Маргарита Блюмейн, Алексей Мельников, Регина Хайруллова, Джеорджина Норд, Сергей Штир, Никита Бражко, Александра Дор, Тина Мартыненко, Алёна Крюкова, Кэтрин Эрроу, Алексей Мирный, Мэри Берд

Новогоднее чудо

Жизнь во сне

Маргарита Блюмейн

История о выходе из зоны комфорта, новых

знакомствах и борьбе со страхами

Девушка сидела на самом краю высотного здания, умело балансируя на цыпочках и схватишься за край руками. Темный латекс обтягивал гибкую фигуру и прятал ее в ночи. Светлые волосы развевались, выбиваясь из-под маски. Она скрывала лицо, оставляя лишь губы и пронзительные глаза. Цепкий взгляд изучал Москва-сити, пылающее в огнях и тонущее в тумане. Девушка втянула носом сырой воздух. Нельзя расслабляться. Героиня нахмурилась. Сейчас особенно важно оставаться начеку.

Сзади послышался грохот. Девушка подскочила и обернулась на шум. На крышу ворвался парень в костюме, чем-то напоминающем Бэтмена, разве что без ушей летучей мыши.

– Что ты здесь делаешь? – девушка нахмурилась.

– Алина, я знаю, что это ты. Мне надоело это притворство.

– Никита, ты прекрасно понимаешь, что я должна это делать. Люди рассчитывают на меня.

– Им нужна Ночная Спасительница, но это просто маска, блеф, а мне нужна настоящая ты, Алина, – Никита прижал руки к груди и сделал шаг вперед. – Разве ты не видишь?

– Все что я вижу, – девушка сжала кулаки, – так это парня, который работает на Денежного Босса. Никита, это неправильно!

– Алин, прошу, – еще шаг вперед, – ты знаешь, что я хотел как лучше!

– Ты не имеешь права так говорить, после того, что ты сделал! – на крышу приземлился парень в белом костюме с крыльями.

– Смотри–ка, и напарничек нарисовался, – язвительно произнес Никита.

– Проваливай по–хорошему, второго предупреждения не будет, – насупился новоприбывший.

– Дим, остынь, – Алина слегка коснулась плеча парня.

– Ну уж нет, он оставил тебя умирать, а теперь клянется в любви?!

– Это ты бросил ее на произвол миньонов Денежного Босса! – воскликнул Никита.

– О нет, ты не посмеешь! – и Дима бросился на противника. Никита был готов к атаке.

– Прошу, остановитесь! – Алина пыталась разнять двух своих самых близких, но до невозможности запутавшихся людей. Сердце колотилось, как бешеное.

Раздалась громкая трель. Алина открыла глаза. Комната была погружена в холодный мрак. Девушка села, откинула одеяло и выключила будильник. Экран телефона погас.

С трудом держа глаза открытыми, Алина пошлепала в ванную. Из зеркала на нее смотрела уставшая бледная девушка, которая напоминала лишь тень Ночной Спасительницы. Очередной прекрасный, но так резко оборвавшийся сон.

– Солнышко, тебе пожарить яичницу? – в ванную заглянула мама. Алина не ответила. – Еще не проснулась? Хорошо, я пожарю тебе и твоей сестре по два яичка, ты пока приводи себя в порядок.

Алина заколола хвост, на автомате умылась, почистила зубы и скользнула взглядом по запылившейся косметичке.

«Зачем? Только время тратить», – и девушка пошла на кухню.

– Как быстро выходные пролетают, да? И снова понедельник!

Алина посмотрела на мать. Как она оставалась такой активной в семь утра?

– Я все не могла дождаться понедельника! – ерзала на стуле девочка тринадцати лет и улыбалась во весь рот, демонстрируя металлические квадратики. И почему Лене так нравились брекеты?

– Девочки, сегодня на улице холодно, оденьтесь потеплее. Тебя это особенно касается, Алина.

Девушка не слушала и продолжала ковырять яичницу. Она не могла дождаться, когда вернется домой и ляжет спать. Только во снах жизнь казалось живой, как бы странно это не звучало.

Выйдя на улицу, Алина поежилась.

«Ненавижу холод», – мысль пришла в голову как по расписанию.

«Хотя все не так плохо», – решила Алина, увидев, как ее автобус подъезжал к остановке.

«Беру свои слова назад», – подумала девушка, когда толпа в пуховиках и шубах прижала ее к поручню.

Серое небо висело над такими же серыми домами и дорогой. Весь мир давил своим унынием. Алина кое–как достала телефон с наушниками, включила музыку и закрыла глаза. Ритмичные биты электронной музыки все больше погружали девушку в сон.

– Алина Сергеевна!

Девушка подняла голову от бумаг и посмотрела на вошедшего в кабинет. Это был высокий статный мужчина в дорогом костюме.

– Да, Сергей Анатольевич?

– Я пришел лично сообщить вам, что мы взяли Бутлеровского душителя.

– Что? Но как?

– Ваши статьи сильно помогли. После выхода журнала нам позвонили и указали на подозреваемого. Семен Ермаков. Алиби нет, ждем экспертизу по отпечаткам, но, думаю, это он.

– Вот как, – Алина была слегка разочарована, что такое крупное дело в ее карьере так быстро закончилось.

– Да. Если бы не ваши журналистские расследования и статьи, не знаю, поймали ли мы его.

– Рада стараться, – девушка слабо улыбнулась. За последний месяц она не одну ночь не спала нормально. Раздался телефонный звонок.

– Прошу прощения, это лаборатория, – и мужчина взял трубку. – Капитан юстиции Сергей Боровских слушает. Что?! Вы уверены?! Проверьте еще раз! – Сергей испустил тяжелый вздох. – Спасибо. Да, уже выезжаю.

– Что–то случилось? – встревоженно спросила Алина. Следователь грустно посмотрел на журналистку.

– ДНК не совпадает. Он не наш убийца. Придется копать дальше.

– У меня есть кое–какие наработки, – девушка повернулась к столу.

– Остановка «3–й квартал».

– Вы что–то сказали? – Алина обернулась.

– Следующая остановка – «Улица Добрыниного».

Девушка распахнула глаза. Двери автобуса еще были открыты. Алина едва успела выскочить на своей остановке.

Девушка смотрела под ноги и шаркала подошвами ботинок по солевым реагентам. Его–то насыпали, а снега не было. Алина замерла перед мрачным зданием. Девушка недовольно вздохнула и вошла в университет. С другой стороны, оставались последние пары в этом году, что не могло не радовать.

Алина зашла в аудиторию и поморщилась от яркого света и гомона. Одногруппники что–то обсуждали, кто–то даже напялил дурацкие красные шапки с белыми помпонами и мишуру. Студентка сделала погромче музыку и села в угол. Ира, единственная девушка, с которой она общалась, не ходила уже вторую неделю из–за ангины, так что Алине оставалось сидеть в компании телефона и наушников.

В комнату зашел пожилой мужчина в свой излюбленном коричневом пиджаке. Все замолчали и расселись по местам, а преподаватель включил презентацию и начал монотонными голосом читать лекцию по связям с общественностью. Алина совсем не слушала, а тихий голос без интонации все сильнее усыплял девушку.

– А сейчас поприветствуйте нашего диджея, Лину!

Под грохот аплодисментом Алина подняла за установку. Девушка вскинула руку в звенящих браслетах, а в ответ толпа подняла вверх неоновые палочки, которыми были увешаны все в клубе. Алина начала стучать по клавишам, передвигать слайдеры и крутить множество контроллеров. Весь танцпол гудел и неистово танцевал.

– А теперь перекличка.

Алина оторвалась от рук, на которых лежала, и мутным взглядом посмотрела на лектора. Отлично, осталась всего одна пара. Правда, это был зачет по зарубежной литературе, к которому студентка не то чтобы готовилась. Если точнее, совсем не готовилась.

Все студенты зашли в аудиторию. В дальнем углу сидел мужчина со строгим лицом и в прямоугольных очках.

– Надеюсь, вы все подготовились к зачету по зарубежной литературе. Вы можете вызываться по желанию. Я задаю вам один вопрос, если вы отвечаете – получаете свой зачет. Если нет – у вас остается еще попытка и другой вопрос. Итак, кто готов?

Алина смотрела, как студенты один за другим садятся к преподавателю, обсуждают немецкий романтизм, реализм ХIХ века и еще кучу тем, о которых девушка имела лишь поверхностное представление. Кто–то отвечал быстро и стройно, кто–то запинался, а кто–то спустя пятнадцать минут терзаний отправлялся на пересдачу. И вот Алина осталась последней в аудитории. Наедине с уже порядком раздраженным незнанием студентов преподавателем.

– Ну что, Вороллова, твой выход.

Алина неохотно поднялась и села напротив мужчины.

– Расскажи–ка мне про теоретические взгляды Мольера на особенности классицистического театра.

– Эм… – студентка понятия не имела, что от нее вообще хотят.

– Неужели не знаете? – усмехнулся преподаватель и переплел пальцы.

– К сожалению, нет.

– Ну хорошо, что тогда вы можете рассказать про работы Мольера?

С горем пополам Алина рассказала про пьесы, которые она читала. Их было всего две, но это было уже что–то.

– Эх, Вороллова, Вороллова, – преподаватель разочарованно покачал головой. – Ты способная девочка, что ж не готовишься?

Девушка опустила глаза.

– Ладно, давай зачетку. Но если мне в следующем семестре будешь так отвечать – поставлю два, ты меня поняла?

Алина активно закивала.

– Да! Спасибо, Виктор Семенович!

– И почитай Мольера, а то это позор просто.

Студентка вышла из университета в приподнятом настроении. Зачеты сданы, хвосты почти все закрыты, а впереди – неделя отдыха. Можно спать и спать!

Когда Алина вернулась домой, мама уже вовсю суетилась на кухне. Приготовления к Новому году шли во всю.

– О, Алиночка, солнышко, уже вернулась? Как последние зачеты?

– Нормально, – буркнула девушка, снимая тяжелые ботинки и толстый пуховик.

– В почтовой ящик пришло извещение с почты. Тебе какая–то посылка пришла.

– Хорошо, – бросила Алина, направляясь в комнату. Девушка, даже не включая свет, сбросила одежду прямо на пол и забралась под одеяло. Смежив веки и дав отдохнуть уставшим глазам, Алина начала проваливаться в сон.

– У нас кое–что есть!

Девушка оторвалась от изучения карты, а к ней в палатку ворвались парень и девушка, все в песке.

– Да, что там? – Алина привстала, с интересом рассматривая керамическую табличку с иероглифами, которая легла к ней на стол.

– Не знаю, сложно разобрать, но вот эти два значат «сокровища Тутанхамона»! – взбудоражено ответила девушка. – Вы лучше знаете язык, может, мы наконец подобрались к тому, чему были посвящены все раскопки!

Алина закивала, судорожно включила лампу, и яркий луч осветил находку.

– Извините, что прерываю, – три пары глаз уставились на нарушителя, – мне нужно поговорить с Алиной.

– О чем? – не поняла девушка.

Парень очаровательно улыбнулся и тряхнул кудрями.

– О твоих приключениях. Пойдем, – и с этими словами он вышел из палатки.

Алина недоуменно последовала за незнакомцем.

– Так кто ты? – поинтересовалась главный археолог, прищурившись под палящим солнцем.

– Амин. Или тот, кто готов вручить тебе великий дар, – странный парень абсолютно не вписывался в обстановку: на нем был темный балахон, рваные джинсы и куча деревянных амулетов на веревочках.

– Я не понимаю, – Алина нахмурилась.

– Кем ты только не была, верно? – он совершенно не щурил огромные карие глаза, хотя солнечные лучи пронзали радужку. – Журналисткой, исследователем, путешественницей. Окружаешь себя людьми, которые любят тебя или уважают.

– Откуда ты… – но Амин только поднял руку, демонстрируя причудливые кольца на длинных тонких пальцах.

– Я знаю, как ты любишь свои сны. Поэтому я хочу предложить тебе остаться здесь. Навсегда.

– Что? Как навсегда?

Амин ухмыльнулся.

– Не переживай, это уже мое дело. От тебя требуется только согласие. Что скажешь? – и парень протянул Алине руку. Девушка стояла в нерешительности.

Раздался жуткий грохот. Алина аж подскочила на кровати. Недоуменно поглядев на дверь, девушка включила телефон и прищурилась от яркого света. Время было 3:34.

– Лена, ты с ума сошла?! – раздался крик матери.

– Я случайно уронила!

– Что ты вообще делаешь?!

– Я проголодалась, – жалостливо пропищала сестра. Алина поморщилась и недовольно перевернулась на другой бок. Но мысли настойчиво зудели в сознании: а что если и правда остаться там навсегда? Никогда не просыпаться?

Только под утро Алина забылась тяжелым сном. Ей снились какие–то животные, которые все метались в клетке и рычали. Девушка впервые проснулась до трех часов дня и чувствовала себя совершенно разбитой. Мама уже ушла на работу, а Лена собиралась в свою секцию.

Алина с тяжелой головой потащилась на кухню. С тихим шелестом хлопья посыпались в тарелку. Чайник уже посвистывал Девушка наливала себе чай и свободной рукой отправляла в рот пригоршни медовых шариков.

Позавтракав, Алина вернулась в комнату и плюхнулась на кровать. Спать почему–то не хотелось. Девушка вздохнула и взяла телефон, но, бессмысленно полистав ленту пару минут, отбросила телефон и снова вздохнула.

Делать было нечего, поэтому Алина недовольно встала и начала одеваться. Накинув первое, что попалось под руку, девушка вышла на улицу. На удивление было не так холодно и противно, как обычно, хотя отсутствие снега в канун Нового года расстраивало. Пока Алина шла к почте, она все пыталась избавиться от навязчивой мысли: принять ли приглашение остаться или нет? В Новогоднюю ночь ведь придется решить. После курантов и тарелки салатов Алина планировала завалиться спать под цветные взрывы фейерверков. Но сейчас девушке очень не хотелось что–то решать, особенно в таком важном выборе, поэтому она лишь отгоняла дурацкие идеи.

«Так, к черту эту. А вот что пришло – это уже интересней».

Алина со всеми снами так перенасытилась впечатлениями, что для нее прошло времени намного больше, чем месяц. А наверно тогда девушка заказ и оформила. В те дни Алина еще занималась чем–то, кроме снов. Точно, Ира – ее лучшая подруга и однокурсница – предложила выбраться из комфортной зоны и после долгих уговоров притащила Алину с портфолио в кружок журналистики. Там было пару статей и фотографий. Ребята из кружка искали что–то новое, необычное, и Алина вскользь упомянула, что можно использовать в некоторых рубриках фото мгновенной печати, они атмосферные, и их можно интересно подписывать. Это вызвало у всех такой энтузиазм, что девушка даже заказала себе камеру – сама давно хотела. Да, точно, вот что было в посылке. Долго же шла. Только она больше не понадобится. Несмотря на энтузиазм на собеседовании, Алине все равно отказали. А Иру взяли. Девушка поморщилась. И что теперь с этим куском пластика и стекла делать?

Алина получила посылку. Небольшая камера с пачкой пустых фотографий была так упакована, что девушка с трудом несла коробку под мышкой. В какой–то момент Алина остановился, села на скамейку и начала разворачивать посылку, как капусту. Спустя минуты возни и шуршаниях, в руках девушки лежала небольшая коробка с нарисованным розовым фотоаппаратом. Неужели она выбрала именно этот цвет?

«И что мне с тобой делать?» – думала Алина, глядя на картон.

– О, это «Фьюджифилм»?

Девушка вздрогнула и подняла голову. Она и не заметила, как из подъезда вышел парень в расстегнутой парке и закурил. А он между тем с любопытсвом поглядывал на зардевшуюся Алину.

– Да, – тихо ответила девушка.

– Круто, у меня был такой, – парень откинул белобрысую челку со лба. – Такого же цвета, кстати. Я смотрю, ты еще не испробовала его.

– Нет.

– Еще все впереди, машинка хорошая. Кстати, я Кирилл, – парень выпустил клуб дыма.

Алина на пару секунд забыла, как ее зовут. И без того застенчивая девушка в компании молодых людей смущалась еще больше.

– Алина.

– Очень приятно.

Девушка кивнула.

– Кстати, я отмечаю Новый год в теплой компании, уверен, ты вольешься. Особенно с этой малышкой, – и Кирилл кивнул на коробку. – Будет желание – 45 квартира, 4 этаж. Мы начнем в семь.

Алина только странно смотрела на парня, а тот лишь пожал плечами.

– Спонтанные знакомства – самые приятные, по опыту знаю. Так что это, ты заходи, если че, – Кирилл улыбнулся, потушил сигарету и зашел в подъезд. Алина оцепенела, но спустя пару секунд подорвалась и быстрым шагом направилась к дому. Теперь ей было не до дилеммы, в голове крутился диалог с незнакомцем. Девушка конечно знала, что существуют общительные люди, но настолько? Почему он ее позвал? И при чем тут камера вообще?

– Алиночка, ты уже вернулась?

Та подняла голову. Девушка так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как зашла домой.

– Отлично! Ты же помнишь тетю Люду? Она позвала нас к себе праздновать Новый год. Что дома–то киснуть, правильно?

– Что? Как к тете Люде? – Алина недоверчиво смотрела на мать.

– Ну да.

«О, нет, это плохо. Тогда я не смогу лечь сразу после двенадцати. Что делать?»

– У тебя же нет никаких планов?

– Ну… – протянула Алина и сжала пальцы. Они обхватили коробку, вызывая цепочку воспоминаний. – Вообще–то есть.

– Да ты что? – мама удивленно вздернула брови.

– Да, да, Ира написала вот недавно, что ей стало лучше, и она зовет праздновать со своими друзьями.

– Правда? Во сколько?

– К девяти, – Алина назвала время наугад.

– Отлично, нам тоже! О, какая камера. Меня срочно нужно щелкнуть! Нет, погоди, сначала приодеться. Тогда чуть позже.

Алина вернулась в свою комнату, положила коробку на стол. И села рядом.

«Может, сейчас поспать? Поговорить с Амином. Хотя, я с мамой выйду из дома, и, как только они уедут, вернусь обратно».

Девушка бросила взгляд на коробку и решила ее распаковать. Из картона на свет показался квадратный розовый аппарат. Алина покрутила его в руках. Он казался совершенно странным и неказистым. Девушка открыла инструкцию, вставила батарейки и кассеты с фотобумагой и снова начала вертеть приобретение в руках. Неужели кто–то тоже его купил? И такого цвета?

«Кирилл, например», – мелькнула в мыслях, но Алина постаралась отогнать от себя эту мысль. Ей в жизни было достаточно разочарования, еще чего не хватало. Девушка отложила фотоаппарат и пошла на кухню. Мама активно что–то готовила. Увидев Алину, женщина закинула полотенце на плечо и всплеснула руками.

– А я тебя звать собиралась! Мы сейчас пообедаем и спать!

– Спать? – удивилась Алина. Обычно мама пыталась чем–то занять девушку, чтобы она не спала, а тут наоборот.

– Да. Если ты хочешь не ложиться всю ночь, то нужно посопеть хотя бы пару часиков.

Алина пожала плечами. Она вовсе не собиралась не ложиться, даже наоборот.

За обедом мама с Леной бурно обсуждали, что нужно еще приготовить к столу, во что одеться и в какие веселые игры играть. Слушая их, Алина только больше радовалась, что не поедет к тете Люде.

Когда суп был доеден, мама погнала всех спать. Девушка вернулась в комнату, и ее глаз зацепил розовый фотоаппарат. Алина отвернулась и рухнула на кровать. Скрестив руки на груди, она отвернулась к стенке и поджала ноги.

– Пойдем скорее!

Девушка, смеясь, бежала с парнем, который тянул ее за руку. Вместе они забрались в кабину колеса обозрения, и, пока она поднималась, смотрели на море ярких огней, заливших фестиваль.

– Так красиво, – Алина смотрела на мерцающие палатки.

– Не самое красивое, что я сейчас вижу, – парень, напоминающий какого–то актера из американских фильмов 90–х, всматривался в глаза девушки. Она улыбнулась и положила голову ему на плечо. Перед ней расстилалось темно–синее полотно, усыпанное светящимися звездам. Кабина замерла на самом верху.

–Интересный аппарат.

Алина вздрогнула и повернула голову. Теперь рядом с ней сидел Амин. Парень внимательно смотрел на колени девушки. Она проследила его взгляд и с удивлением обнаружила свой новенький фотоаппарат в руках.

– Так ты подумала? – спросил Амин. Алина вздохнула и посмотрела на розовый пластик.

– Я не знаю. Целый день думала, но… По правде сказать, не уверена, что мне делать.

– Тогда давай договоримся. Сейчас в нем, – пальцы с красивым перстнем в виде жука–оленя постучал по полароиду, – кассета с десятью фотографиями. Как только ты сделаешь все десять – мы снова встретимся, и я задам тебе тот же вопрос.

– Но что изменится? – Алина не очень понимала.

– Ты боишься оставить свою жизнь, в которой несчастна. Сделай десять фотографий и докажи мне, что тебе стоит остаться там. Отрази в них свою жизнь, внимательно посмотри на нее и реши, не лучше ли остаться здесь. У тебя есть сутки.

Амин улыбнулся и поцеловал девушку в лоб. Она закрыла глаза, и в этот момент зашумел фен. Алина открыла глаза. Вновь темень. Девушка посмотрела на время.

Семь вечера. Вдруг комнату залило светом. Алина невольно прищурилась.

– Ты еще спишь? – мама была наполовину накрашена, а из объемных светлых волос торчали цветные бигуди. – Собирайся! Мы скоро поедем.

– Я так пойду, – буркнула Алина.

– Что? Глупости! Пойдем, я тебя накрашу. Будешь вся при параде.

– Мам, я не хочу.

– Алина, ну как ты пойдешь в домашнем к Ире. Надо же нарядной быть.

– Зачем?

– Как Новый год встретишь, так его и проведешь, – назидательно ответила мама. – Возражения не принимаются!

Алина недовольно вздохнула и встала. Когда надо, мама бывала очень настойчивой. В ванной было жарко и тесно: Лена тоже суетилась и завивала свои короткие темные волосы. С кухни играло радио. Алина покорно закрыла глаза. Ее мама какое–то время работала визажистом, так что при любом удобном случае демонстрировала все свои таланты. На удивление в этот раз она справилась довольно быстро. Хотя это могло быть и потому что Алина была занята своими мыслями. Десять фотографий, один день. А что фотографировать? Девушка из дома–то редко выходила. Может, так Амин и хотел показать, что зря Алина мучается и нужно было сразу согласиться?

– Все, – из мыслей девушку вырвала мама, – ну красавица.

Алина посмотрела в зеркало. Первая мысль была «вау». Вместо бледной, уставшей студентки с синяками и всклокоченными волосами на Алину смотрела красивая девушка с яркими глазами, аккуратными бровями и подчеркнутой линией губы, а светлые волосы волнами ниспадали на плечи.

– Отлично. Теперь одежда!

– А что с моей не так? – Алина оттянула край выцветшей черной толстовки, в которой она постоянно ходила.

– Ну уж нет, под такой макияж нужно что–то красивое и блестящее, – и мама потащила девушку к своему бездонному шкафу. Алина же бросила последний, все еще очень удивленный взгляд на себя в зеркало.

Женщина забралась по пояс в шкаф и принялась искать наряд для дочки. Алина убрала руки в карманы и молча стояла под шелест вешалок. И все–таки что можно сфотографировать? Сейчас каникулы, Ира болеет, а Сима – вторая лучшая подруга Алины – уехала на дачу на все зимние праздники. Девушка все больше начинала убеждаться, что Амин был прав.

– Так, померяй это, – и мама всучила Алине ворох одежды с блестками. Девушка недоуменно перевела взгляд с кофт на маму. – А что? В Новый год нужно блистать! Давай, давай.

Алина надела на себя наряд, посмотрела в зеркало и была удивлена тем, что, оказывается, под всей мешковатой одеждой пряталась какая–никакая фигура. Очень выгодно, между прочим, подчеркнутая брюками, майкой и вязаным свитером.

– Одна готова. Лена! Ты там скоро?

– Да, ма! Секунду!

– А мне что одеть? – мама уперла руки в бока, а Алина поморщилась.

– Мам, «надеть».

– Ай! – но та только отмахнулся и продолжить созерцать недры своего шкафа.

Алина от нечего делать вернулась в комнату и села за стол. На нем все также одиноко лежал полароид. Девушка включила его и заглянула в объектив. Комната оставалось такой же, разве что теперь она оказалась в маленьком квадрате. Алина перевернула фотоаппарат и посмотрела в камеру.

«Вряд ли я еще когда–нибудь буду так выглядеть», – решила девушка и нажала на кнопку. Раздался щелчок, и вспышка осветила Алину. Проморгавшись, она достала первый снимок. На удивление он вышел неплохим. Девушка даже не выглядела уставшей и грустной.

– Хм, – Алина взяла маркер и сделал пометку «Я, 31 декабря».

– Алин!

– Да? – она обернулась на голос матери.

– Щелкнешь меня?

– Ма, это ж не телефон.

– Ничего, нам одной хватит.

– Нам?

– Лена, иди сюда! Алин, пойдем, – мама потащила девушку с полароидом в коридор, где стояла нарядная елка. – Доставай свою камеру и щелкай.

Мама обняла Алину и Лену и широко улыбнулась. Девушка вытянула руку и сделал фото. Из полароида вылез прямоугольничек.

– Ой, какая хорошая фотка! Возьми фотик с собой к Ире.

– Та зачем…

– Ну как же, воспоминания. Так, а где твой рюкзак?

– Рюкзак?

– А ты собираешься без всего поехать? Без зубной щетки, ночнушки, зарядки?

– А, сейчас, пять минут.

– Давай быстрее, нам тебя еще ждать. А уже надо заказывать такси.

– Да я позже выйду наверно, – крикнула Алина из комнаты, закидывая вещи в первую попавшуюся сумку.

– Мы подвезем. К тому же Ира далеко живет.

– Да, но мы отмечаем у ее друга.

– Какого друга?

– Кирилла, – Алина выругалась про себя из–за дрогнувшего голоса и лишь понадеялась, что мама не заметила.

– Тебе только опоздать не хватало! Давай скорее!

Девушка собрала вещи и выбежала в коридор.

– Камеру не забудь, – и мама положила полароид Алине в рюкзак. Ей было все равно, не собиралась же она сегодня использовать его по назначению.

В такси Лена что–то громко и весело обсуждала с мамой. Раньше Алина всегда обсуждала с ними, но сейчас девушке было не до этого. Машина довольно быстро доехала до места назначении девушки. Она вышла из машины.

– Пока, – Алина неестественно растянула губы. – Спасибо, что довезли.

Мама улыбнулась Алине.

– Я рада, что в этом году ты проведешь время с друзьями.

Машина не трогалась.

– А что вы стоите?

– А ты что стоишь? Тебе разве не нужно зайти вон в тот подъезд?

«Кажется, она поняла, что я наврала с три короба. Что ж, придется работать с тем, что есть».

Алина вздохнула.

– Ага.

«Ладно, ладно, просто позвоню в домофон, постою немного внутри и пойду домой», – думала девушка, направляясь к подъезду. Вот только дверь открылась прямо перед ней, и на улицу вышел Кирилл.

– О, привет. Уже и не думал, что приедешь.

Мысли Алины носились, как тайфун.

– Вижу, на что потратила время. Красиво. Ты проходи, – Кирилл убрал сигареты и жестом пригласил Алину войти внутрь. Кажется, теперь не отвертеться.

– Я уж подумал, что тебя родители не отпустили, – сказал парень, нажимая кнопку лифта. В подъезде горела все одна белая лампа, и та дергалась словно в эпилептическом припадке.

– А твои где? – спросила Алина и тут же покраснела. Кто вообще вот так в лоб спрашивает?! Но Кирилл совсем не смутился.

– Они вдруг решили поехать на дачу, а я остался. Заодно и друзей позвал.

Лифт приехал, и Алина быстро прошмыгнула внутрь, чтобы хоть как–то прикрыть горящее лицо. Ехали в тишине, слава богу, было недалеко. А то девушка сошла бы с ума.

– Сюда, – Кирилл открыл перед Алиной металлическую дверь. И тут же в глаза ударил яркий теплый свет и раздался громкий девичий смех.

– Пойдем, я тебя со всеми познакомлю, – тихо сказал Кирилл. – Куртку можешь бросить на пуфик, – и парень направился в гостиную. Девушка скованно стянула пуховик, подобрала рюкзак и неуверенно пошла за хозяином вечеринки.

В комнате на полу сидели две девушки и один парень.

– О, Кирилл вернулся, – заметила та, что с русыми волосами и в черном топе.

– И не один, – улыбнулась вторая с короткими фиолетовыми волосами и пирсингом в брови.

– Ребята, знакомьтесь, это Алина, – представил Кирилл гостью. От устремленных на нее взглядов девушке становилось все некомфортней, хотя, казалось бы, куда еще.

– А, девочка–полароид, – улыбнулся парень в толстовке со странным кислотным рисунком. На вид ему было лет пятнадцать.

– Коля, – «русые волосы» шлепнула парня по плечу, рассмеялась и посмотрела на Алину. – Я Настя.

– Очень приятно, – пробормотала та, впиваясь в лямку рюкзака.

– А я Иннокентий, – выпятил грудь парень. Настя закатила глаза.

– Не слушай его, он всегда выпендривается перед новыми людьми. Да, Коль?

Парень виновато улыбнулся.

– А я Катя, – произнесла вторая девушка. У нее было очень доброе лицо.

– Очень приятно, – снова сказала Алина.

– Можешь сесть со мной, – и Катя подвинулась, освобождая угол журнального столика, на котором была разложена какая–то настолка. Алина благодарно кивнула и присела. – Будешь пунш?

Девушка вопросительно посмотрела на Кирилла, который, сев рядом, наливал в чистый стакан пенящийся напиток из кувшина, стоявшего в центре.

– Держи. Настя с Колей сами его готовили.

– Да, он легкий, но вкусный, – добавила Настя. Алина взяла стакан из рук Кирилла и сделала глоток. Пузырики приятно защекотали рот, а ягодная кислинка покалывала язык. Девушка сморщила нос. Она уже давно ничего не пила такого и совсем забыла, насколько игристое вино приятно.

– Вкусно, – улыбнулся Алина, но, снова поймав на себе четыре взгляда, уткнулась в стакан.

– Давайте знаете что? – вдруг сказала Настя. Невооруженным взглядом было видно, что она – душа компании с пропеллером в одном месте. – Раз у нас такая прекрасная гостья, можете сыграем в «два факта и одна ложь»?

– Или лучше «я никогда не»! – предложила Катя.

– Да, точно! – загорелась Настя. Про начатую кампанию все тут же забыли. – Алин, ты в деле?

Та кивнула.

– Отлично, тогда я начну, – Настя вытянула ладони над столиком. – Кто первый наберет пять – пьет до дна! Итак… Я никогда не спала меньше трех часов в сутки.

Все, недовольно бурча, загнули по пальцу.

– Ну и какая из тебя студентка! – воскликнул Коля и махнул рукой.

– Добропорядочная, – фыркнула Настя. – Я просто все делаю во время.

– Ну, в меде с эти проблемы, – пожала плечами Катя.

– Поддерживаю, – поднял палец Коля.

– Да, в архитектурном тоже проблемы со сном, – подтвердил Кирилл.

– А ты на кого учишься? – полюбопытствовала Настя у Алины.

– На журналиста. На первом курсе перед сессией не поспишь, но на втором стало получше.

– О, ты тоже на втором? А то меня окружали сплошные деды.

– Что?! – возмутился Коля. – Мы всего на год старше!

– Говорю же, деды, – улыбнулась Настя. – Ничего, теперь у меня есть поддержка. Так, мы же по часовой идем? Теперь Катя.

– Так… – девушка задумалась. – Я никогда не ела собачий корм.

– И зря, многое теряешь, – заявил Кирилл, загибая палец. Увидев, что Алина тоже загнула, подмигнул ей. Та улыбнулась.

– Вот, значит, ужин с Алиной у вас есть, – рассмеялся Коля.

– Ну и пожалуйста, – фыркнул Кирилл.

– Теперь моя очередь? – неуверенно спросила Алина. Катя ободряюще кивнула. – Я никогда не раньше не праздновала Новый год не с семьей.

Загнули пальцы все.

– Мы в том году первый раз собрались такой компанией, – сказал Кирилл, – кстати тоже случайно. Мои родители решили внезапно 30 декабря поехать в Калининград, а у меня в тот день был последний зачет. Я вышел из ВУЗа и поехал, куда глаза глядят. Не захотел возвращаться в пустую квартиру. Она еще и не украшенная была.

Алина только сейчас заметила, что в комнате не было елки, только мишура, гирлянды и одинокие шарики.

– Бродил, бродил, когда замерз – зашел в какое–то кафе. Познакомился там с Настей. Заобщались, пошли гулять. Проходили мимо универа какого–то – подхватили Катю с Колей. Пару часов с ними потусили, и я всех позвал к себе. На удивление все пришли. И даже захватили украшения. С тех пор традиция приносить свои новогодние побрякушки и началась.

– Да, у меня после съемок столько мишуры осталось, – покачал головой Коля.

– Съемок? – не поняла Алина.

– Да, я люблю фотографировать. Уже всех своих друзей перещелкал! – пожаловался он.

– Ладно, сейчас моя очередь, – сообщил Кирилл. – Вот знаете, как все в том или ином возрасте писали стихи, или рассказы, или тексты песен? Так вот, я никогда ничем таким не занимался.

– Быть такого не может, – Катя вскинула брови, загибая палец. Загнули все. – Я писала сказки, особенно про животных любила.

– А я стихи, – подтвердила Настя.

– Видели бы вы, как хорошо горели песни, которые я написал лет в четырнадцать, – засмеялся Коля.

– Я писала истории по мотивам снов, – улыбнулась Алина.

– Что самое странное тебе когда–либо снилось? – задумалась Настя.

– Я была супергероиней – Ночной спасительницей, с маской, костюмом и всем таким, и я боролась с Денежным Боссом – причиной коррупции в Москва–сити, а мой лучший друг стал его правой рукой. А моим напарником оказался парень, с котором я враждовала на учебе.

На секунду повисла абсолютная тишина. Алина закусила губу.

«Зачем я это сказала? Им совсем это неинтересно!»

– Погоди, – вдруг задумался Коля, – а как ты узнала друга и того парнишу, если вы все в масках?

– Друга застукала у Босса, а напарник провел параллели между прическами и догадался.

– Прическами?

– Во сне у меня были выбриты виски и затылок.

– Думаю, тебе бы пошло, – сказала Катя, наклонив голову набок.

– Думаешь? – смутилась Алина.

– Вот кого–кого, а Катю ты слушай, – закивал Коля. – Я сам стригусь только у нее.

– Я думала, ты учишься в меде.

– Да, родители очень хотят, чтобы я стала педиатром. А это так, хобби.

– Так, все, теперь моя очередь, – фыркнул Коля и поднял руку с тремя загнутыми пальцами. – Я никогда не любил Меладзе.

Загнули пальцы только Алина и Кирилл.

– Всегда знал, что у тебя нет вкуса, – усмехнулся хозяин вечеринки, а Коля наигранно оскорбился.

– Я попрошу! У этого товарища слащавый голос для бабулек и странные тексты.

– Ага! Вот и ахиллесова пята! –Кирилл молниеносно достал телефон и что–то нажал. Раздалась музыка, похожая на что–то, что играло бы на средневековом фестивале.

– Не–е–е–е–ет! – Коля вскинул руки.

– «Ты натура утонченная», – запел динамик сладким мужским голосом, – «папа твой в посольстве служит дипломатом».

– Достоевским увлеченная, – начал подпевать Кирилл, довольно глядя на изводившегося Колю.

– А ведь замуж выходить давно уж надо, –начала подпевать Алина. Не один ее знакомый не любил Меладзе так же, как и она. Хотя Кирилл выглядел довольно экспрессивно.

– Но–о–о–о–о–о, – затянули они оба вместе с певцом. – Девушкам из высшего общества–а–а–а–а трудно избежать одиночеств–а–а–а–а!

– Все, все, таймаут! – Коля уже умирал.

– Ладно, ладно, – Кирилл театрально смахнул слезу, выступившую от смеха. Алина тоже посмеялась. Кажется, не все так плохо.

– Значит, пошел второй круг, – подытожила Настя и посмотрела на два своих загнутых пальца. – Я никогда не читала немецким философов.

– Что–о–о–о? Коль, да брось, – Кирилл насмешливо смотрел на его загнутый палец. Парень надменно посмотрел на него. Алина улыбнулась. Ребята так дурачились, что было видно, что они – хорошие друзья.

– Между прочим, я читал Канта в оригинале.

– Вот как? – поднял бровь Кирилл.

– Йа, йа!

– А мне больше Гегель нравится, – сказала Алина. Она даже удивилась своей инициативе. Обычно в компаниях она молчала, если ее не спрашивала, а тут… Что вдруг на нее нашло? Коля же поднял брови и вытянул губы, превращая рот в перевернутую подкову.

– Наконец хоть кто–то образованный!

– Правда из немецких авторов мне больше всех нравится Кафка.

– О, теперь ты заговорила на моем языке, – повернулся к ней Кирилл.

– «Процесс» – мой любимый роман.

– Полностью согласен.

– Так, а ну–ка не отвлекайтесь, – Настя внимательно смотрела на руку Алины. – У нас есть победитель!

Девушка удивленно опустила глаза и увидела кулак. Надо же.

– Чемпионке нужно выпить!

Кирилл подлил Алине пунш, и та взяла стакан.

– Пей! Пей! Пей! – скандировали ребята, пока девушка залпом пила пунш. Пузырьки щекотали горло, а голова немного закружилась.

– Е–е–е–е! – Настя захлопала, когда Алина поставила пустой стакан на стол. – Блин, я что–то проголодалась. Давайте закажем пиццу?

– Удачи с этим, – усмехнулся Коля. – Ты забыла, что я не «Папа Джонс», а Катя не ест в «Додо пицце»?

– А что насчет «Лил чиза»? – задумчиво спросила Алина.

– Кого–чего? – переспросил Коля.

– Очень классная пиццерия. О ней мало кто знает, но она дешевая и очень вкусная. Правда, я там давно не ела.

– Давайте оттуда, – пожал плечами парень, доставая телефон. – Как еще раз?

Пока ребята ждали пиццу, Катя рассказала Алине, как играть в настолку, которая все ждала своего часа на столе, а Настя поставила музыку. Играть так и не стали, все начали петь и танцевать. Глядя, как неумело извивается Коля, фальшивят девочки и Кирилл, Алина только рассмеялась и быстро влилась в трио, превратив его в квартет.

Когда привезли ужин, девушка взяла кусочек своей любимой пиццы – овощной с пепперони. Она казалась даже вкусней, чем раньше.

– М–м–м–м, боже, как вкусно, – прочавкала Алина. Давно забытая радость плясала на языке.

– Теперь это моя любимая пицца, потрясающе, – покачал головой Коля, уминая кусок.

– Согласна, – Катя боролась с сыром.

– Угу, – Настя не отвлекалась на разговоры, а продолжала вгрызаться в тесто.

– Стойте! – Кирилл замер и округлил глаза. – А сколько времени?

Коля лениво посмотрел на часы и тоже замер.

– Твои ж макаронины! Двадцать восемь минут первого!

Все прекратили есть. Они пропустили Новый год.

– А знаете, что? – Алина положила пиццу и подняла стакан с пуншем. – Правительство наверняка перевело часы на пол часа вперед, а настоящий Новый год на самом деле будет через две минуты!

Все заулыбались.

– Тогда надо все сделать правильно! – Кирилл бросился на кухню и притащил бутылку шампанского. – Скорее, стаканы мне!

Ребята наперегонки начали подставлять стаканы. Когда все были с напитками, хозяин поднял стакан.

– За уходящий год, за прекрасных старых друзей и потрясающих новых!

– Ура!

– Четыре! Три! – начал отсчет Коля. – Два! Один! С Новым годом!

– С Новым годом!

– Загадывайте желание! – вскрикнула Катя. Алина зажмурила глаза.

«Не хочу забывать эту ночь».

Девушка распахнула глаза и бросилась к рюкзаку. Из его недр показался розовый палароид.

– Давайте сфотографируемся!

– Да!

Все сгрудились, обняли друг друга и улыбнулись.

– Отличное фото! – воскликнула Настя, глядя на вылезшую из аппарата карточку.

– Спасибо!

– Алин, ты должна запечатлить это, пока не поздно, – Коля состроил гримасу и подхватил кусок пиццы. Девушка рассмеялась и сфоткала парня.

– И это! – Настя с Катей замотались в мишуру. Очередной щелк.

– Это все фигня, – Кирилл подскочил и начал лихо отплясывать под песню с маракасами. Парень взял две пластиковые бутылки и начал крутить ими. Алина рассмеялась и сделала очередной снимок. В этот момент ее меньше всего волновал лимит в десять кадров.

Ребята танцевали, ели, пели и пили, разговаривали еще много часов. Алина фотографировала ребят, а они – ее, до тех пор, пока не закончилась пленка. Теперь девушке было, что показать Амину. В какой–то момент Кирилл, уставши, присел на диван.

– Я, пожалуй, пойду покурить.

– Я с тобой, – Алина встала, оставив ребят спорить о феминизме. Ей хотелось подышать свежим воздухом.

– А почему ты куришь на улице? – спросила девушка, пока они ехали в лифте.

– Балкона нет, а на лестничной клетке сумасшедшая бабка развела теплицу, и не дай бог ты покуришь рядом с ее чахлыми цветочками.

Алина усмехнулась.

– Бывает.

– А три реки впадали в оке–е–еа–а–н, – запел себе под нос Кирилл.

– И в нем снова проснулся фанат Меладзе, – улыбнулась девушка, выходя на улицу.

– Коля его подавляет, но как только я выхожу на улицу, великий творец становится свободным. «Был ли он животным, если музыка так волновала его?»

– О, смотрю рядом с Меладзе и Кафка оказался?

Кирилл закурил. Иногда он начинал говорить какие–то совершенно случайные вещи, но Алина уже успела привыкнуть.

– Я рад, что ты влилась в компанию, – парень выдохнул белое облачко.

– Спасибо, что позвал, – девушка поежилась. На улице было холодно, а она накинула куртку на майку, потому что свитер повязали Коле на голову ради уже забытой шутки. Они уже все успели побывать в одежде друг друга, когда играли в «покажи меня».

– А я говорил, что случайные знакомства – самые лучшие.

Алина кивнула и задрожала. Вдруг она оказалась в объятиях внутри куртки Кирилла. Он обхватил ее руками. Алина прижалась к его груди и уткнулась замерзшим носом в теплый свитер. В этот момент было даже теплее и мягче, чем в кровати, чем когда–либо.

Кирилл поцеловал Алину в макушку. По ее телу пробежали мурашки. Это было так приятно и так… реально… Девушка зарылась лицом в вязаный свитер.

– Ого, это что? – вдруг произнес Кирилл. Алина подняла голову. С неба падали крупные белые хлопья.

– Снег пошел, – сказала девушка, подставляя под него ладони. Даже не верилось, что он наконец начал идти.

– Насколько я не люблю снег, но сейчас прям здорово.

– Да, – выдохнула Алина.

– Этот исторический момент надо запечатлеть, – и Кирилл достал телефон из кармана. – Ничего себе! Уже семь утра! Хах, я даже спать не хочу. А ты?

Алина смотрела на Кирилла и улыбалась. Удивительно, она никогда не думала, что серые глаза могут быть такими красивыми.

– Я высыпалась ради этой ночи.

Как стать волшебником?

Регина Хайруллова

Сказочная история о доброте

и вере в чудо

За окном завивался волшебный снег. Делая обороты, он медленно падал на дорожки, освещенные редкими фонарями. Солнце еще не встало. Женщина взглянула на кухонные часы.

– Лерочка, вставай! – сказала она. Никто не ответил. – Лерочка!

По–прежнему молчание. Тогда женщина сама пошла в комнату сына.

– Вставай! Проспишь.

– Нет, рано, – пробормотали из–под одеяла.

– Уже семь. Пора.

– Как семь?! – ее сын вскочил с кровати. – Почему не разбудила раньше?! – не дожидаясь ответа, он побежал в ванну.

– Никакой благодарности, весь в отца, – вздохнула мать и в одиночестве села завтракать. Она частенько хулила бывшего супруга, так что ее сын и не замечал этого. Из–за ее стараний он с детства решил, что никогда не повторит судьбу отца–неудачника, который всю жизнь был почтовиком, а не Дедом Морозом.

Валерий быстро собрался и побежал на остановку. Общественные сани проехали перед самым его носом.

«Что за день!» – он с силой пнул сугроб и угодил в пень, который заворчал «пошел прочь». Юноша выругался и принялся ждать следующие сани.

Под бессчетными одеждами прятался долговязый Хитров. Все принимали его за подростка, не помогали даже усы, которые он отрастил с большим трудом. Такое отношение очень задевало его.

Поймав нужные сани, Валерий прибыл в резиденцию Деда Мороза.

– Фамилия? – гнусаво спросил гном–секретарь.

– Хитров.

– Хитров… – повторил он, пробегаясь по спискам. – Вы опоздали на встречу. Дед Мороз уехал. Он просил сообщить, что в вашем распоряжении сани номер 31–20, – гном протянул маленький листочек с печатью резиденции. – Транспорт вернете ровно через двадцать четыре часа. Опоздаете хоть на минуту – будет штраф, – секретарь посмотрел исподлобья.

– Хорошо, не опоздаю. Еще я хотел спросить… – начал Валерий, теребя бумажку. – Ульяна – то есть Снегурочка – тоже уехала?

– Да.

– Хорошо. До свидания.

Гном промолчал.

Хитров с облегчением выдохнул, когда вышел из кабинета. «Ну и противный же тип!», – подумал он по дороге домой.

Уже вечером он сядет в личный транспорт. Валерий не мог не улыбаться, представляя себе белоснежные скоростные сани. Не успел он всласть намечтаться, как добрался до остановки.

Когда стемнело, Хитров пошел на станцию. На входе работал друг его детства – Витька. Когда–то они мечтали угнать лучшие сани, но теперь Виктор сам охранял их.

– Здорово! Ты какими судьбами?

– Добрый вечер. Я за санями пришел, – юноша протянул разрешение секретаря.

– 31–20? Ты уверен?

– Такие назначили. А что?

– Сейчас покажу.

– Ты издеваешься надо мной? – воскликнул Хитров, когда увидел облупившиеся сани. Все металлические части давно покрылись ржавчиной. Дерево атаковала плесень.

– Я–то тут ни при чем. Тебе кто это выдал? – Виктор указал на листок.

– Чертов секретарь.

– А назначил кто?

– Дед Мороз. Кто же еще? Он здесь самый главный, тебе ли не знать?

– Да не кипятись.

– Закипятишься тут. С самого утра все не так пошло.

– Тебя на проверку отправили? – спросил Виктор, немного помолчав. – Он со всеми ее женихами такое проделывает. Так, бедная, и останется одна.

– Не останется. Я есть.

– Ну попробуй.

– Слушай, Вить, – сказал Хитров, сдерживая свой пыл. – Ты не мог бы выдать мне другие сани?

– Да ты что?! Меня же уволят. Если чего со склада пропадет, мне голову снесут.

– Понятно. Тогда эти давай.

– Ты управлять умеешь? – спросил он, доставая из связки нужный ключ.

– В теории.

Виктор все объяснил минут за пятнадцать, и тогда Хитров отправился в путь.

По дороге в город он выпустил свою злость. Валерий ругал всех сегодняшних обидчиков. Досталось и часам, и водителю саней, и пню, который стоял не там, где положено. А гном–секретарь получил больше всех. Мысленно он не наказал лишь мать и друга, да и то на последнего просто не хватило времени.

Хитров с трудом приземлил сани и поплелся по темным улочкам. Он никогда не боялся темноты, но сердце отчего–то колотилось. Юноша успокаивал себя, что дело просто в тяжелом мешке с подарками, а не в страхе. Вот только это совсем не помогало.

Тени на снегу казались диковинными существами. Завывающий ветер напоминал волков. Шуршание под ногами, казалось, будило весь город. Чужой мир пугал.

К домыслам примешивалась и настоящая опасность. Если Деда Мороза застанет хоть один человек, его тут же уволят. Конечно, Валерий еще не работал, но тогда бы это ему даже не светило.

Показался первый дом. Хитров повторил про себя инструкцию и достал бутылек с волшебной пыльцой. Он высыпал слишком много, так что быстро поднялся и задохнулся. Когда холодный воздух привел Валерия в себя, он начал спускаться.

Деды Морозы всегда пользовались печными трубами. Когда их не было, волшебникам оставалось превращаться в маленьких животных или насекомых, чтобы попадать внутрь сквозь щели.

Комнату наполняло тепло, хотя камин давно не работал. Валерий аккуратно положил подарки под елку. Он уже собирался уходить, как вдруг что–то учуял.

Юноша шмыгнул.

«Корица?!» – подумал он в ужасе. Молодой Морозко потер нос. От этого в нем зачесалось еще сильнее. Он всеми силами пытался сдержаться, но аллергия была сильнее.

Раздался приглушенный чих.

Не успел Хитров опомниться, как прибежали дети. Они застыли от удивления, юноша – от страха. Это продлилось всего пару секунд, и дети уже хотели закричать от радости, как горе–Дед Мороз приложил палец к губам.

– Тшш… Ведите себя тихо, – прошептал он.

Близнецы кивнули. Кудрявый мальчик негромко сказал:

– Вы ведь Дед Мороз? Настоящий?

– Конечно.

– Вы и подарки принесли? – вполголоса спросила его сестра.

– Принес, – ответил юноша, проверяя взглядом, нет ли родителей. – Давайте договоримся, – он посмотрел на них со всей серьезностью. – Вы никому не расскажете обо мне, а я… – Валерий покопошился в карманах. Нашлась старая колода карт. – А я покажу вам фокусы.

– А зачем нам фокусы? – мальчик насупился. – Вы же волшебник. Покажите магию.

– Магию? – Валерий вздохнул. Он еще не умел толково обходиться с волшебством, но было у него кое–что в самый раз. – Смотрите, – Хитров поставил на стол большой снежный шар, доставшийся ему от матери.

Внутри снег закручивался так и сяк, создавая целые картины. Появились сказочные олени. Потом на их месте родилась звездная ночь. Из нее вышли влюбленные. Они шевельнулись и затанцевали. Две фигурки плыли под стеклом, не замечая летящего снега. Дети слышали тихую и прекрасную музыку. Танцующие последний раз проплыли сквозь волшебные узоры и остановились.

Близнецы подняли на Валерия завороженный взгляд, но того и след простыл. Пока они любовались красотой шара, Хитров со всех ног бежал к своим допотопным саням.

Добравшись до них, он чертыхнулся. Волшебный шар, который остался у детей, – это мамин подарок. А маму он любил.

«Не могу я так!» – сказал юноша вслух и поплелся обратно.

В доме было тихо, свет уже не горел. Валерий подумал, что дети не стали звать родителей, а раз так, то он спокойно заберет шар.

Хитров поднялся на крышу и тихо слез по трубе. Корицей уже не пахло. Но только он обрадовался, как заметил две кудрявые головки.

– Мы думали, вы сбежали, – сказала девочка.

– Нет… Я… я проверял свои сани.

– Вы плохо врете, – заметил ее брат. – Я думаю, что вы ненастоящий Дед Мороз. Вы только учитесь, да?

– С чего ты это взял? – Хитров зарделся.

– Дед Мороз не стал бы убегать от двух детей.

– Но это ничего, – ласково добавила девочка. – Мы никому не расскажем. Честно–честно. Вот, возьмите, – она протянула снежный шар. – Это очень красивая вещь, и я не хочу ее отдавать. Но вы и так принесли нам подарки.

Валерий спрятал шар и улыбнулся.

– Я не знал, что дети бывают такими… – он замялся, подбирая нужное слово.

– Чудесными? – сказала девочка.

– Да, чудесными. Ладно, мне пора.

Забывшись, Валерий достал волшебную пыльцу и едва не расшиб голову, когда поднялся под самый потолок. Близнецы не смогли удержаться и рассмеялись. Когда Хитров спустился, его благополучно вывели через дверь.

В остальные дома он разнес подарки без приключений, если не считать шипящую кошку, которая вцепилась в его длинные одежды. Наконец Хитров с тяжелым сердцем вернулся на станцию.

– Можно? – он постучал в дверь секретаря.

– Входите. Ваша фамилия? – спросил все тот же гном.

– Хитров.

– А–а–а… – протянул он. От этого по спине юноши пробежали мурашки. – Дед Мороз как раз собирался с вами поговорить. Ожидайте.

Валерий сел на стул в уголке и отдался мыслям: «Мне конец! Проклятая аллергия! Теперь я точно стал неудачником».

– Хитров! Я с вами говорю.

– Да? – он вскочил со стула, и тот с грохотом упал. Под тяжелым взглядом секретаря Валерий не осмелился шевельнуться.

– Проходите.

Он вошел в комнату с печальными глазами.

Валерий ни разу не был у Деда Мороза. В его кабинете стоял огромный камин, украшенный на западный манер чулками. В углу располагалась живая ель, которая грациозно поклонилась. Удивленный, Валерий кивнул в ответ и подошел к огромному дубовому столу.

– Здравствуйте, – сказал он как в воду опущенный.

Дед Мороз посмотрел на него поверх очков.

– Здравствуй. Садись, – он указал на мягкое кресло у стола. Хитров, стараясь ничего не задеть, медленно присел. – Поговорим о твоем задании. Повтори–ка мне самое первое правило, о котором я говорил.

– Деда Мороза не должны видеть люди, – тихо сказал юноша.

– Правильно! А почему? – его тон походил на тот, с которым взрослые обращаются к несмышленым детям. Это уязвило Хитрова.

– Потому что люди должны верить в Деда Мороза, а не знать о нем, – пробормотал Валерий, глядя в стену напротив.

– Правильно! А почему они должны верить, а не знать?

– Потому что без веры мы потеряем все свое волшебство.

– И снова правильно! Тогда почему я узнаю, что ты говорил с двумя детьми?

– Так вышло, – коротко ответил Хитров, опуская взгляд.

– Вот что, – выдохнул хозяин кабинета. – Если ты пообещаешь справиться с новым делом, я дам тебе еще одну попытку.

Хитрова как подменили. В его глазах тут же зажглась искорка надежды, лицо просветлело.

– Дед Мороз, – сказал он, посмотрев на старика, – я обещаю, что справлюсь.

– Будем надеяться. Я отправлю тебя в тот же город. Ты, наверно, слышал, что с каждым годом писем все меньше?

– Да, отец говорил много лет назад.

– И это правда. Люди перестают в нас верить. И здесь не только наша беда. Если даже дети не будут верить в волшебство, со временем исчезнут сказки, за ними – все добрые истории, а там и до потери самой доброты рукой подать. Все это, конечно, будет не скоро, но уже начинается. Так что ты, Валерий, должен вернуть волшебство в сердца людей. Веру в него, а не знание. Вот только ты сам должен догадаться, как именно, потому что никто не знает.

– Даже вы?

– Даже я. Так что удачи тебе.

Валерий попрощался и вышел. На улице занимался поздний рассвет. Хитров остановился и полной грудью вдохнул морозный воздух. Только сейчас он заметил, как прекрасна зима.

В детстве они с отцом часто гуляли до восхода солнца, а потом любовались переменой неба. Темное полотно, усеянное далекими звездами, становилось светлее и превращалось в разноцветную картину великого художника, творившего каждый день уже миллиарды лет.

Валерий впервые почувствовал, как благодарен отцу за детство. Он вздохнул. Отгоняя воспоминания, Хитров быстрым шагом пошел домой, чтобы как следует выспаться.

Дома он увидел привычную картину: идеально убранные комнаты и дремлющую мать с позабытым рукоделием. Он тихо прошел в свою спальню и попытался уснуть, но мысли никак не давали покоя. Они жужжали без остановки, и вскоре Валерий встал с головной болью и урчащим животом.

Мать по–прежнему спала. Юноша приготовил себе завтрак, оставил на столе записку и вышел на улицу.

Хитров пошел в ближайший парк, который прилегал к дубовой роще. Зимой в нем почти никого не было, если не считать нескольких любителей побегать. Да, бродить одному меж деревьев иногда жутковато, но зато… зато в эти минуты вся суматоха мира становится далекой и такой нелепой.

В этом месте замедляется даже время. Порой этого так не хватает: в мире магии все бывает слишком быстро.

Мимо Валерия пробежал укутанный эльф. Его длинные уши забавно колыхались поверх шапки. Он так мчался, что юноша задумался, всех ли роща успокаивает так же, как его самого?

Хитров хотел зайти к Снегурочке, но не решился. «Когда все сделаю, мы сможем пожениться, – сказал он себе. – А пока меня ждет задание. Счастье надо заслужить, как говорит мама».

Вдруг ему в голову пришла странная мысль. Мать никогда не давала ему столько любви, сколько дарил тот самый отец–неудачник. Она лишь читала нравоучения, чем и довела мужа до развода.

Когда часы пробили полдень, Хитров вернулся домой.

– Не хочешь сказать, где ты был? И как понимать твою записку? – спросила она строгим тоном.

– Нет, мама, не хочу. Я не собираюсь ничего объяснять.

– Сын мой, что с тобой? Разве ты не видишь, как я забочусь о тебе? – она обвела рукой комнату, показывая, как заботиться.

– Вижу, спасибо за заботу, но сегодня обойдемся без этого. Я не спал всю ночь, не буду спать и следующую, так что вряд ли выдержу твои упреки.

Мать театрально приподняла брови.

– Я не узнаю тебя. Похоже, эта Снегурочка не так хорошо на тебя действует, как я думала. Впрочем, ее отец – неплохой человек.

– Не то что мой, да? Ты всегда звала его неудачником.

– Но это правда, – невозмутимо ответила мать.

– Зачем же ты вышла за него?

– Сегодня ты ведешь себя дурно, Валерий. Я не стану выслушивать такой тон.

– Отлично, тогда я буду молчать, – он вышел из комнаты и захлопнул дверь точь–в–точь как подросток.

Остаток дня прошел тихо. Валерий все думал об отце, с которым не виделся много лет, и о будущей супруге:

«Она единственная, кто меня понимает. Завтра, как только вернусь, сразу пойду к Ульяне».

Его мать сидела с равнодушным лицом и вязала очередной свитер на продажу. Лишь под вечер она пробормотала, что Валерий никогда не сделает то, с чем не справился нынешний Дед Мороз. Юноша глубоко вздохнул, но промолчал.

Вечером он отправился на станцию.

– Вы сегодня вместо Виктора? – спросил он старого охранника.

– И сегодня, и завтра, и потом. Нет Виктора. Говорят, поссорился с Дедом да в сердцах ушел.

– Надо же, – пробормотал Валерий. – А где он теперь будет работать, не знаете?

– Да кто ж его знает. А ты чего пришел–то?

– Вот, – Валерий потянул все тот же билетик на сани.

– Дак он вчерашний! Обмануть старика захотел? – он посмотрел с прищуром, будто мог видеть человека насквозь.

– Вот же черт! Забыл взять новый. Из головы вылетело.

– За раз не справился? – он смотрел все еще недоверчиво.

– Справился, да не так. Я думаю, донес домовой, – и Валерий рассказал о своих незамысловатых приключениях.

Старик тем временем достал из кармана трубку и начал с ней возиться, то и дело поглядывая на Хитрова.

– А теперь говорит, что я должен «вернуть волшебство в сердца людей». А как – и сам не знает.

– М–да. Ну ладно. Дам я тебе сани. Есть у нас как раз одна вещица, – он усмехнулся, но обрадованный Валерий этого не заметил.

По сравнению с «тридцать один двадцать» сани выглядели безупречно. На окрашенном корпусе не было ни одной царапинки, металл сиял новизной.

– Василий Андреич, спасибо вам! – Хитров горячо потряс руку охранника и влез в сани.

– Пока не за что, – он ухмыльнулся и добавил: – Там в бардачке инструкция, посмотри перед вылетом. А я пойду. Бывай, Хитров, – он удалился, попыхивая трубкой и что–то бормоча.

Валерий уселся в новехонький транспорт. Даже не вспоминая об инструкции, он завел двигатель. Нажал на педаль. Сани толчком поднялись на метр–два от земли. Хитров надавил сильнее и взмыл вверх.

Сани казались чудом: послушные, бесшумные, просто сказка!

«Даже странно, что они лежали без дела. И как только охранник мне их дал?» – подумал юноша. Мысли прервал неприятный звук, похожий на крик. Хитров огляделся, но не ничего увидел. Сани снизились.

Через несколько минут звук повторился, но уже громче. Казалось, он шел из двигателя. Валерий, придерживая руль, полез за инструкцией. На первой странице, поверх печатного текста, кто–то вывел надпись: «Не заводить без конфет!»

– Каких еще конфет? – Хитров перелистнул страницу. Сани теряли высоту.

Больше в инструкции не было ничего необычного, кроме странного двигателя. Вот только Хитров был не силен в технике, так что его это ничуть не смутило. Когда он положил бумаги, донеслось очень внятное слово «конфеты». Тот, кто это сказал, сидел либо в двигателе, либо рядом с ним.

Валерия передернуло.

«Наверно, это шутка охранника», – сказал он себе. Хитров включил автополет и медленно пошел к двигателю. Он убрал доски, прикрывавшие нутро саней, и резко дернулся назад. Ударился о скамейку.

Из люка поднималась осьминожья голова. Она источала зловония, смешанные с запахом сладостей. Из зубастой пасти доносился крик, пробиравший юношу до костей.

«Конфет! Конфет! Конфет!» – скалясь, требовало склизкое существо.

Хитров судорожно залез в карманы. Нашел старую ириску. Кинул.

«Двигатель» поймал ее одним из щупалец и сунул в рот. Его зубы склеились. Довольно урча, существо вернулось на свое место.

Когда сани остановились, Хитров выбрался из них на дрожащих ногах. Он не сомневался, что теперь у него есть несколько седых волосков. Сердце все еще колотилось, страх не улегся. Неудивительно, что он сильно вздрогнул, когда рядом мяукнула бездомная кошка.

– Привет, – сказал Валерий, радуясь хоть кому–то добродушному.

Полосатая леди с оранжевыми глазами требовательно мяукала, не забывая ластиться к ногам.

– Хочешь есть? Давай поищем в бардачке. Хотя нет, – он вспомнил о чудовище, которое, быть может, не побрезгует и кошкой. – Пойдем в магазин. Купим тебе корм.

Кассирша окинула хмельным взглядом «мужика с кошаком» и пробила пакет корма с упаковкой конфет.

Они отошли подальше от магазина. Хитров выложил на снег еду. Кошка торопливо ела, не забывая мурлыкать. Валерий с нежностью поглядел на нее и снова вспомнил отца. В последние дни он часто думал о нем.

– «Запомни, Лерик, настоящее волшебство – это не снежные шары твоей матери. Добро, сынок, только добро помогает не терять веру в людей». Так говорил отец, когда мы кормили бездомных котов. Тогда он еще жил с нами… Погоди–ка. Добро! – воскликнул Хитров, напугав умывавшуюся кошку. – Я знаю, как вернуть веру в волшебство! Я знаю! – он поднял мурчащее чудо и прижал к груди. – Ты поможешь мне.

– Итак, сперва мы развесим по всему городу яркие листовки, – воодушевленно говорил Хитров, держа кошку за пазухой. – Напишем, что устраиваем новогодний вечер для всех желающих. Вход бесплатный, конечно. Но сработает ли план?.. – он резко остановился, из–за чего Муртильда проснулась. – А мы подготовим их. Есть у меня одна идея

В тот вечер повсюду появились яркие листовки. Они обещали «незабываемый новогодний вечер с фокусами и подарками». Капелька волшебства помогла быстро разнести по домам замечательные «вещи», как назвал их Валерий.

Хитров соорудил небольшое здание. В аренду ему никто ничего не сдал, да и странно, если бы первого января было по–другому. Небольшой домик он украсил живой елкой, которая благодарила за оставленную жизнь и обещала стоять, не двигаясь до самого утра. Под потолком висели венки из игрушечных еловых веток, посыпанных волшебным снегом. Нетающие свечи на металлических тарелочках завершали убранство своим теплым светом. В девять вечера все было готово.

– Неплохо мы потрудились, – сказал Валерий, отбирая у Муртильды свою бороду. – Надеюсь, люди придут.

И они пришли. Злые языки успели наговорить о нечисти, пришедшей в новом году. Но эти россказни мало кого пугали. Родители, отходившие от застолья, пришли вместе с детьми, которые ждали чуда и фокусов. Особенно туда рвались знакомые нам кудрявые близнецы.

Ровно в десять пришли первые гости: родители навеселе и маленький мальчик с печальными глазами. Мать пробормотала что–то вроде «вернемся к полуночи», и они с мужем удалились. Ребенок посмотрел на разукрашенную комнату, оглянулся на место, где стояла мама, и растерянно застыл.

– Здравствуй, малыш, – начал Валерий. – Как тебя зовут?

Мальчик молчал.

– Хочешь, покажу фокус? – он достал колоду карт.

Мальчик по–прежнему молчал, и Хитров спрятал ее.

– А ты любишь кошек? – спросил он через несколько минут.

Ребенок пожал плечами.

– Вон там, – он показал на подоконник, – сидит Муртильда. Можешь погладить ее, если хочешь.

Громко постучали в дверь. Мальчишка со страху убежал.

Вошли двое: тучный мужчина и хрупкая девочка. Она поздоровалась с Хитровым, вручила ему яркую курточку и важно вплыла в комнату.

– Я… это. Я остаться могу? – вымолвил мужчина, переминаясь с ноги на ногу.

– Конечно, – юноша улыбнулся и подумал, что его план должен сработать.

– А еда есть?

– Да, она в углу.

– Спасибочко, – он пошел за дочерью, то и дело пригибаясь, чтобы ничего не снести.

Третьими гостями были те самые близнецы. Они улыбнулись и сказали, что получили его сюрприз. Валерий подмигнул им и проводил к остальным.

Когда домик наполнился людьми, начались долгожданные фокусы. Муртильда заняла почетное место на столе, у которого творил Хитров.

Первыми были карты. Они сложились в самолет и со свистом пролетели по комнате, осыпая всех конфетти. Те превратились в записки с предсказаниями. Дети ловили их и читали, пряча друг от друга. Родители, не теряя серьезного вида, тоже поймали по парочке бумажек.

Свечи стали гореть слабее, по стенам поползли загадочные тени. Послышалась музыка. С люстры пошел нетающий снег. Он сам собой слепился в крохотных новогодних героев. Те ожили и пустились в пляс. Живая елка не устояла и тоже затанцевала, приглашая гостей.

Когда все уселись обратно, по воздуху поплыли тарелки и стаканы. Пир длился не так долго, как хотели бы родители, и дольше, чем хотели бы дети.

Под конец Валерий решился на самое главное.

– Дорогие гости! – торжественно начал юноша. – Я обещал подарки. И они будут, – он взмахнул волшебной палочкой, которую нашел в кладовой, и снова стало темно. Свечи почти погасли, освещался лишь круглый стол по центру комнаты.

– Итак, начнем заклинание. Кошачья лапа, небес ты длань, пустая шляпа, волшебной стань! – он немного подумал и продолжил: – Покажь нам, шляпа, чудес секрет, покажь нам, шляпа…

– Большой омлет? – тихо сказал кудрявый мальчик.

– Омлет?.. Пожалуй, зверья привет! – с этими словами он трижды ударил по шляпе палочкой и замер.

Зрители затаили дыхание. Хитров медленно поднял шляпу. Под ней сидел котенок, украшенный атласной лентой. Валерий окинул взглядом гостей. Никто не шевелился, все словно застыли.

Хитров молча стоял. Другого плана не было. Ему казалось, прошла целая вечность. Наконец, котенок мяукнул. Все ожили.

– Папа, я хочу его! – воскликнула девочка, дергая тучного отца за рукав.

Он нахмурился и пробормотал:

– Мы не справимся.

– Ну папа! – она вскочила со стула, позабыв обо всех манерах. – Я хочу котенка!

Отец виновато посмотрел на остальных:

– Вы уж простите. Капризная больно.

Девочка приняла это за ужасное оскорбление и приготовилась разреветься, но тут вмешался Хитров. Он решил схватиться за эту соломинку.

– Не справитесь с котенком? За ним гораздо легче ухаживать, чем за дочерью. Да и она вам поможет, – он подмигнул девочке, и та быстро закивала.

– Не знаю я.

– Ну папочка! Пожалуйста. Я буду сама за ним следить, – она состроила такую мордашку, что отец не удержался.

– Эх, – он махнул рукой, – уговорили!

Дочка нежно поцеловала отца в небритую щеку и взяла на руки пушистого друга.

– А нет собачки? – тихо спросил мальчик, которому Муртильда не пришлась по душе.

– Собачки? – Валерию полегчало на сердце. – Есть, конечно! У меня ведь волшебная шляпа. Итак, собачья лапа, небес ты длань… – он повторил заклинание, и из–под головного убора вылез виляющий хвостиком щенок.

После того как он облизнул мальчика, дети наперебой стали просить животных. Родители, конечно, начали возражать. Но вечерний сюрприз в виде волшебных книг сработал. Добрые истории подготовили взрослых, так что все бездомные животные нашли свой дом этой ночью.

Праздник кончился поздно. Дети уже засыпали на руках родителей, и те несли домой всех членов семьи. Последними ушли близнецы, которые на прощание сказали:

– Теперь мы верим, что вы настоящий Дед Мороз. Вы умеете делать такие чудеса!

– Думаете, сегодня я был волшебником? – спросил Хитров, снимая бороду.

– Да.

– А вот и нет, – он улыбнулся. – Волшебником может быть каждый. И для этого не нужна никакая палочка.

– А как же?

Валерий поднял на руки Муртильду.

– Если мы будем добрыми друг к другу, получатся такие чудеса, каких свет не видел. А сейчас бегите за родителями. Они заждались.

Дети прижали к груди новых друзей и помчались со всех ног. Когда все разбрелись по домам, домик Хитрова растаял, словно был из снега. Довольный, он уселся в свои сани и полетел обратно.

– Мой сын – Дед Мороз! И не думала, что доживу до такого! – воскликнула мать на другой день. – Лерочка, а ты это точно слышал?

– Да.

– Будь умницей, повтори еще раз. Эти слова – бальзам на мое старое сердце.

– Мама, я же просил не называть меня так. Я не «умница», – сказал Хитров, желая, чтобы и мать признала его взрослым.

– Если ты так не хочешь, не буду.

– Спасибо. Он сказал: «Хитров, вы хорошо справились с делом и помогли животным. В следующем декабре станете моим помощником. А через пару лет и меня замените».

– Как это прекрасно! – она обняла сына. – А что Снегурочка? Она знает?

– Она была рядом. Теперь нашему счастью не помешает ничто, – сказал Валерий, заваривая чай.

– Как это прекрасно! – повторила мать, позабыв о наставлениях.

– Кстати, я хочу позвать на свадьбу отца, – сказал Хитров, пользуясь хорошим настроением мамы.

– Интересная мысль, – женщина закусила губу, представляя встречу с бывшим супругом. – Впрочем, это твоя свадьба. И если в твоем деле правда есть его заслуга, то он… он заслуживает этого. Хотя я по–прежнему считаю его неудачником, – добавила она, со звоном ставя чашки. Они тихонько запищали и отбежали на другой конец стола.

– Для тебя, может, и так. Но я думаю по–другому. Будешь печенье? – спросил он, не желая больше обсуждать свое решение.

Небольшой каприз госпожи

Джеорджина Норд,

Сергей Штир

История о неожиданной смене обстановки,

карточной игре и капле новогоднего волшебства

Глава 1

– Скучно! Уже было! А это что? Мы каждый день играем в «волшебные предсказания»!

Женщина резко отбросила очередную коробочку, подаваемую ей слугой. Капризно поджав пышные губки, она, громко вздохнув, откинулась на спинку большого резного кресла.

– Ах, чертовка судьба! Какой конфуз, абсолютно нечем заняться!

Закинув ногу на ногу, она, изящной ручкой в перчатке поправив сложную прическу, из–под опущенных век лукаво посмотрела на своих слуг. Музыкант, – обычно энергичный голубоглазый юноша с легким румянцем на щеках, – сейчас перебирал струны на своей волшебной лютне, заводя какой–то крайне печальный мотив. Усталый и грустный старец–волшебник задумчиво вертел в руках кончик бороды. Мужчина с невероятно недовольным выражением лица, сложив руки на груди, ожидал, когда же он сможет отправиться в лабораторию, прекратив выслушивать капризы госпожи.

Женщина, заметив, что ее наигранно печальные стенания не производят должного впечатления, с выражением крайней снисходительности на лице протянула:

– Ладно, лодыри. Идите. И не смейте меня беспокоить, если что–то понадобится! Вам же так трудно потратить на меня свое драгоценное время!

Ученый, едва услышав начало, умчался, хлопнув дверью. Впрочем, музыкант так же недолго задержался, а волшебник и вовсе попросту растворился в воздухе.

– Как же я несчастна… – покачала головой женщина, прикрыв глаза.

Конечно, таковой бы никто ее не назвал. Вполне вероятно, что многие бы ей позавидовали. Она была невероятно богата, вечно молода и прекрасна, а рядом с ней суетились, стараясь угодить, слуги, такие же бессмертные, как и она. Когда–то – ах, кажется, это было вечность назад! – ей по счастливейшей из случайностей попал в руки магический кристалл, благодаря которому она и стала таковой. Когда–то она даже объездила весь мир, но, к сожалению, привлекала много внимания, а времена были нелегкие – за всем тщательно следила инквизиция. Тогда она построила себе прекраснейшее из поместий. Это было невероятное по своей красоте здание, окруженное большим парком, переходящим в густой вечнозеленый лес. А волшебник позаботился, чтобы к ним ни за что не наведались незваные гости.

Но с тех пор их жизнь стала необычайно скучна. Слуги, заботясь о ее безопасности, не позволяли ей покидать поместье. Единственным, кто выходил наружу, был ученый, так как у него получалось сливаться с местными лучше всего. Но и это было достаточно опасно.

Так ее поместье, да и она сама, утонули в безвременье.

Поднявшись со своего вычурного кресла, она, подойдя к стене, одернула пышную штору, открывая огромное зеркало. Когда–то в нем она высматривала признаки старения, но уже много времени не занималась подобной чепухой – она смирилась со своим бессмертием, а зеркало стараниями ученого и волшебника стало волшебным.

Не имея возможности выйти наружу, она, в качестве утешения, могла подсматривать за тем, что происходило в мире вокруг. Конечно, это было не то же самое, что оказаться там самой, но хотя бы скрашивало ее досуг. Она любила посмотреть на улочки какого–нибудь городка, последить за забавным горожанином. Изящно проведя пальцем над зеркальной поверхностью, она активировала цепочку чар, и с той стороны стекла появились отражения зданий и множество ярких ночных огней.

Это место госпоже было незнакомо. Она с интересом рассматривала заснеженные улочки. Ей бросились в глаза необычные украшения. Они были, казалось, абсолютно везде – на фонарных столбах и фасадах домов, над улицами парили яркие огни. По дорогам неслись какие–то странные колесницы, но все вокруг казалось необычно гармоничным.

Поводив пальцем над поверхностью, госпожа изменила вид на огромную пышную ель, украшенную множеством огней: на огромных ветках, припорошенных снегом, они предстали воистину удивительным зрелищем.

«Интересно, а для чего они так странно дерево нарядили?» – задумалась госпожа. Кажется, в те времена, когда она еще выходила из поместья, она пару раз видела нечто подобное. Но сейчас уже мало что помнила.

– Волшебник! – крикнула она. Он непременно должен знать. Тот с тихим хлопком материализовался перед женщиной. – Что это все значит?

– Праздник, моя госпожа, – почтительно отозвался старец. Его пальцы деловито перебирали бороду, пока он предавался воспоминаниям. – Кажется, это называется «Новый год» в тех краях, на которые вы сейчас смотрите.

– А как горят эти огоньки? Это свечи?

– Не знаю, моя госпожа.

Надув губки, женщина обиженно взглянула на волшебника, не способного утолить ее любопытство.

– Тогда зови ученого! Он должен знать!

Покорно волшебник хлопнул в ладоши, перенося из лаборатории мужчину. Тот, как и был, в белом халате и пробиркой в руках, оглянулся и чертыхнулся.

– Да, госпожа, что Вам угодно? – саркастически протянул он.

– Огоньки! Как они работают? Я хочу такие же!

– Это электричество, – закатил глаза ученый. – В наше поместье его не провести. Если только волшебник не наколдует.

– Хочу огоньки! Хочу так же, как у них! Хочу праздник! – воскликнула госпожа, в сердцах топнув ножкой в очаровательной туфельке по паркету. – Почему мы так давно ничего не праздновали?!

Волшебник и ученый переглянулись. Их госпожа уже готова была пустить в ход слезы, но они не понадобились. Уже скоро волшебник призвал музыканта, и троица начала планировать, как им все организовать. Женщина, коварно улыбнувшись, отвернулась, аккуратно стирая мизинцем набежавшую слезинку. Сегодня ей это точно не поможет.

О, наконец–то ей не будет скучно!

***

Впервые за долгие годы поместье было абсолютно не узнать. Стараниями слуг каждая комнатка большого здания была украшена. Весь пол и даже резные комоды и столы были припорошены волшебным нетающим снегом. Под потолком и по стенам были развешаны разноцветные светящиеся сферы, которые, казалось, парили в воздухе без всякой поддержки.

В большом зале растопили камин, щедро украшенный еловыми ветками. Среди иголок прятались, мерцая, живые огоньки. В самом центре теперь стояла огромная ель, сверху донизу обвешанная лентами, свечами, сладостями и игрушками.

Госпожа, взирая на все это великолепие, чувствовала себя маленькой девочкой, попавшей в сказку. Все это ей просто безумно нравилось.

Но все же чего–то не хватало. И даже когда музыкант начал наигрывать веселые праздничные мелодии, внутри нее бушевало странное чувство – душа отчаянно требовала чего–то еще. Женщина даже несколько раз сменила свой наряд. И только когда они все собрались за праздничным обедом, она охнула:

– Гости! Какая же я хозяйка, если в доме нет гостей? Нам срочно нужно найти тех, с кем мы сможем разделить этот праздник! – заявила она приказным тоном.

– Но, моя госпожа, мы не впускаем никого в наше поместье… Так сложилось исторически! – затараторил музыкант, пытаясь образумить женщину. Но добился лишь того, что она, обиженно на него взглянув, запричитала:

– Ну неужели ни разу в жизни мы не можем устроить настоящий праздник?! Почему, ну почему нельзя привести хотя бы одного гостя? Да даже если бы это был первый попавшийся человек! И вдруг он оказался бы здесь, словно по волшебству!

Она лукаво поглядела на сидящего рядом с ней волшебника. Тот мечтательно смотрел куда–то, вертя в руках кончик бороды. Ученый сухо ответил:

– Исключено. Таким образом, мы запустим цепочку событий, неизвестно к чему способную привести. Один человек вполне способен рассказать о нас сотне знакомым.

– Но а если… – хозяйка отчаянно продумывала варианты, пытаясь найти хоть один, который принесет ей победу в споре. – А если он будет думать, что все это лишь сон?

– Пожалуй… – ученый перебрал в голове возможные ответы и с горечью констатировал, что на это ему возразить особо и нечего. – Это приемлемо.

– Превосходно! – обрадовалась госпожа и хлопнула в ладоши. – Волшебник, зови гостей!

***

Он никогда не любил праздники. Нет, он, конечно, встречал Новый год с друзьями, тратился на подарки, но все это обычно вызывало у него скорее тоску, нежели предвкушение какого–то чуда. Все старания украсить город властями он воспринимал как напрасную трату бюджета, размышляя, что на подобные суммы приобрел бы он сам.

В этом году встретиться с компанией, с которой праздновал обычно, у него не получилось. Поэтому он упивался собственным одиночеством, выбравшись в центр города. Побродив по улочкам, он свернул к парку. Он не был оригинальным в данном порыве – по улицам ходили толпы шумных дружных компаний, люди смеялись, обнимались и радовались предстоящему празднику. В парке он тоже оказался не одинок. Разве что, в отличие от остальных наивных людей, слепо верящих, что от того, какую мысль загадаешь в последние секунды года, будут зависеть следующие триста шестьдесят пять дней, он просто бесцельно слонялся по городу.

Присев на единственную свободную лавочку, он с раздражением констатировал, что с неба начал падать снег. До полноценного снегопада это, конечно, не дотягивало – так, едва–едва. Народ кругом встретил это бурной радостью и громким свистом.

Какая ирония – люди загадывают, что хотят больше денег, притом изрядно потратившись на ненужные подарки. Мечтают о чуде, зная, что все зависит только от них самих. Хотят отдыха, при этом вызвавшись работать даже тридцать первого декабря.

Знакомые часто говорили ему, что он – тот еще циник. Что надо жить проще, радоваться мелочам. Пытались втолковать, что такие настроения делают человека для окружающих попросту невыносимым. А он отшучивался про узкие двери и упорно стоял на своем.

В небе загрохотали фейерверки. Народ кругом веселился. Отовсюду доносился хохот.

Он сидел, вглядываясь в горящее огнями темное небо, постигнув какое–то странное ощущение покоя. Наблюдая за окружающими, он размышлял. Пригревшись, он даже сам не заметил, как сознание его потихоньку начало уплывать. Шум толпы в ушах стихал, превращаясь в потрескивание дров в огромном камине. И где–то рядом едва различимо играла скрипка.

***

Она обожала праздники. С самого детства ей нравилась царящая вокруг невероятная атмосфера. В особенности она любила Новый год. Когда выпадал снег, она уже вовсю предчувствовала потрясающее время, когда кажется, что ты вот–вот попадешь в сказку.

Не то чтобы она не была довольна своей жизнью. Все, как у людей. Дом, работа, редкие встречи с друзьями. Однако символическая дата для нее всегда казалась какой–то донельзя важной, словно действительно всего в одну ночь должны были произойти большие перемены.

Только вот шел год за годом, а никакого сюрприза и неожиданного подарка судьба не приподносила. Обычно после этого дети постепенно перестают верить в сказку, медленно превращаясь в скучных взрослых. А она вместо этого пыталась устроить сказку себе сама.

Каждый год на протяжении уже нескольких лет она праздновала эту волшебную ночь с уже давно состоявшейся компанией. Но этот год, не самый лучший в ее жизни, порадовал и своим окончанием – все те, с кем она так жаждала по старинке собраться в маленькой квартирке у новогодней ели, словно сговорившись, нашли себе другие дела. Она не обижалась, вовсе нет – в конце концов, у всех была своя жизнь и свои приоритеты. Но было что–то символическое в их ежегодном праздновании.

И вот, в то время как кто–то плясал на вечеринке, а кто–то звенел бокалами и резал салаты вместе со второй половинкой, она сидела дома перед телевизором вместе с родителями. Там показывали какую–то комедию, просмотренную ею уже не раз. Перед окном мигала огоньками ее небольшая елочка, которую она честно украсила. А где–то на улице уже начинали грохотать салюты.

Родители о чем–то тихо переговаривались между собой, а она задумчиво улыбалась, глядя на огоньки. Сколько ей исполнится в новом году? Двадцать шесть? Кажется, она, будучи подростком, мечтала выйти замуж где–то в этом возрасте. Как же это было давно! И вот, в самую пору своей молодости, она празднует дома, как в детстве, не ощущая особо никакого дискомфорта, но чувствуя некую обыденность.

– Может быть, послушаем музыку и потанцуем? – поинтересовалась она у родителей. Мама только рассмеялась.

– Ну что ты. Можешь танцевать, если хочешь, но мы с папой просто посмотрим.

«Танцевать одной – это как пить в одиночку», – пришла в голову девушке мысль, и она передумала. Ей на колени запрыгнул кот, мурлыча и выпрашивая немного ласки. – «И вот она, моя сказка… Кот и родители, чье празднование сводится к просмотру фильмов, которые они уже смотрели сто раз!»

Часы отсчитывали минуты, тихонько тикая в своем уголке. Решив смотреть в окно, девушка, сама того не заметив, задремала. Когда по телевизору очередной фильм сменился выступлением президента, она приоткрыла глаза и в полудреме поздравила родителей, чокнувшись с ними бокалом с соком.

Снова откинувшись на спинку дивана, на котором было невероятно тепло, она снова начала погружаться в сон. Это был самый скучный Новый год в ее жизни. Но чем глубже она погружалась в пучину сна, тем сильнее ей казалось, что она совершенно точно не здесь. Нет, конечно нет. В белом платье…

Глава 2

В белом платье с яркими золотыми цветами, украшающими подол, походкой королевы, восходящей на престол, поздним вечером тридцать первого числа последнего месяца года в галерею с видом на двор перед зданием вышла прекраснейшая госпожа Истрида.

Окинув дворик своим ясным взором, она с удовольствием констатировала, что волшебник выполнил ее приказ. На скамье у входа появились девушка и молодой человек. Только вот если второй был одет тепло, то на гостью в каком–то нелепом наряде – клетчатые штаны на манер мужских и какой–то забавной кофте с короткими рукавами, – смотреть было больно, грустно и холодно. Она видела подобные в своем волшебном зеркале на людях летом.

– А почему они спят? – возмущенно взглянула госпожа на появившегося рядом с ней старика, мечтательно глядевшего в небо. Он вместо ответа хлопнул в ладоши, и в тот же момент гости зашевелились. Истрида в восхищении смотрела на них, впервые за очень долгое время видя людей.

***

Пробуждение было странным. Девушке казалось, что она не просто спала, а утопала в теплом желе, но потом это дивное чувство пропало, оставив вокруг только холод. Резко открыв глаза, она сразу же обхватила себя руками, еще даже толком не разобравшись, где оказалась.

– Вы же замерзнете так! О чем вы думали, выбираясь так… – послышалось бурчание откуда–то сверху, и на ее плечах оказалось пальто.

– С–спасибо, – прошептала девушка, стуча зубами.

– Черт побери, сколько я спал, что ЦПКиО так изменилось?

Ее спаситель был молодым человеком, годам к тридцати. Он очень кстати был одет в большой серый свитер, который, видимо, и согревал его в данный момент. Их странная пара оказалась в небольшом дворе перед красивым зданием. И, что примечательно, ни один не мог понять, каким образом они здесь оказались.

– Сам дурак, конечно, засыпать на морозе, – буркнул парень, роясь по карманам и, очевидно, пытаясь найти сигареты. – Но если это мой рай или ад, то оба варианта весьма посредственные. Дрянь, да где же они?

– М–может з–зайдем в з–здание? – спросила девушка, все еще не способная до конца согреться. Мысль о теплом помещении казалась ей сейчас невероятно привлекательной. Дождавшись кивка, она поднялась, кутаясь в пальто.

– Черт знает, что такое, – услышала она бормотание за своей спиной.

Двери распахнулись перед ними, словно по волшебству, и, едва они перешагнули порог, тут же оказались в комнате дивной красоты. Огромная лестница, украшенная еловыми ветвями и забавными огонечками, вела на второй этаж, а по обе стороны находились  огромные двери. И все было так нарядно, словно… сказочно. Девушка застыла, забыв о холоде, впитывала эту атмосферу и не могла поверить, что это происходит с ней.

– У меня даже идей нет, где мы, – парень нахмурился, внимательно изучая окружающее пространство. Сказка не цепляла его абсолютно, как показалось девушке. Он искал ответы.

– О, а вот и наши гости!

На самом верху лестницы появилась прекрасная женщина в сопровождении старца. Она была просто невероятно очаровательна и явно знала об этом.

– Прекрасно, просто прекрасно! – воскликнула незнакомка, спускаясь грациозной походкой. – Но почему вы не наряжены? Разве вам не говорили, что на бал стоит приезжать в лучших платьях? – она цокнула языком, глядя на совершенно удивленные лица гостей. – Волшебник!

В тот же момент произошло несколько вещей, сломавших скептический настрой парня и еще больше удививших девушку. Волшебник хлопнул в ладоши, госпожа совершенно не аристократически ухмыльнулась, а одежда на гостях резко изменилась. Девушка в каком–то благоговении смотрела на изящное платье из голубого шелка, появившегося на ней в мгновение ока вместо домашней одежды. И пусть она не видела его полностью, все же была уверена, что оно прекрасно.

«Я, что, Золушка?» – подумала она, удивившись, и не смогла найти ничего, чтобы опровергнуть эту теорию.

А между тем на месте недовольного парня появился очаровательный кавалер. Красивая рубашка, фрак, – девушка плохо разбиралась в моде прошлых веков, однако это смотрелось просто великолепно.

– Я не понимаю… – прошептал парень, завороженно глядя на перчатки у себя на руках.

– Вот теперь просто прелестно! – захлопала в ладоши женщина, словно маленькая девочка. – Рада приветствовать вас у себя на балу! Я госпожа Истрида, хозяйка этого поместья. Это волшебник, один из моих слуг. Чуть позже вы встретитесь с музыкантом и ученым, другими моими подчиненными. А как величать вас?

– Вероника, – девушка испуганно захлопала ресницами.

– Андрей, – буркнул уже немного пришедший в себя и снова недовольный парень.

– О! Андрэ́ и Ве́роник, – повторила госпожа, изменив ударения так, как посчитала нужным. – Чудесно! Прошу, следуйте за мной!

И все заверте…

– Музыка! Карта музыки! Первое испытание мое!

Едва они поднялись на второй этаж, к ним подскочил музыкант, талантливо сыгравший одну из известных рождественских песен. Это был забавный юноша, способный своей игрой растрогать каждого. Однако стоило ему отложить инструмент, как он начал говорить очень быстро, словно куда–то опаздывал. Слушая его навязчивую трескотню, пара поняла, что музыкант настойчиво предлагает гостям и самим что–нибудь исполнить. И прежде, чем Андрэ начал возмущаться, девушка уже вовсю плясала и пела под аккомпанемент музыканта. Если уж ей довелось попасть в сказку, она чувствовала, что обязана использовать эту возможность и повеселиться от души.

Они совсем не заметили, как госпожа и волшебник оставили их. И потому, когда музыкант куда–то убежал, протараторив на прощание, что ответ к разгадке ждет их в подземелье, Вероник, смело схватив своего друга по несчастью за руку, потащила его вниз по скрытой лестнице.

– Моя очередь. Сострадание. И пусть только попробуют не справиться!

Там они встретились со строгим на вид мужчиной, который, с сомнением глядя на них, показал расстроенное маленькое существо, напоминающее гнома. Сложив руки на груди, ученый рассказал им, что однажды у него получилось сконструировать робота, но теперь его маленький подопечный испытывает тоску, мечтая стать настоящим мальчиком. Никакое волшебство не могло помочь ему исполнить это желание, и гном, услышав эти слова, громко обиженно захныкал.

Вероник пришлось приложить немало усилий, чтобы утешить механического ребенка. И даже Андрэ, казалось, проникся его небольшой трагедией, потому как в какой–то момент отвел его в сторону, чтобы поговорить с ним наедине. Девушка не слышала их речь, но после этого крохотное существо вернулось более уверенным в себе. И когда ученый протянул им шипящую жидкость в бокалах, чтобы отпраздновать успех, они выпили, ничуть не беспокоясь о содержимом.

– Шутка с зельем эмпатии неплохая, мне понравилось. Так, посмотрим, что у меня. Сила. Хм… Ну, пусть будет так.

После этого их направили к волшебнику. У того было самое необычное испытание – у него они учились волшебству под лукавым взглядом мечтательного старца.

Это было невероятное чувство, когда, казалось, все становилось подвластно. Но главное волшебство происходило между ними. Парень и девушка понятия не имели, что в тот момент, пока они наслаждались странными «испытаниями», между госпожой, музыкантом, ученым и волшебником шла ожесточенная карточная борьба. Они бросали на стол карты судьбы, стараясь переиграть соперников. И пока фортуна поддерживала госпожу, стремящуюся свести гостей вместе.

Когда и с испытанием волшебника было покончено, парень и девушка пришли в большой зал, очевидно, использовавшийся в качестве столовой. Все те, с кем они познакомились за это время, были здесь, даже маленький робот–гном. Рассевшись вокруг стола, они принялись за трапезу.

– И как вам наш праздник? – поинтересовалась госпожа, когда все утолили первый голод.

– О, просто прекрасно, – искренне улыбнулась Вероник. – Признаться, я почему–то абсолютно не помню, как обычно я праздновала Новый год, но сейчас… все просто как в сказке.

– Должен согласиться, – кивнул Андрэ. – Вначале я относился к этому скептически, но… Сейчас мне кажется, что такого новогоднего чуда я ждал, наверное, всю свою жизнь. Хотя тоже не помню, как праздновал его раньше. Да я вообще не помню ничего, что было до моего пробуждения в вашем дворике, госпожа, – парень вдруг расхохотался. – Это так странно, но мне так легко!

– Мне тоже…

Глаза девушки и парня встретились, и они начали улыбаться. Казалось, что никогда в жизни они не были счастливее, и вместе им было невероятно уютно. Словно счастье каждого возросло в несколько раз. Госпожа хитро переглянулась с волшебником и ученым.

– Любовь. Да, отличная карта, наконец–то! Они мои, слышите?! Сейчас я организую что–то невероятное!

– О, какой ужас! Мы совсем забыли про танцы! – вдруг воскликнула госпожа. – А ведь уже время к полуночи! Волшебник!

Волшебник послушно хлопнул в ладоши, и они оказались в бальной зале. Музыкант начал играть вальс на скрипке, волшебник заставил другие инструменты ему подыгрывать, ученый пригласил госпожу, а парень и девушка оказались один на один.

– Вероник, – прошептал парень. – Потанцуем?

– Благодарю за приглашение, Андрэ.

И они закружились в вальсе. Танцевать было легко, как никогда в жизни. Казалось, что они счастливейшие на свете люди. И тепло, и радость, которые оба они испытывали, словно магическим образом передавалось друг другу.

Госпожа и ученый уже давно перестали танцевать, а вместо этого наблюдали. Внезапно госпожа хихикнула и дернула за рукав волшебника.

– Наколдуй омелу!

– Боюсь, это не из их традиций, – нахмурился ученый. – Омела не распространена там, откуда они родом…

– Да какая разница! Ты мне рассказывал, что это очень известная традиция! – госпожа упорно стояла на своем. – Ну, скорей же! Куранты! Ох, это так романтично!

По мановению руки волшебника над танцующей парой появилась омела. Парень и девушка остановились, когда начали бить куранты. Они еще тяжело дышали после танца и не могли отвести друг от друга глаз.

– Это лучший праздник в моей жизни… – прошептал парень.

– И он стал лучшим потому, что ты был рядом со мной, – призналась девушка.

– С Новым годом.

– С новым счастьем…

– Вероник…

– Андрэ, – Вероник улыбнулась. – Омела.

Их губы соприкоснулись, отчего сердца застучали в груди еще сильнее. Куранты пробили двенадцать. А потом…

Все завертелось в вихре и исчезло перед глазами.

– Что–о?! – воскликнула госпожа, заметив, как парень и девушка испарились. – Куда?! Как?! Почему?!

– С двенадцатым ударом курантов все должно вернуться на свои места, госпожа, – с сожалением пожал плечами волшебник.

– Ну во–о–от! – расстроилась Истрида, глядя, как пропадают наколдованные украшения со стен залы.

– Думаю, нам пора прибираться, – хмыкнул ученый, по привычке сложив руки на груди. – Бал окончен.

Глава 3

Госпожа зевнула, отвлекшись от своего занятия, отчего иголка больно впилась ей в палец. Она раздраженно фыркнула и отложила пяльца.

– Мне невероятно скучно! Мы уже так давно не веселились! С тех самых пор, как устраивали новогодний бал!

Сидевшие рядом с ней слуги переглянулись, привычные к жалобам госпожи.

– Кстати, – госпожа вдруг стала задумчивой. – А что стало с нашими дорогими гостями? Они поженились?

– Нет, моя госпожа, – ответил волшебник, вздохнув, и, казалось, даже его пышная борода на мгновение грустно поникла, выпав из его пальцев. – Они даже не встретились.

– Как же так?!

– Когда часы пробили двенадцать раз, они вернулись туда, где и были. Вероник проснулась у себя дома, поздравила своих родителей и долго думала над своим сказочным сном. Андрэ проснулся в парке, сильно замерзнув, и пошел к себе, слушая, как люди поздравляют друг друга. Они не пытались друг друга найти, решили, что это все был просто прекрасный сон. И вот теперь они снова готовятся к одинокому Новому году.

– О, так уже прошел год? Забавно, как быстро идет время. Но… мне не нравится, как у них все вышло. Я считаю, они обязаны быть вместе! – госпожа топнула ножкой, нахмурившись. А потом, вдруг улыбнувшись, вскочила, словно девочка, и побежала за давно отложенной коробкой. – Помните, господа?

Она выложила на столик прекрасно нарисованные карты с картинками–витражами, которые они использовали в прошлом году.

– Итак… – улыбнулась она, положив на стол карту, где был нарисован большой крест на географической карте. – Встреча.

– Они живут в разных городах, госпожа! – нахмурился ученый. – Это почти невозможно!

– О, я знаю–знаю! Это совершенно точно должна быть поездка! – музыкант выложил свою карту с украшенной огнями повозкой. – Мне всегда так нравится–нравится эта карта, повозка тут такая красивая, я на такой и сам с концертами ездил – это так здорово–здорово было! И значение у карты точно–точно хорошее! Пусть наши гости вместе приедут в один город!

– Воспоминания, – вздохнул волшебник. На его карте была нарисована сова в обрамлении покрытых снегом ветвей. – Они узнают друг друга.

Все внимательно посмотрели на ученого. Сложив руки на груди, он с сомнением посмотрел по очереди на каждого из играющих. Вздохнув, он вытащил из колоды свою последнюю карту и бросил ее на стол поверх остальных:

– Любовь.

***

Вероника стояла на Красной площади. Она не знала, что заставило ее вдруг сорваться с места и, купив билет в последнюю неделю, рвануть в Москву. Однако ей так не хотелось, как в прошлом году, сидеть дома с родителями. Конечно, был еще сон. Тот самый странный сон, в деталях отпечатавшийся в памяти. Сон, который она не смогла забыть, как ни пыталась.

Вокруг веселилась толпа. Взрослые, дети, все высыпали на улицы, наслаждаясь праздником. И, глядя на них, девушка и сама заряжалась какой–то радостной энергией. Но все же ей казалось, что она упорно чего–то ждала. Сама не знала, чего. Она просто…

– Вероник? – послышался смутно знакомый голос, и кто–то коснулся ее плеча. Девушка обернулась и увидела того самого человека из сна.

– Андрэ?! Ты… Что ты здесь делаешь?

– Приехал в Москву. Не знаю, зачем. Но мне показалось, что так будет правильно. И, видимо, я не ошибся, раз встретил тебя, – парень улыбнулся.

– Значит, это был не сон? Но как… – Вероника покачала головой, совершенно ничего не понимая.

– Мне все равно, – пожал плечами парень. – Даже если и сон. Я прожил год, пытаясь забыть тебя, но ты каким–то волшебным образом запала мне в душу. И пусть сейчас нас не окружает сказка и магия, может, попробуем сделать этот Новый год незабываемым? Что думаешь, Вероник?

– Меня зовут Вероника.

– А меня Андрей. Ты пойдешь со мной?

– Да… Конечно же!

Вокруг веселились люди, небо озаряли вспышки фейерверков и разноцветных огней. Музыка доносилась из каждой лавочки, заставляя прохожих подпевать новогодним мотивам. Веселясь, дети лепили снеговиков и бегали вокруг, заставляя смеяться своих родителей. А пара шла, держась за руки, по заснеженным улицам, и для них, кроме друг друга, ничего более не существовало.

Будет буря

Никита Бражко

История о доверии, ответственности и о том,

как легко потерять самое ценное

Замок громко щелкнул. Дмитрий удовлетворенно хмыкнул и встал. Мальчик посмотрел на свою ногу, лодыжку которой теперь несколько раз обматывала тяжелая цепь. Второй ее конец уходил далеко в угол чердака, где отец установил что–то вроде переносного туалета.

– Шик и красота, как всегда, папа.

– Не надо ерничать, – сказал мужчина. – Ты сам до этого довел своими выходками.

– Дим, может и правда, ну какая от этого польза? – вступилась за сына мать.

Дмитрий задумался. Его маленькие очки комично дернулись, когда он кивнул.

– Ты права, – ответил он и отошел к столу. Сверху стояла красная походная сумка, в которую он запустил руку. Алена с облегчением повернулась к сыну.

– Ну слава богам! А то уж я и правда подумала…

Тут она замолчала, увидев с чем возвращается Дмитрий. В своей огромной волосатой руке он нес наручники. Забавно, но в сравнении с габаритами отца, эта вещь выглядела игрушкой. Но Андрей прекрасно понимал, что ему с такой штукой справиться будет нелегко.

Дмитрий присел на корточки рядом с сыном.

– Протяни руки.

Андрей не шелохнулся. Он смотрел в карие глаза отца, ища там ответ на вопрос, шутит тот или нет.

– Дима, пожалуйста… – начала Алена.

– Тихо! – рыкнул тот, потом тихо добавил. – Я сказал, протяни руки.

Андрей медленно вытянул ладони. Отец защелкнул браслеты и, не глядя сыну в глаза, сказал:

– Я делаю это, потому что люблю тебя.

У Андрея было свое мнение на этот счет, но он промолчал. Дмитрий посидел еще мгновение, видимо, ожидая ответных слов любви от сына. Когда он понял, что ничего подобного не будет, встал и вновь направился к сумке. Алена поспешила за ним.

– Ему уже двенадцать, зачем ты так?

– Я сделал, как полагается.

– Вовсе нет, – упиралась мать. – Раньше мы просто запирали дверь и прятали ключ, почему сейчас этого мало?

– Потому что наш с тобой сын подозрительно много расспрашивал меня о Звере в этом году. А в сумме с его поведением за прошедший год я и не знаю, чего от него ожидать.

Алена бросила обеспокоенный взгляд на Андрея.

– Ты думаешь, он может спуститься?

– Я уверен, что он собирается сделать какую–нибудь глупость.

Мать удрученно вздохнула.

– Хорошо, ну а Пашу за что?

Андрей мельком взглянул на младшего брата. Тот сидел чуть поодаль, играя в приставку на телевизоре, которую они с отцом с трудом затащили на чердак несколько часов назад. Высунув язык, он крутил джойстиком, повторяя движение космического корабля на экране. Большие наушники с трудом держались на маленькой головке. Андрей заметил, что Паша перепутал «лево» и «право» и его внутренний перфекционист скривился. На цепь вокруг ноги мальчик совершенно не обращал внимания.

– Он может попытаться помочь Андрею.

– Ты параноишь…

– От этого зависит их жизнь, – резко оборвал жену Дмитрий.

– Надо было отправить их загород.

– Мы уже обсуждали это. Все эти новогодние лагеря не для нас. Ты знаешь, какая скоро начнется буря. Несколько лет назад одна такая группа вообще не вернулась домой. Или ты забыла?

Родители перешли на «повышенный шепот», как называл это про себя Андрей. Они вроде не ругались, но раскрасневшееся лицо отца и скрещенные руки матери говорили сами за себя. Андрей не стал терять времени и принялся изучать замок на цепи. Обычная навесная болванка, он справится с такой в два счета. Но с наручниками все усложнилось. Хорошо еще отец затянул браслеты не сильно и можно спокойно двигать руками. Однажды он видел шрамы на запястьях своего одноклассника Стаса – его отец решил не заморачиваться и привязал детей веревкой к батарее. Вот кому точно не поздоровилось.

Закончив очередной уровень, Паша отложил приставку и повернулся к родителям.

– Папа, а расскажи мне о Звере.

Отец обернулся и взглянул на Андрея.

– Не хочешь просветить брата?

Тот покачал головой. Не то, чтобы он не знал Легенду. Просто боялся сболтнуть лишнего.

– Ну что же, – отец посмотрел на часы. – У нас еще есть время, так что слушай.

Родители сели на диван напротив прикованных детей. Пыль, накопившаяся с прошлого года, взметнулась в воздух блестящим облачком. Паша подложил под ноги подушку, упер руки в колени и положил на них подбородок. Для кого–то эта картина могла бы показаться странной, но сейчас в новогоднюю ночь многие в городе проводили время практически точно также.

– В каждую новогоднюю ночь в наш город приходит злобный Зверь. Взрослые в этот момент засыпают, а дети – нет. Зверь бродит по домам в поисках вкуснятины, заглядывает практически в каждый. Больше всего он любит ореховое печенье и молоко. Когда он уходит, начинается буря, которая длится всю зиму. Но главное, что все, в чем Зверь отразится, превращается в золото.

– Поэтому ты накупил столько зеркал? – спросил Паша.

– Верно, – кивнул отец – И не только. Еще я взял много железных предметов и лично отполировал их до зеркального блеска. Не то, чтобы я жадный, но, как говорил мой отец, «много – не мало».

При этих словах Алена чуть расслабилась и едва заметно придвинулась к Дмитрию. Тот повернулся, обнял ее одной рукой и поцеловал в висок. Паша заулыбался.

– А зачем цепи?

Отец поерзал, но ответил честно.

– Ты помнишь, что я сказал на прошлый новый год?

Паша кивнул.

– Ты сказал, что нам нельзя спускаться до утра, – ответил Паша. – Поэтому всю ночь мы играли с Андреем.

Андрей поморщился, получив неожиданный укол совести. В прошлом году Паше было пять лет, и они действительно провели всю ночь на чердаке вместе. Вот только они не играли – Андрей созванивался с друзьями, которые также, как и он были заперты в одиночку или с обузой. Они шутили, спорили, к кому Зверь придет первым и что они сделают на приобретенные деньги. Пашу он привязал к поясу, чтобы не упустить из виду, и отправил смотреть телевизор. Забавно, что сейчас, когда отец сделал практически тоже самое с ним самим, это уже не казалось таким разумным.

– Но ты не рассказал, почему? – продолжал Паша. – Что такого, если мы выйдем?

– Если ты выйдешь, пока внизу ходит Зверь и увидишь его, то сам превратишься в золотую статую.

Паша присвистнул.

– Ого! Но почему?

– Глаза – наши зеркала, – пожала плечами мать.

– Но мы же хорошие, – настаивал Паша. – Зачем нас приковывать?

Дмитрий помолчал. Потом медленно, словно каждое слово было для него новым, сказал:

– Я уже не думаю, что твой брат хороший человек и ему можно доверять.

Андрей дернулся, будто его ужалили и резко повернулся к отцу. Тот смотрел прямо на него сквозь свои идиотские маленькие очки. Алена с упреком шлепнула Дмитрия по ноге, но на том дело и кончилось. И куда подевалась вся отцовская доброта? Еще недавно все было отлично, так почему теперь он так на него смотрит? Внутренний голосок заметил «ты знаешь, почему», но Андрей затолкал его подальше. Пусть себе думает, что хочет. Он то знает, какой он на самом деле.

– Неправда! – неожиданно громко сказал Паша. – Андрей хороший!

Никто не отреагировал на это заявление. Посидев еще немного в тишине, Паша натянул наушники (снова неправильно) и отвернулся к приставке.

***

Через несколько часов Дмитрий впервые зевнул. Он приложил руку ко рту, как того требовали приличия, потом посмотрел на нее будто впервые увидел и резко повернулся к старшему сыну. Андрей невозмутимо наблюдал, как Паша заворачивает на еще один круг в гонке, хотя все его внутренности давно превратились в туго сжатую пружину.

– Начинается? – спросила Алена.

– Угу, – ответил Дмитрий и поудобнее устроился на диване. – Дети, сейчас мы уснем. Ни в коем случае даже не пытайтесь выйти. Посидите еще немного, а потом ложитесь спать, договорились?

Паша махнул рукой, даже не оборачиваясь. Андрей изо всех сил делал вид, что не слышит и немигающим взглядом продолжал смотреть в телевизор, хотя краем глаза наблюдал за родителями. Дмитрий обнял Алену, она устроилась поудобнее в его руках и… они отключились. Только так Андрей мог описать резкий переход из одного состояния в другое. Слишком быстро, слишком неестественно. В первый раз, когда он это увидел много лет назад, то не на шутку запаниковал. Тогда с ним был соседский мальчишка постарше, которому пришлось долго объяснять. На утро оказалось, что это вполне нормально и что такая услуга вполне популярна в городе, а Дмитрий неплохо заплатил пареньку.

Андрей выждал минуту, отсчитывая секунды по ударам собственного сердца. Убедившись, что это не очередная уловка отца, он стянул ботинок. За ним последовал толстый носок с оленями. Андрей потряс его, пока на пол, звеня, не выпали несколько хитро изогнутых шпилек.

В одном отец оказался прав – Андрей задумал дело. Вот только он не собирался действовать по наитию – все было продумано давным–давно. Еще месяц назад, когда Андрей увидел отца, несущего цепи на чердак. Что будет дальше, он догадался и приступил к созданию отмычек. Купив несколько замков в магазине, он вечерами оттачивал новый навык и теперь мог вскрыть их практически с закрытыми глазами.

– Что ты делаешь? – спросил Паша. Он снял наушники и с любопытством смотрел на брата. Андрей не отвечал, продолжая мучить замок, сдерживающий его правую лодыжку.

– Андрей, что ты делаешь?

– Отвали.

Так, сюда поворот, там подвинуть… Наручники дико мешали, но пальцы знали свое дело. Послышался звонкий щелчок и задвижка весело выпрыгнула. Воодушевленный своей проделкой, Андрей стряхнул цепь и вскочил, отбросив отмычки в сторону. Теперь нужно избавиться от наручников.

Ступая как можно тише, Андрей подошел к родителям. Хотя это было глупо – если Зверь действительно рядом, то никакая сила не способна разбудить взрослых. Но все–таки ощущение, что он делает что–то неправильное, не покидало его. Андрей даже поймал себя на мысли, что в глубине души хотел, чтобы отец вдруг открыл глаза и схватил его за руку.

Ключи он нашел в нагрудном кармане рубашки отца. Сняв наручники, он положил их на стол поближе к двери. В любом случае придется возвращаться в той же последовательности. Потирая освобожденные руки, он повернулся и от неожиданности замер. Прямо на его глазах Паша орудовал отмычками. Не успел Андрей предпринять хоть что–то, как замок весело щелкнул и цепь упала на пол.

Паша радостно посмотрел на брата.

– У меня получилось, смотри!

– Какого черта? – рыкнул Андрей и подскочил к брату. Он старался не думать, как шестилетний ребенок с первой попытки умудрился вскрыть замок. Даже ему понадобилось несколько дней тренировок. С другой стороны, вопрос был скорее к производителям этих самых замков.

Схватив одной рукой цепь, а другой ногу брата, он принялся натягивать металлическую застежку.

– Ты будешь сидеть здесь!

– Я хочу с тобой! Ты обещал со мной поиграть!

– Я не собираюсь играть! Черт, да перестань ерзать!

Паша никак не давал удержать свою ногу.

– Все равно! Или ты возьмешь меня с собой, или я закричу!

– Чего? – оторопел Андрей.

– Что слышал! – с вызовом, которого обычно у него не было, сказал Паша. – Я закричу и буду кричать, пока ты меня не освободишь.

Андрей в отчаянии задумался. Ему захотелось схватить брата и трясти, пока тот не перестанет вести себя как наглый… Интересно, а родители испытывали тоже самое с ним?

Внизу что–то громыхнуло. Весь дом затрясся, будто в него врезался бульдозер. Звон разбитого стекла разлетелся по дому. Братья переглянулись. Андрей понял, что Зверь в их доме. Прямо здесь и сейчас! А еще он понял, что Паша обязательно закричит, если не из вредности, то от страха точно. Он видел это в его глазах.

– Ладно, – уступил Андрей, отпуская брата. – Но держишься рядом и выполняешь каждое – я подчеркиваю – каждое мое слово, ты понял?

Паша кивнул и вцепился в джинсы Андрея. Тот оторвал его от себя, взял за руку и открыл дверь. Резкий запах хвои ударил в нос. Если закрыть глаза, то казалось, что идешь через зимний лес. Дверь с тихим щелчком захлопнулась за спиной.

Новый удар сотряс дом. Лампы под потолком несколько раз мигнули, но к счастью устояли. Мягкий ковер на лестнице заглушал шаги, но Андрей все равно спускался с осторожностью сапера.

– Нам же нельзя смотреть на Зверя, – прошептал Паша.

– Тихо! – одернул его Андрей. – Никто не будет никуда смотреть, понял? У меня другой план.

– Какой?

– Если я скажу, ты заткнешься?

Паша кивнул. Андрей понимал, что лучше было выдумать какую–нибудь чушь, но прямо сейчас его мозг транслировал только одну мысль «Съел ли Зверь печенье?». Да и какая разница, главное, чтобы мелкий ничего не испортил.

– Дело такое: я подсыпал в печенье снотворное. Как только Зверь уснет у нас в зале, я проберусь туда и вырву у него волосок.

– Зачем?

– Затем, что тогда я смогу загадать любое желание. И он будет обязан его выполнить.

– Вау! – Паша с благоговением посмотрел на брата. – И ты это сделаешь?

– Сделаю, если ты не будешь мне мешать.

Паша героически сжал маленькие губы. Андрей ощутил странный коктейль благодарности вперемешку с раздражением. Он любил брата, но тот вечно мешался под ногами, лез со своими игрушками. Сначала Андрей пропускал все игры во дворе, потому что помогал матери после рождения Паши. Потом началось «посиди, погуляй, убери, покажи» и снова тоже самое по кругу.

Добравшись до первого этажа, братья прошли по коридору и остановились у массивных дверей с тяжелым замком. Отец постарался на славу – так он заранее отделил ту часть дома, которую хотел оставить нетронутой. Золото хорошо, но только когда в меру. Всегда есть вещи, которые хочется оставить такими, какие они есть.

– И что дальше? – шепотом спросил Паша.

Из тонкой щели под дверями тянуло морозом. Запах хвои стал таким сильным, что заслезились глаза. Андрей торопливо проверил связку ключей и чуть не взвыл от раздражения – нужный ключ отсутствовал. Куда отец мог его положить? Может, в сумку? Или другой карман? Времени на поиски нет, придется обходить дом с другой стороны.

– Что это за звук? – снова спросил Паша.

Андрей прислушался. Действительно, помимо воя ветра он слышал еще что–то. Словно работал насос, откачивающий воду из лужи. От этого звука по спине Андрея промаршировали мурашки. Он сразу догадался, что это чавканье огромного рта. И оно доносится прямо из–за дверей.

– А что ты загадаешь?

– Ты можешь помолчать хоть секунду?

Звук чавканья прервался. Андрей затаил дыхание, а Паша начал отступать к лестнице, таща за собой брата.

Внезапно раздался голос:

«Печенье… Отравлено… Аргх».

Только это был не просто голос. Паша оглянулся по сторонам, а Андрей уже понял, что тот звучал у него в голове. То был свист ветра в зимних ветках, сквозняк, пробирающийся в замочную скважину.

Звон металла вывел Андрея из оцепенения. Видимо, Зверь метался в предсонной агонии. Каждый раз, когда он ударялся о стену и та сотрясалась, Паша дергал Андрея за руку, пытаясь убежать. Но тот крепко держал его. Единственное, о чем Андрей сейчас думал «только бы Зверь не выбежал из зала, только бы он…» Учитывая, что он не совсем понимал его реальные размеры, силу и скорость, искать вслепую по всей округе очень не хотелось.

Удар пронесся по дому. Пол затрясся под ногами, с потолка упало несколько хлопьев штукатурки. Балки, поддерживающие дверной проем, покосились, словно дом съехал со своего фундамента.

Последующая за этим тишина окружила братьев. Они замерли, боясь сами издать хоть звук.

– Вот и все, – наконец выдохнул Андрей. – Я победил. Поймал Зверя.

Он произнес эти слова, чтобы попытаться самому в них поверить. Неужто он, мальчик, смог покорить Зверя?! Да все будут просто в шоке, когда узнают.

– Андрей… – начал Паша, но брат его оттолкнул, возможно чуть сильнее, чем планировал. Внутри Андрея бурлила энергия, и она жаждала найти выход. Младший отлетел на несколько шагов, но тут же вернулся, как слепец хватаясь за кофту Андрея.

– Отойди же, идиот!

– Мне страшно…

– Тогда зачем ты пошел?! – крикнул Андрей.

Паша отступил, неловко обхватив себя руками. Внезапно дом затрещал, вставая на свое место. Между братьями по паркету пробежала глубокая трещина. Запахло сыростью и землей. Вперемешку с хвоей этот коктейль сработал очевидным образом – желудок Андрея приготовился избавиться от ужина.

– Иди наверх, – сказал Андрей. Вдохнув несколько раз, чтобы побороть тошноту, он направился к двери.

Вот он – шанс которого мальчик ждал целый год. Никто теперь не сравнится с ним. Он может пожелать, что угодно: стать королем мира, летать, обладать всеми деньгами. Варианты вихрем проносились перед глазами. На какое–то мгновение Андрей перестал видеть дверь, настолько погрузился в туман возможностей. И почему он не выбрал желание сразу?

Вот только, что делать с замком? Андрей приложил ладони к металлу. Кожа тут же приклеилась, и мальчик в испуге отдернул руки. Следы от пальцев покрылись тонкой корочкой инея. Все–таки придется обходить. Пока он прикидывал, как провернуть это с закрытыми глазами, дыхание превратилось в облачко пара и полетело к потолку, не желая растворяться.

Внезапно двери с грохотом распахнулись внутрь, да так резко, что Андрей инстинктивно подался вперед. Он тут же зажмурился, борясь с желанием посмотреть, куда же он падает. Кожу обожгло, он закричал и повалился на пол, сильно приложившись головой о что–то твердое. Перед глазами заплясали огоньки, напоминающие новогодние гирлянды.

Андрей встал на четвереньки, потом медленно поднялся, расставив руки в стороны словно канатоходец. Нет, его обжог не огонь, как он подумал сначала. Это был ветер, настолько холодный, что уши и нос уже начали болеть. Хвоя тут перемешалась со сладким запахом печенья и чем–то кислым, напоминающим протухшие яблоки. Желудок сделал очередной апперкот. За спиной раздавались странные хлопки, словно ленивые аплодисменты.

«Мальчик».

Андрей резко остановился. Страх холодной струйкой пробежал по шее. Голос снова звучал в голове, без намека на направление. Но где–то совсем рядом он слышал прерывистый свист – дыхание Зверя. Почему он не спит? Нужно срочно найти выход, к черту все это.

«Я не могу двигаться».

Стуча зубами, Андрей шел вперед маленькими шагами. Мысленно он превратился в двоих мальчиков: первый хотел сорваться с места и убежать, подняться по лестнице обратно на чердак, накрыться одеялом и ждать, когда все закончится; другой требовал не упускать момент и найти Зверя, чтобы оторвать злосчастный волосок. Только бы понять, где он находится. Может, если чуть–чуть приоткрыть глаза…

«Не советую, иначе будет как с тем пареньком».

Мысли Андрея остановились. Целую секунду он чувствовал себя, будто подвешенный. Внутри все похолодело, но виной тому был отнюдь не ветер. Окруженный темнотой, он пытался связать простые факты.

– Эм… Андрей…

Андрей резко развернулся на голос. Ошибиться было невозможно, он прозвучал в нескольких метрах слева. Наплевав на осторожность, Андрей большими шагами преодолел разделяющее их расстояние. Руки уперлись в знакомую металлическую дверь.

– Паша? Какого черта ты еще тут?

– Ты тоже его видишь?

– Твою ж мать!

Пошарив перед собой, он наконец нашел брата. Сдавив его руку выше локтя, он на ощупь поплелся по коридору. Паша сопротивлялся и кричал, но Андрей не слушал. То ли от ярости, то ли от холода тряслись ноги. Но в голове крутилась только одна мысль: «Он видел Зверя! Видел и не превратился!» Означало ли это, что он тоже может посмотреть? Ну конечно, его родители могли не знать! Или нагло соврали. По сути, что такое «легенда»? Это история, которая прошла тысячу «брехучих телефончиков».

Добравшись до лестницы, Андрей осторожно открыл глаза. Из этой части дома зал не просматривался. Первое, что он заметил – золотую люстра под потолком. Кружась, она отбрасывала сотни зайчиков на пол и стены. Фотографии в рамках на стенах превратились в одинаково дорогие прямоугольники. Из прохода на кухню лился уже знакомый желтоватый свет. Все, что было напротив дверей зала и могло отражать – превратилось в золото.

– Какого хрена ты еще здесь? – заорал Андрей. Он схватил брата за плечи и тряхнул так сильно, как только мог. Паша от неожиданности прижал ладони к груди.

– Ключи у тебя, – прошептал он.

– Чего?

Андрей сначала даже не понял, о чем речь. Потом чертыхнулся и отпустил Пашу, вспомнив, как защелкнулась дверь чердака, когда они вышли. Ну как можно быть таким идиотом, почему не отдал ключи? Да и мелкий хорош – мог отсидеться, где угодно.

– Ты видел его? – снова спросил Паша. – Он такой большой! И красивый! Грязноватый, правда.

– Так, слушай меня внимательно, – Андрей схватил Пашу за шею и повел к лестнице. – Сейчас ты поднимешься в свою комнату, запрешься изнутри и будешь ждать меня.

– Но Андрей…

– Делай, как я сказал, – Андрей подтолкнул брата на ступени, возможно чутка сильнее, чем хотел. Нервы звенели от напряжения, дыхание только начинало успокаиваться. В какой же он мог быть жопе! Но вроде все неплохо закончилось. Паша в порядке, а значит, часть легенды точно вранье. На Зверя можно смотреть, он просто обязан это сделать.

– Андрей?

– Ну что еще? – Андрей, который уже отошел, обернулся к лестнице.

Паша стоял на середине пролета, держась маленькими ручками за перила.

– Чего застыл?

– Я не понимаю… – ответил Паша и сделал движение, от которого на голове Андрея все волосы встали дыбом – он выставил перед собой руку и несколько раз помотал перед глазами. Потом еще и еще, увеличивая темп. Губы практически исчезли, так сильно он их закусил.

– Я… я не вижу, Андрей, не вижу!

Вздох Зверя пронесся по дому, добрался до каждой щели в полу и стенах, прошел сквозь Андрея и унесся вверх по печной трубе. Паша потерял равновесие и съехал по ступенькам. Перед самым падением Андрей поймал его и уложил у себя на коленях. Паша отбивался, несколько раз ладони пробежали по лицу брата и тот поразился, насколько они холодные.

– Успокойся, все хорошо, – причитал Андрей.

– Помогите! Помогите! Я не вижу! Мама! – плакал Паша.

– Тише, я что–нибудь придумаю…

Неожиданно Паша перестал дергаться. Словно Андрей нашел кнопку выключения. Он позволил себе облегченно выдохнуть, но слишком рано. Паша, глядя в пустоту, поднял руки к своим ушам и резко ударил.

– Нет…

– А–а–а!

Паша закричал и дернулся так резко, что Андрей подпрыгнул и оттолкнул его от себя. Может, он сделал ему больно? Теперь Паша не просто кричал – он орал, перейдя на хрип практически мгновенно. Его голос пронзил Андрея насквозь как раскаленная игла.

– Мама! Папа! Андрей!

– Успокойся! – Андрей старался перебить визг брата. Он схватил его за руку, но тот резко отшатнулся.

– Кто здесь? Помоги–и–ите–е–е!

– Да какого черта?!

Паша кричал, свернувшись у лестницы. Он попытался встать, упал и предпринял еще попытку. Веки покраснели от слез, которые замерзали уже на щеках.

«Он не слышит».

– Сделай что–нибудь! – крикнул Андрей в отчаянии. – Пожалуйста, прекрати это!

«Не могу», – вздохнул Зверь. – «Слишком поздно».

Что–то изменилось. Паша кричал, слепо пытаясь взобраться уже на третью ступеньку. Дрожащими руками Андрей протер собственные глаза, чтобы убедиться, что это не галлюцинация. Нет, так и есть – кожа брата блестела, словно он вымазался в праздничной пудре. Из–под век лился слабый желтый свет. На деревянных ногах Андрей подошел ближе и перестал дышать – белки глаз брата превратились в два золотых шарика с серыми кружками в центре.

Понимание лавиной обрушилось на Андрея.

– Нет, пожалуйста, хватит!

Но было уже поздно. Паша двигался все медленнее, словно заводная игрушка, в которой пружина отдала всю накопленную энергию. Кожа покрылась золотыми чешуйками, которые разрастались, как зараза. Через мгновение Паша окончательно застыл: колени уперлись в ступеньки, руки потянулись вверх, словно там ждал подарок, рот искривился в беззвучном крике.

Вот и все. Конец.

Андрей, скуля, съехал по стене, поджал колени ко лбу. Он хотел заплакать, должен был, но звенящий шок окутал его с головой. Мысли прыгали в голове, а он старался поймать их, посмотреть, что они значат. Что теперь делать? Как объяснить родителям? Но последний вопрос волновал меньше всего – он получит по заслугам. Крики и слезы матери, гнев отца. Возможно, ему достанется несколько хороший тумаков. И все заслуженно.

Но Паша… Он просто хотел быть рядом. Вот что было важно – младший брат, который всегда считал Андрея самым лучшим.

В зале что–то с глухим стуком упало и покатилось. Андрей дернулся, словно забыв, кто он и где находится. Зверь уходит – видимо, снотворное перестало действовать. Глупый план, непродуманные действия, излишняя самоуверенность. Андрей как бы взглянул на себя со стороны и понял, что по–другому и быть не могло.

– Верни его, – прошептал он. – Пожалуйста.«Не могу», – раздался голос в голове.

– Я хочу, чтобы все было как раньше.

От быстрых тяжелых шагов заскрипели полы, зазвенела люстра. Андрей инстинктивно зажмурился, и вовремя – вокруг него снова раздались хлопки. Порыв ледяного ветра пробежал по ногам, шее и лицу, щипая и обжигая. Тень промелькнула перед веками. Запахло елками и печеньем.

«Ах вот как? Правда хочешь? Надо было думать об этом прежде, чем травить меня! Зачем мне помогать тебе?»

– Пожалуйста, – повторил Андрей. – Это моя вина! Делай со мной что хочешь, но брат ни в чем не виноват! Это не честно.

«Честно или нет, это не мое дело», – ответил Зверь, но в его тоне Андрей услышал слабый намек на сочувствие. Или ему это только показалось? Пока все, что было в легенде и что Андрей лично вызнал у старожил города оказалось правдой. По их словам Зверь – самое опасное и хитрое существо. Просить или даже умолять его – бесполезное дело.

«Я сам ничего не могу сделать».

Никогда еще безысходность не казалась такой очевидной. У Андрея всегда был ответ на любой вопрос, свое мнение по любому поводу. Раньше родители хвалили его за это, но за последний год все перевернулось с ног на голову.

– Это я виноват, – прошептал Андрей. – Но я не хотел…

«О, еще как хотел. Разве не ты подсыпал снотворное в печенье? Думаешь, ты первый, кто решил поймать меня, чтобы использовать? Все вы одинаковые – только берете, без спросу, даже не думая об остальных. И теперь твой брат превратился в статую. Думаешь, я этого хотел?»

– Простите, – выдавил Андрей.

Ветер остановился. Андрей облегченно выдохнул. Только сейчас он понял, насколько было холодно – каждая мышца сокращалась из последних сил, стараясь произвести хоть каплю тепла.

Пол вновь задрожал. Андрей вцепился руками в паркет, представляя, как весь дом сносит с фундамента. Но уже через секунду он догадался, что это Зверь уходит обратно в зал. А там он пройдет через пролом в стене и исчезнет окончательно.

– Прошу не уходи!

«Чего еще?»

– Это я виноват! Во всем! Я готов сделать все что угодно, только помоги.

Андрей услышал, как тяжело дышит Зверь. Скорее всего этот звук станет причиной череды кошмаров в будущем. Громкий свист, наводящий на мысли об очень, очень большой пасти.

– Прости меня! Я совершил ошибку! – сказал Андрей, потом вспомнил последние слова Зверя и добавил. – Ты сказал, что тоже этого не хотел. Придумай что–нибудь, прошу!

Тишина и холод повисли в воздухе. Андрей то замерзал, то вновь оттаивал. От перепада температуры кружилась голова.

«Не я установил такие правила», – наконец сказал Зверь.

– А кто? Может, есть лазейка?

«Нет, лазейки точно нет».

– Объясни.

Пол прогнулся под мягкой поступью Зверя. Андрей инстинктивно вжался в стену. Перед веками мелькнуло что–то большое. Зверь остановился совсем рядом – он чувствовал это каждой клеточкой кожи.

«Не всегда было так. Давным–давно, в другом городе, я жил иначе. Меня зовут Хемонаскил – я дух зимы. Перед Новым Годом, в самый разгар зимы, я приходил к людям. Взрослые засыпали, но я мог поиграть с их детьми. Нам всегда было весело, поэтому и зима была спокойной – я ее устраивал».

– Ты? – переспросил Андрей. И следом добавил: – Они не превращались в золото?

«Нет. Ничего подобного не было. Я просто бегал и веселился, катал детишек по округе, помогал им строить горки, нагонял сугробы побольше».

– Но что случилось?

«Тот город был городом золотодобывающим. Практически все жители работали на шахте. И естественно почти все были богачами».

– Так это же… хорошо?

«Да», – согласился Хемонаскил с сомнением. – «Суть в том, что п о ч т и все».

– Так что не так с золотом?

«С ним то как раз все нормально. Проблема была во мне, теперь–то я понимаю».

Хемонаскил замолчал. Андрей почувствовал, как сон тайком наваливается на него. То ли от холода, то ли от пережитого в голове гудел колокол. Усилием воли он заставил себя встрепенуться.

А Хемонаскил продолжал:

«Я много уделял времени детям, обвешанным золотом, а они мне. Даже не знаю, почему так делал. Погнался за красивыми побрякушками, вот и все. Мне нравилось, как отражается луна в металле, как он блестит».

– Понимаю, – сказал Андрей.

«Ну конечно», – хмыкнул Хемонаскил с сомнением в голосе. – «Как бы то ни было, год за годом все повторялось. Богатые богатели, бедные беднели. Такого быть не должно, когда золото прямо под ногами, но такова жизнь. И вот однажды я отказался катать одного мальчика, хотя он очень просил. И ведь не первый год упрашивал».

– Он был не из богатых, – догадался Андрей.

«Да. Его семья не бедствовала, но украшений, как остальные дети, он не таскал. А я бегал только за такими. И тогда он подкрался ко мне, пока я не видел, вырвал волос и загадал, чтобы все, в чем проявится мое отражение, превращалось в золото, которое я так любил».

– Ж..Ж..жестоко, – заикаясь сказал Андрей. Все–таки он замерзал. Сознание болталось между сном и реальностью. Затуманенный разум даже не давал испугаться, что в таком состоянии можно случайно открыть глаза. Но не тут–то было – ресницы слиплись, превратившись в жесткие колышки.

«Наверное», – согласился Хемонаскил с благодарностью в голосе. – «Я правда думал, что золото мне нравится. Пока не потерял самое главное – детей. В тот день они все превратились в золотые статуи. Никто не сидел дома – они выбегали мне навстречу из каждого дома, каждого подъезда. Я бежал и бежал, не понимая, что происходит, пока они, дома, витрины, автомобили не превратились в этот противный металл».

– И что было дальше?

«Я просто ушел. За одну ночь город лишился будущего, а я – всей радости от своего существования».

Андрей не знал, что сказать. Окруженный тьмой, он смутно представил себе город, где дети со смехом выбегают навстречу большому зверю, радуются, играют с ним, а тот катает их на своей могучей спине. Но Андрей жил в другом мире, где все боялись или ненавидели Хемонаскила. Никто даже не знал его настоящего имени!

– А ты пробовал объяснить?

«Кому?» – грустно засмеялся Хемонаскил. – «Легенда идет впереди меня, а со мной – проклятие. Детей не пускают ко мне, что более чем верно. Мне ли не знать – я ведь не сразу примирился со своей судьбой. Иногда я… пытался наладить контакт. И всегда одно и тоже».

Ветер вернулся и принес с собой обжигающий холод. Щеки полыхали огнем, носа и подбородка Андрей уже не чувствовал. В этом Хемонаскил не обманул – погода действительно зависела от его настроения. А это значит, что, чем глубже он погружался в неприятные воспоминания, тем больше у Андрея было шансов получить обморожение.

«Целый год я жду этой ночи. Всего несколько часов, когда я могу побыть с кем–то. И те для меня потеряны».

Андрей приложил последние силы, чтобы хоть как–то соображать. Он плыл в темноте, словно в лабиринте, стараясь отыскать зеленую вывеску с надписью «Выход». Ответ был рядом, плыл в воздухе вместе с ветром. Но мозг превратился в ком снега под твердой черепушкой. Однажды он переел мороженого и чувствовал себя точно также. Словно в лоб воткнули ледяной осколок.

Вдруг одна мысль посетила его. Простая до безобразия. Одно решение, которое могло перевернуть все с ног на голову, если сработает. Да, если сработает.

– Я могу помочь тебе.

Ветер резко остановился. Андрею показалось, что он летит – настолько это было неожиданно.

«Что?»

– Смотри, – сказал Андрей и облизнул потрескавшиеся губы. – Ты все еще можешь выполнять желания. Позволь освободить брата. Тогда следующим желанием я освобожу тебя от проклятия.

Завыл ветер, в лицо резко ударили осколки стекла. Андрей вскрикнул и отвернулся, чуть не открыв глаза. Щеки и лоб горели. Или это был снег? Андрей представил как горячая кровь стекает по подбородку, но ледяными пальцами нащупал только кожу – сухую и жесткую. И тут же все стихло.

Через несколько минут тишины Хемонаскил наконец ответил:

«Не думаю, что сработает…»

– Сработает, – ответил Андрей. Он сам не до конца понимал, почему так уверен. То ли от безысходности мозг хватался за единственную пришедшую в голову идею. То ли от того, что это было логично – противоположное желание вернет все на свои места, разве нет?

– Доверься мне, – попросил Андрей. – Пожалуйста.

Это была не мольба. Это была просьба. Он услышал в голове голос отца и его слова о доверии. С чего Хемонаскилу вообще его слушать? Все, что он считал правильным, превратилось в череду ошибок, которые красной дорожкой привели к этой ночи. За свои слова и поступки нужно отвечать. Андрей тут же приготовился к борьбе, но эта мысль не встретила сопротивления. Напротив, она отрезвляла.

«Хорошо».

Андрей облегченно выдохнул. Теперь он должен сосредоточиться и сделать все правильно. Нельзя расслаблиться и упустить единственный шанс.

Хемонаскил приблизилось вплотную к Андрею. Запах леса щекотал ноздри. Непонятно откуда, но мальчик чувствовал, что Зверь также боится. Возможно, по своим причинам, но сейчас они практически сравнялись.

«Давай».

Андрей подчинился. С трудом разогнув замерзшие пальцы, он вытянул руки вперед, ища опору. И он нашел ее – теплое нечто, такое мягкое, что поначалу он в испуге отшатнулся. Но инстинкт двигал его вперед, туда, где можно согреться. Ухватившись покрепче, он принялся изучать тело Хемонаскила.

Чего–то не хватало. На ум приходили образы лысых египетских кошек – странных пугающих созданий, от вида которых у большинства людей волосы встают дыбом. Кожа была то мягкая, то грубая, как после ожогов. Тут и там попадались жесткие наросты, которые Андрей сразу узнал – шрамы от порезов и ссадины.

– Откуда это? – спросил он шепотом.

«Ты не единственный, кто пытался поймать меня. В основном, взрослые. Они засыпали, но оставляли ловушки. Похитрее твоих, но я всегда выбирался. Возможно, они хотели загадать тоже, что и ты для брата. Они не понимают, что загадывать желания могут только дети».

– А почему взрослые не могут?

«Потому что их время загадывать прошло. Настало время исполнять. Но не все готовы с этим смириться».

Наконец, Андрей нашел то, что искал – клочок волос прямо у себя над головой. Когда он разговаривал с Хемонаскилом, слышал его странный завывающий голос у себя в голове, то представлял его покрытым белой мягкой шерстью. Но эта была похожа на жесткую щетину.

«Чего ты тянешь?» – тихо спросил Хемонаскил.

Андрей не знал, что ответить. Дрожащей рукой он держал заветный волосок. Правильно ли он поступает? Конечно, брат – это самое дорогое, что у него есть и он должен сделать все, чтобы вернуть его. Но именно это движение, то как он отрывает волосок – ведь именно это он представлял в своей голове весь год. Он вспомнил все чувства, которые испытывал тогда – жадность, ярость, недовольство. Ему вдруг стало так стыдно за себя и за всех, кто сделал Хемонаскила таким, какой он стал теперь.

«Давай», – ласково сказал Хемонаскил. Вдохнув поглубже, Андрей отбросил сомнения и дернул волосок. Хемонаскил зарычал, но не отступил. Андрей тут же захотел открыть глаза и убедиться, что все сделал правильно. Жутким усилием он заставил себя остановиться. Он отправился глубже во тьму, направив все чувства на пальцы.

– Прости, – сказал Андрей тихо.

«Не думай об этом», – сказал Хемонаскил. – «Действуй».

Андрей аккуратно схватил волосок пальцами обеих рук.

– Что дальше? Просто рву и загадываю?

«Да».

Андрей вдохнул поглубже, собираясь с мыслями.

– Пусть мой брат снова станет прежним.

И порвал волос.

Послышался звук, будто где–то совсем рядом взорвалась хлопушка. Андрей дернулся от неожиданности и угодил прямо носом в тело Хемонаскила.

– Получилось? – гнусаво спросил он.

«Скоро узнаем».

Хемонаскил отодвинулся. Андрей инстинктивно двинулся следом за теплом и остановился.

– Постой! Ты уходишь?

«Да. Что мне еще тут делать?»

Андрей неуверенно замялся. У него еще было столько вопросов. Голова превратилась в улей для них.

– Приходи в следующем году.

«И ты выполнишь обещание?»

– Да, – ответил Андрей. И для него это были не просто слова. Он вдруг понял, что не просто обещает – он говорит по факту, как будет. Чтобы не случилось, а второе желание уже готово, и оно не изменится.

«Хорошо», – ответил Хемонаскил. – «Тогда… до встречи?»

– До встречи.

Даже когда тяжелые шаги Хемонаскила стихли, Андрей не спешил открывать глаза. Он стоял в темноте, чувствуя как обрастает снежинками. Сомнение сковало руки и ноги.

Вдруг он ошибся, и желание не сработает? Обычно Андрей планировал все возможные исходы и действия, которые предпримет в том или ином случае. Но сейчас он не видел ничего.

Осторожно, Андрей двинулся вперед, пока руки не схватили что–то длинное и твердое. Он сразу узнал поручни лестницы. Собравшись с духом, он открыл глаза.

В начале все стало очень ярким, словно в лицо светили фонарем. Наконец, картинка начала проясняться, рисуя в пространстве знакомые образы предметов. С колотящимся сердцем Андрей опустил взгляд. Прямо перед ним лежал Паша, раскинув руки на ковре, словно собирался изобразить снежного ангела. Но главное – никакого намека на золото. Его кожа была нездорового белого оттенка, но не более того.

– Паша? – дрожащим голосом позвал Андрей.

С секунду ничего не происходило. Паша лежал лицом вверх закрыв глаза, будто спал. Андрей хотел подойти ближе, убедиться что с братом все в порядке. Но вместо этого он сильнее вцепился в поручни. Неужели не получилось? Что если превращение обратно невозможно без последствий? Дышит ли он вообще?

Словно в ответ на вопрос грудь Паши высоко поднялась и опустилась. Веки дрогнули, он открыл глаза и посмотрел на Андрея. Почти минуту они молча глядели друг на друга. Так два друга, которые не виделись несколько лет, сравнивают воспоминания с тем, что видят сейчас перед собой.

– Андрей? – тихо сказал Паша. – Почему я лежу на полу?

– С тобой все в порядке? – перебил его Андрей, затаив дыхание. – Нигде не болит?

– Вроде нет.

– Слава тебе, – выдохнул Андрей и отпустив поручни рухнул рядом с братом.

– Что–то случилось? – Паша приподнялся на локтях.

– Нет, нет, – засмеялся Андрей. – Ну, то есть да. Потом расскажу. Вставай.

Андрей помог брату подняться, отряхнул его. Он проверил все – нет ли царапин, синяков, цела ли одежда. Странно, но теперь он будто по–новому увидел брата. Да и вообще все вокруг. Окружающее светилось и переливалось, он чувствовал каждую трещинку, пылинку. Тонкий слой инея покрыл весь коридор, превратив помещение в прихожую сказочного хрустального замка.

– Ты не замерз? – спросил Андрей.

– Нет, – ответил Паша. – Очень даже тепло.

– Кстати, да…

Держась друг за друга, они медленно подошли к дверям в зал. Внутри все сверкало золотом, светилось и переливалось, отражая лунный свет. В углах уже намело сугробы. Андрей вспомнил, как заходил в эту комнату в прошлый Новый Год вместе с отцом и какую радость испытал от количества золота. Сейчас ее не было и в помине.

Андрей покрепче обнял брата и посмотрел в дальний угол – туда, где в стене зияла большая дыра. Обычно в это время уже начиналась буря: деревья кренились под беспощадным ветром, тонкие ледяные градинки пулями били в окна, сугробы слой за слоем вырастали прямо на глазах. Но сейчас там, в темноте, они слышали только тишину. Крупные снежинки кружились в воздухе, словно танцуя и рисуясь друг перед другом.

– А знаешь, что? – сказал Андрей. – Давай возьмем куртки и пойдем строить снеговика?

– Правда? – радостно спросил Паша. – Вместе?

– Конечно. Наперегонки?

– Да! – закричал Паша и, скользя по замерзшему полу, бросился к лестнице. Андрей дал ему несколько секунд форы, после чего со смехом побежал следом.

Магазин чудес

Александра Дор

История, которая вдохновит

Весь день тридцатого декабря Андрей провел в поисках особенного подарка для любимого племянника.

Андрей не виделся с близкими больше года. Он редко бывал в отпуске, но зато часто посещал другие страны. А все потому что он работал первым помощником капитана морского судна и почти не посещал родину. Из близких остались только сестра и ее сын. Кроме них на суше его больше никто не ждал.

Любимой женщины у него не было, да и вообще представительницы прекрасного пола редко появлялись в его жизни. Работа занимала почти все его время. Сложно поддерживать отношения, когда видитесь всего пару раз в году.

Он любил радовать близких и, посещая другие страны, всегда покупал им сувениры, которые сейчас весело побрякивали в его дорожной сумки. Предвкушая встречу, мужчина быстро шел к выходу из аэропорта и попутно набирал номер сестры.

– Ты уже прилетел? – спросила Таня, даже не поздоровавшись.

– Так точно. Недавно приземлились, – выйдя на улицу, он поежился, а лицо сковал непривычный сухой мороз. Андрей поплотнее запахнул пальто и двинулся на поиски машины.

– Димка уже извел всех, считая часы до твоего прилета, а сейчас вообще крутится, как юла!

– Передай ему, что я скоро буду. Быстро решу пару вопросов и сразу к вам.

– Сам ему скажи, – засмеялась сестра и передала трубку сыну.

– Крестный, привет! – радостно затараторил мальчик. – Ты скоро?

– Скоро–скоро, – Андрей шел по парковке, ища заказанную машину. – Пират, ну–ка, скажи мне, письмо Деду Морозу написал?

– Конечно! Ты еще спрашиваешь? – важно заговорил малыш, и его дыхание сбилось от предвкушения. – Месяц назад отправили. Осталось ждать еще два дня.

– Здорово! Я тоже привез тебе пару сувениров, но какие секрет.

– Секрет? Ну и ладно, – расстроенно затянул мальчик. – Тогда возвращаю маму. Приезжай побыстрее.

– Хорошо, – ответил Андрей племяннику, но трубку уже взяла сестра. – Ну что, к какому часу тебя ждать?

– Точно не скажу, мне нужно заехать в пару мест по работе. Кстати, Дед Мороз все купил из заветного письма?

– Ой, не спрашивай. Один из подарков добыть не смогли. Его выпуск ограничен, и у меня не получилось заказать даже в интернете.

– Что за игрушка? Может, я найду.

– Было бы отлично, но это будет скорее чудо. Я сейчас скину тебе его название, – Таня была вся в приготовлениях к приезду брата, и даже через телефон это было хорошо слышно.

– Окей. Я постараюсь все решить быстро, а потом сразу поеду к вам, – Андрей уже нашел нужную машину и сел за руль.

– Не задерживайся. Мы очень соскучились. Тем более я хочу познакомить тебя с одним человеком.

– Заинтриговала, – улыбнулся Андрей и, слыша, что сестра затихла, понял, его ждет интересная встреча. – Я уже за рулем. Скоро увидимся.

Андрей очень любил Татьяну и желал ей только лучшего, поэтому давно ждал, когда же она встретит хорошего человека. А в том, что мужчина достойный, он и не сомневался.

– Ждем! – сказала женщина и положила трубку. Она придирчиво осмотрела комнату. Все должно быть идеально.

Перелет был долгим, и Андрей хотел быстро все сделать и попасть домой. Он завел машину, а телефон весело сообщил о приходе смс от сестры:

«Нужен Супер–Лис в синем костюме. Если не найдешь, не страшно. Я купила много других подарков».

***

Как говорится, хочешь насмешить судьбу, расскажи ей о своих планах.

Быстро все сделать у Андрея не получилось.

С документами возникли сложности, и ему пришлось задержаться дольше, чем он надеялся, а потом еще и поиски подарка затянулись на несколько часов.

Мужчина объездил все крупные магазины в городе, и когда в очередной раз перед ним развели руками, мол ничего нет, парень полез в интернет за помощью. И сеть не подвела его.

В гипермаркете за городом числился тот самый неуловимый Лис, одна штука. И Андрей, не задумываясь, рванул туда.

Быстро доехав до нужного места, он поставил машину и отправился на поиски игрушки. Главное, чтобы ее не купили раньше.

Обойдя весь гипермаркет так и не найдя Лиса, Андрей решил собраться с мыслями и еще раз посмотреть в интернете. Он поднялся на самый последний этаж, заказал кофе и в этот момент заметил магазинчик, который никак не вписывался в местный интерьер. Вход в него был самый обычный, с большой, резной ручкой.

В его витринах не было манекенов, кричащих баннеров и автоматических дверей. Зато была вывеска «Чудеса». То, что нужно.

Подойдя ближе, он присмотрелся к панораме, но не смог разглядеть, что же находится внутри. Стекло будто состояло из мыльных пузырей и все время меняло ракурс, не показывая ничего, кроме множества елочных игрушек и фонариков.

Андрей решил, что это знак, и открыл дверь. На него сразу обрушился запах ели и мандаринов. Там играла музыка, звучал хорошо всем известный гул толпы и детский смех.

Внутри магазин оказался больше, чем снаружи. Вокруг было слишком много людей для такого неприметного места. Андрей не стал особо осматриваться, а быстро пошел между прилавками на поиски подарка.

Ничего не найдя, он увидел невысокую девушку с рыжей косой, которая помогала старушке выбирать игрушки.

Андрей поспешил к ним. Вдруг ему повезет, и она сможет найти Лиса. Когда он подошел, то бабушка уже ушла, а девушка стояла к нему спиной и разговаривала по рации.

– Сейчас буду, – сказала она в трубку как раз в тот момент, когда Андрей заговорил.

– Извините, вы здесь работаете? Мне нужна помощь с поиском подарка, – девушка повернулась к нему, и его сердце забилось чаще.

Такой притягательной и чистой красоты он не видел никогда.

Зеленые глаза и медного цвета волосы делали ее похожей на нимфу. Время остановилось, и он забыл, что хотел и зачем сюда пришел. Все забыл…

Не сразу сообразив, что в открытую рассматривает незнакомку, он сказал первое, что пришло ему на ум.

– Вы очень красивая, – и тут же заметил, что, когда она улыбается, то становится еще притягательнее.

– Спасибо, – ее щеки покраснели, она стала теребить косу. – Я постараюсь вам помочь, но только быстро. Меня ждут в другом месте, – она указала на рацию. – Какую точно игрушку вы ищете?

– Сейчас, – мужчина выдохнул и приказал себе собраться. – Лиса в синем костюме, – протараторил, как на построении. Бедняга от волнения еле вспомнил, что хотел купить.

– Один остался в секторе для мальчиков, – она пошла вперед.

Теперь ему ничего не мешало открыто рассмотреть ее. Но в глаза бросались только красные колготки, которые сильно контрастировали с белым платьем и меховыми кроссовками. Все вместе это говорило о ее хулиганской натуре, и Андрей полностью поплыл. Ее изящность манила, как сказка, как что–то волшебное.

По мнению мужчины, они слишком быстро подошли к стеллажам, и он не успел хорошо рассмотреть девушку.

Она указала на коробку, и Андрей понял, что сегодня ему крупно повезло. На полке лежала упаковка с синим Лисом. Взяв игрушку, он радостно обернулся, но ее уже не было.

В душе поднялась досада. Отвлекся всего на секунду и сразу же потерял. Даже не успел поблагодарить сказочную незнакомку и узнать имя нимфы.

Обойдя магазин дважды, он так и не нашел свою спасительницу и расстроенный пошел на кассу. Решил купить игрушку и там же узнать, где теперь ее искать.

Встав в очередь, Андрей глазами продолжал искать рыжую красавицу и поэтому не сразу заметил, как к нему подошла старушка в сереньком пальто.

– Извините, а где вы взяли этого Лиса? – поинтересовалась пожилая женщина, неуверенно теребя пуговицу на рукаве и указывая на коробку.

– Там в самом конце второго ряда, – Андрей махнул в сторону стеллажа, по–прежнему озираясь.

– Ясно, – женщина печально опустила глаза. – Я там уже смотрела. Видимо, вы забрали последнего, – она сделала шаг в сторону выхода, а потом снова обратилась к Андрею. – Я понимаю, что вы не просто так его купили, но, может, все–таки мы с вами поменяемся? Или я вам доплачу немного сверх его цены, – сказала она, кусая губы. Было видно, что ей неловко просить.

Она полностью привлекла внимание мужчины, но Андрей отрицательно покачал головой.

– Извините. Мой племянник мечтает о нем, и я не хочу его расстраивать, – он растерянно пожал плечами.

– Я вас понимаю, – сказала женщина и неуверенно пошла к выходу, попутно глядя в сторону отдела для мальчиков.

Андрей чувствовал себя виноватым. Соседи в очереди, наблюдавшие эту сцену, отреагировали по–разному. Кто–то спрятал глаза, кто–то ободряюще улыбнулся, а один мужчина позади него громко сказал:

– На этом синем монстре вся ребятня помешалась. Я тоже искал этого засранца в синих трусах. Объездил весь город и прекрасно понимаю эту женщину. Но ничего, взял железную дорогу. Как по мне, так она лучше и практичнее.

Все согласно загалдели, постепенно уходя в свои мысли.

Работало пять касс и очередь быстро расходилась. Андрей уже придумал речь, чтобы узнать всю нужную информацию о девушке, но когда подошел к кассе, растерялся. Там стояла она. Поняв, что удача сегодня точно на его стороне, он уверенно улыбнулся красавице, попутно читая ее бейдж. Елена.

Протягивая игрушку, он следил за плавностью ее движений и даже заметил тату колокольчика на запястье. Время замерло.

Очарование спало, когда Андрей понял, что она с ним разговаривала, а он ее не слушал и уже во второй раз попал в глупую ситуацию. Бедняга чувствовал себя мальчишкой.

Девушка за соседней кассой явно обратила внимание на его реакцию и заговорщически подмигнула Елене.

Мужчина быстро провел картой по терминалу и тут же включил все свое обаяние.

– Извините. Я с дороги и немного рассеян. Повторите, что вы сказали? – девушка понимающе кивнула и улыбнулась. Ее соседка хихикнула, пробивая товар, и заинтересованно поглядывала, ожидая, чем же закончится эта история.

– Вам игрушку упаковывать?

– Да. Надеюсь, это сделаете вы? – Андрей ухватился за возможность пообщаться с ней. Чем смутил еще больше.

– Пойдемте, я вас провожу к упаковщикам, – она вышла из–за прилавка и повела его вглубь магазина, а по пути нашла себе замену на кассу.

– Уютно у вас здесь, – сказал Андрей, оглядываясь на ходу. Он решил первым начать разговор.

– Это вы верно подметили, – сказала Лена так, будто комплимент сделали ей лично. – Я люблю Новый год – это праздник в душах людей.

Когда Андрей искал девушку, то удивился, насколько большим оказался магазин. Светлое помещение, оформленное в лучших традициях Нового года: фонарики и гирлянды подвешены под высокий потолок, вазоны с настоящими еловыми ветвями, фигуры снеговиков и большая елка в центре создавали атмосферу праздника. Вокруг царило волшебство.

В середине зала находилось мини–кафе в форме елки с круглой стойкой и высокими стульями. Там продавалась разная выпечка, кофе, какао и даже глинтвейн.

– Меня Андрей зовут, – он был выше Лены, но едва поспевал за ее шагом. Мужчина хотел исправить все свои оплошности и пригласить девушку в кафе.

Они уже подошли к витрине, где стояла стойка с упаковочной бумагой и хорошо просматривался зал гипермаркета. Место откуда Андрей увидел магазин «Чудес». Странное стекло с той стороны все было мутным, а с этой – как прозрачная водная гладь. От раздумий мужчину отвлекла его спутница, которая протянула руки за коробкой.

– Лена, – сказала она уверенно, но добродушно. – А эта игрушка вашему сыну? – вопрос прозвучал осторожно, но Андрей ничего не успел ответить. Слова застряли у него в горле, когда за стеклом витрины он увидел ту самую пожилую женщину в сером пальто.

Идя мимо витрин, она катила детскую инвалидную коляску, в которой сидел мальчик без ноги. Наклонившись к ребенку, женщина протянула подарочный пакет. Малыш быстро засунул туда руки и вытащил поезд. С его лица пропала улыбк,а и он сразу помрачнел.

Лена посмотрела туда же куда и Андрей, а в этот момент мальчик положил игрушку обратно и опустил голову, пряча лицо.

Старушка, катила коляску, будто не замечая изменений в его поведении, продолжала что–то говорить и натянуто улыбалась.

Пока Андрей с Леной за ними наблюдали, женщина с ребенком подъехали к лифту и зашли внутрь.

– Я, э–э–э… Сейчас. Мне срочно нужно идти. Простите.

Понимая, что времени на объяснения нет, он схватил коробку с игрушкой и побежал вниз за ними.

Запыхавшись, Андрей преодолел четыре этажа, холл и, выбежав на улицу, все–таки успел догнать этих двоих.

– Постойте! – кричал он им на бегу. – Стойте же!

Женщина не сразу его услышала, хотя людей вокруг было мало. Она обернулась, и в ее взгляде промелькнуло узнавание и непонимание.

– Вот, – Андрей догнал их и, запыхавшись, протянул мальчику коробку, – это тебе от Деда Мороза. С наступающим!

Ребенок неуверенно взял упаковку. Его ручки задрожали. Он вопросительно посмотрел на женщину, та кивнула и с теплотой улыбнулась дарителю.

– Спасибо, – тихо сказала она, глядя Андрею прямо в глаза. – Спасибо вам.

– Меня просто попросили передать, – улыбнулся мужчина и поспешил назад.

Понимая, что у него впереди снова поиски подарка, Андрей пытался придумать, что же делать. Но для начала нужно поближе познакомиться с Леной и взять у нее номер телефона.

Отдышавшись в лифте, он быстро вернулся на этаж, открыл дверь магазина и окунулся в ауру новогоднего тепла.

В этот раз Лену он нашел быстро. Она была там же и заулыбалась, увидя его маневры между покупателями.

– А где ваш подарок? – осторожно спросила девушка, когда он все же добрался до нее.

– Случилась непредвиденное, и мне снова нужен супер-Лис. Вы меня спасете?

– Вряд ли, – задумавшись, она оглядела зал, будто ища кого–то. – Их и так было немного. Я попробую кое–что придумать, но только завтра. Хорошо? Вы сможете подойти к обеду? – она наклонила голову набок.

– Как скажете. Завтра так завтра, – Андрей радостно кивнул. – Может, выпьем по чашечке кофе? В благодарность за помощь.

– А как же ваш сын? – спросила Лена и, прищурившись, внимательно посмотрела Андрею в глаза. – Наверно, вас дома очень ждут?

Мужчина усмехнулся. Она нравилась ему все больше и больше.

– Подарок моему крестнику. Конечно, он ждет меня, но, я думаю, простит, когда узнает причину задержки. Если что, я не женат.

Елена внимательно его слушала и в конце речи лучезарно улыбнулась.

– Приходите завтра, тогда и поговорим. Сегодня у меня много работы. К часу я буду свободна, и возможно что–нибудь придумаю насчет игрушки. Но не обещаю.

– Тогда до завтра. Лена, – в эту фразу он вложил все свое очарование. – Кстати. Ко мне можно на ты.

– До завтра, – поставила она точку, но в ее глазах заблестели озорные огоньки. Девушка принялась за работу и уже упаковывала коробку другим покупателям.

Андрей смотрел, как она общается с людьми, и понял, что она как лучик солнца зимой: яркая, запоминающаяся и обжигающая.

Он пошел к дверям, но возле выхода остановился и обернулся, а она задумчиво смотрела ему вслед. Их взгляды встретились, она зарделась, но глаз не отвела.

Думая только о ней, мужчина отправился вниз к машине. Между ними явно пробежала искра. Но для одного дня и так много событий, а завтра он обязательно вернется и познакомится с ней поближе. Андрей хитро улыбнулся. Завтра он не только решит вопрос с подарком, но и со своей парой на Новый год.

Мужчина чувствовал, что между ними зарождается что–то большое, а он уже давно хотел серьезных отношений. Возможно, даже осядет здесь. Но в этом ключе пока рано думать.

На улице шел густой снег. Он сел за руль и поехал к родным. День был насыщен событиями, и ему срочно нужно было передохнуть и все обдумать. И только на полпути домой он понял, что так и не забрал свой заказ в той кофейне возле чудесного магазина. Как же ему хотелось кофе!

***

Сестра с племянником последние пять лет жили за городом в небольшом уютном поселке. Андрею нравилось у них гостить, здесь он чувствовал себя как дома.

Час в пути, и вот уже видно знакомую крышу и забор. Но его привычное место было занято другой машиной. Припарковавшись рядом, он достал сумку и открыл дверь.

Значит, все–таки ему не показалось, и у сестры появился мужчина. Это хорошо, уж больно долго она не подпускала к себе никого, тем более мальчишке нужен отец.

Биологический папаша сбежал на восьмом месяце беременности со словами: «Я еще не готов».

Можно подумать, она была готова. Андрей тогда рвал и метал, но так и не нашел этого подонка. Поняв, что сестре тяжелее всех, он полностью ушел в заботу о ней, а потом и о малыше.

Помогал чем мог. В основном деньгами, возможности приезжать особой не было. Ежемесячно высылал переводы и, даже когда сестра вышла на работу, а малыш пошел в садик, он все равно продолжал отправлять переводы.

Для него одного зарплата была слишком большой, тем более что он ее почти не тратил. И в итоге накопил им на участок с домом.

А Таня продала душную однушку в городе и на вырученные деньги сделала ремонт и купила новую мебель. Нашла там работу и устроила Димку в сад, а раз в год к ним на новогодние праздники приезжал Андрей.

Правда, в прошлый Новый год у него не получилось их навестить из–за назначения. Он стал старшим помощником капитана и работал теперь втрое больше.

Зайдя во двор, удовлетворенно заметил, что забор свежо покрашен и сломанный замок в летнюю кухню заменен на новый. Танюша еще осенью жаловалась, что все стало ломаться.

Андрей обещался все исправить, когда приедет и предлагал нанять рабочих, но его сестра не очень доверяла мужчинам, а незнакомым тем более, поэтому справлялась как могла и дожидалась приезда брата.

Но видимо, кто–то все–таки смог пробить ее броню. Это замечательно. И ей помощь, и ребенку пример. Главное, чтобы любил их и не обижал.

Андрей тихо зашел в дом. Хотел сделать сюрприз, но не вышло. Дима уже был в коридоре и с радостным криком кинулся к нему на шею.

– Ура! Крестный! Крестный приехал!

На шум прибежали мать мальчика и молодой мужчина. Андрей, держа на руках ребенка и обнимая женщину, попытался подать руку для знакомства, но это вышло так комично, что все дружно рассмеялись:

– Андрей. Брат Татьяны.

– Игорь. Пока сосед, но, надеюсь, в скором времени муж.

Мужчины смотрели друг другу в глаза и вели немой разговор. Они были примерно одного роста, и даже рукопожатия оказались одинаковыми.

– Ну что ты! – Таня слегка толкнула Игоря в бок. – Зачем же так сразу с порога? Не муж пока и даже не жених. Я еще не дала свое согласие, – смущенно пробормотала женщина.

Мужчины одновременно посмотрели на нее, а потом обменялись понимающими взглядами.

Вечер пролетел незаметно. Добрая семейная атмосфера, шутки, воспоминания, история знакомства Игоря и Тани, носящийся по дому Димка с подарками из дальних стран. Давно Андрею не было так хорошо. Игорь ему понравился, и видя, что Дима по любой мелочи бежит к нему, а не к маме, стало ясно, что ребенок ему доверяет. Да и на Татьяну он смотрит влюбленными глазами. А то еще нужно?!

Сестра счастлива, и осталось только понять, что об этом думает Дима. Хотя, наблюдая за крестником, мужчина и так понял, что ребенок доволен жизнью.

Андрей был рад за сестру и ее любовь. В том, что она влюблена, он не сомневался. По тому, как нежно она смотрела на своего соседа, и с каким трепетом, украдкой прижималась к нему, было все ясно. Игорь, правда, был немного напряжен, но это наверно из–за той сцены в коридоре.

Андрей смотрел на влюбленных и желал того же.

Они сидели за столом в гостиной. Комната была увешана новогодними украшениями, над аркой и камином висели яркие, тяжелые венки, а в углу стояла большая нарядная елка вся в золотом и бордовом. Атмосфера мысленно возвращала его в тот магазинчик к Лене.

Андрей постоянно ловил себя на мыслях о ней. Видимо, пришло время задуматься о своей собственной семье.

За веселыми разговорами наступила ночь, и все собрались спать.

Игорь засобирался домой.

– Я думал, вы живете вместе, – сказал Андрей, который везде натыкался на вещи Игоря.

– Я тоже так думал, пока меня не выселили в связи с приездом брата, – будущий муж с шуточным укором посмотрел на Татьяну, но в его взгляде читалось лишь обожание.

– Не понял. У нас есть еще один брат? – смеясь, Андрей повернулся к сестре. А та стояла с красным лицом и возмущенно смотрела на Игоря.

Андрей прекрасно понял, что здесь произошло, и не ждал ответа от сестры. Ему стало жаль обоих. Они ведь взрослые люди. Таня так старалась произвести хорошее впечатление на брата, что невольно обидела любимого мужчину. А тот решил, что ее родственник может навредить их отношениям, и весь вечер ждал от него подвоха.

Андрей покачал головой. Зачем все усложнять и мучить друг друга?

– Как маленькие, честное слово, – сказал он, идя спать.

Димку уложили часа два назад, и все старались вести себя тихо.

Оставив влюбленных разбираться, Андрей зашел в комнату, выделенную для него, и поставил будильник так, чтобы было время проснуться, собраться и доехать аккурат к обеду.

Завтра у него очень важный день. Возможно, он встретил свою судьбу.

***

Утро пролетело быстро. Сборы, легкое волнение и предвкушение встречи. Он несколько раз менял рубашку на свитер, а свитер на пиджак и в итоге оделся по–простому: в джинсы и футболку.

За полчаса до встречи он уже был в гипермаркете и стоял возле ларька с цветами, пытался решить, что же у них за встреча: свидание и нужно купить цветы, или она просто делает свою работу, и он будет выглядеть как павлин с букетом. Андрей долго мучился и решил взять коробочку зефира в виде цветов в соседнем прилавке сладостей.

Зайдя в магазин «Чудо», он быстро сориентировался и без проблем нашел Лену.

Она опять была у стеллажей с игрушками и выглядела отлично, но при этом просто. Белая кофта, джинсы, из–под которых виднелись желтые носочки, кеды и высокий хвост. Радуясь, что не надел костюм, Андрей уверенным шагом пошел в ее сторону.

– Привет.

– Привет, я ждала тебя, – сказала она с легкой улыбкой. – Подарок я нашла, но получить ты его должен лично и не здесь.

Андрей не сразу понял, о чем она говорит, но, вспомнив цель визита, кивнул. Лена повела его между стойками с игрушками и покупателями, а потом неожиданно остановилась у больших часов размером со шкаф. Вчера он их не заметил.

Девушка сняла с шеи ключ, вставила его в середину циферблата и повернулась к удивленному мужчине.

– Вот это вход на склад. Дай мне руку, иначе тебя не пропустят, – она говорила быстро, и Андрей полностью доверился ей и, не задумываясь, протянул ладонь.

Она повернула ключ и потянула часы на себя, будто они ничего не весили. Там была спрятана мини–фабрика, которая напоминала прекрасно сделанную мастерскую Деда Мороза.

Они вошли внутрь. Помещение было больше магазина и полностью забито коробками с маркировками на разных языках, лентами конвейеров и стеллажами. Но больше всего его удивило, что там трудилось около сотни людей в красивой, новогодней одежде, да и сама обстановка пестрила теплыми тонами и яркими цветами.

Лена же вообще не обратила на все это внимание и по–прежнему, держа мужчину за руку, вела его дальше.

Быстро догадавшись что все не так просто, Андрей старался осмотреться и запомнить эти чудеса. Но потом он вспомнил, зачем пришел, сосредоточился и смотрел только туда, куда его вела девушка. В этот момент они подошли к большой горе подарков, выложенной в форме елки, где стоял высокий, седой мужчина в синем костюме.

– Дедушка, это Андрей, я тебе вчера про него рассказывала, – начала Лена, не обращая внимания на своего спутника. – У него есть желание, – и она повернулась к молчащему мужчине. – Ну?

Старик улыбнулся, и его лицо покрыли мелкие морщинки.

– Говори внучек, не стесняйся.

– Эм… Я ищу Лиса в синем костюме для своего племянника, – Дед удовлетворительно кивнул и, вскользь посмотрев на руки Андрея и Лены, хмыкнул.

– Ну, что ж, с подарком ребенку понятно, а чего ты хочешь для себя? – улыбаясь, спросил он, гладя свои усы.

Андрею становилось неловко от всей этой ситуации и от таких вопросов, особенно в присутствии Лены. Но он верил в чудеса и не хотел упускать возможность. Что, если с ним случилось настоящее чудо, а он засомневался и все пропустит?

– У меня все есть. Спасибо, – а про себя подумал, глядя на девушку, что хочет найти родственную душу. – Может быть, повышение на работе, – зачем–то сказал он вслух.

– Хорошо. Ленушка, подай мне мой мешок. Уж больно желание непростое, – указывая в сторону, пробасил дедушка.

Лена уже выполнила его поручение, и в мгновение ока дед вытащил из мешка ту самую коробку с Лисом и протянул ее Андрею.

– Это тебе за твое доброе сердце. А это за мальчика – Илюшу, – Дед протянул маленькую модель корабля, на котором Андрей ходит в море. Мужчина принял оба подарка и взял их в одну руку, вторую протянул Лене. Она не отказала. Дед стукнул о землю посохом три раза, и все заискрило.

– Исполнятся твои желания. Идите. У меня сегодня много важных дел.

Лена кивнула и повела своего спутника к той самой двери, через которую они пришли.

Андрей пришел в себя, когда уже опять был в магазине.

– Ну, что, по какао? – спросила довольная Лена, и, по–прежнему держась за руки, они пошли в сторону кафе–елки.

Когда они сели за столик, у Андрея зазвонил телефон. На экране высветилась фотография капитана. Положив подарки, парень показал на сотовый.

– Извини. Это важно, – она понимающе кивнула.

– Да, кэп. Слушаю, – Андрей говорил с начальником, а сам смотрел только на рыжеволосую нимфу, не отпуская ее руки.

– Андрейка, хорошие новости. Начальство удовлетворило мое ходатайство на тебя. Сразу после отпуска ты получишь в ведение новый корабль «Чудо» и укомплектованный экипаж. Поздравляю!

Сказать, что Андрей удивился, ничего не сказать. Он был счастлив. Мечты сбывались прямо на глазах.

Вспомнив о зефире, мужчина протянул его Лене.

– То, что нужно для какао, – обрадовалась она, и Андрей понял, что в жизни ничего не происходит просто так. Главное замечать знаки судьбы.

И скажу вам по секрету, то был настоящий Дед Мороз, а он умеет слышать не только те желания, которые вы говорите вслух, но и те, которые боитесь произносить, самые искренние. Сокровенные.

Дима получил вожделенный подарок. В тот Новый год Лена с Андреем впервые поцеловались. Она была в костюме Снегурочки, и Дима заявил, что она такая же рыженькая, как его Лис, и тоже в синем костюме.

Лена с тех пор записана у Андрея в телефоне под именем «Супер Чудо». Его чудо!

Татьяна вышла замуж за Игоря, и они объединили участки. Теперь там бегают сразу трое малышей.

А те двое, которых мы только что оставили за столиком в кофейне, были истинной парой друг для друга – родными душами. Называйте это так, как вам угодно. Но у них точно все будет хорошо!

Андрей будет управлять кораблем мечты, а Лена увидит море и никогда не покинет своего капитана.

Хватит ронять елку!

Тина Мартыненко

История о том, как сказка

становится реальностью

– Извини, мам, я не смогу приехать на праздники.

– Ты говоришь так уже третий год, – голос в трубке звучал обвиняюще.

– Работа, – краткий ответ.

Девушка на секунду отвлеклась от телефонного разговора, стирая с носа растаявшую снежинку. Поежилась и посильнее запахнула куртку.

– Не понимаю, какая необходимость в том, чтобы работать 31 декабря. Ты что, не можешь позволить себе хотя бы один выходной?

– Я должна закончить картину к середине января, заказчик отказался переносить срок.

Мать тяжело вздохнула.

– Делай, как считаешь нужным. Но знай, если передумаешь, мы с папой ждем тебя.

Попрощавшись, девушка бросила телефон в карман. Задумчиво поджала губы.

«Нет, исключено. Нужно как можно скорее закончить работу. Да и Новый год не такой уж и важный праздник».

Она чихнула и поспешила в квартиру.

Зимой быстро темнеет. Когда Аня только вышла из университета, небо было ясным и светлым. Но за какие–то сорок минут город успел погрузиться в сумерки. Девушка спешила, щурясь от порывов ледяного ветра. Снег покрывал собой все вокруг, проникал в сердца редких прохожих. Аня посильнее куталась в пальто. Рассматривала мигающие гирлянды, которыми увешаны окна магазинов и ресторанов, деревья и проходы между зданиями. Остановилась у витрины любимого кафе. Жаль, оно закрылось полчаса назад.

Холод пробирался все глубже под одежду, но Аня замедлила шаг, любуясь видом ночного заснеженного города. Ей некуда было спешить, эту ночь она, как обычно, проведет в компании своего пса Джека и кота Снежка.

– Девушка, вы почему такая грустная? Праздник же!

Аня повернулась и увидела перед собой незнакомого парня.

«Наверное, он давно на улице, – подумала девушка, – все волосы от снега белые».

– Я не праздную, – ответила она.

Лицо парня выразило удивление.

– Позвольте полюбопытствовать, почему?

Ну не признаваться же ей прохожему, что просто не с кем? Хотя он, кажется, и сам догадался.

– Что ж, и все равно счастливого вам Нового года! До встречи! – и незнакомец скрылся за углом, прежде чем до девушки дошло: до какой еще встречи?

Пожав плечами, девушка продолжила путь.

Зайдя в квартиру, она обняла тут же подбежавшего хаски и только потом прошла на кухню, на ходу снимая верхнюю одежду.

– Вот и пролетел очередной год. Через несколько часов наступит следующий, а ничего не изменится. Глупый праздник. И почему его все празднуют? – Аня погладила мурчащего кота, удобно устроившегося на ее коленях.

Девять часов ночи. Раздался стук в дверь. Девушка заглянула в глазок и видит того самого улыбающегося незнакомца.

«Странно, как он узнал, где я живу?»

Открыла дверь. В обеих руках парень держал по пакету. Рядом стояла девочка с таким же пепельно–белым цветом волос и держала еще парочку пакетов.

– А вот и мы! Долго ждала? Фух, еле успели продуктов накупить, почти все магазины позакрывались, – парень поставил пакеты на пол. – Я, кстати, Паша. Это Диана, – он слегка подергал за косу девочку.

– Я сама могу представиться, – возмутилась та, отходя от брата. – Может, нас все–таки впустят? Я замерзла!

– Ну, проходите, – Аня отошла, пропуская неожиданных гостей в квартиру. – И да, я Аня.

– Да мы знаем, – улыбнулся Паша, проходя мимо.

– Откуда? – прищурилась девушка. – И как вы узнали мой адрес? И зачем? Кто вы вообще такие?

– Все потом. У нас осталось мало времени. Если до полуночи мы не создадим атмосферу праздника, нам здорово достанется от дедушки.

«Ничего не понимаю», – подумала Аня. – «Может, зря я их впустила?»

– Ой, осторожно! У меня в квартире… пес.

Девушка проследила за тем, как гость чешет хаски за ухом.

– Ну ладно. Кстати, это Джек.

Улыбнувшись псу, парень кивнул.

Сняв верхнюю одежду, гости выжидательно посмотрели на хозяйку.

В ответ на непонимающий взгляд девочка закатила глаза и вздохнула

– Кухня у тебя где?

Поставив пакеты на стол, незнакомцы принялись их разбирать. Два пакета были забиты продуктами: хлеб, колбаса, сыр, горошек и кукуруза в банках, картошка, майонез, мандарины и много чего еще. В других пакетах были мишура, елочные шарики и гирлянды.

– Готовить умеешь? – спросил парень у растерянной Ани.

Неуверенный кивок.

– Отлично, тогда готовка на тебе, а мы с сестрой займемся украшением дома.

– А что готовить–то? – оторопело спросила девушка.

– Ну а что обычно на новый год готовят – салаты разные, мясо, пюре, бутерброды.

И, забрав пакеты с украшениями, они оставили девушку одну на кухне. В глубине квартиры слышались голоса, что–то падало, и тогда раздавались ругательства.

– Пустая башка! – вдруг громко воскликнула девочка. – Самое главное–то забыли! Елка где??

Спустя пару секунд Диана вбежала в кухню, пытаясь отдышаться и сказать одновременно

– Е..елка у тебя есть?

Откуда взяться елке у человека, который не празднует Новый Год? Девочка это поняла.

– Черт! И что нам делать?

– А елка обязательна? – робко спросила Аня.

– Елка – это символ праздника, – важно произнес Павел, входя на кухню.

– И место, куда подарки кладут, – добавила девочка.

– Я знаю, у кого она точно может быть, – после недолгого молчания задумчиво произнес парень. Переглянулся с сестрой.

– Ну не–ет. Не надо! Должен же быть другой выход, – заныла сестра.

Но брат уже приложил телефон к уху.

– Ало, Первый? Мне нужна елка, срочно. Давай, жду.

– Все двенадцать же припрутся, – тихо пробурчала девочка.

Где–то через пол часа прозвенел звонок в дверь. Девушка пошла открывать, гадая, кто это может быть.

За дверью оказались… двенадцать мужчин. В явно нетрезвом состоянии. Они еле держались на ногах, опираясь друг на друга. Один из них обнимал елку. Пушистую, вполовину выше самого мужчины.

– Елку принесли? – выглянул из–за Аниной спины Паша. Осмотрел деревце, удовлетворенно кивнул. – Ну, чего ждете, заходите.

И он деликатно оттеснил хозяйку квартиры в сторону, открывая проход.

– Декабрь, – представился первый, проходя в квартиру.

– Январь, – снял шапку другой и прошел следом, держась за плечо первого.

– Февраль, брат этих алкоголиков, – произнес третий, театрально поклонившись девушке.

Март, Апрель, Май, Июнь, Июль, Август по очереди проходили через дверь, называя свои имена. За ними – Сентябрь и Октябрь. Ноябрь зашел последним, притворив за собой дверь.

Компания, что–то бурно обсуждая, прошла вглубь квартиры, не обращая более внимания на хозяйку.

– Это что, настоящие Месяцы? – шепотом спросила девушка у Павла.

– Угу. Хранители, ответственные за месяцы, если быть точнее. Не волнуйся, они даже в таком состоянии не опасные. Дедушка их хорошо выдрессировал.

– Вы с Дианой не первый раз упоминаете своего дедушку, – заметила Аня. – Кто он?

Парень улыбнулся.

– А ты догадайся.

– Да быть не может. Ну не Дед Мороз же он! Я в него не верю.

– А вот он в тебя верит. Именно поэтому попросил нас с сестрой приглядеть за тобой.

– То есть… вы не на одну ночь пришли?

– Неа, – Диана вышла из спальни. – Мы на неопределенный срок, пока к тебе не вернется любовь к сказкам. Ну, или пока ты нас не выгонишь.

Из глубины квартиры послышался грохот.

– Что они там делают? – поинтересовался парень у сестры.

– Елку наряжают, – скорбно вздохнула та.

– Это надолго…

– Постойте–ка, – догадалась Аня, – вы что, внуки Деда Мороза?!

– Долго же до тебя доходит, – саркастично заметила девочка, за что получила подзатыльник от старшего брата.

Паша достал телефон из кармана джинсов и ужаснулся.

– Десять часов ночи! Давайте быстрее за работу, хватит болтать!

Подумать над происходящим у Ани не было времени.

В итак небольшой квартирке сейчас было не протолкнуться. Вместо привычной тишины и тихого бурчания телевизора в комнатах царили шум, смех, музыка. На стенах мигали гирлянды, вид из окон закрывали наклеенные бумажные зайчики, деды морозы и снежинки. Из–за постоянного грохота у Ани уже начала болеть голова: на кухне гремела посуда, в гостиной периодически падала елка, которую двенадцать Месяцев усердно наряжали.

– Глупый хаски, убери лапы со стола! – приказал псу Июнь.

– Выгоните кошака в подъезд, иначе он все мясо сожрет, – попросил Февраль.

– Сейчас кто–то другой в подъезд отправится, если не перестанет буянить, – пригрозила Аня.

– Диана, отойди от елки, она и так еле стоит. Издалека пофотографируй, – посоветовал Октябрь.

– Диана, ты зачем отошла от елки? Поздравляю, ее свалил кот! Иди поправляй теперь ее, – возмутился Паша.

Двенадцать ночи. Речь президента по телевизору, бой курантов.

– Записываем свои самые заветные желания и сжигаем над бокалом! – скомандовала Диана, раздавая всем откуда–то взявшиеся ручки и листочки.

Звон бокалов с шампанским, грохот фейерверков за окном.

– Скорее на улицу, пока все салюты не отстреляли!

На ходу одеваясь, компания поспешила на выход, по пути теряя бойцов: Апрель остался спать в кресле, Март с Ноябрем в обнимку расположились у входной двери. Декабрь постоянно зевал.

Грохот. Счастливый хаски тащил елку за звезду.

– Ну что за глупый пес! – закатил глаза Пашка, отбирая дерево и относя его обратно в спальню.

Небо разрывали ослепительные вспышки. Повсюду загорались яркие огни фейерверков. Аня беспрестанно крутила головой, пытаясь увидеть салюты со всех сторон.

– Хо–хо–хо! – внезапно послышалась над головой.

– Ой, дедушка приехал! – радостно воскликнула Диана.

Запрокинув головы, махали руками Месяцы. Только Павел, кивнув, продолжал наслаждаться видом салютов.

Боясь показаться невежливой, Аня тоже крикнула «Здравствуйте!» куда–то в небо, хотя никого не видела.

Утро. Аня сонно открыла один глаз, отпихнула от своего лица пса и перевернулась на другой бок.

«Какой реалистичный сон мне приснился», – подумала она. Раздался грохот. Девушка испуганно подскочила на кровати.

– О, уже проснулась? – вошел в комнату Паша с кружкой кофе. – Тогда иди завтракать, пока есть, чем.

Развернулся, чтобы выйти

– И да, там Январь елку свалил.

Новогодний подарок от Святого Николая

Алёна Крюкова

Шоколадно–декабрьская

история о любви

Обычное декабрьское утро. Обычный понедельник. Под звуки будильника еле встаю с кровати. Точнее будет, если сказать, сползаю. Собираюсь с силами, потягиваюсь, смотрю в окно, и невольно появляется улыбка: за окном все белым–бело. В такую погоду только целый день гулять по городу, играть в снежки (да, для этого возраст не важен), лепить снеговиков, делать снежных ангелов. Но взамен всем этим замечательным времяпровождениям придется идти в школу. Но за что такая несправедливость? Эх… А до каникул еще, кажется, целая вечность.

Так, надо возвращаться в обычный будний день из снежной сказки, а то такими темпами я скажу учителю «здравствуйте» только к началу второго урока. Начинаю застилать постель, складывать диван в его первоначальный вид. Убрав подушку в ящик для белья, обнаруживаю под ней шоколадку. В недоумении смотрю на плитку «Milka». Перевожу взгляд на календарь и понимаю: сегодня День Святого Николая.

Улыбка расползается по всему лицу. Последний раз я находила под подушкой презент лет так в двенадцать–тринадцать. Опять смотрю на шоколадку. «Milka» для Милы, логично. Как в детстве. В памяти начинают всплывать моменты из детства. Часто папа, уходя в магазин, спрашивал: «Милка, «Милку» будешь?» и не дожидался ответа. И так прекрасно знал, что я никогда не отказываюсь даже от маленького кусочка этого шоколада. Все–таки хорошо, что существуют такие праздники, которые помогают верить в чудеса, несмотря на то, сколько тебе лет.

Блин, все–таки умудряюсь опоздать. Времени впритык. Кидаю шоколадку в сумку. Иду умываться, после одеваюсь. Закидываю сумку на плечо, заглядываю на кухню.

– Доброе утро. Я опаздываю, поем в школе. Спасибо за шоколадку, – целую маму в щеку.

И я уже на улице.

В класс умудряюсь зайти за секунду до звонка. Всегда удивлялась этой своей способности.

– Прикинь, Святой Николай принес, – улыбаясь, достаю на переменке шоколадку.

– Точно. Сегодня же девятнадцатое. Круто, – улыбается Ритка.

– Можно? – спрашивает подошедшая Дина.

– Бери, конечно, – протягиваю плитку в фольге, разломанную на кусочки.

– Ой, у тебя что–то из шоколадки выпало, – замечает Дина.

Поднимаю с пола что–то похожее на новогоднее поздравление, которое обычно вкладывают в новогодние подарки. Догадываясь о содержании, все равно читаю. Улыбаюсь.

– Читайте, – протягиваю листок. Ритка начинает читать вслух.

– Суженный–ряженный, приди ко мне… в новогоднюю ночь. Если хочешь встретить свою судьбу в новогоднюю ночь, то это гадание для тебя. Посчитай, сколько дней осталось до Нового года. Раздели листок на такое количество частей, сколько дней осталось. На каждом полученном листке напиши по одному мужскому имени. Все листочки с именами положи в какую–нибудь коробочку/баночку. И каждый день доставай по одному листочку. Читай, если хочешь узнать, какое имя выбыло, хочешь – нет, дело твое. Последний листок, который останется на тридцать первое число, достань и прочти его содержимое первого января. Имя, которое будет написано на нем, и есть имя молодого человека, которого ты уже встретишь в ночь с тридцать первого на первое. Он и есть твоя судьба! – закончила она. – Мил, а давай на тебя погадаем?

Я засмеялась, идея бессмысленная, но веселое новогоднее настроение дало о себе знать, поэтому я согласилась.

– Начну, понятное дело, завтра. Завтра у нас двадцатое, значит… – я начала подсчитывать в уме дни, – нужно двенадцать имен.

– Девчонки, идите сюда. Гадать будем, – засмеялась Дина. – Мила, ты имя не пишешь, потому что тебе их вытягивать, не интересно будет, если будешь знать, какие там имена.

– Хорошо, – согласилась я.

– Вот, держи, – вручила мне все двенадцать бумажек Дина, когда все написали. – Смотри, не читай.

– Да не буду, – ответила я, кладя листики в дневник.

Придя домой, начала думать, где же хранить листочки. Взгляд упал на письменный стол, на котором стояла маленькая искусственная елочка, а под ней «подарочек». Это была небольшая коробочка. В нее я и положила листочки. Усмехнулась. Ну посмотрим, встречу я хотя бы человека с тем именем в новогоднюю ночь, не говоря уже о судьбе....

Проснувшись на следующий день, я, как ни странно, вспомнила про гадание.

«Яннис» – ясно все, писала Настя, которая фанатеет от Янниса Нивёнера. Если все девчонки писали имена актеров или певцов, то не суждено мне встретить свою судьбу с таким именем.

Но оказалось, что я ошибалась. В последующие дни я вытягивала листики с вполне обычными именами. По крайней мере, встретить у нас их возможно.

Суматоха невероятная. Готовка, покупка последний подарков, изменения в решениях у кого встречать Новый год, во сколько встречаемся. Все это вместе составляет 31 декабря…

Я шла по снежной улице быстрым шагом. Даже очень. Я опаздывала на вечеринку Евы. Правда, я туда особо не хотела, так как там должна была быть Алина, с которой у меня всегда были конфликты. Но Ева очень просила прийти. Ладно, надеюсь, что хоть в новогоднюю вечеринку Алина не умудриться испортить мне настроение.

Посмотрела на часы: ЧЕРТ!!! От неожиданности я остановилась. Без пяти двенадцать. По ходу, этот Новый год я буду встречать на улице. Я стояла, понимая, что уж лучше подождать пока пробьет 12, нежели встречать Новый год на ходу. Много бутылок шампанского в руках, бенгальские огни, мороз, смех и розовые щеки. Вокруг было много счастливого народа, чего нельзя было сказать обо мне.

– Только считайте до двенадцати быстрее, – услышала я сзади. И почти сразу кто–то дотронулся до моего плеча, чтобы я обратила на него внимание. Я обернулась, и… какой–то парень поцеловал меня в губы. От неожиданности я даже не додумалась отстраниться, так и стояла, пока он меня целовал, а другие парни начали считать:

– Раз, два… – счет оборвался и послышался крик. – С Новым годом! УРА!!!

– Эй, ребята, я смотрю, вам понравилось, – это уже нам.

Парень резко отскочил и покраснел.

– Извини.

– Охренеть. Встретила Новый год, называется, – подумала я. Три парня засмеялись, а тот, который меня целовал, все еще краснел. – Ой, я это, что вслух сказала? – дошло до меня.

– Ага, – ответил шатен со смеющимися темно–серыми глазами.

– Извини. Это эти идиоты мне такое желание загадали: поцеловать первую встречную, – подошел тот, целуясь с кем, я встретила Новый год.

– Не такие мы и идиоты. Девушке понравилось–то, – засмеялся блондин. Теперь пришло время краснеть мне.

– Зато навсегда запомню, как встретила этот Новый год, – попыталась улыбнуться я, – а то думала, что посреди дороги в одиночестве встречу.

– Давай знакомиться. Я Костя, – представился шатен.

– Ярик, – сказал свое имя сероглазый.

– Тимур, – подал впервые голос голубоглазый.

– Леша, – последним представился жертва желаний друзей. Наконец–то я смогла рассмотреть его внимательнее. Высокий брюнет с карими глазами. Точнее, с шоколадными.

«Симпатичный», – пронеслась мысль.

– Тимур и его команда, да? – засмеялась я. – Я Мила.

– Ты права, – улыбнулся Ярик. – В детстве Тим был командиром нашей банды. Все разбитые окна – это его инициатива.

– Да ну тебя, – нахмурился Тимур.

Мы быстро разговорились. Парни предложили прогуляться с ними. Я согласилась, все равно на вечеринку идти не хотелось, да и опоздала уже прилично. Оказывается, так встречать Новый год: играть в желания на улице и, выполняя каждое желание, пока остальные не досчитают до двенадцати, у парней стало уже почти традицией.

Единственное, что менялось, так это желания с каждым годом становились все взрослее.

Все в снегу от игры в снежки, мы бодро шагали по многолюдной улице со стаканчиками горячего кофе, болтая обо всем. Временами я ловила на себе взгляды Леши, от чего смущалась, но, вспоминая наш новогодний поцелуй, расплывалась в улыбке, которая сразу притуплялась чувством стыда.

Четыре часа утра, а мы все бродим по заснеженному городу, полного радостных людей. Усталость совсем не дает о себе знать. Остались только я и Леша. Остальные ребята давно уже куда–то ушли с предлогом, который не особо был похож на правду. Похоже, они почти сразу заметили, что между нами пробежала искра. Леша оказался очень хорошим, интересным человеком. К четырем часам утра, мне казалось, что мы знакомы очень давно. И да, почти сразу же он мне понравился.

Мы медленно бредем по улице и молчим. Каждый о своем. Но расходиться совсем не хочется. Неожиданно Леша остановился, повернулся ко мне лицом.

– Мила, будь моей девушкой.

– Я согласна, – моментально ответила я, не успев ни о чем подумать. В данный момент за меня отвечало мое сердце.

Леша подошел ко мне ближе и поцеловал меня. Нежным, сладким поцелуем, почти таким же, как и под бой курантов. Только теперь не было того стеснения. Несмотря на холод, нам было тепло. Тепло от того, что мы вместе.

Сегодня пятое января. Для меня эти пять дней нового года прошли как в раю. Каждый день я провожу с Лешей. Каждый день мы узнаем о друг друге еще больше, хотя, кажется, что знаем уже все, что можно. И каждый день еще больше влюбляемся друг в друга.

Я проснулась очень рано, поэтому еще лежала в постели, думая о том, что бы было, если бы не я оказалась той первой встречной. Я даже представить это не могла, ведь сейчас я была очень–очень счастлива. От удовольствия я зажмурилась, представляя лицо любимого человека. Открыла глаза, посмотрела на елку, стоящую на столе. И вспомнила: а ведь я забыла первого числа достать последний листочек гадания. Вылезла из–под одеяла, подошла к столу. Открыла коробочку, достала листочек. И остолбенела. Последнее имя было «Леша». Гадание сбылось, сбылось до последнего слова. Интересно, это просто совпадение, или действительно новогоднее волшебство? Хотя мне все равно, что это, главное, что это сделало меня по–настоящему счастливой.

Спустя два дня мы с Лешей гуляли по городу. Шли без цели, держась за руки, наслаждаясь присутствием друг друга.

– Знаешь, а я очень рад, что пацаны в Новый год придумали такое идиотское задание. Если бы не они, мы, может быть, никогда не встретились.

Я засмеялась.

– А ребята тут совсем не причем.

– А кто же тогда? – удивился Леша.

– Святой Николай, – с улыбкой ответила я.

Лешка посмотрел на меня как на сумасшедшую. Засмеявшись, я ему рассказала всю историю, которая началась девятнадцатого декабря.

– Ну, тогда пошли знакомиться с твоим Святым Николаем, – предложил парень, когда я закончила. – Надо же мне его поблагодарить за тебя!

В ответ я поцеловала его. В то же время Леша начал меня кружить. Мы были счастливы. Счастливы сейчас. В эту секунду. И нас не волновало, что будет потом. Главное, что мы вместе в этот момент, в настоящем. А будущее… Как говорится, не стоит загадывать, когда–то оно станет настоящим, и тогда все будет так, как должно быть.

Пустой Город

Сергей Штир

Страшная зимняя сказка

Холодный ветер коснулся его, колко бросив в лицо горсть снежинок. Прерывисто вздохнув сквозь натянутый до носа шарф, юноша открыл глаза и с удивлением огляделся. Казалось, совсем недавно он, устав от предновогодней суеты и звонков с поздравлениями, выключил телефон и решил вздремнуть перед праздничной ночью. Алкоголь и разнообразную закуску он приобрел в ближайшем супермаркете. Для Нового года, который юноша собирался провести в одиночестве, большего было не нужно.

Ветер забрался под его короткую куртку, и молодой человек поежился, осматриваясь. Остатки сонной дымки моментально исчезли, и он нахмурился, оглядывая освещенную фонарями заметенную снегом узкую улочку, на которой едва могла разъехаться пара машин. Высокие сугробы окружали его со всех сторон, сапоги утопали в рыхлом снегу почти по щиколотку. Он чувствовал себя так, будто шел, не останавливаясь, несколько дней, и до сих пор пушистые хлопья, кружась на ветру, тихо падали с ночного неба.

Вокруг царила абсолютная тишина. Не было слышно ни шума машин, ни скрипа снега под ботинками припозднившихся пешеходов. Ни в одном окне в домах вокруг не горел свет, все они черными провалами смотрели на юношу, хотя, казалось бы, в предпраздничное время отовсюду должны доноситься музыка вечеринок и крики гуляк. Город был совершенно пуст, и парень не помнил, как и почему оказался на улице в столь поздний час. Скоро должен был наступить Новый год, и юноша был точно уверен в том, что никуда из дома не выходил.

Поискав по карманам, он наконец достал мобильный и, сняв зубами перчатку, попытался его включить. Оказавшись на морозе, его пальцы тут же закоченели, и юноша нетерпеливо нажал на кнопку несколько раз, прежде чем экран все же загорелся ровным белым светом. На улице было невыносимо холодно – телефон отказывался работать в таких условиях. Сунув бесполезный гаджет в карман, он закатал рукав пухлой куртки. Наручные часы, подаренные ему на совершеннолетие родителями, показывали, что с момента, как он уснул, прошло не больше десяти минут. Юноша поднес их к уху и напряженно прислушался – под слабым светом фонарей он не мог разглядеть секундную стрелку. Постояв так с минуту, он недовольно шикнул, надевая перчатки обратно. Механизм часов действительно не работал.

Нахмурившись, юноша огляделся по сторонам. Без мобильного он не мог определить свое точное местоположение, но улица, где он оказался, выглядела довольно знакомой. Если он все еще находился в родном городе, добраться домой не составляло труда. Сложнее всего было понять, где именно он оказался – юноша плохо помнил названия мелких переулков и тех мест, где он бывал всего лишь пару раз в жизни, поэтому смотреть на таблички домов не имело смысла. Выбрав направление, которое вело к большому скоплению огней, он предположил, что там находится какая–то площадь. Если это было так, то ему нечего было бояться – на площадях обычно находилось много людей, у кого он всегда мог спросить дорогу. Возможно, весь городской шум глушил падающий с неба крупными хлопьями снег.

Утопая по щиколотку в сугробах на заметенном тротуаре, он медленно побрел к площади. С каждым шагом тишина давила на него все невыносимее, и юноша сосредоточился на звуке своего шумного дыхания, которое вырывалось из его рта белыми облачками пара. По его подсчетам до площади было не так уж и далеко – всего лишь несколько минут, но казалось, что он шел уже больше получаса. Потеряв чувство времени и расстояния, он медленно брел вперед по пустынной улице.

Пушистые снежинки в свете фонарей походили на падающие звезды, кружащиеся в каком–то своем необычном танце. Они безостановочно падали с неба и окрашивали все в мягкий белый цвет. От него становилось как–то уютно и грустно одновременно. Юноша приостановился под одним из фонарных столбов и поднял голову. В затянутом тучами черном небе снег рисовал кружева и узоры. Засмотревшись, молодой человек едва не потерял равновесие, оказавшись на скользком месте. С него будто слетела туманная пелена, вместе со снегом, осевшим на его руках и плечах.

Площадь, на которой он оказался, была совершенно пуста. Праздничные украшения всех цветов радуги мерцали на фасадах пустующих зданий, фонарики перемигивались в ветвях деревьев, растущих в небольшом парке. Высокая световая конструкция, установленная на закрытом панелями летнем фонтане, изображала новогоднюю елку, бросая вокруг лучи лазерного проектора. Красивые картинки сменяли друг друга и, отражаясь от свежего снега, завораживающе переливались, привлекая к себе внимание. Больше на площади никого не было.

Юноша огляделся, но снег, покрывавший землю, был совершенно нетронутым. Он не увидел ни следов от ботинок, ни размашистых полос от метел или ручных снегоуборщиков перед дверьми небольших кафе и магазинчиков. Даже на дороге, плавно огибавшей площадь, не было отпечатков автомобильных протекторов. Пара припаркованных у тротуара машин была заметена снегом, будто бы их хозяева не чистили их несколько дней.

Юноша нервно обернулся и посмотрел на дорогу, по которой только что пришел. Снег уже успел припорошить его следы, и все равно их было отчетливо видно на фоне сугробов. Он снова огляделся. Где–то в его груди свернулся леденящий страх – не мог же город просто взять и опустеть за одну ночь. Поежившись из–за усилившегося ветра, пробравшегося под его теплую куртку, юноша побрел вдоль построенных полукругом домов, заглядывая в черные провалы окон.

Дойдя до середины, молодой человек увидел свет в одной из небольших кофеен. Он мог бы поклясться, что несколько минут назад панорамное окно было таким же безжизненным, как остальные. Отряхнувшись, он ускорил шаг и едва ли не побежал к нему. Вывеску кофейни он узнал еще издали – знаменитая «Musicoffеe», единственная в своем роде, где по праздникам хозяева приглашали музыкальные группы и различных исполнителей. Юноша хмыкнул, останавливаясь около украшенной новогодними рисунками двери. Его мать обожала эту уютную кофейню и очень часто сюда заходила. Усмехнувшись своим мыслям, он дернул за ручку.

Стеклянная дверь была заперта. Юноша с сомнением посмотрел на вывеску, но на ней золотистыми буквами действительно было написано «Открыто». Сквозь панорамное окно он почти ничего не видел – стекло запотело, но ему казалось, что внутри двигались какие–то силуэты. Юноша постучал в дверь, и эхо прокатилось по всей площади, но быстро утихло из–за глушащего звуки снега. Он подождал несколько минут, но ничего не произошло. Подумав, он постучал еще раз, на этот раз сильнее и громче – от его ударов дверь задрожала, но так и не поддалась. Нахмурившись, юноша откинул назад капюшон и прижался ухом к ледяному стеклу. Вязаная шапка буквально спасла его – он легко мог примерзнуть к двери.

Закрыв глаза, юноша прислушался. Обычно музыку, которая играла в кофейне, было хорошо слышно даже на улице, вместе с шумными голосами многочисленных посетителей. Его мать обязательно должна быть здесь в это время – ни один праздник она не проводила без чашечки кофе из «Musicoffеe». Но как бы юноша ни напрягал слух, изнутри не доносилось ни звука. Отпрянув, он внезапно понял, что вызвало в нем сомнения с самого начала – динамики, транслировавшие музыку на улицу, молчали.

Отскочив от двери, юноша испуганно огляделся по сторонам. Все здания на площади были погружены во мрак. Лишь фонари, новогодняя инсталляция и украшения освещали парк и дорогу вокруг него. Будто пробравшийся под куртку ветер, ледяные иглы страха прошлись по его спине, заставив вздрогнуть. Юноша обернулся. Свет в кофейне был выключен, запотевшее панорамное окно смотрело на него, будто слепой стеклянный глаз.

Он почувствовал, как в горло поднялся комок, не давая ему вздохнуть. Сделав несколько шагов назад, он поскользнулся на замерзшей луже и упал в сугроб, больно отбив бедро, на которое приземлился. Прерывисто дыша, он пытался понять, что происходит, но ни одно объяснение не всплывало в его голове. Может быть, была объявлена всеобщая эвакуация? Но почему в таком случае он ничего не слышал? Снег не утаптывался ничьими ногами как минимум пару дней, но он просто не мог спать так долго. Его часы встали, а телефон не включался из–за мороза, и молодой человек не мог узнать точную дату.

Прижав руку к груди, юноша заставил себя сглотнуть и дышать ровно. Он не должен поддаваться панике. Может быть, это всего лишь дурной сон? Или какой–нибудь глупый кошмар? Стащив перчатку, он закатал рукав другой руки, стараясь не обращать внимания на холод, и ущипнул кожу. Боль отдалась по всему предплечью, и он, поморщившись, оделся обратно. Предметы вокруг него были реальными, он мог чувствовать обдувающий его ветер, холод снега, на котором он все еще сидел, и даже боль. Это не мог быть простой сон – он просто не мог поверить, что во сне все могло казаться настоящим.

Немного успокоившись, юноша поднялся на ноги. По крайней мере, он выяснил, где сейчас находился. Любимая кофейня его матери дала ему хорошую подсказку. Следовало пойти дальше, на центральную площадь, и уже оттуда выйти на шоссе, которое ведет прямо к его микрорайону. По дороге он будет проходить через самые людные места города, а значит, однозначно встретит кого–нибудь, кто объяснит ему, что происходит. Даже если это будет армия, как в каком–нибудь боевике, или же группа таких же потерявшихся отщепенцев, как он. Кто–нибудь определенно должен знать, что произошло в этом городе!

Он сделал несколько шагов в сторону широкой пешеходной улицы, ведущей к центральной площади. Снег тихонько заскрипел под ногами, и эхо отразилось от стен безлюдных зданий. Юноша остановился как вкопанный – он просто не мог ходить так громко, но звук не прекратился. Оглядевшись и прислушавшись, он смог определить, что неизвестный скрип доносится из крохотного переулка за кофейней. Едва не сбиваясь на бег и поскальзываясь на каждом шагу, юноша поспешил туда, пытаясь понять, что было его источником.

В переулок не доставал свет фонарей, и все, что он увидел – была высокая фигура, ковырявшаяся в мусорном баке. Даже если это был какой–нибудь бездомный, юноша не обратил бы на это внимания – сейчас важнее всего было узнать, что произошло, и почему он оказался один в городе, пустовавшем уже несколько дней.

– Эй, простите! – от морозного воздуха его связки хрипели, отдаваясь в горле неприятным зудом. – Эй, вы! Меня зовут Эйнар Сейран! Вы не знаете, что здесь произошло?

Фигура прекратила копаться в мусоре и повернула к нему голову, но промолчала. Юноша остановился перед самым проулком, ожидая ответа. Опустив свой широкий вязаный шарф к подбородку, он хотел было повторить вопрос, подумав, что его, скорее всего, не расслышали, но в этот момент находящийся в темноте переулка пришел в движение. Оттолкнувшись от бака, фигура высоко подняла голову, будто принюхиваясь, и опустилась на все четыре конечности. Это был не человек!

Ужас пронзил Эйнара насквозь, сковав все его тело. Покачав огромной головой, фигура медленно двинулась в его сторону, будто примериваясь для броска. Холодный пот, покрывший спину, заставил юношу вздрогнуть. Еще с детства он панически боялся собак, и оказаться с ней лицом к лицу в совершенно пустом городе, не зная, что случилось и почему пропали все люди – было для него шоком. Дыхание юноши сбилось, словно от долгого бега, но он заставил себя сделать шаг назад, отступив от края улицы. Ближайший фонарь осветил часть переулка, и длинная лапа с огромными когтями показалась из тени.

Создание, что появилось перед Эйнаром, лишь издали было похоже на обычного дворового пса. Невероятно длинные клыки торчали из приоткрытой пасти чудовища, клубы пара вырывались из его глотки, медленно растворяясь в морозном воздухе. Казалось, все застыло – лишь бугристые мышцы переливались под натянутой покрытой короткой шерстью кожей создания, и едва слышно хрустел настил под его огромными лапами. Налитые кровью глаза на короткой морде неотрывно следили за юношей.

Ноги Эйнара подкосились, и он попятился, пытаясь удержать равновесие скорее рефлекторно, нежели действительно обдумывая следующий шаг. В голове не осталось ничего, кроме страха и пульсирующей мысли, вытеснившей собой все остальное: «Он должен бежать!». Как можно быстрее и дальше, лишь бы не видеть этого ужасного гипнотизирующего взгляда, пригвоздившего его к месту. Юноше хотелось кричать, но из его горла доносились лишь слабые стоны и прерывистое дыхание. Морозный воздух жег легкие, попадая внутрь, и лишь усугублял страх. Вокруг звенела снежная тишина, пульс в ушах звучал все громче с каждой секундой.

Время будто бросилось вскачь, стоило ему наступить на край бордюра. Ботинок заскользил по его покатой поверхности, и Эйнар, оступившись, развернулся на месте.

Слишком вовремя, чтобы быть правдой. Чудовище, ростом оказавшееся ему практически до пояса, подошло так близко, что в один прыжок могло бы сбить его с ног, но парень уже бросился бежать, тяжело дыша ледяным воздухом. Он слышал, как огромные лапы разбрасывают снег за его спиной, но не останавливался. Скованный ужасом, он не обращал внимания на боль в боку и рвался вперед, утопая в нетронутом снегу по щиколотку.

«Быстрее! Быстрее!» – билось в его висках, пока он бежал сквозь парк в центре площади. Еще немного, и он окажется на другой стороне, и неизвестная тварь прекратит его преследовать!

Запнувшись обо что–то, он упал навзничь и покатился по снегу. Будто играя с ним, зверь остановился всего в нескольких шагах от юноши, водя в воздухе своим вздернутым носом. С огромных клыков, торчащих из его пасти, на снег капала слюна. Эйнар перевернулся на земле, оказавшись с неизвестным чудовищем лицом к лицу. То, будто собака Баскервилей, возвышалось перед ним, сверля его взглядом.

– Уходи! – крикнул Эйнар, взмахнув рукой. Существо перестало принюхиваться и не сдвинулось с места ни на шаг.

– Уходи! – повторил юноша. Его голос хрипел и норовил вот–вот сорваться, в глазах стояли слезы.

Зверь выразительно открыл свою огромную пасть, демонстрируя клыки, и издал низкий рык. От ужаса Эйнар затаил дыхание. В городе больше никого не было. Лишь он и эта неизвестная тварь, готовая убить его в любой момент. Никто не придет его спасти. Никто.

Зверь прыгнул. В тот же момент, лежа на спине, юноша инстинктивно оперся на локти и сделал рывок ногами, метя прямо в голову приближающейся твари. Так близко она выглядела еще более опасной, от страха он зажмурился и, наконец, почувствовал удар. Его ноги с силой врезались во что–то тяжелое. Мелкие льдинки и снег брызнули во все стороны, осыпав его лицо и грудь. В тот же миг все стихло. Город снова погрузился в безмолвие.

Секунды тянулись, словно часы. Эйнар лежал на спине, закрыв глаза и тяжело дыша, его ноги упирались во что–то твердое. В ушах, затмевая все остальное, грохотал собственный пульс. Холод медленно пробирался под его куртку, заставляя юношу дрожать всем телом. Он боялся, что, открыв глаза, увидит перед собой распахнутую пасть огромной твари, которая только и ждет, чтобы впиться в его горло, когда он ослабит бдительность. Он готовился к боли, но она не приходила, и наконец, продрогнув окончательно, Эйнар открыл глаза.

Вокруг было совершенно пусто. Ногами он упирался в большой сугроб, внезапно возникший прямо посреди парковой дорожки. Ужасного создания будто бы никогда не существовало – и только следы огромных лап на снегу говорили о том, что оно не было видением, созданным его испуганным подсознанием. Холод пробирал его насквозь, и Эйнар с трудом поднялся на ноги, все еще боязливо осматриваясь вокруг. Снег продолжал, кружась, падать на пустой город.

В кармане завибрировал телефон. Юноша вздрогнул и быстро достал его – он был четко уверен, что тот не включился, когда он попытался сделать это в первый раз. Экран блокировки показывал иконку с фотографией его матери, и Эйнар поспешил снять перчатки и ответить на вызов. Как только он приложил телефон к уху, перед глазами на миг все поплыло.

– Да, слушаю? – устало произнес юноша, тяжело вздохнув, и посмотрел на часы. Рабочий день близился к концу, минутная стрелка неуклонно ползла в сторону двенадцати. Еще немного, и он наконец сможет поехать домой и опробовать новую гарнитуру, а через два часа он уже должен быть в online–игре и помочь паре знакомых пройти сложные локации.

– Прости, Энни, – произнесла его мать сиплым голосом и закашлялась в трубку. Эйнар тут же отодвинул телефон от уха. Женщина подхватила простуду пару дней назад и теперь лечилась дома, даже не пытаясь выйти на улицу. Ее звонок, как и всегда, предрекал нарушение планов. Юноша снова покосился на часы, стоящие в углу стола, и недовольно засопел – работу, от которой его отвлекли, тоже надо было закончить в срок.

– Энни, солнышко, – медленно произнесла его мать, как только приступ кашля закончился. – Ты не мог бы заехать и купить продуктов? Врач говорил, что мне нужно есть разные фрукты, можешь купить мне пару апельсинов и яблок?

– Извини, мам, я не могу, – отозвался он, откинувшись на спинку своего офисного кресла и посмотрев в потолок. – Я занят вечером.

– Это не займет много времени, Энни, – отозвалась та, все еще немного покашливая. – Ты можешь забежать в магазин у моего дома, до него всего пять минут. А потом поедешь к себе.

– Мне нужно сделать большой крюк до твоего дома, – фыркнул Эйнар, рассматривая документ на экране. Его нужно было доделать, а голос матери сильно отвлекал. – На обратном пути однозначно в пробку попаду на шоссе. Я не хочу опаздывать…

– Энни, пожалуйста, – женщина снова закашлялась. – Я не хочу просить соседку, а папа приедет из командировки только завтра днем.

– Я напишу ему, чтобы он забежал в магазин, когда поедет с вокзала домой, – вздохнул юноша и посмотрел на часы. За оставшиеся пять минут проверить весь документ он уже не успевал. – Все, ладно, у меня работа. Пока.

Эйнар тут же завершил вызов и по привычке убрал телефон в карман куртки. Офис пропал, он снова оказался в заметенном снегом городе. Натянув шарф на лицо, юноша огляделся. Сугроб и следы никуда не пропали, окна все так же смотрели на него безжизненными черными провалами. Фонарики мерцали, но некому было наслаждаться этими яркими переливами – улицы все так же были пусты.

Будто опомнившись, он достал мобильный и попытался его включить, но тот все так же не отзывался на нажатия клавиш. Чертыхнувшись, Эйнар оставил его в покое и натянул перчатки – от холода пальцы покраснели и едва гнулись. Стряхнув с себя снег, он медленно сделал несколько шагов прочь от того места, где упал. Теперь ему стоило быть осторожнее, возможно, по городу бродит еще не одна подобная тварь. Вздрогнув всем телом, он, напряженно озираясь, вышел из парка и направился в сторону центральной площади.

С неба продолжал хлопьями падать белый снег, который будто прекратился, когда он встретился с тем страшным зверем. Икры почти не болели, несмотря на то, что ему пришлось бежать через сугробы, как не саднили и колени, которыми он сильно ударился при падении. Эйнар попытался обнять себя руками за плечи, чтобы успокоиться, но толстый пуховик не дал ему этого сделать, натянувшись на плечах. Сунув руки в карманы, он медленно побрел вдоль улицы.

Широкую дорогу полностью замело снегом, автобусная остановка, мимо которой он проходил, почти превратилась в огромный сугроб. Будто бы в городе не осталось красок – только белое, серое и черное. Даже разноцветные фонарики, которыми были увешаны фасады, казались невероятно поблекшими, будто пропущенными через какой–то неудачно подобранный светофильтр. Эйнар старался не смотреть по сторонам, сосредоточившись на дороге. Ветра почти не было, и снежинки не пытались попасть ему в лицо, залепив глаза. Он медленно добрел до ближайшего перекрестка, остановившись перед светофором.

Меняя цвета, он продолжал работать, несмотря на то, что автомобилей не было и дорогу давно замело небольшими сугробами. Все места на небольшой стоянке какого–то офисного центра были заняты, и слой снега покрывал их так же, как и те машины, что раньше видел Эйнар. Вдоволь насмотревшись, как мигает светофор, регулируя несуществующее движение, юноша спустился с тротуара и перешел перекресток на «красный».

Впереди маячили огни центральной площади, но чем ближе он подходил, тем больше понимал, что впереди его ждет то, что он уже видел – заметенные снегопадом тротуары, и дороги, и одиноко сверкающие новогодние украшения. На краю улицы он остановился, не поднимая глаз от покрытого снегом асфальта перед собой. Будто боясь увидеть то, что ждет его впереди. Холодный ветер забрался под куртку, и Эйнар выпрямился, твердо посмотрев перед собой. Он должен понять, что случилось, должен разобраться во всем этом сам, если больше никого вокруг не осталось.

В этом пустом городе повсюду его подстерегала опасность, и это тоже надо учитывать. Откуда взялся тот странный зверь, не похожий ни на одно из существующих животных – этот вопрос также вертелся в его голове, и Эйнар поискал взглядом вокруг. Центральная площадь всегда была очень чистой, и потому он не заметил ничего, что могло бы сойти за оружие. Оставалось надеяться лишь на себя самого. Собравшись с силами, юноша глубоко вздохнул и сделал шаг вперед, выходя на пешеходную улицу.

Как и раньше, здесь не было совершенно никаких следов, но из–за сильного ветра с реки здесь было намного холоднее. Эйнар поежился и еще сильнее натянул шарф на лицо. Если бы он был в очках, их стекла сразу же запотели бы из–за неровного дыхания. Не останавливаясь, он огляделся. Маленькие улочки между зданиями смотрели на него опасными черными провалами. Ему стоило бы держаться подальше от них, больше не повторяя своей ошибки – кто знает, что могло ждать в тени каждого из этих закоулков.

Выйдя на середину площади, по которой обычно ездили автомобили, Эйнар огляделся, выбирая дорогу, идти по которой будет безопаснее всего. Возможно, такой была высокая набережная, но, с другой стороны, там всегда дул очень сильный ветер. Повернувшись к этой части площади спиной, юноша направился к улице, почти параллельной отмененному им пути. Других вариантов у него не было – он больше не хотел встречаться с неизвестными существами, таящимися во тьме переулков.

На повороте, ведущем на выбранную им широкую улицу, намело высокий сугроб, и Эйнар едва не упал, пока штурмовал его в своих сапогах со стертыми подошвами.

Соскользнув с наста с другой стороны, он оказался прямо перед красивой лестницей – центральным входом Театра имени какого–то известного поэта. Эйнар не был фанатом различных спектаклей и постановок, предпочитая им спецэффекты фантастических фильмов, но именно здесь он познакомился с Никой. Это была прошлогодняя осень – она стояла на ближайшей к театру остановке и безуспешно пыталась дождаться автобуса. Несмотря на штормовое предупреждение и сильный дождь, она была без зонта. Как истинный джентльмен, он просто не мог пройти мимо.

Предавшись воспоминаниям, Эйнар засмотрелся на обвитые гирляндами резные двери. Они были открыты, и в окошке под надписью «Касса» горел свет. Почувствовав облегчение, юноша поспешил подняться по ступеням, но тут же упал, на коленях скатившись вниз – тонкий слой снега скрывал образовавшуюся ледяную корку. Выругавшись себе под нос, Эйнар отряхнул колени и снова посмотрел наверх. В отличие от него Ника просто обожала театр и всегда с восхищением наблюдала за игрой любимых актеров. Она во всем находила что–то хорошее, и ее позитивный настрой сейчас пришелся бы как нельзя кстати. Вдвоем бродить по этому городу было бы не так страшно.

Где–то неподалеку скрипнул снег, и Эйнар резко обернулся. Около автобусной остановки маячила чья–то тень. Юноша мог бы поклясться, что только что там никого не было, но понял, что не смотрел в ту сторону вовсе, когда перебирался через высокий сугроб.

– Эй, кто Вы? – крикнул он издали, не собираясь подходить ближе, но внимательно осматриваясь по сторонам, чтобы заранее выбрать путь побега. Забраться по лестнице у него не выйдет, как и вернуться на площадь – оставалось лишь попробовать проскочить. Из–под козырька автобусной остановки вышла высокая фигура и встала перед ним в полный рост. Сердце Эйнара тут же забилось быстрее, когда он увидел, что та стоит на ногах, терпеливо ожидая, когда он подойдет ближе.

– Эй, послушайте, – крикнул он, махнув неизвестному рукой, и направился в его сторону. – Меня зовут Эйнар Сейран, скажите, что…

Фигура вышла на свет фонаря, покачивая головой с алыми глазами на тонкой шее. Прижав к груди передние лапы с огромными когтями, новый зверь обманул его той же уловкой. Эйнар остановился, чтобы оглядеться – бежать было некуда, он уже слишком далеко отошел от сугроба, на который можно было попробовать забраться и вернуться на площадь, где у него было больше шансов на побег.

Дыхание зверя вырывалось из его приоткрытой пасти клубами пара, но он не спешил нападать. Будто присматриваясь к нему, чудовище вытянуло свою шею и понюхало ледяной воздух. Эйнар не двигался, страх, который он чувствовал при встрече с первым зверем, все еще крепко держал его в тисках. Чудо, которое спасло его, придало ему уверенности в себе, и та застилающая разум пелена первобытного ужаса так и не появилась. Несмотря на дрожь во всем теле и холодный пот, вновь выступивший на спине, он мог мыслить, не впадая в то неконтролируемое состояние паники.

Существо сделало несколько шагов в его сторону, продолжая принюхиваться. В отличие от того, что Эйнар видел раньше, оно не стало опускаться на передние лапы, а оставалось стоять прямо. Где–то на задворках мыслей промелькнуло, что фигура зверя стала похожа на человеческую – грудная клетка раздалась вширь, раздвигая плечи, а форма головы стала более округлой. Скорее всего, именно из–за этого он снова обознался, приняв его за какого–то горожанина. Существо приближалось. В свете фонарей Эйнар увидел, что косматая серая шкура создания поредела, и на его поднятых передних лапах в проплешинах поблескивала кожа.

Эйнар сделал шаг назад. Оборачиваться к неизвестному зверю спиной было ошибкой – лишь счастливая случайность спасла его в первый раз, но теперь все иначе. Ему некуда отступать, и пока он будет метаться из стороны в сторону, пытаясь найти выход, тварь уже догонит его, и тогда его конец будет очевиден. Мысли мелькали в голове Эйнара чередой страшных картин, но он не мог придумать ни одного подходящего варианта. Чем ближе подходил к нему зверь, тем все выше по горлу поднимался комок ужаса, не давая вздохнуть и думать рационально.

Дыхание вновь участилось, Эйнар попытался сглотнуть, но не смог – во рту пересохло, и все тело начало гореть, когда в кровь снова попал адреналин. Юноша пытался удержать себя на месте, но ноги подгибались, все его естество требовало, как и тогда, просто броситься прочь, бежать и не оглядываться. Из–за диссонанса мыслей и рефлексов, перед его взором поплыло – остались только две гипнотизирующие сияющие алым точки, которые неумолимо приближались. Эйнар застонал от головной боли, которая внезапно отдалась в висках – он перенервничал и был уже на грани.

Боль, заполонив собой все его мысли, будто заставила его действовать. Тихий стон превратился в крик отчаяния, и Эйнар бросился вперед, не дожидаясь, пока зверь сам настигнет его. Зажмурившись, он прикрыл голову руками и прыгнул, метя в широкую грудь ужасной твари. Почувствовав удар, юноша затаил дыхание и упал, увлекая противника за собой. Вокруг тут же воцарилась полная тишина.

В голове все еще билось навязчивое желание вскочить и бежать, но ужас от пережитого будто сковал все его тело. Кислород в легких закончился довольно быстро, и Эйнар перевернулся на спину, пытаясь перевести дыхание, но тут же скатился со склона высокого сугроба, в котором он оказался. Как и в прошлый раз, вокруг не было ни следа зверя – лишь куча рыхлого снега, словно появившаяся из ниоткуда.

Эйнар посмотрел прямо перед собой. С черного неба, покрытого плотной завесой зимних туч, блестя в свете фонарей, бесшумно падал снег. Крохотные снежинки походили на звезды, и юноше хотелось загадать желание:

«Пусть все это закончится. Пусть все вернется, когда я открою глаза…»

Будто в ответ на его мысли в кармане завибрировал телефон. Вздрогнув, Эйнар тяжело сел, стряхивая с себя снег, и быстро достал его. Не без труда стащив с опухшей руки перчатку, он кое–как нажал на экран, приняв звонок. Стоило ему поднять телефон, как перед глазами на миг потемнело.

– Да, я слушаю, – грубо ответил он, буквально выдергивая свое пальто из рук пожилой гардеробщицы. Та едва не упала, но на его сухое «простите» ответила лишь разочарованной нервной улыбкой и так же медленно вернулась на крохотный стульчик за стойкой, на котором оставила свое вязание. Дойдя до ближайшего диванчика, он бросил на него верхнюю одежду и, кое–как зажав телефон плечом, пошарил по карманам, проверяя, все ли на месте.

– Эйн, куда ты ушел?! – возмущенно воскликнула Ника, и ее голос эхом отдался на фоне. Видимо, холл уже опустел, раз девушка разговаривала с ним, не пытаясь перекричать шум. – Антракт закончится через пару минут, уже был третий звонок, ты где?

– В гардеробе, – кратко отозвался Эйнар, вытаскивая из рукава шапку и аккуратно надевая ее, чтобы не выронить свой мобильный. – Домой собираюсь, а что?

– Ты издеваешься? – прошипела девушка, и по его спине от ее тона пробежали мурашки. – Я этой премьеры год ждала, а ты хочешь все испортить?!

– Я не собираюсь больше смотреть эту нудятину, – фыркнул он, убрав телефон, чтобы накинуть на плечи пальто и аккуратно его поправить, а потому пропустил следующую гневную тираду от своей девушки. Дождавшись, пока она закончит, Эйнар вновь прижал его к уху: – И нотации я от тебя слушать тоже больше не собираюсь.

– Я сделала тебе всего лишь одно замечание, – продолжила девушка, и где–то на фоне послышалась музыка. Второе действие спектакля уже начиналось.

– Ага, ногу на ногу не клади, так не сиди, шоколадкой не шурши, засыпать прекрати, – пробубнил он, аккуратно завязывая шарф и поправляя его перед зеркалом. – Напишешь, когда закончится. Я вызову тебе такси.

– Сама доберусь, – Ника моментально отключилась. Недовольно посмотрев на телефон, Эйнар хмуро сунул его в карман. Небольшое помещение гардеробной последний раз обдало его теплом и исчезло. Он снова находился на заснеженной улице пустого города. Безжизненные серые дома продолжали следить за ним невидящими взглядами черных окон.

Задрожав от холода, юноша достал телефон и снова попытался включить его, но тот ожидаемо не откликнулся на команды клавиш. Неопределенно хмыкнув, Эйнар вернул его на место дрожащими от холода пальцами. От неприятного воспоминания ему стало неуютно, и он с виноватым видом обернулся к зданию Театра. Почему он вспомнил об этом именно сейчас, он не знал, но ему стало не по себе. Будто город играл с ним, неотрывно наблюдая и заставляя действовать по неведомым правилам.

От этой мысли Эйнара передернуло. Будто кто–то нарочно загонял его в ловушку, заперев в этом пустынном заснеженном городе. И этот неизвестный точно знает, что ждет его впереди, на том маршруте, единственно логичном в подобной ситуации. Он уже несколько раз столкнулся с неизвестными тварями, теперь стоило взять себя в руки и не забывать об опасности. Увидев пустую площадь, он слишком расслабился, подумав, что все это было лишь его разыгравшееся воображение.

Поднявшись на ноги, Эйнар, не раздумывая, пошел вперед по улице, стараясь не обращать внимания на холод, который медленно проникал под одежду. Идя по щиколотку в снегу, он почти не чувствовал пальцев ног, но сейчас ему было все равно. Он должен вернуться домой и разобраться со всем этим, во что бы то ни стало.

Дойдя до перекрестка, Эйнар тут же свернул в переулок. Теперь безопасность маршрута не играла роли, важна была скорость, с которой он сможет вернуться к себе и попробовать найти хоть какие–нибудь зацепки. Если это была чья–то хитро спланированная игра, он не позволит загнать себя в тупик. Остановившись около одного из домов, он примерился и забрался в сугроб, который замел длинную клумбу вдоль здания. В небольшой щели между фасадами, как он помнил, уже очень давно лежали брошенные кем–то доски. Кое–как протиснувшись внутрь, юноша выбрал короткий деревянный брусок и вытащил его на свет фонарей. На вид он был еще крепким, и Эйнар кивнул самому себе, возвращаясь на дорогу – теперь у него было, чем себя защитить.

Юноша внимательно смотрел по сторонам, пока шел по узкой улочке. Сумрак переулков и дворов заставлял его вздрагивать, когда он замечал какие–то подозрительные тени. Падающий снег все так же глушил звуки, не было слышно ничего, кроме его учащенного пульса и тихого хруста под сапогами. Фонарики и светодиодные ленты, украшавшие ветви росших у домов деревьев, отбрасывали блики на дорогу, еще больше отвлекая на себя внимание Эйнара. Летними днями он обычно бродил по этим закоулкам вместе с Тимом, с которым они дружили еще со школы. Заглядывая в крохотные дворики и прячась от зноя под сенью деревьев, они разговаривали абсолютно обо всем на свете и традиционно покупали мороженое у старого кондитера, ставившего свой тент прямо под фонарем на небольшой развилке в конце улицы.

Эйнар перехватил брусок обеими руками, подходя ближе. От одного из фасадов отделилась тень, вступая в круг света перед ним. На этот раз существо предстало ему в отвратительном обличье неизвестного гибрида – это точно был человек, но сквозь лохмотья его одежды проступали клоки длинной серой шерсти. Эйнар остановился чуть поодаль, наблюдая за ним. Химера с шумом втянула носом воздух и подняла голову, показав изуродованное огромными клыками почти человеческое лицо. Юноша сделал шаг вперед и махнул своим импровизированным оружием, и существо с рыком сорвалось с места, быстро сокращая дистанцию между ними.

Эйнар замахнулся, ожидая, когда оно окажется ближе. Красные глаза сверкнули перед ним, заставив его вздрогнуть – он узнал их, и ужас, который он сдерживал где–то на задворках подсознания, выплеснулся наружу. Зверь повалил его на землю, едва не выбив брусок из его рук, но рефлексы сработали почти моментально, юноша с силой обрушил палку на голову противника. Прямо на его глазах тот рассыпался снегом, тяжело придавив его к земле.

Эйнара тут же пробрала дрожь – пуховик и утепленные джинсы больше не сдерживали царивший на улице мороз, и холод пробирался под его одежду, захватывая все его тело. Кое–как выбравшись из снега, юноша вскочил и прислонился к столбу, пытаясь перевести дух. Вязаный шарф ужасно мешал, и он оттянул его пальцем, откинув голову назад и выпуская в небо густые клубы своего горячего дыхания. Все произошедшее казалось ему страшным сном. Из его кармана снова послышалось привычное гудение. Картинка перед глазами поплыла, когда Эйнар ответил на звонок.

– Да, привет, Тимче, – откликнулся юноша, выпрямляясь на своем стуле и выключая игравшую в колонках музыку.

– Привет, Нар, – хмыкнул в ответ Тим своим обычным жизнерадостным голосом. – Слушай, ты когда мне планшетку вернешь?

– А что такое? – вопросом на вопрос отозвался Эйнар, внутренне напрягшись и бросив короткий взгляд на закрытый ящик стола. Этого вопроса он надеялся не услышать еще долго, но внезапность заставила его мысли мельтешить в голове, пытаясь справиться с ситуацией.

– Да это, братец старший с армии возвращается, – отозвался тот. – Это ж не моя планшетка, а его. Как придет, точно с меня спросит. А я обещал, короче, что как вернется – отдам. Я к тебе заеду завтра утром, ты все равно выходной?

– Слушай, Тимче, – глубоко вздохнув, Эйнар постарался, чтобы его голос не дрожал. – Тут дело такое… в общем, у планшетки экран треснул.

– В смысле? – протянул Тим, и на короткое время в трубке повисла напряженная пауза. – А что случилось?

– Не знаю, оставил его с игрой, а он перегрелся, по ходу, – невидимо для собеседника пожал плечами Эйнар.– Может, с дефектом каким был?

– Ох, ё! – выдохнул в трубку Тим и громко выругался. – Ладно, в общем, завтра утром заберу. Я так и так его уже поцарапал сбоку, и колонка одна не работала.

– Извини, не хотел расстраивать… – пробормотал Эйнар, потирая вмятину на столе, об который ударил гаджет, когда проиграл особо сложную партию в online–игре. – Если что, скажи, что из–за меня все…

– Та не бери в голову, – хмуро пробурчал Тим, очевидно, что–то уронив. Эйнар едва услышал его слова. – Я обещал его не давать никому, сам виноват. Давай, до скорого.

– Ага, – отозвался Эйнар в уже отключенную трубку и опустил глаза на мобильник, на экране которого все еще горела пометка о завершении вызова. Юноша нажал на кнопку разблокировки, и телефон тут же выключился. Стоило ему моргнуть, и на его руку осели несколько снежных хлопьев. Он снова вернулся в пустой город.

Холод пробрал его до костей, и Эйнар сунул руки в карманы и втянул голову в плечи, прежде чем двинуться дальше. Тихо шурша, снег заметал его следы, пока он брел в сторону дома.

Эйнар остался совершенно один. Как и хотел провести этот Новый год – в своей маленькой съемной квартире, играя в какую–нибудь игру или просматривая очередной фильм. Сделав вид, что ничего не помнит о том, что случилось за прошедший год. Будто бы не он отказался приезжать к заболевшей матери, не он свалил на коллегу всю вину за сделанный позже срока проект, и не он бросил свою девушку в театре на спектакле, которого она с замиранием сердца ждала целый год, мечтая посмотреть его с ним вдвоем. Будто бы не он случайно разбил планшет друга, подставив его перед братом, и еще много того, что было сделано, к чему он будто не имеет отношения. Снег медленно кружился, заставляя его вспоминать, и Эйнар шмыгал носом, отчаянно кутаясь в свой вязаный шарф.

Из–за жуткой стужи глаза заслезились, и юноше пришлось вытереть их перчаткой. На черную ткань тут же осели несколько снежинок, и Эйнар поднес руку к лицу, чтобы увидеть их поближе. Глаза все еще застилали слезы, и рассмотреть хоть что–то он был не в силах. Лишь подойдя к своему дому, он наконец оторвал глаза от снежной каши под ногами.

Со скамейки перед его подъездом медленно поднялась фигура. Капюшон с редким мехом, потрепанный пуховик и шарф, закрывающий лицо. На Эйнара смотрели его же безжизненные серые глаза. Юноша остановился прямо перед ним, стараясь успокоиться. Сунув руки в карманы, его двойник молчал, будто чего–то ожидая.

– Знаешь, я стану лучше, – тихо сказал Эйнар, набравшись смелости, и посмотрел ему прямо в глаза. Его голос дрожал, но он старался не подавать вида. – Прости…

– Ты просишь прощения у меня? – прошелестел его собственный голос, который прозвучал, словно гром в пустоте этих улиц.

– Я знаю, что сам виноват во всем этом, – продолжил юноша, все же не выдерживая собственного прямого взгляда и опуская глаза. – В следующем году, я обещаю, все будет иначе. Я больше не собираюсь бегать и перекладывать вину на других тоже не буду.

– Ты обещаешь это самому себе? – шелестом падающего снега спросил его тихий голос двойника. Эйнар поднял взгляд и решительно кивнул. Тот сделал шаг ему на встречу: – Тогда я прощаю тебя.

В кармане снова раздалась вибрация телефона. Эйнар быстро снял перчатку и достал его. Холод больше не сковывал его пальцы. Это был всего лишь страшный сон.

Перед глазами поплыло. Исчез двойник, и с ним пришел в движение пустынный снежный город, сменившись черно–белой обстановкой в его спальне. Сонно моргая, Эйнар сел на кровати и на ощупь нашел вибрирующий где–то на одеяле телефон.

– Эй, Эйн, куда ты пропал? – взволнованный голос Ники ворвался в его сознание, сбрасывая остатки сонной дымки. – Мы с Тимом уже почти час не можем до тебя дозвониться!

– Прости, кажется, я уснул, – Эйнар поглядел на свои наручные часы. Те показывали, что он спал почти три часа. – Ты уже готова?

– Да, просто хотела уточнить время, во сколько ты приедешь, – девушка возмущенно фыркнула в телефон. Эйнар запоздало сообразил, что собирался за ней заехать.

– Я буду у тебя через час, – отозвался он, сползая с кровати и потягиваясь. – Хочу выпить кофе.

– Я сварю тебе, выпьешь по дороге, – хмыкнула девушка. – Давай, Тим уже звонил, сказал, что ждет нас. Еще успеем заехать к твоим родителям.

– Отлично, тогда жди через полчаса, – с улыбкой ответил ей Эйнар и сбросил вызов. Одевшись и приготовив сумку с подарками, он остановился у входа, чтобы зашнуровать сапоги. Те были подозрительно холодные. На меховом воротнике его куртки под светом люстры сверкали нерастаявшие снежинки.

Сказ о том, как Карачун жениться надумал

Кэтрин Эрроу

История, которой вы еще не слышали

Глава 1

В этом году зима выдалась особенно лютой, и за окном можно было услышать, как жалобно завывала матушка вьюга, бережно укутывая деревья в снежные одеяла. А в маленьком деревенском доме было тепло и уютно. В печи монотонно потрескивали поленья, а пламя свечи в детском ночнике отбрасывало на стену тени разных животных.

– Мам, а расскажи сказочку!

Елизавета Ивановна, плотнее подоткнув одеяло под спины своих деток, присела на краешек кровати.

– Про кого на этот раз хотите услышать?

– Про Карачуна, конечно же! – в один голос закричали Василиса и Димитрий.

Елизавета Ивановна еле слышно рассмеялась. Она итак знала, что с наступлением зимы ее малыши захотят слышать только про приключения этого злобного старца! Но делать было нечего, и она начала, пересказывая детям те же сказки, что и сама слышала в детстве, изредка поддаваясь полету фантазии.

И брат с сестрой словно завороженные слушали про ледяной дворец. Про волшебный посох, замораживающий все, до чего он докосался. Про потайные подвалы, в которых Карачун прятал плодородную почву и девицу–красавицу Весну, которую должен был прийти и спасти смелый молодец Ярило.

Фантазия молодой Елизаветы не знала предела, а голос был так нежен и мягок, что детки засыпали, так и не дождавшись исхода грандиозной битвы.

– И как же смелый юноша спасет несчастную девицу? – шепотом спросил Мирослав Никитич, притаившийся у двери.

Он как раз вернулся с собрания богатырей в соседней деревни и теперь тихонечко стоял в сенях, чтобы ненароком не разбудить сладко спавших малышей.

– Надеюсь однажды мы это узнаем, – так же шепотом ответила Елизавета Ивановна и поднялась с кровати, чтобы поцеловать и обнять мужа.

Но объятья Мирослава были слишком крепки и ничего хорошего не сулили.

– У меня плохие новости с границы, – проговорил он, отстраняясь от жены и печально опуская голову. – Царь объявил общий сбор. Богатыри со всех краев страны должны направиться к морю–океану, бить чудище мерзкое, которое топит корабли купеческие.

– Но ведь сейчас канун Нового года! Морозы будут только крепчать, а вьюга буйствовать. Как же ты можешь покинуть нас в столь страшное время? – Елизавета Ивановна пыталась заглянуть в глаза мужа, но тот лишь отводил взгляд в сторону.

– Такова моя служба. Это долг, от которого я не могу отмахнуться, – печально вздохнул он. – Но я уверен, у тебя и детей все будет хорошо, Емеля и Панкрат тоже со мной уходят, а их жены обещали по хозяйству помочь в случае чего. Так что одни вы не останетесь.

– Ох, неспокойно мое сердце, – проговорила Елизавета и крепко обняла мужа, боясь, что эта встреча может быть последней.

– Я уже не раз на всяких чудищ ходил. Что мне это заморское чудо–юдо? Не бойся за меня. Не пропаду. А как вернусь, подарки к празднику привезу из города, дорогие да богатые.

***

Тем временем Карачун, словно оживший из сказки Елизаветы Ивановны, радостно обходил свои ледяные покои. Он уже долгое время наблюдал за этой прекрасной женщиной и понял, что хозяйственней и трудолюбивей жены ему не сыскать. Вот и надумал злобный старик извести со света белого мужа ее – богатыря славного. А самому посвататься при случае удобном.

Глава 2

Утром, как только солнышко красное осветило светом своим землю, серебром покрытую, засобирался богатырь в путь дорогу. Распрощался он с семьей горячо любимой, всех обнял да поцеловал. Грустно было Елизавете Ивановне мужа отпускать на войну страшную, вот только сделать она ничего не могла.

В хлопотах и заботах прошел один день, другой, третий. Известий из столицы было не слыхать. Но сердце девичье, любящее, чувствовало, что с милым мужем все хорошо, что не тронуло его чудище заморское, поэтому успокоилась Елизавета Ивановна и стала вместе с детьми к праздникам готовиться. Дел впереди было великое множество – и пряники испечь с пирогами, и одежду нитками серебряными расшить, и избу к новому году украсить.

– Василиса, остаешься дома, за хозяйку, – обратилась Елизавета к дочери, укутываясь в кафтан утепленный. – Сегодня мороз видимо передохнуть решил, а солнышко воздух хорошо греет. Я воспользуюсь такой погодой теплой и схожу в лес, наберу шишек сосновых да веток еловых, чтобы избу украсить. А ты сама не шали! И за братом своим присматривай. Я скоро ворочусь.

Василиса уверила матушку не беспокоиться. И что пока та в лес ходить будет, они вместе с Митькой избу выметут и перины повыбивают. Елизавета расцеловала своих деток в красны щечки и, ничего страшного не подозревая, отправилась в лес по знакомым тропинкам.

***

Вот только Карачуну злобному лишь этого и надобно было. Подождал он, когда красна девица в чащу лесную углубится, и наслал на нее пургу страшную. Закрутила, завертела круговерть Елизавету Ивановну, подхватила и унесла далеко в царство заснеженное – царство ледяное!

Глава 3

Пришла в себя женщина, посмотрела по сторонам, а вокруг ледяные стены, да ледяная мебель инеем покрытая.

– Боги милостивые! Да куда же это я попала? – с ужасом спросила она.

А из–за угла навстречу вышел старец с бородой до самого пола, в синем халате серебром да драгоценными камнями расшитом, в правой руке у него посох белый, а левой он на хоромы свои богатые показывал.

– Ну, здравствуй, душенька моя, Елизавета Ивановна, – говорил он голосом своим хриплым. – Не стесняйся, ходи, осматривай, теперь этот дворец домом тебе будет! Честь великая выпала быть женой моей и хозяйкой всего ледяного царства.

А Елизавета слушала старика, и с каждым его словом новым страх ее да робость, сменялиясь ненавистью жгучей.

– За добродетель твою и верность! – продолжал Карачун. – За трудолюбие и хозяйственность! Выбрал я тебя в спутницы своей жизни.

Увидела Елизавета, как лицо божества зимнего озарилось улыбкой лучезарной. А у самой внутри все аж кипело от злости страшной. И вот урвала она момент подходящий, чтобы слово свое язвительное вставить.

– Ах ты, козел старый! Ишь, что придумал! Жениться?

Карачун от неожиданного всплеска ярости сразу отступил, поник плечами и как–то даже скукожился.

А Елизавета все продолжала:

– Как смеешь ты думать, что я могу семью свою на произвол судьбы оставить! Мужа любимого и деток дорогих бросить ради ледышек твоих холодных! Не бывать этому никогда!

Баба все больше свирепела и горячилась, да так сильно, что даже пол под ней плавиться начал. А Карачун с перепугу и не знал, как себя повести! Ему–то казалось, что женщина будет покорной и покладистой, а она пуще пожара лесного разошлась. И никак не унималась.

«Того гляди, все царство мне растопит!» – пронеслось у Карачуна в голове.

– Тише, тише, бестия! Будет тебе! – попытался успокоить ее бог зимы и вьюги.

Но Елизавета пуще кричать и ругаться начала. А когда Карачун протянул руку, чтобы попытаться угомонить взбесившуюся женщину, она решила, что он хочет на нее напасть, и со всей силы, что была в ее хрупком теле, толкнула старика. Тепло человеческих рук будто ошпарило Карачуна и, закричав от страшной боли, повалился он на ледяной пол и выронил посох волшебный.

Женщина, не теряя ни секунды драгоценного времени, подхватила посох и, ударив им об пол, приказала:

«Хочу немедленно оказаться у себя дома!» – и исчезла. Оставив Карачуна лежать на полу – озадаченного, испуганного и потерянного.

***

К сожалению, посох сработал не так, как рассчитывала Елизавета Ивановна, и перенес он ее не домой, а в чащу леса. Оглядевшись, она поняла, что местность совершенно незнакомая. Да и посох отказывался подчиняться и по факту оказался совершенно бесполезной здоровой палкой, которой женщина помогала себе пробираться сквозь сугробы.

А тем временем солнце клонилась к западу и приближалась ночь.

Глава 4

– Что–то мамы давно нет, – встревоженно обратился Димитрий к сестренке. – Как бы беда какая не случилась?

Василиса и сама не находила себе места от беспокойства. Мама должна была вернуться к обеду, а уже близилось время ужина. Ветер за окном усилился, и мороз стал крепчать. Сердце девочки чувствовало, что с матерью случилось что–то плохое. А еще этот Митька не прекращал говорить о беде!

– Так, Митька, слушай, – начала девочка. – Я пойду маму искать, а ты запрись в избе и никому не открывай, я скоро ворочусь.

– Ага, щас! – закричал мальчик. – Ты, Васька, как хочешь, а я с тобой пойду!

– Дурачина ты! В лесу знаешь, какой мороз лютый – нос и уши тебе отгрызет, – начала отговаривать брата Василиса.

– А тебе как будто не отгрызет?!

– Я уже взрослая, мне это не страшно, – гордо заявила девочка. – И вообще мама меня за старшую оставила.

– Ты всего на год меня старше, так что не задирайся! А в избе я все равно не останусь, вместе маму искать пойдем.

На том детишки и порешили. Надели все теплые вещи, что в избе найти смогли, взвалили пледы да одеяла на сани и отправились в лес, по следам матери.

Глава 5

А Елизавета Ивановна долго по лесу туда–сюда ходила, пока не сообразила, что совсем заблудилась. С приходом ночи совсем темно стало, и даже слабый свет звезд, отраженный в снеге, не помогал в поисках стороны родимой.

– Ох, пропаду я видимо в лесах этих дремучих, околею среди холмов заснеженных.

Уселась бедная женщина прямо в сугроб высокий и стала плакать слезами горючими.

– Ах ты, палка окаянная! – закричала Елизавета на посох волшебный и закинула его далеко за деревья. – Мерзость заколдованная, извести меня со свету решала?!

Но как только посох коснулся земли камнем, что в основании его красовался, загорелась извилистая дорога синим пламенем. И увидев это, женщина решила, что вещица проклятущая, наконец, решила к дому ее родненькому вывести. Вытерла она слезы со щек своих красных и, схватив посох, бегом бросилась по дороге.

Долго Елизавете Ивановне пришлось идти путем этим нелегким. Посох ее то в гору, то с горы направлял, то в сугробы, то в овраги. И когда женщина уже почти лишилась сил своих последних, увидала зеленую опушку, стоящую аккурат посреди заснеженного леса. А на опушке той стояла ветхая избушка на курьих ножках.

Подошла Елизавета к той избушке и все диву давалась, вокруг мороз лютый свирепствовал, а на опушке тепло было, словно лето на дворе красное. Женщине так жарко стало, что она кафтан и валенки скинула и на порожек уложила.

– Ох уж диво–дивное! Чудо–чудное! – восхищалась Елизавета, да вокруг избы ходила. – Либо я в страну какую волшебную попала, либо в сугробе на смерть замерзаю, и меня видения посещают.

И тут вдруг из избушки голос донесся:

– Кто это ко мне на ночь глядя заявился? Если друг – то гостем дорогим будешь! А если враг – та изжарю и слопаю, даже костями не побрезгую!

Перепугалась тут Елизавета, посох покрепче в руках сжала и тоненьким голоском проговорила:

– Друг, матушка! Не серчай больно, заблудилась я. Путь–дорогу домой сыскиваю.

– Тьфу! – сплюнула женщина, высунувшись из окна своей избенки. – Так ты что же баба? Не царевич? Не богатырь? А обычная русская баба?

– Так и есть матушка, обычная баба.

Пригляделась хозяйка избушки к гостье повнимательней, завидела в руках посох Карачунский и сразу что–то неладное заподозрила.

– Ага, – после долго раздумья проговорила хозяйка. – Ну, тогда заходи, гостьей дорогой будешь.

А Елизавету долго и уговаривать не нужно, рада она, что хоть одну живую душу в этих местах зловещих встретила. Хозяйку звали Ядвигой Петровной, и оказалась она ведуньей и целительницей, которая в этом лесу не первое столетие проживала. Холода она с детства на дух не переносила, вот с помощью волшебства и наколдовала себе на опушке лето вечное. Рассказала Елизавета ей о горе своем и про посох тоже упомянуть не забыла. А Ядвига рассказала ей, что далековато волшебство ее от деревень человеческих закинуло и что теперь только сам Карачун домой воротить ее сможет.

– Ох, матушка! Нельзя мне к этому божку возвращаться, – разревелась Елизавета горючими слезами. – Я ведь столько гадостей ему наговорила, да и посох украла! Боюсь, не станет он мне помогать.

Ядвига всем своим женским сердцем переживала за судьбу несчастной женщины. Приглянулась ей Елизавета Ивановна! Ведь хорошего человека сразу видать. Да и смелости ее можно было только позавидовать, вон, как старика на место поставила.

– Да не лей ты воду попусту! Помогу я беде твоей. Вместе к Карачуну пойдем и вместе за тебя просить будем.

– Вы простите меня за дерзость и наглость, но нельзя ли хоть как–нибудь весточку деткам передать? Я ведь еще к обедне должна была домой воротиться, а теперь на улице совсем уж темно. Не хочу, чтобы малыши раньше времени сиротками себя считали.

– Вот задачка, так задачка! – задумалась Ядвига. – Весточку, конечно, передать, никак не получиться. Но есть у меня блюдце серебряное, в дар от одного царя полученное, оно может нам показать, что детишки твои сейчас делают.

– Ох, Ядвигушка! Ох, красавица! Покажи ты, пожалуйста, моих детушек!

Слезы на глазах Елизаветы мигом высохли. А Ядвига с улыбкой во весь рот пошла к серванту за тарелочкой волшебной. Ведунья поставила на стол серебряное блюдечко и запустила по краешку красное яблочко, приговаривая:

– Яблочко по блюдечку катись, кровь от крови покажись! Давай сюда палец свой.

Елизавета протянула руку, и ведунья проткнула ей кожу острой иглой. Капля багряной крови упала в центр тарелки, и будто растворилась в ней. После чего показалась картинка, от которой Елизавета в ужасе вскрикнула во весь голос, и чуть было не лишилась чувств.

Ее маленькие деточки, замотанные в теплые одежды, все глубже заходили в заснеженные болота, где со всех сторон, словно мифические чудовища, к ним тянулись ветки засохших и скрученных деревьев.

Глава 6

– Васька! Мне страшно! – ныл Димитрий. – Уже стемнело давно, а следов мамы нигде не видать! Да и сами мы, кажется, заблудились!

Василиса ничего не ответила, лишь глубже в пуховик закуталась. Она и сама прекрасно понимала, что в темени такой мамы не найти, да и крики их громкие никаких результатов не давали. Но страшнее всего девочки было от того, что местность казалась совершенно незнакомой. А от всякого сугроба и из–за каждого дерева слышались звуки страшные да тянулись тени зловещие.

– Васька! Я вернуться хочу, – не прекращал причитать Митька. – Может, мама уже дома нас дожидается?

И тут Василиса заметила, как впереди огонечек замерцал.

«Ну, слава богам!» – пронеслось у нее в голове и, схватив брата за руку, она бегом бросилась к источнику света.

Хозяином костра оказался маленький сморщенный старичок, одетый в холщовые лохмотья. Из волос и длиннющей бороды у него торчали ветки и листочки, а изо рта – огромная трубка, которой он не переставая дымил.

– Долго же я вас ждал, – откашлявшись, проговорил старик. – Я ведь вас заприметил еще, когда вы только в лес вошли. Все ждал, когда вы до болот моих доберетесь, а вы все вокруг да около бродили.

– Извините дедушка, – Василиса решила на правах старшей самой поговорить со странным незнакомцем, а Митьку себе за спину спрятала. – Не видели ли вы тут нашу матушку? Она еще утром в лес оправилась, да так и не вернулась.

– Да что вы там стоите вдалеке, как не родные, – усмехнулся старик. – Подходите к огню, обогрейтесь. Хотите чаем угощу?

Василиса заметила, что рядом с костром стоял котелок, из которого торчали сосновые иголки, шишки и какие–то веточки. Ей стало дурно от одной только мысли глотнуть этого варева, но вот к огню они хоть и с опаской, но приблизились. Очень уж ночь была студеная.

***

Леший с нетерпением ждал, когда детки подойдут достаточно близко, чтобы можно было их схватить и связать. Он сто лет не лакомился такими маленькими и упитанными человеками и боялся совершить какую–нибудь глупость из–за своего нетерпения. Но детки вроде повелись на его облик слабого и немощного старичка.

«Ох и пир ожидает меня этой ночью!» – радостно подумал он.

Глава 7

– Ох, горе мне, горе! Матери неразумной! – завыла Елизавета Ивановна, а Ядвига Петровна бросилась ее обнимать.

Горько ей стало от боли материнского сердца. Гладила она женщину по голове и шептала на ухо слова добрые. Долго сидели женщины, обнявшись, пока, наконец, не пришла к Ядвиге в голову мысль безумная.

– Хватил слезы лить, ими все равно делу не поможешь! Давай Карачуна вызывать и о помощи его просить.

Ядвига схватила посох волшебный, вышла на улицу, да как шибанула о сырую землю:

«Хозяин посоха, явись!»

И в тот же миг появился великий бог зимы – Карачун Морозович.

– Да что же ты делаешь женщина! Вещь–то это хрупкая, а ты ее по земле колошматишь, – и потянулся Карачун к посоху своему, чтобы забрать собственность свою дорогую.

– Не так быстро дедушка! – из избы выбежала заплаканная Елизавета Ивановна и перехватила посох. – Верну его, если детей моих спасешь, ирод ты несчастный!

Карачун бросил взгляд свой сердитый сначала на жену несостоявшуюся, потом на женщину, что посмела вызвать его и, нахмурив брови еще сильнее, голосом громоподобным промолвил:

– Да вы что это, приказывать мне вздумали?! Да я вас сейчас как заморожу!

Ядвига Петровна, понимая, что соглашения лучше заключать на холодную голову, отодвинула в сторону Елизавету, а сама, схватив Карачуна под руку, стала по плечу его поглаживать, да успокаивать.

– Ну, будет Вам, хозяин снегов и морозной стужи, – голос ее был такой ласковый, а поглаживания такими нежными, что старик сразу смилостивился и подобрел. – Простите вы дитя неразумное, горе у нее великое. Детки маленькие в лапы к лешему угодили, хочет старик полакомиться мясцом свеженьким. Вот и болит сердце материнское.

– А мне–то что? – ответил Карачун уже более мягким голосом. – Мне до них дела никакого. Эта бестия мне чуть замок не растопила, да и посох нагло похитила. Пусть убирается на все четыре стороны!

– Ах ты, козел старый! – из–за спины Ядвиги закричала Елизавета. – А не ты ли меня от семьи родной похитил и насильно женой своей сделать хотел?

Ядвига, конечно, бросила суровый взгляд на Елизавету: мол, не лезь в разговоры чужие! Но заметила, что Карачуна сильно смутили слова женщины, и она поняла, что не все так просто и что возможно богу зимы есть, чего стыдиться. Поэтому она отстранилась от него немного и взглянула в глаза ледяные.

– Эх, Карачун Морозович! Тысяча лет в обед, а все туда же! На молодухе решили жениться?

Старик что–то забубнил себе под нос, и моментом смущения не побрезговала воспользоваться Елизавета Ивановна.

– Да, да и недели пройти не успело, как царь мужа на войну отправлял, а этот якобы бог одолжение решил мне сделать! Бессовестный Вы! Мало того, что меня черти куда перенесли, в страну незнакомую, так еще и деток моих от смерти страшной спасать отказываетесь! Вот я возьму и разобью ваш посох на мелкие кусочки!

И Елизавета замахнулась посохом. Она, конечно, не хотела ничего подобного делать, только припугнуть. Но ведь Карачун и Ядвига об этом не догадывались. И они разом кинулись на женщину, пытаясь обездвижить ее.

– Ладно, ладно, – закричал Карачун понимая, что чем быстрее он избавиться от этой бабы истеричной, тем быстрее его жизнь вернется в привычное русло. – К кому говорите, ваши детки угодили?

– К лешему, – ответила Ядвига все–таки завладев посохом. – И поспешите, он в зимовку особенно голодный.

– Только верни их целыми и невредимыми! – закричала Елизавета Ивановна.

Карачун отмахнулся от нее рукой, как бы говоря, что это он и без нее знает и исчез.

– А на какую такую войну твой муженек отправился? – спросила Ядвига, сердцем чувствуя, что все проблемы в этой семье случились неспроста.

– На столицу чудище морское напало – ящер, топит все царские корабли, жизни торговцам никой не дает. Вот царь и созвал всех богатырей, – ответила Елизавета, но ее больше интересовала судьба деточек ее родненьких, за мужа она была спокойна, он был мужиком матерым и уж с ящерицей какой–то там справиться мог. – Как ты думаешь, Карачун не обманет? Живыми деточек вернет?

– Вернет, вернет, не беспокойся! А вот с ящером морским очень интересная история. Знала ли ты, что Ний – царь морской и повелитель всех гадов морских, является, родным братом Карачуну?

Елизавета, побледнев, так и села на землю, во все глаза, смотря на Ядвигу.

– Ну, гад, – с ненавистью проговорить она. – Ну, я устрою этому козлу бородатому, как только он обратно воротиться!

Глава 8

Карачун поспел как раз вовремя.

Леший, используя детскую наивность и доверчивость, уже успел Василису и Митьку схватить и крепко веревками обвязать.

– Ох, Митечка, прости, что я тебя в лес с собой потащила, – плакала Василиса. – Погибель нам грозит страшная, и некому на выручку прийти.

– И ты, Васенька, прости меня, – тоже в три ручья ревел Димитрий. – Оба мы виноваты, что мамочку любимую не послушали и в лес одни одинешеньки отправились.

– Ну–ка цыц! – прикрикнул старик леший. – Не портите мне аппетит своим нытьем! Сейчас я костер посильнее разожгу и начну вас жарить, я люблю мясцо, прожаренное, с аппетитной коричневой корочкой.

От страшных слов лешего дети еще сильнее выть и реветь стали. Да так, что старик в конец рассвирепел и стал ногами их пинать, чтобы они рты свои закрытыми держали.

Тут как раз Карачун и объявился.

– Эй, родственничек, – обратился хозяин зимы к низенькому и скрученному старику. – Что это ты за разбой в моих владениях учиняешь?

Леший сразу же притих, склонился к земле еще ниже и тихонечко проговорил:

– Да как же это твои? Когда они мои! Болота эти уже не одно столетие в мое пользование были отданы.

– Может, летом так оно и есть, – еще более грозным голосом заговорил Карачун, да так, что аж земля дрожать начала. – А зимой вся земля под моей властью! Что это ты там прячешь?!

А леший как раз старался в этот момент детишек шкурами, да одеялами накрыть.

– Да так, ничего. Поросяток вот решил на ужин приготовить.

– Поросяток говоришь? – прищурился Карачун.

– Дяденька помогите, – тоненьким голоском запищал Митя. – Мы не поросятки, мы дети!

– Ах ты, лгун гнусный! – Карачун подошел к лешему, схватил его за шиворот и стал трясти из стороны в сторону. – Ах ты, бревно гнилое с мухоморами! Обмануть меня решил? Детенышами человеческими полакомиться?!

– Не серчай, властитель вьюги! Я уже полгода нормальной еды не ел! А эти сами ко мне пришли, по доброй воле.

– Убирайся отсюда подобру–поздорову! – Карачун бросил лешего в сугроб и тот, боясь еще больше разозлить могущественного бога, бегом бросился в свое дупло и корой вход закрыл.

Карачун тем временем развязал детишек и не спускал с них своего сурового взгляда.

– Спасибо вам, дяденька, – заговорила Василиса и поклонилась ему в самые ноги. – А мы уже подумали, что смертушка наша пришла! Очень уж страшный этот старичок оказался.

– Вам повезло, что я вовремя подоспел, – ничуть не смягчившись, так же грубо продолжал говорить Карачун. – Где это видано, чтобы дети по ночам по лесу шатались? По ночам дети в избах должны сидеть да спать крепко. А коли за двор пойдете, то мгновенно добычей станете. Или вам что, сказки страшные не рассказывали?

И Митька с Васькой от стыда опустили головы и смиренно выслушивали нотации от божества зимнего.

– Не смогли мы дома усидеть, – наконец набравшись храбрости, заговорил Димитрий. – Матушка наша из леса не вернулась, отец уже несколько дней как на войну ушел. Испугались мы, что сиротами останемся, вот и отправилась матушку искать.

– Эх, бестолочи вы маленькие! – грозно проговорил Карачун. – Берите меня за руки, отведу я вас к матушке вашей.

Глава 9

Все это время Елизавета не находила себе покоя. Ходила из стороны в сторону. Волосы на себе рвала да кулаки кусала. Ядвига сначала как–то пыталась ее успокоить, да разговорами увлечь. Но женщина будто не обращала на нее никакого внимания. И, наконец, на поляне появился Карачун, а рядом с ним – и детки ее. Целые и невредимые. Только насмерть перепуганные.

– Васька, Митька! – закричала мать и бросилась к кровинушкам своим, обнимать их и целовать. – Как же вы меня перепугали! Я же приказывала – из избы не ходить!

– Прости нас, мамочка, – ревели детки и зарывались в густые ее волосы. – Мы больше никогда тебя не ослушаемся!

И пока семья воссоединялась, Карачун решил по–тихому посох свой забрать и в замок воротиться. Но Ядвига Петровна не хотела, чтобы этот старик так просто сбежал.

– Далеко собрались, Карачун Морозович? – спросила она, беря посох, и перекидывая его то в левую, то в правую руку. – Ничего нам на прощание рассказать не хотите?

– Ядвигушка, – заговорил старик так тихо, будто и не своим голосом вовсе. – Я ведь ничего плохого тебе не сделал? И скверной бабе детушек вернул. Отдай посох, и я уйду по–хорошему.

Ядвига покрепче вещицу заветную сжала и, уперев одну руку в бок, очень грозно проговорила:

– Ах, ты говоришь, ничего плохого не сделал? А разве не ты мать от детей похитил? А разве не ты ее насильно женой своей сделать хотел? И разве не ты морское чудище на столицу натравил, чтобы богатыря со свету сжить?

Теперь уже все глаза на поляне были уставленные на старика, и под тяжестью этих взглядов Карачун чувствовал, как сердце его ледяное начинает наполнять стыд за поступки его коварные.

– Как тебе известно, я тоже в родстве с богами состою! И тетка моя никто иная, как берегиня семьи и домашнего очага. И когда любящих мужа и жену пытаются счастья лишить, я очень сильно злиться начинаю!

– Хорошо, – наконец проговорил Карачун. – Признаю, это я брата попросил ящера наслать, чтобы Елизавету в замок забрать. Но и вы меня тоже понять должны! Мне очень одиноко в своей ледяной обители, а у всех семьи, тепло и уют. Вот мне к праздникам тоже такого захотелось.

До этого момента Елизавета Ивановна хотела собственными руками придушить мерзкого старика за злодеяния его. Но когда она поняла, что на самом деле он был очень одинокий и несчастный, ей стало его жаль.

– Но на чужом несчастье свое счастье нельзя построить, – заговорила она. – Мало просто украсть чужой уют, его нужно создать самому.

– Но я ведь бог зимы! Мой замок сделан изо льда. И все внутренности мои скованы вековой мерзлотой. Мне неизвестны тепло и ласка.

– А хотите, приходите к нам на Новый год? – заговорила Василиса. – Сами увидите, что такое семья, и как это весело быть всем вместе.

– А ведь это отличная идея, – восхищенно воскликнула Ядвига Петровна. – И я с вами пойду, на всякий случай, чтобы вы глупости по незнанию не наделали.

И все они в один голос рассмеялись, и сразу же воздух наполнился теплом и хорошим настроением.

– Только вот еще один должок у вас остался, – подмигнула Елизавета Ивановна Карачуну. – Гада морского отзовите, чтобы муж мой вернулся.

Эпилог

Вот так и закончилось это приключение предновогоднее. Карачун вернул Елизавету с детьми домой, а через несколько дней и Мирослав воротился с пряниками тульскими расписными и другими подарками столичными.

Елизавета рассказала мужу о всех событиях страшных да о знакомствах новых. Богатырь сначала сильно разозлился и хотел сам на Карачуна с войной пойти! Но жена его быстро успокоила и объяснила, что старик исправился и что к праздникам они с Ядвигой в гости обещали зайти.

А Карачун и Ядвига очень сблизились, много времени стали вместе проводить. И когда на Новый год в город пришли, выглядели как совершенно влюбленная пара.

Митьке и Ваське эта история тоже на пользу пошла. Больше они никогда не ослушивались родителей и в лес без взрослых тоже не совались.

А леший! А леший так в дупле до весны и просидел, перешел на растительную пищу и теперь лакомится только ягодами, грибами да кореньями и на людей не нападает

Осторожно, гололедица

Алексей Мельников

Мистическая история

елочной игрушки

2003 год

Павел возвращался домой, морозный воздух окутывал щеки и нос, от чего кожа слегка покалывала.

Будний вечер обычно загонял все работяг домой для ужина и телевизора, но следующий день все ждали целый год. На площадях стояли елки, увешанные разноцветными шарами и фигурками, на их макушках сверкали красные звезды, а за витринами горели огоньки.

Павел был из тех, кто спешил домой, чтобы скорее обнять своего сына и подарить ему то, чего он так любит. Жена Люба уехала ухаживать за своей матерью, но обещала вернуться утром, 31 числа.

Снег приятно скрипел под ногами, а руки уже устали нести целые сумки продуктов. Люба по профессии повар. С одной стороны, хорошо, когда на обед и ужин всегда что–то новенькое, но если дело касалось праздников, то доедать остатки приходилось целую неделю.

Павел улыбался, когда думал об этом, и не заметил, как уже подошел к двери квартиры. Опустив сумки на пол, он с облегчением выдохнул и нажал на звонок.

Дверь открыла пожилая женщина в теле, ее голову оккупировали белые толстые бигуди. В своем синем халате она напоминала Фрекен Бок, кто–то в подъезде даже один раз пошутил по этому поводу.

Несколько секунд она пристально смотрела, заставляя этим Павла напрячься, но потом широко улыбнулась.

– Пашка, – звонко воскликнула женщина, – я думала ты воспользовался моментом и поехал к любовнице.

– Тетя Люд, не говорите ерунды, какая любовница, – ответил Павел, но потом решил подыграть, – хотя это отличная идея, заберу сына завтра…

– Папа! – из–за спины тучной женщины выскочил мальчик лет шести и схватил Павла за руку.

– Привет, Артемка, хорошо себя вел? – он нахмурил брови и внимательно посмотрел на сына.

– Да–да, – не задумываясь, ответил мальчик и стал дергать за уставшую руку отца, – принес?

– Принес, пойдем домой, – ответил Павел и переключил внимание на соседку. – Спасибо вам, тетя Люд, как всегда выручили.

Щеки тети Люды покрылись румянцем.

– Артем мне как родной. Идите уже, на площадке холодно, а ребенок в домашнем.

Отец еще раз поблагодарил соседку, и они с сыном ушли к себе в квартиру.

Пришлось снова поднимать тяжелые пакеты, но идти нужно было всего лишь до кухни.

– Пап, ну где? – требовал чего–то сын.

– Подожди, – ответил отец и стал распаковывать продукты по полкам холодильника, – если скиснет молоко, мама нам этого с тобой не простит.

Артем кивнул и изобразил серьезность на лице, на какую только способен пятилетний ребенок. После чего стал помогать отцу, доставая и протягивая содержимое пакетов.

За окном началась метель. Гидрометцентр обещал снежную и холодную зиму, не обманул. А на дорогах, как всегда, была гололедица.

– Кажется, мы справились, сынок, – констатировал отец и смахнул со лба воображаемый пот.

Артем повторил этот жест и оглушающе воскликнул:

– Ура! А теперь показывай!

Отец молча направился в большую комнату, мальчик поспешил за ним. Каждый ребенок ждет этот день, но не так, как взрослые. Ему все равно, что за тридцать первым декабря наступают полторы недели выходных, и приходят премии. Дети ждут его ради новогоднего чуда. Ради подарков и сладостей. А каникулы в этом возрасте каждый день.

Павел расстегнул рабочий портфель и медленно, с осторожностью хирурга, достал из него что–то, завернутое в плотную газету, возможно, что–то очень хрупкое. Артем уже знал, что его ждет, и от предвкушения хлопал в ладоши.

Отец передал сыну сверток, и он так же осторожно принял его. Лицо ребенка горело румянцем, а глаза сверкали.

Вот ради какого чуда Артем ждал Новый год, а для любящего отца, чудо – это видеть радость в глазах ребенка.

Клочки газеты полетели в разные стороны. Два родных человека улыбались, но каждый радовался по–своему. Вскоре вся обертка оказалась на полу, а сын, как зачарованный смотрел на подарок.

Артем каждый год получал в подарок елочную игрушку, но только уникальную, редкую. Отцу порой приходилось несколько месяцев тратить на поиски такой вещи для коллекции сына. Иногда удавалось найти сразу пару.

Ребенок на секунду отвлекся и обнял отца:

– Спасибо, пап, это лучшая игрушка и самая красивая, на всем белом свете!

Павел ничего не ответил и лишь потрепал без того лохматые волосы сына.

2

31.12.2003 год

– Хватит спать, сони. У нас куча дел, – Люба вернулась в девять утра, открыв дверь своим ключом. Дел действительно было достаточно, но в основном уборка и готовка, поэтому она сразу прошла в кухню.

Спустя полчаса, когда мать начала уже нарезать оливье, в кухню вошел Артем, а в его руке сверкал подарок отца.

– Привет, родной, – Люба сразу заметила игрушку и прошептала, – он все–таки нашел ее.

– Привет, мам, гляди, что мне папа подарил, – такие игрушки чаще можно было встретить у коллекционера, нежели на елке. Стеклянная снежинка, с виду очень хрупкая, в каждой веточке отражалась комната, концы были специально затуплены, чтобы не поранить руки.

– Она прекрасна. Почему ты ее не повесил на елку?

– Я не хочу ее вешать, – мальчик виновато опустил глаза.

– Почему, родной?

– Если я ее повешу, она может упасть и разбиться. А это лучшая снежинка на всем белом свете, пусть она будет у меня.

Матери пришлось согласиться. Подарок дорогой, но, что поделаешь, не хочется портить сыну праздник.

– Тогда будь осторожен, – улыбнулась мать. На кухне пахло колбасой и вареной картошкой.

Люба спешила успеть до девяти вечера. Каждый год своей маленькой семьей они выходили в это время гулять, пока на улицах было все спокойно и не было шумных подростков с петардами в руках. А до вечера еще нужно успеть отдохнуть.

Павел проснулся через час, Артем уже играл в своей комнате, Люба поставила варить кофе.

– Доброе утро, любимая, как мама? – сказал Павел, присаживаясь за стол.

– Доброе утро. Все так же, радикулит. Но сил на пироги с рисом для любимого зятя у нее хватило, – сказала жена и хихикнула, – возьми в том пакете, и кофе уже как раз готов.

3

31.12.2003 год

21:05

– Артем, может оставишь снежинку дома? Мы же собирались на каток, ты ее можешь там разбить.

– Ну мам! – Артем обиженно посмотрел на мать и перевел взгляд на отца.

– Люб, он будет осторожен.

Спорить с двумя у Любы не было сил, и ей пришлось уступить.

– Ура, спасибо, мам! – Артем подпрыгнул на месте и потянулся, чтобы открыть дверь.

Счастливая семья отправилась на площадь, падал легкий снег, теплый свет фонарей отражался в елочной игрушке, Артем крепко сжимал ее маленькими пальцами.

С площади доносилось: «Новый год к нам мчится, скоро все случится…», – любимый мотив можно было услышать за две улицы.

Радио прервалось на новости. Пара позитивных сообщений, поздравления текли со всей страны. А в конце всех предупредили о сильной гололедице.

22:30

– Паш, ты видишь эти огни? – Люба крепко сжала ладошку Артема, в тишине можно было расслышать легкий хруст.

– Вижу, – Павел застыл на месте.

Рев мотора становился громче с каждой секундой, фары стали ярче, ослепляя всех вокруг.

– Паш…

Через мгновение послышался хлопок. Свет погас, и лишь что–то сверкнуло перед глазами. Елочная игрушка сына. Слух еще улавливал крики и мольбы…

4

31.12.2013 год

– Пашка, открой дверь, – голос Фрекен Бок совсем не изменился. Лишь на лице прибавилось морщин. – Я тебе оливьешке принесла, ты меня слышишь?

За дверью тишина. Но женщина продолжила барабанить в дверь.

– Ты от меня просто так не отделаешься!

Послышался звон стеклотары и через пару минут открылась дверь.

На пороге своей квартиры стоял Павел, когда–то стройный, подкачанный молодой человек. Теперь его щеки впали, цвет кожи потерял румянец, а под серыми глазами появились мешки.

– Дурно выглядишь, дружочек, – женщина покачала головой.

– И вам доброе утро, тетя Люда.

– Так, пожалуй, этот Новый год ты встретишь со мной. Много не налью, но зато накормлю, что из–за стола вылезти не можешь, исхудал ты, – тетя Люда попыталась улыбнуться, но ее состояние выдали глаза на мокром месте. Прошло уже десять лет, а она до сих пор не могла забыть события той ночи.

***

Гололедица послужила причиной страшной аварии, унесшей жизни нескольких людей. В тот вечер Павел потерял жену и сына, а сам еще месяц провел на больничной койке. Тетя Люда старалась навещать его каждый день.

Шли годы, Павла уволили с предприятия за пьянки и прогулы. Пришлось устроиться сторожем в магазин у дома, где он в любой момент мог залить свою рану.

Тетя Люда пыталась убедить его жить как раньше, но ее сил хватило только на год. Тормозной путь перечеркнул Паше жизнь, и вытащить себя из ямы способен был лишь он сам.

***

– А если я откажусь? – усмехнулся Павел.

– Тогда я умру от одиночества и мой образ будет приходить к тебе во снах, с бигудями на голове, как ты любишь.

Павел улыбнулся по–доброму, но промолчал.

– Значит жду тебя в одиннадцать вечера, за час как раз наедимся и довольные встретим Новый год.

Его губы растянулись в широкой улыбке, и он закрыл за собой дверь в квартиру. Если бы не она, думал он, то не смог бы протянуть и года.

Голова гудела, внутри звоном отражались все звуки. Виски пульсировали, а желудок сводило. Он вдруг что–то осознал, увидев горы бутылок, с ним происходит что–то неладное.

«Ради чего я живу?»

Инженер с одиннадцатым разрядом скатился до сторожа.

Единственное, что он не перестал делать, это собирать редкие елочные игрушки. Каждый год он тратил по несколько тысяч рублей. Но он теперь собирал только стеклянные снежинки. Ему удавалось найти за год от одной до десяти игрушек. Но мечтал он найти снежинку, ту самую, что держал в последнюю секунду жизни его сын.

Первым делом после выхода из больницы, он поехал на место трагедии. Там висел венок на столбе, а под ним лежала мягкая игрушка, фотография и осколок снежинки сына.

Павел обыскал каждый сугроб, но поиски оказались тщетны. С того дня он купил около сотни подобных игрушек, но той, что потеряла осколок, он так и не нашел. Возможно, ее выкинули и давно уже переплавили, думал он. Но из года в год, его тянуло найти украшение, словно оно могло спасти его от проблем.

Бутылки громко звенели, падая в мусорный пакет. Через открытые окна, морозный воздух уносил неприятные запахи.

Когда день подошел к концу, по телевизору шел «Огонек» за прошедший год. Довольные «звезды» поднимали бокалы, с чем–то, напоминающим шампанское, и наигранно улыбались. Павел сам не знал ради чего смотрел эту передачу.

Стук в дверь отвлек его от размалеванного артиста. Он пел что–то про настоящего блондина.

– Кто там?

– Выходи, подлый трус, – сказала тетя Люда.

– Я не одет? – ответил Паша и хотел уйти в комнату.

– Давай–ка не дуй мне в уши, Пашка. Мясо стынет, а шампанское скоро выдохнется. Надевай подштанники и вперед, – женщина еще пару раз ударила ладонью по двери. – Прояви уважение к старшим, иначе позову Митьку, он тебе дверь вскроет за бутылку, и мы увидим тебя в семейниках.

– Тихо–тихо, я сейчас приду, – ответил Пашка и открыл дверь.

– Ну вот, а говоришь не одет, зачем нервы бабушке трепать? – лицо женщины словно помолодело, морщинки расправились, а взгляд заблестел.

– Я хотел концерт досмотреть и сразу бы пришел, – оправдывался мужчина.

– Знаю я тебя, сейчас бы выпил стопочку и спать.

– Вы же знаете, что на Новый год я не пью, – немного обиженно ответил Павел.

– Прости, старую…

– Ничего ты не старая, теть Люд, в шестьдесят восемь жизнь только начинается.

– Смейся–смейся, я тебе устрою.

– Я сейчас все выключу и приду. Можешь открывать шампанское и майонезить оливье.

***

Павел искал елочную игрушку по сугробам на протяжении недели и уже потерял надежду, но ему на встречу попался старик, глаза его поразила катаракта, но обаятельная улыбка заставила Павла прислушаться.

– Я точно видел, что игрушку забрали. Не знаю кто, но точно забрали.

Старик не смог назвать даже пол воришки, не говоря про другие приметы.

– Не знаю я ничего, отстань от меня, – сказал пожилой мужчина и махнул рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи.

***

Оставался всего час до наступления Нового года. Паша согласился на второй бокал шампанского, а за окном началась метель.

– Как в тот день, десять лет назад, – Павел, как заговоренный смотрел на окно.

– Ох, Пашка…

– Я хочу тебе кое–что показать.

– Надеюсь, я не пожалею об этом? – на лице тети появилась хмельная улыбка.

– Пару минут, – мужчина выскочил из–за стола, деревянный стул с грохотом рухнул на пол.

– Куда ты так полетел? – крикнула Фрекен Боку вслед.

Он не обманул и уже через пару минут стоял посреди комнаты, держа на руках коробку из–под телевизора.

– Знаешь, что здесь? – его лицо излучало счастье, словно коробка доверху набита золотом.

– Боюсь представить, – засмеялась женщина.

– Тьфу на тебя.

Павел поставил коробку на ковер и стал доставать из нее елочные игрушки. Одну за другой он выкладывал их на полу, пока вся комната не была усеяна всевозможными стеклянными снежинками, словно зимнее небо в свете фонарей.

– Сколько их, Паш?

– Девяносто девять, – без промедления сказал мужчина. Его глаза сверкали как у ребенка, а руки слегка тряслись.

– Это прекрасно…

– Я собрал почти все. Дело в том, что из этой серии игрушек в нашем городе было всего сто штук. Затем завод перенесли в другой регион. Они все ручной работы, и после переезда решили сменить серию на дутые игрушки.

– Значит тебе не хватает одной?

– Да, – он опустил голову, – той, что держал в руке Артем, десять лет назад, – он опустил руку в карман, а затем протянул ее тете Люде. – Вот единственное, что мне удалось найти.

На его потрескавшейся ладони лежал осколок три сантиметра длиной. Зайчики от снежинок на полу покрыли потолок и стены во всей комнате.

– У меня для кое–что есть, – по щекам тети Люды текли слезы.

Паша не понимал, в чем дело.

***

– Зачем вы берете эту игрушку? – поинтересовался старик.

– Я боюсь, что она потеряется, – ответила женщина.

– Хапуга, – возмутился старик, в его глазах, покрытых дымкой, читалось недовольство.

– Так, эта игрушка многое значит для моего друга, в аварии погибли его родные. Я не хочу, чтобы он ее сейчас нашел, его может это сильно ранить.

Старик молчал и хмурился.

– И еще, если скажешь кому, я приду и нос тебе откушу. Ты меня понял?

Он широко открыл глаза, не ожидая такого от женщины, но так ничего и не ответил.

– Думаю, понял.

После того, как тетя Люда покинула место памяти, пожилой мужчина подошел ближе к венку и положил рядом осколок:

– Хапуга… память не украдешь.

***

Тетя Люда заливалась слезами, держа в ладонях перед собой игрушку без одной части.

– Это она? – дрожащим голосом спросил Паша.

Женщина молча кивнула.

По телевизору начался отсчет курантов, люди по всему городу подняли бокалы и приготовились поздравлять друг друга.

Павел соединил осколок с игрушкой и за спиной что–то грохнуло. Закружилась голова, все вокруг поплыло, ноги подкосились и в голове раздалась боль.

– Паш… – кто–то крикнул, словно через туннель, – Паш…

Он открыл глаза и увидел перед собой Любу, а рядом с ней стоял Артем.

– Слава богу. Я думала, ты проспишь весь праздник.

– Что произошло? Где тетя Люда? Авария…

– Тетя Люда к подруге убежала, а про какую аварию ты говоришь? – жена улыбнулась, – если ты про свое падение у подъезда, то все хорошо.

– Ничего не понимаю.

– Тут нечего понимать, нужно лучше под ноги смотреть. Вставай, и пошли за стол, шампанское выдохнется, – Люба развернулась у двери и добавила, – и поговори с соседом, он снова нам фейерверком в балкон попал…

Письмо (18+)

Алексей Мирный

Страстная история из письма

В наше время редко можно получить письмо по почте, скоро наверно вообще почтовые ящики прекратят вешать в новых домах. Но в моем доме ящик был, и однажды под Новый год я нашел в нем письмо. Адресовано было не мне, а некоему Мирославу от Али Славной, причем без обратного адреса на конверте, что показалось мне очень странным.

Впереди меня ждали долгий вечер перед телевизором и прогулка с псом. Лязгнув ключами, я услышал нестерпимый вой моего защитника: ждал, бедный, меня весь день.

– Ну, пошли, пошли. Гулять! – и молодой доберман сел смирно, потом взял поводок и пулей выбежал из квартиры. Письмо я взял с собой, начну читать, пока Джек будет носиться за белками. Хоть какое–то разнообразие.

В наше время редко можно получить письмо по почте, скоро наверно вообще почтовые ящики прекратят вешать в новых домах. Но в моем доме ящик был, и однажды под Новый год я нашел в нем письмо. Адресовано было не мне, а некоему Мирославу от Али Славной, причем без обратного адреса на конверте, что показалось мне очень странным.

Впереди меня ждали долгий вечер перед телевизором и прогулка с псом. Лязгнув ключами, я услышал нестерпимый вой моего защитника: ждал, бедный, меня весь день.

– Ну, пошли, пошли. Гулять! – и молодой доберман сел смирно, потом взял поводок и пулей выбежал из квартиры. Письмо я взял с собой, начну читать, пока Джек будет носиться за белками. Хоть какое–то разнообразие.

Я дошел до парка. Мой пес отчаянно лаял на рыжую красавицу и прыгал по белоснежному ковру. Видимо звал поиграть. Но белка оставалась сидеть на ветке.

Раскрыв конверт, я достал несколько листов с легким ароматом духов, аккуратно исписанных с двух сторон черной ручкой. Присел на скамейку и принялся читать.

«Мирослав, мне понравилось, когда ты заглянул ко мне в душ. И твой взгляд в тот момент, ах, только от одного взгляда можно сойти с ума! Прости, что я тебя выталкивала, все–таки нас могли увидеть, но втайне я этого желала!

Открыто я не могла тебе сказать, что жду тебя, но по моему скромному румянцу, думаю, это было заметно.

О, ты так быстро ушел, что я расстроилась. Мне хотелось, чтобы ты настоял, и вошел ко мне в кабину. Я хотела ощутить твое прикосновение, как ты обнимаешь меня под струящейся водой, притягиваешь к себе с силой, а чтобы я не позвала на помощь, закрываешь рукой рот, не сильно, но чтоб я поняла: не стоит кричать.

Пишу сейчас тебе, а в голове разные сцены мелькают, фантазия накрывает волной, и в тоже время стыдно о таком рассказывать…»

– Гав! – Джек притащил палку.

После игр с псом, поев и немного отдохнув, я продолжил чтение. Аля писала о своих чувствах к этому мужчине, который неправильно дал ей свой адрес, а может быть, намеренно. Это было очевидно, иначе я бы не достал это письмо из своего ящика. Из написанного стало понятно, что они находились вместе где–то по работе, в одной гостинице и каким–то образом оказались одновременно в душе. Точнее Але так хотелось. Она писала такие горячие слова, что я чуть не проклял этого Мирослава за его бездействие. Девушка сохнет по нему до неприличия, но воспитание не дает ей просто наброситься на него. А может быть он это чувствовал, но что–то его останавливало?

И тут я понял ее, почему она решилась на письмо. Недавно и я сам испытывал подобные чувства к нашей новенькой сотруднице, невзирая на скромный вид и консервативный стиль, она меня манила к себе. Своими серыми глазами, своим запахом, своими волосами, в которые хотелось зарыться и вдыхать этот аромат женственности и сексуальности. Другие почему–то этого не замечали, а оно и к лучшему, а то уже бы давно совратили. И еще эта скромность в ее манерах, хотелось обнять навсегда и целовать, целовать, целовать.

Но она не обращала на меня внимания и, чтобы не получить отказ в лоб, я хотел написать письмо. Но потом с этой подготовкой к новогоднему корпоративу просто забыл, и решил, что не стоит оно того.

«Одно только воспоминание о тебе волнует меня, и по телу растекается приятное наслаждение, хочется быть с тобой, ощущать твои руки на моих плечах, талии и ягодицах. Хочу, чтобы ты меня целовал: от макушки до кончиков пальцев всю ночь, а потом еще и еще. Хочу, чтобы ты дразнил меня своими пальчиками, а твои губы с горячим языком ласкали набухшую от возбуждения грудь и опускались ниже и ниже…»

Вот урод! Такую женщину упустить! Это преступление, что где–то томится жаждущая и скорее всего безумно красивая женщина!

Внутри бушевала энергия, я готов был сиюсекундно оказаться рядом с ней, в ее объятиях, но мне нужно было разрешение. Нельзя же просто так прийти и взять женщину, даже если она этого очень хочет.

В конце письма был написан номер телефона, и я дрожащий рукой стал забивать цифры. Записал: Аля Славная. Это женщина и вправду славная, что написала столь возбуждающее письмо, а я идиот. Ну не мне же она его писала, не мне.

Что я ей напишу, а если позвоню? Она же поймет по голосу, что я не Мирослав. Дурак, ну дурак!

Джек давно заснул у меня в ногах и пришлось изрядно потрудиться, чтобы вылезти из- под него. Еще и ноги онемели под его тяжестью. Я рассмеялся от картины: герой–любовник с онемевшими ногами звонит незнакомой женщине и предлагает ей встречу. Идиот.

Зазвонил телефон.

– Сань, помнишь нашу новенькую? Как думаешь, у меня есть шансы? Хочу на корпоративе ее склеить, – Мишка вернул меня в реальность.

– Михаил Сергеевич, ну вы взрослый женатый мужчина, в самом деле, оно вам надо? – как можно более осуждающе ответил я другу. Значит, не один я почувствовал ее, вот и Мишка–дурень хочет теперь ее соблазнить.

Потрепавшись еще немного, я все же решил – напишу смс Але, а там, будь что будет.

«Приезжай. Напиши адрес, вызову такси. Мирослав».

Сердце колотилось так, аж в ушах стоял гул. И когда я так паниковал перед встречей с женщиной? Нет, паника скорее от ожидания отказа. Надо переключиться.

Холодный душ вернул меня к адекватности, проверил телефон – входящая смс. Она! Написала!

Кровь ударила в голову, я присел. Я не был так счастлив со школьных времен, когда девчонка, что мне нравится согласилась, чтоб ее портфель нес я.

Она приедет!

Написала адрес, это совсем недалеко, надо же!

– Пашка, ты на машине? Выручай, – я вкратце рассказал своему другу, кого и где забрать и куда доставить.

– Ты извращенец! – с задором усмехнулся Паша. – Заказ докатаю и за твоей поеду, 20 минут.

Я написал Але номер машины и чтоб через полчаса выходила. Идиот! Приедет она, а я ее даже угостить не могу ничем. Я еще раз ощутил себя неудавшимся героем–любовником, который бежит сломя голову в ларек за фруктами, соком и шоколадом, а сам рассчитывает на безудержный ночной секс.

Вернувшись домой, еще раз сходил в душ, затем закрыл на всякий случай Джека в маленькой комнате и стал ждать. Так медленно время еще никогда для меня не тянулось.

Открыв дверь, чтобы Аля вошла без звука, я потушил свет, оставив маленький ночник в дальнем углу комнаты.

Вскоре я услышал стук каблуков, он медленно приближался, а стук моего сердца зашкаливал. Я стоял в проходе и смотрел, как входит в квартиру женщина в длинном плаще, на высоких каблуках. Она закрыла дверь и повернувшись ко мне лицом скинула плащ. В полумраке она выглядела шикарно, волосы ниспадали на обнаженную вздернутую грудь, на теле оставалось только три предмета гардероба: тонкий шарф, темные трусики, слегка прикрывавшие низ живота и туфли. Чтобы она не поняла сразу, что я не Мирослав, я шагнул к ней, взял за руку и потянул за собой в комнату. Она послушно последовала без единого звука.

Меня распирало от желания обладать этой женщиной и объясниться, кто я такой. Я держал ее руку, такую нежную и горячую, представил, как она будет меня сейчас обнимать, и меня занесло.

Я снял с шеи шарфик и повязал ей на глаза. Аля немного дернулась, хотела остановить меня, но я прошептал ей на ухо как можно спокойнее:

– Доверься мне.

Аля расслабилась, я усадил ее на кровать, присел и пока снимал туфли, рассматривал. Очень красивая женщина, стройная, молодая, с мягкой кожей и приятным запахом, а еще с умопомрачительными лодыжками. Кажется, теперь это мой фетиш.

Поставил ее туфли рядом, Аля пока держала колени вместе, и я попытался их раздвинуть, но встретил сопротивление. Досада, смешанная с влечением бурей обрушилась на меня.

– Доверься мне, – я повторил и еще раз дотронулся до ее колен. Она медленно расставила ноги, охватила мою голову руками и потянула к себе с силой. Я слабо помню, что было дальше, меня опьянила эта страсть, исходящая от незнакомой женщины.

Аля легла на спину, запрокинув руки, в полумраке ее грудь обезоруживала. Сняв с себя остатки одежды, я ее обнял, приподнял и усадил к себе на колени. Она была такая легкая! Аля скрестила ноги у меня за спиной и я почувствовал, как ее набухшие от возбуждения соски упираются в мою грудь.

Она ждала от меня действий, но взять ее сейчас было бы слишком просто, я хотел подразнить Алю.

– Не открывай глаза, – попросил я и снял шарфик с головы, быстро завязал руки за ее спиной. По слабому стону я понял: ей понравилось. Приподнял ее за талию, посадил к себе поближе и ощутил, насколько ее трусики влажные, а под ними Аля вся горела от возбуждения.

Она стала сама приподниматься, теперь мои руки были на ее ягодицах, я отогнул пальцами левой руки трусики, а свободными пальцами начал спускаться к заветной щелке. Аля выгибалась словно просила войти в нее, я провел пальчиком по клитору и убрал руку. Попробовал на вкус, какая Аля, и голова пошла кругом – эта женщина самая сладкая…

Она дышала очень быстро, часто смачивая губы и прикусывая их, иногда тянулась ко мне для поцелуя, но я перехватывал ее за шею и держал. Тогда она снова начинала шевелить ягодицами, чтобы я вошел в нее. Я провел языком от шеи до груди и облизнув сосочек, прикуснул его. Аля снова застонала и выгнула спину. Я убрал руку с шеи и схватил за шарфик – руки по-прежнему крепко были связаны, и Аля немного отклонилась от меня.

Ноги она расставила как можно шире, и я провел правой рукой по ноге, от пальчиков до колена, потом по внутренней стороне бедра к манящему своей увлажненностью черному треугольнику. Забрался под трусики и стал ласкать клитор, неторопливо поглаживая его сверху вниз. Аля подмахивала в такт и так хотелось отогнуть сильней трусики и войти в нее с силой, скользя по сладкой смазке как можно глубже. Прижать ее к себе, услышать стон наслаждения и поцеловать.

Я освободил ее руки от шарфа и снова завязал глаза. Затем обнял и переложил на кровать, теперь она была ко мне спиной. Стал целовать ее спину, спускаясь к ягодицам, сжал их руками и раздвинул. Аля приподняла бедра и приспустила трусики. Я прижался к ней и теперь она почувствовала мой накал. Я хотел ее подразнить еще дольше, но у самого уже не хватало духу сдерживаться.

– Войди в меня, – слабо уловил спасительный шепот и не стал заставлять Алю ждать.

Раздвинув ягодицы и еще раз прильнув к клитору головкой, я медленно вошел в нее, и наши стоны смешались…

Всю ночь мы провели в постели, лаская друг друга, дразня и обладая. Повязки на глазах уже не было, и я не боялся, что она испугается тому факту, что я не Мирослав. Судя по тому, как она извивалась подо мной, как просила взять ее и как меня соблазняла – она хотела меня, не важно кем я был.

Под утро мы лежали все еще в полумраке, ночник я давно выключил, а плотные шторы не позволяли солнцу подсмотреть за нами. Аля лежала на моей груди и спокойно посапывала после ночных утех. Я тоже провалился в сон, довольный и уставший.

***

Меня разбудил Джек, он лаял мне в ухо и лизал нос – таким способом он меня будит, особенно по выходным.

– Джек, сидеть! Скоро пойдем, жди! – я потянулся, впервые за много дней я выспался. Пес послушно сел у кровати, а я еле встал. Все тело странно побаливало. Что я делал вчера вечером?

Умывшись, я приготовил чай, закинул пару печенек и стал одеваться – прогулку с Джеком никто не отменял. Я отчаянно пытался вспомнить прошлый вечер, но безрезультатно. Старею что ли…

После прогулки я стал просматривать исходящие звонки.

Пашка. Для чего я ему звонил?

– Да, Сань, здорово! И не спится тебе в выходной день, – ответил бодрый голос в трубке.

– Я тебе вчера звонил? – спросил я сухо.

– Ты че, совсем допился что ли? – усмехнулся на том конце провода мой друг и таксист в одном лице.

– Ниче не помню вообще, все как в тумане. Но выспался я отменно, – мы потрепались еще немного на тему новогоднего корпоратива, и что было бы неплохо все–таки решиться мне и пригласить нашу новенькую сотрудницу на свидание, да хотя бы познакомиться.

После разговора я решил прибраться наконец в комнате – сожительство со взрослой собакой не несет порядок и уют, и наткнулся на конверт за кроватью. От Али Славной…

У меня было такое чувство, как будто меня кипятком окатили, а потом еще льдом засыпали. Аля! Как я мог ее забыть! Значит, она была реальна и всю прошлую ночь…

Калейдоскопом замелькали жаркие воспоминания, а после мне стало дико стыдно и неуютно. Получается, я предал свои чувства к коллеге, ради низменных утех.

Идиот! Так использовать женщину, она же думала, что это Мирослав!

А и пусть! Пусть и дальше думает. Пусть хоть Апполоном или Васей меня называет, но я готов дать ей то, чего она жаждет!

И все же вновь писать ей, а тем более звонить я не стал, второй раз могло и не получиться такого эффекта.

Остаток дня провел в раздумьях и воспоминаниях, еще ни одна женщина мне не говорила, чего она хочет по–настоящему, стесняются, что ли. Аля неповторима в этом смысле, волнительна и желанна. Дурак просто тот Мирослав, что упустил ее.

– Сань, выходи, поедем за подарками для сотрудников. Ты не забыл, на неделе корпоратив? – позвонил Пашка.

– Какие подарки, вечер уже! – я было приготовился спать.

– Мы поедем в центр, там допоздна работают, одевайся и выходи, – отрезал Пашка и отключился.

Выбирая подарки в торговом центре, я невольно представил, что я бы подарил Але.

Нижнее белье? Зачем оно ей?

Парфюм? Изъезженно.

Этой женщине нужен другой формат подарка, абсолютно.

Латексное белье? Слишком вульгарно.

Плетку? Нет, она хочет, чтобы ей управляли, ею овладевали.

От таких мыслей я стал возбуждаться. Если бы она сейчас была рядом, меня не остановил бы тот факт, что мы в крупном торговом центре, и куча глаз может увидеть такое, что даже в самых откровенных снах не снилось.

Я прижал бы ее к стене, рукой закрыл рот, а второй рукой залез бы под ее юбку и резко сдернул трусики. Ногами заблокировал бы ее ноги, чтобы она их не сомкнула, смочил слюной пальцы и без промедления засунул их в теплую и слегка влажную промежность.

Потом развернул бы ее к стене лицом, задрал полностью юбку и, расстегнув ширинку, вонзился твердым членом в истосковавшуюся горячую щелочку…

– Тащись на кассу, извращенец! – громкой оплеухой меня вернул в реальность голос Пашки. Я стоял в отделе нижнего белья и таращился на женский манекен в подтяжках и чулках. Кажется, я схожу с ума…

Аля бы смотрелась в чулках бесподобно, а ее лодыжки…

Закончив с выбором и оплатой подарков, Пашка довез меня до дома, и поехал в офис разгружаться. Все эти приготовления к празднованию Нового года меня слегка утомляли, да и застолье предвещало быть не веселым, по крайней мере для меня. Вот если бы там была Аля, другое дело!

Поздно вечером я решился и написал ей смс:

«Приезжай, я жду тебя. Мирослав».

Вызвал такси на ее адрес и стал ждать.

Меня заводила эта двойная жизнь, интересно, сколько мы так протянем?

Я решил, что не буду ее ждать дома и вышел к подъезду. Под уличными фонарями она меня все равно не узнает, а я очень хочу кое–что сделать. Думаю, ей понравится.

Одно такси проехало мимо, и я стал немного паниковать, приедет ли моя гостья? Неужели я становлюсь одержимым ею? В такие моменты я сомневаюсь в реальности происходящего. Может быть, это сон, и когда я проснусь, она будет рядом? Или она – сон, но тогда я не хочу просыпаться, хочу быть с ней, видеть ее, ощущать, вдыхать ее запах, целовать.

Я очнулся от звука хлопающей автомобильной двери. Это была она. Сегодня Аля была в пальто с капюшоном, закрывающее всю голову. Она быстро пробежала по скрипучему снегу к подъезду и вошла внутрь. Как здорово, что домофон у нас временно не работает.

Я вошел следом. Аля заметила, что кто–то идет за ней, и побежала по лестнице. На лестничной площадке между вторым и третьим этажом я ее настиг, схватил за руку и резко развернул. На ней была маска, скрывающая полностью лицо. Я ее не видел, но знал, что это Аля, моя сладкая Аля!

Я был готов к худшему. Под подъездным освещением было видно, что я другой, а не ее вожделенный мужчина, которому она писала письмо. Но она меня не оттолкнула, не закричала, ничего.

Я расстегнул пуговицы на пальто, она стояла не шелохнувшись. Аля хотела снять маску, но я не позволил, взял ее руки и стал целовать кисти и каждый пальчик. Она высвободила одну руку и раскрыла немного пальто. Меня накрыло теплом, от низа живота до самой макушки, ноги чуть не подкосились. На Але не было не единой тряпочки, а с шеи до лобка висели черные в одну нитку бусы, завязанные в узел в районе груди.

Я продолжал целовать ее руку, а после, облизнув ее указательный палец, положил руку ей на низ живота. Она медленно опустилась к клитору, раздвинула губки пальчиками, приглашая. Голова уже не кружилась, просто была в тумане, я слабо понимал, где мы находимся и кто кого соблазняет.

Я посадил Алю на подоконник, она протянула ко мне ножки. Сняв туфли, я целовал ее пальчики ног, посасывая и аккуратно покусывая, пробирался к лодыжкам. Нет, не лодыжки мой фетиш, вся эта страстная неугомонная женщина и есть мой фетиш!

Подъездная дверь хлопнула и скачок адреналина заставил меня собраться. Я подсадил Алю и на руках, пока она меня обнимала руками и ногами, понес ее в квартиру. Три пролета я преодолел за считанные секунды и переступил порог квартиры. Аля и не думала слезать с меня, и тогда я усадил ее уже на свой подоконник в большой комнате.

Было темно, но свет от уличных фонарей вполне достаточно освещал комнату.

Она спустила мои штаны, и ее пальцы стали гладить меня по животу и ниже, намеренно избегая дотрагиваться до самого главного. Глаза с азартом смотрели на меня из–под маски. Где–то я уже их видел…

Я схватил одной рукой ее волосы и крепко сжал. Волна одна за другой накатывали и не удержавшись, я притянул ее к себе с силой…

***

Мокрый нос уткнулся мне в ногу, и я очнулся. Джек понял, что разбудил меня и, громко гавкнул, запрыгнул на кровать и уселся рядом.

Сколько я уже валяюсь в кровати?

Будильник пропикал семь утра – значит пора вставать на работу. Странное ощущение уложило меня на лопатки, и я закричал так, что Джек решил на всякий случай ретироваться.

Что со мной происходит? Где Аля? И почему я опять не помню, как она ушла? Мы ведь снова были вместе, всю ночь! Что она со мной делает, что я забываю о ней? Зачем?

Ко мне ползучими тварями стали закрадываться сомнения, а реальна ли Аля? Возможно, это всего лишь наваждение от долгого желания женщины на фоне… Чего? На фоне работы без отпуска, или на фоне предновогоднего ажиотажа, или на фоне того, что я жажду нашу новую сотрудницу?

Черт бы меня побрал, я даже не знаю ее имени, а меня тянет к ней все время! И все эти встречи с Алей еще больше это подтверждают. Может быть я хочу, чтобы эти две женщины были одним человеком? Это было бы чудо…

После всех утренних процедур и прогулки с Джеком я пошел на работу пешком. Надо провериться.

Легкими хлопьями падал снег, месяц на небе немного улыбался и не собирался уходить со своего поста, а утренний воздух возвращал меня к жизни.

Добрался до работы, осталось продержаться день, а вечером… А что вечером? Снова писать Але смс и ждать ее, чтобы потом забыть? Надо это прекращать, невыносимо так себя изводить. Я не знаю эту женщину, надо это признать, но как же я ее хочу!

День прошел быстро, из–за приготовлений к корпоративу начальство дало добро уйти всем раньше с работы, дабы завтра быть бодрым и красивыми. Даже обещали премию выписать за выполнение этого задания, забавно.

Ночь я провел один, не считая пса. Очень хотелось снова позвать Алю, но чтобы не искушать себя, выключил телефон и отрубился.

Проснувшись ближе к обеду, растянулся в постели, посмотрел на Джека, который покорно давал выспаться хозяину и даже писка не издавал. После прогулки и легкого обеда, стал собираться на работу. Зачем вообще? Что там делать? Закрыться бы сейчас дома с Алей на все каникулы и никуда ее не отпускать…

***

Ресторан выбрали шикарный, и наша организация разместилась на двух этажах кирпичного строения. Высокие потолки, как атланты, на себе держали несколько колонн.

Коллеги уже начали празднование, кто–то выступал на небольшой сцене, кто–то сидел за столом, а кто–то…

Сердце заколотилось чаще, меня бросило в жар, когда я посмотрел на стоящую неподалеку женщину. Она стояла спиной ко мне, в синем длинном платье и смотрела в окно. Волосы были убраны в небольшой пучок на голове, серьги касались плеч. Взгляд скользнул по ее телу, и меня начало накрывать наваждением.

– Здорово! Саня, садись к нам! – Пашка крикнул с другого конца зала, тем самым вернув мне почву под ногами. Я присел за его столик, поздоровался с коллегами.

– Не узнать нашу новенькую, смотри, какая женщина! – Мишка показал головой в сторону женщины у окна.

– Кто? – у меня пересохло в горле. Я выпил залпом стакан воды и выжидающе посмотрел на Михаила Сергеевича.

– Кто, кто, наша новенькая. Ну та, что все время в каких–то непонятных костюмах ходит. Смотри, какую красоту она скрывала! – наш ловелас встал и направился к женщине в синем.

– Куда он пошел? – спросил я Пашку, голова не соображала, я слабо верил своим глазам.

– Понятное дело куда. После корпоратива наверно увезет в гостиницу, – Пашка подмигнул.

Взрыв ревности меня пригвоздил к стулу, но я надеялся, что Пашка шутит. Вот Мишка подошел к женщине и что–то спросил. Она повернулась к нему и мир остановился, замерла музыка и все куда–то исчезли. На лице женщины была черная маска, а поверх открытого платья висели черные бусы, завязанные в узелок в районе груди.

Дыхание перехватило, пульс бил в виски, я не знал, что делать.

Аля здесь! Она реальна! От этой мысли чуть не навернулись слезы, ведь я думал, что схожу с ума. Приятное наслаждение разлилось по телу, я кайфовал, что снова вижу ее.

Мишка вернулся с охоты ни с чем. А я продолжал сидеть как зачарованный и смотреть на нее. Аля, а также наша новая сотрудница в одном лице сняла маску и посмотрела на меня внимательно. Ах, эти серые глаза…

Бросив на пол маску, она начала двигаться в мою сторону, по дороге распуская волосы. Я не мог пошевелиться, меня это и заводило и в то же время я не мог поверить, что все это не сон.

Аля присела к нам за столик, а я все еще сидел и молчал. В голове я прокручивал все наши встречи, и сейчас мне хотелось одного: смахнуть все со стола и овладеть ею прямо при всех. Но я держался.

Когда парни ушли танцевать с женщинами с другого отдела, я молчал.

– Саша, письмо я написала для тебя, а имя намеренно изменила. Ты мне нравился, – сказала Аля.

– А сейчас? – я с вызовом посмотрел на нее. Эта женщина заставила меня чувствовать себя влюбленным мальчишкой, который и минуты не может прожить, чтобы не подумать о ней.

– А сейчас я хочу тебя, – она встала из–за стола и, шепнув на ухо:

«Доверься мне», – поманила меня за собой.

Я встал и с осознанием того, чем мы будем заниматься на новогодних каникулах, и уверенным шагом пошел за ней, за своей женщиной, за своей Алей

Чудеса да не по адресу

Мэри Берд

Эта история напомнит вам о мечтах

Глава 1

«Немного о совах и мечтах»

Анника закуталась в свой пушистый шерстяной шарф и привстала на носочках в своих лодочках, чтобы можно было лучше было разглядеть несущийся высоко над головой по воздушным рельсам поезд, из больших круглых окошек которого лился мягкий золотистый свет. Девушка мечтательно протянула к нему руки. Сквозь ее длинные нежные пальчики заструились медовые теплые лучи мчащегося «Вестника», отчего удалось поймать только тень этого торжества, этого необыкновенного путешествия сквозь глубоководный небесный океан через завесу пушистых облаков в компании мерцающих огоньков–звезд.

Вокруг стояла безмолвная зимняя ночь, с неба тихо и величественно падали крупные хлопья снега, оседая на тонкие светлые ресницы и длинные золотистые локоны, заплетенные в легкую косу. Северный ветер тихо завывал куда–то в цветущее грезами сердце, от чего девушку бросало в легкий озноб, но она все продолжала тянуться вверх, прикрывать блаженно глаза и представлять, как сидит там, в одном из вагонов, пьет самый вкусный на свете ароматный кофе и весело разговаривает с новыми знакомыми из иных миров, наблюдая из окна за тем, как поезд пролетает над огромной сахарной Луной и ныряет в очередной удивительный мир, полный чудесных существ, диковинной природы и волшебства.

Анника мечтала сбежать на одном из них в другой мир. Самой выбрать свой путь. Она была Волшебницей из маленького цветущего мира, в котором промышляли шарлатанством и красивыми иллюзиями. Вот и вся магия. Девушка же мечтала быть действительно нужной, совершить большое и невероятное чудо, даже если у нее нет способностей к сильным заклинаниям.

Пытаясь не думать о грустном, она бодро и уверенно зашагала по заснеженной дорожке в сторону возвышающейся на пригорке станции, окольцованной величественными пушистыми изумрудными елями.

Как и все в мире «Странствий», станции имели вид уютных кофеен, где помимо билетов в другое измерение можно было попробовать вкуснейшие традиционные напитки местных жителей, приобрести свежеиспеченное хрустящее печенье в бумажных конвертах с наилучшими пожеланиями на грядущее путешествие. А в канун Нового года за определенную ценную плату была возможность отправить письмо Деду Морозу, вручив его эльфу–доставщику.

– Од–один б–б–илет на… поезд, – взволнованный хрустальный голосок взмыл вверх неуверенной дрожью, а широко–распахнутые тревожные нежно–голубые глаза встретились с непроницаемыми неживыми глазами–пуговками самодельного деревянного оловянного солдатика с ростом под два метра.

– Ваши–с документы, маленькая мисс, – ровным деревянным голосом отчеканил кассир, продолжая строго и беспринципно смотреть в огромные живые озерца девчушки, лицо которой совершенно невозможно было разглядеть из–за того, что она нырнула в свой пушистый кремово–белый шарф по самый нос. – И куда путь держите–с?

Ответом послужило окончательное погружение в собственный шарф, так, что теперь даже невозможно было разобрать глаз странно–взволнованной путницы. У Ани защипало в носу, стало трудно дышать, а в уголках потерянных погрустневших глаз скопились бусинки слез. Она обняла плечи своими покрасневшими от мороза ручками и стала безмолвно раскачиваться с пятки на носочек, все глубже проваливаясь в бездну собственных угнетающих мыслей. Низкому классу не дозволено и шагу ступать в мир «Странствий», ни то что покупать билет на поезд, в котором путешествовали существа из Центральных миров с музыкой, шумными развлечениями и чудесными представлениями.

Мама в детстве не раз мечтательно говорила, что оказаться в «Вестнике перемен» – поезде – это самое большое чудо.

– Пусть мне не хватит денег даже на закуску, ни то что на билет, пусть я всего лишь маленький незаметный маг в этой необъятной Вселенной, но ведь почти Новый год, должно же и со мной случиться что–то хорошее! – Аня горячо промычала через свой шарф, от горького разочарования и боли в груди присев на корточки на идеально отполированный пол из сверкающих изумрудных камней.

– Милочка, вы слишком много выдумываете, это вредно для здоровья, – из–за ее спины послышался хриплый, севший глубокий голос с вырвавшимся: «ку–ку».

– Два билета на меня и этот говорящий шарф. И да, Грэми, скажи Шерен, чтоб сменила тебе уже эти осточертевшие пуговицы на плюшевые сердечки, а то ты пугаешь мои игрушки.

Ане очень стало любопытно, кто же этот таинственный покровитель, но когда она повернула голову для благодарности, то в изумлении замерла: рядом с ней стояла большая сова, делано скрестив на груди свои крылья, зажимая в клюве толстую сигару. В ее огромных смоляных глазах плясали ехидные, дьявольские огоньки.

– Я п–пожалуй, того, пешочком…

– Ты и правда «того», раз осмелилась проникнуть сюда, а я – ку–ку – люблю все, что с приветом.

Глава 2

«Вслед за желтыми шнурками – не упусти свое счастье»

Тимофей потер уставшие глаза, потянулся в кресле и замер. Все никак не получалось перешагнуть через свои принципы и начать редактировать этот несчастный текст об очередной межгалактической войне. Но, постойте, убийства, хаос, война, это что же, тема для детской книги?

Что там издатель курил, когда одобрил это творение в печать? И какие, спрашивается, мухоморы, курил он сам, когда отмечал свой первый день в издательстве, как второй День Рождения?

Какая наивность – это скорее оказались похороны под завалами редактирования многочисленных рукописей, бессонных ночей и вечного ворчания главного редактора: «Петренко, хватит вычеркивать из историй отрицательных персонажей!»

– Тим, что со шнурками? – От мысленного бунта парня отвлек звучный, низковатый голос очаровательной брюнетки, от неожиданности пробивший все тело до приятных мурашек

Она радушно улыбнулась, ставя перед ним большую кружку с самым вкусным кофе из дешевых одноразовых пакетиков, которую для праздничного настроения украсила взбитыми сливками.

– Нинка–снежинка, сама варила? Как всегда восхитительно! – Тим тепло улыбнулся, наигранно вдыхая аромат обычной странной мути с кипятком, и вытянул вперед большой палец в коричневой перчатке с продырявленными пальцами.

– Ну, конечно, котик, только из самых отборных зерен арабики, – в тон ему ответила девушка, опускаясь на соседний свободный стул. – Так что со шнурками?

– А что с ними не так? – Тим забавно выгнул брови, ставя на стол кружку и опуская глаза в пол, пытаясь рассмотреть в своих рождественских носках с Санта Клаусом и коричневых ботинках с разными шнурками действительно нечто сверхъестественное. – Да целые вроде, – он невинно пожал плечами и, улыбнувшись, запустил руку в свои кудрявые волосы.

– Почему сегодня именно эти цвета: черный и желтый?

– Будешь много знать – состаришься!

– Эй, ну скажи! Ты же мне всегда объясняешь свою эту шнуровую философию.

От последних слов Тимофей поперхнулся кофе и с внутренним восторгом в озорных орехово–теплых глазах взглянул на девушку, думая о том, что это просто гениально и надо срочно записать.

– Скоро и так узнаешь, – он смущенно отвел взгляд, свободной рукой сжимая в кармане пиджака два маленьких билета в кино.

Где–то за окном белоснежным волшебством на землю опускался снег, а разноцветные гирлянды вспыхивали веселыми нарядными огоньками, преображая улицы городка в настоящую предновогоднюю сказку.

Где–то с неба Тимофею светили понимающие звезды, скрытые за пеленой снежных сизых туч. Они грустно наблюдали за тем, как, придя глубокой ночью домой, он застыл над старым, пожелтевшим от времени семейным фото, и долго всматривался в нежную улыбку матери.

Черный – к годовщине смерти самых дорогих в мире людей.

Но сердце все еще грели мечты о том, что этот Новый год он не будет встречать один. Желтые шнурки были точно путеводной ниточкой к чему–то новому и хорошему – к переменам.

Но он и вообразить не мог, что за эту ниточку крепко ухватится совсем не коллега, а девчушка из другого мира.

***

У Нины был просто чудный голос: такой командирский, задорный, с немного самонадеянными нотками, что всегда веселили Тимофея, при том, что в последний день сдачи рукописи мчалась к нему вся в слезах и просила проверить, не напортачила ли в исправлениях. Нина хоть упрямая, напускает уверенность, а в душе сущий ласковый и пугливый котенок. Такого хочется прижать к себе, усадить на мягкий диван, закутав теплым шерстяным пледом, поить фирменным кофе из магазинных пакетиков, и смеяться так привычно над Кевином, который остался в очередную новогоднюю ночь один дома. Прямо, как он, только совсем не по своей воле. В его сценарии на заднем фоне играет по Первому каналу какая–то веселая музыка, со стороны двора разносятся оживленные голоса подростков, зажигающих бенгальские огни, а в ушах раздается звон бьющихся автомобильных стекол, тело чувсвтует крепкие объятия матери, закрывающие собой, и… пустота. Глухая, бесцветная, горькая.

Нина так и не пришла.

– А ну–ка взбодрись, чего такой кислый? – бывший сокурсник – рослый светловолосый парень – довольно ощутимо хлопнул того по плечу, в качестве «бодрости» вручая тому баночку пива.

– Лучше бы на каток позвал, кино – банальщина, романтик чертов, – кривовато усмехнулся рядом стоящий парень с короткими всклокоченными медно–рыжими волосами в просторной куртке в армейскую расцветку.

Эта умная мысль залетела в его голову в тот самый момент, когда уголок рта резко дернулся вверх, а из груди вылетел нервный невеселый смешок. И что только с этим балдой делать, спрашивается. Самые адекватные и разумные идеи приходят в его растрепанную макушку после того как уже все испорчено. Как–то раз он решил списать у Тимоти еще в школе. У того был тогда вечно потерянный взгляд, мятые рубашки с запахом лимона и мяты и точно бы извиняющиеся широкие улыбки. Но Тим всегда готов был помочь и никогда не возражал против того, чтобы у него списали. Однако проблема заключалась не в этом. По большей части этот дурень витал на уроках в облаках и сдавал чистые листы без решенных задачек. Вот и тогда перед Тимоти лежал аккуратно вырванный из тетради лист в клеточку с мелкой подписью собственного имени, загнанной в самый верхний угол листа. Без фамилии. Просто ничейный парнишка, прибывший из ниоткуда и державший курс упрямо в никуда. Ничейный Тим, который готов помочь тебе с учебой и отдать последние свои деньги только потому, что считает тебя своим другом. Чудак чудаком, но рыжий все равно не мог оставаться к нему равнодушным.

– Дурень, тупоголовый, нас–то че сюда притащил? – манерно гулким баском выразился рыжий, сплевывая потерявшую вкус жвачку себе под ноги на лед, испещренный мелкими тонкими царапинами от коньков.

Вечер опускался на город темной вуалью, ведя за собой крепкий колючий морозец. Щеки покрылись тонкой красной корочкой, уши, не защищенные шапкой, точно покалывало мелкими иглами. В такую погоду самое то сидеть на мягком диване в спортивном клубе и прихлебывать пенистое пиво под мерное и такое привычное бормотание жидкой плазмы над головой, но никак не торчать истуканом на огромном катке в окружении маленьких кричащих детишек и таких ванильно сладких парочек, летящих навстречу очередному падению. Рыжий скривил свое замерзшее лицо в гримасу отвращения, насупив нос и чуть высунув язык, а затем делано откашлялся, привлекая к себе внимание Тима и его приятеля. Две романтические натуры, которые в отличие от него спокойно созерцали искрящееся вокруг веселье без явно проснувшегося желания желудка вытолкнуть наружу сегодняшний обед. Парень наконец–то достучался до двух неприкаянных голубков, чувствующих себя в своей тарелке, еще раз продемонстрировал всю сложность ситуации яркой мимикой и многозначительно развел руками, охватывая весь светящийся разноцветными гирляндами каток в городском парке, в центре которого они возвышались статуями трех богатырей в окружении мамочек с детьми и влюбленных парочек.

Тимофей не спешил отвечать на столь неопределенный вопрос. По правде сказать, он бы хотел сейчас осторожно и нежно сжимать тонкие мягкие пальчики Нинки, ловить каждый ее смешок и отвечать на него такой широкой улыбкой, что сводило бы скулы. Хотел бы вести ее в вечернем веселом танце, скользя с ней по льду, трепетно придерживая за талию под теплым светло–персиковым пуховиком и невесомо касаться ее чуть раскрытых удивительно сладких (наверняка) губ. Но на его радушное приглашение откликнулась не Нинка–картинка, а двое его лучших друзей, возглавившие в этот вечер миссию по спасению его застреленного настроения. Тим собирался осторожно намекнуть ребятам на то, что мертвое воскреснуть не может, как в случае с его эмоциональным состоянием, но его хватило лишь на бегство. Парень в ответ натянул почти на самые уши свою шерстяную серую шапочку и едва не проронил: «ля–ля–ля», как делал с того самого дня, как не стало родителей. На все вопросы взрослых о том, тяжело ли ему без них, скучает ли он по ним, он начинал петь, а его печальные охровые глаза теряли живой огонек. Но парень только закусил нижнюю потрескавшуюся от холода губу, и, на удивление друзей, не проронив ни слова, жадными, большими глотками выпил все содержимое алюминиевой банки, раздосадовано бросив: «Хрень это все, любовь ваша».

– Да ты у нас поэт, Тимоти!

– Слушай, ну, может, у нее дела какие были, вот и забыла о свиданке, – тот, что порослее и выше, ободряюще улыбнулся другу.

– Просто Тимоти у нас слишком душка, чтоб девчонки на него велись. Давай, пробуди в себе самца!

– Ты труп, Арсений! – Тим недобро сверкнул глазами в сторону явно потерявшего чувство такта рыжеволосого приятеля.

– Ну давай, догони меня, тряпка, – парень поддразнивающе загоготал, прекрасно зная, что выйдет победителем. Чутье подсказывало, ну, или его любовь к длинным беговым дистанциям на время с самого детства.

Рыжий легко оттолкнулся ото льда и рванул в самую гущу толпы под недовольные возгласы отдыхающих. Тим же, совсем забыв, что и кататься–то толком не умеет, неплохо разогнался и полетел совсем не в ту сторону, так, точно бежал к чему–то своему. Недосягаемому.

Перед глазами мелькали разноцветные блики, а крики и смех слились в неразборчивый шум, в груди болезненно скребло, точно сердце стачивалось о ребра. Руки все еще безвольно цеплялись за бесплотный воздух, пытаясь дотянуться до теплых и нежных пальцев, пахнущих персиковом кремом для рук и горьковатым никотином. Каждый раз было так странно и волнительно наклоняться к этим пальцам, почти невесомо касаться их шершавыми и сухими губами. Когда Нина после тяжелого рабочего дня сворачивалась калачиком на его старом диване и мерно сопела в подушку с выцветшим желтым смайликом. Наклониться, оглохнуть от бухающего в груди сердца, послушать ее дыхание, а потом нежно, робко поцеловать ее маленькие пальчики, чувствуя их горьковатый вкус.

Интересно, с кем сейчас Нина? Кто смотрит в ее лучистые глаза, гладит ее нежные руки, слышит ее громкий, как праздничные хлопушки, смех?

«С кем же тебе теплее этой зимой, чем со мной?.. А, Нинка–картинка? Нинка–смешинка, Нинка…»

Тим так задумался, что не заметил, как влетел в огромную пушистую елку под три метра в высоту, что ознаменовала весь праздник в городе. Лоб запульсировал нарастающей гудящей болью, во рту разлился горьковатый металлический вкус, а перед глазами привычные очертания мира рассыпались точно причудливая мозаика. Тим обхватил непослушными пальцами шершавый холодный ствол елки, пытаясь устоять на ногах – коленки предательски дрожали, а лезвие коньков не придавала ему надежности. Сердце задрожало и ухнуло в пятки, когда неожиданно откуда–то из недр раскидистых темно–зеленых ветвей раздался тихий заговорческий шепот:

– Псс, парень, хочешь в Страну Чудес?

Тот несколько раз моргнул, тяжело втянув носом горьковато хвойный воздух, стараясь оставить при себе хоть крупицу тающего, как дым, здравого смысла. Он тряхнул головой, отчего шапочка сползла набок с повлажневших от быстрого катания спутанных кудрявых волос, точно в попытке выбросить из головы чужеродный голос. Ноги разошлись в стороны, и Тим, потеряв точку опоры, с паникой, промелькнувшей в просветлевших глазах, рухнул на твердый лед, ударившись копчиком.

Елки не могут разговаривать, так не бывает. Плюс он вроде не Алиса, да и нор никаких поблизости нет. Примерещится же.

– Елки не кролики, чтоб чудить, – пытаясь образумить говорящее дерево, заторможено произнес Тим, уперев разгоряченную макушку в ствол дерева.

– А совы могут, ку–ку, совы все могут.

«Нечего мне тут «ку–ку», я и так знаю, что «ку–ку»!» – это было последней мыслью перед тем, как его схватили чьи–то чужие руки и утащили в недра елки.

Глава 3

«О волшебных поездах и истинном чуде»

– Ой!

Анника искренне удивилась, когда им с совой действительно удалось украсть из громоздкой книги порталов самого настоящего живого человека. Аня всегда мечтала хоть глазком увидеть мир людей.

Когда же она решилась поделиться своим потаенным желанием со своей спасительницей, сова на пару бесконечных минут уставилась на нее своими большими сияющими глазами–бусинами. Затем из своего крыла достала маленький переносной портал в виде старой потрепанной книги в позолоченном переплете, внутри которого вместо страниц мерцал мягкий фиолетовый свет, точно миниатюрная Вселенная, свернувшаяся в клубок внутри твердого кожаного переплета. Сова что–то тихо прошептала, а затем вновь подняла свою голову и выжидающе посмотрела на девчушку, неловко жавшуюся к окну и испугано оглядывающуюся по сторонам. Анника с замиранием сердца считала секунды, отделяющие ее от страшного признания окружающих в ней жалкую чужестранку и самозванку. Хотелось превратится в струящийся в трубах воздух или стать изысканным круглым столиком возле мягких сидений. Хотелось стать вещью и навсегда остаться в волшебном поезде, уносящим ее от всех горестей прошлого.

«Мы шарлатаны, бусинка. Мы дарим людям иллюзии, но беда в том, что любому обману рано или поздно приходит конец. Мы крадем счастливые улыбки с их лиц, продолжая нести этот тяжкий груз в своем сердце ради собственного выживания».

Слова мамы неожиданно прошили каждый позвонок и отозвались уколом боли в груди. Анника сделала несколько коротких вдохов, чувствуя, как предательская соленая влага подбирается к острым уголкам глаз. Девушка не хотела мириться с судьбой и играть с чувствами людей, поэтому и сбежала. Но легче не стало. Она все еще чувствовала себя героем чужой истории, пожелавшем пробраться в сказку со счастливым концом.

Пусть она не сможет задержаться здесь надолго, зато хотя бы увидит мир за пределами своего маленького измерения. Узнает, какие они люди, там, с Земли. Анника немного помедлила, а затем, уверенно вздернув вверх свой острый подбородок и смахнув с глаз стыдливые слезы, придвинулась к сове, жадно вглядываясь в мерцающую фиолетовую глубину внутри маленькой книжечки. Волшебница решила, что перед тем, как стать горсткой пепла или отправится отбывать свое наказание на какой–нибудь далекой холодной планете–тюрьме она обязательно вкусит эту необъятную и удивительную жизнь, прикоснется хоть издалека к планете, которая лишена всяческих чудес и техномагии, однако имеет гораздо большую ценность. Говорят, что каждый человек на Земле может научиться всему, чему пожелает. А еще поговаривали о том, что на Земле люди способны творить самую невообразимую и удивительную магию, не выпуская ее за пределы собственного воображения.

Анника воспылала хрупким желанием хоть на краткий миг побывать частью неповторимого мира веселья, необыкновенной музыки и почувствовать, как над головой точно кружится аура доброты и радости, звучащей в каждом бьющемся сердце на площади. Все было так чудно, окрыляюще и весело, пока она не увидела человека, чье сердце разрывалось от боли, обиды и одиночества. И прежде, чем успеть подумать, она уже связала его судьбу своей крепкой эмоциональной нитью, без его согласия случайно заключив с ним контракт.

– Нянчиться с ним сама будешь, – сова фыркнула, спрятав книгу в свой маленький, но, похоже, бездонный портфельчик и вновь закурила, с интересом наблюдая за тем, как помятый кудрявый паренек весь в снежной крошке и босой, пытался сфокусировать взгляд то на вагоне поезда, с потолка которого падала золотая пыльца, то на виновато покрасневшей Волшебнице с заостренными ушками, то на ней, сове, с особым сомнением по поводу собственной адекватности.

– Это все происходит в моей спятившей голове?

– Тогда у Вас весьма бурная фантазия, – подбадривающе закивала Аня, испугавшись этой потерянности на побледневшем лице парня.

– Я и не знал, что так могу… – Тимофей задумчиво почесал подбородок, внимательно разглядывая вагон поезда, на местах которого сидели существа совершенно разных рас, какие только можно было увидеть в фильмах или книгах, а затем щелкнул пальцами и радостно засмеялся. – Тогда стану писателем, всегда мечтал!

– Как чудесно! – странная, но милая девчушка в шерстяном шарфе и легком белоснежном воздушном сарафане радостно захлопала в ладошки, и у Тима в сердце невольно наступила оттепель.

Такая искренняя. Забавная. Неужели всего лишь его воображение? Да и место это такое необыкновенное: из окон–иллюминаторов проносились планеты, а вдали сияла целая россыпь из звезд. Все вокруг смеялись, дергали звериными ушами, были одеты в странные наряды, оживленно разговаривали на неземных языках. Под ногами стелился не тающий белоснежный снег, стены были увешаны рождественскими венками, пахло сладкими пряностями, шоколадом и мандаринами. А волшебный поезд несся в открытом космосе по невидимым рельсам.

– Правда тут восхитительно?

Аня осторожно приблизилась к парню, скрывая пунцовый румянец за шарфом. То ли оттого, что с человеком никогда не разговаривала, то ли от очарования, исходившего от по–ребячьи беззаботного лица с россыпью созвездий–веснушек, блуждающей улыбки на тонких карминовых губах и этого удивительного блеска восторженности в добрых глазах.

– Конечно, у талантливых людей всегда восхитительная фантазия, – парнишка горделиво закивал, довольно быстро поверив собственному внушению, а потом протянул ей руку, слегка склонив голову набок.

– И ты восхитительна, плод моего воображения. Я Тимофей, можно просто Тим.

– Анника, для Вас можно и… Аня, – девушка доверительно вложила свою маленькую фарфоровую ручку в его теплую широкую ладонь, чувствуя, как ее сердце маленькой пташкой мечтает вспорхнуть высоко ввысь.

И пусть это всего лишь его воображение, чудной сон, что закончится уже завтра под утро. Сейчас он здесь, в поезде, несущемся по небу в компании существ из других миров, курящих сов и девушки с милыми заостренными ушками. Поэтому он позволит себе безумство и будет счастлив так, как никогда.

***

– Знаете, а мне вот теперь придется вас расколдовать… Мы случайно заключили контракт. Но я, если честно, не умею большое волшебство, наш народ скорее шарлатаны, торгующие снадобьями и вызывающие иллюзии из чужих мыслей, чем настоящие волшебники.

– Я что, чудовище какое? Чудище–юдище? – Тим дурашливо скорчил забавную рожицу и засмеялся.

Они сидели на верхнем ярусе, в котором располагались самые разные места для отдыха. А еще была полностью стеклянная крыша, поэтому у Анники и в душе, и перед глазами цвели целые Вселенные. Они выбрали самый дальний вагон–ресторан, где подавали восхитительные блинчики с карамельным сиропом. Над головой порхала чудесная праздничная музыка, и Ане самой хотелось петь, кричать о том, что и с маленькими существами этого необъятного мира происходят чудеса, нужно только выйти за рамки, сбежать от правил навстречу тому, к чему рвется душа.

– Чтобы Вам больше всего хотелось? Может, и моих чар хватит на то, чтобы вы больше никогда не грустили.

– Миллион долларов, собственный необитаемый остров и снегурочку под пальму, – Тимофей задорно ей подмигнул и рассмеялся каким–то неестественным, слишком уж механическим смехом, отчего у Ани невольно защемило сердце.

– Вот оно Ваше обличье чудовища, ваша ложь. И всегда Вы пытаетесь валять дурака, когда Вам плохо?

Тим понурил голову, нервно застучав пальцами по столу. Мир вокруг все еще казался ему совершенно нереальным, поэтому он решил не лгать хотя бы собственному воображению:

– Всегда. После того, как я оказался сиротой, после смерти родителей… – он судорожно вздохнул, чувствуя, как внутри все холодеет, а сердце болезненно сжимается в груди, душит. – Я внушил себе, что если придумать, что я всегда был один, если в своем воображении раскрасить сиротский приют в какой–нибудь многолетний детский лагерь, если похоронить в глубине себя свою боль, то на ее месте обязательно вырастут новые цветы… но они все не растут, там так пусто… Почему там так холодно в груди, почему… почему?

Тим обессилено опустил голову на стол и беззвучно заплакал. Его глаза, как и в детстве, заволокла пелена боли. Живой яркий огонек в них мерк так стремительно, что Аннике стало страшно.

– Тише–тише, я знаю, как ухаживать за цветами, в моем краю только они и растут, я помогу… – Анника подскочила со своего места, подбежала к нему и трепетно прижала к своей груди, осторожно, ласкового зарываясь тонкими пальчиками в спутанные кудряшки светло–каштановых волос. – Им нужна любовь, забота и особые волшебные слова, – девушка перешла на нежный тихий шепот, что, несмотря на громкие фейерверки музыки, отзывался хрустальным хрупким эхом в ушах.

– И какие слова? – Тим выдохнул невольно, озвучил свои мысли, прежде чем почувствовать, как смущение от собственной заинтересованности, от тепла чужого тела и нежного голоса вгоняют его в такой непривычный жар смущения.

– Я очень счастлива, что ты появился на свет. И теперь я всегда буду присматривать за тобой. Всегда буду рядом.

– Правда будешь?

Вокруг них заискрился медовый теплый свет, согревавший изнутри своим особым волшебством доброты и поддержки. Это была магия Волшебницы. Это было истинное чудо.

– Правда. – Анника с этими словами обрела себя саму, нашла свое волшебство и накрыла им Тима, точно теплым уютным пледом.

А сова довольно угукала, радуясь, что исполнила свой долг. Работа «Вестника перемен» не из легких, но весьма приятное занятие, особенно с сигарами и глинтвейном. Каждую зиму под Новый год она направляла потерянные испуганные души друг к другу, чтобы те обрели свое счастье.

***

Месяц спустя.

Февраль был необычайно благосклонен в этом году, каждый день радовал легким бодрящим морозцем, кружащимся в танце пушистыми снежинками, а витрины многих магазинов празднично подмигивали новогодними игрушками и подарками. На улицах все еще отголоском праздничных выходных висели красочные гирлянды в форме миниатюрных фонариков или снежинок, а в центральном парке красовалась величественная елка. Все шло своим чередом, только Тим совершенно не помнил свою Новогоднюю ночь.

– Вы все же решились написать свою книгу? – светловолосая незнакомая девушка присела к нему на лавочку в парке. – Чудесно!

– А мы с вами знакомы? – Тим озадаченно уставился на забавную незнакомку, отвлекаясь от своей рукописи.

– Мы с вами виделись во сне, я Аня, – серьезным тоном заверил этот неожиданно свалившийся на его голову инопланетянин.

Парень на ее слова тепло рассмеялся – смешная девчушка, очаровательная.

– Тимофей, можно просто Тим.

Он протянул ей руку и в тот момент, когда ее маленькие пальчики доверительно и радостно обхватили его ладонь, его точно пронзила молния. Перед глазами в цветном калейдоскопе пронеслись события минувших дней: волшебная телепортация, странный поезд и девчушка, от которой невольно радостно замирало сердце.

– Так ты правда пришла! Это не было сном?

– Любое волшебство правда, если в него верить всем сердцем.

– И будешь рядом?

– Буду.

Аня нежно обняла его и невесомо поцеловала в щеку, подтверждая свои слова.

Чудеса должны случаться хотя бы периодически, чтобы напомнить миру о своем присутствии. О самом важном чуде, что находится всегда так рядом и так незаметно в повседневной суете. О любви, доброте и поддержке. О душевной близости.

Авторы идеи и составители сборника:

Алексей Мельников

Маргарита Бабий

Content

Маргарита Блюмейн, Алексей Мельников, Регина Хайруллова, Джеорджина Норд, Сергей Штир, Никита Бражко, Александра Дор, Тина Мартыненко, Алёна Крюкова, Кэтрин Эрроу, Алексей Мирный, Мэри Берд
Новогоднее чудо

Жизнь во сне

Как стать волшебником?

Небольшой каприз госпожи

Будет буря

Магазин чудес

Хватит ронять елку!

Новогодний подарок от Святого Николая

Пустой Город

Сказ о том, как Карачун жениться надумал

Осторожно, гололедица

Письмо (18+)

Чудеса да не по адресу