Скрипичный снег

Михаил Бару

Скрипичный снег

Предисловие

Среди мириад «хайку», «танка» и прочих японесок — кто их только не пишет теперь, на всех языках! — стихи Михаила Бару выделяются не только тем, что хороши, но и своей полной, безнадежной обруселостью. Собственно, потому они и хороши.

Генеалогия этих маленьких творений восходит не только, да и не столько к классическим образчикам Басё и Иссы, но и ко всему нашему отечественному литературному хозяйству, да хоть к «деревенской прозе» — особенно если понимать ее широко, например с охотничьих баек Ивана Тургенева.

Ну да, это чудесные японские трех- и пятистишья подсказали сугубое внимание к природе и к детали, тонкость чувствования, придали отваги уложить поэтическое высказывание буквально в несколько строк. Но и хватит, можно забыть о системе слогов и прочих условностях, можно шутить, когда взбредет, с «сезонным» словом, можно населить безлюдную заморскую форму отечественными обитателями: японскими очками не скроешь русской физиономии и уж тем более того, на что через эти очки глядишь…

Вот и получилась чудесная русская поэзия. Умная, ироничная, наблюдательная, добрая, лукавая. Крайне необходимая измученному постмодернизмом организму нашей словесности.

Алексей Алехин,

главный редактор журнала «Арион»

Часть стихотворений из первых четырех глав публиковалась в журналах «Арион», «Волга» и книге «Цветы на обоях».

Обещастье

***

Сказано все…

В чашку слезу уронил

Пустой самовар.

***

Весенняя ночь.

Дрожит на кончике сосульки

Капля лунного света.

***

Ранняя весна…

Из окон хорового училища

Истошное пение.

***

Ветер и солнце…

Качаются на волнах

Поплавки пивных бутылок.

***

Ночная гроза…

Посреди городского парка —

Серый от страха Ленин.

***

Талая вода…

Первый раз с октября

Моется воробей.

***

Ирис раскрылся…

Еще пульсирует жилка

В лепестке.

***

Час пик…

Протискивается между машинами

Запах цветущих лип.

***

Половодье…

Выходят из берегов

Облака.

***

Кончается дождь…

Капля ползет по стеклу

Из последних сил.

***

Затопленный мостик…

Вниз по теченью уплыли

Старые наши следы.

***

С утра мелкий дождь…

В банке на ветке вербы —

Воскресение.

***

Тающий снег…

От распахнутых настежь ресниц

Ветерок в голове.

***

Март.

Все меньше снега

Между следами.

***

Потеплело…

С каждым днем все длиннее

Ноги девушек.

***

Весенний ветер…

Плывет над ивами желтый

Зеленый дымок.

***

Оттепель…

Еще чернее

Ветви деревьев.

Ранней весной, проезжая по мосту через Оку

На мартовском льду,

Потемневшем и тонком,

Одиноко чернеет фигурка

Рыбака-камикадзе.

***

Скандалят грачи…

Новорожденный дождик

Тщательно моет

Маленький неба лоскут,

Мною зимой закопченный.

***

Весеннее тепло…

Извиваясь, меняет река

Зимнюю кожу.

***

Конец апреля…

Ветка сухими листьями

Царапает шелковый воздух.

***

Вишня цветет…

Из гостей запоздалых

Сосед заявился,

«Жигуль» свой привел в поводу…

Лыка оба не вяжут.

***

Снова весна…

Надежды мои,

Отощавшие за зиму,

Окрепли, поправились

И… улетели.

***

Вдруг ливень!

Мгновенно и разноцветно

Распускаются зонтики.

***

Густой туман

Шумит крыльями

Невидимых птиц.

***

Что-то этой весной

Я так буйно,

Так пышно расцвел,

Что и сам не пойму,

В чем причина —

Уход надлежащий

Или твой, долгожданный,

Уход.

***

Весенний дождь…

Домой на намокших бровях

Иду, заплетая следы…

***

Начало сезона…

Лягушки дают грандиозный концерт.

В партере — голодная цапля.

***

Оттепель…

Лужи плывут и плывут

Против ветра.

***

Весенний ветер…

Кальсоны твоего мужа

Машут мне с балкона.

***

Ливень давно уж утих…

Прижались друг к другу. Дрожат…

От холода? Нет, не похоже…

***

Вот и весна…

Только сбросил сосед рога —

Снова чешет лоб.

***

Весеннее море желаний…

По теплым и ласковым волнам

К тебе я на нерест плыву.

***

Весенний волнующий ветер…

Эх, кабы не Дуська, скотина,

Картофель, готовый к посадке,

Уже бы я плюнул прощальный

Свой взгляд на уездный наш город

И, крылья пошире расправив,

В Париж прямиком полетел.

***

Первые бабочки…

До чего разноцветны их крылышки!

А уж юбочки как коротки…

***

Раскрываются почки…

На порхающих девушек глядя,

Так губу раскатать умудрился,

Что какой-то небритый алкаш

Сапожищем своим неумытым

Мне на нее наступил. И стоит.

И мычит про нехватку рубля

Или двух на лекарство от рака.

***

Весеннее солнце…

Тень сосульки тает быстрее

Сосульки.

***

Муха проснулась —

Худая, голодная, злая,

Басом противным жужжит,

Разминая затекшие крылья…

Вот и весна, и любовь, и надежды,

И, собственно, мухи.

***

Этой весной

Еще раньше грачей

Прилетели веснушки,

На носу и щеках

Расселившись без спросу.

Весеннее половодье на Оке

Как река разлилась!

Из воды едва торчит

Экскаватор брошенный.

***

Весенний денек…

Под мухой сижу… нет, лежал…

Перед тем, как решил поваляться.

В лесу на пикнике

Намазал на хлеб

Запах листвы молодой

И уплетаю…

***

Весенним вечером

Сидим с тобой вдвоем,

Вздыхая томно…

Честнее было бы

Истошно замяукать!

***

Ласково веет,

Весной и свободой дыша,

Ветер в кармане…

***

Первые крокусы…

Дорожки парка усыпаны

Прошлогодними бабушками

И новехонькими внучкáми.

***

Весеннее тепло…

Сохнущие носки на веревке

Тянутся друг к дружке.

***

Март на дворе…

Не о своем — о девичьем

Мечтает кот.

***

Пригрело…

Чернеет сквозь тонкий

Шампанский

Пузырчатый лед

Осиновый лист.

***

Страстная пятница…

От колокола к заутрене

Мурашки по небу.

***

Весенние облака…

В каждом слове твоем

Обещастье.

Рисунок пером

***

Солнце зашло…

Осторожно выходят на берег

Отраженья деревьев.

***

Догорает костер…

От тихого смеха русалок

Дрогнула стопка в руке рыбака.

***

Умчалась гроза…

Взахлеб судачат о ней

Водосточные трубы.

***

Ветрено…

На волнах ячменного поля

Качаются облака.

***

Накрапывает…

Над мыльными пузырями внучки

Дедушка держит зонт.

***

Сельская церковь…

В развалинах колокольни

Звенит кузнечик.

***

Проливной дождь…

Пьяный бредет, прикрываясь

Плюшевым мишкой.

***

Утро в деревне…

Пес подходит здороваться

За колбасой.

***

Порывистый ветер…

Репейник кладет поклоны

Бредущим мимо коровам.

***

Дом на краю…

В траве у ворот

Разбитое блюдце для кошки,

Пропавшей

Давным и давно.

***

Тридцать пять в тени…

Ворона клюет

Высохшую лужу.

***

Темнеет…

По грудь в тумане

Бредет дерево.

***

Лесной ручей…

Журчит над прозрачной водой

Серебряный голос русалки.

***

Пруд у деревни…

Баба тихонько поет,

Полоща мужика.

***

Ночная гроза…

Облаком черным заплыл

Глаз окосевший луны.

***

Белая ночь…

Сонно причмокивает

Вода в канале.

***

Солнце сквозь шторы…

Просыпаются твои губы

У меня на плече.

***

Знойное марево…

Махнула корова хвостом —

И снова жара.

***

С утра на рыбалке…

С каждым часом крупнее рыба,

Что сорвалась с крючка.

***

Вечерняя зорька…

Чайка кричит: «Мужи-и-к!

Угости червячком!»

***

Ни облачка…

Васильки по краю поля

Пробираются в небо.

***

Дождь перестал…

Волочится из лужи за девушкой

Проткнутое шпилькой облако.

***

Солнце садится…

Выгнул спину мосток над ручьем —

Разминает уставшие доски.

***

Ну и жара…

Сорока и та прекратила трещать —

Пьет вторую лужу подряд.

***

Июньская ночь…

От женского смеха под окнами

Еще короче.

***

Ветер крепчает…

Девушка с осиной талией

Берет рифы на юбке.

***

Кончился дождь…

Размазывает облака по лицу

Зареванная луна.

***

Причал после дождя…

Сразу три лужи нанизаны

На отражение мачты.

***

Тверской бульвар…

Ветер болтает ногами

Старухи на скамейке.

***

Тень яблони…

Осторожно подносит ребенок

Бабочку к уху.

***

Полнолуние…

Тени ветвей из картины

Выползают за раму.

***

Густой туман…

Незаметно перехожу границу

Дозволенного.

***

Закрытая на ночь кувшинка…

Стучит и стучит изнутри

Попавшийся жук-плавунец.

***

Порыв ветра…

Разбегаются и летят

Одуванчики.

***

Заросли примул…

Треть лепестков —

Бабочки.

***

Вот-вот рассветет…

Из гостей тракториста

Бережно трактор везет.

***

Рисунок пером…

Заштрихован удочками

Старый пруд.

***

Перед грозой

В небе туч

На два неба.

***

Набережная…

Ловит попутный ветер

Юбка в клеточку.

***

Длинная отмель…

Уходящие вдаль

Следы одиночества.

***

Ветер утих…

Солнечный луч в паутину

Осторожно вплетает паук.

***

Упрямо молчишь…

В углу рта запеклось

Прикушенное «да».

***

Темнеет…

В окнах дома напротив

Зажигаются первые ссоры.

***

Безлунная ночь…

Ни огонька в черноте

Твоих глаз.

Вечер в деревне

Наговорились…

Бабки кряхтя выползают

Из кучи подсолнечной шелухи.

***

Ночная прохлада…

Пере

ли

ва

ется

Через край облака

Тонкая струйка луны.

***

Заброшенный дом…

Окно в паутине

Рябиновых веток.

***

Старый пруд…

Тише воды

Растет в нем трава.

***

Дом под снос…

Высохший

Двор-колодец.

***

Солнце садится…

Красным набух белый шрам

От самолета.

***

Рыбалка в разгаре!

Уже и наживку

С трудом отличу от закуски.

***

Какая душная ночь!

Бисеринки пота

В ложбинке на твоей груди.

***

Русалка поет

О нежном, зеленом и грустном,

Прижимая к груди

Раздувшийся труп

Утонувшего юнги…

***

Дождь без конца…

Прикрыла глаза ворона —

Только они и не мокнут.

***

Не до хороших манер!

Три воробья

Возле хлебной корки.

***

Кузнечик зеленый,

О чем ты кузнечишь?

О зеленой, должно быть, тоске…

***

Пустая жизнь… и легкая притом,

«Летящая как пух

Из уст» безмозглого Эола…

Дождливым летним вечером на даче коротаю время, слушая шум дождя

Сквозь шум дождя,

Тягуче и надрывно:

«Нажра-а-лся га-ад!» —

Сосед домой пришел.

Наблюдение

Как ни взгляну

На луну в безоблачном небе —

До чего же вульгарна!

Полнолуние

Над крышей моего палаццо

Многоквартирного

Огромная лунища проплывает

На бреющем…

Не приведи господь, сорвется —

Палаццо всмятку, это точно…

***

В переулке глухом

Фонарный столб, настолько одинокий,

Что рад даже собакам…

***

Ветви старой ели

Усыпаны семейством воробьев.

Так много их, и так они шумят —

Ни дать ни взять — живые

И скандалящие шишки.

Перед грозой

Эскадра черных туч

Построилась в порядки боевые

И ожидает молнии сигнальной…

***

Ощупывает

Каплями лицо

Слепой и любопытный

Летний дождик —

Знакомится…

***

Летняя ночь…

Мотыльком легкокрылым лечу

На свет кабака придорожного.

***

Ночная гроза!

В страхе забившись

В угол кровати,

Голос подать не смею

В ответ на призыв жены…

***

Дождик идет

По многочисленным просьбам

Пересыхающих луж.

***

Смеркается…

Плиссирует ветерок

Серый шелк реки.

***

Вечереет…

Бык с пастухом матерится лениво,

Не желая идти домой.

***

Собачья свадьба…

Грызутся между собой

Свидетели жениха.

Шесть стихотворений на тему «Сельский автобус»

***

Сельский автобус…

Глядит прокурором

Кондукторша.

***

Сельский автобус…

На местах пассажиров с детьми

Бабка и поросенок в мешке.

***

Сельский автобус…

Спелые яблоки «белый налив»

У спелой соседки.

***

Сельский автобус…

На заднем сиденье мальчонка

Кашляет, курит в кулак.

***

Сельский автобус…

Целую вечность ищет старик

Гривенник[1] в кошельке.

***

Сельский автобус…

Шофер просыпается

На дорожных ухабах.

***

Предрассветная тишина…

Оглушительно

Пахнет куст жасмина.

***

Дом без хозяина…

Свернулась клубочком

Пыль в углу.

***

Ветрено…

Мальчик кричит барашкам на волнах:

— Не разбредаться!

***

Рыболов лет шести…

Как непросто ему рассказать

О длине кара… тьфу, осетра,

Что был пойман на прошлой неделе —

У ребенка короткие ручки.

***

Собирается дождь…

Дети, которых никто не нашел,

В капустном агукают поле.

***

Третий час

Без единой поклевки…

Колокольчик на леске

Нем как рыба.

***

— Во как плеснула!

Щука, поди, килограммов на пять!

— Не… Слышь, смеется?

Русалка балует…

Ночью на Оке

Тихо…

Слышно, как сучья трещат

В костре рыбака на том берегу.

***

Сплошной туман…

Из ниоткуда прилетела ворона

Каркнуть и улететь в никуда.

***

Они поскрипывают вместе —

Велосипед

И на нем старичок

***

Горное, звонкое эхо

Не вернуло мои слова…

Застеснялось.

***

Молодая луна…

Ее бледное тело в пруду

Безжалостно цапля клюет[2].

***

Ночь на Оке…

Шепчутся, тихо смеются

Духи воды в камышах.

***

Смеркается…

В спальне цветы на обоях

Закрываются на ночь.

***

Старый пруд…

Репетирует брачную песню

Сводный хор лягушат.

***

Кончился дождь

На окне, на твоей щеке

Подсыхают капли.

***

Собираю грибы…

Рядом с муравейником

Звонница колокольчиков.

***

Солнце садится…

Как нежна, как бледна поганка

В слезах вечерней росы…

***

Кончается лето…

Ниточка диких гусей

На китайской картине из шелка

Растворяется в дальних горах

В правом верхнем углу.

***

Песок мелководья…

Течение перебирает лапками

Мертвого жука.

***

Знойный полдень…

Детишки играют со спящим драконом —

Кто чешуйку с хвоста колупнет,

Ну а кто победовей — подносит

К пасти его подожженную спичку…

Выходной с семьей на пляже

Загорелые дев…

Усилием воли жена

Мой взгляд пригибает к земле.

***

Солнце садится…

Тишина на лугу расшита

Стрекотаньем кузнечиков.

***

После дождя

Громкое карканье

Старух на скамейке у дома.

***

Облака вереницей…

В последнем — дырочка

От колокольни.

***

Глухой ельник…

Только и солнца —

Поляна лисичек.

***

Крики чаек…

Рябь на воде

Морщит твой нос.

***

Июльский закат…

В прореху меж облаками

Утекает река.

***

Туман над болотом…

Заблудилась, устала,

Как попало воткнула забор

И стоит, отдыхает

Избушка на курьих ножках.

***

Заброшенный пруд…

Наяда отбитой рукой

Тщится прикрыть наготу.

***

Тепло, и нет мух…

В теньке развалившись,

Сон цветной

О сметанне небесной

Смотрит и смотрит кот…

***

Моросящий дождь…

Уныние

На листе лопуха.

***

Солнечно…

Соринки стрижей

В уголке глаза.

***

Теплый ветерок…

Чуть шевелится шмельной

Куст шиповника.

***

Перед грозой

Срывается на крик

Листва клена.

***

Июльская ночь…

В шелест лип за окном

Вплетаем то шепот, то вздох…

***

Костер догорел…

Ежик шуршит, прибирая

Остатки закуски.

***

Вечер в деревне…

Навоз под фонарем

Пахнет сильнее.

***

Встречный ветер…

Птица летит и летит

На месте.

***

Ржавая баржа…

Сквозь пробоины в днище —

Волны крапивы.

***

Мужской монастырь…

На огуречных грядках —

Сплошь пустоцветы.

***

Ветрено…

Самолет сшивает облако

На живую нитку.

***

Кончился дождь…

Сверчок запел на луну,

Еще скрытую тучей.

***

Пустынный пляж…

Девочка пробует ногой

Солнечную дорожку.

***

Вот-вот рассветет…

В надрезанной лодкой воде

Шевелятся спящие звезды.

***

Льет в три ручья…

Трактор, застрявший в грязи,

Лупит ногой тракторист.

***

Солнечно…

Малыш облизывает эскимо

Всем телом.

***

Перед дождем

Ивы серебрят

Ветер.

***

Какая жара!

У дороги домишко

Свесил язык

Покосившейся двери

И рассыхается…

***

Солнце садится…

С олова сонной реки

Сходит на нет позолота.

***

В сумерках

Развалины

Еще корчатся.

***

Ночной гром…

Кот в углу того и гляди

Перекрестится.

***

Влажный купальник…

Прилипаем

С обеих сторон.

***

Вечер в деревне…

Неумолчно поет сверчок…

Заходятся лаем соседи…

***

Гуляем по саду…

Букет в твоих руках

Строит мне анютины глазки.

***

Пора спать…

Догорает в костре

Нескàзанное.

***

Яблочный год…

Белый сочный упругий налив

У соседской жены.

***

Летние сумерки…

— Не дыши мне в ухо, — говоришь ты

И не дышишь.

***

Медленно едет телега…

Дед со своею кобылой

Наговорились… Молчат.

Из акварели в гравюру

***

Осенняя река…

За улетевшими листьями

Плывут отраженья деревьев.

***

Подморозило…

Черные ветви осины

В желтых листьях синиц.

***

Мокрый снег…

Белый, под черным зонтом,

Старик.

***

Рано темнеет…

За окном отраженье постели

Устилает кленовый лист.

***

Ночь напролет

Шепчусь о тебе

С дождем.

***

Памяти Михаила Бальзаминова

Осенняя луна

Нынче взошла еле-еле —

Уж очень оне полны-с.

***

Прелые листья…

Галка с окурком в клюве

Бродит в поисках спички.

***

Хмурое утро…

Небо, наполненное

Молчанием облаков.

***

К ночи — мороз…

Луна в трещинах

Черных веток.

***

Иней на траве…

В лужах осколки

Облаков.

***

Похолодало…

Зашевелились в шкафу

Шерстяные носки.

***

Предрассветный туман…

На краю тишины

Лает собака.

***

Падают листья…

Дворник поет на чужом языке

Песню без слов.

***

Снег с дождем…

На клетке с надписью «дыня»

Ржавеет замок.

***

Бабье лето…

Шуршит и вздыхает

Тишина в лесу.

***

Уехали в город…

Халат на стуле у печки

Свернулся клубком.

***

Дерево гнется, скрипит,

Вцепилось ветвями, не отпускает

Ветер.

***

Одиночество…

Осенний вечер

Длиной в бутылку бордо.

***

Заморозки…

Поседевшие за ночь

Усы земляники.

***

Безостановочный дождь…

Орел на решетке Летнего сада

Головы прячет под крылья.

***

Под утро

Забираюсь в твой сон

Погреться.

***

Сухая осина

Шелестит

Шагами прохожих.

***

Иней на ветках…

Встают на крыло

Последние листья.

***

Пустая дача…

Мяукает в чулане

Темнота.

***

Шквалистый ветер…

Вцепились друг другу в кроны

Две осины.

***

Осенний туман…

Черный стог карабкается

По склону оврага.

Пять стихотворений на тему «Осенняя ночь»

***

Осенняя ночь…

В опустевшем саду

На скамейке

Пустая бутылка,

Полная лунного света.

***

Осенняя ночь…

В темноте матерится алкаш,

Спотыкаясь на длинном

И неверном пути

К дому, которого нет.

***

Осенняя ночь…

У меня на крыльце

Ржавый таз

С дождевою водой

Приютил до рассвета луну.

Опыт конферанса

Осенняя ночь…

Часть вторая. Ненастье

Для свиста колючего ветра,

Для скрипа иссохшей сосны

И воя бездомной собаки.

***

Осенняя ночь…

Тишина потрескивает

В затопленной печи.

***

Холодный вечер.

Долго грею руки,

Чтобы тебя обнять.

***

Октябрь-ноябрь. Копеечный лесок

Из трех десятков полуголых палок-елок,

Какой-то дятел (настоящий, между прочим),

Стучащий бесконечно по коре

Сосны (или чего-то там в иголках),

Желает подкрепиться насекомым…

Последнее, однако, не готово

К такой кончине, скорой и бесславной,

И потому уходит на рысях

К заветной щели в ствольной глубине,

Чтоб отдышаться там без страха

И упрека на тяжкий жребий свой,

Потом зевнуть и впасть в анабиоз…

«И все. И знать, что этот сон — предел

Сердечных мук и тысячи лишений,

Присущих телу…»

Четыре стихотворения на тему «Осенний дождь»

***

Осенний дождь…

Все бегут куда-то —

Я бреду.

***

Осенний дождь…

Серое небо

В мелкую веточку.

***

Осенний дождь…

Солдат на капустном поле

Укрылся мешком.

***

Осенний дождь…

Намокшие крылья сложив,

По лужам бреду домой.

***

До того он прозрачен,

Этот осенний день,

Что я разглядеть ухитрился,

Как темнеет у горизонта

Одинокая старость моя…

***

Дрожу как осиновый лист

На холодном ветру

У тебя в голове…

***

Торопит ветер

Усыхающий клен

Пошелестеть напоследок.

***

Октябрь на носу.

Ветер свистит

Неприличное что-то.

Листья клена

Краснеют в смущении…

***

Тихо…

Только сухая береза

Поскрипывает о чем-то.

***

Холодный осенний день…

Под деревцем в парке

Так настойчиво просит отец малыша:

— Ну писай же, писай скорее!

Что и мне… ну, не то чтоб… а все же…

***

Первые заморозки…

Среди желтеющей травы

Одинокий конь в пальто.

***

Осенний воздух…

Чуть слышный звон

Скрипичных ключиков.

***

Чернота за окном…

Дышу твоим голосом

Из телефонной трубки.

***

Осенний вечер…

Мечтаю при свете

Твоего письма.

***

Осенние сны…

Ты улетаешь на юг

С облаками.

***

Прозрачный, осенний день…

По темной зеленой воде

Уплывает мое отраженье

В тридевятое царство. К тебе.

***

Конец сентября…

Еще тонкие

Первые льдинки

В твоих словах.

Три стихотворения на тему «Осеннее небо»

***

Осеннее небо…

Каждый раз навсегда

Улетают в него журавли.

***

Осеннее небо…

Полные горсти грачей

Бросает в него октябрь.

***

Осеннее небо…

Вытянул шею вослед

Журавлиному клину

Мужичок с рудиментами крыльев

И огромной хозяйственной сумкой.

***

Заморозки…

С каждым днем все холоднее

Звон колокола к заутрене.

***

Осенний день…

Падает красный кленовый

Желтый березовый дождь.

***

Пожелтела, пожухла трава…

Косяк улетающих рыб

Провожаю игрой на баяне.

***

Холодная ночь…

Подбираю с подушки

Крошки твоего шепота.

***

Осенний ливень…

Навзрыд шелестит

Старый вяз.

***

Предзимье…

До обеда не тают

Иней и утренний сон.

Два стихотворения на тему «Осеннее утро»

***

Осеннее утро…

Первый снег на ладонях

Протягивает мне клен.

***

Осеннее утро…

Засахаренный инеем

Вишневый сад.

***

Кончился дождь…

Осмелели, подходят к калитке

Подосиновики.

***

Узкая тропка…

Опенки снимают шляпки

При встрече с боровиком.

***

Осенний вечер…

На голой строчке

Твоего письма

Нахохлились буквы

В слове «целую».

Десять стихотворений на тему «Первый снег»

***

Первый снег…

Теща выносит к рябиновке

Соленые рыжики.

Первый снег…

В миску с солеными рыжиками

Режу колечками лук.

***

Первый снег —

Он так долго идет,

Что уже перешел во второй.

***

Первый снежок!

На скамейке — бомж,

Белый, пушистый…

***

Первый, робкий снежок…

Даже вороны

Ходят на цыпочках.

***

Первый снег…

Затихло, свернулось клубком

Одиночество.

***

Первый, девственный снег.

Бросил окурок и чувствую —

Осквернил…

***

Первый снег.

С каким размахом

Ставит на нем

Свою подпись

Жалкий пьянчуга!..

***

Первый снег…

У этой лисички

Даже тень рыжая.

***

Первый снег твоих слов…

А на мне лишь улыбка

На тонкой и нервной подкладке.

***

Дождь со снегом…

Никак не проморгается

Троллейбус.

***

Осенний вихрь…

Приоделась по случаю елка —

Вся в красных кленовых листьях.

***

Вот и сентябрь…

О, с какой неохотой

Из трубы выползает

Отощавший за лето

Дым!..

***

Кончился дождь…

Осторожно ползет луна

Из лужи в лужу.

***

Серое небо

Густеет над лесом,

Чернеет,

Навстречу летит

Вороньем.

***

Конец сентября…

Ржавеет репейником

Мертвое поле

***

…чуть горьковатый запах прелых листьев,

которые взметает толстый дворник

с угрюмым выражением лица

под сдвинутым на лоб засаленным треухом,

с цыгаркой измусоленной в зубах,

кривых и длинных, словно ятаганы

жестоких и турецких янычар,

берущих приступом славянское селенье

в поры, когда уж мирный хлебопашец,

собрав свой небогатый урожай,

играет свадьбы, водку пьет и веселится,

и парни бойкие смущают молодух

частушками такими озорными…,

и в лес с лукошками уходят поутру,

чтоб бегать друг за дружкой, целоваться,

вдыхая полной грудью прелых листьев

чуть горьковатый и прощальный запах…

Четыре стихотворения на тему «Осенний ветер»

***

Осенний ветер…

Вылетает птичка у фотографа…

Чтобы не вернуться.

***

Попрощались…

Ветер осенний

Закружил-разметал

Охапку моих поцелуев

Воздушных.

***

Осенний ветер…

Качается на ветке

Яблоко луны.

***

Осенний ветер…

Из акварели в гравюру

Превращается сад.

Скрипичный снег

***

Нетронутый снег…

Домой прибежав,

Осторожная мышь

За собой тащит в норку

Цепочку следов.

***

Зимний дождь…

Голубь клюет вывеску

«Горячий хлеб».

***

Ветер все злее…

Стиснула ставни

Изба на юру.

***

Низкое солнце…

На заснеженном льду

Птичьи следы рыбаков.

Четыре стихотворения на тему «Утро нового года»

***

Утро нового года…

За дверцей настенных часов

Хриплый стон, бормотанье,

Нечленораздельное «ку»,

Стук упавшего птичьего тела.

***

Утро нового года…

Солнце вык… вык…

Закатывается.

***

Утро нового года…

Осколки разбитых вдребезги

Пузырьков от шампанского.

***

Утро нового года…

Опухшие после вчерашнего

Пробки от шампанского.

***

Ветер утих…

Падает хлопьями с неба

Тишина.

***

Порыв ветра…

Чуть впереди летят

Воробьи.

***

Зимний лес…

Далеко-далеко

За стеной тишины

Едет машина.

***

Зимние сумерки…

Архангел на монастырской башне

Кутается в крылья.

***

Зимний закат…

Настоянное на рябине

Небо.

***

Потеплело…

Внутри идущего снега

Бегают дети.

***

Глубокий снег…

Вписал примечание пес

В книгу лесных следов.

***

Зимнее небо…

Полупрозрачная шкурка луны

Брошена в дальнем углу.

***

Ель у церкви…

На ветке бумажный ангел

И воробей.

***

Зимние сны…

Теплые волны и пляжи

Твоей пижамы.

***

Зимний лес…

Даже в карманах шубы

Тишина.

***

Зимний вечер…

С каждым часом морознее

Тьма египетская.

***

Нырнули в сугроб

Щенок и мальчишка —

Визг и восторг!

***

В новенькой шубе гуляя,

Решил за кустом помочиться —

Мучительно роюсь в мехах…

***

Понедельник…

В детской снежной крепости

Ни живой души.

Четыре стихотворения на тему «Снегопад»

***

Снегопад…

Возле сугроба будки

Сугроб собаки.

***

Снегопад…

Мягче мягкого

Стелет жена.

***

Снегопад…

Кошка ловит белых мух

Полосатой лапой.

***

Снегопадище!

Ломает от злости дворник

Свою лопату…

***

Зимний вечер.

Так календарь исхудал,

Что ясно уже — не жилец…

***

Долгая, зимняя ночь…

До чего ж любопытен

Молоденький месяц —

Острый нос свой просунул

В проем незадернутых штор.

***

Лютый мороз…

Даже кошки,

Скребущие душу,

Как собаки продрогли

И не скребут, а дрожат.

***

Сумерки…

Ветер скулит

Бездомным щенком.

***

Падает снег…

С ужасом смотрит в окно

Маленький кактус.

***

Зимнее утро…

Обледеневшее белье

Гремит на балконе.

***

Студеный ветер…

Снежинки летят и летят

На свет фонарей.

***

Морозная, вьюжная ночь…

Продрогшая Баба Яга

Машет устало метлой,

Курс держа на трубу

Своей ветхой избушки.

***

Мороз отступил…

В теплом воздухе тают

С дробным, трескучим звуком

Льдинки застывших

На прошлой неделе еще

Стуков дятла.

***

Мокрый снег…

Дворняга у входа в метро

Ждет никого.

***

Ну и мороз!

Снег, скрипичный под ножкой твоей,

Под моею — басовый.

***

Ночной снегопад…

Слова, слетевшие с твоих губ,

Тают на моих.

***

Темнеет…

Над поваленным снеговиком

Кружат белые мухи.

***

На морозе…

На медленном огне

Первого свидания.

***

Зимний вечер…

Оттаиваем и затаиваем

Дыхание…

***

Падает снег…

Тише застывшей воды,

Ниже поникшей травы

Падает снег…

***

Тихое утро…

Чернели под вечер следы

А снегодня…

***

Ледяной ветер…

До костей пробирает

Взгляд попрошайки.

***

Утренний снег…

Негодуя читает собака

Передовицу кошачьих следов.

Предновогоднее

Рубим елку…

С первым ударом топора —

Запах водки.

***

Кончился снег…

Опершись на калитку,

Смотрю в тишину.

***

Крепчает мороз…

Тесней прижимаются

Сосны друг к дружке.

***

Застывший пруд…

Осторожно обходит рыбак

Трещины в небе рыб.

***

Метель улеглась…

Ветви ели укутаны небом,

Стертым в белую пыль.

***

Благовещение…

С утра соловьем заливается

Чижик.

***

Длинная аллея…

Хрупкий от мороза

Шлейф твоих духов.

***

Фарфор тончайший

Зимней тишины

Разбила вдребезги

Облезлая ворона,

Громоподобно каркнув…

Три стихотворения на тему «Новогодняя ночь»

***

Новогодняя ночь…

Кружевные снежинки

На твоем белье

Растапливаю ладонями.

***

Новогодняя ночь…

Возле искусственной елки

Делаю вид, что счастлив…

***

Новогодняя ночь…

От настойчивых взглядов жены

Прячу лицо в салате.

***

Ветер утих…

Улеглись, но еще шушукаются

Снежинки.

***

Дворник-узбек

Среди серых, лежалых

Московских сугробов,

Опершись на лопату, мечтает

О чемодане, вокзале, Ташкенте…

Семь мраморных слоников

***

Разрушенный храм…

Сквозь изувеченный лик

Краснеет кирпич.

***

Скоро вокзал…

Отражение девушки

Дрожит,

Меняется в лице

Попутчика.

***

Брошенная кукла…

В нейлоновых волосах

Седая прядь.

***

Взгляни попристальней

На желтый круг луны —

Ты видишь? Видишь?!

Надпись Made in China

Еще заметней…

***

Хлопнула дверью…

Закачались на свадебной фотографии

Серьги.

***

Упорхнула…

Шевелит занавеску

Оброненный вздох.

***

Пустой перрон…

Медленно падает в пыль

Воздушный поцелуй.

***

После обеда

В настенных часах

Икает тишина.

***

Распрощались…

Окна плывут по каналу

Вереницей.

***

Открыл комод…

На моих полосатых трусах

Одна из полосок — с твоих.

***

Темнеет в глазах…

Молния сверкнула

На твоей юбке.

***

Теперь здесь тупик…

На перроне заросшая мхом

Тень паровоза.

***

Идем в театр…

Ухмыляются в спину

Окна рюмочной.

***

Трудная пьеса…

Никак не поделят мелодию

Флейта и скрипка.

***

Starbucks…

Девушка строит глазки

Айпаду.

***

Третий час ночи…

Зевает собака пограничника

На «Площади Революции».

***

Модный магазин…

Девушка любуется в зеркале

Раскрашенными в кровь губами.

***

Каждую по отдельности

Девушка красит ресничку…

Поезд давно в депо.

***

Молчишь и молчишь…

Сколько слов

Изжевала губами зазря…

***

Длинное письмо…

Ползут слова

За уставшей рукой.

***

Как я к твоим губам вытягивал свои!

…И вот теперь их не могу втянуть обратно.

***

Как я хотел тебя!

С каким упорством добивался!

Таки добился… идиот несчастный!

***

Солнце садится…

Семенит за бегущей таксой

Коротколапая тень.

***

Сквозь послеобеденный сон

Вдруг слышу — о чем-то толкует жена

С убираемой в погреб картошкой.

***

Кончился дождь…

Стая стрижей отгоняет

Тучу от солнца.

***

Всенощная…

Чье-то лицо,

Одухотворенное айфоном.

***

Ночной кошмар…

Бежим со всех ног

Из твоего сна.

***

Воскресное утро…

Считает, считает мелочь

Мужик у ларька.

***

После заезда

Вздыхает, как лошадь,

Жокей.

***

Кончилась водка…

Спорим о прочитанном

На этикетке.

***

«Баррикадная»…

Девушка ждет кого-то

Третий бублик подряд.

***

Долгий поцелуй…

У скамейки ворона

Каркает в кулак.

***

Пустой перрон…

Старуха считает милостыню,

Отвернувшись к стене.

***

Смутилась…

Прикрыла лицо

Крылом.

***

Темнеет…

Все громче шорох

Твоих юбок.

***

Одиночество…

Отвернулся к окошку

Цветок герани.

***

Мыслей обрывки

Связал, как сумел, воедино —

Получилось неглупо и длинно,

Но портят весь вид узелки.

***

Пьяный мужичок.

На худенькой шее —

Кадык-великан.

***

Я из последних сил

Втащил язык за зубы —

Так долго мы скандалили с тобой!

***

Раннее утро…

Сосед прибивает полку

Прямо к моей голове…

***

И откуда он взялся

В моей холостяцкой берлоге —

Игрушечный барабан?

***

Смеркается…

Все длиннее тень

Твоего молчания.

***

…И вовсе не проходит тот ожог,

Который получил я от твоей

Случайно прикоснувшейся коленки…

***

Полоска светлая

На темной от загара

Твоей спине —

Ее и поцелую…

Для начала.

***

Край до боли родной!

Что ни делай и как ни старайся —

Ты упорно не хочешь цвести…

***

Длинный красивый тост…

Вот только теплую водку

Пить уже расхотелось.

***

Вот ведь растяпа!

Лишь к приходу гостей обнаружил

Пропажу дежурной улыбки.

***

Старая плоть

Устремляется часто за юной…

В надежде отстать по пути.

Прощание

— Нет, мы не свидимся боле, —

Шепчу я, тайком утирая

Невольные радости слезы…

***

Худышек не люблю!

Оттого и к тебе вожделею,

Полная луна.

***

Пусть из канавы,

Избитый, пускай и нетрезвый —

Но все же любуюсь луной!

***

Да будь у меня даже хвост,

И им я виляй непрестанно,

Твой взгляд разве стал бы добрее?

На ночь глядя

Разругавшись с женой,

Отвернувшись к стене навсегда,

Изучаю узор на обоях…

Прогуливаясь перед сном

Бреду не спеша… Вдруг

Короткий, пронзительный вскрик

Из квартала «веселых домов» —

Маньяк на охоте…

Страшно работать девчонкам

В эту безлунную ночь.

***

Шелест юбок,

Еще вчера незнакомых, —

Командировка…

***

О ненасытная!

Уже наш старый диван

Устал скрипеть!

***

Бретельки тонкий штрих

Легко сотру рукой

Нетерпеливой, жадной…

***

Ну, вылезли глаза!

Навстречу декольте

Глубокому, как пропасть.

***

Боясь высоты

Твоих ног бесконечных,

Хватаюсь за что попало…

***

Под утро вернувшись,

Бесшумно ныряю в постель —

Точно клоп за обойный край…

***

Ах, как хотелось быть

Настойчивым и дерзким…

Зачем же уступила ты так быстро?

***

Не сегодня

Я буду с тобой, не сегодня…

Не завтра… Не буду.

***

Беззаботен и весел,

С миллионом хотений

Окольцован внезапно…

Как же были недолги

Эти брачные игры!

Выбираясь из метро на поверхность в час пик

В тесноте и в обиде,

С решимостью мрачной

Лососей, на нерест идущих.

***

По лицам

Друзей-одногодок

Вдруг вижу — и я постарел…

***

Ни с того ни с сего

Навалилась такая тоска…

Паутина и мухи.

***

Отчего это вдруг

Стала жизнь хороша и легка?

Неужели глупею?

***

Признания твои

В жару приятно слушать —

От них мороз по коже…

***

Ты хочешь мне помочь

Сойти с ума? Не стоит.

Я и сам прекрасно управляюсь…

***

Старикашка

Пригрелся на солнце, уснул…

На хлебные крошки

В жидкой его бороде

Жадно глядят воробьи.

***

О, как дрожат мои поджилки

И я горю весь как в огне,

Когда свои обворожилки

Ты напускаешь на мине.

Простите, Басё, и Маркова, простите…

На голой Свете

Петя лежит одиноко…

Семейный вечер.

***

Пыльный музейный зал…

За витринным стеклом

За ветхой подкладкой мундира

Истлевает в заначке

Четвертной билет.

***

Весеннее солнце…

Разноцветные капли

Тающего неба.

***

Чай без сахара…

Облизываю твои губы

На сладкое.

***

Через мгновенье — в атаку…

Буйволиный доспех пехотинца

Покрывается кожей гусиной.

***

Засиделись…

Уже и селедочная голова

Зевнула украдкой.

***

Кончился дождь…

Все журчит и журчит

Листва.

***

Шепчемся…

В теплый щекочущий шум

Превращаем шлова.

***

Пишем в четыре руки…

Я — гласные,

Ты — несогласные.

***

Бессонница…

Мигнуло и погасло

Окно напротив.

***

Капает с крыш…

С неприязнью глядит воробей

На клюющую сало синицу.

***

Видели все на свете

Мои глаза — и вернулись

К вам, белые хризантемы.

Исса

Чего только ни читали

Мои глаза — и вернулись

К вам, чеховские рассказы.

***

Замолчали…

Осторожно тянется

Моя тень к твоей.

***

Сумерки…

За нашими спинами

Шепчутся тени.

Девять железнодорожных трехстиший

***

Ночная стоянка…

Ходит, не может уснуть

Грач по перрону.

***

Ночная стоянка…

Лицо таможенника

Не проходит в дверь.

***

Быстрее, еще быстрее…

Скороговорка колес на стыках

Сменяется околесицей.

***

Второй час ночи…

Старик, отвернувшийся к стенке купе,

Вот-вот просверлит ее своим храпом.

***

Короткая стоянка…

Не успевают угомониться

Тени на стенках купе

***

Длинный перегон…

Женщина у окна

Тараторит быстрее колес.

***

Резко состав тормозит…

Женщина у окна

Замирает, боясь расплескать

Полные слез глаза.

***

Станционный буфет…

На труп бутерброда с сыром

Возложена ветвь укропа.

***

Длинный перрон…

Вся в шрамах проводов

Луна.

***

Наконец-то дома…

Бабочка между рамами

Поседела от пыли.

***

Смотришь в окно…

Луна в тумане

Твоего дыхания.

***

Долгие поминки…

После пятой

Начинают чокаться.

***

Бессонная ночь…

Угодив в мышеловку

За буфетом в углу,

Причитает чуть слышно,

Скулит барабашка.

***

Утреннее метро…

Не просыпаясь,

Читает мужчина газету.

***

Яростно споришь…

Кипят и пенятся кружева

На твоем пеньюаре.

***

Бессонная ночь…

Истиканная часами

Тишина.

***

Нет, не уснуть мне —

Ворочаюсь с боку на бок,

Словно медведь в берлоге…

Лишним он был — это точно —

Девятый кусок пирога!

***

Дождик противный идет,

Без конца, без начала,

Одна середина, в которой

Мне мокро, «и скучно, и грустно,

И некому руку подать»,

Чтоб ее не отъели по локоть…

Дюжина стихотворений на тему «Как хорошо…»

***

Как хорошо

Клад драгоценный найти

И отдать его весь до копейки

Государству! Пусть купит себе

Все, что захочет,

И… подавится.

***

Как хорошо

Талант свой зарыть где-нибудь,

И забыть, и прожить беспечальную жизнь,

Ни продать, ни пропить его,

Не опасаясь нисколько…

***

Как хорошо,

Разругавшись с женою и тещей,

Плюнуть в сердцах

И сказать себе тихо, но твердо:

— Пусть я дурак, а умнее вас всех вместе взятых!

***

Как хорошо,

Пробудившись с больной головою,

Только подумать:

«Ох, ё! Щас помру, если…» —

А жена уже входит с рассолом.

***

Как хорошо,

Когда точно прицелившись вилкой,

С первого раза проткнешь

Тот вертлявый опенок-пигмей,

Что последним лежит на тарелке.

***

Как хорошо,

Когда наш поцелуй бесконечный

В одночасье прервется,

Да так, чтоб и ты не подумала: «Рано» —

И чтоб я еще смог продохнуть…

***

Как хорошо

Заглянуть за края ойкумены —

Пусть бы даже

Той ойкуменой была бы

Необъятная юбка жены…

***

Как хорошо,

Утомившись курортным романом,

Внезапно приехать домой

(В настроении «черная туча»),

И дрожащей своей половине

Учинить жесточайший допрос

Со скандалом, с угрозами теще,

Чтоб, в конце-концов, как-то встряхнуться…

***

Как хорошо

Загрустить на часок,

Чтоб себя, дорогого,

Утешать и жалеть,

Всех вокруг и во всем обвиняя.

***

Как хорошо,

Когда фонарный столб,

Который ты обнял, ища поддержки,

Шепнет участливо: «Cтарик, не раскисай,

Еще пяток столбов — и, наконец-то, дома…»

***

Как хорошо,

Раскурив после ужина трубку,

Ароматным дымком

Заглушать испаренья

Кислых щей из соседской квартиры…

После того, как зазвонил будильник

Сквозь сладкую дрему

Все чудится мне,

Что я быстро бегу на работу,

Ногами суча

Под пуховым своим одеялом…

Поутру проснувшись

Какой же мощный замок,

Который я построил в своих снах,

Смогла разрушить ты,

Всхрапнув всего лишь раз

Над моим ухом…

***

Вот и кончился пир —

Тот, что был на весь мир,

Разбрелись ненасытные гости,

И остался в миру,

Уцелев на пиру,

Одинокий селедочный хвостик.

***

Ветер шумит за окном,

Чайник шумит на плите,

А я — я веду себя тихо,

Потому, что осенний вечер…

Потому, что свое отшумел?..

***

Как можешь ты

Так долго не звонить?

Уже и провод,

Из которого рос телефон,

Совсем засох…

***

Любовь старика…

Наполнилась смыслом

Его бессонница…

***

…Ну, вот и все. Ты долг исполнил свой.

И честно про меня сказал, что думал.

Теперь иди. И пусть фонарь под глазом

Тебе дорогу к дому освещает…

***

Гости ушли…

В дальнем углу под столом

Доедает во сне

Селедку под шубой

Кем-то забытый муж.

***

Нитки, иголка,

Даже сургуч и печать —

Все наготове…

Можешь хотя бы на миг,

Женщина, рот свой закрыть?!

***

Ты чувствуешь,

Как я к тебе привык?

Не замечаю вовсе!

***

Больной старик.

Чуть держится душа

За пузырьки с лекарствами

И внучку…

***

В одиночестве

С кем перекинуться словом?

Вся компания —

Диктор «последних известий»…

Да и тот — о своём и так быстро —

Запятую не вставишь…

***

А что теперь?

Теперь перечеркну,

Забуду и замыслю

Побег, как раб усталый…

Куда? В себя,

Куда ж еще…

Там, в тесноте,

В антисанитарии,

В обиде горькой

На весь свет, на тьму,

На переходы между ними

Свернусь калачиком,

А может крендельком,

И зачерствею…

Перед зарплатой ощупываю свой кошелек

Исхудал… так, что стенки срослись отделений,

Горстка меди звенит лишь беспечно и громко.

***

Сегодня под вечер

О сути вещей размышлял…

О продажной, конечно, их сути.

***

Гости вот-вот…

В ожидании их предвкушаю

Тот сладостный миг

Одиночества полного,

Что наступит, как только

Их черти домой унесут…

***

А спорим, нет места

Для камня за пазухой

У той полногрудой девчонки?

***

Полночь. Не сплю.

Корчу свирепые рожи —

Сегодня я снюсь врагу…

***

Как ни старайся

Рот поплотнее закрыть —

Все бесполезно:

Ты и ухом, пожалуй,

Глупость способна сказать.

***

А вот и я!

Ты думала: «Пропал» —

Ан нет! Всего лишь

Завалился за подкладку.

***

Ночь. Перекресток.

Кого-то высматривает

Красный от бессонницы

Глаз светофора.

***

Лунная ночь…

Так хочется бросить курить —

Просто сил никаких…

***

На усы намотал

То, что ты мне в сердцах прокричала…

Все равно их сбривать собирался.

***

Утро…

Открываю все окна,

Выветриваю одиночество.

***

Кактус расцвел…

Попробуй и ты улыбнуться,

Любимая…

***

Старею…

Силы уже не те…

Лишь с третьей попытки

Смог взгляд оторвать

От твоего декольте…

***

Старость пришла…

И сидит, не уходит.

Что за манеры!

А попробуй ей слово скажи —

Приведет и болезни…

***

Как распелась душа!..

Только жаль, что при этом

Изрядно фальшивит…

***

Дорога домой

Петляет, петляет, петляет…

Нет, я завяжу.

***

Хорошо посидели…

Не только язык,

Но и усы заплетаются.

***

Долго-долго

Идут твои письма…

Еще дольше

Их ожидание.

***

Калифорния.

Так далеко от дома…

Что уже близко.

***

Тишина и покой…

Жена шуршит по хозяйству…

Над кастрюльками, над сковородками

Вьется дымок ароматный,

Мешая вздремнуть под газетой…

***

Не много смысла

Я нашел в этой жизни…

И тот не в своей.

***

Засыпаю…

Сюжет недочитанной книжки

Экранизируется…

***

Отправил e-mail —

И ответа не жду от тебя.

Вот уже три часа, как не жду.

***

Вечерняя поверка…

Недовольно прохаживаешься

Перед моим строем.

***

И на нашей улице

Праздник —

Пьяных-то, пьяных…

***

Еле-еле

Переставляет старушка

Ноги в кроссовках Reebok.

***

…И оглянуться не успел —

Так быстро затоптали

Ту улыбку,

Что я нечаянно

Смахнул с лица

Да под ноги прохожим…

***

Хмурое утро…

По больной голове

Невеселые мысли гуляют —

С размахом гуляют. С большим.

***

Утренний туман…

Пытаюсь заблудиться

По дороге на работу.

***

Сниму его осторожно —

После бани прилипший

Березовый листик

К твоей, еще влажной…

К твоей, необъятной…

***

Стемнело…

Тропинка, бежавшая к лесу,

На шаг перешла

И повернуть норовит

На попятный, к деревне.

***

Фильм ужасов…

Палочка от чупа-чупса

Замерла в уголке рта

***

После обхода

Старик на соседней койке

Похож на ветошь.

***

Депрессия…

Десять мушиных трупиков,

Двадцать оторванных крылышек.

***

Распахнутое окно…

«Мертвые души» на моем столе

Шелестят страницами.

***

Кончился дождь…

Хотел, наконец, себе все объяснить

И… отступился.

***

Ну и набрался…

Даже у тени моей заплелись

Все четыре ноги.

***

Прощаться пора…

Чтобы вернуться к тебе,

Кину монетку и пару купюр покрупнее.

***

На дне фонтана

Твое желание блестит

Мелкой монеткой

***

Руки оплел

Вокруг бедер твоих

И любуюсь изящным плетеньем…

***

Весенний денек…

Стайка девчушек

Щебечет, клюет попкорн.

***

Тарелка с трещиной…

Ломтик засохшего сыра

Делает мостик.

***

Вязкий, предутренний сон…

Сгребает лопатой дворник

Яхту, блондинку в бикини;

Отступает волна, и на берег

Вылезают жена, будильник

И истошно звенят, звенят…

Масленичный верлибр

Дюжины две или три

Блинов уписал тонкокожих

С маслом, сметаной, икрой…

Трещина тонко змеится

На сытом, довольном лице.

***

Этой ночью — побег…

Греет руку дрожащую ключ,

Стянутый из-под подушки жены.

***

Вечер темнее…

Ты все слаще и слаще…

А я все глупее, глупее, глупее…

***

Хочется спать…

Слипаются наши глаза

И тела вслед за ними…

***

Ушел адвокат…

Пахнет сигарой, диором

И серой немножко…

***

Как я увяз в тебе…

Не чирикнуть.

Коготок мой беспечный…

***

Сорвал поцелуй…

А перчатки, а шляпку, а платье

Мы срывали в четыре руки,

Торопясь, суетясь,

Бестолково мешая друг дружке.

***

Печалишься…

Ямочки на щеках

Наполняются слезами.

***

Пожелтевшее фото…

Лица моей китайской подружки

Не разобрать…

***

Упорхнула…

Твое отражение в зеркале

Еще подмигивает.

***

Весенняя ночь…

Ненасытнее твоих губ

Только мои.

***

В кинотеатре,

В партере, с супругой,

Детишками,

Тещей, попкорном…

А бывало на заднем ряду…

***

Только в ней

Наши голоса вместе —

В телефонной трубке.

***

Предрассветный сумрак…

Река что-то шепчет во сне

И ты.

***

Распрощалась…

Вернулась

Простить.

***

Рассвело…

Ну и взъерошены мы…

А стог сена взъерошен, как будто

Иголку искали мы в нем…

И нашли… и всю ночь ей кололись.

***

Пора одеваться.

Только крючочки на юбке твоей

Заново стоит пришить…

***

Мимолетен твой взгляд,

На меня обращенный случайно…

Уже то хорошо, что нескромен

***

Волочусь за тобой…

О жестокая! Делай поуже шаги!

И веревку ослабь хоть немного…

***

Вечер вдвоем…

Я обнимаюсь твоими руками,

А свои распускаю…

***

На этой фотографии

Я не отрываю глаз от тебя

На той фотографии.

***

Целуемся…

Ох, и трудно их удержать —

Языки за зубами…

***

За полночь…

На дне опустевшей бутылки

Жужжит и икает пьяная муха.

***

Запыхался ветер,

Догоняя меня,

Бегущего к дому.

***

Старуха присела

На отдых под тощей сосной —

Скрючены обе…

***

Старик у входа в метро

Бормочет «спаси, Христос»

И тем, кто не подал.

***

Солнце садится…

Тень жены накрывает

Мою.

***

Сквозь смех

Слепой дождик

Твоих слез.

***

Темнеет…

В твоих глазах зажигаются

Первые огоньки.

***

Мирный семейный вечер…

Вякнула теща в углу…

И вновь тишина.

***

Древний кремлевский лифт,

Надпись в углу изрисованной стенки

«Шуйский! Ты гонишь!».

***

Хлопнула дверью…

Собираю осколки

Твоих упреков.

***

Ночь. Молодая луна.

По аллее притихшего парка

Девчонку,

Не в гипсе еще, без весла,

Ведут под конвоем

К пустому пока пьедесталу…

***

Как играет струей из брандспойта

Молодой и веселый пожарный!

Не до криков ему из окон…

Три стихотворения на тему «Ужин при свечах»

***

Ужин при свечах…

Он ловит упавшую вилку

У самого пола.

***

Ужин при свечах…

Она медленно облизывает

Чайную ложечку.

***

Ужин при свечах…

Они вспоминают мать

Электрика ЖЭКа.

***

Отдел женского белья…

Ожидая жену,

Скучаю изо всех сил.

***

Твоих рук

Железное кольцо

В носу.

***

Дряхлеющий дом…

Сквозь катаракту окна —

Лицо ребенка.

***

А мы — все в положении телят…

И наши бестолковые «макары»

Никак в согласье не придут о том,

Погнать ли нас маршрутом новым,

Еще неведомым (и как всегда неверным),

Или пустить, не мудрствуя лукаво,

По кругу — порочному, зато уже

Знакомому до боли…

***

Так долго

Смотрю на тебя…

От цветного горошка

На блузке твоей

Сладко во рту.

***

…И даже когда о погоде,

Строчки твоего письма

Туго натянуты…

Завтрак на траве

С ветерком

Шуршим и шуршим

В твоих юбках.

***

Оттепель…

Давятся кашей соленой

Худые ботинки.

***

Древняя клава…

Вместо надписи Home

Полустертый рисунок избушки.

***

Тоньше твоей талии

Перехвачено дыхание

Желанием.

***

В брошенном письме

Котенок старательно

Слизывает буквы.

***

Жужжу и жужжу…

Нектар собирая с цветов

На твоем сарафане.

***

Модельная стрижка —

Парикмахер и ножницы

Щебечут не переставая.

***

Долгий ужин…

Смачиваешь губы

Сухим вином.

***

Дошептались…

Запутались в ворохе слов…

Бретелек и кружев.

***

На перекрестке

Целуемся долго…

Краснеет светофор…

***

Покачнулись

Тяжелые серьги…

И земля под ногами.

***

Пока-пока…

Горстями поцелуи

В карманы прячу… лишь один

За ворот завалился и щекочет

До изнеможенья…

***

После бессонной ночи

Две твоих веснушки

У меня на плече.

***

Замолчала…

Свет в настольной лампе

Вздрогнул от вздоха.

Восемь стихотворений на тему «Уличное кафе»

***

Столик на улице…

Утреннюю газету

Приносит ветер.

***

Пришла первой…

Поправляя волосы,

Улыбается в меню.

***

Роса на столе…

Поеживаюсь

Вчерашней щетиной.

***

Сладко зеваешь

Над чашкой эспрессо

Без сахара.

***

Смотришь сквозь…

Нос просунул в колечко

Твоего сигаретного дыма…

***

Третий коктейль…

Хватаюсь

За твою соломинку.

***

Скоро закроют…

Мужчина за накрытым столом

Роняет вилку за вилкой.

***

Закрывают…

Девушка в углу докуривает

Одиночество.

***

Узкая улочка…

Протискиваемся

Прижимаясь.

***

Светает…

Проснулся и снова

Глаза закрываю

Под шепот дождя

В твоем сне.

***

Старинное кладбище…

Не прощаясь, уходят

Надгробные камни.

***

Трудно

Быть богом. У таких,

Как мы…

***

Промелькнул,

Успел лишь махнуть занавеской

Дом у дороги,

В котором мы прожили долго

И счастливо бы.

***

Старое письмо…

Слова выцвели

Дотла.

***

Кончилась служба…

Дымок от угасшей свечи

Увивает солнечный луч.

***

Разбитая чашка…

Луна на осколке

Прячется в облака.

***

Потягиваешься,

Гладишь кошку,

Мурлычешь.

***

Открываешь глаза…

По берегам в тонких стеблях ресниц

Разноцветная дымка сна.

***

Солнечно…

Девушка выходит из кафе,

Отряхивая взгляды.

***

Пустая квартира…

В дальнем углу, в дыре

За подкладкой пальто,

Пискнет твоя эсэмэска,

И вновь тишина…

***

Полночь.

Зевает красотка

На рекламном щите.

***

Забираемся под одеяло…

В Петропавловске-Камчатском

Полночь.

***

Субботний вечер…

Безнадежность

В запахе жареной рыбы.

***

Сна ни в одном глазу…

Ворочаемся

С моего бока на твой.

***

Пустое кафе…

Официант зевнул на бокал

И протирает…

***

Разрушенный храм…

На ржавых дверных петлях —

Только скрип.

***

Никак не уйдешь…

За каждым твоим словом

Захлопываю дверь.

***

Пустынная улица…

Шарахается тень пса

От звона трамвая.

***

Страшная сказка…

Рядом с уснувшим внуком

Дед не смыкает глаз.

***

Наговорила…

Скачу на одной ноге,

Вытрясая слова из ушей.

***

Час пик…

Посреди вагона

Остров бомжа.

Три стихотоврения на тему «Музей-усадьба»

***

Музей-усадьба…

Купец на портрете

Зевает и крестит рот.

***

Музей-усадьба…

Недобитая князем муха

Ползет по окну.

***

Музей-усадьба…

Старушка от скуки

Скрипит и скрипит половицей.

***

Трудный пассаж…

Прилипший к смычку диез

Никак не стряхнуть.

***

Длинный перегон…

Не отрываясь читает сосед

Упаковку колготок.

***

Магазин опустел…

Уборщица чешет спину

Рукой манекена.

***

Утро после зарплаты…

Опохмеляется пятачком

Свинья-копилка.

***

Бессонная ночь…

Заходится скрипом

Кровать за стеной.

***

«Маяковская»…

Юноша в рваных джинсах

Выстилает нежностью

Уходящий шаг.

***

Сумерки…

Предчувствия

Удлиняют тени.

***

Хорошо сидим…

Уже никуда не летят

Журавли с этикетки.

***

Деньги кончились…

Ветер раскачивает лампочки

На дереве у ресторана.

***

Хитрая улыбка…

Вот-вот покажутся

За губами зубы.

***

Грохочет вагон метро…

Болтают ногами без устали

Две девочки лет пяти.

***

Сельская церковь…

За свечным ящиком

Мяуканье.

***

Выговорилась…

Лежит без сил у меня на плече

Твой пересохший язык.

***

Мгновенно уснула…

Еще шевелятся на спинке стула

Твои колготки.

***

Бессонница…

Блеют, уснуть не дают

Посчитанные овцы.

***

А скольких задушила ты в объятьях!

***

С годами стало в сон клонить в постели…

***

И вновь мозги заныли к непогоде…

***

Да ты раскинь хотя бы костным мозгом!

***

В отчаянии ломаю тебе руки…

***

Зачатье получилось неурочным…

***

Не женщина — холодная закуска.

***

Да чтоб мне провалиться до Нью-Йорка!

***

…И заживем! Да так — евреи к нам вернутся!

***

Ключи от рая оказались разводными.

***

…И я, красивый сам тобою.

***

О жизни,

О смысле ее,

Которого нет, как известно,

О детях,

Которые есть,

Как известно, хотят

И едят, проедая огромные дыры

В семейном бюджете,

О пьяном дебоше

В окошке соседнего дома,

О положенье в стране,

О котором давно нету слов подходящих,

Лишь буквы, и тех уж немного осталось,

О грузной луне нездорового цвета,

Что с огромным трудом

Взобралась на верхушки деревьев

И не может решить, бедолага,

Куда же ей, собственно, плыть…

Или плюнуть на все и вернуться…

Короче,

О жизни,

О смысле ее

Курю перед сном на балконе…

***

Семь мраморных слоников

Мал мала меньше

На кружевной салфеточке стоят,

Салфеточка лежит на тумбочке пузатой,

А тумбочка на ножках-хромоножках

Стоит у бабушки…

В таком далеком детстве,

Которое отсюда не увидеть,

Как ни подпрыгивай…

Послесловие

Итак, дорогие книгодержатели, если вы добрались до послесловия, то, полагаю, слова вы уже прочли. Надеюсь, читали медленно. А если вы начали листать книгу по-японски, т. е. с конца, то и отлично: тогда быстро идите в начало и — читайте медленно. К моей прозе вернетесь потом — если, конечно, не увязнете в хайку Михаила Бару да там и останетесь. Помните, чем кончается индийское жизнеописание в «Игре в бисер»: «Леса он больше не покидал». В лесу хайку можно счастливо заблудиться и остаться там на всю жизнь. Недаром слово «лес» (рин) содержится в названии самой влиятельной школы в ранней истории хайку — Данрин, к коей некогда принадлежал и Басё. Данрин означает «разговорный, или болтающий, лес». В этом содержится скрытая и шуточная полемика с предшествующим высоким и серьезным поэтическим стилем. Однако отнюдь не только простыми шутками да словесными прибаутками примечателен стиль Данрин. Есть там немало вполне серьезного и даже пронзительного под внешней шутливой оболочкой. Именно это можно сказать и о поэтических миниатюрах Михаила Бару — иногда они просто из рук вон смешны (например, вот это:

Ночная гроза…

Облаком черным заплыл

Глаз окосевший луны.),

а чаще под смешинкой таится грустинка — или наоборот.

Классические японские хайку жестко заключены в оковы из семнадцати слогов и 613 правил. (Ой, нет, 613 — это из другой культурной традиции. В хайку правил и назиданий все-таки чуть-чуть поменьше.) А неклассические (что не исключает в прекрасном далеке перерастания их в классику) неяпонские обычно бывают чуть побольше, но иной раз и поменьше — и в этой книге среди преобладающих трехстрочных стихотворений попадаются и дву-, и четырех- и даже большестрочные высказывания и экзерсисы. Но, разумеется, важно не столько посчитывать слоги (что автор время от времени и проделывает), сколько наполнять немногое их количество предельно скомпрессированной смысловой нагрузкой (этим Михаил Бару занимается намного чаще и почти всегда успешно).

Поэтому с точки зрения формы миниатюры Бару можно отнести к жанру дзаппай (разнообразных хайку), в коих меньше установленных правил, но больше непосредственности.

И тем не менее правила тут есть, ибо как же без них!

Прежде всего это очевидная (не всегда, впрочем, что хорошо) полисемия, основанная на омонимии и личном вкусе автора.

Начнем сначала: название «Скрипичный снег» задает высокую скрипичную ноту — может, это отзвук того отдаленного звука, который, точно с неба, звучит за сценой в «Вишневом саду»? Или поскрипывающие на морозе шаги — скрип-шаг-стих? Уж скоро зашла речь о снеге, хочется вспомнить о столь музыкально звучащем приеме в хайку, как фуюгомори — зимнее затворничество, или холодноватый привкус осознанного одиночества. Вот здесь, например:

Первый снег…

Белый, под черным зонтом,

Старик.

Или знаменитая двусмысленность, нередко смешливая и печальная одновременно. Как вот в этой зарисовке, парадоксально поставленной не в конец, а самой первой:

Сказано все…

В чашку слезу уронил

Пустой самовар.

Мне нравится, когда автор начинает книгу словами «Сказано все» и не боится, что читатель поверит и захлопнет книгу. Впрочем, он, вероятно, про себя знает, что нацедит еще немало слез-капель-слов из своего поэтического самовара.

Хайку — это не просто когда мало слов и нескладно. Если есть только это (мало слов и нескладно), то это не хайку, а безобразие. Хайку — это еще малыми словами о большом через малое. Т. е. хайку — это бескрайнее малое поле для культивации поэтики фрагмента. Скажем, так сказать о дереве, чтобы за ним был виден лес. Вот как здесь:

Дом на краю…

В траве у ворот

Разбитое блюдце для кошки

Пропавшей,

Давным и давно.

О чем это? Формально грамматически — о разбитом блюдце. А неформально — о мире, внешнем и внутреннем, пропавшем и разбитом, но, может быть, еще не окончательно исчезнувшем. Вспоминается мир как храм разбитых сосудов Ицхака Лурии: после Большого взрыва мы, по сути, — осколки разбитых сосудов, и жизнь есть собирание таких осколков.

Многие хайку Бару несут в себе страшный, с точки зрения правоверного хайкуписца, грех: они антропоморфизируют мир вокруг. Японцам это делать не положено. Они, наоборот, любят растворяться в горах и туманах. Пейзажное видение, называется. А вот у русского, в лице Бару, хайкуиста в тумане даже у дерева вырастает грудь, и оно бредет куда-то. Так не бывает, зато человечней.

Темнеет…

По грудь в тумане

Бредет дерево.

Может быть, в этом очеловечевании мира поэтическим языком и есть одно из главных достоинств западной хайку?

Среди напластований смысла, юмора, аллюзий особое место в миниатюрах Бару занимает интертекстуальность, т. е. перекличка с авторами прошлого, и приглашение на этот пир читателей. Вот в этом хайку упоминается Чехов, а построено оно по принципу модзири (подстановка своей концовки к известным ценителям строкам):

Чего только ни читали

Мои глаза — и вернулись

К вам, чеховские рассказы.

Знатоки немедленно распознают здесь оммаж не только Чехову, но и Кобаяси Исса, чьи глаза вернулись после всего разноцветья и благоуханья к белым хризантемам.

В других случаях можно почувствовать отсылку не к конкретному тексту, а к жанру — например столь неожиданному в контексте хайку, как латинская эпиграмма:

Сосед-богатей справил бобровую шубу —

Мне же только нужду нынче по средствам справлять…

Принцип игры омонимами — японский, шуба — русская, нужда — малая; но какова ж античная величавость размера!

В общем, пресловутая и общеизвестная простота хайку вовсе не проста, если мы имеем дело с хорошими хайку. Бывают, конечно (и попадаются в этой книге), просто лукавые или, наоборот, элегические высказывания в одно предложение, разделенное на три строки, которым разве что улыбнешься и пойдешь дальше. Но их немного. Большую часть краткостиший Михаила Бару можно и нужно смаковать, разглядывая в них оттенки смысла и двусмыслицы, сталкивание высокого и низкого, холодного и греющего душу, литературной традиции и свежести собственного высказывания. И даже если кто-то где-то ничего из перечисленного не нашел, все равно — раскройте эту книжку наугад, ткните пальцем в стишок, прочтите и задумайтесь. Может, услышится всплеск воды.

Хватит уже читать послесловие: пора начать сначала и перечитать хайку Михаила Бару.

Евгений Штейнер,

профессор-исследователь при Центре изучения Японии (Школа ориентальных и африканских исследований лондонского университета) и профессор Школы азиатских исследований, ВШЭ

Избранные переводы из книги «Следы птиц»

Хайку Северной Америки, Австралии, Британии, Новой Гвинеи и Крайнего Севера

в переводах

МИХАИЛА БАРУ

Дорогие читатели! Мы, то есть составитель, переводчик и комментатор переведенного… то есть я, поскольку един в этих трех лицах, обращаюсь к вам с предисловием. Хуже нет, чем самому писать предисловие к собственной книге. Поругать-то себя можно, а похвалить… Сейчас я бы (кабы это был не я) написал, что эта книга — плод пятилетнего титанического труда по переводу англоязычных хайку на русский язык. Что впервые на русском языке выходит из печати собрание американских, британских и австралийских хайку столь внушительного объема. «Более восьмисот стихотворений!» — воскликнул бы я (то есть не я, а тот, другой который). Но ничего этого вы, дорогие читатели, не узнаете из настоящего предисловия, потому что его пишу я, а не тот, другой.

Вернемся, однако, на некоторое время назад. Как раз в самом начале нынешнего тысячелетия прикупил я по случаю в одном из книжных магазинов Лос-Анджелеса антологию «Мгновение хайку». Даже и не по случаю прикупил, а от скуки. Жил и работал я тогда в Америке, и мне хотелось чем-то себя занять долгими зимними калифорнийскими вечерами, когда за окном ни зимы, ни снега, ни даже скрипа снежного, а только голубое безоблачное небо, и подпирают его бесстыжие пальмы с толстыми волосатыми стволами. Поначалу я думал, что для перевода этой антологии мне хватит обычного словаря, в котором и есть-то два десятка слов из тех, что у нас, в России, считаются американскими, — небоскреб, миллионер, форд, джинсы и мальборо. А оказалось… что нужны словари ботанические и зоологические. Оказалось, что поэты хайку в этой стране души не чают в песнях сверчков и цикад, в кваканье лягушек и осенней луне, в облетающих лепестках яблонь и в загадочном молчании секвой. А взять, к примеру, домашних животных. Для русского поэта хайку, по моим многолетним наблюдениям, существует только одно домашнее животное — таракан. С ним он и общается, когда хватит лишнего остается наедине с собой. Не то американец. Тут тебе и кошки, и собаки, и лошади, и коровы, и даже… нет, тещи среди них нет. Жаль, конечно. А все это от политкорректности, будь она… Ну, это я так, отступил от основной темы. Как-то раз в одном американском хайку я повстречал корову. Но слово, которое ее обозначало, было не просто «корова», а такое специальное, которое обозначало коровью породу. Представьте себе нашего поэта, который знает, как называется та или иная корова. Да хоть крестьянина представьте. То-то и оно. Вообще, переводить хайку довольно сложно, поскольку эта стихотворная форма напоминает собой маленькую шкатулочку, в которой чего только нет. Ты ее открываешь, а из нее как все повыскакивает, как посыплется… И почти всегда не удается потом собрать эти детали, детальки и детальки совсем крошечные и затолкать их обратно в шкатулку. Перевод хайку с английского на русский и есть эти самые мучения по разборке и сборке содержимого шкатулочки. Как правило, в результате перевода у меня получалось по два, три, а то и пять вариантов. Часто я эти варианты обсуждал с друзьями в своем «Живом Журнале», и в результате к моим вариантам добавлялись варианты друзей. Однажды я так утомился этими вариантами в одном из хайку, что написал автору и попросил рассказать, что же на самом он имел в виду. Ответ его напоминал инструкцию по разборке той самой шкатулки, о которой я писал выше. Конечно, все детали и детальки его стихотворения автор не разбросал как попало, а разложил самым аккуратным способом. Список этих кораблей-деталек занимал три страницы убористого текста, и я его прочел наполовину самым внимательным образом, но легче мне от этого…

А вот при переводе австралийских хайку я столкнулся с другими препятствиями. Трудно нам, жителям средних широт, представить себе этот далекий сумчатый континент. Страну безмятежных коал и упорно возвращающихся, словно женщины, бумерангов. Капустные пальмы и хлебные деревья. Хохот кукабарр и ехидство ехидн. Диких собак и одомашненных страусов. Времена года наизнанку. Теплое виски в январе и Восьмое марта, отмечаемое ранней осенью. Как они там, на обратной стороне, не устают ходить вниз головой — непонятно. Как они при этом пишут стихи — понятно. Стихи обычно в таком положении и пишутся. Их даже можно перевести на язык родного бездорожья, но понятнее они от этого не становятся. И тогда я стал писать примечания к наиболее сложным для нашего понимания хайку. В один прекрасный день я понял, что и сам могу сочинить не хуже австралийцев мне попала в руки антология новогвинейских хайку. История этой книжки стоит того, чтобы ее рассказать хотя бы вкратце. В 1932 году с одного из советских секретных подземных аэродромов взлетел тяжелый четырехмоторный самолет «Иосиф и его братья». На его борту находился… Нет, об этом человеке с горячим сердцем и вечно мерзнущими руками ничего я вам рассказать не могу, поскольку архивы до сих пор. И еще долго. Могу сказать только, что летел он в Австралию готовить восстание революционно настроенных аборигенов. Но… партия предполагала, а тайфун располагал. Самолет сбился с курса и упал в океан неподалеку от побережья Новой Гвинеи. Спасся только наш герой. Лишь через два года в Центре получили первую радиограмму от вождя одного из папуасских племен. Я не буду здесь рассказывать о невероятных трудностях, с которыми пришлось столкнуться этому человеку, не скажу о том, что его радиопередатчик был собран из деревянных ламп, которые постоянно подтачивали жуки-короеды, не пророню ни слова и о том, что он, примерный семьянин и отец, имел трех, а в урожайные годы и четырех… но верность партии сохранил. Через десять лет после Второй мировой войны один недоеденный английский миссионер, сумевший выбраться из тех мест, опубликовал в новогвинейском издательстве Maclay & Miklucha тоненькую книжечку под названием The Moon & The Possum. Не буду рассказывать, какими путями она попала ко мне. И не просите. Я подписку о неразглашении слово дал. Прочтите хайку из антологии «Луна и кускус» — и сами все поймете.

Впрочем, сколько можно гостей держать в прихожей. Проходите, дорогие читатели, прямо в первую главу. И идите, никуда не сворачивая, до десятой. Я надеюсь, что вам понравится в этом доме и вы не раз его еще посетите.

Михаил Бару

Некоторые из напечатанных в этой книге переводов публиковались в журналах «Арион», «Сетевая Словесность» и альманахе «Хайкумена».

Из антологии современных североамериканских хайку «Мгновение хайку». An anthology of contemporary north american haiku «Haiku Moment»

Edited by Bruce Ross

© 1993 Bruce Ross

Published Charles E. Tuttle Company Inc.

Предисловие Брюса Росса к публикации перевода антологии в журнале «Сетевая Словесность».

В 1993 году (а кажется, что много лет назад) вышла в свет моя антология современных североамериканских хайку «Мгновение хайку». Моей целью было дать читателю представление о том, что происходило с этой поэтической формой в тогдашней Америке и Канаде. В предисловии к антологии я рассказал о разных поколениях американских поэтов и о том, к чему они стремились. С тех пор появились новые поколения, на которые повлиялa «ситуация постмодерна», включая и тех, кто обретается исключительно в Интернете. Российскому читателю антология дает возможность узнать, как разные поколения aмериканских поэтов пользовались формой хайку, чтобы передать связь своих ощущений и природы. В недавнем документальном фильме, посвященном писателю-фантасту, который придумал слово «киберпространство», главный герой говорит, что в умопомрачительном контексте нашей второй, технологической «нервной системы» он хотел всего лишь поймать мгновение. Здесь вспоминается и отречение русских акмеистов от символизма с его «соответствиями» и системой мистических образов в пользу образов конкретных и визуально ярких — нечто подобное свойственно и «имажизму» американских хайку. Как писал один из поэтов-акмеистов, их целью была «в первую очередь — борьба за реальный мир, <…> за нашу планету Земля». В ситуации постмодерна возникает насущная потребность подобного движения, диктуемая тем чувством, которое Андрей Вознесенский определяет как «ностальгию по настоящему». Сегодня кажется, что наш общий культурный опыт подтверждает убеждение Джеймса Джойса о том, что история — это сон, от которого мы пытаемся очнуться. Но сон этот близок к кошмару. Самая суть нашей человечности испытывается на прочность. Что нам остается, как не попробовать вернуть себе наше естество, наши чувства, наш мир. Скромное искусство хайку во всем мире помогает нам сделать это прямо сейчас, способствуя «глобализации чувств».

Хотелось бы поблагодарить Михаила Бару за его титанический труд по переводу антологии «Мгновение хайку». Он дает возможность российским читателям увидеть, что такое современное американское искусство хайку, подсказывает настоящим и будущим российским поэтaм, как по-новому ощутить чувственный мир, используя форму и постигая содержание жанра хайку, получая при этом, что тоже очень важно, немало удовольствия.

Перевод предисловия Евгения Вассерштрома при участии Елены Козаржевской и Михаила Сазонова.

БЕРНАРД М. ААРОНСОН

Их и не видно совсем,

но я слышу, как они каркают, каркают

сквозь пелену снегопада[3].

СЬЮЗАН АЙКИНС

утро с дождем и снегом.

замерзшие птичьи следы

у нашей входной двери

***

свист ветра

гагара выныривает с полным клювом

шевелящихся крабьих ног

ЛЕСЛИ АЙНЕР

ухватили

ветер за бороду

замерзшие сосны

С. М. БАКАУЭЙ

закрыл глаза

перед тем как уснуть

слушаю вьюгу

***

С тополей

внезапным порывом ветра —

крик белой совы

ХЕРБ БАРРЕТТ

осенний сад

безвольный подсолнух

качается, качается…

***

под осенними небесами

столики для пикников в парке

ломятся от опавших листьев

М. Л. БИТТЛ-ДЕЛЭПА

за этой черной веткой

граница сумерек

за той черной веткой

МАРИАННА БЛАДЖЕР

сумрачный полдень

белая хризантема

и никого

***

дождь в сумерках

отдохнувшая жаба

собирается на прогулку

***

проколота шина

коровы встали и медленно

поворачиваются поглазеть

ТОМ БЛЕССИНГ

осторожно

пробует лань копытом

весеннюю грязь

БОБ БОЛДМАН

все, что я хотел сказать ей

внимательно слушает

красный клен

***

стемнело.

сквозь тучу мошкары

колеблется далекая гора

***

захлопнул дверь

не дает глаз открыть

даже в моей голове — ветер

ДЖОН БРАНДИ

Ни прошлого

Ни будущего

только осенний дождь

***

спор отшумел

на столе —

лепесток гардении

***

Предрассветный дождь:

ползут куда-то

улитки-путешественницы

НАОМИ И. БРАУН

полдень, теплынь

красные муравьи суетятся

возле мертвого скорпиона

***

сгущаются сумерки —

сквозь сухой шелест зарослей мескита

слабеющий голос цикады

ЧАК БРИКЛИ

осенний ветер

ворон точит клюв

о поребрик

***

автомобиль

на краю обрыва —

дальше Млечный Путь

***

молния через все небо

чье-то лицо у вершины

чертового колеса

БЕАТРИС БРИССМАН

Тишина

стынет в ожидании…

следующего крика гагары

УАЙНОНА БЭЙКЕР

замшелые деревья

олень скрылся в их зарослях

затишье перед выстрелом…

ФРАНСИН БЭНУОРТ

круг света

в нем — длинные шеи

ныряющих лебедей

АННА ВАКАР

в тени навеса

белая лошадка

вовсе без тени

ЛИ ГАРГА

каждая ждет

когда смолкнет другая —

весенний птичий концерт

***

сойду с тропинки

пошуршать ими —

первыми листьями осени

***

переминается с лапки на лапку

освещенная солнцем

на кончике травинки стрекоза

НИК ВИРДЖИЛИО

и еще одна осень…

отцовская скрипка в шкафу

все так же молчит

***

мертвая лань на снегу

восходящее солнце

отражается в ее глазах

***

на дне речушки

столетняя черепаха

годы пивных бутылок

***

Лилия:

из воды…

из себя самой.

ФРЕДЕРИК ГАССЕ

поздний вечер

пес вернулся с прогулки

пахнет пионами

***

Во дворе распродажа:

на край фарфоровой чашки

присела бабочка

БОБ ГЕЙТС

зимнее кладбище

на голой ветке

кокон

ЛАРРИ ГЕЙТС

тихий полдень

старая черепаха обсыхает

возле неподвижной воды

***

облако на воде

я плыву в компании

с лягушками

ЛЕРОЙ ГОРМАН

первый снег

освещает нашу спальню…

ты стелешь простыни в цветочек

***

там, на вершинах холмов

серебряный свет

снега в ночной темноте

ЛЭРРИ ГРОСС

цикада смолкла

но я

всё вслушиваюсь

БАРРИ ГУДМАНН

наступающая волна

тормошит краба

отступающая волна

РАФФАЭЛЬ ДЕ ГРУТТОЛА

бесконечный день —

гудок поезда

наполняет студеный воздух

ГАРРИ ГЭЙ

светает…

все никак не усну…

ты тоже, сверчок?

***

Утренние заморозки;

возле мертвого воробья

только мои следы

***

осеннее затишье…

устаешь ждать пока цапля

пошевелится

***

Августовская луна —

молчит и молчит сверчок

в стеклянной банке

МАЙКЛ ДАДЛИ

не касаясь лилий

входит в воду

весло

***

дождь

убаюкивает

чтобы потом разбудить

РЭНДИ ДЖОНСОН

зависли в воздухе

не сейчас, потом упадут

большие снежные хлопья

ФОСТЕР ДЖУЭЛЛ

Оно еще умещается —

мое отражение

в усыхающей луже

***

последняя капля дождя

вот-вот сорвется с тонкой ветки…

вот-вот сорвется… вот-вот…

МАЙК ДИЛЛОН

Зимний дождь:

ворона на проводах

уставилась вниз

***

Октябрьская жара —

осы жужжат превращая

забор в живую изгородь

ПАТРИЦИЯ ДОНЕГАН

ночью гроза

наутро —

белый ирис

ЧАРЛЬЗ ДИКСОН

с отмели

из тумана

крик цапли

***

провисающий мостик

по обе стороны ручья

белые цветы кальмии.

***

плюх! падают спелые сливы

с дичков на болоте

степенно ступает журавль…

БЕТТИ ДРЕВНИОК

Кто-то позвал; кто-то откликнулся

Вечерним туманом с реки

скрыт другой берег

***

Круглая полночная луна:

держу между ладонями

белый цветок пиона

***

Утренний кофе:

куда ни посмотришь —

сосновые ветви, выгнутые тяжестью

свежего снега

Л. А. ДЭВИДСОН

метель надвигается…

на кофейном столике

белый нарцисс

***

утро понедельника

в пустынном парке снеговик

искрится под солнцем

ЭЛИЗАБЕТ СЕНТ ЖАК

вспышка молнии…

в ночном небе пронзительный писк

летучей мыши

***

в темном амбаре

пустота

с глазами кошки

***

качается

в такт своей собственной музыке

этот полевой цветок

***

зев пещеры

питается

светом

***

путает след

между иглами лунных лучей

этот серебряный лис

ДЖОН ЗИМБА

Зима —

бросаю камень в волны и…

ничего

***

все равно один

ничего страшного

что эта хурма перезрела

АРИЗОНА ЗИППЕР

Как раз посредине

кошачьего «мяу»

розовый язычок

МАРГАРИТА МОНДРУС ИНГЛ

старый сад

паук карабкается

на закатное солнце

***

туман плывет

две вороны на проводах

сидят клюв к клюву

***

осенняя ночь

носом в окошко

кот, белый как привидение

***

сумерки

большая голубая цапля

складывает шею

***

полуденное солнце

только ястреб куда-то летит

по своим делам

***

свежий снег

все имена на надгробиях

укрыты

***

все призрачно

в заколоченном доме

только луна настоящая

РОБЕРТ ЗУКОВСКИ

Апрельский дождь —

почти сливается имя

с камнем надгробия

АДЕЛЬ КИННИ

бессонная ночь

нет комнаты, в которой

не выл бы ветер

ТОМ КЛАУЗЕН

Заморозки

листья шуршат, опадая

сквозь те, что вот-вот опадут

ДЖОРДЖ КЛАЩАНСКИ

раннее утро

пеликаны набились

в рыбацкую лодку

***

каждой уходящей волне

что-то шепчет вслед

галька

ЭЛСИ КОЛАШИНСКИ

…уже и пчелы

разведали дорогу к цветам

на свежей могиле

***

дно высохшего ручья

немощный тополь

опирается на свою тень

ДЕНИЗ КОНИ

снегопад

уже и не первый —

а листья все цепляются…

ДЭВИД ЛЕКОНТ

остов черепахи —

муравьи вползают в одну ногу

и выползают из другой

***

сгущаются сумерки —

летучая мышь пьет из лужицы

и машет, машет крыльями

***

после ночного дождя —

в трубочку скрученный лист

со спящей гусеницей

МИННА ЛЕРМАН

черепаха

всю ночь смотрит

и смотрит в потолок

***

ветерок

рябит мех

мертвого кота

КЕННЕТ К. ЛИБМАН

ни ветерка…

с этой ветки

улетела птица

ТОМ ЛИНЧ

вот он здесь —

кузнечик на моем колене…

а вот его уже нет

ДЖЕРАЛЬДИН К. ЛИТТЛ

прислушиваюсь

как волна затихает

замыкаясь в себе

***

Крыши

крадут слова

из песни ветра

***

осока в инее

журавль на одной ноге

сторожит тишину

***

до чего осторожно

черная кошка крадется

по белому, в инее, полю

***

в дверной ручке

отполированной нашими руками

гуси пролетают

МЭТТЬЮ ЛУВЬЕР

Сумерки

просачиваются

внутрь камней

***

Удар грома —

зеркало вздрагивает

в своей раме

***

Черная тень

от белой хризантемы;

тишина в комнате

ЛЕАТРИС ЛИФШИЦ

безымянная

снова хочет цвести эта ветка

на подоконнике

ЭЛИЗАБЕТ СИРЛ ЛЭМБ

предрассветная метель

слабеющие крики диких гусей

в темноте сквозь снегопад.

***

и потом…

уже сквозь дрему

весенние лягушки

***

осенняя мгла

растворяется в ней

заброшенный канал

БАРБАРА МАККОЙ

Снег за окном;

В хрустальном фужере

распускается белая роза…

ДОНАЛД МАКЛЕОД

все еще цепляются

за тушу мертвого кита

маленькие рачки

ДОРОТИ МАКЛОХЛИН

одна под дождем —

даже тень мою

унесло водой

***

яблоневый сад

голые спутанные ветви

блестят под дождем

МАЙКЛ МАКНИРНИ

эхо корабельной сирены

отражается от далеких домов

вечерние зарницы

МАРЛЕН МАУНТИН

увядшие цветы смятых простынь

осеняя ночь

***

весенняя песня дрозда

задолго

до него самого

ДЖУН МОРО

просто чудо,

что ветер не сдувает ее,

кошачью тень…

***

светает…

лисий хвост

отяжелел от росы

***

россыпи клюквы

сверкают в снегу

крики диких гусей

***

…и даже прищурюсь

чтоб его услыхать —

голос колибри

***

все

безмолвие неба

на крыльях летящей совы

***

весь в пыли водяной

летит над прудом

весенний ветер

ЛЕНАРД Д. МУР

зимняя река:

две утки

застыли в лунном свете

***

заброшенная лесопилка:

еще чувствуется сосновый дух

в воздухе летнего вечера

***

в ночной темноте

сочные шлепки о землю

перезревших слив

***

сумеречная дымка;

воробей на колючей проволоке

вертит головой

ПАТРИСИЯ НАЙХОФФ

только стану подходить —

начинают прятаться за гору

деревца

ЧАРЛЬЗ Д. НЕТАУЭЙ МЛ.

бабочка

то ли летит

то ли ветром гонима.

***

ночной ливень —

ее длинные

черные

волосы

***

лето на исходе…

и уже ждешь его —

листопад

ПАТРИСИЯ НИЕНХОФФ

проверила почтовый ящик

вся рука в паутине

ДЖО НАТТ

белка

прикрыла голову хвостом

весенний дождь

***

ранние заморозки

по болоту застывшему

пара гусей ковыляет

***

и снова разлука…

сквозь толщу темного неба

слабеющие крики гусей

***

Вспыхнули и погасли

глаза сурка

в дровяном сарае

БРЕНТ ПАРТРИДЖ

вниз,

в переплетение стеблей

забирается лягушонок

***

проливной дождь —

карпы сбились в кучу

под мостом

***

лепестки облетают

с вишни —

каждый на свой манер

***

вынес сверчка

во двор —

он обратно просится.

***

осенний туман

о чем-то молчит секвойя

не смею мешать…

ПАТРИЦИЯ НОЙБАУЭР

на этой заброшенной тропке

никого —

только ласточки

***

черный муравей —

внутри снаружи сверху снизу

белых лепестков пиона

БРЕТТ ПЕРУЦЦИ

в реке —

отражение тишины

раннего утра

БИЛЛ ПОЛИ

сегодня вечером, пап,

отражение твоего лица в реке

еще и ветер морщит

ФРАНСИН ПОРАД

смеркается

я начинаю понимать

неизъяснимое

АЛАН ПИЦЦАРЕЛЛИ

холодище

клаксон моей машины

завыл сам по себе

***

поворачиваясь

чертово колесо растворяется

в тумане

***

карусель

на этой голубой скамеечке

никого

***

в оконном стекле —

отражение мультфильма

за ним — снегопад

***

сумерки

скобы ржавеют

на телеграфном столбе

КЛЕР ПРАТТ

осенний туман

висят в пустоте

зажженные шары

ДЭВИД ПРИБ

тени осенних облаков

по одному склону горы — медленно вниз

медленно вверх — по другому

***

Да я и не слушал ее —

эту тишину…

пока не запел ко-зо-дой!

***

На мелководье

половина мальков —

всего лишь тени

***

На заднем крыльце

поблескивает в луче света

след улитки на каменной ступеньке

ВИОЛА ПРОВЕНЦАНО

туман с реки:

сквозь него — ноги журавлей

на убранном поле

ДЖЕЙН РАЙКХОЛД

ну и шторм!

даже звезды

на крышу падают

***

старый пруд —

до чего же заботливо

одевает его молодой лед

***

Осеннее солнце

прячется в дверном проеме

в тыквах

***

зима

часы смерзаются

в снежные хлопья

***

пес лает

ночная тьма разлетается

на тысячу осколков

ВЕРНЕР РАЙКХОЛД

пустыня

безмятежное

безмолвие

ДЭВИД РАЙС

кулики на скале —

то они есть, то их нет

и снова…

ДЖОРДЖ РАЛЬФ

холодная ночь:

только две цикады

не угомонятся

***

из тени

бабочка

со своей тенью

***

полдневная метель:

ничего не видать за соснами

да и самих сосен…

ЛОУРЕНС РАНГРЕН

осенние сумерки

пусто там

где цвели хризантемы

***

осень приходит

ярче ржавчина

на заброшенных путях

РЕБЕККА РАСТ

Ночной снегопад:

раздвигаю шторы,

чтобы увидеть пустоту

***

темный дождливый вечер

никого не вызвонить колокольчикам

мороженщика

***

ночное болото

один за другим крокодилы

соскальзывают в луну на воде

БАРБАРА РЕССЛЕР

Утро.

Оно уместилось

В пасхальной лилии

ЛИ РИЧМОНД

Зимние хризантемы

друзья зовут с собой, но…

эти зимние хризантемы.

***

в голосе матери

голоса всех осенних цикад.

я слышу их

***

…и негде приткнуться,

присесть, чтоб помереть спокойно:

зимняя муха

ФРЭНК К. РОБИНСОН

бессонная ночь

за окном светлячок

вспыхивает

вспыхивает

вспыхивает

***

хризантемы

на столике, возле кровати

ранние сумерки

***

белое безмолвие…

изо всех сил стараюсь услышать

шум крыльев белой совы

***

слегка подергивается

на моей леске

августовская луна

***

облака по реке —

тянется листик груши

к своему отражению

РОНАН

морские чайки

вьюжатся

на черных скалах

ЭМИЛИ РОМАНО

сквозь туманную дымку

мычание теленка

жалобное

***

холодное утро

голый хвостик опоссума торчит

из кучи компоста

***

отощавший за зиму кролик

развалился на припеке —

весеннее тепло!

ХЭЛ РОТ

ночь

течет

вместе с рекой

БРЮС РОСС

белка в прыжке

в облаке

искрящегося снега

***

озадачена ворона:

клюв

заиндевел

***

заброшенный дом

все так же ярки этой весной

кусты сирени

***

лунное сияние

неторопливо роется

скунс в отбросах

МИЛДРЕД А. РОУЗ

Воробьиное чириканье

в полутьме пыльного амбара

старая упряжь

РЭЙМОНД РОУЗЛИП

этот пешеходный мостик

только луна

переходит

***

фортепьянные гаммы

из растворенного окна

сирень

АЛЕКСИС РОТЕЛЛА

Одиночество

кричит

чайкой

***

зимний холод

луна летит прочь

от гусей

***

Все еще держится за свою плеть

тыква

в компосте

***

осеннее небо

ветер то схватит то отпустит

стайку воробьев

***

Первый снег…

цепочками заячьих следов

соединены могилы.

***

Целый дом

своим стуком наполнил

маленький дятел

***

наливается

лунным светом

бутон лилии

***

Старушка с куском хлеба

манит гусей

спуститься с небес.

***

Прямо через себя

я пропустил ее —

песню цикады.

***

Сквозь отраженье луны

уж просовывает

блестящую голову.

ЖАННА П. РЭЙДЕР

Выступают

из туманной дымки

сосны

***

Земляная оса

блестит голубым и стальным

даже мертвая

ГРАНТ СЭВИДЖ

После грозы

Соседская кошка

Ловит в луже луну

МИРИАМ САГАН

Так хочется купить

Легкую белую блузку…

В горах еще снег.

ЛЬЮИС САНДЕРС

Зимний дождь:

могила отца

далеко-далеко

***

Обещали-то снег —

…да все дождь моросит

в темноте наполняя лужи

СТИВ САНФИЛД

так тихо

что можно услышать

солнце

***

Без луны

море

глубже.

***

Крик гагары —

и вновь тишина,

еще глубже, чем прежде.

***

От нагих деревьев

она еще холоднее —

осенняя луна.

ДЭЙВ САТТЕР

В камышах

они исчезают —

ноги белых цапель

КЕЙТ САУТУАРД

В луче бледного света

Опускается темно-красный лист

На дно заводи

РОБ СИМБЕК

полная луна…

кот взлетает вверх

по пожарной лестнице

ДОРОТИ КАМЕРОН СМИТ

этим утром

даже облака

поторапливаются

ТОМ СМИТ

ливень

сломанный

ирис

КАРЕН СОН

не отворачиваясь

смотрят на солнце

одуванчики

***

кто его знает, что ответить…

смотрю, как облетают желтые цветы

МАРГАРЕТ СОНДЕРС

Сквозь

осенний туман

пыхтенье бегуна трусцой

***

стрекоза

почти касаясь своего застывшего отражения,

стрекоза

РОБЕРТ СПИСС

вечерний туман в полях

тихо подходит пес

меня увести домой

***

Проселок…

белые цветы картофеля

белый свет луны

***

Ветер на реке —

испуганный карп

плывет в камыши нереститься

***

Грядка со спаржей

тишина разлита в утренней дымке

дикие индейки

РУБИ СПРИГГС

тишина

внутри сомкнутых лепестков

цветка

***

никому

ничего не должен

этот цветущий гиацинт

***

еще цепляются за землю

эти сухие луковицы

***

крик гагары —

все, что осталось от этого дня

***

тихое туманное утро

птица поет… лист падает…

лист падает… птица поет…

***

на все озеро

излучает спокойствие

стоящая на одной ноге цапля

ДЕНВЕР СТАЛЛ

метель

не найдет себе места кот —

то выпусти, то впусти

ИББА СТОРИ

светает…

тень углубляет

лисьи следы

***

тусклым золотом

из зарослей красного ивняка

глаз черноголовой цапли

ДЖОРДЖ СУИД

Развелся

опавшие влажные листья

липнут к ботинкам

***

Сиренью повеяло

половица скрипнула

в комнате старой девы

***

сумерки

какой-то автомобиль

катит вслед за рекой

***

По падающим сосновым иглам

считаю мгновения

***

Вспышка молнии

вороны жмутся

к ноге пугала

***

После дождя

белая бабочка

на веревке для белья.

***

Ночь начинает сгущаться

в ложбинке

на ее груди

УОЛЛИ СУИСТ

Бабье лето

коровы разлеглись

на опавшей листве

***

особняком

в осеннем саду

эта белая роза

***

снежное утро

черноголовая синичка

щебечет без умолку

***

в единственном

неразбитом окошке сарая

полная луна

***

излучина ручья

вынырнул зимородок

и гомонит, гомонит…

***

разбужены чуть свет —

ворона зовет ворону

сквозь туман

***

новолуние

еще непрогляднее ночь

от песни сверчка

***

туманное утро —

эхо далеких гусей

в пустоте

***

чем ближе подходишь

тем дальше она от тебя —

весенняя дымка

РИЧАРД ТАЙС

весь день в конторе:

а на улице снег валит…

да здесь не видать, не слыхать…

КЕННЕТ ТАНЕМУРА

звездная ночь —

подсолнухи нависают

над речным обрывом

***

вспышка молнии

бабочка шелкопряда

выскальзывает из кокона

***

только влажный запах камней

напомнит о том, что он был —

летний дождь

ТОМ ТИКО

Сумерки…

весь лес потемнел

только лилии светятся

К. ДЖ. ТИЛ

изломана непогодой

усыпана воробьями

вывеска мотеля

***

затишье перед грозой —

лишь один сверчок

не угомонится

РИЧАРД ТОМПСОН

задержался

на белом рододендроне

закат

ВИНСЕНТ ТРИПИ

заброшенное

чертово колесо

опоясывает безмолвие

МАРК ЭРВИД УАЙТ

Залив Ледников —

в глубь стылого безмолвия

уходит кит-горбач

НИНА А. УИКЕР

кактус цветет

на запах, на запах рвется бабочка

сквозь оконную сетку

РОД УИЛМОТ

медленно плывем

сквозь камыши

они касаются ее волос

***

зеркало пруда:

рак разрезает клешней

мое отражение

ПОЛ О. УИЛЬЯМС

теплый осенний день

учусь у этого камня

бездельничать

***

всего лишь туман

или что-то за ним еще?

тень от тумана…

***

кладбищенская сосна

деликатное «тук-тук»

дятла

ФИЛЛИС УОЛШ

голубая стрекоза

летит по верхушкам травы

к воде

ВЭЛОРИ УОРДЕНОФФ

кончается лето

…идем не спеша

каждый внутри своей тени

КЭРОЛ УЭЙНРАЙТ

трескучий мороз —

я открываю окно

в безмолвие

***

Умолкла сирена в тумане

тишина

наплывает на берег

***

Вслушиваюсь

Только лунный свет падает

на мою тень

МАЙКЛ ДИЛАН УЭЛЧ

полнолуние:

черная кошка

с белой «звездочкой»

***

светает —

первые лучи

зажигают маки

***

снова один…

как эта лужица

со своей стрекозой

САНДРА ФАРИНДЖЕР

один сверчок

заполнил весь осенний сад

тенями

***

Отвесно вниз

падает, падает снег…

тишина все бездонней

***

одна у озера

после крика гагары

…все равно одна

РОСС ФИГГИНС

сумерки на выгоне

кваканье лягушек наполняет

брошенную бадью

ЛИЗ ФИНН

Первый весенний денек

Нарезает круги

Золотая рыбка в аквариуме

САРА ФИТЦДЖЕРАЛЬД

так тихо…

только сливовый цвет облетает

ЭЛЛЕН ФЛОРМАН

Январская ночь

еще цепляется за свою паутину

мертвый паук

***

Холодная луна

тень черной кошки

проскальзывает в дом с дождем

СИЛЬВИЯ ФОРДЖЕС-РАЙАН

сугробы все глубже:

что они означают —

мои сны…

***

январский холод

тень снеговика доросла

до нашего окна

***

воробей чирикает —

в воздухе зимнего утра

белые лоскутки его дыхания

МАРИ ФОРСАЙТ

замерший пруд…

красный карп проплывает

сквозь белое облако

МАРКО ФРАТИЧЕЛЛИ

За оградой кладбища

Покосившийся телеграфный столб

Привязан к дереву

ЛОРРЭЙН ЭЛЛИС ХААР

Еще снегу идти и идти,

чтобы их убелить —

далекие сосны

ПЕННИ ХАРТЕР

Январское утро —

на поле кукурузные стебли

и шеи канадских гусей вперемешку

***

осенние сумерки —

белеет

только пена водопада

***

ночь напролет

твое дыхание

осенний ветер

***

даже крысы в погребе

заспались

этим снежным утром

***

исчезающий поезд —

дымок потихоньку относит

в осенний лес

ХАРВИ ХЕСС

нарциссы…

приросли к ним

их тени на стене

УИЛЬЯМ ДЖ. ХИГГИНСОН

Часы

били-били и перестали,

а вот река…

***

шорх-шорх

снег в камышах…

воробьиные следы.

ДОРИС ХИТМЕЙЕР

А в банке

он даже ярче мерцает,

светлячок

***

Сквозь кружево занавесок

белая кошка разглядывает

снежные хлопья

***

Ледяной ветер

пронзительные крики

скворцов

АННА ХОЛЛИ

белая цапля

только ее крик

не растворен туманом

***

один глаз открыт —

кот присматривает за мухой

длинный тягучий день

***

свет из двери

пересекает пустую дорогу;

осенние сумерки

***

Поле маков

черная бабочка и ее тень

разлетаются

ГЭРИ ХОТЭМ

они шуршат

я шуршу

осенние листья

***

этот день в череде других —

этот воздух и эти листья

падающие сквозь него

ДОРОТИ ХОУАРД

высоченные сосны

закатное солнце

не торопится сесть

МАГНУС ХОУМСТЕД

Все замерло —

Из утреннего света

Вырастает лотос

МАРШАЛЛ ХРИСЮК

сквозь окно, сквозь дождь

остров

в тумане

***

над каменистым полем

в тумане

телеграфный столб без проводов

КРИСТОФЕР ХЭРОЛД

из крошечного отверстия

спирального домика наутилуса

растет пустота

КОР ВАН ДЕН ХЮЙВЕЛ

глухой тупик —

несколько листьев кружатся

в свете фар

***

осенний вечер —

ветер от проехавшего грузовика

сморщил придорожную лужу

***

поздняя осень

тень от афишной тумбы

затерялась среди теней деревьев

***

вцепились в веревку

три бельевые прищепки

мартовский ветер

МАРГАРЕТ ЧУЛА

мягкий весенний дождь

кошка слизывает капли

с листьев капусты

***

с чердака

возня и шуршание белок

осенний дождь

ШЭРОН ЛИ ШАФИИ

уличное кафе

только сверчок поет

этим осенним днем

***

холодный ветер…

едва листья выметешь —

они уже рвутся обратно

***

после шторма

возвращаю морю

морскую звезду

ЭЙЛИН ШЕРРИ

прямо в небо уходят

воробьиные следы

с заснеженной ветки

ХЕЛЕН ДЖ. ШЕРРИ

отлив начинается…

отражение цапли

превращается в ее тень

***

попалась

между половинками ставен

полная луна

***

рассвет…

каждой снежинкой

снег освещает поле

НИК ЭВИС

с камня на камень

через ручей

осенняя луна

***

осенний дождь

телефон звякнул

и затих

***

помирились…

и она стала раскрываться —

пасхальная лилия

***

осенние сумерки

тень от надгробного камня

длиннее могилы

***

читаю ее письмо

снег на ветки

падает, падает…

***

очнулся от дремы…

только шорох снежинок

за оконным стеклом

ЭНН ЭТВУД

Кончилось лето.

Лошадь прогуливает свое отражение

вдоль берега озера

ДЭВИД ЭЛЛИОТТ

На юг

над длинной стрелой дороги

летит цапля

***

Паучок карабкается

вверх по белой шторе

снег все падает

***

Однажды

они не найдут меня здесь…

вернувшиеся гуси

***

Весенняя оттепель —

даже этот тоненький ручеек

журчит изо всех сил

***

Четыре утра

только две лягушки

все еще распевают

***

Листья уже облетели

и только мысли в голове

все кружатся, кружатся…

ПИТЕР ЮВУ

холодное утро

вверх-вниз по нитке паутины

переливаются цвета

РИЧ ЮМАНС

за забором, в тени

мы отдыхаем вдвоем —

я и белая камелия

ВИРДЖИНИЯ БРЭДИ ЯНГ

лунный свет —

шевелится

песчаная дюна

***

перед рассветом

она сама светится

белая сирень

***

Тень лягушки

доскакала до камня

раньше лягушки.

РУТ ЯРРОУ

вокзальный перрон:

каждый влажный листик

изнанкой вверх

Антология хайку.

The Haiku Anthology

Edited by Cor van den Heuvel

Third Edition

Copyright © by Cor van den Heuvel

W.W. Norton & Company, Inc. 1999 NY & London

ЛИ ГАРГА

незнакомый запах…

лабрадор утыкается мордой

глубже в снег

***

велосипед в траве

одно колесо еще крутится

летний полдень

***

ужин при свечах —

он медленно проводит пальцем

по краю бокала

ДИ ИВЕТТС

разводятся…

охранник приподнимает ребенка

посмотреть на снег

ДЖЕК КЕЙН

ожидание:

сухие снежинки падают

в свете фар

ДЖЕК КЕРУАК

В шкафчике для лекарств

зимняя муха

умерла своей смертью.

ДЖЕРРИ КИЛБРАЙД

туман…

только это дерево и я

на остановке автобуса

ДЭВИД ЛЛОЙД

Над высохшей травой

Две бабочки

И студеный ветер…

МАЙКЛ МАККЛИНТОК

еле слышно

таракан шуршит;

полночный падает снег

КЭРОЛ МОНТГОМЕРИ

второй муж

красит забор…

и снова зеленым

СКОТТ МОНТГОМЕРИ

ужинаем…

ее молчание — осадок

разболтанный в вине

ПАТРИСИЯ НОЙБАУЭР

ушли соседские дети…

и кот выскользнул

из шкафа в прихожей

КАРЛ ПАТРИК

долгая зимняя ночь

в красной коробке из-под печенья

ищу иголку с ниткой

АЛАН ПИЦЦАРЕЛЛИ

ни цента в кармане

иду

глазею на снег

***

готово!

хлопком встряхивает бархотку

мальчишка-чистильщик

ДЖЕЙН РАЙКХОЛД

жду гостей

уголок ковра упорно

загибается вверх

АЛЕКСИС РОТЕЛЛА

Быстро напудрю нос —

вылитая мать

в зеркальце.

***

Зимнее утро —

яйца постукивают

в эмалированной кружке с кипятком.

***

Обсуждаем развод

он поглаживает

кружева на скатерти.

***

В контейнере для мусора

снежный холмик

и валентинка.

ДЖОН СТИВЕНСОН

холодное утро —

лезу обратно в постель

за своим теплом

ДЖОРДЖ СУИД

Уличный скрипач

опавшие листья

в раскрытом футляре

***

Глубокий снег

след в след за мной

зимние сумерки

***

Свежий утренний снег

уже со следами

соседского кота

УОЛЛИ СУИСТ

старая дорога меж холмов

выбоины

полные опавших листьев

ДЖОН УИЛЛЗ

ловлю

кленовый лист и

отпускаю[4]

***

стоячий пруд

красная стрекоза

теплынь

***

выпь прокричала…

пахнет болотом

тишина

РОД УИЛЛМОТ

дышу на зеркало

давно написанное имя

чуть проступает

***

триллиумы[5] колышутся…

у нее под шарфом

бьется жилка

ДЖЕФФ УИТКИН

светает…

одна волна

становится другой

***

бескрайний туман

сквозь него — бегущий свет

вечернего поезда

МАЙКЛ ДИЛАН УЭЛЧ

дрожал, дрожал…

и прибавил «люблю»

в конце письма

***

летний закат

тень от сережки

на твоей щеке

***

родник в горах —

в ковшике ладони

сосновые иголки

ПЕННИ ХАРТЕР

разбитая чашка

осколки

еще дрожат

УИЛЬЯМ ДЖ. ХИГГИНСОН

все пишу…

чайник

выкипел весь

ГЭРИ ХОТЭМ

пора идти —

камешки, что мы бросали,

уже на дне океана

КОР ВАН ДЕН ХЮЙВЕЛ

ночь в одиночестве

нарисованные лица на окнах

игрушечного автобуса

***

сквозь дырочки

в почтовом ящике

солнечное пятно на голубой марке

***

гуси улетели —

в холодных сумерках

пустые стручки молочая

***

осенние сумерки —

в закрытой парикмахерской

темнеют зеркала.

РОБЕРТ ЭПСТАЙН

долгий июльский полдень.

по переезду

поезд идет и идет

РУТ ЯРРОУ

еще и санки не тронулись

а они уже визжат

девчонки

***

перед рассветом — теплый дождь

незаметно

мое молоко перетекает в нее

***

срываю последние груши

желтые окна развешаны

в сумерках

Из антологии «Хайку: поэзия древняя и современная». Haiku: Poetry Ancient & Modern

Ред. Джеки Харди

An anthology compiled by Jackie Hardy

Tuttle Publishing, 2002

НОРМАН БАРРАКЛО

мертвое дерево

все говорит, говорит

с тенями листьев

КЭРОЛАЙН ГУРЛЭ

смеркается

удлиняет холм

плач кроншнепа

СТИХОТВОРЕНИЕ ПЕРЕВОДЧИКА НА ТЕМУ «СМЕРКАЕТСЯ»

смеркается…

от вороньего карканья

тени чернее

Л. А. ДЭВИДСОН

зимнее утро

ни листьев, ни цветов —

один силуэт у дерева[6]

ДЖИН ЙОРГЕНСЕН

третий год засуха

озеро медленно отступает

в себя

ВАРИАЦИЯ ПЕРЕВОДЧИКА НА ТЕМУ «ЗАСУХА»

третью неделю ни капли…

медленно выходит сосед

из себя

ДЭВИД СТИЛ

прекращаю грести

затаив дыхание, слушаю —

снег ложится на воду

МАЙКЛ ДИЛАН УЭЛЧ

Апрельский ливень —

ключик от ее двери

снова на моем кольце

ДЖЕКИ ХАРДИ

разглаживаю письмо

на кончиках пальцев

зазубрины слов

ЭРИК Л. ХУЧ МЛ.

в саду

молчание камней

под снегом

Анита Вирджил

Предисловие Аниты Вирджил к публикации переводов в журнале «Сетевая Словесность»

Совершенно случайно узнав, что несколько моих стихов перевели на русский язык, я обратилась к Михаилу Бару с вопросом, какие именно стихи он взял и где он их нашел. Большая часть людей знакома с моими стихами в основном по антологиям. Однако у Михаила оказались четыре мои книги, и поэтому, благодаря его внимательным переводам, эта подборка достаточно широка. Поначалу я не могла представить, чем мои произведения — тесно привязанные к моему маленькому мирку — могли бы привлечь читателей на противоположной стороне Земли. Ведь каждое мое стихотворение рождается из повседневной жизни: птица и паук, камин, ванная, спальня, камень и цветок, поезд, кошка, собака, куст, черепаха, лес и даже моя изрядно потрудившаяся лопата — все это я могу показать и о каждом предмете или месте рассказать всю его историю. Поскольку я пишу только о тех мгновениях, когда что-то заставляет меня почувствовать красоту или природу вещи в каком-нибудь простом жесте или движении либо когда я сталкиваюсь с парадоксом, когда я вижу сцену, полностью отражающую мое собственное настроение, будь оно грустным, сердитым или чувствительным, — мои стихотворения, скорее всего, выставляют на всеобщее обозрение не более и не менее, чем человеческое сердце. И поэтому я все-таки могу представить себе, как другие разделяют те чувства, которые эти крошечные слова-картинки вызвали во мне.

Анита Вирджил

Перевод предисловия Михаила Сазонова при участии Елены Козаржевской и Евгения Вассерштрома.

Из книги «Одна снежинка — еще не снег»[7]

Anita Virgil «A 2ND FLAKE»

First Edition

Montclaire, NJ. Private print, 1974

крик чибиса…

синие тени

на обеденных тарелках.

***

тихонько смеемся

под деревьями

на кладбище.

***

притихшая роща.

последний луч света

медлит темнота.

ИЗ КНИГИ «ДЛИННЫЙ ГОД»

Anita Virgil «A LONG YEAR»

First Edition, Peaks Press, 2002

этим летом

только птицы

на стульях в саду

***

чуть слышный дождь

где-то в чаще

чуть слышно птица поет

***

безошибочно

находит малыш

последний клочок весеннего снега

***

с верха занавесок в спальне

восходящее солнце

спускается

***

осенняя морось…

паук залезает поглубже

в свой угол

ИЗ КНИГИ «РАЗ КАРТОШКА, ДВА КАРТОШКА…»[8]

Anita Virgil «ONE POTATO TWO POTATO ETC» First Edition, Peaks Press, 1991

весенний снег

пока писала письмо

он и растаял

***

утро Нового года

кормушка для птиц полна

солнечного света

***

три жука рядком

под дверной сеткой…

холодное утро

***

завиток ночного ветра

в пространстве

между нашими телами

***

в пятнах света и тени

привязанная лошадь

жгучие нарциссы

***

опустили гроб

носильщики отряхивают

плечи друг другу

***

под осенним дождем

оглядываюсь на дымок

из трубы моего дома

***

жаркий полдень…

капли стекают по клювам

медлительных лебедей

***

жаркий полдень…

только шлеп-шлеп

чьих-то прыгалок

***

поглубже в ямку

с луковицей нарцисса

забираются снежинки

***

уносит на спине старый кот

маленького

солнечного зайца

***

ненадолго

в шуме вечернего дождя

мягкие звуки арпеджио

Из антологии хайку. «The Haiku Anthology»

Edited by Cor Van Den Heuvel

Third edition.

W.W. Norton & Company, Inc., 1999

тихий вечер:

понемногу смолкает вдали

перестук товарняка

***

вздыхаю

и кошка на коленях

начинает мурлыкать

***

весенний ветерок…

ее груди колышутся

над фарфоровой раковиной

***

за темными стеклами очков

засыпаю и просыпаюсь…

приятель болтает без умолку

Из антологии «Мгновение хайку». «Haiku Moment»

Edited by Bruce Ross,

Charles E. Tuttle Co., 1993

бесшумен

этот весенний дождь —

только горы темнее, темнее…

***

ультрамарин осеннего неба

песенка сверчка

из погреба

***

на нижней полке

стеклянные банки, полные

осеннего солнца

***

лопатой вывернула

ком темной земли —

пусть напитается солнцем

Хайку по-еврейски. Дэвид М. Бадер

«Haikus For Jews» by David M.

Bader Harmony Books, NY, 1999

Трудно плыть этой рыбе —

без плавников, без хвоста…

еще и фаршированной.

***

«Может, пуповину оставите?»

просит роженица

акушерку.

***

Меня нет дома…

но раз уж ты позвонил — после сигнала

оставь свои плохие новости.

***

Йом-Кипур…

«Ну, прости мне, Господи, мерседес

и всех съеденных омаров».

***

Набухшие под весенним дождем,

впадают в фиолетовые озерца

мои варикозные вены.

***

Наша младшенькая,

наше золотце.

Потому и зовем — Тиффани.

***

Хава нагила,

хава нагила, хава —

ну уже хаватит.

***

Родители в трауре —

как она могла, их собственная дочь,

спутаться с барабанщиком?

***

Моне? Ван Гог? Фе.

Писарро — таки да!

Он еще и еврей, чтоб вы знали.

***

Ну точная копия ее папочки!

Носик еще будете укорачивать,

да?

***

Светлячок исчез в ночи,

словно мой бывший компаньон…

ворюга.

***

Похожа на бонсай

твоя дивная поза

за моим обеденным столом.

***

Гарри Гудини —

а был-то Эрихом Вайсом.

Сумел выкрутиться.

Из антологии британских хайку. The Iron Book of British Haiku

Edited by David Cobb & Martin Lucas

Third Print

Iron Press, 2000

МАЙКЛ ГАНТОН

солнечно

торчит из игрушки

собачий нос

ЭДВАРД Д. ГЛОВЕР

Метет и метет…

до чего ж у Пана здоров —

а и он весь под снегом.

КЭРОЛАЙН ГУРЛЭ

пустая комната

с восходом солнца

еще пустее

ФРЭНК ДАЛЛАГЭН

только я и… я

темными вечерами

в вагонном окне

***

море катится —

от края неба

к ногам

РОБЕРТА ДЭВИС

не шелохнется

посреди снегопада

серая цапля

ДЖОФФРИ ДЭНИЭЛ

проливной дождь —

молчим о своем

под одним зонтом

ДИ ИВЕТС

с утра расчихалась

отзывается

гитара в углу

СТЮАРТ КУИН

включаю торшер

глубже тень в ложбинке

на ее груди

МАРТИН ЛУКАС

утренняя дымка

рабочий насвистывает

что-то такое… или этакое…

Из первой австралийской антологии хайку. First Australian Haiku Anthology

Edited by Janice M. Bostok & John Bird

ДЖОН БЕРД

весенний дождь —

пустые качели болтаются

над лужицей

КОРНЕЛИС ВЛЕЕСКЕНС

маленький краб

пугается отражения

крыла чайки

***

хрусткая зимняя ночь

млечный путь во льду

трещит под ногой

БОБ ДЖОНС

луна в первой четверти —

крыланы[9] летят вереницей

в манговую рощу

БРЕТТ ДИОНИСИУС

берег в капустных пальмах[10]

мангровый лес над водой

две собаки лают на нас

ГЛОРИЯ ЕЙТС

рассорились.

выхожу из комнаты —

обе собаки вслед за мной

РОСС КЛАРК

старик

на своем огородике

точно пугало

***

домой навеселе:

как далек свет из окон

как близки звезды

***

моя старая рубашка —

как уютно она прильнула

к твоей молодой груди.

ДАЙАНА ЛЕВИ

Свежеет ветер:

запах глициний

мешается с дымком

ДУГАЛ ЛИНДСЕЙ

летучая рыба

крылья расправлены

даже у мертвой

***

лотосовый пруд

тысячи стеблей

пронизывают туман

РОБИН ЛОФТУС

откуда ни возьмись

среди серых эвкалиптов

гигантские лилии[11]

ЭНДРЮ ЛЭНСДАУН

В глиняной миске

после купания птички-невелички

дрожь дождевой воды

ДЖИМ МАКМИЛЛАН

Засуха —

малыш жадно пьет

из кошачьей миски

СЬЮ МИЛЛ

холодный дождь

аромат персиков

наполняет комнату

ГАРТ МЭДСЕН

на его поэтическом вечере

в церкви

я сижу на стороне невесты

ДЖОН НАЙТ

в аэропорту

укутавшись в последний поцелуй…

голубое безмолвное небо

***

Вот и на моих руках

бабушкины

веснушки

ДЖОАННА ПРЕСТОН

только ребенок

играет в пятнашки

с тенями облаков

ВАНЕССА ПРОКТОР

зимний дождь —

пахнет плесенью

мое подвенечное платье

***

бабушкины кольца

слишком малы

для моего мизинца

***

переезжаем в город

кошка вздрагивает

от каждого звука

***

чайник кипит

ветви жасмина

заглядывают в окно

***

у кошки в пасти

цикада

еще поет

МАКС РАЙАН

красный жасмин в бутонах

почтальон насвистывает

песенку про любовь

ЛИН РИВЗ

вечерняя служба

в перерывах между хоралами

веселый хор сорок

ДЖИН РЭЙЗИ

ночной дождь

кутаюсь поуютней

в его шум

АЛАН САММЕРС

почти незаметны

среди водных бликов

утята

КЭТРИН САМУЭЛОВИЧ

пар растаял

в окне ванной комнаты

бедра соски губы вновь составляют тело

***

осенняя дымка

под моим каштаном

другие влюбленные целуются

***

зимние похороны

тяжесть в одеждах

холод в объятьях

РОБЕРТ СКОТТ

все молчим

луна

уже в другом окне

НОРМАН СТОКС

после грозы

голос ручья

надтреснут

СЕСИЛИ СТЭНТОН

мягкий свет зари

бесшумно вползает в окно

вместе с розовым носом кота

***

женский смех

волнами сквозь дымку

лунный свет

СЬЮЗАН СТЭНФОРД

зонтик взлетел на прогулку

хозяин пока на земле

но вот-вот…

РОСС СЭМПСОН

кончается осень

капли дождя прирастают к веткам —

воздух еще холодней

КАРЛА СЭРИ

приглашает меня

на свою четвертую свадьбу

моя первая любовь

ДЖОН ТЕРНЕР

пустой почтовый ящик

гляжу на ящерку,

что прижилась в его углу

НОРМАН ТЭЛБОТ

В паутине

рядом с алтарем

три спеленатых москита

СЬЮ УИЛСОН

полуночный серфер

в погоне за луной

сквозь пенный туннель.

***

ветер унес

его слова

пустота в криках чайки

СЭМ УЭЛЛЕР

осенняя буря —

клен прикрывает ветвями

сумку[12] с опавшей листвой

ДЖОЙ ХАТТОН

снова один:

узор из чаинок на дне

моей опустевшей чашки

РОН ХЕРД

шипя отступают волны

два устричника[13] суетятся

на негнущихся красных ногах

ЭНДИ ХИД

лифт —

десять человек

самих по себе

СТЕФЕН ХОБСОН

год на исходе

давнее письмо любимой

потеряло листок

МЭТТ ХЭТЭРИНГТОН

тени на книге

затейливее

слов

Из антологии новогвинейских хайку «Луна и кускус». An Anthology of New Guinean Haiku «The Moon and the Possum»

Published by «Maclay & Miklucha», West Irian, 1955

НГГИВЕ ДАДАБАЯ

Майской ночью сверчок…

И луна… и мохнатый кускус…

И девчонки гадают на гроздьях бананов…

МАНГЛОК ДЖА

Ветер ночной…

Загудел недовольно

Бубен из тещиной кожи.

ИЗЯ ДУРГАН КАУКВАУ

На охоту иду —

Оглянусь невзначай, а с пригорка жена

Набедренной машет повязкой.

СУМКВЕ ЛОХ

Копьем на песке

Имя рисую любимой —

Крестик… кружок…

БВЕ НАХ МАДАНГА

Холодрыга такая…

Кабаньи клыки ожерелья —

И те друг о друга стучат.

ХАЯ РАНГА-РАНГА

Полуденный зной…

Укрылся и дремлет шаман

В тенях предков.

Из антологии хайку народов крайнего севера «Далекая яранга»

Издательство «ЧУМ и ЧУМКА», Якутск, 1973

КЫМЫРГИН

Трескучий мороз.

Со смехом сшибают струйки

Друг у друга мальчишки.

МЫНОР

Ржавый капкан:

Лишь осколки бутылки…

Геолог ушел…

СЭЙВЫТЭГИН

Роды в далекой яранге…

Смеется счастливый отец —

Первенец! Мальчик! На лыжах![14]

Примечания

1

Трехстишие это я написал лет двадцать тому назад. Тогда гривенники были еще в ходу. Поначалу решил исправить на три рубля или даже на червонец, потом еще подумал и… Все равно не успеть за ценами на билеты в сельских автобусах. Пусть уж останется гривенник. На память.

2

Сейчас ботаники мне скажут, что цапли по ночам спят и никого не клюют. Это не ночь, а раннее утро. Луна в пруду еще не растаяла, а у цапли как раз бессонница от голода. Вчера она не смогла поймать ни одной лягушки. И позавчера. Тут что угодно станешь клевать. Тут кто угодно клевал бы. И вы бы клевали. И не сомневайтесь.

3

Здесь и далее переводчик, в тех случаях, когда это возможно, сохранил расположение строк и слов в стихотворениях на странице таким же, как и в оригиналах.

4

Прим. перев. Я плохо понимаю, что такое дзен, то есть совсем не понимаю, но если бы понимал, то сказал бы, что это хайку и есть он самый. Дзен осени, которая самое неизбежное время года. Ничего уже нельзя взять и удержать насовсем. Поймал, подержал в руке осторожно и… отпусти, отпусти. Все тоньше тонкого и такое хрупкое, что и вздохнуть боязно. И небо, и воздух, и кленовый лист. Чуть посильнее сжал, а оно — дзен! И разбилось.

5

Прим. перев. Они очень красивые, эти триллиумы из семейства лилейных. Красивее их только девушка, у которой под шарфом бьется жилка. Заволнуешься тут… Рука, однако, с трудом выводит «триллиум» в таком стихотворении. Для нашего уха это все равно что тремор напополам с консилиумом.

6

Прим. перев. Экая тоска. Очередной бином Ньютона. Ежу понятно, что без цветов и листьев, раз зима на дворе. Это еще что. Бывает без денег, теплых вещей, в незнакомом месте, с одним голым, одеревеневшим от холода силуэтом.

7

Прим. перев. Внимательный читатель, прочитав перевод названия книги, немедленно поднимет в удивлении бровь (а может, и обе) и спросит переводчика — это что за вольности? Как может книга совершенно американского поэта называться строчкой из старой советской песни? Ан может. Долго я думал, как перевести это название. Вроде бы и просто — напиши «Вторая снежинка» или «Снег пошел», и все дела. Слишком просто. Зачем-то же написала Анита Вирджил именно про вторую снежинку, а не про первую или третью. Я спросил ее об этом в письме. Вкратце смысл ее объяснения состоял в следующем: мы не поверим, что снег пошел, пока не увидим эту самую вторую снежинку. Мы еще долго рассуждали на эту тему, пока не запутались окончательно, — два поэта могут долго блуждать в трех соснах, в двух снежинках, в одном названии… пока я не вспомнил строчку из той самой песни. И вот вам дословный ответ автора: «Конечно, как замечательно, что вы прислали мне это!!! Это именно то, что я хотела сказать: одна снежинка — еще не снег…«Так-то.

8

Прим. перев. Внимательный читатель… впрочем, я уже писал про него. Опустите недоуменно поднятую бровь (или две), и я вам все расскажу без утайки. Есть такая детская игра «Раз картошка, два картошка…» у американских и английских детишек. Ребята садятся рядком и складывают ладошки как будто для молитвы. Тот, кто водит, держит в своих руках, сложенных таким же образом, маленький камешек. Ведущий обходит всех и одному из играющих вкладывает в руки этот самый камешек. Во время обхода играющие, не переставая, повторяют: «Раз картошка, два картошка, три картошка…» Тот, у кого окажется камешек… Вы все поняли правильно — это полный аналог нашего родного «Колечко, колечко, выйди на крылечко». Само собой, я написал автору книжки о своем выдающемся открытии. Кроме того, я писал и том, что мог бы перевести название книги как «Раз картошка, два картошка…», но ассоциации на эту строчку из песни совсем у нас другие. Цитирую ответ Аниты Вирджил (с ее, конечно, разрешения): «…самое смешное во всей этой игре — название, которое я однажды увидела на дорожном знаке где-то на сельской дороге. Знак указывал направление к фермерскому магазину, который торговал овощами. Я почти влюбилась в эту надпись. Для меня она имеет большее значение, особенно для названия моей книги. Книга состоит из хайку, сенрю и комбинаций того и другого. Конечно, хайку просты, но жизненно важны — как картошка. А сенрю — это другой сорт картошки. А их сочетание — комбинация различных картошек…» Вот такие кулинарные ассоциации. Так что и этот перевод названия был одобрен автором.

9

Прим. перев. Австралийские крыланы — очень маленькие летучие мышки-фруктоеды. Как и большинство представителей австралийской фауны — сумчатые. Правда сумки у крыланов настолько малы, что зоологи относят их к отряду кошельковых.

10

Прим. перев. Капустные пальмы (Palmae brassicata) — редкий, вымирающий вид. Встречаются на побережье штата Квинсленд. Для австралийских аборигенов это священное дерево. До прихода белых поселенцев в плодах этой пальмы они находили детей. Сбор младенцев происходил, как правило, к концу второй недели сезона дождей. К этому моменту они достигали молочной спелости. Одна половозрелая капустная пальма могла обеспечить детишками обоего пола небольшое племя. Собственно, капуста являлась для аборигенов пищевым табу. Это, конечно, не касалось младенцев, которые в урожайные годы существенно разнообразили рацион аборигенов. С началом колонизации континента ситуация резко изменилась. Вечно голодные англичане-каторжники, а затем и бесчисленные кролики нанесли непоправимый урон этим уникальным деревьям. К концу прошлого века отдельные экземпляры пальм еще произрастали в глухих уголках Квинсленда, но развитие промышленности, повсеместное ухудшение экологической обстановки привело к тому, что в плодах этих пальм начали находить то сумчатых мышат, то лягушат, а то и вовсе неведомых зверушек…

11

Прим. перев. Так и вижу, как в глухой и совершенно нечерноземной деревне, в покосившейся избе, при свете фонаря под глазом, поставленного пьяным мужем, читает простая русская женщина перевод этого хайку. Эвкалиптов она отродясь не видала. В аптеку в райцентре прошлым летом завезли спиртовую настойку из листьев этого загадочного дерева. Аптекарша говорила, что от бронхита помогает. Сколько же мужиков бронхит ей лечили… Ироды. Опять же лилии… гигантские… Завернуться бы в такую, как в платье подвенечное… Небось белые, как снег. Колька на прошлое восьмое марта тюльпан подарил подмороженный. У него еще лепестки были резинкой стянуты, чтоб раньше времени не отвалились. Так он к вечеру все одно их откинул. Такая вот лилия, прости господи. А еще на платье у жены Иван Спиридоныча, бухгалтера, она видела цветы. Огромные. Может, и не лилии, конечно, но уж больно хороши. Ну, так и платье импортное, турецкое. Светка, бухгалтерша, уж такая корова — ей хоть что надень. И язык как помело. Хрен ей, а не лилии. Сорняков они там, в Турции, на платьях нарисуют и нашим дуракам втридорога продают. А мы и рады… Вон он в сенях пустым ведром гремит. Заявился. Жрать ему подавай. И поддатый как пить дать…

12

Прим. перев. Австралийский сумчатый клен (Acer australis dasyurinus) отличается от европейского и североамериканского тем, что не смотрит безучастно на опавшие осенью листья, а собирает их в специальную сумку, расположенную на стволе. Зимой преющие листья повышают температуру дерева, что помогает ему успешно перенести суровую южную зиму. Случается, что сумчатые клены подбирают в свои сумки листья и семена других деревьев, оказавшихся поблизости. Это приводит к появлению большого количества деревьев-гибридов. Такое, совершенно обычное для австралийских смешанных лесов, явление еще в девятнадцатом веке приводило в изумление первых, вторых и даже третьих переселенцев. Именно о таких гибридах они сочинили народную австралийскую песню «С клена падают листья ясеня…». Во время Второй мировой войны с этой песней австралийские моряки познакомили американских и британских товарищей по антигитлеровской коалиции. А уж те, в свою очередь, советских. Теперь уже трудно сказать, почему наши соотечественники заменили в этой песне клен на дуб. Да это и не важно.

13

Прим. перев. По-русски это чудо природы называется кулик-сорока. Практически Немирович-Данченко. И что интересно — начинает откладывать яйца буквально в пенсионном возрасте. Не так глупо, как может показаться на первый взгляд…

14

Прим. перев. У чукчей, эвенков и коряков счастливый ребенок рождается не в рубашке, как у более южных народов, а на крошечных лыжах. Они безболезненно отсыхают в первые дни послеродового периода. Вместе с палками.

Content

Скрипичный снег
Михаил Бару

Скрипичный снег

Предисловие

Обещастье

Рисунок пером

Из акварели в гравюру

Скрипичный снег

Семь мраморных слоников

Послесловие

Избранные переводы из книги «Следы птиц» Хайку Северной Америки, Австралии, Британии, Новой Гвинеи и Крайнего Севера в переводах МИХАИЛА БАРУ

Из антологии современных североамериканских хайку «Мгновение хайку». An anthology of contemporary north american haiku «Haiku Moment»

Антология хайку.

Из антологии «Хайку: поэзия древняя и современная». Haiku: Poetry Ancient & Modern

Анита Вирджил

Предисловие Аниты Вирджил к публикации переводов в журнале «Сетевая Словесность»

Из книги «Одна снежинка — еще не снег»

Из антологии хайку. «The Haiku Anthology»

Из антологии «Мгновение хайку». «Haiku Moment»

Хайку по-еврейски. Дэвид М. Бадер

Из антологии британских хайку. The Iron Book of British Haiku

Из первой австралийской антологии хайку. First Australian Haiku Anthology

Из антологии новогвинейских хайку «Луна и кускус». An Anthology of New Guinean Haiku «The Moon and the Possum»

Из антологии хайку народов крайнего севера «Далекая яранга»

Примечания