайшего презрения. Эта компания недостойна владеть ни одним кредитом из своего непомерного богатства. И поэтому я считаю своим моральным долгом лишить ее как можно большей части этого богатства.

Рахара склонила голову набок:

– Ты хочешь сказать… что собираешься их обжулить.

– Это будет выглядеть как честная ошибка. – Пакс махнул рукой в сторону груды колен-кристаллов, которые собрал ранее. – Очень немногие сумеют отличить их от настоящих кайберов. Пока они будут разбираться, пройдет немало времени – а нас давно и след простынет. Так что я не предвижу для нас с тобой никаких негативных последствий. Только для хищников из корпорации «Цзерка».

– …Пожалуй, в этой идее что-то есть. – Уголок ее рта приподнялся, что не было полноценной улыбкой. Тем не менее настроение Пакса сразу улучшилось. – Но будь осторожен.

– Само собой. – Пакс сложил кристаллы в маленький антигравитационный контейнер. Как раз такого размера, чтобы поместился в одноместный летательный аппарат. – Я прекрасно знаю, на что способна «Цзерка».

И он продолжал так считать на протяжении всего пути до ближайшего офиса корпорации. Естественно, для своего дела он взял не «Мерикс», а одноместную машину, которую он назвал «Гранью» и которая хранилась на борту как раз для таких случаев. Право, подумал Пакс, надо бы летать на ней почаще. Поработать над летными навыками – хотя бы для того, чтобы не отставать от Рахары.

Однако после того как, посадив «Грань», он отправился к посту охраны и получил пропуск, его повели через промзону. Здесь он увидел группу рабов, занятых тяжелым ручным трудом.

Точнее, труд был далеко не самым изнурительным из всего, что можно было поручить рабам – как и из того, что Паксу доводилось видеть воочию. Рабы всего лишь чистили и полировали элегантную яхту – вероятно, личный корабль управляющей. Так что поразила его вовсе не сама работа.

А тот факт, что все рабы были детьми.

Самому старшему из людей едва ли исполнилось девять лет. Пакс не особо умел оценивать возраст иторианцев, но тот, который усердно драил корабль тряпкой, был самым крохотным из всех, кого он встречал. Вуки выглядел постарше, хотя определить его рост было затруднительно: так он понурил голову. Одна его рука была выбрита для вживления метки и еще не успела зарасти шерстью. Этот ребенок стал рабом всего несколько дней назад.

«Рахара была еще младше», – подумал Пакс, следуя за охранником и своим контейнером. Внезапно он утратил уверенность в том, что сможет улыбаться сотрудникам «Цзерки» – пускай даже из благородного побуждения их обобрать.

Он подозревал, что представление, разыгранное перед секторальной управляющей, вышло не шибко убедительным, но это не имело особого значения. Как только Меритт Кол открыла контейнер и увидела кристаллы – целый клад кайбера, насколько ей было известно, – это сокровище поглотило все ее внимание.

– Так вы говорите, что они встречаются в большом количестве по всему этому лунному региону? – Кол поднесла кристалл ближе к свету. Тот сиял ярко-оранжевым светом, как небеса Абафара.

– Именно так, госпожа управляющая. – «Спокойно. Не суетись. Делай вид, что ты G‐3PO». – Сперва я пришел в восторг, но независимый торговец вроде меня… как я вообще могу вести дела с Орденом джедаев?

– Весьма проницательно с вашей стороны, – сказала Кол, улыбаясь не Паксу, а кристаллам. – Мало кто из независимых торговцев готов признать свою ограниченность.

«Ограниченность?» – Пакс еле сдержался. С одной стороны, ему хотелось объяснить все гениальные планы работы с Орденом джедаев, которые он пустил бы в ход, окажись эта штука настоящим кайбером. К счастью, другая сторона одержала верх.

В конечном итоге он получил за товар крупную сумму – не настолько крупную, чтобы они с Рахарой могли уйти на покой, но достаточную, чтобы модернизировать корабль и отправиться в отпуск. Пакс думал поторговаться еще, но он понимал: чем больше им выплатит «Цзерка», тем больше подозрений будет к личности, продавшей им ящик бесполезных коленов.

«Вот видишь? – подумал он, выводя “Грань” из ангара. – Джедаи, не джедаи, а задержаться здесь стоило. Ты заработал больше, чем получишь за алдераанские камни».

Все это было правдой. Но Пакс не мог смотреть на кредиты, не слыша голоса Рахары в голове:

«Кровавые деньги».

* * *

– Без коммуникаторов, учитель? – Оби-Ван чувствовал себя голым без переговорного устройства, которое носил на поясе, сколько себя помнил. – А если кому-то будет нужно с нами связаться?

– Все те, кому может срочно понадобиться с нами поговорить, тоже участвуют в Большой охоте, – ответил Квай-Гон. – Кроме того, здешний обычай велит не брать с собой современное оборудование. По-видимому, сотни лет назад кое-кто жульничал с его помощью.

Лично Оби-Вану все это казалось примитивным и варварским, но уважение к местным традициям и порядкам поощрялось, поэтому он обуздал желание вернуться за коммуникатором. Их с Квай-Гоном повели через холмы в сторону стойл. Высокие травы колыхались, пропуская процессию. Вдалеке юноша заметил свет факелов – настоящих, смоляных факелов, – которые горели на фоне сиреневого закатного неба. Начали играть музыканты, на стартовую позицию прибывало все больше народа.

Квай-Гон окинул Оби-Вана оценивающим взглядом:

– Тебе нечасто приходилось ездить верхом, падаван?

– Да, учитель. Но это не кажется особо трудным.

– Все зависит от скакуна. – Квай-Гона, похоже, это развлекало. – Просто помни: ездить на живом существе – не то же самое, что лететь на корабле или спидере. Сила связывает вас воедино. Воспользуйся этим.

Хотя Оби-Ван уже успел осмотреть животных, он все равно был немного ошеломлен при виде варактила. Багряные перья в свете факелов блестели как радуга, и ящер в нетерпении рыл лапой землю. Животное было огромным – и при мысли о том, что сейчас надо будет взобраться на него, стало казаться еще больше…

– Ну, вот, – с озорной улыбкой сказал Квай-Гон. Он похлопал варактила по боку, и тот чирикнул в ответ. – Все готово?

Когда служитель утвердительно кивнул, Квай-Гон указал на седло:

– Может, попробуешь сесть?

Учитель явно потешался над его смятением – нет, без злобы, это было бы не в стиле Квай-Гона, но раздражало все равно. Оби-Ван решил игнорировать и Квай-Гона, и всех, кто мог смотреть, и стал думать только о варактиле…

И вдруг почувствовал его. Душа животного была проще и чище, чем у мыслящего существа, но при этом по-своему разумной. Когда скакун наклонил голову и внимательно посмотрел на него, Оби-Ван осознал: речь не о том, чтобы он подчинил варактила своей воле – нет, они встретятся как равные.

Он положил ладонь на спину зверя, погладил перья. Скакун снова чирикнул, и кончик его хвоста дернулся… от возбуждения, подумал Оби-Ван. Возможно, он предвкушал охоту не меньше, чем люди. С помощью Силы юноша поделился с ним собственным растущим энтузиазмом.

Варактил встопорщил перья и низко присел, так что его брюхо коснулось травы. После этого Оби-Ван легко смог вскочить в седло и схватить поводья. Ящер поднялся на лапы и счастливо чирикнул. Теперь они стали друзьями, осознал Оби-Ван – друзьями, которые собирались здорово повеселиться.

– Молодец, – похвалил Квай-Гон. – Ну, просто молодец.

Оби-Ван наклонился и прошептал варактилу на ухо: «Он говорит, что ты молодец». Зверь хлестнул хвостом по траве, и юноша инстинктивно понял, что это добрый знак.

Неужто ездить верхом еще веселее, чем летать?

Аплодисменты, приглушенные бархатом и мерцающим шелком перчаток, заставили его поднять голову. Двое егерей вели какого-то необычного дроида – судя по виду, модифицированного дроида-краба. Поделка «Цзерки», что ли? Темная поверхность делала его практически невидимым в густеющих сумерках. Скоро его присутствие будут выдавать только бело-синие огоньки на суставчатых ногах.

– Добыча, – произнес Оби-Ван.

Квай-Гон, который тоже сумел взобраться на своего варактила, пускай и не так грациозно, – кивнул:

– Тысячи лет назад они охотились на живую дичь. Но от этой практики давным-давно отказались.

– Приятно слышать, – сказал Оби-Ван. – Не уверен, что смог бы убить живое существо просто ради развлечения. Или помог бы сделать это кому-то другому.

– Не спеши радоваться, – развеселился Квай-Гон. – Главным мотивом замены животных на дроидов было повышение уровня сложности. Дроид обладает защитой и возможностями, недоступными ни одному живому созданию.

Новые аплодисменты возвестили прибытие принцессы Фэнри. Перья ее варактила имели белые кончики, и из всех животных он имел самый потрясающий вид. Интересно, скакуна выбрали только из-за цвета или он еще и быстр? Оби-Вану уже хотелось, чтобы его варактил победил.

Костюм Фэнри для верховой езды был, по обычаю Пайджела, самым простым – песочного цвета без особых оттенков, – но укороченный подол и широкие рукава открывали ярко-зеленую нательную сорочку. Рядом шла служанка Кейди, неся корзину, по-видимому, доверху набитую разными роскошествами, которые могли понадобиться принцессе в течение ночи. Никогда еще Оби-Ван не видел Фэнри такой серьезной – даже во время обсуждения атак «Оппозиции».

«Может, она ветреная особа и думает только о своих развлечениях? – предположил юноша. – Или это говорит о том, насколько важна эта охота для Пайджела?»

Снова раздались аплодисменты – и радостные возгласы: это на своем варактиле подъехал Раэль Аверросс. Он поднял руку, одновременно приветствуя толпу и призывая ее к тишине. Поношенная охотничья одежда Аверросса не так контрастировала с его лохматой шевелюрой и небритым лицом, как одеяние регента. Оби-Вану подумалось, что он впервые видит Раэля полностью в своей стихии. Кривая ухмылка Раэля намекала, что все это доставляет ему еще большее удовольствие, чем отражалось на его лице – а отражалось там немало.

Варактил Оби-Вана встопорщил перья.

– Знаю, остальные крупнее тебя, – пробормотал юноша. – Но зато ты быстрее. Мы поймаем добычу. Вот увидишь.

Но Большая охота была лишь фоном. Принцессе Фэнри грозила опасность – причем от кого-то из внутреннего круга. И этот кто-то вполне мог участвовать в охоте. Если он попытается напасть на принцессу, то станет новой добычей Оби-Вана.

– Соберитесь! – выкрикнул герольд. Варактилы и наездники заняли свои места. Оби-Ван безмолвно направил скакуна подальше от Квай-Гона, на другую сторону толпы – чем больше между ними расстояние, тем большую территорию они смогут контролировать. Уже почти совсем стемнело, и факелы, казалось, светили ярче. Воздух наполняли запахи свежескошенной травы и сырой земли. Оби-Ван почувствовал, как напрягся его зверь. Энергия была заразительной, это было видно по всем: капитан Дерен, гарцевавший рядом с принцессой, широко улыбался – юноша впервые видел его в таком настроении. Даже министр Орт распустила волосы и повязала на шею шарф – видимо, чтобы развевался за ней на ветру.

Рога протрубили один раз. Оби-Ван покрепче схватил поводья, а скакун топнул ногами.

Два раза. Все пригнулись к седлам. На фоне гула голосов Оби-Ван услышал, как Аверросс тихо хихикнул в предвкушении.

Рога протрубили трижды. Вперед!

Варактил сорвался с места в тот самый миг, когда и хотел Оби-Ван. Падаван даже не был уверен, что успел пошевелиться. Сила уже связала их воедино, и теперь Оби-Ван знал, что для варактилов бег – высшее удовольствие из всех возможных. Поэтому он пригнулся к холке, позволив скакуну самому выбирать скорость и лишь стараясь держаться поблизости от принцессы Фэнри.

– Вон он! – крикнула принцесса. Мерцание огоньков выдало местоположение дроида: в зарослях недалеко от вершины ближайшего холма. Ящер Фэнри перепрыгнул через канаву, оторвавшись от остальных. Некоторые варактилы заартачились, но скакун Оби-Вана без малейших усилий преодолел преграду. Юноша не видел, удалось ли то же самое Квай-Гону и Аверроссу, но спустя лишь несколько минут заметил обоих по другую сторону охотничьей партии.

Тьма сгустилась, и автоматические датчики на сбруе варактилов зажглись бледно-лиловым сиянием, которое обрисовывало очертания животных, ярче подсвечивало их перья и озаряло всадников зловещим светом. Похоже на виртуальную игру о примитивном мире, подумал Оби-Ван. Вот только никакая игра не могла передать всего этого. Прохладный воздух, пахнущий хвоей, напряжение мышц варактила, которое ощущалось даже сквозь седло, но главное – азарт, какого не испытать ни в какой имитации. Только в реальности.

Опять канава, еще более глубокая и полная грязи. И снова Фэнри без труда перелетела через препятствие. Снова часть варактилов испугалась ямы, заупрямившись задолго до того, как достигли ее, но Оби-Ван обратился к своему скакуну через Силу, чтобы успокоить его. «Если ты не можешь сделать этот прыжок, я не буду тебя заставлять. Но если можешь – не сдерживай себя».

Вместо ответа варактил перемахнул через канаву, даже не притормозив.

Оби-Ван засмеялся вслух. Наконец-то приключение, о котором уже он сам сможет рассказать друзьям.

Должно быть, в далекие примитивные времена все это было просто умопомрачительным. Знать, что от этого зависит твоя жизнь; мчаться верхом на животных, которые были гораздо менее ручными, чем его скакун; видеть, как монарх по-настоящему стремится защитить свое право на престол.

Будь Фэнри кронпринцессой в те дни, подумал Оби-Ван, все у нее было бы хорошо. Пока до этого места добралась лишь горстка всадников, и Фэнри мчалась первой. Она понукала ящера вперед, туда, где в густой траве мелькали огоньки дроида-краба. Правда, одно дело отыскать добычу, следующий, более трудный шаг – перехитрить дроида. Но Оби-Ван не сомневался, что «смертельный удар» нанесет именно Фэнри, и не потому, что таков церемониал, а по праву. Это впечатляло. Теперь ничто не отделяло ее от победы…

…пока темные заросли не осветились бластерными разрядами, летевшими в принцессу.

Глава 18

Перед второй канавой варактил Квай-Гона запнулся и встал на дыбы. Лишь крепко вцепившись в седло, рыцарь удержался от падения. «Когда-то я был неплохим наездником», – подумал он, вспомнив ту давнюю гонку с Дуку, и выпрямился в седле.

Воспоминания разбились вдребезги от криков Фэнри.

– Принцесса! – рявкнул Дерен и направил своего скакуна к канаве, заставив перебежать ее по дну. Квай-Гон поскакал следом за остальными – точнее, попытался, – путь ему преградила министр Орт, которая совершенно потеряла контроль над своим варактилом. Ящер распушил перья вокруг головы и сердито шипел. Побелевшая Орт просто цеплялась за седло, явно не в состоянии больше ничего сделать.

«Проклятье!» Квай-Гон встал в стременах, чтобы получше разглядеть причину суматохи. На лужайке он увидел бластерные разряды, вылетавшие из кустов, которыми заросли холмы в заповеднике. Кто там стрелял, в темноте было не разобрать. Каждый разряд на долю секунды выхватывал из мрака новый кусочек картины:

Раэля, который во весь опор мчал к принцессе.

Фэнри, которая распласталась на своем скакуне, защищая себя.

Оби-Вана, который летел в сторону кустов, в руке – меч, ярко горевший в ночной темноте.

Несмотря на страх, Квай-Гон почувствовал прилив гордости. Вот таким учеником, он знал, мог быть Оби-Ван – и в этом ученике уже просматривался великий рыцарь-джедай, которым он обязательно станет.

«Если только нас обоих здесь не убьют. А теперь вперед!»

Когда скакун снова заартачился, Квай-Гон прекратил борьбу, бросил поводья и, призвав Силу, совершил прыжок, выходивший далеко за рамки человеческих возможностей. Подошвы сапог шумно впечатались в землю, но джедай тут же снова взвился в воздух. Он оказался далеко за канавой, на полпути к Фэнри.

Когда Квай-Гон приземлился, вспышка из кустов осветила стрелявшего – им оказалась добыча. Дроид-краб перевернул ритуал охоты с ног на голову.

Принцесса скорчилась за своим варактилом, но она уже успела достать энергетический лук и теперь стреляла в дроида. Меткость принцессы, однако, уступала ее боевому духу – дроид-краб оставался невредимым. Она все еще была в опасности. Квай-Гон во всю прыть помчался к месту схватки, которая разыгралась в кустах.

Теперь в ночи горели два световых меча: Оби-Вана и Раэля. Клинок Раэля вращался как мельница, отражая каждый выстрел. Он вел оборонительный бой, не атакуя, а лишь защищая Фэнри. Мудрая стратегия, учитывая, что Оби-Ван был на два метра впереди и ударами клинка рубил ветви, расчищая дорогу к дроиду. Квай-Гон прощупал пространство впереди, оценивая течения Силы и ритм стрельбы, чтобы поскорее перебежать к своему падавану.

– Вы как раз вовремя, учитель! – не оглядываясь, крикнул Оби-Ван.

– Да вот, решил помочь. – Квай-Гон пригнулся, зажег меч и начал рубить кустарник почти на уровне земли. По крайней мере, дроид не умел летать. Разрубить ему ноги, и сражению конец.

Вдвоем они углубились в заросли. Теперь Квай-Гон уже и сам мог разглядеть добычу в чаще. Та же вообще его не замечала. Программа дроида была безжалостно узконаправленной: хотя Квай-Гон с Оби-Ваном подходили все ближе, он выстрелил непосредственно в них всего пару раз.

«Кто-то очень хотел, чтобы дроид выполнил одну-единственную задачу, – подумал рыцарь, – убил принцессу».

Наконец Квай-Гон подобрался достаточно близко и ткнул мечом сквозь последний слой веток. Клинок прошил две ноги дроида-краба и вонзился прямо в его основание. Автомат издал пронзительный скрип, искаженный электронными помехами, выбросил сноп искр и издох. Опрокинувшись на бок, он с глухим стуком повалился на землю.

Несколько охотников разразились радостными криками, но большинство из них продолжали верещать и всхлипывать. Фэнри, живая и здоровая, уже выкарабкалась из-за своего варактила, и Раэль бросился ее утешать. Вдалеке министр Орт все еще пыталась совладать с собственным ящером.

Оби-Ван даже не запыхался.

– Так что, учитель? – сказал он, пряча меч. – Следующие коронационные мероприятия будут такими же захватывающими?

– Сомневаюсь. – Квай-Гон не одобрял самоуверенности падавана, но пускай наслаждается моментом, пока может.

Все это не играло никакой роли: попади хоть один выстрел в принцессу, она была бы сейчас мертва.

* * *

«Животные. Чудовища».

Аверросс приучил себя пользоваться такими словами: когда он прилетел помогать шестилетней Фэнри, то приложил немало усилий, чтобы избавиться от привычки сквернословить. Но ругательства с десятка планет угрожали вырваться на волю в любой момент.

Чем этот договор, эта коронация, сама Фэнри так разозлили «Оппозицию», что они захотели убить юную девушку?

Аверросс положил ладони на плечи Фэнри и как можно мягче произнес:

– Эй. Малышка. Ты уверена, что все в порядке?

Та храбро кивнула:

– Только оцарапала колено, когда съехала с варактила.

– Я не о коже говорю. – Он имел в виду ее душевное состояние, хотя был благодарен, что не нужно упоминать об этом вслух. Фэнри, наверное, лучше из всех ныне живущих знала его с сентиментальной стороны, но Аверроссу не хотелось бы лишний раз демонстрировать ее даже перед подопечной.

К счастью, принцесса все поняла:

– Со мной все хорошо. Думаю, всем нам следовало этого ожидать.

– Ты никак не должна была ожидать, что кто-то нападет на тебя в разгар священного ритуала, – ответил Аверросс, но он сам понимал, что принцесса права. Теперь ни на что нельзя было полагаться. Для «Оппозиции» не существовало моральных преград. Он не мог ни на мгновение расслабиться, не мог быть уверен, что Фэнри в безопасности.

Подошел Квай-Гон. Лицо его было мрачным.

– Как я понимаю, вы в порядке, ваше светлейшее высочество? – Когда Фэнри кивнула, он добавил: – Все гораздо хуже, чем мы предполагали.

– Угу, потому что эти подонки не остановятся ни перед чем… – Аверросс умолк, не дав сорваться с языка ругательствам, не предназначенным для нежных девичьих ушек.

– Да, они не церемонятся, – согласился Квай-Гон, – но я не об этом. Мы вместе проверяли меры безопасности, Раэль. Стойла и охотничьи угодья день и ночь патрулируют дроиды, автостражи и люди.

– Мы даже наняли нескольких родианских наемников, расположили их в чаще леса, – сказал Раэль. – Но кто-то все равно добрался до дроида-добычи.

Квай-Гон понизил голос:

– Следовательно, взломать дроида могли только в самом дворце.

Для Раэля это откровение оказалось словно пощечина. Он не мог сделать вдох. Не мог пошевелиться. Потому что главная опасность грозила Фэнри со стороны кого-то из ее придворных или гвардейцев.

Со стороны предателя.

– Вы думаете, это кто-то из моих приближенных? – обратилась Фэнри к Квай-Гону, недоверчиво качая головой. – Они были при мне, сколько я себя помню. Никто из них не стал бы пытаться меня убить.

– Они целили в тебя нейродротиком, – напомнил Раэль. – Тот, кто это сделал, знал, что значит для меня это оружие. Мне тоже все это нравится не больше, чем тебе, принцесса, но надо смотреть фактам в лицо. Среди нас есть предатель.

Предатель, который будет очень-очень сильно раскаиваться на протяжении той недолгой жизни, что ему осталась.

Судя по виду Фэнри, она не знала, плакать или смеяться. Кейди накинула на плечи принцессы плотную шаль и увела ее в сторону – где, несомненно, ждали питье, тишина и покой.

Аверроссу оставалось лишь разглядывать группу охотников и гадать, кто из них достаточно бездушен, чтобы предать маленькую девочку, которая верила им всем.

Сцена была такой комичной, что вызывала жалость. Орт все еще барахталась на своем варактиле, показывая всем, какая из нее скверная наездница. Один дворянин жаловался на свой порванный дублет: вся подкладка из золотистого атласа торчала наружу, и теперь этот камзол никуда не надеть, потому что он слишком броский; как неловко! Капитан Дерен, по крайней мере, сделал полезное дело: быстро разобрал дроида на детали, провода и панели. Но остальной пайджельский двор демонстрировал главным образом абсолютную безмозглость.

«По крайней мере, здесь есть двое тех, кто точно ее не предавал», – подумал Аверросс, подойдя следом за Квай-Гоном к Оби-Вану.

– Возможно, стоит изучить устройство дроида, – говорил падаван своему учителю, но при виде Аверросса замолчал. – Как принцесса?

Аверросс тяжело вздохнул и отер пот со лба грязной рукой:

– Храбрится, но для нее это стало потрясением.

– Неудивительно, – сказал Квай-Гон. – Надо сейчас же просмотреть записи камер наблюдения.

– Если уж кому-то хватило сноровки перепрограммировать дроида-добычу, то он наверняка перепрограммировал и пульты охраны, – пробормотал Аверросс. – Но мы все равно их проверим. И если увидим хоть тень – клянусь Храмом, я выслежу того мерзавца, который хотел ее обидеть.

Квай-Гон сохранял свое проклятущее спокойствие. Легко быть спокойным, когда тебе ни до кого из вовлеченных нет особого дела.

– Ты заметил кого-нибудь, чье присутствие не можешь объяснить? Возможно, какого-нибудь часового, который находился не на своем посту?

– По-твоему, я бы смолчал, если бы заметил? Я в то время защищал Фэнри и был слишком занят, чтобы считать по головам.

Квай-Гон с Оби-Ваном переглянулись. Большинство рыцарей-джедаев, участвуя в важной битве или стычке, считали своим долгом запомнить как можно больше подробностей, чтобы затем все проанализировать и извлечь максимум информации.

Но когда Раэль Аверросс сражался, то он сражался. И никакому падавану не вольно было над ним зубоскалить. Повернувшись к Оби-Вану, он спросил:

– Все ясно?

Голубые глаза Оби-Вана расширились:

– Я… я просто хотел сказать… вы, конечно, защищали принцессу очень умело.

Помнится, когда-то было весело вот так нервировать юных падаванов. Бывало, он точно так же подшучивал над Ним.

С другой стороны, к подобным развлечениям как-то больше не тянуло.

Аверросс закричал, обращаясь ко всем присутствующим:

– Большая охота окончена! Возвращайтесь в ваши покои и будьте готовы к вызову на допрос. Никому не покидать дворца без моего личного разрешения. Все ясно?

Придворные закивали и, перешептываясь между собой, побрели к своим варактилам. На их лицах одновременно читались потрясение и разочарование. Квай-Гон и Оби-Ван уже двинулись в обратный путь, о чем-то беседуя. А вдалеке капитан Дерен галантно пытался помочь министру Орт вылезти из седла.

* * *

– Вы точно не пострадали, ваше светлейшее высочество? – спросила Кейди.

Фэнри кивнула, хотя в одной лодыжке стреляло при каждом шаге. Но проблема с ногой не была настолько серьезной, чтобы вызывать медицинского дроида, а к тому же… она хотела побыть наедине со своими мыслями.

Выражение на лице Раэля Аверросса… Фэнри знала, что запомнит его надолго. Проблески этой вины, этой печали она видела и раньше, но лишь когда он говорил о Ним Пианне, своей погибшей ученице. Фэнри и помыслить не могла, что увидит в его глазах страх за себя саму.

Однако же бояться было нечего. Отныне Фэнри знать не желала ни о каких помехах и сомнениях. Церемония состоится, и очень скоро. Там будет Дерен, чтобы охранять ее; Орт и Кол, чтобы наблюдать за ней; и даже Кейди – чтобы ей помогать. Все пройдет согласно плану.

Легкая дрожь неуверенности пронизала ее тело, но Фэнри поборола это чувство. Робость, возможно, приличествовала маленькой принцессе, которая все еще прятала свои волосы.

Но не королеве.

* * *

После охоты Квай-Гон помогал расселить различных наездников и, пока суд да дело, потерял Оби-Вана из виду. В конце концов ученик отыскался в стойлах, он стоял рядом со своим варактилом и рассеянно почесывал шею животного.

– Похоже, ты и сам становишься наездником, – заметил рыцарь.

– Учитель? – Оби-Ван поспешно поднял глаза. – Не думаю… то есть да. Ездить верхом мне понравилось куда больше, чем я предполагал, но… вам надо это увидеть.

«Он позволил Раэлю выбить себя из колеи, – подумал Квай-Гон, заходя в стойло варактила. – Оби-Вану следует быть покрепче».

Тут он заметил, что ученик держит в руке планшет. На экране были видны снимки взломанного дроида-краба – точнее, его останков. Так вот, значит, что так потрясло Оби-Вана.

– Что-то удалось узнать?

– Боюсь, не много. Но я хотел показать вам вот это. – Оби-Ван увеличил фрагмент снимка, явив взору какой-то генератор щита совершенно незнакомой Квай-Гону конструкции. – Вы не знаете, что это за щит?

– Нет, никогда не видел ничего подобного. Я не эксперт по оружию, но эта штука явно выглядит необычно. – Квай-Гон взял планшет в руки. – Похоже, щит не подключен к главному источнику питания. Что в нем была за батарея?

– По словам Дерена, она уничтожена. Его группа не смогла ничего найти, кроме золы. – У Оби-Вана был виноватый вид. – Наверное, я … э-э… рубанул прямо по ней, когда дроид упал.

Квай-Гон прикоснулся к плечу падавана:

– Все нормально. Ты не мог знать. – Должно быть, щит прикрывал туловище дроида, а не его ноги, по которым рыцарь и нанес удар. Очевидно, когда начали отказывать все системы, щит обесточило – ну, а световой меч, само собой, мог со временем пробить любой щит.

– Но это еще не все. Дерен продолжает изучать записи камер наблюдения, но пока они нашли всего один интересный кадр. – Оби-Ван вывел изображение на экран.

В кустах на дне узкого овражка можно было разглядеть силуэт человека, державшего в руке предмет, который вполне мог быть устройством дистанционного управления дроидом. Картинка не отличалась четкостью. Но одна ее деталь, как показалось Квай-Гону, не была артефактом ночной темноты.

О террористе они теперь знали одно: тот был с ног до головы одет в черное.

Глава 19

– Не понимаю, почему бы нам просто не улететь, – пожаловался Пакс, растянувшись на диванчике в кают-компании «Мерикса». – По состоянию на вчерашний день, благодаря моему экстраординарному мастерству переговорщика, наш вояж на Пайджел стал прибыльным. И если мы покинем эту систему, – неужели ты думаешь, что джедаи приостановят поиски террористов, чтобы отправиться по следам двух воров? – Рахара, наливавшая себе чашку чандрильского чая, испепелила его взглядом. Пакс вздохнул. – Двух «независимых торговцев незарегистрированными драгоценными камнями», так сойдет?

Он надеялся завязать более-менее продолжительный и энергичный разговор, который помог бы скоротать нудное время до прибытия джедаев. Кроме того, у Рахары могли порозоветь щеки, если она достаточно заведется. Конечно, Пакс понимал, что это еще не причина ее заводить, но поскольку это получалось само собой, хотелось ему того или нет, он не видел причин не наслаждаться эстетическими эффектами. А вообще Пакс любил спорить просто ради хобби.

Рахара лишь пожала плечами:

– Мы дали слово джедаям. А я люблю выполнять свои обещания. К тому же, если «Цзерка» сейчас настороже, я бы предпочла никуда не лететь. Лучше потом, когда они успокоятся. – С этими словами напарница схватила свою чашку, над которой поднимался пар, и вышла в коридор.

Досадно. Его приглашение к энергичной перепалке было отвергнуто. По-видимому, «дуться» было дурной привычкой, от которой следовало избавляться, поэтому Пакс обуздал свои позывы. Но он не мог не вспомнить с теплотой корабль, на котором вырос и где все было куда более логичным.

* * *

– О, небеса, – сказала Z‐3PO, обнаружив пятилетнего Пакса в ящике для инструментов. – Ребенок! Человеческий ребенок, вполне живой! Что же нам делать?

G‐3PO, чья обшивка была медного цвета, наклонилась и посмотрела на Пакса, который все еще был слишком напуган, чтобы подать голос.

– Ты уверена, что это человек? Он довольно бледный.

Z‐3PO развернула свой корпус, явив взгляду еще больше свернутых внутри проводов:

– Уверена ли я? Меня, знаешь ли, запрограммировали распознавать более тридцати тысяч разумных рас. Конечно, я способна опознать человека!

Эта отповедь заставила G‐3PO попятиться на несколько шагов:

– Как грубо! И это вся благодарность за то, что я пытаюсь помочь тебе опознать безбилетника?

– О чем вы пререкаетесь? – В отсек, шаркая, вошла голубовато-серебристая B‐3PO. – Ой. Человек!

– А я что говорю, – сказала Z‐3PO…

* * *

…и примерно так же все продолжалось день ото дня на протяжении последующей жизни Пакса, с пяти лет до двадцати, когда корабль был наконец обнаружен республиканским крейсером. Все это время Пакс оставался для дроидов центром вселенной – единственным человеком в окружении восьмидесяти трех автоматов, запрограммированных служить людям и другим разумным существам, – и его сильно сбил с толку тот факт, что отныне он уже не был центром ничьей вселенной. Не считая, конечно, своей собственной. Дроиды были очень рады, что их нашли, ведь теперь они могли вернуться к работе, и это убедило Пакса, что и ему тоже не стоит расстраиваться. Право же, решил он, всем живым существам следовало бы больше подражать протокольным дроидам. Что же в этом плохого?

Как оказалось, плохого было немало, но Пакс не собирался подстраиваться под вселенную. Если вселенная хочет, чтобы он был как все, пусть лучше сама подстроится под него.

По люку «Мерикса» кто-то забарабанил, что сперва Пакса испугало, а потом разозлило. Он направился к двери, ворча: «Вот бы кто-нибудь изобрел комлинк. Тогда не приходилось бы стучать, как примитивные…»

Люк открылся, за ним стояли Квай-Гон Джинн (уравновешенный, доброжелательный) и Оби-Ван Кеноби (маленький, жилистый, любознательный).

– О, да неужели, – сказал Пакс. – Как раз то, чего мне не хватало этим утром.

– Вчера мы договорились вернуться к источнику странных биоиндикаторов, – напомнил Квай-Гон. Довольно беспардонно, по мнению Пакса, пускай джедай и был прав. – Вы и мисс Уик готовы отправляться?

– Готовы? Нет. Вынуждены – да. – Пакс вздохнул. – Ладно, полетели.

* * *

«Нейродротик. Дроид-краб».

Кто-то очень хотел убить Фэнри. Кто-то хотел разрушить будущее всей планеты Пайджел. И еще этот кто-то из кожи вон лез, чтобы гарантированно задеть и Аверросса.

«Хейлин Азакка, должно быть, решила, что мне плевать и на Пайджел, и на Фэнри, – угрюмо подумал джедай, расхаживая на заре по дворцовому парку. Его старые сапоги уже были покрыты грязью. – Или же она все-таки не считает меня таким уродом, но ненавидит настолько, что это уже не играет роли. Она жаждет кровной мести, одна Сила знает почему».

Что ж, если Хейлин Азакка хочет драки, она ее получит. Аверросс схватил коммуникатор и рявкнул: «Дерен! – Тот, несомненно, уже не спал. – Надо обсудить процедуры».

– К вашим услугам, лорд-регент, – ответил Дерен, но не по комлинку. Как оказалось, он был всего в нескольких метрах от Аверросса и шагал прямо к нему. Поразительная предупредительность – каковой, однако, и следовало ожидать от капитана гвардии. Но почему он не проявил такую же проницательность перед покушением на Фэнри?

Аверросс обуздал свое раздражение:

– Мог бы и сказать, что собираешься заняться поисками.

– Простите, лорд-регент. Думал, именно этого вы от меня и ждете. – Капитан наклонил голову. – Я тем не менее уведомил мастера Джинна – с тем, чтобы он и его ученик могли вернуться к своему расследованию на луне. Впрочем, следовало сообщить и вам – хотя бы для того, чтобы вы не увидели потребности осматривать территорию самому.

– То, что мы оба занимаемся одним и тем же делом, Фэнри никак не помогает, – сказал Аверросс. – Если только один из нас не косячит.

Дерен выпрямился – такой же строгий и корректный, как всегда, – но в его глазах читалась боль:

– Если вы считаете, что мне больше не место на службе ее светлейшего высочества…

– Да ладно, я не это имел в виду. – Вздохнув, Аверросс спрятал коммуникатор. – На всей этой планете ты единственный, кто точно не желает Фэнри смерти. Тебе я доверяю еще и потому, что если бы ты хотел убить принцессу, то мог сделать это уже раз двадцать.

– Ее жизнь для меня более священна, чем моя собственная, – торжественно произнес Дерен, словно принося клятву верности. Его лицо оставалось суровым, осанка – прямой, как будто весь он был вырезан из чернокорного дерева. Интересно, он хоть когда-то переодевался в повседневную одежду, плавки там, или хотя бы пижаму? Аверросс уже восемь лет жил в одном дворце с Дереном, но никогда не видел его ни в чем другом, кроме мундира. И никогда не видел, чтобы этот мундир не был в идеальном состоянии. А сам Дерен никогда не называл Раэля иначе, чем «лорд-регент».

Большинство тех, кто жил и работал вместе на такой маленькой территории, к этому моменту уже сделались бы друзьями… ну, или заклятыми врагами. Но Дерен оставался одиночкой.

«Нет, не Дерен, – подумал Аверросс. – Я. Это я одиночка. Все до единого во дворце, кроме Фэнри, уже в этом убедились».

«Точно так же, как было в Храме. И везде».

Дуку много раз говорил Раэлю, что его обособленность – это самоисполняющееся пророчество. «Разве ты не сохраняешь собственные повадки, вместо того чтобы перенимать привычки других джедаев? Разве не отказываешься в большинстве случаев объяснять свое поведение? Так почему тебя удивляет, что ты стоишь особняком?» Учитель Дуку одобрял эту черту своего ученика и всегда поощрял ее. Поэтому Раэль и сам развивал в себе это качество, и его обособленность была как минимум наполовину плодом его собственных усилий. И тем не менее одиночество всегда ощущалось остро.

– Я не знал, сэр, – сказал Дерен, подняв сканер, который держал в руке, – какие именно поиски вы ведете. Сам я ищу следы репульсоров, которые могли бы свидетельствовать о полетах спидеров, – вдруг они именно так проникали внутрь и выбирались наружу. Но если вы занимаетесь тем же, я могу…

– Я уже это сделал. И дроидов-охранников тоже проверил. Даже выслал зонды осмотреть побережье, на тот случай, если они приплывали на субмаринах. Ничего. И ни единого снимка, кроме того расплывчатого типа в кустах. – Аверросс был на взводе. Каждый мускул был напряжен. Все казалось неправильным. И он знал: пока не будет подписан договор, ничто не придет в норму и спокойствия тоже не видать.

Дерен снова наклонил голову:

– Клянусь, лорд-регент, я уже все это проверил, лично. И проверю еще раз.

– А сам как думаешь, что здесь творится? – Аверросс посмотрел Дерену в глаза, пытаясь разглядеть под мундиром живого человека. – Что тебе подсказывает чутье? Забудь про доказательства, политику и все остальное. Меня интересует наитие.

После долгой паузы капитан ответил:

– Я руководствуюсь процедурами, сэр. А не наитием.

«Как будто дверь из чернокорого дерева захлопнулась у меня перед носом», – подумал Аверросс.

– Ладно, ладно. Лучше просто… делай, что делал.

Капитан Дерен тотчас вернулся к своим занятиям. Возможно, он был признателен, что больше не нужно разговаривать с Аверроссом, а может, ему было плевать. Скорее второе.

Стали слышны крики морских птиц, которые начинали свои утренние полеты, кружа высоко в небе. Аверросс припомнил клятву, которую дал себе в тот день, когда прибыл на Пайджел и впервые увидел Фэнри – всего лишь шести лет от роду, только что осиротевшую и одиноко прижавшуюся к своей рабыне. Он посмотрел на малышку и мысленно сказал себе: «Никто иной не важен. Ничто иное не важно. Ни Совет джедаев, ни политика, ни слава, ни я сам. Только ты».

Но теперь становилось ясно, что следовало завести больше друзей во дворце. Тогда, быть может, он бы лучше представлял, кто враги.

Аверросс устремил взгляд в сторону горизонта, на заходящую луну, бледный серп которой еще виднелся на светлеющем небе. Где-то там был Квай-Гон, который пытался отыскать Хейлин Азакку. Возможно, ему это и удастся благодаря незамыленному взгляду. Аверросс жалел, что сейчас был не с ним.

Потому что «Оппозицию» Хейлин Азакки следовало проучить. И куда жестче, чем позволил бы Квай-Гон Джинн.

Это было делом Аверросса.

* * *

– Я бы хотел услышать твое мнение, – сказал Квай-Гон.

Оби-Ван оторвался от экранов «Мерикса»:

– Ого, это что-то новенькое.

Взгляд учителя заставил его подумать: «Наверное, не стоило говорить это вслух, даже если это правда». Впрочем, Квай-Гон, возможно, понял все сам, потому что ответил лишь:

– Мне приснился любопытный сон на тему церемонии подписания договора.

– Надеюсь, не пророческий, – пошутил Оби-Ван. Но при виде выражения на лице Квай-Гона у него тут же сжалось сердце. Шутка оказалась не смешной.

– Конечно… конечно, не пророческий в буквальном смысле, – с необычной для него осторожностью произнес Квай-Гон. – Но я подумал, не стоит ли проанализировать этот сон. Возможно, мое подсознание подметило какие-то зацепки, на которые мы сами не обратили внимания.

Оби-Вану подумалось, что раз Квай-Гон наконец-то заинтересовался его мнением, то пусть его узнает:

– У нас, конечно же, есть более насущные заботы. И лучшие способы поиска ответов. Толкование снов – это в лучшем случае путь догадок.

Квай-Гон нахмурился. Возможно, назревал спор. Оби-Ван приготовился… и вздрогнул, услышав сигнал сканера.

– Похоже, мы прибыли.

– То же место, что вчера. – Рахара Уик уселась в кресло рядом с ним и проверила показания. – И я вижу еще более высокие уровни концентрации протонов.

Протонов? Оби-Ван с Квай-Гоном переглянулись, забыв о своих разногласиях. Это указывало на наличие боевой техники – вероятно, торпед или ракет. А там, где есть ракеты, найдется и другое оружие.

Неужели логово «Оппозиции» наконец обнаружено?

– Ладно, сажайте корабль, – скомандовал Квай-Гон.

Рахара повиновалась, а Пакс Марифер закатил глаза, что делал частенько. Оби-Ван даже задумался, а не нарушение ли это какое-нибудь. Пакс объявил:

– Хуже, чем когда заставляют искать партизанскую армию, может быть лишь одно: когда заставляют сходить к ней в гости.

– Вы никуда не идете, Пакс, – сказал Квай-Гон. – Вы остаетесь на корабле, как и Рахара. Это дело для меня и моего ученика.

Вопреки всему, Оби-Ван почувствовал легкий прилив гордости. «Квай-Гон все-таки мне доверяет, хоть в чем-то. Уж это я заслужил».

Рахара подвела «Мерикс» ниже, пока днище корабля не стало задевать за верхушки деревьев. Следом за учителем Оби-Ван подошел к люку, который Рахара уже успела разблокировать. Квай-Гон молча открыл крышку. В ангар ворвался резкий ветер, и юноша прищурился.

– Готов, падаван? – спросил Квай-Гон. Сколько раз еще он услышит эти слова?

Оби-Ван посмотрел вниз, на густой зеленый покров листвы, который проносился под ними. Где-то под этими деревьями затаилась армия террористов.

Возможно, поджидая их.

– Я готов, учитель, – с этими словами Оби-Ван выпрыгнул из корабля в неизвестность.

Глава 20

Квай-Гон выпрыгнул одновременно с Оби-Ваном, прощупывая с помощью Силы деревья, жизнь в каждой ветви и листке. Он почувствовал ветер и землю, за которые и уцепился, чтобы замедлить падение. Оби-Ван делал то же самое, и его старания звучали контрапунктом в великом хоре Силы вокруг них…

…и на фоне других. Огромного множества других.

«Мы свалимся прямо посреди военного отряда», – осознал Квай-Гон.

«Отлично».

Шорох листьев ознаменовал последние мгновения полета, и Квай-Гон слегка согнул колени, чтобы приземлиться на ноги. И без Силы было понятно, что Оби-Ван сделал то же самое.

Посадка. Толчок был слабый, Квай-Гон его даже не заметил. В то же мгновение он зажег световой меч и обратился к своим чувствам, чтобы выявить врагов.

А они, между прочим, действительно были врагами. На таком расстоянии чувствовалось, что их окутывают враждебные намерения, холодные, как Кадомаи.

«Четырнадцать противников: четверо справа, трое слева, один сзади, шестеро перед нами». Квай-Гон бросился вперед, в атаку. За его спиной Оби-Ван повернулся к тому врагу, который был один.

«Я бы поступил иначе, – подумал рыцарь и поднял меч, приготовившись отражать выстрелы. – Но идея хорошая. Когда Оби-Ван закончит, нам останется следить за тремя направлениями вместо четырех».

Под градом бластерных разрядов, со свистом пролетавших мимо, Квай-Гон стал прорубаться сквозь кусты. После этого, мысленно пообещал он себе, надо будет уделить время для целительной медитации в лесу. Он достиг первого из закутанных в черное противников, не ощутил в том ни малейшего намерения сдаваться, нанес удар…

…и меч просто отскочил.

«Что за…»

Квай-Гон практически мгновенно компенсировал толчок и ударил под другим углом. Меч снова отскочил.

Противник засмеялся.

«Щиты», – осознал рыцарь. Приглядевшись внимательно, он заметил слабое красноватое мерцание вдоль контуров тел солдат в черном. Бойцы редко пользовались персональными щитами, громоздкими и энергозатратными, к тому же большинство энергетических щитов обеспечивали лишь ограниченную защиту против светового меча: удар клинка все равно оглушал и обездвиживал владельца. После этого разоружить его и снять щит было секундным делом. Никогда прежде Квай-Гон не сталкивался с таким мощным экраном, который при ударе световым мечом не только не подавался, но и отбрасывал рыцаря-джедая назад.

Противник, неуязвимый для светового меча, мог сражаться сколь угодно долго, дожидаясь, когда джедай совершит ошибку, откроется. В конце концов устанет даже самый умелый джедай. И неизбежно ошибется.

– Учитель? – окликнул Оби-Ван, перекрывая свист бластеров. – С моим мечом что-то не так!

– Дело не в мече, – крикнул в ответ Квай-Гон. – Немедленно отступай. Отходи на юг. – Это было самое свободное из возможных направлений.

– Квай-Гон, нет! Я могу драться…

– Это приказ, падаван!

Волна досады и страха, которая пронеслась мимо Квай-Гона, говорила о том, что Оби-Ван подчинился. Теперь следовало позаботиться о том, чтобы южный путь был для ученика открыт. Рыцарь повернулся спиной к самому толстому из ближайших деревьев. Таким образом он мог одной рукой орудовать мечом, используя его для защиты, а другой достать комлинк и вызвать «Мерикс»:

– Возвращайтесь. Вы нам нужны.

– Прошу прощения? – Удивительно, но у Пакса Марифера даже голос был как у протокольного дроида. – Вы зовете нас в гущу боя? Очевидно, слишком яростного для двух рыцарей-джедаев?

– Мы никого не бросаем, Пакс, – заявила Рахара Уик. – Куда нам выдвигаться?

– К югу от точки высадки. Туда скоро прибудет Оби-Ван.

Квай-Гон сунул коммуникатор обратно под одеяние, но, прежде чем прибор отключился, успел расслышать голос Пакса: «Я не говорил, что мы их бросаем, просто следовало ожидать, что…»

Рыцарь снова сосредоточил внимание на бое. Один против четырнадцати и без наступательного оружия. Следовательно, лучшей тактикой будет использовать противников друг против друга.

Соседнее дерево было очень старым и сухим, практически мертвым. Квай-Гон сделал кувырок и оказался возле ствола, где, мысленно попросив прощения, рубанул мечом наискось. С громким треском дерево начало валиться вниз, атакующие разразились криками страха и удивления. Дерево свалилось только на одного из них, да и то лишь зацепило, но Квай-Гон почувствовал, что этот солдат ковыляет прочь при помощи своего товарища.

Двое долой, осталось двенадцать.

Квай-Гон укрылся за упавшим деревом и, уперев ладонь в пень, отправил ствол навстречу смерти. Снаряд приземлился посреди атакующих, разделив их на две группы. «Теперь заставить их стрелять в цель между ними…»

Рыцарь пополз вперед, отражая мечом те выстрелы, которые летели низко, и предлагая центр в качестве более выгодной мишени. Раздался вопль: один из разрядов, метивших выше, угодил еще в одного солдата. Осталось одиннадцать, и, если они не перегруппируются, скоро прилетит и другим. «Дружественный огонь» мог быть даже более губительным, чем вражеский. Хватит ли им ума, чтобы остановиться?

– Сюда! – крикнул кто-то. С южной стороны.

Квай-Гон втиснулся в развилку двух больших ветвей, выиграв пару секунд, чтобы оглядеться. Сквозь деревья спускался «Мерикс», отыскав себе узкую полянку, к которой, похоже, бежал и Оби-Ван. Но теперь все солдаты бросились к нему и к кораблю, оставив Квай-Гона ради более легких целей. Обычно такая ситуация была Оби-Вану вполне по зубам, но против врагов, которых не берет световой меч?..

– Проклятье, – пробормотал Квай-Гон и помчался вперед, следом за учеником.

* * *

«Что такое с моим мечом?» – подумал Оби-Ван, пытаясь бежать зигзагом через подлесок. Квай-Гон заявлял, что проблема не в мече, но Квай-Гон же не видел, как глупо его клинок отскакивал от обыкновенного энергетического щита.

«Разве что щит не обыкновенный…»

Но размышлять об этом было некогда. «Мерикс» снижался, чтобы подобрать его: опасный маневр для всех участников. Задачей Оби-Вана было как можно быстрее попасть на корабль, а потом найти способ выручить учителя.

В кармане голосом Рахары заговорил коммуникатор: «Мы попали под обстрел… держитесь, сейчас придумаем, как…» – Передача потонула в белом шуме, когда в корпус «Мерикса» ударил бластерный разряд. Попадание не выглядело опасным, но корабль являл собой хорошую мишень, и огонь должен был только усилиться.

Оби-Ван нашарил комлинк и крикнул в ответ:

– Вы слишком на виду. Забудьте обо мне – я найду где спрятаться. Попробуйте лучше прикрыть Квай-Гона.

– Прикрыть Квай-Гона? – запротестовал Пакс. – А нас кто прикроет? – Но то ли он просто жаловался по привычке, то ли Рахара не обратила внимания, потому что «Мерикс» тут же взмыл выше деревьев и взял курс на север.

Скоро учитель будет в безопасности. Пора позаботиться о себе. Оби-Ван бросился в чащу, надеясь найти столь густые заросли, что они послужили бы преградой для бластерного огня. Хруст листьев и веток под ногами казался таким громким, как будто он сам любезно показывал врагам свое местоположение… – «Нет, нет, громким он кажется только тебе, беги давай…»

Рощица впереди выглядела довольно темной – по сути, свет туда вообще не проникал. Оби-Ван метнулся в ту сторону. Вполне возможно, там он будет в безопасности.

Легкую нестабильность его подошвы ощутили за мгновение до того, как земля ушла из-под ног.

Оби-Ван замахал руками и одной ухватился за толстую ветку, торчавшую из массивного бревна. Только благодаря этому он не полетел в бездну вместе с грунтом. Лавина земли, мелких камешков и корней понеслась вниз, прямо в…

«В воронку, – подумал он. – И немалую. Одну из тех, о которых нас предостерегала Рахара».

Бревно, вздрогнув, остановилось на краю расширяющейся пропасти. Почва под ним уже тряслась и шевелилась, угрожая податься. И уж тогда бревно полетит в яму – вместе с Оби-Ваном.

Глава 21

Квай-Гон увидел, как «Мерикс» поднимается над местом схватки. Потом заметил странную дрожь листвы и деревьев в далекой темной рощице.

Но падение Оби-Вана он почувствовал с помощью Силы: острая вспышка тревоги передалась от сердца падавана к его собственному.

– Воронка! – крикнул один из солдат. Черные бойцы были напуганы и – по крайней мере, на время – дезорганизованы. Это давало шанс добраться до Оби-Вана.

Квай-Гон напряг мышцы, снова призвал Силу и прыгнул на верхние ветви соседнего дерева. Ствол согнулся под его весом, а затем качнулся в противоположную сторону – ближе к Оби-Вану. Рыцарь безмолвно поблагодарил дерево и снова взвился в воздух. Приложив всю свою энергию, он пролетел пять метров и оказался на следующем.

– Эй, назад! – крикнул один из солдат – возможно, командир. – Воронка бесконечно расползаться не будет! Джедаи у нас в руках!

Безразлично. Квай-Гон доберется до Оби-Вана и поможет ему. О врагах можно будет беспокоиться потом, не сейчас.

С помощью Силы он попытался послать падавану волну ободрения, призыв держаться, но не уловил в ответ чувства облегчения. То ли Оби-Ван ничего не получил, то ли его положение было слишком угрожающим, чтобы страх так легко развеялся.

Сидя в нескольких метрах над землей, Квай-Гон сквозь ветви увидел, в какую передрягу попал его падаван: в земле зияла воронка, похожая на пасть какого-то ужасного зверя, у края этой воронки содрогалось под натиском ожившего грунта поваленное дерево, а за одну из его поломанных ветвей цеплялся Оби-Ван. При виде лавины грязи и камней, которая проносилась под ногами Оби-Вана и летела на дно воронки, Квай-Гон весь похолодел. Если ученик соскользнет в эту массу, его за считаные секунды затянет вниз и потащит глубоко под землю, все дальше и дальше от кислорода. Судя по объему и скорости потока, даже Йода вряд ли смог бы выбраться оттуда живым.

«Так и разэтак!» Квай-Гон спрыгнул с дерева в сторону Оби-Вана. Из-за листьев под ногами он заскользил, прежде чем остановился, но, по крайней мере, теперь он видел воронку. Рыцарь помчался туда, на ходу выключив меч. Полетевшие вслед бластерные разряды он просто предчувствовал и уворачивался от них, не пытаясь парировать. Сейчас о солдатах стоило думать лишь в том контексте, чтобы живому добежать до Оби-Вана.

Наконец Квай-Гон выскочил в просвет – теперь в роще был просвет, поскольку деревья все глубже затягивало в яму. Оби-Ван, который находился метрах в двух от него, сумел взобраться на середину бревна – но пользы от этого было мало, поскольку само бревно скользило вниз.

При виде Квай-Гона голубые глаза Оби-Вана расширились.

– Учитель! – крикнул он. – Нет! Спасайтесь сами!

«И это мальчик, который решил, что я счел его неподходящим учеником. Тот, кому я не посмел рассказать о самой важной перемене в своей жизни, а может, и в его.

Я его не достоин. И никогда не был».

Не обращая внимания на протесты, Квай-Гон лег на живот, чтобы иметь лучшую точку опоры на трясущейся земле.

– Я вытащу бревно обратно. Просто держись.

– Но, учитель…

Проигнорировав и эти слова, Квай-Гон прополз вперед настолько далеко, чтобы ухватиться за обнаженные, давно отмершие корни дерева. Один из них весь высох, превратившись в подобие каната, но оставался крепким. Рыцарь намотал его на руку – от плеча до запястья, – а затем, как мог, уперся подошвами в зыбкий грунт. После чего пополз задним ходом, словно пустынная ящерица по песку, оставляя следы от локтей, колен и живота. Бревно протестующе затрещало, но начало переваливать через край воронки.

Будет ли провал расширяться дальше? Если да, тогда все усилия тщетны. Но Квай-Гон чувствовал, что он увеличивается не вширь, а вглубь: очевидно, более старые и высокие деревья обладали глубокими корневыми системами, которые и стабилизировали почву. Если удастся добраться до линии деревьев, они с Оби-Ваном будут вне опасности.

«Н-да, – подумал рыцарь, услышав приближение врагов. – По крайней мере, вне одной опасности».

– Пошло! – крикнул Оби-Ван. Квай-Гон чувствовал, что положение дерева меняется, становясь все менее вертикальным, пока наконец бревно не легло горизонтально. Рыцарь продолжал тянуть, неуклонно отползая назад, и вскоре достиг края поляны. Там почва была уже твердой и неподвижной.

Квай-Гон приподнялся на локтях и посмотрел на дерево. С другой стороны на него смотрел замурзанный Оби-Ван. Когда их глаза встретились, Оби-Ван ухмыльнулся, и Квай-Гон не мог не улыбнуться в ответ.

Затем в соседний куст ударил бластерный разряд, отчего тот задымился.

– Из огня, – проворчал Квай-Гон, – да в полымя.

Оби-Ван поднялся, не обращая внимания на кровавые царапины на руках и ногах, и зажег меч. От которого было мало толку, учитывая, что противники обладали защитой против подобного оружия.

Но где это видано, чтобы портативный щит был неуязвим для светового меча? Такой щит могли запитывать некоторые дроиды, но Квай-Гон никогда не видел персонального щита, способного на такое. Он уже начинал сомневаться в увиденном. Возможно, он что-то перепутал в пылу схватки. Порой такое случалось даже с самыми опытными.

– «Мерикс» не… они не могут… – Тяжело дыша, Оби-Ван просто показал вверх. К чести Рахары и Пакса, те не оставляли попыток подлететь поближе и подобрать их. Но солдаты продолжали вести огонь по кораблю, заставляя его держаться на расстоянии. Корабль был достаточно мал, чтобы ручное оружие представляло для него серьезную опасность.

– Вижу, – сказал Квай-Гон. Он подошел к Оби-Вану и встал с ним спина к спине, чтобы было удобнее обороняться. Они тянули время, не более того. Даже величайшие из рыцарей-джедаев могли отражать выстрелы противников лишь какое-то время. Если вражеские солдаты действительно имели такую хорошую защиту, как опасался Квай-Гон, они могли просто обстреливать джедаев часами напролет или даже сутками, если придется, пока один не ошибется и не пропустит смертельный выстрел. После этого второй долго не продержится.

Оби-Ван тоже это понимал.

– Учитель? – с деланой беспечностью сказал он. – Полагаю, вы не собираетесь мне рассказать, почему показывали только начальные формы фехтования? Вероятно, для меня это последний шанс узнать.

Квай-Гон сделал глубокий вдох:

– Видишь ли, падаван…

В воздухе просвистел бластерный разряд, прилетевший с противоположной от атакующих стороны. За ним последовал другой. Солдаты разразились встревоженными криками, им вторили неизвестные, которые быстро приближались. Квай-Гон с Оби-Ваном переглянулись и одновременно приникли к земле, чтобы укрыться от огня.

– Либо у нас появились новые друзья, – окликнул Квай-Гон, перекрывая какофонию, – либо врагов стало вдвое больше.

Оби-Ван вымученно улыбнулся:

– Взгляните на это с положительной стороны. Не то чтобы ситуация могла стать еще хуже.

В Силе Квай-Гон почувствовал, как решимость атакующих ослабла, а затем и вовсе испарилась. Они сломали строй и побежали, ярость в их сознании быстро отдалялась, будто грозовые тучи, уносимые сильным весенним ветром.

В тех, которые приближались, злости не чувствовалось. Нет, осознал Квай-Гон, – ни капли злости. Удивление, даже испуг. Возможно, недоумение.

– Наши дроиды-камеры показали, что в этом районе были два рыцаря-джедая! – раздался женский голос. – Они убиты? Или здесь?

Квай-Гон посмотрел на Оби-Вана, тот пожал плечами.

«Он прав. Хуже быть не может».

– Мы здесь, – крикнул в ответ рыцарь. – Могу я узнать, кто нас разыскивает?

– Сперва отдайте оружие! – потребовала женщина. Что-то в ее тоне давало понять, что требовать ей приходится нечасто.

– Нет, мы не станем этого делать. – Квай-Гон старался говорить рассудительно, но решительно. – Мы не намерены сдаваться вам в плен – но и вас брать в плен тоже не хотим. Либо вы покажетесь, и мы побеседуем, как цивилизованные существа, либо мы решим вопрос в бою. Я предпочитаю первый вариант. Но выбор за вами.

На несколько секунд повисло молчание. Единственными звуками были шелест листьев на ветру и далекое гудение двигателей «Мерикса», где Рахара и Пакс, очевидно, пытались понять, безопасно ли садиться. Квай-Гон тоже хотел бы это знать.

Наконец, уже спокойнее, женщина ответила:

– Ладно. Мы уберем оружие. И вы тоже.

Оби-Ван был настроен скептически, но Квай-Гон кивнул. Он чувствовал, что этой женщине можно верить.

Рыцарь повесил меч на пояс и поднялся на ноги. Позади него встал Оби-Ван. За кустами он увидел нескольких людей, которые шли навстречу. Все они были одеты в костюмы разных оттенков зеленого. Не в практичные комбинезоны и не в военную форму – некоторые даже украсили свою одежду позументом или кусочками бархата. Этих людей можно было бы принять за артистов, если бы не ремни с кобурами, провисшими под тяжестью бластеров и другого оружия.

Но ведь, в конце концов, они и были артистами. Единственной в Галактике перформанс-труппой, которая переключилась на терроризм.

Их предводительницей была женщина, которая шагала к Квай-Гону. Как ни удивительно, но при таком звучном голосе она оказалась довольно маленького роста – на пару сантиметров ниже Оби-Вана. Ее кожа имела глубокий красновато-коричневый оттенок, а черные волосы были собраны в узелки, рассыпанные по всей голове. Морщинки на ее лице говорили о том, что улыбка у нее была широкой… и что улыбалась она часто – по крайней мере, когда-то.

Но сейчас среди ее эмоций преобладало недоумение.

Когда женщина наконец вышла на просвет, их разделяло всего два метра. Вытряхнув пыль из волос, Квай-Гон спросил:

– Можем ли мы узнать, кому обязаны своим спасением?

Женщина фыркнула – это был не вполне смешок, но и не возражение. Если добиться у нее признания услуги, ситуация станет на шаг ближе к тому, что их действительно спасли.

– Меня зовут Хейлин Азакка, – сказала женщина и обвела рукой стоявших за ее спиной людей. – Мы «Оппозиция». И мы хотели бы узнать, почему нас оклеветали.

Глава 22

– Идите за мной, – велела Хейлин Азакка, махнув рукой куда-то в глубь леса.

Из чего следовало, что база ее группы, вероятно, находилась в противоположной стороне. Квай-Гон сделал себе пометку на будущее.

Выйти из такой щекотливой ситуации всегда было непросто. Квай-Гон понимал, что они с Оби-Ваном на самом деле не пленники, но нужно было вести себя так, будто они в плену.

Джедаи шли следом за Хейлин, ведя себя непринужденно, как на прогулке, но ни на секунду не забывая о других бойцах «Оппозиции», которые шагали сзади или рядом с ними. Квай-Гон обратил внимание, что некоторые держали оружие неуклюже: то ли их никогда не учили стрелять, то ли им вообще было глубоко некомфортно ходить вооруженными. «Странно как для партизанской армии, пускай и начинавшей как компания артистов. Возможно, Хейлин Азакка сказала правду и их действительно оклеветали».

Пары бластеров в неловких руках было мало, чтобы убедить Квай-Гона в невиновности «Оппозиции». Но контраст между этими доморощенными солдатами и бойцами в черном, которые напали на них с Оби-Ваном, был очевидным.

Комлинк прохрипел голосом Рахары Уик:

– У вас там все в порядке?

Несколько членов «Оппозиции» испуганно застыли. Хейлин Азакка спокойно встретила взгляд Квай-Гона:

– Это дворцовый корабль? Официальные солдаты?

– Нет, – ответил рыцарь. – Если на то пошло, это нелегальные добытчики драгоценных камней.

Мимолетное недоверие в ее глазах сменилось веселым выражением:

– Очевидно, вы говорите правду, потому что для выдумки это слишком фантастично. – Хейлин кивнула, разрешая ответить.

Квай-Гон взял комлинк в руку:

– Мы в порядке.

– О, хорошо, – сказала Рахара. – Мы о вас тревожились.

– Видите ли, если бы вас там убили, подозрение пало бы на нас, – вмешался Пакс.

– Не сомневаюсь, – согласился Квай-Гон. – Пока что оставайтесь на месте. Мы свяжемся, когда надо будет нас забрать.

– Ясно. – Рахара отключилась.

– Напомните еще раз, почему мы не взяли дворцовый корабль? – проворчал Оби-Ван.

Хейлин ответила, опередив Квай-Гона:

– Если бы вы прибыли на дворцовом корабле, мы не могли бы знать, что вы не солдаты Дерена или агенты «Цзерки», которые прилетели нас ловить. Дворцовый корабль нам пришлось бы сбить – по крайней мере, мы бы попытались. Но нелегальные добытчики… они о нас никому не расскажут, не так ли? Они не могут нас сдать, не выдав самих себя.

Оби-Ван заморгал. Квай-Гон едва заметно улыбнулся. Возможно, падаван наконец-то начал понимать, что иногда полезно немного отступить от правил.

Спустя еще несколько минут группа достигла более каменистой, неровной местности, которая упиралась в склон холма. Вход в пещеру, которыми была столь богата луна, наполовину закрывали лианы. Хейлин указала в ту сторону:

– Черные гвардейцы пока ее не нашли. Но это дело времени.

Нахмурившись, Оби-Ван переспросил:

– Черные гвардейцы?

– Так мы их называем… солдаты в черной форме, которые на вас напали, – ответила Хейлин.

Квай-Гон с Оби-Ваном переглянулись. Оба вспомнили темную фигуру, которая попала на снимок в ночь Большой охоты.

– На нас они тоже нападают. Поначалу мы думали, что это могут быть агенты «Цзерки», но черные гвардейцы атаковали и пару кораблей корпорации. Никто не знает, кто они такие и откуда взялись. Но ставлю миллион кредитов, что они-то и стоят за всем этим. Ну, во всяком случае, за последними событиями.

Это завуалированное признание не укрылось от внимания Квай-Гона.

– За последними событиями, – повторил он. – Но не за всеми?

Члены «Оппозиции» переглянулись, и Хейлин вздохнула:

– Идемте. Я покажу то, что у нас есть.

* * *

В пещере не было ни фонарей, ни ящиков со снаряжением, ничего противоречившего догадке Квай-Гона, что это не база организации. Впрочем, в маленькой расселине стояла парочка баклажек, а возле входа в пещеру, ближе к свету, полукругом лежало несколько циновок. Значит, убежище. Место сбора на случай экстренной ситуации. В нише стояло несколько гаталентских медитационных свечей – кто-то явно пытался обрести здесь мир и покой.

Квай-Гон и Оби-Ван сидели на циновках, а Хейлин возилась со старинным дроидом-астромехом. В конце концов тот начал проигрывать голозапись танца возле стен храма. В центре кружилась Хейлин Азакка, рядом с ней танцевали еще несколько участников организации. За выступлением наблюдала большая толпа.

– Вот для таких номеров мы и сколотили труппу, – сказала Хейлин. На ее лице было мечтательное выражение. – Политические представления. Акции, которые поднимали настроение, одновременно донося информацию. Мы устраивали шоу в общественных местах, откалывали шутки, делали все, чтобы привлечь внимание. Но мы никогда, ни при каких условиях не причиняли никому вреда. Вот чего-чего, а этого никто из нас не хотел.

– И все же произошла эскалация насилия, начались взрывы, – заметил Оби-Ван.

– Это не мы! – фыркнул один из молодых членов «Оппозиции». – Вот, например, Рекли. Он барабанщик. Бажжо фокусирует свои глазные линзы и создает абстрактные голограммы. Я сам учился на кукольника. Вы серьезно думаете, что я знаю, как собрать бомбу? Что кто-нибудь из нас знает? Мы артисты.

– Вооруженные артисты, – уточнил Квай-Гон.

– Мы раздобыли немного бластеров, когда ударились в бега, но лишь для того, чтобы защищать себя, – твердо сказала Хейлин. – Первые акты насилия напугали нас не меньше остальных. Но когда силовики заявили, что виноваты мы… это был такой абсурд. Некоторые хотели сдаться, просто чтобы доказать свою невиновность. Я не разрешила. Я подумала, что «Цзерка» могла надавить на власти и заставить признать нас виновными без всяких доказательств. Но чем дольше мы оставались в подполье, тем больше злодеяний совершалось. Доказать нашу невиновность стало уже не просто тяжело, а нереально. А те, кто этим занимается… их даже никто не разыскивает, поскольку власти уверены, что террористы – мы.

Квай-Гон чувствовал, что она говорит правду. Даже без Силы он видел, что ее рассказ лучше бьется с картиной атак, чем любые другие теории, которые до сих пор приходили ему в голову. Первые узко нацеленные, бескровные операции резко контрастировали с более разрушительными атаками, которые начались позже. Представлялось логичным, что это дело рук двух разных групп, а не одной.

И все же кое-какие моменты оставались не ясными.

– Ваши шутки продолжались и после начала терактов, и даже после того, как вину возложили на «Оппозицию». Это могло лишь усилить убеждение, что вы и так называемые «черные гвардейцы» связаны между собой.

– Вы устроили трюк всего лишь два дня назад, – перебил Оби-Ван. – Неужели вы думали, что тот воздушный шар перед дворцом как-то поспособствует вашему делу?

Все до единого члены «Оппозиции» заулыбались или засмеялись. Кукольник пожал руку Хейлин, которая сказала:

– Так все-таки всплыло? О, фантастика.

Квай-Гон уже и сам догадался:

– Вы зарядили многие из этих трюков наперед, за несколько недель или даже месяцев.

Хейлин кивнула:

– Легче все подготовить, когда охрана не смотрит. Они обшаривают территорию в поисках оружия, но не тех вещей, которые мы заложили – например, голограмм и транспарантов.

– И воздушных шаров. – Квай-Гон вздохнул. Теперь придется как-то доказывать невиновность труппы артистов перформанса. Он вспомнил слова канцлера Каж: «Галактика велика и удивительна».

У Оби-Вана все еще оставались подозрения:

– Как для политической организации, вы не слишком хорошо доносите ваш посыл. Он довольно путаный.

– Вовсе нет! – возразила Хейлин. – Если посмотреть на наши номера – настоящие номера, отдельно от всего остального, – то становится совершенно ясно, что мы протестуем против Договора о государственном управлении. Он не обеспечивает справедливого представительства для жителей луны и передает еще больше властных полномочий корпорации «Цзерка». Но наше творчество перемешалось с самодеятельностью черных гвардейцев, и теперь никто не понимает, что мы хотим сказать.

Квай-Гону подумалось, что Хейлин Азакка, быть может, проанализировала атаки черных гвардейцев даже лучше, чем дворцовая охрана, ведь только она одна знала, какие акции совершала «Оппозиция», а какие нет.

– Вы заметили какую-нибудь закономерность в атаках черных гвардейцев? – спросил он. – Это ваша планета, ваша система. Вы могли увидеть какую-то важную деталь, которой мы не придали значения.

– Жаль вас разочаровывать. – Хейлин тяжело вздохнула и уселась на циновку. – Мы сами ничего не можем понять. Некоторые цели они вроде бы выбирают специально, но остальные – просто наугад. Единственное, что мы заметили: они, похоже, не трогают дворцовые корабли. Что странно, поскольку дворец и есть высшая власть на этой планете… по крайней мере, до проклятой церемонии. Хотя, опять же, это только здесь, на луне, где королевских гвардейцев немного. Почем знать – может, на Пайджеле черная гвардия постоянно на них нападает. Если так, дворец вынужден хранить молчание.

– Они напали и на дворец, – сказал Оби-Ван. – Более того, они дважды покушались на жизнь принцессы Фэнри.

Среди членов «Оппозиции» послышались испуганные перешептывания, что разожгло любопытство Квай-Гона.

– Вы как будто не равнодушны к судьбе ее светлейшего высочества, – произнес он. – И вы высказали неудовольствие грядущим подписанием Договора о государственном управлении, однако я подозреваю, что вы не монархисты.

Хейлин села прямо, в глазах ее промелькнуло что-то похожее на огонек надежды. Интересно, подумал Квай-Гон, как долго она ждала, когда кто-то попросит рассказать ее версию истории – и будет готов в нее поверить?

– Да, мы не монархисты, – начала она. – Большинство из нас не возражает против идеи конституционной монархии, но мы хотим демократического представительства.

– Тогда почему вы возражаете против Ассамблеи? – поинтересовался Оби-Ван.

– Мы не возражаем против самой идеи, – ответила Хейлин. – Мы против того положения вещей, которое прописано в Договоре о государственном управлении. Вы прочли его до конца?

– Разумеется, – сказал Квай-Гон. – И мой ученик, и юристы канцлера на Корусанте. Кажется, там все в порядке.

Хейлин помрачнела:

– Все далеко не так, как кажется.

Юридические обороты договора было нелегко припомнить в точности, а в таких случаях точность была очень важна.

– Пожалуйста, объясните.

– Сама идея Ассамблеи звучит здорово, но если присмотреться к деталям, то станет видно, какой дрянной этот договор на самом деле. Для жителей луны Пайджела там прописано только символическое представительство, хотя мы составляем добрую четверть населения системы.

В сводках луна была охарактеризована как «слабозаселенная», и данные переписи как будто это подтверждали. Однако Пайджел, чьи островные континенты были разбросаны в океане, несомненно, насчитывал меньше жителей, чем средняя планета его размеров.

– Зачем кому-то скрывать реальные данные о населении луны? И кто вообще имеет такую власть?

– «Цзерка», – ответила Хейлин.

Уточнять она не стала, да и не было нужды. Квай-Гон сам видел, каким влиянием пользуется «Цзерка» на планете. Горные работы, которые вела корпорация, причиняли куда более серьезный вред луне, чем самому Пайджелу. Поэтому «Цзерка» позаботилась о том, чтобы правители планеты – а с недавних пор и Раэль – никогда не видели масштаб ущерба воочию. Лунные жители уже разобрались, что к чему… и именно поэтому «Цзерка» старалась лишить их права голоса.

– То есть вы хотите справедливого представительства, – резюмировал Оби-Ван. – А вы не пробовали использовать для протестов нормальные политические каналы? До того, как начать… эм-м… танцевать?

– Пробовали, – сказала Хейлин, – да что толку. Лорд-регент и слушать не желал. Он расценивает любые возражения против договора как нападки на саму принцессу. Или же он слишком спесив, чтобы признать ошибку. Типичный высокомерный…

Она осеклась, но по тону можно было догадаться, что следующим словом должно было стать «джедай».

– Раэль Аверросс лично предан принцессе, – сказал Квай-Гон. – Возможно, это повлияло на его суждение. – Сам он не сомневался, что упертость Раэля также объяснялась его самомнением, но обсуждать это с посторонними не собирался.

Хейлин кивнула в знак благодарности, что ей тактично дали возможность замять тему:

– Очевидно. Да, это вполне объяснимо. Но зато нельзя объяснить тот факт, что и луна, и планета выигрывают благодаря договору гораздо меньше, чем корпорация «Цзерка».

Оби-Ван недоуменно посмотрел на нее:

– Но корпорация в договоре вообще не упомянута.

– Конечно, не упомянута, – сказала Хейлин. – Но там есть пункты, дающие Ассамблее право «возобновлять все контракты, заключенные в приватизированных отраслях». Может, это и не выглядит так уж зловеще, но только пока не осознаешь, что все эти контракты до единого принадлежат «Цзерке». И так уже сотни лет, хотя за время регентства она еще больше усилила свою хватку. А дальше о них говорится: «И да будут хранимы, как солнце хранит луну».

– Я думал, это просто ритуальная фраза, – сознался Квай-Гон.

– Это и есть ритуальная фраза, – ответила Хейлин, – но ничего «простого» в ней нет. Она понятна только коренному пайджельцу: в наших законах эта фраза означает «навсегда и на веки вечные». То есть это абсолютно необратимо, какие бы законы ни принимались потом. Иными словами, хотя Ассамблея может возобновлять контракты, она не имеет власти их отменять.

Оби-Ван разбирался в этих юридических нюансах куда быстрее Квай-Гона. Он уже сделал вывод:

– Вы имеете в виду, что после того, как договор будет подписан, присутствие «Цзерки» в системе Пайджела будет навечно закреплено в законе.

– Именно. – Хейлин перевела дух, явно испытав облегчение, что хоть кто-то приближенный ко двору понял ее точку зрения. – Нам это было бы омерзительно, даже если бы «Цзерка» не злоупотребляла своей властью до такой степени.

– До какой? – спросил Квай-Гон. – Чем больше мы будем знать деталей, тем лучше.

– Одной из «приватизированных отраслей», которые Аверросс отдал на откуп «Цзерке», является пенитенциарная система, – сказала Хейлин. – Поколение назад на Пайджеле редко назначались длительные тюремные сроки. Сейчас они – обязательная мера наказания за огромное множество преступлений, в том числе мелких. Кроме того, многие преступления теперь караются пожизненными исправительными работами.

– Рабы. – К Квай-Гону пришло осознание. – Вы хотите сказать, что «Цзерка» берет этих бедняг и превращает в рабов.

Один из членов «Оппозиции», который стоял на страже у входа в пещеру, добавил:

– А если в рабстве у них рождаются дети, то эти малыши тоже становятся законной собственностью «Цзерки».

– И Раэль Аверросс участвовал в написании этого? – Квай-Гон так долго испытывал смешанные чувства к Раэлю… но в жизни не мог представить такого глубокого нравственного провала. – И он это одобрил?

– Не то чтобы он занимался этим лично, скорее он позволяет «Цзерке» делать все, что им угодно, и не задает неудобных вопросов, – ответила Хейлин. – «Цзерка» могущественна. И свое могущество она использует для поддержки принцессы. Даже после подписания Договора о государственном управлении Фэнри будет иметь достаточно власти, чтобы обеспечить «Цзерке» безоблачную жизнь. И потом, она же выросла при «Цзерке». Их управляющие обедают во дворце минимум раз в неделю. Да, Фэнри наша кронпринцесса, но она все еще ребенок, и к тому же она лишена возможности понять, какая это поганая сделка.

У Оби-Вана был задумчивый вид:

– А даже если она сама разберется, когда подрастет, это уже не будет иметь значения. К тому времени контракты «Цзерки» будут увековечены договором.

Вполне могло быть, что Хейлин Азакка в чем-то преувеличивала или сама неверно понимала какие-то детали. И все же Квай-Гон был убежден, что большая часть рассказанного ею – правда. Он сам видел, что «Цзерка» присутствует в системе повсюду, видел и то, что во дворце используется подневольный труд. Несомненно, более пристальная проверка Договора о государственном управлении подтвердит его огромную опасность.

Раэль так самозабвенно старался защитить Фэнри – загладить вину за то, что погубил Ним, – что вместо этого собирался погубить целую систему.

– Я намерен обсудить это напрямую с Аверроссом, – пообещал Квай-Гон. – А также с Советом джедаев и, возможно, с самим канцлером Каж. Несомненно, мы найдем способ все переиграть.

В мерцающем свете голограммы было трудно прочитать выражение на лице Хейлин. К надежде в нем примешивалась неуверенность.

– Если это кому и по силам, то только джедаям.

– Канцлер и Совет также захотят узнать больше о черных гвардейцах, – заметил Оби-Ван. – А мы ни на шаг не приблизились к тому, чтобы выяснить, кто они такие.

– Черные гвардейцы могут попытаться сорвать процесс подписания договора, и мы, возможно, узнаем о них намного больше, если церемония будет отложена или вовсе отменена. – Тут Квай-Гон припомнил кое-что сказанное Хейлин ранее. – Когда мы пришли к этой пещере, вы упомянули, что они «пока ее не нашли» или что-то в таком роде. Что вы имели в виду?

Хейлин пожала плечами:

– Черные гвардейцы, похоже, обожают обшаривать различные пещеры. Сперва мы думали, что у них там могут быть схроны, но не похоже на то. Возможно, они разыскивают подземные объекты «Цзерки», но зачем? Вот все, что мы о них знаем. Они обшаривают пещеры и готовы убивать ради какой-то никому не ведомой цели. – Она криво улыбнулась. – Загадка, достойная джедая?

– Несомненно, – ответил Квай-Гон.

Глава 23

Рахара побарабанила пальцами по своему креслу и вперила взгляд в хронометр. Джедаи отсутствовали уже очень долго, и ей это не нравилось.

– Если их убили, – сказал Пакс, – обвинят в этом нас. Попомни мои слова.

– Ты их повторяешь всего в тысячный раз. – От опасений Пакса отмахнуться было бы легче, не разделяй Рахара их сама. Двое без вести пропавших или мертвых рыцарей-джедаев – это как минимум привлечет внимание властей. И как минимум один из представителей этих властей неминуемо заметит шрам на ее руке, что, в свою очередь…

В комлинке затрещало, сквозь помехи пробился низкий голос Квай-Гона Джинна:

– «Мерикс», как слышно?

– Слышу вас хорошо, – ответила Рахара. Облегчение, которое захлестнуло ее, было таким глубоким, что граничило с радостью. – Готовы лететь?

– Весьма и весьма. Мы будем ждать по этим координатам.

Данные высветились на экране, и Пакс тут же принялся прокладывать курс.

– Так они все это время были живы-здоровы? Мы столько тревожились, и напрасно. Тревожились и бездействовали, тогда как могли бы собирать опалы…

– Зато, Пакс, нас не обвинят в исчезновении двух джедаев. Так что забудь. – Рахара откинулась в кресле пилота, приготовившись стартовать.

Пролетев на малой высоте между близлежащими холмами, они обнаружили Квай-Гона и Оби-Вана, которые стояли на маленькой полянке. Оба были в пыли с ног до головы, и когда Квай-Гон взошел на борт «Мерикса», Рахара заметила в его волосах запутавшуюся веточку – но в остальном они были целы и невредимы.

– Как вам удалось оттуда выбраться?

– Я сам нередко задаю себе такой вопрос, – ответил Квай-Гон. – В этот раз от одной секретной военизированной организации нас спасла другая секретная организация.

– Поразительная удача, вот что я скажу. – Пакс приподнял бровь. – Полагаю, дипломатические правила и протоколы Ордена не оставляют ни единого шанса, что вы нам все объясните?

К удивлению Рахары, Квай-Гон задумался. Они с учеником переглянулись, и Оби-Ван пожал плечами. Квай-Гон сказал:

– Правила этого не запрещают, а вы двое обследуете эту луну уже определенное время. Вполне возможно, что вы нашли какие-то зацепки, которые могли бы пролить свет на недавние события.

Пакс вздохнул:

– Ого, теперь нас заставляют быть консультантами в этой экспедиции?

По-видимому, протокольные дроиды жаловались и причитали в каждом втором предложении, отчего, как подозревала Рахара, и Пакс вел себя точно так же. Но это не значило, что ей такое поведение нравится.

– Пакс, ты вот буквально только что попросил его поделиться информацией.

– Я не просил его делиться своим мнением, – высокомерно ответил Пакс, направляя «Мерикс» в сторону той местности, где корабль отстаивался.

– Прошу прощения, – сказал Квай-Гон, – но я подозреваю, что вы будете высказывать свое мнение по этому и по любому другому поводу, будем мы того просить или нет.

Рот Пакса медленно расплылся в улыбке. Когда по его тщеславию наносили удар, это вызывало его уважение.

– Весьма проницательно с вашей стороны.

* * *

Закончив говорить, Квай-Гон внимательно посмотрел на лица Рахары и Пакса. Поначалу он гадал, не утаят ли эти двое какую-то информацию. Возможно, они занимались еще какой-то незаконной деятельностью помимо той, в которой сознались, и в этом случае у них был бы мотив замолчать некоторые факты. Но он не чувствовал в обоих ни обмана, ни скрытности. Паксу было просто интересно.

Рахара, однако, замкнулась в себе – как кто-то, испытывающий боль.

– Так что эти черные спелеологи ищут в этих пещерах? – спросил Пакс. – Здесь нет ничего, кроме вихревых опалов, которые недостаточно ценны, чтобы мотивировать военизированную организацию. Они даже не настолько ценны, чтобы мотивировать меня, а я этим зарабатываю на жизнь. Ну, есть еще колен-кристаллы, но они абсолютно бесполезны. Разве что те приняли их за кайбер?

– Щиты, – сказал Оби-Ван. – Их щиты не берет световой меч. Могут ли колен-кристаллы запитать такую штуку?

– Никогда ни о чем подобном не слышал, хотя идея интересная, – задумчиво произнес Пакс. – Хм-м. Надо обмозговать.

Квай-Гон сопоставил всю собранную информацию:

– Это кажется самым правдоподобным сценарием: колен-кристаллы используются в щитах, потому-то черные гвардейцы и обшаривают пещеры.

Оби-Вана, однако, это объяснение не удовлетворило:

– Но зачем понадобилась операция такого масштаба? На данный момент в этой системе находятся ровно трое, у кого есть световые мечи. Разработать щит, чтобы обороняться от трех человек – не перебор ли?

– Очевидно, они собираются его продавать, – сказал Пакс.

Квай-Гон как раз пришел к такому же выводу, но не мог говорить об этом с той же безмятежностью, что и Пакс Марифер.

– Полная защита от светового меча… это может быть мощным средством. И опасным, если попадет в недобрые руки.

– Не таким уж и опасным. – Оби-Ван взял салфетку и принялся вытирать свое грязное лицо. – У нас есть и другое оружие, пускай и не такое эксклюзивное, как световой меч. А сами щиты никак не влияют на нашу связь с Силой. А покуда Сила – наш союзник, мы никогда не окажемся беспомощны.

– Верно, падаван. К сожалению, верно и то, что сегодня нас с тобой приперли к стенке, и выхода не было. И уцелели мы только благодаря вмешательству «Оппозиции». Из-за могущества, которое дает нам Сила, некоторые джедаи впали в самоуспокоение и даже в самонадеянность. Это могущество велико и глубоко, но не безгранично. Никогда об этом не забывай.

Оби-Ван пристыженно кивнул:

– Не забуду. Но все равно… я не понимаю, зачем кому-то продавать оружие, которое годится только против джедаев, и то не дает такого уж большого перевеса. Не будь такого значительного неравенства в силах, у черных гвардейцев не было бы особых шансов.

– Справедливо, – признал Квай-Гон.

Глубоко задумавшись, Оби-Ван снова принялся чиститься. Возможно, стоило последовать его примеру – если лицо Квай-Гона было таким же грязным, как руки, значит, он весь перепачкался. Но он не мог игнорировать эмоций, которые кипели в душе Рахары Уик. Он чувствовал ее боль и ее гнев.

Хотя Пакс Марифер был более глух к Силе, чем абсолютное большинство людей, встречавшихся Квай-Гону, он умел определить, что с напарницей что-то не так.

– Что случилось? – с неожиданной мягкостью спросил он. – Рахара?

– Рабы, – бесцветным голосом ответила та. Когда она оторвала лицо от коленей, все увидели, что ее темные глаза полны слез. – Они хотят еще больше рабов. «Цзерке» мало того, что они владеют миллионами и миллионами разумных существ, и детей этих существ, и будущих детей этих детей. «Цзерка» хочет еще большего. Иногда мне кажется, что они хотят поработить всю Галактику.

– Рабство в наказание за преступление – это… унизительно до крайности. – Квай-Гон покачал головой. – Это будет первым вопросом, который я задам Раэлю Аверроссу.

Рахару это заверение нисколько не успокоило:

– Ну да. Унизительно. До крайности. А владеть невольниками, которые родились в рабстве – это как, нормально?

Квай-Гон мягко ответил:

– Конечно нет. В Республике рабство запрещено.

– Но Республика не приказывает «Цзерке» перестать использовать труд рабов, даже в пространстве самой Республики. Она не принимает агрессивных мер, чтобы прекратить незаконные перевозки живой силы через свои границы. Почему?

Несколько долгих мгновений Квай-Гон молчал, обдумывая последующие слова, чтобы ответить честно.

– Джедаи не приказывают Республике делать то или иное. Это мы служим ей, а не наоборот. Но почему Республика бездействует… на это у меня нет хорошего ответа.

Рахара сердито отерла щеку тыльной стороной ладони:

– Если Республика не способна на такое простое и правильное дело, как война с рабством, тогда зачем нам вообще Республика?

Квай-Гон повторил:

– У меня нет хорошего ответа.

Работорговля была одним из зол, существовавших за пределами Республики – одним из пороков тамошней жизни, который Республика даже не пыталась искоренить. Некоторые планеты никогда и не знали другой формы труда. К тому же разные расы относились к рабству по-разному. У людей это понятие имело иной смысл, чем у тех же т’заки, инсектоидов, объединенных коллективным разумом. В языке т’заки слово «свобода» переводилось примерно как «бесцельность».

Но для подавляющего большинства разумных существ рабство было чем-то крайне болезненным, а сама практика выглядела крайне порочной. Квай-Гон понимал, что власть Республики заканчивалась на ее границах… но влияние-то не заканчивалось. Несомненно, это влияние можно было бы использовать почаще, чтобы помогать тем, кто попал в неволю. Почему же это никогда не делалось?

«Эта гниль была с нами с самого начала, – подумал рыцарь. – Неудивительно, что “Цзерка” ею воспользовалась».

Возможно, теперь у него, Квай-Гона, будет власть это изменить?

Рахара как будто немного взяла себя в руки:

– Итак, я правильно понимаю, что вы собираетесь навалять «Цзерке»?

– Если речь о том, чтобы положить конец их чрезмерному влиянию на этой планете, – ответил Квай-Гон, – то да.

– Тогда я хочу тоже принять участие. – Ее улыбка была острой как бритва. – Ничто в этом мире не доставит мне такого удовольствия, как удирающая в ужасе «Цзерка».

Квай-Гон ожидал, что Пакс станет протестовать: что для нее это небезопасно, или что бороться с корпорацией такого размера нелегко, или просто ради протеста. Но он лишь ухмыльнулся, глядя на Рахару:

– Как по мне, будет исключительно весело.

* * *

Когда «Мерикс» высадил их, Оби-Ван и Квай-Гон торопливо зашагали через травянистую равнину к своему кораблю. Пакс и Рахара были неплохими пилотами, но Оби-Вану хотелось полетать самому, пускай даже и в атмосфере.

Хотя, по правде говоря, вот так летать было куда менее здорово, чем мчаться верхом на варактиле…

– Ладно, – сказал Квай-Гон, когда они взошли на борт. – Полетели отсюда.

Оби-Ван вел корабль на малой высоте, над самыми деревьями, а на больших открытых пространствах опускался еще ниже. Сканеры работали в автоматическом режиме, и Оби-Ван подключался лишь для того, чтобы просвечивать в глубину те холмы, в которых могли скрываться пещеры – на этой луне таких было большинство. Квай-Гон долго хранил молчание, которое Оби-Ван воспринимал как подтверждение того, что он все делает правильно.

Как оказалось, он вновь неверно истолковал поведение учителя.

Спустя длительное время, когда они уже почти были готовы возвращаться на Пайджел, Квай-Гон произнес:

– Падаван, ты помнишь, что я тебе говорил о моем сне?

«О нет. Так он все это время сушил себе голову пророчествами?»

– Да, помню, хотя вы особо в детали не вдавались.

– Я видел церемонию подписания договора. – Голос Квай-Гона был тихим и задумчивым. – Так четко, как будто я находился там, или даже еще четче. Однако были и сюрреалистичные элементы: крики, кровь. Я видел свой меч, занесенный как будто для блокирования удара. Однако, быть может, заблокировать я должен был сам договор.

Оби-Ван тщательно подобрал слова:

– Звучит довольно… символично. – Пожалуй, это был самый безопасный ответ. Многие сны были символичными.

Судя по тяжелому вздоху, Квай-Гон уловил неуверенность падавана. Но, похоже, не стал его винить.

– Возможно, это безумие или по меньшей мере гордыня. Полагать, что все это проявления Силы. Что она действует через меня.

– Сила присутствует во всем, учитель. – Уж в этом Оби-Ван был уверен. – Я не могу сказать, имеет ли она какое-то отношение к вашему сну… однако она здесь и направляет нас, нужно только прислушаться.

– Весьма справедливо. Вот только к кому и к чему прислушиваться? Не может ли быть и так, что лучше прислушаться к моему сну?

Оби-Ван призвал всю свою смелость:

– В данный момент ваш сон согласуется с тем, что говорит ваше сознание. Поэтому я не вижу особого конфликта.

Квай-Гон покачал головой, но не в ответ на слова ученика, а, возможно, продолжая какой-то незримый диалог, происходивший в его голове.

– Видения, ниспосланные Силой, всегда имеют более глубокий смысл, чем кажется на первый взгляд. Если это и впрямь видение… то я должен разобраться, что в нем кроется.

Много лет назад

Квай-Гон сидел в комнатах Дуку. Там было пусто и темно, светил только голокрон.

После того судьбоносного задания по истории минуло много месяцев. Наивысшие баллы, полученные за реферат, еще больше подстегнули увлечение Квай-Гона. Пророчества превратились для него едва ли не в одержимость.

Но это была одержимость иного рода, нежели у других падаванов его возраста, которые могли часами просматривать голозаписи о фехтовании или же следили за жизнью своих любимых гонщиков и гордились их победами. Квай-Гон никогда не заговаривал о своем хобби – не из стыда и не потому, что считал его чем-то неправильным: просто Раэль намекнул, что у учителя Дуку неоднозначное отношение к пророчествам и мистикам.

Если бы он боялся, что его застукают, то вел бы себя осторожней. Не брал бы голокрон в комнаты Дуку, чтобы изучать его там наедине. И, конечно, не позволил бы себе так увлечься, что потерял счет времени и все еще работал, когда вернулся наставник. Услышав шорох двери, Квай-Гон повернул голову, чтобы, как обычно, поздороваться с учителем. И лишь при виде выражения на лице Дуку он понял, что совершил ошибку.

– Что, – спросил Дуку, отчетливо выговаривая каждое слово, – это значит?

Квай-Гон уже знал, что во всех ошибках и сомнениях нужно сознаваться немедленно. Мастер Дуку любил прямоту, и к тому же он рано или поздно обо всем узнавал сам.

– Это голокрон пророчеств, учитель. Я работал с ним, когда готовил реферат, и с тех пор… – какое же правильное слово? – …заинтересовался.

Дуку вошел в комнату, сбросив тяжелый плащ. Он уставился на голокрон – но не с яростью, а с вожделением, которое Квай-Гону было знакомо.

– Падаван, такое знание… искушает, но оно опасно.

– Почему? Знаю, вы говорили, что желание увидеть будущее может завести на темную сторону, но я не думаю, что со мной что-то такое происходит. – Как и любой подросток, Квай-Гон уперся, защищая свое увлечение. – Он даже помогает мне учиться! Спросите моих учителей истории, хоть орденской, хоть галактической…

– В этом вопросе мнение твоих учителей не играет роли. Они не знают пророчеств так, как знаю их я. Они не изучали их так, как я. Они не могут знать всех рисков.

Однако, произнося это строгое суждение, Дуку все ближе подходил к голокрону. Озаренный его свечением, он уставился на прибор. Квай-Гон не мог разобрать выражение в его глазах. Что учитель чувствовал – боль? Или благоговение? У мастера Дуку реакции не слишком различались.

– Я отнесу голокрон обратно, – пообещал Квай-Гон. Это было единственное, что он мог придумать. – Я больше никогда не буду его сюда приносить, клянусь.

– Меня тревожит не то, что ты изучаешь голокрон здесь, а то, что ты вообще его изучаешь, – сказал Дуку. Но в его голосе больше не чувствовалось гнева. Возможно, он уже остывал. Квай-Гон надеялся на это. – Ты ведь все равно будешь в него заглядывать, не так ли? Невзирая на то, что я говорю.

От разочарования юноша осел в кресле:

– Я вас не ослушаюсь, учитель. Если вы велите не изучать голокрон, я оставлю его в покое до тех пор, пока остаюсь вашим падаваном.

Дуку выпрямился во весь рост и скрестил руки на груди:

– Иными словами, ты будешь его изучать после?

Настолько далеко вперед Квай-Гон не загадывал, но, положа руку на сердце…

– Возможно, – признал он. – Если мне все еще будет интересно.

– Будет. – Дуку отошел от него и уставился в окно, на обычную корусантскую суету.

После долгого молчания Квай-Гон осознал, что учитель больше ничего не скажет. Он закрыл голокрон и ушел, твердо решив отнести его прямо в Архивы и больше никогда не огорчать наставника.

* * *

Той ночью, однако, Квай-Гон никак не мог заснуть.

«Голокрон содержит пророчества. А пророчества открывают нам будущее». – Как можно было не хотеть узнать будущее, если это возможно? Он застонал и перевернулся в постели. – «Никакая это не темная сторона. Просто бессонница».

Квай-Гон уже нашел множество связей, которые, как он думал, были вполне аргументированными. Было ошибкой, полагал он, считать, что пророчества поныне описывают будущее: они были записаны почти десять тысяч лет назад, и, конечно, с тех пор некоторые уже сбылись. Пророчество о женщине, которая родится во тьме и породит тьму – оно вполне могло относиться к древней герцогине Маластера, чей отец вел войны, грязные даже по тамошним стандартам, и чья дочь стала темным джедаем. Другое пророчество гласило, что ситхи исчезнут и появятся снова. Большинство толкователей считали, что в нем говорится о потенциальном возрождении Ордена ситхов, но Квай-Гон гадал, не идет ли речь об одном конкретном ситхе, легендарном Дарте Ренде, который считался мертвым, но вернулся и снова начал войну против Ордена джедаев…

Но нет, об этом даже думать не следует. Нельзя, если он хочет быть хорошим учеником Дуку.

Квай-Гон натянул одеяло на голову и постарался заснуть.

* * *

Наутро Квай-Гон, сонный и сердитый, придал себе презентабельный вид и отправился в комнаты Дуку. Он ожидал очередной выволочки, а возможно, даже пары дополнительных поручений в виде наказания. «Как будет угодно учителю», – сказал он себе.

Однако, открыв дверь, юноша обнаружил, что Дуку сидит за тем же столом, за которым накануне сидел он сам, а перед ним открыт голокрон пророчеств. В золотистом свете голокрона лицо Дуку казалось моложе, чем Квай-Гон когда-либо его видел.

– Падаван, – сказал Дуку. – Мне подумалось, что раз ты в любом случае будешь его изучать – то лучше, если ты будешь это делать под правильным руководством. Под руководством того, кто присмотрит, чтобы ты не зашел слишком далеко.

Квай-Гон ухмыльнулся:

– Вы имеете в виду, что будете сами меня учить?

– Это моя обязанность, – ответил Дуку. – Ведь я твой учитель. – За все время он так и не оторвал глаз от голокрона.

Глава 24

– Да здравствует ее светлейшее высочество! – провозгласил глашатай.

Толпа, собравшаяся в центральном куполе столицы, разразилась радостными криками. Это было самое большое и радостное сборище, которое Раэль Аверросс видел за восемь лет жизни на Пайджеле.

Он лично об этом позаботился.

Аверросс стоял на парящей платформе рядом с Фэнри, глядя, как она машет рукой своим подданным. Большую часть своего детства принцесса провела в стенах дворца, и на таких массовых сборищах она немного робела. Возможно, последней задачей Аверросса в качестве регента и было помочь Фэнри привыкнуть к роли королевы. Монарх, пускай даже конституционный, должен уметь держаться на публике.

Фэнри, конечно, выглядела что надо. Ее платье и тюрбан были из зеленой ткани – достаточно бледной, чтобы соответствовать пайджельским стандартам внешней простоты, но с богатой золотой вышивкой, которая слегка поблескивала в свете ламп. Она величественно глядела на толпу с высоты своего роста… ну, какой был рост у малютки, с такого и глядела. Кейди помогла принцессе подняться на ступеньку, чтобы ее было лучше видно.

Митинг был широко разрекламирован – Аверросс за этим проследил, а ушлая «Цзерка» даже предложила бесплатный транспорт для участников из других провинций. Многие из этих веселящихся, размахивающих флажками граждан всего пару часов назад высадились с кораблей «Цзерки», предвкушая свой первый визит в столичный купол. И всех до единого обыскали и проверили сканером. Сегодня никакие нейродротики внутрь не проникнут.

Над платформой парили дроиды-камеры, снимая крупным планом прекрасную юную принцессу, которая скоро станет королевой Пайджела. Аверросс позаботился о том, чтобы ни один из них не задерживался надолго на нем самом. Внимание публики давным-давно перестало доставлять удовольствие.

Перед глазами промелькнули воспоминания.

Зал Совета. Йода печально качает головой: «Оплакиваем мы смерть Ним Пианны. Слишком рано, слишком бесцельно она погибла». Аверросс шагает по коридорам Храма, взгляды встречных жгут как лазерные лучи. В голосе каждого падавана слышится эхо голоса Ним, а его и так безграничное страдание еще больше усугубляется осознанием того, что все вокруг винят его, как винит он себя сам: они никогда не хотели, чтобы он был здесь, никогда не считали его своим, и его неудача показала, что они были правы…

Аверросс отогнал эти мысли. Его забота – не Ним, и уже давно. Его забота – Фэнри.

Королевский оркестр начал разогреваться, готовясь к праздничному концерту. По краям толпы парили платформы охраны, на самой большой из них стоял капитан Дерен, чьи бдительные глаза непрерывно обшаривали периметр. Вдруг Дерен выпрямился, как будто углядев какую-то опасность, – но тут же расслабился. Проследив за его взглядом, Аверросс увидел еще одну платформу, которая только что вплыла на арену. «Отлично. Это всего-навсего Квай-Гон с Оби-Ваном. Возможно, на луне им улыбнулась удача, и они смогли вытащить эту поганую “Оппозицию” на свет».

После того как Фэнри препроводили в королевскую ложу – Кейди несла ее шлейф, – Аверросс сделал знак, что вернется позже. Слушать всякое заумное музицирование не было его любимым развлечением, куда приятнее будет расспросить Квай-Гона, что удалось разузнать.

Или так ему казалось.

* * *

– И ты… поверил? – сказал Раэль, расхаживая перед Квай-Гоном. – Кучка бандитов с бластерами окружает вас в лесу, а потом они говорят, что на самом деле не опасны, и ты веришь каждому слову?

– Я не наивен, – ответил Квай-Гон. – Конечно, историю Хейлин Азакки надо тщательно проверить. Но труппа артистов – это не те, кого я бы назвал «бандитами». К тому же все, что она сказала, согласуется с картиной, которую я заметил ранее.

– Ты имел в виду, что дамочка умеет состряпать знатную ложь, – отпарировал Раэль.

Квай-Гон знал, что Раэль будет удивлен, но не предполагал, что новости приведут его в ярость. Рыцарь порадовался, что отослал Оби-Вана во дворец. Очевидно, чтобы достучаться до Раэля, придется задействовать узы дружбы, а это будет проще сделать в отсутствие ученика.

Однако Оби-Ван сопровождал Квай-Гона до периметра купола и тоже обратил внимание на кричащую искусственность церемонии. Протестующих было относительно немного, но им отвели огороженное место, откуда они не могли попасть под купол. Когда прибыли Квай-Гон с Оби-Ваном, последние участники уже заходили внутрь, где им выдавали флажки, плакаты и другую заранее заготовленную атрибутику, предназначенную для демонстрации поддержки принцессы и Договора о государственном управлении. Судя по их улыбкам, участники искренне радовались грядущим переменам – но тем не менее эта группа была тщательно отобрана, чтобы показывать единство мнений, которого на самом деле не было.

«Сколько пайджельцев понимает роль “Цзерки” во всем этом? – подумал Квай-Гон. – Сколько из них потеряли друзей или близких, попавших в рабство?» Наверное, очень многие, но внутри купола никого из них не было.

Для беседы Раэль провел его в приемную на краю купола. Это была маленькая комнатка, тесная и навевавшая клаустрофобию. А может, так просто казалось, потому что ярость Раэля была столь велика, что в комнате уже не хватало воздуха.

– Они сознались в части преступлений, – сказал Раэль, продолжая мерить комнатку шагами. – Сознались! И ты все равно пытаешься выбить для них иммунитет.

– Они сознались в проведении политических акций. Отнюдь не в насильственных действиях. И, как я вижу, сам факт, что они признали часть преступлений, придает больше, а не меньше веса тому, что остальные они отрицают, – сказал Квай-Гон.

В ответ Раэль презрительно оскалился:

– Как ты видишь. Твоя слабость, Квай-Гон, в том, что ты всегда видел то, что хочешь видеть. Всегда был падок до слезливых историй. Хейлин Азакка быстро тебя раскусила.

Что было отчасти правдой. Однако Квай-Гон не считал это чем-то постыдным.

– Я стараюсь понять точку зрения каждого, с кем имею дело. Это не слабость. Таково мое правило. И благодаря этому я узнал гораздо больше, чем если бы сразу стал бросаться обвинениями.

– В лучшем случае они все равно остаются преступниками, – возразил Раэль, – а в ее «лучший случай» я не верю. Так какого ты тут за них впрягаешься?

– Потому что я выполнил предварительный анализ договора, и похоже на то, что многие из претензий «Оппозиции» вполне обоснованны. Если фраза «хранимы, как солнце хранит луну» означает именно то, что она говорит, – то есть «навсегда, без шансов изменить», – тогда этот договор имеет серьезный изъян. – Квай-Гон поручил Оби-Вану провести гораздо более кропотливое исследование, чтобы назавтра можно было выдвинуть конкретные возражения. Сегодня же он просто хотел, чтобы Раэль его выслушал. – Жители луны действительно будут слабо представлены в будущей Ассамблее…

– Луна управляется с Пайджела! И так было всегда! – В голосе Раэля прорезались нотки глубокого презрения. – С каких пор полномочия джедаев позволяют нам менять порядки, заведенные на той или иной планете?

– Ты лорд-регент, Раэль. Совет выдвинул тебя на эту должность не для того, чтобы ты сидел сложа руки. Ты уполномочен помогать в управлении планетой! И если ты готов провести переход от абсолютной монархии к конституционной, то почему нельзя пересмотреть и статус лунных граждан?

– Потому что здесь так дела не делаются. Фэнри в любом случае будет королевой – как Пайджела, так и его луны.

Раньше Раэль был более дальновидным. Истовое желание защитить власть и статус Фэнри сказалось на его умственных способностях. Нужно было как-то пробиться сквозь его злость. Тогда, возможно, Раэль бы послушал. Следовало перевести разговор с принцессы на что-то другое.

– Договор негласно наделяет корпорацию «Цзерка» огромной властью, – начал Квай-Гон. – Их контракты будут фактически закреплены в законодательстве.

– Ну и что? «Цзерка», возможно, старше самой Республики. У них есть контракты по всей Галактике. И это вряд ли когда-то изменится, будь то на Пайджеле или где-нибудь еще, – сказал Раэль.

– «Цзерка» не управляет пенитенциарной системой всей Галактики. И не отправляет жителей всех планет на принудительные работы.

Раэль фыркнул:

– Пайджел едва ли единственная планета, где преступления караются длительными сроками исправительных работ.

– Что все равно не есть правильно, – сказал Квай-Гон. – И эти сроки не «длительные». Они пожизненные.

Это не произвело никакого впечатления.

– Ты что, первый раз на задворках Республики? Ты серьезно только сейчас увидел доказательства, что это существует? Потому что иначе я не могу понять, откуда такое отношение.

Квай-Гон помолчал.

– Карать за преступления принудительными работами – не пайджельская традиция. Ты сам только что сказал: ты здесь не для того, чтобы менять давно заведенные порядки…

– А ты только что пытался заставить меня эти порядки изменить! – Раэль раскраснелся, как во время боя. – Слушай, Квай-Гон, ты здесь не для того, чтобы помогать с составлением договора. Это уже сделано, и сделано хорошо, причем без твоего участия. Твоя задача – присмотреть за тем, чтобы договор был подписан. Потому что, пока договор не подписан, Фэнри не имеет власти заключать постоянно действующие соглашения с другими планетами. Когда такая власть появится у Ассамблеи, та сможет открыть гиперпространственный коридор. И когда это будет сделано, Пайджел обретет новое будущее. Фэнри сможет править безопасной, стабильной и процветающей планетой. Я сделал все, что было в моих силах, чтобы дать ей все это, и я не могу понять, с какой стати ты вмешиваешься.

Прежде чем ответить, Квай-Гон выждал несколько секунд.

– Как ты сам сказал, договор уже составлен. Кто его составил, Раэль?

Это наконец заставило собеседника взять паузу:

– Ну ладно, нам немного помогла местная управляющая «Цзерки». Но Меритт Кол не враг. Она сделала для Пайджела много хорошего…

– Между делом – возможно, – сказал Квай-Гон. – Но могу тебя заверить, что она всегда старалась только во благо корпорации «Цзерка», а не во благо этой планеты.

– В данном случае это одно и то же, – заявил Раэль.

Квай-Гон лишь с большим трудом удержал себя в руках.

– Это невозможно.

Из купола в комнату начали проникать звуки музыки: очевидно, оркестр заиграл триумфальную симфонию, написанную в честь коронации Фэнри. Мягкий мотив увертюры казался чуть ли не насмешкой над гневом обоих собеседников.

В конце концов Раэль сказал:

– Власть «Цзерки» поможет укрепить договор. Договор поможет Фэнри сохранить самые важные аспекты ее власти, в то же время позволив ей наконец вести хотя бы наполовину нормальную жизнь. Так что я не отступлюсь.

– Твои обязанности лорда-регента не ограничиваются защитой принцессы. – Квай-Гон грустно покачал головой. – Ты в ответе за всех граждан Пайджела, включая тех, что живут на луне.

– А знаешь, за кого я не в ответе? За террористов, которые уже подорвали несколько муниципальных зданий и собираются помешать подписанию договора – того самого договора, который обеспечит благополучие и Фэнри, и Пайджелу. – Раэль вздернул подбородок. – И еще я не в ответе за тех, кто пытается ставить палки в колеса договору.

Стук в дверь заставил обоих вздрогнуть. Обернувшись, Квай-Гон увидел Меритт Кол, одетую в свой лучший костюм и смотревшую с подобострастной улыбкой:

– Лорд-регент. Концерт уже начался. Мы ждем вас в ложе «Цзерки»… поскольку вы хотели, чтобы сегодня в центре внимания была одна Фэнри…

– Угу, – сказал Раэль. – Она того заслуживает. Идемте.

Он подал управляющей руку и вышел. Квай-Гону оставалось лишь проводить их взглядом.

Глава 25

После мероприятия в столичном куполе во дворце повеяло холодом, не имевшим никакого отношения к сквознякам и порывам морского ветра. Сама принцесса Фэнри, похоже, не замечала никакой напряженности, но горячность Раэля Аверросса сменилась ледяным спокойствием. Благодаря многолетнему знакомству с ним Квай-Гон знал, что это опасный симптом.

«Не будь я ему нужен, чтобы через два дня ратифицировать Договор о государственном управлении, – подумал он, – Раэль бы сегодня же вышвырнул нас из дворца».

Конечно, Раэль подозревал, что теперь Квай-Гон надеялся уклониться от ратификации.

Встреча с Оби-Ваном в дворцовой библиотеке лишь подтвердила его наихудшие опасения.

– Вот «официальные» результаты переписи, – сказал падаван, выведя графики на экран планшета. – Однако, проверив данные местных переписей, я смог получить другие цифры – которые, подозреваю, более точны. Как оказалось, Хейлин Азакка ошибалась насчет того, что двадцать пять процентов пайджельских граждан живет на луне – скорее их там все тридцать.

Хотя Оби-Ван говорил приглушенным голосом, в просторной библиотеке с мраморными полами каждое слово порождало легкое эхо. В помещение редко кто наведывался – об этом свидетельствовали пыльные окна, устаревшие твердотельные накопители и практически полное отсутствие дроидов, – но было трудно избавиться от навязчивой идеи, что за ними могут шпионить. Раэль Аверросс, Хейлин Азакка, таинственные черные гвардейцы. У всех у них имелись мотивы подслушивать джедаев и вмешаться, если услышанное им не понравится.

К тому же где-то во дворце по-прежнему скрывался предатель.

Квай-Гон погладил бороду, как часто делал в раздумьях.

– Иными словами, договор наделяет правом голоса семьдесят процентов населения системы Пайджел, практически полностью его лишая оставшиеся тридцать.

– Именно. И это без учета тех, кто в рабстве. – Оби-Ван вывел на планшете новую голограмму. – Что касается роли, которую играет на Пайджеле корпорация «Цзерка», то все, что нам рассказали, – правда. Не Аверросс начал процесс, позволивший «Цзерке» перетянуть на себя столько властных полномочий, – они присутствуют здесь уже на протяжении многих поколений, – но он определенно этот процесс ускорил. И да, фраза о том, что солнце хранит луну, имеет юридически обязательную и очень даже постоянную силу. С подписанием Договора о государственном управлении монополия «Цзерки» будет высечена в камне.

– Я могу понять, что Аверросс не знал о традиционном значении этой фразы. Чего я не понимаю, так это почему он позволил писать конституцию кому-то другому, тем более «Цзерке». И в то же время он так поступил из верности принцессе. – Квай-Гон все еще испытывал вину за то, что как учитель во многом подвел Оби-Вана… но, по крайней мере, он не задушил его своими фантазиями, как Раэль Фэнри. Те самые шаги, которые Раэль считал полезными для Фэнри, неизбежно должны были погрузить и ее саму, и всю планету в болото коррупции.

Из раздумий его вывел голос Оби-Вана:

– Что же нам делать, учитель?

– Для начала мы свяжемся с Советом джедаев, – сказал Квай-Гон. Как странно было думать, что уже скоро к нему самому будут обращаться за советом другие. Что его решения будут перевешивать мнения тех, кто находится на месте и лично разбирается с проблемами. – Я сам этим займусь. Ты иди отдохни. У тебя выдался тяжелый день.

– Я до сих пор вытряхиваю пыль из одежды, – признался Оби-Ван. – Никогда еще мысли о ванне не были столь приятны.

Он чуть не погиб в воронке и мог спокойно шутить об этом, хотя не минуло и шести часов. Квай-Гон в который раз осознал, какой замечательный падаван у него был и как жаль, что они не смогли найти общий язык.

Прежде чем Оби-Ван дошел до двери, Квай-Гон окликнул: «Падаван!» Оби-Ван полуобернулся, и рыцарь продолжил:

– Прости, что снова нагрузил тебя работой в библиотеке.

Ответом ему стала широкая улыбка:

– В сравнении с висением над пропастью на бревне научные изыскания не так уж плохи.

* * *

Если во дворце на Пайджеле был вечер, то в Храме джедаев оказалась середина ночи. В этот час говорить с Квай-Гоном мог лишь один член Совета, но зато именно тот, чье суждение, скорее всего, и стало бы решающим.

– Тревожно это, – сказал Йода. – С канцлером Каж побеседовать я должен.

Само собой: Каж наверняка просматривала текст договора. Но она не могла знать истинного значения ритуальной фразы и поэтому не увидела проблем, которые та должна была вызвать.

– Вы думаете, она откажется от договора? Или, по крайней мере, внесет поправки?

Уши Йоды поникли:

– Трудно сказать. Уйти в отставку канцлер готова. Окружена она министрами планет, агентами корпораций, иными, кто воспользоваться желает ее влиянием в последние дни правления. К осложнениям в этом вопросе нелегко будет привлечь внимание ее.

– Но ведь надо что-то делать, – сказал Квай-Гон. – Я не смогу с чистой совестью представлять Республику на церемонии, если договор не будет изменен.

– Осторожно, Квай-Гон. – Голографическое изображение Йоды на мгновение расплылось, когда крошечный мастер-джедай удобнее устроился в кресле. – Поставить под угрозу гиперпространственный коридор ты не должен.

– Гиперпро?.. Мастер Йода, простите, но вы ставите доходы корпораций выше блага жителей Пайджела? – Квай-Гон давно подозревал, что Совету грозит опасность сбиться с пути, но такого холодного рассуждения он не ожидал.

Йода сел прямо, поднял уши:

– Служить планетам, давно отрезанным от цивилизации, этот коридор будет. Планетам, которые страдают от нищеты и голода. Готов ли ты Пайджел спасти ценой их жизней? Вот как Силе ты служишь?

– Простите. Я поспешил с ответом. – А также, как знал Квай-Гон, и с подавленной злостью на Йоду, голосовавшего против него. Это было недостойно их обоих, и Квай-Гон постарался отмежеваться от негативных эмоций. – Однако ключевая проблема остается. Мы не можем пренебречь другими, чтобы спасти Пайджел, но не можем и пренебречь Пайджелом, чтобы спасти других.

– Урезонить Аверросса ты не сможешь. – По голосу Йоды чувствовалось, что он исходит из давнего опыта. – Это назначение… помочь ему мы хотели. Всегда одиноким он себя чувствовал. Полагал, что считают его недостойным. Думали мы, что, став регентом, больше не будет он добиваться статуса. Что удовлетворена будет его гордость. Но вышло так, что лишь усугубило его недостатки это.

Квай-Гон снова подумал о том улыбчивом молодом человеке, который стоял рядом перед его первой битвой. В то время Раэль Аверросс казался ему самым храбрым, самым лучшим рыцарем-джедаем во всем Ордене. Квай-Гон был тогда слишком мал, чтобы разглядеть трещины в его браваде; боль, которую не могли облегчить ни наставления Дуку, ни собственные достижения Раэля.

– То, что он фактически продаст граждан в рабство…

– Ужасно это, – согласился Йода.

В сознании Квай-Гона снова прозвучали слова Рахары Уик: «Тогда зачем нам вообще Республика?»

– Мы должны положить этому конец.

Йода покачал головой:

– Не нам решать судьбу договора…

– Не договору. Рабству. – Квай-Гон сложил руки перед собой, так что одеяние скрыло их – это была самая официальная поза, которую мог принять джедай, обращаясь к другому джедаю. – Почему мы терпим это варварство? Республика могла бы использовать свое влияние, чтобы добиться запрета рабства в бесчисленных системах, где эта практика цветет буйным цветом. Как мы можем этого не делать?

Несколько мгновений Йода молчал, затем спросил:

– О планете Уро известно ли тебе? Самых слабых детей пожирают там.

– …они арахниды, с их инстинктами ничего нельзя поделать.

– А Бисс? – Когда Квай-Гон отрицательно покачал головой, Йода сказал: – Когда их старики становятся слишком немощными и их плоть уже не регенерирует, забивают их до смерти абиссины, чтобы ресурсы сберечь.

Терпение Квай-Гона начало истощаться.

– Речь не о том, чтобы навязать человеческую этику нечеловеческим расам. Это то, что люди делают друг с другом, и мы должны положить конец этой мерзости.

– «Мы»? Не канцлер, не Галактический сенат, даже не народ Республики, а джедаи? – Йода стукнул по полу своим посохом. – Править хочешь ты? Опасно это желание для того, кто в Совет войти намерен. Опасно для любого джедая.

Квай-Гон все это понимал. С одной стороны, он признавал правоту Йоды. С другой…

– Если мы не будем стоять за правду, то что же тогда мы должны делать? Зачем мы существуем?

– Много есть путей служения правому делу, – ответил Йода. – Мы работаем в рамках наших полномочий, делая столько добра, сколько можем. Поступать иначе, подменять решения Республики нашими собственными – значит повторять ошибки прошлого.

«И поэтому мы совершаем новые ошибки?» – Квай-Гон оставил эту мысль при себе. Галактическая священная война против рабства за пределами Республики была не по силам одному рассерженному рыцарю-джедаю. Но рабство на Пайджеле… этот вопрос входил в рамки его полномочий. И он будет решен.

Квай-Гон только и ответил:

– Вы поговорите с канцлером при первой возможности?

Йода кивнул:

– Хорошую работу ты проделал, выявив в договоре недостатки.

Похвала из уст Йоды была редкостью, и Квай-Гон постарался найти в ней удовлетворение.

Но той ночью ему было трудно заснуть.

* * *

Он стоял в Небесной Чаше – круглом амфитеатре пайджельского дворца, посвященном древним богам. Именно здесь должна была состояться церемония подписания, и все было готово к ее началу.

Фэнри шла в его сторону, ее платье было белоснежным, огненно-рыжие волосы свободно лежали на плечах, весь ее наряд казался еще более ярким на фоне темно-синих плит пола…

…и вдруг все смешалось, началась кутерьма, в которой Квай-Гон ничего не мог понять. Раздавались крики. Министр Орт грубо проталкивалась сквозь толпу к алтарю. Раэль воскликнул: «Фэнри, нет!» Квай-Гон поднял меч, готовый нанести удар… но по чему? По кому? Надо было что-то делать…

* * *

Квай-Гон открыл глаза. Он лежал в своей постели, далеко от Небесной Чаши. Казалось, будто он перенесся в будущее и вернулся обратно. События, которые еще не произошли, выглядели более реальными, чем простыни, матрац и звуки его собственного дыхания.

«Еще одно видение, ниспосланное Силой, – подумал рыцарь. – Нет. Продолжение того самого видения. Другая перспектива. Больше деталей».

Возможно. Или все это ему просто приснилось. Отличить было невозможно… или возможно?

Квай-Гон накинул свое одеяние и торопливо зашагал по дворцовым коридорам. В этот полночный час они были совершенно пусты, не считая одинокого астромеха, который, бибикая, куда-то катился по своим делам. Мраморный пол холодил босые ноги Квай-Гона, а когда рыцарь приближался к окнам, то слышал тихий шорох прибоя.

Еще в первый день Раэль объяснил Квай-Гону и Оби-Вану, как будет проходить церемония, и указал на простые двустворчатые деревянные двери в конце зала королевских приемов. За этими дверями лежал туннель, ведущий прямо в Небесную Чашу. Их открывали, только когда монарх отправлялся в Чашу для проведения одной из эпохальных церемоний, которые проходили всего два или три раза за все царствование.

К счастью, петли держали хорошо смазанными.

На входе в туннель Квай-Гона просканировали двое дроидов-стражей с логотипом «Цзерки». Они не были запрограммированы задавать вопросы, только распознавать посетителей, имеющих допуск, и атаковать всех остальных. Квай-Гон порадовался, что его успели ввести в систему… и что Раэль Аверросс в гневе не удалил его. Пока что.

В туннеле было темно, освещали его лишь дроиды-светильники, расположенные на большом удалении друг от друга. Пускай в туннеле было плохо видно, но вот слышно было прекрасно. До Квай-Гона доносились звуки шагов, которые раздавались где-то впереди и постепенно приближались. Он приготовился, положив ладонь на рукоять меча…

Кто-то испуганно вскрикнул, затем выругался:

– Святые нетопырки, что вы здесь делаете?

– Министр Орт? – Квай-Гон подошел ближе и присмотрелся. На ней было все то же придворное платье бронзовых тонов с вечернего концерта. – Я мог бы задать вам тот же вопрос.

– Я проверяла систему безопасности, – рявкнула Орт. – Это слишком важное дело, чтобы доверять его дроидам «Цзерки».

– Полностью согласен.

– Вы не ответили на мой вопрос. – Орт скрестила руки на груди. – Вы-то что здесь делаете?

– …хотел сам взглянуть на Небесную Чашу перед церемонией.

– Вы могли бы днем попросить кого-нибудь устроить вам экскурсию, – сказала Орт. – Это и логично, и увидите больше. Но как хотите.

Она торопливо зашагала в сторону дворца, явно удовлетворенная ответом джедая. Квай-Гон подумал, следует ли и ему удовлетвориться ее объяснением.

Он пошел вперед, пока не достиг еще одних дверей, вырезанных из того же гладкого белого камня, из которого состояли приморские скалы. Двери легко отворились, явив взору все великолепие Небесной Чаши.

Которое Квай-Гон уже видел.

Позолота вдоль нижних краев сводчатого потолка, восьмиконечный алтарь, расположение стульев вокруг него, – все совпадало до мельчайших деталей. Обратив взгляд на собственные босые ноги, рыцарь увидел под ними ярко-синие плиты пола.

«Точно как в моем сне», – подумал он, затем спохватился.

То, что пережил Квай-Гон, не было сном. Это было видение.

Глава 26

– Я отказываюсь от участия в церемонии, – сказал Квай-Гон. – Республика не будет на ней представлена, и, следовательно, договор не будет иметь силы.

Будь ставки не столь высоки, реакция собравшихся за банкетным столом могла бы показаться комичной. Оби-Ван вытаращил глаза. Министр Орт выронила нож. Капитан Дерен прищурился, глядя на Квай-Гона, как будто его глаза вдруг расфокусировались. Малышка Фэнри прикусила губу – наверное, чтобы не улыбнуться при виде ошеломленных физиономий взрослых.

Раэль, как и ожидалось, пришел в ярость. Вскочив на ноги, он сказал:

– Вчера ты уже высказал свои возражения, Квай-Гон. И я ответил, что не тебе решать…

– Речь не о моем личном мнении. Речь о видении будущего – о предостережении, которое было ниспослано мне Силой. – Квай-Гон вспомнил образы из своего сна и неподдельное ощущение ужаса, которое их объединяло, и преисполнился еще большей решимости. Он знал то, что знал.

– И зачем я показал тебе те пророчества? – Раэль покачал головой и принялся расхаживать вдоль стола. – Дуку был мудр и скрыл их от тебя, но я-то не сообразил. Я думал, что тебе хватит ума отличить легенды от фактов. Что ты не такой дурак, чтобы потерять голову от видений других джедаев, а тем более своих собственных. Ну что ж, Квай-Гон, ты доказал, что я ошибался.

Министр Орт положила голову на ладонь:

– Пророчества? Все хуже и хуже.

Можно ли вообще хоть как-то достучаться до Раэля? Если да, то Квай-Гон знал, что лишь через напоминание об их общем прошлом.

– Ты показал мне труды древних мистиков Ордена – труды, которые ты собрал вместе с нашим учителем, – потому что они расширили твое понимание Силы и помогли мне расширить мое. Дуку в них верил. Или ты и его считаешь дураком?

– Кто такой этот… Дуки? – спросила Орт.

Фэнри, восседавшая на своем золоченом стуле, ответила с набитым ртом:

– Не Дуки, а Дуку. Я много о нем слышала. Он обучил и Раэля, и Квай-Гона. Но, кажется, он больше не джедай.

Раэль указал на ребенка:

– Это верно. Дуку сам ушел из Ордена, потому что до смерти устал от всего этого лицемерия и пересудов.

– Я не знаю, почему Дуку ушел из Ордена, – сказал Квай-Гон, – и ты тоже не знаешь. Зато я знаю, что мне было два разных видения, которые предсказывают несчастье во время церемонии подписания договора.

Наконец подал голос капитан Дерен:

– Какого рода несчастье?

– Это не ясно, – признал Квай-Гон.

– Не ясно. – Раэль стукнул кулаком по столу. – Ты хочешь сорвать коронацию и открытие гиперпространственного коридора из-за чего-то «не ясного».

– Не ясно то, чей крик я слышал в видениях. – Квай-Гон обвел взглядом банкетный стол, уставленный к завтраку таким количеством блюд, что не съел бы и десяток королевских дворов. Он по очереди посмотрел в глаза каждому из собравшихся. – Ни то, почему там был световой меч. Ни кровь на полу Небесной Чаши. А если бы кто-нибудь из вас почувствовал страх и отчаяние, которые были такой же частью видения, как образы и звуки, то вы бы точно так же не сомневались во всем этом, как и я.

Министр Орт положила руки на бедра:

– Я наткнулась на вас ночью, когда вы направлялись в Небесную Чашу. Вы точно не бродили во сне?

– Нет, госпожа министр. Я хотел сравнить детали из моего видения с реальной Чашей. Хотя прежде я ни разу не был внутри, все в точности совпало, вплоть до плит пола.

– Круто, – выдохнула Фэнри. – Это значит, что церемонию нельзя проводить?

– Мы подпишем договор! – заявил Раэль. – В назначенный день, как и планировалось. Совет джедаев скоро вправит Квай-Гону мозги.

Квай-Гон пока не сообщал Совету о своем видении, да и не собирался этого делать. Они только и могли препираться о жизнеспособности проекта гиперпространственного коридора. Они слишком засиделись на Корусанте. Были слишком близки к канцлеру. И слишком далеки от живой Силы.

Они больше не были теми джедаями, которые могли поверить в чистое видение.

К своему удивлению, Квай-Гон понял, что сам он таким джедаем был. Что он все еще был способен глубоко, твердо поверить в чистую мистику. Квай-Гону часто казалось, что он идет не в ногу с Орденом в целом, но до такой степени – ни разу.

В то же время он никогда еще не чувствовал Силу так близко.

* * *

Накануне Рахара Уик получила инструкции от Квай-Гона, просившего, чтобы «Мерикс» осмотрел посадочные площадки «Цзерки» в этой части луны. Она и сама собиралась это сделать. Как пустить под откос планы корпорации, если вообще не знать, в чем эти планы заключаются?

Как и следовало ожидать, Пакс от задания был далеко не в восторге:

– Мне это не нравится.

– А что тебе вообще нравилось с начала наших путешествий? Ну, кроме найденных драгоценных камней.

– Ты так говоришь, как будто находки драгоценных камней были чем-то случайным, а не самой целью этих путешествий. Но не суть. – Несмотря на свои жалобы, Пакс уже вбил курс до ближайшего объекта «Цзерки» и теперь вел корабль в том направлении. – Мы согласились помочь джедаям, а не делать за них грязную работу.

– Мы тогда еще даже не знали, что будем бить «Цзерку», – ответила Рахара, рассеянно потерев тыльную сторону левой ладони. – Уж если мы собираемся напасть на них, то немного грязной работы – это не страшно.

Вскоре объект появился на сканерах, а затем стал виден и невооруженным глазом. Рахара принялась возиться с приборами, чтобы выудить как можно больше информации.

– Похоже, они перенаправили энергию от солнечных генераторов почти всего полушария для своих собственных нужд, – пробормотала она. – А взгляни-ка на эти контейнеры. Что в них?

Пакс уже проанализировал показания:

– В основном разные руды. Причем не те, что залегают у поверхности. Эти шахты уходят глубоко… возможно, на половину расстояния до ядра луны. Весьма радикально.

Рахара медленно кивнула, узнав нескольких шахтных дроидов, которые ездили вокруг – эти модели были знакомы ей с детства.

– «Цзерка» готова ради пары кредитов забуриться до сердца небесного тела. Чем глубже они роют, тем холоднее и холоднее становится в шахте. Потом снова начинает теплеть, и ты понимаешь, что они забурились слишком глубоко… и если магма проест слой у тебя под ногами, она может хлынуть в забой, и тогда… – Рахара заставила себя остановиться. – Со мной, конечно, такого никогда не происходило. Но я всегда знала, что может.

Однажды, уже после побега, она позволила себе поискать информацию о том, что именно происходило с рабочими-людьми, в чью шахту выплескивалась магма. Думала, что если будет знать подробности, то это поможет прогнать кошмары, которые ей постоянно снились. Это было ошибкой. От подробностей сны сделались еще более реалистичными и жуткими.

– Ох, беда. – Пакс наклонился ближе, просунув голову между ней и приборной панелью. Прежде чем Рахара успела напомнить ему, что означает термин «личное пространство» и почему не следует в него вторгаться, он сказал: – Похоже, тут… э-э… прибыли новые работники.

Рахара будто снова оказалась в холодной шахте – вся онемевшая, окруженная темнотой.

– Ты хочешь сказать, рабы.

Пакс кивнул.

– Не смотри, – произнес он с необычной для себя мягкостью. – Если для тебя это мучительно…

– Еще как, – сказала Рахара. – Но я все равно буду смотреть.

Пакс скривился:

– Добровольно причинять себе боль – иррационально… помимо определенных фетишистских увлечений, я имею в виду.

– Эти несчастные заслуживают свидетеля. Они заслуживают, чтобы кто-то видел и знал, что происходит.

Пакс медленно кивнул и отодвинулся, открыв ей вид на периметр объекта, где был припаркован большой вагон. Дроиды-стражи загоняли десятки бедолаг в складское помещение – вероятно, именно там им вживляли метки «Цзерки». Некоторые плакали, но по большинству было видно, что они оглушены, измождены и просто не в состоянии понять, что с ними случилось. На всех были характерные серые балахоны, совсем новые и чистые. Рахара свои обычно изнашивала до дыр.

«Все они преступники, – прошептал голос в ее сознании. Казалось, обвинять этих несчастных было проще, чем заново переживать собственное прошлое. – Все они что-то натворили, раз загремели сюда. Они не родились в рабстве, как ты».

Все равно. Никто не заслуживал такой участи. Никто.

– Очевидно, этот вагон приехал из соседнего городка, – сказала Рахара. Голос не дрожал, и она почувствовала гордость за себя. – Надо слетать туда и посмотреть, что к чему. Приземлиться, пройтись пешком, поговорить с жителями. Мы можем многое узнать.

Вместо ответа Пакс сказал:

– Я купил тебе подарок.

Рахара откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Умение нелепо менять тему разговора было одним из талантов Пакса, но этот переход был особенно несусветным.

– С каких это пор мы покупаем друг другу подарки? – Он что, передумал насчет своей идеи – «рациональные сотрудники не вступают в романтические отношения»? Сейчас Рахаре было не до этого.

– Я предлагаю покупать друг другу подарки, – сказал Пакс, – когда один из нас видит, что у другого есть неудовлетворенная потребность. – Порывшись в тесной кладовке кабины, он выудил узкую прямоугольную коробочку и протянул ей.

Рахара открыла подарок – не столько из любопытства, сколько просто смирившись, – и увидела… пару перчаток.

Прекрасных перчаток. Из гандарковой кожи, как ей показалось. Синих, но такого темного оттенка, что они казались почти черными. Натянув одну перчатку на левую руку, Рахара обнаружила, что внутри она отделана чем-то вроде мерцающего шелка – ткань приятно ласкала шрам, который всегда оставался чувствительным к прикосновениям. Вероятно, это была самая замечательная вещь, которая ей когда-либо принадлежала.

Но пускай бы даже это были гаморреанские трусы. Перчатки должны были защитить ее от «Цзерки», помочь немного справиться со страхом. Вот почему у нее перехватило дыхание.

– Я купил их вчера вечером, когда летал на «Грани» за припасами. – Пакс перевел взгляд с ее лица на перчатки и обратно, не зная, как истолковать ее молчание. – Ты… э-э… тебе они нравятся?

– Они чудесны, – хрипло ответила Рахара и улыбнулась ему сквозь слезы. – Бывают же у тебя моменты, Пакс.

– Вздор, – сказал он. – Я всегда великолепен. Это просто один из тех случаев, когда ты обратила внимание.

* * *

Квай-Гон, несомненно, рассмотрел превеликое множество факторов, прежде чем решил сделать свое заявление за завтраком. Оби-Ван в этом не сомневался.

Но он также знал, что один фактор Квай-Гон не учел: то, что это испортит весь день его падавану.

– Ваш хозяин – весьма нестабильная личность, – сказала министр Орт спустя более часа после того, как Квай-Гон сделал свое заявление и ушел. – Вам об этом известно, господин Кеноби?

У Оби-Вана накопилось немало претензий к Квай-Гону, но «нестабильность» среди них не числилась.

– Для него это весьма необычно, – ответил юноша со всей деликатностью, на какую был способен.

Раэль Аверросс большую часть утра пытался убедить принцессу Фэнри, что проблема на самом деле очень серьезная. Впрочем, саму Фэнри ситуация, похоже, забавляла… хотя, учитывая, что взрослые вокруг нее срывались на крик и выставляли себя дураками, это не было так уж удивительно. Но теперь Аверросс повернулся к Оби-Вану и сверкнул своими темными глазами:

– Когда это он впал в детство, а? Когда он решил, что вся эта пророческая чепуха реальна?

– Насколько я могу судить, – сказал Оби-Ван, – сегодня утром.

Хотя, если честно, Квай-Гон говорил о возможном будущем пророчестве уже пару дней. В целом его интерес к пророчествам рос на протяжении нескольких месяцев. Возможно ли, что учитель утратил объективность? Или даже сбился с пути?

Оби-Вану стало дурно. Падаваны не должны быть объективнее учителей. Учителя должны направлять их, быть всегда сильнее, увереннее. Теперь все стало наоборот, и это выбивало из колеи, как недавно невесомость, где было не отличить верх от низа.

– Нам надо точно знать, состоятся ли коронация и церемония подписания договора в назначенный день, – произнес своим низким, мрачным голосом капитан Дерен. Из всех, кто присутствовал в банкетном зале, лишь он один сохранил спокойствие. – И эта информация нам нужна как можно скорее. Иначе я не смогу обеспечить должную безопасность.

– Все будет, – прорычал Аверросс. – Поверь мне. Квай-Гон Джинн одумается, а не то…

– Позвольте мне с ним переговорить, – предложил Оби-Ван. Он знал, что в новых витках этого спора Квай-Гон с Аверроссом будут лишь громче орать друг на друга, а толку особо не выйдет. – Я его падаван, и, быть может, он поделится со мной еще какими-то соображениями.

Аверросс медленно кивнул. Министр Орт сказала:

– Я рада, что вы его понимаете, потому что больше никто его не понимает.

У Оби-Вана сжалось сердце. Он до сих пор так и не постиг Квай-Гона – но сегодня, быть может, в последний раз должен попытаться.

Много лет назад

– Преследую цель! – крикнул Квай-Гон в комлинк, надеясь, что его голос расслышат за ревом встречного ветра. Его мотоспидер зигзагом мчал сквозь листву джунглей. – Следите за мной!

На последнем слове голос надломился. «Класс», – подумал он, но сейчас не было времени думать о чем-то, кроме погони.

Они с Дуку входили в состав ударной группы, посланной на Нумидиан-Прайм, чтобы отыскать знаменитую охотницу за головами по имени Шенда Мол. Заказы она выполняла, не убивая отдельных лиц – что само по себе было достаточно скверно, – а выводя из строя пассажирские корабли или взрывая бомбы в общественных местах, а однажды она даже выпустила смертоносный вирус. Десятки тысяч жертв на пятидесяти разных планетах были для Мол не более чем побочным ущербом.

Джедаи выяснили, что Мол отправилась на Нумидиан-Прайм, где у нее имелись небольшая крепость и некоторое количество сторонников. Но всех этих сторонников уже арестовали, и теперь задачей Квай-Гона и его учителя было изловить саму охотницу.

Юноша поддал газу, стараясь лететь над густым подлеском, но ниже тяжелых пальмовых листьев. Падаванская косичка развевалась за головой, и он пожалел, что не надел очки, чтобы защитить глаза от ветра.

Теперь уже было поздно. Он перелетел через холм, за которым открылась каменистая равнина, где они и нашли убежище Мол. Квай-Гон сбросил скорость и как можно тише посадил спидер. Отсюда придется идти пешком.

Нумидиан-Прайм был опасной болотистой планетой, но Шенда Мол засела на возвышенности. Квай-Гон бесшумно шагал по листьям и лианам, которые были мягкими и зелеными. За исключением нескольких птиц, круживших вверху, никакой фауны в этой местности не наблюдалось. Держа ладонь на рукояти светового меча, Квай-Гон достал сканер, чтобы проверить, по тем ли координатам он идет.

Несколько больших каменистых холмов наверняка и служили Мол убежищем. Квай-Гон остановился у подножия одного из них, чтобы спрятать сканер и приготовиться к схватке. Дуку должен был появиться в любой момент, но не было никакой гарантии, что цель не попытается…

– Не двигайся, – сказала Шенда Мол. Она стояла, прислонившись к скальной формации несколькими метрами выше по склону, и ее бластер был нацелен в голову Квай-Гона.

Юноша застыл. Его рука по-прежнему лежала на мече: будь перед ним обычный противник, он мог бы положиться на то, что успеет выхватить оружие и отразить выстрелы. Но это была Шенда Мол. Фаллиинка со сверхбыстрыми рептильными рефлексами – причем даже среди фаллиинов она имела репутацию непревзойденного снайпера.

– Скажи мне, – произнес Квай-Гон, оставаясь неподвижным. – Я все время слышу, что ты никогда не промахиваешься…

– Правильно слышишь. – Она откинула голову назад, длинный черный «хвост» упал на зеленое плечо. – Если сомневаешься – пошевелись, и сам увидишь.

Шевелиться в намерения Квай-Гона не входило… пока что.

– Если ты можешь поразить любую жертву с огромного расстояния, то зачем прибегать к бомбам и вирусам? Зачем убивать тысячи, если можно убить лишь того, кого нужно?

Мол улыбнулась:

– Я играю в одну маленькую игру. И для победы мне нужно еще больше трупов… хотя, конечно, соревнуюсь я сама с собой. Это, знаешь ли, единственное состязание, которое имеет смысл. Жаль, мало кто это понимает.

Дуку будет здесь в любой момент, напомнил себе Квай-Гон. Учитель отслеживал его мотоспидер. Все, что от него требовалось, – это ненадолго задержать Мол.

– Ты один из учащихся, так? – Она оценивающе наклонила голову набок. – Не особо крупная рыба. Такую я обычно выкидываю.

Квай-Гону не понравилось слово «учащийся», но сейчас это была наименьшая из его проблем.

– Да, я еще не полноценный джедай.

– Это я и так знала, – сказала Мол. – Я ела сыр, который был старше тебя.

– Мне четырнадцать лет.

– Четырнадцать. – Она зашипела, что у фаллиинов иногда означало крайнее веселье. Квай-Гон решил, что лучше не отвечать.

Мол спустилась вниз по камням – практически со змеиной грацией, – по-прежнему держа его на прицеле. Квай-Гон был уверен, что дуло бластера не отклонилось ни на мгновение. Теперь она была на целый метр ближе.

– И что мне с тобой делать? – сказала охотница.

– Умнее всего будет развернуться и уйти, – ответил Квай-Гон. – Конечно, я и сам бы хотел, чтобы ты так сделала, но, видишь ли, это правда. Сюда едут другие. Чем раньше ты уйдешь, тем больше шансов, что сможешь от них оторваться.

– А потом вы просто выследите меня снова.

Это тоже было правдой.

Мол прищурилась:

– Рассказать тебе, в чем состоит моя маленькая игра, учащийся?

– Я думаю, ты так и так расскажешь, – ровным тоном ответил Квай-Гон. Ладонь, лежавшая на рукояти меча, уже вся вспотела.

– Правила такие. Я стараюсь убить по одной цели каждого возраста. Как минимум до двухсот – не могу же я все время гоняться за стариками. Но я хочу, чтобы были представлены все двести лет. Пока что мой самый старый – это вифид, которому было сто шестьдесят два. Самой младшей было четыре дня. Я считаю ее за ноль.

Все это Мол произнесла с гордостью. Квай-Гону стало дурно.

– И вот какое дело. – Ее ухмылка расползлась шире. – Я убила тринадцатилетнего и пятнадцатилетнего. Остался маленький пробел. Как раз тебя и не хватало.

«Она меня сейчас убьет». Рука Квай-Гона крепче стиснула меч… надо просто попытаться отбить ее выстрел, пускай это и безнадежно…

Из джунглей вырвалась вспышка света, поразив Шенду Мол. Она закричала от боли, бластер выпал и покатился вниз по склону, остановившись внизу. Квай-Гону больше не было ее видно – густой кустарник закрывал обзор, но он слышал сдавленные булькающие звуки, доносившиеся из ее горла. Слышал какое-то царапанье, как будто она скребла и пинала землю. Прежде чем Квай-Гон успел спросить, что это был за свет, листья зашелестели, и вышел мастер Дуку.

– Ты убиваешь беззащитных и бахвалишься этим, – сказал Дуку и прошел мимо Квай-Гона в кусты, неотрывно глядя на Мол. Хотя юноше хотелось видеть учителя, показаться самому, он понимал, что лучше не вмешиваться в стычку, когда у Дуку все под контролем. – Ты хотела убить моего падавана просто для того, чтобы удовлетворить свои жалкие амбиции. Ты считаешь себя выдающейся, не так ли? Да что ты знаешь об истинном могуществе?!

Ослепительный свет засверкал снова и снова. Квай-Гон по-прежнему ничего не видел воочию, но чувствовал, как кожу начало пощипывать, а волосы встали дыбом. В воздухе запахло озоном.

Но все это казалось не важным на фоне отчаянных криков боли, которые издавала Мол.

Затем вопли стихли. На мгновение Квай-Гону показалось, что Шенда Мол мертва, но затем он услышал, как она судорожно постанывает. Эти звуки вывели его из ступора.

– Учитель, хватит. – Он продрался сквозь заросли и встал между Дуку и Мол. Убийца лежала у ног джедая, свернувшись клубком, и дрожала. – Пожалуйста. Со мной все в порядке. Мы ее забираем. Все кончено.

Выражение на лице Дуку было невозможно понять, но он медленно опустил руку.

– Все кончено, – повторил наставник. Вдруг он как будто снова вернулся к норме. – С тобой все в порядке, мой падаван?

– Да, учитель. – Каждый раз, когда Дуку спасал ему жизнь, Квай-Гон благодарил его. Но сейчас не мог.

Что сейчас сделал его учитель?

– Позволь, я вызову остальных. – Дуку отошел от него, доставая коммуникатор. Квай-Гон остался стоять, «охраняя» Шенду Мол, которая дрожала на земле.

Глава 27

«АБОНЕНТ НЕ ОТВЕЧАЕТ».

Квай-Гон вздохнул, увидев слова на экране. Граф Дуку оставался загадкой с момента своего внезапного отбытия из Ордена, и Квай-Гон с тех пор воздерживался от попыток с ним связаться – главным образом для того, чтобы предоставить бывшему учителю время и уединение. Но теперь он как никогда нуждался в совете старого наставника. У Дуку тоже была своя непростая история отношения к пророчествам: он то верил в них, то отвергал, а потом, уже когда обучал Квай-Гона, снова к ним вернулся. Конечно, он бы понял, почему Квай-Гон так твердо держался своей версии. Возможно, он даже помог бы найти слова, которые убедили бы остальных прислушаться.

Но планета Серенно молчала.

На двери спальни зазвенел звонок, сообщая, что пришел посетитель. Квай-Гон напрягся:

– Войдите.

И облегченно выдохнул при виде Оби-Вана. Хотя он был человеком сильной воли, без страха смотревшим в лицо разным диктаторам и криминальным авторитетам, очередной раунд спора с Раэлем Аверроссом он предпочел бы отложить. Та самая история, из-за которой Квай-Гон и получил это задание, теперь лишь осложняла его выполнение.

Он спросил:

– Что, королевская свита уже успокоилась?

– Куда там. – Оби-Ван прошел в комнату дальше, чем когда-либо прежде. Он взял в руку гладкий молочно-белесый камешек, который Квай-Гон подобрал накануне в пещере. – Вы постоянно собираете всякую всячину, куда бы нас ни заносило.

– Я люблю вспоминать прошлое.

– Вспоминать, как мы чуть не погибли в воронке и очутились между двумя бандами преступников, вооруженных бластерами?

– В конечном итоге память – это все, чем мы обладаем. – Квай-Гон сел на один из резных стульев с высокой спинкой, которые стояли в комнате. Он подозревал, что разговор затянется. – Ты пришел не для того, чтобы обсуждать мою привычку собирать сувениры.

– Вы правы, – сказал Оби-Ван. – Я пришел спросить: во имя всех планет, что вы вообще творите?

– Слушаю, что говорит Сила. Руководствуюсь видением, которое она мне послала.

Оби-Ван помрачнел:

– Простите, Квай-Гон, но мне кажется очень… странным, что ваше видение идеально совпало с вашим мнением касательно Договора о государственном управлении. Вы уверены, что не увидели то, что и хотели увидеть?

Он не понимал. Наверное, не пережив видения будущего лично, было невозможно осознать, каким оно может быть сильным, убедительным, правдивым.

– Мое видение согласуется с моим мнением, но друг на друга они не влияют. Мои возражения реальны. Как и видение, ниспосланное Силой.

– Но… но мы же об этом говорили на Корусанте. – Оби-Ван принялся расхаживать вдоль окон, которые выходили на прибрежные утесы. – Вы сами сказали, что видения мистиков не стоит понимать буквально. Что они были просто интерпретацией тогдашних обстоятельств, спроецированных в будущее. Не это ли самое произошло с вами?

Квай-Гону казалось, что эти слова он произнес в какой-то прошлой жизни.

– Оби-Ван, я ошибался. Истинное видение будущего – это не просто сон, не плод воображения. Это одновременное восприятие двух моментов времени – нечто выходящее за пределы того, что когда-либо переживал мой разум. Или твой. Неудивительно, что раньше я этого не понимал, а ты не понимаешь и сейчас.

– То есть вы теперь верите, что «та, что родится во тьме, породит тьму»? – спросил Оби-Ван. – И что «придет избранный, который восстановит равновесие Силы»? И все эти туманные, мистические пророчества вы отныне воспринимаете буквально?

Квай-Гону понадобилось некоторое время, чтобы признать это, – не перед Оби-Ваном, а перед самим собой.

– Да. Пожалуй, придется. Теперь, когда я сам побывал в роли пророка, я должен подходить к ним со смирением, а не с критикой. Когда я был моложе, то был на это способен. Могу лишь надеяться, что найду силы поверить снова.

Тут некоторые джедаи прислушались бы, но не Оби-Ван Кеноби. Как всегда, ученик мыслил в категориях норм и правил.

– Желание видеть будущее, предсказывать его и соответственно менять наше поведение, – это именно та форма контроля, которой нам положено избегать, Квай-Гон. Вы добиваетесь власти, которой другие не могут обладать. Этот путь может завести во тьму.

– Я не ухожу на темную сторону, – бросил Квай-Гон. – Не каждое расхождение с ортодоксальным джедайством моментально превращает тебя во владыку ситхов.

– Я не это имел в виду. – Оби-Ван вздохнул. – Если вы не хотите меня слушать насчет видений, то насчет задания хотя бы послушаете? Его перед нами поставила лично канцлер Каж, и она выразилась предельно ясно. Мы должны защитить принцессу Фэнри и выступить свидетелями подписания договора, чтобы мог открыться гиперпространственный коридор. Если надо добиваться изменения текста договора, чтобы он стал более справедливым, – значит, будем добиваться. Но вы не можете просто отказаться его подписывать от имени Республики. У вас нет на это полномочий.

Ученик был не так уж неправ. Но когда факты вступали в конфликт с идеалами, Квай-Гон предпочитал менять факты.

– Да, у меня есть полномочия подписать договор, который обрекает местных жителей на подневольный труд и рабство, – сказал он. – Но это не значит, что я имею на это моральное право.

– То есть вы отворачиваетесь от Аверросса и Фэнри, вместо того чтобы попытаться их убедить? – сказал Оби-Ван. – Мы все еще можем и выполнить задание, и добиться справедливости для пайджельцев. Но если вы будете и дальше ссылаться на мистические откровения и отказываться идти на компромисс…

– Буду и дальше, – ответил Квай-Гон. – Раэль Аверросс уже не способен прислушаться к голосу разума. Его стремление защитить Фэнри превратилось в манию. С ним мы ни о чем не договоримся. Фэнри еще ребенок, и Раэля она слушает как родного отца. Если он не согласится, то я сомневаюсь, что она сама уступит. Это не вопрос переговоров, Оби-Ван. Это вопрос принципа, и мы должны стоять на своем.

Оби-Ван вскинул голову:

– Да. Это вопрос принципа. И принцип состоит в том, что мы, джедаи, не должны выходить за рамки наших полномочий. А должны, действуя в рамках этих полномочий, делать то, что правильно.

Уже второй раз за полдня Квай-Гону читали наставления о границах полномочий джедаев. Совесть слегка шевельнулась: действительно, для джедая было важно не заноситься, не навязывать свои желания и ценности окружающим.

Но сейчас ситуация была иной. Не могла не быть, поскольку лишь в одном Квай-Гон был абсолютно уверен: в том, что его видение правдиво. Он сказал:

– В таком случае, мой падаван, мы не можем одновременно действовать в рамках наших полномочий и делать то, что правильно. Я выбираю второе.

Оби-Ван направился к двери, видимо, признав поражение.

– В начале своего ученичества я вас не понимал, – сказал он. – Увы, это так же верно и в его конце.

Только вчера они действовали сообща, как никогда прежде. Каким образом Квай-Гону удалось сблизиться с Оби-Ваном и в то же время разойтись с ним еще дальше?

Когда ученик уже выходил из комнаты, Квай-Гон произнес:

– Ты спрашивал меня о базовых приемах фехтования. Почему я заставлял тебя отрабатывать только их и не учил более сложным формам боя.

С неохотой Оби-Ван снова повернулся к нему:

– Думаю, вы считали, что я еще не готов. Точно так же, как не готов поверить в эту мистическую…

– Не поэтому.

Наступила долгая пауза. Наконец Оби-Ван остыл достаточно, чтобы выслушать.

– Тогда почему, Квай-Гон?

– Потому что многие падаваны – да и рыцари, если на то пошло, – забывают, что самая базовая техника – она и самая важная. Самая чистая. Именно она, скорее всего, защитит в бою, и она же основа для всех последующих знаний, – сказал Квай-Гон. – Многим ученикам не терпится поскорее перейти к другим стилям фехтования, более броским или экзотическим. Большинство учителей им в этом потворствует, потому что в конечном итоге каждый из нас должен найти свою излюбленную форму. Но я хотел, чтобы ты досконально изучил свою технику. Хотел, чтобы освоил базовые приемы так хорошо, что они станут инстинктивными, и тогда ты будешь практически неуязвим. Превыше всего я хотел дать тебе те знания, которые тебе будут нужны для достижения любых целей, к которым ты устремишь свой разум.

Оби-Ван молчал так долго, что Квай-Гон начал гадать: может, он столь зол, что пропустил все мимо ушей? Но наконец падаван кивнул:

– Спасибо, Квай-Гон. Я благодарен. Вот только…

– Вот только что?

– Вы могли бы сразу так и сказать, – ответил Оби-Ван и ушел.

* * *

Комок в горле Оби-Вана стоял несколько минут, сколько бы он ни пытался сглотнуть и как бы ни старался занять разум другими мыслями.

«Все это время он пытался мне помочь, – думал юноша. – Квай-Гон заботился обо мне больше, чем я знал. И продолжает заботиться».

Осознание этого залечило что-то глубоко в душе Оби-Вана, отпустило боль и неуверенность, которые гнездились в нем многие годы. Подумалось: насколько иначе будет видеться время ученичества, если посмотреть на воспоминания под новым углом?

Но все это ни на шаг не приближало его к решению пайджельских проблем.

Напрашивался лишь один вариант. Это было серьезное нарушение протокола, выходившее за рамки того, как подобало вести себя любому падавану. Именно по этой причине Оби-Ван его отверг, но когда все остальные идеи были исчерпаны, решение снова пришло ему на ум. И на этот раз юноша не мог просто выбросить его из головы.

«Есть правила, указывающие, что позволено падаванам и что позволено учителям, – сказал он себе. – Если я это сделаю, то нарушу почти все эти правила».

Однако после нескольких часов раздумий Оби-Ван понял, что выбора нет.

Настало время действовать через голову Квай-Гона.

Он вернулся в дворцовую библиотеку, по-прежнему совершенно пустую, и включил один из терминалов связи. Когда экран зажегся, искусственный голос произнес:

– Укажите местоположение и имя получателя.

– Корусант, Храм джедаев. – Оби-Ван сделал глубокий вдох. – Сообщение для Совета джедаев.

Глава 28

Не то чтобы Оби-Вану раньше не доводилось общаться с Советом джедаев. Просто раньше он никогда не был один, рядом всегда стоял Квай-Гон, а главное – никогда еще не доводилось произносить слова, которые могли так потрясти Совет.

– Квай-Гон, бывало, и раньше чудил, – сказал Сэси Тийн, – но до сих пор он никогда настолько не выходил за рамки полномочий и никогда в таком серьезном вопросе.

Поли Дапатиан покачал головой, его изумление было видно даже на голограмме:

– Конечно, договор нужно каким-то образом откорректировать, чтобы защитить жителей Пайджела. Но срывать весь дипломатический процесс опасно. Тем более, когда верховенству права на Пайджеле и его луне угрожают различные вооруженные группировки.

Собрался почти весь Совет, и голограммы окружали Оби-Вана кольцом. Он понимал, что проекции в натуральную величину – лучший вариант для совещания такой важности, но не мог отделаться от жутковатого ощущения, будто сам стоит в зале Совета. И лишь изредка за мерцанием голограмм проглядывали стены дворцовой библиотеки.

Оби-Ван призвал свою смелость:

– Я бы сказал, что чрезмерное влияние «Цзерки» на политику этой планеты, и в частности на Аверросса, уже само по себе угрожает верховенству права. Но я боюсь, что крайне жесткая позиция моего учителя лишь уменьшает шансы это изменить. Между ними просто не остается пространства для переговоров.

Члены Совета обменялись встревоженными взглядами. Ит Кот сказал:

– Так не может продолжаться. И Джинна, и Аверросса надо отозвать. Немедленно.

Оби-Вану не хотелось этого произносить, но пришлось:

– Аверросс уже почти десять лет является фактическим правителем планеты. Он и кронпринцесса, похоже, неразделимы. Если его выдернуть с планеты перед самой церемонией, народ озвереет – возможно, даже устремится в ряды «Оппозиции» или черных гвардейцев, кем бы те ни были. Я также подозреваю, что это породит вакуум власти, который быстро заполнит «Цзерка». Она здесь глубоко пустила корни.

– Ну и каша, – с видимым раздражением буркнул Ит Кот. – Боюсь, мастер Йода, всем нам надо было послушаться вас. Приглашение Квай-Гона Джинна в Совет…

– Уже сделано, – сказал Йода. – Отменять его не следует.

«Йода голосовал против моего учителя?» Оби-Ван воспринял этот негативный вердикт так остро, будто это его, а не Квай-Гона, сочли неподходящим для должности. Как ни странно, разрыв между ними побудил юношу еще больше ценить своего учителя, а не наоборот. Как будто для того, чтобы яснее увидеть этого человека, нужно было отдалиться от него.

Но то, что Оби-Ван яснее увидел Квай-Гона, не помогло до него достучаться.

– Значит, убеждены вы все, что в свое видение напрасно Квай-Гон верит? – Йода сел прямо. – Уверены вы, что Сила не говорит с ним?

Молчание, которое за этим последовало, довольно-таки затянулось. Депа Биллаба с сомнением сказала:

– Будущее всегда в движении. Мы не можем всецело полагаться на такие видения.

– Да, не можем. Здесь Квай-Гон ошибается. Но ошибкой будет и утверждать, что эти видения не могут что-то означать. – Йода по очереди посмотрел в глаза каждому из членов Совета, наконец остановив взгляд на Оби-Ване. – Какие есть доказательства того, что сон Квай-Гона мог быть правдив?

Оби-Ван признал:

– Во сне Квай-Гон видел Небесную Чашу – зал, назначенный для коронации и подписания договора, – причем во всех подробностях. Когда он позднее увидел Чашу своими глазами, та оказалась в точности такой, как в его видении.

Поли Дапатиан наклонил голову – на него это явно произвело впечатление. И он был не единственным членом Совета, который отреагировал подобным образом. Но остальные были по-прежнему настроены скептически.

– Джинн мог просто давным-давно видеть голограмму или снимок, – настаивал Кот. – Может, само место и выглядело как в его сне, но это вовсе не значит, что произойдут именно те события, о которых он говорит… и к тому же сами события довольно бессвязны.

– Кроме того, – добавил Сэси Тийн, – пытаться познать будущее – это путь на темную сторону.

Оби-Ван говорил то же самое, но в устах Тийна это звучало жестче.

Йода хмыкнул:

– Пытаться познать – да. Но не пытался Квай-Гон вызвать видение. Само пришло оно к нему. Такие видения могут быть ложными, но тьмы в них нет.

– Если это может вызвать соблазн контролировать будущее, разве можно говорить, что здесь совсем нет тьмы? – сказал Тийн.

Дапатиан важно кивнул:

– Нельзя оценивать тактические последствия этих видений, не оценив последствий этических.

«Они что, в самом деле собираются тратить время на дебаты о теоретических проблемах этики, вместо того чтобы решать насущный вопрос?» Сама эта мысль шокировала Оби-Вана: подобной критики в адрес Совета можно было ожидать от его учителя, но не от него самого. Возможно, Квай-Гон был прав насчет того, что Совет больше препирается между собой, чем руководит…

«Не будь ребенком, – одернул себя Оби-Ван. – Это Совет. Конечно, они рассматривают все аспекты каждой ситуации». В другое время он нашел бы эту дискуссию познавательной. Но сейчас она лишь отвлекала от критически важных вопросов, ради которых он и обратился к этому собранию.

– Мастера, прошу вас… мне сегодня нужно вернуться с Квай-Гоном на луну, где мы будем наблюдать за деятельностью «Цзерки». Возможно, там мы отыщем этих черных гвардейцев и выясним, кто они такие. – Вызов от учителя пришел на планшет Оби-Вана, когда он вводил Совет в курс дела, и с тех пор на его сердце лежал груз вины. – Что вы намерены делать?

– Вопрос не в этом, – сказал Йода. – Решим мы, что будешь делать ты, юный падаван.

* * *

После долгого перелета до точки сбора, в основном прошедшего в молчании, Квай-Гон испытал облегчение, увидев заходящий на посадку «Мерикс». Даже едкий характер Пакса Марифера казался чем-то приятным на фоне неловкости между ним и учеником.

– Ну что, – окликнул Пакс, высунувшись из люка, – готовы снова подвергнуть наши жизни опасности?

– Жду с нетерпением, – ответил Квай-Гон.

Пакс приподнял бровь, но лишь махнул рукой, приглашая обоих внутрь.

– Ладно, – сказала Рахара Уик, когда они снова оказались в космосе. – Мы получили координаты, которые вы прислали, но разведку пока не проводили. После вчерашней потасовки хотелось бы иметь джедаев на борту, прежде чем приближаться к кому-то, у кого может быть оружие.

– Понимаю. – Квай-Гон наклонился ближе, чтобы изучить показания приборов на панели перед Рахарой. – Мы летим к одной из шахт «Цзерки» – это не самый крупный объект, но она расположена вблизи территорий, где черные гвардейцы в прошлом совершали свои атаки. То, чем там занимается «Цзерка», явно интересует группу, которую мы хотим отыскать.

Пакс скрестил руки на груди и прислонился к стене:

– Почему вы только сейчас этим заинтересовались?

Тут подал голос Оби-Ван:

– Потому что раньше было трудно составить цельное впечатление. Но мы выяснили, какие акции были делом рук «Оппозиции», а какие – черных гвардейцев. Когда мы, вооружившись этой информацией, проверили записи, картина стала более ясна. Это место почему-то интересует черную гвардию. А значит, оно интересно и нам.

– Хорошо сказано, падаван. – Похвала Квай-Гона была искренней. Отчего же Оби-Ван вздрогнул?

Вскоре они уже спускались в атмосферу. Завеса сажи на горизонте указывала на близость объекта. По сигналу Квай-Гона Рахара повела «Мерикс» на снижение. Найти подходящее место оказалось нелегко, поскольку земля была более неровной и каменистой, но ей удалось посадить корабль на самой границе зоны действия сканеров. На таком расстоянии только направленное сканирование могло бы что-то обнаружить. Отсюда Пакс и Рахара могли наблюдать за джедаями, пока те будут обследовать объект «Цзерки», но сама «Цзерка» едва ли смогла бы засечь «Мерикс».

Дальше Квай-Гон и Оби-Ван двинулись пешком, у каждого в руке был световой меч, а на бедре – бластер. Сегодня владельцы тех странных щитов не будут настолько неуязвимы, как в прошлый раз. Оба джедая старались идти как можно тише: раздвигали ветки и медленно возвращали обратно, ступали по траве или мягким листьям, а не по сухим. Молчание было не натянутым, а необходимым, и их вновь объединяла общая цель.

«Мы нормально управимся с этим заданием», – подумал Квай-Гон. Ему пришло в голову, что приглашение в Совет, наверное, долго не проживет после демонстративного выхода за рамки полномочий, с которыми его отправили на Пайджел. И если так, останется ли Оби-Ван его падаваном? Отведенное им на Пайджеле время даст ответ.

Запах дыма подсказывал, что они уже недалеко от цели. В качестве маскировки оба джедая завернулись в плащи и натянули на головы капюшоны. Оби-Ван, который нес сканер, подозвал Квай-Гона, чтобы тот взглянул своими глазами:

– Руды, которые они добывают, не выглядят особо редкими или ценными.

– Да, – согласился Квай-Гон, проверив минералогические данные. – «Цзерка» роет здесь не потому, что так нужно. А просто потому, что можно. Впрочем, любопытно… – Он указал на необычные пики на графике, который относился к зоне на окраине комплекса.

– Кайбер… нет, конечно, это колен-кристаллы. – Оби-Ван задумчиво постучал пальцем по краю сканера. – Если «Цзерка» ищет колен-кристаллы…

Квай-Гон закончил его мысль:

– Тогда, возможно, они в самом деле стоят за черными гвардейцами. И тогда они именно здесь добывают кристаллы для тех загадочных щитов.

– Мы даже не знаем, действительно ли в щитах используются колен-кристаллы, – ответил Оби-Ван, возражая не Квай-Гону, а собственным мыслям.

Кивнув, рыцарь ответил:

– Как и не знаем наверняка, что наши мечи бесполезны против этих штуковин. Один бой еще ничего не доказывает.

– Надо бы проверить… хотя не думаю, что это будет забавно. – Лицо Оби-Вана озарилось улыбкой, всего на один миг.

– Поглядим, удастся ли выяснить, что они делают с кристаллами. – Квай-Гон жестом велел ученику следовать за собой.

Они двинулись дальше, пока не оказались почти у самого периметра комплекса. Лишь голубоватые искры выдавали присутствие электрического ограждения, которым была обнесена граница. «Отлично, – подумал Квай-Гон. – Отсюда мы увидим все».

На первый взгляд объект ничем не отличался от бесчисленных шахт, которые Квай-Гон повидал за многие годы. Дроиды-сортировщики бездумно просеивали сырье, отделяя руду от шлака. Руду затем забирали громыхающие дроиды-погрузчики, которые относили ее на первичную обработку. Присутствовали и невольники-люди в своих серых балахонах, в основном они занимались техобслуживанием дроидов. Вероятно, внутри здания тоже были рабы, выполнявшие более сложные задачи, на которые простые дроиды-рабочие не были запрограммированы. Это был монотонный, изнурительный труд – еще один пример того, как тяжело приходилось этим несчастным в Галактике.

«Должен же быть этому конец, – подумал Квай-Гон. – Йода прав: джедаи не имеют полномочий, чтобы запретить рабство во всей Галактике, для этого нам пришлось бы взять на себя больше власти, чем есть сейчас. Но каким-то образом это надо изменить».

Они тихо пробирались между деревьев, приближаясь к месту с колен-кристаллами, и сканер начал мигать чаще.

– Это здесь, учитель, – прошептал Оби-Ван. – Сейчас уже должны будем увидеть.

Показалась еще одна часть комплекса. Джедаи остановились и несколько секунд разглядывали ее, не веря своим глазам, пока не появился ASP‐7, который с лязгом подошел к отвалу, держа на вытянутых руках огромный металлический контейнер. Дроид перевернул контейнер, встряхнул для верности и пошел обратно, за новой порцией груза.

– Отходы, – недоверчиво произнес Оби-Ван. – «Цзерка» выбрасывает колен-кристаллы в отходы?

Квай-Гон бы тоже не поверил, если бы не разглядел среди породы характерное оранжевое мерцание.

– По-видимому, они добывают другие минералы, которые мы обнаружили, а колен-кристаллы для них просто… отсев. Что ж, это говорит о двух вещах.

– Мы теперь знаем, что «Цзерка» не стоит за черной гвардией, – сказал Оби-Ван. – Иначе колен-кристаллы были бы ей нужны.

– Или же колен-кристаллы все-таки не используются в щитах черных гвардейцев. – Квай-Гон выпрямился. – Так или иначе, я сомневаюсь, что мы много узнаем, обыскав комплекс. Этот объект «Цзерки» ничем не примечателен, а к черным гвардейцам мы нисколько не приблизимся.

Электрический свист бластерного разряда заставил обоих вздрогнуть. Джедаи подняли глаза как раз в тот момент, когда один из шахтных дроидов взорвался.

Завыли сирены. По углам каждого здания зажглись красные огни. Дроиды-рабочие бросали свои занятия и катились в разные стороны, чтобы обеспечить ту скромную защиту, на какую были способны. Квай-Гон обвел взглядом горизонт и увидел три транспортера, которые парили над самой линией деревьев, приближаясь к комплексу. Транспортеры снижались, собираясь садиться в пределах периметра.

Он понял, кто это такие, еще до того, как появился первый солдат, и Оби-Ван, конечно, тоже во всем разобрался. Но когда первая фигура с бластером в руке выпрыгнула на землю, Квай-Гон все же не мог не сказать:

– Черные гвардейцы. Они здесь.

Глава 29

Нудное сидение на месте в ожидании джедаев закончилось внезапно: в зоне действия датчиков появились характерные мигающие сигналы. Пакс посмотрел на них, оценил ситуацию и подумал: «Ну, здрасьте, приехали».

– Антисканерное поле включено, – объявил он. – При первой же возможности убираемся отсюда.

Появилась Рахара с харуновой булочкой в руке:

– Постой. А джедаи?

– Квай-Гон – человек порядочный, он сказал, чтобы мы из-за них не подвергали себя смертельной опасности. В данный момент мы не находимся в смертельной опасности, но здесь становится слишком некомфортно. – Как ее убедить? Проделать полный анализ показаний, что ли? Но тут на ум пришло более простое решение, и Пакс махнул рукой за окно кабины, указав на силуэты, летевшие на горизонте. – Вон.

Рахара ахнула:

– Чьи это корабли?

– Без понятия, и это не имеет значения. На этих кораблях активировано оружие, и летят они в атакующем строю. Вот все, что мне нужно для оценки вероятности наступления вышеупомянутой «смертельной опасности», которая крайне высока.

Далекие выстрелы казались не более чем зеленоватыми черточками света над деревьями. Пакс предпочел бы, чтобы огонь не приближался. Рахара пробормотала:

– Кем бы они ни были, они атакуют объект «Цзерки».

– Твои единомышленники, – сказал Пакс. – Пусть себе развлекаются?

Он надеялся, что Рахара сядет рядом и возьмет управление на себя. Пакс был вполне сносным пилотом, но не волшебником, как его напарница. Если она поведет корабль, у них будет больше шансов убраться отсюда незамеченными. К тому же она перекусывала в кают-компании уже довольно долго, и Пакс был в настроении для продолжения общения и увеселения. Ранее его уже успели проинструктировать, что просто ради этих двух целей неприемлемо прерывать прием ею пищи, сон, пребывание в уборной или просмотр голофильмов. Но нынешний кризис являлся прекрасным исключением.

Рахара, однако, отрицательно покачала головой.

– Там, внутри, не только поганая «Цзерка», – сказала она. – Там те, кого они сделали рабами. Их всех перебьют, прежде чем кто-то хотя бы доберется до внутренних помещений, где и сидят их хозяева. – Рахара выпрямилась. – Я не могу этого допустить.

– Хотя я содрогаюсь от самого вопроса, – сказал Пакс, – но как ты предлагаешь этому воспрепятствовать?

– Возьму «Грань» и буду прикрывать с воздуха. – Она схватила с вешалки шлем и направилась в сторону трюма.

Это было неприемлемо во многих отношениях. Пакс поспешил следом, крича:

– На «Грани» ты мало что сможешь сделать… каждый из этих кораблей в пять раз больше и раз в десять лучше вооружен. Примерно. Можно подсчитать точные цифры, если это тебя не убеждает.

– Мне не нужны точные цифры. Мне нужно попасть туда.

С этими словами Рахара нажала на панель в стене. Часть плит пола отъехала, открыв доступ в расположенный внизу ангар. Там, поблескивая, как серебристый дротик, стояла «Грань».

Пакс считал себя таким умным, когда купил этот одноместный истребитель. Если «Мерикс» подвергнется атаке, у него будет возможность нанести ответный удар, при этом не подвергая риску ценный груз в трюме. Но он всегда видел в кабине этого истребителя себя. Не Рахару.

– Подними корабль, – сказала напарница. – Я стартую прямо оттуда.

Было искушение отказаться. Даже такой умелый пилот, как Рахара, не смог бы запустить истребитель с полуметровой высоты.

Но отказ только привел бы к новому спору. И Пакс по опыту знал, чем этот спор закончится. Так что вполне можно было просто помочь ей и отпустить причинять добро.

– Рахара! – окликнул он, когда та уселась в кресло пилота. – Надень перчатки.

Она улыбнулась на долю секунды, и зеркальный фонарь кабины захлопнулся.

* * *

Кратковременная надежда Оби-Вана, что им удастся остаться в стороне от схватки, испарилась, когда несколько черных гвардейцев развернулись и побежали прямо к ним.

– Они нас заметили.

– Похоже на то. – Квай-Гон зажег меч, и Оби-Ван последовал его примеру. Электрическое гудение клинка действовало почти успокаивающе, напоминая: кем бы ни были противники, он – джедай.

Один из черных гвардейцев выстрелил в их направлении, но не в них самих, осознал Оби-Ван. Разряд ударил в одну из опор управления электрическим ограждением. На миг забор вспыхнул так ярко, что стал непрозрачным, как каменная стена. Затем он исчез, и теперь уже ничто не разделяло джедаев и солдат, кроме шахтных дроидов и двадцати метров грязи.

Квай-Гон первым побежал вперед. Свободной рукой он схватил бластер, который выронил один из солдат, но выстрел пришелся в щит, не причинив вреда. Оби-Ван выругался про себя. Ну почему эти щиты должны защищать и против обычного оружия? Обороняясь, Квай-Гон выполнял все движения идеально – но враги оставались неуязвимы. Это означало, что черным гвардейцам нужно лишь ждать, когда джедаи совершат хотя бы одну маленькую ошибку.

Оби-Ван укрылся за одним из ASP‐7. Он ожидал, что Квай-Гон сделает то же самое, но учитель продолжал бой. При каждом движении его плащ и волосы развевались, и когда юноша бросил взгляд на его лицо, то увидел лишь спокойствие. Полную невозмутимость.

«Сила течет во мне, – подумал Оби-Ван, вспомнив старую мантру хранителей уиллов, – и я един с Силой».

Он расслабился и позволил Силе течь сквозь себя. Обычно в бою Сила как будто замолкала – не то чтобы покидала его, но превращалась скорее в инстинкт. В этот раз, однако, Оби-Ван обнаружил, что связан со всем вокруг – как будто он погрузился в медитационный транс. Он не ожидал указаний учителя. Наконец-то его направляла сама Сила.

Следующие несколько минут как будто прошли в замедленном темпе. Оби-Ван не чувствовал страха, когда выскочил из-за дроида-погрузчика и атаковал черных гвардейцев. Жизнь и смерть были одним и тем же, частями Силы; прятаться было незачем, и ничто его не отвлекало. Зато он предчувствовал путь каждого бластерного разряда еще до выстрела. Его тело не нуждалось в помощи сознания и само управляло мечом, отражая каждый выстрел.

Квай-Гон постоянно советовал во время боя входить в медитационный транс. Оби-Ван всегда считал это абсурдным и вообще невозможным.

Но сейчас он наконец сражался, как его учили.

* * *

«Грань» летела так низко, что задевала самые высокие деревья. Тогда Рахара чувствовала удар, крен в ту или иную сторону, на мгновение падала скорость, – но все это были пустяки для ее корабля.

«Я не жалею, что мы никогда не использовали “Грань” именно как истребитель, – подумала она, – но хорошо, что эта штука у нас есть».

Все корабли атакующих уже приземлились, поэтому в воздухе опасаться было нечего. Влетев за охранный периметр, Рахара смогла разглядеть, что происходило внизу. По ближнюю сторону главного здания двое рыцарей-джедаев вели бой с минимум десятком солдат и, судя по всему, могли за себя постоять. Они двигались так легко, мечи сверкали так ярко, что их почти можно было принять за танцоров. Рахару пробрала благоговейная дрожь. Она много раз слышала рассказы о джедаях и их способностях, но никогда не видела их воочию.

«Грань» пролетела над зданием, и глазам открылась другая часть комплекса вместе с еще одной стороной сражения. Рахара увидела то, ради чего и прилетела.

Рядом со зданием – это был цех переработки – под навесом сгрудились около десятка рабочих «Цзерки», которые пытались как-то заслониться от бластерного огня. Атакующие солдаты – по-видимому, это и были черные гвардейцы – стреляли не напрямую в этих несчастных, а в само здание. Но Рахара понимала: если здание взорвется, все рабы погибнут такой же верной смертью, как если бы они находились внутри.

Всего в метре от рабов была дверь. Рахара припомнила старые протоколы: персонал «Цзерки» уже укрылся в убежище и запер все входы, так что все ценные сотрудники были в безопасности. Рабы ценными сотрудниками не считались.

Наступит день, когда она поквитается с «Цзеркой», но пока оставалось лишь помочь тем, кого «Цзерка» бросила на произвол судьбы.

Рахара снизилась почти до уровня земли, летя между рабами и черными гвардейцами. По корпусу забарабанили бластерные разряды, но это были выстрелы из ручного оружия, а не более мощных корабельных пушек – разряды лишь едва царапали обшивку и даже не могли ее затормозить. Сделав один заход, она снова спикировала вниз, на этот раз ближе к черным гвардейцам. И была вознаграждена, увидев, как те бросились врассыпную, чтобы их не размазало.

Рахара развернула машину для третьего захода. К этому времени рабы уже отбежали от здания, спеша к накопителю для руды – достаточно прочному, чтобы служить защитой от бластерного огня. Следует ли и дальше гоняться за черными гвардейцами? Пожалуй, нет, иначе она уже станет помогать «Цзерке», а не рабам корпорации. Поэтому Рахара поднялась выше, чтобы осмотреться. Внимание ее привлекли какие-то далекие точки на горизонте.

«Стоп. Это же корабли». Вслух Рахара пробормотала: «Это еще кого несет?»

Вокруг нее взорвалась вспышка зеленовато-белого света, окутавшего «Грань», которая опасно накренилась. Рахара пыталась восстановить контроль, но корабль плохо слушался руля. Очевидно, как минимум у одного из черных гвардейцев была противовоздушная ракета, которой ее и подбили. Рахара не могла ничего поделать, кроме как задрать нос машины, пытаясь уменьшить силу неминуемого удара.

* * *

– Не хочу опережать события, – окликнул Оби-Ван, перекрикивая шум боя, – но мне кажется, что к нам идет подмога!

Квай-Гон посмотрел в сторону горизонта и увидел приближающиеся корабли-транспортеры, причем такие же, как у черных гвардейцев, но только на каждом из них гордо красовались королевские цвета: зеленый и белый. Вопреки протестам Раэля, гвардия Фэнри прибыла на помощь.

Черные гвардейцы, похоже, такого развития событий не предвидели. Некоторые опустили оружие и ошеломленно озирались по сторонам. Но большая часть утратила боевой дух и бросилась к кораблям. Назревало повальное бегство.

Затем на весь комплекс раздался грохот чего-то тяжелого и металлического. Развернувшись, Квай-Гон увидел маленький корабль – одноместный истребитель, который, разбрасывая комья грязи, проскользил по земле и остановился. Должно быть, истребитель «Мерикса», подумал рыцарь. Хотя он раньше никогда не видел этой машины, Пакс не упустил возможности ею похвастаться.

Тому, кто находился в кабине корабля, грозил плен или смерть. Кто бы там ни был – Пакс или Рахара, – он там оказался только потому, что Квай-Гон настоял.

Следовательно, его долгом было вытащить пилота живым… если получится.

Глава 30

Оби-Ван увидел, как его учитель побежал к сбитому истребителю, и инстинктивно понял, что должен сдерживать черных гвардейцев, пока те не отступят. Спасением пилота предстояло заняться Квай-Гону.

Или так он думал, пока из подземных люков на территории комплекса не начали вылезать потрепанные дройдеки. Оборона «Цзерки» наконец вышла из ступора. Несколько дроидов направились к черным гвардейцам, но два устремились прямо к Квай-Гону.

Волна удивления и страха, которая прокатилась среди солдат, сообщила Оби-Вану, что они сейчас побегут. В связи с чем на них уже можно было не обращать внимания и броситься на помощь Квай-Гону.

Призвав Силу, юноша совершил прыжок на небывалые для себя дистанцию и высоту – по меньшей мере пять метров – и, кувыркнувшись в воздухе, приземлился в защитной стойке слегка впереди учителя. Квай-Гон крикнул:

– Что ты делаешь?

Вместо ответа Оби-Ван принялся отражать огонь дройдек. Их выстрелы можно было блокировать световым мечом, но дройдеки стреляли в пять раз чаще человека, и остановить их было как минимум на порядок труднее.

Одновременно с боевыми дроидами пришел в движение весь комплекс. Кто-то из боссов «Цзерки», укрывшихся в одном из зданий, должно быть, запоздало распорядился об эвакуации. Хотя внимание Оби-Вана было поглощено дройдеками, он воспринимал многие детали сцены, которая разворачивалась вокруг: из бетонных шахт появлялись угловатые автоматические грузовики, открывались двери, чтобы выпустить сотрудников «Цзерки», вытаскивавших свой скарб, а также дроидов, оборудование…

…и живое имущество.

* * *

– О-ох. – Рахара отстегнула ремни, пытаясь прийти в себя. «Грань» пропахала землю и остановилась в конце канавы, резко накренившись набок. Упершись одной рукой, она приподнялась посмотреть, что происходит.

Фонарь кабины наполовину засыпало грунтом. Сквозь грязное стекло Рахара увидела дроидов, которые двигались по запрограммированным траекториям в сторону автоматических грузовиков. Рахара мгновенно узнала протокол эвакуации. Она проходила через такое несколько раз, когда возникала опасность взрыва шахты и повреждения оборудования.

«Так, “Цзерка” выметается вон». – Рахара почувствовала облегчение, но тут же устыдилась: как можно радоваться, когда в считаных метрах от ее корабля рабов грузят по машинам? Но она хорошо знала процедуру эвакуации и понимала, что ничем не может помочь, когда оружия нет, а корабль не взлетит без некоторого ремонта.

«Интересно, – подумала она, – нет ли там кого знакомого?»

Глаза наполнились слезами. Рахара вспомнила лица некоторых из них – рабов, которые были добры к маленькой девочке, проданной далеко от своих родителей, утешали ее как могли…

К «Грани» подъехал дроид-охранник, закрыв вид на все, кроме болота. Сквозь стенку кабины до нее донесся металлический голос:

– Сканирую…

Рахара застыла. Казалось, будто тыльная сторона левой ладони вся в огне, словно метка, которую она давным-давно вырезала, пытается сама по себе вызвать «Цзерку». Она посмотрела на свои перчатки цвета ночного неба и сказала себе: «Ты в безопасности. Ты в безопасности».

Дроид-охранник направил в кабину луч зеленого света, на мгновение ослепив ее. Когда Рахара проморгалась, дроид уже открыл колпак, явив ее окружающему миру.

– Первоначальный скан не дал результатов, – произнес дроид и снова просветил Рахару своим лучом. Его длинные суставчатые руки раздвинулись. – Личность подтверждена с помощью распознавания лица. Собственность «Цзерки».

– Нет! – Рахара вылезла из кабины, не обращая внимания на боль в ушибленной груди, и попыталась броситься наутек. Джедаи где-то здесь… только бы добраться до них, они помогут…

Но дроид-охранник поймал ее своим зажимом – от его хватки у Рахары вышибло воздух из легких. Ее ноги болтались в нескольких сантиметрах над землей, так что она не могла оттолкнуться. Из панели высунулись миниатюрные щипцы и сдернули перчатку с левой руки. В тыльную сторону ладони вонзилась игла, проколов кожу, и Рахара вскрикнула от боли.

– Временная метка установлена, – сообщил дроид.

Рахара была готова умереть в глубинах космоса. Сесть в тюрьму за кражу драгоценных камней. Разозлить хаттов. Быть застреленной черными гвардейцами. Она была готова к любым невзгодам, что подбрасывала ей жизнь, кроме одной. Единственным, от чего она умоляла Силу ее избавить, было возвращение в рабство.

«Вот тебе и Сила», – одеревенело подумала она, когда дроид-охранник зашвырнул ее в грузовик, в компанию к остальному имуществу «Цзерки».

* * *

Дворцовые транспортеры уже приближались, но джедаи продолжали вести бой с двумя дройдеками у периметра комплекса. От выстрелов воздух наполнился озоном, который странно оттенял органические запахи хвойных деревьев и почвы. Землю заволокло дымом, водяным паром, который испарялся из лужиц, нагретых бластерными разрядами, и пылью измельченной руды: все это ухудшало видимость, как будто они сражались в клубах тумана, доходивших до колен.

Квай-Гона это не смущало. Им с Оби-Ваном нужно было просто продержаться еще немного. Потом на их стороне будет целая армия, и победить дройдек не составит труда.

Однако, наблюдая за Оби-Ваном, который сражался великолепно, словно взрослый рыцарь-джедай, Квай-Гон решил, что армия, пожалуй, не понадобится.

– Оби-Ван! – крикнул он. – Триангуляция!

Ученик просиял, мгновенно поняв, что имел в виду Квай-Гон. Они придвинулись ближе друг к другу, встав практически спина к спине. Продолжая яростно защищаться, Оби-Ван вполголоса пробормотал:

– Скажете когда.

Квай-Гон едва не пропустил разряд, от которого меч дернулся в его руках, но тут же оправился. Дроиды изменили положение, каждый повернулся к тому джедаю, которого считал главной целью.

– Давай!

Оба прыгнули более чем на два метра в сторону, как раз в точку между дройдеками, и упали ничком.

Над их головами промелькнули бластерные разряды, выпущенные дроидами прямо друг в друга. Вдоль корпуса каждого зазмеились голубые электрические молнии, машины задрожали и упали на землю.

Оби-Ван с улыбкой полуобернулся:

– Вот так-то лучше.

– Пошли. – Квай-Гон не забыл о «Грани», которую сбили несколько минут назад. Тяжелый туман, клубившийся вокруг ног, густел с каждой секундой, и рыцарь хотел начать поиски до того, как мгла станет непроглядной.

К этому времени в воздушном пространстве над объектом «Цзерки» образовался настоящий трехмерный затор, достойный Корусанта. В одну сторону пытались удрать корабли черных гвардейцев, преследуемые машинами королевской гвардии; грузовозы «Цзерки» выбрали другое направление; и посреди всего этого снижались несколько оставшихся королевских кораблей. Квай-Гон надеялся, что дворцовые солдаты как следует просканировали транспортники черных гвардейцев. Тогда, возможно, их можно будет отследить, и загадка их происхождения будет решена.

Увязая в грязи, они зашагали в глубину комплекса – туда, где Квай-Гон видел падение «Грани». Ни Пакс, ни Рахара не показывались. Рыцарь ускорил шаги: возможно, пилот был ранен.

– Все остальные дроиды ушли к грузовикам «Цзерки», – сказал Оби-Ван. – Мы в безопасности.

– По крайней мере, пока. – Квай-Гон искоса посмотрел на ученика. К веснушкам на лице Оби-Вана добавились брызги грязи, а капюшон его плаща был порван. Но никогда еще Квай-Гон не видел его в таком возбуждении.

– Ты сражался прекрасно.

– Я знаю! Ох… я хотел сказать… спасибо, учитель.

Квай-Гон хмыкнул:

– Не стесняйся, падаван. Признай. Ты это заслужил.

Оби-Ван опустил голову, пытаясь держаться скромно, но широкая улыбка на его лице говорила об ином:

– Раньше, когда вы говорили о вхождении в транс во время боя… я всегда считал это невозможным. Но сегодня мне это удалось. Я чувствовал присутствие Силы, как никогда прежде.

– Вечером помедитируй над этим, – сказал Квай-Гон. – Вспомни чувства, которые тебя вели. Чем чаще ты будешь достигать такого состояния в бою, тем легче будет с каждым разом, пока это не станет твоей второй натурой… о нет.

Сильный порыв ветра развеял густой как суп туман, явив взгляду клочок голой земли и слегка поврежденную «Грань», которая лежала рядом с мелкой канавой. Фонарь кабины был откинут. Внутри никого не было.

Улыбка Оби-Вана увяла:

– Что это?

– Истребитель «Мерикса», – ответил Квай-Гон. – Кто-то – либо Пакс, либо Рахара, – прилетел на помощь, но ни того, ни другой в кабине нет.

– А это значит, что пилот или ранен, или… – Оби-Ван полуобернулся и позвал: – Рахара! Вы меня слышите? Это Оби-Ван Кеноби! Вы в безопасности, просто дайте нам знать, где вы!

Никто не ответил.

Квай-Гон хотел было укорить Оби-Вана за скоропалительное предположение, что пилотом была Рахара, но затем интуиция подсказала, что ученик прав. Рахара Уик испытывала личную неприязнь к корпорации «Цзерка» и глубокое сочувствие к работникам, находящимся под ее контролем. Пакс ни за что не полетел бы в эту свалку, Рахару же никто не смог бы от этого удержать.

– Мастер Джинн, – раздался низкий голос капитана Дерена. Оглянувшись, рыцарь увидел капитана в летной форме, который подходил к ним в сопровождении гвардейцев, шагавших с двух сторон. – Хвала мирозданию, вы живы-здоровы.

– Капитан Дерен, – ответил Квай-Гон. – Скажите: вам пришлось поругаться с Раэлем Аверроссом, чтобы отправиться сюда? Или удалось выскользнуть незаметно?

На лице Дерена промелькнула, но вмиг исчезла тень усмешки:

– Меня сюда послала сама принцесса Фэнри, чтобы вы с вашим учеником не были в этих опасных краях одни. Когда мы поняли, что вы в беде, ваша защита стала для нас приоритетной задачей.

Итак, ее светлейшее высочество способна перечить своему регенту, если ставки достаточно высоки. Интересно, что это, подумал Квай-Гон: показатель зрелости и мудрости, то есть признак того, что Фэнри и в самом деле становится королевой, в которой Пайджел нуждается, – или просто подростковый бунт? Так или иначе, появление дворцовых солдат пришлось весьма кстати.

– Мы работали с… – Квай-Гон сделал паузу, подбирая самое нейтральное описание для Пакса и Рахары, – …с независимыми пилотами, которые и привезли нас в это место. Одна из них вылетела на место сражения, чтобы нам помочь. Мы ее разыскиваем.

Дерен кивнул:

– Я поручу двум моим офицерам помогать вам.

– Будем премного благодарны. Но нам также очень нужны результаты сканирования кораблей черных гвардейцев, если они у вас есть. Нам удалось установить, что «Цзерка» их не спонсирует… хотя это очевидно. – Квай-Гон обвел рукой царившую вокруг суматоху, но тут его взгляд упал на отвал, который они с Оби-Ваном разглядывали до этого. Каким-то дроидом там были вырыты исполинские борозды. Из всего того, что «Цзерка» выбрасывала в отходы, черных гвардейцев могло интересовать лишь одно.

– Весь этот налет был не более чем попыткой похитить колен-кристаллы.

– Кому ведомы намерения «Оппозиции»? – сказал Дерен, презрительно выговаривая каждый слог.

Квай-Гон нахмурился, собираясь ответить, но тут из леса появилась еще одна фигура – Пакс Марифер в абсурдно непомерном синем пальто.

– Где она? – окликнул Пакс. – Рахара до сих пор не вернулась, из чего следует, что она приземлилась здесь, и так как я не мог лететь сквозь эту кучу-малу… – Он махнул руками куда-то в сторону воздушной пробки, хотя та уже в основном рассеялась. – …Мне пришлось идти за ней пешком.

– Независимые пилоты, – вполголоса объяснил Квай-Гон Дерену и повернулся к Паксу: – Увы, «Грань» была сбита во время боя. Рахары в кабине нет. Мы ее ищем.

Пакс бросился к истребителю, его обычно бледное лицо побелело еще больше.

– Здесь были дроиды-охранники? Они сканировали оборудование и окружающих? – Когда Квай-Гон кивнул, Пакс замер как вкопанный, запустил кулак в свои встопорщенные волосы и пробормотал: «На ней больше не было метки. И она была в перчатках. Они ее не забрали. Не могли забрать».

Капитан Дерен снял кепи, словно обращаясь к кому-то, чей друг или близкий пал в бою:

– Прошу прощения, но… вы имеете в виду невольничью метку «Цзерки»? – Когда Пакс в тревоге повернулся к нему, капитан поспешно добавил: – Представитель «Цзерки» об этом не услышит ни слова. Клянусь.

– Да, именно ее я имел в виду, – подтвердил Пакс.

– С сожалением вынужден проинформировать, что в последние годы «Цзерка» модернизировала большинство своих сканирующих дроидов, внедрив технологию распознавания лиц. Голограмма включена в досье на каждое разумное существо, которым они когда-либо владели, и архив охватывает многие поколения. – Дерен грустно покачал головой. – Если эта отсутствующая особа когда-либо принадлежала «Цзерке», дроид-охранник, вероятно, ее опознал.

Квай-Гон ожидал, что Пакс придет в ярость, набросится на кого-то из них, если не на обоих, или просто без единого слова развернется и уйдет в лес. Но он лишь стоял в грязи с недоуменным и испуганным выражением в глазах, словно потерявшийся ребенок. Он не шевелился, пока не заметил что-то в грязи. Тогда он нагнулся и поднял синюю перчатку, которую чуть ли не с нежностью стиснул между ладонями.

Это был очень личный момент, и Квай-Гон решил, что ни к чему быть свидетелем. Он повернулся к Дерену:

– Вы полагаете, что черные гвардейцы связаны с «Оппозицией». Этому нет никаких доказательств, ни здесь, ни где-либо еще.

– Я знаю, что тот, кто напал на одно здание, нападет и на другое, – ответил капитан. – Я знаю, что тот, кто однажды прибег к насилию, продолжит творить его и дальше. Вот все, что мне нужно знать об «Оппозиции». – С этими словами он зашагал прочь.

Квай-Гон не стал его окликать. Какой смысл кричать, когда тебя не слушают.

Глава 31

До коронации оставалось два дня, и Фэнри наконец охватил мандраж.

– А как насчет этой? – спросила женщина-ювелир, открывая очередную старинную, но простую деревянную коробочку, в которой лежала украшенная драгоценными камнями корона – крайне вычурная и претенциозная, но не настолько, как та, которую принцесса примеряла перед тем. Фэнри взяла корону в руки и надела на голову.

– Какая прелесть, – сказала секторальная управляющая «Цзерки» Меритт Кол, которая сидела с другими придворными дамами – свидетельницами примерки. – Вы не находите, министр Орт?

Министр Орт была в таком же восторге, что и всегда, то есть вообще не в восторге:

– Первая корона – традиционный атрибут церемоний коронации.

– Эта коронация будет отличаться от других, – ответила Фэнри. Каждый предыдущий пайджельский монарх получал абсолютную власть и не оглядывался ни на какую конституцию. Она отложила вторую корону и сказала придворному ювелиру:

– Лучше что-нибудь не такое роскошное.

– Хм-м. – Ювелир нахмурилась. – Обычно весь смысл короны в том, чтобы выглядеть «роскошной», даже здесь. Позвольте, я сверюсь с ведомостью сокровищницы.

Меж тем как ювелир начала просматривать опись на планшете, в дверь постучали. К удивлению Фэнри, это оказался Раэль Аверросс, который сказал:

– Принцесса, нам надо поговорить.

– Придется с этим подождать, – последовал ответ. – Я еще не выбрала корону.

– Нет, сейчас, – заявил Аверросс. Он был в ярости. Фэнри много раз слышала, как он злился, но никогда прежде он не злился на нее. Это потрясло ее сильнее, чем она полагала.

– Как вам не стыдно, лорд-регент! – Министр Орт бросилась к двери, чтобы было удобнее кричать на Аверросса, стоявшего по другую сторону. – На нее пока нельзя смотреть. Как вы смеете оскорблять ее скромность?

Фэнри провела ладонью по своим волосам – которые, в отличие от всех предыдущих дней ее жизни, были распущены, а не спрятаны под головной накидкой. Только достигнув зрелости, пайджельская женщина могла снять с себя эту накидку. Именно на коронации Фэнри и должна была впервые явить миру свои рыжие волосы.

– Ладно, ладно, как скажете. Если хотите говорить через дверь, пускай. – Аверросс сделал паузу, явно чтобы восстановить дыхание – судя по голосу, он пробежал всю дорогу от дворца до сокровищницы. – Фэнри, что это ты себе надумала? Зачем ты послала королевскую гвардию на луну?

Краем глаза Фэнри заметила, что Меритт Кол напряглась, будто ей дали пощечину. Очевидно, управляющей было прекрасно известно, что джедаям не нравится присутствие «Цзерки» на Пайджеле. Фэнри ответила нейтральным тоном:

– Мастер Джинн нуждался в помощи.

– Мастер Джинн – это тот, кто хочет убить договор, гиперкоридор, твою коронацию, – все то, над чем мы работали с тех пор, как я сюда прилетел!

Фэнри вздохнула.

– Мастер Джинн – джедай, которого прислал нам в помощь Совет джедаев. Поэтому, пока он на Пайджеле, он находится под нашей защитой. Наш долг – позаботиться о том, чтобы он был в безопасности. Мы должны исполнять наш долг, даже если он не исполняет свой.

– Прекрасно сказано, ваше светлейшее высочество. – Министр Орт приосанилась, как будто Аверросс мог каким-то образом видеть ее сквозь дверь. – Еще есть вопросы, лорд-регент? Можно принцессе возвращаться к делу?

– Угу, как хотите. – Больше Аверросс ничего не сказал.

Наверное, теперь поскачет куда-нибудь далеко, чтобы выпустить пар. Фэнри подумала, о чем они будут разговаривать при следующей встрече. Но сейчас главным было то, что министр Орт успокоилась, Меритт Кол снова расслабилась, а волосы кронпринцессы не были явлены слишком рано.

Ювелир принесла самую маленькую коробочку из всех, которые показывала:

– Примерьте вот эту, ваше светлейшее высочество.

Откинув крышку, Фэнри увидела изящную диадему, усыпанную крошечными камешками, которые должны были переливаться на свету, рассыпая искры десятка разных оттенков. Принцесса возложила диадему на голову и посмотрела на себя в зеркало – как королева, которой скоро станет.

– О, идеально, – сказала она. – То, что надо.

* * *

Квай-Гон вернулся на Пайджел с капитаном Дереном на одном из королевских кораблей. Оби-Ван должен был прилететь позже – сразу, как поможет Паксу Мариферу починить «Грань». После случившегося с Рахарой Уик они считали своей обязанностью оказать Паксу любое посильное содействие. Перелет также виделся хорошим поводом разузнать, все ли солдаты разделяют мнение Дерена насчет черных гвардейцев и «Оппозиции». Однако вместо этого Квай-Гону пришлось всю дорогу слушать строевые песни, разной степени веселости и непристойности. Во дворец он вернулся, так ничего и не узнав.

Участь Рахары Уик глубоко его тревожила. Она пошла на риск, о котором Квай-Гон ее не просил, хотя прекрасно знала, какая опасность ее подстерегает. Квай-Гон понимал, что напрямую не виноват в случившемся. В то же время она никогда бы даже не приблизилась к объекту «Цзерки», если бы Квай-Гон не заставил экипаж «Мерикса» помогать ему.

В коридоре, который вел к покоям, Квай-Гон остановился. Его дух был в смятении. Надо было успокоить его с помощью более глубокой медитации. А для этого требовалось уединение.

Он бродил по дворцу, пока не нашел малоиспользуемое крыло и лестницу, которая вела на башню. Ступеньки были вырезаны в камне еще в незапамятные времена, за столетия их края сделались гладкими и округлыми от ног посетителей. Большую часть пути Квай-Гону пришлось идти пригнувшись. В эту часть дворца явно редко наведывались; возможно, здесь удастся провести час в тишине и покое.

Но когда он поднялся на верхнюю террасу и вышел на открытый воздух, то нашел там Раэля Аверросса.

Раэль стоял, скрестив руки на груди, и глядел на дорожку, что вела к дворцу и была обсажена старыми, массивными деревьями. Оглянувшись, Раэль то ли фыркнул, то ли хохотнул:

– Надо же. Я пытаюсь удалиться от всего этого, и ты все равно меня находишь.

Квай-Гон испытывал те же чувства. Сообщать о них было бессмысленно.

Вместо этого он прошел на террасу, чтобы получше разглядеть великолепие, которое их окружало.

– Приятно, наверное, было восемь лет прожить среди такой красоты.

Раэль пожал плечами:

– Мне всегда было плевать на подобную ерунду.

Что было правдой.

– И именно поэтому задание оказалось тебе по плечу, хотя большинство джедаев так бы не смогли.

– Джедаи живут в самом пафосном здании на самой пафосной планете Галактики. Думаю, на Пайджеле им было бы в самый раз. – Раэль облокотился о каменный парапет, который шел вокруг башни. – Совет отправил меня сюда, потому что знал, каково мне было после смерти Ним. Они знали, что я никогда не оправлюсь, если только не сделаю все как надо с другим ребенком, но я сказал, чтобы не назначали мне другого падавана – ни тогда, ни впредь. Поэтому они послали меня сюда воспитывать Фэнри.

– И как, помогло? – спросил Квай-Гон.

– Частично. Но полностью не вылечило. Это ничем не вылечить. – Раэль отлепился от парапета и стряхнул с себя задумчивое настроение. – Ты-то что здесь делаешь?

– Ищу уединения и покоя.

– Мы здорово научились вставлять друг другу палки в колеса. По крайней мере, ты мне. Не знаю, будет ли у меня шанс поквитаться.

– Ты хочешь поквитаться? – Квай-Гон поразился тому, как далеко отошел Раэль от учения джедаев.

– Не знаю. Но я нынче в дурном настроении, и раз медитация делу не поможет, я собираюсь согнать злость тренировкой. – Раэль положил ладонь на рукоять меча. – Поспаррингуем?

Поскольку выглядело так, что Квай-Гону тоже не удастся помедитировать…

– Давай.

Они зажгли мечи одновременно: клинок Раэля был синим, Квай-Гона – зеленым. Оба джедая стали кружить, примеряясь друг к другу. Они спарринговали неоднократно, но последний раз Раэль был еще молодым человеком, а Квай-Гон – почти ребенком. Прошлый опыт мог оказаться бесполезным.

Раэль атаковал первым, нанеся удар снизу. Квай-Гон парировал и, продолжая движение, сам перешел в атаку, повернувшись таким образом, что теперь оказался ближе к стене.

– Ага, теперича ты стал прикрывать свою задницу, – заметил Раэль, смещая вес с одной ноги на другую. – Раньше, бывало, ты кидался в бой очертя голову.

– Дуку научил нас осторожности, – сказал Квай-Гон. – Ну… попытался.

От этих слов Раэль рассмеялся:

– Сперва он научил нас доверять своим инстинктам. Что я и делаю.

Он сделал выпад с такой скоростью, что Квай-Гон едва успел поднять меч и отбить удар. Когда клинки столкнулись, их электрическое гудение перешло в треск статики. Толчок – и Квай-Гон снова заставил Раэля отступить.

– Дуку также объяснил нам изречения древних мистиков. – Как много Квай-Гон бы отдал, чтобы узнать мнение своего бывшего учителя по поводу нынешней ситуации! – Но лишь после того, как ты познакомил меня с пророчествами.

– Потому что они были несравнимо интереснее всего того, что ты мог узнать из книг, – сказал Раэль. – Но все равно, я никогда не воспринимал эту писанину буквально.

Квай-Гон приподнял бровь:

– Дуку когда-то в них верил и в конце концов поверил вновь.

При последнем слове он пошел в атаку, короткими быстрыми ударами вынудив Раэля отступить на несколько шагов, так что оба оказались в центре террасы.

Но Раэль не сдавался:

– Дуку ушел из Ордена. Признай: не похоже на то, чтобы он и поныне всецело верил в учение джедаев.

– А ты веришь? – спросил Квай-Гон, сделав шаг назад. Их мечи не касались, но были так близко друг от друга, что между ними проскакивали искры. – Вот в чем главный вопрос.

– Допустим, верю, – ответил Раэль. – Допустим, я верю, что в один прекрасный день придет некий «избранный», и наступит идеальное равновесие Силы. Ты хотя бы задумывался, что это будет означать, Квай-Гон? Это будет означать, что тьма станет такой же могущественной, как свет. Поэтому, как бы мы ни старались, все напрасно, потому что в конечном итоге будет ничья! И уже не имеет значения, какую сторону мы выберем.

Квай-Гон выпрямился и выключил клинок. Раэль отшагнул назад и опустил меч, но оставил его включенным.

– Имеет, – тихо ответил Квай-Гон. – Имеет значение, какую сторону мы выбираем. Даже если света никогда не будет больше, чем тьмы. Даже если радости в Галактике будет меньше, чем боли. Ибо каждый поступок, который мы совершаем, каждое слово, которое произносим, – имеет значение. Я выбрал свет не для того, чтобы однажды «выиграть» в некоей вселенской игре. Я выбрал его просто потому, что это свет.

Раэль наконец выключил свой меч, но состязание еще не было окончено.

– Ты тоже совершал ошибки, Квай-Гон. Ты прикасался к тьме.

– Да, прикасался. И не сомневаюсь, что прикоснусь еще. Это не тот выбор, который делаешь один раз и забываешь о нем. Это работа на всю жизнь. – Квай-Гон направился к двери. Как ни странно, вопреки всему, он испытывал больший внутренний покой, чем прежде. – Вернись к этой работе, Раэль. Позволь Силе направлять тебя.

– Я не твой падаван, – огрызнулся тот. – Так что оставь.

Квай-Гон оставил. Он зашагал вниз по лестнице, гадая, когда же его старый друг снова будет руководствоваться своими принципами, а не стыдом – и будет ли вообще.

* * *

Ранним вечером небо на луне Пайджела принимало ярко-розовый оттенок. Сам Пайджел висел высоко вверху, огромный и золотистый, придавая сцене прелесть, которой она не заслуживала.

Оби-Ван стоял на коленях в грязи посреди бывшего комплекса «Цзерки», ставшего полем боя. Рядом покоилась «Грань», в ее кабине сидел Пакс Марифер, желавший проверить результаты ремонта.

– Ну ладно. Что вы видите, когда я делаю вот так? – спросил Пакс. Раздался щелчок выключателя.

– Градус изгиба крыла увеличивается, – сказал Оби-Ван, притронувшись к панели.

– Замечательно. А сейчас?

– Ай! – Оби-Ван отдернул руку. Пососав обожженный палец, он ответил:

– Антигравитационные модули прогреваются… буквально.

– Что ж. Это хорошо. Это хорошо, – рассеянно проговорил Пакс, как будто он не совсем помнил, где сейчас находится. – Тогда, думаю, мне больше незачем здесь торчать.

Они дважды, трижды и четырежды проверили все мелочи, которые требовалось починить. Оби-Ван сильно подозревал, что Пакс откладывает свой отлет из иррациональной надежды, что вдруг появится Рахара Уик и объяснит, где она была. Но близилась ночь, а на луне буйствовало сразу несколько вооруженных группировок. Так что им обоим следовало убираться.

– Пакс! – сказал юноша. – Если что, вы можете вернуться к «Мериксу» и поднять его в небо. Тогда я смогу завести «Грань» в его трюм.

– О. Да. Разумеется. Вполне логично.

Медленно, как будто у него болели все мышцы, Пакс вылез из кабины и побрел в сторону леса. Сколько времени пройдет, прежде чем он заставит себя взлететь? Немало, подумал Оби-Ван. Так что он не стал сразу забираться в «Грань».

Бибикнул комлинк. Юноша взял устройство и сказал: «Кеноби».

– Падаван Кеноби. – Голос принадлежал Мейсу Винду. – Удобно говорить?

Совет джедаев принял решение.

Глава 32

То, чего нельзя добиться войной, может обеспечить дипломатия.

А если нет – то деньги.

– Госпожа управляющая, – сказал Квай-Гон, садясь на стул в роскошном офисе Меритт Кол. – Спасибо, что, несмотря на столь поздний час, согласились принять меня так скоро.

– Я и сама хотела побеседовать с вами. – Кол сложила руки на столе. В огромном окне за ее спиной виднелся силуэт дворца, освещенного последними лучами солнца. – К тому же все мы работаем допоздна, готовясь к коронации. «Цзерка» спонсирует множество выставок и других событий в честь будущей королевы.

– Секторальная управляющая помогает организовывать публичные мероприятия? – нейтральным тоном спросил Квай-Гон, беря чашечку чаю из рук дроида-слуги LEP. – Кажется, это… ниже вашего достоинства.

Корпоративные шишки всегда ревностно относились к своему статусу, и Меритт Кол не была исключением. Она поспешно объяснила:

– Я предпочитаю думать об этом как об инвестиции в будущее «Цзерки» – как здесь, на Пайджеле, так и в отношении всего гиперпространственного коридора. Все то, чем мы можем посодействовать мирной передаче власти, в конечном итоге послужит во благо как ее светлейшего высочества, так и нашей компании.

Квай-Гон кивнул, как будто они всего лишь вели приятную беседу за чаем:

– Конечно, не похоже, чтобы церемония вообще состоялась.

Улыбка Кол слегка поблекла, но не исчезла совсем:

– Я убеждена, что Республика найдет кого-нибудь на роль представителя. Пожалуйста, не думайте, мастер Джинн, что я желаю опорочить ваши религиозные убеждения. Но сны, которые предсказывают будущее… это не то, на основании чего корпорация «Цзерка» принимает решения. Я хотела бы узнать, возможно ли как-то убедить вас… пересмотреть вашу линию поведения.

Иными словами, она надеялась, что его можно подкупить. Вероятно, Меритт Кол была слишком рассудительной, чтобы предлагать ему деньги, но наверняка могла развесить другие приманки. Интересно, сколько джедаев когда-либо соблазнились, подумал Квай-Гон.

Наверняка немногие – но один или два? Вполне возможно, учитывая, что Кол лучезарно улыбалась и явно была настроена оптимистично.

– Мое решение окончательно. И я сомневаюсь, что Республика пришлет кого-нибудь для подписания Договора о государственном управлении – во всяком случае, без внесения в него существенных правок. – Хотя Квай-Гон не мог сказать, как скоро отреагирует Совет джедаев, он знал, что Йода выслушал его опасения и воспринял их серьезно. При всех его поучениях насчет того, что джедаи не должны править, Йода обладал поразительным умением заставить канцлера Каж прислушаться. Какие-то действия будут предприняты. Ни один пайджелец больше не попадет в рабство.

Однако Квай-Гон пришел сюда не по этому вопросу.

– Оставим политику, – сказал он. – Вчера на луне Пайджела было схвачено одно лицо – бывшая собственность «Цзерки», ее «разумное имущество», и…

– Не «бывшая»…

Квай-Гон нахмурился:

– Прошу прощения?

– Те, кто сбежали, а не выкупили свою свободу на законных основаниях или не были выкуплены другими, не являются «бывшей» собственностью «Цзерки», – сказала Кол. – Они по-прежнему являются собственностью «Цзерки». В нашем корпоративном уставе это прописано очень детально, и, разумеется, всякая планета, которая ведет с нами дела, должна действовать в соответствии с уставом. Включая Пайджел.

Каждое слово этой тирады внушало Квай-Гону отвращение, но он сохранял спокойствие. Он пришел сюда, чтобы достичь одной, и только одной цели.

– Тогда, изъясняясь вашим языком, женщина, которая является собственностью «Цзерки», была схвачена после нескольких лет пребывания на свободе. Я бы хотел договориться о ее освобождении или же приобретении.

Кол заморгала. Неизвестно, чего она от него ожидала, но точно не этого.

– Джедай желает приобрести рабыню. Ого. Это что-то новенькое.

– С намерением ее освободить, – подчеркнул Квай-Гон.

Меритт Кол поджала губы:

– Согласны ли вы рассмотреть иную плату, помимо денег? Скажем, ваше сотрудничество на церемонии подписания договора? Согласие представлять Республику?

Автоматический ответ застрял в горле Квай-Гона. Мог ли он использовать свое положение, чтобы выторговать значимые перемены – корректировку текста договора или даже запрет рабства на Пайджеле? Мог ли он не только спасти Рахару Уик, но и помочь целой планете?

Вероятно, нет. У Квай-Гона сжалось сердце от осознания того, что Совет джедаев едва ли поддержит его в этом деле. Это стало бы превышением представительских полномочий, и он это понимал.

Кроме того, видение оставалось неизменным. Квай-Гон видел кровопролитие и хаос во время церемонии подписания договора. Он знал – так же твердо, как будто пережил все это сам, – что нельзя позволить церемонии состояться. Даже для спасения его собственной жизни.

– Это исключено, – сказал он. – Однако я готов предложить значительную сумму денег – или, например, консультацию относительно того, как может измениться политическая ситуация после ухода канцлера Каж.

Глаза Кол загорелись, и на мгновение Квай-Гон подумал, что дело решится вот так просто. Его догадки не базировались ни на какой конфиденциальной информации: вопреки расхожему мнению, что джедаи посвящены в секреты внутренней кухни правительства, это было правдой лишь отчасти. Квай-Гон не больше кого-либо в Галактике имел представление о том, что намерены делать Элиссиар, Валорум или другие кандидаты, если займут должность канцлера. Но зато он мог длительное время рассуждать вслух, если это понадобится для освобождения Рахары Уик.

Затем лицо Кол посуровело:

– Боюсь, я не могу этого сделать. Честно говоря, я не уверена, что здесь вообще есть что обсуждать. Когда раб убегает, важно продемонстрировать другим тщетность этой попытки. Если допустить, чтобы такое лицо было выкуплено и сразу же освобождено… то это вызовет брожения. Породит ложные надежды. Я уверена, вы понимаете, что я имею в виду.

– Вы имеете в виду, – сказал Квай-Гон, – что я никак не смогу убедить вас передумать.

С широкой улыбкой Кол ответила:

– Никоим образом.

* * *

– Уик, Рахара. – Она стояла, дрожа, в помещении обработки, а дроид-камера делал снимки со всех ракурсов. Тем временем протокольный дроид RQ, шаркая, ходил вокруг нее и вслух перечислял факты. – Родилась в корпорации «Цзерка» двадцать девять лет назад в заводском комплексе на Хосниан-Прайм. Исчезла в неизвестном направлении пятнадцать лет, два месяца и два дня назад. Доставлена обратно сегодня приблизительно…

– Я не родилась в «Цзерке», – сказала Рахара. Ее голоса было почти не слышно на фоне шипения пара в клапанах, постоянного лязганья дроидов и шагов пленников по металлическим решеткам. – Я родилась в семье у своих родителей. У живых людей. Ты, наверное, мне не скажешь, кем они были?

Порой ей казалось, что она их помнит. Но в основном она понимала, что это неправда.

RQ помолчал.

– Запрошенная информация иррелевантна.

– Знаешь, у меня есть друг, которого воспитали протокольные дроиды. – Возможно ли достучаться до этой железяки? Научилась же она договариваться с Паксом… время от времени. Быть может, стоило применить этот опыт на практике. – Правда, модели 3PO, а не RQ… но ведь всех протокольных дроидов что-то объединяет, так ведь?

– Нас объединяет протокол, – сказал RQ.

– Да! Именно. Так вот: мой друг Пакс… он говорит, что протокольные дроиды обладают хорошо развитым этическим чувством. Даже лучшим, чем у большинства людей. – Когда Рахара произнесла имя Пакса, голос ее задрожал. Половину времени ей хотелось выкинуть его через ближайший шлюз. Но вторую половину… Рахара сглотнула. Если она сейчас будет думать о Паксе, то ударится в слезы, к чему была близка и так. – Он… он сказал, что, если бы правила устанавливали протокольные дроиды, Галактика была бы куда более упорядоченной.

Автомат развернулся в талии и пристально посмотрел на нее:

– Это факт.

Главным образом Рахара просто тянула время. В трех метрах от себя она видела дверь приемной камеры и знала, что скоро ее отведут туда в наручниках и запрут, а потом приставят к работе в ожидании перевода на новое место. Если верить воспоминаниям других, кого ловили после побега, новое место приятным не будет. «Цзерка» отправит ее либо на спайсовые рудники Кесселя, либо на строительные работы в зверском холоде на Стигеон-Прайме. Снисхождения для нее не будет.

– Поэтому, как протокольный дроид, ты мне, может быть, кое-что скажешь. – Рахара откинула с лица мокрые от пара волосы. Грубый балахон «Цзерки» лип к коже, будто пытаясь ее задушить. – Зачем «Цзерке» живые рабы, если дроиды работают лучше, если они дешевле и долговечней? Зачем? Какой смысл?

RQ наклонил голову:

– Корпорация «Цзерка» обращает в рабство разумных существ потому, что может. – С этими словами он отправил ее на завершение обработки.

* * *

Выйдя из центрального офиса «Цзерки», Квай-Гон направился обратно во дворец. Дроиды-светильники освещали как дорожку, так и некоторые иные отдельные участки территории. Поначалу Квай-Гон не обращал на них особого внимания – дворец всегда был ярко иллюминирован, а его мысли были поглощены идеей освобождения Рахары Уик. Раз Меритт Кол отказалась и от выкупа, и от бартера, возможно, стоило использовать… менее законный подход. Один или два истребителя могли бы проскользнуть незамеченными сквозь системы защиты «Козыря», если организовать отвлекающий маневр.

Но в то время как он обдумывал возможные варианты такого маневра – послать списанный корабль, запрограммированный на самоуничтожение? – внимание его понемногу переключилось на происходившее вокруг. Быстро темнело, и скоро стало очевидно, что территория вокруг дворца освещена ярче обычного. Существенно ярче. Сойдя с обсаженной деревьями дорожки, Квай-Гон оказался на большой лужайке, откуда было хорошо видно дроидов-стражей и дроидов-рабочих, занятых сооружением увеселительного павильона, широкий балкон над морем и особенно Небесную Чашу.

Войдя во дворец, Квай-Гон увидел похожую сцену. На каждой плоской поверхности стояла керамическая ваза, заполненная свежими и яркими цветами. Двое дроидов натирали воском пол большого вестибюля: один катился, рассыпая воск, другой шел следом и полировал. Один из поваров торопливо шагал в сторону кухни, говоря в комлинк: «Нет, шестидесяти фруктовых тарелок мало! Надо минимум восемьдесят… да, я понимаю, что поздновато, но что делать…»

– Джедай Джинн. – Подошла министр Орт, разглаживая свой желтовато-коричневый плащ. – Что ж. Смелости вам не занимать, надо отдать должное.

Квай-Гон решил не поддаваться на эту попытку завязать разговор.

– Куда это вы идете?

– Просмотреть рассадку гостей. Не волнуйтесь. Я не держу зла. Вы получите место в первом ряду. – Орт натянуто улыбнулась и пошла дальше.

«Коронация, – подумал Квай-Гон. – Договор. Ведь это все застопорилось. Или нет?»

Он поспешил в выделенные джедаям покои. Совет явно прислал какое-то сообщение. Раэль, что ли, связался с ними и запросил другого представителя? И они оказались настолько слабовольными, что согласились? Или были составлены новые, исправленные версии договора и конституции?

– Оби-Ван? – окликнул рыцарь, войдя в общую комнату. – Ты здесь?

– Да, учитель. – Оби-Ван показался в дверях своей спальни. И вид, и голос у него были какие-то унылые. – Здесь.

– Что тут вообще происходит? – Квай-Гон скинул с себя плащ.

– Они готовятся к церемонии подписания договора, – сказал падаван. – Коронация, конституция… все такое.

– И каким же образом они намереваются его подписать? – В душу Квай-Гона закрались мрачные подозрения. – «Цзерка» убедила их, что можно вообще обойтись без Республики?

Оби-Ван покачал головой:

– Нет, учитель. Ничего подобного. – Он с усилием сглотнул. – Совет джедаев… Совет назначил меня полномочным представителем Республики для участия в церемонии.

«Падаван будет представлять всю Республику? Пускай и такой сильный, как Оби-Ван? Какая-то бессмыслица».

– Раэль связался с ними, и они дали такой ответ?

– Это я с ними связался. – Оби-Ван выпрямился. – Вы и мастер Аверросс зашли в тупик. Ни один из вас не желал обратиться к Совету. Так что это пришлось сделать мне. Я и помыслить не мог, что они так решат, но именно так они велели мне поступить.

Чувство, что его покинули – предали! – сдавило Квай-Гона, как кулак. И это сделал Оби-Ван?

Он молчал несколько долгих секунд, прежде чем смог подобрать какие-то слова.

– Ты готов подписать договор и ратифицировать конституцию, которые навеки узаконят на этой планете и рабство, и власть «Цзерки»?

– Нет, учитель. – Оби-Ван так быстро замотал головой, что в менее грустных обстоятельствах это показалось бы комичным. – Сенатский комитет написал проект статьи, в котором фактически говорится, что договор действует лишь на временной основе – по сути, просто чтобы открыть гиперпространственный коридор и позволить начать работать демократически избранной Ассамблее. Потом, на протяжении одного местного года, Пайджел должен предложить Республике новую конституцию и новый договор. Естественно, Сенат выразительно обозначил, какие изменения они ожидают увидеть.

– И которых они не увидят, – сказал Квай-Гон. – Они настолько наивны? Не понимают, что «Цзерка» подкупит всех этих новоизбранных депутатов? А ты? Единственное преимущество сохранения власти в руках монарха заключается в том, что для осуществления позитивных перемен нужно убедить лишь одного правителя. Теперь же будут сотни политиков с клочком власти у каждого, и многие из них уже финансово связаны с «Цзеркой».

Стыд на лице Оби-Вана сменился упрямством:

– Вы всегда утверждали, что верите в демократические принципы. Всего несколько дней назад вы расхваливали их на все лады! Неужели на Пайджеле все иначе?

– Может быть, и нет. А может быть, и да. – Квай-Гон тяжело опустился на ближайший стул. Разум его заполонили образы из сна, и теперь он вынужден был представлять, как Оби-Ван посреди этого хаоса и кровопролития сражается за свою жизнь. – Но мое видение будущего от этого не меняется. Хотя, конечно, ты не веришь ни в видения, ни в пророчества.

– Я верю в вас, учитель – настойчиво сказал Оби-Ван, у которого снова сделался удрученный вид. – Больше, чем вы осознаете. Но я также верю, что будущее всегда в движении.

– Благодаря твоему вмешательству, – сказал Квай-Гон, – будущее Пайджела будет написано кровью.

Он вышел, оставив ученика одного.

Глава 33

– Бесполезно, – сказал Пакс Марифер.

Он сидел в трюме «Мерикса», освещенном лишь мерцанием антисканерного поля. Должная процедура завершения экспедиции предусматривала инвентаризацию всего проданного и добытого. В этой поездке вся прибыль была получена исключительно благодаря сделке с «Цзеркой» – сделке, которая теперь казалась еще более порочной. Больше похвастаться было нечем, кроме пустого соседнего кресла и груды колен-кристаллов.

Колен. То, ради чего они и прилетели на Пайджел. «Кайбер дураков» – вот было более подходящее название. Если бы Пакс сразу распознал различие, «Мерикс» отправился бы на Гаморр, как и планировалось. Вместо этого он добыл скромное количество камня, который в лучшем случае считался полудрагоценным, и кучу оранжевых кристаллов, которые были вообще бесполезны, а также лишился второго пилота и по совместительству минеролога.

«Сохраняй спокойствие, – сказал он себе. – Разумеется, это ужасно некстати, но можно нанять кого-нибудь другого, причем быстро. Всегда есть большое количество пилотов, которые ищут работу».

Так сказали бы дроиды, которые его воспитали. Данное рассуждение целиком и полностью базировалось на фактах, а потому было самой разумной и рациональной реакцией на потерю второго пилота. Как он сам неоднократно заявлял, их отношения были строго деловыми, без отнимающих время уклонений в дружбу или…

«Просто бизнес», – пробормотал Пакс.

От того, что он произнес это вслух, ничего не изменилось. Какими бы логичными ни были причины вести себя иначе, Пакс не мог перестать думать о Рахаре.

Что с ней происходило в этот самый момент? В детстве она трудилась на шахте и ненавидела эту работу. Загонит ли «Цзерка» ее снова под землю? Но были работы и похуже – одни из худших в Галактике, – и Пакс достаточно знал о «Цзерке», чтобы догадываться: все они могут послужить наказанием для беглой рабыни. Или же ее продадут куда-нибудь в другое место как «смутьянку». В таком случае она могла оказаться где угодно и делать что угодно.

Все это никак не коррелировало с его ситуацией и планами.

Паксу подумалось, что, возможно, он проглядел некие детали этой ситуации. Возможно, мозг пытался его предупредить об ущербности умозаключений.

Да, пилотов, ищущих работу, всегда хватало. Но пилоты, готовые взяться за нелегальное ремесло, не всегда были именно теми пилотами, которым можно доверять. Рахара была одним из исключений. Ее сочетание летного мастерства и знания минералов было одновременно крайне необычным и исключительно полезным для Пакса.

Но самый редкий талант Рахары состоял в том, что Пакс ей нравился. Она понимала его так, как мало кто пытался понять. Большинство разумных существ находили его колким и язвительным, из-за чего среднее время работы пилотов, которых Пакс нанимал до Рахары, составляло приблизительно двадцать дней. У него не было желания возвращаться к тем высоким уровням текучки, но выглядело так, что ему недоставало ее как человека, недоставало тепла, которое она принесла в его жизнь. Даже больше, чем он нуждался в ней как в пилоте.

В голове он как будто услышал голос B‐3PO, которая сказала: «Ба! Это самая большая глупость, которую я когда-либо слышала».

Когда бесхозный корабль наконец нашли – спустя более пятнадцати лет после того, как Пакс еще ребенком оказался там заперт, – воспитавшие его дроиды были довольны.

* * *

«Подумать только, – сказала G‐3PO. – Я снова буду переводить! Как давно это было».

«Мы будем скучать по тебе, – B‐3PO наклонила свою синюю голову, чтобы в последний раз посмотреть на Пакса. – Но теперь все мы сможем вернуться к своим функциональным обязанностям, и ты тоже. Как замечательно, что нас всех спасли!»

Дроиды, шаркая, ушли, их лязг затих в коридоре. Пакс сидел, сжимая свою сумку с немногочисленными пожитками и думая, почему так хочется плакать.

* * *

Сейчас у него было такое же настроение. Рахара словно незримо присутствовала на борту «Мерикса». Ее черный шарф все еще висел на кресле второго пилота. Открыв шкафчик в кают-компании, Пакс увидел ее чандрильский чай, который дожидался ее возвращения. В трюме все еще витал слабый запах духов – сложного цветочного аромата, который Рахара купила на Корусанте и которым упрямо пользовалась, несмотря на неоднократные возражения Пакса.

«Полагаю, – сказал себе Пакс, – именно это чувство известно как горе».

B‐3PO ответила в его сознании: «Что ж, едва ли ты сможешь тут что-то исправить. Таков наш удел».

«Мерикс» против «Козыря»… нет, такое противостояние добром для него не кончится. Не ждал он и того, что рыцари-джедаи помогут ему нарушить как минимум десяток законов. Поэтому чувствовал себя беспомощным. И все же Пакс сидел как парализованный, не в силах покинуть систему, когда еще оставался хоть какой-то шанс, что Рахара до сих пор здесь.

Звякнул комлинк. Сердце чуть не выпрыгнуло у Пакса из груди – без какой-либо рациональной причины, – но тут же снова сжалось, когда он узнал частоту и схватил коммуникатор:

– Извините, мы больше не ведем дел с джедаями. Так что можете взять свой комлинк и засунуть…

– Думаю, мы сможем вытащить Рахару, – сказал Квай-Гон Джинн. – Неофициально, само собой.

Пакс обдумал то, что он сейчас услышал.

– Позвольте уточнить, правильно ли я вас понял. Вы, так называемый хранитель мира и справедливости, предлагаете совершить незаконный налет?

– Именно.

Паксу не требовалось объяснять, что любой такой рейд будет опасным, даже если на его стороне будут джедаи. Все будет против них. Он также понимал, что рациональнее всего будет немедленно убраться из этой системы, полететь на Гаморр, продать груз и начать заново с новым пилотом.

Но еще Пакс знал – так же верно, как будто решил это еще давным-давно, – что даже если шанс вытащить Рахару – всего один на два миллиона двадцать тысяч четыреста семь, он не улетит из системы без нее.

* * *

Все на Пайджеле, похоже, именовали этот день «Преддверием коронации». К этому времени весь дворец гудел от приятных хлопот.

К которым Квай-Гон не желал иметь никакого отношения.

Так что все это время он провел в дворцовом ангаре. Завтра всю эту территорию заполонят частные корабли и лендспидеры, но сегодня единственными его соседями были дроиды-стражи. Квай-Гон лег на левитатор, чтобы забраться под днище маленького корабля, который Фэнри передала в их с Оби-Ваном распоряжение – на нем они летали на встречи с Паксом и Рахарой. Прежде чем составлять планы, он хотел изучить эту машину вдоль и поперек. Корабль находился в идеальном состоянии, но сам по себе не мог качественно глушить сигналы. Однако при помощи поля «Мерикса» они бы, наверное, смогли подлететь к «Козырю» незамеченными…

– Дождитесь завтрашней ночи.

Квай-Гон выбрался из-под корабля и увидел Оби-Вана.

– …прошу прощения?

– Не стоит пытаться вытащить Рахару Уик до завтрашней ночи, – сказал ученик. Он не выглядел ни пристыженным, ни дерзким – просто спокойным. – «Цзерка» будет в полной боевой готовности, пока не закончится церемония подписания договора. Потом, как я понимаю, каждая из корпоративных шишек отправится на ту или иную вечеринку. Частные лица в рамках празднования возьмут свои корабли и отправятся на орбиту. В этот момент будет легче вылететь незамеченным, а когда вы приблизитесь к «Козырю», он будет фактически пуст.

– Прекрасный план, – похвалил Квай-Гон. – Досадно, что я сам до этого не додумался.

Оби-Ван наклонил голову:

– Ваши мысли были заняты другим.

Кошмарный сценарий, который, как знал Квай-Гон, должен был разыграться во время церемонии, постоянно проигрывался в его голове. Ему становилось дурно каждый раз, когда он представлял Оби-Вана в центре всего этого. В то же время он знал, что поделать ничего не сможет. Совет принял ужасное решение, а Оби-Ван всегда повиновался Совету.

– Да, были. А как ты узнал, что я планирую спасение Рахары?

– Утром вы просматривали диаграммы и чертежи «Козыря», – сказал Оби-Ван и добавил, предвосхищая следующий вопрос: – Я это знаю, потому что запросил их сразу после вас. Ваше имя было вверху списка последних пользователей терминала.

Квай-Гон не смог удержаться от улыбки:

– Выходит, я не единственный, кто планирует ее спасение.

К этому времени Оби-Ван уже начал расслабляться. К нему даже отчасти вернулся его прежний юмор:

– Еще одно преимущество переноса операции на завтра состоит в том, что после церемонии я буду совершенно свободен.

«Если жив останешься». Но забивать себе этим голову было ни к чему. Сейчас он мог помочь Оби-Вану лишь одним: посетить церемонию. Знание будущего поможет ему, когда случится несчастье, и, возможно, даст шанс спасти своего падавана, Фэнри и остальных. Это была единственная надежда.

– Значит, завтра ночью. – Квай-Гон поднялся на ноги и вытер грязные руки ветошью. – Спасибо, Оби-Ван. Мне был нужен этот момент ясности.

– Я рад, что вы… – Оби-Ван осекся. – Конечно, вы на меня злитесь. Но дело для вас всегда было превыше всего.

– Всегда, – подтвердил Квай-Гон.

Теперь ждать завтрашнего дня было легче, ведь они с учеником снова нашли точку соприкосновения. Если худшему и суждено случиться – по крайней мере, они еще раз смогли пообщаться с уважением и теплотой.

«Возможно, решение Оби-Вана уже изменило ход событий, – подумал Квай-Гон, заслышав смех ученика. – Возможно, этого хватит, чтобы изменить будущее».

Однако он по-прежнему чувствовал груз дурного предчувствия – абсолютной уверенности в том, что надвигается смертельная опасность…

Оби-Ван застыл, и тогда Квай-Гон тоже услышал странный шум: какое-то сильное волнение за стенами дворца. Оба повернулись друг к другу, и Оби-Ван спросил:

– А это еще что такое?

* * *

С точки зрения Раэля Аверросса, дело наконец-то пошло на лад.

Падаван Квай-Гона оказался полезнее своего учителя. Фэнри вся светилась от предвкушения завтрашней церемонии, ну а то, что она своевольно послала Дерена на луну… что ж, основания были. Это лишь еще раз доказывало, что Аверросс хорошо ее обучил. Он чувствовал в принцессе растущую решимость. Фэнри была готова стать монархом – по крайней мере, конституционным, – и Аверросс знал, что менее чем через сутки увидит наконец корону на ее голове.

– Готовы к празднику, Орт? – окликнул он, делая гигантский круг вдоль периметра Небесной Чаши. – Первый танец за мной?

Министр Орт стояла на центральном помосте: проверяла освещение или что-то еще. Аверросс ожидал, что она огрызнется, но она ответила:

– Я уже обещала все танцы другим, лорд-регент. В следующий раз обращайтесь пораньше. Я, однако, разрешаю вам принести мне напиток. – Всем видом показывая, что сделала великое одолжение, она вернулась к работе.

Аверросс с трудом удержался от смеха. Итак, Орт, по-видимому, не со всеми такая злючка, как с ним…

– Что происходит? Что это за звук? – спросила министр, поправляя пенсне, как будто это могло помочь ей лучше слышать.

Сперва Аверросс подумал, что это просто опять веселится толпа, которая собралась снаружи после того, как наконец-то было объявлено время церемонии. Но шум продолжал нарастать. И приближаться. Радости в нем не чувствовалось.

Ладонь Аверросса легла на рукоять меча. «Ну что там еще?» – прорычал он, спеша к двери, которая вела не во дворец, а наружу.

В зеленом дворцовом парке все было спокойно. Что бы ни было причиной сутолоки, происходила она снаружи кованой ограды, которой был обнесен дворец. Аверросс побежал к главному входу, где уже стоял капитан Дерен и начинали собираться гвардейцы.

– Дерен! – крикнул он. – Что за гвалт?

– Поступают донесения… – начал Дерен, но тут крики сделались еще громче. Он сунул Аверроссу свой сканер. Над экраном парило зернистое изображение Хейлин Азакки. Хотя за ревом толпы было не разобрать, что она говорит, ниже лица появились слова: «СЕЙЧАС, КОГДА БЛИЗЯТСЯ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПЕРЕМЕНЫ, НЕОБХОДИМО, ЧТОБЫ БЫЛИ УСЛЫШАНЫ ВСЕ ГОЛОСА. ДЛЯ ТОГО ЧТОБЫ БЫЛИ УСЛЫШАНЫ ВСЕ ГОЛОСА, ДОЛЖНА ОТКРЫТЬСЯ ПРАВДА. ПРАВДА ОБ “ОППОЗИЦИИ” НЕ МОЖЕТ ОТКРЫТЬСЯ, ПОКА ДВОРЕЦ ОТКАЗЫВАЕТСЯ СЛУШАТЬ. Я ЗНАЮ ЛИШЬ ОДИН СПОСОБ ЗАСТАВИТЬ ИХ СЛУШАТЬ».

Гомон толпы сделался оглушительным. Аверросс оторвал взгляд от голограммы и увидел, как жители расступаются, пропуская Хейлин Азакку собственной персоной, которая ехала на богато украшенной мобильной платформе, парившей в нескольких сантиметрах над землей. Она красовалась в экстравагантном зеленом одеянии, как будто получила приглашение на коронационный бал, но руки держала над головой.

Под голограммой появились слова: «Я СДАЮСЬ».

Глава 34

Когда Квай-Гон и Оби-Ван получили вызов в королевские покои, рыцарь решил пойти кружным путем – то есть через внутренний двор. Это давало им возможность взглянуть на народ, который собрался снаружи, и самим оценить его настроение.

Крики и вопли толпы перешли в истошный рев. Оби-Ван поморщился, но Квай-Гон продолжал разглядывать пайджельцев, изучая их лица. Некоторые были гневными, но на других читалась тревога или даже надежда. В Силе ощущались вихри множества различных чувств. Ни одна мысль или эмоция не доминировала над остальными.

Они вернулись во дворец, и как только в ушах перестало звенеть, Квай-Гон сказал:

– По-видимому, жители этой планеты больше верят «Оппозиции», чем ее правители.

– Согласен, учитель. По крайней мере, некоторые верили и раньше, а сегодняшний поступок Азакки мог убедить других.

– Но сможет ли она убедить Раэля Аверросса? – которому оставался один день на посту лорда-регента. Лучшее ли время выбрала Хейлин, чтобы вверить себя его милости? Или худшее?

Они вошли в помещение, в которое их раньше никогда не приглашали – личный офис лорда-регента, такой же загроможденный, затхлый и обветшалый, как и все, чем окружал себя Раэль. Различные накопители данных, голопроекторы и сканеры громоздились такими высокими кучами, что наполовину закрывали пыльные окна. Квай-Гон рассеянно подумал: интересно, а покинул ли этот офис хоть один из предметов, которые в него заносили?

Но главным образом его внимание было приковано к Хейлин, которая поместилась в кресле напротив широкого регентского стола. Она сидела прямо и выглядела очень элегантно в своем зеленом театральном наряде. Раэль между тем расхаживал по другую сторону стола, будто зверь в клетке. Какая ирония: революционерка держалась более царственно, чем регент.

– Не знаю, что за трюк ты тут пытаешься провернуть, – сказал Раэль, продолжая мерить комнату шагами. – Явилась сюда, рассказываешь какие-то сказки…

– Это не сказки. – Хейлин оглянулась на Квай-Гона с Оби-Ваном. Она явно обрадовалась их присутствию, но по-прежнему обращалась к одному только лорду-регенту. – Это правда. Правда, которую можно проверить, если вы расследуете эти свидетельства.

Она кивком указала на планшет в руках у капитана Дерена: устройство, очевидно, было у нее конфисковано, когда она сдалась. Дерен прожег ее взглядом.

– Он ничего не показывает, – сказал капитан. – Он заблокирован.

Хейлин сделала глубокий вдох:

– Разблокировать его может мастер Джинн. Только мастер Джинн.

– Что вы имеете в виду? – Квай-Гон протянул руку. Дерен, нахмурившись, отдал планшет. – И какую правду я должен тут найти?

– После того как вы побывали у нас в пещере, мы сняли отпечатки пальцев со всего, к чему вы прикасались. Простите, если это неэтично, но я уже тогда знала, до чего может дойти. – Она опустила взгляд на свои руки, сложенные на коленях и закованные в наручники, выглядевшие как издевательство над учтивым приемом в офисе. – Регент никогда раньше не относился к нам справедливо, а куда регент, туда и дворцовая гвардия…

– «Справедливо», – едва ли не рыкнул Раэль. – Какая еще «справедливость» для банды террористов?

Хейлин проигнорировала его вспышку.

– Познакомившись с вами, мастер Джинн, мы увидели, что вы человек беспристрастный и что вы намерены установить все факты. Поэтому мы решили, что эту информацию должны доставить вы, и только вы один.

– Снимать отпечатки без спроса действительно неэтично, но я понимаю ваши мотивы. – Квай-Гон прижал палец к сканирующему устройству. Мгновение спустя планшет загудел и высветил данные.

Оби-Ван, который смотрел через плечо Квай-Гона, читал быстрее:

– Вы считаете, что обнаружили базу черных гвардейцев здесь, на Пайджеле?

Раэль фыркнул:

– Вздор. Все вооруженные нападения совершались с луны, где, вот ведь странное совпадение, и базируется «Оппозиция».

– Вооруженные нападения действительно совершались с луны. – Признание дорого стоило Хейлин, это было видно, но надежда перевешивала страх. – Поэтому на планете мы их никогда не искали. Но после недавнего нападения на «Цзерку» одной из наших наконец удалось поймать сигнал черных гвардейцев и отследить его источник, который оказался на поверхности планеты. Она раньше, знаете ли, занималась голофильмами, так что ей это дело хорошо знакомо. Мы сами удивились…

– Бьюсь об заклад. – Раэль продолжал расхаживать. Тот, кто плохо его знает, подумал Квай-Гон, не заметил бы этих первых ростков сомнения.

Хейлин прикрыла глаза, как будто прося запастись терпением.

– Мы обнаружили под завязку напичканный оружием объект. Поскольку мы театральная труппа… – Хейлин проигнорировала очередное рычание Раэля, – мы, естественно, не обладаем ни навыками, ни огневой мощью, чтобы самим устроить проверку. Все, чего я прошу, – чтобы вы дотошно обследовали эту базу, на ваших собственных условиях.

– Мы обследуем, – сказал Квай-Гон. – С помощью представителей дворца или без. Хотя я бы предпочел, чтобы ты полетел с нами, Раэль.

Дерен по очереди смотрел то на одного, то на другого:

– Лорд-регент? Что прикажете делать?

Раэль наконец остановился и сделал глубокий вдох:

– Мы ничего не теряем. Погнали.

* * *

Их корабль мчал вдоль побережья: по одну сторону песок, по другую – море.

«На границе, – подумал Аверросс. – Вдоль по черте. Как все в моей жизни».

За эти восемь лет, которые он провел в должности лорда-регента Пайджела, Раэлю стало казаться, что он впервые в жизни нашел себе местечко по душе. Здесь понимали, что за грубой внешностью может скрываться достойное нутро. Здесь его горе после смерти Ним могло послужить хорошему делу. Здесь он был как дома. На Пайджеле Аверросс доверял самому себе, хотя после бунта на борту «Кануна» не думал, что когда-нибудь это снова станет возможным.

Но если он ошибался насчет «Оппозиции» – если он подверг опасности королевских гвардейцев и саму Фэнри…

– Входим в зону приема, – сказал Квай-Гон. Он стоял рядом с Аверроссом, оба держались за скобы, потому что ветер хлестал в открытый с двух сторон корабль. Сканер, который был у Квай-Гона в другой руке, часто мигал белыми и красными огоньками, указывая на цель.

– Ладно, Дерен, подведи нас ближе, – окликнул Аверросс.

Вместо ответа капитан Дерен повел корабль на снижение.

В нескольких сотнях метров от океана показались искусственные рвы. Затем каменная кладка. Затем знакомые восьмиугольные очертания.

– Небесная Башня, – пробормотал Аверросс. И понял, что произнес это вслух, лишь когда Квай-Гон и Оби-Ван с любопытством повернулись к нему. – Это старинный форт, который построили для наблюдения за ковчегами душ, потому что в те дни космические полеты были намного опаснее, чем сейчас. От большинства таких фортов остались одни развалины. И от этого, видимо, тоже… пока кто-то не решил его восстановить.

Наземные машины. Зенитные установки. Лазерные пушки. Современные дройдеки. Это была серьезная военная база. Насколько знал Аверросс, все это далеко выходило за пределы того, чем могла обладать «Оппозиция».

Однако база не подавала признаков жизни. Никакие вооруженные формирования не встречали их огнем, не было видно охранников, спешащих эвакуировать лидеров. Объект был нашпигован оружием и в то же время совершенно пуст.

– Лорд-регент! – крикнул Дерен. – Генераторы скрытого поля!

Корабль отвернул вправо так резко, что даже джедаи с трудом устояли на ногах. Остальные корабли с экипажем сделали то же самое, но дроид-следопыт описал слишком скругленную дугу и пролетел прямо над невидимым барьером…

…который тут же стал видимым, обернувшись оранжевой стеной огня, когда дроид налетел на преграду и взорвался.

В воздухе поплыли завитки сажи, а остов дроида, выписывая спираль, врезался в каменную стену. Аверросс выругался:

– Ловушка. Проклятая «Оппозиция» завела нас в ловушку!

– Кто-то завел, – согласился Квай-Гон. – Но не «Оппозиция». Взгляни. Разве это по карману маленькой политической группе с луны?

Джинн обвел рукой все то, что Аверросс отметил и сам: дорогостоящих дройдек, современное оружие. Это был явно не тот хлам, который могли себе позволить бывшие артисты.

Дерена это не убедило:

– Мы не имеем понятия, кто может финансировать черных гвардейцев. В Галактике полно сил, у которых есть мотивы попытаться заблокировать открытие коридора. Эти силы не постесняются накачать террористов деньгами и оружием.

Было соблазнительно согласиться с Дереном. Но Аверросс не мог. Правда наконец-то стала ему ясна, и он не мог ее отрицать.

– Так как по-твоему, – спросил он, – эта ловушка была расставлена для нас или для «Оппозиции»?

Фактически он тем самым признавал, что был неправ. Некоторые не устояли бы перед искушением ткнуть его в это носом. Квай-Гон был выше подобного.

– Не знаю. Мы можем взорвать генераторы и осмотреть базу?

– Давайте. – Альтернативных вариантов у Аверросса не было, но что-нибудь взорвать он был готов.

* * *

Хотя капитан Дерен опасался новых ловушек и сильно возражал против посадки, нацеленное сканирование убедило Квай-Гона, что в башню можно войти без опаски. Зонды также не выявили никаких дополнительных систем защиты. Когда корабль сел, Аверросс тут же соскочил на землю и зашагал к постройке, которая выглядела как главное здание – или, по крайней мере, была им в древности. Зарядил дождик, под каплями которого все принялись исследовать базу.

– Сканы не сканы, а действовать надо с крайней осторожностью, – напутствовал капитан Дерен, когда его солдаты начали расходиться по территории. – Иными словами: если есть сомнения, сразу взрывайте.

«А если это ценное свидетельство?» – Квай-Гон решил держать этот вопрос при себе. Они уже установили самый важный факт, который можно было здесь выяснить – «Оппозиция» не имела отношения к атакам черной гвардии, – а Дерен просто заботился о своих бойцах.

– Тут слишком много чего исследовать. – Оби-Ван обвел рукой окружавшие их сооружения и технику. – С чего начнем?

Квай-Гон задумался.

– Поищем устройства связи. Прошлые сообщения, контакты. Похоже, черные гвардейцы покинули это место впопыхах – иначе они ни за что не оставили бы столько добра. Если они не успели стереть журналы переговоров, эта информация может вывести нас на их хозяев.

К сожалению, черные гвардейцы явно были в курсе этой опасности. Во всех значимых зданиях, на всех больших кораблях журналы переговоров были полностью стерты. Когда Оби-Вану удалось выудить несколько записей из выключенного астромеха, все оживились – но информации в этих записях оказалось очень мало.

– Никакой связи ни с Пайджелом, ни с его луной, – сказал Оби-Ван, опустив плечи. – Здесь только переговоры с другими системами, да и тех немного.

Квай-Гон пролистал планшет, подключенный к астромеху. Кореллия… вероятно, обычные закупки кораблей или оружия. Скипио… поскольку там штаб-квартира Межгалактического банковского клана – значит, отмывание денег. «Цзерка» проводила через Скипио огромные суммы, но то же самое делали почти все крупные компании в Галактике, а также и некоторые монархии, так что эта ниточка никуда не вела. А вот…

– Тет?! – сказал Квай-Гон. – Зачем черным гвардейцам контактировать с кем-то на Тете?

Оби-Ван удивился не меньше:

– Не могут же черные гвардейцы работать на хаттов. Или могут?

На первый взгляд выглядело это даже очень правдоподобно. Хатты, несомненно, были бы счастливы заползти во власть на планете, которая скоро станет вратами крупного гиперпространственного коридора. Но в таком случае…

– Здесь зафиксированы только два сеанса связи между Пайджелом и Тетом, – сказал Квай-Гон. – Если бы за всем этим стояли хатты, переговоров было бы намного больше, а данные не хранились бы в таком слабо защищенном дроиде.

– Логично, – согласился Оби-Ван, продолжая при этом хмуриться. – Но сам факт, что черные гвардейцы контактировали с хаттами, ничего хорошего не предвещает.

Хотя инстинкт говорил Квай-Гону, что у хаттов он не получит искомых ответов, его не меньше ученика разбирало любопытство, что это может значить. Несколько нажатий пальцем, и дроид послал сигнал на Тет.

– Давай позвоним и выясним.

На установление соединения ушло несколько минут. Квай-Гон уселся на полу в поле зрения голокамеры дроида, чтобы оказаться лицом к лицу с тем, кто ответит. Он совсем не обрадовался – но и не удивился, – когда проектор высветил знакомую личность.

– Джедай Джинн? – Турибл, должно быть, был поражен, но виду не подал. – Я надеялся, что когда-нибудь нам вновь представится возможность побеседовать.

– Несомненно, вы не ожидали, что это случится сегодня, – сказал Квай-Гон, – и по этому каналу. Возможно, вы мне расскажете, зачем вы контактируете с террористической организацией с планеты Пайджел?

Теперь у Турибла действительно сделался удивленный вид. Этот тви’лек был первоклассным актером.

– С террористической организацией? Ничего подобного. Мой работодатель никогда не стал бы потворствовать таким действиям. Мы планировали заключить сделку с законными властями Пайджела… хотя, должен признать, эти личности вполне могли только выдавать себя за представителей власти. В Галактике слишком много обманщиков.

С этим было невозможно поспорить. Квай-Гон чуть так и не сказал, но тут его осенило: а что, если собеседником Турибла в самом деле был кто-то из властных кругов?

Кто-то из приближенных принцессы. Кто-то, имевший доступ к самым внутренним покоям дворца. Кто-то, сумевший обойти системы безопасности, потому что заранее знал, где они расположены… или сам был тем человеком, который их и установил.

Кто-то вроде капитана Дерена.

Рыцарь бросил взгляд на Дерена, который над чем-то трудился вместе со своими солдатами. Как капитан королевской гвардии, он вполне законно мог назваться представителем власти. Дерен неоднократно пытался убедить их не садиться и не обследовать башню. Его верность долгу казалась такой непоколебимой – Квай-Гон даже чувствовал ее в Силе, – но не могла ли она быть просто уловкой?

Он ничем не выдал своих подозрений:

– Могу я спросить, какого рода сделку вы планировали заключить? Что они хотели у вас купить?

Турибл улыбнулся, что мерцающая голограмма передала как мимолетную тень:

– Ровно ничего. Заказчиками были мы.

– Тогда что вы хотели у них приобрести? – спросил Оби-Ван.

– До нас дошли слухи… от пилотов грузовиков с Кореллии, которые пусть останутся неназванными… что армия Пайджела разработала некий щит, неуязвимый для световых мечей, – сказал Турибл. – Поразительно… с научной точки зрения.

До Квай-Гона начало доходить значение всего этого.

– Теоретически спайсовые курьеры и гангстеры могли бы использовать такие щиты, чтобы защищаться от вмешательства джедаев.

– Чтобы победить джедая, мало уметь блокировать световой меч, – сказал Турибл. – Но умение блокировать меч помогает, не правда ли? Теоретически.

Хватит, решил Квай-Гон.

– Боюсь, этот вопрос чисто теоретический, поскольку Пайджел не может предложить подобных щитов.

– Такая непорядочность поистине возмутительна. Впредь, если с нами свяжется кто-нибудь с Пайджела, мы не преминем обстоятельно его проверить. – Турибл отвесил полупоклон. – Ванбо ожидает делегацию с Гарела. Надеюсь, вы меня извините.

Как только голограмма Турибла исчезла, Оби-Ван спросил:

– Выходит, черные гвардейцы продают эти щиты по всей Галактике?

Квай-Гон покачал головой:

– Еще нет. Но переговоры с Туриблом могли быть чем-то вроде теста. Посмотреть, сколько денег можно выручить, какой вообще интерес вызовет антиджедайское защитное устройство.

– Не то чтобы без мечей мы были беззащитны.

– Да. Но если джедай не знает, что его противник прикрыт щитом – если положится на то, что световой меч может его защитить, когда на самом деле нет, – то последствия могут быть роковыми. – Квай-Гону подумалось, не продаст ли теперь Пакс Марифер свои колен-кристаллы по гораздо более выгодным ценам.

– Учитель… – Оби-Ван умолк, явно усомнившись. – Когда Турибл упомянул о «законных властях», я подумал… не хочу быть предвзятым…

– Я тоже заметил, падаван. Капитан Дерен имел возможность предупредить черных гвардейцев на башне о нашей проверке, отчего они и оставили это место в такой спешке. Он пытался отговорить нас от посадки и посоветовал взрывать устройства, которые могут содержать информацию.

Оби-Ван кивнул:

– Черные гвардейцы атаковали «Цзерку», «Оппозицию», нас… но королевскую гвардию – никогда.

– Еще одно прекрасное наблюдение. – Квай-Гон поднялся на ноги и огляделся. Дерен был занят учетом немногочисленного оружия, которое бросили черные гвардейцы, – у него могло быть множество причин для такой деятельности.

– Но… учитель, он кажется таким преданным принцессе, – возразил Оби-Ван.

– Возможно, так и есть. У нас нет доказательств. Одни подозрения. Это значит, что нам придется следить за Дереном в оба. – Квай-Гон повернулся к ученику: – Дерен был в моем видении. Конечно, он играет роль в коронации Фэнри как капитан ее гвардии, но не исключено, что его появление там означает нечто большее.

Оби-Ван, как ни странно, по поводу видения спорить не стал:

– Пожалуй, тогда остается только присматривать за Дереном.

– На данный момент да. Это все, что мы можем сделать.

Во время церемонии капитан Дерен будет стоять рядом с Оби-Ваном. Если видение Квай-Гона осуществится – а он знал, что осуществится, – то его падаван будет в эпицентре опасности.

Хотя Квай-Гон снова уверовал в пророчества, он как никогда прежде понимал, что такая вера может завести во тьму. Желание познать будущее порождалось желанием будущее контролировать. Желание контролировать будущее порождалось страхом – страхом перед безграничной болью и утратами, которые могло принести будущее.

Можно обуздать жажду власти, но никогда – страх потерять самое дорогое.

Было нелегко говорить о чем-то настолько личном и непростом – но Квай-Гон понимал, что другого случая может и не представиться.

– Я сердился на тебя с тех пор, как ты переговорил с Советом.

Оби-Ван насторожился; это было вполне объяснимо.

– Это… меня не удивляет.

– Но по дороге сюда я осознал, что все эти годы учил тебя быть более независимым. Доверять инстинктам, проявлять инициативу. Что ты и сделал. Мы расходимся в деталях, но принципиально я не могу тебя винить.

Оба умолкли, когда мимо прокатил один из дроидов-охранников. Возможно, он и не был запрограммирован подслушивать их разговор, но так как Дерен оставался под подозрением, следовало соблюдать осторожность. Когда дроид отдалился, Оби-Ван сказал:

– Знаете, в детстве у меня никогда не было с этим проблем. С независимостью характера. Я нарушал правила налево и направо. Меня даже прозвали бунтарем. Наставники в группе, наверное, удивились, что меня вообще кто-то захотел взять в ученики.

На самом деле, Квай-Гона именно об этом и предупреждали. Он давно решил, что наставники просто слишком осторожничали. Но теперь наконец понял, что произошло. И расхохотался.

Оби-Ван недоуменно уставился на него:

– Учитель?

– Ты разве не понимаешь, Оби-Ван? Они знали, что ты взбунтуешься против любого учителя, с которым будешь работать. И поэтому раздобыли для тебя наставника, который почти никогда правил не соблюдает. И единственным возможным бунтом для тебя было превратиться в идеального джедая.

– Едва ли идеального, – сказал Оби-Ван, но он уже и сам начал смеяться. – Поверить не могу, неужели они так сделали?

Квай-Гон покачал головой:

– Никогда не стоит недооценивать Йоду.

Он понимал, что в некоторых отношениях они с учеником по-прежнему далеки друг от друга – по разные стороны глубокой философской пропасти. С совершенно разным пониманием Силы.

Но в остальном контакт между ними сохранялся. Этим и следовало утешаться.

Много лет назад

– Расслабься, малыш. – Голограмма Раэля мерцала посреди комнаты для медитаций. – Похоже, Дуку вспылил и что-то такое учудил. Но если так подумать, то бывает, что в конечном счете дело надо просто сделать… а как – это уже другой вопрос, ты понимаешь?

– Мне это не кажется правильным, – настаивал Квай-Гон. Он прижал колени к груди. – Это было хуже, чем гнев. Мне… мне показалось, что мастер Дуку был близок к тьме.

– Он был напуган, потому что беспокоился за тебя. – Раэль пожал плечами. – Тоже вопрос, по которому Совет в корне неправ. Они постоянно талдычат: «Ах, джедаям не позволяется любить», – и поэтому, значит, нам нельзя тра…

– Раэль! – Квай-Гону казалось, что в любую минуту сюда может кто-то войти. Он очень надеялся, что комната для медитаций в этот час будет пустовать и он сможет поговорить с Раэлем наедине, где их не подслушают ни другие падаваны, ни Дуку, ни еще какие-то джедаи. Никто, кроме Раэля, не понимал, каким путем шел Дуку и какую опасность таило увлечение пророчествами.

Но вместо того чтобы говорить серьезно, Раэль хохмил и потягивал «смертелку» в оживленной кантине на какой-то захолустной планете под названием Такодана.

– Не будь таким правильным, – заявил Раэль. – Нам не разрешается любить, так? Потому что любовь влияет на нашу объективность. Мы начинаем думать не головой, а сердцем. Но мы все же любим наших друзей. Любим наших учителей, а они любят своих падаванов… я имею в виду, кто-то же растил тебя десять лет, и если ты не конченая скотина, то должен его любить. Так уж мы, разумные существа, устроены! Люди, трандошане, аквалиши…

– Я понял, Раэль, понял. – Квай-Гон подавил раздражение и попробовал прикинуть, чего действительно стоят слова Раэля Аверросса. Пускай тот и не говорил серьезно, это не значило, что он неправ.

Раэль кивнул какой-то личности, подавшей ему выпивку, – маленькому морщинистому созданию, которое носило очки и бусы.

– Ситуация понятна, – уже мягче сказал он. – Дуку увидел, что твоя жизнь в опасности. Он психанул. Но теперь тебе уже ничто не угрожает, Шенда Мол чалится на Стигеон-Прайме, и Дуку снова стал самим собой.

«Не очень верится», – подумал Квай-Гон. За все эти недели голокрон пророчеств так и не вернулся в Архивы. Дуку постоянно его изучал – как вместе с Квай-Гоном, так и в одиночку. Хотя юноше по-прежнему нравилось придумывать теории о том, какие исторические события могли считаться свершением пророческих видений, взор Дуку неизменно был устремлен в будущее. В особенности его занимало одно конкретное пророчество: «Тот, кто научится побеждать смерть, вновь обретет жизнь в своем величайшем ученике».

– Эй, – сказал Раэль. – Ты в порядке?

– Конечно. Мне надо идти. – Квай-Гон выключил связь. Он понял, что если хочет во всем разобраться, то Раэль тут не поможет. Это мог сделать только он сам.

* * *

Вечером идти в жилище Дуку не очень-то хотелось. Раньше обычно было приятно, когда учитель приглашал отужинать с ним. Дуку всегда обставлял этот ужин как торжественный прием, что Квай-Гон, как и большинство подростков, находил странным, но еда из раза в раз была лучше той, которую подавали в падаванской столовой.

Но он знал, что сегодня там будет голокрон – словно еще один гость, которого Квай-Гону не хотелось видеть. Он по-прежнему верил в пророчества, но одержимость ими учителя начинала пугать, бросая тень на отношения между ними.

«Может, самому с ним об этом поговорить?» – подумал Квай-Гон, шагая по коридорам Храма. Они с Дуку все так же оставались учителем и учеником, а не друзьями – Квай-Гон знал, что не стоит даже думать, будто они хоть в чем-то могут быть равны.

Но если он не заговорит с Дуку на эту тему, то никто другой этого не сделает.

Он все еще набирался смелости, когда дверь учительского жилища отъехала в сторону. Как обычно, стол был уставлен изысканными бокалами и тарелками, а Дуку облачился в одно из лучших своих одеяний.

Изменилась лишь одна деталь: голокрон пророчеств исчез.

– Ты рано, – с удовлетворением сказал Дуку. Он одобрял, когда падаваны приходили заранее. Улыбнувшись, он даже, что редко бывало, попробовал пошутить:

– Ты, должно быть, здорово проголодался, раз пришел так скоро.

– Да. Но… учитель… а где же голокрон?

Дуку напрягся, но продолжал улыбаться. Когда он заговорил, его голос был еще приветливее, чем раньше – или, по крайней мере, он хотел, чтобы так казалось.

– Думаю, мы в последние дни проводили с ним слишком много времени. И слишком увлеклись нашими безумными теориями. Было… занимательно рассуждать о том, что пророчества могут оказаться правдивыми, не так ли? Но, вне всяких сомнений, это всего лишь метафоры. Всего лишь памятники эпохи самих мистиков, не нашей.

– Да, конечно, – ответил Квай-Гон. И ему самому хотелось в это поверить.

Если расплатой за душу учителя был отказ от мысли, что пророчества могут быть правдивы, то Квай-Гон был готов на это пойти. Поэтому в последующие дни, месяцы и годы, всякий раз, когда он проходил мимо голокрона, будучи в Архивах Храма джедаев, или когда поздно ночью ему вспоминались те катрены, он гнал от себя эти мысли прочь. Он не хотел верить. И не верил.

Порой где-то в глубинах его разума проскакивал вопрос: а верит ли кто-нибудь вот так, от чистого сердца? Или все верят лишь в то, во что им нужно верить в этой жизни?

Но в основном мысли Квай-Гона не заходили дальше фразы: «Всего лишь метафоры».

Глава 35

Прежде Аверросс не делал этого никогда и ни для кого. И больше никогда не собирался делать этого впредь. Но один раз в жизни – ради Фэнри – на это стоило пойти.

Он стоял перед зеркалом, одетый в традиционные для пайджельского двора рубашку и брюки, которые дополнял плащ. Алдераанский мерцающий шелк, все новенькое, с иголочки. Все черное, кроме изнанки плаща, которая была небесно-голубого цвета. Дроид WA‐2G даже побрил его, а также остриг и уложил волосы.

«Я выгляжу как идиот», – подумал Раэль, разглядывая свое отражение. Во всяком случае, он ожидал, что так подумает. Даже планировал.

Я свихнулся, – поинтересовался он у WA‐2G, – или у меня шикарный вид?

– Эти термины не являются взаимоисключающими.

Раэль расхохотался. «Меня уел дроид. День обещает быть интересным».

«Лишь бы проклятые черные гвардейцы держались подальше…»

* * *

– Вот, ваше светлейшее высочество.

Принцесса Фэнри протянула руку, и Кейди надела на нее толстый браслет. Конечно, во время церемонии браслет не будет виден, его скроет длинный рукав ее белого платья. Сорочка, которая проглядывала только через несколько разрезов в юбке, была синей, но такого темного оттенка, что могла показаться черной.

– Спасибо, Кейди, – пробормотала Фэнри. Она провела рукой по своим кудрявым волосам, которые свободно спадали на спину. – Нормально выглядит? Просто так… странно, когда без шарфа.

– Как и при всякой перемене, – сказала Кейди, – нужно какое-то время, чтобы привыкнуть.

Фэнри кивнула и расправила плечи, словно была солдатом, а не принцессой:

– Этот день изменит все.

* * *

Оби-Ван был благодарен, что его не заставили надевать какой-то церемониальный наряд. Он был джедаем, вот все, что от него требовалось.

Сгодится даже джедай-ученик.

Он вышел из покоев заранее, надеясь осмотреть Небесную Чашу, но территорию задолго до того оцепили королевские гвардейцы.

– Простите, сэр, – сказал один из них, который стоял у внутренних дверей в элегантном парадном мундире. – Проход запрещен, даже для вас. Приказ капитана Дерена.

– Этого-то я и боялся, – пробормотал Оби-Ван, уходя.

* * *

Квай-Гон сидел на полу своей спальни, пытаясь медитировать. Покой ускользал от него.

«Пусть я буду неправ, – думал он. – Пусть мой сон окажется не более чем сном. Пусть пророчества снова станут метафорами».

«Лучше я защищу эту планету, ее жителей и своего падавана, чем мне снова будет даровано видение будущего».

Но он знал, что это решать не ему. События сегодняшнего дня произойдут так, как пожелает Сила. Квай-Гону оставалось лишь быть готовым ответить, какие бы действия ни потребовались.

* * *

Двумя часами позже Квай-Гон готовился войти в Небесную Чашу вместе с другими почетными гостями. Спустя какое-то мгновение мимо просеменила министр Орт: в своей узкой юбке ей приходилось делать множество мелких шажков. Она вперила взгляд в Квай-Гона:

– Я уже чуть было не подумала, что напрасно выделила вам место. Что вы в конце концов решите бойкотировать церемонию. Или вам больше не снятся картины ужасного будущего?

– Мои видения остаются при мне, – мрачно ответил рыцарь. – Потому-то я и должен быть здесь. Чтобы оказать любую посильную помощь.

– Хм-м-м. – Не впечатлившись, она встала рядом с рыцарем. А прямо впереди стоял какой-то незнакомец в черном…

Квай-Гон вытаращил глаза:

– Раэль?!

– Да, да, не устраивай сцен, – сказал безукоризненно выбритый, щегольски одетый человек, который непостижимым образом оказался Раэлем Аверроссом. – Это для коронации, и ничего больше.

– Подумать только! – Министр Орт сняла пенсне, проморгалась и надела снова, затем пристально посмотрела на Раэля:

– Аверросс, вы просто… красавчик.

– Слуги тоже так сказали. И некоторые дроиды. И пара гвардейцев. – Раэль насупился. – Я как-то слишком уж часто это слышу, и почему-то все удивляются.

Квай-Гон вымученно улыбнулся, но изумление лишь на миг сняло груз страха с его сердца. Он уже чувствовал, как эта тяжесть возвращается.

«Когда видение начнет сбываться, – сказал он себе, – будь готов».

«Ты именно в том месте, где и должен быть».

Заиграла музыка, и процессия королевских гостей двинулась по центральному радиусу Небесной Чаши. Сквозь стеклянный купол падали солнечные лучи, и вся позолота искрилась и сверкала. Даже однообразные серые и коричневые одежды пайджельцев казались красивыми – тона стали мягкими, приглушенными, – а солнечный свет выхватывал проблески красного, золотистого и фиолетового на воротниках и подолах.

Квай-Гон сел на отведенное ему место позади Раэля. К своему облегчению, он увидел, что оказался не единственным, кто взял на церемонию световой меч. Раэль, наверное, сегодня рассматривал его скорее как парадное оружие, но Квай-Гон знал: если дойдет до драки, Раэль будет биться рядом с ним.

В конце дальнего радиуса открылась дверь, и со стороны парка вошли религиозный лидер, именуемый Хранителем Неба, женщина-ювелир, которая несла в руках деревянную шкатулку, и Оби-Ван. На мгновение Квай-Гон почувствовал гордость за хладнокровное спокойствие ученика – тот держался так, как будто всю жизнь представлял Республику. И как будто даже не догадывался, что шагает навстречу смертельной опасности.

«Пусть я окажусь неправ, – снова подумал Квай-Гон. – Пожалуйста, пусть я окажусь неправ».

Наконец музыка достигла крещендо, и принцесса Фэнри начала свое шествие по радиусу, направляясь к возвышению. Ее белое платье не слишком отличалось от того наряда, что она обычно носила во дворце, но это не имело особого значения. Квай-Гон подозревал, что взгляды большинства гостей прикованы к ее волосам, которые были впервые открыты публике и своей яркостью затмевали все цвета в зале.

Самого Квай-Гона, однако, больше заинтересовал тот факт, что на возвышение Фэнри сопровождал капитан Дерен.

«Дерен может спокойно нанести удар, – подумал рыцарь. – Он может убить Фэнри, или Оби-Вана, или даже обоих, и я не успею их защитить».

С другой стороны, доказательств того, что предатель – Дерен, по-прежнему не было. Квай-Гон покосился на министра Орт, которая, судя по ее виду, очень гордилась собой. Разве не ходила она тайком в Небесную Чашу, и как раз прошлой ночью, когда ему и приснился вещий сон? Орт была пожилой женщиной, явно безоружной, и на церемонию она надела платье, в котором было трудно ходить, не то что сражаться. Но кто мог сказать, какие силы она могла иметь в своем распоряжении?

Немного дальше сидела секторальная управляющая Меритт Кол – вся в белом, надменная и элегантная. Поскольку власть Фэнри лишь укрепляла власть «Цзерки», Кол не имела причин покушаться на принцессу. Но Квай-Гон не мог быть уверен, что видение показало ему именно покушение на принцессу Фэнри. Фэнри там присутствовала, но, возможно, удар был направлен против кого-то другого: например, Дерена… или Оби-Вана…

Хранитель Неба начал:

– В старину мы, пайджельцы, отправлялись в космос, чтобы почувствовать невесомые объятия духов. Теперь наша кронпринцесса дарует нам новый способ достичь звезд. Благодаря своей мудрости, благодаря переменам, которые она несет, она свяжет нас с большой Галактикой как никогда прежде.

Фэнри шагнула вперед и приняла из рук Хранителя Неба церемониальный меч, который подняла над головой. Затем она сделала знак Дерену и Оби-Вану встать рядом с ней в центре помоста. Страха в ней не было.

– Будешь ли ты, – спросил Хранитель Неба, – сим мечом охранять Пайджел, защищать его от врагов, беречь его независимость?

– Да, – ответила Фэнри. – Буду.

Квай-Гон не сводил глаз с Дерена…

…и поэтому чуть не пропустил момент, когда принцесса Фэнри вонзила меч в Хранителя Неба.

– Дерен, давай! – крикнула она. Тот что-то нажал у себя на поясе, и помост обволок мерцающий золотисто-оранжевый свет – щит, осознал Квай-Гон, – а зал наполнился криками и воплями ужаса. Оби-Ван шагнул ближе, чтобы помочь Хранителю Неба, но застыл, когда Дерен нацелил бластер в его голову.

«Кровь, – подумал Квай-Гон. – Крики. Свет, падающий сверху. Это все происходит наяву».

«Мое видение сбывается».

Никогда еще ему не было так горько от собственной правоты.

– Фэнри? – Раэль медленно, будто в состоянии шока, поднялся на ноги. – Фэнри!

– Слушайте меня! – крикнула Фэнри, и толпа утихла. Хранитель Неба рухнул на колени, он был серьезно ранен, но жив. – Они хотели заставить меня подписать договор, который отнимет у меня всю власть. Мой регент и корпорация «Цзерка» не думали ни о чем, кроме прибыли. Этот «договор»… – Она практически выплюнула это слово, будто какую-то гадость, – лишил бы меня возможности сделать то, что необходимо для блага Пайджела. Я не смогла бы вышвырнуть «Цзерку» вон. Но я не буду подписывать этот договор. Я не отдам свою власть. И я отомщу тем, кто пытался сделать перемены невозможными, ибо они хотели нас погубить.

Раэль пошатнулся. Квай-Гон схватил его за локоть и толкнул вперед:

– Потом будешь падать в обморок. Сперва помоги мне их спасти.

Но что они могли сделать? Квай-Гон уже понял, что помост накрыт одним из щитов черных гвардейцев, и световые мечи против него бессильны. Несомненно, ради этого момента щиты и создавались. Проталкиваясь через паникующую толпу, рыцарь увидел, как Фэнри включила персональный щит, который излучался браслетом, спрятанным у нее в рукаве. Щит Дерена был уже включен. Только Хранитель Неба, ювелир и Оби-Ван остались без защиты.

«Сосредоточься на том, что ты можешь сделать, а не на том, чего не можешь». Квай-Гон повернулся к Раэлю:

– Найди верных гвардейцев, если получится. Распорядись закрыть воздушное пространство над Небесной Чашей! – Раэль подчинился не сразу, но затем он взял себя в руки и побежал к дальней двери.

– Корпорация «Цзерка» больше не будет владеть Пайджелом! – закричала Фэнри, делая знак Дерену. Квай-Гон заметил, как Меритт Кол попыталась скрыться в толпе, но уже в следующий миг Дерен выстрелил в нее. Кол упала, снова послышались крики. Оби-Ван попробовал воспользоваться тем, что Дерен на мгновение отвел оружие, но капитан практически тут же снова взял его на прицел.

– Принцесса Фэнри, пожалуйста, постойте! – Орт выбежала вперед, не обращая внимания на повисший в воздухе запах озона. Такая отвага вынудила Квай-Гона пересмотреть свое отношение к этой даме. – Вы не понимаете, что делаете. Вы, по сути, еще ребенок…

– Ребенок?! – чуть ли не завизжала принцесса. – На Набу правят королевы моего возраста! На Тойдарии – принцы моего возраста! Королева Алдераана взяла с собой принцессу Брею помогать на переговорах, а она еще младше меня! И я видела, как «Цзерка» душит Пайджел, хотя старшие этого не видели! Не поучайте меня и не зовите «ребенком»! – Фэнри взяла себя в руки. – Вы честны, министр Орт. За это я вас пощажу. Но впредь не сомневайтесь во мне.

Квай-Гон сделал вдох. Сделал выдох. Вобрал в себя столько спокойствия, сколько мог. Открылся Силе так полно, насколько был способен. И затем окинул зал свежим взглядом. Огни сигнализации, должно быть, лихорадочно мигали, но сирены молчали. Несомненно, капитан Дерен их отключил. Ни один солдат пока не вошел в Небесную Чашу, хотя множество их толпилось снаружи – это значило, что армия верна Фэнри, или, во всяком случае, Дерену. А солнечный свет уже не лился сплошным потоком, а стал каким-то рваным, как будто небо закрывали тучи или…

– Ты годами брал взятки у «Цзерки», – сказала Фэнри поверженному Хранителю Неба. – Разрешал им использовать священные ангары, предназначенные лишь для ковчегов душ.

Хранитель Неба сжимал свое окровавленное плечо:

– Ваше светлейшее высочество… я…

– Оставь свою ложь при себе. – Фэнри повернулась к дрожащей женщине-ювелиру. – О, серьезно. Успокойтесь. С вами все будет в порядке.

Ювелир продолжала дрожать. Фэнри открыла шкатулку, достала маленькую диадему и сама возложила ее себе на голову.

Квай-Гон пробрался ближе к возвышению, расталкивая толпу народа, спешившего к выходу. Однако большая часть гостей осталась и продолжала наблюдать – то ли из нездорового любопытства, то ли даже потому, что поддерживала Фэнри. Рыцарь попытался поймать взгляд Оби-Вана, но падаван неотрывно смотрел на Дерена, явно надеясь на еще один шанс защитить себя.

Непохоже было, чтобы этот шанс ему представился.

«Я должен попытаться», – подумал Квай-Гон. Он зажег меч и прыгнул вперед. Едва ноги коснулись земли, он рубанул своим оружием по светящемуся периметру щита. Зеленый клинок с треском натолкнулся на оранжевое свечение, отлетев с такой силой, что, казалось, завибрировали кости рук и плеч. Меч был бесполезен.

– Джедай Джинн. – Фэнри полуобернулась к нему. – Вы единственный возражали против договора. Вы единственный отказались послушно ползать у ног «Цзерки». За это вас пощадят.

«Карабаст. Если бы на возвышении стоял я, а не Оби-Ван, он был бы в безопасности. А теперь…»

– Но ты… – Принцесса – а точнее, поскольку теперь она носила корону, то королева, – повернула голову в сторону Оби-Вана. – Ты поддержал этот злодейский договор. Ты хотел заставить меня его подписать. Поэтому для тебя снисхождения не будет.

– Фэнри, нет! – крикнул Квай-Гон.

Она махнула Дерену. Капитан скривился – в ужасе, осознал Квай-Гон, – но ответил только:

– Как прикажет моя королева.

То, что случилось дальше, большинство людей увидели бы лишь как размытое пятно, и лишь концентрация позволила Квай-Гону разглядеть все в деталях. Дерен поднял бластер. Оби-Ван зажег меч, хотя и знал, что тот бесполезен…

…клинок был не синим, а оранжевым…

…и когда Оби-Ван взмахнул мечом, клинок без труда прошел сквозь щит Дерена.

Прямо в Дерена.

Капитан охнул от боли и повалился на пол, со стоном зажимая руками окровавленный живот. Фэнри завизжала. Оби-Ван развернулся, снова оказавшись между вооруженной мечом королевой и раненым Хранителем Неба. Квай-Гон пытался взять в толк, что произошло. Что случилось с оружием Оби-Вана?

Стеклянные панели, из которых состоял купол Небесной Чаши, начали раздвигаться. Тени, закрывавшие небо, оказались транспортерами королевской гвардии, которые парили над зданием. Кто-то воскликнул: «Ваше величество, генератор щита!» Квай-Гон осознал, что это кричала Кейди, которая явно была посвящена во все с самого начала.

Королева Фэнри сорвала с пояса Дерена какое-то маленькое устройство. В следующий миг в Чашу упали змеящиеся тросы, сброшенные с транспортеров. Кейди взялась за один из них, Фэнри схватила другой. Квай-Гон подумал, не завладеть ли третьим, но решил, что солдаты перережут трос еще до того, как он поднимется до верха.

– Прощай, Дерен. – Фэнри накинула на себя обвязку. Они с Оби-Ваном долго смотрели друг на друга, а потом ее потащило наверх. «Щит!» – подумал Квай-Гон, опасаясь, что тот перережет Оби-Вана своим краем… но поле оказалось компактным. Оранжевое свечение постепенно слабело, отдаляясь вместе с Фэнри, которая вскоре оказалась над куполом Чаши. Рядом с ней, на своем собственном тросе, поднималась Кейди.

Все присутствующие глядели вверх, за исключением Квай-Гона, который поспешил к своему ученику. Оби-Ван все таращился на оранжевый клинок своего меча, но наконец он повернулся к учителю и сказал:

– Что за?..

– Это революция сверху, – ответил Квай-Гон. – Раэль думал, что охраняет Фэнри. «Цзерка» думала, что манипулирует ею. Но никто не сумел ее раскусить.

– Но что Фэнри собирается делать теперь? – Оби-Ван тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться.

– Скоро узнаем, – сказал Квай-Гон.

Глава 36

Еще недавно флагман королевского флота носил название «Небесная сфера». С сегодняшнего дня, согласно приказу королевы Фэнри, он назывался «Справедливым».

Шагая по коридорам корабля и на ходу застегивая бронированный нагрудник поверх своего теперь уже запачканного белого платья, Фэнри окликнула:

– Кто командует «Козырем»? Кто главный после смерти Кол?

Кейди уже переоделась в форму черного гвардейца. След на ее левой руке говорил о том, что несколько минут назад дроид 2-1B навсегда освободил ее из рабства «Цзерки». Она вся светилась торжеством и выглядела даже счастливее, чем сама Фэнри.

– С сожалением вынуждена сообщить ее величеству, что Кол осталась жива после церемонии.

– Что? – Та самая личность, чьей смерти Фэнри желала больше всего, самая коррумпированная и бездушная из всех, каким-то образом выползла из ловушки. Поняв, что произошло, Фэнри выругалась:

– Дерен. Он пощадил ее, не так ли?

– Он был хорошим человеком, – ответила Кейди. – Он просто не понимал, что вся погань из «Цзерки» должна умереть.

– Но мы-то понимаем. – Фэнри зашагала в сторону мостика «Справедливого». Она всю жизнь училась быть правителем, годами готовилась к этому часу. Глядя на нее, Аверросс видел лишь ребенка, но это было потому, что на самом деле он видел Ним Пианну. Фэнри могла жалеть ту бедняжку – девочку, с которой никогда не была знакома, – но она знала, что не разделит судьбу Ним.

Нет, она наконец-то осуществила свое предназначение и стала той, кем всегда хотела быть: королевой-воином.

* * *

Раэль Аверросс позволил Оби-Вану Кеноби увести себя на кореллианский крейсер. Для него уже не было особой разницы, куда идти и что делать.

«Фэнри… почему?» – Он пытался представить, как задает ей этот вопрос, но сцена просто отказывалась материализоваться в его голове. Аверросс не мог больше видеть смышленую, забавную девочку, которую знал… или думал, что знает. Когда он мысленно произносил слова, то обращены они были к рассерженной, полной презрения молодой женщине, захватившей сегодня абсолютную власть.

– Падаван, – сказал Квай-Гон Оби-Вану, когда все трое двинулись к мостику крейсера, – что случилось с твоим мечом?

– Я не знаю. – Оби-Ван открутил крышку. К всеобщему удивлению, внутри на месте кайбера оказался оранжевый колен-кристалл.

– Как такое может быть? – спросил Квай-Гон.

– Наверное… – Лицо Оби-Вана стало задумчивым. – Несколько дней назад Фэнри захотела узнать, как устроен световой меч, и я ей показал. Вчера, перед репетицией, Дерен сказал мне, что до самой церемонии никакое оружие в Чашу проносить нельзя, и я оставил меч в коридоре. И там кто-то вывел его из строя… или думал, что вывел.

– Вес, – отрешенным тоном произнес Аверросс. – Они вытащили твой кайбер и заменили его колен-кристаллом, потому что оба весят одинаково. Для того, чтобы ты не догадался.

Губы Квай-Гона медленно расплылись в улыбке:

– Фэнри и Дерен думали, что колен-кристалл годится лишь на то, чтобы одурачить Оби-Вана. Однако этот кристалл смог сфокусировать некий клинок, пускай и не такой мощный… но действенный против щитов, также запитанных от колен-кристаллов.

– И хвала Силе, что не такой мощный, – сказал Оби-Ван. – Иначе я убил бы Дерена.

– Да уж, ты бы его располовинил, – ответил Аверросс.

После короткой паузы Квай-Гон кивнул:

– Видится мне, потенциальный черный рынок этих щитов быстро зачахнет, как только пройдет слух, что джедаи все-таки могут их пробивать.

Оби-Ван повесил меч обратно на пояс, но затем нерешительно произнес:

– Я думаю, мы можем вернуть мой кайбер-кристалл. Наверное, он все еще где-то во дворце, не так ли?

– Наверное, – сказал Аверросс. Даже ему собственный голос показался безжизненным.

– Ты уверен, что она уже королева? – спросил Квай-Гон, когда крейсер направился в космос, в погоню за черными гвардейцами и за Фэнри. – Ведь церемония не была завершена.

– А то. – Аверросс прислонился головой к блестящей белой стене и сосредоточился на лампах, чтобы не обращать внимания на то, что происходило на обзорном экране. – Но да. Как только священная корона Пайджела легла на ее голову, Фэнри стала королевой. А поскольку она не подписала договор, то продолжают действовать старые законы, то есть она получила абсолютную власть.

Исходя из чего, одним из своих первых указов Фэнри наверняка повелит изгнать бывшего регента. Или казнить.

– Хорошая новость, – сказал Оби-Ван, оторвавшись от панели связи. – По-видимому, капитан Дерен будет жить. Он, по крайней мере, хоть что-то нам потом объяснит.

– Если только мы сами уцелеем, – буркнул Аверросс.

Квай-Гон окинул его взглядом, и Аверросс подумал, что сейчас его станут отчитывать за пораженческие настроения. Но уж лучше бы это, чем то, что он услышал:

– Раэль, неужели ты не замечал никаких признаков?

– Нет. Да. Я имею в виду, теперь, если так подумать… я чувствовал в ней эту энергию, чувствовал с помощью Силы. Эту решимость править. Просто думал… это значит, что она выросла… но теперь понятно, что тут крылось намного большее. – Аверросс вздохнул. – И она никогда не заискивала перед «Цзеркой». И так и не поняла, что я сам заискивал только ради нее. И та девчонка, Кейди, постоянно крутилась либо возле нее, либо возле меня. Я думал, что Кейди просто ее фаворитка. Но похоже на то, что она была ее сообщницей.

– Возможно, – сказал Квай-Гон. – Правда, Кейди могла просто выполнять приказы хозяйки… но я чувствовал в ней надежду, а не покорное согласие.

«То есть половина дворца все это время знала настоящую Фэнри, – подумал Аверросс. – Но не я».

– Ладно, – сказал он, взяв себя в руки, насколько это было возможно. – Что делать будем?

– Похоже, королевский корабль – «Справедливый», так? – намеревается атаковать «Козырь», – сказал Оби-Ван. Он нахмурился, глядя на различные схемы, которые высветились на окружавших их экранах. – Они вызвали на помощь другие корабли королевских и черных гвардейцев. Хотя, как я понимаю, черные гвардейцы и были на самом деле королевскими…

– Вот как мы поступим, – произнес Квай-Гон с такой невозмутимостью, будто придумал этот план еще много лет назад. – Раэль, нам с тобой надо высадиться на борт «Справедливого» и схватить Фэнри.

Раэль хохотнул. Звук собственного смеха показался ему чужим.

– Арестовать ее? За что? У нее теперь абсолютная власть. Что бы она ни делала, все законно.

Квай-Гон покачал головой:

– Королева обладает абсолютной властью в системе Пайджел. Однако эта власть не дает ей иммунитета, когда речь идет о преступном нападении на законного представителя Республики. – Он кивнул в сторону Оби-Вана.

Сам Оби-Ван не казался столь уверенным:

– Конечно, убийство нескольких тысяч сотрудников «Цзерки» будет считаться злодеянием галактического масштаба.

– Будет, – подтвердил Квай-Гон, – но «Цзерка» иногда «берет инициативу на себя» и сама преследует тех, кто совершил преступления против корпорации. Они утверждают, что решают такие вопросы без помощи судов – но порой это выливается в кровавое возмездие. Не сомневаюсь, что они попытаются отомстить и в этот раз. Правосудие здесь должна вершить не «Цзерка». Это обязанность Республики.

Хотя Аверросс понимал, что надо что-то делать, ему все равно претила мысль об аресте Фэнри.

– Кстати, насчет Оби-Вана. А он где будет в это время?

– Он отправится на «Козырь», чтобы не дать «Цзерке» предпринять карательные действия, а также чтобы вызволить нашу помощницу, – сказал Квай-Гон.

– «Козырь» серьезно охраняется, – заметил Аверросс. – Даже серьезнее, чем Галактический сенат. Как ты собираешься пробраться туда незамеченным?

Квай-Гон улыбнулся:

– Так уж совпало, что у нас есть корабль с антисканерным полем – и человек, готовый помочь нам завести его внутрь «Козыря».

* * *

Паксу Мариферу план джедаев не нравился с самого начала. Не потому, что он считал его нереалистичным, – план, похоже, имел приличные шансы на успех, – а потому, что план пришел в голову не ему. Разумеется, его собственный план был бы намного лучше, если бы он таковой придумал.

Но по мере того, как шел День коронации, вопросы только накапливались и становились все острее. Во-первых, как следовало из сообщений, коронация не состоялась вообще, а юная королева оказалась жадной до власти фанатичкой. Звучало это весьма волнительно, и Пакс уже начал предвкушать многочисленные художественные голофильмы, которые, несомненно, будут сняты по мотивам этих событий. Потом, как результат этого фиаско, «Козырь» был приведен в полную боевую готовность. Проскользнуть на корабль «Цзерки» было непросто и в обычный день, но когда он в полной боевой готовности? А прикрытие для их спасательной операции – по крайней мере, часть его – должны были обеспечить массы пайджельцев, вылетающих на своих личных кораблях, чтобы отпраздновать коронацию. Но никакого празднования явно не намечалось.

Мало того что Рахара оставалась заточенной в недрах чудовища «Цзерки», так теперь Пакс снова не имел понятия, как ее оттуда вытащить…

Звяканье комлинка вырвало Пакса из раздумий. Он принял вызов:

– Кеноби? Это вы?

– Я, – сказал Оби-Ван. Голос у него был куда веселее, чем можно было ожидать в данной ситуации. – Мы изменили план.

– Ожидаемо. Хотя я не представляю, как вы рассчитываете попасть на…

– Встретьтесь с нашим крейсером. – Теперь уже голос принадлежал Квай-Гону. – Оби-Ван перейдет на «Мерикс». После этого мы организуем отвлекающий маневр, чтобы вы могли проскользнуть на борт «Козыря».

Пакс недоверчиво прищурился:

– Какого рода «маневр»?

– Увидите, – сказал Квай-Гон и отключился. Очень по-джедайски. Одни секреты и ничего более.

Впрочем, подобное раздражение было беспричинным. Скорее рефлекторным. В глубине души Пакс считал важным лишь одно: Рахара получит еще один шанс.

* * *

Встреча в космосе заняла считаные минуты: Оби-Ван чуть ли не кувырком перескочил на борт, и Пакс Марифер рванул прочь буквально через секунду после того, как выключился атмосферный щит. Как только Квай-Гон получил подтверждение того, что «Мерикс» отдалился, он сделал знак связисту:

– Вызовите «Козырь». Передайте, что джедай Квай-Гон Джинн хочет поговорить с тем, кто у них главный.

Несколько мгновений спустя на мостике замерцала голограмма, и Квай-Гон увидел перед собой лицо Меритт Кол.

– Джедай Джинн, – сказала Кол, поправив локон, который выбился из ее замысловатой прически – или того, во что она превратилась. – Ну и ну. Это было неожиданно, не правда ли?

– У вас дар преуменьшать, госпожа управляющая. – Квай-Гон принял крайне озабоченный вид. – Мы думали, что капитан Дерен вас убил.

– Нет. Подпалил – это да. – Она с раздражением указала на черную отметину на своем белом кителе. – Официальная форма управляющего стоит недешево, знаете ли.

«Цзерка» заставляла своих сотрудников платить за форму? Это было… ничуть не удивительно, на самом деле. Квай-Гон сказал:

– Я счел нужным проинформировать вас, что флагман королевы, «Справедливый», похоже, планирует атаковать ваш корабль.

Кол сдержала раздражение – но с трудом:

– Да неужто. Королева, которая только что объявила мою компанию злом и приказала своему капитану убить меня прямо на коронации? Она собирается меня атаковать? Поразительно. Спасибо вам большое за такую совершенно неожиданную новость.

Краем глаза Квай-Гон наблюдал, как маячок Оби-Вана подползает все ближе и ближе к «Козырю». Сам «Мерикс» при включенном антисканерном поле был так же скрыт от него, как и от «Козыря».

– Я не могу быть точно уверен, – сказал рыцарь, – но существует вероятность, что «Справедливый» оснащен неким передовым оружием, которое было куплено некоторое время назад на черном рынке, у хаттов. Мы определенно можем подтвердить, что черные гвардейцы контактировали с хаттом Ванбо, живущим на Тете.

Что было абсолютной правдой. Конечно, не было ровно никаких причин полагать, будто на корабле Фэнри имеется подобное оружие… но это было, скажем так, возможно.

– У хаттов? – Кол подозвала кого-то за пределами голограммы. – Быстро направьте все сканеры на «Справедливый». Полная мощность.

Квай-Гон сдержал улыбку, увидев, как маячок Оби-Вана наложился на «Козырь» и исчез внутри.

* * *

Оби-Ван задержал дыхание, когда «Мерикс» проскользнул во вспомогательный грузовой ангар «Козыря» – одно из тех мест, которые контролировались автодатчиками и не требовали присутствия персонала или дроидов. Если Квай-Гону удалось полностью отвлечь внимание Меритт Кол…

– Чисто, – с ухмылкой произнес он, когда «Мерикс» опустился на репульсорную стоянку, где и завис в воздухе. – Когда двери закроются, можем отправляться на поиски Рахары. В дворцовых архивах нашлась пара диаграмм – вот они, в сканере, – так что мы должны будем ее найти.

– Поправка, – сказал Пакс Марифер, закатывая рукава своей безразмерной синей рубашки. – Это я должен буду ее найти. Вы, со своей стороны, будете ждать здесь, чтобы при первой же возможности увезти нас подальше от «Козыря».

– Если я пойду с вами, это задержит наше отбытие не более чем на минуту-две…

– Что, учитывая ситуацию, является ужасающе большим допуском, а потому неприемлемо. – Пакс поднялся и провел руками по своим встопорщенным волосам, приведя их в еще больший беспорядок. – Также возможно, что понадобится новый отвлекающий маневр, которого ваш учитель не сможет обеспечить, будучи занят противостоянием с королевой.

Оби-Ван предпочел бы сам оказаться в гуще событий, но сказанное Паксом имело смысл.

– Ладно. Я подожду здесь. Но возьмите с собой вот это. – Он вручил Паксу сканер, в который были загружены схемы, и комлинк. – Дайте мне знать, когда сможете.

Двери «Козыря» закрылись. Пакс тут же направился к выходу:

– Как я сказал… будьте готовы!

* * *

Квай-Гон погрузился в Силу, пытаясь прощупать «Справедливый». Охватить большое пространство было нелегко, особенно когда на борту находилось столько народа, но он лишь хотел оценить, весь ли экипаж поддерживает устремления Фэнри или просто связан долгом. Он уловил очаги обоих настроений, но не смог определить, какое преобладает.

– Готовы? – спросил он у капитана кореллианского крейсера.

Капитан кивнул:

– Это будет на пределе наших возможностей… но должно получиться.

И крейсер зацепил «Справедливый» лучом захвата. Как только на корабле королевы поняли, что происходит, он начал предпринимать попытки вырваться. Крейсер задрожал от напряжения, но позицию все-таки удержал. Луч не срывался.

– Вызовите «Справедливый», – распорядился Квай-Гон. – Сообщите им, что пора побеседовать.

В то время как связист принялся за дело, начальник службы безопасности выпрямился:

– «Справедливый» заряжает орудия! – Этот наутоланин, видимо, был гражданским служащим, а не солдатом, потому что его головные щупальца задрожали от одной только озвученной им мысли.

– Надо подойти поближе. – Впервые за несколько часов Раэль не просто отреагировал на чьи-то слова, а сам подал совет. – Пусть видят, что если мы взорвемся, то заберем в могилу и их.

Квай-Гон нахмурился: от предложения опасно веяло местью. Но это был здравый тактический ход.

Маневр Раэля сработал. Вскоре связист доложил:

– «Справедливый» хочет говорить с нами.

– Отлично. – Квай-Гон расправил плащ и сложил руки перед собой, так что рукава скрыли их. «Живи настоящим», – подумал он, желая, чтобы дух его обрел такую же спокойную силу, как и тело.

Мерцающая голограмма, которая возникла на мостике крейсера, была крупнее той, что проецировалась с «Козыря». «Справедливый» был королевским кораблем, и голограмма должна была создавать впечатление монаршей аудиенции. Появилась королева Фэнри – несколько больше, чем в натуральную величину. По обе стороны от нее замерли гвардейцы почетного караула, а сзади – облаченная в военную форму вместо привычного серого балахона – стояла Кейди.

На взгляд Квай-Гона, Фэнри словно преобразилась. На боку у нее висел церемониальный меч, поверх платья был надет серебристый нагрудник, а ее распущенные волосы пылали огнем, но ничто не изменило ее сильнее, чем уверенность в себе и гнев, горевший так, что она вся будто светилась. Рыцарь понял, что впервые видит ее настоящую.

«Если бы я попытался разглядеть ее раньше, – осознал Квай-Гон, – Сила в какой-то мере показала бы мне дух, который скрывался внутри. Но я даже не пытался. Я принял ее за ребенка, которым она хотела казаться».

Даже самого мудрого джедая могли сгубить его собственные предубеждения.

– Мы рады возможности побеседовать с вами, джедай Джинн, – сказала Фэнри. – Нашему бывшему регенту мы не столь рады… но так как мы даровали вам перемирие, оно распространяется и на него.

– Фэнри… почему? – прохрипел Раэль. Несмотря на свой изысканный наряд и гладко выбритое лицо, Раэль Аверросс никогда еще не казался Квай-Гону таким дряхлым, как в этот момент. – Разве ты не видела, что я сотрудничал с «Цзеркой» лишь для того, чтобы облегчить тебе жизнь? Проклятье! Все, что я делал, было только ради тебя!

– Это никогда не было ради меня. – Фэнри вздернула подбородок и прожгла Раэля взглядом. – Это было ради Ним. Все, что вы делали, было ради нее. Вы постоянно спрашивали себя, не нуждается ли будущая королева в том, что нужно было сделать для раненого ребенка. Вы оберегали меня, а надо было учить. Вы говорили со мной, а надо было слушать.

Квай-Гону даже не требовалось смотреть на Раэля, чтобы понять его чувства. Ужас, который тот испытывал, был таким сильным, что резонировал в Силе. И этот ужас был вызван осознанием того, что Фэнри права.

По крайней мере, в этом вопросе.

– Ваше величество, – сказал Квай-Гон. – Это не столько возможность вам и вашему бывшему регенту поговорить о былом, сколько шанс для вас, чтобы остановиться и выработать дипломатическое решение. Республика уже начала искать пути, которые бы позволили вашему народу избавиться от влияния «Цзерки».

– А мне – отказаться от абсолютной власти? – Фэнри фыркнула. – Хотя, правду сказать, чем больше я изучала нашу историю, тем больше понимала, что пайджельские монархи по-настоящему не правят уже сотни лет. Удавка «Цзерки» слишком сильна. Мне нужна вся власть, какую дает трон, джедай. Республика испорчена богатством и влиянием «Цзерки». Только я одна могу освободить мою планету.

Квай-Гон сомневался, что будущая пайджельская Ассамблея сумеет бросить вызов «Цзерке». Мог ли он ручаться, что Галактический сенат добьется большего успеха?

Но он продолжил гнуть свою линию, пытаясь вразумить Фэнри:

– Поскольку на кону стоит будущее гиперпространственного коридора, ваша переговорная позиция лишь усилилась. Согласны ли вы на диалог? Согласны ли помочь нам найти мирное решение?

– Я видела цену мира. – Глаза Фэнри вспыхнули лихорадочным, яростным огнем. – Я предпочитаю войну.

Глава 37

«Внутренняя планировка кораблей “Цзерки” столь же запутанная, как ее бюрократия, – подумал Пакс Марифер. – Какая неожиданность».

Покамест ему удалось незаметно пройти где-то треть длины «Козыря» и спуститься на один уровень, где, как он полагал, держали рабов. На это ушло больше времени, чем хотелось бы. Коридоры корабля «Цзерки» были огромными – три метра в высоту и почти пять в ширину – и то и дело меняли направление, как будто пытаясь найти самый длинный путь из одной точки в другую. По мнению Пакса, такую эстетику дизайна можно было назвать «кишечной».

Мимо прокатил дроид-мышь, что-то тихонько пиликая. Пакс припомнил, чему всегда учила B‐3PO: «Если человек ведет себя так, будто он здесь свой, менее сложные дроиды решат, что человек свой». Он промаршировал мимо, даже не оглянувшись.

За следующим поворотом жутковатая тишина сменилась рабочим шумом: бибикали дроиды, двигались механизмы, издалека доносился гул человеческих разговоров. Пакс облегченно вздохнул: ему таки удалось добраться до цеха.

Он одернул куртку и поправил кепку техника, которые подобрал в ангаре, сделал глубокий вдох и зашагал прямо вперед. Коридор выходил на широкие мостки, проложенные над площадкой. Рахара говорила, что такую зону сами рабочие именуют ямой, и это название казалось вполне заслуженным. В яме было темно, жарко и тесно. Невольники в грязных балахонах присматривали за машинами, которые лязгали так громко, что рабочие наверняка глохли за считаные месяцы. Из некоторых агрегатов периодически вырывались струи пара, чуть не обжигая тех, кто трудился неподалеку.

«Просто найди Рахару, – сказал себе Пакс, спускаясь в яму по служебной лестнице. – Найди ее, и прочь отсюда».

* * *

– Орудия «Справедливого» по-прежнему полностью заряжены, – сообщил нервный наутоланин-безопасник Квай-Гону и Раэлю. Голограмма Фэнри только-только погасла. – Но, похоже, они их перенацеливают.

Другой возможной целью мог быть только «Козырь». Квай-Гон резко втянул в себя воздух. Оби-Ван был далеко не единственным на борту, кто не относился к персоналу «Цзерки». Неужели Фэнри так осерчала на корпорацию, что была готова уничтожить корабль, заодно погубив множество невинных душ?

Он повернулся к Раэлю, чье лицо посуровело. Вопрос был излишним.

– Да, она это сделает, – сказал Раэль. – Я все обдумал… пересмотрел все то, что о ней раньше знал, и то, что знаю сейчас… да. Она сотрет их в порошок, не задумываясь о том, кто еще попадет под раздачу.

* * *

«Может, это все был сон? – отрешенно подумала Рахара. Она проштамповала замок компрессора и послала деталь дальше, затем повторила процедуру снова. И снова. – Может, я только воображала, что была свободной, что добывала драгоценные камни, что летала по Галактике на корабле, полном алмазов, опалов и хрусталя?»

Возможно, это и в самом деле был сон. Возможно, ей нужно просто поверить, заставить себя думать, что это правда. Потому что иначе она весь остаток жизни будет помнить, что когда-то была не просто одним из тупых инструментов «Цзерки». Что летала среди звезд. Лучше убедить себя, что все это – яма, работа, – и было единственной жизнью, которую она знала, и что другой никогда не было и не будет.

Сколько понадобится времени, чтобы убедить себя в этом? Не один год, подумала Рахара. Но в конце концов это, наверное, случится. Непременно. Она забудет о прежней жизни…

– Рахара!

Вздрогнув, она чуть не упустила замок компрессора. В то время как руки автоматически прижали деталь, она подняла голову и увидела лицо, выглядывавшее из-за леса труб.

– …Пакс?

– Ну да, разумеется, это я. – Он раздраженно вздохнул. – Или ты, может, ожидала канцлера собственной персоной?

Рахара засмеялась, и в то же время глаза ее наполнились слезами. Может, драгоценные камни ей только грезились, но выдумать такого чудака, как Пакс Марифер, она ни за что бы не смогла.

Несколько других рабов, которые трудились неподалеку – человек и двое салластан, – тоже заметили Пакса. Одна из салластанок украдкой повернула рычаг, остановив ленту конвейера. Обычно это делалось, чтобы устранить какую-то мелкую неисправность. Теперь надзиратель не сразу обратит внимание. Салластанка подарила им около минуты времени. Рахара с благодарностью посмотрела на нее и снова повернулась к Паксу:

– Как ты сюда попал?

– Джедаи, для разнообразия, решили, что теперь они должны помочь нам. Пошли отсюда.

От осознания Рахару обдало жаром:

– Ты пришел вытащить меня отсюда?

– А зачем еще? Любоваться интерьерами? – Пакс обвел рукой темный сырой лабиринт механизмов.

– Я знаю… просто… – Рахаре было трудно все это осмыслить. – Ты же говорил… ты сказал, что не собираешься рисковать ради меня своей шеей и от меня этого не ждешь. Это было бы «иррационально».

Выражение в глазах Пакса смягчилось:

– Да, говорил. Но… как оказалось, бывают вещи поважнее, чем рациональность.

Он протянул руку, и Рахара приняла ее. Но когда Пакс потянул ее к себе, она воспротивилась:

– Нет.

– Да, да. Понимаю, это очень опасно, в чем и состоит героизм моей эскапады, но нет другого способа покинуть это место, кроме как, понимаешь, уйти ногами.

Рахара оглянулась на салластанку, которая ей помогла. На других, которые работали на этом участке сборочной линии. Дальше вдоль конвейера трудились люди, несколько дуросов и один абеднедо. В поле зрения были представители около десятка рас, а всего их здесь насчитывалось тридцать или более – общим числом несколько сот рабов, каждый из которых был в том же положении, что и она. И которые даже вообразить не могли, что у них может быть своя собственная жизнь.

– Если я ухожу, – сказала она, – то и они тоже.

– Ты имеешь в виду – вместо того, чтобы по-тихому выбраться отсюда, мы должны устроить восстание рабов? – Пакс подумал и улыбнулся: – Прекрасная идея.

* * *

Сидя внутри «Мерикса», Оби-Вану особо не было чем заняться. Чувствительности датчиков корабля хватало, чтобы улавливать сигналы за пределами «Козыря» – он мог бы вызвать крейсер и поговорить с Квай-Гоном, но существовала немалая вероятность, что так падаван выдаст себя «Цзерке».

Он решил обследовать «Мерикс»: уж если предстоит скоро этот корабль пилотировать, лучше изучить все нюансы. Двигатели, приборы управления и тому подобное – все оказалось примерно таким, как и следовало ожидать. Грузовик типа «Гозанти» по своей природе не мог быть особо маневренным, хотя сделанные Паксом модификации этот показатель улучшили. Единственным настоящим сюрпризом стало то, как ловко был переделан нижний трюм, ставший ангаром для «Грани».

«Истребитель типа “Найвекс”, – подумал Оби-Ван, глядя сверху на медно-красную поверхность машины. – Должно быть, сиранского производства, но Пакс наверняка усовершенствовал и его». – Юноша спрыгнул в трюм, чтобы присмотреться поближе…

…и в этот момент на «Козыре» завыли сирены.

Оби-Ван вздрогнул. Быстрее всего подключиться к внутрикорабельной сети можно было с «Грани», поэтому он запрыгнул внутрь. Он включил двигатели, нашел коммуникатор и успел услышать: «…беспорядки на нижних уровнях, немедленно закрыть все внешние ангары!»

– И тот, в котором я сижу? – пробормотал юноша. – Великолепно.

Все же он улыбнулся, поскольку казалось очень вероятным, что «беспорядки» были делом рук Рахары и Пакса.

Оби-Ван включил внешний обзор. Как он и опасался, в ангар уже вкатывались дроиды «Цзерки» – моноколесные и GA‐97, – которые должны были заблокировать все панели управления. Включая те, что отвечали за двери, через которые «Мериксу» предстояло вылететь отсюда. С дроидами надо было что-то делать. Оби-Ван схватился за меч, затем вспомнил о колен-кристалле… невозможно было сказать, на что меч теперь годился, и брать его в бой было бы глупостью.

«Стоп, – подумал падаван. – Зачем мне искать оружие, если я внутри оружия сижу?»

Дроиды «Цзерки» остановились в тот самый момент, когда нижний люк «Мерикса» открылся, сбросив «Грань», которая тут же открыла огонь. Оби-Ван выстрелил в первого моноколесника, затем во второго, моментально разнеся обоих на куски. От этого наверняка сработала бы сигнализация, но поскольку на «Козыре» и так была объявлена тревога из-за мятежа, реакция «Цзерки» могла последовать не сразу…

На экране высветилась надпись: «РЕЖИМ АВТОПРЕСЛЕДОВАНИЯ ВКЛЮЧЕН».

– Нет… я не хочу… – Глаза Оби-Вана расширились, потому что «Грань» теперь не только выбирала новые цели, но и пришла в движение. – Как это выключить?

Разбираться было некогда. «Грань» помчалась вперед, отстреливая одного дроида за другим, а Оби-Ван мог лишь ориентировать корабль, но не мог остановить, и машина стала приближаться к внутренним дверям. Юноша стиснул рычаги управления. Истребитель вылетел в коридор. Теперь он мчал по туннелю, который все время куда-то поворачивал, и зазор с каждой стороны не превышал одного метра.

«Ты всегда жаждал настоящей гонки, – сказал себе Оби-Ван и резко отвернул влево, едва не разбив корабль о стену. – На, получи».

Другой голос в его голове ответил: «Беру свои слова обратно!» Но сейчас уже было поздно что-то менять, оставалось мчаться вперед.

* * *

За все время, проведенное на корабле «Цзерки», Рахара еще ни разу не была так счастлива, как в тот момент, когда с размаху ударила металлическим брусом по панели управления. Искры, которые разлетелись вокруг, могли сойти за фейерверк.

Вокруг продолжалась свистопляска: бывшие рабы с жаром праздновали свое освобождение. Каждую панель, которую можно было вскрыть, вскрыли, а остальные просто разбили вдребезги. Все инструменты и приспособления, которые удалось собрать, были распределены среди толпы, которая с каждой секундой все больше и больше «вооружалась».

– Какой бы ни была захватывающей и заслуженной эта оргия разрушения, – воскликнул Пакс, перекрикивая грохот, – ее не следует считать более значимой, чем побег с «Козыря»!

Если только вообще удастся сбежать. Рахара слышала приказ закрыть внешние ангары. Очевидно, не будет задержек и с другими карательными мерами. «Цзерка» умела подавлять мятежи. Как ни хотелось верить, что они сумеют выбраться отсюда, Рахара знала, что все наверняка закончится кровавой баней.

Но если Пакс на что-то надеялся, то и она не будет падать духом. Она схватила его за руку и повела вперед, все убыстряя шаги, пока не перешла на бег.

* * *

– Мастер-джедай, – связист крейсера обратил внимание Квай-Гона на текст, который высветился на экране. – Только что перехвачено из внутрикорабельной сети «Козыря».

В данный момент крейсер вел безнадежную борьбу, пытаясь не дать заарканенному королевскому флагману направить орудия на корабль «Цзерки». Удерживать «Справедливый» на месте более-менее удавалось, но они не могли помешать ему поворачиваться. «Справедливый» уже находился на дистанции огня, и крейсер не мог достаточно быстро оттащить его назад.

Поэтому, когда Квай-Гон бросил взгляд на экран связиста, мысли его были заняты другим… но все изменилось, стоило ему прочесть сообщение.

– Мятеж рабов?

– Я думал, план был такой, что Оби-Ван и тот твой тип зайдут и выйдут, тихо и незаметно, – сказал Раэль. После разговора с королевой Фэнри он не переставал мерить шагами мостик.

– План, похоже, изменился. – Квай-Гон обдумал новые возможности, затем спросил у связиста: – Могут ли на «Справедливом» тоже перехватывать эти сообщения?

– Вполне возможно, сэр, хотя я не знаю, делают они это или нет.

– Давайте выясним. Еще раз свяжите меня с королевой.

Про себя он подумал: «Надеюсь, с Оби-Ваном все в порядке».

* * *

«Грань» мчалась по лабиринту коридоров с огромной скоростью, и Оби-Ван оставил попытки сформулировать какую-то связную мысль. Оставалось просто орать:

– А-а-а-а-а-а!

* * *

– Четыре минуты до выхода на дистанцию поражения, – доложил офицер управления орудиями.

– Прекрасно. – Фэнри уселась в кресло капитана. Ее ноги и здесь не доставали до пола. Кресло потом придется опустить. – Продолжайте отталкивать нашего бывшего регента, будьте любезны. Пусть он изо всех сил пытается нас остановить и пусть проиграет.

– Крейсер джедаев снова нас вызывает, – сообщил связист.

– Нам не о чем говорить с Аверроссом! – бросила Фэнри.

– Это другой джедай, Квай-Гон Джинн.

Фэнри уважала этого джедая, который не прогнулся перед «Цзеркой», но ее терпение было на исходе.

– Послушаем его, но это последний раз.

Появилась голограмма Джинна – казалось, рыцарь стоял прямо здесь, на мостике.

– Ваше величество, могу ли я обратить ваше внимание на то, что происходит внутри «Козыря»?

– С «Козырем» происходит то, что сейчас он будет уничтожен. – «Справедливый» не уступал в размерах кораблю «Цзерки», но был намного лучше вооружен, что Фэнри и собиралась продемонстрировать.

– Не с ним. Внутри него. Настройте ваши датчики на перехват их внутренних сообщений – у вас ведь есть все коды «Цзерки», не так ли? – и посмотрите сами.

Итак, они проверили и выяснили, сколько информации о «Цзерке» собрала ее команда. Неважно, подумала Фэнри. Связист последовал совету Джинна, не дожидаясь ее приказа – нарушение протокола, которым она займется позже. Но эта мысль испарилась, едва она увидела слово «МЯТЕЖ».

– Ваше величество, – Кейди просияла; такой счастливой Фэнри еще никогда ее не видела. – Рабы на том корабле… они пытаются освободиться! Мы можем им помочь!

Фэнри расхохоталась:

– И позволить «Цзерке» уйти? Ну уж нет. Мы поклялись не давать им пощады. И не дадим.

Кейди побледнела.

– Фэнри, это Раэль. – На голограмме появился бывший регент. От одного только его вида королеву захлестнула слепая, чуть не безумная ярость. Но она все равно услышала, как он сказал: – Ты можешь покарать «Цзерку» или спасти невинные жизни. Ты можешь выбрать лишь одно. Так сделай правильный выбор.

Она не слушала Раэля Аверросса уже много лет и уж точно не собиралась слушать сейчас.

– Офицер управления орудиями!

– Да, ваше величество? – Голос офицера был странно хриплым.

Фэнри открыла рот, чтобы скомандовать: «Огонь!» – и застыла, когда ей в висок уткнулось холодное дуло бластера.

– Я помогла вам это сделать, – сказала Кейди. Она дрожала, но не отводила оружия от своей королевы. – Нет. Благодаря мне это и стало возможным. Я подложила нейродротик, я помогла взломать дроида-краба… вы составляли планы, но работать руками приходилось мне. И я все это делала, потому что думала: избавившись от «Цзерки», мы избавимся и от рабства. Но вы старались только ради себя, правда? Ради того, чтобы захватить всю власть.

Чувствовать оружие, нацеленное тебе в голову, было страшно. Почему-то Фэнри никогда этого не сознавала. На голографическом лице Раэля Аверросса отразился ужас. Как он смел притворяться, будто действительно переживает за нее? И почему ни один из офицеров не спешит на помощь?

Но Фэнри начальствовала над Кейди. Так всегда было. И так всегда будет. Потому что есть вещи, которые не меняются.

– Как твоя королева, – ровно проговорила она, – я приказываю тебе убрать оружие.

Кейди отрицательно покачала головой:

– Похоже, у нас будет вторая революция за день.

* * *

Квай-Гон почувствовал облегчение, увидев, что Фэнри отстранили от власти – по крайней мере, на достаточное время, чтобы предотвратить кровопролитие, – но настоящая битва все еще шла внутри «Козыря». И нужно было позаботиться о том, чтобы победило правое дело.

Как только голограмма со «Справедливого» погасла, он снова связался с «Козырем». Меритт Кол выглядела даже более измотанной, чем в прошлый раз.

– Да, да, королева больше не проблема, – бросила Кол. – Если вы имели к этому какое-то отношение, то спасибо, но у меня сейчас другие заботы.

– Например, отпустить на волю тех работников, которые устроили восстание на вашем корабле, – сказал Квай-Гон. – Бывших рабов.

– Сколько раз вам повторять? – спросила Кол. – Они всегда будут рабами.

– Ситуация изменилась, госпожа управляющая, и вы бы сами это поняли, будь вы лучше подкованы в законодательстве Республики. «Во время глобальных политических потрясений любая группа, оказавшаяся в заключении против своей воли без вынесения приговора или предъявления обвинений, должна быть освобождена. Тот, кто несет ответственность за содержание такой группы под стражей, совершает уголовное преступление».

Кол фыркнула:

– Это проблемы на один день, джедай. Кронпринцесса стала королевой, как и планировалось, хотя, к сожалению, и при очень непростых обстоятельствах. Кто сказал, что это может считаться «глобальным политическим потрясением»?

– Подобный вердикт может вынести лишь законный представитель Республики, – сказал Квай-Гон. – Например, Оби-Ван Кеноби. Конечно, Оби-Ван еще этого не сделал, но с радостью сделает, когда будет иметь возможность. И, кстати говоря, ее величество уже свергли с трона.

– Вы извращаете закон, чтобы приспособить его под свои нужды. Вы полагаете, что это кратковременное неудобство заставит меня пойти на какие-то уступки. – Меритт Кол поднялась на ноги, явно намереваясь покинуть мостик и самой заняться подавлением восстания. Когда открылась дверь, ведущая в широкий коридор, она сказала: – Обещаю вам, Джинн, это продлится не дольше, чем… – Она умолкла, а потом завизжала.

Квай-Гон выпучил глаза при виде истребителя, который летел по коридору, нацеливаясь прямо на мостик. Офицеры «Цзерки», включая и Кол, попадали на пол. Истребитель сел, давя кресла и пульты своей массой. Что это, обман зрения, или корабль в самом деле выглядел знакомым? Изумление Квай-Гона достигло предела, когда фонарь кабины отъехал и внутри обнаружился…

– Оби-Ван?!

Лицо ученика было бледным, взгляд – немного затуманенным. Он долго смотрел на голограмму, хватая ртом воздух, и наконец вымученно улыбнулся:

– Вы ведь не думаете, что я это специально?

– Нет. – Квай-Гон тоже заулыбался. – Но, откровенно говоря, ты как раз вовремя.

Глава 38

– Так ты летел прямо по коридорам корабля? – Квай-Гон положил руку на плечо Оби-Вана, и они двинулись к выходу из ангара крейсера. Позади них Рахара Уик и Пакс Марифер помогали экипажу корабля зарегистрировать приблизительно триста бывших «единиц разумного имущества» как беженцев. – Поздравляю, что жив остался.

Оби-Ван, похоже, до сих пор был в шоке.

– Это было ужасно, – выдавил он, глядя прямо перед собой. – Я больше никогда не хочу летать. Никогда.

– Да ладно, падаван.

– Я ненавижу летать.

– Ты просто натерпелся страху, – сказал Квай-Гон. – Это пройдет.

– Нет, не пройдет.

– Посмотрим. А пока у нас хватает дел на земле – на Пайджеле.

* * *

Через несколько дней, видя возмущение народа из-за черных гвардейцев, а также узнав о решении суда, признавшего коронацию с применением насилия незаконной, королева Фэнри отреклась в пользу дальней родственницы. Правление новой королевы Лэмии продлилось лишь несколько часов – ровно столько, чтобы подписать новые договоры, которые учреждали демократическую Ассамблею с достойным представительством для жителей луны, запрещали рабство во всей системе, освобождали из рабства всех лиц, привезенных в систему ранее, открывали Пайджельский гиперпространственный коридор, и, наконец, – этот пункт просто обязан был идти последним – навсегда упраздняли монархию на Пайджеле.

И все же конституция предусматривала пост номинального главы государства – губернатора, который должен был направлять работу Ассамблеи.

– Первым делом, – сказала губернатор Орт, усаживаясь за свой новый стол, – я намерена отменить все государственные контракты с корпорацией «Цзерка».

– Вы всегда ее недолюбливали, – припомнил Квай-Гон.

– И не делала из этого секрета. Но принцесса так и не поняла, что между нами было много общего. Если бы она больше посвящала нас в свои планы, то осознала бы, что многие готовы были противостоять компании. Хотя, конечно, дело было не в «Цзерке». Та была для принцессы лишь поводом считать, что она поступает справедливо, забирая абсолютную власть. – Орт вздохнула, и на мгновение ее лицо приняло грустное выражение. Впрочем, ее обычный деловой настрой тут же вернулся. – Принцесса Фэнри остается под домашним арестом… во дворце, что едва ли можно считать суровым наказанием.

– И как она переносит свое заключение?

– Без особого энтузиазма. Честно говоря, мне кажется, что до нее начинает доходить тяжесть содеянного. Дерен выкарабкался, и она попросила, чтобы ей разрешили извиниться перед ним. – Орт покачала головой. – Бедняга. Он не хотел иметь ничего общего с черными гвардейцами. Но он поклялся во всем повиноваться принцессе и свое слово сдержал. Что едва не стоило ему жизни.

– Сколько продлится арест Фэнри? – спросил Квай-Гон.

– Четыре года. Хотя она успела побывать главой государства, по закону она остается несовершеннолетней, пока ей не исполнится восемнадцать. Потом… думаю, университет на какой-нибудь далекой планете – самая правильная идея. – Орт задумалась. – На очень далекой планете.

– Фэнри не занимать отваги, – сказал Квай-Гон. – И силы воли. Она далеко пойдет, когда вырастет. А что станет с Кейди?

– Смышленая девушка. Она приняла наше предложение отправить ее в какую-нибудь школу, куда сама захочет; она выбрала академию руководящих кадров на Алдераане. Надеюсь, когда-нибудь вернется сюда, хотя, откровенно говоря, я не стану ее винить, если ноги ее больше не будет в системе Пайджел. – Орт положила ладони на стол. – Как я понимаю, вы с Кеноби тоже отправляетесь.

Квай-Гон кивнул:

– После того, как простимся кое с кем.

Сперва он пошел повидаться с Паксом и Рахарой на борту «Мерикса». Судя по их игривому настроению и новообретенной близости, вполне могло статься, что после побега с «Козыря» их отношения перестали быть «строго деловыми». Квай-Гона это не касалось… но он был рад видеть, что они счастливы.

– Сколь бы ни было невыносимым ваше поведение во множестве случаев, – заявил Пакс, – я пришел к выводу, что буду скучать по вам.

– В ваших устах, Пакс, я полагаю, это большой комплимент. – Квай-Гон повернулся к Рахаре: – Губернатор Орт сказала мне, что «беженцы» с «Козыря» начали покидать планету.

Она кивнула, прислонившись к двери «Мерикса»:

– У некоторых есть родные планеты, куда они могут вернуться. Другим были обещаны денежные суммы, которые должны помочь им обустроиться в недавно заселенных мирах, и они приняли предложение Республики. Как минимум несколько из них хотят остаться на Пайджеле. При всех неприятных воспоминаниях, здесь очень красиво.

– Красиво или нет, мы и так здесь слишком задержались. – Пак вздохнул. – Денег, полученных за «кайбер дураков», едва хватит на ремонт «Грани». Хотя для нас эта экспедиция оказалась очень важной, она не принесла ровным счетом никакой прибыли.

– Кстати, насчет этого. – Квай-Гон потянулся к поясу и открыл один из кармашков, которые всегда там носил. – Я подумал, что это может помочь вам покрыть, скажем так, непредвиденные расходы.

Когда он подставил ладонь под свет, Пакс и Рахара в один голос ахнули. И Рахара выдохнула:

– Это… мустафарский огненный алмаз?

Квай-Гон кивнул:

– Конечно, не столь ценный, как кусочек мерикса, но он должен с лихвой компенсировать ваше пребывание на Пайджеле.

– Даже если бы мы провели здесь еще три года. – Пакс в ужасе посмотрел на Квай-Гона. – И вы просто отдаете его нам? Вы уверены?

На мгновение рыцарю вспомнилось, как ему подарили этот камень – это было двадцать лет назад на Фелусии. Вспомнилось, что этот подарок означал и почему был столь дорог, что с тех пор он держал его при себе.

Но для того, чтобы хранить все это в сердце, алмаз был не нужен. В конечном итоге важнее всего были воспоминания.

Квай-Гон уронил алмаз в ладонь Рахары:

– Да, уверен.

Наконец, он пришел попрощаться с Раэлем Аверроссом.

Раэль все еще жил в покоях регента, потому что никому другому они пока не понадобились. Похоже, он паковал вещи… хотя при его вечном беспорядке было трудно сказать.

– Так и думал, что скоро тебя увижу. – Раэль потушил «смертелку». – Твой падаван уже приходил. Славный малый. Когда-нибудь он станет великим рыцарем-джедаем.

– Да, станет. – Квай-Гон положил руку на плечо Раэлю. – Ты говорил с Фэнри?

Бывший регент покачал головой:

– Может быть, когда-нибудь. Но вряд ли скоро. – Он вздохнул. – Наверное, Совет был все-таки прав.

– Насчет чего? – не понял Квай-Гон.

Раэль положил стопку кое-как сложенной одежды на незастеленную кровать.

– Насчет того, что любовь искажает наше восприятие. Я до того привязался к этой девчушке… но то, как я себя вел, убедило ее, что на самом деле мне на нее плевать. Что это все было ради Ним, а вовсе не ради нее. – Он тяжело вздохнул. – Быть может, однажды она поймет. Может, пойму и я.

– Когда ты вернешься на Корусант? – спросил Квай-Гон. Чем раньше Раэль получит новое задание, тем лучше, подумал он.

Аверросс пожал плечами:

– Не знаю. Я даже не уверен, что вообще вернусь. Возможно, этот путь… он не для меня.

Когда Дуку ушел из Ордена, это стало шоком. Но каким бы хорошим рыцарем ни был Раэль, во многих отношениях роль джедая давалась ему нелегко. Его потеря станет большой утратой, но никак не сюрпризом.

– Тогда что ты собираешься делать?

– Пока думаю. Общаюсь со старыми друзьями. Ну, ты понимаешь. – Раэль с печальной улыбкой поглядел на Квай-Гона. – Когда будешь заседать в Совете джедаев, не забудешь меня?

– Это невозможно, – сказал Квай-Гон и обнял его на прощание.

* * *

Оби-Ван сидел в стойле и почесывал голову своего варактила. Он прокатился на этом животном всего один раз, но знал, что все равно будет скучать по нему.

Когда появился учитель, Оби-Ван на прощание похлопал варактила и подошел к Квай-Гону:

– Так что, мы готовы отправляться?

– Готовы.

Они двинулись к крейсеру. Шли через парк, слушая шум океана. Оби-Ван заговорил первым:

– Наверное, вам не терпится вернуться на Корусант. И принять предложение Совета.

– Если его не отменили. – Квай-Гон горестно покачал головой. – После моего отказа подписать договор я не уверен, что оно все еще в силе.

– Оно в силе, – сказал Оби-Ван. Квай-Гон недоуменно посмотрел на него, и юноша объяснил: – Когда я связался с Советом и сообщил им, что происходит, один из мастеров спросил, не стоит ли пересмотреть ваше приглашение. Йода сказал, что они не будут ничего пересматривать, не будут отменять приглашение. А ведь все говорят: куда Йода, туда и Совет.

– Это отнюдь не всегда так, – возразил Квай-Гон. – Но ты дал мне обильную пищу для размышлений.

О чем тут можно было размышлять? Но внезапно Оби-Вана посетила новая мысль:

– Вы пытаетесь подобрать мне нового учителя?

Квай-Гон кивнул:

– Между прочим, да.

* * *

Корусант, при всей его суматошности, по-прежнему был домом. К тому времени, когда Квай-Гон предстал перед Советом, он чувствовал себя освеженным и даже довольным.

– Поторопился ты столь многим рискнуть, доверившись сну, – сказал Йода. – И тем не менее правду он открыл.

– Не совсем, – уточнил Ит Кот. – Если я правильно понял то, что написано в отчете падавана Кеноби, Квай-Гон считал, что Фэнри будет жертвой инцидента, а не его виновницей…

– И вот это мне кажется самым интересным, – ответил Квай-Гон. – Потому что я пришел к убеждению, что мне не только было суждено испытать это видение – мне было суждено неправильно его истолковать.

Члены Совета переглянулись. Мейс Винду спросил:

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что, если бы на возвышении с Фэнри и Дереном стоял я, а не Оби-Ван, они бы попытались испортить мой световой меч, а не его. Но Фэнри знала только, как устроен меч Оби-Вана. У моего совсем другая конструкция. Моему падавану вернули пускай модифицированное, но оружие. Я же на его месте оказался бы вообще без оружия. Дерен застрелил бы меня, Оби-Ван почти наверняка остался бы на планете, и конфликт вокруг Пайджела, который мы в реальности быстро погасили без единой жертвы, вполне мог бы вылиться в войну.

Йода пошевелил ушами:

– Уверен ты в этом?

– Уверен, насколько позволяет Сила, – сказал Квай-Гон.

Теперь он знал, что пророчества реальны. Он видел то, что видели древние мистики. Сила хотела, чтобы он это понял. Он также знал, что видел кайбер, который не кайбер, – а это значило, что дни пророчества приблизились. И скоро все изменится. Возможно, даже при жизни самого Квай-Гона. В те дни рабы будут освобождены. И наступит мир. Квай-Гон понимал, что это не столь вероятно, но… решил верить.

Мейс Винду, похоже, был готов перейти к другой теме:

– Пришло время обсудить твое приглашение в Совет джедаев. Это приглашение сохраняется. Хотя некоторые из нас сочли твои действия опрометчивыми, другие признают, что Силой тебе было ниспослано нечто экстраординарное. Такой дар может помочь при обсуждениях в Совете.

– Вы оказываете мне честь, – сказал Квай-Гон. – Я испытываю к каждому из вас глубочайшее уважение. И поэтому надеюсь, что вы поймете: с моей стороны это не пренебрежение. Но я вынужден отказаться от места в Совете джедаев.

Молчание. Квай-Гон сомневался, что кто-нибудь до этого отвергал приглашение, уж точно не за последние несколько столетий. Некоторые члены Совета вытаращились на него, а Поли Дапатиан часто моргал, как будто не был уверен, что не ослышался.

К Мейсу невозмутимость вернулась раньше, чем к большинству остальных:

– Можем ли мы узнать причину?

Квай-Гон знал, что Совет ошибается во многих вопросах. Вместо того чтобы сосредоточиться на познании Силы, он позволил Ордену джедаев превратиться в нечто наподобие канцлерской полиции. Да, Совет поступал мудро, отказываясь от власти, – но не столь мудро, когда просто признавал статус-кво. Близоруко – поскольку терял связь с живой Силой, тратя слишком много времени и энергии на охрану правопорядка, что легко можно было бы доверить гражданским властям. И аморально – поскольку отказывался выступать против разных зол, таких как рабство.

Но не эти причины побудили Квай-Гона к отказу.

– Мои отношения с Силой изменились, – сказал он. – Я хочу… умолкнуть на некоторое время. Подчиниться Силе. Принять то, что она принесет. Работа в Совете отдалит меня от этой цели. Но таков путь, которым я должен идти.

И именно поэтому в конечном итоге пророчества не были для него опасны, как для других, кого они завели во тьму. Опасно было считать, что знание будущего дает некую власть над ним. Квай-Гон наконец осознал, что дело обстоит ровно наоборот. Знать будущее означало подчиниться судьбе. Подчиниться превратностям жизни. Только через подчинение можно по-настоящему познать Силу.

После Совета Квай-Гон отправился на поиски Оби-Вана. Как ни удивительно, но тот нашелся в садах. Это было как раз подходящее уединенное местечко, чтобы сесть и поговорить, и Квай-Гон объяснил, что он решил и почему. Оби-Ван был поначалу потрясен, но быстро сообразил, что произошло.

– Полагаю, в конечном итоге вы разошлись с Советом даже в том, быть вам в Совете или нет, – сказал он. – Но если это путь, который вам уготован, то вы должны идти этим путем.

– В связи с чем возникает вопрос, пойдешь ли со мной и ты. – Квай-Гон сделал глубокий вдох. – Понимаю, порой нам бывало друг с другом трудно. Но я думаю, эта поездка кое-что изменила к лучшему. Если ты предпочтешь перейти к другому учителю, я не обижусь. Но если бы решение было за мной, мы бы продолжили работать как прежде.

Рот Оби-Вана медленно расплылся в улыбке:

– Знаете, учитель, я тут понял… что не научился бы столь многому, если бы учитель все время со мной соглашался.

Квай-Гон ухмыльнулся в ответ, и они пожали друг другу руки в знак еще более крепкого партнерства.

* * *

Когда у Аверросса запищал коммуникатор, была уже почти полночь. Он застонал, готовый наорать на того, кто решил позвонить в такое время… но затем осознал, что именно этого звонка и ждал.

Аверросс врубил голопроектор, и луч света принял форму графа Дуку.

– Раэль, – сказал Дуку. Его голос был еще более глубоким и мрачным, чем раньше. – Ты обдумал мое предложение?

Аверросс хохотнул:

– Как будто я мог думать о чем-то другом.

– Ты многому научишься у меня на Серенно, – продолжил Дуку. – Пока ты даже не представляешь всей правды о Силе, но ты найдешь путь. Я научился множеству вещей, которым могу обучить и тебя, – они выходят далеко за рамки того, что нам когда-либо рассказывали в Храме. Ты обретешь больше понимания и больше власти, чем можешь себе представить. Вместе… мы будем непобедимы.

– Рад, что вы так считаете, – сказал Аверросс. – Но вообще да, я принял решение. Я возвращаюсь на Корусант. Не знаю, что Совет станет со мной делать, но, думаю, скоро выясню.

Дуку подобрался. «Прямой как доска», – подумал Аверросс.

– Почему ты выбираешь путь, который ведет к слабости? Путь, который обрекает тебя на неудачу?

– Мы выбираем свет не потому, что хотим победить. – Аверросс грустно улыбнулся. – Мы выбираем его потому, что это свет.

Он выключил проектор, и Дуку исчез.

Несколько лет спустя

Королева Амидала вошла в часовню, наклонив голову, чтобы сложная прическа не задела потолок. Когда Оби-Ван поднял глаза, она осторожно присела рядом.

– Наступает ночь. – Ее голос был мягким, исполненным терпения, не по годам зрелым. – Вы готовы?

«Готов ли смотреть, как моего учителя пожирает пламя? Зная, что больше никогда его не увижу?»

– Дайте еще пару секунд.

Амидала положила ладонь на его предплечье и вышла.

Через несколько минут погребальное ложе Квай-Гона вынесут наружу и сожгут. Традиционный ритуал похорон джедая будет сопровождаться величайшими почестями. Смерть Квай-Гона свершилась по воле Силы. Но Оби-Ван все равно не мог с ней примириться.

Квай-Гон лежал на белом полотнище, лицо его было таким же спокойным, как во время глубокой медитации. Оби-Ван решил не менять его одеяние: пусть во время похорон все видят черную подпалину, где его пронзил световой меч владыки ситхов. Только эта метка и говорила о том, что Квай-Гон умер насильственной смертью.

«Первый джедай за тысячу лет, убитый ситхом, – онемело подумал Оби-Ван. – Доля, которая не должна была постигнуть никого. Но уж если этому суждено было случиться, то почему случилось не со мной, а с вами?»

Оби-Ван помнил, что на протяжении первых лет его ученичества они с Квай-Гоном плохо ладили, – но помнил в том же ключе, что и даты из истории Ордена: сухой факт, не более того. Думая о том времени, когда он был падаваном Квай-Гона, он всегда подразумевал годы после экспедиции на Пайджел – те годы, когда они стали соратниками и друзьями. Он ожидал, что пройдет испытания, будет посвящен в рыцари во время традиционной церемонии в присутствии Квай-Гона, и после этого они останутся друзьями на всю жизнь.

Вместо этого Оби-Вана посвятили в рыцари сегодня утром – поспешно, прямо на месте. Квай-Гон уже никогда больше не поможет советом, поддержкой, не подставит дружеское плечо. А вот то, что Оби-Вану досталось от учителя в наследство, являло собой нетривиальную задачу.

Оби-Ван взглянул в сторону двери. Хотя быстро темнело, он разглядел силуэт маленького Энакина Скайуокера.

После Пайджела Квай-Гон ни единого раза не усомнился в пророчествах. И все же Оби-Ван никогда бы не подумал, что он уверенно назовет избранным маленького мальчика-раба. И тем более не ожидал, что ему дадут отставку ради этого самого мальчика, – эта рана в их с Квай-Гоном отношениях только-только начала заживать, когда учитель погиб. Оби-Ван понимал мотивы Квай-Гона, но не разделял убежденности учителя в том, что Энакин – избранный.

«И все же, – подумал Оби-Ван, – возможно, такова воля Силы». Квай-Гон снова уверовал в пророчества на Пайджеле, и тогда же он начал ратовать за то, чтобы Орден активнее добивался от Республики борьбы с рабством. Квай-Гон доказывал это всем, кто готов был слушать – однако ни разу не вышел за рамки своих полномочий, даже на Татуине. «Если Энакин действительно избранный, если он сдержит обещание освободить рабов, тогда мечты Квай-Гона сбудутся».

Испуская последний вздох, Квай-Гон попросил Оби-Вана обучить Энакина как джедая. Большинство рыцарей становились учителями лишь спустя много лет после прохождения испытаний – тех лет, во время которых каждый выбирал свой собственный путь. Брать падавана всего через несколько часов после посвящения в рыцари… это было, конечно, беспрецедентно. Возможно, и неразумно.

Но Оби-Ван дал слово. Это было последнее, что он сказал Квай-Гону. И это обещание надо было сдержать.

– Я обучу его, учитель, – произнес он, склонив голову так низко, что почти коснулся застывшей руки Квай-Гона. – Я сделаю для него все то, что сделали бы вы сами.

Квай-Гон не сомневался, что Энакин Скайуокер – избранный. Оби-Вану тоже придется обрести такую убежденность.

Бросив последний взгляд на лицо учителя, он прошептал:

– Я решил верить.

Благодарности

Я обязана сказать изрядное спасибо всем участникам процесса издания книги – а именно Майклу Сиглейну, Элизабет Шефер, Дженнифер Хеддл, Пабло Идальго, Мэтту Мартину и многострадальным корректорам, чьих имен я не знаю. Также я в долгу перед множеством друзей и коллег-писателей, которые помогали мне не распыляться во время процесса, а именно Кэвану Скотту, Дэниелу Хосе Олдеру, Стефани Стокер, Марти Дюма, Саре Толчер, Элис Арден и Бриттани Уильямс. Конечно, все это было бы невозможным без помощи моей неутомимой ассистентки, Сары Симпсон Вайсс, и без поддержки со стороны моего агента, Даяны Фокс. Превыше всего я бы хотела поблагодарить Пола Кристиана, который способствовал написанию этой книги всеми возможными способами: от штудирования различных древних теорий касательно прорицания до стирки белья. И, конечно, я очень признательна каждому из вас.

Сноски

1

Охрана, взять их! (хаттск.). (Здесь и далее – прим. перев.)

2

Помогите! Кто-нибудь, убейте джедаев! (хаттск.)

3

Не бей! (хаттск.)

Content

Клаудия Грей
Звёздные войны. Учитель и ученик

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Много лет назад

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Много лет назад

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Много лет назад

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Много лет назад

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Много лет назад

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Много лет назад

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Несколько лет спустя

Благодарности

Сноски