Дженнифер Бенкау

Ее темное желание. Книга 1

Царство теней

Я требую от себя исполнения своей мечты.

Пролог

Говорят, что когда-то, в давние времена, когда еще и времени как такового не было; еще до того, как наступила эпоха кланов, и даже еще до эпохи Королев, среди простых людей жил мужчина, который владел магией. Он не был фокусником, создававшим иллюзии хитростью, – он был магом, возможно, единственным, кто умел призывать магию по имени и подчинять ее своей воле.

Он видел хорошее в людях, с которыми пересекался его путь, – но видел и плохое. И каждый раз, когда случалось нечто плохое, он наблюдал, как оно расширяется и пускает корни. И тогда он придумал план, как с корнем выкорчевать все зло и пересадить его в другое место – туда, где оно не сможет причинить никому вреда.

Он отправился в путешествие к Лиаскай и, придя туда, обратился к ней, повелительнице всех земель: «Благая мать, я пришел, чтобы освободить тебя от зла. Все, что мне для этого понадобится, – участок твоей земли, место, куда никто не сможет пробраться, – там я заточу зло».

Но Лиаскай была против. Она ответила магу, что, если избавиться от зла, ослабеет и добро. К тому же кто волен решать, что хорошо, а что нет? Сколько частиц зла должно быть в ком-то, чтобы этот человек заслужил изгнание?

Так и получилось, что Лиаскай отказала магу в том, чего он так жаждал.

Тогда он разгневался и призвал магию с небес, чтобы Лиаскай увидела, что происходит с ее драгоценными людьми, если им достается слишком много власти. Магия обрушивалась на землю дождем, опутывала животных, растения и камни, пропитывала почву, давая ростки новой магии.

Но она была мощной и непокорной, и едва ли кто-то из людей обладал достаточной силой, чтобы ее приручить.

Лиаскай оставалось лишь беспомощно наблюдать, как ее любимые люди погибали от этой магии, как исчезали целые поколения и как тела людей превращались в прах.

Когда в живых осталось лишь несколько семей, маг обратился к Лиаскай во второй раз:

– Теперь ты готова дать мне то, чего я требую?

И Лиаскай сделала то, чего не делала никогда раньше, – и даже не подозревала, что вообще на это способна.

Она сдалась.

В глубочайшем отчаянии она оторвала от себя кусочек и протянула его магу. Зияющая рана, в которой тлеет ее скорбь, существует до сих пор: это – Бездонное ущелье.

И маг тоже пожертвовал частью себя: свою силу, способность обладать магией. Он разделил ее поровну среди пятерых выживших семей – так появились кланы.

Но на этом он не остановился: маг взял с собой ту часть земли, которую отдала ему Лиаскай, спрятал ее в складке пространства, где она оставалась невидимой, и создал там проклятое царство – каждый человек, оказавшийся в нем, лишался души и превращался в дэма.

Того из них, кто нес на себе больше всего вины, владетеля всего дурного, он сделал Повелителем дэмов.

И весть об этом пространстве между мирами распространилась по всей земле. Смелые и отчаянные стали делиться друг с другом тайными знаниями о Повелителе дэмов и о том, что достаточно лишь знать его имя, чтобы использовать его силу в своих целях, – и каждого, кто совершит подлость по отношению к другому, он забирал в свое царство и превращал в своего раба.

С этой историей случилось то, что всегда случается с правдивыми историями: ее поглотило забвение. Раны заживают, слезы высыхают, а могилы порастают травой и лесами.

Но есть одно место, где память об этом сохранилась, потому что именно туда вернулся маг. Страна, в которой тогда не было людей, а значит, некому было собрать магию и подчинить ее себе.

Страна, чей юный народ считает горы своей семьей, а ветра – своими друзьями.

Добро пожаловать в Немию.

Глава 1

Лэйра

Ночь ускользала слишком быстро.

Решительным движением я убрала шкатулку в тайник под половицей. Браслет из алого агата остался в ней. Там, куда я отправляюсь, мне не понадобятся украшения – особенно если они обжигают воспоминаниями. Я возьму с собой только крошечный, размером с горошину, круглый камень, который висит у меня на шее на кожаном шнурке, но спрятан под холщовой рубашкой. Пока что талисман из него получался не слишком хороший, но кто знает, может, наше время еще наступит. Магия в нем едва ощущалась, но этого более чем хватило бы, чтобы навлечь на маму неприятности, если бы кто-то его нашел.

Сначала ожидание казалось бесконечным, но сейчас, когда я наконец-то собрала вещи – провиант на несколько дней, воду, сменную одежду, целебное средство и цветочный фонарь, который тихо и мирно светился в моем заплечном мешке, словно все было как обычно, – уже нужно было спешить, чтобы покинуть долину до восхода солнца. Мое исчезновение заметят довольно рано. И как только князь, который был для меня вовсе не только князем, узнает об этом, за мной ринется вся гвардия Немии. Но чтобы освободить Десмонда, я была готова навлечь на себя и куда большие опасности. Встретиться лицом к лицу с Повелителем дэмов и всеми его порождениями. По сравнению с ними, чем меня могут напугать люди?

Что-то в темноте заставило меня насторожиться, и я прислушалась, но ничего больше не услышала. Возможно, это просто сквозняк гуляет в дощатых стенах? Мама перестала сопеть во сне, и в комнате стало тихо, как в могиле.

Быть может, однажды такая тишина воцарится навсегда.

От этой мысли я ощутила в груди пустоту, в которой каждый удар сердца отзывался гулким эхом. Сильнее всего мне хотелось броситься к матери, разбудить ее и обнять изо всех сил. Глупая, наивная мысль. Я бы просто сделала ей больно. Она стала так слаба. Боль в руках и ногах пожирала ее медленно, но неотвратимо. В хорошие дни она еще ходила к фонтану, чтобы помыться, в плохие ей нужна была помощь, даже чтобы пересесть с кровати на кресло. Обычно люди заболевали увяданием в старости. Но мама заболела еще в молодости, и с каждой зимой ей становилось все хуже.

От мысли, что я оставляю ее одну, меня окатывало ледяным холодом, словно налетал мюр, северный ветер. Впрочем, я попросила нашу соседку Анкен позаботиться о маме, и я знала, что она поступит по совести. Но как я могла уходить, не зная, смогу ли я вообще вернуться? Как долго станет ждать Анкен? Когда она догадается, что я соврала, что я вовсе не отправилась на поиски редких трав для лекарства?

Я тихо опустилась на колени рядом с сундуком для одежды и распахнула крышку. Глубоко внизу, под платками, рубашками, халатами и грубыми штанами для работы в конюшне – вещами, которые мне когда-то совершенно нельзя было носить, – лежало мое последнее бальное платье. Изумрудно-зеленое платье, которое мы не стали ни продавать, ни перешивать на что-то более практичное после того, как нас сослали в эту деревню. Мама всегда считала, что оно мне еще пригодится. В каком-то смысле она была права, так как в складках его юбки меня поджидал мой мюродем – традиционное оружие жителей Немии, которое мне приходилось прятать, потому что была недостойна его носить. Я вытащила изогнутый клинок, который уже несколько дней точила и полировала, а за ним и ремень с кожаными ножнами, которые я чистила и натирала маслом. Они были подогнаны под мою фигуру, и мюродем держался на боку так сбалансированно, словно был частью моего тела. А вот заплечный мешок оказался тяжелым. Теперь осталось натянуть перчатки, без которых я никогда не покидала нашу хижину. Я оглянулась еще раз, скользя взглядом по очертаниям шкафа и сундука, по своей постели и по кровати, где спала мать. Больше в нашем домишке места ни на что не оставалось. В соседней комнате была кухня, и мы с мамой натыкались друг на друга, если пытались зайти туда одновременно.

– Лэйра?

Услышав тихий мамин голос, я закрыла глаза и беззвучно вздохнула. Теперь мне придется прощаться с ней, вместо того чтобы обойтись объяснениями в письме, которое я оставила на столе у ее кровати.

– Луилэйра, ты проснулась? Пожалуйста, принеси мне немного воды.

– Сейчас.

Я метнулась к кухонному столу, где стоял графин, и наполнила стакан водой. Руки дрожали так сильно, что несколько капель пролилось на деревянный пол, превратившись в темные пятна. Наполнив стакан, я отнесла его маме. Она взяла меня за руку и сжала ее.

– Спасибо, милая. Извини, что я тебя разбудила. Мне стоило раньше об этом позаботиться, тебе нужен сон.

– Все нормально, – перебила я ее. – Я все равно не спала.

Замечает ли она, что я одета? Что я уже надела и холщовые штаны, и даже кожаные перчатки? В плохие периоды болезнь затуманивала ее разум, и она воспринимала все словно в тумане. Но то, что она не заметила даже шерстяную накидку, которая в темноте превращала мой силуэт в бесформенную тень, ужаснуло меня. Могу ли я уйти, если она в настолько плохом состоянии?

Я помогла ей попить, а потом взяла платок, чтобы вытереть пролившиеся из ее рта капли. Мама выглядела плохо, ее кожа казалась серой. Ответ стал мне ясен, как чистое звездное небо. Я должна идти. Не только ради Десмонда, но и ради нее.

– Мне нужно уйти на пару дней, – прошептала я. – Но не беспокойся ни о чем, ладно? Анкен хорошо о тебе позаботится.

К моему удивлению, она улыбнулась – я отчетливо увидела это в лунном свете, падавшем на ее осунувшееся лицо.

– Ты отправляешься в замок, Лэйра? Собираешься встретиться со своим возлюбленным?

Как хорошо, что она не заметила, как мои глаза наполняются слезами.

– Да, мама. Я собираюсь встретиться с Десмондом.

Но я отправлялась вовсе не в замок, потому что мой любимый был уже не там. Он находился совершенно в другом месте.

– Я переживаю, как бы нам снова не пришлось переносить свадьбу. К концу лета, мама, ты снова будешь жить в замке, в одном крыле с семьей Десмонда. Тебе больше не придется мерзнуть, когда наступят осенние ливни, а потом их сменят мюр и зимние холода. И тогда о тебе будут заботиться лучшие целительницы. После свадьбы все изменится к лучшему.

Сказать, что все будет хорошо, нельзя: это уже невозможно. Но все станет лучше.

– Самое главное, Лэйра, – там я увижу, как ты танцуешь.

Я заставила себя слабо улыбнуться.

– Тогда ради тебя я буду танцевать каждый день.

Стоя рядом с ее кроватью, я подождала, пока по шумному дыханию мамы не станет ясно, что она снова заснула, и наклонилась над ней, коснувшись губами ее волос.

– Не сердись на меня, мама. Ты этого не одобришь, но я делаю это для тебя.

Затем я взвалила на плечи тяжелый дорожный мешок, взяла в руку свои кожаные сапоги и отнесла их к двери. Тихо, теперь, главное, тихо.

Лишь чуть-чуть приоткрыв дверь, я протиснулась в щель – было холодно, несмотря на то, что уже начиналось лето, – а затем закрыла ее за собой, миллиметр за миллиметром, пока не щелкнул замок. Щелчок прозвучал словно тайный сигнал, и я застыла, ожидая, что в окнах соседних домов вспыхнет свет, двери распахнутся и улицу заполонят гвардейцы.

«Соберись», – приказала я себе и мысленно попросила горы хоть немного защитить меня, укрыв своей тенью. Я почти ни с кем не разговаривала о своих планах и оделась так, чтобы не привлекать внимания. Когда несколько дней назад до деревни дошли первые слухи о проклятии, павшем на Десмонда, я, как и все остальные, сначала не хотела им верить. Но потом я внезапно получила доказательство – доказательство, которое не оставляло места для сомнений. Письма, которые Десмонд отправлял мне, прямо у меня в руках обратились в пепел. Каждый ребенок в Немии знал, что происходит, когда Повелитель является за кем-то и забирает его: он уничтожает все, что было создано руками этого человека. После каждого человека остается хоть что-то бессмертное. Повелитель забирает эту частицу бессмертия и уничтожает ее.

И все же только после того, как было официально объявлено, что Повелитель дэмов забрал сына и наследника верховного министра, Десмонда эс-Йафанна, после того, как неизвестный проклял его, я позволила себе расплакаться. Все жители деревни понимали меня, в конце концов, я только что потеряла своего возлюбленного. Но никто здесь и предположить не мог, что я собираюсь отыскать про́клятое Царство дэмов, предстать перед его повелителем и потребовать, чтобы он освободил Десмонда. Никто не ожидал этого от меня – тихой, сдержанной, совершенно незаметной Лэйры.

В деревне я слыла книжным червем, и потому многие ломали голову над тем, что во мне нашел такой человек, как Десмонд эс-Йафанна. Я ведь была совершенно, абсолютно обыкновенной – за исключением того отвратительного обстоятельства, что я была изгнанницей.

Уже пять лет я обеспечивала себя и маму, продавая сыр из молока наших коз и яйца, снесенные нашими курами. Кроме того, я торговала дикими и целебными травами, которые собирала в горах, куда осмеливались отправляться немногие. Больше никто ничего обо мне не знал. Они не знали ни об истинной причине, заставлявшей меня отправляться в горы, ни об окольных путях, которые мне приходилось отыскивать, чтобы продавать товары, о которых я никому не рассказывала. Даже мама не знала, из каких средств я оплачивала лекарство от ее болезни, а если бы и знала – о, она уже давно была не в том положении, чтобы меня наказывать, но в этом случае она бы забыла о своих ограниченных возможностях и как следует меня поколотила бы. При любых других обстоятельствах она никогда не стала бы грубо обращаться со мной, ее даже нельзя было назвать строгой. Только в одном-единственном случае мама не знала ко мне милости. Потому что законы Немии были таковы, и мама тщательно заботилась о том, чтобы никто не узнал: я нарушаю один из них самим своим существованием.

Почему же только сейчас, когда я кралась в лунном свете между простых деревянных домов, мне начало отчетливо казаться, что кто-то преследует меня? Я была одна на пыльных дорогах, единственным признаком жизни оказался запах дыма, который днем и ночью доносился из находившейся неподалеку кузницы. Даже в курятниках царил покой. Какие-то звуки доносились из леса, рядом с которым я старалась держаться. На ветру шелестела листва, и где-то кричал филин.

Когда я оказалась среди деревьев с их раскидистыми кронами, меня окутал полумрак и мне пришлось достать цветочный светильник, чтобы не сбиться с пути. Внутри стеклянного шара в воде плавала золотисто-зеленая речная ветреница, испуская густой, простиравшийся далеко свет, позволявший мне видеть узкую тропинку и уворачиваться от низких веток. Но там, докуда не достигал этот свет, царила абсолютная чернота. Из нее доносились треск и шорох, словно кто-то шел следом за мной. Но когда я замирала на месте и прислушивалась, сразу же становилось совершенно тихо.

Только через несколько часов, когда между ветвей стал проникать тусклый свет, возвещая о наступлении раннего утра, мне стало ясно, что следом за мной не крадется никто, кроме моего собственного чувства вины.

Глава 2

Десмонд

В песнях поется о том, что смерть прекрасна. Теплая и мирная, исполненная света и гармоничной музыки; по крайней мере, если после смерти человек оказался в руках Лиаскай.

Все песни врали.

Теперь Десмонд жалел, что никогда не полагался на веру, и вместо этого ему всегда хотелось задавать каверзные вопросы, почему же священники и ученые хотят узнать что-то о смерти, если все они полны жизни. Потому что, если бы он им верил, теперь бы он точно знал, что жив.

Пока он лежал с закрытыми глазами, кажется, прошла целая вечность. Его тело онемело от холода, во рту пересохло, а лицо было покрыто чем-то клейким, ледяным, мокрым. Чудовищно воняло, словно его вывернули наизнанку и забросали его собственными внутренностями, чтобы он под ними сгнил. Но пока он лежал, не рискуя открыть глаза и обнаружить, что он действительно умер и теперь принадлежит вечности, еще оставалась надежда, что есть какое-то объяснение. Что из этого холода можно выбраться.

Он не помнил ничего необычного. Разве он не отправился спать, точно так же, как и в любой другой день? Он припоминал, что повесил на стул штаны и рубашку. Сквозь синее оконное стекло было видно ночное небо, значит, было уже поздно, уже почти наступало утро. Почему он пошел спать так поздно? Он вспомнил музыку. Танцы на террасе, куда песни и музыка доносились лишь приглушенно. Ему стало холодно, но он больше не хотел – вот только почему? – возвращаться в бальный зал, хотя там все его ждали. Вместо этого он проскользнул мимо многочисленных гостей, вернулся в свою комнату, швырнул о стену хрустальный бокал и запрокинул голову, отпивая бренди прямо из бутылки. С севера дул мюр, а он пил бренди из бутылки! Бросил бокалом в стену! Но почему? Его что-то рассердило? Он был в отчаянии? Расстроился? Все словно стерлось. Он пошел спать, и последнее, что он помнил, – мягкий, теплый мех его охотничьего пса Бо, прижавшегося к его холодным ступням.

На мгновение он погрузился в свои мысли и едва не уснул, побежденный усталостью. Но тут же Десмонд вспомнил о снах, которые мучили его каждую ночь и теперь снова угрожали утащить его с собой. Кошмары о жутких созданиях с длинными мордами, острыми клыками, видневшимися из-под приподнятых губ, с крыльями и острыми когтями, с кожистыми перепонками между пальцами. Они хватали его за руки, за ноги, за шею и волосы и волокли куда-то в глубочайшую тьму. Ох, он предпочтет остаться здесь, в холоде, посреди вони, чем снова погрузиться в эти сны.

Деваться некуда – он должен был встретиться лицом к лицу с тем, что ждало его в темноте за закрытыми веками.

Он осторожно приоткрыл глаза. Веки слиплись, и ему пришлось липкими пальцами стереть засохшую корку с ресниц. Пораженный, Десмонд обнаружил, что лежит полуголый на дырявой подстилке из грязной, заплесневелой соломы. Его ограбили и сбросили в сточную канаву? На нем остались только панталоны, в которых он лег спать, и они совершенно промокли, потому что в щелях между камнями под ним застоялась вода. Десмонд в ужасе втянул воздух, когда его медленно прояснявшийся взгляд различил в мерцавшем свете факелов на стенах прутья решетки. Это была темница. Может быть, он… Он распрямился, дрожа, поднялся на колени и подполз к решетке. Камера, в которой его заперли, выглядела вполне обыкновенной: каменный пол, три стены из камня, а четвертая – бронзовая решетка. Рядом с соломенной подстилкой стояло жестяное ведро, вероятно, для справления нужды. Увиденное потрясло его. Нет, это не темница в замке рода эс-Ретнея, где он чувствовал себя как дома. Несмотря на запреты, еще ребенком он вместе с Лэйрой и Викой забирался туда, в поисках бандитов, контрабандистов и любителей приключений. Но среди заключенных он встречал лишь сломленных, несчастных бедняков, которые готовы были целовать ему ноги за кусок сыра или ветчины.

Десмонд помнил те времена достаточно хорошо, чтобы сообразить, что ни в одной темнице замка не было бронзовых решеток. Он положил ладони на холодный металл, крепко сжал пальцы и с трудом поднялся на ноги. Колени подгибались так сильно, что он едва не упал.

Откуда-то снаружи донесся тихий смех.

– Посмотри-ка. Принц проснулся.

– Вы считаете, что я принц? – Десмонд охотно рассмеялся бы в ответ, чтобы собеседник решил, будто он не боится. Но даже произнести несколько слов оказалось трудно. Язык распух, как дохлая рыба на жарком летнем солнце.

– Он так считает, – ответил голос молодого мужчины, может быть, даже еще юноши. – Повелитель.

– Твой повелитель ошибся, – глухо возразил Десмонд, смахивая прилипшую к груди влажную солому. Кем бы ни был твой повелитель.

Собеседник немного помолчал. Потом хрипло произнес:

– Осторожнее, думай, что говоришь. Если они услышат…

Проклятье, о ком он?

– Если Повелитель тебя услышит…

Повелитель, повелитель… Это единственное слово так упорно крутилось в его мыслях, что ему стало дурно. Конечно, он подозревал, кого имеет в виду говорящий – видимо, другой заключенный. Только одно существо могло носить этот титул. Но Десмонд не сделал ничего такого, за что его стоило бы бросить в темницу Повелителя дэмов. Он ничего… Ужас ледяным комком застыл у него в груди, когда он осознал, что многого не помнит о вчерашнем вечере. Он разозлился… разозлился на… он просто никак не мог понять. Слишком много бренди? Было что-то еще.

Небесная трава – он жег небесную траву и надышался ее дымом. Это должно было успокоить его, но в сочетании с бренди и чувством вечного холода это не помогло. Он еще сильнее углубился в воспоминания, но отыскал лишь горькое послевкусие гнева. Он с кем-то поссорился? Но с кем? И почему?

Что произошло? Его снова охватила дрожь – на этот раз не столько от холода, сколько от ужаса из-за того, что он мог совершить. Это должно быть что-то непростительное, если на него из-за этого пало проклятье.

– Они идут, – прошептал другой человек, и его голос внезапно задрожал от страха. – Возвращаются снова. Они услышали тебя, лучше бы тебе помолчать.

Десмонд тоже услышал раздающиеся в коридоре шаги, топот множества подошв, которые двигались синхронно, словно принадлежали одному существу.

Услышав доносившийся из соседней камеры шорох, он понял, что второй пленник отодвинулся к дальней от решетки стене.

Но Десмонд расправил плечи и остался стоять у самой решетки.

Да, они пришли. Они пришли, чтобы отвести его на допрос. Он узнает, в чем его обвиняют. Если он совершил какой-то проступок, он искупит вину. Ничто, никакое наказание, никакая причина не может быть ужаснее, чем это ощущение, будто он совершил что-то непростительное и понятия не имеет, что именно.

Потому что проклятье дэмов может постичь человека лишь за какое-то непростительное деяние.

Глава 3

Аларик

– Сыграешь еще раз огненную песню, прежде чем мы пойдем домой?

Бовен нервно хмыкнул, но все же улыбнулся в бороду. Никто не мог отказать Калейе, и уж точно не брюзгливый старый телохранитель, пусть даже он постоянно ругался на то, как избалована эта девочка.

Скрывая улыбку, Аларик снова опустил взгляд на свой рисунок, а Бовен тем временем поднес к губам рог и извлек из небольшого музыкального инструмента клокочущий звук, который не слишком подходил к дикой огненной песне и уж выглядел неподходящим для стареющего воина, каким был Бовен. Но в этом путешествии у них не было с собой другого инструмента – а Бовен больше не умел ни на чем играть.

Сосредоточившись на линиях, которые он вырисовывал углем, на треске пламени и его отсветах, Аларик дал волю размышлениям. Еще одно или два полнолуния назад они снова вернулись домой, и Аларик до сих пор так и не понял, был ли он рад увидеть своих родителей после долгого путешествия или страх все же перевешивал. Когда близнецы вместе с Бовеном отправились в путь, чтобы путешествовать по всему континенту (как и пристало детям княжеского рода фон Кеппох), им было десять. Теперь им исполнилось двенадцать, и, когда они возвращались к родному двору, от них ожидали проявления силы, разумности и мужества взрослых. Справится ли он? Он до сих пор иногда видел дурные сны, а потом весь день не мог отвязаться от мыслей, что это – дурное предзнаменование. Вот и в эту ночь ему снился такой же кошмар. Серым утром он доверил свои тревоги Калейе. Должно произойти что-то плохое, он явно это чувствует! Но она высмеяла его – эта его ненормальная сестра-близняшка с огненно-рыжими волосами и синими, как лед, глазами. Но ей и не приходилось бояться, что она не оправдает ожиданий отца. Калейя была настоящей гордостью отца, воплощением всего того, чего может ждать от своего ребенка кеппоханец. Она была стремительной, умной и сильной, и у нее были огненно-алые волосы. У Аларика волосы, напротив, были черными, как у матери, и только при свете дня в них можно было заметить бледные проблески темно-красного. Не похоже на признак особенной силы. Они родились в одном пламени, он и Калейя, но, наверное, жара им досталось не поровну.

Вокруг их лагеря сгущалась тьма, а ветра, каждый из которых носил в Немии собственное имя, шумели и гудели в ветвях, словно затаившиеся в логове звери. Аларик заметил, что и Калейя подвинулась поближе к согревающему их костру. Ночевки под открытым небом по-прежнему оставались для них чем-то необычным и волнующим.

– Ты боишься? – спросил он. – Хоть чуть-чуть?

Сестра гордо посмотрела ему в глаза.

– А чего нам здесь с тобой бояться, тебе и мне?

Он пожал плечами:

– Мы путешествовали два года, и ты до сих пор не знаешь ответа?

Она улыбнулась.

– У меня есть план: я просто не хочу узнавать этот ответ. Никогда.

В этот момент кеппоханская огненная песня смолкла, сорвавшись в громкое шипение. Дети тут же застыли, а вместе с ними замерли и звери, и даже сами ветра, словно все они задержали дыхание.

– Что это было? – Аларику стало стыдно, что его голос прозвучал высоко, выдавая страх, но это продлилось недолго, потому что его взгляд обратился на Бовена, который все еще сидел, прислонившись к дереву. Рог упал на колени воина, а в следующее мгновение за ним соскользнула и рука. Из лба телохранителя торчала стрела. Тонкая струйка крови стекала с переносицы на щеку Бовена, словно слезы. Красная кровь мерцала в свете костра.

– Аларик! – во весь голос выкрикнула Калейя. – Аларик!

Но что ему было делать?

Разумеется, он схватился за меч, разумеется, он заслонил сестру собой, когда появились разбойники. Разумеется, он призывал огонь, просил его, умолял. Пламя разгорелось, но ему не хватило силы, чтобы сжечь врагов. Аларик был недостаточно силен. Разумеется, он без колебаний атаковал нападавших.

Это была короткая, жестокая схватка – Бовен мог бы им гордиться, – и в конце нападавший был тяжело ранен, а Аларик еще дышал – в итоге важно именно это. Но появились новые противники, и, пока Аларик размахивал тяжелым мечом, не зная, сколько еще продержится, они успели схватить Калейю. Один из нападавших еще раз обернулся и сбил Аларика с ног ударом кулака, словно теперь он был недостоин ничего, кроме оплеухи.

Теряя сознание, он думал лишь о своей сестре, и, словно само собой, в нем росло понимание: жизнь, которую он знал, теперь окончена. Аларику Кольясу из Кеппоха исполнилось двенадцать лет. И теперь его больше не существовало.

Аларик пришел в себя и со стоном потер лоб. Каждый раз, когда ему снился этот сон, он просыпался с гудящей головной болью, словно это случилось вчера, – какие-то люди оглушили его и похитили сестру. На самом деле прошло уже десять лет.

Ему было дурно, и он не мог понять, какова причина.

Пойло, которое ему щедро предлагали немийцы в своих кабаках, пока принимали его за гостя из Лиаскай, и которое ему пришлось пить вчера вечером, чтобы заснуть, явно имело к этому некоторое отношение.

Потом он вспомнил старого доброго Бовена. Эта картина так глубоко въелась в память Аларика, что неделями не выходила из головы после того, как ему снился этот сон. Куда бы он ни смотрел, перед глазами стояла тонкая струйка крови на почти что удивленном лице. Он уже сбился со счета, сколько трупов ему довелось увидеть с той ночи. У некоторых из них он сам отнял жизнь – это были люди, которых он едва знал, или вообще незнакомцы, которые ему ничего не сделали. И хотя Аларик нес на себе вину, их лица стерлись из памяти, где-то затерявшись, – все, кроме Бовена.

Еще большую дурноту вызывал у него тот факт, что его сны были плохим предзнаменованием, как он когда-то и боялся. Они никогда не приходили без причины. Каждый раз, когда он видел этот сон – об огненной песне, о похищении Калейи и смерти Бовена, – это означало, что его разыскивает посланник. Посланник его хозяина, человека, которому Аларик заложил свою жизнь. Когда-то этот человек приказал своим вассалам похитить Калейю, и до сегодняшнего дня для Аларика оставалось загадкой, почему этот незнакомец, который всегда общался с ним исключительно через посланников, требовал выкуп не у ее родителей, а у него.

И все же, если подумать, в этом можно было увидеть некоторую логику. Тот, кто хотя бы отчасти имел представление об обычаях кеппоханских княжеских родов, знал об их слабых местах, но кеппоханцы уж точно не поддавались шантажу. Их невозможно было шантажировать никем и ничем, и тому неудачнику, который оказался достаточно слаб и глуп, чтобы дать себя похитить и не суметь освободиться, было попросту не место в Кеппохе.

А это еще раз подтверждало: Аларик не был достойным наследником своего отца. Хотя он смотрел на это иначе. Он должен был вернуть сестру.

Похититель предложил оплатить жизнь Калейи десятикратно, и Аларик – глупый мальчишка, которым он тогда был – согласился, позволил наложить на себя магические путы, едва ли надеясь, что сможет выполнить обязательство. Пока не будет разбита десятая долговая печать, Калейя принадлежала похитителю. Но еще раньше, чем первая долговая печать, разбились наивные надежды Аларика, что он сможет выполнить задания за несколько недель или месяцев.

Вплоть до сегодняшнего дня сердце Аларика неизменно разрывали мысли о том, что он не знает, где его сестра, что с ней происходит и каково ей сейчас.

Тем временем девять долговых печатей были уже сломаны. Он перестал торговаться и задавать вопросы, и ему довелось убивать людей по поручению хозяина почти в каждой стране западного континента. За это время Аларик превратился из юноши в мужчину, и все телесные изменения, которые происходили с ним, в некотором роде пугали его. Он стал шире в плечах, его ноги и руки стали длинными и сильными, а черты его лица за прошедшие годы уже давно потеряли детскость. Он был симпатичен другим, и это было особенно хорошо заметно здесь, в Немии, где его темные волосы в сочетании с синими глазами были чем-то необычным. Он ненавидел это ощущение до глубины своей пропитанной отвращением души. Потому что он и Калейя были рождены в одном и том же пламени. И если он теперь выглядел привлекательным мужчиной, вряд ли можно было сомневаться в том, что его сестра, с ее огненными волосами и глазами цвета льда, стала по меньшей мере настолько же привлекательной женщиной. Аларик уже достаточно повзрослел, чтобы понимать, как мужчины поступают с прекрасными женщинами, которые принадлежат только им и никому больше.

Осталось одна, последняя долговая печать, и Калейя обретет свободу. Калейя или то, что осталось от нее после стольких лет.

Что они оба будут тогда делать? Вернутся назад? Вернутся… домой? Мысль об этом казалась близкой и одновременно далекой, такими старыми и бесцветными стали за это время воспоминания о Кеппохе. За все эти годы он ни разу не бывал на родине и, как и его сестра, уже давно считался мертвым и был забыт, так что вряд ли во дворце его встретят с распростертыми объятиями. Решат, что он не оправдал ожиданий. Ему не удалось даже простить тех, из-за кого он отправился в это опасное путешествие. Свою семью.

Глава 4

Лэйра

Я казалась себе курицей, которая пытается незаметно прокрасться мимо лисьей норы. Чувствуя себя беззащитной, я держалась как можно ближе к Волариану, горе, в которой был построен неприступный замок рода эс-Ретнея. Замок, в котором я когда-то жила и – если смогу спасти Десмонда – буду жить снова. Замку было уже несколько сотен лет, но он постоянно перестраивался и непрерывно рос, словно древнее дерево, с каждым годом становясь больше и больше. Темно-серые стены, которые было не охватить взглядом, возвышались над светло-серыми скалами, и небо над замком эс-Ретнея всегда казалось особенно ярко-синим, словно приветствовало его.

Нельзя было, чтобы меня заметили на дороге в сторону замка. Люди начнут задавать вопросы и задержат меня. По-прежнему считается, что я принадлежу князю, так что его извещают обо всех моих действиях. При этом любой другой путь к моей цели, за исключением прямой дороги через Разрушенный мост, занял бы слишком много времени. Мне нужно успеть добраться до Повелителя до новолуния. Опоздаю на одно утро – и Десмонд будет потерян навсегда, превратится в дэма и станет рабом своего господина. Так писали в книгах. Как и о том, что у человека, который просит за проклятого с любовью в сердце, больше шансов, чем у лучших воителей, которые пытались противостоять Повелителю дэмов, руководствуясь ложными мотивами: потому я и направлялась туда.

Несмотря на то что уже близился полдень, мне показалось, я уже сейчас вижу дэмов повсюду, такими, какими я знала их по книгам, изображениям и скульптурам из черного вулканического стекла: огромных, размахивающих шипастыми хвостами, с зубами, как у хищных зверей, и со змеиными глазами.

Испуганно оглядевшись по сторонам, я даже приняла за дэмов всадников – двух человек с навьюченной лошадью, которые приближались ко мне галопом. Они появились в самый неподходящий момент, потому что я покинула лесистые холмы и находилась на открытом пространстве, как раз на том участке пути, где я осталась без какой-либо защиты. Слева и справа простирались лишь грядки, засаженные свеклой и картофелем, а также поля, на которых росли капуста, овес и полба, достававшие мне в лучшем случае до колена. К тому же всадники уже давно меня заметили. Теперь оставалось только не привлекать внимания. Может, они не заметят, как вспотели от напряжения мои виски, может быть, они примут меня за безобидную деревенскую жительницу, которая идет в замок. Но мюродем будет сложно не заметить. А может, бросить его на поле, а потом забрать, когда они уберутся? Мои дрожащие пальцы уже коснулись пряжки перевязи, но тут что-то в силуэте всадника, который скакал слева, привлекло мое внимание.

Мне… был знаком этот силуэт.

Мой страх мгновенно сменился облегчением, которое тут же превратилось в растерянность. На черной, как сажа, лошади скакала моя подруга Вика – в этом не было никаких сомнений. Изящный силуэт, светлые волосы, как обычно, туго заплетенные, и к тому же ее заметная издали улыбка – словно она ехала на какой-то праздник. Я знала Вику достаточно хорошо, чтобы понять: это выражение облегчения, потому что она наконец-то меня нашла. Вика была единственной, кто знал: я отправляюсь к Повелителю дэмов. Хотя я не говорила ей, когда именно собираюсь уйти.

Рядом с ней скакал ее телохранитель, и клубы пыли скрывали его лицо.

– Что ты здесь делаешь? – крикнула я Вике, которая резко остановила лошадь. Копыта подняли облако пыли, и Вика спрыгнула прямо в него, выпустила поводья и обняла меня так сильно, что сначала мне стало трудно дышать, а потом пришлось уткнуться лицом в ее шею, чтобы она не видела, как я плачу.

– Лэйра, ты что, и правда поверила, будто я отпущу тебя, чтобы ты там разбиралась с дэмами в одиночку?

– Вика… – Я ощутила ком в горле – то ли от облегчения, что она оказалась здесь, то ли от откровенной паники. Рядом с Викой мне никогда не было страшно. Ее смелость словно высвобождала что-то во мне – что-то, что было сильнее, чем угроза самого ужасного наказания.

И все же сейчас легкая воинственная улыбка на ее изящном лице вызывала у меня совершенно другие эмоции.

Второй всадник придержал лошадь. Я узнала его лицо, и это потрясло меня еще сильнее.

– Йеро? – Почему я вообще спросила? Я не видела его семь лет, с тех пор как я была двенадцатилетним ребенком и в моем мире все еще царил порядок. За это время все изменилось. Но лучащиеся голубые глаза Йеро остались прежними, хотя вокруг них и пролегли морщинки. Получается, ему было уже далеко за тридцать, и по жестким чертам можно предположить, что жизнь далеко не всегда проявляла к нему доброту.

Раньше он был одним из паладинов, лучших воинов Немии. В их академии он научился всему, что нужно, чтобы выжить в царстве дэмов. Их специально готовили, чтобы они могли вытащить кого-то из темниц Повелителя дэмов, и, хотя им редко представлялась возможность применить эти знания на практике, исполнение такого задания считалась высочайшей честью, к которой они стремились всю жизнь.

У Йеро с собой были походное снаряжение и мюродем, и мне стало ясно, что это значит. Они все спланировали.

Он слез с седла, бросил Вике поводья третьей лошади, а свою просто оставил на месте – и подошел ко мне.

У меня было к нему столько вопросов. Почему он тогда перестал появляться при дворе? Почему ничего не объяснил? В конце концов, в течение нескольких лет он был не только телохранителем Вики, но, помимо этого, и ее другом, и, возможно, более близким человеком, чем ее собственные родители.

– Почему ты вернулся? – спросила я с дрожью в голосе – так меня потрясла встреча с ним.

– А я вернулся? – он хитро улыбнулся. – Или я просто тень, которая скользит над Немией, стремясь исполнить свое предназначение.

– Ты хочешь пойти со мной? – В поисках помощи я посмотрела на Вику. Не сомневаюсь, это была ее идея. Но могла ли я это принять? Да, я решила подвергнуть опасности собственную жизнь, но рисковать чей-то еще… Я никогда себе не прощу, если с Йеро что-то случится.

Вика сдержанно улыбнулась мне. Раньше я никогда такой ее не видела, и это меня насторожило. Обычно ее лицо было открытым и искренним.

– Лэйра, – помедлив, произнесла она. – Мы оба хотим пойти с тобой.

Может быть, я ослышалась?

– Нет, Вика. Ни в коем случае. Так не пойдет.

Подруга серьезно посмотрела на меня.

– Я не спрашиваю у тебя разрешения. Я уже решила.

– Ты с ума сошла? – вырвалось у меня. Кажется, я никогда не говорила так со своей лучшей подругой. Сердце бешено колотилось, в ушах шумела кровь. Мысль о том, что в итоге я потеряю еще и Вику, была невыносима. – Ты что, не понимаешь, как это опасно?

Вика просто выпустила поводья лошадей и еще раз крепко-крепко обняла меня. Ее хладнокровие дало трещину, и я заметила, что подруга дрожит.

– Именно потому, что это так опасно, – прошептала она, – я просто не позволю тебе отправиться туда одной. Всю ночь я проговорила об этом с Йеро, и я понимаю риски лучше, чем ты. И все же я хочу пойти с тобой. Да, Десмонд – твой возлюбленный. Но он также и мой лучший друг. Мы всегда были вместе, мы трое. К тому же я лучше обращаюсь с оружием, чем ты. А вместе с Йеро, который прошел обучение паладина, мы точно справимся.

Я перевела взгляд на Йеро. Он спокойно стоял на месте, ожидая нашего решения.

– Йеро снова работает на твою семью? – спросила я у Вики.

Она покачала головой.

– У него свои причины на то, чтобы пойти вместе с нами. Он здесь как друг, а не как телохранитель или наемник.

Йеро кивнул.

– Меня готовили к такому заданию, сколько я себя помню. К чему же еще мне стремиться, – он положил руку на грудь, – как не к возможности исполнить свое предназначение?

Я сглотнула, потому что знала, кто такие паладины. Мальчики и девочки, которые были сиротами, или дети, которых буквально отрывали от груди матери и увозили в Эшриан, где воспитывали в храмовой школе. Родные больше никогда не видели этих детей. В какой-то момент они возвращались в Немию в качестве паладинов, но к тому моменту они становились уже взрослыми и носили новые имена. Даже если родители узнавали своих детей, они всегда оставались чужими друг другу, потому что суть жизни паладина заключалась в том, чтобы следовать приказам командиров.

– Лэйра, я всегда был с тобой честен, – продолжал Йеро, – и в этом смысле ничего не изменилось. Я понимаю, ты считаешь, что любовь к Десмонду дает тебе шанс, и, возможно, ты правда сможешь его спасти. В конце концов, судя по тому, что мы знаем о Повелителе, он любит играть с чужими чувствами. Но также это означает, что рядом с тобой должен быть кто-то с холодной головой. Кто-то, кто понимает, как устроено его Царство, и кто владеет знаниями о разных дэмах.

– А они бывают разными? – В следующее мгновение я осознала, что предпочла бы вообще не слышать ответ.

Йеро пристально посмотрел на меня.

– Нам известно примерно два десятка видов. И мы понимаем, что знаем еще очень мало.

Я сглотнула. Даже в университетской библиотеке о Царстве дэмов была лишь самая общая информация, лишь несколько легенд и историй. Только немногие отправлялись туда, и еще меньше людей возвращалось. А те, кто возвращался, часто становились… другими. Их дух уже не бодрствовал, их речь становилась медленной и тягучей, и они посреди предложения забывали, что хотели сказать. Мама называла вернувшихся паладинов «живыми трупами». Их чествовали как героев. Но никто не знал, почему так происходит.

– Мы тебе нужны, – сказала Вика. – А ты нужна нам, потому что без тебя и твоей любви к Десмонду наши шансы заметно падают.

Я подняла брови, и Вика кивнула.

– Ты поняла совершенно правильно: если ты не пойдешь с нами, мы пойдем без тебя. Но пойдем.

Йеро смущенно потер затылок – там, где виднелся рубец толщиной в палец, побледневший, но по-прежнему хорошо заметный. От его вида мне на мгновение стало дурно. То, что Вика так быстро раскрыла все карты, явно не порадовало Йеро, но он не стал возражать.

Великие горы. Почему я не отправилась в путь раньше? Я не хотела оказаться виноватой в том, что могло с ними произойти. Но Вика никогда не давала пустых обещаний. И все же мой разум отчаянно искал возможность защитить подругу. И она это заметила.

– Лэйра, – Вика взяла меня за руку, – ты знаешь, насколько мне симпатичен Десмонд. Но дело не только в этом. Зимой мне исполнится двадцать лет. Родители не позволят мне больше тянуть время. Этим летом меня представят жениху, и я должна буду выйти замуж. – В ее голосе послышалась горечь. – Мой муж вряд ли похож на Десмонда, и у него будут определенные ожидания. Если мне не повезет, в следующем году я уже буду ждать ребенка и не смогу воплотить ни одну свою мечту.

– Но то, что нам предстоит, это совсем не то полное приключениями путешествие, о котором ты мечтаешь, – бросила я ей.

– Нет. Но это нечто значительное. Нечто важное. Мы спасаем друга, который нам дорог. Лучшего друга, который у нас есть, мужчину, который в итоге спасет тебя. Мы совершаем героический поступок. Позволь нам пойти с тобой.

Я отчетливо представила, как она, еще будучи ребенком, стояла передо мной на стене, что возвышалась над окружавшим замок рвом, и обещала себе самой и всем нам, вскинув в воздух деревянный мюродем, стать настоящим героем, положить конец всем войнам по эту сторону гор – войнам, которых мы боялись, будто зверей, сидевших в засаде по темным углам.

– Кто я такая, чтобы что-то тебе разрешать или запрещать? Ты свободна как ветер, Вика, ты можешь делать то, что можешь, и то, что хочешь.

Но я бы предпочла, чтобы ты этого не хотела.

– Как ветер? Так в Немии учат детей, – пробормотала моя подруга. – Но на самом деле этого не имеют в виду. По крайней мере, девочек это не касается.

– Но именно это я и имею в виду.

– Это путешествие будет смертельно опасным, – произнес Йеро, взявшись за поводья своей лошади – необычно большой кобылы золотисто-коричневой масти. Ее голову, грудь и бока покрывала боевая кожаная броня. – Я могу гарантировать вам только одно: даже я столкнусь в Царстве дэмов с вызовами, к которым не готов. Никто не знает, вернемся ли мы, и я даже не уверен, найдем ли мы Царство и сможем ли пересечь его границы. А если это нам удастся, вы можете потом об этом пожалеть. Обучение, которое я прошел, боевой дух Вики и… особый талант Лэйры – возможно, это сочетание окажется ключом к успеху. Если вы этого хотите, я на вашей стороне. Сегодня – как и тогда.

Тогда… Он намекал на тот день, девять лет назад, когда я нанесла ему рану.

– Атакуя меня, думайте о новой технике, которую выучили. Но действуйте по очереди и старайтесь оставить все мои конечности при мне.

Мы с Десмондом улыбнулись друг другу, а Вика подняла свой мюродем и попробовала нанести первый удар. Йеро мог бы обезоружить и победить ее даже с завязанными глазами, но он никогда не позволял нам этого заметить, и это заставляло нас, особенно Вику, стараться изо всех сил. Ее родители гонялись бы за ней по всем горам, если бы только знали, что молодой паладин, за услуги которого в качестве телохранителя дочери они так дорого заплатили, обучает ее и нас, ее лучших друзей, обращаться с мюродемом. Твердая уверенность Вики в том, что жизнь будет безопаснее, если каждый – в особенности десятилетние девочки – сможет за себя постоять, вызвала искренний отклик у телохранителя. Десмонд, впрочем, предполагал, что Йеро просто скучал и был благодарен за возможность развлечься. В общем-то, Вике, девочке из богатой купеческой семьи, не нужен был телохранитель, тем более элитный боец. Моя мама говорила по этому поводу: «Они просто хотят показать другим, что могут это себе позволить». Я до конца не понимала этого, но мне так нравилось, что Йеро тренируется с нами, что я предпочитала не задумываться. Он нравился мне, и, хотя в моем желании обучиться боевым приемам не было такой неудержимости и нетерпения, как у Вики, или такого честолюбия, как у Десмонда, тренировки все же нравились мне – как и все, чем мы занимались вместе с друзьями. Рядом с ними я ощущала гораздо меньше неловкости и отчужденности, чем с другими детьми, – те обычно считали меня смешной, потому что я погружалась в мечты, уносилась куда-то мыслями или молчала, не зная, что нужно ответить.

– У меня есть идея, – прошептал мне Десмонд, пока Йеро целиком сосредоточился на Вике. – Я знаю, как нам до него добраться.

– Разве что мы свяжем его во сне, – с усмешкой ответила я. – Впрочем, я считаю, что Йеро не даст себя связать. Даже если он будет спать.

– Мой план довольно неплох. Ты в деле?

Я с любопытством посмотрела на Десмонда. Он вырос. Другие девочки, даже те, что были немного постарше, хихикали, когда мы пробегали мимо них, особенно если он улыбался им и бросал на них взгляд своих искрящихся зеленых глаз. Они искрились и сейчас – как обычно, когда ему приходила в голову какая-то идея. Часто его идеи приводили к неприятностям, но по большей части веселье стоило того. В конце концов, Йеро недавно в очередной раз объяснил нам, что на исход схватки влияют не только сила и техника, но также хороший план. Типично для Десмонда – попытаться реализовать это раньше, чем его попросят. Таким он был и в университете: пока Вика ворчала по поводу заданий, к которым еще не приступила, а я сидела, зарывшись в книги, потому что представляла все прочитанное в виде ярких сцен, он уже пытался угадать, что учителя потребуют от нас дальше, чтобы тут же справиться с этими заданиями. Он всегда думал на шаг вперед. Я была уверена, что из него когда-нибудь получится великолепный верховный министр, когда он унаследует этот пост от своего отца. Уж тогда-то ему придется оставить идеи, от которых одни неприятности.

– Что ты задумал? – спросила я, ощутив мурашки от нетерпения.

Наклонившись поближе, Десмонд что-то прошептал мне на ухо. Мое сердце забилось еще быстрее. Я была не такой храброй, как Вика или Дес, но, по крайней мере, работала над тем, чтобы преодолевать свои страхи.

– Сделаешь? – Десмонд уже улыбался. Он знал, что я не стану увиливать.

Разумеется, я кивнула.

– Лэйра, в чем дело? – окликнул меня Йеро.

Я совсем не заметила, что уже настала моя очередь.

– Не хочешь попробовать? Если вам не нравится тренироваться, я с радостью отвезу вас на занятия танцами.

Высунув язык, Вика изобразила ночную кошку, отрыгивающую комочки шерсти. Она ненавидела занятия танцами и все, что с ними было связано. Вероятно, именно поэтому ее маме больше всего на свете нравилось распускать тугую прическу Вики, так, чтобы ее золотистые локоны рассыпались по спине, и наряжать Вику в миленькие платья, подол которых во время танца раскачивался у ее лодыжек.

Я быстро подбежала к Йеро, убедилась, что мои ноги стоят так, как он показывал, и подняла мюродем. На тренировках мы использовали настоящее оружие, а не деревянное, как во время игр, и, хотя клинки казались узкими и легкими в сравнении с настоящими мечами, мне было тяжело долго удерживать оружие поднятым. Йеро проверил мою стойку, взглядом напомнил мне, что нужно четче держать позу, и кивнул, показывая, что пора начинать. Я взмахнула клинком, атакуя с незащищенной стороны, и Йеро, пользуясь своим высоким ростом, замахнулся мечом и опустил его, отбивая мой удар. Сам этот защитный прием, который я никогда раньше не видела, впечатлил меня так сильно, что я невольно растерялась, не зная, что делать, – хотя клинок по-прежнему был у меня в руке, Йеро блокировал его так, что я была все равно что безоружна. Теперь я стану для него легкой добычей.

Меня спас Десмонд, который в этот момент завизжал, словно ему было не одиннадцать лет, а пять. Свой мюродем он держал в руке. Вдоль клинка стекала темно-красная жидкость. Она капала на землю, где уже начала собираться лужица.

– Десмонд! – испуганно крикнул Йеро. – Что случилось? Ты порезался?

Йеро протолкнулся мимо меня, и я на долю мгновения прижалась к нему и схватила кинжал, который висел в ножнах у него на спине. Оружие задрожало, словно жило своей жизнью. Сначала я списала это на свое волнение, но потом во рту появился привкус соли и железа. Слишком поздно я поняла, что именно оказалось в моих руках.

Магия. Кинжал был полон магии! Она пронеслась по моему телу, словно ветер, и пробудила в моей памяти неразборчивый шепот.

Йеро был так занят рукой Десмонда, что не заметил наглую кражу. А Десмонд отбросил кожуру раздавленных мясных ягод, кроваво-красный сок которых и помог ему изобразить эту пугающую картину, и немедля атаковал. Йеро растерялся лишь на мгновение, а потом рассмеялся и с помощью коротких, убедительных атак преподал Десмонду небольшой урок боевых приемов. Потом настал мой черед. План Десмонда заключался в том, чтобы я пробралась за спину Йеро, осторожно проткнула его рубашку кончиком его кинжала и объявила ему, что он повержен. Это был хороший план, и я не сомневалась, что все получится, – обычно у меня все получалось.

Но обычно мне не приходилось держать в руках такую магию. Магию, которая была на вкус как соль и железо и нашептывала мне что-то, что мой рассудок был неспособен понять, а вот мое сердце…

Я занесла кинжал над головой. Замахнулась им.

Я не знала, почему я это сделала. Этого хотел кинжал. Этого требовала магия. Она была заточена в нем, и, хотя я за много лет научилась игнорировать ее, не замечать, делая вид, что ее вовсе не существует, на этот раз мне это не удалось. Эта магия оказалась сильнее меня. Она могла сделать со мной все, чего ей хотелось. И, борясь с этим чувством, я одновременно ощущала какое-то странное счастье.

Что-то поднималась от клинка, будто столб дыма. Он окружил меня словно вуаль, а затем неожиданно вытянулся вперед.

– Нет! – выкрикнула я, заметив, куда магия хочет нанести удар. – Десмонд! Пригнись!

Йеро оказался быстрее Десмонда. Он схватил его за плечо и толкнул вперед, затем поднял свободную руку и опустил голову. Я не понимала, что он делает, – только видела, что это не атака. Йеро успокаивал, умиротворял. Укрощал. Он укрощал магию.

Магия была безумной и сильной, она рвалась на волю, не спрашивая разрешения, теперь появилась еще одна сила, которая соперничала с ней. Она росла внутри меня, и я – вместе с ней, как бы страшно мне ни было и какое бы сопротивление у меня это ни вызывало. Она металась из стороны в сторону, как хвост рассерженной кошки. А потом, в тот момент, когда страх достиг пика, произошло именно это. Широко раскрыв глаза, я могла лишь бессильно смотреть, как магия нанесла удар паладину и он так сильно содрогнулся от боли, что у него на мгновение подогнулись колени.

Не знаю, как это мне удалось, но я резко опустила руку, в которой держала кинжал, и отбросила его в сторону. Он звякнул о камни, которыми был вымощен внутренний двор, и наконец остановился. Я отшатнулась от него, словно он в любой момент мог на меня наброситься. Магия уже давно ничего не нашептывала мне – она кричала.

Подбежав к кинжалу, Йеро схватил его, и в тот же момент голоса исчезли, и магия смолкла. Кровь текла из раны на затылке Йеро, пропитывая его рубашку.

Я чувствовала себя одинокой, такой одинокой, какой не чувствовала себя никогда. Что я только что наделала? Как я буду просить у него прощения? Что скажут Десмонд и Вика? Они оба стояли рядом друг с другом, растерянно глядя на Йеро и потрясенно – на меня.

– Не… не понимаю, что произошло, – запинаясь, произнесла я, хотя на самом деле я все понимала абсолютно точно. Произошло то, о чем мама всегда меня предупреждала. То, из-за чего она всегда запрещала мне заниматься подобными глупостями. Из-за чего я никогда не должна была поддаваться гневу, всегда сохраняя холодный рассудок. Магия вышла на свет. Теперь все знали, что я способна ее почувствовать. И более того – она почувствовала меня, она отреагировала на меня и буквально меня использовала.

На рынке, совсем недалеко отсюда, преступники, которые связались с магией, лежали под грудой камней, и извлекут их оттуда, когда в телах не останется ни малейшей искры магии – и ни малейшей искры жизни.

– Исключений нет, – говорила мне мама. – Не думай, что они проявят милосердие, потому что ты – дочь своего отца. К тебе требования еще выше, чем к другим. Тебе простят скандалы и любовные связи, но не магию. Никто не простит магию.

Йеро подошел ко мне, медленно, словно к полуприрученному зверьку. На самом деле, желание убежать было и правда почти неодолимым. Меня удерживал только стыд. По шее Йеро, от затылка до плеча, тянулся алый порез, опухший по краям, разверстый в середине и шириной в палец. Кровь все еще не переставала течь. В том, что Йеро пострадал, была виновата я одна, и я должна за это ответить. Но я не могла произнести ни слова.

– Лэйра, – тихо произнес Йеро, подошел еще на шаг ближе и взял меня за руку. – Ты в порядке, девочка? Пожалуйста, скажи что-нибудь.

Я могла только неотрывно смотреть на его рану.

– Мне очень жаль.

– Это не твоя вина, Лэйра, это все кинжал. С тобой правда все в порядке?

Он врал. В кинжале и правда была магия. Но если бы его в руки взял кто угодно другой, она так бы и осталась в нем. Йеро просто хотел меня успокоить. Я дрожала всем телом.

– Вика, Десмонд, – окликнул их Йеро. – Подойдите сюда.

Он стоял совсем рядом с нами, и я ожидала, что друзья отвернутся от меня, убегут прочь или позовут своих родителей. Но они лишь выглядели растерянными и смущенно улыбались, рассчитывая этим меня успокоить.

– Только что вы увидели нечто исключительное, – произнес Йеро, словно речь шла о великой тайне, в которую он теперь собирался посвятить моих друзей. – Лэйра представляет собой нечто исключительное. Она может то, чего не могут другие люди. Как долго ты уже знаешь, Лэйра?

По моим щекам скатились первые слезы, и, когда это случилось, мне показалось, будто давление ослабло и мне стало легче дышать.

– Уже давно. В общем-то, так было всегда. Мне нельзя никому говорить. Никому. И уж точно не вам. Мама… – Мой голос сорвался, прежде чем я успела сообщить им, что мама сделала бы со мной, если бы узнала, что я натворила.

– И это совершенно правильно, – согласился Йеро. – Случившееся останется нашей тайной, согласна?

Я не могла отвести взгляд от его раны.

– Но…

– Я же говорю, Лэйра, не беспокойся об этом. Иногда во время тренировок случаются ранения. Я что-нибудь выдумаю. Только мы четверо знаем, что на самом деле случилось. И это должно так и остаться. – Он серьезно посмотрел на каждого из нас. – И вы знаете, почему.

Десмонд так шумно сглотнул, что я это услышала. Вика шмыгнула носом. Она знала о тех грудах камней так же хорошо, как и я. О том чувстве ужаса, которое вцепляется в затылок и не отпускает, когда слышишь, как из-под камней доносятся крики, мольбы или стоны.

В Немии было много запретов. Но ни одно нарушение не наказывалось настолько неотвратимо, как использование магии.

– Вы справитесь? Сможете сохранить тайну?

Десмонд решительно кивнул.

– Конечно! Прости, Лэйра. Если бы не моя дурацкая идея, ничего бы не случилось.

Вика обняла меня и крепко сжала, хотя была заметно ниже меня ростом.

– Никто тебе ничего не сделает. Мы защитим тебя. И будем хранить твою тайну.

Йеро улыбнулся.

– Пока вы держитесь вместе и верны друг другу, с вами точно ничего не случится. Я вами очень горжусь. – Его взгляд снова скользнул в мою сторону. – Но тебе, Лэйра, нужно быть осторожней. Глупый проступок, который, вероятно, остался бы безнаказанным для Десмонда и Вики, тебе мог бы стоить жизни. Возможно, тебе лучше с этого момента постоянно носить перчатки. И если ты почувствуешь в каком-то предмете магию, как в этом кинжале, просто отдерни пальцы и иди дальше. Держись подальше от магии. Только так ты помешаешь ей перехитрить тебя и получить над тобой контроль.

Я опустила взгляд, проглотив возражения, которые вертелись на языке. Держаться от магии подальше было невозможно.

Потому что она – повсюду.

* * *

Удивительно, что день, который тогда казался худшим в моей жизни, теперь вызывал у меня лишь улыбку. Прошедшие годы нас изменили – всех нас. Вика стала воинственной и не такой легкомысленной. Я начала относиться ко всему более серьезно и чаще задумываться. А Десмонд… Десмонда несколько лет назад словно окутала какая-то вуаль, приглушавшая его свет, впрочем, никто, кроме нас самих, этого не замечал, а он сам не мог ничего объяснить. И все же все эти изменения, хорошие и плохие, лишь крепче связали нас друг с другом.

– Похоже, от вас так просто не отвяжешься, – сказала я Вике и Йеро.

– Именно так, – согласилась моя подруга.

Я вздохнула.

– Тогда, по крайней мере, не будем терять время. Чем дольше я об этом думаю, тем хуже я себя чувствую.

Вика подала мне поводья третьего коня, симпатичного мерина каштановой масти.

– Понимаю. Ты уже успела обрадоваться перспективе в одиночку пройти весь этот путь и прогуляться по царству мертвых.

Что я могла на это возразить? Но имела ли я право радоваться, что не одна? Конечно, в глубине души я радовалась. Но мне было стыдно из-за того, что я подвергаю подругу опасности.

Верхом мы быстро продвигались вперед и уже к полудню покинули пространство между полями и пастбищами, на смену которым пришли леса на склонах горы Волариан. Растительность здесь была не такая густая, как в низине, где ютилась моя деревня. Здешние леса состояли из развесистых кустов всех размеров, лохматых елей и сосен. Деревья росли слишком редко, чтобы тень защитила нас, и полуденное солнце гнало нас вперед. Несмотря на жару, мне нравилось, как пахло в лесу, и я глубоко вдыхала лесной воздух. В Царстве дэмов таких запахов явно нет.

Чтобы поберечь лошадей, мы ехали шагом, и благодаря этому у меня появилась удобная возможность поговорить с Йеро. Я столько лет с ним не виделась и по-прежнему не знала, почему он тогда просто исчез, перестав появляться при дворе. Я решила заговорить, прежде чем неуверенность сожрет меня изнутри.

– Можно задать тебе один прямой вопрос? – заговорила я, направив своего мерина так, чтобы он шел рядом с внушительной кобылой Йеро. Той это явно не слишком понравилось, и она продемонстрировала свое возмущение, шумно втянув воздух. Мой коричневый конек испуганно шагнул в сторону.

– Осторожней, – сказал Йеро. – Ласса явно не из самых дружелюбных.

Ухмыльнувшись, он добавил:

– Тебе хватит одного вопроса?

– Ласса? Ты назвал свою лошадь в честь южного ветра?

– А почему нет?

Я посмотрела на шею лошади, грациозно изогнутую, несмотря на свисавшие с нее поводья. Ее походка не слишком сочеталась с выражением ее морды – приоткрытыми губами и прижатыми ушами. Я никак не могла понять, видится ли мне в ее благородной морде скорее недоверие или презрение. Она казалась мне опасной и готовой к битве. Совсем не похоже на южный ветер – лассу. Он был теплым и мерцал яркими красками, потому что приносил светящийся песок с Эсариэса, коварной южной горы. Но также он делал разум мутным, воспоминания – запутанными и каждое лето отнимал жизни у несчетного количества людей.

– Это был интересный вопрос, – вставил Йеро, – если ты собиралась ограничиться одним.

– Этот не считается.

– Ну вот. Теперь у меня есть к тебе вопрос: ты училась ей пользоваться?

Этот вопрос был настолько абсурдным, почти высокомерным, что у меня кровь зашумела в ушах.

– Магией? Ты с ума сошел? Конечно, нет. Я ни на чем другом в своей жизни не была так сильно сосредоточена, как на стремлении скрыть, что я ее чувствую. Тебе это может показаться странным, потому что теперь я отправилась в Царство дэмов, – но я дорожу своей жизнью.

Он рассмеялся.

– Больше не случалось неожиданностей при краже кинжалов?

– Ни разу.

Я попыталась рассмеяться вместе с ним, но получилось не слишком убедительно. После того случая я придерживалась совета Йеро и сначала осторожно касалась большинства вещей руками в перчатках, чтобы понять, содержат ли они магию и, если да, какую. Иногда я ощущала ее уже на расстоянии, и тогда была осторожна вдвойне. Мысль о том, чтобы намеренно впустить магию в себя, воспользоваться ей, казалась мне настолько дерзкой, что сердце начинало колотиться, стоило только себе это представить.

– Значит, ты не стала даже самую малость развивать свои способности дальше? – Эти слова прозвучали в его устах почти как критика, хотя речь шла о том, что каждый день угрожало моей жизни.

– Ведь это ты тогда убедил меня, что так и нужно поступить.

Он вытащил веточку, запутавшуюся в гриве Лассы.

– Это было давно.

Вот он, подходящий момент, чтобы сказать главное.

– Это правда. А теперь ты задал мне два вопроса, значит, за мной остался еще один. Что случилось тогда, из-за чего ты неожиданно пропал?

– Вероятно, ты была единственным человеком при дворе, который об этом не знал, – напрямую ответил Йеро.

– Ходили слухи. – Это было преуменьшение. На самом деле это был целый скандал. – Конечно, я все понимала. Но я совершенно не…

– Это была правда, – перебил меня Йеро. – Все, что в них говорилось, – совершенная правда.

Я потеряла дар речи. Они были… Чушь! Ходили слухи о том, что Йеро изгнали из пятерни. Паладины жили, трудились и сражались всегда впятером, в едином отряде – пятерне. Их разделяли на такие группы еще детьми, и в таком созвездии они оставались всю жизнь. Пятерня заменяла паладину семью и друзей.

Слухи о Йеро вызвали такое возмущение именно потому, что за всю историю паладинов, насчитывавшую много столетий, такого не случалось ни разу, чтобы пятерня отвергала паладина. Паладин-одиночка – это просто невозможно. Что должно произойти, чтобы пятерня поступила с ним так немыслимо сурово?

– Почему?

Йеро шумно выдохнул. Его лицо изменилось. Выражение осталось тем же, но оно внезапно застыло, словно что-то – воспоминание, мысль или тревога – делало его жестче. Но он не произнес ни слова.

Дорога стала немного шире. Вика пустила своего коня легкой рысью, нагоняя меня.

– Возможно, тебе повезет больше, чем мне. Несколько недель назад, вскоре после того, как я навещала тебя в низине, он написал мне, и с тех пор я расспрашиваю его об этом. Но он ничего не рассказывает.

Йеро покачал головой, скорее смиренно, чем отрицательно.

– Я сказал достаточно. Тогда я сам принял решение. Как и моя пятерня. И никому из нас не пристало критиковать решения других.

Вика пожала плечами, я кивнула. Много лет назад Йеро уже доказал, что он на моей стороне, и я не только доверяла ему, но и была перед ним в долгу. Меня немного задевало, что он не хочет выдавать свою тайну, но, с другой стороны, я его понимала. Мы не виделись семь лет. Тогда я была еще ребенком. Избалованной богатой девочкой, которую сегодня и сама бы не узнала. Как я могла требовать от него, чтобы он сразу же поверил мне свои темнейшие тайны?

– Сейчас не важно, почему мне тогда пришлось уйти. В конце концов, я так и не вернулся ко двору, – словно между прочим сказал Йеро, приложив ладонь ко лбу и рассматривая уходивший вверх склон, который простирался перед нами. – И я не стану этого делать, если мы выживем. Там мне больше не рады.

– Так же, как и мне, – пробормотала я.

– Я пришел, потому что я все еще паладин. Потому что я не позабыл свою судьбу и свое предназначение, что бы ни случилось за это время.

Я заставила себя улыбнуться, хотя это далось мне нелегко.

– Так же, как и я.

– Вот так все и складывается, – ответила Вика, и в ее звонком голосе послышалась суровость. – А я бегу от судьбы и предназначения – как раз подходит. Посмотрим, куда это нас приведет.

Глава 5

Аларик

– Если будет не хватать, можно без проблем добавить. – В стеклянных глазах посланника читалась насмешка. Он обвивал торс Аларика тонкой цепочкой, то и дело подправляя ее, словно следуя каким-то странным представлениям о красоте. Аларик потел, и к его коже прилипала пыль. Виной тому стали не только лучи солнца, которые словно прожаривали его, хотя было только начало лета. Аларик не отворачивался, лишь задерживал дыхание, потому что у старика невыносимо воняло изо рта. Посланник явно понимал, что те места, в которых свежие раны пересекались со старыми шрамами, болели сильнее всего. Тщательно, словно художник, он располагал оковы, превращая их в странный узор. Был ли в этом какой-то смысл или он просто удовлетворял свою тягу к садизму?

– Если бы тебе это не нравилось, на твоей коже не было бы такого количества бесполезных рисунков.

Аларик молчал, хотя это было непросто. Каждое слово, которое Аларик произнес бы в присутствии посланника, рассказало бы хозяину, на которого работали они оба, больше, чем он хотел тому выдавать. Этот неизвестный ему человек не должен узнать, для чего он сделал татуировки, повторявшие форму тонких серебристых линий, которые возникали на его коже в ходе ритуала. К этому моменту узоры покрывали всю его грудь, спину, плечи и руки выше локтей. Некоторые линии доходили до затылка. И никто, кроме него самого, не смог бы с первого взгляда распознать, какие линии были подлинными, а какие – просто татуировкой.

– В конце концов, этим можно гордиться, – продолжал болтать посланник. Со временем он постарел, его кожа загрубела, а голова почти облысела. Удивительно, что он еще был способен взгромоздить свое высохшее тело на лошадь и одолеть утомительную горную тропу. Уже давно его сопровождали четверо, а не двое стражей. Вероятно, потому, что с двоими Аларик теперь справился бы без проблем. Но всерьез он никогда не пытался это сделать. Они заключили договор, он и его хозяин, и Аларик все еще оставался в достаточной степени кеппоханцем, чтобы считать действительной любую сделку, даже связанную с убийством, похищением и шантажом жизнью ребенка. Он заключил договор, и он его исполнит.

Оставалась последняя долговая печать.

– Этого с лихвой хватит, чтобы держать тебя в узде.

Посланник довольно осмотрел результат своих рук, а затем вытащил свиток из лежавшей на земле наплечной сумки. Как обычно, свиток был запечатан, но золотой воск почернел, когда его коснулись солнечные лучи. Аларик взял письмо в руки, быстро и решительно сломал восковую печать. Тут же перед его мысленным взором возникли картины, которыми его хозяин сопровождал каждое письмо, чтобы должник не забывал, что стоит на кону. Аларик не знал, что́ это – сон, видение или похищенное у него воспоминание. Но на мгновение и поляна, на которой они находились, и взрослый, сегодняшний Аларик оказались где-то далеко.

Ему снова было двенадцать, и он лежал, уткнувшись лицом в землю. Кровь текла из носа, смешиваясь с пылью и грязью. Посланник стоял над ним, поставив ногу ему на спину между лопаток, и держал меч у самой его шеи. Словно желая доказать, насколько остер клинок, его кончиком он подрезал волосы на затылке Аларика. Двое стражей подтащили Калейю ближе. Один из них схватил ее за волосы и толкнул ближе к Аларику, так что она оказалась прямо перед ним, в своей изорванной одежде. Она пристально смотрела ему в глаза, и в ее ледяном взгляде не было ни капли волнения, ни единого следа слез – лишь синяки, ссадины и смешанная с грязью засохшая кровь на ее щеках. Это была Калейя, и в то же время не она. Казалось, словно она где-то далеко, а здесь осталось только ее тело.

Сколько времени могло пройти? Он не знал.

– Это добыча моего господина, – гнусаво произнес посланник. – Ты так на нее таращишься, будто хочешь, чтобы она тебе досталась, приятель.

– Пожалуйста, отпустите ее. – Аларику понадобилось все его самообладание, чтобы не заплакать. – Возьмите меня вместо нее, но отпустите мою сестру.

– Хммм. К сожалению, ты просто жалкий мальчишка. Ты стоишь в лучшем случае в десять раз меньше, чем эта красавица. Мой господин обожает таких красавиц.

Аларика едва не стошнило, кислый желудочный сок обжег горло. Посланник еще сильнее надавил сапогом ему на спину. Что же ему теперь делать?

– У меня нет ничего, кроме моей жизни. Я бы отдал все, что имею, но… – Сможет ли он получить от родителей золото или шиллинги? Он готов был обокрасть их, чтобы освободить Калейю. – У моей семьи есть золото и драгоценности. Если вы дадите мне время, я смогу добыть все, что вы потребуете. Все!

– Ты понятия не имеешь, чего требуют мужчины, – выкрикнул один из стражей и расхохотался.

Он ошибался. Если бы Аларик действительно не знал, он бы не паниковал настолько сильно.

– Ты что, не слушал? – Посланник приставил меч к шее Аларика. Он почувствовал, как острие рассекает его кожу, миллиметр за миллиметром, вот только боли он не ощущал. Боль не имела значения. – Ты стоишь в десять раз меньше этой девчонки.

– И, если бы я мог, я заплатил бы своей жизнью десятикратно.

В этот момент посланник отпустил его, но, прежде чем Аларик успел подняться на ноги, один из стражей утащил Калейю прочь, а второй помешал Аларику броситься следом.

– Если ты согласен заключить договор, согласно которому ты должен будешь десятикратно отплатить мне своей жизнью, прежде чем получишь ее назад, можешь считать, что мы договорились.

– С ней не должно ничего случиться. Ей не должны причинять боль.

Посланник рассмеялся.

– Не думай, мальчишка, что ты устанавливаешь условия нашей сделки. Если ты согласен, будешь играть по нашим правилам. Ты получишь ее назад живой. Если этого тебе недостаточно – убирайся и поищи себе новую подружку.

Покалывание во всем теле, одновременно горячее и холодное, вернуло Аларика в реальность. Тонкий шрам на затылке, прямо под линией волос, словно проступил сильнее. Аларик ненавидел письма от хозяина, ненавидел эти иллюзии, ненавидел омерзительное злорадство на лице посланника.

– Ну что, продолжим, юноша?

Еще одна долговая печать. Одна-единственная. Если после этого он увидит старика снова, то свернет ему тонкую шею голыми руками. Он покрутил в голове мысль о том, что можно было бы использовать рассекатель времени и разделаться с посланником уже сегодня, – потом старик все равно умрет, до того как они встретятся снова. Но было бы глупо провоцировать хозяина сейчас. Сначала он должен сконцентрироваться на задании. На освобождении Калейи. А потом…

Аларик развернул свиток и бегло просмотрел написанное.

По поручению верховного министра Немии некий человек по имени Кадиз Хелльна отправился в царство теней, чтобы освободить сына политика из плена темного повелителя. Вне зависимости от того, потерпит он поражение или одержит победу, Хелльна не должен покинуть Царство дэмов. Добейся этого, и тогда ты сможешь сломать последнюю долговую печать.

– Этот Кадиз Хелльна навсегда останется в царстве Повелителя дэмов, и тогда вы освободите Калейю? – переспросил Аларик. – Не важно, выживет Хелльна или погибнет?

Посланник поднял обе руки.

– Можешь даже превратить его в рыбу, главное, чтобы он там остался. Тогда мы вернем ее тебе. Ты же знаешь, мы везде сможем тебя найти.

– Живой и здоровой!

– А также чисто вымытой и избавленной от вшей, если тебя это порадует, конечно-конечно.

– Тогда я принимаю печать.

Аларик скатал свиток и сжал его обеими руками.

– Так ты готов? – выжидательно спросил посланник.

Стиснув зубы, Аларик прорычал:

– Да.

– Ну так наслаждайся. Если у тебя все получится, это в последний раз.

– Заткнись и давай уже!

– Если же ты опять не справишься… хм.

Он не должен поддаваться на подобные провокации. Он ни разу не провалил задание – ни разу.

– Твоя сестра – такая красавица. Все еще. Знаешь, женская красота мимолетна. И кто знает, когда для тебя найдется следующее задание. Может, к тому моменту ее красоте уже придет конец. Или… ты получишь двоих по цене одного.

Сердце Аларика словно взорвалось, красный туман заслонил ему взор. Он сам еще не успел понять, что произошло, а его пальцы сжали горло старика. Посланник хрипел и дрыгал ногами, но Аларик без труда удерживал его прижатым к земле.

– Я привык к твоим мерзостям, старик. Но не переходи границу!

Рядом с ними появились двое стражников. Аларик тут же разжал кулаки, перекатился в сторону и встал, стараясь держаться подальше от посланника. Словно успокаивая их, он поднял руки.

– Расслабьтесь, парни.

Кашляя, посланник снова поднялся на ноги; его сбивчивое дыхание превратилось в хриплый смешок.

– Ну-ну-ну. Я уже давно не видел тебя таким сердитым. Да ты даже более живой, чем я думал.

Аларик фыркнул. Живой? Ему самому так вовсе не казалось.

Он снова сжал свиток в ладонях.

– Давай уже, старик, начнем. Моя цель уже в пути, и я должен уничтожить этого человека, прежде чем он пересечет границу.

Посланник не упустил возможности сначала не спеша поправить сдвинувшиеся цепочки, как будто имело какое-то значение, где именно магические оковы вопьются в тело Аларика. Он снова испытал самообладание Аларика, повторяя каждое движение дважды и трижды.

Наконец все было готово. Посланник положил свои ладони поверх ладоней Аларика, впился своими желтыми ногтями в их тыльную поверхность и закрыл глаза. Бормотание, которое он издавал, было неразборчивым, походившим на какое-то гудение, мучительно долго ничего больше не происходило. Но потом темное заклятие обрушилась на него с силой, к которой он каждый раз оказывался не готов.

Свиток в руках Аларика мгновенно стал горячим, словно раскаленное железо. Он невольно попытался разжать пальцы – как и каждый чертов раз. Но от боли мышцы и сухожилия свела судорога, так что пальцы лишь сжались еще сильнее. Мучения заполнили его разум, боль была повсюду – в глазах, в ушах, во всех его мыслях. В то же мгновение цепи преобразились, вплавляясь в его кожу, впились в его тело, еще глубже, быть может, в самую душу. Если она еще у него была.

Посланник выпустил Аларика, выкрикнул в его сторону еще одно безобидное проклятье и исчез. Аларик рухнул на колени.

Долгое время он был не способен пошевелиться. Только через пару часов к нему снова вернулся контроль над телом. В такие моменты он мог стать легкой добычей для дикого зверья или бандитов. И все же ему еще раз повезло. Если это можно так назвать.

Первое, что он сделал, – протянул руку к своей рубашке и снова надел ее, несмотря на то, что от ее прикосновения свежие раны вспыхивали болью – они были ярко-красными, выделяясь на фоне старых, серебристо-белых, и его татуировок. Затем он взял долговую печать – черную деревянную палочку, оставшуюся от свитка, – чуть длиннее его ладони и твердую, как камень. Несколько секунд он разглядывал ее, а затем засунул в потайной карман, который он специально для этого изнутри пришил к рубашке, и застегнул пуговицы на груди.

– Кадиз Хелльна, – прошептал он. – Кем бы ты ни был. Тебе ужасно не повезло, неудачник.

Глава 6

Лэйра

– Откуда ты вообще знаешь дорогу в Царство дэмов? – однажды спросил Йеро. Запрокинув голову, я посмотрела на склон Волариана, тянувшийся до самого замка эс-Ретнея. Словно ожидающее чего-то божество, замок возвышался на плато, высоко вверху на западной горе, самой высокой в горной цепи, и отбрасывал на нас свою тень. Князю нравилось по утрам выходить на балкон и в свете восходящего над восточными горами солнца осматривать все свои владения. Наверное, он вообще ничего не знал о тайной тропе, пролегавшей совсем недалеко от его двора. Иначе он никогда бы не допустил, чтобы ребенком я бродила среди скал Волариана.

– Мне пошло на пользу, что я так много читала, слушала всяческие народные песни и старые сказания, – не задумываясь, ответила я. – В некоторых из них говорится так: «Царство Повелителя находится в конце неописанного пути». И мы как раз на него свернули. На дорогу, которая существует, но не отмечена ни на одной карте. И в конце ее находится то, что также описывается в легендах, но не на картах: разрушенный мост.

– Как ты нашла мост?

Недовольное выражение кобылы Йеро постоянно беспокоило моего мерина; он то и дело косился назад. Я тоже оглянулась и обменялась взглядами с Викой. Она кивнула. Если она доверяла Йеро, то могла доверять и я.

– Меня привела туда магия.

Я буквально ощутила затылком взгляд Йеро.

– Ты же только что утверждала, что ей не пользуешься.

– А я ей и не пользуюсь. Я делаю кое-что другое. – Нечто менее дерзкое, но столь же запретное. – Я продаю ее. В конце неописанной дороги есть маленький рынок, на котором встречаются люди, желающие продать или купить вещи, которыми не дозволено торговать в Немии.

Оглянувшись еще раз, я заметила, что Вика укоризненно посмотрела на Йеро.

– Ну что? – спросила она его. – Не смотри на меня с таким упреком. Я хотела, чтобы Лэйра сама тебе рассказала.

– Ты тоже ходишь туда? – спросил он ее.

Я быстро ответила вместо Вики:

– Нет! То, что я ей об этом рассказала, – уже чересчур. Я не брала ее с собой и не описывала ей дорогу.

– К сожалению, – напевно произнесла Вика, – сегодня у нас не будет времени, чтобы заглянуть на рынок.

– Неподалеку есть постоялый двор, – я быстро сменила тему. – Нам придется оставить там лошадей. Мы не сможем взять их с собой – увидите, почему.

Йеро дернул уголком рта.

– Что это за торговля, которую ты ведешь?

Я вздохнула. Даже сейчас мне было сложно об этом говорить. Возможно, из-за того, что мама почти каждый день вбивала в мою голову, как важно, чтобы я молчала о подобных вещах. Как будто я была монетой, на которой отчетливо отчеканена ее цена, и этого уже не изменить.

– Точнее говоря, я продаю магические артефакты. Я ощущаю магию в вещах.

Откуда-то неподалеку со стороны горы донесся раскат грома.

– В ней есть что-то, что другие воспринимать не могут, – а я могу. Обычно это что-то вроде покалывания. Магия притягивается к моей коже и одновременно отталкивается от нее. Часто я слышу пение в воздухе, мелодии без слов, состоящие из звуков, для которых нет нот, – совершенно дисгармоничные и одновременно прекрасные. Иногда я вижу цвета, а еще реже – движение там, где другие видят лишь неподвижность, или я чувствую на вкус или чую что-то, чего на самом деле не существует.

Вика задумчиво рассмеялась, словно в этом было что-то безумно романтичное. Йеро слушал с непроницаемым выражением лица.

– Я собираю артефакты, в которых есть магия, – рассказывала я дальше, – а потом закрываю лицо платком, как женщины из пустынь Южного Амисаса, иду на черный рынок у Разрушенного моста и продаю их там. Мы с мамой живем на эти деньги, я покупаю на них лекарства для нее. Денег за кое-какие травы и мази, козье молоко и сыр, которые я продаю в деревне, едва ли хватило бы на то, чтобы рассчитаться с долгами за бревна, из которых построен наш дом.

Вика шумно выдохнула.

– Было бы проще, если бы ты позволила тебе помочь. Может, многого мне и не хватает, но вот шиллингов у меня предостаточно.

Я подвела свою лошадь чуть ближе и взяла Вику за руку.

– Возможно. Но ты слишком дорога мне как подруга, чтобы я позволила тебе стать человеком, который обеспечивает меня деньгами.

Вскоре после этого дорога стала слишком узкой, чтобы ехать рядом, потому что вплотную к ней тихо журчал протекавший в глубоком ущелье горный ручей. В молчании мы ехали вдоль него по извилистой дороге.

– Будьте начеку, – окликнула я остальных. – Обстановка здесь может казаться обманчиво мирной. Здесь редко можно кого-то встретить, но если это все же случается, то приносит одни проблемы.

В прошлом году я наткнулась здесь по дороге на молодого жеребца саблерога. Сначала я приняла его за обычную лошадь, потому что саблероги обычно держатся на расстоянии от людей. Они нарушают это правило, только если ужасно напуганы, – а напуганный хищный зверь способен на все. Мне пришлось высоко забраться на осыпавшуюся скалу, чтобы спастись от его острых, как лезвие ножа, зубов, растущего на носу рога и прочных, как камень, копыт.

Пока что только тут и там из трещин в камнях пробивались отдельные живучие растения, и кроме десятка змей, которые нас словно не замечали, и блестящих черных горных скорпионов, которые самоуверенно вытягивали свои жала, когда мы оказывались слишком близко, ничего живого не обнаружилось.

Где-то над нами снова раздался звук, похожий на смех вдалеке, а следом за ним послышался стук. Я подняла голову, непроизвольно уклоняясь, и перед нами упало несколько камней, которые затем скатились в ручей.

– Спокойнее, старик, – прошептала я, сняла перчатку и положила ладонь на скалу. – Мы ничего тебе не сделаем, Волариан, нам нужно просто пройти здесь.

Горы Немии были могущественными, неспешными существами, которые за тысячу лет успевали сделать лишь один вдох. Обычно им не было никакого дела до того, что мы строили наши дома и города на поверхности их кожи, если мы оставались с ними вежливы и благодарили их за защиту. Но время от времени мы, видимо, царапали или щекотали их, и тогда они отвечали на это тряской или дрожью. А иногда они просили о помощи Лиаскай, и та посылала дурную погоду: штормовые ветра, из-за которых в низинах возникали разрушительные торнадо, или грозы с дождями, после которых люди уже не были прежними.

Волариан, великая западная гора, время от времени развлекался тем, чтобы досаждать проходящим по нему путникам. Вся знать двора эс-Ретнея уже не раз на несколько дней или недель оставалась заперта в замке, потому что гора делала пути непроходимыми и падающими камнями напоминала о своем превосходстве всем, кто игнорировал это предупреждение.

А вот что Волариану точно было не по нраву, это слишком много людей на его тонких узких тропках, в стороне от общеизвестных дорог.

Но на этот раз я не почувствовала в камне ни намека на тьму, ни багрово-красного предупреждения, ни светящегося желто-зеленым скепсиса. Гора всего лишь беспокоилась, можно было даже сказать… тревожилась.

Продолжая скакать дальше, я еще некоторое время успокаивающе скользила рукой по скале.

– Все в порядке, старый друг. С нами ничего не случится, мы можем о себе позаботиться.

Возможно, он и правда переживал обо мне. Возможно, то, что всегда предрекала мне мать, оказалось правдой: Волариан был моим защитником. Он никогда не давал мне этого понять, и, хотя моей матери его защита не принесла ничего хорошего и навлекла на нее много несчастий, я всегда надеялась, что однажды он откроется и мне. Он казался более подходящим для меня, чем все остальные; хотя Вика была убеждена, что мне подойдет только ее гора-защитница: Иста, гора света, расположенная на севере. Но я была уверена: моя гора – Волариан; просто он отмалчивается. А может, из-за своей магии я оказалась единственной немийкой без горы-защитницы? Может, даже горы презирают меня за то, кто я? Или они знают меня лучше, чем я сама, и просто не считают меня достойной? В это я не хотела верить, потому что никогда не ощущала, чтобы от камня исходило отвержение. Напротив: я чувствовала себя в безопасности в его холодных ущельях и мне было спокойно на его склонах. Но почему никто не хотел защитить меня и принять в свой круг?

Вика спешилась и пошла рядом с моим конем, ведя своего за собой на длинной узде.

– Магия и правда такая, как ее описывают в книгах?

Ее вопрос ошарашил меня. Она никогда не задавала много вопросов, но когда у нас была возможность поговорить, не опасаясь, что кто-то подслушает?

Я тоже выбралась из седла, чтобы идти рядом с ней.

– Ты себе не представляешь, как много чуши в этих книгах. Даже в тех, которыми пользуются в университете. По-настоящему полезны только неизвестные труды, которые можно найти лишь случайно, потому что их помещают не в тот раздел или прячут в какой-нибудь пыльный сундук.

Я очень сильно скучала по учебе в университете. Десмонд однажды сказал, что моя жизнь по-настоящему началась только с моего десятого дня рождения – когда мне, наконец, разрешили ходить в университет. Если следовать его теории, получалось, что я умерла, когда мне было четырнадцать и нас отправили в изгнание в деревню в низине. Потому что отныне у меня почти не оставалось доступа к книгам, образованию и культуре.

– И как она работает на самом деле? – осведомилась Вика. – Ведь если ты имеешь дело с магическими объектами, вряд ли вся магия принадлежит кланам, как нас учат. Или… – она запнулась, – ты воруешь магию?

Я покачала головой:

– Немия тоже не такая, как описывают в книгах. То, что мы учили в университете – что вся магия была покорена и передана в руки кланам, – может быть, и правда для всего остального континента. Но в Немии иначе, здесь магия дика и свободна, она таится повсюду. Может быть, это из-за того, что наша страна такая крошечная и зажата между горами. Может, магия у нас настолько слаба, что никого еще не заинтересовала. Предметы, которые я нахожу, не способны творить чудеса. Иначе бы я воспользовалась этим прямо сейчас. – Я бы не заметила, каким мрачным стал мой голос с последней фразой, если бы Вика не вытянула руку, чтобы ободряюще потрепать меня по плечу.

– По-моему, все это и без чудес очень впечатляюще. Дикая магия! Кто знает, как часто я уже спотыкалась обо что-то магическое. Возможно, я пью свой чай из магического чайника. Может, у тебя есть что-то магическое с собой?

– Да, есть. – Я вытащила камушек, который носила на кожаном ремешке под одеждой. – Я не могу сказать, какого рода магия прячется в нем, только знаю, что он магический. – Даже сквозь перчатку я ощущала: камень будто дышит. Он испускал золотисто-алую энергию, от которой покалывало кожу, и тут же поглощал ее обратно. Как будто он расходовал и поглощал магию, питаясь ей. – Знаешь, откуда он у меня? Ты тоже была там. Помнишь, как мы нашли сокровище?

– Сокровище в тюремной камере глубоко под замком? Как я могу забыть!

Я тоже часто об этом вспоминала. Это было так увлекательно – пробираться среди древних камер, в которых по большей части не было ничего, кроме выцветших костей и крысиного помета. Тогда мы нашли сундук со старинными монетами, потускневшими украшениями, гобеленами и коврами, настолько прогнившими, что рисунка было не различить. Каждому из нас разрешалось в качестве награды взять себе что-то одно, и я до сих пор помнила, что Вика взяла заржавевший кинжал, а Десмонд – табакерку, в которой он потом весь год прятал карамель. И так же хорошо я помнила, как быстро забилось мое сердце, хотя я должна была обходить магию стороной. В те времена я послушно следовала этому правилу, но этот камень, круглый, как бусина… нет! На этот раз – нет. Я не смогу отдать его князю. Это невозможно.

Вика протянула палец к бусине, но помедлила. Я кивнула.

– Можешь потрогать, не бойся.

Она скользнула по нему кончиком пальца, и на ее узком лице отразилось безмолвное разочарование.

– Я ничего не чувствую.

– Тут нечему удивляться. Если бы я смогла и дальше изучать магию, если бы у меня остались мои книги, результаты, полученные учеными из кланов… тогда я, быть может, когда-нибудь поняла, почему ее чувствую я и никто больше. Или узнала бы, какой от этого камня может быть толк.

Вика в задумчивости стиснула губы. Наконец, она сказала:

– Я всегда понимала, что тебя расстроило, когда тебе запретили ходить в университет. Но до нынешнего момента я не понимала почему.

– Это худшее в нашем изгнании. Все остальное я смогла преодолеть.

– Знаешь что? – спросила Вика. – Мы с Десмондом всегда жаловались, когда преподавательница задавала нам исследовать историю какого-нибудь ритуала. А ты едва не лопалась от радости, что тебе разрешили выяснить что-то новое, как бы долго тебе ни приходилось это искать.

Я поняла, что улыбаюсь.

– Зато я была не в восторге, когда нам приходилось учить что-то наизусть.

Вика шутя толкнула меня в бок.

– А ты думаешь, нас это сильно радовало?

Теперь мы уже сошли с проторенной горной дороги. Наша тропа вела круто вверх, скрытая среди сучковатых зарослей и колючего вереска. Мы перелезали через валуны, где лошадям приходилось быть осторожными, чтобы не поскользнуться и не упасть, и все уже запыхались. Хотя я уже не раз проходила по этому пути, каждый раз я снова переживала, что не найду дорогу. И сегодня тоже.

Но тут мы обогнули еще один валун, высотой в человеческий рост, и увидели его: тайный путь, которого не было на картах. О котором знали лишь те, кому было что скрывать.

Глава 7

Аларик

Свет лежал на вершинах гор тончайшей золотой пленкой. На восточные горные цепи уже упали вечерние тени, а южная гора, с ее многочисленными пещерами и шахтами, где добывали железо и уголь, как обычно, укуталась сумраком, который она так любила и который как будто был ей нужен. Уже светилась в предвкушении вечера увенчанная снегом даже летом северная гора; в ее склонах были вырублены самые роскошные города, улицы которой опутывали скалы светящейся сетью, изгибаясь так, что кое-где окна домов оказывались совсем рядом. Вечером она походила на ночное небо, полное звезд. В долине напротив все казалось черным, словно она стыдилась и не хотела, чтобы ее видели.

Аларик стоял на стене высотой в человеческий рост. Никто не рискнул бы пробираться с плато через эти стены – разве что кто-то, намеревавшийся умереть. Аларик тоже испытывал стыд, взглядывая вниз, в долину. Встряхнувшись, он прогнал воспоминания прочь. Они ничего не изменят.

Теперь ему оставалось только думать о том, как все началось, – а началось все, иначе и не скажешь, погано. Он быстро нашел группу Кадиза Хелльны, но им было абсолютно начхать на его попытки присоединиться к ним. Они не только не выслушали его, но погнались за ним, угрожая оружием, и ему пришлось вернуться. Пытаться атаковать Хелльну, окруженного паладинами, было совершенно бесперспективно. Но как ему теперь последовать за ними, если преодолеть границы Царства дэмов можно только вместе с Искателем? Когда Аларик уже начал опасаться, что потерпит неудачу, он подслушал на черном рынке какого-то паренька, который рассказывал о еще одной группе, отправившейся в Царство теней. Это – его шанс, и он готов был отдать все, чтобы они взяли его с собой. К сожалению, эти люди задерживались.

Ему не нравилось, что ему приходится изображать терпение, которое для немийцев было само собой разумеющимся. Его собственный народ имел немало достоинств, но терпение было им чуждо, и Аларик за последние годы выяснил, что кеппоханец может освоить и выработать немало черт – но не терпение. Оно давалось ему так же сложно, как и умение находиться в одиночестве. Десять лет одиночества, но он был все так же далек от того, чтобы наконец к нему привыкнуть. А немийцам это, кажется, давалось легко. Они жили в мире могущественных гор и переменчивых ветров. Но было кое-что, что жители Немии строго контролировали: самих себя и свои чувства.

Услышав мерный стук копыт, кажется, доносившийся со стороны каменистой горной тропы, он тут же сосредоточился. Наверняка это та группа, которую он ждет. Так что Аларик посмотрел в сторону новоприбывших, вынул из кармана свой рассекатель времени и позволил прикрепленной к нему цепочке соскользнуть на пальцы.

Трое путников взобрались по ступеням к плато, ведя лошадей за поводья. Почему только трое? С ними нет пятерни? Вперед вышел мужчина – судя по осанке, солдат. Сразу за ним шли два человека поменьше – силуэты, скрытые плащами, а лица – капюшонами. Женщины; одна из них, помедлив, осмотрелась. Второй явно было знакомо и это место, и путь, потому что она сразу же двинулась в нужном направлении.

Аларик спрыгнул со стены, слегка отряхнулся и зашагал наперерез этой троице.

– Я знаю, зачем вы здесь, – без обиняков сказал он, и рука воина тут же скользнула к рукояти мюродема. – Но не бойтесь, я не попытаюсь ни задержать, ни обокрасть вас.

– Нет? – спросил мужчина, посмотрев на дорожку крови, проступавшую сквозь рубашку Аларика. – Жаль. А я-то уже порадовался.

– Вынужден вас разочаровать, сир. Я просто банально и старомодно… помогу вам.

– Нам не нужна ваша помощь, – возразил воин.

Скоро он поймет, насколько он не прав.

– Значит, вы неправильно информированы. – Аларик улыбнулся. – Я предложу вам кое-что, что по-настоящему вам нужно.

– Вы не знаете, что нам нужно.

– Вы в этом уверены? Предполагаю, вам не помешала бы возможность заглянуть в будущее. Вы хотите предстать перед Повелителем дэмов, не так ли?

Молчание троих сказало достаточно: да, это было так, и они выглядели возмущенными тем, что Аларик об этом знал.

– Не переживайте, это известно лишь немногим.

– Чего вы хотите? – прорычал воин.

– Вопрос в том, чего вы будете хотеть от меня, когда я договорю до конца. Знаете ли вы, что уже опоздали? Сегодня днем группа наемников пересекла границу Царства дэмов.

– Еще кто-то ищет Дес… – спросила одна из женщин, но вторая жестом заставила ее замолчать.

Аларик пожал плечами:

– Кто знает, кого они ищут. Проклятых там в избытке. Но, как говорят легенды, отпустят только одного. – Он слегка понизил голос: – На рынке говорят, что границы закроются после того, как они пройдут, и откроются лишь через несколько дней. Так что вы уже опоздали. Какая удача, что я как раз могу предложить вам время.

Мысль о том, что ему предстоит поделиться с ними своим бесценным временем, причиняла боль Аларику уже сейчас. Но он должен был дать им причину взять его с собой, и за это, так или иначе, нужно заплатить. Без Искателя ему не перейти границу, и, только оказавшись по ту сторону, он сможет позаботиться о том, чтобы Кадиз Хелльна остался в Царстве дэмов. Они должны взять его с собой, и, даже если ему для этого придется раздеться догола и станцевать перед ними стоя на руках, он сделает это без сомнений.

– И правда, какая удача. – Воин посмотрел на Аларика, словно обдумывая, как насадить его на шомпол, пожарить до хрустящей корочки и подать с луком и хлебом. Но все же не стал его прогонять. – И по счастливому стечению обстоятельств ваше время еще и недорого стоит, да?

– Практически даром.

– Вот это совпадение, – сказала вторая женщина стеклянно-чистым голосом, и кровь Аларика словно превратилась в ледяную воду. Он знал этот голос, знал эту женщину. Только сейчас он посмотрел на нее – и теперь не понимал, почему он не узнал ее сразу. Ее лицо скрывала тень свободного капюшона, так что он не видел ни ее зеленых, слегка раскосых глаз, ни веснушек. Но он должен был узнать ее по позе, по тому, как она двигалась: гордая и прямая, как придворная дама, и при этом ловкая и мускулистая, как девушка, которая изо дня в день занималась тяжелой работой.

Лэйра.

Изгнанная дочь, ничья дочь.

Он знал ее как Лэйру, не задумываясь о том, кем она была на самом деле: Луилэйра эс-Ретнея, принцесса Немии, единственный ребенок князя.

Оставаясь верной изгнанной матери, она выбрала жизнь в изгнании, и потому при дворе восхищались ее непреклонностью и мужеством.

А потом появился Аларик. Целое лето он провел рядом с Лэйрой, предаваясь иллюзиям о счастье и свободе. И о любви.

Только для того, чтобы потом разрушить все, что оставалось в ее жизни.

Обжигающие угли, жаркое пламя! Здесь-то она что делает?

– Аларик Колэ. – Лэйра медленно, но решительно подошла к нему, скрестив руки и слегка наклонив голову, прищурив зеленые глаза, как кошка, сосредоточенная исключительно на своей беспомощной добыче. Ее взгляд совершенно лишал его самообладания, и дело было не только в том, что раньше он никогда не сталкивался с ее снисходительностью.

– Почему меня не удивляет, что я снова вижу тебя здесь? Здесь, куда стекаются лжецы и предатели? Что ты совершенно случайно собираешься продать мне как раз то, что мне якобы нужно?

– Я… я не знал, что ты… как раз… Лэйра…

– Что? – она прервала его хриплое бормотание. – Как обычно, оказываешь князю мелкие услуги?

– Нет. – Его губы разжались беззвучно, и ему пришлось шепотом повторить еще раз: – Нет. Я уже три года не видел князя. Я был в Эшриане.

– Лучше бы ты там и оставался. – Разумеется, она не верила ни единому слову. Но на ее месте он вел бы себя точно так же.

– Так что ты здесь делаешь, Лэйра? – Он облегченно рассмеялся, догадавшись, что, наверное, по ошибке принял их за тех, кого он ждет. – Решила посетить тот рынок неподалеку, верно?

Ее лицо не дрогнуло, и он понял ответ.

– Ты хочешь отправиться в Царство дэмов?

– Хочу? Я бы предпочла какое-нибудь другое слово, но, в конце концов, ты совершенно прав. Я хочу туда отправиться.

– Нет, – произнес он, почти умоляя. Но если Лэйре что-то втемяшится в голову, она не отступится. Еще маленькой девочкой она никогда не принимала поспешных решений и всегда все тщательно обдумывала. – Зачем… я хочу сказать, что тебе там нужно?

Она медленно прищурилась, а затем подняла бровь.

– Наверное, я сплю. Герой, которого я так долго ждала, пришел, чтобы меня спасти. – Она подошла поближе, так близко, что он мог бы ее коснуться, хотя это была определенно глупая идея. – Ах нет, погоди. Я не ждала героя, и меня не надо спасать, и не надо говорить мне, что делать и чего не делать. А даже если бы это было так, – ее взгляд скользнул по его груди и по запачканной рубашке – он почти что ощутил этот взгляд, словно прикосновение, – тогда ты был бы последним, к кому я прислушаюсь. Самым последним. Вон та лошадь даст мне лучший совет, чем ты. Так и передай своему приятелю, князю.

До этого момента Аларик не подозревал, что она способна на столь ядовитый сарказм.

– Лэйра, пожалуйста, послушай меня еще секунду. Я больше не связан с князем и никогда не буду связан. Клянусь тебе. Ты не знаешь, во что ввязываешься, ты…

Она резко перебила его:

– Нет. У меня нет времени на пустые слова. Они меня не интересуют.

Если бы он только мог объяснить ей, почему ему тогда пришлось ее выдать. Слова обжигали ему рот, как горящие угли, ему хотелось выплюнуть их. Но он не мог.

Заклятие долговой печати не просто запрещало произносить определенные слова, оно делало объяснение невозможным. Даже мельчайший кусочек истины заставит его пойти на еще большую ложь. Он уже ощущал, как оковы на коже испускают холодный свет – предупреждение о том, что случится, если он произнесет запретные слова. Они убьют его, а эту цену он заплатить не мог. Пока еще не мог. Пока жизнь Калейи зависит от него.

– Уйди с дороги, – сказала Лэйра, хотя она и так могла пройти мимо него.

Он перебирал варианты. Она не отступится, это просто не в ее духе. Очевидно, в плену у дэмов оказался кто-то, кто ей дорог. Достаточно дорог, чтобы она оставила в одиночестве свою больную мать?

– Кого ты ищешь? – Ему понадобилось приложить огромное усилие, чтобы голос звучал ровно.

Она посмотрела ему прямо в глаза, так пристально, словно читала его мысли, но ничем не выдала, что именно она увидела. О том, что она злится, можно было догадаться только по крошечной складке между бровями. Взгляд ее изумрудно-зеленых глаз оставался мягким, губы нежными и слегка приоткрытыми. Как и тогда, когда Аларик впервые спросил ее, как бы она отнеслась, если бы он дотронулся до них своими губами. По вкусу ли ей будет поцелуй.

Теперь взгляд Лэйры следовал по новой траектории, которую он ощущал всей кожей: вдоль линии из крошечных белых точек, которые начинались у уголка его левого глаза, тянулись по веку, дальше за ухо, переходили на шею, на затылок, а дальше – этого она, конечно, не могла увидеть под одеждой – покрывали грудь и спину. Какие-то из его татуировок были знакомы Лэйре, другие были новыми. Но она понятия не имела, что они были нужны, чтобы скрыть его магические оковы.

– Кого я ищу, тебя не касается, – голос прозвучал мягче, словно мысль о человеке, оказавшемся в плену, ее успокоила.

– Что плохого может случиться, если ты мне скажешь?

Она приподняла уголок рта, словно намекая на холодную улыбку.

– Предполагаю, что многое, но ты все равно выяснишь все, что захочешь узнать, – произнесла она, подняв голову. – Я отправилась к Повелителю дэмов, чтобы требовать от него освобождения моего возлюбленного.

Возлюбленный.

Ему пришлось сглотнуть. Конечно, такая женщина, как она, найдет мужчину, который сможет отдать ей свою любовь, свободно и без принуждения. Он же, напротив, причинил ей вред, нарушил ее доверие; поэтому она разговаривала с ним жестко и отстраненно.

Ради человека, который не растоптал ее чувства, Лэйра была отзывчивой, верной и готовой преодолеть все свои страхи. К сожалению, она из тех женщин, которые ради любви без колебаний отправятся к Повелителю дэмов.

Ах, Лэйра. Почему именно ты?

– Прощай, Аларик.

Ее прощальные слова прозвучали тихо и неожиданно искренне. Она отошла, завернувшись в плащ. Вторая женщина тут же подбежала к ней и заговорила с ней. Солдат тоже что-то пробормотал, но Лэйра решительно покачала головой.

– С этим человеком, – громко произнесла она, бросив взгляд в направлении Аларика, – я не стану иметь дела.

Станешь, с сожалением подумал Аларик. У нее есть цель, и она будет к ней стремиться. В этом она ничем от него не отличается. Я бы многое отдал, чтобы мне не пришлось на это идти, но тебе придется иметь со мной дело, Лэйра.

Глава 8

Лэйра

Аларик Колэ.

В этом путешествии я готова была к встрече с любыми ужасами, но не к тому, чтобы увидеть его снова. Все мои намерения оставаться независимой и спокойной, как это пристало немийке, пошли прахом в его присутствии. Когда он был рядом, кровь кипела в моих венах; даже камушек на моей шее внезапно становился горячим и тяжелым, и, несмотря на круглую форму, у него словно появлялись острые грани. Аларик Колэ каждый раз пробуждал ту часть меня, которой мне вообще не следовало бы обладать и которую я всю жизнь пыталась укротить, потому что она раз за разом приносила мне одни неприятности.

Насколько велики были эти неприятности, я до этого момента в полной мере не понимала. Аларик мог убеждать меня в чем угодно, я была уверена, что он уже направился к князю, чтобы донести ему: я без разрешения покинула место изгнания. Если у мамы из-за этого будут неприятности… проклятье! От злости у меня выступили слезы. Готов ли Йеро убить его, если я его попрошу?

Я предупредила остальных, чтобы они избавили меня от вопросов. Вика явно заметила, насколько хрупко и уязвимо мое самообладание, поэтому предпочла не выяснять, что будет, если рухнет последний барьер.

Мы молча шли дальше по горной тропе. Мне всегда казалось, будто ее по расщелине между скал проложило само время. То и дело путь между каменной стеной и ущельем становился настолько узким, что неверный шаг стал бы последним; лишь изредка горы позволяли бросить взгляд на низину, которая, как и почти всегда, оставалась в тени. Ах, если бы воспоминания могли скрыться из виду так же легко, как обнищавшие низинные деревеньки.

Подойдя к постоялому двору, мы с Викой остановились чуть поодаль от него, наблюдая за другими путниками. В том, чтобы на подступах к рынку подождать, пока пройдут другие, не было ничего необычного – здесь всем было что скрывать. Йеро один вошел в конюшню рядом с постоялым двором, чтобы оставить там наших коней. Он тут же вернулся, по-прежнему ведя Лассу в поводу и ругаясь на то, как дорого здесь стоит оставить лошадь «на неопределенное время». Вика только улыбнулась. Если у нее чего и было в избытке, так это шиллингов, и затраты на содержание лошади были бы ничтожными по сравнению с тем, что ей пришлось потратить, чтобы избавиться от своего настоящего телохранителя. Тому пришлось отправиться в Лиаскай, туда, куда якобы хотела и Вика, чтобы посетить известный храм – идея, которую поддержали и ее родители, поскольку некоторое желание посмотреть мир входило в число качеств, которые молодая немийка ее положения должна была привносить в отношения с супругом.

– Ты хочешь взять с собой Лассу? – возмущенно спросила я у Йеро.

– Ласса последует за мной туда, где не светит солнце, – невозмутимо возразил он, потрепав лошадь по шее. – Говорят, в Царстве Повелителя дэмов нет ветров. Так что она нам пригодится.

– Думаю, там вряд ли найдется существо, которое не смотрит на лошадь как на еду.

– Ласса умеет за себя постоять. А я смогу ее защитить.

Я понятия не имела, как лошадь сможет перебраться через Разрушенный мост или защитить себя от жаждущих крови голодных дэмов. Но Йеро лучше меня знал, на что шел.

– У нас есть другая проблема, – сказал он, оглянувшись на трактир, хозяин которого как раз вышвыривал на улицу компанию вопящих и шатающихся молодых людей.

Я тут же насторожилась.

– В чем дело?

– Похоже, твой старый друг сказал правду, – пробурчал Йеро.

– Аларик? – я фыркнула. – Он всегда выглядит так, будто говорит правду, но это ничего не значит. И он уж точно мне не друг.

– Он сказал, что одна группа уже отправилась к границе. В конюшне говорят то же самое. Какой-то мужчина и пятерня паладинов.

Проклятье. Проклятье!

– И это правда? Границы Царства дэмов действительно станут непроницаемыми?

– Да, на какое-то время.

Я поняла то, чего Йеро не произнес вслух, но что слышалось в интонации его встревоженного голоса: эта задержка отбросит нас далеко назад.

– То, что они были здесь раньше нас, ничего не значит, – решила я. – Мы поспешим и, возможно, их перегоним.

Вика молча шла рядом. Мы двинулись дальше пешком, следя за тем, чтобы никто не заметил, куда мы свернем. Их незаданные вопросы кружились вокруг меня, словно стайка мелких хищников. Я обязана была объяснить Вике, в чем проблема с Алариком. На мгновение мне показалось, что я не в состоянии это сделать. Он причинил мне немыслимую боль, и каждое слово о нем, которое я произносила вслух, будет достаточно острым, чтобы вспороть мою защиту и чтобы неконтролируемо и неудержимо выпустить на свободу все мои чувства; а я останусь бледной, слабой и обескровленной. Сейчас я не могла себе этого позволить. Мне нужна вся моя смелость и все мои силы, если я хочу спасти Десмонда.

Десмонд. Я мысленно шептала его имя, вызывая перед внутренним взором его лицо, его рот, который редко улыбался, его умные зеленые глаза. Десмонд никогда не причинял мне боли. Мы могли ссориться, но он никогда не позволил бы себе отбросить меня, как бесполезный камень, принятый за драгоценность лишь по ошибке.

Если бы только я смогла забыть, как сильно я была влюблена в Аларика Колэ. Если бы только я смогла забыть весенний праздник три года назад, когда он появился словно из ниоткуда. Если бы я только смогла забыть, как он превратил для меня горестную, забытую всеми деревню в низине в прекраснейшее место на земле.

Мы стояли напротив рыночной площади, празднично украшенной разноцветными фонарями и смеющимися лицами, и не двигались с места – но при этом все же танцевали.

Он улыбался мне – искренней улыбкой, от которой у меня покалывало в животе, и дело было не только в том, какой красивой эта улыбка казалась. Она была теплой, словно весна уже привела за руку лето, а мои заботы, которые только что так громко и требовательно напоминали о себе, сменил уютный покой. Она была приглашением, эта улыбка – приглашением на мгновение о них забыть. И я с благодарностью принимала его. Его взгляд скользил по танцевальной площадке, будто синхронно с моим. Наши взгляды двигались слитно, переплетаясь друг с другом, в ритме музыки, кружась и меняя направления. Мы не смотрели друг на друга, и все же не видели никого больше. Мне казалось, будто мы наблюдаем за одной и той же невидимой парой, которая от души празднует начало весны, и у меня возникало ощущение, что я выхожу за пределы времени и смотрю на саму себя. На саму себя в будущем, быть может, через несколько часов.

Но на самом деле через несколько часов он исчезнет и начнется дождь.

Праздник начала весны грозил окончиться разочарованием. Фонари мигали и чадили от дождя, ноги танцоров разбрызгивали воду из луж, края юбок набухали влагой, из-за чего платья, несмотря на яркие цвета, казались тяжелыми и печальными. Я дважды станцевала одна, заставляя себя улыбаться, потому что не хотела, чтобы мое настроение зависело от дождя, который иногда случается весной, или от молодого человека, которого я вообще не знала.

Когда Теобо Хеннигс, сын аптекаря, предложил мне напиток и в обмен на это пригласил на танец, как это было принято, я порадовалась этому жесту. Деревенские парни довольно долго посматривали на меня с недоверием, но постепенно – с того момента, как мы с матерью перебрались сюда, прошло уже два года – они начали принимать меня.

– Может быть, она потанцует с тобой позже, – произнес спокойный, уверенный голос у меня за спиной, как раз когда я кивнула Теобо и взяла у него стакан. – Но, конечно, только если я сейчас поведу себя как идиот.

Я не двинулась с места, но мой рот изогнулся в какой-то новой улыбке, не такой, как раньше. Можно ли узнать кого-то по голосу, если раньше ни разу его не слышал? До этого момента я бы поспорила. Теперь я точно знала.

Он все-таки не ушел.

Теобо с улыбкой наклонил голову. Его пренебрежительное отношение к этой провокации показывало, что он не привык к настоящей конкуренции. Среди простых, часто нищих людей здесь, в долине, его семья была самой состоятельной. Любой другой, кроме Теобо, уже воспользовался бы возможностью как следует подраться.

– Ты в любом случае ведешь себя как идиот, – ответил он моему незнакомцу. – Ты не здешний.

– Уж конечно, не здешний.

– Тогда я тебе объясню, как тут все устроено. Принеси Лэйре напиток, предложи его ей, и, если она его примет, можешь с ней потанцевать. Но не выделывайся и не удивляйся, если она тебя отвергнет. Потому что я-то не собираюсь вести себя как идиот.

Конечно, он не рассказал ему, что выбор напитка – символа желаний, которые мы загадываем с наступлением лета – имел решающее значение, и, ошибившись, было ужасно легко выставить себя на посмешище. Но на его месте и я бы не стала этого делать. Я бы уговорила этого таинственного незнакомца подождать, чтобы не быть невежливой по отношению к Теобо, но его дальнейшее поведение оказалось для меня неожиданностью. Незнакомец забрал бокал у меня из рук, опустошил его одним глотком и вернул Теобо. Из-за такого уж точно началась бы потасовка, если бы Теобо не обладал необычной для семнадцатилетнего парня рассудительностью. Он смерил чужака взглядом и ограничился тем, что сжал свободную руку в кулак и прорычал:

– Что ты о себе воображаешь?

По сути, это был справедливый вопрос, за которым следовал еще один: как я могла с этим согласиться?

Но самое позднее в следующее мгновение, когда я повернулась к незнакомцу, наши взгляды встретились и продолжили танец, словно и не прекращали его, и я, тоскующая шестнадцатилетняя девушка, потерялась в этом желании, и все договоренности и правила, которым я так тщательно следовала, развеялись по ветру – туда им и дорога. Взяв чужака за руку, я позволила ему подтянуть меня к себе и даже сделала еще шаг ближе. Казалось, будто магия тонкой пленкой окружала его тело. Она растекалась по моей коже, расходилась по сосудам, пронизывала мое тело потоком энергии, а затем превращалась в животе словно во что-то тяжелое и легкое одновременно. Она шептала об опасности.

– Я прождала уже достаточно долго, – сказала я, обращаясь скорее к чужаку, чем к Теобо. – Где ты был?

Он ответил лишь:

– Прости, Лэйра, – и его легкий акцент, благодаря которому мое имя словно становилось теплым и светящимся, прозвучал как обещание, что и в моей жизни есть нечто большее, чем та низина, в которую я изгнана. Что отсюда есть выход – из этой тюрьмы без стен.

– А на самом деле ты танцевать-то умеешь? – тихо поддразнила я его, пока он проталкивался вместе со мной в толпу.

– Разве человек может танцевать неправильно, если только его не заставляют? – спросил он в ответ.

Дождь с шумом обрушивался на нас, мое платье прилипло к телу, а на лице незнакомца капли прочерчивали блестящие следы. Его глаза были синими, как дождевые облака, а волосы – как ночное небо над нами: сейчас они казались черными, но я догадывалась, что при свете дня они будут выглядеть иначе. Он уверенно вел меня, зная каждое движение танца, словно, как и я, выучил его при дворе, и, в отличие от деревенских жителей, не пропускал сложных движений. Впрочем, он избегал танцевальных фигур, при которых ему пришлось бы меня отпустить, выбрав другого партнера, и совершенно не переживал о том, что мы сбиваем с толку остальных.

– Тебе нравится хаос, – предположила я, пока мы продолжали танцевать, а остальные пары пытались хоть как-то упорядоченно выстроиться вокруг нас.

– Вовсе нет. Только порядок, который не был навязан насильно.

– А сбить тут с толку всех, и в первую очередь меня, – это навязанный порядок или тот, что выбираешь сам?

– Это вообще не относится к категории порядка – это нечто другое.

Я ощутила, как глубоко забилось сердце. Я не знала его, но мысль о том, что я с ним познакомилась, казалась мне восхитительной.

– И что?

Он рассмеялся. Сколько лет ему может быть? В самые радостные моменты мне казалось, что он не сильно старше меня.

– В этой низине множество честных людей. Мне здесь нравится. Возможно, я здесь задержусь.

Его слова успокоили меня. Дело было не только в том, что за его улыбкой просматривалось желание, но и в том, как он воспринимал эту деревню. Я отвергала это место, как бы ни старалась скрыть это от других – прежде всего от матери. Самая глубокая низина в этой долине – мне это место казалось дырой, в которую отец бросил нас, чтобы больше никогда не видеть.

А для этого чужака место моего изгнания могло оказаться домом? Я бы многое отдала, чтобы посмотреть на деревню его глазами, увидеть ее в другом свете.

– Должно быть, ты жил в пещере, если тебе здесь нравится, – возразила я, и его улыбка украсила этот момент, словно музыка.

– Может, и так. Но предположим, что завтра я вернусь на рынок. Я увижу тебя там снова?

– Нет, – не задумываясь, ответила я, хотя мне и хотелось сказать что-то другое. – Завтра меня ждет работа. Но это маленькая деревня, и, если ты не исчезнешь, рано или поздно мы столкнемся снова.

– Испытать судьбу? – спросил он с наигранной встревоженностью. – Я любитель приключений, но у моей смелости есть границы. А терпение – не моя сильная сторона.

– Тебе придется пойти на риск и кое-чему научиться. Если для тебя это и правда важно.

В этот момент раздались взволнованные крики, которые тут же превратились в возгласы восхищения. Мой незнакомец удивленно осмотрелся по сторонам, я показала наверх, взволнованно сжав его руку. Полоска серебристого света, толщиной с шелковую нить, сверкнула в ночном небе, словно след пера, которое обмакнули в блестящие чернила.

– Каждый год в праздник весны мы надеемся на этот знак, – воскликнула я, перекрикивая радостные крики старших. Младшие лишь потрясенно смотрели вверх. Как и я, они ни разу не видели это явление: оно не показывалось уже два десятилетия.

– Это хорошее знамение? – спросил мой незнакомец.

Я кивнула, переводя взгляд с неба на его лицо, на котором отражалось неприкрытое удивление.

– Более того! Оно обещает счастье и исполняет добрые желания! Что было в стакане, из которого ты отпил перед танцем?

– Только вода, – тихо ответил он, и я расслышала его лишь потому, что подошла слишком близко – мое плечо коснулось его груди.

– Только вода? – Я рассмеялась. – Вода означает ясность. Каждое слово, которое ты скажешь в эту ночь, каждое слово, которое скажут тебе, станет истинным.

– Тогда я могу лишь надеяться, что судьба разозлится, потому что вода предназначалась не мне, а тебе.

Я обхватила рукой его за шею и мягко притянула к себе. Мы ненадолго застыли, потом я наклонила голову и прошептала ему на ухо:

– До тех пор, пока тебя не беспокоит, что твое сердце навечно соединено заветной связью с сердцем Теобо…

– Могло случиться и что-нибудь похуже, – весело прошептал он.

Он улыбнулся, будто одержав какую-то важную победу, и этим завоевал больше моей симпатии, чем кому-либо раньше удавалось за такой короткий промежуток времени. Понял ли он вообще, что это высказывание насчет сердца – просто шутка?

– Посмотри сюда! – сказала я, потому что теперь тонкая серебряная нить пересекала черное небо во всю ширь. В следующую секунду тучи расступились, словно разрезанные острым ножом, и нам открылся колеблющийся свет, который двигался, переливался, превращался в ленты разных цветов, переплетающиеся друг с другом. Розовый и оранжевый сплетались в соединенные спирали и увенчивали вершину горы. Синий и красный встречались, словно волны, превращались в фиолетовый и разделялись снова, чтобы в следующий момент снова переплестись. Зеленая лента раскинулась в поднебесье, желтый вспыхивал в сотне мест, рассыпавшись крошечными жемчужинами, которые смешивались с дождем. Мое сердце переполняло счастье от того, что мне удалось увидеть своими глазами это уникальное явление, которое многие люди знали лишь по картинам и книгам. Капли дождя покалывали кожу, и, посмотрев на свою руку, я увидела вокруг нее тончайшее золотистое сияние, словно след желтого света. И, хотя был уже поздний вечер, почти ночь, внезапно стало светло.

– Я видел многое в этом мире, – задумчиво сказал мой незнакомец, – но ничего настолько прекрасного.

Посмотрев на него, я заметила, что он неотрывно смотрит на меня, и внезапно девиз, который я избрала для себя, стоя в торжественном зале перед отцом, обрел чудесный, живой, по-хорошему безумный, пронизанный золотым дождем, чистой водой и непредвиденным счастьем смысл. Как и все дети немийских князей, я должна была выбрать себе девиз: формулу, которая будет сопровождать меня всю жизнь и на которую я буду равняться. Я долго раздумывала об этом и в конце концов выбрала слова, которые обозначали все, что было для меня важным: мое образование, безопасность моей матери, немного удачи и не в последнюю очередь справедливость и мир в Немии. Мои мечты.

Я требую от себя исполнить свою мечту.

Я посмотрела на своего незнакомца, и в этот момент все произошло очень быстро, потому что я запретила себе раздумывать. Этот момент был волшебным, и я ощутила одну и ту же магию в себе и в нем, и поэтому мое недоверие и другие настороженные чувства смолкли. Потому что я этого от них потребовала.

Я требую от себя исполнить свою мечту.

Я резким движением притянула незнакомца к себе, и мы поцеловались. Счастье обрушивалось на нас дождем с раскрашенного во все цвета неба, и все слова, произнесенные до утра, становились истинными.

Я забыла, что эта мечта давно уже мне не принадлежит.

И все же я никогда не предполагала, что именно он разобьет ее на части.

– Лэйра? – тихо прошептала Вика, шедшая рядом со мной. – С тобой все в порядке?

– Извини, ты что-то сказала? Я задумалась. – Точнее, погрузилась в воспоминания, которые себе запрещала.

– Я спросила тебя, не хочешь ли ты о нем рассказать.

Я снова виновато улыбнулась ей, словно показывая, что мне еще нужно время. Но из-за того, что я не могла сказать ей правду, груз на моей совести становился все тяжелее, а мое желание расплакаться – все сильнее.

– С тех пор как мы встретили этого парня, я переживаю, что он сделал тебе больно, – призналась Вика. При дворе думают, что деревенские жители – примитивные и грубые. Я всегда считала это мерзкими предрассудками.

Я устало улыбнулась.

– Он сделал мне больно, очень больно. Но не так, как ты думаешь. Он… – Голос сорвался, и мне не удалось произнести это вслух.

– Ради света Исты! – вспылила Вика. – Это тот парень, про которого ты всегда рассказывала, или нет? Твой бывший друг, с которым ты познакомилась на весеннем празднике? Конечно, это он, ты же мне его описывала: бледная кожа, синие глаза, черные волосы, которые при свете дня отливают красным. Как я только раньше не догадалась!

Я украдкой провела по глазам тыльной стороной ладони. Вики тем летом не было в деревне, а Аларик никогда не водил меня наверх, в замок. Только позже я поняла почему.

– Это он, и он был моим другом.

По крайней мере, я так считала. Целое лето я была так счастлива. После всех этих несчастий, тяжелой работы, попыток построить новую жизнь за пределами замка, вести домашнее хозяйство и заботиться о нашем выживании изо дня в день, с Алариком мне снова становилось легко. Я опять начала надеяться, что смогу не отказываться от своей мечты, какими бы неподвластными ни были обстоятельства.

– Но, пожалуйста, давай сейчас не будем ворошить прошлое. Вот что важно: именно он выдал меня, он сделал меня никем.

Высоко взлетев, я ударилась о землю сильно и долгое время после этого даже не представляла, что снова смогу встать. Прошло три года, и я до сих пор не рассказала Вике подробностей. Мне было слишком стыдно, и я боялась ее сострадания. В конце концов, я же смогла встать на ноги. И все же сегодня достаточно было его увидеть, чтобы снова почувствовать себя такой же потерянной и униженной, как тогда.

Вот в чем дело: он точно знает, что у меня нет выхода.

Он сам об этом позаботился.

– И теперь он появился и захотел заключить со мной сделку? – Я резким движением провела по волосам. – Он знает, что у меня ничего нет.

Вика шумно выдохнула.

– Мы совершили ошибку, Лэйра. Нам нужно вернуться.

Я застонала.

– Хоть ты не наноси мне теперь удар в спину! Я не стану с ним торговаться.

– Торговаться и я не хочу.

– А что тогда?

– Я вернусь и так крепко пну этого урода за его мерзкое поведение по мягкому месту, что целитель, к которому он потащится в слезах после этого, точно примет его за девицу.

Глава 9

Лэйра

Каменные ступени, незаметно уходившие в сторону от тропы, повели нас между скал. Некоторые из них поросли лозой, другие выглядели так, будто плоские камни просто по случайности приняли форму ненадежной лестницы. Солнце зашло за Волариан, подсветив небо красным цветом, напоминавшим крепкое вино. Скоро должно было стемнеть, но мы уже почти добрались до Разрушенного моста; я спешила быстрее шагать вверх по склону, так что у меня не хватало дыхания, чтобы говорить.

Наконец мост раскинулся перед нами. Его начало можно было принять за круглый вход в пещеру или за нору огромного животного.

Вика мрачно посмотрела на меня.

– Но это же не мост.

Она с легкостью забралась на скалу, чтобы получше осмотреться, а затем шумно выдохнула. Я точно знала, что она видит, я сама обнаружила это лишь полгода назад, незадолго до зимы.

Увидев Разрушенный мост однажды, его не забудешь никогда. Он состоял из массивного полого древесного ствола, который когда-то – возможно, тысячи лет назад – рухнул на скалы и с тех пор окаменел. Землетрясения сбросили на его основание валуны и камни, так что получился холм, и потому конец ствола и стал похож на вход в пещеру. Но за холмом он уходил в глубину. Пустой ствол вел через ущелье, и никто не знал, насколько оно глубоко и что находится внизу. Но Вика, побледнев, спустилась вниз не из-за этого: она поняла, что уже давно конец моста не достает до горы на другой стороне. Он был разломан в середине и острым зубцом обрывался в ничто.

– Здесь мы не перейдем, – безнадежно произнесла Вика. – Мост больше никуда не ведет.

– А нам разве не туда надо? – спросил Йеро. – В ничто?

Я вступила в тень, которую отбрасывал ствол, сняла перчатки и провела кончиками пальцев по окаменевшему дереву. Обычно магия была быстрой и подвижной; клокоча, она протекала по моей коже, покалывая ее. Магия Разрушенного моста была другой. Она лишь слегка согревала меня, как будто лишь мерещилась. Она была едва различима на слух; такой звук, будто кто-то вечность назад ударил в огромный колокол, а я до сих пор слышу эхо. Как будто я ощущала скорее воспоминание о магии.

– Наш путь лежит именно туда, – прошептала я.

– Тогда скажи это мосту, – буркнул Йеро. – Тут начинается пограничная территория, и для большинства путь здесь и оканчивается, не начавшись. Но не для тебя, Лэйра, потому что ты Искательница и для тебя открыты границы, которые охраняет Повелитель дэмов. Мост – его первый страж. Скажи ему, что ты Искательница, и он пропустит тебя.

– Это я, – прошептала я, обращаясь к сути моста. – Я Искательница, и я найду Десмонда эс-Йафанна. Пожалуйста, пропусти меня и моих друзей.

Ничего не произошло. Но Йеро довольно кивнул.

– Теперь идем.

– Ты это уже пробовала, Лэйра? – Вика встала рядом со мной и осторожно ступила одной ногой внутрь ствола, словно он в любой момент мог обрушиться. Меня успокаивало, что она не слепо доверяет мне, а сохраняет скептический подход.

– Еще нет, – ответила я.

– А если ты ошибаешься? Тогда мы рухнем вниз, в глубину, шагов на сто пятьдесят?

Йеро спокойно пожал плечами:

– Как хорошо, что матери одарили нас глазами. – С этими словами он провел Лассу мимо нас и вступил в туннель. Я надеялась, что он не станет у́же, – над головой лошади места и так было немного, так что ей пришлось пригнуться.

Вика взяла меня за руку, и я в ответ сжала пальцы, благодаря подругу за то, что она делится со мной своей смелостью. Мы зашагали следом за Йеро. Вика вслух считала шаги, и я заметила, что с каждым шагом становится темнее. Из древнего дерева донесся рев. Поверхность у нас под ногами слегка закачалась.

– Подождите. У меня есть свет.

Я похлопала Лассу по бокам в поисках сумок, которые мы приторочили к ее седлу. В невозмутимости этой внушительной лошади было что-то успокаивающее.

Держа в руках сосуд с флюоресцирующей речной ветреницей, я застыла. Обычно цветы были яркими, как тысяча свечей. Но сейчас они лишь слабо светились, словно угасая с каждой секундой. Возможно, их магия не работала внутри моста? Не знаю, что огорчило меня сильнее: страх, что мне нечем разогнать тьму, или вина за то, что прекрасная ветреница погибла. Мама нашла ее еще в детстве, и с тех пор цветок помогал нам всегда, когда нам нужен был свет.

– Нужно идти дальше, – прошептала Вика.

Ветер и рев становились все сильнее. Один раз мост качнулся так сильно, что мы с трудом сохранили равновесие, хватаясь за стены. К этому моменту мы уже брели на ощупь, в абсолютной темноте. Ужасно похолодало, и наши шаги стали короче, словно мы шли, преодолевая сопротивление. Йеро и Ласса уходили все дальше вперед, и Йеро не отвечал, когда я его окликала. Может, он меня больше не слышит?

– Не замедляйся! – Голос Вики был едва различим из-за громко свистевшего ветра снаружи тоннеля. Моя ладонь так сильно дрожала в ее руке, что я со страхом подумала: она может меня не удержать.

– Я… больше не могу.

– Давай же, Лэйра. Явно осталось уже недалеко.

Вика обняла меня за плечи, упорно потащила дальше, но мои ноги становились все тяжелее и тяжелее, словно я шла, по пояс увязая в болоте.

Ветер рычал и сотрясал тоннель. Холод пронизывал меня до костей. Мост не хотел пропускать меня дальше; я ощутила, как магия сопротивляется мне.

– Заставляй меня идти дальше! – сквозь зубы выговорила я, обращаясь к Вике. – Тащи меня, если придется.

Она дернула меня вперед. В следующее мгновение руку пронзила обжигающая боль.

– Меня кто-то укусил! – вскрикнула я.

– Вовсе нет. – Вика коснулась меня, а в следующее мгновение острая боль вспыхнула у бедра.

– Успокойся. Ты впадаешь в панику. Здесь ничего нет.

Но Вика врала. Я заметила, как она сжалась, коснувшись узких стен тоннеля, и заметила испуг в ее голосе. Она уже не тянула меня вперед, а остановилась, словно дальше было некуда идти.

Каждый следующий звук заставлял меня сжиматься. Задержав дыхание, я погрузилась в ничто и ощутила его сопротивление. Но это было… невозможно. Мы же пришли с этой стороны! Я провела пальцами по неровным, неподвижным краям, нащупала свод, а затем – неожиданно острые зубцы. Они кипели магией, отделенные от меня словно стеклом. Мне было сложно ощутить это, потому что руки стали холодны как лед, но все же я различила, что именно находится в темноте и преграждает нам путь назад.

– Это статуи, – прошептала я Вике. Я видела такие в храме при дворе замка. Храм был посвящен Лиаскай, но при этом там было множество изображений дэмов. Они были сделаны из вулканического стекла, и у них были жуткие морды.

– Статуи? – спросила она. – Это хорошо. Они нам ничего не сделают.

В этом я не была так уверена. Как статуи дэмов попали на этот мост – почему они заслоняют нам путь назад? Они были… проклятье.

– Они повсюду! Повсюду, Вика! Мы окружены!

– Нет, это невозможно!

Она была права. Она должна быть права. Но это не могло быть… Я провела рукой вдоль изогнутой стены. Где-то тоннель должен продолжаться. Но я не могла нащупать ничего, кроме морд дэмов. Оскаленные зубы, разинутые пасти, выпущенные когти.

– Мы оказались в ловушке!

– Нет, – сквозь зубы выговорила Вика. – Соберись. Ты же Искательница, Лэйра. Скажи этому клятому мосту, кто ты, скажи, что он должен нас пропустить.

Я отвела руку от стены. Стены были слишком холодными, слишком магическими, слишком старыми и слишком злыми. Вместо этого я снова взяла Вику за руку и вспомнила о том, как мы в детстве вместе переживали приключения. Я была смелой, когда она была рядом со мной.

– Я Искательница, – произнесла я настолько спокойно, насколько позволяло мне мое неровное дыхание. – Это наш путь, и мы идем по нему!

В темноте я уже давно потеряла ориентацию. Я могла только догадываться, в каком направлении мы вообще движемся.

– Мы вернем Десмонда.

– Мы вернем Десмонда! – повторила Вика намного решительнее, чем я.

Мы двинулись дальше и, словно чудом, перестали натыкаться на стены с рельефными изображениями чудовищных морд. Они будто уступали нам дорогу. Шаг за шагом мост пропускал нас дальше. Глубже, в гул и завывание ветра, глубже в покачивание и скрип. Мне казалось, что холодные статуи дэмов испускают горячее дыхание, а за спиной то и дело слышалось тихое шипение. Но мы шли дальше, держась за руки, а если что-то и говорили вслух, то лишь чтобы еще раз напомнить друг другу: мы вернем Десмонда.

Когда буря вокруг нас достигла наивысшей точки, мы лишь с трудом, шатаясь, пробирались вперед; мост качался, как корабль, который вот-вот потонет, в воздухе пронесся треск, пробравший нас до костей. Сквозь узкие щели в полу прорвался свет, осветив тоннель по всей длине, насколько хватало наших испуганных взглядов.

– Десмонд, – прошептала я. И в следующее мгновение мост провалился у нас под ногами и мы рухнули в пустоту.

Глава 10

Десмонд

Он ожидал цепей.

Но стражники – он предполагал, что под железными шлемами в форме птичьих голов с изогнутыми клювами скрываются люди – просто схватили его, выволокли из камеры и молча показали ему следовать за ними. Люди! Ни в одной легенде из всех, что он слышал об этом царстве, люди не упоминались. Двое шли перед ним, двое по бокам, двое следом. Шесть сильных противников, хотя на первый взгляд невооруженных, но защищенных шлемами, кольчужными перчатками и броней. Вероятно, они знали каждый камень в этой походившей на лабиринт темнице. Десмонд был неплохим борцом и дрался на кулаках даже лучше, чем с оружием. Но босиком, без какого-либо понимания обстановки, пытаться сбежать было бы глупо. Десмонд ограничился лишь тем, что внимательно наблюдал за происходившим. Впрочем, даже запомнить путь оказалось абсолютно невозможно. Тоннели лишь слабо освещались невидимыми источниками света. И все они выглядели одинаково. Неизменно повторявшееся чередование влажных, склизких винтовых лестниц и коридоров с голыми стенами и закрытыми дверями из темного дерева. Наверное, они прошли уже мимо сотни дверей. Его водят кругами или эта крепость размером с гору?

Наконец один из шедших впереди открыл дверь, которая ничем не отличалась от остальных, и без предупреждения Десмонда грубо пихнули вперед. Он еще пытался удержаться на ногах, когда дверь захлопнулась у него за спиной.

Десмонд быстро осмотрелся. Он оказался в зале, походившем скорее на огромный павильон. Стены были вогнутыми, а потолок такой высокий, что его не было видно, – наверное, он оказался в какой-то башне. Вокруг было множество дверей, на расстоянии пары шагов друг от друга, и Десмонд уже не мог понять, из какой он вышел.

– Высокий гость в моих царских покоях.

Десмонд обернулся, и у него перехватило дыхание. Из ниоткуда появился монстр, прямо у него за спиной. Это существо было выше его на голову. Он ожидал чего угодно, но теперь, пошатнувшись, отступил назад. Черные блестящие глаза пристально смотрели на него. Морда монстра походила на волчью, но он стоял прямо, как человек на двух ногах, и на нем была одежда из темной кожи. Волосы доставали почти до пояса, они были длиннее, чем осмеливались носить даже князья. Изогнутые шипы у него на плечах, как и ряд острых зубцов, видневшихся среди волос у него на голове, образуя подобие короны, выглядели пугающе.

– Принцу стоило бы поучиться манерам, – произнесло существо темным, хриплым голосом, в котором слышались нотки скуки. – Не хотите ли вы поприветствовать меня, раз уж явились в мои покои, словно гость, которого пригласили? Или представиться? Думаю, вы знаете, кто я?

Сомнений нет, это был Повелитель дэмов. Десмонд только сомневался, действительно ли он оказался здесь или это просто галлюцинация, горячечный бред.

– Почему я здесь? – он задал единственный вопрос, который имел значение. В следующее мгновение тени метнулись к нему, что-то твердое больно ударило его в висок, и он рухнул на пол. Поспешно подняв голову, чтобы успеть различить следующую атаку, он увидел, как Повелитель дэмов снова складывает на спине свои могучие крылья, так что они становились почти невидимыми, словно превращаясь в тени. Частью крыльев были и огромные шипы у него на плечах. По лицу Десмонда текла теплая кровь. Повелитель дэмов раздул ноздри, будто бы предвкушая многообещающую трапезу.

Десмонд не принимал осознанного решения бежать. Инстинкты победили над здравым смыслом, и он метнулся прочь, резким движением оттолкнувшись от земли и наугад бросившись к одной из дверей. Ему удалось пробежать несколько метров, он почти добрался до двери – но Повелитель монстров внезапно оказался прямо перед ним. Десмонд едва не врезался в него. Ему с огромным трудом удалось удержать равновесие и броситься в другую сторону, но добраться до двери снова не вышло. Повелитель дэмов появился перед ним из ниоткуда, заслонил ему путь и зарычал. Десмонд споткнулся, упал, увидел, что вот-вот врежется в мощное тело монстра, но тот почти небрежным ударом тыльной стороны ладони отшвырнул его на другой конец зала. Удар о землю пробрал его до костей, комната вращалась, хотя Десмонд неподвижно лежал на полу. Его лицо было перепачкано в его собственной крови.

– Хватит, – приказал Повелитель дэмов и, снова расправив крылья, оказался перед Десмондом так близко, что едва не наступил на его пальцы своими тяжелыми сапогами.

Десмонд заставил себя собраться с силами и с усилием поднялся на ноги. Нужно сохранять спокойствие. Собрать информацию. Понять слабые места. Крылья, несмотря на огромный размах, держались на тонких, хотя и прочных костях, которые придавали им форму, а когти, которыми эти кости оканчивались, казались неожиданно уязвимыми. Кожистая поверхность крыла напоминала очень тонкую кожу, вроде той, из которой делают тончайшие перчатки. Сквозь нее слабо просвечивала сетка синеватых и фиолетовых вен. Десмонд ощутил во рту привкус крови и с трудом сглотнул. Ножа, черепка или острого камня хватило бы, чтобы сам Повелитель дэмов истек кровью. Впрочем, ничего похожего на оружие у него не оказалось. И Десмонд был уверен, что он не первый пленник, которому пришла в голову такая мысль. Почему у него должно получиться то, в чем потерпели неудачу все остальные? И все же мысль, что он может придумать план и попытаться бороться, была единственным, что не давало ему в одно мгновение потерять рассудок.

– Хочешь еще поваляться на полу? – равнодушно спросил Повелитель.

– Простите, – откликнулся Десмонд, опускаясь на колени. – Простите, Повелитель.

– Сойдет. – Губы Повелителя дэмов изогнулись в ухмылке. – Добро пожаловать, принц.

– Что вы хотите этим сказать? Я не принц. – Разумно ли называть свое имя? Не навлечет ли он этим опасность на свою семью? Ох, он ненавидел себя за тот хаос, который царил у него в голове. Он изо всех сил пытался мыслить ясно. Но если Повелитель дэмов считает его принцем, он, должно быть, с кем-то его путает.

– Ты Десмонд эс-Йафанна, – произнес Повелитель, этими словами лишив Десмонда и надежд, и достоинства. – Сын верховного министра Немии. Также я знаю, кто ты для немийцев. Но для меня ты – нечто иное, и я называю тебя так, как всегда хотел называть.

Он посмотрел на него сверху вниз, как будто на листок исписанной бумаги, о котором еще не составил мнения: разочарованно, но не опасаясь неудачи.

Не осмеливаясь подняться на ноги, Десмонд оставался на коленях, даже теперь, когда прозвучало его имя, навлекая тем самым позор и бесчестье на свою семью. Но он находился в Царстве дэмов. Здесь он был никем. Не слишком удачный момент, чтобы цепляться за гордость и достоинство.

– Что вам от меня нужно? Я даже не знаю, почему я здесь. Я ничего… – он запнулся, – не знаю, совершил ли я что-то непростительное.

Скрестив руки на груди, Повелитель начал обходить его по кругу. Десмонд услышал тяжелые шаги у себя за спиной и ощутил обнаженной спиной взгляд хищного зверя. Каждую секунду он ожидал, что острые когти на крыльях Повелителя вонзятся в его плоть или зубы монстра сомкнутся на его затылке. Заслужил ли он это?

– Я совершил что-то непростительное, Повелитель?

– Это я еще выясню. Тебя допросят.

– Но я ничего не знаю.

– Идиот, – прошипел монстр ему в ухо и тут же отодвинулся. – Как ты можешь утверждать, что ничего не знаешь, если ты даже не догадываешься, какие вопросы я буду задавать?

– Милорд? – Десмонд задрожал одновременно от страха, отвращения и гнева. Он был способен говорить лишь сквозь крепко стиснутые зубы. – Я ничего не помню о той ночи. Я даже не знаю, кто произнес проклятье.

– Разве тогда проклятье можно будет отменить? – По насмешливому тону Повелителя Десмонд понял, что это провокационный вопрос.

– Известные мне легенды расходятся на этот счет.

– Не спорь. Ответ – «нет», и ты это знаешь. Почему меня вообще должно интересовать, кто произнес проклятье? Оно было произнесено.

– Если бы я знал, что это было, милорд, я бы мог понять, почему его произнесли.

– Это меня не интересует.

В горле Десмонда застряло ругательство, и ему показалось, что он задохнется, если не произнесет его. Но ему не следовало без причины раздражать Повелителя монстров. Это чудовище было способно разорвать его на части голыми руками.

– Настало время вопросов, мой принц. Станешь ли ты на них отвечать?

Еще один провокационный вопрос. Как он может сказать «да», если даже не знает…

Монстр пнул Десмонда в спину, прямо между лопатками, и он растянулся на полу. Какие-то мгновения Десмонд даже не ощущал холода камней. Потом чувства вернулись, а с ними и боль. Ему показалось, будто монстр обеими ногами взгромоздился ему на хребет.

На самом деле он снова шагал вокруг Десмонда.

– Я тебе помогу. Вот как нужно отвечать: «Да, мой Повелитель».

Десмонд с усилием приподнял голову от каменного пола.

– Да. Мой Повелитель.

– Восхитительно, – снисходительно похвалил тот. – Конечно, это было не очень сложно. Начнем с чего-нибудь столь же простого. Честный ответ, и ты уже сегодня сможешь насладиться некоторыми привилегиями. Тебе не место в темнице, не так ли? Не задумывайся, мой принц. Назови первые три имени, которые придут тебе в голову, – и не забывай: легенды правдивы, все они правдивы. Я почую, если ты будешь врать. Понял, чего я хочу?

– Да, мой Повелитель.

– Тогда скажи мне, кого ты больше всего любишь.

В ту же секунду Десмонду стало ясно, что он проиграл. Он никогда не выдаст Повелителю дэмов имена тех, кого любит. Даже мысль о них теперь превратится в предательство, и все же он не смог прогнать воспоминания о прошлой зиме, которые невольно возникли в его воображении.

– Твой конь вспотел. – Лэйра потерла шею вороного. Под длинной гривой, в которую вмерзли кристаллики льда, шерсть пошла волнами от влаги. – Нельзя скакать так быстро в такой холод.

Выпрыгнув из седла, Десмонд обнял ее.

– Каждый раз, когда мы видимся, ты становишься еще умнее, Лэйра. Что с тобой тут происходит? Взрослеешь, что ли?

Она стряхнула снег с рукавов, так что он полетел ему в лицо.

– Нет, изо всех сил стараюсь не взрослеть. Но кто-то же должен вбивать разум тебе в голову, если твоя мать уже отчаялась это сделать, а твой папа думает только о политике. Он может переписываться с правителями всех стран на всех языках мира, но не сумеет сделать бутерброд с топленым салом.

– Думаю, он все-таки справится, если служанка отрежет ему кусок хлеба и откроет бочонок с салом!

Они оба рассмеялись так громко, что жители деревни, идущие на рынок или с рынка, стали насмешливо оборачиваться в их сторону. Сначала его визиты к Лэйре раздражали жителей низины или даже пугали их. Постепенно они привыкли к его виду и время от времени даже осмеливались попросить, чтобы Десмонд передал отцу весь о том, что налоги слишком высоки или работы слишком много.

«Мой папа – верховный министр и занимается внешней политикой, – обычно отвечал он и, поскольку многие не понимали, что это значит, добавлял: – Он занимается тем, чтобы нам поставляли товары, чтобы наши товары покупали и чтобы не случилось войны».

Тогда люди начинали яростно кивать: «Чтобы не было войны, это самое важное! Важнее всего! Войны нам тут не нужно».

И, удовлетворившись этим ответом, они желали ему всего хорошего.

– Я же просто ехал быстро, – произнес Десмонд в свое оправдание, – потому что нельзя заставлять ждать прекрасную женщину. Особенно в такой собачий холод.

Он не мог не отметить, что она прекрасна в своей зимней куртке. Снег скопился на меховой оторочке капюшона, и от холода у Лэйры раскраснелись щеки. И все же, если присмотреться пристальнее, сквозь красоту проступали признаки нужды. Из-за того, что Лэйре приходилось много работать и при этом недоедать, ее кожа стала бледной, а лицо исхудало. Из-под длинной юбки виднелись носки сапожек. Кожа была изношена, и там, где Лэйре пришлось ее залатать, она явно пропускала воду. Десмонду было больно видеть девушку такой, но попытка помочь ей деньгами всегда лишь ущемляла ее гордость. Лэйра соглашалась принять только лекарство для матери и то, отчего его седельные сумки были так тяжелы. Вот и сейчас она незаметно, но очень нетерпеливо поглядывала в их сторону.

– Старый библиотекарь постепенно начинает что-то подозревать. – Десмонд расстегнул первую сумку. – Постоянно спрашивает меня, с какой стати такой тупица, как я, интересуется такими сложными книгами.

Лэйра с деланым возмущением скорчила гримасу:

– Но ты вовсе не тупица.

– Нет, конечно, нет, но такому книжному червю, как он, вполне может так показаться. Вчера он почти что раскрыл меня. Он предположил, что я просто хочу разложить эти книги в своих покоях, чтобы впечатлять девушек.

Он вытащил из седельных сумок толстые тома и протянул их Лэйре, которая радостно просмотрела названия. Когда он приносил ей книгу, которую она уже знала, на ее лице всегда на мгновение мелькало разочарование, но она никогда не показывала его, а он не говорил, что видит ее насквозь уже несколько месяцев.

– Спасибо, Десмонд, огромное, огромное тебе спасибо. Ты не понимаешь, что это для меня значит.

Она протянула ему сумку с непременным письмом к Вике и книгами, которые он должен был вернуть в университетскую библиотеку.

– Все как новые. Ни пятнышка влаги, никаких загнутых уголков.

Десмонд схватился за голову.

– Проклятье, Лэйра, тогда старик догадается, что я эти кирпичи вообще не читаю.

Лэйра рассмеялась так громко, что в уголках ее глаз появились слезы, похожие на крошечные жемчужинки.

– Поблагодари и его, благодетеля, только не от моего имени, а то он сразу вышвырнет тебя из своего святилища. Принес что-нибудь еще? Какие новости при дворе?

– Разумеется. Леди Анистер теперь предпочитает платья цвета спелой сливы. Понятия не имею почему: в них она выглядит болезненно.

– Возможно, она ищет сострадания. Но ты же знаешь, что платья дам меня не интересуют. Разве что ты решишь на какой-то из них жениться.

– Ни за что! Я просто хотел тебя позлить. Новости, конечно, есть.

И они ему не нравились, эти новости. Они отнимали у него чувство легкости.

– Похоже, напряженность между Эшрианом и Кеппохом продолжает усиливаться. Скоро речь может пойти об открытой войне.

Лэйра тут же посерьезнела. Они с малых лет жили с мыслью об угрозе, о войне, стоящей у дверей, но видели лишь изголодавшихся и перепуганных до смерти беженцев.

Он торопливо продолжил:

– Но это вряд ли перекинется к нам через горы. Твой отец точно об этом позаботится.

– Разумеется, – ответила Лэйра неожиданно равнодушно. – Железные шахты в горах и кузницы – все они принадлежат дому эс-Ретнея. Если будет война, он обогатится, а все люди, которые станут искать убежища в Немии, ради безопасности своих семей готовы работать до полусмерти. Догадаешься, где именно?

В шахтах и кузницах и на перевозке товаров, где же еще. Никто не понимал этого лучше Десмонда, и никого из обитателей замка это не возмущало. Необходимость полностью изменить политику Немии назревала уже давно. Но для этого нужна была власть, которой Десмонд не обладал. Пока еще не обладал. И если он хотел ее получить, ему нельзя было допускать даже мельчайшей ошибки.

Последовать за своим сердцем, действовать открыто, проявить себя таким, каким он был в глубине души, – это и стало бы той ошибкой. Десмонд рано научился скрывать эту часть себя.

Никто не замечал разницы. Иногда, в те короткие мгновения, когда он был собой, он сам казался себе чужаком. Только Лэйра еще помнила истинный облик Десмонда, не скрытый маской. Не зная, что движет им, она всегда напоминала ему, что нельзя забывать себя и нужно продолжать мечтать о том, что однажды наступит время и ему больше не нужно будет прятаться.

«Одно это, – подумал он, заставляя себя беззаботно улыбнуться, – уже достаточная причина ее любить».

Но у Десмонда был еще десяток таких причин.

Он наблюдал за тем, как она отдается своим мыслям. Она выглядела слегка отрешенной и так глубоко погруженной в размышления, что вздрогнула, услышав его речь. Когда она задумывалась, ее глаза всегда слегка косили, а усыпанные веснушками щеки краснели. Та дурацкая и сумасбродная идея, которую Десмонд придумал однажды, перебрав небесной травы, внезапно начинала казаться ему уже не такой смешной. У них обоих было общее прошлое. Что могло быть очевиднее, чем разделить и будущее? Лучшей жены, чем Лэйра, ему не найти. Зачем же ему тратить годы на поиски той, кого не существует?

– Повелитель, – произнес Десмонд, и его голос прозвучал безвольно и слабо; каждое слово требовало усилий, – что угрожает мне, если я не назову вам имена тех, кого люблю?

Повелитель дэмов щелкнул языком и скорчил гримасу, неубедительно изображая сострадание.

– Ты их забыл? Я был слишком груб с тобой, мой маленький принц?

Он покачал головой.

– Если я назову вам имена, это будет предательством. Тех, кого любят, не предают. Поэтому я буду молчать. А может, я просто никого не люблю.

Глава 11

Лэйра

– Мы умерли? – спросила Вика.

Я смахнула с глаз каменную пыль и крошку.

– Не похоже.

– Тогда мы там? В Царстве дэмов?

– Это, дамы, – произнес глубокий голос, и Йеро склонился над нами, ставя на ноги сначала Вику, а потом, смелым рывком, и меня, – был всего лишь указатель направления в сторону Царства дэмов. Разве вы не заметили? – Его лошадь стояла прямо рядом с ним, расслабленно полуприкрыв веки; как ему удалось завести Лассу на мост и почему она так спокойна?

– Ну уж извините, – возмутилась Вика. Она немного побледнела, и только теперь к ней медленно возвращался цвет кожи. – Мы тут чуть не померли.

– Вряд ли, – пробормотал паладин. – Этот мост играет с иллюзиями. Вы просто потеряли самообладание. От этого редко умирают.

Хотелось бы мне смотреть на происходившее столь же прагматично. Но, судя по всему, он действительно прав, потому что рядом со мной лежал стеклянный фонарь, в котором снова светилась речная ветреница, словно ничего и не было. Большая удача, что цветок не погиб, ведь под открытым небом медленно темнело. Бесцветное, налитое свинцом небо нависало над нами, так что мы едва различали поросшие мхом скалы, потрескавшиеся камни и кое-где – полузасохшие растения. Пыль висела в воздухе, так что было трудно дышать. К собственному удивлению, в нескольких шагах от нас я различила вход в пещеру, который выглядел так же, как вход на мост на другой стороне. Мост не сломался у нас под ногами, и не было никакой бури – ни ветерка. Все это лишь иллюзия? По моим перчаткам все же было видно, что что-то произошло на самом деле, – на коже, из которой они были сделаны, виднелись царапины, а в одном месте она даже оказалась прорезана. На руке в этом месте обнаружилась небольшая ссадина.

Я беспомощно осмотрелась.

– Если это еще не Царство дэмов, куда нам теперь идти?

Йеро молча шагнул вперед, осмотрел ближайшие окрестности, отпихивая в сторону камни, чтобы посмотреть, что под ними, заглядывая за колючие кусты.

– Первое, чему учат паладинов, – пояснил он, – внимательно наблюдать за всем. С разных точек зрения, со всех сторон.

Вика тут же вознамерилась помочь ему и тоже принялась осматривать окрестности. Пока он рассматривал землю, она, насколько это было возможно в сумерках, вглядывалась в даль, где еще можно было в общих чертах различить горы и долины.

– Что именно мы ищем?

– Символ для Искателей. – Голос Йеро звучал неожиданно мрачно. – Это может быть что угодно или ничего. Пишут, что он каждый раз меняется. Возможно, мы и правда уже опоздали.

Пронесшийся в воздухе тихий свист отвлек меня от моей задачи. Я выпрямилась и наклонила голову, прислушиваясь. Ничего. Так что я решила не обращать внимания на пробежавшие по затылку мурашки, которые вызывал у меня этот звук, и принялась искать дальше.

Вика уперла руки в бока.

– Может, в словах этого урода была доля правды? Кто-то обогнал нас и теперь нам остается только ждать?

– Мы говорим о Царстве дэмов, – сухо сказал Йеро. – Все возможно. – Потом он посмотрел на меня так серьезно, что мне стало неуютно. – Ты знаешь этого парня, который хочет продать нам время. Он и правда на такое способен?

Я неуверенно приподняла плечи. Я бы с радостью предпочла и дальше искать этот знак. Наверняка он где-то здесь, может, он высечен на каком-то камне. Но все это было без толку: если я хочу достичь своей цели, мне так или иначе не избежать мыслей об Аларике Колэ.

– Еще давно я видела у него этот медальон, который мы заметили у него в руке. Я чувствовала в нем магию. Тогда я приняла его за церцерис, артефакт магов из какого-то клана.

А его – за одного из таких магов, сбежавшего от Истинной королевы, которая хочет завладеть всей магией кланов. Я даже мечтала о том, что защищу его, сберегу в нашей забытой миром низине…

Прочь эти мысли! Чем дальше, тем лучше!

– Но на самом деле я раньше никогда не видела церцерис.

– Это может быть рассекатель времени, – сказал Йеро. – Многие считают, что подобные артефакты позволяют обойти время, но это не так. Он рассекает время, словно острым клинком, позволяя человеку пройти сквозь него.

Я покачала головой.

– Еще не доказано, что мы опоздали. Аларик уже однажды заключил сделку с князем у меня за спиной. Он сделает это снова, нельзя ему доверять – что бы он ни предлагал.

Йеро остановился рядом с чем-то темным на земле. Мне пришлось подойти ближе, чтобы в сумерках разглядеть, что он нашел. Это были остатки костра, присыпанные песком, и дрова уже остыли.

– Они были здесь, Лэйра. Несколько часов назад.

– Ради всех ветров, – прошептала Вика.

Я сглотнула.

– Мы нагоним их. Мы как-то сможем…

– Я так не думаю. – Голос Вики звучал непривычно неуверенно. И тут я ощутила это. Теплый ветер мягко погладил мою кожу.

– Вы тоже ее слышите? – мрачно спросил Йеро. – Это ласса. Нам нужно идти дальше.

Снова послышался свист, теперь он перерастал в рев, и я, наконец, поняла. Пришел южный ветер. Здесь, так высоко наверху, незащищенными попасть в лассу – это смертный приговор. Она затуманивала рассудок, показывала тропу там, где была пропасть, а сильных духом сбрасывала в пропасть своими мощными порывами.

У нас не оставалось другого выбора – только повернуться назад и искать укрытие.

Я помедлила, прежде чем вступать на Разрушенный мост, – я бы предпочла никогда не входить на него снова. И все же, хотя внутри царила абсолютная тьма и я была уверена, что слышу внутри рычание какого-то опасного создания, на этот раз нам удалось без проблем перебраться на другую сторону, а там теплые порывы ветра ударили нам в лицо.

– Ласса! – в ужасе крикнула я и схватила Вику за руку. – Она уже здесь! Бежим!

Мы побежали, ведомые лишь моим маленьким цветочным фонарем. Ласса хлестала по нам, я бежала вслепую, потому что закрывала лицо треплющимся на ветру рукавом плаща. Мы не раз заскользили на узких каменных тропах, а один раз я споткнулась, так что мне пришлось в падении развернуться и принять удар спиной, чтобы не разбить свой фонарь. Йеро потащил меня вверх, Ласса тянула в другом направлении, и я зашагала дальше, застонав от боли в мышцах.

Внезапно рядом с лошадью Йеро возникла массивная тень. Над ним угрожающе нависли длинные, изогнутые очертания, напоминающие клинок.

– Саблерог! – выкрикнула я, хватаясь за кинжал. Руку словно парализовало. Тупая боль будто не давала пошевелить предплечьем. Я попыталась высвободиться, обернулась и внезапно увидела замотанные тряпками лица. Воздух заполнили крики; возгласы на незнакомых мне языках. Эти люди крепко держали меня, они схватили меня за руки и с такой силой вырвали у меня кинжал, что я испугалась, как бы они не сломали мне пальцы. Всем своим весом я бросилась на нападавшего, ударила его головой и попыталась укусить, попыталась как-то высвободиться, попыталась не попасться в лапы врагов.

Последнее, что я помню, – мощный удар в лицо. Безнадежность окутала меня глубокой чернотой, поглощая все, чего я боялась.

Глава 12

Аларик

– Подлей еще.

Аларик сунул свой стакан трактирщику – худощавому высокому мужчине с засаленными волосами.

Тот бросил на него короткий взгляд и продолжил, перегнувшись через стойку, играть в «элементы» с тремя другими гостями. Ему выпала неудачная карта – Аларик видел отражение в стакане с виски, – но тот, кто вынимал из потайного кармашка как раз те камни элементов, которые были сейчас нужны, едва ли мог проиграть. Остальные гости занимались тем, чем обычно занимаются люди, из-за непогоды засидевшиеся в трактире допоздна: одни с несколько большим приличием, другие с несколько меньшим. Аларик порадовался, что успел занять одно из последних свободных мест за стойкой, так что ему не пришлось тесниться за столом, деля место с кем-то еще.

– Сначала пять шиллингов, – ответил трактирщик, закончив свой ход. – Тогда подам.

– Все остальные тут платят по три.

– Все остальные мне нравятся. А ты нет. Ты, как по мне… слишком недавно тут.

Аларик улыбнулся, хотя ему самому это было не по душе, и запустил по стойке четыре шиллинга.

– Застрял здесь, да? – спросил трактирщик, не удостаивая его взглядом.

– Я бы давно уже убрался отсюда подальше, но я кое-кого жду.

За закрытыми ставнями кабака бесновался печально известный южный ветер. Аларик понятия не имел, успели ли Лэйра и ее спутники двинуться в обратный путь или задержались на Разрушенном мосту, не осознавая, что единственный правильный путь – это путь назад.

Он следовал за ними до моста, но не пошел дальше. Без Искателя он в любом случае не имел права пересекать границы Царства дэмов. Его самая большая проблема должна была бы заключаться в том, чтобы убедить ее взять его с собой. Вместо этого он не мог перестать думать о том, в безопасности ли она, и ответ был ясен: нет, она не в безопасности. Ни по эту, ни по ту сторону моста. Его не должно было волновать, в каком положении в итоге окажется она, но что ему оставалось делать? Кадиз Хелльна почти со стопроцентной гарантией уже достиг Царства дэмов. Аларик должен был последовать за ним. Это – единственный способ сломать последнюю долговую печать и, наконец, освободить Калейю. Но без Лэйры, которая, без сомнений, была Искательницей, у него ничего не выйдет.

Теперь Аларику приходилось напоминать себе о том, чему его учили в детстве. У него на родине могли рискнуть сотнями, да что там, тысячами жизней ради одной, которая для кого-то была важна. Его испытание было при этом подкупающе простым. В теории…

Увы, он просто слишком долго прожил вдали от родины.

– Тебе придется немного подождать, – произнес трактирщик и наполнил его стакан из бутылки с толстыми стенками. – Когда буря налетает с юга, никто не выходит на улицу. Ласса опасна для жизни. У меня есть для тебя комната. Это последняя свободная комната на эту ночь, так что решай быстрее. Двенадцать шиллингов. Ну, скажем, даже четырнадцать. Потому что это ты.

Аларик отпил глоток и поморщился. К немийскому пойлу он никогда не сможет привыкнуть.

– Я подумаю. Где-то еще поблизости можно остановиться?

Трактирщик пренебрежительно щелкнул языком и вернулся к игре в карты.

– Дешевле – точно нет, – произнес он, а затем грубо выругался, увидев, какие камни выложили другие игроки.

Дверь распахнулась, порыв ветра пронесся по залу, карты взлетели в воздух и осыпались на пол, как листья. Три человека в капюшонах протиснулись в комнату.

– С этого момента стоимость комнаты повышается до двадцати шиллингов, – невозмутимо буркнул трактирщик.

– Нам нужна вода! – послышался звонкий женский голос. – Горячая вода! Быстрей!

Аларик вскочил, узнав эту небольшую группу. Это были спутники Лэйры. Сама Лэйра безвольно висела на плече высокого светловолосого мужчины, который поддерживал ее, заставляя стоять на подгибавшихся ногах. Из носа у нее шла кровь.

– Что случилось? – спросил Аларик, взяв Лэйру за подбородок и повернув ее лицо к свету. Она была в сознании, но смотрела сквозь него, и тот факт, что она вообще позволила ему до себя дотронуться, был крайне плохим знаком.

– Ласса, – коротко рявкнул воин.

– Нам нужна горячая вода! – повторила вторая спутница Лэйры, молодая женщина с узким лицом и туго заплетенными волосами. – У Лэйры есть травы от безумия лассы, но нам нужно их заварить!

– Воды! – громко приказал Аларик, и трактирщик наконец зашевелился. Он что-то возмущенно пробурчал, но все-таки наполнил чайник водой и поставил его на огонь.

Аларик отвел воина и Лэйру к столу в углу и приказал сидевшим там мужчинам и женщинам освободить место. Один паренек попробовал было возразить, но быстро подчинился после того, как Аларик схватил его за рубашку и слегка подтолкнул в нужном направлении.

– Ласса лишает разума, – бесцветным голосом сказал он мужчине, который осторожно опустил Лэйру на скамейку. – Но она никогда не бьет в лицо, так что из носа начинает идти кровь.

– Лэйра напала на нас, – ответила девушка, которая до сих пор казалась совершенно потрясенной этим. Достав из кармана платок, она вытерла кровь с верхней губы Лэйры.

– Ласса на такое способна, – без обиняков произнес светловолосый детина.

Аларик потер лоб. Проклятье, не слишком хорошее начало.

– Почему вы вообще вернулись назад при южном ветре?

– А куда нам было идти? – возмущенно спросила девушка. – На другой стороне тоже была буря, а на мосту нас будто дэмы в темноте обступили.

Аларик обернулся и подошел к стойке.

– Вода скоро нагреется? Этой женщине очень нехорошо.

Трактирщик пожал плечами, не поднимая взгляда от карт.

– Здесь все знают про лассу. Если кто-то неосторожен, он сам виноват.

Аларик в ярости стиснул зубы. Он посмотрел на очаг и позволил разгореться эмоциям, которые сдерживал. Меньше чем через три удара сердца чайник истерически засвистел.

Трактирщик раздраженно покачал головой, схватил чайник за ручку рукой в толстой перчатке и грохнул его на прилавок рядом с кружкой.

– Три шиллинга, – потребовал он.

За проклятую воду? Он же это не серьезно?

– От которых ты отказываешься, – произнес Аларик, – иначе я запихну две монеты тебе в горло, а третью кое-куда еще.

Взяв чайник и кружку, он отнес их к столу, где спутники Лэйры уже растирали в пальцах остро пахнущие травы.

Лэйра пришла в себя, она напряженно улыбалась, словно узнала его.

– Аларик, – устало пробормотала она, и на мгновение это напомнило ему о том времени, когда они оба поддались обману померещившейся им обоим иллюзии счастья.

– Все в порядке? – Слова царапали ему горло. Она была такой бледной, ее обычно такие ясные зеленые глаза казались затуманенными, и он едва сохранял самообладание, видя, как она дрожит. После всего, что случилось, желание прижать ее к груди, чтобы защитить, оставалось непреодолимым. Нет, в этом действительно не было ничего хорошего.

– Не знаю, – пробормотала Лэйра. Ее голос звучал так, будто она напилась или накурилась небесной травы. – Это я? Где… где же я? А ты? Аларик?

– Я здесь.

– Правда? Но где ты был так долго? Я искала тебя, я искала тебя повсюду, там, в бурю…

Вторая девушка коснулась плеча Лэйры и мягко встряхнула ее, словно пытаясь пробудить ото сна.

– Лэйра, лучше помолчи, – ответила она и бросила на Аларика взгляд, полный отвращения. – Ты сейчас не в себе.

– Я вернулся, – ответил Аларик, не обращая внимания на вторую девушку и на тот факт, что она была права. Он просто не мог вести себя иначе, иллюзия, будто Лэйра рада его видеть, была слишком притягательна. Она словно затянула целительной пленкой пылавшую рану, которую он сам себе нанес.

Лэйра прикусила нижнюю губу и потерла глаза.

– Это я вижу, да. Но почему я здесь? Когда я вижу тебя… у меня сразу же возникает это желание…

– Желание, – повторил он, невольно перейдя на шепот.

– Да. Это желание снова уйти отсюда, – с каждым словом ее голос снова обретал ясность, – и встретиться с любыми монстрами, с любыми кошмарами, которые навеет мне этот ветер, – с чем угодно, лишь бы не находиться с тобой в одной комнате.

Аларик налил воды в чашку.

– Значит, мы можем сэкономить отвар, – сказал он, повернувшись ко второй девушке. – Ей уже лучше.

– Достаточно хорошо, чтобы попросить тебя убраться отсюда, – устало ответила Лэйра.

Он поднял бровь.

– Подальше отсюда, так-так. Может, к Повелителю дэмов?

Лэйра побледнела еще сильнее, хотя и так была бледна. На мгновение ему показалось, будто ее сейчас стошнит. Но она лишь сглотнула и стиснула зубы. А потом прошипела:

– Исчезни, Аларик!

– Хорошо.

Не то чтобы он не понимал, почему она злится. И все же она задела его за больное место и раздувала его гнев, как сквозняк – огонь. Проклятье, он всего этого не хотел!

– Я тогда лучше пойду в свою комнату, за которую я переплатил. В последнюю свободную комнату в этом притоне.

– Действуй, а я пожелаю постельным клопам приятной трапезы. Нам не нужна эта жалкая комната, мы только подождем, пока не уляжется ветер.

– И что ты будешь делать тогда? – Он по-прежнему был настороже. Он не думал, что она сдастся так быстро и решит вернуться в долину.

Но Лэйра выдержала его взгляд, несмотря на то что она с трудом сидела.

– Тогда мы продолжим искать путь.

Он шумно выдохнул.

– Как же ты еще не поняла, Лэйра? Ласса отняла у тебя рассудок и выдула из твоего мозга все извилины? Вы опоздали.

– Ласса! – неожиданно испуганно воскликнула Лэйра, посмотрев на воина. – Йеро, что с твоей лошадью?

– С ней все отлично, – усмехнувшись, ответил тот. – Не переживай, Ласса всегда справляется.

– Хорошо. – Она одарила его короткой, но искренней улыбкой и снова повернулась к Аларику. Все дружелюбие тут же исчезло с ее лица. – А ты все еще здесь. Иди уже, постельные клопы заждались.

Воин ухмыльнулся. Вторая девушка поерзала на своем месте, словно ей было неудобно, и, чтобы занять руки, стала, сама не замечая, покачивать в кружке травяной отвар.

– Наверное, он для тебя очень важен, – тихо сказал Аларик. – Человек, ради которого ты все это на себя взвалила.

Она взмахнула рукой, словно отмахиваясь от чего-то.

– Вот в чем проблема с вами, мужчинами. Вы считаете, будто мир вращается вокруг вас. Ты понятия не имеешь, что для меня важно.

– Так расскажи мне. – Он опустился на свободный стул рядом с воином. – Ради чего ты это делаешь, если не ради твоего возлюбленного.

Задумавшись, она отпила горячий отвар, даже не поморщившись.

– Тебе кажется настолько абсурдным, что я могу делать это для себя?

Он тихо рассмеялся, чувствуя, как гнев отпускает его. То, что пробудила в нем Лэйра, кипело и бурлило, горячее и опасное, как огонь, прикрытый листом бумаги. Он должен быть очень осторожен.

– Ты просто хочешь совершить путешествие? Посмотреть страны и людей? Нанести визит Повелителю дэмов и станцевать в его знаменитых покоях? О, Лэйра. Будь осторожна со своими желаниями, они могут сбыться.

– Правда? Прямо сейчас я хочу, чтобы твой мозг пожрали жадные черви.

– Вовсе нет. Ты желаешь совсем иного.

– Я выросла при дворе, Аларик Колэ, – произнесла она, не реагируя на его насмешку. – Четырнадцать лет я была знатной дамой. Принцессой Немии. Кем я стала после этого… что ж, это ты видел. Но я не была пастушкой, травницей и торговкой. Я была знатной дамой. Я это знаю, и после свадьбы с Десмондом мир тоже об этом снова узнает.

– Ты хочешь выйти за придворного?

– Не за любого придворного. За сына верховного министра Немии, который унаследует его должность. За мужчину, который в Немии, возможно, занимает лишь второе место, а на западном континенте считается самым могущественным среди немийцев. И я не хочу за него выйти. Я выйду за него.

Изящная девушка прошептала:

– Лэйра, тебе правда не стоит больше ничего говорить. Ты пожалеешь об этом, когда влияние лассы пройдет.

– Ты выйдешь за проклятого, – сказал Аларик.

– Это не имеет значения.

– А ты знаешь, за что его прокляли? Кто его проклял?

– Он был и остается наследником должности своего отца и при этом самым состоятельным мужчиной в Немии после моего отца. Вот что имеет значение. А все остальное – не имеет.

Он всмотрелся в ее лицо, но не увидел никаких признаков лжи. Он настолько в ней ошибался? Он исходил из того, что ни богатство, ни общественное положение не имеют для нее большого значения. Он даже считал, что ей везло, если не считать того, что ей приходилось ухаживать за больной матерью. Но, с одной стороны, все это обрушилось на нее из-за его предательства. А с другой… Что ж, она и тогда вряд ли даже в мечтах могла представить, кто он на самом деле.

Глава 13

Лэйра

– Я одного не понимаю, – произнес Аларик, с вызывающей небрежностью откинувшись назад на стуле. – Если для тебя так важно вернуться ко двору, почему ты не используешь любую возможность достичь своей цели? Я предлагаю тебе помощь, а ты ее отвергаешь.

Глядя в кружку с чаем, я мысленно повторяла как мантру одни и те же слова:

«Не дать себя спровоцировать. Не дать себя спровоцировать».

Он и без этого действовал на мои нервы, как отрава. В сочетании с дарами лассы это могло лишить меня способности ясно мыслить. Вика, несомненно, была права – лучше бы мне ничего не говорить. Но для меня невыносима мысль о том, что Аларик Колэ вообразил, будто способен разрушить мою жизнь. Он не должен знать, насколько Десмонд для меня важен. Он не должен знать ни об одной моей слабости – он вообще не должен больше ничего обо мне знать. Если бы он не узнал меня теперь, если бы не понял, что на самом деле я все та же девочка, какой была… может, он бы просто ушел.

– Я понимаю, что ты задумал, – сказала я, когда молчание стало болезненным, выдающим беспомощность. – Ты хочешь, чтобы меня начала мучить совесть из-за того, что я не соглашаюсь на твою сделку. Но ты уже опоздал, Аларик. За последние пять лет ты не первый шарлатан, который пытается надавить на мою совесть. Все они предлагали якобы то самое лекарство для моей матери, и все они не могли понять, почему я не хватаюсь за тот шанс, который они мне предлагают, и не продаю все, что у нас было, чтобы оплатить их чудодейственное средство.

– Но я не собираюсь продавать тебе чудо, Лэйра, просто немного самого обыкновенного времени. И цена, которую я потребую, невысока.

Он улыбнулся этой своей опасной улыбкой, при которой его глаза светились синим, напоминая мне обо всех тайных поцелуях тем летом, когда мы были вместе. Ласса в моей голове усиливала воспоминание, так что я ощутила, как покалывает губы, и мне показалось, что я чую запах Аларика, словно уткнулась лицом в его черные с алым отливом волосы. Хватит!

– Ты еще ни разу не спросила о цене.

– Я тебе больше не доверяю, поэтому хочу вбросить в разговор своего друга Йеро.

Йеро с усмешкой пробурчал:

– Если метательному снаряду будет позволено высказать предложение, я бы предпочел, чтобы мы не теряли время впустую и заказали что-нибудь поесть. Здешний айнтопф пахнет лучше всего, что может ждать нас по ту сторону моста, и было бы неплохо сэкономить наши припасы.

Коротко кивнув, я ровнее села на лавке.

– Отличная идея. Может, когда мы поедим, ветер уже стихнет. Я что-нибудь нам принесу.

– А пока мы едим, пусть эта птичка нам споет о том, по какой цене продает свое время, – продолжил Йеро. – Стоит, по крайней мере, его выслушать.

Опершись на стол, я опустила голову. Растрепанные волосы упали мне на лицо, мешая получше рассмотреть Аларика, который, вероятно, довольный собой, улыбался своему успеху.

К сожалению, к сожалению, мне пришлось признать:

– Ничего лучше мне в голову не приходит. По крайней мере, ничего умного. Мы об этом пожалеем.

Я об этом пожалею в любом случае.

– О чем-то мы так или иначе пожалеем, – рассудил Йеро. – Давайте возьмем чего-нибудь поесть.

Я ожидала от Аларика Колэ чего угодно. И все же, когда он немного позже стал дуть на свою порцию айнтопфа, а затем сказал: «Я пойду с вами», мне показалось, будто меня внезапно окунули в холодную воду. Сначала у меня перехватило дыхание, потом стало больно. Наконец каждая клеточка моего тела взмолилась о побеге, но при этом я оставалась сидеть практически неподвижно. Я лишь положила ложку на стол и сложила руки на коленях, чтобы никто не видел, как они дрожат. Прежде всего он.

– Ты же это не всерьез, – услышала я собственные слова. – Что тебе нужно в Царстве дэмов?

– Никакого обмана, никаких подвохов. Я просто провожу тебя.

– Почему?

– Потому что я… – он ненадолго опустил взгляд на свою дымящуюся миску, а затем снова на меня, – хочу тебя защитить. Это путешествие опасно, ты понятия не имеешь, насколько, и я могу тебя…

Случается, когда просто застываешь на месте, бесконечно обдумывая все возможные реакции, лишь бы только не совершить ошибку. А потом остается только спрашивать себя, почему так ничего и не сделал.

В этот момент со мной произошло нечто противоположное. Я вообще не задумывалась. Моя голова была абсолютно пуста, словно в ней не осталось ни одной мысли, только темная бездна, в бесконечную глубину которой падал мой рассудок, так и не достигая дна. Я вскочила. Мои ноги пронесли меня вокруг стола, пальцы схватили отливающие огнем черные волосы Аларика, и я дернула за них, запрокинув ему голову. Второй рукой я схватилась за кинжал. Я выдохнула, мысли снова всплыли из глубины, и я потрясенно увидела кинжал у его горла. Острие касалось его кожи в том месте, где она слегка дрожала из-за бьющегося под ней пульса и где он при бритье пропустил немного щетины. К моему возмущению, Аларик лишь коротко рассмеялся, на мгновение будто испытав облегчение. Он замер, слегка приподняв руки, а затем медленно опустил их на стол. Я ощутила, как он сглотнул, – движение передалось по клинку моей руке.

Вика испуганно кашлянула, и даже Йеро выглядел озабоченным.

– Хозяин? – окликнул Аларик, и то, что его голос дрожал, усмиряло коварную, глубокую боль у меня внутри. – В вашем трактире угрожают человеку, хозяин.

Хозяин посмотрел на нас, замер на секунду, а потом пожал плечами.

– Если девчонка перережет тебе горло, ты это заслужил. – Он отвернулся, в то время как все остальные теперь смотрели на нас. Послышался скрежет стульев по деревянному полу – люди хотели получше разглядеть этот спектакль.

Кто-то рассмеялся. Я не стала – просто держала клинок в одной руке и пучок волос в другой. Что я здесь делала – и как я могла это сделать?

Ласса подтолкнула меня к тому, чтобы просто совершить то, чего хотела самая неразумная и самая страдающая часть меня. Это меня не оправдывало, но теперь я зашла слишком далеко, чтобы можно было вернуться. Чтобы мне хотелось вернуться. Я сама загнала себя в самый дальний угол этой отвратительной харчевни, и теперь оставалось идти только вперед.

– Еще раз, – прошептала я, чувствуя, как на поверхность поднимаются воспоминания, которые я уже три года безуспешно пыталась подавить. – Тебя послал князь эс-Ретнея?

– Нет.

– Зачем тебе тогда в Царство дэмов? И не пытайся снова морочить мне голову, Аларик. Не пытайся больше морочить мне голову.

Единственного раза, когда он это сделал, с избытком хватило мне на всю жизнь.

Когда я вошла в комнату, отец посмотрел в мою сторону. Он взглянул мне прямо в глаза, но я едва узнала его, и это окончательно разрушало надежду на то, что у него для меня хорошие новости. В последнее время наши отношения улучшились, стали почти безоблачными, и иногда, когда меня охватывало это чувство – только втайне, я никому об этом не рассказывала, – я осмеливалась надеяться, что однажды он простит мать и позволит ей вернуться в замок.

Но как только я увидела его лицо, всякие надежды на то, что это «однажды» может наступить сегодня, тут же увяли. Ладони вспотели, а во рту пересохло. Что-то было не так.

Он пригласил меня в комнату для переговоров, которая, по контрасту с огромным залом, расположенным рядом с ней, казалась почти скромной, хотя у каждого стула была мягкая бархатная обивка, а каждая матовая столешница была тщательно отполирована. Бумага для писем, перья и чернильница выглядели легким намеком на то, что здесь работают, а не отдыхают. Но я точно знала, что папа никогда не работал здесь над своими письмами и приказами – он занимался этим в маленьком кабинете, пристроенном к его спальне. Когда я была маленькой девочкой – его маленькой девочкой, – иногда он разрешал мне делать домашнюю работу за его столом, и это казалось мне большой честью.

– Рада видеть вас, отец, – я произнесла вежливое приветствие, преодолевая нехорошее предчувствие, от которого у меня сдавливало горло. Он помолчал, только его взгляд стал холодным, и я передумала подходить к нему ближе, просто осталась стоять. – Все… все в порядке?

Я заметила, как он сглотнул – это был признак того, что за гладким фасадом бурлили чувства, и от этого мое беспокойство становилось неизмеримо больше.

– Которое лето тебе уже исполнилось, Луилэйра?

Почему он меня об этом спрашивает? Он же знает ответ. Сердце заколотилось, и я ощутила, как под платьем на коже выступил холодный пот. Словно мое тело уже поняло, что здесь происходит, еще до того, как это уловил рассудок.

– Шестнадцатое, – сдавленно выговорила я.

Его губы изогнулись. Он ненавидел, когда я показывала слабость, так что я распрямила плечи и повторила, громко и отчетливо:

– Шестнадцать, отец.

– Итак, уже шестнадцать лет, – медленно произнес он, – я ращу в своем доме незаконнорожденную.

Что? Что он сейчас сказал? Мне не хватало воздуха в легких, чтобы спросить, как у него вообще могла появиться такая мысль.

– Папа, – только и произнесла я, запинаясь.

Он покачал головой:

– Больше не называй меня так. Ты не моя дочь. И никогда ей не была.

Почему он это говорит? Как ему такое в голову пришло? Я чувствовала себя так, будто меня ударили в лицо. Но я ничего не сделала?

– Кто это сказал, папа?

– Больше никогда не называй меня так, – тихо повторил он. – Мужчина, который высказал такое предположение, привел мне парня, воспользовавшегося твоей матерью как проституткой. Я не сомневаюсь в том, что он говорит правду.

– Но я…

– Молчать! Твоей матери никогда нельзя было доверять. Ты что, недостаточно взрослая, чтобы это понять? Ты что, ее не знаешь? Ты что, недостаточно хорошо знаешь меня, чтобы тебе стало ясно: я не стану терпеть ничейную дочь и уж точно не дам ей унаследовать свою фамилию?

По моему лицу скатилась слеза. Я торопливо вытерла ее, но он ее уже заметил. К тому же другие последовали за ней слишком быстро, чтобы их можно было скрыть.

– Я должен был об этом догадаться, – с презрением сказал он. – В тебе никогда не было силы, достойной немийца.

Только его грубые слова и заставляли меня держаться на ногах. Они напомнили мне о гордости, которой он меня научил, и лишь это не давало мне скорчиться на полу и заплакать.

– Я снисходителен, – произнес он, – и я оставлю тебе твое имя. Фамилию «эс-Ретнея» ты больше никогда не сможешь использовать. А теперь убирайся с глаз долой.

Мне пришлось напрячь каждую мышцу, чтобы не броситься вон из комнаты, а с достоинством кивнуть, а затем, сохраняя самообладание, развернуться и точно рассчитанными шагами направиться к двери. По какой-то причине дверь стала тяжелее, и я едва открыла ее.

Проходящие по коридорам люди смотрели на меня. Может, они уже знали? Может, мой отец – может, князь эс-Ретнея уже обо всем сообщил? Или это они уставились на мою деревенскую одежду, словно боялись, что блохи и вши перескочат с моих штанов на их длинные шелковые платья?

С высоко поднятой головой, упорно сдерживая слезы, я поспешила мимо них, отчаянно желая ощутить под подошвами своих сапог землю и траву, а не мягкие ковры, устилавшие коридоры замка. Я убеждала себя, что ничего не изменилось. Уже два года я жила в изгнании в низине. Туда князь отправил мою мать после того, как она созналась, что не любит его. Я до сегодняшнего дня не знала, был ли у нее кто-то другой, и если да, кто это, и был ли вообще этот мужчина еще жив или уже давно умер. Могло ли оказаться правдой, что у моей мамы был любовник, который… являлся моим отцом?

Князь не проявил сострадания и изгнал свою жену со двора, хотя из-за болезни увядания она не могла пройти и сотни шагов. Тогда я отправилась вместе с ней, хотя из-за этого мне пришлось бросить учебу, и это сильно задело его. И все же он сквозь слезы признал, что уважает мое решение, назвал меня мужественной и верной, потому что я пожертвовала тем, что так сильно любила.

А теперь?

Теперь настал момент моего окончательного падения. Я больше не была его дочерью, я была ничейной дочерью. Беззащитной. Сто́ящей не больше домашнего скота.

Словно заблудившись в кошмарном сне, я пробежала через замок и ушла уже довольно далеко. Уйти в ничто. Ничья дочь. Я была далеко, я не знала, где я, и мне нужна была какая-то опора, чтобы не исчезнуть.

Аларик! Нужно пойти к Аларику, пусть он заключит меня в объятия и шепотом скажет мне, что все будет хорошо, что то, во что я верю, правильно.

Но Аларик был в деревне, он строил стропила одному из наших соседей, а спуск в долину займет много часов, до глубокой ночи.

Слезы затуманивали глаза. Наконец я оказалась перед покоями Вики. Моя рука слабо постучалась в ее дверь. Нет ответа.

– Вика, – крикнула я, чувствуя, что голос вот-вот сорвется. Никто не открыл. Разумеется, нет, как глупо с моей стороны. Она же сейчас в университете.

Я в растерянности повернулась. Пойти домой, встретиться с Алариком – единственный вариант. Долгая дорога мне поможет. Когда ступни начнут болеть, а ноги станут тяжелыми, сердце уже не будет так мучительно болеть. Оказавшись в полном одиночестве среди скал Волариана, я могла дать себе волю и оплакать свои потери.

Холодный ветер с севера – мюр – хлестнул мне в лицо, когда я пробежала сквозь ворота, ведущие наружу. И застыла на месте. Потому что на булыжной мостовой у боковых ворот я оказалась не одна. Мой отец… нет, мой князь стоял там, и с ним было три всадника.

– Спасибо за вашу помощь, сэр.

Папа не заметил меня, он стоял ко мне спиной.

– Если бы не вы, я сделал бы ничейную дочь своей наследницей. Никогда еще горы не видели такого позора.

Его слова должны были уничтожить меня. В конце концов, он говорил обо мне. Но они ничего для меня не значили. Они были совершенно не важны по сравнению с надменной улыбкой первого всадника.

– Этого я не мог допустить, князь.

– Аларик?

Отец повернулся ко мне. Аларик широко раскрыл глаза, выражение его лица было одновременно ясным и отстраненным. Чужим.

Моя гордость когда-то много для меня значила. Я спокойно приняла изгнание, ни на что не жалуясь. Даже потерю отца я перенесла, сохранив самообладание, как бы тяжело мне ни было, напоминая себе о том, как должен себя вести настоящий немиец.

И все же в этот момент мне все стало безразлично. Самообладание покинуло меня, и я сознательным усилием стряхнула с себя его последние ошметки. Я всхлипнула, попыталась сдержаться и не всхлипнуть снова, подавить эти постыдные звуки. Я бросилась мимо отца, к Аларику, схватила его лошадь за поводья, остановилась и коснулась его дорогого сапога.

– Аларик, объясни мне, что это значит.

– Бедная девочка, – сказал он, глядя на меня сверху. Он обращался не ко мне, он говорил с князем через мою голову. Потом он наморщил нос, будто от меня воняло. – Похоже, она не слишком рада меня видеть.

Мне стало дурно, мне стало плохо. Наверное, я не так поняла, тут явно какая-то ошибка.

– Аларик, пожалуйста. Поговори со мной. Что здесь происходит?

– Стража! – крикнул он у меня над головой, призывая солдат князя, которые глядели на нас, словно вмерзнув в землю. – Эта девушка должна вернуться в свою деревню. Позаботьтесь, чтобы она находилась там, где ей пристало. При своих козах.

Кивнув головой, он подал знак своим спутникам. Затем он с места пустил лошадь в галоп, и ее хвост хлестнул меня по лицу. Аларик исчез, а вместе с ним и все, что казалось мне важным.

И потом несколько лет я больше его не видела. До сегодняшнего дня.

– Зачем? – повторила я, почти что ощущая вкус его страха. – Зачем тебе в Царство дэмов? И именно со мной?

– Я назову тебе свою причину, – выдавил он сквозь зубы, и моя рука, сжимавшая клинок у его горла, задрожала. Его руки спокойно лежали на столе. Но рядом с мерцающими синим венами на такой светлой коже от напряжения проступили длинные, тонкие сухожилия.

– Лэйра, давайте поговорим в спокойной обстановке, – прошептала Вика. – Ты же не хочешь никого…

Нет. Я не хотела никого убивать. Даже Аларика Колэ. Но я хотела сделать ему больно, и очень сильно. Он должен был ощутить ту же боль, которую ощутила и я. Если бы Вика знала всю правду, она бы своими руками вырезала ему язык, чтобы он больше никогда не смог произносить лживые слова.

И все же теперь мне стало ясно: я не в состоянии причинить ему такую боль, и от понимания, что ему самому это когда-то запросто удалось, мое разочарование ощущалось еще пронзительнее. Если я нанесу ему рану клинком, я ничего не добьюсь. Даже сейчас, когда я держала кинжал у его горла, он ухитрялся издеваться надо мной.

– Девочка? – окликнул меня трактирщик. – Последняя комната будет стоить для тебя десять шиллингов. Восемь, если сегодня вечером прольется кровь и моим гостям будет на что посмотреть!

Кругом засмеялись. Что с ними не так? Что со мной не так? Каким-то загадочным образом они были благорасположены ко мне, потому что я угрожала человеку, который был здесь чужим, – и я ненавидела всех нас за это.

– Последний шанс, – прошептала я Аларику. Понятия не имею, что я стала бы делать дальше. Я только надеялась, что он скажет правду и даст мне возможность покончить со всем этим. – Настоящая причина, Аларик. Сейчас.

– Лэйра…

– Никакой Лэйры! Я больше не хочу, чтобы твои губы произносили мое имя. Никогда. Правду!

– Лэйра! – задыхаясь, выкрикнула Вика, и я скорее ощутила, чем увидела, как на коже Аларика проступила капелька крови.

– Все в порядке, – наконец произнес он. – Я тебе скажу. Но, пожалуйста, убери подальше этот нож.

– Ты прекрасно можешь говорить и с ножом у горла, – возразила я. – Хватит повторять «Лэйра, Лэйра, Лэйра» – тебе понадобятся и другие слова.

Парень в двух столах от нас зааплодировал.

– И говори громче! Мы все хотим это слышать!

– Требуем правды! – заорала пожилая женщина. Когда мы упоминали Царство дэмов, я говорила шепотом, никто не мог этого послушать. И все же мне показалось, будто люди видели меня насквозь. Они застучали своими кружками и чашками.

Крики «Правду!» раскатились по комнате, и я почувствовала себя ужасно одинокой среди всех этих людей.

Позволив кинжалу опуститься, я бросила его на стол перед Алариком. У меня подгибались колени, я с трудом вернулась на свое место. Мне пришлось собрать все силы, чтобы медленно сесть, а не просто плюхнуться на лавку. О проклятая ласса, что на меня нашло?

– Говори что хочешь, Аларик. – Я устало оперлась локтями на стол и подперла голову руками. – Говори правду или ври. Мы все равно не возьмем тебя с собой.

– Тогда вы будете гнаться за упущенным шансом.

Он посмотрел на меня, словно ничего не произошло. Только крошечный порез и капелька крови, которая оставила тоненький след на его шее и впиталась в воротник, напоминали о том, что этот кошмар мне не приснился.

Вика вскочила.

– Я пока займусь… напитками. Мне нужно немного вина. Или много вина. Может, ты сходишь со мной, Йеро? Столько вина, сколько нам нужно, мне одной не унести.

Оба подошли к стойке, и Вика принялась крутиться вокруг снова потерявшего интерес трактирщика, пытаясь привлечь его внимание.

Аларик сунул руку в карман, достал рассекатель времени и с глухим стуком положил его на стол передо мной. Воздух вокруг латунного амулета колебался, как над пересохшей землей в жару. Мне не нужно было его касаться, чтобы почувствовать магию.

– Он рассекает время. Вам нужно время, чтобы успеть перейти границу раньше других. А у меня его не так много, поэтому тебе нужно решать быстро. Я хочу пойти с вами, а причина этого… – он запнулся. – Моя сестра.

– Ты должен объяснить подробнее. Какое отношение к этому имеет твоя сестра? – Я вообще не знала, что у него есть сестра. Как он мог умолчать о таком простом факте? Как я могла об этом не знать? Что еще из того, что я считала очевидным, на самом деле было ложью? Кто вообще такой этот Аларик Колэ?

– Я просто хочу увидеть ее снова.

У меня внутри что-то сжалось.

– Твоя сестра… там?

Сама мысль об этом ужасала. Как это получилось? Почему? Будет ли это чересчур – спросить его об этом? А если это связано с тем, что он меня предал? Я потерла лоб и попыталась привести мысли в порядок, но стресс, беспокойство и не в последнюю очередь влияние лассы не давали мне сосредоточиться. Мне казалось, будто моя кожа абсолютно прозрачна, будто я потеряла всякую защиту.

– Как… как давно?

Его улыбка причинила мне боль.

– Я не видел Калейю уже десять лет.

Он был еще ребенком. Ему было двенадцать лет.

– Но тогда она… – Он же должен знать, что она превратится в дэма, или нет? – Ты ее больше не узнаешь.

– Калейя – моя сестра-близняшка, – прямо ответил он. – Мы родились в одном пламени. На каком бы свете мы ни оказались, я всегда ее узнаю.

Не снимая перчаток, я коснулась амулета, погладила его. Магия казалась непримечательной, не слишком бросающейся в глаза, но ее присутствие ощущалось отчетливо. Это была магия, похожая на единственный в своем роде рассвет, на цветы, которые перед тем, как увянуть, раскрываются в последний раз, или на ясную звездную ночь. Ей подходило слово «естественная».

– Можно? – спросила я. Аларик кивнул. Я взяла амулет в руку и открыла его, осторожно надавив на расположенный сбоку рычажок. Под крышкой оказалось стекло, а за ним, словно крошечный торнадо, сверкая, крутился золотистый песок. Никогда не видела ничего подобного – даже в книгах университетской библиотеки.

В следующее мгновение Аларик остановил меня.

– Даже не думай его украсть. Тебе от него никакого толка, потому что ты не знаешь, как им пользоваться. Я тебе не скажу, даже если ты будешь держать кинжал у моего горла – или еще у какого-нибудь важного места.

Я поверила ему. Такие артефакты, как этот, было сложно использовать.

Задумчиво я отправила пару маленьких ложек айнтопфа в свой сжавшийся желудок, но, как бы я ни размышляла, выхода не находилось. Я не хотела брать Аларика с собой. Я не хотела быть рядом с ним, и я бы предпочла, чтобы мы с ним никогда не оказывались в одной стране. Я просто не могла его больше выносить. Ни его синие, как буря, глаза, ни воспоминания о том, как у меня в животе вспыхивали искры, когда он смеялся. Искры, которые когда-то согревали меня, а теперь обжигали.

– Скажи мне, почему, – потребовала я. Он опустил взгляд, он уже понял, о чем я – о его предательстве. – И как ты узнал, что князь – не мой отец, почему ты вообще хотел это знать? И кто… кто мой отец.

Аларик поднял на меня взгляд и посмотрел с такой усталостью, словно над этим вопросом он размышлял последние три года.

– Все, что я могу тебе рассказать, это то, что я… – Он запнулся и схватился за горло, потер крошечный порез, который я ему нанесла и который был почти незаметен на фоне его необычных белых татуировок. Его пальцы сжались так сильно, будто он пытался придушить сам себя. – Я это сделал, Лэйра. Я сделал это и раскаиваюсь. Я буду жалеть об этом всю свою жизнь, но этого не изменить, и это все, что я могу тебе об этом сказать.

– Что он дал тебе за это?

Вика и Йеро стояли у стойки со своими бокалами вина и не возвращались к нам. Возможно, они предполагали, мы что-то обсуждаем, а мне тем временем приходилось довольствоваться ничем.

– Золото? – предположила я. – Шиллинги? Власть?

Смешно – над чем власть-то? Немия не так уж много могла предложить, и Аларик после того, как предал меня, наверняка покинул страну, иначе бы я о нем что-то слышала.

Аларик молчал, глядя своим ясным взглядом прямо на меня. Мне хотелось закричать, но неподвижность все сильнее сковывала меня.

– Ты должен был быть далеко оттуда, когда князь вызвал меня в замок. Ты не должен был, по крайней мере, издеваться надо мной после того, как уже меня предал.

Он встал из-за стола.

– Я хотел, чтобы ты знала – это был я.

Мои губы изогнулись в горькой улыбке.

– Да, в той ситуации приятно было тебя увидеть.

Он слабо покачал головой.

– Я не хотел, чтобы ты по мне скучала. Ты должна была знать, что я… – Он замолчал.

– Что ты – скотина? Спасибо, усвоила.

– Хорошо, – ответил он, совершенно игнорируя мой сарказм. Затем он прошел через зал трактира к боковой двери, ведущей в конюшню. – Потому что именно это ты и должна была понять.

С этими словами он вышел.

Я не ожидала, что увижу его снова.

Мы взяли комнату за десять шиллингов. Когда утром перед уходом мы зашли в общий зал, чтобы позавтракать, я увидела, что за окном ожидает Аларик. Он что, там и спал? Укрывшись от ветра за конюшнями или оставшись под защитой кустов? По меньшей мере, буря улеглась.

Йеро взял меня за руку.

– Ты приняла правильное решение, Лэйра. Я тоже ему не доверяю, но на случай, если этому птенчику придет в голову неудачная идея и он решит почирикать о тебе не тем людям, лучше, если кто-то будет за ним приглядывать. – Йеро мыслил разумно, я надеялась на это и одновременно этого боялась. Именно он убедил меня согласиться на сделку с Алариком.

– Кто-то вроде тебя? – спросила его Вика, и он кивнул. – Тогда у него не выйдет затеять ничего плохого.

Но на этот счет мои друзья ошибались.

– Я позову его сюда.

Я не стала возражать Йеро. Вместо этого я уставилась на карту, которая висела на стене, пришпиленная к ней, как третьесортный рисунок, который вскоре собирались выкинуть. Но это была не простая карта. Как я вчера вечером могла это проглядеть?

В восхищении я подошла ближе. На карте была изображена Немия – рисунок углем, со множеством мелких деталей… и магическим движением. Я видела, как текут серые реки, как колышутся поля, как ветра изгибаются, ударяясь о скалы. За Варой, горной цепью на востоке, на карте, как и за окном, восходило солнце.

Раньше я только раз видела магическую карту – вышитую драгоценными нитками, светящимися разными цветами. Она висела в замковом храме, и ребенком я часами рассматривала ее. Мне ее не хватало. Как и эта, она просто висела на своем месте, и никто, кроме меня, не замечал, какая она необычная.

Маленькая карта, нарисованная углем, здесь, на стене этого притона, вызывала у меня чувство сожаления. Никто не должен вести такую жизнь, в которой он так и не раскроет свой истинный потенциал.

– Симпатичный рисунок, – сказала я хозяину, который, со взъерошенными волосами и опухшими глазами, водрузил на прилавок тарелку с хлебом и сыром. – Продадите его мне?

– Куда это ты собралась, что ты не знаешь дорогу? – угрюмо спросил он.

– Просто скажи мне, что ты за нее хочешь.

Он одарил меня длинным взглядом, и мне стало ясно, что я проиграла.

– Пятнадцать шиллингов.

Я безрадостно рассмеялась.

– Ага, и тебе спасибо.

Ухмыльнувшись мне, он пожал плечами.

Когда я вернулась к нашему столу, Вика вопросительно подняла брови, но я покачала головой. Пятнадцать шиллингов не были бы для Вики проблемой, но я не хотела отдавать хозяину заведения столько денег.

– Это не настолько важно, – пробормотала я.

Аларик уже сидел за столом, и, хотя ветер спутал его волосы, по нему было вовсе не видно, что он в лучшем случае спал плохо, а в худшем – вообще не спал. Его синие, как буря, глаза, несмотря на вопрос, который в них таился, смотрели на меня так же самоуверенно, как и всегда.

Я не стала ничего говорить и просто кивнула. Брать его с собой было ошибкой. Но я должна была ее совершить.

Десмонд стоил любой жертвы.

Глава 14

Аларик

– По крайней мере, дождя нет.

Аларику хотелось заполнить тишину разговорами о чем-нибудь неважном, чтобы путь не так сильно действовал на нервы. Но все остальные лишь растерянно посмотрели на него. Вика даже устало вздохнула, и он бездумно пожал плечами.

– Думаешь, тучи допустят, чтобы ты держал их за дураков? – спросила Лэйра. – С людьми тебе это, может, и удается, но подумай вот о чем: не пытайся обойтись так же с погодой, ветрами и горами Немии.

– Разумеется, нет. – Он подавил смех. – Я учту, что в этих краях с погодой и горами не ссорятся.

И с тобой тоже, Лэйра.

Лэйра смущенно покачала головой.

– Ради нашей общей безопасности и для разнообразия закрой рот.

С этого момента его стали последовательно игнорировать. Как назло, ему не представилось возможности опровергнуть слова Лэйры как суеверный вздор, потому что тут же и правда начался дождь, коварный, холодный моросящий дождь, который затекал ему за воротник, делал дорогу скользкой и еще сильнее ухудшал настроение остальных.

Только на Разрушенном мосту спутники Аларика снова заговорили друг с другом. Коротко переглядываясь, немногословно, не обращаясь к нему. Хорошо, если они этого хотят, пускай так и будет. Это облегчит ему задачу, потому что они не станут друзьями, которых ему в конце придется подвести.

– Я и не думала, что по доброй воле войду туда во второй раз, – сказала Вика у входа. – Но из-за этой дрянной погоды, – она бросила на Аларика ядовитый взгляд, – я сделаю это даже с удовольствием.

За мостом, который они прошли без проблем, дождя не было, и черта с два Аларик стал бы это комментировать. Он осмотрелся. Скальное плато, пара искривленных кустов и в избытке камней. Он взвесил в руке время.

– Подойдите сюда, – приказал он остальным, и они подступили ближе. Лошадь беспокойно скребла по земле копытами, словно боялась Аларика или времени, которое он крепко держал в руке. И у нее были причины насторожиться. Животные чувствуют, что играть со временем – это большой риск.

– Когда именно вы здесь были? – осведомился он.

– На закате, – ответила Лэйра. – А другая группа, наверное, побывала здесь за несколько часов до нас. Мы предпочли бы с ними не встречаться.

– Хуже будет, если вы встретитесь сами с собой.

Вдалеке жалобно закричало какое-то животное.

– Что значит «встретимся сами с собой»? – спросила Вика таким тоном, что в риске подобного события был виноват только и исключительно Аларик.

– Сейчас я рассею время над нами, – объяснил Аларик. – Оно проделает дыру в уже прошедшем и позволит нам выйти в другом месте. – Он ожидал, что остальные начнут возмущаться или утверждать, что это невозможно. Но Вика лишь переглянулась с Лэйрой. Та кивнула, и Вика плотно сжала губы.

– Что случится, если мы встретим самих себя? – спросила Лэйра, причем в ее голосе звучало скорее любопытство, чем беспокойство.

– Большинство людей, которые встречают самих себя, переносят это не слишком хорошо. Ваше «я» из прошлого ничего не знает о возможности проходить сквозь время. Возможно, вы просто впадете в панику и проведете полночи в молитвах. В лучшем случае вы просто не встретите меня. Это не трагедия, просто здесь мы исчезнем, потому что события так и не приведут нас к ситуации, в которой мы сейчас находимся.

– Но тогда у нас не останется шансов вовремя попасть к Повелителю дэмов, – заключила Лэйра.

– Именно. А если нам повезет чуть меньше, вы растеряетесь, станете искать исчезнувших двойников и уже не успеете достаточно быстро добраться до безопасного места, когда придет ласса. Это всегда небезопасно, и лишь изредка изменение прошлого что-то улучшает в настоящем.

Он дал им немного времени, чтобы обдумать последствия, а затем спросил:

– Вы все же хотите рискнуть?

– Конечно, – твердо ответила Лэйра.

Аларик не ожидал другого ответа. Он открыл потайной механизм амулета и высыпал на ладонь несколько часов времени – в виде тончайшего песка.

Он уже несколько месяцев этого не делал. С тех пор как время чуть не утащило его с собой. И все же вскоре оно снова охватило его с давно знакомой жадностью, тянуло и тащило, влекло и побуждало действовать. Его уже давно предупреждали, что время вызывает зависимость, но он не думал о том, что это может случиться так быстро и так неотвратимо. Наконец, огонь снова разгорелся в его груди, когда время пронизало его, убийственное и прекрасное одновременно. И оно горело бы еще жарче, если бы он зачерпнул больше. Может, добавить еще пару песчинок? Чтобы уж точно не промахнуться?

– Держите это! – выдавил он сквозь зубы и сунул в руки паладину амулет с оставшимся временем. – Держите крепко и не отдавайте мне, что бы я ни говорил.

Затем он поднял перед лицом стиснутый кулак и заставил себя его разжать. Его тело сопротивлялось, изворачивалось, пыталось противодействовать его воле. Он хотел оставить время себе – чтобы его мог использовать только он. И он не имел ни малейшего понятия, что именно боролось против его собственного тела и не давало ему просто сдаться и скрыться с потоком времени. Немного разума, крохи чести?

– Все в порядке? – встревоженно спросила Лэйра.

Он кивнул, испугав лошадей этим едва заметным движением, так что паладин едва смог их удержать.

– Задержите дыхание, – выдохнул Аларик. – Я скажу, когда снова можно будет дышать.

Они сделали, как он сказал. Паладин прикрыл ладонями ноздри лошадей. Послышался резкий звук, почти рычание, – Аларик никогда раньше не слышал, чтобы лошади так делали.

Чистым усилием воли он заставил себя разжать сведенные пальцы. Ему казалось, будто костяшки ломаются, сухожилия разрываются и плоть горит, но он выиграл в этой борьбе. Время переливалось, словно порошок из латуни, серебра и золота.

– Сейчас, – сказал он, дунул в ладони, и время заклубилось, медленно превратилось в облако, окутавшее их. Он ощутил давно знакомое головокружение, момент, когда все казалось легким, светлым и возможным – все, что в реальности было трудным, темным и невыполнимым. Он еще увидел, как остальные закрывают глаза, заметил краем глаза выражение облегчения на их лицах. В безвременье не было тоски, не было забот и не было страха. Когда все эти чувства отпускали человека, на его лице оставалось выражение чистого потрясения, от этой картины разрывалось сердце. Люди выглядели так, словно они только что родились или уже умирают – и потому абсолютно чисты.

Аларик тоже закрыл глаза и отдался этому чувству. Это было всего одно мгновение – но при этом бесконечное.

Когда он поднял веки, Лэйра и Вика пытались подняться на ноги, а паладин тяжело опирался на свою лошадь. Та косилась на Аларика уже не просто с недоверием. Она боялась его, возможно, потому что видела насквозь.

Лэйра осмотрелась вокруг и затем смущенно развела руками.

– Совсем ничего не изменилось! – Ветер относил ее голос в сторону гор, и потому он казался тише, чем был на самом деле. – Времени было недостаточно, нам нужно больше.

– Нет! – поспешно возразил Аларик, не давая себе совершить глупость, поддавшись ее просьбе. Он с такой радостью развеял бы еще больше времени. – Нет, его и так было опасно много. И я уверен, что этого достаточно. Ты найдешь путь.

– Тогда мы ошибаемся, – разочарованно сказала Вика. – Здесь все такое же, как и было. Только пыль и камни, но никаких знаков.

– Не всегда путь можно распознать с первого взгляда, – произнес паладин, но этот ответ никому не пришелся по душе. Вика уперла руки в бока и прищурилась.

– Не знаю, бывает ли вообще удачный момент, чтобы изрекать старинные мудрости, но этот момент явно не сейчас!

– Да брось ты, Вика. Не волнуйся. Ты просто устала, поэтому тебе не хватает терпения.

Лэйра изо всех сил старалась успокоить подругу, но Вика лишь фыркнула.

– Йеро обещал нам помочь. Его обучали всему этому. Он единственный из нас, кто изучал это проклятое Царство дэмов. И что он делает?

Кажется, гнев Вики оставил паладина равнодушным. Его внешняя невозмутимость оставалась неколебимой.

– Поиск – не моя задача. Паладины защищают Искателей. Искательница – Лэйра. Пока она не нашла путь, я ничего не могу сделать.

Лэйра опустила голову и запустила пальцы в свои спутанные ветром волосы. Она выглядела такой растерянной, что Аларику пришлось приложить усилие, чтобы не подойти к ней ближе. Он мог быть для нее кем угодно, но уж точно не утешителем.

Вика отвернулась и спихнула какой-то камень в бездну. Интересно. Похоже, не все немийцы впитывали самообладание с молоком матери. Этот небольшой срыв сделал Вику по-настоящему симпатичной в его глазах.

– Порядок, – задумчиво произнесла Лэйра и прошлась туда-сюда. – Не всегда путь можно распознать с первого взгляда, – повторила она слова Йеро. – Ты не просто так это сказал. Ты что-то знаешь.

– Я знаю много, – ответил паладин. – Но решение, которое ты ищешь, я тебе дать не могу.

Лэйра внезапно остановилась.

– Что тебе мешает?

– Мое обучение. Мой обет.

– Чего стоит обет, если ты – паладин-одиночка, изгнанник без своей пятерни? – рассерженно воскликнула Вика.

Йеро зарычал.

– Он будет действовать, даже если я останусь последним человеком в этом мире. Он нужен, чтобы защитить Искателя. Тот, кто не может сам найти путь, не переживет и одну ночь по ту сторону границы. Лэйра должна сама найти его. Это закон!

– Не хочу вмешиваться, – произнес Аларик, – но, если бы на его месте был я, ты держала бы у моего горла кинжал, пока я не выболтал бы все, что знаю.

– Сейчас я тебе кинжал в другое место засуну, умник! – прошипела Лэйра.

Аларик поднял брови и с пошлой интонацией прошептал:

– Обещаешь?

– Придержи язык, Аларик, или я передумаю, и ты тут и останешься.

– Я уже выполнил обещание. Если ты обманешь меня, я вряд ли смогу снова развеять время, которое дал тебе.

– Успокойся! – выпалила она. – Я должна подумать. Не всегда можно распознать… с первого взгляда. Погодите. Кострище!

– Что с ним? – спросил Йеро. Его смягчившийся голос выдавал, что он знал ответ.

– Оно исчезло. Нет, его еще нет! Мы здесь первые, знак должен быть здесь.

Лэйра зашагала туда-сюда по плато. Вика уселась на землю, притянула колени к себе и оперлась на них лбом.

Аларик подошел к Йеро, который проверял седельные сумки своей лошади.

– Можно у тебя кое-что спросить, паладин?

– Нет.

– Спасибо. Я все время ломаю голову над тем, как это получилось, что паладин отправился в путь в одиночку. Не пойми меня неправильно, я бы тоже предпочел двух молодых и удивительно красивых девушек четырем мускулистым парням. При этом… – Аларик скорчил многозначительную гримасу, но Йеро проигнорировал и это. – Но вот к чему я веду…

– Я не скажу тебе, где моя пятерня, – возразил Йеро таким тоном, будто они разговаривали о погоде. – И почему я не с ними, тоже не скажу. Они далеко.

– Я просто хотел узнать, каким пальцем ты был. Большим, который принимает решения? Указательным, который перелистывает страницы книг и знает больше, чем все остальные? Или же…

Кулак Йеро обрушился на него. В нескольких сантиметрах от его носа он внезапно остановился, и Йеро медленно поднял средний палец.

– Вот этим. И он, вместе со всеми остальными, будет наготове на случай, если ты еще раз попробуешь вывести меня из себя.

– Интересно, – пробормотал Аларик. – Похоже, на всех континентах этот жест имеет примерно одинаковое значение.

Йеро хотел было что-то на это возразить, но их обоих отвлек звонкий крик. Лэйра взволнованно махала рукой, стоя чуть поодаль, и они побежали к ней. Аларик предположил, что она заметила змею или скорпиона, но Лэйра обнаружила на пыльных камнях нечто куда более опасное.

– Понимаете? Выглядит как замочная скважина!

Аларик тоже увидел. Солнце медленно садилось и теперь оказалось как раз за острой сопкой на западе. Невооруженным глазом этого было не различить, но, видимо, где-то сквозь эту гору вел тоннель, и проходящий через него свет становился похож на длинный, тонкий палец. Он падал на голую землю, пронизывая тени деревьев и кустов, и образовывал на ней очертания замочной скважины.

– Возможно, это то, что нужно, – ошеломленно сказала Вика, и Лэйра встала на это место, сделала один осторожный шаг, затем другой, взмахнула руками, словно опасаясь, что земля расступится и она провалится в Царство дэмов.

Ничего не произошло.

Приставив ладонь ко лбу, Лэйра посмотрела в сторону горного хребта, где, словно искорка света, виднелся тоннель.

– Может, это и есть наш путь?

Йеро усмехнулся.

– Наш путь выбирает Искатель.

– Тогда это наш путь. – Лэйра подбежала к оставшимся на земле походным мешкам и взвалила свой на плечи. – Идем!

Глава 15

Лэйра

Путь наверх был долгим и утомительным, и потому большую часть времени мы молчали. То, что лошадь смогла его преодолеть, казалось чудом. Там, где мы с трудом забирались на склоны, всегда находились скальные уступы, достаточно большие для ее копыт. Она была ловкой, как горная коза, и, когда наша промокшая от пота одежда липла к телу, шерсть на груди и боках Лассы лишь слегка пошла волнами. Аларик карабкался наверх так далеко впереди, что мне то и дело казалось, будто он исчез; мысль об этом вызывала у меня одновременно облегчение и беспокойство, поскольку я не знала, что он задумал. Впрочем, Йеро держал слово и не выпускал Аларика из виду.

Когда мы добрались до входа в тоннель в скалистой горе, уже наступили сумерки.

– Этот тоннель – проход в другой мир, – пояснил Йеро и серьезно посмотрел на нас.

Вика в ужасе поежилась, обхватив себя руками.

– Ты еще можешь вернуться, – прошептала я ей, но она лишь сердито посмотрела на меня.

– Я нервничаю. А не трушу. Есть разница.

– Время трусости для вас прошло, – продолжал говорить Йеро. – Сквозь этот тоннель путь только один: вперед. Обратной дороги нет. Тот, кто остановится, останется между мирами, там, где ни один человек не может выжить.

– Как… как мы вернемся? – с пересохшим ртом спросила я. – Когда мы найдем Десмонда?

– Только через замок Повелителя дэмов.

К моему удивлению, это произнес Аларик.

Йеро кивнул, кажется, тоже удивившись.

– Откуда ты это знаешь? – скептически спросила я.

Аларик пожал плечами:

– Я просто предполагаю худший вариант.

– Одобряю такой подход. – Йеро так сильно хлопнул Аларика по спине, что тот шагнул вперед, чтобы не упасть. – В этом тоннеле начинается первый уровень Царства дэмов. Промежуточный – на котором один мир постепенно переходит в другой.

– Мы увидим дэмов? – прошептала Вика, пока Аларик вглядывался во вход тоннеля.

– Поначалу всего нескольких и довольно слабых. Они не могут подолгу выживать в Междумирье, но все равно пытаются преодолеть границу и пробраться в наш мир.

Вика подняла взгляд на вершину горы.

– Как получилось, что дэмы не могут покинуть свой мир? Путь в гору выглядит не слишком заманчиво, но он вполне преодолим. К тому же у этих чудищ есть крылья, разве нет?

– У некоторых, – пробормотала я.

Йеро проверил пояс, на котором висел его мюродем.

– Ваши мысли слишком сильно привязаны к известным вам измерениям. Мир дэмов устроен иначе. Их Царство не начинается у этой горы – оно находится в месте, которое не могут отобразить ваши карты, компасы и глобусы. Расстояние там измеряется не длиной, а высотой и глубиной. Этот тоннель – вход в их мир, но вы не должны представлять его себе как ворота. Скорее это метаморфоза. Как рождение или смерть. Встав на этот путь, ты превратишься в нечто иное. И пути назад нет. Вы еще можете вернуться.

Я содрогнулась.

– Я не могу вернуться.

Аларик повернулся к нам:

– Будете еще рассказывать нам страшилки или пойдем? Мне казалось, у вас каждая секунда на счету.

Как бы мне ни было неприятно это признавать, но он прав, так что я собрала все мужество и вошла под своды тоннеля. По сравнению с Разрушенным мостом путь не выглядел трудным. Тут и там приходилось пригибаться, чтобы пробраться под сталактитами, или взбираться на выступающие из земли скалы. Ветер со свистом проносился сквозь тоннель, принося запах льда и снега, но не сам холод. Вдали уже виднелся выход, и там слегка мерцал свет, что означало: мы достигнем Междумирья не в полной темноте. Взбодрившись от увиденного, я двинулась вперед.

– Совсем просто, – крикнула я через плечо, быстро преодолев половину тоннеля. Аларик шел в нескольких метрах позади меня, и Вика тоже шла, пригибаясь под сталактитами.

– Не оглядываться, – предупредил Йеро, причем, хотя я его и слышала, уже не могла разглядеть. Он зашел в тоннель вместе с Лассой? Или ему пришлось ее оставить?

Мой взгляд скользнул по Аларику, и тот улыбнулся мне.

– Я ожидал худш…

В этот момент земля под ногами разверзлась. Я еще успела увидеть, как его лицо вытянулось от ужаса, услышала, как он задержал дыхание, словно собираясь закричать. А затем поднялось облако пыли, стены тоннеля с треском задрожали и валуны обрушились в бездну. Камни падали на меня со всех сторон, и я прикрыла голову руками. Я не то бросилась, не то упала на землю, чтобы меня не утащило в бездну, которая внезапно разверзлась у меня за спиной. Аларик исчез – просто пропал, упав в пропасть. Позади осталась лишь стена из пыли и пустоты, в которой мои крики и призывы тонули, как камни, брошенные в глубокую воду.

Но этого не могло быть – этого не должно было быть! Я совершила ошибку? Какое-то правило запрещало мне вступать в Царство дэмов? Но я же хотела вернуть Десмонда – по-настоящему хотела! Ничто другое не имело для меня значения.

Ради этого я рискнула их жизнями. Если с ними – с Йеро, Викой, даже с Алариком – что-то случится, мне придется жить с этой виной, я возьму ее на себя.

На четвереньках я инстинктивно карабкалась вверх, пытаясь выбраться из разверзавшейся дыры. Мысли метались и путались. Я пыталась не думать о падении Аларика, но безуспешно, а попытки отогнать эти образы лишь порождали в моем сознании новые сценарии произошедшего. Вика – где же Вика? Она шла сразу за Алариком.

Дальше. Среди всего этого хаоса появилось воспоминание о спокойном голосе, который заставлял меня идти дальше. Вперед, главное, не останавливаться и не оборачиваться. Метаморфоза. Рождение. Смерть.

Назад пути не было. По моему лицу текли слезы, меня сотрясали рыдания, так сильно я хотела обернуться и поискать остальных, но я продолжала бороться.

Сам тоннель тоже преобразился. Он стал более тесным, низким, так что я могла двигаться лишь на четвереньках. Я больше не видела выхода. И, как будто этого было мало, у меня возникло ощущение, что путь медленно, но неотвратимо загибается вниз. Спускается все глубже в гору.

Тяжело дыша, я пробиралась дальше. Ветер дул мне навстречу, но он по-прежнему пах приятно – недавно выпавшим снегом. Вроде бы я услышала отзвук чьего-то голоса? Я ненадолго остановилась, чтобы прислушаться получше, но, даже задержав дыхание, я не могла расслышать его снова – так громко и гулко колотилось мое сердце, а кровь шумела в ушах.

Дальше, еще дальше, просто дальше.

Подумать я смогу позже. Чувствовать я должна буду позже. Отчаиваться я, может быть, буду позже. Назад пути нет.

Я стукнулась обо что-то головой, а затем плечами. Стало совсем тесно, и мне пришлось ползти дальше на животе, отталкиваясь локтями. Через несколько метров тоннель стал еще уже, и мне пришлось наклонить голову. Острые камни царапали спину, оставляя на ней сквозь одежду длинные ссадины. Но ведь где-то должен быть, должен быть, должен быть конец тоннеля. Собрав волю в кулак, я цеплялась за эту надежду, потому что мне было ясно: без нее я погружусь в глубокую панику.

Йеро сказал, назад пути нет. Так что я пробиралась вперед.

Капли стекали с лица и падали на мои перчатки. Слезы и пот. С потолка впереди осыпались камушки. Я оттолкнула их в сторону и поползла дальше.

Теперь звуки, доносившиеся из конца тоннеля, превратились в отчетливо различимый голос – звонкий женский голос. Вика! Точно, это Вика меня зовет! То, что она жива и, очевидно, не только невредима, но и как-то смогла преодолеть этот путь, придало мне сил.

– Вика! – крикнула я изо всех оставшихся сил. – Вика, пожалуйста, подожди меня! Я иду!

На животе я пробиралась дальше, протискиваясь сквозь узкий проход среди камней. В какой-то момент я застряла и только огромным усилием смогла освободиться.

– Лэйра, – крикнула Вика, и я, задыхаясь, выкрикнула ее имя, чтобы она не ушла.

Передо мной оказалось еще больше каменных обломков, и мне нужно было прорыть путь прямо через них.

– Лэйра, – внезапно сказала Вика совсем рядом со мной. – Лэйра, зачем ты это сделала?

Что именно? – хотела ответить я, но пыль залепила мне губы и я не смогла выговорить ни слова.

– Как ты можешь это делать? Лэйра, как ты только можешь?

Я должна ползти быстрее, должна быстрее добраться до Вики и сказать ей, что я… Я всхлипнула. Как бы сильно я ни отталкивалась ногами – дальше продвинуться не получалось. Пробраться вперед было просто невозможно. Я застряла. Острые камни больно впивались в живот и в спину. Пыль сыпалась на меня. Я хотела облизать губы, но язык был сухим, как эта пыль.

– Вика! Вика, пожалуйста, помоги мне! Пожалуйста, вытащи меня.

Камни падали с низкого потолка. Некоторые из них с треском приземлялись передо мной, делая тоннель еще уже. Другие рушились прямо на меня, повсюду, занимая то немногое свободное пространство, что еще оставалось. Становилось все теснее, и вскоре я уже не могла двигать ногами. Я приподняла голову, насколько позволял низкий потолок, хотя теперь камни уже задевали и мое лицо. А за ними летели следующие – падали с изогнутого каменного потолка, постепенно погребая меня.

– Тот, кто осмелится использовать магию, будет наказан, – прошептал голос прямо у меня над ухом. Это была Вика. – Ты знаешь, каково наказание, ты сама его видела. Так что не веди себя, будто не знаешь, что тебя ждет.

Как она может такое говорить? Она же сочувствовала мне. Это же не моя вина!

– Не твоя вина? – с издевкой произнесла она. – Ты совсем ни в чем не виновата, так ведь? Лэйра, Лэйра. Кто же тебе поверит? Мы все знаем, что ты сделала. Ты совершила непростительное. Для тебя нет покаяния и нет спасения. Ты несешь всю вину одна – только ты.

Раздавались звуки. Я слышала, как люди окликают друг друга, как торговцы расхваливают товары, как кто-то смеется. Лаяли собаки, лошади били копытами, приглушенно стучали колеса повозок. Как будто я находилась уже не в этом жутком горном тоннеле, а лежала, погребенная под камнями, на площади перед замком моего отца.

– Почему это происходит? – прошептал детский голос, показавшийся мне очень знакомым. Таким знакомым, будто он был… моим собственным? – Почему папа позволяет что-то настолько плохое?

– Эта женщина спуталась с магией и заслужила то, что с ней произошло. Посмотри только!

Моя грудная клетка сжалась, будто от удара кулака, потому что я различила и второй голос. Это была моя мама.

– Мама! – заскулила я. – Мама, я здесь. Я не хотела ничего плохого, я только…

– Магия приносит людям зло, – продолжала говорить мама, не обращая внимания на мои мольбы. – Она делает их слабыми и податливыми чужому влиянию, и под конец они становятся опаснейшими монстрами.

– Нет, мама, – выдохнула я. Мне не хватало воздуха, тяжесть камней давила на меня. Мне так хотелось рассказать ей, что я никогда не стремилась к магии для себя – только для того, чтобы помочь ей. – Я нужна тебе, мама. Я только хотела…

Но голоса моего юного «я» и моей матери становились тише. Они удалялись, и им уже не было до меня никакого дела. Вместо них раздавался треск, снова и снова, и с каждым холодным звуком камни становились все тяжелее, а с ним тяжелело и мое отчаяние. Дыхание стало неровным, сдавленным. В легкие попадало лишь чуть-чуть воздуха; казалось, будто я пытаюсь ухватиться за чью-то руку, но мы можем лишь соприкоснуться кончиками пальцев.

Время истекало. У меня во рту пересохло уже давно, так что было не сглотнуть, и глубочайшая усталость сменила панику. Сначала звуки стали громче, когда наступил вечер, а затем стихли, когда пришла ночь. Все мои попытки освободиться от камней были бесплодны, и медленно меня настигало осознание происходящего, которое заставляло мой ум метаться в панике, в то время как тело было абсолютно беспомощным и неподвижным. Я могу умирать здесь еще не один день. Совершенно одна. Мое проклятое сердце билось сильно и не сдавалось. Наверное, оно будет поддерживать мою жизнь, пока я не умру омерзительной смертью от жажды.

Сколько я еще могу здесь лежать? Возможно, где-то я уже умерла и теперь должна расплатиться за свои ошибки и грехи, прежде чем мне откроется мир Лиаскай?

Во мне бушевали эмоции, когда я представила, будто камни разлетаются в стороны и освобождают меня ранним утром после того, как я умру – как рассказывается в стихах и песнях. Я еще не могла уйти – мне нельзя было умирать! Я была нужна Десмонду. Я была обязана освободить его от проклятья. Я поклялась, и эта клятва была вечной, как ветер. Это был мой долг, и ничей больше.

Внезапно что-то шевельнулось. Грудь заболела, потому воздуха вдруг стало чуть больше. И когда я открыла глаза, темнота замерцала, словно отсутствие света сменилось чернотой.

– Помогите, – выдавила я, чувствуя губами край острого камня. – Мне нужно… я здесь! Мне нужна помощь!

Хруст и скрип. Там кто-то есть! Кто-то пришел и откопал меня! Пара камней, придавливавших мои ноги, пришли в движение, и я смогла пошевелиться. Я застонала от облегчения, когда смогла шевельнуть руками и повернуть голову, чтобы лицо больше не прижималось к выщербленным камням.

– Спокойно, – прошептал кто-то. Мужской голос, который показался мне знакомым. Что-то похожее я часто слышала в своих снах, полностью забывая при пробуждении. – Ты наверняка ранена, так что не двигайся.

Я прислушалась. Я бы с радостью спрятала слезы, но от облегчения они текли по щекам. Человек может контролировать себя, может скрывать страх, и ярость, и печаль, и любовь, но облегчение – это единственное чувство, которое невозможно спрятать.

– Спасибо, – прошептала я, когда наконец смогла поднять голову, стряхивая последние камни. Я повернулась на бок. Глаза слезились, веки дрожали, потому что после бесконечной тьмы свет казался ослепительным. И все же в какой-то момент точки, мельтешащие перед глазами, сложились в цельную картину, и эта картина заставила меня пожелать, чтобы пещера обрушилась на меня во второй раз.

Надо мной склонилось создание, похожее на скульптуры из вулканического стекла, которые я видела в храме. У этого существа были шипы на плечах и сложенные на спине крылья. Его голову скрывал капюшон. Оно было мне знакомо, но откуда – я не знала.

– Не благодари. Не за что. Ни в малейшей степени.

Совершенно спокойно он убрал с моего тела последние камни.

Что это должно значить? Что задумало это создание? Я по-прежнему лежала на боку. Осторожно пошевелившись, я могла дотянуться до кинжала на бедре, чтобы защитить себя. Но, попытавшись схватиться за него, я ощутила пустоту, и существо тихо рассмеялось.

– Как невежливо – собираешься меня атаковать, хотя я только что тебя спас.

О, теперь еще и это. Оно может читать мои мысли.

– Нет, – сказал дэм. – Я просто тебя знаю, Лэйра.

На это мне было нечего возразить – даже мысленно. Почему этот дэм меня знал? Почему он меня спас? Как он вообще нашел меня в этой жуткой пещере? И где были Вика, Йеро и – на самом деле я беспокоилась даже о проклятом Аларике. Может быть, он тоже где-то лежит под камнями, борясь за каждый вздох?

– Тебя предупреждали достаточно часто, – произнес дэм. – И все же теперь мы оба здесь. Наверное, так должно было случиться.

– Чего тебе от меня нужно? – тяжело дыша, выговорила я, пытаясь отодвинуться назад. – Оставь меня в покое!

Дэм грубо схватил меня за воротник и зашипел мне в лицо. Мне повезло, что мое тело было сухим, как пустое речное русло, иначе я точно обмочилась бы от страха. И все же за страхом я ощутила присутствие чего-то еще. Это было воспоминание, которое паника не могла заглушить.

Дэм отпустил меня, давая достаточно места, чтобы я попыталась подняться на ноги. Колени были слабыми и подгибались, и обе ноги замлели так, что опираться на них было больно. Удивительным образом вокруг нас был уже не тоннель, а какое-то пустое пространство. Мне даже померещилось, что я стою на рыночной площади перед замком семьи эс-Ретнея, просто все стены и башни потонули в тени, и все, что я слышу, – ветер где-то вдалеке, не долетающий сюда.

Дэм заслонил мне путь.

Теперь я снова совершенно точно вспомнила слова Йеро. Мне нельзя идти назад! В Царство дэмов вел только один путь – и я была абсолютно уверена, что это создание пытается заслонить мне его. Это знание придало мне достаточно смелости сделать шаг к монстру.

– Пропусти меня!

Он скрестил руки, пугающе похожие на человеческие, на мускулистой груди. У него были длинные, почти что изящные пальцы, но по когтям было видно, что эта рука не принадлежит человеку. Я ожидала, что он злорадно ухмыльнется, но вместо этого я услышала мрачный, раскатистый, тихий смех.

– Не тебе отдавать мне приказы. Я пришел не для того, чтобы помогать тебе, Лэйра.

– И все же ты это сделал, – возразила я и сделала еще один шаг к нему.

– Меня отправили сюда. – Серые глаза сверкнули, напомнив мне о ночных кошках, которые во время охоты всегда были не прочь развлечь себя некоторой продуманной жестокостью. – Я сделал то, что должен был.

– Пропусти меня. – Еще один шаг вперед. – Ты должен меня пропустить. – Я почти добралась до Царства дэмов. – Кто ты, что ты хочешь меня задержать, если Риан Цира, Повелитель дэмов, твой повелитель, имеет передо мной обязательства?

Он не отреагировал на то, что я осмелилась произнести имя, которое люди озвучивали только в проклятьях. И в сторону он тоже не отошел. Но я подумала, что теперь понимаю, что тут происходит. Это было испытание – я должна была его пройти.

Я закрыла глаза, положившись на слова Йеро. Еще один шаг. Я вытянула руки перед собой, и они наткнулись на живое, теплое препятствие, и в следующее мгновение мое тело содрогнулось от магической энергии дэма. Он не двинулся в сторону, и моя уверенность рассыпалась, рассыпалась, как камни, из которых состояли стены пещеры. Мое дыхание ускорилось, вдалеке сердито громыхала гора, внутри которой мы находились, – все остальное было лишь иллюзией. Я отыскала в своем сознании мысли о Десмонде и уцепилась за это воспоминание. Тогда мы были еще почти детьми, и наши губы соприкоснулись, следуя неукротимому любопытству и желанию узнать этот мир. Позже мы часами размышляли о том, что хорошего взрослые находят в этом проявлении симпатии. А потом смеялись, что сами стали этими взрослыми.

Вот только дэм не освободил мне дорогу. Наоборот, когда я шагнула дальше – я спасу Десмонда, клянусь ветрами, – он слегка оттолкнул меня в сторону.

– Это не испытание, – громко прорычал он. Я держала глаза закрытыми, потому что совершенно не хотела знать, где именно мои руки в тонких и местами порванных перчатках касались чудовища. Мне показалось или я почувствовала сердцебиение? В телах проклятых все еще бьются сердца? Стоит запомнить, что, раз есть сердце, значит, есть и кровь, а кровь означает уязвимость, а уязвимость означает, что моя миссия не безнадежна. По меньшей мере, не полностью безнадежна. Но я дрожала слишком сильно, чтобы отличить пульс существа от моего собственного. Если у этой штуки вообще был пульс.

Я шла дальше. Теперь чудище подошло совсем близко. Оно оставило мне как раз достаточно места, чтобы я могла протиснуться мимо него. Мое тело касалось его. Эта вынужденная близость была тяжела, как та груда камней. У меня сдавливало грудь, и я не осмеливалась вдохнуть вновь. Наверное, его зубы были в нескольких сантиметрах от моего горла.

– Я Искательница, – прошептала я. – И я имею право вступить на землю твоего правителя.

Когда я прошла мимо него, все во мне требовало бежать, но я сопротивлялась, потому что мое бегство явно пробудило бы в нем охотничьи рефлексы. С каждым словом его голос становился тише, а мурашки у меня на спине – все ощутимее.

– Это твое право. Но задумайся: как только ты вступишь в наш мир, у нас появится право сделать с тобой все, что захотим.

Глава 16

Десмонд

– Раз уж мы оказались в каком-то смысле соседями… Меня зовут Кедрен.

– Десмонд. Я сказал бы, что рад с тобой познакомиться, но это, честно говоря, было бы неправдой.

Из соседней камеры донесся тихий смешок.

– Поверь мне, Десмонд, просто радуйся. В одиночестве здесь еще хуже.

Трудно поверить, что это было возможно. У Десмонда болело все до последней косточки, и несмотря на то, что у него затекло все тело, он не рисковал пошевелиться, потому что камни наконец нагрелись от его тепла. И все же мысль, что ему пришлось бы не только терпеть допросы, но и одному торчать в этой дыре, разговаривая только с темнотой и с крысами, ужаснула его. Кедрен не был ни другом, ни помощником, ни утешителем. Но он был человеком, и это их сближало.

– Как долго ты находился здесь один?

Опять этот смешок. Кедрен явно смеялся часто, даже если на это не было причин.

– Откуда я знаю? Минуты здесь тянутся, как часы. Часы – как дни. Я уже давно не знаю, день сейчас или ночь.

Пока что этот ответ устроил Десмонда. Он был здесь три дня? Шесть? Десять? Здесь не было точек отсчета.

– А почему ты здесь?

Теперь Кедрен больше не смеялся.

– Боюсь, поцеловал не ту девушку.

– Проклятье, ты серьезно? И кто-то из-за этого произнес проклятье? Из-за поцелуя? Что это была за девушка? Чья-то жена?

– Понятия не имею. Нет, думаю, нет. Она была… чьей-то девушкой. И знаешь, что хуже всего? Я даже не был в нее влюблен. На самом деле я собирался жениться, но внезапно у меня возникло ощущение, что это решение – ошибка. К тому же я выпил немало вина, и в конце концов… – Он недовольно пробурчал: – Если бы это хотя бы того стоило.

– Кто тебя проклял? – спросил Десмонд. Он закрыл глаза. Эти страдания было легче переносить, если ничего не видеть. – Ты хоть знаешь?

– Я знаю, я был там. Пожалуйста, парень, не смейся надо мной, но это была… ну да. Моя девушка. Моя возлюбленная.

– Прокляла.

– Именно. Если я выберусь отсюда человеком, клянусь тебе, Десмонд, я никогда больше ни одной женщине ничего не пообещаю. Больше никогда. Я не…

– Что это должно значить? Выберешься отсюда человеком? Отсюда никто не выбирается.

В соседней клетке зашуршала солома.

– Слуги, – сказал Кедрен, и по звуку его голоса стало понятно, что он изменил положение.

– Сейчас, после твоего появления, они замолчали снова. Но когда они к тебе привыкнут, тогда могут разговориться, будто ты один из них. Они рассказывают о хлопотах, которыми занят их Повелитель. И они намекнули, что он может проявить что-то вроде сострадания, если человек не заслужил проклятье дэмов.

Десмонд фыркнул.

– Ну да, но все же я им верю. Некоторые слуги и стражники – люди, Десмонд. А не дэмы.

Конечно, ему самому это тоже приходило в голову. Пока что он молчал на допросах, что явно не повышало его шансы на помилование. Но Повелитель дэмов задавал ему все время один и тот же вопрос: кого он любил больше всего. А почему это имя так важно для Повелителя, если не потому, что он хочет использовать против Десмонда именно этих людей? Шанс выжить этого не стоил. Он мог вынести проклятье, лишь пока он знал, что все, кого он любил, в безопасности.

– Фемаршал Филлес, – произнес Кедрен, – тоже человек. Хотя Повелитель теперь явно жалеет о том, что она от него отвернулась.

О ком говорил этот парень? Существовали легенды, в которых рассказывалось о самом верном и самом жестоком сподвижнике Повелителя, его полководце Филлесе. Но женщина? – Кто это – фемаршал?

– Я знаю лишь то, что рассказывают слуги, – произнес Кедрен. – Они утверждают, что она уже несколько сотен лет служила ему и за это время завоевала его доверие. Говорят, она уже давно стала равна ему по силе и он больше не мог ей командовать, а вместо этого правил вместе с ней. Она обладала полной свободой, могла делать, что хотела. А потом случилось единственное, чего он не мог ей простить: она отвернулась от него. По слухам, она пыталась отнять у него власть. Многие даже утверждают, что не только власть, но и жизнь. Но Правитель распознал ее предательство и наложил на нее проклятье. Возможно, он что-то чувствовал к ней, иначе с чего бы ему сохранять ей жизнь? А может, он просто хотел ее убить, но у него не вышло.

Женщина, которая восстала против Повелителя. Десмонд еще не знал, к чему ему это знание, но интуиция подсказывала, что нужно как следует это обдумать. Возможно, эта женщина была на стороне людей. Есть ли возможность как-то с ней связаться? Но как – из темницы?

– Эй, ты заснул? – окликнул его Кедрен, нервно засмеявшись. – Или уже помер? Не поступай так со мной, парень. Я к тебе уже привык.

– Я задумался. Ты еще что-то сказал?

– Я хотел узнать, за что ты здесь.

Десмонд наклонился вперед. Было больно, словно его позвонки успели врасти в каменную стену и теперь выламывались из нее. Застонав, он подтянул к себе ноги и положил голову на колени.

– Если бы я только знал.

– Ты и понятия не имеешь?

– Ни малейшего. Ничего не помню про ночь перед проклятьем. Но я, как бы ни старался, представить не могу, что мог кого-то настолько разозлить, что этот человек захотел бы меня проклясть.

– Какие-то враги? – спросил Кедрен.

– Если так, то я их не знаю. Но есть кое-что странное. Повелитель знает мое имя, он знает, что я – сын верховного министра. И при этом он все равно называет меня принцем.

– Принцем, ну да, конечно. – Снова зашуршала солома, на этот раз быстро и торопливо. – Слуги говорили о принце, которого Повелитель ждет уже вечность. Есть даже своего рода пророчество, которое было дано Повелителю, когда он всходил на трон.

Сердце Десмонда забилось громко и гулко, как колокол.

– Говори дальше.

– Там сказано, что в Царство Повелителя дэмов придет юный принц. А вместе с ним и наследник, который заберет у Повелителя корону, трон и царство.

– Смешно. – Десмонд сплюнул, когда у него во рту стало чуть менее сухо. – Как будто кто-то, кто готов последовать за мной, захочет забрать себе это царство кошмаров.

– Нет-нет, ты не понял, – торопливо продолжил Кедрен. – Никто не хочет нести то бремя, которое несет Повелитель дэмов. Даже он сам. Но никого не будут спрашивать. И если тот, другой, будет вынужден взойти на трон, кто-то – тот, чья порочность не уступает Повелителю, – то сам он будет свободен.

Это объясняло, почему Повелителя интересуют имена тех, кто любил Десмонда: он считал, что среди них найдется его последователь. Но никого из тех, о ком шла речь, было не назвать порочным.

– Десмонд, только подумай! – Голос Кедрена зазвучал очень взволнованно. – Быть может, ты вообще не сделал ничего, что объясняло бы проклятье. Кто-то проклял невинного! Что это, если не вершина греха и эгоизма! И даже если ты не принц, в любом случае близок к этому. Уж явно ближе, чем все остальные, кого прокляли за время его правления. Впрочем, я бы не питал большой уверенности, что ты и есть тот, о ком говорит пророчество.

Десмонд вздохнул. Либо этот Кедрен был еще молодым парнем, либо он просто наивен. Вероятно, и то и другое.

– Если меня кто-то проклял, вряд ли он придет меня спасать.

– Но именно об этом говорит пророчество.

– Это просто придуманная история, Кедрен. Слуги изобретают подобные легенды, чтобы представить свою службу в таинственном свете. Чтобы не чувствовать себя ответственными за совершенные ошибки.

– Звучит, будто ты в этом хорошо разбираешься.

Действительно. Ведь не только слуги этим занимаются. Дети тоже отлично умеют приукрашивать ошибки своих родителей, превращая их в героические истории. Когда-то осознав это, Десмонд поклялся, что никогда не даст такому обману ослепить себя. Править значило быть жестким и принимать те или иные неприятные решения. Но нельзя, чтобы эти решения всегда оказывались неприятными для одних и тех же людей.

Он хотел править более справедливо, когда примет власть у своего отца, и теперь испытывал глубочайшее разочарование, потому что понимал, что этого никогда не случится.

– Я достаточно хорошо знаком с человеческим чувством собственной правоты, чтобы знать одно: тот, кто проклял другого без вины, никогда не последует за ним и не предстанет ради него перед Повелителем.

Глава 17

Лэйра

Я двигалась дальше, шагая равномерно, как марионетка. Тоннель снова сжался вокруг меня. Дэм не последовал за мной, и все же я ощущала его присутствие позади и каждое мгновение ожидала, что он появится из ниоткуда у меня за спиной. Раньше я не знала, что они умеют говорить, что с ними можно общаться. Каким-то извращенным образом это делало их еще более жуткими. До этого я воспринимала их как зверей – как горных львов или ветряных волков. Звери сильнее нас, но их атаки можно отразить, потому что мы люди и мы умнее. Этот дэм, как оказалось, был в смысле разумности равен мне. И он отчетливо дал мне понять, что не просто убьет меня при случае. Что у него на мой счет были планы похуже – возможность, которую я до сих пор не рассматривала.

– Он просто хотел тебя запугать, – прошептала я самой себе, делая один шаг за другим. – Но у него не получилось. Слышишь, ты, ты, мерзкая жуткая рожа? – прокричала я в тоннель. – Ты. Меня. Не. Пугаешь!

Эхо моего голоса вернулось ко мне, а затем я внезапно различила второй голос и содрогнулась, ощутив дежавю.

– Лэйра?

Это была Вика! Но на этот раз не происходило ничего, внушавшего мне ужас, ни видение, ни кошмар не пугали меня. Вместо этого тоннель стал светлее, и я различила светло-серый выход, на фоне которого был виден ее худой силуэт. Я побежала вперед и споткнулась, чуть не упав прямо в руки Вики. Мы крепко прижались друг к другу, замерли на несколько секунд, всматриваясь в заплаканные лица друг друга, чтобы убедиться, что мы рядом, что мы отделались лишь царапинами, без серьезных ран, а затем рассмеялись и обнялись снова.

Я ощутила сильное облегчение, убедившись, что Йеро и Ласса, и даже Аларик, тоже добрались до другой стороны. Казалось, что Йеро и Аларик не впечатлены переходом. Они о чем-то спорили друг с другом, будто и правда просто прошагали через тоннель.

– Ты там, что ли, грибы собирала или что тебя настолько задержало? – добродушно спросил Йеро.

– Как долго? – уточнила я, и Йеро пожал плечами.

– Немного дольше, чем я и вот этот птенчик. – Он кивнул на Аларика, а затем продолжил уже серьезно: – Лэйра, все в порядке? Что-то тебя напугало?

Я быстро кивнула и повернулась к Вике. Она побелела, как простыня, а зрачки стали большими и черными, как луна в новолуние. После того как прошло первое облегчение, что она меня увидела, мне показалось, что Вика потрясена и перепугана не меньше, чем я сама.

– Что случилось с тобой в тоннеле? – прошептала я ей, но подруга быстро покачала головой, словно я спросила про что-то запретное. –   Это были всего лишь видения, – тихо сказала я. – Фантомы. Я тоже их видела, и они были ужасны. Но они не могут причинить нам вреда.

Я заметила, что Вика борется с собой, но, похоже, она не могла выговорить ни слова.

– Ты не хочешь говорить об этом или не можешь?

– Не сейчас, – сказала Вика. – И не здесь. Позже. Мы слишком близко к этой горе, она может нас подслушивать.

– Вы правильно делаете, что следите за вашими словами и мыслями.

Хотя Йеро обращался к нам, он не смотрел на нас, а вместо этого снял с Лассы кожаный доспех, защищавший ее бока. Разве здесь ей не нужно было намного больше защиты, чем в Немии? И что он имел в виду, произнеся эти пугающие слова?

– Повелитель дэмов может подслушать ваши желания теперь, когда мы здесь. Если он поблизости, он по возможности их исполняет. Всегда держите в уме, что это Царство не возникло естественным образом. Оно существует благодаря проклятью, оно создано из душ, которые сгинули здесь. Повелитель формирует его из мыслей, желаний и страхов людей, которых он порабощает. И здесь всем правит магия, для которой нам не найти слов. Будьте осторожны с вашими желаниями – они могут оказаться до ужаса реальными.

Я потерла лоб.

– Вряд ли речь идет о желаниях.

Йеро улыбнулся.

– А чем отличаются желания от страхов? И те и другие овладевают твоим сердцем, заставляют его биться, делают так, что твои мысли крутятся вокруг них. И те и другие мешают тебе думать о чем-то еще. Ты рассчитываешь, что Повелитель будет отличать одно от другого, если твое собственное сердце не знает разницы?

К моему ужасу, Аларик внезапно рассмеялся. На мгновение я испугалась, что он сошел с ума, потому что он уставился на лошадь и при этом хохотал так, что у него перехватывало дыхание.

– Я и правда думал, – задыхаясь, выговорил он, – что это лошадь!

Только когда мы с Викой подошли ближе, мы поняли, что он имел в виду. Только мы не сочли это смешным, а скорее…

– А разве…

Вика буквально застыла на месте.

– Скажи, пожалуйста, что это не то, чем выглядит.

Йеро пожал плечами, будто его это совершенно не впечатлило.

– Я никогда и не утверждал, что Ласса – лошадь.

– Она могла погубить всех нас, – прошептала Вика. Ее лицо выдавало, что ей хочется закричать, но, вероятно, для этого она слишком сильно уважала этого зверя. Потому что раньше кожаный доспех прикрывал лоб и переносицу кобылы, а теперь на ее морде можно было различить ровный черный кружок, покрытый волнистыми серыми линиями, он блестел, как обсидиан. Остаток спиленного рога.

– Но не погубила, – возразил Йеро, и Аларик снова принялся смеяться.

– Я хотел спросить у тебя перед горой, неужели ты совсем не стал брать еды для этой клячи. Но я постепенно сообразил, почему тебе она и не нужна.

– Нда, тогда ты теперь понимаешь, почему я настаивал, что ее нужно взять, – сухо ответил Йеро. – Если она не добудет себе еду охотой, она сможет съесть тебя. Но не тряситесь от страха. Она сама не знает, что она саблерог.

Аларик недоверчиво скрестил руки на груди.

– Ах, правда? А что она тогда ест? И не надо мне рассказывать сказок, я ни разу не видел, чтобы она щипала траву.

– Она охотится ночью, – пробурчал Йеро. – Но не на людей. Она еще ни разу не смотрела на человека голодным взглядом.

– Наверное, она сама тебе так сказала, – продолжал возмущаться Аларик. – Если она еще и говорить умеет, наверное, тебе стоит сейчас об этом сообщить.

– Я не виноват, что я ее не спрашивал, что она такое.

– Как тебе это вообще удалось?

Я медленно подошла ближе, осознавая, каким абсурдным был мой внезапный страх. Но избавиться от него я не могла. Ласса потянулась мягким носом в мою сторону, и, хотя я много раз беспечно гладила ее, сейчас мое сердце забилось намного быстрее. Саблероги считались кровожадными. И абсолютно неприручаемыми.

– Я выиграл ее в результате пари, когда она была еще жеребенком, – сообщил Йеро, и его сдержанный тон отчетливо свидетельствовал о том, что он предпочел бы не упоминать об этом ни единым словом. – И мне показалось отвратительным отдать ее на арену, чтобы она там дралась ради меня. Я спилил ей рог, спрятал его остаток и дал своей старой доброй кобыле выкормить ее.

– А зубы?

Вика осмелилась подойти ко мне и украдкой посмотрела на рот кобылы.

– Каждой лошади нужно шлифовать зубы, чтобы они не загибались. Ей немного чаще, чтобы клыки не выступали.

Я не удержалась от улыбки. Он и правда приручил саблерога, и только потому ничем не рисковал. Никто ничего не заподозрил бы только по тому, что лошадь немного больше обычной. Оказывается, у паладина может быть такое невероятно большое сердце!

Дело не только в том, что приручить саблерога считалось невозможным. Это строго-настрого запрещено. Если бы, когда Йеро был в Немии, раскрылось, что он приручил саблерога, его ждало бы жесточайшее наказание.

– Это из-за Лассы ты лишился своей пятерни?

– Нет. – Йеро резко отвернулся, и я поняла, что зашла слишком далеко. – Но, если мы не двинемся в путь в ближайшее время, она станет причиной, по которой мы не достигнем нашей цели. Или, точнее говоря, ваш страх перед ней. Мы должны идти дальше и оставить позади эту проклятую гору.

С тяжелым сердцем оглянувшись на гору, я кивнула.

– Йеро прав. Я тоже хочу как можно быстрее убраться отсюда. – Я бы предпочла больше никогда не вспоминать, что я пережила в этом месте – или что мне померещилось. Что было на самом деле, а что – только иллюзией? Камни, завалившие мое тело, вряд ли могли быть настоящими. И все же я ощущала болезненные следы ушибов – до сих пор ощущала.

После того как Йеро еще раз напомнил нам о необходимости держать наши страхи под контролем, мы двинулись в путь. К моему удивлению, гора, через которую мы прошли, с этой стороны оказалась единственным возвышением на плоской равнине. Последняя была похожа на пустыню, выглядела высохшей и была испещрена трещинами, из которых выглядывало на поверхность несколько бесцветных папоротников. Серебристые камни, покрытые сероватыми пятнами, лежали тут и там, насколько хватало глаз. Пейзаж казался мне не просто суровым… казалось, что здесь трудно дышать. Он был мертвым. Это была единственная подходящая характеристика.

А вот небо оказалось полной противоположностью. Синие кучи облаков, края которых окаймляли полосы света, высились на горизонте и сплетались друг с другом, образуя над нами величественный купол. Они непрестанно двигались, словно танцуя, а ветра пели, так что даже это было слышно нам, хотя мы не ощущали ни малейшего дуновения. Мне показалось, что в этом Междумирье земля умерла, а ветер погрузился в траур.

Мы шли в молчании. Даже Аларик перестал отпускать свои бесконечные и бесполезные комментарии. Йеро, казалось, знал, в каком направлении идти.

– Нам нужно готовиться к ночи? – спросила я его, пристально глядя на бурлящие груды облаков. – Или к резким переменам погоды?

– Мы должны быть готовы абсолютно ко всему, но не ожидать ничего.

Вика прошептала:

– Но пейзаж будет меняться или нет? Если он останется таким же, у нас скоро возникнут проблемы с припасами. Здесь нет совершенно ничего, что можно съесть или выпить.

– Не переживай, – коротко ответил Йеро. – И следи за своими страхами, чтобы они не прозвучали как желания.

Глава 18

Аларик

Пока они шли, ни пейзаж, ни освещение не менялись. Лишь облака на небе постоянно преображались, хотя не было ни ветерка. Разве солнце уже не должно было давно зайти?

Совсем рядом с Алариком, словно тень – хотя теней здесь тоже не было, – неотступно следовало ощущение, будто он идет на месте, словно стрелка часов, которая беспомощно тикает, но не может сдвинуться ни на миллиметр. Он словно завяз во времени, и не было пути ни вперед, ни назад.

Когда никто больше не мог скрывать усталость, Лэйра разложила два спальных мешка и предложила Аларику вместе с ней держать первую вахту. Вскоре ему пришлось оставить надежду, что она захочет с ним поговорить. Напротив, она старалась держаться от него подальше. Вероятно, она предложила разделить с ним вахту, потому что настолько не доверяла ему, что не хотела спать, когда он бодрствует.

Остальные легли. Йеро, похоже, просто отдыхал, сложив руки на груди и уставившись пустым взглядом на необычные облака, а Вика тут же уснула.

Лэйра тоже наблюдала игру форм на небе. А Аларик наблюдал за Лэйрой, за тем, как она следит взглядом за серебристыми линиями, едва заметно улыбается, когда они неожиданно меняют цвет, или открывает рот от удивления, когда облака образуют формы, никогда им не виданные, – и Лэйрой, явно, тоже.

– Чего ты ждешь? – в какой-то момент спросил он. – Что ты высматриваешь там, наверху?

Сначала он подумал, что она вообще не ответит, проигнорировав его вопрос, как и его самого. Но потом она вздохнула.

– Симметрии. Я жду повторения, какой-то закономерности. Так я пойму, что время движется вперед.

– Может, показать тебе?

Это было глупо с его стороны, но он достал из сумки медальон со временем и открыл его. Тут же ему пришлось резко втянуть воздух, потому что его тело обожгло отчаянное желание воспользоваться временем. Ему понадобилось огромное самообладание, чтобы заставить себя не обращать внимания на это болезненное жжение.

Лэйра подвинулась немного ближе, просто чтобы ей было лучше видно – достаточно близко, чтобы Аларик вспомнил запах ее волос и то, как кончики ее пальцев касались каждой линии его тела.

Аларик бросил короткий взгляд на Йеро, но тот никак не отреагировал. Возможно, паладин спал с открытыми глазами.

– Смотри прямо сюда, – его голос стал хриплым. Она явно это заметила – что она подумает? – Следи за песком.

Она наклонила голову набок.

– Это время. Когда за пределами медальона идет время, внутри него возникают новые песчинки.

Лэйра сосредоточенно всмотрелась в горстку времени, заточенного в латунном медальоне.

– Но тут ничего не прибавляется? Его ведь должно становиться больше, так?

– Да.

– Но ничего не происходит.

Чтобы не соблазняться видом времени, он посмотрел на Лэйру. За последние годы ее щеки исхудали, она стала выглядеть взрослее, ее виски казались четче очерченными, а подбородок – почти острым. Она прекрасна, как картина, и знала это, но для нее самой это было совершенно неважно. В той тяжелой жизни, которую она вела, красота была не преимуществом, а лишь источником дополнительных рисков.

– Тут нужно терпение. В нашем мире новая частица возникает с каждым ударом сердца. А здесь время течет очень медленно.

– Откуда ты это знаешь?

Он посмотрел на свою открытую ладонь.

– Время показывает мне это.

И этому времени он мог доверять, каким бы опасным оно для него ни было, как бы сильно оно ни хотело поглотить и уничтожить его. А вот себе самому, напротив… Откуда он брал эти предположения о Лэйре? Время, когда они были вместе, давно прошло. Тогда она была мечтательницей, но она мечтала увидеть, как солнце восходит над вершиной Восточных гор, и побывать на море; она не думала о благородных украшениях и платьях и не хотела, чтобы ей восхищались. Возможно, теперь красота стала важна для нее. Ведь где-то находился возлюбленный, который должен вернуть ее ко двору. Было ли правдой все, что она ему об этом сказала? Трудно представить, что она взвалила на себя эту невыразимую опасность, только чтобы снова жить при дворе, в замке, где нужно следовать условностям, которые, как кажется, ей вовсе не подходили. Но что он теперь знал о ее целях и желаниях?

– Вот! – приглушенно воскликнула она. – Я заметила, как что-то сверкнуло. Появилась новая частица.

Аларик с облегчением закрыл медальон.

– Теперь ты мне веришь, что время идет вперед?

Она кивнула.

– Спасибо, что показал.

Сказав это, она снова отвернулась и будто бы снова погрузилась в свои мысли.

– Это было так давно, Лэйра, – он говорил так тихо, будто не хотел невольно сбить ее с особенно важной мысли.

Она лишь сглотнула.

– Я и правда рад бы тебе объяснить, что тогда произошло.

Если бы только у него был способ это сделать! Но оковы никуда не денутся, даже когда он сломает долговую печать.

Лэйра покачала головой, и ее светлые волосы упали на лицо.

– Я не хочу это слушать.

– Не хочешь об этом поговорить? Не хочешь выслушать просьбу о прощении или хотя бы объяснение?

– Нет, – сказала она, и он не сразу поверил тому, что этот краткий отрицательный ответ прозвучал в ее устах с уважением, почти дружелюбно.

– Почему нет? Ты никогда не задавалась этим вопросом? Я вот, со своей стороны, до сих пор об этом задумываюсь.

– Я приняла, что не получу ответа на вопрос, как ты мог со мной так поступить. – Она посмотрела вдаль и провела пальцем от линий облаков на небе к пыли у своих ног. – И меня это устраивает. Намного больше, чем любое объяснение.

Эти немийцы иногда казались ему такими странными. Они всегда были любопытны, но при этом обладали невероятной снисходительностью и терпением. Они ничего не прощали, но запрещали себе постоянно цепляться к тому, чего не могли простить. Они просто делали выводы и следовали им.

Но Лэйра еще не договорила.

– Допустим, ты предоставишь мне объяснение. Допустим, я тебе поверю. Я же тебе во всем верила, ты в курсе? Почему бы не сделать это еще раз, если мы оба не изменились? Я все та же – я поверила бы тебе.

– В этом нет никакого смысла.

Почему же она тогда не хочет, чтобы он говорил?

– И все же, Аларик, так уж вышло. Потому что и ты все тот же. Значит, и ложь тебе не чужда.

– Это неправда. Я совершил ошибку, и я это понимаю.

Вика пошевелилась и тихо вздохнула во сне.

– Тише, пожалуйста. – Лэйра еще немного отодвинулась от него, чтобы он больше ничего не мог понять по выражению ее лица. – О нет, это была не ошибка. Ошибки – это нечто поверхностное. Неверные решения, которые человек делает, когда у него есть выбор. Ошибки злят людей, может быть, даже делают им больно. Но ты совершил нечто иное. Нечто более глубокое. Ты намеренно унизил меня. При всех. И это не то же самое, что принять неверное решение. Унизить кого-то, сломать или даже убить кого-то – это то, что идет из глубины души и разрушает самую ее суть. Ты бы совершил это снова, Аларик. Это часть тебя. А теперь и часть меня.

Это звучало подкупающе логично и одновременно так горько и безнадежно.

– Ты никогда меня не простишь.

– В тот момент, когда я прощу тебя, Аларик, я допущу, что ты снова причинишь мне столь же сильную боль. Поэтому я не прощаю – больше никогда. Прости меня, что я этого не делаю – или не прощай. Я ничем тебе не обязана. Я должна защитить себя. И освободить Десмонда.

– Понимаю.

Он не соврал. Он тоже ни на секунду не забывал, зачем он здесь. И то, что он не видел ни малейшего признака присутствия другой группы и Кадиза Хелльны, действовало ему на нервы.

– Ты любишь его. А ведь недавно ты говорила, что дело только в твоем положении при…

– Кого я люблю или не люблю, это мое дело. Об этом я с тобой говорить не стану.

Она была так холодна. И он прекрасно это понимал. Она ради любви отправилась в Царство дэмов. Ничье больше сердце не способно любить так полно и смело, как ее. А он нанес той любви, на которую она была способна, безнадежно глубокую рану.

– Лэйра, может быть, ты все же примешь от меня подарок? За который я не потребую ничего взамен?

– Лучше не надо.

Она покачала головой, но затем ее взгляд упал на бумажный свиток, который он вынул из внутреннего кармана рубашки – того, где лежала и долговая печать.

– Только посмотри.

Чуть помедлив, она взяла свиток и развернула его. Дальнейшее оказалось для него совершенной неожиданностью: на ее лице промелькнуло выражение потрясения. Затем ее глаза наполнились слезами, которые она тут же сморгнула. Почему она так эмоционально отреагировала на простую карту Немии?

– Это, – хрипло сказала она, – это я возьму. Спасибо, Аларик.

– Я заметил, что ты хотела выкупить ее у хозяина, но он попытался задрать цену.

Она приподняла уголок рта, но так и не улыбнулась по-настоящему.

– А ты за нее, наверное, не заплатил, да?

– Если это успокоит твою совесть, могу поклясться, что заплатил.

– Нет. Хозяин – скряга и лихоимец. Мне нравится, что ты ее… не купил.

Он не знал, не спугнет ли ее следующим вопросом, но удержаться от него не смог:

– Почему она так много для тебя значит?

Может, она боится, что никогда больше не увидит родину?

– Это всего лишь карта, – ответила Лэйра. – Она показывает путь назад, к моему родному дому.

Глава 19

Лэйра

– Видите?

День за днем небо сохраняло все те же невероятные цвета. В этом мире не было ночи? Только вечно длящийся день, до конца которого мы никак не могли добраться?

Аларик не знал, что, украв карту Немии, он не просто подарил мне изображение моей родины. Потому что в этой карте по-прежнему жила магия. Поля волновались на ветру, на реках, текущих по нашим землям, серебрилась мелкая рябь, в низине шли дожди. Днем на небе стояло солнце, а ночью – луна. Ночь за ночью ее серп становился все меньше. Хотя по эту сторону границы дни путались, теперь я знала, сколько времени нам еще осталось. До новолуния, до самой темной ночи, я должна освободить Десмонда. Иначе Повелитель превратит его в дэма и он будет потерян навсегда.

Я рассказала Йеро и Вике о карте – тайком, чтобы Аларик не мог нас подслушать, – и упомянула, как пригодилась бы нам карта Царства дэмов. Йеро на это лишь ухмыльнулся.

– Это Царство не было бы такой большой тайной, если бы можно было нарисовать его карту. Здесь нельзя думать в известных тебе обычных измерениях.

Бурдюк с водой в моем заплечном мешке становился пугающе легким. До сих пор лишайники и иссохшие папоротники, которые хрустели в руках, словно бумага, были единственными слабыми признаками жизни. До сих пор. Но сегодня я, наконец, увидела что-то, что отчетливо выделялось на фоне равнины. Мы были еще слишком далеко, чтобы понять, что это, – но это, без сомнения, было нечто новое.

– Может, это кусты? – спросила Вика. – Если там что-то растет, должна быть и вода.

Аларик прищурился.

– По-моему, там какие-то лужи. Промоины или что-то такое.

– Фата-моргана? – высказался Йеро. – Мираж, призрак воды?

Аларик усмехнулся.

– Если обманку можно отличить от реальности, она перестает быть обманкой.

Мы все зашагали быстрее, но через некоторое время Вика притормозила, схватила меня за руку и остановилась.

– Подождите-ка. Кусты или лужи… в этом мире они двигаются?

Теперь я тоже заметила. То, что по-прежнему виднелось впереди, скользило над поверхностью земли, словно опавшие листья, которые ветер гонит по воде.

– Это… тени. Но как могут возникнуть тени, если здесь нет света и ничего, что могло бы их отбросить.

– Дерьмо, – пробормотал Йеро и потер лоб.

– Что это значит? – спросила я. – Что там?

– Дэмы.

Мои пальцы сжались на рукояти моего мюродема.

– Ну, мы знаем, что они тут есть.

– Верно, – ответил Йеро. – Но я не рассчитывал, что мы встретимся с ними.

Прежде чем я успела переспросить, что он имеет в виду, Йеро принялся упрекать нас:

– Контролируйте ваши мысли! Сколько раз я должен вам это повторять? Даже я буквально слышу, как вы боитесь, ваш страх привлечет их сюда!

Мы с Викой переглянулись, словно нас уличили в чем-то.

– Пусть приходят, – прошептала Вика, и я яростно закивала, потому что другого способа победить страх просто не приходило мне в голову.

– Для этого мы сюда и явились.

Йеро вытащил свои клинки и ухмыльнулся.

– Так вы мне больше нравитесь.

– Не хотелось бы портить вам предвкушение радости. – Аларик забрался на камень, который был ему по пояс, чтобы получше осмотреться. – Но то, что надвигается оттуда, не имеет никакого отношения к тому, что в Немии понимают под словом «дэмы».

– Они мертвы, – ответил Йеро, проверяя клинки. – Даже во время обучения паладинов о них рассказывают лишь легенды. Говорят, что пограничье убивает дэмов, которые слишком долго здесь задерживаются, пытаясь найти путь в мир людей. Они умирают. Но они не исчезают. Не до конца. Они помнят, и эти воспоминания полны ненависти.

– Это тени. – Вику пробрала дрожь, я заметила, как затряслись ее плечи. – Очень, очень много теней. И я боюсь, что они ближе, чем вы думаете.

Дэмы-тени, хотя они по-прежнему оставались от нас на некотором расстоянии, внезапно в огромном количестве выступили из-за камней, будто их извергли какие-то дыры в земле.

– Держитесь вместе, – крикнул Йеро. Нам с Викой не нужно было повторять дважды. Мы поспешили к нему, прижавшись спиной к спине, и подняли клинки. Аларик оставался на камне – но что это ему даст, если противники могут летать? Первые уже окружали его. Нечеткие тени, быстрые как ветер, едва различимые глазом. Неужели они нас…

Вика издала боевой клич, и в следующий момент мой мюродем рассек воздух и с шипением вонзился в противника. Существо издало жуткий звук, нечто среднее между треском и ревом. Он словно пронизал меня насквозь, и мне показалось, будто мой разум инстинктивно спрятался в самой глубине тела. Я ощутила себя совершенно пустой. Затем я ударила следующую тварь, и инстинкты перехватили контроль. Эти существа были скорее невидимы, чем телесны, они походили на тени больших птиц, и злоба сочилась из них и звенела в воздухе.

Я взмахивала мюродемом изо всех сил, но существа снова и снова уклонялись от него. Одно из них задело мою левую руку, и локоть парализовала ледяная боль. Твари, которых Йеро сбивал своими клинками, гневно рычали, падали на землю и растворялись, едва коснувшись ее.

Один теневой дэм бросился на меня. Просто бесформенная темная клякса, в которой на мгновение мелькнуло что-то с когтями и тонким, изогнутым клювом. Я разглядела уязвимое место и нацелилась в него клинком. Снова этот пронзительный визг, от которого тело пронзала адская боль. Отрубленная когтистая лапа, черная и блестящая, упала к моим ногам. Еще одно существо бросилось вперед, промахнулось буквально на волосок, пролетело мимо и уступило дорогу следующему. Они неслись друг за другом, словно бусины в ожерелье.

Йеро, Вика и я сбивали их с неба клинками-мюродемами. Аларик атаковал их мечом, который был у него в левой руке, а кинжалом в правой держал на расстоянии тех, кто подбирался к нему сзади. Они обступили его так тесно, что мне лишь в отдельные мгновения удавалось разглядеть его лицо. Он был полностью сосредоточен, не концентрируя внимание ни на одном конкретном враге и при этом следя за всеми существами. Тех, что оказывались у него за спиной, он доставал кинжалом, словно угадывая их присутствие.

Мне было проще сосредоточиться, если сфокусироваться на деталях, одолевая дэмов одного за другим. Коготь, чешуйчатая шея, пасть, полная острых зубов, уродливая морда. Помимо теней у них были и тела, хотя мы могли увидеть лишь проблеск их обличья. Если разглядеть его, сразу ясно, куда бить.

Рядом со мной Вика вонзила свой меч в темное нутро твари, оказавшейся прямо над ней. Словно туман, умирающая тварь опустилась на нее. В следующий момент Вика закричала, словно из дэма текла кислота.

– Соберись! – прорычал Йеро, смещаясь чуть ближе к ней, чтобы прикрыть ее своим телом и своим мечом. – Вика, это только иллюзия! Неправда! Сражайся дальше!

Но Вика, казалось, не слышала его слов. Ее изогнутые клинки упали в пыль. Дрожа, она прижала кулаки ко рту, но ее крики пробивались через сжатые пальцы. Я убила очередного дэма, молясь, чтобы он был последним, потому что я была больше не в силах держать мюродем. Но, поспешно осмотревшись по сторонам, я увидела, что вокруг одни тени. Их становилось больше и больше, словно из каждого убитого дэма появлялся десяток новых. Вика упала на колени и, не переставая кричать, уткнулась лицом в песок.

– Держаться! – Клинки Йеро рассекали тьму, которая сгущалась вокруг нас. Крики дэмов лились мне в уши, словно вода, наполняли мою голову, оглушали.

– Меньше не становится! – задыхаясь, выговорила я. Что-то потекло по моему предплечью, окрашивая рубашку в темный цвет. Я даже не заметила, когда меня ранили, не говоря уже о том, чтобы понять, что именно меня задело. Я отрубала кривые лапы с острыми когтями от туловищ теневых созданий, отсекала морды, которые пытались меня укусить, от тощих шей. Крики Вики превратились в жалобные стоны. Мой мюродем казался бесконечно тяжелым, а рука, в которой я держала оружие, похолодела, и ее стало покалывать. Как только она онемеет, клинок упадет в пыль, и я больше не смогу защищаться.

Один из дэмов закричал, когда я разрубила его, он кричал и кричал, и меня охватила неприкрытая паника, что теперь я буду слышать эти крики всю жизнь. Ко мне приблизилась еще одна тень. Я замахнулась. И на полпути, охнув, остановила меч.

Это был Аларик! И мне тут же стало ясно, почему он сместился поближе к нам, теперь оказавшись справа от меня. Он чертовски хорошо управлялся с мечом в одной руке и кинжалом в другой. Скрестив их перед грудью, он подпускал к себе чудищ пугающе близко, а затем клинки с пением разлетались в стороны, рассекая одновременно полдесятка созданий и превращая их в шипящие останки. Но в одиночку у него не было шансов. Разорванный левый рукав и кровь, которая сочилась из пореза, свидетельствовали о том, что иногда он пропускал удары.

– Мы не справимся, – прокричала я, перекрикивая вопли умирающих дэмов. – Их слишком много.

Не замедляясь и не выпуская из вида ни одной цели, он бросил на меня взгляд.

– Не веришь, что я сильно проредил бы их при любой возможности?

– Их становится все больше! А Вика тяжело ран…

– Лэйра, глаза у меня есть!

Вот идиот!

– Аларик, ты должен использовать амулет! Нам нужно убраться отсюда!

Не важно, куда, не важно, в какое измерение. Нужно бежать.

Он убил двух бросившихся на него чудищ одним взмахом, выпрыгнул из нашего круга и движением, которое выглядело почти заученным, разрубил на куски несчетное количество дэмов. От их криков у меня перехватило дыхание и на мгновение потемнело в глазах.

– Экономь силы, проклятье! – рявкнул Йеро, и я лишь с опозданием поняла, что он обращается к Аларику.

– Просто. Сражайтесь. Дальше! – с каждым словом Йеро превращал теневых тварей в лохмотья забытых воспоминаний.

– Аларик, так дальше невозможно. – Мне хотелось закричать, но кричать я больше не могла. – Ты должен рассечь время.

Он посмотрел на меня, и сосредоточенность и спокойствие исчезли с его лица, уступив место отчаянию, которое пробудило где-то глубоко во мне совершенно недопустимые чувства.

– Не выйдет.

Что-то укусило меня за ногу; обжигающая боль пронзила ее до самого паха. Я вслепую ткнула мюродемом вниз, чуть не проткнув свой сапог его острием, но мне все же удалось убить напавшую тварь. Существо завопило так ужасающе, а в голове и животе было это ужасное ложное чувство, и мне показалось, что сердце вот-вот разорвется.

Потому что полных ненависти теней было слишком много.

Аларик понял, что мы проиграли. Я прочла это в его лице.

– Уже надоело? – снова ободрил нас Йеро. Вика больше не шевелилась, и даже движения Аларика стали медленнее.

– Держись, Лэйра!

Но ради чего нам держаться? Вокруг нас было столько дэмов, что они заслонили тусклый свет. Мы едва различали, что происходит вокруг. Я едва отрывала острие мюродема от земли, ударяя им подбиравшихся ко мне тварей, словно это был просто длинный нож. Если бы только они не издавали этих жутких криков, умирая. Эти ужасные, разрывающие нервы крики. Они опаляли разум, сжигали смелость и въедались мне в голову. Зачем я пришла сюда? Чтобы умереть? Мы здесь, чтобы умереть?

Чьи-то зубы впились в мои колени. Я больше не смотрела вниз, оружие выпало из рук, и я просто голыми руками ударила туда, где вспыхнула боль, чтобы сбросить дэмов с себя. Но их не было. Под моими пальцами дрожала иссохшая земля. Или это я дрожала?

– Их больше нет, Лэйра.

Аларик опустился на колени рядом со мной, его рука застыла где-то над моей спиной, но он не решился меня коснуться.

– Где… куда?

– Посмотри вокруг. Наступила ночь. Когда исчез свет, они тоже исчезли.

Он был прав. Я непонимающе посмотрела в темноту. За несколько мгновений воцарилась почти абсолютная тьма. Ночное небо светилось кобальтово-синим, холодное и бесконечное, как море. А дэмы-тени исчезли.

Тихий стон напомнил мне о том, что сейчас на самом деле важно. В один прыжок я оказалась рядом с Викой и осторожно перевернула ее на спину. В холодном свете она в первый момент показалась ужасно бледной, но затем я заметила тончайшие линии на ее коже, словно шрамы от давно зажившего ожога. Они покрывали все ее лицо, даже ее дрожащие веки и бесцветные губы.

– Что случилось? – прошептала она, открыв глаза и заметив мой испуганный взгляд. Она коснулась своей щеки.

Я хотела удержать ее руку, опасаясь, что она сделает себе больно, но не успела.

– Не знаю, что это, – прошептала я. – Но это точно скоро пройдет.

Я беспомощно посмотрела на Йеро, который молча покачал головой. Разве он не говорил, что это только иллюзия? В этих тварях не было ничего иллюзорного. Но, может быть, он просто соврал, чтобы она перестала паниковать.

– Больно?

В ответ она лишь покачала головой, скорее удивленно, чем испуганно.

– Что это могло быть? Я убила множество этих теневых тварей. Но все они просто растворялись. Кроме этого…

– Ты стояла прямо под этой тварью, когда убила ее, – тихо произнес Аларик. – Я не слишком много об этом знаю, но ты пронзила то, что заменяет им сердце. Сердце убитого дэма полно ненависти, и эта ненависть обрушилась на тебя.

Мы не могли дать Вике передышку. Никто из нас не знал, сколько продлится ночь, и можно было предположить, что днем дэмы-тени вернутся снова. Мы обработали раны, и я раздала всем целебную мазь из горшочка, который прихватила с собой. В нем была магия, которая пахла шалфеем и мятой, и казалось, будто мазь с календулой, которую я туда добавила, не только приобрела тот же запах, но и быстрее заживляла раны и ожоги, нанесенные теневыми тварями.

Наконец мы посадили Вику в седло Лассы и продолжили путь. К нашему удивлению, буквально через несколько минут мы вышли к широкой реке. Маслянисто блестевшая вода безмолвно текла куда-то. Через реку был перекинут узкий подвесной мост из металла, который показался мне знакомым, хотя я никогда не видела его вблизи. Он блестел, излучал слабое тепло и бледно-золотистый свет.

– Мост из облачного сплава, – с благоговением произнес Йеро и улыбнулся так, как улыбался очень редко. – Мы на правильном пути. Скоро мы преодолеем Междумирье.

– Облачный сплав, – тихо повторила я. И тут я вспомнила, где видела этот металл. – Он похож на светлый край облаков, отделяющий их друг от друга. Сплав из небесного света.

Голубые глаза Йеро сверкнули в свете моста.

– Теперь ты знаешь, как далеко нам придется идти. До самой ночи.

– Но как может что-то, что днем освещает небо, ночью стечь вниз и превратиться в мост? Это же… – Невозможно, хотела сказать я. Но, не договорив, провела пальцами в перчатке по перилам моста, ощутив свет в своем сердце и покалывающий вкус серебра во рту. – Это магия. Я никогда не сталкивалась с такой сильной магией.

Аларик положил руки на перила моста и оперся на них, глядя в реку.

– В этом месте нужно забыть все, что знал раньше. Здесь день и ночь преображают все вокруг, и все в постоянном движении, переплетенное с магией; оно идет такими путями сквозь измерения, какие неведомы в нашем мире.

– Откуда ты знаешь так много об этом мире? – спросила я. – Этому учат в университетах в Лиаскай?

– В университетах Лиаскай, наверное, учат всему, чему угодно. Но об этом я узнал прямо сейчас, потому что свидетельство этого прямо передо мной, и у меня есть глаза.

Уголки рта Йеро изогнулись.

– Думаю, Искательница должна идти первой.

Из-за темноты мне было не видно, что находится на другой стороне реки, но все же я бесстрашно ступила на мост. Остальные шли следом, вплотную ко мне. Мост слегка закачался, когда Ласса последней всем весом вступила на него, но если Йеро вроде бы доверял этому необычному строительному материалу, то и я тоже.

Тьма поглотила нас. В течение некоторого времени нам не было видно ничего ни позади, ни впереди. О том, что внизу беззвучно течет река, можно было только догадываться, потому что в ней не отражался даже свет моста, а на небосводе не было ни единой звезды. Мы шли сквозь черноту, и я потеряла всякое представление о том, где право, а где лево, где верх, а где низ, куда идти вперед, а куда назад.

Затем тьма перед нами стала расступаться, превратилась в серость, в которой были различимы тени, огромные, будто многометровые существа с поднятыми крыльями. Они медленно двигались туда-сюда, словно постепенно подступая к нам. Но, не успев испугаться, я различила знакомый шум.

– Это деревья, – прошептала я. Теперь стал слышен и шум реки, а также приятное посвистывание вдалеке какого-то существа, наверное, ночной птицы.

Мы дошли до конца моста, и я с облегчением ощутила, как мои ступни погружаются в мягкую траву. Здесь были живые растения. А значит, может быть и подходящая для питья вода.

Вике, вероятно, пришло в голову то же самое. Она выбралась из седла, достала из седельной сумки цветочный фонарь и подошла с ним к берегу реки.

– Она чистая! – крикнула Вика и, прежде чем кто-то успел ее предупредить, опустилась на колени, вытянула руку и зачерпнула воды, чтобы плеснуть себе в лицо.

Я хотела сказать ей, чтобы она не действовала настолько легкомысленно, но, похоже, все было нормально. Это оказалась совершенно обычная холодная вода, и у меня камень с души свалился.

Вика еще сильнее наклонила голову, растирая пальцами тонкие шрамы, словно их можно было смыть.

От ее вида у меня сжималось сердце. Я хотела утешить ее, но не знала как. Было бы несправедливо обнадеживать ее, когда я сама не знала, с чем мы столкнулись. Было не похоже, что эти шрамы скоро исчезнут.

– Ты их не смоешь, – раздался голос Аларика у нас за спиной. – Они останутся навсегда. Теперь ты можешь только постараться, чтобы они остались на поверхности кожи и не проникли глубже.

От его рассудительного самообладания у меня внутри что-то вспыхнуло.

– Так, значит, ты и с этим знаком?

Он же понятия не имел, как себя чувствовала Вика и что эти шрамы для нее значили. И он был не в том положении, чтобы раздавать добрые советы.

– С ненавистью? – он тихо рассмеялся. – Да, даже слишком хорошо. Будьте с этим осторожны. Это яд, но как он подействует, зависит от человека.

Сказав это, он отвернулся и подошел к Йеро, который сообщил нам, что это место идеально для привала, а лес слишком густой и темный, чтобы продолжать путь ночью.

– Забудь, что сказал Аларик, – прошептала я Вике. – Может, он много где побывал и много путешествовал, но это не значит, что он знает обо всем в мире. Ничего он не знает. Уверена, есть способ все исправить.

– Вернуть, как было раньше? – Вика не смотрела на меня, она пристально вглядывалась в воду, словно, несмотря на темноту и быстрое течение, могла разглядеть свое отражение. Но в свете цветочного фонаря на месте ее отражения лишь мелькали отдельные блики.

– Настолько, насколько это возможно. Я знаю хорошую целительницу: я ей часто продавала травы или посуду, в которой ощущала магию. Я попрошу ее помочь, когда мы вернемся.

– Все в порядке, Лэйра. – Вика коснулась своих губ, проводя пальцами по линиям шрамов. – Жаль, что я не могу сама посмотреть.

– Завтра, – сказала я. – Когда станет светло, сможешь увидеть свое отражение в воде. Выглядит не так уж плохо.

– Ты говоришь неправду или как?

Да. Нет.

– Не уверена.

Ее лицо выглядело так, будто его рассекли на множество мельчайших осколков, а затем собрали снова. И с этого момента прошла целая вечность. Оно выглядело почти симпатичным, вовсе не вызывая непременных ассоциаций с ужасными страданиями.

– Просто выглядит непривычно.

– Можешь ненадолго оставить меня одну, Лэйра?

– Не хотелось бы.

Никто не должен оставаться наедине с таким количеством глубочайшей печали. И уж точно не моя жизнерадостная лучшая подруга. Она не привыкла к таким чувствам, и я ощущала настоятельную потребность поддержать ее, чтобы поток несчастий не захлестнул ее и не унес с собой. Но мы еще ни разу не говорили и о том, что произошло с нами в горе. И все же, услышав мой ответ, она ссутулилась и огорченно вздохнула.

– Но… если я для тебя важна…

Она кивнула, и я поняла, что могла и ошибиться. Оставлять ее одну было так же неправильно, как и считать, что у нее нет права на одиночество.

– Можно я посижу неподалеку? На случай, если ты передумаешь?

Она вздохнула.

– Ты всегда делаешь, что хочешь. Этим ты мне и нравишься. И в этом я тебе завидую.

Над этими словами я раздумывала всю ночь, даже когда спала.

Мы двинулись в путь серым утром, и он вел нас через лес, какого я еще не видела. У деревьев были длинные листья, похожие на папоротник. У нас над головами они сплетались в плотную крышу. В лесу царили бы сумерки, если бы ранним утром не открылись бесчисленные цветы, излучавшие свет подобно тому, как обычные цветы испускают аромат. Изумрудно-зеленый светящийся мох покрывали обломки камней, словно бархат, а на скалах возвышались деревья, так что едва можно было различить, где кончался камень и начинались корни.

Мы изумленно проходили мимо крошечных деревьев, которые издавали хихикающие звуки, словно насмехаясь над нами, и мимо коричнево-мраморных мотыльков, собиравшихся в рой. Он выглядел как единое существо – хищная кошка, размахивающая хвостом и настороженно прищурившаяся. Затем мы обнаружили мелких грызунов и перепелок, на которых можно было охотиться, и фрукты, которые можно было есть, так что мы вскоре пополнили припасы.

Пару раз я пыталась заговорить с Викой, но, как только я пыталась спросить о том, что с ней случилось, она сразу же закрывалась. Тем сильнее я удивилась, когда она неожиданно спросила меня:

– Что ты видела в горе?

Я не хотела об этом рассказывать, но теперь должна была это сделать, потому что тогда ей тоже придется открыться мне.

– Я лежала под камнями. Сначала в пещере, а затем на рыночной площади, будто нарушила законы о магии и должна за это умереть под грудой камней.

Ее карие глаза расширились от ужаса.

– Этого я и боялась. Лэйра, что, если эта гора показывает будущее?

Я покачала головой.

– С чего бы? Что случится в будущем, каждую секунду определяется заново.

– И все же мы переместились во времени с помощью заклинания Аларика. Но и это должно быть невозможно. Хотя это должно быть совершенно невозможно.

– И все же.

– Да. Но он не хочет повторять это еще раз, – на последнем слове ее голос сорвался. – Я спросила его, но он сказал «нет».

Меня пробрала дрожь. Я тоже тогда просила его, почти умоляла его, когда битва с тенями казалась полностью безнадежной. Он отказал. Разумеется: он уже получил то, что хотел. Зачем ему еще больше помогать нам, сейчас, когда нам больше нечего ему предложить?

– Если такой непримечательный человек, как Аларик Колэ, может рассекать время, – продолжала Вика, взяв меня за руку, – гора это точно умеет. У горы намного больше могущества, чем у человека, в распоряжении которого лишь крохи магии.

В этом, несомненно, была определенная логика. То, что моя смелая Вика внезапно так сильно испугалась, очень встревожило меня. Я обняла ее, притянула к себе и положила голову ей на плечо.

– Гора не показывала будущее.

– Ты не можешь знать наверняка. Ты считаешь, что у тебя мало шансов умереть под камнями? Это неизбежно произойдет, если кто-то узнает, что ты владеешь магией. А я? – Она безрадостно улыбнулась. – Не кажется ли тебе вероятным, что я умру родами? Что мой ребенок убьет меня, потому что я стану ужасной матерью, которая не хочет ребенка. А я ведь совершенно не хочу ребенка, я хочу чего угодно, только не ребенка! Но это не будет никого волновать, потому что это станет моим предназначением – родить мужу наследника. И все это я видела там, внутри горы. Очень четко.

Моим первым побуждением было утешить, успокоить ее, сказать, что этого не будет. Вика никогда не позволит мужчине заставить ее сделать что-то, что настолько ей не по душе. Но насколько реалистичны мои мысли? Может быть, это наивные представления ребенка, которым я была, когда покинула двор? Вика иногда рассказывала мне, что с каждым годом родители давили на нее все сильнее. И я слишком хорошо знала немийцев. Нужно исполнять ожидания, которые на тебя возлагает семья, особенно если ты женщина. Родители не примут, если их единственная дочь откажется от замужества и материнства. Насколько ее собственное мнение будет важно при выборе мужа? Сколько в мире богатых или политически влиятельных мужчин, при этом столь же способных на уважение, как Десмонд?

– Еще этим летом, – тихо сказала Вика, – приедет первый претендент. Богатый старик из Эшриана, его первая жена оказалась бесплодной. Мама считает, что это прекрасная идея, потому что там есть женщина, которая возьмет меня под свое крылышко. Мне, – с каждым словом в ее голосе становилось все больше горечи, – не останется ничего, кроме как забеременеть и заботиться о драгоценных детках. Разве это не жизнь мечты?

Для Вики это был кошмар. Несколько секунд я была слишком потрясена, чтобы отвечать. Прошла гнетущая вечность, прежде чем мне удалось изгнать из своих мыслей картины, которые нарисовала Вика. Гора показала ей это?

– Если ты не хочешь ребенка, никто тебя не заставит. Есть средства – в самом худшем случае мы позаботимся о том, чтобы этого не произошло.

До этого не должно дойти. Этот эшрианец должен отправиться домой без невесты или, лучше всего, так и остаться по ту сторону гор.

– Меня накажут, – прошептала Вика. – Гора показала это мне. Я не хотела ребенка, и за это меня наказали.

Я крепко прижала ее к себе и погладила по туго заплетенным волосам.

– Что ты видела? Расскажи мне. Станет легче, если ты поделишься этим.

С трудом сглотнув, она заговорила:

– Я была беременна. Ребенку уже давно пора было родиться. Я почувствовала боль и закричала, но я не хотела этого ребенка! Акушерки убеждали меня, что я должна наконец родить, что это мой долг. Но между ног выходила лишь кровь, все время лишь кровь. Родители смотрели на меня, и муж тоже находился рядом. Им нужен был этот ребенок, но он никак не выходил. Только кровь. Я больше не могла кричать. Я стонала, плакала и кровоточила. Пока они все не отвернулись, сказав, что я не смогу. Что я не настоящая женщина. Бесполезная. Осталась только мать. Я умоляла ее помочь мне, сказать, что я должна сделать, но она лишь повторяла: «Ребенок, Викарай, роди нам ребенка!» В какой-то момент она ударила меня, Лэйра, и я так сильно плакала и умоляла, потому что вытекало все больше крови, но она не прекращала. Она рявкнула на меня, что я могу это сделать, просто не хочу. Потому что я упрямая и эгоистичная и я убила ребенка. Она сказала: «Ты это заслужила, Викарай, что теперь ты лежишь в собственной крови. Ты заслужила смерть, потому что ты всех разочаровала». А потом… потом я умерла.

Иногда я видела Вику плачущей. Слезы гнева, когда ей не удавалось что-то, что было для нее важно, или неудержимые слезы, когда ей было больно. Но никогда она не плакала так отчаянно, как сейчас.

– Это был лишь сон, – прошептала я, гладя ее по спине. – Просто кошмарный сон. Ужасный сон, больше ничего. Этого не произойдет. Гора не показывает будущее. Она показывает, чего ты боишься.

– Откуда тебе это знать, Лэйра?

– Потому что я лежала под этими камнями, но не умерла. Кто-то спас меня, Вика, не дав мне умереть. И это был дэм.

Глава 20

Лэйра

Чем глубже мы забирались в лес, чем чаще перед нами вспархивали птицы. Мы уже привыкли к тому, что насекомые и мелкие зверушки шныряют между корней. При этом однажды я услышала треск в кустах, от которого у меня по непонятной причине по затылку пробежали мурашки. Я прошла дальше, прислушалась, ожидая, что что-то прыгнет на нас сзади. Но ничего не произошло. Только снова послышался шорох.

– Там что-то есть, – прошептала я на ухо Йеро.

Он не стал осматриваться, только прислушался, когда мы двинулись дальше.

– Скоро стемнеет. В этой части мира день длится недолго.

– В этих краях тьма шныряет в кустах и следует за нами?

– Вряд ли это вероятно. Но она делает глаза слабыми, а уши – пугливыми.

В этом что-то было. Мы пошли дальше. Но потом я снова услышала треск, остановилась, чтобы прислушаться, и посмотрела на Йеро.

– Я это слышал, – тихо сказал он. Вика схватилась за мюродем, но Йеро едва заметно покачал головой. – Если бы опасность была, на нас бы уже напали.

– Мне нравится этот оптимизм. – Наверное, это прозвучало иронично, но я была совершенно серьезна.

Некоторое время шорох сопровождал нас, то приближаясь, то снова удаляясь. Я сомневалась, что это какое-то мирное существо, и, как и Вика, держала мюродем наготове.

– Где только шляется этот Аларик? – спросила я, не ожидая ответа. – Ему не стоит думать, что мы станем искать его, если он заблудится, или спасать его, если кто-то на него нападет.

– Конечно, нет, – с добродушной усмешкой ответила Вика. Она явно стала чувствовать себя лучше, чем во время того разговора. – Ты еще будешь подавать соль дэмам, которые решат его сожрать.

– Вот только на вкус этот предатель явно не очень.

– Тс! – То, что это произнес именно Йеро, который теперь встревоженно осматривался по сторонам, тут же заставило нас замолчать. Ласса фыркнула. Даже она внезапно насторожилась и уставилась вниз, куда-то в кусты, где я при всем желании не могла ничего различить.

А потом… Я ахнула от ужаса, когда из кустов внезапно вылетела сгорбленная фигура, остановилась посреди тропы и, шипя, оглянулась. Существо было маленьким, доставало мне, наверное, до пояса и, казалось, никак не могло определиться, бегать ли ему на двух ногах или прыгать на четырех. Оно шипело на нас – его острые белые зубы на покрытом чешуей лице напоминали кошачьи. Его глаза мерцали то серым, то золотым, белков в них как будто не было. Спутанные волосы прилипли к голове дэма, а тело было прикрыто потертой рубашкой, на которой когда-то находился узор, теперь полностью скрытый грязью. В ужасе я не могла оторвать взгляд от этих остатков одежды, которые давали понять, что в этом маленьком монстре… когда-то, наверное, было что-то человеческое.

В кустах что-то затрещало, и теперь и Йеро выхватил мюродем, прорычав что-то, прозвучавшее не то как проклятие, не то как приглашение. Но это оказалось не какое-то чудовище покрупнее, пробиравшееся сквозь заросли, а Аларик. Он гнался за мелким дэмом, который теперь убегал по тропе от него.

– Эта мелкая скотина тащится за нами уже не первый час, – крикнул Аларик через плечо. Йеро в ответ на это крепко выругался. Мы втроем побежали за Алариком. Йеро крикнул:

– Не дайте ему ускользнуть!

Внезапно мне почему-то сдавило грудь.

– Подождите, – произнесла я, замедлив шаг. Но остальные меня проигнорировали.

– Подождите! – крикнула я громче, и, по крайней мере, Йеро остановился. Аларик уже давно исчез из поля зрения.

Я не знала, как объяснить. Что я вообще знала о дэмах?

– Нам точно нужно за ним гнаться? – неуверенно спросила я. – Он не выглядел агрессивным. Скорее напуганным. И он только один, к тому же маленький.

– Серые скорпионы, – коротко ответил Йеро, и я испуганно сглотнула. Серые скорпионы казались неопасными, и один из них действительно ничем не угрожал. Яд в его маленьком жале был не сильнее пчелиного укуса. И все же они выбирали своей любимой добычей крупных животных. Они перекликались с помощью неслышных нашему уху звуков и собирались для охоты в огромный рой, против которого даже у вооруженного человека не было шансов.

– Уверен? – хрипло выдохнула я.

Йеро криво улыбнулся.

– Нет. А ты уверена, что это не так?

В этот момент мы услышали, как впереди кто-то приглушенно выругался, затем раздался пронзительный визг, словно в агонии вопила кошка. Мы с Йеро снова бросились вперед, догнали Вику и добрались до Аларика, который, тяжело дыша, склонился над землей, держа клинок своего внушительного полуторного меча прямо над тонкой шеей дэма. Его рубашка, пострадавшая еще в битве с дэмами-тенями, теперь была полностью разорвана на боку; рукав той руки, в которой он держал меч, был оторван у локтя. Теперь стало видно несколько ранений, некоторые свежие, но большинство – уже превратившиеся в шрамы. С того времени, как я видела его в последний раз, шрамов стало намного больше, и я невольно задумалась о том, что годы, прошедшие после того, как он меня предал, явно дались ему не слишком благополучно. Мне едва удалось отогнать эту мысль; не помогало даже напоминать себе, что он это заслужил. Мне тоже пришлось несладко.

Из зарослей странного вида мелких колокольчиков послышался злобный хохот, и волосы у меня на затылке встали дыбом.

– Давай уже, – произнес Йеро, и Вика тут же отвела взгляд.

К моему удивлению, Аларик покачал головой:

– Не могу.

Йеро фыркнул.

– Это несерьезно. Думаешь, они испытывают к нам сострадание? Покончи с этим, пока не…

Аларик перебил его, плавно подняв меч и тем же движением бросив его на землю рядом с дэмом.

И тогда я тоже увидела.

– Великие горы! – вырвалось у меня.

То, что с первого взгляда выглядело как случайные следы когтей на земле, складывалось в буквы. В слово.

«ПОМОГИТЕ», – было выцарапано на земле.

Мы с Викой уставились на дэма, который не воспользовался возможностью сбежать, а лишь осторожно отодвигался подальше от Аларика. Существо не отводило от него своих мерцающих глаз, напоминавших змеиные, но одновременно не походивших на них. Я не сразу осознала, в чем разница: зрачки были не вертикальные, как у рептилий или как на изображениях дэмов в книгах или храмах. Они были круглыми, как у человека.

– Вот черт, – вырвалось у Йеро. Рядом с ним захихикали омерзительные цветы.

– Что это? – спросила я. – Это… существо написало?

Аларик посмотрел на меня, словно прося о чем-то, открыто и уязвимо.

– Да. Ему нужна помощь.

Мне пришлось напрячь мышцы грудной клетки, чтобы не дать своему сердцу забиться сильнее. Потому что этот взгляд напоминал мне о том недолгом времени, которое мы провели вместе. О том Аларике, которого я – как мне казалось – знала. И мое сердце, защищенное от этого недостаточно хорошо, тоже об этом помнило.

Существо – это же не мог быть дэм, верно? – показало лапой на слово. Оно дрожало. Потом оно показало в сторону и снова на слово.

– Можем ли мы это сделать? – спросила Вика. – Помочь ему?

– Нет. – Йеро решительно шагнул вперед, и существо испуганно отпрыгнуло в кусты, затаившись среди ветвей. – Я не имею ни малейшего желания попасться в ловушку этих тварей. У нас своя цель. А это, – он указал на существо, которое продемонстрировало ему острые, как иголки, зубы, но не осмелилось высунуться из кустов, – она и есть. Оно здесь, чтобы нас задержать. А у нас и так мало времени.

Я ощутила ком в горле. Еще никогда в жизни я не отказывала кому-то, кто просил о помощи. Но никогда раньше от меня не зависела жизнь другого человека – жизнь Десмонда. Йеро был прав, и поэтому, когда он требовательно посмотрел на меня, я кивнула.

– Как мы вообще смогли бы ему помочь? – спросила я, хотя и с тяжелым сердцем.

– Возможно, увидели бы по ходу дела, – предположил Аларик, но я покачала головой:

– Это не наше дело. Я здесь по одной причине: чтобы вернуть Десмонда! Я не стану рисковать.

Но какая-то часть меня сама не верила в эти слова.

– Здесь мы можем разбить лагерь, – сообщила я, когда мы достигли просвета в лесных зарослях и как следует осмотрелись. С наступлением сумерек закрылись все светящиеся цветы, и совершенно внезапно оказалось, что лишь ветреницы в моем фонаре дают нам немного света. Пытаться с его помощью искать дорогу среди скал, расщелин и густого леса, в котором бродили неизвестно какие существа, сродни самоубийству.

– Дни здесь очень коротки, – встревоженно сказала Вика. – А луна при этом все равно каждую ночь чуть-чуть меняется.

Я посмотрела на небо, но ту его часть, которая была видна через просвет между деревьев, скрывали облака. Снова облака. Казалось, весь этот мир состоит из облаков. Я развернула карту и для Вики нарисовала на земле, какой тонкой уже стала луна над Немией.

– Осталось лишь несколько дней до новолуния, – сделала вывод она. – Нам нельзя отдыхать.

– Время Десмонда на исходе, я понимаю. Но ему не поможет, если мы от усталости свалимся с какой-нибудь скалы и превратимся в беспомощную добычу дэмов.

Вика неуверенно согласилась. Мы разделили последние остатки зачерствевшего хлеба и пару фруктов. Поев, Вика улеглась рядом со мной и через несколько минут заснула. Придет ли Аларик в лагерь на этот раз? Прошлой ночью он разбил собственную стоянку, неподалеку, но отдельно.

Йеро жевал хлеб, а я – свои мысли, и время от времени кто-то из нас вставал, чтобы добавить дров в огонь, не давая погаснуть крошечному пламени.

– Долго собираешься меня разглядывать? – пробормотал Йеро, не поднимая головы. – Спрашивай уже.

– Что это было сегодня? – Я заставила себя произнести это вопреки осознанию, что на самом деле предпочла бы этого не знать. Быстро, не давая себе задуматься об этом. – Ты знаешь, что это было, или нет? Это был не дэм.

– Нет, именно дэм. Это был…

Он запнулся. От того, что такой человек, как Йеро, с кристально чистыми убеждениями, смелый как лев, запнулся, отвечая мне, у меня волосы на затылке встали дыбом.

– Это был еще ребенок.

Этого я не поняла.

– Они… размножаются?

– Нет, Лэйра. Дэмы возникают только одним-единственным способом. В результате проклятья. Но иногда случается, что проклятому не удается отпустить все. Они утаскивают с собой того, кого больше всего любят.

Вопреки разуму цепляться за что-то – это было знакомо мне слишком хорошо. Я поспешно сменила тему:

– Он общался с нами, Йеро. Он умеет писать. Значит ли это, что дэмы… помнят о своей человеческой жизни?

В мерцающем свете костра я увидела, как исказилось лицо Йеро, словно мои слова задели чувствительный нерв.

– А ты как себе это представляла? Превращение – мучительно медленный процесс. Человеческая внешность меняется первой, и постепенно дэмы приобретают одинаковый внешний вид. А дух меняется намного позже. И только тогда они превращаются в рабов, которые служат оружием своему Повелителю.

Я прижала кулак ко рту. От одной только мысли, что эта чудовищная суть будет пожирать Десмонда заживо и он не сможет ничего с этим сделать, мне хотелось закричать. Мне понадобилось все самообладание, чтобы не выпустить этот крик на волю.

– Этот бедный потерянный ребенок, – прошептала я, уткнувшись в костяшки пальцев. – Он еще помнит себя достаточно хорошо, чтобы уметь писать, но речь ему уже не дается.

– Аларик правильно сделал, что его отпустил, – произнес Йеро. – Это было единственное человечное решение.

Глубокое сожаление, с которым он это произнес, дало понять, что он адресует этот упрек прежде всего самому себе. Он точно так же был не в силах помочь этому существу, как и Аларик. Даже он.

– Пока они еще остаются человечными внутри, они часто пытаются покинуть этот мир, – продолжал Йеро. – Многие отправляются в Междумирье и прячутся где-то там, чтобы умереть. В этом состоянии они еще мыслят, они на это способны.

– Но они превращаются в полные ненависти тени, которые на нас напали.

Йеро кивнул.

– Это неизбежно. И тени каждое утро возрождаются заново. Как бы часто их ни убивали, даже если их пронзают или разрубают на части. Они умирают, чтобы возродиться снова. Тем, кто принадлежит Царству дэмов, уже не сбежать.

Бесконечная жизнь в облике тени была наказанием за попытку побега? Подтянув колени к себе, я обхватила их руками.

– Спасибо, что делишься со мной знаниями. Ты выглядишь усталым, не хочешь поспать? Я буду сторожить первой, если ты не против.

Я по-прежнему смотрела на огонь – сначала он прогорел до углей, а затем в воздухе растворился последний дымок. Мне стоило бы разбудить Йеро, но я, наверное, все равно не смогу уснуть, так что могу дать поспать ему. Внезапно какая-то тень возникла так близко рядом со мной, что я, пытаясь вытащить кинжал, чуть не ухватилась за его лезвие.

– Осторожно, – прошептал Аларик, и моя злость на него вспыхнула с такой силой, что ему стоило бы порадоваться тому, что немийцы тщательно прорабатывают самообладание и терпение. Иначе я бы как следует огрела его рукояткой кинжала за то, что он меня так напугал.

– Зачем ты так подкрадываешься?

– Чтобы отсидеть свою четверть дежурства, – коротко ответил он. – Я подошел тихо, потому что думал, что ты заснула.

– Я не сплю, когда наступает мой черед сторожить.

А после того, как сильно он меня напугал, я явно и не засну. Я тихо добавила:

– На меня-то можно положиться.

Он шумно выдохнул, и в тот же момент огонь, который я уже давно считала потухшим, вспыхнул с новой силой. Он отразился в глазах Аларика, на мгновение придав ему совершенно нереальный вид. Вид человека, который многое скрывает. Он изменился за последние годы, и внутренне сильнее, чем внешне. Или я просто была слепа и когда-то не смогла различить его истинную суть?

Я выпрямилась.

– Сумеешь разбудить Йеро, прежде чем снова исчезнешь? – холодно спросила я.

– Я не исчезну настолько быстро.

– Дай мне хотя бы понадеяться. Просто постарайся, чтобы мои друзья не спали без охраны.

Наклонив голову, он медленно моргнул.

– Слушаю и повинуюсь, леди эс-Ретнея.

Я бы с радостью плюнула ему под ноги, но не сделала этого только потому, что настоящая леди эс-Ретнея – моя мать – за это звучно хлопнула бы меня по губам.

– Но куда ты идешь?

Я подхватила свой заплечный мешок и мюродем.

– Куда-нибудь, где мне не придется пару часов терпеть твое присутствие.

Я старалась ускользнуть оттуда, не издав ни звука, что было непросто, поскольку внутренне меня трясло. Как бы охотно я выместила свой гнев на каком-нибудь валуне или на дереве, но было бы несправедливо будить других, и глупо привлекать внимание каких-нибудь ночных хищников. Впрочем, то, что я делала прямо сейчас, нельзя назвать ни справедливым, ни умным. Я была упрямой, эмоциональной, тупой ослицей, которая по совершенно дурацким причинам влезла в опасную историю.

К сожалению, после разговора с Йеро я просто не могла чувствовать себя иначе.

Глава 21

Лэйра

Мелкое существо скрылось где-то в лесу. Мы отказались помочь ему и прогнали его. Как я собиралась найти его в темноте и что я собиралась делать потом?

И все же сострадание и вина – тяжкий груз для того, кому предстояло пройти долгий путь. У меня было два варианта: либо я попытаюсь хоть как-то помочь ребенку-дэму. Либо я оставлю позади бо́льшую часть своей человечности и сама сделаю шаг к тому, чтобы превратиться в чудовище. Моя метаморфоза начнется изнутри, и пути назад уже не будет.

Найти обратный путь к тому месту, где мы повстречались с маленьким дэмом, оказалось нелегко, несмотря на то что у меня был цветочный фонарь. Все широко раскрытые, излучающие свет цветы, которые росли вдоль тропы, по которой мы шли, теперь закрылись, и из-за этого все выглядело иначе. Но я нашла место, где на земле сохранился отпечаток тела этого создания – оно лежало здесь. Мне было четко видно, где Аларик вонзил меч в землю, и отпечатки его сапог тоже еще сохранились. А буквы уже стерлись. Внезапно я засомневалась, действительно ли они здесь были. Может быть, просьба о помощи мне просто померещилась?

Я беспокойно прошлась туда-сюда, заглянула в кусты и наконец очень тихо крикнула «эй» в сторону леса. А потом вскрикнула.

Потому что, когда я обернулась, чтобы поискать в другой стороне, что-то выпрыгнуло на тропинку. Я чуть не выронила фонарь. Ребенок-дэм стоял передо мной на коленях и смотрел на меня ничего не выражающими серо-золотистыми глазами.

Я сглотнула. От понимания, что это ребенок, выносить его вид легче не стало. Существо было ростом, пожалуй, с человеческого ребенка восьми-десяти лет, но сутулилось, словно позвоночник был слишком слабым, чтобы держаться прямо. Из-под поношенной рубашки в районе лопаток уже выступали шипы – возможно, когда-то они превратятся в крылья, если существо до этого доживет. Еще у него торчал короткий, изогнутый крючком хвост. Кожа была усыпана чешуйками – антрацитово-черными и блестящими, как у щуки, – а теперь, когда я посмотрела на него, он отшатнулся, и некоторые чешуйки встали торчком, как шерсть у кошки, раздувшейся от страха.

– Все в порядке, – прошептала я. – Я тебе ничего не сделаю.

Верно ли и обратное? Его когти выглядели острыми, как ножи, а о зубах, скрытых за тонкими, бледными губами, мне и вовсе не хотелось думать.

Ребенок-дэм подвинулся немного ближе. Я отшатнулась, но он внезапно принялся снова царапать по земле.

П-О-М-О…

– Тебе нужна помощь.

Существо тут же остановилось и снова посмотрело на меня.

Оно подняло на меня глаза, похожие на луны. Ночью они напоминали о полнолунии, сверкая уже почти золотом, а не серебром.

– Я не знаю, могу ли я тебе помочь. Тебе нельзя оставаться здесь. Это тебе понятно? Это место тебя…

Внезапно существо бросилось куда-то вприпрыжку и, чередуя бег и прыжки, метнулось прочь по тропе, мгновенно исчезнув в темноте.

Что мне теперь делать?

– Эй?

Я сделала пару шагов вслед за ним, но мне хотелось уже бросить эту затею. Если создание убежит, я не смогу ему помочь. Но тут я увидела, что оно присело рядом с кустами.

– Мне идти за тобой?

Создание кивнуло.

Но не глупость ли это – пойти за ним? Великие горы, это было самое дурацкое, что я могла бы совершить. Так – именно так – охотятся на диких зверей. Заставь его проявить любопытство, пробуди интерес и замани в ловушку. Мы проворачивали это с горными львами и саблерогами, используя беспомощных детенышей, чтобы убедить взрослых зверей, что им ничто не грозит. Со своими клыками и рогами они, наверное, чувствовали себя такими же хорошо вооруженными, как и я со своим мюродемом. И все же они погибали, приходя в точности туда, куда нам было нужно. Но, как бы хорошо я это ни понимала, я просто не могла вернуться обратно в лагерь, предоставив это крошечное существо его собственной судьбе. В нем оставалось еще что-то человеческое. Ребенок, которого бросили одного. Я не была чудовищем.

И потому пошла следом за ним.

Он провел меня между скал, мимо зарослей низкого кустарника, сквозь которые мне пришлось пробираться с помощью кинжала. У меня промелькнула мысль, что я не знаю, как найти обратный путь, но я запретила себе об этом думать.

Внезапно ребенок остановился, беспокойно поводил рукой по земле и поднял взгляд на меня.

– Что случилось? Мы пришли?

Пятясь назад, создание пролезло под парой засохших веток, которые в свете фонаря выглядели странно. Осторожно дотронувшись до них, я поняла почему: они были обломаны. А за ними начиналась чистая тьма, поглощавшая свет моего фонаря. Вход в пещеру, низкую и тесную.

– Ты же не думаешь, что я полезу туда.

Ребенок уткнулся взглядом в мои ноги и снова кивнул.

Я глубоко вдохнула. Я не могла этого сделать. Или могла? Это было слишком безумно. И глупо. Это абсолютный идиотизм – рисковать своей жизнью, а также жизнью Вики, Йеро и Десмонда!

Но я не хотела разрушить и эту жизнь. А если я сейчас отступлюсь, случится именно это. Я всю оставшуюся жизнь буду упрекать себя, что даже не попыталась помочь этому потерявшемуся ребенку.

Так что я опустилась на колени, показала ребенку, чтобы он полз передо мной, и зажала в зубах крючок цветочного фонаря.

Пол тоннеля оказался неровным, и я порадовалась, что была в перчатках. Уже скоро узкий проход раскрылся, превращаясь в грот. В воздухе висел необычный запах, не отвратительный, но уж точно не приятный. Он напоминал об умирающих цветах.

Как только ребенок направился к тени в дальнем конце пещеры, я разглядела, что там что-то есть. Что-то… или кто-то. На куче листьев и веток лежал какой-то человек. Он подтянул колени к груди, выгнув спину. Из обтянутых кожей позвонков выступали отростки в виде острых шипов, ступни превратились в когтистые лапы и изогнулись, будто у птицы, которая пыталась уцепиться за слишком тонкую ветку. Дэм. Он умер?

Только когда я сама задержала дыхание, мне удалось расслышать тихие, дребезжащие вдохи и выдохи. Ребенок-дэм отступил, подходя совсем близко к взрослому дэму. Затем он начал гладить старшего, и я ощутила тянущую, глубокую боль в груди.

– Это… – Нет. Я не стану спрашивать, кто для него этот дэм. Что я буду делать, если это его мать? Совершенно невозможно, чтобы я оставила здесь ребенка с его умирающей матерью, – и все же это было… Это было не по-человечески. А я хотела остаться человеком.

Я осторожно наклонилась над больным дэмом. Я держалась на расстоянии от зубов, не выпуская из поля зрения когтистые лапы. Но существо вообще не отреагировало на меня и, кажется, не замечало даже ребенка. Оно дышало неглубоко и неровно, и лишь на обвисшей коже его горла я нащупала сосуд, в котором ощущался неровный пульс.

Я не раз видела, как умирают животные, а однажды – как умирает человек, и знала достаточно, чтобы отчетливо понять, что это существо ближе к смерти, чем к жизни. Оно уже отправилось в этот путь, и для него не было возврата. Но как мне сообщить об этом ребенку?

– Я попробую помочь, – прошептала я и принялась рыться в заплечном мешке. У меня была с собой целебная мазь, но, по сути, она представляла собой лишь приятно пахнущую смесь нескольких трав с жиром. Она помогала заживлению ран и смягчала кашель, если втереть ее в грудь. Благодаря тому, что горшочек, в котором она хранилась, был наполнен магией, мазь была способна и на что-то большее – но все еще не могла сотворить чуда. Натереть скрюченную спину дэма мазью – лишь беспомощная попытка сделать хоть что-то. Но я вспомнила о том, что делала мама, когда я, еще ребенком, болела и против болезни не было действенного средства. Она делала что-то, что помогало мне почувствовать себя лучше, утешала меня и убеждала, что это поможет. И рано или поздно становилось лучше, не важно, выздоравливала ли я сразу же или болела еще несколько дней.

Но тут внезапно ребенок-дэм вскочил, в один прыжок оказался у входя в пещеру и зашипел в темноту. Услышав ругательство, я выругалась сама, узнав голос. В тот же момент тело умирающего дэма вздрогнуло. Существо крепко вцепилось в меня, с шипением закашлялось, и мою руку пронзила обжигающая боль. Я слегка отодвинулась, нащупывая кинжал неповрежденной рукой, но, когда мои пальцы ухватили его рукоять, дэм уже снова опустился на свою постель. Я тяжело дышала. Существо от испуга укусило меня, и это отняло у него последние силы. Вряд ли оно попробует проделать это еще раз.

– Лэйра? – Голос Аларика на другом конце тоннеля прозвучал так, будто это он был в опасности.

Я фыркнула, отчасти от облегчения, что это он, а не орда дэмов, отчасти от возмущения, что он проследил за мной.

– Все в порядке, все в порядке, – попыталась я успокоить маленького дэма. – Это… нет, этого еще не хватало. Но он тебе ничего не сделает.

– Это ты так думаешь, – прокричал Аларик из темноты.

Я отпихнула свой заплечный мешок в сторону и поползла наружу, ко входу в пещеру.

– Что ты здесь делаешь?

Снаружи пещеры без фонаря было так темно, что я не могла различить, где он. Как он сумел проследить за мной?

– Тут явно есть на что посмотреть, – сухо ответил он. – Лэйра, ты себе представляешь, насколько это опасно, бродить тут одной по ночам? Это не просто рискованно – это глупо.

– Согласна. А идти за мной – вдвойне глупо. У тебя даже света нет. И если ты мне сейчас скажешь, что Вика и Йеро безмятежно спят одни в лагере…

– Пусть я и правда вдвойне глуп, Лэйра. Но сейчас ты заходишь слишком далеко. Йеро принял дежурство и послал меня за тобой. Могу я как-то помочь?

Его вопрос прозвучал болезненно искренне, и я невольно вспомнила о том, как была счастлива вместе с ним. Как он всегда был готов помочь. Он при любой возможности помогал не только мне и маме. Когда у нашей соседки, старой Гринны, прохудилась крыша, он не стал отказываться, а забрался наверх, чтобы починить ее, а когда у сына Анкен, маленького Генри из дома напротив, в ужасную грозу испугался и убежал из дома щенок, Аларик два часа искал его под дождем и наконец вернул песика, мокрого до нитки, но невредимого. Воспоминания, которые я – вместе со многими другими – предпочла бы стереть, потому что теперь от них не было никакого толку. Но это тут же приводило меня к новой дилемме. Я начала, пусть и на долю мгновений, забывать о его предательстве. О том, что мне ни в коем случае не следовало ему доверять.

«Десмонд», – мысленно произнесла я. Как я могла думать о ком-то, кроме Десмонда? Как так получилось, что Аларик уже занял место в моих мыслях?

– Как ты вообще меня нашел? – прошептала я, но он тут же спросил:

– Что ты здесь делаешь?

За этим последовала дуэль упорного молчания, в которой он, к сожалению, победил, и я со вздохом ответила:

– Маленький дэм спрятал взрослого в пещере. Я боюсь, что существо умрет, если мы ему не поможем.

С каждым словом мой голос звучал все тише, и, закончив говорить, я ожидала, что Аларик высмеет меня или начнет читать нотации о том, какая это дурацкая идея. Ему не стоило бы рассказывать мне то, что я и так знаю. Но он молчал, все сильнее приводя меня в замешательство. Он молчал долго.

Когда я взглянула на него, мои глаза уже привыкли к темноте, и я разглядела черты его лица, которое светлым пятном выделялось на фоне темных прядей волос, скрывавших его левую половину. О том, что он смотрел на меня, я могла только догадываться.

– Чего мы ждем?

Я бы с радостью подавила это чувство облегчения, но меня окатила теплая волна. Это чувство было неправильным и глупым, и это была самая большая глупость этой ночи. Я могла сама позаботиться о себе – мне уже много лет это удавалось. Следовало так и продолжать, но он… в его присутствии это давалось сложнее.

– Ну так пошли.

Я поползла на четвереньках обратно в пещеру. Наши тени, которые отбрасывал густой и мягкий свет ветрениц, метались по стенам и слились в одну, когда мы склонились над постелью дэма. Он слабо зашипел на Аларика, но одно это стоило ему всех сил. Дэм-ребенок отодвинулся к самой дальней стене.

– Держись за мной, – предложила я Аларику. Мне казалось, что рядом со мной больной дэм нервничает меньше. – Дай мне, пожалуйста, горшочек с мазью из моего мешка. Не знаю, помогает ли она, но…

Аларик уже взял мазь в руки и протянул мне.

– Все, что ты сейчас сделаешь, поможет.

Его голос звучал тепло и тихо, словно мы подманивали что-то и теперь ждали, пока оно проявится. Он понимал то же, что и я. Мы ждали, пока дэм умрет.

– Ты слышишь меня? – прошептала я, втирая мазь в спину дэма. Несмотря на то что из его позвоночника выступали шипы, кожа у него была мягкой. Этот дэм развивался совершенно иначе, чем ребенок, чье тело было покрыто чешуйками.

– В мази есть травы, которые тебе помогут, – сказала я, потому что сидеть в тишине было неуютно. – Мелисса и хмель делают сон более глубоким, чтобы ты мог отдохнуть. Мята и тимьян облегчают дыхание. Тысячелистник и шалфей помогают против… против почти всех болезней, – быстро закончила я, чтобы не показывать, что не знаю, от какой болезни страдает это существо.

– Воды? – тихо предложил Аларик, и я благодарно кивнула. Губы бедного создания выглядели потрескавшимися и шершавыми, и ему явно не хватало жидкости.

Аларик передал мне бурдюк с водой. Мне понадобилось преодолеть себя, чтобы поднести его ко рту дэма, потому что за узкими губами виднелись острые зубы. Но ему нужна была вода. Большая часть холодной влаги пролилась мимо его рта. Похоже, свет моего фонаря обжигал ему глаза. Существо зажмурилось, и, прежде чем я успела попросить Аларика переставить светильник немного подальше, он сам это заметил и переставил фонарь. Наконец я достала из своего мешка свежую рубашку и прикрыла ей дэма.

– Подойди, – предложил Аларик дэму-ребенку у меня за спиной. Тот помедлил, но в итоге подчинился. – У тебя есть имя? Помнишь о том, как тебя зовут?

Тот пожал плечами.

– Это важно, – ответила я, положившись на интуицию. – Если ты скажешь его мне, то уже никогда не забудешь. – По крайней мере, пока я жива. – И я расскажу каждому, кого знаю, какая ты смелая маленькая девочка.

Аларик посмотрел на меня особенно пристально, так что мне уже начало казаться, что я сказала какую-то глупость. Но полнолунные глаза посмотрели на меня, а потом ребенок взял камень и старательно выцарапал буквы на земле.

– Каэ, – прочитала я.

– Это красивое имя, – произнес Аларик. – Меня зовут Аларик. А это Лэйра.

Меня охватил трепет, когда он вот так вот тихо произнес мое имя. Как и раньше, он добавлял к нему эту мягкую интонацию. Словно он хотел выдохнуть мое имя, а не просто произнести.

– Мы хотели бы сказать тебе кое-то важное, слышишь? – Я повернулась к Каэ, запрещая себе думать о том, как мое имя звучит в устах Аларика Колэ. – Я знаю, что вы хотите сбежать из этого мира, верно? Хотите обратно домой?

Пауза, потом кивок в сторону взрослого дэма.

– Вы хотели вместе вернуться домой, я понимаю. Но у вас не получится. Назад пути нет, Каэ. Ты это понимаешь?

Она отвела взгляд. Она не хотела понимать.

– В этом пограничном мире вы заболеете, – произнес Аларик. – Ты заболеешь так же сильно, как и то существо.

Было ужасно – так сильно пугать девочку, заставляя ее идти дальше, в мир Повелителя дэмов, где она неизбежно потеряет остатки человеческой сущности. Но иначе, насколько я поняла Йеро, она умрет и превратится в тень.

– Вы не сможете здесь жить, понимаешь?

Каэ подтянула ноги к себе и свернулась в маленький шар.

– Может быть, мы возьмем их с собой? – вслух размышляла я. – Может быть, она снова придет в себя, когда мы перенесем ее через границу?

Я была не в восторге от мысли, что, если мы продолжим двигаться вперед, оба дэма лишатся человеческой природы и станут опасными – но оставить их умирать просто из-за того, что они в итоге выживут и превратятся в чудовищ?

Аларик посмотрел на больного дэма и покачал головой. И причина его несогласия была не в опасности или рисках. Он просто не верил, что это возможно. Не говоря ни слова, он достал платок из моего мешка и завернул в него цветочный фонарь, так что тьма заполнила пещеру.

– Что ты делаешь? – Ко мне резко вернулось недоверие. – В чем дело, Колэ, что ты задумал?

– Тсс, – успокоил меня он, схватил за плечо и оттащил назад, словно у меня не было ни веса, ни силы, ни недавно наточенного мюродема на поясе. Он легким движением прижал меня к стене, повернулся ко мне, так что оказался на коленях прямо передо мной и я ощутила его присутствие еще острее, чем когда могла его видеть.

– Она уходит. Не смотри туда.

Я поняла. Без света дух этого дэма не сможет отбросить тень, которая могла бы на нас напасть.

– Закрой глаза, – прошептал Аларик. Я ощутила его дыхание на своей щеке, и на мгновение – на одно очень, очень короткое мгновение – я не хотела ничего иного, лишь чтобы он решал все за меня. Жить ли нам или умереть, победить нам или проиграть. Я закрыла глаза, ощущая лишь его холодное дыхание. Затем послышался сдавленный звук. Будто кто-то схватил Каэ за горло. Я мгновенно снова открыла светильник. Но рядом не было никого, кто мог бы напасть на девочку-дэма. Она оказалась совершенно одна.

Там, где только что лежал другой дэм, осталась лишь примятая листва, прикрытая моей рубашкой. В воздухе еще висел запах, в котором преобладали мята и шалфей.

– Она ушла, – прошептала я Аларику. – Превратилась в тень. У меня ничего не вышло.

Аларик не сразу отпустил меня. Помедлив, он, наконец, сказал:

– Не каждому доводится умереть, зная, что о нем заботятся. Ты сделала немало.

С этими словами он пропустил меня вперед, и я, чувствуя, что мое сердце бьется слишком быстро, двинулась к Каэ, которая, сжавшись, сидела перед постелью и смотрела в пустоту, оставшуюся после исчезновения дэма.

– Мне жаль. Я помогла бы ей, но… – Было слишком поздно. Было… Я оглянулась на Аларика. – У тебя есть с собой амулет? Тот, у которого внутри время?

Он бросил на меня короткий взгляд, на мгновение решив, что я, наверное, сошла с ума. Потом медленно покачал головой.

– Это не игра. Рассекать время – дорогое удовольствие. Я не стану платить эту цену ради дэма.

Я растерянно посмотрела на него. Разумеется, нет. Что ему с этого? Аларик Колэ всегда делал лишь то, что приносило ему пользу. Так было уже тогда. Как удачно, что он мне об этом напомнил.

Тихий голосок в моей голове неумолчно спрашивал о том, какой для него вообще был смысл защищать меня и дэма. Я никак не могла найти ответа. Но что-то явно было не так.

Он подошел немного ближе, двигаясь неуклюже из-за того, что потолок пещеры был низким.

– Лэйра, позже я расскажу тебе о цене времени. Но даже если у меня было бы все время мира, его бы не хватило. Йеро объяснил мне: Междумирье отравляет дэмов. Так наш мир защищается от них, потому что, если они пересекут это промежуточное пространство и переберутся через границу, всем нашим странам конец.

Я серьезно посмотрела на Каэ.

– Он прав. Ты поняла? Наверное, тебе ужасно грустно и ты чувствуешь себя потерянной, но тебе нужно идти дальше, иначе скоро ты тоже заболеешь. Ты можешь пойти с нами.

Но у меня попросту не получилось выманить Каэ из пещеры. Она сидела у пустого ложа умершего дэма, и ее было невозможно сдвинуть с места.

Когда мы вышли из пещеры, уже раскрывались первые цветы, а небо начало светлеть. Больше нельзя было заставлять Вику и Йеро ждать.

Глава 22

Аларик

– Ты ранена.

На ее перчатке была кровь, он отчетливо увидел ее в свете наступающего дня.

– Ничего страшного. Просто царапина.

– Ты сама-то видела? – Он крепко схватил ее за предплечье, а она, наверное, была слишком уставшей, или слишком подавленной, или он просто застал ее врасплох – и не отдернула руку. – Можно?

Она слабо кивнула, опустив взгляд на свою ладонь. Аларик засунул указательный и средний пальцы под тонкую кожу перчатки.

– Почему ты так часто их носишь? Ты никогда мне не рассказывала.

– Руки мерзнут, – ответила она.

Его кончики пальцев ощутили только тепло, когда он медленно ухватился за край перчатки и стянул ее. Лэйра стиснула зубы. Рана выглядела как укус, а ее края уже стали темно-красными и припухли.

– Проклятье, – прошептала Лэйра. Очевидно, она только теперь поняла, что воспаление – не шутка. – Это был дэм. Он испугался, когда ты вошел, и укусил меня.

– Извини, – сказал он, хотя этого было совершенно недостаточно.

Лэйра выглядела такой невероятно уставшей, что ему понадобилось вызвать в памяти самые ненавистные воспоминания, чтобы удержаться и не попытаться отнести ее куда-нибудь, где она сможет отдохнуть. Но она никогда этого не позволила бы. Но, по крайней мере, она позволила отвести ее к камню и усадить. Он осторожно коснулся ее раненой ладони. Вторым локтем она оперлась на колено и подперла голову ладонью.

– Ты нормально себя чувствуешь, Лэйра?

– Нет. Мне нужно минутку передохнуть.

– Хоть две, – тихо произнес он, опускаясь рядом с ней на колени. Она даже не вздрогнула, когда он полил воду из своего бурдюка на рану, а затем аккуратно вытер ее ладонь. Она также не стала возражать, когда он осторожно втер в ее ладонь какую-то из ее чудесно пахнущих травяных мазей. Вместо этого она еле слышно вздохнула и на мгновение, словно забыв о недоверии, сжала его пальцы.

Проклятье, Лэйра, подумал он.

Все совсем не так. В этом нет ничего хорошего. Но иначе я не могу.

Прикосновения могли быть едва заметными и безвредными, но воспоминания, которые они пробуждали, такими не являлись. Они возвращали его на три года назад, словно он сам рассек время и его с Лэйрой унесло в ту жизнь, в которой он мог ненадолго забыть, кто он на самом деле.

Лэйра хотела что-то ему показать, но не сознавалась, что именно. Вместе они немного прогулялись по восточной горе; сначала по торговым улицам, потом по узким дорогам и, наконец, по тайным тропам, о которых, похоже, не знал никто, кроме Лэйры. Растения попадались все реже. Они мельчали, и уже скоро остался лишь мох, растущий между камней, а потом появилось что-то еще, чего Аларик никогда раньше не видел. Из расселин вырастали каменные фигуры всевозможных цветов – сначала Аларику показалось, что это грибы. Но, коснувшись такого образования, походившего на огромный гранатово-красный блестящий цветок, он ощутил, какие они на самом деле твердые.

– Минералы, – удивленно пробормотал он. – Таких я еще никогда не видел.

Лэйра оглянулась на него через плечо, ее губы изогнулись в улыбке, а зеленые глаза заискрились. Браслет из багрового агата, который он ей подарил, блестел на ее запястье и все равно терялся на фоне сверкающих на солнце камней.

– Лишь немногие видели, и я не знаю никого, кому было бы известно это место. Я называю его цветочным лугом Вары. Идем дальше.

Они взбирались на крутые скалы в узкой долине, и чем выше они поднимались, тем больше, пышнее и разноцветнее становились каменные цветы. Одни сияли красным, другие – серебром, некоторые переливались всеми оттенками синего, от ясной лазури, как горные озера, до нефти.

– Так я представляю себе безумное, кипучее море, – сказала Лэйра и обвела гористую местность полным тоски взглядом.

Некоторые минералы были гладкими на ощупь, словно отшлифованные драгоценные камни, другие походили на шипы и лезвия, и Лэйре приходилось быть осторожной, чтобы не разорвать о них платье.

Наконец они добрались до долины. Лэйра остановилась и выжидающе посмотрела на него. Это место выглядело как небольшая прогалина среди бесчисленных каменных фигур всех цветов, какие Аларик только мог представить. Золотые нити пронизывали изумрудно-зеленые грани, оранжевые сосуды оплетали желтые камни, будто несли по ним кровь и жизнь. В воздухе висел запах камня с привкусом соли. Аларик сглотнул, разглядев своего рода навес из веток, упиравшихся концами в две скалы. В тени навеса на земле были расстелены мягкие, теплые шкуры.

– Иногда, – тихо сказала Лэйра, заметив его взгляд, – мне нужно побыть одной. Тогда я прихожу сюда, потому что здесь я одна. Всегда.

Остаться наедине было непросто. Дома у Лэйры постоянно оставалась и ее мама, а о том, чтобы вести Лэйру в таверну, словно дешевую девку, он и помыслить не мог.

– Спасибо, что доверилась и показала мне это место.

Каждое слово царапало ему горло.

Она шагнула вперед и положила руки ему на плечи. Кончики ее пальцев коснулись чувствительного места у его горла.

– Ты первый, Аларик.

Он ощутил, как гулко забилось сердце. Лэйра подняла голову, быстро облизала губы, ожидая его поцелуя, но он хотел еще немного на нее посмотреть. Он хотел рассмотреть ее так подробно, чтобы через много лет, если ему завяжут глаза, суметь вспомнить ее лицо, так, чтобы все веснушки оказались точно на своих местах.

– Ты знаешь, как ты выглядишь? – прошептал он, касаясь ее губ, пока она осторожно играла с пуговицами его рубашки. Она покачала головой, спрятав улыбку в уголке рта, так что ему пришлось поцеловать это место, чтобы улыбка проявилась. – Так, будто ты здесь своя. В этих горах, среди этих вечно цветущих цветов. Отчасти твердая, отчасти хрупкая, растрепанная на ветру и сама немного дикая.

Она засмеялась. Ему так нравилось, когда она смеялась.

– И очень, очень красивая.

– Наверное, дело в твоих глазах, – ответила она, и ее пальцы расстегнули первую пуговицу его рубашки, двинулись вниз по испещренной шрамами коже. – Думаю, в этом синем свете все кажется чудесным.

Она понятия не имела, как сильно она ошибалась, но в этот момент Аларик хотел думать только о чудесном. В этот момент она была права. Все было чудесным. Растрепанная, слегка вспотевшая после подъема в горы девушка в его объятиях. Ее поцелуй на его губах. Ее руки, касающиеся его груди и живота.

Он поцеловал ее в шею, отодвинул лямки ее платья без рукавов, пробуя на вкус губами и кончиком языка каждую веснушку на ее плечах. Ветер играл ее юбкой, и легкого прикосновения его руки и движения ее бедер оказалось достаточно, чтобы ткань соскользнула на землю. Она вздрогнула и теснее прижалась к нему, и его тело отреагировало словно само, прежде чем он успел об этом подумать. Он подтолкнул ее к расщелине между скалами, под крышу, которую она сама построила, прижал ее к земле, но остановился, опасаясь, что ее кожи могут коснуться острые камни. Но Лэйра старательно готовила это убежище, оно было защищено от ветра, теплое и мягкое, и она притянула его к себе, чтобы не замерзнуть. Аларику казалось, будто он горит, будто его кости раскалились, а плоть пылает. Лэйра стянула рубашку с его плеч, а штаны – с его бедер, и всюду, где ее мягкая кожа касалась его тела, вновь разгорался огонь. Он скользнул на нее, целуя ее груди, касался каждой складки на ее теле, пока ее дыхание не стало жарким и шумным. В какой-то момент – он бы остановил время, чтобы это продолжалось вечно – она выдохнула его имя, а когда он посмотрел на нее, прикусила нижнюю губу и прошептала:

– Подойди ко мне. Совсем близко.

Еще ближе, значит…

– Уверена, Лэйра?

Все эти многочисленные немийские правила – он их не понимал. Но он знал, что обеты нужно исполнять. Обеты, которые он – эта мысль словно сжала его затылок огромной застывшей ледяной рукой – не мог дать. Он даже не мог знать, когда его хозяин снова вспомнит о нем.

– О чем ты там задумался? – прошептала Лэйра, притянула его к себе и покрыла его рот десятками мимолетных поцелуев. – Просто забудь. Мы поговорим об этом позже.

Приглашающе мягко она обхватила ногами его бедра. Она была готова принять его, он это чувствовал, и он так страстно желал того, чего хотела и она, что его рассудок метался, как дикий зверь, запертый в тесном деревянном ящике.

– Забудь все, – повторил он. – И я тоже забуду.

И, наверное, у нее и правда были кое-какие магические способности, потому что Аларик забыл. На осторожное и смелое, мягкое и болезненное, долгое и все же слишком короткое время Аларик Колэ забыл, кто он. Больше это не имело никакого значения, потому что и его хозяин, и Кеппох, и даже Калейя ненадолго исчезли в глубинах его воспоминаний. Пока он находился с Лэйрой, так близко, как только один человек может быть рядом с другим, он был лишь мужчиной, который любил Лэйру. И этого было достаточно.

– Надеюсь, Десмонд тебя заслужил.

Аларик сам испугался этого предложения, которое резко вернуло его из воспоминаний в реальность. Его щеки горели. Ощутила ли Лэйра, о чем он думал прямо сейчас?

– Я на самом деле поверил тебе, когда ты сказала, что явилась сюда, чтобы бороться лишь за свою выгоду. Чтобы вернуть свое место при дворе, престиж и возможность учиться в университете.

– Не забывай о балах, красивых платьях и дорогих украшениях, – бесцветным голосом добавила она. – Чего же еще может хотеть девушка?

Надменно смеясь, она становилась бессовестно красивой. Ее рот был слегка приоткрыт, и в ее взгляде читался вызов, который он с радостью бы принял. Даже сейчас, когда она безмерно устала, была печальна и измотана, ее веки покраснели, а губы потрескались, всей в ней напоминало о той девушке на лугу среди каменных цветов Вары.

– Лэйра, ты в любом случае хочешь чего-то другого.

Человек, который заботится лишь о себе, не вступился бы за такое существо, как дэм.

Она опустила взгляд, молчаливо соглашаясь.

– Ты больше мне не доверяешь, и это я могу понять.

Она устало улыбнулась.

– Вы, те, кто живет за пределами Немии, так своеобразно понимаете доверие. Ты говоришь, что меня ничего с тобой не связывает. Но это совершенно не так. Мое доверие к тебе было полным. Оно было огромным. Но оно было разбито. Разрушено. Если доверия нет, оно может вырасти. Когда мы встретились на рыночной площади, в ночь небесных огней, вот тогда его не было. Оно должно было вырасти, очень медленно. И когда это произошло, я подарила тебе мое доверие. И даже больше.

У него пересохло во рту. Воспоминание было таким ярким, что он иногда видел это во сне, а потом просыпался и ощупывал руками постель рядом с собой, будто был почти уверен, что Лэйра должна лежать рядом, мягкая и теплая, погруженная в глубокий сон, любовь и доверие.

– А потом ты разрушил его, – ее голос зазвучал еще более гневно и уже не горько. Лишь печально.

– Я этого не хотел, – сказал он и тут же ощутил предупреждающее покалывание оков на своей груди. Конечно, почти все в том, как он с ней обошелся, было так и задумано. Даже то, что она проходила мимо – и увидела, как он разговаривает с ее отцом, а потом он раскрыл ей все – Аларик продумал это заранее.

Она улыбнулась. Он не мог понять, как ей удается снова улыбаться.

– Но это совершенно не важно, Аларик. Даже если бы это было просто дурацкое неудачное стечение обстоятельств, в котором никто не виноват! Если ты случайно роняешь кувшин – он разбивается точно так же, как если бы ты в гневе бросил его на землю.

– Там, откуда я родом, Лэйра, мы плавим золото и соединяем осколки снова. Мы возмещаем наши ошибки.

Она резко встала.

– Хорошо вам. Но я подозреваю, что у в вас в Лиаскай слишком много золота! А у нас, в Немии, все не так!

– Но Лэйра. – Настало время сказать ей об этом. Ему все равно больше нечего терять. – Я не из…

– Лэйра!

Они оба вскочили, словно их застали за чем-то запретным. Вика вышла к ним из леса и тут же бросилась Лэйре на шею.

– Я за тебя беспокоилась! Нельзя так просто уходить – тем более посреди ночи!

Она с облегчением посмотрела на Аларика.

– Спасибо, что ты ее нашел.

– Она бы и одна прекрасно справилась, – сказал Аларик. Лэйра теперь совершенно игнорировала его, и он стоял, чувствуя себя лишним, пока Лэйра рассказывала Вике, где она была.

Ни единым словом Вика не намекнула на то, что хоть немного успокоилась. К концу рассказа Лэйры глаза хрупкой немийки были широко открыты, а ее резцы прикусили нижнюю губу.

– Мне жаль, – сказала Лэйра. – Я не хотела тебя напугать.

– Напугать? Ты же… проклятье, ты же могла погибнуть! Вся наша миссия могла пойти прахом из-за этого, мы все могли…

– Вика, пожалуйста. Ты права, это было нечестно с моей стороны. В следующий раз мы сначала все обсудим. Но не волнуйся. Все хорошо – никто же не умер.

– Просто двигаемся дальше, – добавил Аларик в ее поддержку.

Глава 23

Лэйра

– И тогда он сказал, что у него на родине разбитые кувшины склеивают расплавленным золотом. – Я пожала плечами. – Ты когда-нибудь слышала о таком?

Вика в числе прочего изучала историю и культуру Лиаскай, но она покачала головой:

– Нет, никогда.

– Так я и думала. Он просто хотел выпендриться передо мной и выставить меня наивной. Жаль, что мы его взяли.

– Без него мы бы не забрались так далеко.

– Может быть. Но я рассчитывала, что избавиться от него будет проще. Я не доверяю ему.

Это оказалось не совсем так. Истина была намного хуже. Хотя я и правда не доверяла ему, но в душе против моей воли разрасталось опасное желание быть рядом с ним. Мои шаги то и дело ускорялись, и расстояние до Аларика, который шел следом за Йеро, сокращалось.

Но мы с Викой специально решили идти последними, чтобы у нас была возможность поговорить. Я еще раз извинилась за свое исчезновение. Но Вику больше интересовало, что Аларик говорил и делал той ночью.

– Может быть, – сказала она, избегая моего взгляда, – он немного вывел тебя из равновесия.

– Что ты имеешь в виду?

– Я, собственно, подумала, что глубоко внутри, под образом той Лэйры, которая уже много лет сражается с трудностями жизни, ты осталась, по сути, слишком мягкой для этого мира, потому что ты всегда хочешь помочь всем. Но рядом с Алариком ты, напротив, твердая как скала.

Я подавила вздох.

– Я могла бы решить, что ты на его стороне. Он обаятельный, я знаю. Люди хотят ему нравиться.

Я тоже хотела. Даже после всего, что случилось, мне хотелось смеяться над его шутками и говорить что-то, над чем он будет смеяться.

– Ну да, Лэйра! Посмотри на него. Разумеется, люди хотят ему нравиться.

Что-то в ее интонации напомнило четырнадцатилетнюю Вику из рода эс-Ретнея, и я на мгновение поддалась этому импульсу, позволив себе почувствовать себя, как раньше, словно мы прогуливаемся по ходам в стенах замка, тайком составляя списки лучших мальчиков и юношей, которые попадаются нам на глаза. Мы обе отмечали того, у кого была самая обаятельная улыбка, самые красивые глаза и так далее – разумеется, не давая этого понять нашим победителям.

– Он оказался бы первым во всех наших списках, – произнесла Вика, и я даже не удивилась, что она думает о том же, о чем и я. – Прежде всего я замечаю, что для него важно понравиться тебе, – продолжала она. – Вся эта независимость и небрежность начинает теряться сразу же, как только ты говоришь хоть слово. Все эти поучительные фразы просто… Неуверенность в себе. Думаю, он и правда жалеет о случившемся и страдает от того, что ты его отвергаешь.

– Он сам так сказал? – спросила я, стиснув кулаки. Если он только попытается манипулировать мной через Вику, он узнает, на что я способна.

Но Вика ответила отрицательно.

– Мне просто так кажется, Лэйра. Мне больно смотреть, как он каждый раз отскакивает от тебя, словно напоровшись на острый камень. Но на самом деле ты не такая, хотя я и боюсь, что ты такой станешь, если продолжишь себя вести подобным образом. То, что было между вами, осталось в прошлом, и это хорошо.

Несколько мгновений я размышляла, рассказать ли ей, что тогда произошло. Что он не просто бросил меня, потому что я больше не была богатой наследницей рода эс-Ретнея. Что это благодаря его усилиям мой отец отрекся от меня и отправил в изгнание. Вика заговорила бы иначе, если бы знала, как велико было предательство Аларика. Она бы разрезала Аларика на кусочки, увезла в Немию и там скормила бы дворовым псам. Но я промолчала. Даже сегодня мне было ужасно стыдно, что я настолько сильно ошиблась в человеке, которому подарила свое слепое доверие. Немийцам была свойственна недоверчивость. К такому никогда не относились легкомысленно. Я совершила глупость.

– Дорогая, ты выйдешь за Десмонда, когда это все будет позади. Может, ты попытаешься, по меньшей мере, нормально обходиться с Алариком? Это так трудно?

Я промолчала, хотя при этом точно знала ответ. Это было бы не трудно. Это было бы беззастенчиво легко. Мне достаточно перестать тратить все силы на создание этой каменной стены, о которой говорила Вика. Но тогда я вряд ли смогу сопротивляться долго и вскоре снова начну доверять ему. Все внутри меня хотело этого, и только мой жалкий рассудок железно сопротивлялся, напоминая о страданиях, причиненных мне Алариком.

– Я просто не могу, – сдавленно прошептала я. – Если меня унизят так еще раз, я никогда не смогу подняться на ноги, Вика.

Она обняла меня за плечи и притянула к себе.

– Это не из-за твоего отца?

– Может быть.

Мне не хотелось об этом думать. Но, возможно, удар, который он мне нанес, оставил слишком глубокий след. Мой отец был единственным человеком, которому я позволила разрушить мое доверие дважды: в первый раз, когда он отправил мать в изгнание в низину, несмотря на ее болезнь, и потребовал, чтобы я отказалась от нее. Он вышвырнул меня из замка, потому что я не захотела этого делать. Впрочем, это я еще могла списать на его задетые чувства. В конце концов, именно тогда он узнал, что мама никогда не любила его и всегда тосковала по кому-то другому. Она так никогда и не нашла того, к чему стремилась. Но за годы, прошедшие после этого, ее отношения с отцом так и не улучшились. Я больше не была его принцессой, которой он каждый день обещал, что положит замок к ее ногам и вручит ей страну, что, наверное, являлось его способом выразить искреннюю симпатию; только так он умел выражать свою любовь, потому что добросердечность была ему чужда.

Во время моих первых визитов в замок мы лишь сдержанно улыбались друг другу. Позже мы стали разговаривать – без гнева, вежливо, будто дальние родственники, которые долгое время знали друг о друге лишь по рассказам.

И все же однажды он сказал мне:

– Ты всегда будешь принцессой Немии, и эта земля гордится тобой. Твой девиз подходит тебе, как никому другому.

И я снова подарила ему свое доверие.

А потом я узнала, что мама не просто никогда не любила его, но и обманывала. Он понял, почему его первая жена никогда не могла зачать ребенка, а у моей мамы не было никого после меня. Все дело было в нем – он не мог иметь детей. И с этого момента я превратилась для него в пустое место. Бесполезнее служанки, бесполезнее скотины в загоне.

– Они оба предали меня и дали мне упасть, – сказала я Вике. – Никогда больше не поверю ни единому их слову. Ты знаешь, что я не боюсь рисковать. Но жить мне еще не надоело.

Лес, лучащийся золотисто-зеленым, внезапно кончился, и мы вышли к пропасти. Казалось, будто в этом месте треснула земля. Из глубины доносился шум, словно от тысячи шепчущихся голосов. Когда мы осмелились подойти к краю, я различила крутой скальный обрыв, уходивший в серебристо-серый туман, а еще глубже – бирюзовую реку. Судя по цвету воды, она была не глубока, кое-где из нее выступали скалы, рассекавшие поток, как острые клинки.

Я растерянно посмотрела на Йеро.

– Похоже, путь кончается здесь? У тебя есть идеи, куда дальше?

То, что он ничего не ответил, лишь продолжил, прищурившись, осматривать противоположную сторону, явно означало «нет».

Вика дернула меня за рукав и показала на кусты позади нас, откуда робко высунулась Каэ. Ласса беспокойно фыркнула, а рука Йеро сжалась на рукояти меча.

– Все в порядке, – крикнула я. – Все нормально. Это Каэ. Я предложила ей пойти с нами.

Более того, я умоляла ее. Я ощутила облегчение от того, что она все же пошла за нами.

– Каэ, – бесцветно повторил Йеро. Он не посмотрел на маленькую девочку-дэма, лишь уставился на меня своими кристально-синими глазами. Мне было тяжело выдержать этот взгляд, от которого я ничего не могла утаить. Он считает, что я тронулась? Сошла с ума? Достаточно сильно сошла с ума, чтобы тут же утопить меня в реке, потому что если я утону, то не буду больше угрожать нашей миссии?

– Она заблудилась здесь. Ты сам так сказал.

Он покачал головой и снова повернулся к реке.

– Мы все заблудились, леди Лэйра. Но ты Искательница, и тебе решать, каким путем нам идти к гибели.

– Минутку, – возразила Вика. – Если у тебя нет мнения на этот счет, это твое дело. Но я бы с радостью поделилась своим.

Когда я рассказала ей о Каэ, она отнеслась к этому с сочувствием. Теперь она смотрела на маленькую девочку-дэма, будто на неизвестную рептилию, о которой не знаешь заранее, не обрызгает ли она тебя ядовитой кислотой, если подойти к ней слишком близко. Как ни печально, это было не слишком далеко от истины: я понятия не имела, что Каэ будет делать дальше.

Аларик стоял на некотором расстоянии и наблюдал за нами, положив меч на плечо. Я почувствовала себя, словно меня испытывают на прочность на пробирном камне, причем я сама на это напросилась. И все же казалось, будто остальные требуют от меня ответов. Я была Искательницей.

– Я не знаю, можем ли мы ей доверять, – наконец сказала я. – Я лишь знаю, что она здесь незаслуженно, потому что ни один ребенок не совершил того, за что его можно было бы наказать проклятьем дэмов. И я знаю, что одна она пропадет.

– Ты хочешь, чтобы мы рискнули взять с собой маленькое чудовище, – довольно неприятно подытожил Аларик.

Стиснув зубы, я кивнула.

– Да. Потому что если я не пойду на этот риск, то должна буду считать чудовищем саму себя.

Мне хотелось бы, чтобы он посмеялся надо мной. Но он лишь улыбнулся, и эта улыбка выглядела так, будто ему понравился мой ответ. Я отвела взгляд, только когда поняла, что смотрю на него неуместно долго, и ощутила, как мое сердце яростно забилось, и вместо обжигающего гнева по моим жилам разлилось горько-сладкое чувство стыда. Я взяла Вику за руку.

– Пожалуйста, – тихо сказала я. – Это будет к лучшему.

Для Каэ, кажется, все это было неприятно; она делала вид, будто не замечает, что мы говорим о ней. Она сосредоточенно выковыривала из земли камень, поворачивая его туда-сюда, чтобы вытащить.

Вика сглотнула.

– Ты не должна просить у меня разрешения. Извини, я просто перенервничала. У меня нет никакого права…

Я тут же прижала два пальца к ее губам.

– Нет, есть. Потому что ты моя лучшая подруга, и сейчас, когда Десмонда нет рядом, ты единственная, чье мнение имеет для меня значение. И сейчас для меня будет значить очень многое, если в этом ты одаришь меня своим доверием.

Наклонившись ко мне, Вика прошептала:

– Она почти как животное, Лэйра.

– Возможно, – ответила я, хотя мне так вовсе не казалось. За это время я привыкла к виду Каэ, и она больше не казалась мне отвратительной. Она выглядела восхитительно, особенно на свету, который играл на ее чешуйках, заставляя их сверкать бесчисленными оттенками черного. – Но даже если это так – разве это причина дать ей бессмысленно погибнуть?

Вика вздохнула.

– Ночью я не сомкну глаз. Но все нормально. Возьмем ее с собой.

– Теперь у нас есть доброволец для всех дежурств, – заключил Аларик, и, если бы эта шутка прозвучала не в адрес моей подруги, я бы улыбнулась во весь рот. Так что я удовольствовалась одним взглядом, который, надеюсь, дал ему понять, как неуместны были его слова. А может быть, и нет.

Я обняла Вику, а затем подошла к Каэ, чтобы сказать ей, что мы рады принять ее. Но к этому моменту ей уже удалось выковырять камень из земли, и, схватив его, она побежала к скалистому обрыву. Коротко взглянув на меня своими бледно-золотистыми глазами, она швырнула камень. Сначала я не поняла, в чем дело, а затем подошла ближе и увидела, как камень скатывается по скалистому склону. Быстро, словно что-то его вело. Словно по тропе. Достигнув воды, он исчез почти без всплеска, не подняв даже крошечных волн.

– Ты знаешь дорогу, так? – спросила я у Каэ. – Ты уже ходила по ней. Нам нужно спуститься здесь?

Как бы я порадовалась чему-то вроде улыбки, какому-то подтверждению. Чему-то человеческому. Но она лишь посмотрела на меня, и мысль о том, что нам придется отправиться следом за скатившимся вниз камнем, заставила меня прикусить губу. Это выглядело как угодно, но точно не безопасно.

– Надеюсь, вы умеете плавать, – заметил Аларик и невозмутимо стянул рубашку через голову. На мгновение задумался, держа ее в руке и рассматривая свой походный мешок, и, наконец, решил не складывать в него испачканную и изорванную одежду. Вместо этого он небрежно бросил ее на землю и скрестил руки на груди. – Я бы пошел первым, но, боюсь, я не вправе.

Несколько секунд я была способна лишь смотреть на него, и дело было не в том, что его тело, как и раньше, оставалось внешне впечатляющим: худое, с плоскими мускулами, которые не выглядели особо внушительными с первого взгляда, но становилось ясно, что он сумеет ими воспользоваться, когда нужно. У меня – не в первый раз – перехватило дыхание от вида его татуировок – или от покрывавших его тело… узоров? Можно ли так это назвать? Белые линии, словно блестящие следы капель воды, стекавшие по его телу и превратившиеся в переплетающиеся орнаменты. Большинство из них я знала до мельчайших деталей, я касалась их кончиками пальцев, даже помнила, как губы ощущают легкую припухлость, хотя больше не могла различить, какие из этих изображений старые, а какие – новые. Но важнее всего было кое-что другое.

Я впервые поняла, из чего состояли эти линии и рисунки. Как они были нанесены.

Точно так же, как было изуродовано лицо Вики.

Татуировки Аларика Колэ состояли из пропитанной ненавистью эссенции мертвых дэмов. И наносили их не единожды.

Глава 24

Лэйра

От мысли, что нам предстоит войти в реку, мне становилось не по себе. Но Йеро, похоже, даже не сомневался в этой идее и уже начал снимать с Лассы седло и уздечку.

– Как ты собираешься взять ее с собой? – спросила Вика, и я с облегчением заметила, что она отвлеклась от Аларика и не разглядела того, что разглядела я. Нам еще придется поговорить о том, как вообще кому-то может прийти в голову сделать себе такие татуировки и где, ради всех ветров, можно добыть яд дэмов по ту сторону границы. Но сейчас для этого явно не лучшее время.

– Ласса сама находит дорогу, – спокойно произнес Йеро, но, когда он расстегивал ремни упряжи, его пальцы явно задержались дольше, чем необходимо, касаясь коричневой шерсти саблерога. Прощался ли он с ней когда-нибудь? Я ощутила ком в горле. Йеро рисковал очень многим, брал на себя такие жертвы, и при этом он уже много лет не видел Десмонда.

– Откуда ты знаешь, что это, – я показала на обрыв, у которого, глядя в глубину, присела Каэ, – и есть наш путь.

Он с улыбкой положил руку мне на плечо.

– Мы в Междумирье и при этом ближе к пространству дэмов, чем к миру людей. Здесь нет неверных путей, потому что путь лишь один.

Я растерянно осмотрелась. Здесь существовали четыре стороны света, а значит, бесчисленное множество путей, по которым можно было пойти.

Йеро сложил ладони, прижав их одну к другой, а затем раскрыл, словно книгу.

– Вот твое представление об этом мире. Одно измерение, которое тебе известно, которое ты можешь запечатлеть на карте. Но Царство дэмов… – он повел своими большими ладонями, так что одна оказалась над другой, сплел пальцы и сжал их, так что получились сцепленные кулаки, – скорее живой организм, чем плоскость. У него внутри, в центре, бьется сердце – замок его Повелителя, и все, что его Царство вдыхает, должно пройти мимо его сердца.

Мне не понравилась идея о том, что меня вдохнули. Это звучало пассивно, будто меня принудили к чему-то. Но такого я не могла допустить, потому что у Десмонда оставалось мало времени.

Я сделаю это, мысленно поклялась я. Я успею вовремя!

– Поспешим, – сказала я. Мы разделись, что было вовсе необязательно, и запихали наши куртки и рубашки в походные мешки, а затем начали спускаться. Хотя я точно запомнила, где именно камень, брошенный Каэ, скатывался по скале, и я за свою жизнь немало лазала по скалам, мне было трудно находить крошечные выступы, чтобы поставить носки сапог или зацепиться пальцами. Надо мной спускался Йеро, затем Вика, в чьем умении лазать по скалам мне не приходилось сомневаться. Она – дитя гор. Каэ присела наверху, на краю склона, и казалось, что она никак не может решиться, а Аларик… Куда опять делся Аларик? Как раз в тот момент, когда я начала надеяться, что он, наконец, отстанет от нас и просто займется своими делами, он показался на краю и медленно и осторожно последовал за нами. Я упрямо отводила взгляд, чтобы мне не приходилось смотреть, как бугрятся его гибкие мышцы, когда он лезет по склону. Проклятье!

Тем временем я уже добралась до воды и нащупывала ногой следующий выступ. Но его не было. Я беспомощно посмотрела наверх, откуда Каэ по-прежнему поглядывала на нас. Почему она не последовала за нами? Она все равно не сможет остаться там.

Внезапно она дернула головой, поворачивая ее куда-то в сторону, и в тот же момент по пропасти пронесся угрожающий гул. Камень, за который я держалась руками в перчатках, задрожал, и внезапно русло реки накрыла тьма; вода за долю секунды изменила цвет, превратившись из голубой в черную как ночь.

– Выбираемся! – крикнула я наверх, но было уже слишком поздно. Не успела я шевельнуть рукой, как стена белой пены обрушилась на нас, ударив огромной массой воды.

Слова и чувства хаотично метались в моей голове.

Десмонд!

Нет!

Вика едва умеет плавать!

Быстрый взгляд наверх. Все они были еще в ущелье. Никому не удалось выбраться. Никому!

В этот момент мне в лицо ударила пена. Сумев в последний раз глубоко вдохнуть, я оттолкнулась от каменной стены, чтобы приливная волна увлекла меня с собой, а не бросила на скалы.

Она обрушилась на меня, как удар кулака, – кулака размером с человеческий. Кулака человека, который вложил в удар ярость всего мира.

Волна утянула меня под воду, и мне показалось, будто я оказалась под горой – непреклонной и неспособной на сострадание. Верх превратился в низ, низ – в верх, руки и ноги мотало, как тряпичные, и они грозили вот-вот оторваться. Я видела тьму и свет одновременно, понимала, что, должно быть, ужасно больно натыкаться на камни и скалы, но почему-то не ощущала ничего. Мои попытки плыть были такими жалкими, что мне показалось, будто я слышу безумный смех. Я не могла контролировать даже руки, хотя бы чуть-чуть. О том, чтобы плыть, нечего было и думать – даже если бы я знала, в каком направлении поверхность. Здесь хоть еще осталась поверхность?

Водоворот закручивался вокруг меня, тянул меня глубже, еще глубже и наполнял мои мысли и чувства одним-единственным осознанием: это безнадежно. Я погибну.

Грудь сдавливала нарастающая острая боль. Я запоздало поняла, что это легкие, которые судорожно сжимались и горели, потому что мне не хватало воздуха.

«Вдохни, – шептала вода. – Вдохни, и все кончится. Вдохни, и все будет хорошо. Вдохни и приди к нам».

«Вдохни, – шептала вода своим журчащим шепотом. – Вдохни, и тогда станет правдой то, что ты для себя…»

НЕТ!

Этого я для себя не хотела! Этого – нет!

У меня есть только одно желание. Я хочу освободить Десмонда. Я должна освободить Десмонда. Я освобожу…

Тут же вода прекратила попытки разорвать и утянуть меня. Вместо этого я внезапно всплыла наверх, словно стала совсем легкой. Тьма опустилась вниз, и появилось достаточно света, чтобы можно было что-то разглядеть. Маленький камень, который я носила на шее, будто подпрыгивал на волнах перед моим лицом. Большего я не могла разглядеть. Ничего, кроме кажущейся бесконечной бесцветности вокруг меня. Тонкая красная линия проплыла передо мной и растворилась, превратившись в ничто. У меня шла кровь? Но откуда? Я ничего не ощущала.

Ужасное желание вдохнуть никуда не делось, но я больше не чувствовала боли. На мгновение меня пронизала обжигающе холодная паника. Это явно плохой знак, получить ранение и ничего не почувствовать. Может, я как-то… Нет, я не могла умереть.

Но даже если я до сих пор была жива, я по-прежнему не могла спасти себя от смерти. Все усилия и попытки оказывались бесплодными: я болталась в прозрачной, спокойной воде, не в силах пошевелиться.

«Ты хочешь покоя», – шептала вода. Я слышала это повсюду. Она говорила в каждой поре моей кожи, в каждой клеточке моего тела. Эти слова шли изнутри меня.

Я хотела покачать головой, но ничего не получилось. Тогда я изо всех сил подумала о том, чего я хочу на самом деле.

Я хотела спасти Десмонда. Пока этого не произойдет, я никогда не дам себе покоя. Ради этого я уже совершила ужасные вещи.

Внезапно вода расступилась вокруг меня, я рухнула вниз, ударившись о каменное дно, словно все мои кости размокли и стали мягкими. Я кашляла и давилась водой. Казалось, будто легкие разрываются. Будто я их сейчас выкашляю. Будто я никогда не прекращу жадно хватать воздух, так и не в силах вдохнуть.

– Итак, – произнес холодный голос. – Тебе действительно удалось вступить в мое Царство.

Вокруг меня раздались шаги. Они звучали со всех сторон. Я с усилием оперлась на локти. С волос на землю стекала вода, впитываясь в щели между камнями, которыми был вымощен пол. Где бы я ни находилась, в этом месте было невероятно холодно. Мне удалось немного поднять голову, и из пустоты медленно проступили очертания. Это было круглое помещение, по периметру которого шли бесконечные двери. Мужчина в тяжелых сапогах расхаживал вокруг меня, но из-за эха казалось, что вокруг десяток человек.

Слова, которые он произнес, медленно обретали для меня смысл. Так же медленно успокаивалось мое дыхание. Грудь горела, но спазмы постепенно отступали.

– Я вступила в твое Царство, – выдавила я и заставила себя поднять взгляд, чтобы посмотреть на Повелителя дэмов.

Я должна была догадаться! Я уже видела его, это он освободил меня из-под завала в сужающемся тоннеле. Я уже сталкивалась с Повелителем дэмов и даже не заметила этого.

– С моей помощью, – насмешливо произнес он. – Можешь потом меня поблагодарить.

Обойдется.

– Я здесь, чтобы потребовать того, на что имею право, – прошептала я. – Я требую, чтобы ты…

– Ах, ах, ах. – Он тихо рассмеялся, и в каждом слоге было слышно, какое удовольствие ему доставляет смотреть на меня сверху вниз. – Ты еще не дошла до цели.

– Я здесь. И ты тоже здесь. Нет никаких причин, чтобы сейчас… – Я закричала от боли и ужаса, когда он грубо схватил меня за шею.

– Я великодушен. – В его мелодичном, мягком голосе было что-то нежное, но резко контрастировавшее с прикосновением его когтей к моему затылку. – А ты так неблагодарна?

У меня лишь вырвался кашель, но, по крайней мере, вместо того чтобы умолять его, я лишь стиснула зубы.

– Я дал тебе время. – Он высоко поднял меня, так, что мое лицо оказалось прямо перед ним. Я не сомневалась, что мое лицо сейчас выражает самую ужасную панику, которую я когда-либо испытывала, но меня словно парализовало. Магия, которая исходила от него и обрушивалась на мое лицо, была словно холодный живительный дождь в жаркий день. Каменный шарик на моей груди запульсировал, будто бьющееся сердце. Я стала бодрее, внимательнее, мои чувства обострились, и меня пронизало чувство силы и мощи.

– Я показал тебе твой страх, – продолжил он, – и помог тебе преодолеть его. Я подверг испытанию твое желание – по-настоящему трудному испытанию.

– Я выдержала его.

– И вот твоя награда. Зена Алсьяна.

Зена Алсьяна.

– Что это значит?

Повелитель дэмов мрачно рассмеялся.

– Даже не поблагодаришь? Я прихожу, когда ты меня зовешь, Лэйра эс-Ретнея. А ты не благодаришь меня, потому что я чудовище.

– Нет. Потому что я тебе ничем не обязана, Повелитель дэмов.

Его волчья пасть изогнулась в опасной улыбке.

– Тогда здесь наши пути расходятся. У меня запланирован хороший обед. А ты… ищи дальше.

С этими словами он швырнул меня на землю лицом вниз. Камни стали трескаться подо мной, и все стало темным, шумным, безумным и громким.

Я крепко ухватилась за слова, которых даже не понимала. Я знала лишь, что их нельзя потерять.

Зена Алсьяна.

Глава 25

Десмонд

Портреты, нарисованные так, что казалось, будто изображенные на них люди следят за зрителем, как бы он ни перемещался по комнате, висели повсюду в замке рода эс-Ретнея, и Десмонд лишь смутно помнил свой детский страх, который он испытывал перед ними, когда был маленьким. Но в зале Повелителя дэмов висели картины, которые могли навести страх и ужас даже на взрослого мужчину. Десмонд видел целый ряд запечатленных в масле образов предшественников – монструозные фигуры, все увенчанные рогами, растущими на лбу и веках. Прошлые повелители этого проклятого царства – и нынешний владелец дома, чьей портрет, слегка покосившись, царствовал посередине. Самым жутким на этих картинах были не глаза хищных зверей, не морды, не зубы и не шипы. По-настоящему чудовищным было то, что картины менялись, как только Десмонд отводил взгляд и смотрел на них лишь краем глаза. Тогда они внезапно становились не монстрами, а совершенно нормальными людьми. Старик с белой как лунь бородой и слепыми глазами. Мужчина из Амисы с темной кожей и золотистыми волосами. Человек с холодными глазами и еще один, печально искрививший губы. А посередине – очень молодой мужчина, чья полуулыбка не скрывала глубокую скорбь, которую можно было прочесть в его глазах.

Послышались шаги. Дверь распахнулась и слетела с петель.

Десмонд уже понял, что богато накрытый стол, за которым он целую вечность должен был ждать Повелителя дэмов, был уловкой. Все здесь преследовало одну цель: еще больше истощить и унизить его.

Наконец, тяжело шагая, вошел Повелитель дэмов и, не удостоив его взгляда, опустился на лавку напротив Десмонда. Огромным глотком он опустошил целый кубок, а затем с грохотом снова поставил его на поднос.

– Ешь! Нам есть что отпраздновать.

Десмонд из осторожности решил не есть ничего из этих богатых блюд, стоявших рядом с ним. А это к тому же было непросто. Его желудок уже горел, словно начал переваривать сам себя, а жареное мясо и фрукты в сахаре пахли так соблазнительно, что ему делалось дурно.

– Не хочешь узнать, что именно? – рявкнул Повелитель.

Десмонд уже не раз сталкивался с его гневом. Но сегодня дело было в чем-то другом. Повелитель дэмов выглядел нетерпеливым. Почти что нервничал. Как будто, в виде исключения, все идет не так, как он запланировал.

– У нас праздник в честь трех имен.

Держа руки под столом, Десмонд сжал кулаки.

– Я лучше умру с гордостью, чем выдам вам хоть одно имя, Повелитель.

– Первое было проще всего.

Повелитель запихнул огромный кусок жаркого целиком в свою пасть с острыми зубами и невозмутимо продолжил говорить с набитым ртом.

– Было бы легко решить, что твой отец важен для тебя, но нам не задурить голову. Этот человек – чудовище, которого такой наивный парень, как ты, не может всерьез любить.

Десмонд с нетерпением посмотрел на Повелителя дэмов. Откуда он узнал…

– Спрашивай меня спокойно, – поддразнил тот. – Ты хочешь узнать, откуда у меня информация? Боишься шпионов в вашей смешной стране, которая пытается запретить магию? Моих шпионов ты не запретишь. Я способен смотреть глазами глубочайшего озера. Слышать ушами животных. Чувствовать каменной кожей гор.

Великий Волариан! Это звучало ужасно.

– Как? – хрипло выговорил он.

– Объяснять это тебе – все равно что объяснять овце искусство сочинения музыки. До этой магии тебе нет дела. Но не отвлекай меня! Три имени. Первое – имя твоей матери. Латисс эс-Йафанна.

– Оставь ее в покое, – вырвалось у Десмонда.

Повелитель дэмов отпил из своей кружки, не обращая внимания на слова Десмонда.

– Второе имя звучит многообещающе. У меня повсюду глаза и уши, и они очень хорошо смотрели и слушали, чтобы узнать то, на что я надеялся. Ты принц, Десмонд, или, по меньшей мере, в ближайшее время станешь почти что принцем. Кто-то стремится к тебе. Кто-то, кого я знал уже давно. Мой наследник.

Он бросил на стол какой-то маленький предмет, и он, тихо звякнув, упал рядом с пустой тарелкой Десмонда. Когда он понял, что это, у него сдавило грудь.

– Или, еще лучше, – о моей наследнице.

На столе лежал круглый, как жемчужина, камень, который Лэйра носила на шее на кожаном шнурке с тех времен, когда они еще были детьми.

– Леди Лэйра эс-Ретнея, – произнес Повелитель дэмов, наслаждаясь тем, как каждый слог приводит Десмонда в ужас. – Но так ее больше нельзя называть, верно? Потому что она – ничье дитя, незаконнорожденная. И именно поэтому она хочет освободить тебя. Чтобы вернуть себе свой титул и свою власть. Она сама так сказала. Сумасшедшая девица, ты удивишься. Леди Лэйра эс-Йафанна. Хм. – Он наклонил голову. – Так еще лучше звучит. Леди Лэйра эс-Алсьяна, Повелительница дэмов, выносящая приговоры проклятым. Разве не прекрасно это звучит, разве не достойно такой прекрасной женщины?

Тело Десмонда сковал ледяной холод. Может быть, это все неправда? То, что Лэйра отправилась его искать, к сожалению, было совершенно в ее духе. Они не раз обещали не бросать друг друга в беде. Но тут она зашла слишком далеко!

– Но успеет ли она прийти вовремя? – спросил Повелитель дэмов, словно все это было лишь игрой. – Или она слегка задержится? Ведь есть еще третье имя – и, Десмонд, я должен признаться, кажется, ты обладаешь определенными достоинствами, хотя мне еще предстоит узнать, каковы они. Потому что тебя ищет кое-кто еще. К сожалению, за тебя может выступить только один человек – таков закон. У второй души будет выбор, хочет ли она превратиться в дэма или предпочтет быть сожранной ими. Ты и я, мы можем разойтись во мнениях, кого же нам предпочесть. Я за то, чтобы поддержать даму. – Он тихо рассмеялся. – Прости мне мой эгоизм, но мне в этом замке уже надоедают все эти крики и вой проклятых, и я вижу в Лэйре больший потенциал в качестве своей последовательницы. Может, ты, несмотря на это, захочешь пожелать удачи второму кандидату? Но хорошо подумай и выбирай взвешенно. Они оба не смогут выиграть эту гонку. В ней будет проигравший – и он проиграет многое, мой принц.

Повелитель дэмов показал на салфетку, лежавшую рядом с тарелкой Десмонда. Тот поднял ее дрожащей рукой, и его взгляд упал на лежавший под ней кинжал с клинком, богато украшенным гравировкой. Ему не нужно было присматриваться поближе – он знал, что на нем изображены горы Немии. Он сам заказал эту гравюру, подготовил эскиз и, чувствуя, как тепло согревает сердце, показал ювелиру, какие мелкие детали для него особенно важны.

– Кадиз Хелльна, – мрачно и хрипло произнес Повелитель дэмов. – Третье имя – «Кадиз». А теперь скажи мне, кого мы поддержим – Кадиза или Лэйру, Лэйру или Кадиза. Почему мне начинает казаться, что ты уже не в первый раз стоишь перед этим выбором?

Глава 26

Лэйра

Зена Алсьяна, Зена Алсьяна, Зена…

Что-то вырвало меня из темноты. Ничего не было видно, я лишь ощутила резкую боль в руке и услышала тяжелое дыхание. Повелитель дэмов убьет меня, подумала я и, сжав кулак, нанесла удар. В ушах шумела кровь, и еще снова и снова повторялись эти два слова: Зена Алсьяна, Зена Алсьяна, Зена…

– Лэйра!

Мой кулак во что-то врезался, и в тот же момент я поняла, что значит слово, которое я только услышала: мое собственное имя.

Я поспешно потерла лицо, стирая с него что-то склизкое, мутно-зеленое, состоящее из водных растений, и наконец снова обрела способность видеть. Согнувшись, я стояла по пояс в воде в каком-то озерце. Йеро крепко держал меня за плечи, и, если я правильно разглядела его кровоточащие губы, это ему я только что как следует заехала по лицу.

– О нет, – прошептала я. Голос звучал сипло. – Это была я? Извини.

Йеро встревоженно посмотрел на меня. Если бы я не знала его лучше, я бы решила, что его лицо выражает растерянность. На берегу пруда сидела Вика, уткнув в ладони заплаканное лицо. Бледный Аларик стоял у нее за спиной и тяжело дышал, слегка приоткрыв рот. Как раз в этот момент он натягивал на свой мокрый торс предмет одежды, который я никогда не видела раньше, – ни на нем, ни на ком-то другом. Я знала о нем только по картинкам в книгах.

– Нам показалось, что мы потеряли тебя, – тихо сказал мне Йеро. – Прошла целая вечность, прежде чем ты вынырнула, а когда это случилось, ты просто лежала на воде, ровно и неподвижно, будто ты…

Меня трясло. Йеро помог мне выбраться на скользкий берег и позволил мне рухнуть прямо в руки Вики.

– Что вообще произошло?

Вика всхлипнула несколько раз, прежде чем обрела способность говорить хоть сколько-нибудь внятно.

– Волна поднялась и утянула нас под воду. Здесь мы вынырнули – мы все. Даже наши мешки всплыли в этом пруду, и твой мюродем вместе с поясом. Ты его, наверное, потеряла. Только ты… тебя не было.

– Не было… – Я ощупала свое тело, проверяя, все ли на месте. То, что я потеряла в воде клинок, мне не пришло в голову. Коснувшись шеи, моя рука застыла, и, хотя я должна была радоваться, что выжила, грудь сдавила печаль. Мой круглый камушек пропал.

– Как долго меня… не было?

– Слишком долго, чтобы тебе хватило воздуха, – рассудительно произнес Аларик. Мне было не разобрать, что выражает его взгляд. Аларик смотрел на меня так, будто знал обо мне что-то, что его тревожило.

– Я не знаю, что произошло. – Я так замерзла, что могла врать, не боясь покраснеть. Я собиралась рассказать правду остальным, но не Аларику. Он не должен был ничего узнать о моей встрече с Повелителем дэмов – для этого я ему все еще слишком мало доверяла.

К своей радости, в отдалении я наконец разглядела Каэ.

– Каэ вытащила меня, – тихо сказала Вика. – Я же не очень хорошо плаваю.

В конце концов я почувствовала такое облегчение, что все остались живы и целы, что даже не стала возражать, когда Вика принялась осторожно осматривать рану у меня на голове.

– Боюсь, придется просто подождать, пока заживет, – сказала она. – У нас нет ничего хоть чуть-чуть сухого, чтобы перевязать.

Аларик поднял сочащийся водой заплечный мешок, держа его за ремни.

– Идем дальше? Или, может, раз уж все промокло, поплывем?

Кое-кто тут слишком сильно переживает обо мне, подумала я, подавив разочарование. Было лучше, когда он вообще обо мне не думал.

Когда я поднялась на ноги, меня слегка пошатывало. Наши припасы были в худшем состоянии: сушеное мясо можно было есть и мокрым, но теперь оно не могло долго храниться. Хлеб и травы пришли в негодность, а сыр от воды стал склизким. Моя карта Немии промокла и могла порваться от любого неверного движения. Но само изображение не пострадало. В Немии был день – дождливый летний день, и я даже на расстоянии ощутила эту хрупкую смесь облегчения – ведь дождь нужен для хорошего урожая – и страха перед водопадами и наводнениями.

И все-таки теперь мы оказались в сердце Царства дэмов. Нас окружали болота, каких я еще никогда не видела. В Немии болота окрашены в глубокие оттенки зеленого и коричневого. Здесь все казалось неожиданно светлым – пруды и озера переливались различными цветами, от светло-голубого до бледно-зеленого, и только темно-зеленые лианы выделялись в прозрачной воде. Поднимаясь из глубины, они оплетали деревья. Юркие разноцветные стайки рыб уворачивались от огромных теней, которые неспешно двигались в глубине, или от черепах, на чьих панцирях светились флюоресцентные узоры.

Похожие узоры обнаруживались и на грибах, ими были усыпаны засохшие деревья, а от запаха, который висел над всем, у меня кружилась голова. Смесь терпкой земли, чего-то сладкого и трав, отдаленно напоминавших известные мне. Если бы у нас было время, я бы собрала какие-то из них и провела опыты, чтобы выяснить, для чего их можно использовать.

– Я иначе себе это представляла, – пришлось признаться мне.

Аларик подошел ко мне.

– Это царство состоит из желаний. Если бы ты прямо сейчас пожелала себе собственное царство, оно точно не было бы темно-серым, черным, как ночной кошмар, и вонючим, верно? – Он ухмыльнулся. – При этом… как ты настроена, таким оно, похоже, и будет.

Я невольно рассмеялась и, хотя была вовсе к этому не расположена, подыграла ему:

– Если оно следует моим желаниям, может быть, ты прямо за следующим…

– Прекратите! – пронзительно выкрикнул Йеро, и я сжалась. – В этом царстве и правда правят желания, это не суеверие.

Аларик подавил смешок.

– Тогда все стало бы для нас слишком просто, тебе не кажется? – Он театрально поднял руки. – Я желаю, чтобы здесь явился Повелитель дэмов, чтобы Лэйра могла пнуть его в его царственную задницу.

Не знаю, было ли дело в перенапряжении или в том, что меня только сейчас отпустила паника, но я в голос рассмеялась, и чем сильнее я старалась сдержать смех, тем сильнее меня трясло, пока у меня не заболел живот, а на глазах не выступили слезы.

– Повелитель задниц, вы нас не слышите? – крикнул Аларик, ни к кому не обращаясь. – Нам нужна аудиенция у вашей задницы.

Чего бы Аларик ни желал на самом деле – он получил увесистый удар по шее от Йеро.

– Побереги свои шуточки, неудачник! С этим не шутят. Желания коварны. Сотни желаний могут затеряться и затихнуть в этом пространстве, оставшись неуслышанными. Но ты никогда не знаешь, какое из них услышат. Нередко они оказываются необдуманными, глупыми – и в этот момент я предпочел бы оказаться от тебя подальше. Желания непредсказуемы, как погода. На них нельзя полагаться. И болота это тоже касается. Если даже ваша нога застрянет в нем, я без промедления отрублю ее, прежде чем оно проглотит вас целиком.

Я пристыженно сглотнула и двинулась вперед, чувствуя себя идиоткой. Кривая ухмылка Аларика не улучшала мое состояние.

Вика задумчиво рассматривала мокрую рубашку у себя в руке и, наконец, натянула ее, хотя стало уже достаточно тепло, чтобы остаться в нижних сорочках без рукавов.

– Не думаю, что мы нарушим здесь какой-то дресс-код, – сказала я и просто повязала рубашку вокруг пояса.

Вика вздохнула.

– Нет, но у меня уже сейчас все чешется – здесь наверняка полно мошек.

– Не будь так пессимистична, – вставил Аларик. – Их всех съели крокодилы.

Лишь недолго мы выискивали путь по твердой земле между озерцами – вскоре на воде показались узкие мостки. Лишь кое-где вдоль настила тянулись перила, сделанные из провисшего каната, и каждые несколько метров приходилось перешагивать через отсутствующие или сломавшиеся доски. Меня слегка тревожило, что дэмы построили мостки, – я не ожидала от них таких проявлений интеллекта. И все же так продвигаться вперед было явно быстрее и безопаснее. Вода под деревянным настилом снова превратилась в вязкую жидкость цвета нефти, из которой поднимались и лопались газовые пузыри. В воздухе висел сладковатый запах. Было тепло, и наша одежда медленно высыхала.

– Слова «Зена Алсьяна» вам что-нибудь говорят? – спросила я, когда Йеро и Вика оказались рядом со мной, а Аларик снова довольно сильно зашел вперед, будто он в своем безграничном любопытстве хотел увидеть все первым.

Вика кивнула, и Йеро тоже ответил положительно. На мгновение я почувствовала себя глупой и необразованной. Наверное, даже Аларик знал, что это значит. Но затем я загнала жалость к себе в дальний угол, где она не могла мне помешать, и прикрыла ее своим обычным прагматизмом. В последние годы я училась не тому, что преподают в университетах.

– Алсьяна – это старое слово, обозначающее Царство теней, – объяснила Вика. – Из времен до Войны Девяти зим, когда у немийцев еще был собственный язык. Жаль, что его больше не изучают. В дальних шкафах в библиотеке еще стоит столько старых книг на этом языке – но даже среди профессоров не осталось никого, кто мог бы на нем читать. Что значит «Зена», я, к сожалению, не знаю.

– Искательница, – добавил Йеро. – Зена Алсьяна – это пароль, которым Искательница подтверждает свое право предстать перед Повелителем. Откуда ты узнала эти слова, Лэйра?

Я помедлила.

– Почему ты мне об этом не рассказал? Разве я не должна это знать? – Мне было неприятно выставлять себя глупой, а когда я узнала, что мой спутник знал то, что было для меня принципиально важно, я при всем желании не могла чувствовать себя иначе.

Йеро пожал плечами:

– Слово «Искательница» можно перевести с древнего языка Немии десятком разных способов. И каждый Искатель получает свое собственное тайное слово. Кто выдал его тебе? Гора? Ветер или вода? Знать, кто тебя поддерживает, очень важно, чтобы понять свой путь.

Я сжала губы, но не смогла скрыть, как сильно напугал меня его вопрос, потому что на моих голых руках встали дыбом даже самые крошечные волоски.

– Лэйра, в чем дело? – встревоженно спросила Вика.

– Я… так вот… Что говорит о моем пути тот факт, что эти слова раскрыл мне сам Повелитель дэмов?

Глава 27

Аларик

У этого леса были глаза. Каким бы мирным все ни казалось – птицы, жужжащие насекомые, рыбы, которые беззвучно перепрыгивали из одного пруда в следующий… что-то поджидало путников.

Аларик развлекал себя мыслью о том, чтобы пожелать появления в этом болоте чего-то совершенно абсурдного, просто чтобы посмотреть, случится ли что-то, но и Лэйра, и его миссия были слишком важны, чтобы ставить их под угрозу из-за глупости. Ему приходилось постоянно напоминать себе о том, что скоро он будет свободен. Что Калейя скоро будет свободной. При условии, что он найдет этого Кадиза Хелльну. Слишком долго он боролся и слишком многих убил, чтобы потерпеть поражение сейчас.

Он был так близок к цели.

Он ощутил во рту горький привкус, потому что предположительно счастливый конец этой долгой и бесславной истории, вероятно, будет означать, что он не только навсегда потеряет Лэйру, но и еще раз гнусно предаст ее. Как бы его ни грызла мысль о том, чтобы поссориться с ней навсегда; как бы больно ему ни было снова и снова сталкиваться с ее отвращением к нему, благодаря этому он мог быть рядом с ней, а мазохистская часть его души наслаждалась страданиями. Лучше уж чувствовать, что она его презирает, чем вообще не занимать никакого места в ее жизни. И все же именно это и случится. Она спасет Десмонда эс-Йафанна, и ее путь и путь Аларика разойдутся навсегда. Как сильно она должна любить этого человека, если идет ради него на такой невероятный риск? В присутствии Аларика она больше не хотела об этом заговаривать. И, может быть – нет, совершенно точно, – это было к лучшему. Как только она узнает, кто он и что он совершил, его ждет нечто худшее, чем презрение. Она вытащит его на рыночную площадь перед замком и сначала выпорет кнутом, а затем завалит камнями и так оставит. И он ее за это даже не осудит.

Внезапно что-то с хлопком промелькнуло над кронами деревьев. Сначала ему показалось, что это огромная птица – может быть, перрин или драконовый скворец. Но затем он разглядел среди листьев что-то длинное и понял, что это висячий мост.

Проклятье. Первым побуждением было окликнуть Лэйру и остальных, чтобы предупредить их. Но тогда он выдаст свое укрытие, выдаст, где находится он и остальные. Вместо этого Аларик поспешил спрятаться в тени развесистого папоротника и попытался побольше разглядеть сквозь листья.

Совершенно беззвучно один за другим люди пробегали по висячему мосту, занимая позиции прямо над настилом. Боевой отряд, который устраивал засады на Искателей? Что, простите?

Но это были явно люди, а не одичавшие дэмы. По меньшей мере, отчасти. На них была чрезмерно усиленная и не по погоде тяжелая кожаная одежда, а некоторые даже держали наготове луки. Что тут происходит?

Аларик не стал долго размышлять. Ему нужно предупредить других, не дав при этом преимущества нападающим. Но он больше не мог незамеченным вернуться к своим спутникам. Он тихо прошел дальше по деревянному настилу и забрался на прочный ствол одного из папоротников, показавшийся ему достаточно крепким, чтобы выдержать его вес. Теперь он мог различить, где подвесной мост был прикреплен к самому толстому дереву. Он не мог дотянуться до каната, не выдав своего местонахождения, а это казалось ему слишком рискованным. Вряд ли в солдаты попадают самые умные обитатели этого мира. Часто такие сначала стреляют, а потом спрашивают.

Аларик взялся за кинжал. Если он метнет его и точно попадет в канат, удерживающий мост, тот в любом случае станет чертовски неустойчивым. Лэйра и остальные смогут заметить солдат – и паладин уже разберется, что делать.

К большому сожалению, Аларик исключительно хорошо владел кинжалом – но только до тех пор, пока он крепко держал его в руке. Метание кинжала не было его сильной стороной. Он снова спрятал клинок в ножны – у него возникла идея получше. Дыша неглубоко, чтобы не выдать себя ни малейшим звуком, он полез выше по стволу. Солдаты на подвесном мосту общались знаками, по которым было вполне понятно: Лэйра и остальные уже почти дошли до этого места и дальше их не пропустят. Аларик насчитал полдюжины дэмов и примерно столько же людей – мужчин и женщин – в плотно пригнанных темных шлемах и черных масках.

Еще немного выше. Папоротник стал не таким густым, и ему приходилось быть осторожным, чтобы оставаться незамеченным под защитой ствола, который к тому же стал слишком тонким, и плечи Аларика были видны из-за него. От свисающей вниз ветки могучего дерева, к которой был прикреплен несущий канат подвесного моста, его отделяло почти три метра – и значительную часть ему понадобится преодолеть прыжком. Слишком рискованно. Лучше он…

На мосту послышался звук, похожий на пение птицы, и половина стрелков вытащила стрелы из колчанов, положила их на тетиву и прицелилась в сторону настила. Проклятье, наверное, они заметили остальных и решили открыто атаковать.

Сейчас или никогда.

Аларик глубоко вздохнул и снова потянулся к поясу. На этот раз он взялся не за кинжал, а за мешочек с двумя камнями из Кеппоха. Сжав его в пальцах, другой рукой он крепко схватился за ветку и, перебирая ногами по стволу, поднялся выше, пока не забрался на ветку и, пригнувшись, встал на нее.

В этот момент до него донеслись голоса Лэйры и Вики – адское пламя, они что, пели? – и время понеслось вперед. Он качнулся вперед, чтобы набрать скорость. Раз, два…

Стрела сорвалась с тетивы, одна из девушек испуганно вскрикнула – и Аларик увидел красный. Огненно-красный.

Оттолкнувшись изо всей силы, он вытянул ноги вперед и прыгнул. В то же мгновение, когда его пальцы отпустили ветку, он перебросил камни в освободившуюся руку и изо всей силы ударил их друг от друга. В прыжке камень ударился о камень, и у Аларика перехватило дыхание. Из искр между его ладоней вспыхнуло пламя, опалившее его кожу. Наконец-то снова эта добрая боль. Он потянулся к висячему мосту. Проклятье! Слишком далеко!

Невероятным усилием он дотянулся до деревянной планки кончиками пальцев. На секунду завис под шаткой конструкцией, пытаясь раскачаться, чтобы сделать еще один прыжок. Снова засвистели стрелы.

Аларик с трудом подтянулся, снова раздул затухающее пламя между ладонями и взялся за один из канатов моста. Он закрыл глаза. Веревка запылала. Он ощутил, как пламя пожирает нитку за ниткой. Сосредоточился на жажде огня, на его стремлении гореть. Гореть. Гореть.

Это чувство пронзало его самого до последней клеточки. Опасный жар становился сильнее, чем его собственный, и в любой другой ситуации в этот момент он потушил бы огонь силой мысли и вернул контроль, прежде чем пламя захватит его. Но эти люди стреляли в Лэйру, и Аларик забыл то, что он поклялся никогда не забывать.

Все, чем он был и мог бы быть – концентрация, дух, душа, – на долю мгновения воплотилось в частицу неодолимой энергии. Аларик напитал эту частицу страстным стремлением огня гореть. Потом он, совершенно беззащитный, вернулся назад и отправил крошечную искру собственного существования из своего ума и сердца прямо через обожженные ладони в опаленный канат. Внезапно он почувствовал себя опустошенным и измотанным, но осознания того, что его искра сейчас пожирает все крепления моста, делая каждую веревку и каждую доску горючей, как сухие листья, было достаточно, чтобы продержаться дальше.

Его искра вернулась к нему, прогоревшая и уставшая, но для последнего решения Аларику уже не нужны были силы. Не имело никакого значения и то, что его плечо пронзила ледяная боль. Он отметил ее скорее с удивлением и поразился, что древко стрелы еще дрожит от силы удара, а он сам повис, держась за мост этой же рукой и болтая ногами.

Вспыхнуло воспоминание о девушке с огненно-красными волосами, и от этого стало тяжело на сердце.

Затем кто-то бросился на него. Солдат в маске поднял меч, с его губ сорвался яростный крик.

Аларику не нужно было посылать огонь, чтобы тот добрался до моста. Достаточно было лишь дать ему разрешение. И он это сделал. А потом подумал о Лэйре, закрыл глаза и разжал пальцы.

Глава 28

Лэйра

– Вика! – крикнула я и потянула подругу назад. Доски настила, по которому мы шли, задрожали, время словно остановилось, и я увидела блестящую черную стрелу, которая вонзилась в дерево передо мной. Затем все происходило очень быстро. Мы тут же приготовились защищаться.

Но следующий залп стрел обрушился на нас прямо с неба, и еще до того, как я оглянулась и увидела испуганное лицо Йеро, я поняла, что у нас проблемы. Без щитов нам не выстоять против стрел.

– Бегите! – крикнула Вика и резко развернулась.

– Подожди! – выкрикнула я. Я не знала, что нам теперь делать, но бросаться бежать сломя голову всегда самая большая ошибка.

– Почему в нас стреляют? – крикнула я, словно объяснение что-то изменило бы в действиях нападающих.

Но Йеро, держа мюродем наготове, ожидал противника, который рискнул бы подойти к нам слишком близко, чтобы как следует его отделать, казалось, сам ничего не понимал.

– Это не дэмы, – прорычал он. – Они не должны нападать! Эй! – Казалось, его голос разнесся по всему болоту. – Вы нападаете на Искательницу!

В ответ стрела разорвала рукав его рубашки.

– Йеро! – крикнула я, но он резко мотнул головой. Похоже, стрела его не задела.

В этот момент над нами раздался яростный крик. В следующее мгновение что-то упало сверху – словно рушилось прямо с неба. Прежде чем я смогла различить, что это, небо над нами вспыхнуло. Шаг за шагом я пятилась назад, чтобы на меня ничего не упало, когда что-то – что бы это ни было – рухнуло вниз. Ветви деревьев и папоротники пылали в огне, словно разгорался огромный костер. В середине темного пекла были еще различимы остатки висячего моста. Темные силуэты пытались спастись от пламени, перепрыгивая на деревья.

Мы подбежали к растению с развесистыми листьями, чтобы скрыться за ним, но надолго оно явно нас защитить не могло. Над нами раздавались возмущенные голоса, крики.

Почему загорелся мост? Кто его… и где…

– Аларик! – выкрикнула я, когда мне стало ясно, почему обрушился мост. Кто его обрушил.

Мне инстинктивно захотелось броситься бежать, но что-то удержало меня. На мгновение я ослепла и оглохла, и все казалось очень далеким. Меня встряхнули, и я различила перед собой лицо Йеро.

– Ты с ума сошла? – прикрикнул он на меня и потащил назад. – Они напали на нас, так не беги им прямо в руки.

Взяв себя в руки, я кивнула.

– Почему… почему они нападают на нас?

А затем у меня у меня словно пелена упала с глаз. Я получила пароль. Может быть, все просто?

– Зена Алсьяна! – прокричала я в вышину, в огонь, в дым, закрывающий небо. – Зена Алсья…

Очередная стрела едва не задела меня. Я испуганно посмотрела на Йеро и встретилась с ним взглядом.

– Нужно убираться! – приказал он и оглянулся через плечо. Идея бежать обратно по настилу ему была не по душе, но и оставаться мы не могли. Рано или поздно стрелки проделают в нас несколько дырок.

– Но Аларик, – прошептала я. – Он наверняка там, впереди, мы не можем его бросить. – Йеро не видел того, что видела я. Болотные кусты у него за спиной были немного примяты. И пока я опасаюсь, что это был Аларик…

– Он сам о себе позаботится!

А если нет? Те, кто на нас напал, явно не сами подожгли мост.

– Я поищу его. Мы ему обязаны!

– Ты ему совершенно ничем не обязана.

В этом Йеро был прав. Аларик вынудил меня взять его с собой, я его об этом не просила.

Каэ благоразумно спряталась в безопасном месте, забравшись под настил и держась вне поле зрения лучников. Я посмотрела вверх. Сейчас никто не стрелял, но надолго ли это? Что задумали те, кто на нас напал?

– Лэйра, нам нужно скрыться, – настойчиво напомнил Йеро. – Здесь что-то не так, на нас не должны нападать. Люди – не должны.

Люди, дэмы, мне было совершенно все равно, кто хотел отнять мою жизнь. И точно так же мне было все равно, что я ничем не обязана Аларику. Я знала только одно: я не могу перестать думать о том, что, наверное, это он рухнул с горящего моста. Что, если он упал в болото? Или на настил, где он теперь лежал, раненый и…

Чувствуя, как колотится сердце, я посмотрела вверх. Пламя лизало деревья. Мост распадался на части, и горящие куски дерева и веревок падали с неба, повисали на растениях и поджигали их. Дым становился гуще и опускался все ниже.

Я побежала вперед, из-под защиты больших листьев – к стволу, к которому был прикреплен настил. На секунду прижалась к дереву, чтобы отдышаться.

Земля, на которой сбываются желания, – вспомнилось мне. Что ж, у меня было желание.

– Они меня не видят, – беззвучно прошептала я. – Хочу, чтобы они меня не видели.

А затем я побежала дальше, слепо веря в то, что либо именно это желание будет услышано, либо мне повезет. Потому что больше надеяться было не на что.

Огонь шипел вокруг меня, кругом осыпались на землю угли и искры, но дым делал меня невидимой для нападавших, которые затаились наверху, на деревьях. Настил по дуге обходил кусты, но там ничего не оказалось. Я ошиблась? Или с Алариком ничего не случилось и он уже давно в безопасности?

– Аларик? – Я осмелилась лишь прошептать, чтобы атакующие меня не услышали, но рев пламени все равно поглотил мои слова. – Проклятье, Аларик!

Вместо ответа послышался тихий хрип. Я пошла на звук. Между двумя раскидистыми растениями, которые росли из черной, как нефть, грязи, словно это была плодороднейшая земля, я, наконец, нашла его. Он был жив. Но вместо облегчения меня охватил леденящий ужас, потому что, во-первых, его глаза были полуприкрыты, словно он вообще не видел меня, а по его лбу текла кровь, а во-вторых, в его плече торчала черная стрела. И к тому же он почти по это самое плечо погрузился в трясину. Вокруг него медленно поднимались на поверхность пузыри, и каждый раз, когда они лопались, казалось, он погружался все глубже.

– О, проклятье, – прошептала я, подойдя к нему настолько близко, насколько позволял настил, и опустилась на колени. – Дай мне руку, и я тебя вытащу.

Он коротко покачал головой и будто с усилием сфокусировал взгляд на мне.

– Лэйра? Уходи отсюда, Лэйра, солдаты… дэмы…

– Спасибо за то… – Мой голос дрожал и звучал необычно высоко. – За то, что ты сделал.

– Все в порядке, Лэйра?

Наверное, он ударился головой. Его густые волосы скрывали рану, но кровь непрерывно стекала по его виску, и разговаривал он так, будто не до конца понимал, что происходит.

– Пойдем, дай мне руку, – потребовала я и ухватила его за пальцы, но он попытался их отдернуть. Сквозь перчатки я не могла этого ощутить, но, когда я повернула его ладонь и мой взгляд упал на ее внутреннюю сторону, меня, несмотря на жар, полыхавший над нами, пробрала ледяная дрожь. Под липким слоем болотной грязи я нащупала плотно набухшие пузыри ожогов.

– Аларик, тебе нужно сейчас же выбираться.

– Все нормально, знаешь. Я был не прав. Тут вовсе нет крокодилов.

– Вылезай же!

Я лишь несильно потянула его за руку, но он застонал, так что у меня скрутило живот. Из раны, в которой торчала стрела, струилась кровь. Она стекала в болото, где темно-красный образовывал загадочные узоры, смешиваясь с черной, как нефть, грязью, а потом растворялась, капля за каплей, словно трясина поглощала ее.

Ничего не помогало – нужно сначала вытащить стрелу, иначе он не сможет двигать рукой, без этого мне никак не вызволить его из трясины. Извлекать стрелу будет ужасно больно, и от одной мысли об этом мне стало дурно. Сглотнув, я вытащила кинжал.

– Что ты задумала? – слабым голосом спросил Аларик, недоверчиво взглянув на клинок.

– Не спрашивай. – Нужно, чтобы он сжал что-то между зубов, если я не хочу, чтобы его крик привлек внимание всего болота и всех его обитателей. Я торопливо осмотрела себя и решила, что подойдет пояс, на котором я носила кинжал. Дрожащими пальцами я расстегнула его и поднесла к бледным губам Аларика.

– Прикуси.

– Прекрати. – Его взгляд стал совершенно ясным. Он посмотрел куда-то на трясину, а затем мне в глаза. – Ты не обязана это делать, уже слишком поздно. То, что Йеро сказал о болоте…

– Йеро знает не все – не больше, чем ты.

– Я знаю больше, чем ты думаешь.

– А я знаю, что не дам никому умереть.

– Даже мне.

Это был не вопрос – просто удивленное утверждение.

Его тревога передалась и мне. Мысль о том, что у меня ничего не получится и я потеряю его здесь и сейчас, во владениях кошмара, была настолько убийственно болезненной, что у меня сдавило грудь. Да, он причинил мне боль и эта рана все еще была невероятно глубока. Но верил ли он на самом деле, что я буду его за это ненавидеть? Так сильно, что пожелаю ему смерти?

Я ненадолго отложила пояс в сторону. Наклонившись вперед, насколько было возможно, я провела рукой по его щеке. Даже сквозь перчатку я чувствовала, какая у него холодная кожа.

– Именно что тебе. Ты должен бороться, слышишь? Сейчас ты должен бороться!

Мне было все равно, что произошло между нами. Здесь и сейчас это не имело никакого значения.

– Ты меня прощаешь? Скажи, пожалуйста, честно. Это важно для меня.

Моя рука скользнула по его шее, и я прижалась лбом к его лбу. Когда мы соприкоснулись, я ощутила покалывание – знакомое и пугающее одновременно.

– Давно простила.

Мое сердце забилось еще быстрее и громче, когда я осознала, что произнесла эти слова не только потому, что мне нужно было утешить Аларика.

Глубоко внутри распался на части тугой, тесный, сдавливавший мои чувства корсет, и они наконец снова обрели свободу.

Я по-прежнему любила его. Это не отменяло той боли, которую он мне причинил. Не важно, под каким количеством гнева была погребена и сокрыта эта любовь, – с ней ничего не случилось. Она оставалась там и всегда будет там, и не важно, что он сделал или сделает в будущем, не важно, какие решения мы оба будем принимать. Эта любовь была безусловной.

Печальное осознание того, что мы не можем быть вместе, потому что одной любви для этого недостаточно, смешивалось во мне с облегчением от того, что я наконец постигла хаос, царивший в моем сердце. Я любила его. Я простила его. Но доверять ему я не буду больше никогда.

– Лэйра, причина, по которой я тебя тогда предал… Ты должна ее знать. Я этого не хотел, но я… – он запнулся на полуслове, словно трясина внезапно сдавила ему грудь, не давая дышать. Его глаза расширились от ужаса, и он лишь хрипло выдохнул. Казалось, будто он больше не может вдохнуть.

– Аларик? Пожалуйста, ты должен дышать. Не говори, просто дыши, спокойно.

Он прохрипел что-то невнятное. Может, он пострадал еще серьезнее? Нужно немедленно вытащить его из болота!

– Не говори ничего, у нас нет времени!

Огонь полностью уничтожил мост. Отдельные кучки углей еще дымились, но дым уже рассеивался, и вряд ли солдаты просто расстроятся и разойдутся по домам.

– Расскажешь мне все потом, в спокойной обстановке.

Он искривил рот, словно изображая насмешку.

Я решительно ухватилась за стрелу у его плеча. Аларик застонал от боли, но, по крайней мере, он снова дышал, пусть даже быстро и неглубоко. Я сунула пояс ему в зубы и ухватилась за кинжал, не оставляя себе времени передумать.

Стрела была вырезана из необычного дерева, матово-черного, холодного и какого-то… мертвого. Перепачканное кровью острие, торчащее из плеча Аларика, было узким, а на его краях виднелись зазубрины, которые нанесли бы ужасную рану, если попытаться вытащить стрелу с хвоста.

– Тебе повезло, что стрела прошла насквозь.

И еще больше, что она застряла. Потому что перья на другом конце стрелы явно принадлежали скорбному ворону. Очень непримечательная птица, которая обычно прячется от людей. И небезосновательно, потому что, если вырвать у него перья, они начнут постоянно выделять яд, который при попадании в кровь вызывает неотвратимую смерть.

– Я не справлюсь, – задыхаясь, произнес Аларик, несмотря на то, что во рту у него был кожаный ремень.

– Тебе ничего не нужно делать.

Возможно, шутить было жестоко, но меня это чуть-чуть успокоило. Когда маме становилось совсем плохо, мы всегда придумывали на этот счет дурацкие шутки, чтобы я была в состоянии сделать все, что нужно, даже если она при этом кричала от боли.

– Все самое трудное досталось мне, и теперь мы будем квиты насчет того, кто кому сделал больно.

Я мысленно поблагодарила свои перчатки, благодаря которым я смогла взяться за перья и как можно лучше зафиксировать древко стрелы. Наверное, все равно будет нечеловечески больно. Мне не хватало рук.

– Глубоко выдохни, – приказала я. Когда легкие пусты, человек не может громко закричать. Когда Аларик выдохнул, я взмахнула клинком и отрубила задний конец стрелы.

Аларик издал сдавленный звук, словно умирающее животное, и безвольно обмяк.

Я предполагала, что он потеряет сознание, и ожидала, что после того, как я выдерну стрелу резким движением, кровь пойдет сильнее. Но то, что Аларик начал тонуть еще быстрее, это было уже слишком.

В этом не было никакого смысла. Человек тонет быстрее, когда шевелится, а не когда лежит неподвижно. Но теперь трясина словно жадно почуяла кровь. Вскоре рана скрылась в трясине. Это избавило меня от необходимости останавливать кровотечение. Трясина решила за меня эту проблему, но сейчас кровотечение – это меньшая из наших забот.

Меня охватила паника. Все происходило слишком быстро.

– Йеро! Вика! – крикнула я. Я лишь смутно осознавала, почему я должна действовать тихо, но конкретные причины стали мне непонятны. Аларик утонет через несколько мгновений, если мы ничего не сделаем. Одной мне его не вытащить.

Его веки задрожали, и я ударила его по щеке.

– Аларик, очнись! Ты тонешь!

Он моргнул, облизал губы, и в его взгляде читалось так много. Так много он мог бы сказать, утаить, объяснить, скрыть. Но у него больше не было сил. Он уже так глубоко погрузился в синюю трясину, что я почти потеряла надежду как-то его вытащить. Болото доходило ему до шеи, как раз до того места, где тоненький след напоминал о том, что еще несколько дней назад я угрожала ему и ранила его. Его плечи полностью скрылись, и только предплечья и ладони виднелись на поверхности.

Но надолго ли?

– Нужно попытаться самим! – сказала я и обхватила его запястья. Его пальцы были слишком сильно обожжены, и он не мог их сжать.

– Помоги мне! – выдохнула я. Но каждое движение, казалось, лишь утягивало его еще глубже, и я сама пару раз едва не потеряла равновесие.

– Это бессмысленно, – прошептал Аларик и с трудом высвободил руки.

– Йеро! – еще раз выкрикнула я во все горло. Мне хотелось метаться и кричать. Мысли путались, и я не могла ухватиться ни за одну.

Губы Аларика беззвучно шевелились, и я снова попыталась хоть как-то не дать ему утонуть.

– Лэйра, – произнес он очень тихо, но серьезным тоном, который я никак не могла проигнорировать. Я наклонилась к нему совсем близко, так близко, что моя щека почти коснулась его губ, и я будто ощущала кожей каждое его слово.

– Ты должна сейчас же убираться отсюда.

Я покачала головой, всхлипнула, мои губы будто случайно коснулись его губ, а потом еще раз.

– Не могу.

– Беги прочь, Лэйра.

Каждое слово было частицей поцелуя – прощального поцелуя.

– Я никуда не уйду.

А в следующее мгновение я услышала. Сначала этот звук походил на далекую грозу, а потом ощутила, как настил дрожит под ногами.

– Йеро идет, – затаив дыхание, прошептала я и подняла голову, чтобы лучше видеть. – Наконец-то.

Но, когда шаги приблизились, стало ясно, что они принадлежат не одному человеку, и я тоже это поняла. Я схватилась за мюродем, который лежал на деревянных досках рядом с моим походным мешком.

С мюродемом в руке я медленно распрямилась. Выдохнула, глубоко и спокойно. Я сосредоточилась на том, что Йеро раз за разом вбивал мне в голову на тренировках. «Исход каждого боя решается в голове, Лэйра. Только тот, у кого недостаточно мужества и воли, вынужден полагаться на физическую силу».

Я всегда сомневалась в этом. Но мне никогда не приходилось защищать того, кого я люблю.

– Лэйра, это уже не игра, – крикнул Аларик. – Беги прочь. Я останусь здесь и отвлеку их!

Я едва не рассмеялась. Мне захотелось кинуть чем-нибудь ему в голову, чтобы он прекратил нести чушь. Я не сделаю ни шага прочь – ни единого.

– Лэйра! – внезапно он стал еще серьезнее. – Ты здесь не просто так. Не рискуй. Тем более ради кого-то вроде меня. Я этого не стою. И ты это знаешь! Лэйра, если бы я был в состоянии сказать тебе правду о том, кто я и что я сделал, ты бы меня еще и сама подтолкнула, чтобы тонул быстрее. А потом без промедления спасла бы свою жизнь и исполнила свою миссию!

– Тогда скажи мне.

Я закрыла глаза, ощущая сквозь перчатку рукоять меча. Вес клинка. Казалось, что сердце гонит кровь и она доходит до самого его острия.

– Если ты не скажешь мне сейчас…

Но Аларик молчал, и было уже слишком поздно.

Глава 29

Лэйра

Исход каждой битвы решается в голове. Это было царство желаний, и какое угодно из них могло исполниться, и мое единственное желание было – выстоять.

Когда тени нападавших двинулись вперед и заскользили над настилом среди густых кустов, я подняла мюродем и решительно шагнула им навстречу.

Тот, кто промедлит, терпит поражение.

Я взмахнула клинком, словно выступала на пышном военном параде, полоснула двух первых нападавших по груди и только теперь осознала, что они не люди. Дэмы зашипели, и первый рухнул в болото. Второй, пытаясь подняться, вцепился когтями мне в ногу. На мгновение я почувствовала себя ужасно медлительной и беспомощной. Это жуткое, черное лицо. На нем даже не было глаз. Но кровь, брызнувшая на доски, была такая же красная, как и моя. Я уже атаковала следующего дэма – он был намного крупнее первого, на две головы выше меня – и одновременно подставила подножку первому, так что и он свалился с настила.

Я билась как сумасшедшая. Все мои мысли были только об Аларике. Он остался беззащитен, и я не могла допустить, чтобы они добрались до него.

Крупный дэм набросился на меня, я отбила его лапу мечом; существо завизжало и полоснуло меня по ребрам другой лапой. Удар выбил воздух из легких, но я поначалу удержалась на ногах, а следующим ударом мне удалось отрубить дэму заднюю лапу. Скрюченная конечность упала на доски, перепачканная кровью, кровью, кровью. Подступила рвота. Я подумала об Аларике. Я не могу вот так проиграть! Дэм оскалил зубы, разинул пасть и двинулся на меня. Все, что я могла, – занести оружие. В своем безумном натиске существо налетело прямо на мой клинок. Хрипя, оно рухнуло на землю. Я поставила ногу ему на грудь, чтобы вытащить мюродем. Но мне тут же пришлось отмахиваться от следующего. А сразу за ним – еще от одного. А затем…

Перед глазами все расплывалось. Лицо сплошь заливали слезы, но я едва это замечала. Я не должна проиграть! Я должна его… Всхлипнув, я в очередной раз опустила клинок.

Их было так много, и, как бы я ни старалась продержаться, дождаться, что что-то случится, что кто-то придет, чтобы помочь мне, постепенно мне становилось понятно: ничего такого не произойдет. Я осталась одна, и лишь благодаря узкому настилу меня не могли окружить. Но у меня не было никаких шансов, и меня атаковали со всех сторон. Пока что я удерживала проход, тем самым защищая Аларика.

Где же Йеро, Вика и Каэ? Я запрещала себе думать о том, что их могли захватить или… Нет. Они наверняка сбежали. Иначе и быть не может.

Очередной дэм упал, и на его место встал следующий.

Среди множества врагов мое внимание привлекла одна фигура, пугающе человеческая. Впрочем, в этом не было ничего хоть сколько-нибудь утешительного. Быстрее, чем я успела разглядеть, человек снова исчез. И все же этот образ будто оставил во мне какой-то след. Неотступную уверенность.

Битва выигрывается в голове.

И кто бы это ни был – этот человек был явно настроен победить. Он верил в это сильнее, чем я.

– Зена Алсьяна! – выдохнула я, снова взмахнула мечом, обрушивая его на оказавшееся передо мной кошмарное существо. – Вы должны пропустить меня! У меня есть право… Зена Алсья…

И тут я допустила ошибку. Возможно, я могла ее избежать, если бы этот мелькнувший человеческий силуэт не сбил меня с толку. Возможно, тогда я бы продержалась дольше.

Время будто бесконечно растянулось. Мои мысли стали быстрыми и ясными, только вот тело больше за ними не успевало. Я увидела, как дэм замахивается, уклонилась от его удара, а затем достала мюродемом другого дэма. Получив ранение, дэм зашипел, кровь потекла по клинку. Но первый злобно ухмыльнулся прямо мне в лицо и прыжком уклонился от моего удара. Моя рука застыла у бедра, готовясь поднять кинжал, но было уже слишком поздно. Тварь сбила меня с ног, и я с грохотом рухнула на доски. В голове вспыхнула острая боль, словно кто-то вырвал у меня клок волос. Слегка приподнял, а затем ударил головой о доски. Из носа пошла кровь. Меня стошнило.

«Не справилась», – прошептал голос в моей голове.

«Но выложилась на полную», – добавил другой.

А затем мир вокруг меня раскололся на части, и я потеряла сознание.

Глава 30

Лэйра

Придя в себя, я с радостью бы снова потеряла сознание – так сильно болел живот. Казалось, будто кто-то ритмично бьет меня в него кулаком. Горло горело, словно меня тошнило, пока не осталась только желчь.

Я закрыла глаза. Снова их открыла. Кулак продолжал бить в ровном, непрестанном ритме.

Было ли это… Да, это был галоп. Я все-таки еще не умерла. Дэмы меня… Меня вывернуло еще раз.

Через некоторое время тряска прекратилась, и я впервые смогла немного осмотреться по сторонам. Я лежала на животе поперек седла. Лука седла впивалась мне в живот, а мои движения были ограничены. Связана!

Позади меня кто-то сидел верхом, а впереди виднелись шея и грива лошади в зубчатом доспехе, который выглядел так, будто из ее шеи росли жуткие шипы.

Зазвучал чей-то голос, мягкий и спокойный, слишком глубокий для женского, но явно принадлежащий женщине.

– Открой нам путь, добрая топь.

Чтобы увидеть что-то кроме шерсти и шипастого доспеха, мне пришлось прищуриться. Только тогда я разглядела, что лошадь, на которой меня везли, бежала по подобию настила. Только здесь синяя трясина поднялась повыше и затопила его. Когда женщина произнесла свои льстивые слова, трясина отступила, освобождая тропу, так что по настилу стало можно проехать.

Лошадь снова пустилась в галоп. Деревянные мостки вели в гору, поднимаясь по склону пологой спиралью.

– Где я? – рискнула спросить я, но не получила никакого ответа, кроме пренебрежительного возгласа.

– Куда вы меня везете? И где мои спутники?

Честно говоря, это единственный вопрос, который по-настоящему меня интересовал. Я ожидала, что дэмы разорвут меня на части, и, если Йеро, Вика и Аларик в более или менее добром здравии не свисали с лошади в том же положении, что и я, мне хотелось узнать об этом немедленно. Но если мне сохранили жизнь – то, может быть, и моим друзьям тоже?

– Кто вы?

Но только после того, как мы достигли круглого входа в горную пещеру, моя похитительница придержала поводья и медленно направила лошадь в своего рода зал, мимо длинных накрытых столов, таращащихся на нас дэмов и существ в масках и шлемах, которые могли быть и дэмами, и людьми. Наконец, мы оказались в небольшой комнате, лишь слегка освещенной факелами. Там она бросила меня на каменный пол, словно мешок картошки, и я охнула. За нами закрыли на засов решетчатую дверь.

– Фемаршал Сана Филлес, – произнесла она.

Я понятия не имела, что это должно означать, и все это начало уже становиться мне безразлично, так что я ответила:

– Никогда о такой не слышала.

Рассмеявшись, женщина сняла свой железный шлем. У нее были абсолютно черные волосы, отливавшие зеленым в свете факелов, словно черные перья сороки; очень бледная кожа и зеленые глаза. Ее тело выглядело тренированным и мускулистым, но таким, словно она никогда в жизни не ела больше, чем было строго необходимо. Она выглядела пугающе чуждой, но одновременно красивой. Фемаршал… маршал-женщина. Мысль о том, что армию Царства дэмов отдали под контроль женщине, меня почти восхищала. В Лиаскай это было не исключено – но в Немии мужчины до упаду смеялись бы над этой идеей.

Она осторожно подошла ближе; кто-то тем временем увел лошадь.

– Не из-за меня ли вы пришли сюда, Луилэйра эс-Ретнея?

Превозмогая боль в животе, я с трудом села.

– Вы – Повелитель дэмов? – спросила я, хотя знала ответ.

– К сожалению, нет.

– Тогда вы мне совершенно безразличны, фемаршал как-вас-там. Отпустите меня.

– Вы лжете, Луилэйра.

Хотя я была вынуждена смотреть на нее сверху вниз, я заставила себя улыбнуться. Может быть, я и вылетела из университета, но как вести себя в случае похищения, чтобы не навлечь ни ущерба, ни позора на Немию, в нас вдалбливали очень рано, уже в детстве.

– Я никогда не стану утруждать себя ложью человеку, который мне безразличен, – произнесла я предложение, которое нас заставили выучить наизусть. – Если вы хотите что-то от меня узнать, фемаршал, тогда сначала ответьте на мой вопрос. Где те люди, которые путешествовали со мной. Что с ними…

– Вы не в том положении, чтобы ставить мне условия, – произнесла фемаршал с фальшивым дружелюбием в голосе. – Я спрошу вас еще раз, чтобы между нами не было непонимания. Почему вы здесь?

– Потому что вы приказали избить, а затем похитить меня.

На мгновение показалось, что она сейчас рассмеется. Искренне рассмеется. Но она тут же взяла себя в руки.

– Я имею в виду в Алсьяна-Дэра.

– Что это значит? Так вы называете ваш мир?

– А как его называют снаружи, за его пределами?

Интересный вопрос. Если она не знала ответа, значит, она здесь родилась. Было ли это вообще возможно?

– Царство теней, Владения Повелителя дэмов, Царство дэмов…

Она кивнула.

– Но названия нашей страны вы не произносите. Я понимаю, у чего есть имя…

«…у того есть цена», – мысленно продолжила я. Со времен Войны Девяти зим это было главным основанием для наших законов и для равенства всех жителей Немии. С практическим применением, к сожалению, были проблемы, но это не мешало немийцам выбивать эту фразу на воротах самых важных построек. Над входом в поселения рабочих это звучало почти как насмешка. Если фемаршал знает это, может, она из Немии?

– Так что же, Луилэйра. Что привело вас в нашу чудесную Алсьяна-Дэра?

– Уж явно не в вашем гостеприимстве дело, – пробормотала я, но затем расправила плечи. – Я предстану перед Повелителем и попрошу его освободить человека, которого он забрал. – И я была бы готова поставить свой мюродем на то, что она это уже знала. К сожалению, мой клинок и так был у нее.

– И вы хотите отрицать, что вы уже встречались с Повелителем?

Я фыркнула.

– Вы меня об этом не спрашивали. Я встречалась с ним, но он не был готов выслушать меня.

– Разумеется, нет. Вы должны следовать протоколу. – Она изящно присела, так что наши глаза оказались на одном уровне. – Но что же, Луилэйра, он вам поручил?

Я раздраженно покачала головой, лихорадочно пытаясь понять, что она имеет в виду. Не пытается ли она заманить меня в ловушку и получить из моих ответов информацию, которую я не могу выдавать.

– Вовсе ничего. А если бы он это сделал, я бы это старательно игнорировала.

– Вы снова лжете.

– Вы снова считаете себя слишком важной. Вот что я вам предлагаю: я ответила на ваши вопросы. За следующий вопрос, который вы мне зададите, вы ответите на мой. Я лишь хочу узнать…

– Молчать, – сказала она подчеркнуто спокойно, и меня пробрал холодный ужас, когда я поняла, почему она не хочет ничего мне сообщать. Потому что мои друзья мертвы. И она явно была уверена, что после того, как об этом узнаю, я больше ни скажу ей ни слова.

– Это малое знание, но оно может изменить очень многое. Не ошибись. Чего потребовал Повелитель за свою помощь?

– Ничего, фемаршал Филлес.

Ее взгляд даже в смягчавшем все свете факелов был жестким и холодным, но я выдержала его.

– И лучше хорошо послушайте меня, потому что я не стану повторять это второй раз. Я не уверена, помог ли мне Повелитель на самом деле, даже если кажется, что это так. Но я бы скорее предполагала, что это иллюзия – как и многое здесь.

– Уверяю вас, это не иллюзия.

– И я не верю никому, кто нападает на меня, позволяет меня бить, а затем похищает с помощью монстров – не верю ни единому слову. Но повторю еще раз – Повелитель ничего от меня не потребовал. Совсем ничего.

– Но повторю еще раз, – насмешливо подражая мне, произнесла она. – Надеюсь, вы очень скоро поймете, что на лжи вы далеко не уедете. Доброго дня, леди эс-Ретнея.

С этими словами она подошла к двери, что-то тихо произнесла, и ее выпустили.

Я снова осталась одна, окруженная холодным камнем. Некоторое разнообразие в обстановку вносили лишь железная дверь и два факела. О бегстве нечего было и думать, и все же я сняла перчатку и провела рукой по стенам на тот маловероятный случай, что хотя бы в каком-то камне есть след магии. Но я не могла бы сказать, как я собираюсь им воспользоваться. Ничего не было. Приложив ухо к холодной железной двери, я услышала негромкий шум: свидетельство того, что в этой горе кипела жизнь. Но если кто-то о чем-то и говорил, то слишком далеко, чтобы понять слова, и до меня долетали лишь невнятные шорохи, гудение и какое-то звяканье.

Некоторое время я молча ждала. Затем начала кричать. Если мои друзья тоже в плену, они мне ответят. Я звала тихо и прислушивалась, кричала и прислушивалась, вопила во весь голос и прислушивалась. Но казалось, будто ни один звук, который я издавала, не выходил за пределы моей камеры. Мне никто не ответил, и мои похитители тоже никак не отреагировали.

Проходило время, и вместе с ним таяла надежда.

Когда фемаршал Филлес вернулась через несколько часов и задала мне тот же вопрос, я уже дрожала, и мой голос дрожал, когда я пыталась выведать у нее хоть намек на информацию про моих друзей. Когда она ушла, мои глаза обожгли слезы, а грудь сдавило словно тугим корсетом. Я прилагала все усилия, чтобы не расплакаться, потому что отчетливо понимала, что если начну, то уже не смогу прекратить. Но и эту битву я проиграла, и позже фемаршал застала меня, когда меня еще сотрясали неподвластные мне спазмы рыданий.

Мне стало так страшно. Это было не беспокойство о том, что меня бросят умирать здесь. Если бы они собирались пытать и убить меня, они бы так уже сделали. Но невозможность узнать, что произошло с Йеро, Викой и Алариком, обжигала изнутри, как раскаленные угли, и все больше и больше поглощала мои мысли.

Время Десмонда истекало вместе с моим.

– Мы можем покончить с этим, – сказала фемаршал и протянула мне бурдюк с водой. Я приняла его. Она внимательно смотрела, как я жадно отпила несколько глотков, а затем улыбнулась.

– Я думала, будет сложнее заставить вас выпить воду истины.

Воду истины? Ужас от того, что она могла подсунуть мне что угодно, возник и тут же исчез. Во-первых, я и так все это время говорила правду, а во-вторых, все знают, что вода истины – это либо суеверие, либо хитрый трюк. Потому что, хотя большинство людей вовсе не могут замечать магию в воде, даже окунув в нее лицо, – я бы тут же ее почувствовала.

– Итак, еще раз, Луилэйра, – произнесла фемаршал, не спуская с меня глаз. – Для чего вы пришли в Алсьяна-Дэра?

Я застонала.

– Чтобы предстать перед Повелителем и потребовать освобождения Десмонда эс-Йафанна.

– И вы идете к Повелителю по прямой, никуда не сворачивая?

– Путь мне неведом. Но если вы мне его укажете, то я не остановлюсь ни на секунду, пока не отыщу Повелителя.

– Повелитель не давал вам поручения?

– Нет.

Как долго еще мы будем ходить по кругу? Мои нервы дрожали, вибрировали от напряжения, и мне казалось, будто они в любой момент могут порваться, так что вся моя ярость, страх и горечь вырвутся на свободу.

– Совершенно невероятно, – произнесла фемаршал. – Похоже, я ошиблась. У меня есть к вам еще один вопрос.

Что-то во мне сломалось. Возможно, немийская гордость – и я сломалась вместе с ней. Я опустилась на колени и уткнулась лбом в твердый пол. Я больше не могла этого выносить, это было чересчур.

– Предположим, что Повелитель чего-то от вас потребует, – невозмутимо продолжала похитительница. – Или предложит вам сделку. Допускаете ли вы такую возможность?

Или в ее воде истины все же что-то было? Какая-то магия, которую я не ощутила, потому что она была слишком чуждой? Или меня измотали часы, проведенные в страхе?

– Я сделаю это, если будет нужно, – сорвалось с моих губ, хотя я осознавала, что должна тщательнее подбирать слова. – Я сделаю все, чтобы освободить Десмонда.

– Почему? – Это был первый ее вопрос, в котором прозвучала некоторая заинтересованность, и это позволяло мне надеяться, что допрос скоро окончится.

– Моя жизнь не имеет смысла без него.

– Любовь? – спросила она, и в ее интонации слышалась улыбка.

Я сама чуть не рассмеялась. От усталости, от отчаяния, от безнадежности.

– Да, любовь – это причина, но не главная.

– Какова же главная причина?

– Вина, – прошептала я.

– Вина?

Застонав, я попыталась вытрясти из головы безумные мысли. Эта женщина расправится со мной, я должна осторожнее выбирать, что говорю.

– Мы поклялись защищать друг друга.

Это не была ложь.

– И люди держат свои клятвы?

– Нет, – устало ответила я. – Они этого не делают. Но я… я держу.

– Самый последний вопрос, – произнесла фемаршал Филлес, и я посмотрела на нее, чувствуя, как болят глаза. – Предположим, что вы получите возможность исполнить любое желание, как только предстанете перед Повелителем, и не важно, как оно прозвучит, – самого того факта, что вы его произнесете, будет достаточно, чтобы освободить Десмонда. Как оно будет звучать?

Темнейшая ночь, что она хочет от меня услышать? Истину? Она придется ей не по вкусу.

– Я пожелаю оторвать отвратительную башку вашего Повелителя от его шеи, раздробить ему череп и запихнуть остатки ему в горло, – все же произнесла я. – Я пожелаю уничтожить Повелителя навсегда, чтобы ни одному немийцу не приходилось больше жить в страхе и ужасе, что какой-то дурень не сможет удержать под контролем свои чувства и сочтет свои требования слишком важными. Я пожелаю, чтобы новых дэмов не появлялось больше никогда.

Фемаршал посмотрела на меня и не стала меня наказывать, доказав тем самым, что она не импульсивна и не мстительна. Вместо этого она, к моему удивлению, взяла меня за руку.

– Луилэйра эс-Ретнея. Почему бы вам самой ему это не сказать?

Глава 31

Лэйра

Я не знала, что происходит, и потому предположила худшее, когда фемаршал открыла дверь моей камеры и предложила мне пойти с ней.

Ну ладно. В похожем на тоннель коридоре, где мне удалось осмотреться, я насчитала по меньшей мере трех дэмов, которые безразлично смотрели на меня, стоя на месте. Вряд ли у меня была возможность отвергнуть ее предложение, побежав в другую сторону. По крайней мере, она шла в сторону выхода – а куда мне еще бежать?

Мы снова вышли в зал, который я уже видела, когда она меня привезла. Большинство столов были пусты, и за ними никто не сидел – только кое-где стояли блюда, кружки, бутылки и прочая посуда.

– Присядем, – сказала фемаршал Филлес, и я подчинилась, но присела на край лавки, готовая сорваться с места, краем глаза высматривая путь наружу. Выход из пещеры заслоняли два дэма. Два… с двумя я бы разобралась даже безоружной, при некотором количестве удачи и большом количестве решительности.

Я незаметно осматривала стол, но среди напитков, большого блюда с дымящейся кашей и тарелкой с порезанными фруктами лежали лишь плоские блюда, чашки и деревянные ложки. Ни одного ножа. Однако здесь было слишком много посуды для моей похитительницы и меня.

– Кто еще сюда приходит? – сдавленно спросила я.

В этот момент у меня за спиной раздались шаги, и, обернувшись, я увидела Вику, которую вели два человекоподобных дэма с птичьими клювами. Увидев меня, она выкрикнула мое имя, и дэмы отпустили ее.

Я чуть не споткнулась, перелезая через лавку, – так быстро я поспешила навстречу подруге. Я обняла ее и прижала к себе, так что боль в ушибленных ребрах заставила меня охнуть от боли.

– С тобой все в порядке? – спросила она меня, как раз когда я хотела узнать у нее, не пострадала ли она.

– Они меня просто заперли, я не ранена. – Голос Вики дрожал. – Но они не говорили мне ни слова о том, жива ли ты.

Я смахнула пару слез с ее покрытого шрамами лица. Я тоже плакала от облегчения.

– Мне тоже ничего не говорили. Только задавали вопросы, снова и снова, и все равно не верили ни одному моему слову.

– Я думала, это никогда не прекратится, – произнесла Вика.

Мы вздрогнули и быстро обернулись, услышав еще чьи-то тяжелые шаги. Кто-то охнул, словно напрягая все силы. И из коридора к нам вытолкнули Йеро. Он растерянно осмотрелся, и его лицо просветлело, когда он увидел нас.

– Слава матери и утру! – вырвалось у него. – У вас все хорошо?

Мы кивнули, заметив, что, хотя слева на лице Йеро появилась еще одна ссадина и он старался не двигать рукой, похоже, серьезных ранений он не получил.

– Теперь, когда мы все в сборе, – произнесла фемаршал голосом, который ясно и звучно разнесся по всему залу, – прошу вас к столу.

Все? Она сказала, что мы все… в сборе?

– О, нет причин для беспокойства. – Она явно заметила мой испуганный взгляд. – Мне известно, что вы путешествовали вчетвером. Маленькую девочку-дэма мы не смогли поймать. Но с ней ничего не случилось, она последовала за моими людьми и держится где-то неподалеку. Скоро вы с ней снова увидитесь.

Когда я услышала это, меня словно окатило ведром холодной воды.

– Был еще один человек.

Она слегка нахмурилась.

– Нет, Луилэйра. Никого.

Вика сжала мою руку.

– Аларик уже давно не появлялся. Он может сам о себе позаботиться.

Но она не знала того, что знала я.

– В трясине, – глухо прошептала я. – Один из нас застрял в трясине, перед тем как ваши люди… дэмы… напали на меня.

На лице нашей похитительницы отразилось замешательство.

– Я пыталась его вытащить, когда вы появились.

Йеро подошел ко мне с другой стороны и обнял за плечи.

– Ты ничего не могла сделать. Говорят, эта трясина никогда не отдает то, что в нее попало.

– Мне искренне жаль, – произнесла фемаршал.

Я уткнулась лицом в ладони. Плевать, что высокопоставленная воительница Повелителя дэмов увидит меня плачущей. Мне хотелось плакать. Но слез не было. Только сухие рыдания сотрясали мое тело. Йеро и Вика изо всех сил старались успокоить меня, не дать мне выставить себя на посмешище. Но у них ничего не выходило.

И мне было все равно. Настоящая немийка не должна плакать, как ребенок, перед чужаками. Она должна хранить чувства в себе и давать им волю разве что среди тех, кому доверяет. Ни в коем случае она не должна показывать их перед высокопоставленным человеком из другой страны.

Я не была ни настоящей немийкой, ни дочерью своего отца.

Но я была собой более, чем когда-либо.

Глава 32

Лэйра

Я сидела на деревянной лавке между Викой и Йеро, заставляя себя запихнуть в пустой желудок хотя бы что-то. Мы чувствовали себя измотанными после борьбы с дэмами, похищения и заточения в камерах, и нам нужно было восстановить силы, если мы не хотели, чтобы наша миссия потерпела крах прямо здесь и сейчас.

Нет, этого не должно было случиться. Десмонд не имел никакого отношения к тому, что Аларик утонул в болоте. Он не должен был пострадать из-за этого. Эта вина исключительно на мне, и я буду ее нести. Нужно просто выдержать это, пока я не спасу Десмонда.

И все же мне было трудно разламывать кожистые фрукты, жевать и глотать их похожую на ягоды мякоть. К каше, сваренной с орехами, пряностями и сушеными фруктами, я вовсе не притронулась. Но при этом вино я пила в неразумных количествах. Оно согревало меня внутри и, вероятно, снова растапливало мужество, которое словно заморозилось. У меня никак не шли из головы мысли о том, каково это, постепенно тонуть, погружаясь все глубже. Медленно и мучительно. Пока трясина не закроет тебе рот и нос, сдавит грудь, пока сердце не забьется так сильно, будто вот-вот разорвется.

Снова и снова возвращался навязчивый вопрос о том, могла ли я сделать что-то иначе. Сделать что-то лучше.

– Вы наверняка хотите узнать, почему мы пригласили вас сюда, – наконец произнесла фемаршал Филлес. Ее голос прозвучал дружелюбно, и меня возмутило, что Вика в ответ на это благодарно кивнула, не прекращая жевать.

– Вы не пригласили, а похитили нас, – уверенно заявила я.

Вика под столом наступила мне на ногу, но фемаршал кивнула.

– Это правда. Мы сделали это, потому что предполагали, что вы работаете на Повелителя.

– На Повелителя? – удивленно повторил Йеро. – Но это вы работаете на Повелителя.

– Долгое время это было так. Но времена меняются. Сэр Йеро, разве наши залы похожи на то, что вы знаете о его владениях?

Она взмахнула рукой, словно очертив всю эту огромную, пустую изнутри гору.

– Я ожидал богато обставленной камеры пыток, а не обычной тюремной камеры, – ответил Йеро, совершенно не впечатленный.

Она рассмеялась.

– Вы были от нее не так далеко, как кажется.

Йеро положил в рот кусочек фрукта, словно это почти не волновало его.

– Значит ли это, фемаршал, что вы предали своего Повелителя?

– Хватит обмениваться банальностями. Я уже сказала: времена меняются. Вы оказались здесь во время перемен. Мы не просто предали его. Мы планируем переворот.

– Значит ли это, что у Повелителя нет солдат? – выпалила Вика и тут же посмотрела на меня, словно это решило бы все наши проблемы.

– О нет, их у него хватает. К сожалению, люди и дэмы по-прежнему следуют за ним, по разным причинам: из страха, по привычке, опасаясь неудачи. Людьми легко управлять.

– Значит, в Алсьяна-Дэра и правда есть люди, – перебила ее я.

Она подняла изящно изогнутую бровь и демонстративно посмотрела на себя.

– Думаю, да, есть.

– Объясните, как это возможно.

– Позже – с удовольствием. Сначала о причинах вашего похищения. Мои лазутчики сообщили мне, что Повелитель считает мое существование огромной угрозой – после того, как я перестала ему служить.

Наклонив голову, Йеро медленно улыбнулся – такой улыбки я никогда раньше у него не видела.

– Леди, вы планируете переворот. Даже если бы он был Повелителем дураков, он бы и то воспринимал вас не иначе как угрозу.

Ее зеленые глаза сверкнули. Эти слова явно польстили ей.

– Не то чтобы я обратилась против него без причины. Я просто больше не хотела участвовать в его бессмысленных зверствах. А для Повелителя все люди делятся на две группы: те, кто безоглядно служат ему и одобряют все его поступки, – и его смертельные враги. Отступить, чтобы скрыться от него вместе со сторонниками, было необходимо, просто чтобы мы могли защитить свою жизнь. Но теперь настало время, когда мы хотим большего – мы хотим освободить от него Алсьяна-Дэра.

– Как вы себе это представляете? – перебил Йеро. – Эта страна без солнца – и без правителя?

– Разумеется, нет. Я нашла способ лишить Повелителя его власти так, чтобы она перешла ко мне. Больше не будет никакого Повелителя дэмов. Будет Повелительница.

Йеро иронически усмехнулся.

– Звучит, будто многое изменится.

– Не для меня. – Фемаршал улыбнулась ему в ответ, и ее улыбка, в отличие от Йеро, показалась мне искренней. – Но я уже довольно давно живу в Алсьяна-Дэра. В вашем мире никто не помнит, какое имя я носила там.

От горя мне было трудно соображать. И все же внезапно в моем сознании пронеслось невероятно много мыслей.

– Это положит конец проклятьям? – восторженно спросила Вика, вложив в эти слова все, для чего я не находила слов.

– В том числе, – подтвердила наша похитительница.

– Мы здесь для этого? – бесцветным голосом спросила я. Уже несколько минут я держала в руке кусочек фрукта и не могла убедить себя положить его в рот. Желудок словно сдавило.

– Да и нет, – произнесла фемаршал. – Не переживайте, Луилэйра. Я не планирую вербовать вас в солдаты моей армии. Мы уже убедились, что мои бойцы не нуждаются в вашей помощи.

Очень вежливые, но резкие слова, которые должны указать нам наше место.

– Прежде всего, я опасалась, что Повелитель мог поручить вам убить меня.

Она снова пристально посмотрела на меня, а потом ее взгляд быстро скользнул по лицам моих друзей. Она явно была не до конца уверена, что я действительно сказала ей правду.

– От наших лазутчиков мы точно знаем, что он это сделал, – продолжила она. – Он манипулирует Искателями в своих целях. Также мы знаем, что границу Алсьяна-Дэра пересекла еще одна группа. Видимо, Повелитель заключил сделку с ними.

– Отец Десмонда отправил сюда кого-то вместе с пятерней паладинов, – пояснила я. – Но я не доверяю этой группе. Поэтому я тоже отправилась в царство дэмов.

Фемаршал Филлес покачала бокал с вином.

– Ты правильно поступила. В конце концов соблазны Повелителя заставили эту группу забыть об истинной цели. Теперь они будут стремиться отнять мою жизнь.

– Хорошо, что мы здесь, – усмехнулся Йеро. – Но поймите, фемаршал, мы не можем помочь вам именно по этой причине. Наша цель – замок Повелителя. И мы не можем отклоняться от этого пути.

– Поэтому я не буду больше вас задерживать. Я приношу извинения за это недоразумение, но, возможно, вы согласитесь, что я должна была перестраховаться.

Мои друзья промолчали, и я изо всех сил прикусила язык. Я ничего не понимала. Нападение, атака из засады – это было непростительно, какими бы благими ни были ее цели.

Если бы не она, мы не потеряли бы Аларика.

– У нас общий враг, – сказала фемаршал, обращаясь только ко мне. – И последствия моей ошибки, наверное, уже не исправить. Но, пожалуйста, поверьте мне, Луилэйра, что теперь я в долгу перед вами. Если вам понадобится помощь, просто сообщите мне. В знак своего доверия я попрошу своего лазутчика в замке Повелителя помогать вам. Вы сможете в любой момент попросить его о помощи – и я сделаю все, что могу, так быстро, как это возможно.

– Нам это не понадобится.

– Пожалуйста, не спешите с решением. Подумайте о том, что Повелитель поддерживает ваших соперников.

– Я ни с кем не соревнуюсь, и речь не о смехотворной борьбе за славу. Если другая группа спасет Десмонда, я буду рада и благодарна.

Ее рука, подносившая стакан к губам, остановилась на полпути.

– Вы же не хотите так просто расстаться с жизнью?

Мы непонимающе посмотрели на нее.

На ее симпатичном лице появилась печальная улыбка.

– Значит, вы не знаете?

– О чем она говорит? – спросила Вика. – Что это должно значить?

Фемаршал Филлес прикрыла глаза.

– В замок Повелителя может войти каждый. Но покидают его только те, кто освободит проклятого. После этого проход закрывается навсегда. Если вы освободите вашего сэра эс-Йафанна, вы сможете вернуться в свой мир. Но если это удастся другой группе, вы превратитесь в рабов Повелителя тьмы.

– И вернуться в Немию можно только через его замок, – пробормотал Йеро. – Но то, что врата открываются лишь единожды, не может быть правдой. Мы бы знали об этом.

– Йеро, вы, в ваших академиях, – последнее слово она произнесла с насмешкой, – знаете только то, что Повелитель вам позволяет.

– В этом нет никакого смысла, – произнесла Вика, повысив голос. – Как могут врата закрыться навсегда? Как минимум, когда будет произнесено новое проклятье, они должны будут открыться снова.

– Они открываются только Искателям. Первому, кто назовет имя проклятого.

Вика вскочила.

– Тогда нам и правда стоит спешить. Я не планирую оставаться здесь.

Йеро тоже встал, хотя и с явным усилием.

Фемаршал отпила вино.

– Вы должны провести здесь остаток ночи. Обходить эту гору в ночи опасно. Возможно, вы воспользуетесь моими безопасными покоями, чтобы немного отдохнуть.

Йеро посмотрел на Вику, потом на меня и кивнул.

– Да, пожалуй, это разумно.

Я осталась сидеть, тело словно стало слишком тяжелым, чтобы встать. У меня не шли из головы мысли о том, что чувствовал Аларик, прежде чем…

– Что происходит с теми, кто потерпит неудачу? – спросила Вика. – С теми, кто не успеет вовремя добраться до замка? В Алсьяна-Дэра есть люди…

Фемаршал покачала головой.

– Эта земля дышит древним ядом, питающим ее жизнь. Он превращает всех в дэмов. Только по милости Повелителя превращение можно остановить. И, поверьте мне, эту милость он оказывает исключительно в собственных интересах.

– Вам он оказал эту милость, – заключила Вика.

Она сглотнула.

– Да. Но многие годы я мечтала о том, чтобы этого не произошло. Дэмы почти не сомневаются и не страдают. Тому, кто стал чудовищем, не страшно жить среди чудовищ.

Наклонившись над столом, она взяла Вику за руку, и, к моему удивлению, Вика лишь чуть-чуть настороженно отклонилась назад, но не отдернула руку.

– Упорно боритесь за свою жизнь. Милость Повелителя обходится дорого. Без колебаний воспользуйтесь помощью, которую я вам предлагаю.

– Спасибо, фемаршал. – Пусть мои слова благодарности прозвучали пусто и пресно, но, приобретя еще одного врага, я бы все равно не вернула Аларика. Возможно, она была права и скоро мне не обойтись без новых союзников. – Может быть, вы и правда поможете нам. Нам нужно найти самый быстрый путь к замку Повелителя, чтобы спасти моего возлюбленного. И вы знаете этот путь.

Она улыбнулась.

– Вы – Зена Алсьяна, а это – Алсьяна-Дэра. Она проведет вас по кратчайшему пути, если вы будете следовать своим желаниям.

Глава 33

Десмонд

Кадиз гладил его по спине; Десмонд ощущал его холодное дыхание на своей вспотевшей коже, а в следующее мгновение это ощущение счастья дало трещину, потому что Кадиз прошептал:

– Ты должен ей сказать. Слышишь меня, Дес? Я не соглашусь, если она не будет знать, что получит лишь твое имя.

Десмонд вздохнул.

– Лэйра сама думает только о своей матери. Этот брак для нее – лишь средство добиться цели.

– И почему тогда ты скрываешь это от нее? Думаешь, она нас выдаст, Дес?

– Никогда. Скорее ветра выдадут нас, чем Лэйра.

– Тогда я тебя совершенно не понимаю. Скажи ей, что твое сердце отдано другому, на ком бы ты ни женился. Скажи, что ты любишь меня.

Рука Кадиза скользнула по животу Десмонда, поднялась по его груди.

– Дес. Она должна знать. Она должна будет поддержать ту политическую работу, которой мы занимаемся под твоим прикрытием. А после свадьбы будем заниматься – под вашим. Как она отреагирует, если внезапно у ее спальни появится посыльный или шахтер, а она не будет знать, зачем он тут? Наверняка она закричит во весь голос, потому что решит…

– Глупости, Кадиз. – Он едва не рассмеялся, такой абсурдной казалась мысль о том, что Лэйра может закричать. – Она решит, что наш замысел превосходен, и поддержит нас.

Теперь настала очередь Кадиза тихо рассмеяться. В его смехе слышалась горькая ирония.

– Разумеется. Эта девушка привела к тебе больную мать. Обе вернулись из изгнания. Она будет в восторге от перспективы тут же влезть в интриги, которые в лучшем случае приведут к свержению правительства Немии, а в худшем – будут сочтены государственной изменой. Я верю тебе, что Лэйра будет на нашей стороне и не выступит против того, что ее муж любит другого мужчину, а не ее. Но она должна знать заранее.

– Ты прав.

В этом он ни капли не сомневался. И все же ему было так сложно признаться в этом Лэйре. Благодаря этой свадьбе она получила бы все, чего хотела сейчас: безопасность для ее матери и лучших целителей замка. Но это явно не все, что нужно женщине от жизни. Судьба ее матери была тому примером и предостережением. И судьба матери Десмонда тоже. Обе женщины вышли за мужчин, которых не любили. И обе медленно погибали из-за этого.

Кадиз не то вздохнул, не то что-то проворчал. Матрас закачался, когда он скатился с кровати и встал. Десмонд оглянулся через плечо. Кадиз стоял посреди комнаты, с растрепанными словно от ветра волосами, обнаженный и прекрасный, как на картине. Его взгляд затемняли непонимание и печаль.

– Ты не можешь уйти прямо сейчас, – произнес Десмонд. – Слишком рано, кто-то может тебя увидеть.

Кадис ссутулился.

– Я знаю. Но если я останусь, я продолжу спорить с тобой, Дес. А я это так ненавижу. Это больнее, чем любой риск, что кто-то заметит меня и сделает соответствующие выводы.

– Извини. Ты прав.

Он действительно был во многом прав. Кадиз говорил так же, как действовал: сначала тщательно продумывал, что он хочет сказать или сделать.

– Очень прав. «В каждом твоем слове», – прошептал Десмонд.

Кадиз поднял рубашку, лежавшую на полу. Он уйдет сейчас, как бы неправильно это ни было. Его намерение оставалось твердым уже потому, что Десмонд колебался.

– Решайся, Десмонд.

Весь в поту, Десмонд пробудился от беспокойного сна. Солома прилипла к груди и лицу, сердце бешено колотилось.

Выдал ли он Кадиза или Лэйру? В своих снах? В своих мыслях?

От отчаяния он задрожал сильнее, чем от холода, царившего в подземелье. Ему казалось, будто он полностью в чужой власти, полностью на виду, будто его опустошили до последнего уголка души. И все же сон показался ему предупреждением. Что бы Повелитель ни хотел от него узнать, больше он ничего ему не выдаст. Десмонд сел, привалившись головой к каменной к стене.

Если во сне он рискует превратиться в предателя, значит, он будет бодрствовать.

Глава 34

Лэйра

Я еще сомневалась в том, что наши желания приведут нас к цели, когда первое из них исполнилось.

Это случилось вскоре после того, как мы покинули гору фемаршала и шли по тропе, которая вела нас через папоротниковые леса, окрашенные во всевозможные оттенки оранжевого, красного и фиолетового.

Вика и Йеро оставили меня в покое. Я шла чуть впереди них, чтобы не отвлекать их своей печалью, но все равно слышала, о чем они говорят. Вика восхищалась фемаршалом. Сильная женщина на стороне Повелителя, которая была больше не способна выносить его жестокость.

– Могу только представить, – услышала я ее слова, – что бы случилось, если бы у женщин в Немии было столько власти. Я точно знаю, что бы я изменила и отменила.

В любой другой день я прислушалась бы к ее размышлениям и стала бы предаваться мечтаниям вместе с ней. Но сегодня мне это не удавалось. Охотнее всего я бы забилась в какое-то укромное место, наедине со своим страхом, гневом и неотступными мыслями о медлительной трясине, которая вот так вот лишает человека жизни, словно эта жизнь не имеет никакого значения.

Мне было очень холодно. Мне казалось, будто я сама ощущаю холодную влагу, будто она окружает меня, угрожает утянуть в глубину, не дает мне дышать. Я ускоряла шаг, словно могла сбежать от этого ощущения, но в результате у меня лишь сбивалось дыхание и я становилась легкой жертвой своих жутких фантазий.

Он этого не заслужил. Аларик разбил мне сердце, это правда, но пусть даже я не понимала, как все это было связано – и теперь никогда не получу ответы на свои вопросы, – я все же была уверена, что он неплохой человек. Почему я не смогла ему помочь?

Я чувствовала пустоту. Мысли о Десмонде были слабым утешением, не дававшим моей пустой оболочке распасться на части. Единственная причина, заставлявшая меня двигаться вперед шаг за шагом. Он еще меньше заслужил свою судьбу. Я была обязана спасти его, у меня не было другого выбора.

Когда в низких зарослях что-то зашуршало, никто не схватился за оружие. Мы тут же узнали Каэ по звукам, с которыми она приближалась. Она медленно подошла ближе, и я с облегчением присела рядом с ней:

– Как хорошо, что ты вернулась. Мне тебя не хватало, маленькая.

Она растерянно наклонила голову и изогнула губы, что выглядело скорее как оскал, но вполне могло быть и улыбкой.

– Маленькая, смелая Каэ.

Я ощутила укол боли от того, что она, казалось, доверяла нам – или, скорее, мне. Тем тяжелее на сердце будет, когда нам придется где-то ее оставить, ведь мы совершенно точно не сможем забрать ее домой. Даже если границы Царства дэмов окажутся преодолимы для нее, ее никогда не примут в Немии. Ее запрут в клетке или отдадут в университет, чтобы проводить над ней опыты.

Я содрогнулась. Каэ вгрызлась в какой-то плод, который, видимо, нашла по дороге. Другой рукой она протягивала мне что-то, завернутое в траву.

– Спасибо, малышка. Но у меня достаточно еды. Я тоже кое-что взяла и поделюсь с тобой. Эти ягоды тебе…

В этот момент она вложила сверток мне в руку, и магия заструилась сквозь листья, сквозь мою перчатку и руку, до самого сердца. От ужаса я разжала пальцы, сверток упал, и я тут же поспешно подобрала его с земли.

Рассекатель времени. К небольшому колечку, в которое была продета тонкая цепочка, прилипли засохшие остатки синей болотной грязи.

– Вика, Йеро! – крикнула я, чувствуя, как магическое сердцебиение амулета отдается ритмичной пульсацией магии в моем теле. – Посмотрите сюда. Посмотрите, что принесла Каэ! – Я посмотрела на крошечную девочку-дэма, которая смущенно отодвинулась. Кажется, то, что она оказалась в центре внимания, пугало ее.

– Как ты это нашла? – спросила я.

– Аларик жив? – хотела узнать Вика.

Йеро встал рядом с нами, потер подбородок и пробормотал что-то, чего я не поняла.

– Каэ, – я говорила тихо, стараясь сдержать волнение, потому что оно ее пугало, понимая, что если я ее напугаю, то точно не получу ответа. – Аларик выбрался?

Она немного подумала, словно ей было сложно понимать наш язык. Потом покачала головой.

– Он утонул? – Я сама знала ответ. Но когда Каэ кивнула, мое сердце разбилось снова.

– Но… откуда у тебя взялся амулет? – Каэ осмотрелась. Наконец она подобрала с земли палочку и протянула ее мне.

– Он дал его тебе? – Кивок. Потом она показала на меня. – Он дал его тебе, чтобы ты… передала его мне? – И Каэ кивнула еще раз.

Я обернулась к Вике:

– Я вернусь за ним.

Вика накрыла своей ладонью мою, сжимавшую амулет.

– Думаешь, времени хватит?

– Должно! – сказала я, а Йеро одновременно со мной произнес:

– Нет!

– Я не могу позволить ему умереть! – обратилась я к нему.

– Лэйра, ты не должна этого делать. Аларик уже мертв. Невозможно вернуть того, кто уже умер.

Возможно, я не могу этого сделать.

– Но можно вернуть время.

– Будь благоразумна. Ты упускаешь свою главную цель.

– Неправда. Я просто никого не бросаю. Мы достигнем этой цели вместе.

Или вообще не достигнем. Вика задумчиво переплела пальцы.

– Возможно, Йеро прав. Что, если у тебя не получится спасти Аларика и ты упустишь драгоценное время? Как ты себе вообще это представляешь? Ты рассказала, что Аларик помешал воинам напасть на нас из засады и потому попал в трясину. Если ты сделаешь так, что этого не произойдет, все может измениться. И мы погибнем в сражении со всеми воинами фемаршала.

В ее словах была доля истины.

– Я это обдумаю. Спасибо за твое ценное мнение, Вика.

Йеро взял меня за плечи.

– Лэйра, я понимаю, каково терять близких. Но если ты последуешь этому импульсу, этому совершенно человеческому импульсу, то совершишь ошибку. Суть Царства дэмов – желания, и оно играет с твоими желаниями, но не исполнит ни одного. Если ты запутаешься, то в итоге потеряешь обоих – и Аларика, и Десмонда.

Я понимала, что он говорит. Я рисковала не только своей миссией и своей жизнью. Я ставила на кон жизнь Вики и Йеро. Горы Немии, пошлите мне силы и стойкости – что же мне делать?

– То, что Аларик погиб, это ужасно, – тихо произнесла Вика. – Но для него уже все кончено. Все прошло. Ты рискнешь, чтобы он пережил это еще раз?

Йеро кивнул.

– Трясина не отпускает никого, кто однажды попал в ее объятия.

– Дайте мне веревку, – потребовала я. – Ты прав. Вы оба правы. Я рискую всем, и я это понимаю. Но если не попытаюсь сделать хотя бы что-то, тогда я переживу еще более страшную потерю – страшнее, чем потерять жизнь. Я потеряю себя. Называйте меня эгоистичной, но этим я не хочу рисковать.

Йеро посмотрел на меня непонимающим взглядом.

Прикрыв глаза, Вика шумно выдохнула.

– Ты Искательница. Мы следуем за тобой.

Я обняла ее.

– Спасибо. Это много для меня значит. Но я не хочу утянуть вас за собой.

– Что ты имеешь в виду?

– Что никто не может мне запретить объявить Искательницей тебя.

Вика сердито фыркнула.

– Ты не знаешь, возможно ли это.

– Мы очень многого не знаем. Вы с Йеро должны идти дальше. А если я не вернусь, ты предстанешь перед Повелителем, освободишь Десмонда и найдешь путь домой.

– Лэйра, я не смогу.

– Ты сможешь. Ты приносила ради Десмонда и большие жертвы. Ты лгала своим родителям, приняла на себя гнев своей семьи и, в конце концов… – Я погладила тонкую сетку шрамов, покрывающую ее щеки. Она выглядела как изысканное кружево и при этом свидетельствовала о немыслимых страданиях.

– Желаю, чтобы тебе досталось все счастье, которое приносят ветра. – Она печально улыбнулась. – Даже если здесь они, к сожалению, не дуют. Мы подождем здесь, пока ты не вернешься. Но если ты потерпишь неудачу и не вернешься к вечеру, то я отправлюсь в путь вместо тебя. Хотя бы попытаюсь.

Я покачала головой.

– Я рассеку время. Тебе не придется ждать, по крайней мере, не так долго. Сделайте привал, и когда будете готовы…

Вика нервно выдохнула.

– Мы зажжем свечу, которая горит час. У тебя будет два часа. Два часа и все то время, которое подарит тебе магия.

– Спасибо, – коротко сказала я, и, возможно, еще никогда моя благодарность не звучала настолько искренне.

– Просто пообещай мне, что не будешь идти на неоправданный риск.

Я крепко прижала ее к себе.

– Обещаю. И эти слова так же истинны, как дуновение ветра.

Достав веревку, Йеро протянул ее мне, но не удержался и сказал, что удачи и веревки будет недостаточно. И в этом он даже был прав. Но у меня было кое-что еще, о чем он не знал, и это могло мне помочь.

Отойдя от них на некоторое расстояние, я открыла медальон, ощущая, как магия пульсирует все сильнее. Йеро следил взглядом за мной, явно считая, что я делаю ошибку. Но что мне было делать? Я совершила уже слишком много ошибок, чтобы переживать еще об одной.

Смогу ли я вообще подчинить себе время?

Вспомнив, что делал Аларик, я открыла стеклянную крышку и позволила мельчайшему песку течь в мои ладони. От магии покалывало все тело, от макушки до кончиков пальцев и подошв. Меня окружило легкое сияние, словно туман. Теперь медальон казался лишь блеклым отблеском этого могучего волшебства.

Сколько заключенной в песке магии мне понадобится? Чтобы вернуться на одну ночь, Аларик взял в руку небольшую горсточку. Чтобы успеть спасти его, мне понадобится немного больше, но я не знала точно, насколько.

Недолго думая, я взяла все.

И глубоко вдохнула, чтобы собраться с духом. Я уже ощущала, как дыхание магии проникает в мои легкие, заставляя меня вдыхать еще глубже, отдаваясь волшебству.

Словно сквозь тонкую вуаль я различила неодобрительный взгляд Йеро. Беспокойство в глазах Вики. Страх Каэ перед тем, что сейчас происходило.

Но что бы ни надвигалось на меня сейчас, ничто в этом мире не могло меня остановить. Я вдохнула тонкую пыль, и она поднялась в воздух, окружила меня и унесла с собой.

Эта магия была сильней моей. Я полностью отдалась на ее волю. Я падала сквозь время – долго и глубоко.

Она была шепотом, который кричал во мне.

Водоворотом, который увлекал меня с собой.

Ласковым прикосновением, которое не давало мне вздохнуть.

Жестокостью, которая утешала меня.

Секундой, которая длилась вечно.

Вечностью, которая пролетала за мгновение.

Любовью, которая меня уничтожала.

Смертью, которая творила жизнь.

Жизнью, которая приносила смерть.

Магия захватила меня, и прошла целая вечность, прежде чем я поняла, хочу ли я этого или должна против этого бороться. Благодаря ей я ощущала невероятно огромное, обширное, всеобъемлющее счастье. И именно поэтому оно меня настораживало. Заставляло отталкивать его от себя, болезненно вырываться, причинять себе боль, чтобы высвободиться. Я не заслужила этого счастья. Оно не было настоящим, оно уводило по неверному пути. Оно было лживым.

И эта мысль прогнала его.

Я рухнула на землю в лесу. Мир закручивался вокруг меня оранжевыми, красными и фиолетовыми спиралями. Руки и ноги так сильно кололо, что я не могла их контролировать. Ладони словно жили собственной жизнью, ощупывая медальон. Ногти царапали углубление, отчаянно пытаясь найти еще хоть немного времени. Но его больше не осталось, и от этого меня охватил такой ужас, что я начала отчаянно рыдать.

Я этого не хотела! У меня была цель, мне надо торопиться – это было что-то невероятно важное, не допускающее отсрочки. Но что же это? Мне нужно было разобраться, но мысли метались, словно их увлекал смерч, закручивались и снова возвращались к началу.

Нужно спешить. Что-то невероятно важное. Но что? Нужно разобраться!

Нужно спешить. Что-то невероятно важное. Но что? Нужно…

На задворках сознания я собрала остатки рассудка, изо всех сил пытаясь осознать происходящее.

Голова шла кругом, и сознание умоляло дать ему еще больше песка времени. Эта магия была как наркотик, и, что бы я ни думала сознательно, мне мучительно хотелось еще больше.

Лишь постепенно, очень медленно мне удалось взять себя в руки. Давление, которое я ощущала, слабело с каждой секундой. Теперь я поняла, почему Аларик отказывался подчинять время, когда я просила его об этом. Он знал, какую власть оно может обрести над ним.

«Удивительно, – подумала я, – люди считают время значимым лишь тогда, когда его у них оказывается слишком мало или слишком много».

Глава 35

Лэйра

Наконец я оказалась в состоянии подняться на ноги. Хотя мне казалось, что магия струится по земле, опутывая мои ноги, я, как и раньше, оказалась в папоротниковом лесу. Я не могла оценить, насколько глубоко я рассекла время. В этой про́клятой и зачарованной стране день и ночь сменяли друг друга, но определить время по положению солнца на небе было невозможно, – поскольку свет исходил лишь от растений или струился с неба, не имея явного источника.

Моим самым большим желанием сейчас было побежать обратно к болоту, найти место, где утонул Аларик – нет, еще только тонул, – и, в конце концов, успеть вовремя, чтобы его спасти.

Так много возможностей потерпеть неудачу. Но я ухватилась за надежду, что у меня все получится, и двинулась в путь.

Сначала я вернулась к горе фемаршала. Здесь мне нужно было быть осторожной, потому что мы с фемаршалом Филлес пока не встретились. Она еще считала меня врагом, так что я ни в коем случае не должна допустить, чтобы меня заметили, пока я пробираюсь в обход ее убежища. И все же мои предосторожности оказались излишними, поскольку пустошь вокруг горы словно вымерла. Фемаршал Филлес и все ее солдаты были далеко отсюда – и я догадывалась, куда они отправились. На самом деле, я даже нашла следы множества лошадей и людей, а также отпечатки лап. Я пошла по ним, стараясь экономить силы и то и дело замедляя шаг, чтобы лучше осмотреться. Когда началось болото, следы свернули на деревянный настил, а оттуда я могла найти путь и самостоятельно.

Постепенно воздух становился все более сырым, калужницы и луговой сердечник еще лежали на воде, а трава уже скрылась под ее поверхностью. Четкая граница между водой и сушей исчезала. Наконец, я приблизилась к месту, где потерпела поражение в схватке с бойцами фемаршала. Моя осторожность превратилась в нервозность. Мне нужно хорошо спрятаться от дэмов – но еще меньше мне хотелось встретить друзей или даже саму себя. Но как это сделать, если я могу двигаться только по настилу? Мой план осторожно продвигаться по веткам рядом с тропой оказался не слишком продуманным. Трясина была повсюду, и растительность виднелась лишь отдельными островками, покрытыми травой и крапивой с синими цветками. И все-таки нужно было попытаться, иначе я никогда не доберусь до Аларика, не столкнувшись с Йеро, Викой и собой. Кто знает, к чему это может привести.

Я отыскала куст с густыми ветвями, забралась на него, а затем дотянулась до поваленного дерева, по которому я смогла долезть до островка, густо заросшего папоротниками и хвощом. Шаг за шагом я продвигалась вперед, параллельно тропе, но на достаточном расстоянии от нее. Я слышала голоса. Воины-дэмы! Я услышала голос фемаршала и ее людей и едва не вскрикнула от радости, потому что они, похоже, уже готовились устроить засаду на нас. Я попала в нужное время!

Я отошла еще дальше от тропы и двинулась вперед, идя по дуге, чтобы спрятаться там, куда в итоге упадет Аларик. Уже сейчас мое сердце билось быстро и тревожно, потому что я должна была принять решение: если я не дам ему упасть в болото, я в любом случае его спасу, но все остальное может неконтролируемо измениться. Было безопаснее выждать и спасти его, когда дэмы оглушат меня и утащат прочь. Но что, если тогда у меня не хватит сил вытащить его из болота?

На верхушке дерева послышалось странное хлопанье, но листва была слишком густой, чтобы что-то разглядеть. Затем я услышала, как кто-то идет по настилу. Я быстро спряталась между огромными листьями, тщательно следя за тем, куда наступаю. Если мне под ноги попадется зыбкая трава, которая не выдержит моего веса, я сама провалюсь в трясину, все будет кончено.

Из моего укрытия мне был виден небольшой участок настила. Я затаила дыхание, когда мимо прошел Аларик; тихо, слегка пригнувшись, полностью сосредоточившись на звуках, доносившихся сверху. Вскоре он скрылся за кустами. Затем я различила доносившиеся сверху голоса, кто-то шепотом отдавал приказы. Осторожно переместившись на другое место, я увидела, как Аларик забирается на ствол дерева, останавливается, а затем лезет дальше.

«Предупреди его! – требовало мое лихорадочно бьющееся сердце. – Не дай ему упасть!»

Но мой рассудок протестовал. Слишком опасно. Для всех нас. Не идти на неоправданный риск! Риска и так уже было достаточно.

Аларик забрался выше и снова исчез из моего поля зрения – я лишь видела, как ветка слегка качается под его весом.

С другой стороны донесся звук, который внезапно заставил меня покраснеть от стыда. Это были мы – мы с Викой… мы пели. Я почувствовала себя ужасно наивной. Мы просто не заметили надвигавшуюся опасность.

Затем сверху донесся тихий приказ, и в следующий момент в вышине просвистела стрела. Я сжалась от страха, хотя и знала, что нас хотят лишь напугать и взять в плен, но не убить. Я слишком хорошо помнила, как стрела глубоко вонзилась в доски прямо у моих ног.

Со стороны Аларика не доносилось ни звука. Ветка, на которую он залез, оставалась неподвижной. Внезапно над болотом повисла тревожная тишина, словно мир задержал дыхание.

Вдруг что-то затрещало, и в следующий момент по стволу дерева, на которое забрался Аларик, прошла дрожь.

– Нет! – крикнула я – и тут же прижала кулак к губам. Но было слишком поздно. Он наверняка меня услышал.

В течение нескольких быстрых вдохов ничего не происходило, словно во времени появилась трещина. Затем высоко над нами вспыхнул огонь. Он быстро распространялся. Я не знала, как Аларик это сделал, но он поджег мост. И он сам все еще был наверху.

Услышав сдавленный вскрик, я осмелилась немного высунуться из укрытия и посмотреть наверх. Тогда я его увидела. Аларик падал с моста; на секунду мне показалось, что он спрыгнул специально. Но его тело крутилось слишком беспорядочно, он ударился спиной о твердую ветку, та сломалась, за ней последовало еще несколько веток поменьше. Он беззвучно упал в болото, и все мои мысли кружились вокруг стрелы, которая, как я знала, торчала в его плече. Мне показалось, что я ощущаю отблеск боли.

«Вытащи же его! – кричало мое сердце. – Он еще не погрузился глубоко, у тебя еще есть шанс».

«Кто знает, может, болото отпустит его и позже», – возразил мой рассудок.

Но я помнила об обещании, которое дала Вике. Я поклялась ветрами, что не стану рисковать без необходимости. А я не могла оценить, насколько сильно все изменится, если Лэйра-из-прошлого не найдет Аларика в болоте, не попытается вытащить стрелу, не признается, что любит его, и, в конце концов, не станет за него сражаться.

Я прикусила руку, услышав, как скрытый зарослями Аларик тихо застонал. Проклятье, он был совсем один, ему наверняка больно и страшно, потому что он медленно погружался все глубже, пока над ним пылал охваченный огнем мост. Угли и искры осыпались сверху, словно снег, прожигая насквозь листья растений. Тут и там с грохотом падали обломки. Где же была ничего не понимающая, медлительная, глупая я?

Наконец, я услышала свои шаги, свой сдавленный голос на фоне треска пламени и криков солдат.

– Аларик! Проклятье, Аларик!

Я на коленях поползла сквозь заросли, чтобы лучше видеть, потому что, как бы хорошо в моей памяти ни запечатлелось происходящее, мне хотелось увидеть это снова. Меня словно притягивала какая-то магия, я застыла, увидев себя – как я мечусь по деревянному мосту, нервно отбрасывая с лица пряди волос и отчаянно пытаясь придумать выход. Затем я снова подбежала к Аларику, опустилась рядом с ним на колени и принялась тихо с ним разговаривать. Мне хотелось подобраться еще ближе, чтобы услышать, что я говорила и что он отвечал. Вчера, когда все это случилось, я была слишком взволнована, чтобы понимать свои чувства. Теперь все снова оживало в памяти: тревога за Аларика, тихая и сдержанная, но готовая в любой момент обрушиться на меня. Едва заметное покалывание, которое я знала, ох, слишком хорошо. Когда мы были вместе, я часто его ощущала. Тяжесть в животе – и одновременно легкость. И огонь, который вспыхивал, когда мы касались друг друга.

Когда прошлая-я начала вытаскивать стрелу из плеча Аларика, я прикрыла лицо руками, посильнее надавив на глаза. Оглядываясь в прошлое, я вообще не могла понять, как мне это удалось. Теперь я даже не могла заставить себя посмотреть в ту сторону, когда Аларик вскрикнул от боли.

Вместе со своим двойником из прошлого я испугалась, когда Аларик потерял сознание. Я услышала, как я зову Вику и Йеро. Мы с ней одновременно выдохнули, когда Аларик пришел в себя, и я увидела, как прислонилась к нему лбом. Вчера адреналин затуманивал чувства. Теперь на глаза навернулись слезы.

Вот-вот нападут дэмы. После этого у меня, наверное, останется совсем немного времени, прежде чем Аларик утонет. Опираясь на локти, я подползла поближе и, пригнувшись, спряталась под папоротником. Насколько далеко я могу продвинуться, не рискуя, что дэмы заметят меня? Слова Йеро звучали в моих ушах как напоминание об угрозе.

«Даже не пытайся прятаться от дэмов. Они уже знают, что ты там».

Да. Они чуяли меня, слышали меня, ощущали, где я. Но они заметят меня, нападут и оглушат. Скорее всего, этим они удовлетворятся. Откуда им знать, что меня тут две? Мне просто нужно сидеть очень тихо, очень неподвижно.

Я-из-прошлого вскочила и принялась беспокойно расхаживать туда-сюда, так что едва меня не обнаружила. Но я очень хорошо помнила, в какую сторону смотрела, так что смогла скрыться от ее взгляда.

Они появились! Дэмы пришли. Я затаила дыхание, а Лэйра-из-прошлого тем временем взялась за мюродем и исчезла из моего поля зрения. Мой взгляд был прикован к лицу Аларика – теперь я могла хорошо рассмотреть его, прячась за деревянным настилом и оставаясь незамеченной, поскольку он смотрел только на ту Лэйру, которая твердо решила защищать его ценой своей жизни. Он, наверное, уже понял, насколько это безнадежно. Удивительно, но мне самой тогда так вовсе не казалось. Как я могла не понимать, что у меня нет ни малейшего шанса на успех?

Каждый взмах клинка Лэйры-из-прошлого отражался в выражении лица Аларика – а он еще ничего не знал и боялся за меня. Мне помнилось, что меня оглушили почти сразу же. Но мгновения тянулись, я слышала тихое пение мюродема, свои вздохи и вскрики, рычание, шипение и топот дэмов. Но все, что я видела, – неприкрытый ужас в лице Аларика, который теперь охватывал меня. Когда звуки битвы прекратились, Аларик закрыл глаза. Слезы покатились по его перепачканным щекам, и, хотя он говорил шепотом, я угадывала слова по движению его губ.

– Нет, Лэйра. Пожалуйста, Лэйра, пожалуйста, нет.

Я с трудом удержалась от того, чтобы немедленно подобраться под настилом к нему, чтобы его успокоить. Показать ему, что все кончилось хорошо. Трясина уже скрывала его подбородок, почти доставала до губ. Но нужно было еще выждать. Я мысленно поблагодарила родителей и учителей, которые вбивали в меня это воспитание. Немийцы должны быть терпеливыми и спокойными, как горы, мыслить быстро и свободно, как ветра.

Я слышала, как фемаршал Филлес выкрикивает приказы. Она командовала быстрое отступление, и, видимо, дэмы теперь перекинули потерявшую сознание прошлую Лэйру через седло ее лошади. По крайней мере, она сказала правду – она действительно не заметила Аларика в трясине и считала, что забрала всех. Настил задрожал, когда она со своими солдатами, дэмами и нами в качестве пленников двинулась назад, к своей горе.

В следующее мгновение меня уже ничто не держало; не осталось ни покоя, ни терпения. Горы и без меня останутся на своих местах, а ветра в Алсьяна-Дэра и вовсе не было. В последний момент, прежде чем я по обманчиво покрытой травой поверхности болота поползла к Аларику, мне послышался какой-то шум, и я снова замерла. Что-то серое и сверкающее скользило, почти как змея, между растений и опасных участков трясины – прямо к Аларику.

Глава 36

Лэйра

Каэ! У меня едва не вырвалось ее имя – но она не должна была меня увидеть.

Аларик что-то зашептал. Мне было не слышно ее слов, но я догадывалась, о чем он ей говорил. Она должна вернуть мне рассекатель времени! Аларик пошевелился – не слишком хорошая идея, потому что он начал погружаться еще глубже и еще быстрее. И все же, с исказившимся от напряжения лицом, он двигался в холодных тисках трясины. Каэ испуганно металась туда-сюда. Она схватила Аларика за шею, потянула, затем принялась разгребать трясину руками, чтобы он подольше смог дышать, прежде чем болото сомкнется над ним. Наконец удалось Аларику чуть-чуть приподнять руку над поверхностью.

– Отнеси это Лэйре, – выдохнул он. – Каэ, быстрее! Возьми это и…

Трясина поглотила его слова. Мое сердце забилось слишком быстро, и я испугалась, что Каэ сможет его услышать. Что произойдет, если она увидит меня сейчас и отдаст медальон мне, а не прошлой версии меня? Наверное, я просто исчезну, потому что тогда окажется, что я сюда и не приходила – а Аларик погибнет окончательно и бесповоротно.

«Уходи уже, Каэ! – думала я. – Забери эту проклятую штуковину и катись! Хочу, чтобы ты…»

Каэ вскрикнула, и от этого звука мое сердце похолодело. Аларика больше не было видно. Где он? Не может быть, чтобы он уже утонул?

Все, что я видела, – как Каэ, застыв от ужаса, смотрит на абсолютно гладкую трясину.

Я больше не могла ждать. Если я ничего не сделаю прямо сейчас, все в любом случае будет кончено! В миг, когда я была уже готова броситься к ней, Каэ тоже вышла из оцепенения. Она энергично метнулась к трясине. Ее рука погрузилась в болото только по запястье, и все же ей пришлось напрячь все силы, чтобы высвободиться, зажав в руке рассекатель времени в комке грязи.

– А теперь беги! – беззвучно прошептала я. – Беги со всех ног, Каэ!

Она оглянулась в последний раз, окинув взглядом болото, ее лунные глаза мерцали. Она смотрела прямо в мою сторону. Но затем она вскочила, словно повинуясь тайному знаку, зигзагом метнулась между просветами воды и деревьями и исчезла в тростнике.

Пробираясь к Аларику, я уже почти не смотрела, куда ступаю. Болотная трава прогибалась под ногами, и я боялась, что в какой-то момент утону; до сих пор этого не произошло, наверное, только потому, что моя воля была сильнее болота и оно не могло меня одолеть. Еще по пути к тому месту, где исчез Аларик, я достала из походного мешка веревку и обвязалась ей. В кронах деревьев еще тлели отдельные островки пламени, но из-за того, что в болоте было влажно, толстые ветки, хотя и подпаленные, оказались достаточно прочными для моей цели – иначе и быть не могло. Я дважды обернула свободный конец веревки вокруг ветки и быстро проверила, выдержит ли он мой вес. На меня посыпались обугленные листья и тлеющие куски коры, но, пока ветка держалась, меня это не волновало. Веревка слегка скользила по гладкому слою золы. Лучшего блока при такой спешке мне было не соорудить.

Медленно поднимавшиеся и лопавшиеся на поверхности пузыри были единственным указанием на то, где нужно искать Аларика. Я сорвала перчатки и, не сомневаясь, погрузила руки глубоко в темно-синюю нефтяную трясину.

На болоте было невероятно тихо. Мне показалось, будто я раскапываю плотную, мокрую землю, и уже на небольшой глубине я ощутила, как болото тянет меня вниз. Над трясиной висел необычный запах лилий. Здесь и до этого было настолько туманно или мгла так быстро собралась только сейчас?

Наконец мои пальцы на что-то наткнулись. Мне показалось, что я нащупала кожу, лицо Аларика, его рот. Ужас пронизал меня до костей, словно неведомая зловещая магия. Почему он не двигается? Может, потому, что болото слишком сильно сжало его? Он должен ухватиться за мои руки, чтобы я смогла обвязать его веревкой. Но он, казалось, был совершенно неподвижен, словно он уже…

– Нет, – прошептала я. Не озвучивай страхи, они могут прозвучать как желания. Но почему же это так сложно?

Я погрузила руки еще глубже, так, что они опустились в трясину до локтей. Если у меня получится обвязать Аларика веревкой, я смогу его вытащить.

«Его труп, – прошептало болото. – Подарить его тебе? Хочешь его забрать? Так пожелай его себе».

Я потеряла рассудок. Наверное, я сошла с ума. Как болото может со мной разговаривать? Наверное, все дело в газах, которые поднимаются над болотом, может быть, они вызывают галлюцинации, подобно дуновению лассы.

«Иди к нему, если хочешь, – прошептало болото. – Он ждет тебя».

Я погрузилась еще глубже. Мои пальцы скользили по его груди. Бьется ли его сердце? Мне так сильно этого хотелось, что мои ладони, казалось, и правда ощутили пульс.

«Ты ему нужна. Ему нужны жизнь и магия, колдунья. Иди сюда, иди сюда, колдунья. Иди сюда, иди сюда».

Болото, или кто-то еще, нашептывавший мне все это, было право. Я нужна Аларику. Ему нужны жизнь и магия: магия воздуха, которым дышат люди.

Я погрузила руки еще глубже – это было очень легко, если я двигалась согласно с болотом, позволяла ему вести себя, – и мне удалось схватить Аларика под мышки. Я коротко потянула его, словно могла вытащить, но трясина тут же загустела, словно сопротивлялась, и меня затянуло еще глубже, так что мои руки погрузились по самые плечи и я вдохнула еще больше испарений. Болото шептало и шептало, шипело и манило, угрожало и смеялось.

«Иди сюда, иди сюда, колдунья. Иди сюда, иди сюда».

Ты хочешь узнать меня лучше, подумала я. И тогда я внезапно поняла магию болота. Оно позволяло мне легко скользить дальше, когда я расслаблялась, и становилось неподатливым и ненасытным, как только я оказывала сопротивление.

Глубоко вдохнув, я задержала дыхание и ощутила в своем дыхании, в горле, во рту, магию, которая давала жизнь людям. Она покалывала, словно игристое вино, но я не тратила эти шипучие пузырьки, а нырнула в трясину и расслабилась, позволяя себе погрузиться еще глубже. Едва болото сомкнулось над моей головой, его голос стал еще громче, но я больше не понимала ни слова. Казалось, будто тысячи голосов обращаются ко мне одновременно – некоторые очень близко, другие совсем далеко, одни льстивые и сладкие, другие сердитые и гневные. Они называли меня колдуньей, и иллюзия, которую они создавали, заставляла меня поверить, что они правы. В их мире я была колдуньей.

«Это наш мир».

Голоса накладывались друг на друга, поглощали друг друга и смешивались, превращаясь в рокот, пока я позволяла себе падать и погружаться все дальше.

Внезапно веревка, которую я по-прежнему держала обеими руками, натянулась. Она впилась в мою грудь, и я перестала погружаться. Болото тут же отреагировало, разъяренно пытаясь утянуть меня дальше. Я и так погрузилась достаточно глубоко. Мой нос коснулся лица Аларика, наши губы встретились. Я медленно обхватила его руками, не выпуская веревку, провела ее под мышками вокруг его тела. Болото не сопротивлялось, если я двигалась мягко. Я осторожно прижалась к его рту своим, открыла рот, заставив и его разжать губы, и выдохнула искрившуюся магию.

«Иди сюда, иди сюда, колдунья, – прозвучало в гуле голосов. – Идем, идем. Идите сюда оба, оба. Оба».

Мысли путались. Как хорошо, что болото отнимает у человека воздух и жизнь, а может быть, и всю ту магию, которой дышали люди, – но также забирает и страх.

Но мои цели оставались прежними. Я спасу Десмонда. Я не отпущу Аларика. Я останусь человеком и буду следовать за своими мечтами, пока они не сбудутся. Я поклялась себе в этом.

Я сконцентрировала все свои мысли, беспокойные и утешительные, гневные и полные любви, на словах фемаршала, которые она неосторожно произнесла, считая, что я без сознания. В моих легких больше не осталось воздуха, чтобы их произнести, но я была уверена, что болото все равно поймет мое желание.

«Открой нам путь, добрая топь».

Глава 37

Аларик

– Сколько… магии… еще в тебе прячется?

Какой дурацкий, полный упрека и недоверия вопрос! Как можно задавать его той, которая только что спасла ему жизнь! Но он невольно сорвался с губ Аларика, как только он оказался в состоянии говорить. У него в груди пылал огонь, и, хотя обычно он любил огонь… этот был ему не по душе. Он все еще стоял на коленях на деревянных досках, изогнув спину, опираясь предплечьями на землю, упираясь лбом в сжатые кулаки, потому что только в таком положении ему удавалось дышать.

Лэйра вытерла с лица синеватую слизь и отбросила грязь в сторону. Как и он, она была перепачкана ей с ног до головы.

Он ожидал язвительного ответа, но она лишь слабо пожала плечами.

– Не знаю.

Он с усилием выпрямился. Каждый вдох причинял боль.

– Спасибо, Лэйра.

Лэйра тоже тяжело дышала, но чувствовала себя намного лучше, чем он.

– Прежде всего, это твоя магия тебя спасла. Я рассекла время.

Она принялась торопливыми движениями очищать волосы от тины, прядь за прядью, словно это было ужасно важно – как можно быстрее освободиться от нее. Эти попытки были не слишком успешными.

До Аларика медленно доходило, что значат ее слова. Болотный туман еще застилал его мысли, словно худшее похмелье в жизни, и обморок, казалось, затаился где-то у него в голове и только ожидал момента, когда Аларик потеряет самообладание, чтобы снова утащить его в темноту.

– И с помощью этого сбежала от дэмов?

Это означало бы, что он хоть раз в своей жизни принял какое-то правильное решение!

– Вроде того. – Лэйра попыталась стереть грязь с рук, но лишь размазала ее.

– Расскажешь мне, как? И как ты вытащила меня из этого болота? Лэйра, эта трясина…

Она пыталась соскрести тину с рук, но без особого успеха. Грязь пристала к ней, как смола.

– С помощью блока, черт побери!

Он непонимающе запрокинул голову и посмотрел вверх. Рана в плече болезненно протестовала против каждого движения. У них над головами на ветке болталась веревка.

– Это самый примитивный блок, который я…

– Он сработал!

Еще бы не сработал. И кое-что еще сработало.

– Лэйра, я… я… только хочу узнать, как ты…

В ее глазах, когда она повернулась к нему, отразилась неприкрытая паника.

– Но я не знаю! Я не знаю, и я не хочу об этом думать. Прекрати задавать вопросы. Нам нужно отправляться в путь, Йеро и Вика не будут ждать вечно, и мне нужно отмыться от этой жижи и…

– Это была магия, – перебил он ее и ухватил за руки, потому что она продолжала царапать кожу. – Не делай себе больно.

Глупая ошибка.

– А что, только тебе можно? – Она пристально посмотрела на него, словно с трудом удерживаясь от желания сбросить его обратно в болото. Вместо этого она подобрала свой заплечный мешок, спрятанный под настилом. – А теперь идем, или оставайся здесь и сам себе рассказывай эти сказки. А я пойду.

Почему она врала ему? Он потер лоб, размазывая грязь, но нужная мысль ускользала. Ему казалось, будто вся его голова заполнена болотом, в котором утонуло все полезное. Туман над трясиной медленно опускался, будто отползал, сердясь, что его заставили отпустить жертв. Наверное, неплохая идея – убраться отсюда, прежде чем он вернется, чтобы забрать их обоих.

– Он придает смелости, этот туман, – пробормотал Аларик. – Наверное, в этом дело.

– Он придает глупости, – возразила Лэйра.

– И это тоже. Мы оба правы.

Она покачала головой.

– Сможешь идти?

– Да.

Это последнее слово он произнес несколько преждевременно. Он мог, скорее, ковылять, и они продвигались вперед медленно. И все же под настилом теперь виднелись лишь ручьи и озерца, чередовавшиеся с заросшими ярко-зеленой травой островами, а синей трясины больше не было видно, и мысли Аларика прояснились. Рана в плече не кровоточила, потому что ее залепил слой болотного ила, но она болела. Еще хуже чувствовали себя его ладони, на которых начали появляться пузыри ожогов. Ему казалось, будто они наполнены его стыдом. Как он мог обжечься до такой степени, словно новичок?

К сожалению, ему пришлось признаться, что именно новичком он и стал. Он уже много лет не играл с огнем. В Немии, как и в Эшриане, его дар сочли бы дикой магией, а наказание за дикую магию было одно: смерть под грудой камней.

От осознания, что именно так пугало Лэйру, его голову пронзила холодная боль, словно от удара ледорубом, вонзившимся прямо в мозг. Проклятье. Она боялась, что он ее выдаст.

– Я в долгу перед тобой, – окликнул он ее, но она не замедлила шаг, продолжая держаться от него на расстоянии в несколько метров.

– Оставь эту тему, Аларик.

– Не могу. Я в долгу…

– Найди где помыться, а больше мне ничего от тебя не надо.

Он пробежал пару шагов, хотя его истерзанные легкие протестовали, и он невольно закашлялся.

– Лэйра, магия…

– Это не магия, – произнесла она, глядя вперед, не меняя выражения лица. – И не было там магии. Просто блок. Болото плохо сказалось на твоем рассудке, тебе просто мерещится.

– Обычно ты врешь лучше.

– А ты чертовски бесстыдно себя ведешь для человека, которому я только что спасла жизнь.

– Если ты так переживаешь насчет моей бесстыжести, лучше бы оставила меня там. С ней я родился, и с ней я умру. Как и ты со своей магией.

Внезапно она остановилась и гневно посмотрела на него.

– Может быть, мне и правда стоило тебя там оставить. Ты же с ума сошел! Ты вообще понимаешь, что ты обо мне говоришь?

Он опустил взгляд. Он понимал, но раньше просто не думал о последствиях.

Здесь, в Царстве дэмов, магия была преимуществом. Но там, в Немии, каждый, кто знал, на что способна Лэйра, становился для нее смертельно опасным.

– Лэйра, я знаю, что ты скрываешь. Я знаю с тех пор, как мы увиделись впервые. Я знаю, и я никому не скажу. Не говорил и не скажу.

Гнев в ее взгляде сменился страхом.

– Но это неправда. Я не творю магию! Я никогда… никогда этого не делала. До этого момента. Ты вынудил меня это сделать, Аларик Колэ, и только потому, что не способен был сам о себе позаботиться. У меня не осталось выбора. Но трясина…

– Придает смелости.

– Придает глупости, – настойчиво возразила она. – Ты не должен никому об этом рассказывать. Никому! Немийцев не волнует, почему кто-то воспользовался магией. Их волнует только соблюдение их законов.

– Я многим тебе обязан, – произнес Аларик. – Я задолжал тебе возможность помыться, жизнь и некоторое количество правдивых ответов. Единственное, что я могу тебе сказать: я тоже не без магии.

Она наклонила голову, словно хотела перебить его, но не рискнула.

Он показал ей свои обожженные ладони.

– Этого никогда не случилось бы, если бы мне не приходилось год за годом врать о том, кто я на самом деле. Я планировал поджечь подвесной мост, а не поджарить себя.

Ее взгляд скользнул по его израненным ладоням, словно прохладное прикосновение.

– Ты создаешь огонь? – прошептала она.

– Я могу лишь направлять его, но, чтобы зажечь его, мне нужен мой кремень. Огонь любит меня, он слушается меня и позволяет мне им управлять. Но у меня нет такой магии, чтобы создать его из ничего, нет. – Сколько себя помнил, он всегда задавался вопросом о том, способен ли на это хоть кто-то. – А ты? Что ты сделала?

Она нервно отбросила назад слипшуюся от ила прядь волос.

– Не знаю. Я никогда раньше не пробовала. Все, что я знаю, я втайне выискивала в библиотеках, к которым у меня больше не было доступа после изгнания. Я только знаю, что я ощущаю магию, могу увидеть или услышать ее там, где она скрыта от других. Я воспринимаю ее и могу ее различить. В болоте она тоже была, – опустив голову, она коснулась витков, – и эта магия будто подсказала мне, как я могу ей воспользоваться. Словно она хотела, чтобы я ей воспользовалась.

Она задумчиво прикусила нижнюю губу, словно хотела сказать что-то еще. Но затем ей будто пришла в голову другая мысль, и Лэйра сняла со спины походный мешок и сунула в него руку.

– И с этим произошло что-то похожее. – Она протянула ему рассекатель времени. – Магия знает, что ей нужно. И если я хорошо прислушаюсь, она расскажет об этом мне.

– Ты родилась с ней, Лэйра. Тебе не нужно изучать, как она работает. Точно так же, как не нужно учиться дышать. Достаточно просто не запрещать себе этого.

Глава 38

Лэйра

– Расскажи мне что-нибудь о твоих кремнях, которые ты упомянул, – попросила Лэйра после того, как они прошли еще немного. – Они тоже… волшебные?

Улыбнувшись, он покачал головой:

– Это были обычные камни. Камни-близнецы, один такой же, как другой. – Его улыбка стала печальной. – Я давно их хранил, они с моей родины.

– Из Лиаскай. – Я не знала, что там владели искусством огненной магии.

– Из Кеппоха, – бесцветным голосом сказал Аларик. – Я родом из Кеппоха, Лэйра.

На это у меня не нашлось ответа. Осталось лишь молчание и запутанные чувства, которые не знали, куда метнуться.

Когда-то я считала, что знаю Аларика. Я знала истории из его детства, знала, до скольких лет он сосал палец, знала, что он слушал песни, которые пела няня, когда засыпал, и что в свой шестой день рождения он с утра свалился с пони, которого получил в подарок, после чего ему пришлось несколько недель пролежать в постели, но он симулировал боль, боясь сказать отцу, что он не понравился этому пони и больше никогда не хочет ездить верхом. А теперь это.

Меня приводило в ужас, что повторялось снова и снова. Ведь я знала, что Аларик врал. Он даже шептал мне, что в меня влюблен, он смеялся и кричал в ночь, призывая небо разверзнуться, что мы должны сбежать куда-то, где каждый сможет быть самим собой. А потом он предал меня и позволил мне упасть с того самого неба, которое он мне обещал, – вниз, в самую глубокую низину.

Почему же мне больно от осознания, что лжи оказалось еще больше?

Я была ему почти благодарна, потому что в последние минуты слишком устала, чтоб держаться от него на расстоянии; слишком поглощена эмоциями, чтобы держать в уме, как по-прежнему опасен для меня Аларик Колэ. Мое сердце переполняли чувства, и каждое боролось с другими за мое внимание и пыталось убедить меня, что оно самое важное:

Облегчение, потому что мы были в безопасности – мы оба.

Страх, что он снова меня предаст и на этот раз предательство станет для меня смертельным, потому что я воспользовалась магией.

Стыд: как я могла так думать о нем, после того как рисковала жизнью, чтобы его спасти?

Рассудок, который горько сокрушался, что я могла на такое пойти.

Тепло, которое я, пусть и против воли, ощущала, потому что была рядом с ним.

Тревога о том, успею ли я найти Десмонда вовремя.

И еще…

– Лэйра?

Его голос прозвучал тихо, почти осторожно, и все же резко вырвал меня из моих мыслей.

– Я никогда не говорил, что я из Лиаскай.

– Ты позволил мне в это поверить и не поправил меня. Там, откуда ты родом, это не считают ложью?

Опустив голову, он потер переносицу костяшками пальцев.

– И все же.

– Почему ты тогда врал мне все время?

Кеппох. От этого слова у меня пересохло во рту. В Кеппохе любят огонь, его жители грубые и дикие, как их скалистая страна, и они решают все проблемы силой. Больше я ничего не знала об этой стране к северу от Лиаскай. Наверное, в этом и было дело. Может быть, у Аларика и были недостатки, но он не походил на типичного кеппоханца.

– Сначала я радовался, что ты считаешь, будто я из Лиаскай. Ты думала, что я родом из страны, в которой правят прогресс, человечность, равенство, вера и культура. Но я родом из страны, из-за которой к вам, немийцам, лишь год за годом приходят новые беженцы из горных районов, из страны, которая приносит вам лишь бедность, страх и злобу. Мне было легче, потому что обо мне ты думала иначе.

– В любом случае, из-за этого тебе было проще… – Разбить мое сердце, чуть не сказала я. Это была бы не ложь, но с какой стати мне быть с ним искренней, если эта искренность останется односторонней?

– Об этом и речи не было, – произнес он, не дав мне договорить. – Я никогда не хотел все упрощать. Я не хотел ничего из того, что случилось потом, – мне нужна была только ты. Мне нужна была ты. Если бы это зависело от меня, я бы остался рядом с тобой.

– Но ты не остался.

Некоторое время мы шли дальше в молчании, и я ждала от него каких-то объяснений, одновременно надеясь, что их не получу. Я вообще не хотела знать, почему он тогда выдал меня. Ведь я все равно не смогу ему поверить. Сколько лживых слов можно придумать за три года?

– Я задолжал тебе теплую ванну с мыльной пеной, – наконец произнес Аларик, показав на пару деревьев, растущих на скалах. – Но этого я тебе не могу предложить. Может, ты примешь от меня немного чистой воды?

Только присмотревшись повнимательнее, я различила скрытый в скалах водопад и с облегчением вздохнула. Болотная грязь засохла на моей коже, склеила мои волосы, висела кусками на одежде, затрудняя каждый шаг.

– Иди уже, – произнес Аларик. – Я тут посторожу.

С этими словами он опустился на настил, тяжело опершись на правую руку. Только сейчас мне пришло в голову, что он молчал не из упрямства – не только из упрямства, – но и потому, что он чувствовал себя чертовски плохо и ему было трудно говорить. Я помнила, как вчера вытаскивала стрелу из его плеча. Но для него это происходило меньше двух часов назад. А потом он едва не утонул.

Я перебралась с настила на густо заросший травой участок земли.

– Лучше пойдем со мной. Из тебя все равно сейчас не лучший сторож, а там нас никто не увидит, в то время как сюда может забрести кто угодно.

Он выпрямился, с усилием выдохнул и пошел за мной. Сходя с настила, Аларик зашатался, и я быстро схватила его за руку, чтобы он не упал. Он тяжело привалился ко мне, и на мгновение мы оказались слишком близко друг к другу – и одновременно слишком далеко.

– Извини, – пробормотал он, выпрямился и, слегка пошатываясь, неуверенно двинулся к скалам, среди которых виднелся водопад.

Я не могла дождаться момента, когда освобожусь от перепачканной грязью одежды, но, пока мы вдвоем стояли у водопада, я ограничилась тем, что сняла перчатки, вымыла лицо и руки и намочила волосы.

Аларик расстегнул пояс своего странного одеяния, которое он носил вместо рубашки, стянул его через голову и сунул ткань под воду.

– Это тоже из Кеппоха? – спросила я. Ткань – до болота она была кремового цвета – оказалась покрыта символами похожего оттенка, которые при некотором воображении можно принять за языки пламени.

– Это называется «мовлэ». Традиционный предмет одежды, который мужчины носят как рубашку, а женщины – как платье. В Немии его запрещено носить, за это штрафуют. Ты этого не знала?

На самом деле, нет, но могла себе представить. Если женский вариант делали по похожей выкройке, он позволил бы довольно хорошо рассмотреть бедра. Длинный подол прикрывал тело лишь спереди и сзади, а сбоку мовлэ смотрелось… легкомысленно.

И поэтому ты его надел, как только мы покинули Немию.

По крайней мере, он хотел показать мне правду. Не его вина, что я была слишком необразованной, чтобы понять намек.

– Я достаточно долго путешествовал по этому континенту, чтобы убедиться, что Кеппох вполне оправдывает свою дурную славу. Возможно, он даже еще хуже, потому что за исключением героических историй о мужчинах, которые, не дрогнув, проходят сквозь море огня, почти все правда. Но я по-прежнему скучаю по нему – по своей родине.

Краешком мовлэ он коснулся своего плеча, чтобы очистить рану от присохшей грязи.

– Давай я, – предложила я, взяла из его рук драгоценный предмет одежды и отложила в сторону. В моем мешке остались еще хоть сколько-нибудь чистые платки, а мыло, хотя и слегка пострадало в реке, кое-как сохранилось. Должно хватить, чтобы отмыться нам обоим. Я экономно натерла мылом смоченную водой ткань, а затем провела по плечу Аларика.

– Нормально? – спросила я, когда рану покрыла мыльная пена. Я безуспешно старалась, чтобы мой голос звучал естественно, он невольно становился сдавленным и хриплым.

Аларик кивнул, стиснув губы, и я начала осторожно смывать с раны засохший ил.

– Болото закрыло рану. Тебе повезло, ты не потерял много крови. И воспаления пока что нет. У меня еще осталось немного мази.

– Спасибо, Лэйра.

Утешало ли меня, что его голос тоже звучал нервно? Обычно он смотрел мне прямо в лицо. Теперь его взгляд почти со смущением следил за куском ткани, который постепенно очищал его кожу от грязи. А мой взгляд обратился на то, о чем я хотела спросить еще с тех пор, как на нас напали теневые дэмы. Белые линии на его коже. Они сошли бы за шрамы, если бы не были нанесены на точных расстояниях друг от друга, складываясь в настоящее произведение искусства.

Филигранная жестокость.

Эти два понятия не должны настолько гармонично подходить друг к другу. Но они подходили.

– Что это? – Я смыла грязь с его руки, до локтя, а затем с предплечья.

– Ты видела, что это.

– Это был бы идеальный момент, чтобы соврать, Аларик.

– Или сказать правду. Это дар теневых дэмов.

Я снова провела по его руке выше.

– Для чего это делают?

Он слабо улыбнулся, подняв лишь уголок рта.

– На это есть две причины. Но я, к сожалению, могу назвать тебе только одну. Знаешь ли ты, как жители Кеппоха украшают свою кожу, когда становятся взрослыми?

Я покачала головой, хотя отвечать отрицательно было мне неприятно. Мне хотелось бы знать об этом. Я хотела знать так много, а знала так мало.

– Это делают огнем. Яростью Кеппоха и жаром Кеппоха. Но я уже много лет не был на родине, и ритуалы моего народа далеко. Рассматривай это как замену, которая позволяет мне не думать о том, чего мне не хватает.

– Где это делают? – За последние годы линий стало больше. Они почти сплошь покрывали руки выше локтя, плечи, грудь, заходили на живот, пересекали спину, продолжались на предплечьях, словно оставаясь незавершенными.

– В самых поганых притонах на границах Немии. Там, где прячутся те, кого вы не хотите видеть в своей стране. Там, где не спрашивают, откуда ты взял яд. Или с какой стати человек просит ввести его под кожу.

Платок дрогнул в моей руке, так что кончики пальцев коснулись груди Аларика. В тот же момент я ощутила, как бьется его сердце, и я растерялась, не зная, что делать дальше. Моя рука дрожала, потому что мне хотелось одновременно отдернуть ее и прижать к нему еще ближе, чтобы вся ладонь легла на его сердце. Это недолгое мгновение было наполнено магией, и я не знала – его это магия, моя или возникло нечто совершенно новое.

Капли воды и остатки пены стекали по его животу, впитывались в пояс его штанов; и я слишком поздно заметила, что слежу за ними взглядом. У меня пересохло во рту, а голову заполнили порывы, которые сводились к мыслям о близости, которая казалась такой чудесной и необходимой… но в то же время совершенно неразумной.

– С остальным… ты и сам справишься, – запинаясь, выговорила я, сунула ему в руку полотенце и отвернулась. – Возьми мазь в моем мешке. Я пока посмотрю, что… отойду… сейчас вернусь.

Пока я искала путь среди скал вокруг водопада, стараясь отойти чуть подальше, так, чтобы нам было не видно друг друга и я смогла успокоить свое бешено бьющееся сердце, я ощутила взгляд Аларика на спине и, не сумев удержаться, оглянулась.

Он выглядел удивленным и встревоженным. И я понятия не имела почему, ведь он уже давно знал, как он на меня влияет. Но теперь он выглядел так, будто… будто я точно так же действовала на него.

Глава 39

Лэйра

Когда я осмелилась вернуться, Аларик уже закончил мыться. Его одежда промокла насквозь, но, по крайней мере, она скрывала его тело. Хорошо. Это было… хорошо.

– Не оставишь меня ненадолго одну? – попросила я, и он отошел, не говоря ни слова. С облегчением я содрала с себя одежду и совершенно обнаженной встала под ледяной водопад. На самом деле он был лишь немного сильнее ручейка, но остатков мыла мне хватило, чтобы избавиться от грязи. Полотенце казалось бесстыдной роскошью, зато в моем заплечном мешке нашлась более сухая одежда. Надев ее, я отправилась на поиски Аларика и обнаружила его совсем неподалеку – он собирал хворост.

– Может, ты бы и воспользовалась возможностью убежать на край земли, – пояснил он. – А я нет.

Поскольку я тоже была совершенно измотана, а Вику и Йеро мы могли бы встретить в лучшем случае утром, поскольку как раз сейчас они находились в заточении в замке фемаршала, время для привала было как раз подходящее.

– Я разведу огонь, – сказал он, – если ты поделишься со мной припасами. Мои сожрало болото.

Вместе с его мечом – и эту потерю восполнить намного труднее, чем бурдюк воды и еды. А вот его кинжал по-прежнему оставался в ножнах.

– Надеюсь, этим оно утолило голод.

Он рассмеялся.

– Да. А чем же мы утолим наш?

– Остатками мокрого хлеба и фруктов со стола фемаршала. – Я невольно усмехнулась. – Хотя она поделится ими со мной только через пару часов.

Из-за того, что дрова были сырыми, костер чадил. Но Аларик, похоже, воспользовался своими способностями, и теперь над огнем больше не поднимался дым, который мог бы выдать кому-то, где мы находимся. Наверное, мы и без этого не рисковали, потому что стемнело и вокруг ничего не было видно. Мы погружались в темноту, становясь невидимыми, неизвестно где.

Пока мы ели, я рассказала Аларику про фемаршала Филлес. Он молча выслушал, а когда я закончила, сказал:

– Я бы ненавидел ее заметно меньше, если бы она меня заметила. – И мы невольно рассмеялись, потому что ситуация была немыслимо серьезной и мы смертельно устали.

– Как хорошо, что там была Каэ, – прошептала я. Достав рассекатель времени из мешка, я бездумно раскрыла его и только тогда заметила, что что-то не так.

Взгляд Аларика изменился. Только что он смеялся. А теперь в его лице отразилась боль, которую он безуспешно пытался скрыть.

– Он… пустой? – спросил он.

Откуда он это знал? Мне было видно, что там, за стеклянной крышкой, где должны были кружить крупицы времени, ничего нет. А он сидел напротив меня и не мог заглянуть внутрь медальона.

– Я его чувствую. Нет, я… больше его не чувствую. Помнишь, что я тебе об этом рассказывал? Время пробуждает в тебе желание рассекать его. Ты теряешь себя в нем. Теперь все кончилось. Время… иссякло?

В этот момент он казался настолько потерянным, что я внезапно похолодела.

– Я совершила ошибку? Я не знала, сколько времени нужно использовать. Так что, я…

Его губы улыбнулись – но глаза остались печальными.

– Ты взяла все.

– Это было неправильно?

– Это было твое решение.

– Это не ответ.

Он откинулся назад и оперся о землю локтем здоровой руки.

– Здесь нет ничего, что не было бы неправильно. Тебя вообще не должно быть здесь. Одно это глубоко неправильно.

– А тебя? – спросила я в ответ. – Ты должен быть здесь?

Я думала, что мои слова выведут его из себя, но этого не произошло – он лишь наклонил голову, словно этот вопрос заставил его серьезно задуматься.

– Мне здесь самое место, Лэйра. У этого полно причин, и одна из них не дает мне рассказать тебе об остальных.

Я подтянула колени к себе и обхватила их руками.

– Либо ты слишком устал, чтобы давать осмысленные ответы, либо я слишком устала, чтобы тебя понять. Может, поговорим об этом завтра.

Снова эта улыбка, которая на самом деле не улыбка. Не в этом мире. В каком-то другом он, быть может, улыбнулся бы искренне.

– Наверное, нет. К сожалению, нет.

Я закрыла глаза.

– С тобой сложно.

– Спасибо. Я стараюсь.

– Это был не комплимент. Но я хочу узнать еще кое-что.

Аларик вздохнул.

– Ты хочешь знать, заполнится ли медальон снова, верно?

Я кивнула, не открывая глаз. Если мои худшие подозрения оправдаются, получается, что я уничтожила что-то невероятно ценное.

– Время не возникает из ничего. Оно приумножается, возникая из других частиц. В этом медальон ничем не отличается от остальной жизни. Если растратить время до последней крупицы, все кончено. Поэтому… нет. Не заполнится.

Мне пришлось приложить усилие, чтобы дышать спокойно.

– Мне… очень жаль. Я не знала… у меня не было времени об этом подумать.

Он положил руку мне на плечо. Я вздрогнула, потому что не заметила, что он успел наклониться ко мне так близко.

– Это было твое решение – хорошее решение. В конце концов исполнилось то, что было предсказано, когда мне подарили этот амулет.

– И… что это… было? – медленно спросила я, растягивая каждое слово, потому что хотела продлить момент, чтобы теплая ладонь дольше касалась моего тела. Немного растянуть это мгновение. Задержать.

Как будто я могла изменить время. Обратить годы вспять, будто я в первый раз оказалась так близко к нему. Я уже тогда не была беззаботной юной девушкой. Но я была свободной.

Аларик тоже вступил в этот танец со временем, потому что он ответил не сразу. Я услышала, как он издал тихий, задумчивый возглас, невнятный гортанный звук. Затем тишина. Наконец он сказал:

– Одна женщина подарила мне рассекатель времени, когда мне исполнилось четырнадцать. Женщина, которая была старше всех людей, которые встречались мне в молодости. Там, где я родился, никто не доживает до настоящей старости.

Я хотела задать еще один вопрос, но Аларик опередил меня и продолжил рассказывать:

– Она сказала, что я должен тщательно оберегать его, оберегать время, и экономно обращаться с ним, потому что каждая частица стоит как сундук золота. И если мне это удастся, однажды это время спасет жизнь. – Снова этот гортанный звук, почти смех. – Я никогда не думал, что речь про мою собственную.

Глава 40

Аларик

Уже двенадцать лет почти каждую ночь для него словно наступала зима. Длинная, холодная, темная и заполненная одним неотступным вопросом: победишь ли ты этот проклятый рассекатель времени или он оборвет время твоей жизни?

Но прошлая ночь словно пролетела. Она уместилась в пару мгновений и десяток мыслей, не заморозила его, позволив просто скрыться в темноте и почувствовать себя в безопасности.

Он сторожил, пока Лэйра спала, подложив руки под голову вместо подушки; нежный, теплый огонь освещал ее прекрасные черты. Прошло уже много времени с тех пор, как он рисовал в последний раз, и, наверное, ему не удастся ровно провести ни одну линию, и все же ему захотелось ее запечатлеть. У него были угли. Но, в конце концов, он решил не пытаться найти кусок дерева или камня, который мог бы заменить ему холст, потому что не хотел рисковать разбудить Лэйру.

Но желание коснуться ее мягких черт лица кончиками пальцев не покидало его. Он нарисовал ее пальцами в пыли, стер рисунок и начал заново. Она выглядела как раньше, как той ночью, когда они впервые остались наедине: она, он и пламя. Ночь, когда он забыл, кто он и кто она; ночь, когда это стало неважным, потому что он был человеком, который ее любил, и все остальное, все прочие заботы казались далекими, как солнце.

Позже он уснул; лишь ненадолго, может быть, на два или три часа, но так глубоко, что проснулся, лишь когда начался рассвет, отдохнув, как ему уже давно не удавалось.

Возможно, и была доля правды в песнях его родины, где рассказывалось о том, что даже самое маленькое, крошечное пламя разгорается, если его пытаются затушить.

Пока Лэйра вела его через лес, чтобы встретиться с остальными, Аларик чувствовал себя так, будто наступила весна, когда уже предчувствуешь лето, когда все становится легче и светлее, и это чувство подкреплялось тем, что и у Лэйры, кажется, стало легче на душе, чем раньше.

«Глупец, – упрекнул он себя, мысленно усмехнувшись. – Если бы у нее была возможность не спасать тебя, она бы так и поступила – зачем усиливать свою печаль».

Но что же она тогда чувствовала? Она упрямо стояла на том, что никогда не будет доверять ему, и он достаточно хорошо знал немийцев, чтобы понимать, что она настроена серьезно. Тому, кто обманывал доверие жителя Немии, не стоило рассчитывать на прощение. Никто не знал это так хорошо, как он. И все же вчера вечером она, облегченно вздохнув, опустила голову ему на плечо. И все же ее глаза светились, когда она оглядывалась на него, даже если на них не падал свет. И все же он замечал, как она дергает уголком рта, будто хочет рассмеяться – или, по крайней мере, улыбнуться, – когда он говорил что-то, что она явно должна была счесть забавным.

Внезапно Лэйра остановилась, и, хотя ничто в ее позе или мимике не выдавало испуга, ему стало ясно, что что-то не так. Он будто ощущал биение ее сердца; не как звук, который можно услышать, а как вибрацию воздуха, касавшегося его кожи.

– Все в порядке?

– Да, – поспешно ответила она. – Дело в том, что Вика и Йеро собирались ждать меня здесь. Мы опоздали. Мы отдыхали слишком долго.

Аларик осмотрелся, но не заметил никаких следов, никаких отпечатков ног, никаких признаков, что здесь кто-то был.

– Они не смогут двигаться дальше без тебя. Вообще не смогут. Ты же…

– Искательница, я знаю. – В голосе Лэйры не слышалось ни малейшей нотки облегчения. – Но они смогут. Я объявила Вику Искательницей на случай, если я не вернусь.

Аларик понятия не имел, откуда взялся этот твердый, сухой ком, внезапно вставший в его горле. Услышав ее слова, он с неотвратимой тяжестью осознал, чем она рисковала ради него. Она не просто в одиночку вернулась назад во времени, прошла через враждебный лес, чтобы спасти остаток того, что когда-то было его жизнью. Она поставила на кон свою жизнь. Ради него.

– Если Вика предстанет перед Правителем и скажет то, что должно…

Она фыркнула.

– Я знаю. Тогда мы оба застрянем здесь. В Царстве дэмов. Нужно их догнать.

– Назови направление, и я понесу тебя, если попросишь.

– Спасибо, но этим лучше пусть займутся лошади. Направление… хороший вопрос.

Она повернулась на месте.

– Фемаршал говорила примерно то же, что и Йеро: «Это Алсьяна-Дэра. Она проведет вас по кратчайшему пути, если вы будете следовать своим желаниям».

Лэйра закрыла глаза, и ее губы беззвучно выговорили слово, которое, когда он, как ему показалось, прочел его по губам, заставило его ощутить укол боли. Потому что это было имя Десмонд.

Он почти забыл, что именно ради этого человека Лэйра несчетное число раз рискнула своей жизнью. Чтобы выйти за него.

– Туда, – наконец сказала Лэйра и повернулась в ту сторону, где лес казался темней всего.

Шаги Лэйры не утратили легкости, а ее тело – гибкости, и все же казалось, будто она несет на плечах огромную тяжесть, которой раньше не было.

– Переживаешь, что Вика и Йеро пошли дальше? – осторожно спросил он.

– Что, если с ними что-то случилось?

– Тогда мы точно заметили бы следы борьбы.

Она вздохнула.

– Ты определенно прав. Но вот в чем дело: мы же не могли опоздать настолько сильно? Почему они не подождали? Должна быть какая-то причина.

– Ты доверяешь им обоим? – Аларик прикусил язык. Прошедшие годы научили его сначала думать, а потом говорить – качество, которое у него на родине считали малодушием. Иногда он забывал о том, что малодушие для одних другие сочли бы благоразумием. Четыре слова, произнесенные им, в лучшем случае оскорбили Лэйру, в худшем – сделали ей больно.

– Йеро я полностью доверяю, – ответила она. Ему показалось или в ее голосе прозвучал холодок? Какая-то отстраненность? – Что касается Вики, слова «доверяю» недостаточно. Это нечто большее. Называть это доверием все равно что пытаться описать божество человеческими словами. Словно называть дворец хижиной. Понимаешь?

Он кивнул. Он не оскорбил ее. А сделал ей больно.

– Вика не бросит меня в беде. У них явно была какая-то причина так скоро двинуться в путь.

– Возможно. Но почему они не оставили никаких подсказок, чтобы ты могла найти их и не заблудиться? – Этот вопрос показался Аларику вполне справедливым.

Но Лэйра отреагировала так, словно его слова снова причинили ей сильную боль. Шумно выдохнув, она отвернулась и зашагала быстрее.

Глава 41

Лэйра

Примерно до полудня мы шли туда, куда вела меня интуиция, и я убеждала себя, что мы в любой момент можем увидеть впереди, среди листьев папоротника, Йеро, Вику и Каэ и с облегчением упадем друг другу в объятия. Но мы не видели ни одной живой души. Только отдельные дэмы пересекали наш путь, но держались на почтительном расстоянии, недоверчиво поглядывая на нас и скаля зубы.

– Они не нападают, – пробормотала я, обращаясь скорее к самой себе.

– Осторожнее со своими желаниями, – откликнулся Аларик. – Возможно, они не хотят идти на ненужный риск и ожидают подкрепления.

– Твой пессимизм такой…

– Полезный? Разумный? Помогающий выжить?

– Пессимистичный, – произнесла я, а затем резко остановилась, так что Аларик чуть не врезался в меня. – Что это?

Лес стал реже, и перед нами открылся луг, покрытый необычной травой, похожей на мох, и множеством белых светящихся цветов. Посередине луга возвышалась круглая каменная стена, похожая на колодец, только шире. Если бы это был колодец, в него можно было спустить ведро размером с телегу.

Аларик настороженно прищурился.

– Что бы это ни было, я уверен, мы не хотим этого знать. Идем дальше.

– Боюсь, что… – не договорив, я осторожно подошла ближе. Я чувствовала то же, что и он: это… сооружение меня пугало. От него исходила противоположность надежды, противоположность оптимизма, словно ветер приносил какой-то запах – но он не задерживался достаточно надолго, чтобы я могла его распознать.

И еще сильнее меня пугало то, что именно в этом направлении нужно было идти. Постройка, приковавшая к себе наше внимание, была сердцем про́клятого царства.

Положив руки на каменную стену, я поднялась на цыпочки и перегнулась через нее. Мне в лицо ударила волна этого мерзкого ощущения, и я не смогла бы держать возглас ужаса, если бы рядом со мной не встал Аларик.

– Все в порядке?

– Абсолютно ничего. Нам нужно вниз. Путь ведет туда.

Проследив за моим взглядом, он посмотрел через стену. Там, где я могла различить лишь каменную лестницу, которая вела вниз по противоположной стене, он, наверное, видел больше, потому что был выше ростом. Он сглотнул, и что-то в его взгляде мне совершенно не понравилось. Я высоко подпрыгнула, ухватилась за край стены и забралась наверх, чтобы мне самой стало лучше видно. В следующий момент я об этом пожалела. Лестница вела по внутренней стороне стены, изгибаясь по спирали и уходя в глубину. С каждым метром она, казалось, теряла краски, словно этот путь вел туда, где нет красок, нет света и тьмы. Все было серым. Я не могла оценить, как далеко ведет лестница, но казалось, что ее глубина может соперничать с высотой здешних гор. У меня закружилась голова от этой картины, будто спиральная лестница начала медленно вращаться перед моим взглядом. Я быстро тряхнула головой.

– Знаешь, что мне это напоминает? – прошептала я. – Песню.

Это прозвучало смешно, но он не рассмеялся.

– Песню из страны, в которой никогда так и не открыли искусство петь, – произнесла я первую строчку. – О забытой мечте. О желании, которое никому не принадлежит. О сердце, которое никогда не забьется, даже на секунду.

Он ничего не ответил, только положил ладонь на стену, совсем рядом с местом, где я стояла. Я опустилась на колени, ухватилась за нее и ощутила, что он слегка сжал мои пальцы.

– Там внизу нас ждет конец того, у чего никогда не было начала.

– У вас необычные песни, – произнес Аларик. – Обычно в них речь о ваших страхах. Реже о ваших героях и героинях.

– Возможно, дело в том, что у нас их нет.

Он шумно выдохнул.

– Да, возможно. Может, мы сможем что-то с этим сделать?

Нет, я так вовсе не считала.

– Я не хочу быть одной из этих героинь. Я хочу вернуть свою жизнь. Свою лучшую подругу, Десмонда и, если это вообще возможно, хотя бы часть своей невинности, если ее еще можно спасти.

Аларик поднял брови.

– Не хочу разрушать твои иллюзии, Лэйра, но насчет последнего пункта я основательно постарался.

И, несмотря на страх, я невольно рассмеялась. Я изобразила, будто даю ему пощечину, выпрямилась и несильно толкнула его в плечо.

– Считай это неважным, если тебе так нравится. Я совершенно не против. Что это вообще за смешная формулировка – потерять невинность? Я не становлюсь ни в чем виноватой, если с кем-то сплю. Я имею в виду нечто другое. И, пожалуйста, Аларик, давай остановимся на этом. Потому что я не хочу говорить о вине, не с тобой – твое мнение меня, несмотря ни на что, совершенно не волнует.

Как хорошо, что Аларик не слишком хорошо умел распознавать эмоции. Или, наоборот, очень хорошо? Потому что он посмотрел прямо на меня, долгим и спокойным взглядом, будто что-то понял и теперь хотел спокойно это обдумать, но он ничего не сказал и не стал задавать вопросов.

Я откашлялась.

– Судя по всему, я буду туда спускаться. Я могу понять, если ты не захочешь идти со мной, но… – Я испуганно охнула, когда он ловким движением вскочил на стену, оказавшись так близко рядом со мной, что я едва не рухнула вниз, отшатнувшись. Но он тут же снова схватил меня за руку.

– Пожалуйста, не оскорбляй меня, – произнес он. И так мы, удерживая равновесие, добрались до места, где первая ступенька была ближе всего к краю стены, а затем двинулись внутрь колодца, на дне которого нас ждала не вода, а нечто совершенно неведомое.

– В наших песнях, – пробормотал он, – обычно речь о прекрасных женщинах. Впрочем, они все равно очень похожи на ваши.

Совсем тихо, беззвучно, мои губы прошептали:

– Спасибо, что мне не приходится идти туда одной, Аларик Колэ.

Глава 42

Лэйра

У каменной лестницы не было перил. Достаточно сделать один неверный шаг или споткнуться, чтобы упасть в бесконечное ничто. Тьма или эхо успокоили бы меня, потому что они были бы чем-то знакомым. Но глубина, в которую мы спускались, шаг за шагом, ступенька за ступенькой, не была темной. Она была бесцветной и молчала, словно в ней не осталось ничего, за что мог бы зацепиться взгляд, от чего мог отразиться звук. Лестница была как раз подходящей ширины, чтобы идти рядом, и, хотя Аларик шел вдоль края бездны, как кошка вокруг теплой печки, я была благодарна, что он рядом со мной.

– Знаешь, что не так с Царством дэмов? – спросила я его, чтобы нарушить давящую тишину.

– Дэмы.

Я тихо и нервно рассмеялась.

– Нет, их я ожидала. А вот чего я не ожидала, так это того, что здесь почти красиво.

– Не всюду, – мрачно ответил он, явно думая о болоте.

– Я представляла его себе более жутким. И одновременно оно более страшное, чем все, что я могла бы увидеть в самом темном кошмаре. Потому что оно так похоже на наш мир. Не хватает только одного.

– Чего?

– Жизни.

Аларик нахмурил темные брови. Мы равномерно шли дальше. Круг за кругом, уходя все глубже.

– Дэмы кажутся мне вполне живыми.

– Они и правда живые, но они получили жизнь не от этого мира. Они принесли ее сюда. Здесь нет ничего, что порождало бы жизнь. Нет солнца, нет луны, нет дождя. Нет ветров, которые разносили бы семена растений. Здесь нет ничего из этого.

– А сами растения?

Я пожала плечами:

– Они есть. Но я думаю, они возникли не в этом мире. Их принесли сюда или… – Новая мысль показалась мне намного более очевидной. – Может быть, они уже были здесь, в этом месте, до того как оно превратилось в Царство дэмов, и сохранились. Там, где нет творения, ничего и не разрушается.

– Откуда ты все это знаешь? Как ты пришла к этим мыслям? Мне они кажутся такими странными.

– Я просто пытаюсь понять Алсьяна-Дэра. – Сказав это, я внезапно поняла часть самой себя. – Я тебе уже рассказывала, как сильно мне не хватало университета, так ведь?

Он кивнул, и я увидела, что он опечалился, поняв, что я откопала воспоминание, которое до этого оставалось скрыто под слоем пыли.

– Ты не понял, почему я так сильно тосковала по нему. Нет, не спорь – я сама тогда не понимала. Искусство, культура, наука: с первого взгляда это только картины, статуи, стихи, истории, песни и открытия. Но на самом деле все это – лишь о смысле жизни и его поисках. Во всем этом струится магия жизни, вопрос о смысле, и также есть и идея ответа – для того, кто правильно настроен и готов использовать свой разум. Все, что делают люди, связано с магией жизни. Не с той, которая творит великие чудеса. А с той, которая создает песню, берущую тебя за душу. Которая воплощает в жизнь историю – только для тебя одного. Создает картину, позволяя тебе стать ее частью. Вот что я хотела исследовать в университете. Эту магию.

– Ты должна вернуться в университет, ты же понимаешь? – спросил Аларик.

К сожалению, это было не так просто.

– Для этого уже слишком поздно.

Он решительно покачал головой:

– Ты тоскуешь по магии так же, как она по тебе, потому что ты – одна из немногих, кто по-настоящему может ее воспринимать. Ты нужна ей, Лэйра.

– Мне больше не дадут вернуться в университет.

– Но, если ты и Десмонд… – Он оборвал предложение, словно не сумев его произнести. – После… свадьбы?

– Я к тому времени буду уже слишком стара, чтобы изучать искусство и культуру. Может, разве что ведение домашнего хозяйства.

В ответ на эти слова Аларик скорчил гримасу, словно ему в рот попало что-то горькое. Но затем он внезапно приобрел встревоженный вид.

– Лэйра? Тут что-то происходит.

Я не сразу поняла, что он имеет в виду. Мне просто показалось, что камни медленно поворачиваются. Их поверхность была серой и шершавой, пронизанной темными жилами. Совсем обычные камни. Но теперь я уголком глаза то и дело замечала блеск, будто здесь проходили жилы руды или серебра. Но как только я пыталась присмотреться, блеск исчезал и вспыхивал в другом месте. А Аларик смотрел в другую сторону. В дыру, уходившую в глубину посреди спиральной лестницы.

– Она вращается. – Он сделал следующий шаг слишком близко к внешнему краю лестницы.

Я ухватилась за него, держа его руку в своей, а другой рукой, для надежности, ухватила его за запястье.

В это мгновение мне стало ясно, что он не ошибся. У него не закружилась голова – что легко может случиться с человеком, который столько ходил по кругу. Спирали, по которым мы спускались вниз, двигались вместе с нами. Лестница, каменная стена – весь этот проклятый цилиндр вращался, как углубляющийся в землю червяк.

– Дальше, – произнес Аларик и заставил меня спуститься на пару ступенек, но тут его внезапно качнуло, и я изо всех сил вцепилась в стену. Когда я прикоснулась к камню плечом, меня охватила холодная дрожь. Это была чистая магия. Холодная и смертельно опасная. Великан-людоед, в раскрытые ладони которого мы и шли. Но он пока решил не пытаться раздавить нас. Еще не решил.

Я притянула Аларика к себе, и мы уселись на ступеньки, причем я устроилась на одну выше него, так что наши лица оказались на одной высоте. Магия пробирала меня до костей, искрилась в моей крови. Сердце билось напряженно, словно готовое взорваться. И все же я прижалась спиной к стене из камня и магии. Если мы начнем качаться… я не рискнула довести эту мысль до конца. Аларик смотрел вверх, вдоль лестницы. Мои мысли снова стали медленными, и я с совершенно невыносимым опозданием поняла, что мы вращались все быстрее и быстрее. Все вращалось, и я едва могла сфокусировать взгляд. И было что-то еще. Что-то очень необычное. Воздух изменился. Я дышала совершенно нормально, и при этом мне казалось, будто я могу задохнуться в любой момент. У меня кружилась голова.

– Разве нам не нужно идти дальше? – Аларик попытался было выпрямиться, но покачнулся, еще не успев встать, так что он упал бы, если бы я не дернула его назад, и он врезался в меня. Что здесь происходит? Может быть, в воздухе какой-то яд? Я посмотрела вверх, и меня чуть не стошнило. Высоко над нашими головами, над каменным цилиндром, круглое пятнышко неба кружилось так быстро, что я больше не могла различить цвета.

Я обхватила Аларика руками и крепко прижала его к себе. Если он сейчас пошевелится, то упадет.

– Нет, не надо дальше. Останься здесь. Мы не пойдем дальше.

– Но тогда все будет зря.

– Вовсе нет. Совершено точно… нет. – Мой голос стал тише, словно мне чем-то прикрыли уши. Я уткнулась лицом в его волосы. – Все пути ведут в сердце этого Царства. Мы придем туда. Совершенно точно.

Я точно хотела это сказать, но больше не слышала своего голоса. Голова Аларика наклонилась набок, прижавшись к моему плечу, и я прижалась лбом к его макушке, уткнувшись в его волосы, ощущая его запах. Внезапно мне показалось, будто я одновременно где-то не здесь. Какая-то часть меня рассекала время, словно этой магией можно было владеть и без магического медальона. Мое тело оставалось здесь. А душа вернулась на много лет назад, в мир, полный жизни, в мир, где я хотела стать счастливой. С ним. С Алариком Колэ, потому что он был единственным, рядом с кем мое сердце становилось достаточно большим, чтобы вместить все то счастье, которое мы создавали. Мы предназначены друг для друга, и в этом мире, в этой жизни, в этом наивном времени первой любви, в котором я находилась одновременно тогда и сейчас. Я еще не знала, что все это рухнет. Более того: мне было все равно.

– Ты должна идти дальше.

Когда я услышала этот странно знакомый голос, по спине пробежал холодок. Этот голос… чей он?

– Не останавливаться. Если ты не пойдешь дальше, то погибнешь.

Я ведь хотела идти дальше. Я не хотела ничего другого. Или нет?

– Так тяжело. Я не могу… не могу встать.

– Ты должна, Лэйра. – Голос звучал так мягко. Но я очень отчетливо ощущала опасность. Она окутывала это место, как магия. Это место было могущественным, способным уничтожить меня, превратить в ничто. Но оно этого не делало. Оно не пыталось мне навредить – оно не было злым. Не сейчас.

– Ты должна встать. Открой глаза и иди дальше.

От одной мысли о безумно вращающемся небе над головой мне захотелось зажмуриться еще сильнее. Но даже это мне не удалось. Я оказалась способна лишь повернуть голову так, чтобы мягкие волосы Аларика коснулись моих щек и моих век, чтобы воспоминания обрушились на меня, как снегопад.

Танец на рыночной площади.

Поцелуй под небесными огнями в волшебную ночь.

Слово утешения и смех, которые открывали мне мир, бывший до этого тесным и ограниченным.

Мягкое прикосновение, стирающее слезы.

Объятия, в которых можно было плакать.

Воспоминаний становилось больше и больше, одни – как огромные хлопья снега, другие – крошечные, состоящие лишь из мелких деталей.

Спокойствие и уют, когда я терлась носом о его кожу.

Покалывание, которое пробуждал во мне его голос, становившийся низким и мрачным.

Улыбка, потому что ему нравилось, когда я поддавалась на его мелкие трюки.

Легкость его шуток.

Тепло его взгляда, которое замечала только я.

Воспоминания погребут меня под собой, если я им позволю. Я больше не ощущала безумного кружения. Я лежала на мягком ложе своих воспоминаний.

– И никогда больше не просыпаться, – произнес голос. – Ты и правда этого хочешь? Это прекрасная смерть. Самая прекрасная, которую можно найти в моих пределах. Но, Лэйра, ты и правда этого хочешь? Это твое желание – умереть?

Здесь и сейчас? Обняв Аларика, уронив в его волосы пару слез?

Более прекрасной смерти я, наверное, никогда не найду.

Глава 43

Десмонд

– Давайте поговорим о Луилэйре эс-Ретнея, мой принц, – произнес Повелитель, и Десмонд опустил голову на пол. Он позволил своему лбу коснуться ледяного камня и только потому не размозжил себе череп, что у него на этого не оставалось сил.

Уже целую вечность он просидел в башне со множеством дверей, замерзая в полуразорванных штанах и последних остатках лохмотьев, в которые превратилась его рубашка с тех пор, как Повелитель забрал его. Сколько дней он здесь провел? Или недель? Месяцев? Десмонд больше не знал, и ему было все равно, здесь, где каждое мгновение казалось бесконечным. Повелитель раз за разом задавал ему одни и те же вопросы. Ему нужна была информация о Лэйре, но Десмонд ничего не отвечал. В тот момент, когда Десмонд уже чувствовал, что вот-вот сдастся, что в следующее мгновение он скажет Повелителю все, что тот хочет знать, только чтобы его ненадолго оставили в покое, дали ему одеяло или стакан чистой воды, тот произнес:

– Очень скоро я узнаю все сам.

А затем начал все по новой, но теперь ему нужна была информация про Кадиза.

Десмонд даже не мог сказать, сколько длился этот допрос. Часы? Нет, дольше, потому что через несколько часов его не начала бы мучить настолько сильная жажда. Но ведь вряд ли Повелитель дэмов захотел бы тратить целые дни на то, чтобы задавать ему бессмысленные вопросы. Или захотел бы? Может, этим тварям вообще не нужно есть, пить или ходить в уборную? Может, Повелитель этих чудовищ никогда не спал? Или Десмонд оказался заперт во временной петле и проклятого Повелителя дэмов вообще здесь не было – лишь иллюзия, которая должна была свести его с ума.

– Вы с ней познакомитесь, – в тишине простонал Десмонд. Никто и ничто не ответило ему, только капля воды упала с потолка и, словно в насмешку, разбилась о пол рядом с ним.

– Лэйра придет, мой господин. – Потому что иначе нет никакой надежды. – И вы пожалеете, что упоминали ее имя.

Где-то за стенами раздался смех, и шепот коснулся мыслей Десмонда.

– Не могу дождаться.

Но, подняв голову, он никого не увидел.

В следующее мгновение со всех сторон отворились двери башни, и из каждой вышел страж. Десмонду был знаком этот ритуал, и обычно он не сопротивлялся. Однако сегодня он слишком устал, чтобы отправиться обратно в камеру в окружении стражей. Там его не ждало ничего, кроме куска засохшего хлеба, жестянки тухлой воды и ведра для естественных нужд. Он мог с тем же успехом остаться лежать здесь и надеяться, что они изобьют его до потери сознания. Может быть, тогда наконец время пойдет быстрее. Казалось, что в этом замке, где он не видел ни солнца, ни луны, оно стоит на месте.

К сожалению, ни один из стражей в масках не стал его бить. Они просто схватили его за руки и ноги и потащили по коридорам, так что камни пола царапали ему спину, а каждая лестница ощущалась как серия ударов дубинами. Десмонд воспринимал это безучастно. Ему казалось, будто он висит в воздухе рядом и просто наблюдает, как мучают его тело. Он почти не ощущал этого.

Только в темнице он снова по-настоящему пришел в себя, потому что соседняя камера оказалась открытой. Он заглянул туда сквозь решетку, и, хотя видно было плохо и по углам гнездились тени, он тут же понял, что Кедрена больше нет.

– Где этот парень? – хрипло спросил он.

Стражи отреагировали странно, каждый по-своему. Один злобно рассмеялся, второй опустил взгляд. Глаза третьего сузились от гнева, четвертый пристально посмотрел на него, и – Десмонд был совершенно в этом уверен, хотя видел только его глаза, – он улыбался.

Десмонд поел отбросов, которые швырнули ему в камеру. Он без сна лежал на своей подстилке из покрытой плесенью соломы и воспользовался омерзительным ведром. Потом он еще раз позвал Кедрена по имени. Если парень был на допросе, тогда к этому времени он бы уже вернулся. Или его допросы тоже длятся бесконечное время, которое словно замкнуто в кольцо, и снова и снова начинаются сначала?

Наконец, появился хромой горбун, который обычно выносил ведро, и Десмонд вспомнил, что Кедрен говорил, будто эти люди доверяют ему и иногда делились с ним информацией.

– Кедрен, – прошептал Десмонд, обращаясь к этому существу, которое могло быть мужчиной или женщиной, стариком или молодым, – было непросто разобрать под капюшоном и лохмотьями, и под покровом свалявшейся шерсти. – Его нет.

Родные ветра, что с ним случилось? Слуга будто только сейчас заметил, что его камера пуста.

– Ты знаешь, где он?

Существо уставилось в пол. Затем оно коротко кивнуло и, не дав Десмонду задать вопрос, подняло руку, призывая его молчать.

– Ушел, – гулко произнес он наконец. – Свободен. Приговорен.

– Что? Что это означает? – Он умер? Стал дэмом? Есть ли разница?

Но разве этот мальчишка совершил что-то непростительное? Как мог Повелитель проклятых приговорить его?

– Почему?

Существо подняло плечи, а затем снова безвольно опустило их.

– Всех приговаривают. Можно оставаться, пока ночь не станет черна. Все остальные становятся как мы. Рано или поздно. Как мы.

Значит, он стал дэмом, таким же, как его собеседник. Он не знал, что некоторые из них умеют говорить.

– Когда ночь черна – ты имеешь в виду новолуние, верно? Ночь без лунного света.

Дэм дернул плечами.

– Над замком Повелителя никогда не светит луна.

И все же Десмонд был уверен в своей правоте.

– И, кроме меня, здесь никого нет?

Тогда слуга рассмеялся – хриплым, безрадостным смехом. Десмонду хорошо знаком был этот звук. Так кричат вороны, когда разоряют гнезда других птиц и радуются своей добыче.

– В этом замке больше тюремных коридоров, чем в моем рту выпавших зубов. И большинство из них, принц, плотно заполнены. В черную ночь одному разрешается остаться таким, как был. Все остальные становятся как мы. Рано или поздно. Как мы.

Кровь зашумела у Десмонда в ушах. Это выглядело не слишком обнадеживающе. Вообще все это выглядело совершенно не обнадеживающе. Бедный, бедный Кедрен. Мальчик явно допустил ошибку, но заслуживал ли он стать дэмом?

– Отойди в сторону, – сказало существо и повернуло ключ в замке. – И отдай ведро, чтобы я мог его вынести. Или ты к нему уже привязался, принц?

У Десмонда не оставалось времени на размышления. Возможность появилась, как порыв ветра, и так же быстро она исчезнет. Из своего положения на полу он резко разогнул ноги и со всей силы, которую придавало ему отчаяние, бросился на решетку. У горбуна не было шансов. Дверь ударила его по голове, у него в горле что-то заклокотало, и он повалился на бок. Он попытался за что-то ухватиться и мог бы уклониться от удара, но момента слабости было для Десмонда достаточно. Шанс на побег мобилизовал его силы, хотя он даже не знал, что они у него еще оставались.

Он мгновенно вышел за дверь, мимо слуги. Босиком пробежал по первому коридору, мимо пустых камер. Эхо его шагов разносилось во всех направлениях, словно ему на пятки наступали десятки дэмов, но, поспешно осмотревшись, он не обнаруживал никого. Даже слуга не погнался за ним. Может, это существо понимало, что все равно не сможет догнать или задержать его? Или оно понимало, что побег Десмонда не имеет смысла?

Он провел в этом замке уже несколько дней, но при этом знал лишь, как дойти до башни и до трапезной, в которую его однажды приказал отвести Повелитель. Теперь ему предстояло найти путь наружу. На одной из знакомых ему развилок он свернул в другой, незнакомый коридор. У него не было никаких подсказок, он мог надеяться лишь на ветер, который его вел. Но в этом проклятом замке, казалось, даже сквозняк ни разу не задувал под дверь. Десмонд бежал, пока его горло не начало гореть, пока боль не пропитала легкие. Коридоры тянулись бесконечно, и он был уверен, что они водят его кругами. Устав и тяжело дыша, он остановился и прислонился к стене. Воздух был застоявшимся и пыльным, словно пребывал в этих коридорах уже много лет. Но, по крайней мере, здесь было тихо, и Десмонд слышал лишь собственный пульс и дыхание. Похоже, никто его не преследовал.

Он решительно зашагал дальше. Теперь осторожнее, экономя силы, без спешки. Он решил идти всегда прямо. На каждой развилке, на каждом перекрестке он делал отметку камнем на полу. Он не даст проклятому замку свести его с ума. Где-то должен быть путь наружу. Он его найдет.

Теперь дальше, дальше. Не сдаваться. Никогда не сдаваться.

Никогда нельзя капитулировать в стремлении к лучшему.

Это был его девиз, и, хотя он уже в десять лет задумывался об экономике и справедливой политике, которая поддержала бы тех, кто делал самую тяжелую работу в их стране, фраза, которую он тогда выбрал, подходила и к этой ситуации. «Никогда нельзя капитулировать», – прошептал он, идя по тоннелю и высматривая свои отметки. Он их не видел. Не находил ни одной.

В какой-то момент он прошел мимо деревянной двери, сделал пару шагов, а потом ошарашенно замер. Что это было? Он обернулся, рассматривая дверь. Нет, ничего. Ни колебания этого неверного, слабого света, ни малейшего намека на то, что эта дверь чем-то отличается от других, мимо которых он прошел. И все же… он шагнул назад. Ни ветерка, ни шороха. Но кое-что другое. Покалывание, которое он ощущал не кожей, а всем телом. Шепот, который не воспринимался слухом, а пробирал до костей. Запах, который не мог ощутить его пересохший нос… но все же отчетливо присутствовавший в воздухе.

Десмонд положил ладонь на ручку двери. Чеканное железо как будто вплавилось в ладонь, словно узор в точности повторял ее линии. Он надавил на ручку, и дверь, повернувшись на скрипучих петлях, отворилась.

На мгновение Десмонд застыл, будто перед ним из земли выросла новая гора. Затем он пригнулся и прошел в низкий, закругленный сверху дверной проем. Снова моргнул, ожидая, что все это окажется сном и иллюзией. Но этого не случилось.

Перед ним простиралась засохшая равнина, покрытая слоем черных и белых хлопьев пепла. Совсем неподалеку начинался лес из прямых, голых деревьев. Бледные, словно из лунного света, они возвышались над опаленной землей. От этой картины на спине и груди Десмонда выступил холодный пот, однако несмотря на это он ощутил ни с чем не сравнимую эйфорию. Потому что над голыми ветками, которые виднелись в высоте, нависало серое, свинцовое небо.

Ему удалось. Он нашел выход из замка Повелителя дэмов. Он сделал первый шаг – и сможет пройти и остальные.

Не медлить, больше нельзя терять ни секунды! Он быстро зашагал прочь. Хлопья пепла распадались у него под ногами, и его шаги поднимали в воздух мелкую пыль; она попадала в его дыхательные пути, у него пересыхали губы, а во рту оставался жирный привкус. Но какое это имело значение? Он был свободен, и он найдет свой путь домой!

Деревья походили на скелеты тех, которые росли у него на родине, но не важно, какими бы отвратительными они ни были – они в какой-то мере защищали от чужих взглядов и поэтому давали ему надежду. Он будет идти, искать и не сдаваться, пока снова не найдет настоящие деревья, деревья, которые качаются на ветру. Ветра, которые приносят ему стойкость и смелость гор. Горы, которые со всех сторон защищают его родину, его Немию.

В какой-то момент, когда Десмонду уже начало казаться, что он всю ночь бежал через мертвый лес, тот внезапно кончился, и дальше дорога повела его вверх по каменистому холму. Десмонд забирался все выше, и в какой-то момент склон стал таким крутым, что ему пришлось помогать себе руками. Раз за разом камни под ним осыпались, и он соскальзывал на коленях вниз, прежде чем ему удавалось ухватиться снова. И все же наконец он взобрался на этот холм. С вершины он смог осмотреться по сторонам. Но картина расплывалась перед его глазами, и он едва понимал, что видел перед собой.

По ту сторону холма, лишь в нескольких шагах от него, начинался передний двор замка, из которого он сбежал. Замок насмешливо возвышался перед ним, словно специально возник на этом месте, чтобы преградить ему путь.

На крепостной стене, под каменными сводами, размеренными шагами расхаживало существо, которое Десмонд узнал сразу же. Это был Повелитель. Он остановился в одной из арок, скрестил руки на груди и равнодушно посмотрел на Десмонда.

В его голове раздался тихий голос:

«Попытайся еще раз, мой принц».

Глава 44

Лэйра

– Нет, – произнесла я. – Я не хочу умирать. Это не мое желание. Мое желание в другом.

– В чем же? – спросил Повелитель, наклонившись к моей щеке, так что я почти что ощутила его дыхание на своем ухе. Он был здесь? Когда он подошел ко мне? – В чем же? – тихо повторил он.

Мне нужно было подумать. На меня обрушивалось столько воспоминаний. Так много чудесных, счастливых воспоминаний. А к ним добавлялись и мои мечты. Где-то вдалеке маленькая девочка произносила внушительные слова в зале, высокие потолки которого придавали ее голосу торжественное звучание, которое будет отдаваться в ее памяти всю жизнь.

– Я требую от себя исполнения своей мечты.

Я была этой девочкой? Почему мне не удалось исполнить свою клятву? Почему я забыла свой девиз?

Значит, я уже не та?

– Чего ты желаешь? – Голос стал настойчивее. Дрожь, пробегавшая по плечам, уже не казалась приятной, она становилась… пугающей.

– Лэйра. – На мое горло легла рука. Прикосновение было мягким, но рука дрожала, словно не могла больше сдерживаться от того, чтобы лишить меня возможности дышать. Коготь коснулся моей кожи, провел по ней от уха до середины гортани.

– Какое желание?

Я больше не понимала. Воспоминаний было слишком много, они превратились в метель, словно в буран, в котором мне нужно было разглядеть отдельную снежинку.

Играющие дети. Смех, от которого сжимается желудок. Песни и истории. Маленькие липкие руки, которые держали мои, справа и слева, и запретный сладкий вкус украденных с кухни леденцов.

Дом.

И за всеми этими приятными чувствами – нечто другое, то, что то и дело тихим, неслышным шепотом спрашивало меня, понимаю ли я, что все это мне совсем не подходит. Потому что я не принадлежу этому месту. Никогда не принадлежала.

– Лэйра! – Коготь надавил сильнее. У меня не осталось воздуха. – Какое желание?

Я хотела выкрикнуть имя Аларика. Прикосновение причиняло мне боль, и это было неправильно, он не имеет права причинять мне боль – как это возможно? Десмонд бы никогда…

Десмонд.

Горы Немии, Десмонд!

Воспоминания изменились. Вместо хлопьев снега мне в лицо ударил лед, твердый и острый, и я зажмурилась, чтобы его не видеть.

– Десмонд, – выдохнула я. – Мое желание. Я хочу спасти Десмонда.

Воцарилась тишина. Призрачный покой.

Я не ощущала больше никого и ничего, ни Аларика, ни саму себя. Мне казалось, будто я плаваю в темной пустоте.

– Что ж, – произнес голос. – Твое желание – спасти Десмонда.

Я открыла глаза и увидела волчью ухмылку Повелителя дэмов.

– Тогда попытайся.

Глава 45

Лэйра

В детстве мы часто сидели на качелях в замковом саду, а наши друзья закручивали нас, пока обе веревки не переплетались в одну, так что сиденье качелей поднималось на добрый метр от земли. Как только друзья отпускали веревки, они начинали раскручиваться. Казалось, будто ветра ласса и мюр подхватили нас и бешено кружили. Мир расплывался, превращаясь в размытые полосы, ветер и смех, а мысли становились легкими и спутанными, словно я украдкой отпила вина из бокала родителей. Часто под конец мы падали с качелей на мягкий песок, и, хотя мы уже лежали на земле, смеясь и одновременно охая от падения, нам казалось, будто все вокруг продолжает крутиться. Будто весь мир вращается вокруг нас.

Именно так я чувствовала себя сейчас.

Подо мной была твердая земля, и я цеплялась за нее изо всех сил, рискуя сломать ногти. Но я все равно вращалась – или вращалось все остальное?

Шатаясь, я поднялась на колени и посмотрела в сторону. Аларик сидел на земле, опираясь на локти. Волосы закрывали его лицо, и на их черном фоне, словно языки пламени, проглядывали огненно-алые пряди.

– Проклятье, – невнятно пробормотал он. – Никогда больше не буду жаловаться на упрямых лошадей или неровную дорогу. Путешествовать здесь – вот это уж чересчур. С тобой все в порядке, Лэйра?

– Да. Мне кажется. – Я говорила с Повелителем дэмов – снова. Я медленно начинала к этому привыкать. Я озадаченно осмотрелась по сторонам. Я ожидала, что мы окажемся на дне колодца, но мы очутились на открытом пространстве, под нами была покрытая пылью твердая земля, а рядом возвышался темный лес. Он не был густым, и в воздухе висел терпкий запах хвои. – Ты знаешь, что произошло?

Аларик выпрямился, протянул мне руку, чтобы помочь подняться, и собирался было ответить, но тут проследил за моим взглядом, направленным вверх, в небо, – было совершенно не похоже, что мы свалились сюда из какого-то тоннеля. Колодец исчез.

– Я не знаю, что мы… вот черт! – Внезапно его лицо изменилось, стало жестким и холодным, и он молниеносно выхватил кинжал.

Что-то внутри меня качалось и шаталось, хотя я стояла неподвижно. Аларик посмотрел на меня, словно видел что-то внутри меня, чего не ожидал увидеть. Что здесь происходит?

Обдумать это не удалось, потому что темная тень пролетела надо мной и сбила Аларика с ног. И я, наконец, поняла. Нас атаковали дэмы! Откуда они так внезапно появились?

Аларик боролся с одним из них на земле, но к нам приближались и другие, и один из них уже собирался напасть на Аларика сзади. Я тут же вытащила мюродем из ножен на спине и оперлась острием на землю, чтобы было проще встать. Колени подгибались, и руки тряслись. Но многократно отработанные боевые приемы были для моего тела так же естественны, как дыхание – для моих легких. Дэм с металлическим шипением рухнул на землю, когда я вытащила клинок из его груди.

Их было много. Еще один прыгнул на нас, и мы с Алариком одолели его вместе: мой мюродем сбил его с ног, а кинжал Аларика пронзил горло. Большинство окружали нас, держась на безопасном расстоянии, наблюдали и ждали. От ужаса я одновременно замерзала и покрывалась потом. Эти дэмы отличались от тех, которые сражались на стороне фемаршала. Они выглядели так же, как статуи из вулканического стекла в храме, и были дикими, неприрученными и злыми. Но при этом не глупыми. Почему они не нападали?

– Что-то их пугает, – прошептала я.

Аларик мрачно рассмеялся.

– Если они и боятся, то того, что им не достанется своей доли, когда все будет кончено. Они не знают страха. Они ждут.

Я предпочла бы не знать, чего, но, похоже, стоило опасаться, что он окажется прав. Их численное преимущество было подавляющим, и то и дело раздававшийся хриплый хохот выдавал, что они сами это понимают. У них был какой-то план.

Мы поворачивались, спиной к спине, чтобы не дать монстрам возможности внезапно напасть на нас. По меньшей мере, здесь не было густой растительности, в которой они могли бы спрятаться. Только отдельные камни, словно кости для гигантской игры, лежали на сухой песчаной земле, а рядом с ними росли лишь кусты и невысокие сосенки. Все дэмы пристально следили за нами своими черными глазами. Казалось, что они не общаются друг с другом. Но это не значило, что они не смогут спланировать согласованную атаку. Их численное превосходство не оставит нам шанса – они просто разорвут нас на части, нас обоих.

– Видишь, вон там? – спросил Аларик и коротко оглянулся через плечо, так что его лицо оказалось рядом с моим, и взглядом указал мне направление. Примерно в двухстах метрах возвышался своего рода защитный вал или даже стена. Было трудно разобрать, потому что серый камень сливался с землей. Но из чего бы ни было сделано это заграждение, оно не было высоким. Но за ним все колебалось, словно марево в жару мерцало над мощеной улицей. Было трудно разобрать, что там, но то, что мне удавалось разглядеть, давало мне надежду.

– Это хижины? Дома? – Может быть, это своего рода мираж, или я вижу, как дым поднимается из трубы одного из домов.

Я ощутила, как Аларик толкнул меня плечом.

– Возможно, это убежище. Не думаю, что эти монстры под конец дня возвращаются в уютные домики.

Один из упомянутых монстров зашипел на нас.

– Ты прав. Если это дома, значит, в них живут люди.

– Или кто-то вроде людей.

Кого-то вроде людей будет более чем достаточно. Но дэмы понимали, что должны помешать нам добраться до стены. Они столпились между нами и возможным убежищем и оттесняли нас обратно в пустошь.

– Они не хотят пускать нас туда, потому что тогда они останутся без ужина…

– Спасибо, Аларик! – сердито перебила я его. – Не обязательно объяснять все это в деталях, я и сама могу представить.

– Нервничаешь, Лэйра? – Он рассмеялся, и я слегка ненавидела его за то, что в такой ситуации он мог непринужденно рассмеяться, хотя было заметно, какое впечатление это производит на дэмов. Они смотрели на него – кто растерянно, кто возмущенно.

Я бы посмотрела на него так же, но для этого мне пришлось бы развернуться, и тогда моя спина осталась бы неприкрытой.

– Нужно добраться туда, – тихо сказала я и попыталась хотя бы на мгновение надежно спрятать страхи в глубине своего сердца.

Мама всегда говорила: «Время бояться наступит позже, Лэйра». Я тысячу раз спрашивала себя, когда же наступает это зловещее «позже» и что случится, когда оно наступит и все эти оставленные на потом страхи одновременно обрушатся на меня. Но теперь мамин совет оказался для меня единственным спасением.

– Хороший план, – ответил Аларик. В следующее мгновение один из дэмов бросился вперед, огромный, как медведь, но с длинными, худыми конечностями и изогнутыми когтями. Он двигался быстро. Словно инстинктивно я схватила свой мюродем за изогнутый клинок и сунула его над своим плечом, так что Аларик смог схватиться за рукоятку. Для этого существа с его огромными, далеко достающими лапами его собственного кинжала не хватало. Как назло, два дэма так же быстро заметили, что я стала уязвима, неожиданно оставшись без оружия. Огромными прыжками монстры бросились на меня. Взгляд одного из них – узко посаженные глаза, которые выглядели так, будто хотели срастись и превратиться в один – неотрывно смотрел на мое горло. Второй, двуногое создание с лисьей мордой, заросшее мехом, хрипло расхохотался. Аларик совершенно безыскусно и неизящно ударил длинного тощего дэма моим мюродемом, но не нанес ему достаточно повреждений для быстрой победы. Если сейчас я отвлеку Аларика, это может стоить ему жизни. Но не могла же я одна сражаться голыми руками против этих монстров!

Дрожащими пальцами я ухватилась за свой кинжал, который не предназначался для таких битв. Первый дэм уже добрался до меня, и, когда я вонзила клинок ему в живот, воздух разорвал пронзительный крик. Горячая, как кипяток, кровь покрыла мою руку, и сквозь перчатку я ощутила жжение. Дэм был еще жив, он ударил меня по голове, попав в лицо, придвинулся ко мне еще ближе всем своим вонючим телом, пытаясь дотянуться до меня своими щелкавшими зубами. Изо всех сил я пыталась держать насаженную на мой кинжал тварь на расстоянии, и тут до нас добралась вторая. Существо прыгнуло на первого дэма, и по его телу прошла мощная дрожь. Одновременно я услышала выдох у себя за спиной.

Аларик пропустил удар. Я ничего не видела, но меня внезапно пронизал отголосок боли. Издав гортанный вскрик, он занес мой меч, и в этот момент я перестала чувствовать его спину рядом со своей. Давящее ощущение боли исчезло, и вместо этого я ощутила пустоту там, где ее не должно было быть. Где ее не могло быть.

Я вырвала кинжал из живота дэма и снова вонзила его, наобум, куда угодно, главное, чтобы было достаточно мягко, чтобы причинить ему ущерб.

«Сдохни уже наконец, жалкая гнида!» – подумала я, и дэм обмяк. Второй, с лисьей мордой, просто отпихнул безжизненное тело своего товарища в сторону, пытаясь добраться до меня. Я снова нанесла удар кинжалом, но там, где я ожидала ощутить слабое место, мой клинок со всей силы врезался в костяную пластину. От удара кинжал вырвался у меня из рук. Сверкнули зубы, мне в лицо брызнула слюна, и я уже не знала, как скрыться от острых, как ножи, зубов.

Где-то внутри черепа тихо прогудел голос: «Лэйра! Вниз!» Я тут же последовала этому совету и пригнулась, втянув голову в плечи. Надо мной мелькнуло что-то серебристое, как крыло сверкающей птицы, и в следующее мгновение лисья голова скатилась с плеч дэма.

– Твой меч, – поторопил меня Аларик. Я только сейчас поняла, что он обезглавил дэма, взмахнув мечом надо мной. Сунув мюродем мне в руку, он, не говоря больше ни слова, бросился на следующего нападавшего на нас дэма. Я последовала его примеру. Со своим верным мечом я больше не чувствовала себя беспомощной и быстро разобралась еще с двумя противниками.

Как сильно пахнут кровь и смерть, если нет ветра, который бы развеял этот запах.

Наше положение становилось все напряженнее. Дэмов было много, и некоторые держались на расстоянии, выжидая, пока у нас иссякнут силы. Мы долго не выдержим.

– Нужно бежать, – крикнула я Аларику, который в этот момент ударом снизу вспорол горло могучему дэму, пока тот пытался напасть на нас с воздуха. Черная кровь обрушилась на нас. Он вообще меня понял? – Аларик! Мы больше не выдержим! Бежим!

Но это было легче сказать, чем сделать. Все больше врагов наступали на нас, преграждая нам путь к стене. Я сосредоточилась на своем мюродеме – оборона, атака, оборона, атака. Все вокруг расплывалось, превращаясь в мешанину из движений, света, теней, криков, топота бесчисленных ног и копыт. Теперь эти монстры еще и верхом ездят? Мне показалось, что я заметила одного такого краем глаза, прямо у себя за спиной, рядом с Алариком, но, когда у меня появилась возможность осмотреться, он уже исчез в общем хаосе.

– Они окружают нас! – крикнула я, и внезапно у меня возникло ощущение, что я потеряла Аларика. На мгновение я приняла его, с его перепачканным лицом и густыми волосами, слипшимися от пота, за дэма, который собирается на меня напасть. В ушах зашумела кровь. Аларик схватился за рукоять моего меча, железной хваткой держа меня за предплечье. Резким движением он выдернул рукоятку мюродема из моей сведенной спазмом руки.

– Спокойно, – прорычал он сквозь зубы и внезапно провел клинком, который показался мне смутно знакомым, по внутренней стороне моего предплечья.

Глава 46

Аларик

– Что… ты делаешь? – выдохнула Лэйра.

Успокаивать ее было некогда. Аларик провел разрез по всей длине внутренней стороны ее запястья, и тонкая кожа перчатки упала на землю. Глаза Лэйры были наполнены чистым ужасом. Возможно, он подтолкнет ее к действию. Возможно, она сможет его использовать.

Он не пытался задумываться о том, что случится, если у нее не получится приручить магию клинка.

Быстрым движением он сунул магический кинжал ей в руку и сомкнул ее пальцы вокруг рукояти.

– Воспользуйся им. Ты можешь.

Ее нижняя губа дрожала.

– Он принадлежит Йеро. Как ты…

– Воспользуйся им!

Он оттолкнул ее от себя, потому что на нее кинулся дэм. Аларик отбросил монстра немийским клинком Лэйры.

Лэйра стояла почти неподвижно, а сзади наступали еще дэмы; хотя и помельче, но зато целая стая.

Аларик бросил взгляд на Йеро, который на своем проклятом саблероге словно вихрь сметал ряды дэмов, гибнущих под копытами его лошади и от его клинка. И все же их не становилось меньше. Йеро и Ласса были слишком далеко, чтобы помочь Лэйре, а Аларик сражался против крылатой твари, перья которой походили на множество мечей.

– Давай уже, Лэйра! – выкрикнул он, не зная, чего он от нее требует. Но Йеро точно знал, что делал, когда бросил Аларику свой кинжал и прокричал, что Лэйра должна им воспользоваться – без своей перчатки.

– Давай.

И в этот момент она будто бы его услышала, хотя он был слишком далеко, а шум битвы стал слишком громким.

Она больше не сражалась. Вместо этого она выпрямилась и, направив кинжал Йеро к небу, принялась описывать им небольшие круги перед своим лицом. Мелкие дэмы побежали к ней, видя легкую добычу, и у Аларика чуть сердце не остановилось. Но в следующее мгновение Лэйре удалось оттолкнуть набросившееся на нее создание ударом ноги. Круговые движения магического кинжала стали размашистее, и что-то словно исходило от него, тонкое и клубившееся, как дым догоравшего факела. Лэйра закрыла глаза, и Аларик напролом бросился к ней, чтобы защитить ее. Дым, исходивший от кинжала, менял форму. Он становился гуще, вытягивался в линию, начинал мерцать и искриться. Казалось, расходившиеся от него световые нити сплетаются в одну, толщиной с руку и длиной в канат.

Лэйра что-то прошептала – обращаясь к себе, к кинжалу или к магии, Аларик не знал. Он отгонял от нее дэмов, как мог, но даже с ее идеально сбалансированным смертоносным клинком он не мог успеть всюду. Мучительно медленно Лэйра открыла глаза, и Аларик охнул от ужаса. Она стала белой как снег, и все, что было в ней светлого, все ее эмоции, словно сдуло прочь адским ветром. Словно она больше не была собой – лишь сосудом для дикой магии.

Лэйра взмахнула кинжалом, держа его, будто рукоять кнута. Длинная плеть из света с шипением рассекла ряды дэмов, сбивая их с ног, а затем прозвучал громкий хлопок. Лэйра развернулась и взмахнула световой плетью в другую сторону. Через несколько секунд с численным превосходством дэмов было покончено. Земля была сплошь покрыта кровью, безжизненные тела лежали на ней, словно опавшая листва, некоторые еще дергались, как листья на ветру, которого здесь не было. Оставшиеся дэмы в ужасе отступили, а среди них проскакал Йеро на Лассе – непонятно, откуда они вообще взялись. Он смотрел на Лэйру, как на привидение. И именно им она и была. Призрак, как из старинной песни; существо, которое могло оказаться чудовищем или героем. Пустой, бездушный взгляд Лэйры следил за убегавшими, и она еще раз занесла магическую плеть.

Аларик окликнул ее по имени. Разве она не заметила Йеро среди противников? Она больше не узнает его?

Она медленно повернула голову и теперь смотрела на него. Через бесконечно длинное мгновение Аларик понял, что она его не узнала. Или – что было не лучше – она поняла, кто он на самом деле. Разглядела в нем тьму и ложь, составлявшие его истинную суть.

Затем Лэйра моргнула, и, хотя в ее взгляде отразилась глубочайшая растерянность, она снова стала собой; ее глаза стали прежними – два изумруда, подсвеченных яркими огоньками.

Глава 47

Лэйра

Йеро настойчиво убеждал нас поспешить. Боялся ли он, что появится больше дэмов, или понимал, как на меня влияет вид поля битвы?

Это были дэмы, только дэмы. Я пришла сюда, чтобы убивать их, чтобы победить столько дэмов, сколько смогу. У меня не было никакого другого выбора – лишь убивать их. И все же вид такого количества трупов наполнял меня ужасом. Я убила их всех. Силой, которой они не могли ничего противопоставить. Даже те из них, которые будто были созданы для сражений. Нападавшие, выжидавшие, убегавшие. Все они мертвы.

Но хуже всего было то, что я сделала это с удовольствием. Я чувствовала себя как ветер, который в первый раз пронесся над землей, и в этот момент мне было совершенно безразлично, что я в своей эйфории превратила его в бурю. Совершенно безразлично.

От этой мысли у меня сдавливало горло.

– Я не оставила им ни единого шанса.

– Лэйра.

Только когда Аларик взял меня за предплечье и осторожно забрал у меня магический кинжал, я заметила, что думаю вслух.

– Они тоже не оставили тебе шанса. Они убили бы нас.

– Не я это решила. У меня больше нет права решать. Я совершенно не знаю, что нам дальше делать.

Йеро прошел перед нами, ведя под уздцы саблерога, мимо огромного дэма, чьи когти вспороли пропитанную кровью землю. Йеро ударил его мечом, и я вздрогнула.

– Магия, – прошептала я, – овладела мной. Не я ей. И это было… это было правильно, Аларик. Это… было приятно.

Аларик хотел что-то ответить, но Йеро выкрикнул:

– Эй вы, торопитесь, пока они не закрыли ворота! – Так что Аларик лишь потянул меня за руку, и мы побежали следом за бегущим рысью саблерогом, который поспешно направился к стене.

Где-то на краю сознания я ощутила удивление, что Йеро оказался здесь и Ласса вместе с ним. Но я была слишком уставшей, слишком ошарашенной, чтобы задавать вопросы, и была способна лишь слепо следовать за ним.

Стены оказались буквально мне по пояс. Как они смогут защитить нас от дэмов? Но, когда мы подошли ближе, я снова заметила мерцание в воздухе. Определенно, можно было заглянуть по другую сторону и разглядеть размытые здания, а также призрачные фигуры, которые двигались туда-сюда. Может быть, люди – но даже если это были они, мерцание искажало их очертания. Еще через пару шагов я почувствовала магию. Ее нельзя было ощутить физически – ни покалывания на коже, ни переменчивой температуры. Скорее, я ее чуяла – запах дерева и чего-то вроде лаванды, – и казалось, что во рту появляется похожий привкус. Кроме того, в воздухе повисло гудение, словно в стене гнездились тысячи пчел.

– Сюда, – показал Йеро, указав на непримечательный полукруглый символ, который кто-то нарисовал мелом на внешней стороне стены. – В деревне мы сможем спокойно поговорить.

А потом он просто перескочил стену из камня и магии на своем саблероге.

Я удивленно охнула, а Аларик ограничился своим «Впечатляюще!». Магия ощущалась ясно и отчетливо – она была сильной. И все же я ожидала, что она ощутимо замедлит мой шаг. Я споткнулась только потому, что этого не произошло. И упала прямо в руки Вики.

– Лэйра! – воскликнула она и так крепко прижала меня к себе, что я едва могла дышать. – О, Лэйра, какое счастье, что ты сюда добралась. Я думала… я беспокоилась о тебе. И упрекала себя – ты не поверишь, сколько упреков я на себя обрушила.

Она вздрогнула от страха, когда через магическую стену прошел Аларик. Словно увидела перед собой ходячего мертвеца. К тому же он и правда выглядел не сильно лучше. Я надеялась, что кровь, которой была перепачкана его кожа, была по большей части не его. Но я понимала, что Вика отреагировала так потому, что больше не рассчитывала увидеть его живым.

– Что это за место? – спросила я у Вики, оглядываясь по сторонам. Узкие улицы вели между небольшими, крытыми соломой домами. Кое-где на лужайках, покрытых травой, паслись длинношерстные козы, а в песке копались куры. За окнами и в низких дверных проемах я различала лица: испуганные и недоверчивые, и однозначно человеческие.

– Они здесь живут, – ответила Вика, проследив за моим взглядом. – Некоторые несколько лет, другие – целую жизнь, а некоторые – дольше.

– Люди, – прошептала я.

Вика пожала плечами:

– Нет никаких признаков того, что это кто-то еще.

Йеро спрыгнул со своего саблерога и подошел к нам.

– Не хотите сначала помыться, а потом поговорить? Здесь безопасно, и в деревне есть бани. Вы можете что-то поесть и выспаться. Вы выглядите так, будто едва уцелели.

– У нас нет времени, – возразила я и уже хотела достать карту Немии, чтобы проверить, сколько ночей осталось у Десмонда, но Йеро успокаивающе задержал мою руку.

– И все же оно у вас есть. До завтрашнего дня мы все равно не сможем двинуться дальше. Ты увидишь.

– Мы и правда едва уцелели, – произнес Аларик, и в его голосе прозвучала незнакомая мне холодность. – А вы?

Подняв руки, Вика покачала головой.

– На нас успел напасть только один дэм, прежде чем мы нашли вход в деревню. Только после этого начали появляться все новые и новые – будто знали, что вы приближаетесь.

Я вернула Йеро его кинжал и ощутила несказанное облегчение, избавившись от этой магии. Мне показалось, будто я вернула невероятно тяжелую ответственность в те руки, в которых она и должна была находиться.

– А спиральная лестница? – спросил Аларик.

Йеро вытер подолом рубашки кровь с клинка.

– Мы спустились по ней.

– И там не было ничего необычного?

– За исключением того факта, что спираль ведет в глубину и при этом, спустившись по ней, оказываешься не в пещере, а в каком-то другом месте, – нет, ничего. Причем… нет. Ласса была у подножия лестницы, совсем рядом с местом, где я нашел вас. Понятия не имею, как она могла туда добраться. Видимо, есть много путей. Тот, который выбирает Искательница, – не единственный. Но похоже, что часто он оказывается самым сложным.

– А Каэ? – робко спросила я. – Где она? Когда вы видели ее в последний раз?

Может быть, я знала девочку-дэма лишь недолго. Но она попросила меня о помощи, и теперь я чувствовала ответственность за нее.

Йеро ухмыльнулся.

– Не так давно она была тут и цеплялась за ноги Вики. Потом она увидела Аларика и, видимо, приняла его за монстра, питавшегося маленькими дэмами.

Я перевела взгляд на Аларика. Он выглядел действительно отталкивающе: его лицо было перепачкано черным и красным – смесью человеческой крови, крови дэмов, грязи и пота.

– Думаю, она прячется в курятнике, – произнесла Вика. – И я опасаюсь, что она что-нибудь натворит. Я сказала ей, что кур нельзя просто так есть, а яйца нужно сначала варить, но я не знаю, поняла ли она. А если поняла, то не все ли ей равно, что я говорю.

От облегчения, что с Каэ все хорошо, я даже чуть-чуть улыбнулась. Но тогда возник вопрос, тяжесть которого я уже долго несла в себе:

– Почему же вы нас не подождали?

– Но мы подождали! – сердито воскликнула Вика. – Мы даже подождали четыре часа вместо двух.

Не понимаю.

– Я уверена, что мы побывали в назначенном месте.

– А подсказки? – спросила Вика и в поисках помощи посмотрела на Йеро, который хмуро смотрел на нас. – Мы вырезали на деревьях отметки, складывали стрелки из камней и помечали скалы углем.

– Мы ничего не видели, – тихо ответила я. Или мы просто были невнимательны? Это казалось мне немыслимым.

Аларик был того же мнения.

– Мы искали ваши отметки, но ничего не нашли.

Йеро надул щеки и медленно выдохнул.

– Похоже, мир Повелителя и правда не хочет облегчать нам жизнь.

– И нам тоже? – скептически перебила Вика. – Этого я не понимаю. Лэйра – Искательница. А мы не важны.

– Быть может, дело именно в этом и Алсьяна-Дэра хочет усложнить задачу мне.

Едва заметным кивком Йеро дал мне понять, что сам думает так же.

Глава 48

Лэйра

Немного позже – небо над деревней потемнело, а в окнах замерцали маленькие фонари и свечи – мы с Викой встретились с Алариком и Йеро в крошечной таверне, где мы были единственными посетителями. К счастью. Потому что тут был всего один стол, вокруг которого стояло только четыре стула. Для большего количества людей в помещении, единственным украшением которого были толстые свечки в кованых подставках, места не нашлось бы.

Хотя я наслаждалась горячей ванной как никогда раньше, полностью я пришла в себя, только когда увидела Аларика. В тот короткий промежуток времени, что я провела без него, я чувствовала себя странно. Словно с ним может случиться что-то плохое, если меня не будет рядом. Я благодарно уселась за стол рядом с ним. От него пахло мылом, и сейчас, когда он смыл всю кровь, в его синих, как буря, глазах снова сверкали веселые искорки. Когда он был рядом, я снова ощущала надежду, все снова казалось не таким безвыходным. Несмотря на предательство, несмотря на все его тайны, в нем все же было что-то, что заставляло меня чувствовать себя хорошо, будто рядом с ним я находилась в большей безопасности.

– У меня есть просьба, прежде чем мы возьмемся за еду, – сказал он, взяв в руку кусочек хлеба из корзины. – Если здесь подают что-то, что совершенно не соответствует нашей привычной кухне, каким бы отвратительным это ни было, – не говорите мне. Скажите мне утром, когда я выживу и это переварю.

– Если я вас правильно понимаю, вы проголодались, – произнес теплый женский голос.

Я с любопытством оглянулась. Трактирщица – если это была она – осторожно заглядывала нам в глаза. Впрочем, она была наименее напуганной из всех, кого я успела увидеть в деревне, – разумеется, за исключением моих друзей. Все остальные избегали нас и скрывались в своих домах, словно мы принесли в их мир смертельную болезнь, от которой они хотели защититься.

– Могу вас заверить, что ничто из того, что я готовлю, не причинит вреда таким, как вы. И оно не превратит вас в таких, как мы, так что не питайте ложных надежд. Вы не сможете задержаться здесь надолго, и вы это знаете.

– Мы это знаем и благодарим вас за ваше гостеприимство, – ответил Йеро.

– Оно требует усилий. Но поберегите ваши благодарности, а то я так и не смогу взяться за дело. – С этими словами она развернулась и отошла.

Я непонимающе смотрела то на Вику, то на Йеро.

– «Такие, как мы»? «Такие, как вы»? О чем она?

Вика принялась крутить в пальцах бахрому скатерти.

– Эти люди, которые живут здесь… особенные. – Она почти шептала, словно ей было неприятно или неловко об этом говорить. – Они были прокляты, но не стали дэмами.

Внезапно я резко выпрямилась, сидя на стуле.

– Это возможно?

Вика кивнула.

– Эта женщина случайно наткнулась на нас за пределами деревни и привела нас сюда. Она проклята.

– Все они, – продолжил Йеро. – Прокляты людьми – прощены Повелителем.

У меня пересохло во рту, и глоток из стоявшего на столе стакана с сильно разбавленным вином едва помог избавиться от этого чувства.

– Они населяют этот мир, – продолжал Йеро, – и живут, будто обычные люди. Они выращивают пшеницу, разводят скот, а если кто-то хочет развлечься, то отправляется во Дворец вечных желаний.

Дворец вечных желаний. Я никогда не слышала о нем, но интуиция тут же подсказала, что наш путь ведет туда. Но прежде чем я осознала это и начала задавать вопросы, Вика продолжила говорить, опустив голос до благоговейного шепота:

– Они живут вечно, если хотят. Они не стареют.

– Как это возможно? – спросил Аларик; его голос звучал немного хрипло. – Этот мир превращает людей в дэмов.

– Но не тех, кого простит Повелитель. Эти не изменяются. Никогда. – Ее взгляд метнулся к двери, я тоже расслышала шаги. Вика торопливо добавила: – Завтра они нам покажут.

– Завтра? – Я выпрямилась, сидя на стуле. – Но мы должны двигаться дальше как можно быстрее.

Йеро коротко качнул головой.

– Эта деревня лишь время от времени связана с остальным миром дэмов. Мы должны дождаться следующего появления прохода, чтобы ее покинуть.

Я выругалась, но тихо, потому что трактирщица открыла дверь ногой, неся в руках супницу. На мгновение сочетание усталости, голода и запаха густого бульона затуманило мне разум, и я не могла думать ни о чем, кроме обмакнутого в суп кусочка хлеба. Это была простая, скупая трапеза. Но я не помнила, когда еще я ела так хорошо.

После еды трактирщица отвела нас по кривой деревянной лестнице в помещение, где в тюках и мешках хранились сено и солома. Только сейчас до меня дошло, что мы были не в трактире, а дома у недоверчивой местной жительницы. Внезапно она перестала казаться мне недоверчивой – напротив, я восхитилась ее самообладанием, позволившим ей разместить у себя четверых забредших в деревню чужаков. Почему она это делает?

Я решила, что спрошу ее завтра, – сегодня я уже слишком сильно устала. Чувствуя, как тяжелеют руки и ноги, я помогла остальным разложить тюки соломы и прикрыть их грубыми шерстяными одеялами так, чтобы на них можно было лечь. Нам светил мой фонарь с речной ветреницей, и, как бы сильно мы ни устали, мы улеглись в его свете поближе друг к другу. Только Аларик держался немного на расстоянии. В какой-то момент я ненадолго проснулась, чтобы повернуться, и заметила, что Аларик сел и его глаза открыты.

– Ты не спишь? – спросила я шепотом, чтобы никого не разбудить.

– Кто-то должен сторожить, – ответил он.

– Ты? Ты один? Всю ночь?

Он наклонился вперед и нежно пригладил рукой мои волосы, так что я снова опустила голову на постель. Он ненадолго задержал руку на моей голове, я повернулась и – разумеется, совершенно случайно – скользнула губами по его предплечью. По телу пробежала приятная дрожь, и мой следующий вдох получился очень глубоким.

Аларик не шелохнулся, лишь прошептал в темноту:

– Спокойной ночи, Лэйра.

И я представила, будто он подождал, пока я не усну, а потом лег рядом со мной, так близко ко мне, что его грудь с каждым вдохом касалась моей спины и я ощущала, как бьется его сердце, пока я сплю. Наверное, это все мне уже снилось, потому что он сказал:

– Никто не присмотрит за тобой лучше, чем я, Лэйра. Никто.

Глава 49

Лэйра

Хозяйку дома звали Амелла, и днем, когда мы вместе с ней выходили из дома, я заметила, что она держится в стороне от других жителей деревни.

– Они всегда уступают вам дорогу или дело в нас? – спросила я прямо, и в ответ она впервые улыбнулась.

– Дело в вас. Но и во мне, конечно, тоже, однако, как только вы уйдете, люди снова меня простят. Мы здесь не злопамятны. Иначе нам пришлось бы носить на себе слишком большой груз – со временем он накапливается.

– Сколько вам лет?

Я толкнула Аларика в плечо.

– Извините, пожалуйста, Амелла. Аларик Колэ родом из страны, жителям которой не знакомы приличия. Если он вас оскорбляет – игнорируйте его.

Теперь она даже негромко рассмеялась.

– Я бы сказала вам, Аларик Колэ. Но как считать годы в мире, где нет времени?

Значит, здесь нет времен года… Ни ветра, ни настоящей жизни, ни времен года… Я собиралась было добавить в этот список и отсутствие культуры, но в этот момент мы завернули за угол, и мне пришлось признать, что я заблуждаюсь. Большинство домов здесь были простыми, практичными, без украшений. Тот, который возвышался перед нами, отличался от остальных. Он был двухэтажным, выстроенным из камней, каждый из которых был покрашен в свой цвет – впрочем, давным-давно, поскольку сейчас краски по большей части выцвели. От одного вида красок, который свидетельствовал, что кто-то сознательно и целенаправленно выбирал их, по затылку пробегали мурашки.

– Что это?

– В вашем мире существуют коллекции и галереи, – произнесла Амелла. – В нашем мире этот дом – их ближайшее подобие.

Я открыла рот от удивления. Амелла принялась рассказывать про Виккарда, странного старика, которого Правитель пощадил, хотя тот был самым непредсказуемым и угрюмым человеком, которого она когда-либо видела. В своей прошлой жизни он торговал произведениями искусства – по крайней мере, он всегда так утверждал, тогда как жители деревни всегда держали его скорее за бродягу и бездельника. Целую вечность он путешествовал между отдельными деревнями в Царстве дэмов и Дворцом вечных желаний, собирая легенды и истории, обменивая их друг на друга. Говорят, даже сам Повелитель с ним торговал. Время от времени он возвращался назад, находил талантливых каменотесов, художников, поэтов и музыкантов и приказывал им запечатлеть его истории. Результаты он собирал в этом доме.

– Можно поговорить с этим человеком? – спросил Аларик. – Это определенно очень помогло бы нам.

Амелла вздохнула.

– Он так никогда и не вернулся из своего последнего путешествия. Кто знает, наверное, он, как и многие, затерялся во Дворце вечных желаний. – Амелла посмотрела вдоль улицы, и в ее взгляде была тоска. – Войдем внутрь. Дверь открыта, никто здесь не станет красть у Виккарда.

Войдя внутрь, мы осмотрелись по сторонам.

– Кажется, будто все равно никто не интересуется, что находится в этом доме, – сказал Аларик.

Мне тоже так показалось: на всех шкафах и полках, на столах и даже на половицах лежал толстый слой пыли. Наши шаги слегка взметали ее в воздух, так что она взлетала хлопьями. Казалось, будто никто не заходил внутрь уже много лет.

От этой картины мне было почти физически больно. Но я должна сохранять самообладание. Здесь не было культуры. Никто из жителей этой деревни не интересовался этой коллекцией произведений искусства. Она находилась здесь, но для них ее все равно что не было, потому что они не имели ничего общего с людьми. Они не обращали на нее внимания.

– Непрочитанные книги, – пробормотала я, шагнув к стеллажам. – Мне их жалко.

Аларик подошел ко мне, встав совсем близко, но ничего не сказал. Мы рассматривали картины, на которых были изображены самые странные дэмы, которых я только могла представить. Химеры, полулюди-полузвери или морские обитатели, вышедшие на сушу. Мы отряхивали пыль со статуэток и выбивали ее из гобеленов, на которых были вышиты надписи на неведомых языках. Научилась ли Вика в университете их читать? Или Йеро – в своей академии?

Перед одним из гобеленов Аларик удивленно остановился, всматриваясь в матово-золотые линии на синем фоне.

– Что это? Ты можешь что-то прочитать?

Он сосредоточенно нахмурился.

– Нет, – сказал он наконец. – Мне знаком узор этих букв, но я никогда не учился их читать.

– Это сделала мастерица-портниха из Кеппоха, – пояснила Амелла. – Большинство здесь не рассказывают о своей жизни до проклятья и прощения. Она была другой. Она держалась за это.

– Где она, она еще здесь? – спросил Аларик.

Амелла покачала головой:

– Она была одной из тех, кто отправился во Дворец и так и не вернулся. Это происходит с большинством тех, кто цепляется за жизнь. Во Дворце они теряются среди множества своих желаний.

Меня бросило в дрожь.

– Что это означает?

Но Амелла как будто не знала ответа – она лишь посмотрела на грязный пол под моими ногами, не находя подходящих слов.

– Дворец очень трудно описать словами. Я покажу вам. – Она подошла к книжной полке, вытащила фолиант в кожаном переплете и протянула его мне. Массивная книга показалась мне тяжелей младенца. Я водрузила ее на стол и раскрыла, подняв облако пыли. И тогда я поняла.

С первого взгляда буквы казались совершенно обычными, пусть даже чернила со временем выцвели. Но как только я сосредотачивалась на них, пытаясь прочесть, они расплывались, словно следы пера были льдом, а мои глаза – солнцем. Было невозможно разобрать ни слова.

– Ты тоже это видишь? – спросила я, когда Аларик заглянул мне через плечо и я ощутила на щеке его дыхание.

– Пустые страницы, – коротко ответил он.

Я удивленно повернулась к нему, и внезапно его лицо оказалось очень близко. Слишком близко. В первую очередь, слишком близко, чтобы отшатнуться. Его глаза обладали этой особенной магией, которая пленяла меня. Если задаться целью понять, какой цвет в них преобладал – синий с серыми вкраплениями или серый с синими вкраплениями… можно просто пропасть. По крайней мере, на меня это так действовало. Кроме того, Аларик умел делать свои глаза темнее, когда кто-то в них смотрел, так что этого человека утягивало во тьму. Готова поспорить, он делал это намеренно.

– Они не пустые, – сказала я. – Просто крайне сложно читать.

– Я так и предполагала, – произнесла Амелла с какой-то странной интонацией. – Она владеет магией.

Мы с Алариком испуганно обернулись к ней. Проклятье, проклятье. Нужно было догадаться, что это ловушка.

Амелла успокаивающе подняла руки.

– В этом нет ничего запретного, Лэйра. Здесь – нет. Я знаю, что в вашем мире все иначе. Так было всегда. Но это объясняет, почему так много дэмов хотят до вас добраться. Они любят магию. Но совершенно особенным образом.

– Как еду, – сухо произнес Аларик. – Значит, нам нужно рассчитывать на то, что, как только мы покинем деревню, они будут нас поджидать?

– Я не думаю, что вы покинете деревню, – произнесла Амелла, приведя Аларика этими словами в состояние, близкое к панике. Его мышцы напряглись.

– Она ведь Искательница. – Амелла показала на меня. – Вам нужно к Повелителю.

– А он здесь? – иронически спросил Аларик. – Мы что-то его не видели.

– Чушь. – Амелла прошла мимо нас, захлопнула фолиант и снова убрала его на место. – Но мост ко Дворцу вечных желаний начинается в этой деревне. Вы разве не знали? Разумеется, не знали, я говорила об этом только с паладином. И как раз настал момент, когда на него можно будет вступить.

– Я надеялась, – тихо сказала я, – найти здесь сведения о том, как сохранить себя в этом мире, не превратившись в дэма.

Амелла посмотрела на меня, словно я потребовала чего-то несоответствующего. Чего-то, чего она не хотела мне дать. Или – не имела позволения?

– Как вам это удалось? – напрямую спросил Аларик.

– Благодаря его милости, – холодно ответила она, словно «милость» в этой деревне была синонимом для слова «яд». – Но не слишком рассчитывайте на нее. Милость нашего Повелителя – лишь одна крошечная капля в темнейшую ночь.

– Вы имеете в виду новолуние? – перебила я.

– Наверное, это соответствует вашему новолунию. Я уже забыла, как выглядит луна.

Разумеется, здесь ее не было. Капля милости в месяц… можно ли на нее надеяться? Я понятия не имела, сколько людей проклинают каждый месяц.

– Здесь есть золотые таблички, – произнесла Амелла. – На них рассказывается история, которую, как говорят, сам Повелитель подарил Виккарду. Пойдемте посмотрим. И тогда вы поймете.

Амелла повела нас наверх по шатавшейся лестнице. Мы прошли через каморку, в которой стояли кровать и сундук; постельное белье было ветхое и в пятнах. Торчали перья и солома. На полу в углу скопился птичий помет.

Отсюда дверь вела в следующую комнату. Здесь было большое окно. Хотя оно было прикрыто шторами из дорогих тканей, в дырках в них скопилась пыль. Крылья застрявшего в ней мотылька стали пепельно-серыми. Казалось, будто он дожидался весны, которая так и не наступила. Возможно, давным-давно он забыл о том, как жить. В середине комнаты стоял письменный стол, на котором лежали золотые пластинки.

Аларик постучал по ним костяшками пальцев и присвистнул сквозь зубы:

– Впечатляет.

– Здесь это ничего не стоит, – объяснила Амелла. – В этом мире столько золота, что оно дешевле бумаги.

Только сейчас, увидев зубила и резцы различных размеров, лежавшие вокруг пластинок, и превратившиеся в гниль щепки на полу, я поняла, что эти золотые таблички создавались и гравировались именно здесь.

– Это сделал сам Виккард? – спросила я и подошла ближе. Рукавом рубашки я стерла пыль с трех пластин.

Амелла оперлась на дверной косяк.

– Он не хотел никому рассказывать свою историю, но не мог и держать ее при себе. Он пытался записать ее, но не находил слов. Он пытался спеть ее, но не попадал в ноты. Также он пытался высечь эту историю в золоте, но остался недоволен результатом и бросил работу на полпути.

Я посмотрела на золотые таблички. Все были уже закончены, на них были выгравированы линии. Делая поверхность то матовой, то блестящей, мастер придавал рисунку странный объем. Аларик стоял так близко, что мне пришлось взять себя в руки, чтобы его попытки заглянуть через плечо не отвлекали меня.

– Как можно остаться недовольным такой работой?

На первой табличке была изображена тюрьма в разрезе, так, что я разглядела множество этажей. За решетками теснились лица, на которых застыло отчаяние. Протянутые наружу руки – большие мужские, более маленькие женские. Виднелись даже и детские – чего я предпочла бы не замечать.

На второй табличке царствовал он – Повелитель. Виккард хотел выгравировать в золоте лишь его очертания, но я увидела его, каким он был на самом деле. Я видела спутанные волосы, почти скрывавшие рога, видела, как движется его грудь, когда он дышит, и как мрачно мерцают его глаза.

– На этой табличке изображено таинство прощения, – произнесла Амелла, показав мне огрубевшими от тяжелой работы руками на чашу, которая стояла на помосте перед Повелителем. Если бы она не подсказала, я бы ее и не заметила: сам Повелитель занимал на картине слишком много места. Но сейчас, присмотревшись поближе, я заметила, что вокруг чаши на золоте изображена тончайшая аура. Прищурившись, я могла даже увидеть, как над чашей поднимается пар. И внезапно я поняла, что Виккард, наверное, был не просто любителем искусства.

– Он был как я, – прошептала я. – Он распознавал магию в вещах. И он мог вплести ее в свои работы. Что это за чаша?

– Повелитель называет ее источником, – объяснила Амелла. Ее голос изменился, стал глубоким и тихим, словно она говорила о чем-то, что было для нее свято. Свято… или запретно. – Этот источник проливает одну каплю в темнейшую ночь. Одну слезу.

– Одну слезу? – повторил Аларик. Он побледнел. Или все дело было в приглушенном свете и пыли, уже осевшей на нашу кожу? – Кто же плачет? Повелитель? Он смеется до слез над своими полными подземельями?

– Это плачет Лиаскай, – произнесла Амелла, не обращая внимания на сарказм Аларика. – Этот мир – бесчестье для богини всех земель, и потому она плачет с самого начала времен.

Эту историю я знала. В ней рассказывалось об ужасной ране в теле Лиаскай и о том, как магия пришла к людям, принесла им невообразимые страдания и в итоге была разделена между кланами. В этой истории главную роль сыграл один маг. Хозяин всей магии, который приказывал ей сойти с ночного неба.

Я подошла к третьей и последней табличке. На ней Повелитель, властно подняв голову, стоял над женщиной, склонившейся перед ним на коленях, и опускал над ней чашу. На заднем плане можно было различить схематичные образы других заключенных. Я коснулась доски таблички правой рукой, на которой больше не было перчатки после того, как ее разрезал Аларик.

Внезапно выгравированные на табличке фигуры пришли в движение. Повелитель вылил слезу Лиаскай на голову склонившейся женщины. Та стиснула руки и коснулась земли лбом. Над ней, словно тень или призрак, виднелся лик второй женщины – она была стара, ее лицо испещряли морщины или шрамы, но ее внимательные, умные глаза лучились, словно тщательно отполированные кристаллы. Она следила за происходившим, при этом мне казалось, будто внимательнее всего она смотрит на Повелителя.

Что-то в ее облике показалось мне необычным. Она будто была мне смутно знакома, будто я уже где-то ее видела, будто она была для меня важна. Кто это может быть? Она появилась над Повелителем дэмов, словно стояла выше его, но я никогда не слышала об этой женщине. Только маг, который создал Царство дэмов, стоял выше Повелителя.

Но что… что, если этот маг на самом деле был женщиной?

Перед тем как старая женщина снова исчезла, я заметила, что на шее у нее была цепочка, на которой мерцал маленький круглый камень. Эта картина промелькнула так быстро и была настолько нечеткой, что я не могла сказать с уверенностью, но интуиция подсказывала, что этот камень похож на тот, который был у меня и который я недавно потеряла. Может быть, даже… тот же самый?

Изображение старой женщины исчезло, словно ее никогда и не было. Помилованная благодарно взирала на своего Повелителя. Но лица на заднем плане – мужчины, женщины и дети – превратились в морды дэмов.

А Повелитель выжидающе улыбался им своей волчьей улыбкой.

Когда мы с Алариком встретили Вику и Йеро у конюшни перед домом Амеллы, с ними была и Каэ. Она метнулась ко мне, наклонив голову, и я, не задумываясь, погладила ее по щеке и обняла. На мгновение она ошарашенно уставилась на меня, а затем изогнула свою звериную мордашку в улыбке.

Как быстро я к ней привыкла. И как горько было представлять, что она будет превращаться и дальше, что она забудет все человеческое и станет такой же, как те дэмы, которые нападали на нас.

И тут мне пришла в голову мысль, которой я хотела поделиться с Амеллой наедине, и, когда она сообщила, что ей нужно сходить к колодцу, я вызвалась пойти с ней.

– Разве нам не пора отправляться? – спросила Вика. – Амелла сказала, что проход ко Дворцу по мосту сейчас открыт.

С одной стороны, она была права. И на моей карте Немии от луны остался лишь тоненький серп. С другой стороны, я не хотела оставлять свой вопрос без ответа, потому что один ветер знал, когда у меня еще появится возможность задать его. Йеро с утра шепнул мне украдкой, что я не должна позволять времени слишком сильно давить на меня. И сейчас он положил руку на плечо Вике и сказал:

– Дай нам всем немного времени. Иногда нужно быть быстрее всех. Но намного чаще – умнее всех. День достаточно длинен, и у нас еще есть время в запасе.

– Ты уверен?

– Моя интуиция говорит, что да.

– Тогда встретимся позже в моем доме, чтобы перекусить, прежде чем вы двинетесь дальше, – предложила Амелла, протянула мне два деревянных ведра, и мы пошли по широкой улице к колодцу.

Здешние люди – если их можно было назвать людьми – боялись меня, и это было более чем очевидно. Было ли дело в магии? Если они так же настороженно относились к Виккарду, я хорошо понимаю, почему он не вернулся.

– Вы должны внимательнее отнестись к Вике, – произнесла Амелла, когда мы достаточно далеко отошли от дома. – Она задает сложные вопросы о фемаршале Филлес.

– В каком смысле сложные?

Амелла безрадостно усмехнулась.

– Твоя подруга… по ней видно, что она восхищается ей. Впрочем, Повелитель и его верная свита тоже довольно долго восхищались фемаршалом.

Да, это я могу себе представить.

– Не сердите его, и вы сможете рассчитывать на его благосклонность. – Прежде чем я успела задать еще один вопрос, Амелла продолжила: – Что вы хотите узнать? У нас не настолько много времени, чтобы долго ходить вокруг да около, не так ли?

Говорила ли она правду? Или хотела не дать мне расспросить ее подробнее, чтобы выведать ее мотивы? Намек был в любом случае однозначным, и я вспомнила о том, что казалось мне самым первостепенным и самым важным.

– Если Повелитель может помиловать только одного проклятого в месяц, – начала я, тщательно подбирая слова, – как он выбирает, кого удостоить милости?

Амелла вздохнула. Ведра в ее руке стукались друг о друга.

– Каждый раз, когда кто-то приходит сюда, я пытаюсь выяснить, что есть у этого человека, что могло понравиться Повелителю. Уже тысячу, а может быть, десять тысяч черных ночей, а также все время между ними я задаюсь вопросом о том, почему именно я получила его милость. И я до сих пор этого не знаю. Может быть, – в ее голосе зазвучала досада, – он сам не знает и делает выбор совершенно случайно.

– Вот гад, – прошипела я, опуская в колодец свое ведро.

– Тсс, – произнесла Амелла, и впервые она показалась мне по-настоящему испуганной. Она поспешно огляделась, проверяя, не услышал ли кто. – Держите ваш язык в узде – вы что, не понимаете, где находитесь?

В его владениях, да. Но мне хотелось бы, чтобы все было иначе.

– Мы узнаем по нашему Повелителю, помилованы мы или нет, – произнесла Амелла. – Когда-нибудь вы поймете.

Глава 50

Аларик

Йеро и Аларик рубили дрова – небольшая благодарность за гостеприимство Амеллы и хорошая возможность поговорить.

– То, что наши метки полностью исчезли, действительно необычно, – произнес Йеро, укладывая под навес последние бревна. – Заставила ли их исчезнуть сама эта земля или ее Повелитель? Верите ли вы?..

– Ага, – ответил Аларик, не дав паладину договорить. – Причем, знаете, Лэйра не поверила, что вы предали ее и хотите оставить ее в папоротниковом лесу. Мне оставалось только с ней согласиться.

Йеро ухмыльнулся.

– А теперь ты убедился, что был не прав?

– Нет. Но теперь это в любом случае неважно, потому что вам это не удалось.

Вика, которая в некотором отдалении сидела на земле с Каэ и пыталась научить ее играть в «палочки и камни», возмущенно прошипела:

– Йеро вряд ли помог бы вам в сражении против полчищ дэмов, если у нас были такие намерения.

Аларик рассмеялся, и это по-настоящему разозлило Вику.

– Тебе вообще понятно, что то, что ты считаешь юмором, среди цивилизованных людей считается непростительным? – фыркнула она в его сторону.

Он поклонился ей.

– А то, что в Немии называют юмором, у нас сгодится разве что для детских сказок. Причем тех, которые мамы рассказывают детям, чтобы те уснули.

Вика бросила в его сторону один из камушков, и он кивнул, признавая, что, если бы он не уклонился, она бы в него попала. Но в результате камень попал в Йеро, и тот что-то нервно проворчал.

Аларик снова посерьезнел и повернулся к паладину.

– Ты знал, на что способен твой кинжал?

Из глубины бревенчатого дома слышался стук и уже некоторое время доносился соблазнительный запах свежевыпеченного хлеба.

Йеро укладывал поленья, не глядя на него.

– Я знал, что он носит в себе магию, потому что однажды он уже попадал в руки Лэйры.

Словно в задумчивости он схватился за шею и провел рукой по оставшемуся на ней шраму.

– Много лет назад. Я никогда не планировал заставлять Лэйру использовать его без подготовки. Но вы оказались в положении, которое вряд ли бы ухудшилось, если бы кинжал в руках Лэйры у нас на глазах превратился в таракана. Дэмы, насколько я знаю, не пугаются тараканов.

– Не то чтобы я хочу все усложнить… – произнес Аларик. Напротив, чего он хотел, так это какой-нибудь информации, которая все упростила бы. Но оставался вопрос, как простой паладин заполучил оружие, обладающее такой неодолимой и при этом неприрученной магической силой.

На мгновение взгляд Йеро застыл, а в следующую секунду Аларик тоже услышал: стук копыт лошади, скачущей галопом. Обычное дело в любой другой деревне – но не в этой.

– Вика, отведи Каэ в дом, – приказал Йеро. Ему не обязательно было это делать, потому что Вика уже взяла на руки маленькую девочку-дэма и направлялась к двери. В следующее мгновение она распахнулась и Амелла высунула голову.

– Все сюда, быстро!

– Кто это? – спросил Аларик, но Амелла резким движением руки приказала ему замолчать. Он коротко переглянулся с Йеро, который помедлил несколько секунд, затем кивнул и вошел в дом. Прежде чем закрыть дверь на замок, они уже успели увидеть в конце улицы силуэты всадников. Их лошади были почти невидимы в облаке пыли, которую поднимали их копыта.

– Что там происходит? – спросила Лэйра, выходя из кухни.

– Всадники, – произнес Йеро, – примерно полдесятка, как я полагаю.

Все взгляды обратились на Амеллу, которая стиснула зубы и ответила явно против воли:

– Очень плохой знак. Лучше подождать, пока они минуют деревню.

– Чего они хотят? – перебила Лэйра. – Они несут опасность? Почему?

– Это люди или дэмы? – хотела узнать Вика.

Амелла потерла лоб.

– Они означают гнев, и это все, что я знаю. Выйдите наружу и поспорьте с ними, если считаете, что это вам поможет. Но поверьте мне: если вы получите ранение и умрете, вы не сможете продолжить свой путь.

Аларик взбежал наверх по узкой деревянной лестнице, которая вела в спальню. Там было маленькое окно, в которое он собирался выглянуть. Ему не нравилось прятаться от кого-то неизвестного. В Кеппохе его за это высмеивали бы целый год. Но он не в Кеппохе, и на кону была миссия Лэйры.

Но когда он добрался до окна, его ждало удивление.

Шесть людей, все в легких, но надежных кожаных доспехах и шлемах немийской работы, придержали лошадей перед домом. Одни подтаскивали деревянные доски, у двоих в руках были молотки. Аларика обожгло озарение: пять паладинов. И Кадиз Хелльна. Ключ к возможности заплатить последний долг.

– Они заваливают нас снаружи! – выкрикнул Аларик, и его голос разнесся по всему дому. – Они хотят нас запереть!

Раньше чем он успел сбежать вниз, рядом с ним появился Йеро, протиснулся мимо него и посмотрел вниз. В тот же момент шумно и быстро застучали молотки.

– Паладины, – коротко сказал Йеро, а затем выругался, обернулся и с грохотом спустился по лестнице. Аларик еще раз выглянул наружу. Йеро одним прыжком оказался у выхода. Почти одновременно они бросились на входную дверь, но было уже слишком поздно. Хотя в ней появились две длинные трещины, приколоченные снаружи доски не давали ее открыть.

– Проклятые сволочи! – прорычал Йеро. – Сеймур, мешок с дерьмом, ты нарушаешь правила!

Гром и молния – это было тяжело видеть. На мгновение Аларик задержал на нем взгляд, удивленный и потрясенный тем, насколько сильно может разгневаться обычно столь сдержанный паладин. Видимо, эти правила, что бы они ни значили, были одним из столпов его жизни.

Вика и Лэйра уже искали подходящий предмет мебели, чтобы выбить дверь. Каэ давно куда-то спряталась. Только Амелла демонстративно стояла в проеме кухонной двери, ее глаза были пусты, а щеки раскраснелись. Аларику было слишком хорошо знакомо это чувство – и он безошибочно распознал, что она испытывала стыд.

Но этим они могли заняться позже. Оттолкнув Амеллу в сторону, он пробежал на кухню. Рядом с дровяным очагом на стене висела кочерга. Аларик схватил ее, но тут же отбросил идею о том, чтобы с ее помощью попытаться вместе с остальными выломать дверь.

У дальней стены кухни, там, где снаружи остались сложены дрова, было слабое место. Он еще раньше заметил, что как раз там стена тонкая и ее наверняка продувал бы ветер, если бы он существовал в этой земле. На самом деле он сразу же приметил, куда ударить кочергой, и ему понадобился лишь один мощный удар, чтобы с треском выломать из стены первую доску.

– Подождите! – сдавленно выкрикнула Амелла у него за спиной. – Просто подождите. Всадники уйдут, они просто хотят пройти первыми. – Отчаяние в ее голосе не оставляло места для сомнений: Амелла имела ко всему этому какое-то отношение.

Несмотря на это – а может быть, именно поэтому, – Аларик продолжил делать то, что делал. Он криком подозвал Йеро, и тот, бросив на него благодарный взгляд, принялся голыми руками выламывать доски из стены. Уже скоро дыра расширилась достаточно, чтобы они смогли протиснуться в нее и обежать вокруг дома. На улице паладины уже снова оседлали лошадей. Откуда у этих подлецов лошади? Все, кроме одного, обнажили клинки – а оставшийся, которого остальные старались заслонить, не стал вынимать свой мюродем из ножен на спине. Со своим смешным кинжалом Аларик не смог бы к нему пробраться. Но нужно ли вообще ему это?

Один из вооруженных чуть двинул вперед нервно пританцовывавшую на месте лошадь.

Йеро с пренебрежением в голосе окликнул его:

– Сеймур. Какая жалость, что тебе пришлось прибегать к таким дешевым трюкам. Это нарушение правил.

– Ты – последний, кому стоит осуждать других за дешевые трюки, – ответил тот, к кому он обращался. – Для тебя не существует правил, Йеро. Ты больше не один из нас. Мы тебе ничем не обязаны, предатель.

– Вы обязаны не мне, а Искательнице.

Йеро хотел подойти ближе, но остальные тут же предупреждающе подняли оружие.

– Вы в долгу перед ней. Исполняете ли вы ваш обет поддерживать и защищать Искателей, если понадобится – своей жизнью?

Первый всадник рассмеялся.

– Эта пятерня служит Искателю. Другого нет.

– Ты ошибаешься, Сеймур. Есть и вторая. И ты это знаешь. А значит, ты лжешь. Предводитель пятерни паладинов – лжец?

Аларику это показалось слишком глупым. Зачем устраивать переговоры, если можно сделать дело? Еще никогда свобода не была так близка, как в этот момент. Кадиз Хелльна должен остаться здесь. Если его здесь и закопают, он точно никуда не денется. Аларик схватил свой кинжал за клинок, в одно мгновение сжал его пальцами, а затем метнул – не говоря ни слова, без предупреждения.

Но он недооценил боевое мастерство этих проклятых паладинов. Мгновенно двое из них оказались рядом с Искателем и заслонили его. Клинок, который должен был попасть ему в горло, они просто отбили как надоедливую муху.

– Аларик! – крикнул ему Йеро. – Ты с ума сошел?

– Не я здесь лгу, – с издевательской усмешкой произнес первый паладин и подъехал на лошади еще чуть ближе к Йеро, так, чтобы смотреть на него сверху вниз. – Я просто знаю больше, чем ты, Йеро, человек, который зачал предательство и породил ложь. Но ты и сам очень скоро узнаешь…

Он оборвал свою речь на полуслове, потому что из дома донесся пронзительный крик.

Йеро застыл на месте, а Аларика этот крик пробрал до самого нутра.

Кричала Вика, и в ее голосе слышалась смертельная паника.

Вика выкрикивала имя Лэйры.

Глава 51

Лэйра

Когда я проснулась, мне показалось, будто я спала ужасно долго. Это ощущение только усилилось, когда я заметила, что Вика, Аларик и даже Каэ встревоженно смотрят на меня.

– Что случилось? – спросила я, выпрямляясь. Воспоминания проносились мимо, словно во сне, который никак не мог удержаться в реальности. Но, когда я увидела частично разломанную кухонную стену и Амеллу с покрасневшими от слез глазами, сидящую за столом, мне стало ясно, что это и правда воспоминания, а не сон.

– Что случилось?

– Наша дорогая Амелла отравила тебя, – произнесла Вика. Могло ли такое быть, что, пока я лежала без сознания, она научилась метать молнии из своих сердито прищуренных глаз?

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Аларик, сунув мне в руки плошку с бульоном. Когда я не сразу ее взяла, он попытался поднести пахнущую пряностями жидкость к моим губам.

Я покачала головой.

– Что здесь происходит? Я больна?

Маловероятно: я чувствовала себя хорошо.

– Ты плохо себя чувствуешь? – Аларик тут же побледнел, его глаза расширились и потемнели от беспокойства. Похоже, он и правда испугался за меня.

– Нет. Вовсе нет. – Я чувствовала себя даже лучше, чем в последние дни. Такой… отдохнувшей. – Великие горы! Как долго я спала?

– Только пару часов, – произнесла Вика, подтвердив тем самым мои худшие опасения.

– Только? Пару часов? Это значит… – Посмотрев на разрушенную стену, я сама поняла ответ. Снаружи было темно. Мы потеряли целый день. – Почему вы меня не разбудили?

Я посмотрела на ошарашенные лица друзей. Наверное, они пытались. Я растерянно потерла лицо. Теперь было уже явно слишком поздно, мы сможем двинуться в путь только на следующий день.

– Объясните мне, что произошло, – потребовала я. – Расскажите все.

Аларик и Вика принесли нам скромный ужин, состоявший из хлеба, сыра и супа; Амелла осталась в одиночестве сидеть на кухне.

– Вы ее связали? – тихо спросила я у Йеро.

Он ухмыльнулся.

– Вроде того. Аларик с ней как следует поговорил, и после этого она дышать едва осмеливается.

– Что она сделала? – Я не могла ждать объяснения ни секунды дольше, хотя остальные еще хотели принести из кладовки чего-нибудь попить.

Йеро вздохнул.

– За пару часов до того, как мы с Викой достигли этой деревни, туда явно пришел авангард второй группы. Они угрожали разрушить защитные стены деревни, если жители не помогут им задержать нас. Большинство отказались: их Повелитель разгневается, если они вмешаются в его дела. Но Амеллу им в итоге удалось убедить украсть у нас время. Она просто испугалась.

– И все это для того, чтобы задержать нас? – Ее готовность помочь, ее гостеприимство. Наш визит в дом Виккарда? А под конец… – Она подлила мне снотворное?

Йеро кивнул, и я внезапно почувствовала себя невероятно наивной. Мы с Амеллой пили чай после того, как сходили к колодцу, и я еще удивлялась его медовому вкусу, потому что не видела в Царстве дэмов ни одной пчелы.

– Но почему?

Аларик и Вика подошли к нам и поставили на стол заткнутые пробками бутылки. Что ж, оставалось надеяться, что эти припасы Амелии не так опасны, как ее чай.

– Второй Искатель хочет обеспечить себе стопроцентное преимущество, – произнес Аларик, усаживаясь на лавку рядом со мной. – Если тебя интересует мое мнение, он достаточно упорно идет к своей цели.

Я не могла понять, почему, говоря это, он так серьезно взглянул на Йеро.

Паладин немного помолчал, а когда он заговорил, его голос звучал приглушенно.

– Искателя сопровождает пятерня паладинов, предводитель которых считается лучшим в нашей гильдии. Для Сеймура на кону нечто большее, чем его жизнь и его честь. Он живет для того, чтобы стать легендой. А это возможно, только если он достигнет успеха, и для этого он готов на все.

Я попыталась это осмыслить.

– Значит, отец Десмонда и правда кого-то отправил. Знаешь ли ты, кто этот Искатель?

– Мы знаем. – Йеро откупорил бутылку и отпил из нее глоток. – И я должен сказать, что выбор, сделанный Верховным министром, меня беспокоит. Ты знаешь Кадиза Хелльну?

– Кадиз! – К счастью, во рту у меня ничего не было, иначе я от удивления забрызгала бы весь стол. – Какая глупость, да? Ты его явно с кем-то спутал.

– Я тоже сначала так подумала, – сказала Вика. – Но Йеро уверен.

– Но Кадиз не на военной службе. Кадиз… – Честно говоря, я знала о нем очень мало. Он был чуть-чуть старше Десмонда, Вики и меня, и я знала о нем в основном благодаря тому, что вокруг него крутились в равной степени и слухи, и девушки.

Вика кивнула.

– Кадиз любит быть в центре внимания, но редко что-то делает для этого – разве что превосходно выглядит.

– Если в Немии одного этого достаточно, чтобы продвинуться по службе, понятия не имею, почему мне так не везет, – произнес Аларик, но все предпочли проигнорировать его шутку.

– Может быть, его семья хочет, чтобы он проявил себя, – рассуждала я вслух. – Или… о нет… что, если они хотят от него избавиться? – Я тут же почувствовала сострадание к нему, и мне пришлось напомнить себе о том, что он попытался задержать меня коварными хитростями.

– Похоже, план-то срабатывает. – Аларик изображал беззаботность, но в его взгляде проскальзывала мрачность.

– Мы нагоним их, – пообещал Йеро, взяв сыр с тарелки. По меньшей мере, он не потерял аппетит.

– Паладины меня беспокоят больше, чем этот красавчик, – произнес Аларик. – Они чертовски хороши. Почему они называют тебя предателем, Йеро?

Настроение за столом внезапно испортилось. Йеро сжал челюсти, так что мышцы напряглись, резко очертив подбородок.

– Йеро обладает моим доверием, – произнесла я, понимая, что вот-вот начнется неконтролируемая ссора, которая нам совершенно не нужна. – Он не обязан рассказывать то, чем не хочет делиться с другими. Именно сейчас мы не должны поддаваться внешнему давлению и позволять ему разделить нас. Сейчас мы должны держаться вместе, потому что мы не хотим потерпеть поражение, когда цель так близка.

– Но верно ли это? – холодно спросила Вика. – Мы и правда близки к цели? Мне так совсем не кажется.

Протянув руку над столом, я сжала ее ладонь.

– Я не раз убеждалась: усталость становится сильнее всего, а вера в успех – слабее всего, когда цель почти достигнута.

– Лэйра права, – произнес Аларик и кивнул Йеро, что в его мире, вероятно, приблизительно соответствовало извинению. – Забудь мой вопрос. Ты не обязан мне отвечать. Скорее кому угодно из присутствующих, но не мне.

Йеро некоторое время пережевывал крошечный кусочек сыра.

– Верно. Каждому здесь, но не тебе. Но ты все-таки можешь остаться.

Аларик приподнял уголок рта, намекая на улыбку.

– Я отец, – наконец, произнес Йеро, и у меня тут же пересохло во рту. У него есть ребенок? Но кто? От кого?

Он шумно выдохнул, прежде чем продолжить говорить, и его голос звучал так хрипло, будто он им никогда раньше не пользовался. Как долго ему не доводилось говорить о ребенке?

– Паладины не так уж часто влюбляются. Мы рождаемся такими же, как обычные люди, но воспитывают нас совершенно иначе. Любви нет места в нашей жизни. Так нас учат. Но некоторые из нас, – он опустил взгляд, уставившись в столешницу, – убеждены, что в каждом правиле, даже в самых важных из них, есть исключения.

– Твоя девушка – она тоже была паладином? – Сочувствие сделало мой голос тихим.

Он кивнул.

– Мы были в одной ладони, Арва и я. Мы жили вместе, ели вместе, спали вместе. Мы разделяли каждую тайну, каждое желание и каждую мечту. И однажды… ну вот. – Было заметно, что ему больно, и отсвет этой боли падал и на меня. Вика сцепила пальцы, Каэ сидела на полу, подтянув к себе колени, и даже Аларик молчал.

– Мы рано поняли, что любим друг друга, и мы были счастливы наедине с этим знанием. Если бы мы на этом остановились, мы и сейчас были бы счастливы. Мы и сегодня были бы вместе. Но в какой-то момент нам стало недостаточно просто думать о нашей любви. Мы хотели ее ощутить. Лишь однажды. Но Арва забеременела.

– И поэтому вас изгнали из вашей пятерни? – потрясенно спросила Вика.

Я не рискнула спросить, что стало с его девушкой или ребенком. Я боялась услышать ответ.

Йеро медленно покачал головой:

– Нас наказали и изолировали от остальных. Три месяца в одиночной камере без света. Затем последовал отбор – обычная процедура в нашей подготовке. Мы должны выдержать месяц без еды, а затем еще пару дней без воды.

Я сглотнула, ощущая тугой том в горле. Арва же была беременна…

– Она вынесла все, – произнес Йеро, и впервые на его губах появилась улыбка. – Арва – и моя дочь в ее чреве. Но мы с Арвой за это время приняли решение – по отдельности, каждый для себя, но мы оба решили одинаково. Мы решили не отдавать нашего ребенка в Академию, где из него воспитают паладина.

– Дай угадаю, – мрачно произнес Аларик. – Они были не рады это услышать.

– Они наложили на нас наказание, которое беременная не могла перенести, – коротко ответил Йеро. – Они убили бы Арву, а вместе с ней нашего ребенка. У Арвы был единственный шанс сбежать. И она им воспользовалась. И я больше никогда ее не видел.

Молчание заполнило комнату, воздух словно стал слишком густым, чтобы нормально дышать. Нам приходилось с усилием втягивать его в легкие, а затем с силой выдавливать обратно.

– Ты… ты хотя бы знаешь… – Я не могла внятно выражаться. Аларик накрыл мою ладонь своей – теплой, тяжелой и успокаивающей.

– Есть один человек, который время от времени связывается с кем-то, кто ее знает. Она осторожна – и это хорошо. Я не знаю, где она живет, лишь знаю, что она жива. Я знаю, что у нее родилась девочка, но не знаю, как ее зовут. Арва… она живет где-то, держась подальше от всего, что может представлять для нее опасность. А значит, и от меня. Но иногда она дает мне понять, что она не забыла меня.

Глава 52

Лэйра

Ранним утром мы двинулись в путь. Перед этим я все же попрощалась с Амеллой. Я понимала, почему она задержала нас, и в какой-то степени простила ее.

– Пожалуйста, Лэйра, поверь мне, что я, несмотря ни на что, хочу, чтобы вы достигли цели, – сказала она, когда мы оказались в ее доме наедине, а остальные ждали меня снаружи.

– Я не сдамся, пока ее не достигну, – не задумываясь, ответила я. Но на самом деле я уже давно не была в этом уверена. – Прощай, Амелла.

– Удачи, Лэйра. Желаю тебе снова ощутить дуновение ветра.

Ее слова не выходили у меня из головы, пока мы шли к выходу из деревни. На самом деле я не могла представить себе жизнь в этом мире без ветра. Все равно что жить без матери. И без Десмонда.

А чего пришлось лишиться Амелле?

Мысль о том, что мы можем потерпеть поражение, не найти дорогу к Повелителю и остаться здесь, сжимала мой затылок, словно жесткая, холодная рука, и, как бы я ни торопилась, я не могла стряхнуть ее с себя.

– У меня кое-что для тебя есть, – произнес Аларик сразу после того, как мы покинули деревню и двинулись дальше среди невозделанных полей. – Собственно, я просто хотел убедить тебя, что я купил или выменял эту вещь, но мы достигли момента, когда лжи и так хватает. Я украл это у Амеллы. Для тебя.

С этими словами он достал из заплечного мешка книгу в холщовом переплете и протянул ее мне.

Я уставилась на него.

– Амелла заслужила небольшую потерю. И она ее переживет. Пожалуйста, возьми. Давай же. А то мне придется нести ее самому – а я не знал, что книги такие тяжелые!

Я невольно рассмеялась.

– Что, тебе никогда не приходилось переезжать?

– Многократно. Но ты же знаешь, откуда я родом. Мы там все бескультурные.

– Она просто отличается от всех остальных, ваша культура. Но, может быть, кто-то просто должен ее тщательно изучить, и тогда миру откроются совершенно невероятные знания.

– Можешь этим заняться, а я стану объектом твоего исследования.

Я демонстративно отвела взгляд. В традиционной кеппоханской одежде, которая не скрывала его мускулистые руки и грубые татуировки, он представлял чрезвычайно интересный объект исследования, вне зависимости от степени бескультурности.

– Все, что выяснишь, можешь записать на семнадцатой странице – ее хватит.

Я возмущенно раскрыла книгу и пролистала ее в поисках семнадцатой страницы.

– Но она совершенно пуста.

– Она как раз для тебя. Ты можешь изучить этот мир и его культуру и все, что узнаешь, записать в этой книге. Тогда у тебя будет что-то, чего не найдешь ни в одной библиотеке, даже в самой большой, и даже в Лиаскай.

Я не могла ничего сказать. Меня сильно удивило, что он запомнил все, что я ему рассказала. Как будто он меня… видел. Настоящую, истинную меня, которая сейчас была вынуждена скрываться за совсем другим образом.

– Тебе никогда не придется беспокоиться, что тебя не пускают в университет, – университеты будут драться за тебя, чтобы ты пришла к нам и дала заглянуть в твои записи о Царстве дэмов.

– И в главу о культуре Кеппоха.

– Тут хватит одной страницы. Семнадцатой, – буркнул он.

– Спасибо, Аларик, – тихо сказала я, и мой голос прозвучал слабо, потому что внутри меня нарастало новое чувство. Несмотря на все тревоги, я ощущала бесстыдное, неуместное счастье. И оно было таким родным для моего сердца, что я больше не хотела ему препятствовать. – Никто никогда еще не воровал для меня книг.

– Никто? – возмущенно спросил он. – Что не так с немийцами, если они не могут украсть книгу для девушки?

– Да, что? – И теперь мне пришлось признать, что за всю свою жизнь я не получала более прекрасного подарка.

– Напомните мне, – сухо сказала Вика, глядя на разверзшееся перед нами ущелье, – чтобы я, как свяжу себя узами брака с богатой семьей и приобрету право голоса в Немии, приказала снести и сжечь все мосты. Видеть их больше не могу. Ни одного, особенно такого.

Никто ей не возразил. То, что простиралось перед нами над уходящей в ничто бездной и будто исчезало в низко нависших облаках, явно не было рассчитано на вес людей. Или все же рассчитано? Казалось, будто мост соткан из тонких, как волос, почти прозрачных нитей. Он походил на результат трудов огромного паука. Эфирное дуновение пустоты, которое держалось на предчувствиях и предположениях. И это по нему мы должны пройти?

– Лэйра, просто скажи, что есть другой путь, – взмолился Аларик.

Но если мои чувства и правда служили для нас компасом, то они еще никогда не указывали направление настолько четко.

– Извини.

– Тогда наш общий путь окончится на этом месте, – произнес Йеро настолько тихо, что я расслышала его слова только потому, что остальные не осмеливались даже дышать.

Я повернулась к нему.

– Что это значит? Ты нас оставишь?

– Вовсе нет. Ласса расстанется с нами. Прощай, старая подруга.

На саблероге уже давно не было ни седла, ни упряжи. После битвы с дэмами Йеро больше не садился на кобылу верхом, но она следовала за ним по доброй воле и не отходила далеко от Йеро. Теперь она стояла, опустив голову, будто понимала слова своего хозяина.

– Ты ее уже отпускал один раз, – сказала я Йеро. – И она сама нашла путь и вернулась к тебе. Ты не веришь…

Йеро покачал головой.

– Мы слишком близко подошли к дворцу. За этим мостом – сердце Царства дэмов. Туда Ласса не сможет пройти.

– Ты всегда знал или нет? Что ее путь окончится где-то в этой земле.

– Да, я знал.

– Почему ты взял ее с собой? Если бы Ласса осталась в Немии…

– Если бы Ласса осталась в Немии, – перебил меня Йеро, – рано или поздно кто-нибудь заметил бы, что она вовсе не лошадь. Ее бы отобрали у меня и заставили драться на арене. Я много раз пытался выпустить ее, чтобы она нашла стадо саблерогов и осталась жить с ними – в безопасности, насколько это возможно. Но она всегда возвращалась.

Я поняла. Из Царства дэмов для Лассы не было обратного пути. Она не сможет последовать за Йеро, сколько бы она его ни искала.

«Не делайте этого», – чуть не сказала я. Едва удержалась от этого. Потому что Йеро сделал свой выбор давно, когда мы только отправились в путь. Он был не способен изменить решение – так же, как и я. Мы пройдем по этому пути, и, чего бы это ни стоило, мы должны дойти до конца.

– Иди уже, – Йеро хлопнул Лассу по боку. Его кристально синие глаза блестели от влаги и из-за этого казались еще светлее, чем обычно. – С тобой все будет хорошо. Здесь ты в безопасности.

– Это не так, – сдавленно произнесла Вика. – Посмотри сам, она не хочет быть в безопасности. Она хочет быть с тобой.

– Быть со мной – значит быть в опасности, – ответил Йеро, расстегнул ремень, на котором висел его бурдюк с водой, и внезапно с громким возгласом хлопнул ремнем по крупу Лассы. Она в ужасе отскочила на несколько метров, а затем остановилась и снова повернулась к нему. Но Йеро больше не обращал на нее внимания. Он подошел к провалу и взялся за одну из нитей, из которых состоял мост.

– Мне не нравится, как выглядит этот мост, – произнес он, словно ничего не произошло, – но я думаю, он в высшей степени прочный.

Вика посмотрела на меня, словно хотела попросить о чем-то. Но я боялась, что Йеро прав. Опасность всегда ходила рядом с ним. Единственная возможность защитить существо, которое он любил, заключалась для него в том, чтобы держать его на расстоянии. На очень большом расстоянии.

Но сколько таких потерь может вынести человек?

– Хотите остаться здесь? – нетерпеливо крикнул Йеро. Он уже принял решение, и было бы несправедливо с нашей стороны продлевать болезненный момент расставания с Лассой.

– Прощай, Ласса, – прошептала я в сторону кобылы, и ее уши на мгновение повернулись в мою сторону.

– Где-то в этом царстве теперь есть по меньшей мере один из четырех ветров, – произнес Аларик. – Может, оно еще не совсем пропащее.

Я взяла Вику за руку, и мы следом за Йеро двинулись к мосту.

– Этот материал прочный, – произнес он, тщательно стараясь не оборачиваться. – Похож на паутину.

– Чудесно, – вздохнула Вика. – А там за облаками поджидает паук?

– Наверное, именно поэтому переходить мост можно только днем, – пробормотал Аларик, ухватился за нить и потянул ее к себе. – По крайней мере, она не липкая. Кажется, эта паутина не желает нам зла.

– Или это ловушка, – возразила Вика. – Мы решим, что мы в безопасности, а на середине моста нити станут липкими и явится паук.

Аларик ухмыльнулся.

– А может, они порвутся, и мы упадем прямо в пасть пауку.

– Прекратите! – крикнула я. – Это не ловушка, и мост не оборвется. – По крайней мере, если падение в бездну не является одним из способов достичь Дворца. Но эту версию я оставила при себе. – Это наш путь.

Я ухватилась за тонкие нити, которые опасно закачались, и ощутила в них магию. Она была мощной и при этом неприметной. Это была магия, медленная, словно движение солнца по небу, которое не различить глазом; магия, которая на родине отправляла ветра по своим путям, так что никто не мог найти, где же их источник. Мощная, но сдержанная. Надежная. Прежде всего надежная.

Я поставила ногу на первую тончайшую веревку, которая висела над бездной.

– Лэйра, – встревоженно прошептал Аларик. – Но если мы и дальше будем испуганно стоять на месте, мы никогда не доберемся до цели. Так что вперед!

Когда я перенесла вес вперед и поставила на мост вторую ногу, он закачался. Мое сердце бешено колотилось. Я сделала только один шаг – и уже повисла над бездной. Смотреть вниз – плохая идея. Дна пропасти не было видно, и все же казалось, что оно становится ближе, потом удаляется, приближается, потом удаляется…

Закрыв глаза, я попыталась довериться этой магии. Она держит меня, она не даст мне упасть. Я просто должна крепко держаться, переступая с одной поперечной нити на другую.

– Видите? – прошептала я, когда убедилась, что мой голос не прозвучит как жалкий писк. – Мост выдержит. Нужно просто идти широкими шагами.

Расстояние до следующей поперечной веревки было намного больше, чем казалось с твердой земли. Но когда я немного раскачалась на первой нити, как ребенок, стоявший на качелях, я смогла оказаться достаточно близко ко второй, чтобы достать до нее.

Внезапно по мосту прошла дрожь. Все закачалось. Оглянувшись, я увидела позади Аларика; восстановив равновесие, он улыбнулся мне – обеспокоенно, но ободряюще.

– Дальше, – пробормотал он.

И он был прав. Нужно было лезть дальше, чтобы остальные могли двинуться следом. Следующей шла Вика, и, как и ожидалось, она настолько хорошо контролировала тело, что у нее не возникло никаких сложностей. Каэ шла следом, быстро и уверенно, как белка. Йеро шел последним, и от его веса мост снова закачался. И мы все двинулись вперед над пропастью. Канатный мост выдержал, и через несколько метров, которые мы преодолели довольно неуклюже, мы постепенно нашли некоторый ритм. Нужно было раскачаться вперед, зацепиться ногами за следующую нить, восстановить равновесие, еще раз качнуться назад и подготовиться к следующему броску. Мы нырнули в облака из белого тумана.

Раскачаться вперед, восстановить равновесие, подождать, перепрыгнуть.

Тишина стала пугающей. Так высоко над пропастью не могло быть настолько тихо. Никакой ветерок не обдувал наши уши и не свистел над пропастью. Мы поднимались сквозь небо, состоявшее из тишины, из пустоты, из ничего. И по какой-то причине мы сами подстроились под это Ничто и стали такими же тихими.

Раскачаться вперед, восстановить равновесие, подождать, перепрыгнуть.

Внезапно стало холоднее. Сначала чуть-чуть, так что и упоминания не стоило. Но потом температура стала падать с каждым шагом, по мере того как мы продвигались вперед, – на несколько градусов. Холод забирался нам под одежду, заставлял тела покрываться гусиной кожей. Тишину нарушил тихий звук: Вика сильно дрожала, стуча зубами от холода.

У меня тряслись колени. Мы сбились с ритма. Руки замерзли так сильно, что я больше не чувствовала пальцев. Плащ остался в заплечном мешке, так близко и одновременно так далеко, потому что достать и надеть его здесь, на мосту, было совершенно невозможно.

– Нужно идти дальше, – крикнул Йеро снизу. Я остановилась.

Раскачаться вперед, восстановить равновесие, подождать, перепрыгнуть.

– Лэйра! – крикнул Аларик, и только сейчас, с опозданием, я заметила, что пальцы моей левой руки недостаточно хорошо сжали нить. Я сползла в сторону, закрепилась на другой стороне и ухватилась за тончайшую нить обеими руками как можно крепче. У меня не хватало сил. Пальцы дрожали так сильно, что я могла непроизвольно выпустить веревку. Весь мост перекосился, потому что я находилась не посередине.

И стало еще холоднее.

Остальные пытались уговаривать меня. Йеро спокойно, Вика встревоженно. До меня доносились и возгласы Каэ. Я поняла, что они говорят, только когда Аларик попросил остальных замолчать.

– Тихо, – повторил он еще раз. – Не шумите. В этом месте правит тишина. Не злите его.

Остальные прислушались и замолчали, только мне не удавалось сохранить тишину. У меня вырвался совершенно невольный жалобный стон:

– Я не могу идти дальше. Здесь слишком холодно.

– Вставай, Лэйра. – Аларик говорил шепотом. – Вставай и иди дальше. Ты можешь.

– Я хочу. Но это…

– Это тяжело. Я знаю. Но ты сможешь. Ты бы не оказалась здесь, если бы не могла.

– У меня руки сводит. Я больше не могу разжать пальцы, а если я их разожму, тогда…

Тогда я упаду.

– Нет, Лэйра. Ты справишься. Ты должна с этим справиться, сейчас. Если ты не справишься, то настанет момент, когда Каэ не сможет больше держаться. А потом Вика. И мы с Йеро тоже не сможем стоять здесь целую вечность. Ты должна идти дальше – сейчас.

Он был прав. Я должна идти дальше – ради них всех. И я хотела идти дальше, очень хотела. Но тело не подчинялось, оно было способно лишь судорожно дрожать.

– Я разрезал твою перчатку, – сказал Аларик. – Помнишь? Если бы она у тебя была…

Почему-то я вспомнила про свою цепочку – ту, с круглым камнем. Если бы она сейчас у меня была… Магия, которая в ней была… возможно, она смогла бы каким-то волшебным образом мне помочь.

Я представила, будто вокруг моего предплечья возникает тонкая кожа, обвивает запястье, а потом и пальцы.

– Но ты же не простила меня так просто за то, что я разрезал твою перчатку.

– Нет, – прошептала я.

– Нет? – Где он только берет эту интонацию, эту веселую требовательность, будто все это игра и мы сможем начать сначала, если проиграем?

– Значит, хочешь отомстить?

– В этом не сомневайся, – стуча зубами, произнесла я.

– Что тебе приходит в голову?

– Одна перчатка у меня еще есть, – выдохнула я и, погрузившись в мысли о магии, отцепила одну руку от нитей и протянула ее к другой стороне. Чтобы достать до нее, мне не хватало буквально полметра.

– Я найду твердую почву под ногами. – Мне придется вытянуть ноги, не важно, дрожат у меня колени или нет. – А потом я достану эту оставшуюся перчатку из своей сумки, Аларик. – Ничего не помогало, не раскачавшись, мне было не достать до другой стороны, а не добравшись до другой стороны, я не смогу восстановить равновесие. Я оттолкнулась, и мои пальцы ухватились за что-то. Холод и реальность боролись с магией, защитой и теплом в моем воображении. Я крепко ухватилась за нити, надежно сжав их. Руки дрожали. Тончайшая нить врезалась в пальцы. Я этого не замечала, потому что они онемели, лишь видела кровь. – И заеду тебе в ухо, – продолжала я. – Со всей силы.

Аларик тихо рассмеялся.

– А если мне это понравится?

Я поморгала, смахивая слезы, превратившиеся в ледяные кристаллики, а затем посмотрела в направлении дышащего ледяным холодом облака. Крови больше не было. И холода. Магия окружала меня, словно кокон. Она словно оказалась ключом, который мне раньше не удавалось найти. Я должна была идти дальше.

Раскачаться, восстановить равновесие, подождать, прыгнуть.

Я пробивалась вперед ради Вики, Каэ и Йеро. Ради Аларика, который больше ничего не говорил и чье молчаливое присутствие все же заставляло меня двигаться. Ради мамы, которая дала мне с собой все, что теперь помогало мне.

Холод отступал – лед, окружавший мое тело, таял. Я снова нашла ритм, снова нашла в себе мужество.

Мы справимся, мы плюнем под ноги Повелителю дэмов.

Мы освободим Десмонда.

Глава 53

Лэйра

В конце моста оказалась площадка, вымощенная как шахматная со светло-серыми и белыми клетками. На мгновение я позволила себе насладиться твердой землей под ногами и возможностью разжать истерзанные руки, чтобы расслабить пальцы. Только после этого я обняла сначала Вику, Каэ и Йеро, а затем Аларика.

– Спасибо, – прошептала я, уткнувшись ему в шею. – Без тебя я бы не справилась.

– Я бы без тебя – тоже, – тихо ответил он.

Но у нас не было времени на чувства, слова и зализывание ран. Все мы уже попали под очарование Дворца.

– Значит, вот оно, – сказала я. – Сердце Царства дэмов. Если кто-то из вас скажет, что так его себе и представлял, то это будет самая большая ложь, какую я когда-либо слышала.

– Дворец Повелителя, центр его мира. Я ожидала, что сердце этого Царства будет заполнено виной, тьмой и отчаянием. И что же оказалось?

Дворец был огромным, достаточно большим, чтобы в нем поместились целые города. Мощные сцены с арочными переходами и множеством башен, увенчанных острыми крышами. И каждая стена состояла из множества осколков стекла. В них отражалось безупречно синее небо, так что казалось, будто смотришь в бесконечность.

Придворные прохаживались по переходам стен и по арочным галереям. Я не могла разобрать, люди это или дэмы, но их пестрые одежды отбрасывали длинные, вытянутые отражения на замковые стены.

– Великие горы, что это? – спросила Вика. Казалось, что она напугана до глубины души, и я не могла ее в этом упрекнуть. Меня саму пробирала дрожь от того, что в самом сердце этого ужасного мира оказался такой дворец.

Йеро встал между нами.

– Дворец вечных желаний, – мрачно произнес он, словно это все объясняло. – Постараемся не сбиться с пути. Это место состоит из обманов.

– Значит, это не настоящее? – спросила я, когда мы зашагали дальше.

Йеро посмотрел на стены дворца, где можно было разглядеть силуэты людей, мелькавших в зеркальных осколках, словно посылая нам приветствие.

– Кто знает, кто или что здесь реально.

Я попыталась запомнить каждую деталь. Как и мост, я опишу этот дворец в своей книге. Надеюсь, я не забуду их к моменту, когда найду время заняться заметками и зарисовками.

– И он здесь – Повелитель? – спросила Вика, и на ее испещренном шрамами лице отразились одновременно тревога и боевой дух.

Йеро тихо рассмеялся.

– Говорят, Повелитель покидает свой замок только для того, чтобы втайне посещать мир людей. Он никогда не явился бы в этот дворец.

От этих слов мое сердце забилось неровно.

– Где этот замок? Его нельзя увидеть? – За дворцом до горизонта тянулась каменная пустошь с невысокими холмами. – У нас не так уж много времени!

В ответ на это Йеро покачал головой:

– Может, ты перестанешь думать об этом пространстве так, словно его можно изобразить на карте? Несомненно, замок Повелителя далеко отсюда. Пришлось бы ехать несколько дней – а может, и недель, кто знает. И все же я уверен, что путь туда лежит через этот дворец.

– Почему ты так уверен? – спросил Аларик, и Йеро небрежно пожал плечами:

– Иначе мы бы здесь не оказались.

Я смотрела на возвышавшийся перед нами дворец. Его захватывающая красота почти что пугала, и какая-то часть меня хотела повернуться и побежать обратно к мосту, каким бы холодным и немилосердным ни был путь через облака. Но другая часть меня помнила о нашей цели.

– Нам нужно внимательно следить друг за другом, – сказала я остальным, и мы пошли дальше.

Чем ближе мы подходили, тем больше деталей бросалось в глаза. За огромными витражами танцевали огни и тени, скользили туда-сюда, словно за каждым окном кто-то танцевал. Казалось, что промежутки между зеркалами заполнены золотом. Зеркальные осколки, покрывавшие фасады, становились все мельче – не больше ногтя. Лишь кое-где попадались более крупные фрагменты. Глядя в них, я понимала, что кривое зеркало все, что в нем отражается, заставляет казаться намного ближе – или, наоборот, невероятно далеко. Некоторые зеркала были слегка наклонены, так что можно было заглянуть за угол или на другую сторону крыши. Цветные лучи, исходившие из окон, отражались от зеркал на наружных стенах, словно играя, и едва слышно до нас доносилась странная музыка – гармоничные и прекрасные звуки, но без мелодии. Посмотрев на Аларика, я поняла, что он думает то же, что и я: мы оба вспомнили ту ночь, когда познакомились. Мы танцевали, а потом просто поцеловались, будто вечно знали друг друга, будто всю жизнь танцевали вместе. Тогда над нами тоже переливались огни.

– В ночь небесных огней, – почему-то прошептала я, – в ночь, когда мы встретились. Было ли это по-настоящему, Аларик?

Или ты уже тогда планировал предать меня?

Он сглотнул.

– В моей жизни не так уж много настоящего. Но та ночь – точно входит в этот список.

Меня пронизало неожиданное облегчение, такое сильное, что на глаза навернулись слезы. Тогда он и правда был в меня влюблен. Возможно, сейчас это уже ничего не значит – но для меня это значило все.

Что бы мы оба отдали за то, чтобы вернуть нашу жизнь, какой она была тогда?

– Похоже, вон там есть вход, – произнес Йеро, и мои желания рассыпались в пыль.

Проследив взглядом за его жестом, я увидела арку ворот. Их охранял десяток рыцарей в пышных сверкавших доспехах, но они стояли так неподвижно, что было даже не понять, живые существа это или статуи. Только один из них шагнул нам навстречу, когда мы подошли ближе, но и он оставался в тени свода.

– Добро пожаловать, – произнес он со сдержанным интересом, окинув нас быстрым взглядом. – Вы приглашены, странники?

Мне понадобилось приложить немало усилий, чтобы не таращить на него глаза. Перчатки оставляли открытыми покрытые мехом пальцы с длинными черными когтями, которые выглядели ухоженными, будто он их тщательно отполировал до блеска. У него были черные глаза, круглые, как пуговицы, и вытянутое, покрытое черной шерстью лицо с острыми зубами и поседевшими висками, из-за которых он походил на говорящего одетого барсука.

Я откашлялась.

– Я Искательница, меня зовут Луилэйра эс-… – Я все еще называла имя своего отца. Как глупо. – Луилэйра из Немии, – поправилась я. – Это мои спутники, сэр Йеро, леди Вика…

Движением руки он заставил меня замолчать. Это его явно совершенно не интересовало. Я смущенно откашлялась, вспомнив, что я упустила.

– Зена Алсьяна. Это я.

– Кого вы ищете, Зена Алсьяна, Луилэйра из Немии?

– Моего возлюбленного Десмонда эс-Йафанна.

Хотя на лице человека-барсука не дрогнул ни один мускул, что-то в его выражении изменилось. Он выглядел почти что любопытным.

– Принца, ничего себе.

Я не поняла, что он имел в виду. Десмонд был сыном верховного министра, но не принцем. В Немии не было принцев, потому что у моего отца не было сына.

– Вы опоздали.

– Что значит – опоздали? – Меня мгновенно охватил холод. – Слишком поздно? Десмонд… – Осужден? Слово было слишком острым, слишком ранящим, чтобы его произнести.

– Это значит, что Искатель прибыл раньше вас. Его преимущество велико. Впрочем, Повелитель сделал на вас большую ставку, и, если это вас ободрит, он редко проигрывает пари.

Повелитель мерзости сделал ставку? На меня? Что за извращенные игры? Я попыталась скрыть гнев и лишь сдержанно кивнула.

– Рада за вашего Повелителя, сэр. Но я не считаю необходимым желать ему удачи.

Привратник поднял свои кустистые брови.

– Что ж, – он пристально посмотрел на меня своими черными глазами, – в Алсьяна-Дэра есть еще кое-кто, кто уверен в том, что именно вы выиграете гонку.

Я едва заметно кивнула. Значит, я нашла лазутчика фемаршала. Стоит ли на самом деле просить его о помощи, я еще не решила. Что-то во мне противилось этому.

– Обычно Искателям не настолько нравится Алсьяна-Дэра, чтобы они оставались здесь добровольно, – произнес барсук, наклонившись к Вике, к самому ее уху, – но, с вашего позволения, сообщу, что те, кто остается людьми, здесь не стареют. И, может, Повелитель проявит милость к кому-то из вас. Путь, в конце которого вас ждет бессмертие, – цель, за которую многие люди отдали бы все, что у них есть.

Вика возмущенно посмотрела на него и улыбнулась. Но у меня в ушах зашумела кровь, его слова словно накладывались друг на друга и превращались в бессмысленные звуки.

– Нам нужно к Повелителю, – горячо возразила я. Мысль о том, что Йеро, Вика и Аларик останутся здесь в заточении из-за того, что я опоздала, была совершенно невыносима. Я просто не смогу жить с этим – ни в человеческом обличье, ни в качестве монстра.

Аларик успокаивающе положил руку мне на спину.

– Итак, – произнес привратник, – это Дворец вечных желаний.

– Тогда проведите меня к нему.

– Его здесь нет.

– Но вы же сказали…

– Что это Дворец желаний. Вот что я сказал.

Мне показалось, что я поняла.

– Я желаю, чтобы вы провели нас к нему.

– К сожалению, его здесь нет.

– Но я желаю, чтобы он был здесь.

Барсук дружелюбно покачал головой.

– Разве он когда-нибудь исполнял ваше желание только потому, что вы произнесли его вслух? В Алсьяна-Дэра все не так просто. Вы должны бороться за свои желания.

– Как? – спросила я.

Вика застонала.

– Еще больше хитростей. Ну отлично.

Человек-барсук поднял руки.

– Эта земля – странное место, – сказал он, взяв Вику за руку. – Но она не лжет. Она просто не показывает козыри раньше времени. И вы тоже этого не делаете, леди Вика.

Отдернув руку, Вика сжала пальцы в кулак.

– Может быть, вы и правы. Но я не доверяю этому месту.

– А вы и не должны, леди Вика. Вы доверяете правильным людям. Поступайте так и дальше, и ваши желания сбудутся.

Посмотрев на Каэ, я вдруг заметила, с какой тоской и ожиданием она смотрела на ворота дворца. При этом там было совсем ничего не видно – путь уходил во тьму.

Я опустилась на колени перед ней.

– Думаешь, мы должны войти?

Она посмотрела на меня своими большими, серьезными глазами и положила руку мне на щеку. У меня промелькнуло воспоминание. Повелитель сказал, я еще пожелаю, чтобы он ко мне пришел.

Каэ медленно кивнула.

– Ей можно войти с нами? – спросила я человека-барсука, и он лишь удивленно поднял брови.

– Разумеется. Дворец был построен не для вас и не для Повелителя, а для подобных ей. Для подобных нам. Здесь исполняются наши желания. И, если мы пожелаем, навсегда.

Итак, все было решено.

– Мы желаем, чтобы нас впустили, – тихо сказала я, и человек-барсук дружелюбно улыбнулся, чего я вообще не ожидала от барсука.

– Хорошее желание, Зена Алсьяна, – произнес он, склонив голову. – И, если вы позволите дать вам совет: второй Искатель сейчас проигрывает прямо на самом первом и самом простом задании.

Глава 54

Аларик

– Ты слышала, что он сказал? – прошептал Аларик, обращаясь к Лэйре, когда они тесной группой вступили во тьму. – Второй Искатель терпит неудачу. Мы еще можем справиться. Ты можешь справиться, слышишь?

– Я боюсь того, что случится. Справимся или нет, мы заплатим высокую цену.

– Лэйра, – вмешался звонкий голос Вики. – Произойдет нечто ужасное – совершенно не важно, что теперь случится с нами. Это не твоя вина, понимаешь? Да, возможно, мы останемся здесь. Но также возможно, что мы вернемся назад и нам придется подчиниться чужой воле и вести ту жизнь, которой мы не хотим.

Аларик очень хорошо ее понимал. Он тоже боялся того, что ожидало его после возвращения из Царства дэмов, хотя его положение было более благоприятным, чем для Вики, которую собирались вынудить выйти за человека ради чуждых ей мотивов, родить детей, которых она не хотела.

Внезапно мрак кончился. Они оказались в холле перед огромными, завешенными тканью двойными дверями, ведущими направо и налево, в комнаты, из которых снова донеслись мелодичные звуки. Перед ними поднималась широкая лестница, которая дальше разделялась на две поуже. Изгибаясь по дуге, они расходились в стороны, еще раз разделялись и шли выше и выше, превращаясь в бесконечные ступени, изгибы и спирали, поднимавшиеся на головокружительную высоту и ведущие к дверям, другим дверям и дверям над дверями…

Аларик на мгновение задумался, представив, что им придется обыскивать все эти комнаты.

– Каэ, – внезапно с испугом воскликнула Лэйра, и Аларик сердито покачал головой, потому что ему показалось, будто ее голос пробудил его от дремоты.

Девочка-дэм исчезла. Они осмотрелись по сторонам, заглянули на соседнюю лестницу, за угол, за овальные зеркала в человеческий рост, которые стояли в коридорах в своих пышных рамах, словно картины в галерее.

– Наверное, мы потеряли ее в темных тоннелях, – встревоженно сказала Лэйра и хотела было побежать назад, но тут в зале раздалось звонкое «нет!».

Лохматая девочка в грязных, истрепанных остатках платья, которое когда-то, наверное, было изящно сшито, вышла из-за зеркала, где она пряталась.

– Не убегайте, вы заблудитесь.

Лэйра встревоженно нахмурилась, а затем сделала несколько шагов к ней.

– Кто… ты?

Вика пробежала мимо нее, ее лицо сияло от радости.

– Каэ! – Она остановилась прямо перед девочкой и опустилась на колени, чтобы оказаться с ней одного роста. – Это же ты!

Девочка кивнула, от волнения и всеобщего внимания ее лицо залила краска.

– Каэлайх, – ответила она. – Меня зовут Каэлайх.

– Как ты это сделала? – Голос Лэйры звучал хрипло. Она осторожно коснулась соломенных, спутанных волос девочки, будто боялась, что они растворятся в воздухе, если она будет слишком неаккуратна.

Каэ – Каэлайх – пожала плечами:

– Это сделало зеркало. Я пожелала снова стать такой, какой была. Я вспомнила, что выглядела так, когда последний раз видела свое отражение в озере, прежде чем превратилась в дэма.

– Зеркала исполняют желания? – спросила Вика.

– Эти только для простых. Но есть зеркала, которые способны на много, много большее.

– Откуда ты все это знаешь? – удивленно перебила Лэйра.

Каэ смущенно опустила взгляд.

– Просто знаю. Все здесь это знают.

Она посмотрела на открытую дверь. За ней были видны элегантно одетые мужчины и женщины, и все они смотрели в нашу сторону.

– Им совершенно не нравится то, что они видят, – решил Аларик, рассмотрев их лица. Они смотрели на них с явной брезгливостью.

– Это дэмы, – бросив на них короткий взгляд, пояснила Каэлайх. – Они приходят сюда, чтобы вспомнить, кем были. Но большинство из них делают себя красивее, а одежду – такой благородной и дорогой, какую только могут себе представить. Зеркала исполняют все это. Но когда дэмы покидают Дворец, они снова начинают выглядеть, как… – Она запнулась и тихо продолжила: – Как обычные дэмы.

– Значит, они по-настоящему помнят себя, – прошептала Лэйра.

Девочка смахнула соломинку с рубашки.

– В какой-то момент уже не помнят. Тогда они перестают приходить сюда.

Место мечтаний и желаний, подумал Аларик, место, где можно на какое-то время стать тем, кем хочешь.

Он снова ощутил, как его мысли уносятся куда-то, словно он слишком много выпил. Еще недостаточно, чтобы рассудок замолчал, но как раз столько, чтобы мысли перестали быть тяжелыми, как камни, и свободно воспарили. Ведь если здесь можно стать, кем хочешь… Он потер лоб. Только не отвлекаться. Здесь нет ничего ненастоящего, это просто мечта, а в конце всегда ждет горькое пробуждение.

– Ты же знаешь, что мне нужно попасть к Повелителю, Каэлайх? – спросила Лэйра, взяв руку девочки в свои ладони. Каэ улыбнулась, словно магия делала ей щекотно. – Ты знаешь, как найти путь?

Девочка гордо кивнула.

– Это трудно. Но Дворец охотно его тебе покажет.

– Мне тоже так кажется. Но куда мне идти? Тут так много комнат, так много дверей.

– Ты поняла, что это за самое первое и самое простое задание?

Лэйра покачала головой:

– Боюсь, что нет. Я слышала голос в темном тоннеле. Он сказал, что я должна следовать за волшебством и доверять магии. Я должна упасть еще глубже в сердце этого царства. Но что это означает?

Каэлайх рассмеялась беззаботным детским смехом.

– Тебе осталось лишь отдаться этой мысли. Не хочешь станцевать?

Лэйра собралась было покачать головой, но затем застыла.

– Да, – удивленно сказала я. – Хочу. Я желаю этого для себя.

– У нас нет времени на танцы, – возразила Вика. – Возможно, нам нужно обыскать комнаты, и в каждой из них ты будешь произносить желание. Может, в какой-то из них оно исполнится.

Но Лэйру это, похоже, не убедило.

– Может быть, именно эту ошибку совершили Кадиз и его группа. Не следует рассуждать столь прямолинейно. Может, на этот раз нам нужно последовать своим желаниям?

– Ты Искательница, – произнес Йеро.

Лэйра пожала плечами:

– Я не знаю, на верном ли я пути. Но Кадиз и его пригоршня паладинов хотели поиграть со временем. Они задержали нас, чтобы оказаться быстрее, и они будут и дальше искать свой путь и, наверное, в спешке прочесывать весь дворец. Но вы слышали, что сказал человек-барсук: пока что они терпят неудачу. Возможно, мы попробуем что-то совершенно другое и получим в этом замке то, чего сейчас желаем сильней всего – больше времени.

– Звучит не так уж глупо, – произнес Йеро, и Аларик вынужден был с ним согласиться. Ему самому казалось, что Лэйра действительно хорошо понимала Алсьяна-Дэра и ее Повелителя. Это его немного пугало.

– Итак, – произнесла Лэйра, – будем следовать за магией. Идемте танцевать.

– Но не так же! – крикнула Каэлайх. Взяв Лэйру за руку, она подвела ее к зеркалу. – Разве в таком виде можно отправляться на бал во дворец?

Уже какое-то время они были не одни. Мужчины с тростями и в развевающихся мундирах для верховой езды гордо проходили мимо, качая головами при их виде. Идущие под руки дамы прикрывали рты и быстро отводили взгляд, заметив обнаженные руки Аларика. Некоторые пристально смотрели на них и перешептывались, а одна группа девушек, пробегая мимо, пригнула головы и захихикала.

– Нам нужно не выделяться на общем фоне, – пробормотала Вика и встала перед зеркалом. – Я попробую первой.

На мгновение ее окутал бесцветный и бесформенный туман, который исчез так же быстро, как и возник. Вика оказалась в длинном, на первый взгляд непримечательном льняном платье. Поверх него был надет кожаный корсет, такой плотный, что, наверное, выдержал бы попадание стрелы. Она отступила на шаг, чтобы лучше себя рассмотреть, подол качнулся, и стало видно, что она в белых штанах, а не в юбке. Сверкнули маленькие шпоры на сапогах для верховой езды. Она показалась Аларику воительницей неизвестного народа, которая приготовилась к параду.

Лэйра восхищенно посмотрела на нее, и Вика довольно кивнула.

Йеро ободряюще кивнул Лэйре.

– Я… не знаю, – пробормотала она.

За спиной у Аларика кто-то прошептал: «Скандал». А другой женский голос заключил: «Но такой скандал, который нельзя пропустить, не правда ли?»

Наверное, он окончательно тронулся умом – но, в конце концов, почему не сейчас и не в этом Дворце желаний? Он шагнул вперед, окинул взглядом лохмотья, скрывавшие его тело, и представил себе образ, который когда-то придумал. Образ Аларика, которым он должен был стать, прежде чем его жизнь вырвали у него из рук.

Быть может, Аларик получит еще один шанс стать счастливым с Лэйрой.

Глава 55

Лэйра

– Ласса и мюр! – прошептала я и в тот же момент захотела ударить себя по губам. Никогда нельзя давать мужчине заметить, что от его вида у тебя перехватывает дыхание. Особенно если речь про Аларика Колэ, чье самодовольство и без комплиментов бьет через край.

На нем были тяжелые сапоги, черные штаны и такой же черный мовлэ, украшенный вышивкой в виде алых языков пламени, тот самый запрещенный кеппоханский жилет, покрывавший только плечи. Там, где раньше его руку у плеча перехватывала грязная повязка, теперь красовались медные браслеты. На предплечье и на пальцах тоже были медные украшения. Его гладко причесанные волосы блестели, в них словно бы проглядывали алые пряди. То, как выглядело его лицо, сводило меня с ума. Я слышала, что кеппоханцы перед тем, как отправиться в бой, раскрашивали лица, как первобытные люди. Сейчас он этого делать не стал – только глаза были тонко обведены черным, из-за чего их синева словно холодно светилась. Но ярче всего сияла его улыбка. Это была дьявольская улыбка, насмешка над реакцией придворных, которые, казалось, не могли определиться, то ли сходить по нему с ума, то ли вышвырнуть из замка.

– Да, действительно очень незаметно на общем фоне, – иронически прокомментировала Вика, закатив глаза, а затем толкнула к зеркалу Йеро.

Быстро и без лишнего шума его доспехи со следами бессчетных битв превратились в новые, чистые, из светло-коричневой кожи и без каких-либо украшений.

Каэ тем временем пошепталась с Викой и второй раз подошла к зеркалу. Она закрыла глаза, и на ней появилось платье, светящееся, словно голубое небо.

Теперь оставалась только я. Встав перед зеркалом, я с испугом увидела, какой бледной, израненной и потрепанной я выгляжу. Быстро закрыв глаза, я подумала о своем зеленом платье, которое надевала на последний бал в замке своего отца, и попыталась точно увидеть его внутренним взором, вспомнить о том, как ткань стекала по моей коже. Я помнила это платье так же хорошо, как линии на своих ладонях. Но совершенно непроизвольно в памяти возникали и другие картины; я не знала, откуда они брались, потому что ничего подобного я никогда раньше не видела и уж точно не носила.

Открыв глаза, я удивленно ахнула. На мне было черное, как вороново крыло, платье, с открытыми плечами и разрезом до бедра. Волосы были туго уложены и закреплены темно-красной лентой. Того же цвета были и мои высокие сапоги, и изнанка юбки, которая, как и мои голые ноги, была видна при каждом шаге.

Аларик уставился на меня открыв рот, что, к моему облегчению, сделало его вид менее впечатляющим.

– Заглянуть бы в твои мысли, – произнес он.

Именно в этом и заключалась проблема. Все это возникло не из моих мыслей. Несомненно, выглядело это впечатляюще, но к моим желаниям это не имело отношения.

Что-то шевельнулось у моей шеи, и, когда я коснулась ее, мое замешательство отчасти сменилось облегчением. Потому что ко мне вернулся мой камень. Как и раньше, он висел у меня на шее, словно никогда не исчезал, и излучал покалывающую, светящуюся красным магию.

– Я что-то неправильно поняла, когда мы договорились, что нужно меньше привлекать внимания? – удивленно спросила Вика, оглядывая меня. – Выглядите преступно хорошо. Вы… оба, – добавила она, взглянув на Аларика. По крайней мере, если Аларик сможет держать себя в руках и не нести чушь. Но мы и правда хотим привлечь к себе внимание всего дворца, полного зачарованных дэмов?

– Будем искать наш путь, – тихо сказала я вместо ответа, потому что объяснений у меня все равно не было. У этого дворца, должно быть, имелись свои желания, и я сомневалась, что это хороший знак.

Йеро смахнул со своего мундира для верховой езды несуществующую пылинку.

– Ну что ж… тогда будем танцевать.

Мы пошли по полированным мраморным полам на звуки, которые привлекали нас, как и других, – к широко открытым дверям, по бокам которых стояли две высоких, худых дамы. Их лица были скрыты масками с длинными клювами, так что было непонятно, дэмы это или люди. От огней, которые отражались в разноцветных стеклянных скульптурах и светились всеми цветами радуги, сама комната как будто искрилась.

– Я не хочу туда, – прошептала Каэлайх, и одного взгляда было достаточно, чтобы ее понять: лица в масках пугали девочку, ей было страшно.

– Я лучше подожду вас здесь.

– Я останусь с тобой, – продолжила Вика. – Мы пока осмотримся. И немного поговорим, – добавила она с теплотой в голосе.

Я могла только догадываться, о чем, и благодарность переполняла мое сердце. Ведь еще несколько дней назад мы были для Каэлайх чужаками, а теперь внезапно стали ее единственными друзьями. Девочка ужасным образом потеряла единственного человека, который ее защищал. Меня утешало, что теперь о ней заботится Вика, и я хотела дать им возможность поговорить. Вика умела слушать лучше всех в мире.

– Тогда я тоже останусь с Викой и Каэ, – решил Йеро. – А Аларик пойдет с Лэйрой.

– Раз уж они оба так подходяще одеты, – пошутила Вика и толкнула меня в бок. Я коротко прижала ее к себе, а затем подтолкнула Аларика в зал.

– Это платье, – тихо сказала я, пока мы искали место среди танцующих. – С ним что-то не так. В нем я нервничаю, потому что… я желала себе вовсе не такое.

Наклонившись, он прошептал мне прямо в ухо:

– И я из-за него тоже чертовски нервничаю.

Его слова были едва слышны, но каждое из них словно нежно касалось уха. Это было ощущение, которое я давно себе не позволяла, и до этого момента я даже не знала, как сильно я по нему скучала.

Я неотвратимо прижалась к нему ближе, ощущая, как его жесткая грудь касается моей, как мои ладони охватывают его мускулистые руки. Звенящая, живая магия повсюду.

В этом дворце мысли трепетали, а нервные окончания воспринимали все в два раза интенсивнее.

– Может быть, это не такая уж хорошая идея была, танцевать, – пробормотала я.

Аларик тихо рассмеялся.

– У тебя есть идеи получше?

– К сожалению, нет.

– Какая удача. Идем.

И тогда мы отправились танцевать.

Глава 56

Лэйра

Музыканты, стоявшие на подиуме, играли не мелодии и песни, а воспоминания и мечты.

Мы с Алариком здесь как будто были единственными, и в то же время вокруг находилось множество людей. Другие танцевавшие казались нам пролетавшими мимо тенями, разноцветными пятнами праздничных одежд, завесой, за которой скрывались заботы, приведшие нас сюда. Все отступило на задний план, и для меня остался только он, а для него – только я. Мы были здесь – моя грудь касается его груди, моя рука в его руке, мое дыхание у его горла, его дыхание в моих волосах… – мы были в прошлом и будущем одновременно.

– Я видел это во сне, – прошептал Аларик, и его голос был частью мелодии, частью музыки. – Тысячу раз, каждую ночь.

– Ты должен был остаться со мной. – Ничего из того, через что нам пришлось пройти, не случилось бы, если бы он тогда остался со мной.

Он на мгновение закрыл глаза.

– Если бы я не ушел, я стал бы тебя недостоин. Я стал бы недостоин самого себя.

– А сейчас? – спросила я полушутя.

– Не приблизился. Но у меня еще есть шанс таким стать. – Он опустил голову, его волосы скользнули по моей щеке, губы оказались так близко у моей ключицы, что я ощутила легкое мерцание тепла, словно искры, поднимающиеся от пламени. – Скоро. Когда ты отпустишь мне мою вину.

Моя рука скользнула по его затылку, я запустила пальцы в его волосы. Его тело ответило дрожью, и он притянул меня ближе к себе.

Что-то царапало мое сердце и не давало мне полностью забыться в танце, хотя я была к этому очень близка, и мое сердце отчаянно хотело потеряться в нем. Что не давало мне так поступить? Это чувство никуда не делось, но оно было словно нитка, болтающаяся на ветру.

На ветру?

– Не беспокойся, – пробормотал Аларик. – Не сейчас и не здесь.

Я хотела возразить ему – это не так легко; и я вообще не беспокоюсь по своей воле – тревоги сами приходят ко мне; а что, если эти тревоги и правда важны? Аларик тихо шикнул на меня и коснулся кончиками пальцев моих висков.

Что-то – заботы, тревоги, незаданные вопросы? – ушло на глубину и погрузилось в сон.

Аларик положил руку на мое декольте, туда, где билось мое сердце.

– Лучше?

Намного теплее, намного спокойнее.

– Да.

– Я буду видеть это во сне.

– Еще тысячу ночей?

– Тысячу лет, если придется.

Я рассмеялась. Я была так счастлива. Мы кружились в танце, намного быстрее, чем другие пары, будто музыка играла только для нас.

Когда мы сделали еще один круг по залу, у меня перехватило дыхание от вращения и я потеряла равновесие. Аларик подхватил меня, прижал к своей груди, и внезапно его губы оказались так близко к моим, что я вдыхала его дыхание, а он – мое.

– Я хочу остаться наедине с тобой, Лэйра.

Я осмотрелась по сторонам и беззвучно рассмеялась.

– Отошли их всех прочь!

Он, улыбаясь, покачал головой:

– Ты ожидаешь так многого. У меня есть идея получше.

Он взял меня за руку, и мы подбежали к огромному витражному окну. Только подойдя ближе к нему, я заметила дверь, и Аларик открыл ее передо мной. Я вышла на балкон с каменными перилами, и мне открылся потрясающий ландшафт. Луга, поля, темно-зеленые леса до самых гор. Ясный, теплый воздух обнимал нас; почти совершенный, если не… Нет. Я не могла определить, что же настораживает меня, что кажется ненастоящим.

Аларик встал позади меня, обнял, коснулся губами моего плеча. Мое тело покрылось гусиной кожей, я замерзала и одновременно ощущала жар.

Я оглянулась, повернулась в его объятиях и посмотрела ему в глаза, на его губы, проводя всеми десятью пальцами по его волосам. Он толкнул меня к балкону, так что я уперлась спиной в перила. Без лишних слов Аларик поднял меня высоко и посадил на каменную стену, и я обхватила его бедра ногами, притянув его к себе.

Он положил руку мне на бедро. Медленно продвинул ее выше. Под юбку.

Наши лица оказались совсем рядом. Так близко, что я больше не могла различить, синие у него глаза или серые.

– Я видел это… – начал он, но я перебила его.

– Больше никаких снов, – произнесла я и поцеловала его. Очень медленно. Очень нежно.

Музыка доносилась до нас, в ней звучали воспоминания и сны, и я снова целовала Аларика Колэ, как в первый раз. На ощупь, осторожно, слегка задерживаясь на каждом участке кожи, каждом оттенке вкуса, прежде чем двинуться дальше.

Он шептал мое имя, касаясь моих губ, а я бы могла шептать много чего еще – глупые, влюбленные слова, о которых позже пожалела бы, если бы в моих мыслях были хоть какие-то слова. Но я уже давно состояла лишь из головокружения и изголодавшегося сердца, которое невыносимо стремилось к нему. Я состояла из чутких губ, из кожи, которая жаждала его прикосновений, из языка, который хотел ощутить его вкус.

Я была собой, просто Лэйрой. И я желала Аларика как никогда сильно.

Он целовал меня с почти отчаянной смесью страсти и нежности. Наконец, когда мои губы уже горели от его щетины, он взял мое лицо в ладони. Я крепко сжимала его предплечья, чтобы не упасть, потому что ветер уносил меня.

Что-то холодное промелькнуло в моих мыслях. Ветер?.. Что-то было не так. Эта мысль, которая то исчезала, то возвращалась, схватила меня и вернула сюда, обратно в реальность, в которой все это не имело права на существование и было лишь запретным желанием.

– Останься со мной, – серьезно произнес Аларик, и я отогнала прочь раздражавшие мысли, улыбнулась ему и наклонила голову, чтобы он мог еще раз меня поцеловать.

Но он не стал этого делать. В его глазах бушевала буря.

– Когда все это закончится, Лэйра, пожалуйста, останься со мной.

Это было его желание? Его… желание?

И внезапно все обрело смысл – ужасный смысл.

Мы заблудились в наших желаниях.

Что-то царапнуло мое сердце. Ветер – которого на самом деле не было. Имя, которое я забыла.

– Когда это… когда это закончится, – произнесла я, запинаясь, потому что вспомнить об этом было очень сложно, – я вый– ду замуж.

– Лэйра, нет. – Аларик отчаянно прижал меня к себе. – Не делай этого. Ты не должна этого делать. Мы оба знаем, что он…

– Десмонд, – прошептала я. Наконец его имя снова вернулось ко мне, а с ним и моя цель. Ласса и мюр! Как я могла его забыть?

Я должна найти путь. Этот дворец играл с нами. Он сбивал меня с толку и запутывал.

Я попыталась оттолкнуть Аларика в сторону, но он крепко сжал мои руки.

– Лэйра, будь со мной честна – будь честна с собой! Ты же его не любишь!

Я резко высвободила руки – так, что чуть не упала назад, и мне пришлось ухватиться за перила. Весь этот пейзаж, луга, поля, леса и горы проносились перед моим взглядом, будто расплывающаяся под дождем акварель.

– Все это ненастоящее. Я должна спасти Десмонда.

– Лэйра. – Аларик не сдавался. Он держал меня так крепко, что почти что делал мне больно. – Я не отпущу тебя, пока ты мне не скажешь, что я ошибаюсь. Ты его совсем не любишь.

Я хотела оттолкнуть его – и одновременно не хотела. Мои ладони лежали на его плечах – я пыталась держать его на расстоянии и одновременно притягивала его ближе к себе.

– Все не так просто.

Но этого Аларику Колэ было недостаточно.

– Да все тут просто! – Он выглядел таким отчаявшимся. Почти рассерженным. – Ты хочешь освободить его, Лэйра, я тебе верю. Но тебе не следует выходить за него замуж!

Но я должна была это сделать. У меня были на то свои причины, пусть даже Аларик их не понимал. И я уже давно сделала свой выбор.

– Ты ничего мне не запретишь! Уж точно не ты!

– Ты его не любишь, – прямолинейно повторил он.

И, быть может, именно потому, что он был прав, я разозлилась, и мои желания, которые сделали дворец таким огромным и великолепным, стали рассыпаться на части, погребая меня под собой.

– Нет, я это сделаю! – произнесла я, и мой голос задрожал, потому что внезапно стало трудно дышать. – Я это сделаю. Потому что я могу ему доверять. Ему. А тебе – нет, что бы ни произошло между нами и как бы сильно мы ни были связаны. Это все Дворец. Он нашептывает нам желания. Но это лишь иллюзия и ложь. Потому что я не могу тебе доверять. Больше никогда!

Несколько секунд он просто смотрел на меня. Он вздрогнул, и его глаза стали влажными, хотя он даже не моргнул.

– Это все Дворец, да? Если это так, забудь, что я сказал. Иди, выйди за Десмонда. Я желаю вам счастья. Но вот что, Лэйра. Мои желания – вовсе не влияние Дворца.

Я никогда не замечала этого раньше. Не верила, что это можно увидеть – в выражении лица, в позе, во взгляде. Но сейчас я поняла: этот момент можно распознать и его ни с чем не спутаешь. Момент, когда разбивается сердце.

Глава 57

Десмонд

Это было безнадежно.

Десмонд исходил мертвый лес вдоль и поперек, он бродил по нему часами, а может быть, и днями. Неизменно длилась ночь – вечная, всеохватная ночь. Абсолютная тишина отдавалась в его ушах, словно громкий крик. Она приводила его в отчаяние. Снова и снова Десмонд возвращался к внешним стенам замка, будто он менял свое местоположение, снова и снова появляясь, чтобы настойчиво преградить ему путь.

Он отдыхал, присев, прижав колени к груди, на мертвом древесном стволе, пугался, что замерзнет, если не будет идти дальше, слизывал росу с холодной стены, чтобы не умереть от жажды.

Иногда он сомневался, что вообще еще жив.

В какой-то момент он сдался. Этот лес, окружавший замок, – это был тупик, конец пути. Возможность уйти отсюда была лишь иллюзией.

Когда замок в очередной раз появился перед ним, холодный и неумолимый, он подошел к нему, зашагал вдоль стен и, наконец, совершенно изможденный, прислонился к первой попавшейся двери.

Побег ничего не решал, ему следовало бы понять это сразу. Как ему вообще могла прийти в голову идея бежать, когда Лэйра и Кадиз были на пути сюда, чтобы заступиться за него? Что стало бы с ними, если бы его… не оказалось здесь? Почему он не подумал об этом раньше?

Он постучал по гладкому дереву, заколотил по нему кулаками и, наконец, ударился в него лбом. Он не хотел оказаться виноватым в том, что люди, которых он любил сильней всего и которые ради него готовы были пройти сквозь бурю, предстали перед Повелителем одни. Тогда он обрушит на них весь свой гнев.

Долгое время ничего не происходило. Десмонд бессильно прижимался к двери. Может быть, его прокляли вовсе не зря. Он не мог вспомнить за собой ни одного непростительного проступка – но он явно совершил его. Он оставил в беде тех, кто ради него был готов двигать горы. Он был здесь по праву, он заслужил проклятье.

Внезапно дверь отворилась и появился горбатый дэм.

– Ну, так я и думал, что ты снова явишься. Идем. Вернись туда, где тебе место.

Значит, снова в темницу. Шаркая, горбун двинулся вперед, и Десмонд захромал за ним по влажным, темным коридорам. Только сейчас он заметил, что его ступни покрыты порезами. К тому же руки и ноги онемели от холода.

– Мы все возвращались, – произнесло существо. – Рано или поздно.

Горбун провел его вверх по лестнице, затем вниз. Каменный пол становился то более гладким, то более неровным; стены сужались, затем снова расступались.

– Теперь тихо, – прошептало существо. Они вошли в тоннель, выстланный мягким темным ковром, – небольшое облегчение для израненных ног Десмонда. Он смотрел себе под ноги, с каждым шагом оставляя на полу пятна крови. Снова посмотрев вперед, он заметил слева открытую дверь. Из нее струился свет, красно-золотой мерцающий свет, приятно потрескивавший и обещавший тепло. Очаг. Десмонд так замерз, что этот свет притягивал его, словно зачаровывая. Десмонд остановился, а дэм просто побрел дальше. Не оборачиваясь.

Заглянув в комнату, Десмонд с облегчением обнаружил, что в ней никого нет. В открытом камине горел огонь, и тепло, исходившее от него, достигало Десмонда, стоявшего у двери, опутывая его и притягивая к себе. По стенам до самого потолка теснились полки, заполненные книгами с переплетами из кожи и ткани. В центре комнаты стоял круглый стол на тонких, изогнутых ножках, а на нем – каменная чаша. Рядом с камином расположилось единственное кресло, а перед ним на полу лежал мягкий ковер.

Десмонд невероятно устал. Он поднес руки как можно ближе к огню, насколько позволял жар, и ощутил, как парализующий холод медленно отступает. Он пошатнулся, облегчение было слишком сильным потрясением для его истерзанного тела. Только мгновение передышки – этого будет уже достаточно. Но он не осмеливался опуститься в мягкое кресло, он знал, кому оно принадлежало. Может, ему… тут его окатил обжигающий стыд. Как он, Десмонд эс-Йафанна, мог всерьез подумать о том, чтобы улечься на этот коврик, как собака?

Взяв себя в руки, он остался стоять. Тепла должно хватить, оно снова разгоняло его кровь. Ему казалось, будто мысли тоже пришли в движение, словно до этого они замерзли и только теперь высвободились из ледяного плена.

Он снова осмотрелся, теперь с более ясной головой. Есть ли где-то какие-то подсказки? Книг было так много, что на то, чтобы их прочесть, ушли бы годы, и все же он брал с полки то одну, то другую, пролистывал их, проверял, не спрятано ли что-нибудь за ними. Никакого рычага, никакого тайного прохода. Никакого оружия. Ничего, что могло бы ему помочь. Но в нем снова пробудилась жажда жизни. Должна быть какая-то возможность победить Повелителя. Десмонд не может просто ожидать помощи извне. Это не для него! Человек из рода эс-Йафанна, который, скуля от отчаяния, ожидает спасения, достоин разве что превратиться в монстра и быть преданным забвению.

Он внимательнее рассмотрел чашу. Удивительно простая, вытесанная из камня, но при этом искусной работы. Внешние стенки чаши были тонкими, как стекло, – этого добиться нелегко. При этом камнерез не стал делать никаких украшений. Сам камень был светло-серым, но гладким, как вулканическое стекло. И – Десмонд едва не отшатнулся, коснувшись наружной стенки – он был теплым. Это не такое тепло, которое появляется, если оставить каменную чашу рядом с камином, – это было живое тепло. Тепло живого тела.

Десмонд взял чашу обеими руками – она оказалась неожиданно тяжелой. С первого взгляда она была пустой, но, присмотревшись, он заметил в свете камина последние капли жидкости на донышке. Когда Десмонд наклонял чашу, они перекатывались по поверхности, словно жемчужины.

Он поставил чашу на место и собрался было сунуть в нее палец, чтобы узнать, что это за жидкость.

– Ты рискуешь взять на себя тяжелую вину, – произнес спокойный, бархатный, темный голос. – Но снимешь груз с меня, так что я только за.

Десмонд резко обернулся. Как Повелитель оказался в кресле так, что он этого не заметил? Он сидел совершенно спокойно, скрестив ноги, держа в руке стакан с рубиново-красной жидкостью. Великие горы, можно только надеяться, что это вино.

– Прос… простите, милорд, – запинаясь, ответил Десмонд. – Я хотел… я…

– Зачем же так волноваться, мой принц? – он тихо, раскатисто рассмеялся. – До меня дошли слухи, что ты осмотрел окрестности. Прекрасный парк, правда же?

Десмонд молчал, потому что не понимал, что ему стоит сказать или сделать. Какая-то часть его хотела трусливо сбежать, но так же незаметно, как появился Повелитель дэмов, дверь закрылась, и Десмонд был уверен, что она заперта.

– Мне нравится, как выглядит парк. К сожалению, за многие столетия пейзаж уже немного надоел. Ты наверняка заметил, что он не слишком разнообразен. Но для развлечений у меня есть ты, мой принц, и смелые герои, которые идут сюда, чтобы принести себя в жертву ради тебя. Вы очень веселите меня, вы трое. Я начинаю даже сопереживать.

Горы и ветер! Лэйра и Кадиз – невозможно!

– Тебе хочется их предупредить, не так ли? – Повелитель покачал в бокале алую жидкость. – Но для этого уже слишком поздно. И для меня тоже. Знаки не лгут – как и было обещано. Сама волшебница, которая предсказала это, сказала: «Придет принц, и с ним наследник». Мое время на исходе. Вопрос в том, кто из них найдет путь ко мне, снимет с моей головы корону и займет мое место. У меня есть фаворитка. Царство ее полюбит. Ах, что я говорю. Царство уже ее любит. Никому в этой земле еще не приходилось так тяжело, как ей. Даже Дворец желаний изо всех сил старался ее удивить.

Лэйра. И Десмонд не мог ничего сделать.

– Посмотрел бы ты на нее. Как она прекрасна!

Он сделал глоток, затем небрежным движением плеснул остатки жидкости в огонь. Пламя зашипело, поднялся дым, и в светлых клубах пара появилось лицо. Лицо Лэйры. Странное выражение лица придавало ее чертам мягкость. Она выглядела удивленной, возмущенной, даже немного растерянной – но, на что бы она ни смотрела, испуга в ней не было. Он не знал, что было перед Лэйрой в этот момент. Но то, что она видела, ее восхищало.

– Да, я тоже очень впечатлен. Правда же, ей очень пойдут рога на лбу? Сам Дворец ее одел, он желает, чтобы эта женщина стала его хозяйкой. – Повелитель откинулся назад, закинул ноги на подлокотники и удобно развалился в кресле. Затем он зачерпнул бокалом огонь, словно это была вода. Пламя полыхнуло в бокале, затем потухло и превратилось в новую порцию напитка. Повелитель пригубил его.

– Но не будем забывать и про Кадиза, – проговорил Повелитель. – Он добился большого преимущества, этот злой, злой мальчишка. Я понимаю, что тебе в нем нравится. Но сейчас он, к сожалению, блуждает в тумане и упускает шансы из-за своей рассудочности. Но не переживай. Я не стану слишком сильно облегчать жизнь Лэйре, чтобы Кадиз тоже смог еще раз приблизиться к финишной прямой.

Он закрыл глаза, и над огнем снова поднялся пар, в котором можно было различить картину. Это снова была Лэйра, но не вблизи, а немного издалека, так, что можно было видеть ее во весь рост – в странном, непристойном платье. Она держала за руку мужчину, который, судя по его одежде, явно пытался сделать свой костюм еще более впечатляющим. Дело было не только в том, что волосы доходили ему почти до плеч. На нем к тому же был совершенно неприличный жилет, оставлявший плечи открытыми. Положив руку на грудь этому человеку, Лэйра прижалась к нему.

– Что же это? – с усмешкой спросил Повелитель. – Твоя возлюбленная танцует с другим, так близко? Если тебя интересует мое мнение, по ней не похоже, что она думает о тебе.

Десмонд тяжело дышал. Оба выглядели невыносимо прекрасно, они были так близко друг к другу, словно сплелись в опасной эйфории. Лэйра слегка приоткрыла рот и облизала нижнюю губу. Повелитель вздохнул, словно этот жест был адресован ему.

– Мне нравится, когда интрига сохраняется до самого конца, – пробормотал он, полуприкрыв глаза и запрокинув голову. – И на этот раз я гарантирую, что так и случится. В конце концов, другого раза для меня не будет.

Глава 58

Лэйра

Не считая людей, по которым я скучала, больше всего мне не хватало ветров. Стоять на балконе в слезах и смотреть на лес, походивший на пожарище – голый, мертвый и покрытый пеплом, – не ощущая прикосновений ветра, который мог успокоить и осушить слезы, было самым фальшивым чувством, которое я когда-либо испытывала.

Теперь я не могла даже представить, как мне пришло в голову танцевать с Алариком и поцеловать его. Никто в здравом рассудке не счел бы это хорошей идеей в моей ситуации. Я вела себя по-идиотски, как девушка на своем первом весеннем празднике после второго стакана вина. При этом я не выпила ни глотка. И все же у меня еще шумело в голове. Это Дворец желаний заставлял мои мысли безудержно лететь куда-то, а затем, как капризный ветер, куда-то их сдувал.

И куда это меня завело? Я совершила все возможные ошибки. Забыла свою цель, оставила в беде Десмонда, а потом и свою мать. Я рисковала жизнями Йеро и Вики. И, наконец, причинила Аларику больше боли, чем было необходимо.

Теперь мне нужно думать о Десмонде, но и Аларика нельзя просто оставлять здесь. Кто знает, куда заведет его этот проклятый дворец? Пока мы оставались во владениях Повелителя, необходимо было держаться вместе; поодиночке у нас не останется ни единого шанса. Мы должны были присматривать друг за другом.

Я вытерла слезы и поспешила за Алариком, высоко подняв голову. Но я смогла лишь дойти до двери, за которой он скрылся. Она оказалась заперта. Я прислонилась лбом к стеклу, приставила ладони по бокам головы, чтобы свет не мешал, и различила за дверью смутные очертания танцующих пар. Но как бы сильно я ни стучала – похоже, все видели и слышали лишь собственные желания, а на меня никто внимания не обращал. Проклятье!

Я осмотрелась по сторонам. Краем глаза посмотрев на балкон, я обнаружила, что он стал больше. Он вытянулся на много метров вдоль фасада из стеклянных осколков, вдоль витражных окон. Через каждые несколько шагов были расположены двери, но мне пришлось обойти половину замка, прежде чем я нашла ту, которая подалась, когда я надавила на ручку.

В комнате, где я оказалась, никого не было. Повсюду стояла мебель в белых чехлах, а картины были занавешены белой тканью. Любопытство заставило меня подойти к одной из них – завеса соскользнула с нее, так что стал виден угол. Я осторожно подняла ткань, чтобы заглянуть под нее.

Картина была нарисована в оттенках зеленого, в ней преобладали бирюзовый и темный, насыщенный изумрудный цвет. На этом фоне выделялись лишь золотые ворота. Что-то в них завораживало меня. Я не могла описать словами, в чем дело. Возможно, в том, как наносилась краска. Сама не понимая зачем, я провела пальцами по своду ворот, и тогда что-то случилось. Послышался шепот, глухой и тихий, на языке, которого я никогда не слышала. Я не поняла ни слова. Он оборвался внезапно, послышались аплодисменты. И внезапно нарисованные ворота распахнулись передо мной.

Я потрясла головой, и картина снова стала прежней. Как странно. Я не смогла удержаться от того, чтобы дотронуться до ворот еще раз, и снова произошло то же самое, причем на этот раз прозвучал другой голос, хотя слова снова оказались непонятные. В третий раз я была уверена, что шептали на моем языке, но, даже когда я поднесла ухо к самой картине, голос все равно оставался слишком тихим.

Разочарованная, я снова завесила картину. Я просто впустую трачу время. Лучше наконец поискать остальных. Нам нужен план.

Через вторую дверь, которая была в этой комнате, я попала на галерею, с которой мне было видно весь холл дворца. Теперь я оказалась на самом верху, на головокружительной высоте, и понятия не имела, как это получилось, потому что до этого я ни разу не поднималась по лестнице. Лесенки изгибались дугами и спиралями по всему пространству величественного зала. Наверное, будет несложно найти путь вниз.

Некоторое время спустя мой лоб взмок от нервного напряжения, а я так и не нашла ни одной ступеньки, ведущий вниз. Напротив, я будто поднималась все выше, к превращавшейся в шпиль крыше. То и дело мой путь пересекали придворные, но, когда я заговаривала с ними, спрашивала дорогу или просила о помощи, они смотрели на меня сердито, будто я стояла перед ними голой, быстро отворачивались и спешили прочь. Я пробовала пойти за кем-то из них, но придворные скрывались за дверями, которые, закрывшись, становились запертыми для меня.

Я совершила ошибку.

– Подумай, – сказала я себе. – Дворец вечных желаний. Я должна сделать что-то для своего желания. – Именно об этом говорил мне человек-барсук. – Нужно следовать за магией и отдаться ей. – Это было первое и самое простое правило, которое он упомянул. Эти слова я услышала в темноте, у входа в замок.

Закрыв глаза, я сконцентрировалась на своих чувствах. И я ощутила это. Тихо, но совершенно отчетливо. Так ясно, что я удивилась, как могла не замечать этого до сих пор. У меня на шее билось крошечное, заключенное в камень сердце. Моя маленькая магическая жемчужина.

Его магия, пусть и нечетко, указывала, в каком направлении нужно идти. Направившись в эту сторону, я почувствовала, что мне стало легче дышать. Сначала я буквально кралась вперед, то и дело останавливаясь, чтобы прислушаться к этому чувству направления. Но потом, после того как мне один за другим стали открываться площадки, арочные переходы, лестницы и двери, я стала увереннее, и мне уже не нужно было задаваться этим вопросом. Интуиция подталкивала меня в направлении магии. Я следовала за ней, как за путеводной нитью, которую магия проложила для меня, ведя меня через дворец, и с каждым шагом я ощущала ее все отчетливее. Как будто этот камень вел меня всю жизнь, но я по какой-то причине разучилась воспринимать его сигналы. А теперь они стали для меня совершенно ясны.

Внезапно я оказалась в конце коридора перед дверью, которая отличалась от других. Весь дворец состоял из полированного дерева, изящной резьбы, золотой и серебряной ковки. А эта дверь была сделана из сбитых друг с другом грубых, сучковатых досок. Петли заржавели.

Я ощутила огромную усталость. Магия привела меня – но не к моим друзьям. Я догадывалась, где оказалась. Чтобы в этом убедиться, я собралась с духом, глубоко вдохнула и открыла дверь.

И в то же мгновение мне в лицо ударил ветер.

Я оказалась права. Настолько права, что закричала от ужаса и изо всей силы захлопнула дверь. Я нашла путь в замок Повелителя. Но мне нельзя было ступать на него одной.

Глава 59

Лэйра

– Вика! Йеро! – Я была так рада увидеть их обоих. И тут же откуда-то выскользнула Каэ и обняла меня за пояс.

– Вы видели Аларика?

Вика посмотрела на меня широко открытыми глазами.

– Разве он был не с тобой?

– Да, но… он ушел. Мы поссорились и… – Я потерла лицо, надавила на веки, чтобы не расплакаться. – Я нашла путь. Путь к Повелителю. – После того как я закрыла дверь, найти друзей было тоже совсем нетрудно. Дворец будто буквально подталкивал меня в нужном направлении, после того как показал мне дорогу к замку. Может быть, я ошибалась и его желания вовсе не работали против меня? Но почему тогда я чуть не заблудилась в нем?

– Уверена? – спросил Йеро.

Я рассказала ему обо всем, что случилось, стараясь потратить на это как можно меньше времени.

– Ты думаешь, что совершила ошибку, решив станцевать с Алариком, – сказал Йеро. – И поссорившись с ним. Но не приходило ли тебе в голову, что именно благодаря этому ты нашла путь? Этот дворец на твоей стороне, Лэйра.

Вика кивнула.

– Похоже, он в любом случае привел бы тебя к Повелителю. Мы надеемся, что это хорошо. Но нужно поспешить. К сожалению, Кадиз неглуп.

Это было мне известно. Но…

– Что ты имеешь в виду?

– Похоже, он понял, что ты его опережаешь. Он приказал проследить за нами. Возможно, он сам шпионил за нами, ведь зеркала могут изменять внешность.

Я покачала головой:

– Погоди, я не успеваю. Откуда ты это знаешь?

– Каэлайх проследила за его паладинами, – гордо объяснила Вика.

– Я просто услышала их, – невинно сказала Каэ.

– Они явно считали ребенка неопасным. – Вика ухмыльнулась. – Но вот что еще важнее: они знают, в каком крыле замка находится путь в тронный зал Повелителя. Они узнали это от тебя.

– И знают, какая лестница ведет к этому флигелю, – добавила Каэлайх. – Сейчас они готовятся отправиться туда.

Я прикусила губу. Кадиз и правда сам проследил за мной? В образе какой-нибудь расхаживавшей по дворцу придворной дамы?

– Лэйра, это означает – сейчас или никогда, – сказала Вика, и в ее голосе прозвучала непривычная тяжесть.

Я сглотнула.

– Мы не можем бросить Аларика здесь.

Каэлайх подняла голову.

– Я отыщу его. А затем догоню вас вместе с ним.

– Ты не найдешь нас снова.

– Конечно, найду. Я же дэм.

К моему удивлению, в ее голосе промелькнуло что-то, отдаленно напоминавшее гордость.

– Я всегда находила вас. Я иду по запаху. И точно так же я найду Аларика.

– Я не думаю, что это хорошая…

Подойдя ближе, Вика положила руку мне на плечо.

– Лэйра? Каэлайх останется здесь.

– Что? Нет! Мы не можем бросить малютку в беде!

– Мы не можем взять ее с собой, и это ты тоже знаешь, – произнес Йеро. – Она не сможет покинуть Царство, она погибнет на границе. А в замке Повелителя мы вряд ли сможем ее оставить.

Он был прав, просто раньше мне удавалось успешно отгонять мысли об этом.

– Но… – Она же останется совершенно одна.

– Здесь я в безопасности, – сказала Каэлайх, и на мгновение она показалась мне такой рассудительной, что я больше не знала, кто из нас взрослый, а кто ребенок. – Я могу оставаться здесь, сколько захочу. А когда-нибудь…

…Она выйдет наружу и окончательно превратится в дэма? Как тот, что умер в пещере? Я отчетливо понимала, что наши пути разойдутся; но то, что этот момент уже наступил, все равно потрясло меня.

– У вас больше нет времени, – поторопила она, не дав мне задать вопрос. – Я не хочу, чтобы из-за меня вы промедлили, решив, что я не смогу позаботиться о себе, если останусь одна.

К моему огромному удивлению, Вика согласно кивнула.

– Лэйра, она права. Она справится. Она уже не первый год в этом мире.

Опустившись на колени, я обняла Каэлайх за плечи и прижала к себе. Я не хотела говорить «прощай»; не сейчас, когда ее будущее было таким неясным. Но это было единственным разумным решением.

Каэлайх прикусила нижнюю губу, так что на ней проступила капелька крови, и я взяла себя в руки. Было бы нечестно длить прощание, столь тяжелое для нее.

– Ты смелая девочка, Каэ. Невероятно хитрая. И посмотри на себя – ты такая красивая, неважно, в каком образе. Мне будет ужасно тебя не хватать.

Она ничего не сказала, лишь посмотрела на меня и крепко обняла.

– Спасибо, – прошептала она, уткнувшись в мою щеку.

– За что?

– За то, что помогла мне, когда я попросила.

– В этом нет ничего особенного.

– Да. – Каэ убежденно кивнула. – И поэтому теперь я помогаю тебе. Прощай, Лэйра.

Я ощутила на щеке влажный поцелуй, а потом она отвернулась, чтобы поцеловать Йеро, а потом, особенно долго, Вику.

– Мертвый дэм, – произнесла Вика, когда мы чуть позже втроем шли по пути, указанному магией, – не был ее матерью. Каэлайх уже давно была одна. Она уже целую вечность в Алсьяна-Дэра. Она пыталась позаботиться о той женщине, потому что ей нужна была помощь.

– Смелая девочка, – произнес Йеро. – Хотелось бы, чтобы ее родители были живы, чтобы сказать им, как они могут ей гордиться.

Я потерла лоб, подавляя желание прямо здесь и сейчас усесться на полу, чтобы делать зарисовки в своей пустой книге. Если я забуду хотя бы какую-то мелочь о том, как выглядит Каэ – в облике человеческого ребенка или дэма, – одно это будет непростительным и достойным проклятья.

То, что сейчас нам нужно сосредоточиться на встрече с Повелителем, казалось невозможным. Все мои мысли крутились вокруг Каэ и Аларика. Я думала только о том, чтобы у Каэ все было хорошо и чтобы Аларик вовремя нашел нас. Несколько раз мы сбивались с пути, потому что я отвлекалась, и еще несколько раз нам приходилось идти в обход, потому что придворные стояли небольшими группами, болтая, и при любой возможности косились на нас, наблюдая, куда мы идем.

Давай же, Аларик! Больше времени я тебе не могу дать.

И вот, наконец, мы оказались перед грубо сделанной дверью, и я ощутила поток темной магии, просачивающейся сквозь щели.

Я встревоженно огляделась.

– Уверена, он вот-вот придет.

Но я могла сколько угодно шепотом высказывать свои желания, могла растерянно ходить туда-сюда, грызть ногти и сжимать кулаки. Аларик не пришел.

– Тогда ему придется нас нагонять, – произнес Йеро, утративший свое обычное спокойствие. – Лэйра, мы не можем больше ждать. Подумай о твоей цели. Хочешь ли ты рискнуть всем ради Аларика?

Да, я хотела. Это мое желание, самое заветное – чтобы он пришел и оказался рядом со мной. Но на мне была слишком большая ответственность, не позволявшая мне следовать своим желаниям, пусть даже дворец старался изо всех сил, расцвечиваясь яркими красками. Я должна была думать о Десмонде, который не заслужил всего этого. О матери, которой я дала обещание. О Йеро и Вике. Я бы многократно рискнула жизнью ради Аларика. Но сейчас речь шла не обо мне.

– Идем, – выдавила я и распахнула дверь.

Остальным пришлось поддержать меня. Вихрь магии, сбивавший меня с ног, был для них неощутим. Я же, напротив, едва могла дышать, так сильно магия била мне в лицо. Каким-то удивительным образом я ей наслаждалась – наконец-то снова ветер, хотя и была уверена, что от его ударов на лице останутся следы. Вслепую, закрыв глаза, я шла между Йеро и Викой и тут внезапно услышала, как подруга кричит:

– Лэйра! Лэйра, если можешь – посмотри на это!

Я заставила себя открыть глаза. Мне показалось, будто я смотрю в сверкающую, яркую песчаную бурю. Глаза слезились. И все же я разглядела, что Вика хотела мне показать.

Стены тоннеля были сделаны из грубых каменных блоков, неровно скрепленных строительным раствором, и они не только излучали рассеянный свет – они были раскрашены. Краскам, наверное, уже не одно столетие, время и магия стерли их, и они выцвели, словно старые кости. Я могла различить лишь обрывки общей картины – бездушно и безыскусно нарисованные на стене фигуры, – тут же поняла, что должна увидеть все. Здесь, на камнях, была запечатлена история, и, хотя это рисовал не художник, она была важна.

– Подождите, – крикнула я сквозь рев магии. Я положила ладони на стену, растопырив пальцы, чтобы охватить как можно больше краски. В картинах была магия, но она стала слабой, словно со временем истончилась и распалась. Я попыталась снова вызвать то чувство, которое испытала, когда пробудила к жизни картину с золотыми воротами. Внезапно я ощутила, что здесь происходит нечто иное, – я попыталась сделать что-то совершенно новое, и мне показалось, будто внезапно заработали те части моего мозга, которыми я раньше не пользовалась.

До этого я просто принимала магию такой, какая она была, просто позволяя ей течь сквозь свое тело. Теперь я собрала последние слабые остатки магии, сохранившиеся в этом рисунке, и связала их с более сильной энергией той картины с воротами, так впечатлившей меня. Я направила эту мощную магию туда, где изображение на стене стало слабым и неразличимым. Мои мысли поглотили изумрудно-зеленый и бирюзовый, и я соединила эту лучащуюся магию в единое целое и через руки направила обратно в стену.

И тогда я вскрикнула, потому что произошло то, чего я не ожидала.

На мгновение все вокруг изменилось. Йеро и Вика исчезли. Воздух вокруг меня замерцал, и все вокруг словно скрыл дрожащий туман. Нарисованные равнодушной рукой фигуры колебались вокруг меня, словно призраки. Гул голосов нарастал, становился четче и превращался в обрывки разговоров. Фигуры меняли форму, они стали людьми, которых я не могла различить в деталях, но видела достаточно хорошо, чтобы отделить их друг от друга. Достаточно хорошо, чтобы сердце пропустило удар. Или два. Или три.

– Ты больше мне не сын, – шептал старик, который закричал бы, если бы у него были на это силы. – Наложить проклятье на своего собственного брата.

Молодой человек с темными волосами до плеч, чувственным ртом и широкими плечами, одетый в мовлэ, оставался совершенно спокойным.

– Если ты лишишь меня наследства, отец, ты умрешь без наследников и без сыновей. Потому что брата забрал Повелитель. Причитай по нему сколько угодно – это ничего не изменит.

– Как ты можешь так со мной поступать? – выдохнул старик.

– Как ты можешь меня в этом упрекать? – лаконично ответил молодой человек. – Разве не ты расточал похвалы моему брату, после того как он попытался меня убить, чтобы стать первым в очереди на наследство?

Сцена изменилась, фигуры, двигавшиеся вокруг меня, заняли новые положения. Я медленно осознавала, где я. Теперь я покинула картину. Бирюзовая и изумрудная магия завела меня еще глубже, я видела моменты из воспоминаний, по которым рисовались картины. Я видела то, что стало основой для этих картин, что двигало художником, который их создавал.

– Он заточил ее! В самой глубокой дыре!

Снова этот молодой человек. Это он расписывал стены, это ему принадлежали воспоминания. Теперь спокойным его было точно не назвать. В стену полетел бокал, и затем он ударил по ней кулаком.

– Чтобы я вернул его любимого сына, иначе он… – Его голос сорвался. Он рухнул на колени. – Иначе он убьет ее.

Я ощутила его боль, воспоминание было таким живым, что я сама почувствовала, как колени касаются холодного и твердого камня, как тоска сжимает грудь.

Снова все вокруг закрутилось. На этот раз дольше, мне удавалось различить лишь отрывочные образы дэмов, лязганье оружия и крики. Наконец появилась женщина с длинными серебристыми волосами и внимательными, умными глазами. Я никогда не видела ее раньше, но она была похожа на ту, чье изображение появилось на золотой табличке в доме коллекционера. И на мое собственное отражение в зеркале. Она была старше меня, даже старше моей матери.

Но она была непостижимым образом похожа на нас обеих.

Она стояла над этим молодым человеком, который лежал на земле, опутанный цепями и веревками, и который отчаянно пытался высвободиться.

– Мой Повелитель, – прошептала она. – Снизойди и прими подарок, который я тебе делаю.

– Нет, – хрипло прокричал он. – Мне там не место. Я должен вернуться. Я должен ее спасти. Он убьет ее. Я должен ее спасти!

Женщина сочувственно покачала головой:

– Ты только все усложняешь. Но не важно, трудно тебе будет или легко. Теперь ты мой Повелитель. Новый Повелитель дэмов. Повелитель моего Царства на много долгих лет, и скоро ты сам это поймешь.

Глава 60

Лэйра

– Ты и правда в порядке? – Вика отряхнула пыль с моей одежды и скептически-оценивающе посмотрела на меня. – Ты никогда не была такой бледной – ты стала почти такой же белой, как кеппоханцы.

Я кивнула.

– Все в порядке. Нужно идти дальше.

– Сворачиваем или идем прямо?

– Прямо. Однозначно.

Я рассказала ей и Йеро об этих воспоминаниях. Они принадлежали Повелителю дэмов, и мне было известно имя человека, которым он тогда был. Никто из нас, даже Йеро, не знал, что он стал Повелителем Алсьяна-Дэра не по доброй воле. Я умолчала о том, что одно из лиц в воспоминании показалось мне знакомым.

Я прикрыла ладонью камень, висевший на моей шее. У той пугающей старой женщины был точно такой же. У меня появились смутные предположения о том, кем она может оказаться, и мысли об этом меня пугали.

– Ворота, – внезапно сказал Йеро, который шел на пару метров впереди нас, и я поспешила к нему, благодарная за возможность отвлечься.

То, что преграждало нам путь через тоннель, было бы неправильно назвать просто воротами. Это были золотые врата, которые я видела на картине. Похоже, Йеро был прав, когда сказал, что каждый шаг, пройденный мной по дворцу, необходим и имеет смысл. То, что я считала ошибкой, было подсказкой ведущей меня судьбы.

Я подошла к воротам, которые оказались такого же необычного золотистого цвета, как на картинке. Только магия была совершенно другой. Я не видела изумрудно-зеленого или бирюзового – цвета вообще тут ни при чем. Вместо этого я ощутила глубочайшую печаль и тревогу, и во рту появился странный привкус, будто я плакала, моргала, чтобы скрыть слезы, и глотала их.

Магия, которая держала эти ворота запертыми, страдала.

Поднявшись на цыпочки, я коснулась свода ворот. Картина в этот момент начала шептать, и замо́к упал. В реальности ничего такого не произошло.

Мы перепробовали все, что пришло нам в голову. Мы касались ворот, трясли их, произносили желания и шептали все, что только приходило на ум. Ничего.

Ворота оставались закрытыми.

– Шаги! Кто-то идет, – предупредил нас Йеро, обнажая мюродем.

Но я узнала идущего еще по звуку шагов – еще до того, как увидела Аларика. Облегчение теплой волной окатило мое тело, и я побежала навстречу. В паре метров от него я заставила себя остановиться, разрываясь между потребностью наконец все ему рассказать и пониманием, что это безнадежно. Мы не сможем быть вместе, и осознание этого никогда не станет менее болезненным, сколько раз я бы его ни переживала.

Должно быть, он прочел это в моих глазах, потому что та же боль отразилась и в его лице, словно зеркало моих собственных чувств. Это было неправильно. Мы не должны смотреть друг на друга вот так.

– Ты нашла путь, – бесцветным голосом сказал он.

– А ты нашел меня.

Да кто я такая, чтобы снова запрещать себе испытывать чувства? Я хотела быть сильнее своих чувств – меня воспитали в Немии, – но мне больше не нужно было это холодное самообладание. В глубине души горела магия, и, когда мне представилось, будто магия моего сердца растапливает холод внутри меня, я выпустила эти чувства на волю. В следующее мгновение мое сердце заполнило чистое облегчение. Между Алариком и мной произошло так много – но мы нашли друг друга. Он нанес мне такую глубокую рану, он буквально разорвал мне сердце – но оно исцелилось.

В этот момент, когда я преодолела последние шаги, разделявшие нас, и, не говоря ни слова, прижалась к нему, мое сердце стало огромным, и с каждым его ударом меня наполняло счастье, словно оно, это сердце, было совершенным, невредимым, без единого шрама. На мгновение, на один удар сердца, только на один, я исполнила свою мечту.

Аларик, похоже, растерялся из-за моей горячности, но с готовностью заключил меня в объятия. Я прижала его лицо к плечу, целуя его скулы.

– Прости меня, – прошептала я. – Это не дворец сбил меня с толку. Дело было вовсе не в нем. Это был ты, и только ты, все это время.

Он вдохнул и выдохнул, словно до этого надолго задержал дыхание.

– Значит, ты все обдумала?

– Я люблю Десмонда, – сказала я, прижавшись лбом к губам Аларика. – Всем сердцем. Так, как я любила бы брата. Но тебя… – Я едва сдерживала слезы. – Тебя я люблю так и с такой силой, что никто и никогда не уничтожит эту любовь. Даже ты.

– Я нанес тебе рану, – пробормотал он, смахивая слезы с моего лица. – И я никогда не смогу объяснить почему. Я не заслужил тебя. Никогда не заслуживал.

Я безрадостно рассмеялась. Сколько слез может выплакать человек за такое короткое время?

– Я понятия не имею, что ты заслужил, а чего нет. Но в любом случае ты заслуживаешь немного правды. – Я сосредоточенно откашлялась, стараясь не расплакаться, произнося эти слова. – Аларик Колэ, ты – первый, кого я полюбила. И всегда будешь первым. Но я не смогу остаться с тобой, когда все это кончится. Я должна исполнить свой обет, понимаешь?

Аларик шумно сглотнул.

– Нет.

– Я выйду за Десмонда, чтобы моей маме больше не приходилось выживать в деревне. Ты же знаешь, что она больна.

Аларик сглотнул. Он не знал, насколько плохи дела у моей матери. Она была гордой, как кошка, и не давала ему замечать, как она страдает.

– Лэйра, она не имеет права требовать этого от тебя.

– А она и не требует. Но я должна это сделать – потому что это единственное, что я могу ей дать. Больше никто не помогает ей, кроме меня. Я никогда не прощу себе, если брошу ее. – Он ничего не сказал. – Ты должен это понять.

– Нет, – наконец возразил он глубоким, глухим голосом, а затем откашлялся. Большими пальцами он вытер мне слезы. – Нет, этого я не понимаю. Но я принимаю твое решение. Не злись на меня, если я не приду на свадьбу, Лэйра. Но будь я проклят, если этой свадьбы не случится. Вызволим же твоего возлюбленного!

– Слышите это? – прошептала Вика, которая ждала на некотором расстоянии от нас. На цыпочках она подошла ко мне. – Другие паладины идут.

Мы быстро свернули в боковой коридор и спрятались в тени, чтобы нас не сразу заметили. Я прижалась к стене, чтобы было удобнее подслушивать. Но я различала лишь шаги. Много тяжелых шагов. Это шли Кадиз и его пятерня паладинов. Руки сами сжались в кулаки, когда они, немного помедлив, не произнеся ни слова, прошагали мимо развилки. Они шли к воротам.

– Попытаемся их задержать? – прошептал Йеро, подкравшись ко мне.

Я покачала головой, хотя на самом деле была не так уж уверена. С одной стороны, я не хотела рисковать, вступая в битву. Кадиз явился сюда не для того, чтобы сражаться со мной. Его задача заключалась в том, чтобы спасти Десмонда. Он не был моим врагом, и я не хотела причинять ему вред. К тому же они были в большинстве: с ним – пять паладинов, а у меня только один.

Но что, если Кадиз знал, как открыть ворота? Если не случится чуда, тогда все для нас будет потеряно и наши жизни будут потрачены впустую. Что нам тогда останется делать?

Мы молча вслушивались в темноту. Скоро послышались голоса паладинов. Я узнала голос Кадиза, но различала лишь отрывочные обрывки разговоров. Из-за эха в тоннеле слова накладывались друг на друга. Было только понятно, что мужчины нервничают все сильнее. Если раньше они разговаривали спокойно, теперь они кричали друг на друга.

– Слышите? – произнесла я одними губами. – Они не могут найти решение. Врата не открываются перед ними.

В следующий момент мы застыли в ужасе, потому что тоннель содрогнулся и раздался оглушительный грохот, прошедший по тоннелю и прозвучавший десятикратным эхо.

Едва смолкнув, грохот зазвучал снова, на этот раз сопровождаясь криками.

– Они хотят открыть ворота силой, – пробормотал Йеро.

Я покачала головой. Этого у них никогда не выйдет. Магия, знакомая мне с детства, никогда не подчинялась силе.

– Хватит! – раздался, наконец, голос Кадиза. – Это бесполезно.

– Я могла бы сразу ему сказать, – прошептала я.

– Давайте отступим. Может быть, здесь есть что-то еще, чего не видно с первого взгляда.

– Мы вскроем их, – прорычал второй мужской голос. – Может быть, ключ прячется где-то за холстом.

Затем я услышала, как мужчины затопали прочь и, наконец, отошли довольно далеко от ворот, углубившись в обратно во дворец.

– Как нам пройти сквозь ворота? – спросил Аларик.

Некоторое время я молча смотрела на него.

– Если кто-то и может объяснить тайны Повелителя дэмов, – задумчиво пробормотала я, – то это ты, Аларик.

Он растерянно посмотрел на меня.

– Как тебе это пришло в голову?

Только сейчас я сообразила, что его не было рядом, когда я рассказывала Вике и Йеро об истории Повелителя.

– Потому что он из Кеппоха, Аларик. С помощью магии он записал свою историю на стенах тоннеля. Я увидела ее. Он носил мовлэ. Он проклял своего брата, и отец отправил его сюда, чтобы он его вернул. Отец угрожал убить кого-то, если он откажется, думаю, речь шла о возлюбленной этого юноши.

– Очень по-кеппохански, – мрачно буркнул Аларик.

– Но в Царстве дэмов его вместо Повелителя встретила женщина. Она не пропустила его дальше и превратила его в нового Повелителя.

– Женщина? – Он в задумчивости опустил взгляд. – Та, что была изображена на золотой табличке?

– Да, именно она. А почему ты спрашиваешь?

Он восхищенно покачал головой:

– То изображение напомнило мне песню, которую пела наша няня. У меня на родине ее считали двусмысленной, из тех песен, которые любят женщины и запрещают мужчины. Наша няня всегда пела ее только для моей сестры, когда думала, что я сплю.

– Ты можешь вспомнить слова?

– К сожалению, только отдельные фрагменты. Но в песне речь идет про мага, который нарушил волю Лиаскай и приказал магии сойти с неба, и говорится, что это была женщина.

– Как обычно, – с горечью произнесла Вика. – Из самой могущественной женщины в истории недолго думая сделали мужчину. Как и с фемаршалом Филлес.

– Я уже видел раньше эту женщину с золотой таблички, – продолжал Аларик. – Сначала я сомневался, но теперь я уже больше не верю в случайности. Пару лет назад я получил от нее подарок. Она дала мне…

– Рассекатель времени, – предположила я.

Он кивнул.

– Да. Чтобы спасти жизнь с его помощью. Я никогда не понимал, что именно… – Он сбился, резко вдохнул, словно отгоняя какое-то воспоминание.

Йеро похлопал его по спине.

– С тобой все в порядке, приятель?

Аларик снова взял себя в руки.

– Все в порядке.

– К сожалению, – произнес Йеро, – наша волшебница не решит тайну золотых врат.

Его слова затронули что-то во мне. Тайна. Картина с изображением ворот что-то шептала, когда я касалась ее. Ведь тайны всегда поверяют шепотом?

– Что, – пробормотала я, – если врата не хранят тайну, а хотят ее услышать?

Я должна была догадаться – с самого начала. Мы поспешили обратно. Опустившись на колени перед вратами, я наклонилась вперед, так что почти касалась губами металла. Нужна тайна, ну что ж. У меня найдется.

Круглый камушек, висевший у меня на шее, загудел, будто внутри сидело какое-то насекомое, пытавшееся выбраться наружу. Он больше не был тайной. Вика знала, что в нем есть магия. А вот чего она не знала, это того, при каких обстоятельствах он мне достался.

– Я никогда не спрашивала разрешения, чтобы забрать этот камень, – прошептала я, обращаясь к замку́. – Я украла его.

Ворота задрожали. На мгновение меня охватила радостная эйфория, потому что показалось, что все сработало, но потом вибрация стихла, и я разочарованно опустила голову.

– Не сдавайся, – произнес Аларик. – Что-то произошло, просто этого… еще недостаточно.

Мое сердце забилось медленно и гулко, когда я отчетливо осознала, что он прав. Я права. Врата требовали тайну – но мелкая и незначительная их не устраивала.

Я понимала, что от меня требуется. Несколько секунд я молчала, собираясь с духом. А затем прошептала, обращаясь к замку, самую отвратительную истину, свою самую заветную тайну. То, что я уже не первую неделю пыталась скрыть от самой себя, о чем не говорила ни с кем другим.

И ничего не произошло.

Но в следующее мгновение мои слова эхом отразились от золотой решетки, громко разносясь по всему тоннелю.

«Я ПРОКЛЯЛА ДЕСМОНДА»

Я отскочила назад, прижав руку ко рту. Но тайна превратилась в истину, и взять слова назад было уже нельзя. Все услышали это.

Аларик, Йеро. Вика.

Они в ужасе смотрели на меня. От их взглядов мне было трудно вдохнуть. Они станут презирать меня, теперь, когда они это знают. Это неизбежно. Я сама себя презираю.

Я отступала, прячась внутрь себя, становясь все меньше и меньше, пока не осталось ничего, кроме пульсирующих ударов сердца.

– Но это же ложь, – пробормотал Йеро.

– Скажи же, что это не так! – крикнула Вика.

– Но это правда.

И в этот момент замок лопнул и врата с тихим скрипом отворились.

Глава 61

Лэйра

Никто не произнес ни слова, но я чувствовала, что всем нужны объяснения, так же отчетливо, как если бы на меня кричали.

Вика рассматривала пол у моих ног. Она последовала за мной ради дружбы и верности, рискнула жизнью ради меня, принесла в жертву свою красоту, словно это был всего лишь пустяк. А я солгала ей. Я произнесла проклятье. Я прокляла своего возлюбленного – самого хорошего, дружелюбного и справедливого человека в мире.

Йеро смотрел прямо на меня. Его взгляд выражал чистое непонимание.

А Аларик… я вспомнила все те моменты, когда упрекала его. Наши разговоры о доверии теперь отдавались в моем сознании насмешливым эхом. И несмотря на это, я не прочла в его глазах ни тени упрека. Только удивленный вопрос: «Почему?»

Я должна была дать им то, чего не существовало ни в этом мире, ни в моем, – объяснение.

– Не хочешь объяснить? – глухо спросила Вика. – Совсем ничего?

– Я… я не хотела этого.

Слова скапливались во рту, как осколки стекла. Я хотела побыстрее оставить все это позади, все им объяснить, но страх, что я порежусь этими словами и причиню боль остальным, парализовал меня.

– Это случилось… Я потеряла самообладание… Я…

– По порядку, – спокойно произнес Йеро, закрепляя ворота так, чтобы они не захлопнулись. – И я предлагаю пройти немного дальше, чтобы не было заметно, что мы тут только что побывали.

Он был прав. Тоннель уводил глубже в гору, и мы пошли по нему. С каждым шагом мне удавалось все больше и больше взять себя в руки, пока я наконец не обрела способность говорить.

– Великие ветра. Кажется, будто это было так давно.

В замке эс-Ретнея устроили небольшой праздник в честь удачной охоты. Ничего официального, не приглашали ни князей, ни министров, и только поэтому я могла прийти. Я не хотела задерживаться надолго – просто повидаться с Викой и Десмондом, чтобы на пару часов отвлечься от своих забот. Так и получилось, что я надела свое последнее платье, оставшееся от старых времен, а потом, повинуясь странному и в то же время совершенно понятному импульсу, взяла браслет, который мне подарил Аларик. Это было последнее украшение, которое у меня еще оставалось.

Я немного выпила, совсем чуть-чуть, и я танцевала с Десмондом. У меня голова закружилась скорее от танца, чем от игристого вина. Но в конце концов я захотела его поцеловать, но он отвернулся, так что я лишь коснулась губами его щеки. Потом он смотрел на танцующих, и я скорее догадалась, чем точно увидела, что он разглядывает другую. Женщину, которую он хотел поцеловать сильнее, чем меня.

Мы были так близки, так доверяли друг другу. И все же он всегда держал меня на расстоянии. И совершенно неважно, каким ничтожным могло становиться это расстояние: он все равно хотел сохранить его.

Внезапно я вспомнила о матери. Она не настаивала, чтобы я приняла предложение Десмонда, и никогда не осмеливалась попросить его взять меня в жены. Но все это было именно из-за нее. Десмонд никогда не сделал бы мне предложение, если бы она не была больна. А я никогда не ответила бы «да». Эта помолвка была ради моей матери – и одновременно мать предостерегала меня от такого решения. Потому что она тоже когда-то вышла замуж за мужчину, которого не любила. Всю жизнь она тосковала по другому человеку, не князю. Она обманула его не из легкомысленности или желания развлечься, а потому, что ей отчаянно нужен был человек, которым ее муж никогда не был и не смог бы стать. В общем-то, она всегда была ужасно одинокой. Может быть, и ее болезнь, ее увядание, стало следствием жизни без любви и самореализации.

Эти мысли были не новы. Новым оказался неотступный страх, что я могу окончить так же, как и она, рядом с мужчиной, который мне просто был симпатичен, в то время как тот, которого я любила…

Я отгоняла воспоминания об Аларике, пыталась избавиться от них. Было глупо надевать этот браслет. Нужно было просто продать эту проклятую вещицу.

– Мы можем любить друг друга, – прошептала я Десмонду. – Разве это не так? Наша дружба так велика, так сильна, что мы когда-нибудь научимся друг друга любить – по-настоящему.

Десмонд отреагировал необычно.

– Но мы же любим друг друга, – сказал он, но мне показалось, что это прозвучало неубедительно. Он будто говорил: «Будь благодарна за то, кем ты станешь. Другого тебе все равно не положено».

Я положила ладони ему на грудь, провела по скрытым рубашкой гладким мышцам. Он был прекрасен, как на картине, умен и добр. Наверное, любить его – легко. Мои пальцы скользнули по его плечам и шее.

– Прекрати, Лэйра.

– Тебе не нравится? – Я сама заметила, сколько отчаяния прозвучало в моих словах. Как я могу выйти за мужчину, которому неприятны мои прикосновения? Но как я могу сомневаться в том, что эта свадьба должна состояться: она решит все наши проблемы. Я не имею права быть эгоистичной. Не сейчас.

– Дело здесь совершенно не во мне, – произнес Десмонд, отстраняясь от меня. Он зашагал к выходу из зала, и я последовала за ним. Он шел широкими шагами, словно хотел отвязаться от меня.

– Подожди! А в чем тогда дело? Ты жалеешь о своем предложении? Хочешь взять свое слово назад? – Скажи «да», просил голос внутри меня. Скажи «да», потому что я не могу. Мама умрет, пожалуйста, не заставляй меня брать на себя эту вину.

– Нет, – сквозь зубы выговорил Десмонд. – Разумеется, нет. Свадьба назначена, и она состоится!

– Звучит очень воодушевляюще! – ответила я с иронией, глядя ему в спину.

Слово за слово, мы поссорились. Обычно это кончалось хорошо – мы упражнялись в этом уже почти два десятка лет. Но на этот раз все было иначе, словно что-то сместилось. Он внезапно получил власть надо мной, я чувствовала, что завишу от него, и что-то глубоко внутри меня не хотело с этим соглашаться.

– Почему ты отвергаешь меня? – крикнула я ему вслед. – Почему мне приходится просить и унижаться? У тебя есть другая.

Внезапно он остановился, резко повернулся ко мне, так что мы столкнулись.

– А если это даже и так? Допустим, я люблю другую девушку так, как должно любить, прежде чем приносить клятву навсегда связать свои жизни. Разве тебе недостаточно, что даже тогда я все равно женюсь на тебе, потому что без меня ты пропадешь и превратишься в ничтожество в той промозглой низине? Чего еще ты от меня хочешь, Лэйра, кроме моего счастья?

Все пристально смотрели на меня. Аларик осторожно взял меня за руку, мягко сжал кончики моих пальцев.

– Он не имел права так говорить. Это было не нужно и жестоко.

Только лицо Вики было искажено гневом и шрамами.

– Хорошо. Ты вышла из себя. И у тебя случайно вырвалось проклятье? Такое вообще бывает?

– Я сказала ему, что в таких обстоятельствах просто не могу выйти за него. Но он лишь отмахнулся, сказал, что у меня нет выбора, что я должна заботиться о матери, а я возразила: «Знаешь что, Десмонд? Женись на ком-нибудь другом. Хоть за Повелителя дэмов выйди, а не за меня!»

– Но это уместный ответ на грубость Десмонда, а не проклятье, – произнес Аларик.

Я покачала головой:

– Нет, конечно, нет. Но тогда во мне искрилась магия. Она стала огромной, могущественной и одновременно… – Мой голос звучал ровно, столь сильно пугало меня это воспоминание. – Одновременно я чувствовала себя… хорошо. Словно я наконец-то стала собой. Мой гнев был так велик, мне было больно, и меня загнали в угол. И одновременно я знала, что я не обязана с этим соглашаться. Что я сильная и никто не заставит меня делать что-то против воли. Это ощущение охватило меня. Я повторила свои слова еще раз, сказав: «Выйди за Повелителя дэмов, выйди за…» А потом я назвала имя Повелителя.

«Риана Цира», – сказала я. От одной мысли о его имени у меня сводило желудок.

Я не знаю, откуда у меня это знание, оно просто откуда-то возникло в моем сознании.

– Откуда ты знаешь имя Повелителя? – перебил меня бас Йеро. – Его должны знать лишь немногие.

И не без причины.

– Если бы могла, я бы вам сказала. Я знаю его, сколько себя помню, будто оно звучало в колыбельных. Но я не помню, откуда.

Йеро шумно выдохнул.

– Ты скажешь Десмонду?

– Конечно. – Наверняка он уже и так давно знает.

– Не думаю, что он по-прежнему захочет на тебе жениться.

Но Йеро плохо знал Десмонда.

– Не хочу накликать беду, – произнес Аларик, который свернул за следующий поворот немного раньше нас. – Но я надеюсь, Лэйра, что у тебя есть еще и вторая тайна.

Через пару шагов я поняла, что он имел в виду. Путь нам преграждали еще одни врата. На мгновение меня поглотило чувство безнадежности. Что еще я должна сказать этим проклятым вратам? В моей жизни больше не осталось тайн, которых не знали бы другие. А от всего остального вряд ли вышел бы толк.

Единственная идея, которая пришла мне в голову…

Бросив короткий взгляд на Аларика, я наклонилась вперед и зашептала. Сказала воротам, что я его люблю. Но ничего не произошло.

В ярости я шагнула вперед.

– Чего тебе тогда надо, проклятая штуковина?

Йеро отодвинул меня в сторону, наклонился вперед, и внезапно его голос разнесся по всему коридору, словно Йеро хотел сразить им каждого.

«Я ЖАЛЕЮ, ЧТО НЕ ОСТАЛСЯ ДОМА».

Что? Этого было достаточно? Это не может быть его тайной – кому вообще хочется здесь оказаться?

Но ворота распахнулись, и Йеро лишь покачал головой, когда я спросила, что значат его слова.

– Нужно идти дальше, не будем больше терять времени.

Пройдя еще несколько метров, мы увидели следующие врата, и я начала понимать.

– Каждый раз, когда я касалась картины, она отвечала другим голосом.

– Значит, каждый из нас должен выдать свою тайну? – спросила Вика. Она обращалась к Йеро – на меня она после моего признания предпочитала не смотреть.

Потеряла ли я ее? Мне не в чем было ее упрекнуть.

Тем не менее Вика преследовала ту же цель, что и я: спасти Десмонда. Она решительно подошла к воротам. Ей понадобилось некоторое время, чтобы определиться с тем, что она хочет сказать, и, когда она сделала это, сердце словно сжалось в моей груди.

«Я ХОЧУ СЛУЖИТЬ ФЕМАРШАЛУ!»

Она же несерьезно!

Но ворота распахнулись, и Вика отвернулась от меня и пошла вперед. Вверх по лестнице, вниз по лестнице, по изгибам и поворотам коридоров. Неужели я так сильно недооценивала ее желание стать самостоятельной женщиной, воительницей? Ради этого она готова зайти так далеко?

Когда мы увидели еще одни ворота, Аларик улыбнулся. Но его глаза оставались усталыми.

– Можешь кое-что сделать для меня, Лэйра?

Я подняла руку, коснулась его лица в бессмысленной попытке стереть с него эти следы усталости. Из-за меня нам пришлось труднее, чем могло бы быть, но я не могла иначе. Это и так было невыносимо.

– Что же?

– Позаботься о том, чтобы Кадиз не покинул этот мир.

В воздухе повисла ядовитая тишина.

– Что ты только что сказал?

– Ты меня поняла.

Он держался так, будто попросил меня передать Кадизу привет, но за этим фасадом я ощущала дрожь. И я начала понимать, как хорошо Аларик научился скрывать свои страхи.

– Если мы выберемся отсюда живыми, – сдавленно сказала Вика, – то Кадиз в любом случае не сможет.

Аларик кивнул.

– На это я и рассчитываю. Это все, чего я прошу.

– Что ты против него имеешь? – растерянно спросила я.

Он горько рассмеялся.

– Ничего. Ни одной дурной мысли, никаких споров. Абсолютно ничего. Я не знаю его, и я видел его лишь единожды. Мне нужно лишь быть уверенным, что он останется здесь. Позаботься об этом, а потом сломай вот эту вещь. – Сунув руку под мовлэ, он достал тонкую палочку. Она походила на высохшую ветку, побелевшую и выцветшую от времени, и с неровными изломами по краям. Аларик нежно сжал мои пальцы вокруг нее, поднес мою руку к своим губам и поцеловал костяшки пальцев.

– Ты держишь в руке мою жизнь – десятикратно. И все пропадет впустую, если ты не сделаешь то, о чем я тебя попрошу. Если ты вернешься в Немию, а Кадиз останется здесь, сломай ее ради меня.

– Что это? – спросила я. Мне было страшно, потому что я ни на мгновение не сомневалась в том, как невероятно важна эта вещь для Аларика. – Но почему? И почему, Аларик, ты не сделаешь этого сам?

– Деревяшка, – ответил он. – Кладбищенское дерево. Растет в Лиаскай и Кеппохе. Никогда не видел его в Немии.

– И зачем мне…

В этот момент по тоннелю разнесся голос. Он долетел издалека и все же достиг нас, словно говорящий стоял прямо за углом.

«Я, КАДИЗ ХЕЛЛЬНА, ЛЮБЛЮ ДЕСМОНДА ЭС-ЙАФАННА!»

Всего несколько слов. Но они потрясли до основания весь мой мир.

– Кадиз уже у первых ворот! – крикнул Йеро. – Поспешим. Паладины не станут медлить!

И Йеро понимал, что драки допускать нельзя. Не сейчас! Потому что, хотя в моих глазах Кадиз до этого момента был просто человеком, которого верховный министр отправил на поиски славы и чести, чтобы он спас Десмонда, на самом деле все обстояло совершенно иначе.

Он любил его. Кадиз любил Десмонда.

А Десмонд… У меня едва не подкосились ноги. Десмонд тоже любил Кадиза. Наверное, он всегда носил мысли об этом в себе, не решаясь мне рассказать. Это из-за Кадиза он сомневался.

– Я не понимаю, – сказала Вика, впервые снова посмотрев прямо на меня. – Кадиз и Десмонд? Отец Десмонда никогда бы этого не допустил! Двое мужчин, связавших свои судьбы, – это могут принять в Лиаскай, но не в Немии…

Она была права, и это объясняло все.

– Они хотели сохранить это в тайне! Я должна была стать женой, которая обеспечит ему алиби. Поэтому Десмонд так странно вел себя со мной. Он думал, что я его люблю, и боялся сказать мне, что эта любовь никогда не будет взаимной.

Во взгляде Вики появилось что-то вроде сочувствия – по крайней мере, его отблеск.

Во мне росло лишь ощущение безысходности. Если мы освободим Десмонда, он навсегда потеряет Кадиза. Могу ли я так с ним обойтись?

– Лэйра, я знаю, о чем ты думаешь, – произнес Йеро, взяв меня за плечи и посмотрев мне прямо в глаза. – Но Кадиз знал, на что он идет, и только потому он задержал нас в деревне людей. Он не испытывает к нам ни малейшего сочувствия. И ты должна думать о себе. О себе и о Вике. Десмонд будет свободен и останется жив. Он поймет.

На меня навалилась невероятная усталость.

– Лэйра, они без колебаний убьют нас, если нагонят. Сеймур, предводитель паладинов Кадиза, хочет победить любой ценой.

– Лэйра? – от ворот донесся голос Аларика. Он посмотрел на меня, будто хотел получше запомнить, как я выгляжу, будто перед долгой разлукой.

– Пожалуйста, не забывай! Моя жизнь – десятикратно.

Затем он наклонился к замку.

«ТРИ ГОДА НАЗАД Я ПОЛУЧИЛ ЗАДАНИЕ УНИЧТОЖИТЬ НАСЛЕДНИЦУ РОДА ЭС-РЕТНЕЙЯ, – разнесся по коридору его мелодичный голос. – И Я ЭТО СДЕЛАЛ».

Мы уставились на него. Если бы он здесь и сейчас признал, что он – Повелитель дэмов во плоти, я бы и то испугалась бы меньше.

Я была… наследницей рода эс-Ретнея? Я была дочерью своего отца. Но…

– Не открывается, – произнесла Вика.

Аларик выдохнул сквозь зубы и вцепился в решетку обеими руками.

– Ты, ненасытное, жадное чудище! – обругал он ворота и яростно закашлялся, прежде чем снова склониться к замку. – И СЕЙЧАС Я ТОЖЕ НАХОЖУСЬ ЗДЕСЬ ПО ЗАДАНИЮ СВОЕГО ХОЗЯИНА.

Казалось, будто он произнес эти слова, выдохнув весь воздух, что был у него в легких. И на этот раз замок открылся.

– Сделано, – с облегчением вскрикнула Вика.

Но Аларик так и стоял на коленях у ворот, держась за решетку и не поднимая головы.

– Все не так плохо, – горячо обратилась я к нему. – Мы во всем разберемся. Правда, Аларик, я ожидала худшего. Моя тайна была хуже.

Ну хорошо, я, по крайней мере, не хотела никого убить – или уничтожить. Но, однако же, была еще жива и довольно далека от того, чтобы быть уничтоженной.

– Вставай, нужно идти дальше.

Аларик словно не слышал меня. Он скорчился у ворот, его спина вздрагивала.

– Проклятье, – произнес Йеро, подходя к нему.

– Что с ним? – с дрожью в голосе спросила я.

Йеро вздохнул.

– У парня есть долговая печать. И ему запрещено об этом рассказывать.

Я понятия не имела, что это значит. Было только ясно, что я как раз держу эту печать в руках.

Аларик что-то прошептал, Йеро наклонился, поднеся ухо к его рту.

– Десять? – потрясенно спросил он. – У него их было десять, Лэйра. Это последняя.

– Калейя, – прохрипел Аларик. – Ее… свобода.

– Не говори ничего, – произнес Йеро, перебросил руку Аларика через плечо, поднял его и взвалил на себя. То, как он посмотрел при этом на меня, заставило меня встревожиться еще сильнее. – Калейя – это твоя сестра? Она в плену? Если ты отдашь долг и последняя печать будет разбита, ее отпустят?

Аларик раз за разом коротко кивал, будто этот простой жест требовал от него огромных усилий. Я подошла к нему и, взяв его лицо в ладони, повернула к себе. Аларик смотрел сквозь меня. Каждый вдох отдавался хрипом в его груди. Ему не хватало воздуха, и каждый вдох требовал огромных усилий.

Вика воздела руки к небу.

– Долговые печати! Это же легенда!

– Похоже, они существуют, – проворчал Йеро.

– Ты можешь ему помочь? – спросила я. – Мы должны что-то сделать.

– Нет.

– Кто-нибудь может ему помочь?

– Не знаю. Но нам нужно идти дальше. Предполагаю, ты не согласишься его оставить, пока он еще дышит.

– Нет, – быстро ответила я. – Мы его не бросим. Слышишь меня, Аларик? Мы тебя не бросим.

Я вспомнила про мазь из магического горшочка. Она помогала маме, когда ей становилось трудно дышать из-за ее болезни увядания. Йеро неохотно подождал, пока я втерла немного мази в грудь Аларика, а потом помазала ему под носом.

– Не поможет.

По голосу было заметно, как ему не хочется этого говорить.

– Клятва, которая его связывает, налагает магические путы на его грудь и его горло. Они затягиваются, как только он об этом заговорит; так что ты можешь целиком его окунуть в травяной отвар – ничего не поможет.

Магические путы… я осторожно коснулась кожи Аларика, тех линий, которые обвивали его горло и его грудь и теперь пытались его убить.

Нет, Аларик. Этого не случится!

– Это происходит, потому что он об этом заговорил? – спросила я у Йеро. – Потому что он выдал свою тайну?

Йеро кивнул. Аларик попытался сдавленно улыбнуться.

– Подумай о том… – едва слышно выговорил он, силясь произнести следующее слово.

Я прижала палец к его губам, уже потерявшим цвет.

– Тссс. Не говори ничего. Калейя будет на свободе. Обещаю.

Ты сам сломаешь эту печать.

Внезапно я нащупала что-то на его коже. Одна из белых линий будто отличалась от остальных. Магия была тщательно спрятана, но я хорошо научилась ее находить. Именно поэтому ему делали татуировки кровью дэмов? Чтобы скрыть шрамы магических пут? Чтобы скрыть отвратительные следы этой жестокой магии? Я спрошу у него, когда он снова будет способен мне отвечать.

– Быстрей! – крикнула Вика. – Кажется, они идут!

Я сосредоточилась на магии, окрашенной в бирюзовый и изумрудный, с которой я научилась так хорошо обходиться, и осторожно коснулась с ее помощью магических оков, обвивавших грудь Аларика.

В следующее мгновение Аларик застонал, его глаза закатились, все тело задергалось, так что Йеро едва смог его удержать.

Я быстро отдернула магию.

– Не получится, – испуганно воскликнула я. – Если я ошибусь, это его убьет.

Йеро покрепче ухватил Аларика.

– У нас все равно больше нет времени. Ему придется продержаться так. Или…

Мы скорее тащили Аларика, чем помогали ему идти. Через несколько метров его ноги уже просто волочились по полу, пока мы бежали, слыша, как у нас за спиной раздаются тяжелые шаги. Кадиз явно пошел один – поэтому ему удалось быстрее пройти тоннель. Поскольку он был один, ворота тоже были только одни. Он нас почти нагнал.

Я едва не закричала от ярости, когда перед нами появились еще одни золотые ворота, но на этот раз они открылись сами, когда мы подошли. Мы проскользнули в них и оказались внутри какой-то башни.

Я встревоженно огляделась по сторонам. Так много дверей. Та, через которую мы вошли, медленно закрывалась. Снаружи она выглядела как золотые решетчатые ворота, а изнутри как дверь из обитых железом досок. За мгновение перед тем, как она должна была окончательно закрыться, она распахнулась снова. В дверном проеме стоял Кадиз, запыхавшийся и вспотевший; золотые волосы прилипали к его лицу. Он не обратил на меня внимания – посмотрел куда-то мимо меня и сглотнул.

Я обернулась и увидела, что в двери напротив нас стоит Десмонд.

– Нет, – произнес он, будто я и Кадиз, будто мы все совершили что-то ужасное. Но ведь это было не так?

– Лэйра, – произнес Десмонд. На нем были светлые штаны и узкий кремовый мундир для верховой езды – словно он собирался на праздник. Но не на такой, как в Немии. Его лицо выглядело таким осунувшимся и усталым, каким я никогда его не видела за все эти годы.

– С тобой все в порядке? – спросила я, а затем снова повернулась к Аларику, чье дыхание стало лихорадочным, поверхностным, дрожащим.

Десмонд нехотя кивнул. Затем он прошел мимо меня, коротко пожал Вике руку и подбежал к Кадизу. Они обнялись, тесно прижавшись друг к другу. Их стремление друг к другу, такое счастье… От этой картины у меня на глаза наворачивались слезы.

Как я могла не замечать этого раньше? Он лучился любовью, словно магией. Нет. Любовь и была магией. Той, которая встречается очень редко, когда два вида магии переплетаются, создавая нечто новое. Пелена, сквозь которую я в последние годы видела Десмонда, мешавшая мне разглядеть этот свет, рассеялась в присутствии Кадиза.

Что-то болезненно впилось в мой живот. Это была палочка – магическая печать Аларика, и тут же мысли вихрем закружились в моем сознании.

Я не должна их разлучать.

Но я поклялась Аларику, что исполню его долг, чтобы освободить его сестру. Он пожертвовал жизнью, чтобы я достигла своей цели. Но стоит ли эта цель того, чтобы отнять у Десмонда человека, которого он любит?

И еще: чего стоит моя жизнь без человека, которого люблю я?

Я не знала ответа. И все же я должна была принять решение.

Внезапно рядом со мной появилась Вика. Она взяла меня за руку.

– Не бойся, Лэйра. Что бы ни случилось, мы справимся. Все вовсе не безнадежно. Я буду сражаться рядом с тобой.

Запрокинув голову, я увидела верхушку башни, где, как мне почему-то казалось, находится тот, кого мы ищем. Я знала, что я должна сделать.

– Призови его, Повелителя выродков.

– Ты называешь себя Повелителем дэмов, – прошептала я, и мои слова взлетели вверх, поднимаясь к верхушке башни. – Но я призываю тебя твоим настоящим именем, Риан Цира.

Глава 62

Лэйра

Он не спустился ко мне, Риан Цира, Повелитель дэмов. Вместо этого я внезапно оказалась рядом с ним.

Он сидел в кресле у слабо мерцавшего камина. Он захлопнул книгу, словно в ожидании коротал время за чтением.

– Вот и ты, – мягким голосом произнес он, поворачиваясь ко мне. К моему удивлению, он принял человеческий облик. Темные волосы, большие глаза, чувственный рот и светлая кожа – как у кеппоханцев. На голове у него был медного цвета венец, украшенный короткими рожками на лбу, – там же, где они были у него в обличье дэма.

– У меня мало времени, Риан. Перейдем к делу.

Он небрежным движением бросил книгу в камин, но огонь не разгорелся и страницы не начали тлеть.

– Там, где мы находимся, времени не существует, – коротко пояснил он. – Для чего ты здесь, Лэйра? И хорошо подумай над ответом. У тебя только одно желание.

– Я здесь не ради исполнения желаний, – ответила я. Об этом я читала в книгах: нельзя позволять Повелителю манипулировать тобой. Нужно просить за проклятого. О желаниях в этих историях ничего не говорилось.

Он улыбнулся, будто выражая искреннюю неуверенность. Но его глаза по-прежнему выдавали сущность дэма – они блестели черно-серым.

– Значит, ты веришь этим историям, – насмешливо произнес он, напомнив этим мне Аларика.

– Эти истории – часть моей культуры, – ответила я. – У вас тоже очень интересная культура, не правда ли? Вы же из Кеппоха, Риан?

Он рассмеялся, а затем кивнул.

– Действительно, из Кеппоха. Огонь и кровь. И самые прекрасные, самые смелые девушки. До сих пор так считаю.

– Я здесь не для того, чтобы слушать лесть.

– Ах нет. – Казалось, будто это слово для него главное. – Но для чего тогда, Лэйра? Не говори только, что ты сама не знаешь.

Я изогнула бровь.

– Но вы знаете?

– Разумеется. Я же Повелитель. К сожалению, я очень сильно ошибся. Я считал тебя, моя дорогая Лэйра, своей наследницей. Девушка, которая из ревности прокляла возлюбленного… разве она не подходит, чтобы стать Повелительницей дэмов?

Мое сердце забилось быстрее. А во рту пересохло. О чем он вообще?

– Нет, – хрипло ответила я. – Этого я не стану…

– Я же, – с нажимом произнес он, перебив меня, – это уже сказал. Судя по всему, осталось еще четыре или пять лет. Тогда я буду готов. И тогда волшебница наконец избавит меня от оков.

Я вспомнила эту картину, и мне показалось, будто все вокруг меня слегка вращается.

– Значит, и правда была волшебница, которая сотворила это Царство.

– И это из-за нее ты здесь, – произнес Повелитель.

– Я здесь, чтобы… – начала я, но чья-то сила – видимо, его – заставила меня смолкнуть на полуслове.

– Волшебница пообещала мне, Лэйра. Она сказала: «Придет принц, и с ним – его наследник». Разве ты этого не заслужила? – тихо спросил он. – Теперь, когда на тебе столько вины? Десмонд – проклят. Прекрасная Вика – обезображена. Кадиз – погибнет. Аларик… умирает, верно? А в конце, чтобы спасти Десмонда, ты должна будешь принести в жертву еще и доброго, верного Йеро.

– Что?

– Ты можешь потребовать у меня жизнь человека, это не проблема. Но ты должна оставить одну взамен. О, тебя об этом не предупредили? Разумеется, нет.

Слова Йеро, которые он произнес, когда открывал ворота, внезапно обрели смысл. Он знал. И он пришел сюда, собираясь остаться вместо Десмонда.

– Поясню, чтобы мы точно поняли друг друга, – продолжал Повелитель. – Эта сделка не сработает с мертвецом или с тобой. На Вику я, пожалуй, соглашусь, если ты решишь, что паладин тебе еще для чего-то сгодится. Может, эта прекрасная принцесса в шрамах предпочтет остаться здесь?

Он похлопал глазами, и я всерьез задумалась, каковы мои шансы ухватить его за волосы и оторвать ему эту прекрасную голову.

– Это не игра, Риан.

– Все здесь превращается в игру, достаточно лишь долго оставаться серьезным. Пойдем, я тебе покажу.

Легким движением он поднялся на ноги и прошелся по комнате, остановившись у чаши, которую я уже раньше видела.

– Подойди ближе. Это чаша со слезами Лиаскай. Каждый раз, когда в ее мире наступает полнолуние, она роняет одну слезу. Это означает, что она искупает свою вину. Какая-то ничтожная слеза. А когда в мире Лиаскай наступает новолуние, а в моем мире – темнейшая ночь, то я могу передать эту слезу любому.

– И он сможет остаться человеком, – пробормотала я.

Он поморщился.

– Да. Притом, что проклятые, когда приходят сюда, и так уже не слишком похожи на людей. Все остальные, кому не хватило капли сострадания милостивой матери Лиаскай, превращаются в дэмов и забывают себя.

– Только не во дворце.

Он помолчал в ответ на мое возражение, и его лицо оставалось неподвижным и серьезным.

– Это вы сделали дворец таким? Прибежищем воспоминаний?

Он ничего не ответил. Это означало «да».

И он не всегда был таким жестоким, наслаждающимся чужими страданиями. Возможно, тоска сделала его таким. Возможно, он просто притворялся и это была игра. Потому что… потому что за всей этой жестокостью, в которой он теперь участвовал, скрывалось страдание.

– Когда произносят проклятье, – прошептала я, – вы не можете просто проигнорировать его?

Он безрадостно рассмеялся, и я поняла ответ. Он был рабом и носил венец Повелителя, не имея права от него отказаться.

– Вы тронули мое сердце, – повинуясь внезапному порыву, произнесла я, потому что мне стало искренне его жалко. – Но я не могу вам помочь.

На этот раз он рассмеялся более искренне, хотя и тихо.

– Я понимаю. Ты здесь не для того, чтобы стать Повелительницей дэмов.

– Но вы сказали…

– Я так думал. Но я, наверное, ошибся. Неправильно понял пророчество. По сути, я проиграл пари, но не сильно об этом печалюсь. Ты точно не сможешь стать новой Повелительницей дэмов, Лэйра, потому что ты не совершила зла.

Я ничего не понимала.

– Но я произнесла проклятье.

– Хотела ли ты на самом деле, чтобы оно воплотилось в жизнь? – спросил он и покачал головой. – Нет, пусть даже ты считаешь иначе. К тому же поначалу и я так считал. Ты была так уверена в этом, твоя вина светилась ярко и горячо, как солнце. Но я наблюдал за тобой, и я много разговаривал с Десмондом, и под конец у меня возникли сомнения.

– Но врата тайн…

– Сработали, потому что ты верила, что произнесла проклятье. Эти врата открываются, если ты произносишь то, что для тебя является истиной.

– Но кто же тогда проклял Десмонда?

Он прислонился к книжному шкафу, скрестив ноги.

– Чтобы выяснить это, я потратил немало времени и сил. Как ты относишься к человеку, который мог бы стать твоим свекром?

– К отцу Десмонда?

Повелитель кивнул.

– Связь, которая вырисовывалась в тени вашей небольшой игры, была не по душе верховному министру. Он изо всех сил пытался ее разрушить.

Я не могла в это поверить.

– Из-за Кадиза? Но это же абсурд. Отец Десмонда старомоден, и он явно был бы возмущен, если бы Десмонд отказался жениться и произвести на свет наследника. Но он бы никогда не стал проклинать его за это.

– За это – не стал бы, – коротко ответил Повелитель. – Но Кадиза и Десмонда объединяла не только постель. У них были идеи. Эта парочка планировала кое-какие политические преобразования, как только Десмонд стал бы верховным министром. Не будем сейчас выяснять, насколько перспективными были бы эти идеи, но они похоронили бы дело жизни его отца. И твоего отца тоже, Лэйра. А этого он своему давнему другу, верховному министру, никогда бы не простил.

Я не хотела этому верить. Ни единому слову. Но, к сожалению, все-таки поверила. Он был прав. Десмонд стремился к переменам, и, если Кадиз поддерживал его в этом, политические планы верховного министра оказались бы под угрозой. Вполне можно представить, что отец Десмонда проклял сына за это, а потом послал за ним его возлюбленного – потому что знал, что у того почти нет шанса спасти Десмонда. Он хотел убрать с дороги их обоих.

Теперь я поняла и то, почему отец Десмонда считал меня подходящей невесткой, несмотря на мое скандальное происхождение: я была необразованной по сравнению с другими придворными дамами, меня легко было запугать и на меня можно было воздействовать, угрожая благополучию моей матери. Он считал, что сможет легко меня контролировать.

Я неосознанно провела пальцами по камушку, который носила на шее.

Повелитель проследил взглядом за этим движением.

– Жаль, что ты не унаследуешь Алсьяна-Дэра.

На этот счет я была другого мнения. Эта страна, в которой нет настоящей жизни и нет ветра, навсегда осталась бы для меня кошмаром.

– Но, так или иначе, ты унаследовала кое-что другое.

– Что же это? Хватит ходить вокруг да около, как кот вокруг горячей каши.

– Волшебница, которая держит меня в плену, – твоя прародительница, – прямо ответил он, и я ощутила, как возникает ком в горле. Я догадывалась об этом. За время долгого путешествия к этому замку мне постоянно сопутствовало это предчувствие – будто животное, о котором не поймешь, ищет ли оно ласки или хочет напасть. И, честно говоря, такое подозрение возникало у меня и раньше. Всю свою жизнь я задавалась вопросом о том, почему я отличаюсь от остальных немийцев. Почему мне тяжело дается то, что им дается легко, почему я вижу, слышу и обоняю то, чего не замечает никто другой. Я убегала от нее, от этой мысли, будто от хищного зверя, понимая, что однажды мне придется встретиться с ней лицом к лицу.

И этот момент настал.

– Я не такая, как она.

– Пока еще нет. – В его словах прозвучало что-то зловещее. – Возможно, в твоих жилах течет лишь крошечная капля ее могущественной крови. Но даже этого более чем достаточно, если у тебя хватит смелости принять эту силу.

Я не боюсь, хотела сказать я. Но промолчала. Потому что он был прав. Если я не боюсь, это не означает, что у меня хватит смелости принять изменения, ведущие в неизведанное.

И что это все означало для меня? Волшебница причиняла ему ужасные муки – до сих пор. Может быть, он так возбужденно разговаривал со мной, потому что собирался убить меня из мести? Может, это все – очередная его игра.

– И она также мертва.

Он произнес это почти удивленно, и я растерянно подняла руки. Она должна была умереть уже много тысяч лет назад.

– Время имеет не слишком большое значение для того, кто может по желанию рассекать его и соединять снова. Но ты не носила бы ее любимое украшение, если бы она была до сих пор жива. Эта проклятая вещица уже отравила нескольких человек, пытавшихся ее украсть. Только тот, кто унаследовал ее кровь и ее магию, может контролировать ее.

Мысль о том, что мой безвредный маленький камушек мог быть для кого-то опасен, была абсурдной. Но, словно отвечая на слова Повелителя, он внезапно завибрировал, как будто бы тихо, но убедительно зарычал.

Я быстро прикрыла его рукой.

– И что это значит для меня?

– Я Повелитель дэмов или учитель магии? Меня не спрашивай. Задавай вопросы самой себе и находи свои ответы.

Я кивнула. Я предпочла бы обдумать это в одиночестве. Мне казалось, будто одного неверного слова в присутствии Повелителя будет достаточно, чтобы произошло нечто ужасное. Я набрала воздуха, чтобы озвучить свою просьбу, но тут он поднял руку.

– Она пообещала мне кое-что, твоя прародительница. Ее слова звучали так: «Придет принц, и с ним – наследник». – Он с насмешливым видом наклонился в мою сторону. – Хоть ты и не моя наследница – но этот человек с тобой.

Я в смятении покачала головой:

– Я не понимаю, о чем вы.

Он тихо рассмеялся.

– Разве тебя не учили читать на старинном языке Немии? В те времена не делали большой разницы между мужчинами и женщинами. Для волшебника и волшебницы было одно слово, точно так же, как для принца и…

– Принцессы, – закончила я. Аларик сказал, что должен был уничтожить наследницу рода эс-Ретнея. И это означало, что до того, как он меня предал, я и правда была наследницей. Он соврал моему отцу. Я была принцессой Немии. А значит, это обо мне шла речь в предсказании моей прародительницы – и нельзя было дать ему сбыться. Никто из моих друзей не должен становиться Повелителем этого кошмарного места.

О, четыре великих ветра! Аларик. Даже если время и правда стояло здесь на месте, было невыносимо думать о том, что он сейчас борется за жизнь.

Повелитель снова уселся в кресло у камина, посмотрел на огонь.

– Сделай мудрый выбор.

– Какой выбор?

– Ты можешь потребовать, чтобы я освободил Десмонда. И это будет стоить тебе Йеро или Вики.

– И Кадиз тоже должен будет остаться здесь.

Он кивнул.

– Да. И я не могу обещать тебе, что оделю его слезой Лиаскай. Она уже обещана другому.

Проклятая единственная слеза. Мои глаза тем временем застилало несчетное количество слез.

– А Аларик?

– Умрет.

– Нет.

– Поспорю, но мы можем договориться о деталях. Ты не можешь потребовать у меня, чтобы я его спас. Но ты можешь меня… попросить.

В мыслях промелькнуло предупреждение. Никогда не заключать сделку с Повелителем. Но я проигнорировала его.

– Ты можешь его спасти?

– Я Повелитель дэмов уже почти тысячу лет. – Это прозвучало как смутная угроза. – Я способен на большее, чем ты можешь себе представить.

Но все не может быть так просто, верно? Тут есть какой-то подвох.

– Что произойдет, если я попрошу тебя спасти Аларика?

– Ты лишишься возможности требовать у меня что-то еще. Но это сможет сделать Кадиз. Он сможет вернуться вместе со своим возлюбленным. А вы все останетесь здесь.

– И станем дэмами, – глухо сказала я.

– Путь во Дворец вечных желаний останется открыт для вас.

– Это самый ужасный выбор, который мне когда-либо приходилось делать. – Один ужас или другой. Я никогда не смогу принять решение, никогда. Но могу ли я требовать от других, чтобы они решили за меня?

Повелитель равнодушно пожал плечами:

– Будь благодарна за этот выбор. У тебя он есть.

Глава 63

Лэйра

Только что я стояла рядом с Рианом Цирой в комнате с камином. В следующее мгновение я снова оказалась в башне и испуганно огляделась по сторонам.

Вика стояла рядом, по-прежнему держа меня за руку. Йеро присел рядом с лежащим на земле Алариком, а Десмонд и Кадиз медленно выпускали друг друга из объятий. Я отсутствовала не больше мгновения. Более того – я вообще не отсутствовала.

Вика внезапно шумно выдохнула и посмотрела на скрытую тенью часть круглого зала. Тогда его увидела и я. Повелитель стоял неподвижно, но, как только мои глаза привыкли к полумраку, мне показалось, будто он медленно проявляется из темноты. Будто мрак концентрировался, превращаясь в существо из плоти и крови.

В его взгляде не было ни капли сострадания, как у одного из ветряных волков, которые, хотя и не испытывают злобы к своим жертвам, нападают на них просто потому, что охота в их природе. Он был обращен на меня, этот его взгляд.

Я должна была что-то сказать – но не могла. Нельзя было принимать это решение, не посоветовавшись с Викой и Йеро!

– Лэйра. – Голос Йеро звучал глухо и пусто. Посмотрев на него, я поняла, что он вообще не заметил появления Повелителя. Все его внимание было сосредоточено на лежавшем перед ним Аларике, который…

Целую вечность я всматривалась в его бледное лицо. Закрытые глаза. Губы, потерявшие цвет. Грудь. Она же еще двигалась, да? Должна была двигаться.

Повелитель шагнул вперед и поднял голову.

«Ты должна принять решение», – прозвучал его гулкий голос в моей голове.

Я глубоко вдохнула. Решение было принято.

– Пожалуйста…

Вика тут же оказалась рядом со мной. Смелая, верная Вика. Но что она делает?

«Сейчас!» – услышала я слова Повелителя. И прошептала:

– Пожалуйста. Спасите Аларика, милорд.

– Какой сюрприз, – в то же мгновение ледяным голосом произнесла Вика. Затем она бросила на землю что-то блестящее. Что бы это ни было, оно разбилось на тонкие осколки, и поднялся фиолетовый мерцающий туман. Я ощутила вкус лаванды и железа; могущественную магию, достаточно сильную, чтобы выдавить воздух из моей груди, как сок из спелого плода.

Мы упали на колени. В ушах раздавался шум и визг, все будто вращалось вокруг, и я больше не знала, где верх, а где низ. В отдельные мгновения я видела остальных – все корчились, придавленные волной магии неведомой мне ранее силы. Даже Повелитель дэмов опустился на колени и оперся кулаками о землю.

Через несколько секунд все кончилось.

Поднявшись на четвереньки, я увидела перед собой полдесятка существ, появившихся из ниоткуда посередине башни. На них были доспехи из черной как смоль кожи, усиленные в уязвимых местах бронзовыми пластинками. И каждый из них держал в руке меч.

– Все будет хорошо, – прошептала Вика. – Они пришли нам на помощь. – И тогда я различила под шлемом одного из новоприбывших неземной красоты лицо фемаршала Филлес.

Я подняла руку, призывая ее остановиться. Они должны узнать, о чем мы говорили, я и Повелитель. Все должны это узнать.

Но когда я крикнула «Подождите!», один из солдат, внушительный дэм на три головы выше меня ростом, энергично оттеснил меня назад.

Фемаршал кружилась, словно в танце. Два, три шага. Элегантный поворот. Затем она замерла перед Повелителем дэмов, и, хотя я видела ее со спины, я поняла, что она склонила перед ним голову.

– Риан. Мой старый друг.

– Вас не приглашали, Сана Филлес.

Она мрачно рассмеялась.

– Как раз напротив. Меня именно что позвали сюда. И вы никогда больше не вышвырнете меня из этого зала.

Что здесь происходит?

Фемаршал легко пошевелила рукой. Движение было похоже на атаку, но Повелитель застыл неподвижно, не пытаясь защищаться. Она стояла спиной, и мне не было видно, что происходит, но в следующее мгновение Повелитель опустился на одно колено, и у меня перехватило дыхание. Он схватился за грудь и опустил взгляд, так что волосы упали ему на глаза.

Фемаршал отклонилась назад. Свет факелов упал на ее меч, и он показался рубиново-красным. И только сейчас я поняла, что она его тяжело ранила.

– Я же обещала тебе, что мы снова встретимся, Риан.

Повелитель открыл рот, но вместо слов из него полилась кровь. Его лицо исказилось, волчьи клыки и рога втянулись, крылья напряженно выпрямились, словно в борьбе, а затем исчезли, слившись с его телом. Через пару мгновений его легкие доспехи стали ему велики. Приняв человеческое обличье, он поднял взгляд на фемаршала. Кровь стекала по его нижней губе.

– Не делай этого, – прошептал он.

Но она выхватила кинжал и отточенным движением вонзила его ему в грудь по самую рукоять.

Риан Цира, Правитель Алсьяна-Дэра, рухнул на колени, упал на фемаршала, а та ногой оттолкнула его от себя. Совершенно бесшумно его голова ударилась о каменный пол. И тот… отреагировал. Я ощутила это собственными ногами. Будто магия вдохнула. Как затишье перед бурей, когда в воздухе уже что-то потрескивает, предвещая приближение опасности.

– Он… мертв? – спросила Вика. Вопрос прозвучал так, будто его смерть была чем-то хорошим, но оживающая в стенах замка магия так сильно пугала меня, что мне сразу же стало ясно, как сильно она ошиблась.

Как сильно, как ужасно она ошиблась. Произошло нечто ужасное.

Стены задрожали, затем затряслись. На нас посыпались пыль и мелкие камни.

– Сейчас перестанет, – сказала Вика, словно не веря сама себе. Ее взгляд метнулся к фемаршалу – та подтянула к себе тело мертвого Повелителя, ухватив его за шиворот.

– Старый друг, – произнесла она, почти искренне, и улыбнулась, глядя в его бледное лицо. – Я с радостью прошла бы этот путь к свободе на твоей стороне. Ты, я и наша армия дэмов. Но ты решил иначе. Я же говорила тебе, что ты уже достаточно давно заточил нас в этой стране без солнца и луны. Теперь мы свободны.

Она оттолкнула труп в сторону, так что он ударился о землю, и под ним в камне стали появляться новые разломы. Это было неправильно, неестественно – но сейчас я не могла ничего сделать. Потому что, если я хоть что-то поняла в ее словах, сейчас у нас появятся совершенно другие проблемы.

Я потащила Вику к Йеро и Аларику, опустилась на колени рядом с ним, чтобы прикрыть его голову от падавших камней, и растерянно наблюдала, как магия сотрясает стены.

– Аларик, давай же! – Мой голос дрожал. – Продержись еще немного. Пожалуйста.

Его голова безвольно наклонилась в сторону, и я запрещала себе думать о том, что это означает. Ни пульса, ни единого удара сердца, ни живой, теплой магии. Я не ощущала ничего, кроме тепла его тяжелого тела. Но как я могла что-то почувствовать, если пальцы дрожали так сильно, что я с трудом их контролировала.

Трещины в полу разрастались и разветвлялись все быстрее, все больше распространяясь по всей башне. Десмонд и Кадиз отступили к одной из дверей. Наверное, сбежать – лучшее, что они могли сделать.

– Что она натворила? – в ужасе выкрикнула Вика, когда по башне пронесся грохот, такой громкий и угрожающий, будто все вот-вот обрушится на нас.

– Она убила его. – Только произнеся последнее слово, я в полной мере осознала, что произошло. Риан Цира был мертв. Он больше не мог спасти Аларика. – Фемаршал убила Повелителя.

Йеро пристально посмотрел на меня, словно не мог в это поверить.

– Он мертв?

Вика тряхнула меня за плечи.

– Но ведь фемаршал помогает нам! Она обещала нам помочь!

– Она убила его, – тихо повторил Йеро. А затем внезапно рявкнул: – Нужно убираться отсюда! Здесь все рухнет – все, понимаете? Границы этого мира прорвутся!

– Но… что здесь происходит? – Вика была в полной растерянности, и я тоже не вполне понимала, что все это значит. Но то, что мне удавалось осмыслить, было ужасно.

– Повелителя дэмов больше нет, – прорычал Йеро. Он сунул мне в руку мюродем и закинул на плечо безвольное тело Аларика, словно мешок. – Фемаршал не сможет короновать себя – теперь, после того как Повелитель погиб. А с ним падет и его двор. А с его двором падут и все границы.

– Нет! – крикнула Вика. – Это невозможно!

– Возможно. Дэмы ринутся прочь из своего Царства.

– В Немию? Нельзя этого допустить!

В этот момент в полу с грохотом разверзся провал, и буквально в шаге от меня возникла дыра, в которой клубилась бездонная чернота. Разрыв пронизал стену башни, словно лист бумаги. Половина башни с грохотом обрушилась, нас отбросило к дальней стене, которая еще держалась. В воздухе повисло облако пыли. На нас падали мелкие и крупные камни, но они казались ничтожными по сравнению с вырвавшейся на свободу магией, которая металась вокруг, словно стая слепых стрекоз. Она билась о стены, разжигала огонь из ничего, с грохотом сталкивалась с пустотой, падала на землю, кружилась, как умирающее животное, в следующее мгновение поднималась снова, взмывала к небу и снова рушилась на землю. Она кричала, эта магия, кричала, словно в смертельном ужасе, – но кроме меня ее никто не видел и не слышал. И ее отчаяние затягивало меня.

Фемаршал, словно богиня, шагнула сквозь дым прямо по обломкам башни. Она отшвырнула тело Повелителя, словно куклу, которая ничего не весила. Совсем недавно я сама хотела убить его за то, кем он являлся. Теперь его смерть вызвала у меня лишь ужас и печаль. Может быть, он делал лучшее, что было возможно в его положении.

Фемаршал стояла над уходившей в бездну пропастью и, подняв голову, смотрела вперед. Пыль медленно улеглась, прижимаясь к ее ногам. Фемаршал вообще не замечала нас, и я рискнула под защитой каменных обломков перебраться немного ближе, чтобы получше разглядеть происходившее.

Замок превратился в руины. Тут и там вспыхивало пламя. И повсюду были дэмы, дэмы, дэмы, дэмы. Я видела их чудовищные фигуры. Существа с огромными крыльями, шипящие химеры, монстры, которые были так огромны, что, даже согнувшись, не прошли бы ни в одну дверь. Ничего человеческого не осталось.

И все они смотрели вверх – на фемаршала. Она подняла руку, с наслаждением наблюдая за яростным восхищением чудовищ.

– Власти тирана пришел конец, – крикнула она. Ее голос разлетелся над руинами, над мертвым лесом, над каменистой пустыней. – Вы свободны! Мы все теперь свободны! Достаточно долго мы были заперты в этом ненастоящем мире. Забытые людьми, которые нас прокляли. Теперь настало время мести. Пусть люди будут забыты так же, как были забыты мы. Вернем себе мир!

С этими словами она сбросила тело Повелителя в бездну. Дэмы бросились к нему и принялись у ее ног бороться за его останки.

Мне стало плохо.

Дыши, Лэйра. Дыши. И, если получится, думай.

Йеро оттащил меня назад.

– Ты слышал, что она сказала?

Он кивнул.

– Наверное, она так и планировала. Она, – на мгновение он задержал взгляд на Вике, – использовала нас, чтобы пробраться в замок Повелителя.

Я по-прежнему не понимала, в чем дело, и в замешательстве посмотрела на Вику.

– Человек-барсук, – прошептала она. Слезы заливали ее лицо, стекали по шрамам. – Он передал мне этот флакон и сказал, что с его помощью я смогу ее призвать.

– Почему ты ничего не рассказала? – спросил Йеро, и в его голосе прозвучала скорее усталость, чем упрек.

– Нельзя было. Человек-барсук сказал, Повелитель может слышать все, что произносится в его замке.

Они все продумали – фемаршал и ее сторонники. Оценили нас, когда была возможность, и использовали тоску Вики по сильной, свободной спасительнице.

– Она же пообещала нам помочь. Лэйра, я не хотела этого всего. Я просто ужасно боялась, потому что все…

– Все было безнадежно, – согласилась я. Мне даже в голову не приходило, что все может стать еще хуже.

– Я и правда думала, что фемаршал нам поможет.

– Я знаю. – Как я могла ее упрекать? Я принесла ее в жертву – ее, Йеро, саму себя. Потому что правильного решения не было. Вика знала намного меньше, чем я. Но действовала из лучших побуждений.

– Лэйра?

От звука этого шепота все мое тело сотрясли холод и жар, и даже бушующая магия по сравнению с ним померкла.

Аларик… Он был жив? Я упала на колени, рухнув на пол рядом с ним, будто марионетка, у которой обрезали нити.

– О, слава горам! – Я хотела выкрикнуть его имя, но голос не повиновался. – Ты в порядке? Как ты?

– Я… не знаю. Где мы? – Он выглядел бледным, его лицо было белым как снег, глубокие тени скрадывали цвет его глаз. – Что случилось?

Он был слишком слаб, чтобы выдержать мой взгляд, и посмотрел мимо меня в небо цвета черного сланца, которое рассекали вспышки молний. Вырвавшаяся на свободу магия была повсюду. Она металась вокруг, словно ураган, ища покоя.

– Повелитель приходил ко мне. Он говорил странные вещи…

Ему померещилось? Повелитель даже не приближался к нему. Но когда Йеро задрал его мовлэ до подбородка, я увидела вздувшийся, синевато-красный, пересекавший его тело шрам. Он выглядел так, будто одну из белых линий грубо вырвали из его тела.

Риан Цира не обещал того, чего не мог исполнить. В моей памяти промелькнула картина, как он застыл, когда фемаршал атаковала его. Наверное, в этот момент он мысленно был с Алариком. Возможно, он потратил мгновение, упустив возможность защититься.

Он сдержал данное мне слово, и это стоило ему жизни. А нам?..

Я обняла Аларика, прижала его к себе, поцеловала его в висок и ощутила у своего сердца, как с трудом, но сильно и уверенно поднимается и опускается его грудь.

– Спасибо, – прошептала я.

Он не ответил.

Глава 64

Лэйра

– Нужно убираться, – прошептал кто-то. Я обернулась. К груде камней прижимались Десмонд и Кадиз. – Пойдем, нужно уходить, – повторил Десмонд.

Он был прав и одновременно нет. Потому что мы, конечно, не могли дожидаться, пока фемаршал Филлес закончит свою огненную речь, обращенную к своему освобожденному народу, и затем обнаружит нас здесь. Вика, может, и помогла ей, но от того, кто открывал ордам дэмов путь на нашу родину, вряд ли стоит ждать милости. Хотя бы ради самозащиты. Сейчас, когда печаль отступила и шок медленно отпускал, на поверхность пробилось другое чувство. Мне очень хотелось заткнуть фемаршала, засунув ее ноги в ее же огромную пасть.

Аларик схватил меня за руку, будто прочитал мои мысли и хотел меня задержать. Он по-прежнему не вполне пришел в себя.

– Не бойся, – прошептала я ему. – Мы отнесем тебя в безопасное место. – Гнев явно стоило оставить в стороне. Нужно расставить приоритеты. Пока что я не смогу противостоять этой женщине и ее ордам дэмов. По крайней мере так, чтобы сохранить возможность себя контролировать. Все остальное было бы слишком большим риском, чтобы использовать это для нападения.

– Нет, – ему было трудно говорить. – Подумай о том, кто ты. Кто ты на самом деле.

Я инстинктивно подняла взгляд вверх, туда, где в небе бушевала дикая магия.

Я была наследницей рода эс-Ретнея. Но Риан Цира говорил обо мне другое: называл меня наследницей волшебницы. Волшебницы, которая потребовала у Лиаскай создать это Царство, которая принесла магию с неба и в конце, после множества других Повелителей, поработила Риана Циру. Я видела ее на золотой табличке Виккарда, а позже – в воспоминаниях Риана. Наверное, она обладала невообразимой властью. И совершенно не обладала состраданием. И я носила на шее ее любимый камень.

Схватившись за него, я ощутила не равномерное дыхание, которое он испускал обычно. Я ощутила пустоту, вакуум. Место, которое отчаянно молило о возможности быть услышанным.

– Йеро, – выдохнула я, когда поняла, что должна попытаться сделать. Нет, что у меня должно получиться. – Кто теперь может спасти Немию от дэмов?

Он безнадежно покачал головой:

– Забудь. Ты можешь убить пару штук, с этим кинжалом, может быть, чуть больше. Но их слишком много, границы повсюду, и все они падут. Ты не можешь оказаться повсюду одновременно.

– Тогда кто может? – настойчиво спросила я.

– Только само Царство дэмов. – Это сказал Аларик, старавшийся говорить настолько громко, насколько позволяло его состояние. – Ему нужны границы, ему нужен Повелитель.

Я вскочила и сорвала с цепочки круглый камушек, еще не зная, что именно я должна сделать. Но Алсьяна-Дэра уже научила меня: я могу найти путь здесь, только следуя своей интуиции. И именно это я сделала и сейчас.

Если моим наследством была магия, возможно, я обладала и всеми необходимыми знаниями. Быть может, они были глубоко скрыты под воспоминаниями и фактами; в том же источнике, откуда я узнала имя Повелителя дэмов, хотя никто его мне не говорил.

Проснись, подумала я, вложив в этот приказ отзвук бирюзово-изумрудной магии, дуновение магии, которая была мне доступна. Проснись, хватит дремать. Ты нужна мне сейчас.

Пустота затрещала. Одновременно с этим потерявшая путь магия Повелителя в таком отчаянии пронеслась по небу, что на мгновение вспыхнул ослепительный жар и остальным пришлось прикрыть глаза.

Они реагировали друг на друга, эти дикие, древние виды магии, и их сила была настолько беспредельна, что они становились видны всем.

– Магия разрывает все границы, – простонал Йеро. – Не только границы с Немией. Все границы.

– Я знаю, – пробормотала я. Не знаю откуда, но где-то глубоко внутри, так глубоко, что сознание туда не проникало, я знала, что нужно делать. Риан был прав. Волшебница заронила зерно этого знания глубоко в мое сердце, и оно спало там до сегодняшнего дня. Я была абсолютно уверена в этом. Это был мой единственный шанс. – Я знаю.

Во взгляде Йеро что-то изменилось.

– Лэйра, скажи мне, что ты задумала.

– Магии нужна родина. Я должна изловить ее.

Он с серьезным видом кивнул.

– Тогда сделай это. А когда поймаешь ее, Лэйра, передай ее мне.

Я не сразу поняла.

– Ты хочешь… – Я запнулась, поняв, о чем он. Йеро был готов принести себя в жертву и стать новым Повелителем дэмов! – Нет, нет, я не смогу! Ты не знаешь, о чем говоришь. Я говорила с Рианом – это ужасно. Он страшно страдал, буквально целую вечность. Он был рабом, и это разрушило его. Он…

Йеро положил свою большую, теплую руку мне на затылок и крепко сжал пальцы. Меня охватило чувство глубокой симпатии, которое казалась мне одновременно необычным и совершенно естественным, будто оно всегда было во мне.

– Меня мало что может разрушить. Разве что страх, что те, кого я люблю, живут в мире, который достался дэмам. И знание, что я мог их спасти.

У меня разрывалось сердце. Потому что он был прав.

– Лэйра, с каждой секундой сквозь границы Немии прорывается все больше дэмов. Сейчас их уже сотни, а может быть, и тысячи. К моменту, когда мы вернемся назад, может, уже и не будет никакой Немии.

Внутри меня все словно застыло. Я сама с удивлением осознала, что кивнула, вздохнула и сосредоточилась.

Дикая магия тут же отреагировала на меня. Ее шепот окружил меня, но она тут же вырвалась, когда я представила, как связываю ее своей магией. Она ускользнула, вырывалась на свободу и разрушала любые границы, которые я создавала, словно они были сделаны из мокрой бумаги.

Я пыталась снова и снова, и от напряжения сердце билось все громче и медленнее, словно большой барабан.

– Я не справляюсь, – выдохнула я. Было так трудно.

– Нет, ты сможешь, – возразил Йеро. – У тебя почти получилось.

Какой-то лязг заставил меня отвлечься.

Нас заметили. Десмонд и Кадиз рядом друг с другом боролись с воинами фемаршала. Аларик, совершенно обессиленный, поднялся на ноги, прислонившись спиной к куче камней, с кинжалом Йеро в руке и решительностью во взгляде. Даже Вика подняла свой тонкий мюродем, чтобы защитить меня и Йеро.

Я снова отвернулась. Эту битву не выиграть клинками. Они сражаются лишь за время, которое нужно было мне. Я должна помочь им по-своему, я была обязана справиться.

Я снова сосредоточилась на дикой магии. Она походила на огромную массу воды, штормовую волну, которую мне нужно было удержать голыми руками. Это было совершенно безнадежно. И все же я попыталась снова.

Я шепотом уговаривала магию. Я просила ее. Я кричала на нее, призывая подчиниться. Отчаяние охватывало меня, и я снова отгоняла его, но в какой-то момент мне пришлось признаться, что я не знаю, что делать дальше.

– Давай же, Лэйра! – крикнул Йеро.

Мой взгляд метнулся к нему, и я выкрикнула его имя, желая его предупредить!

У него за спиной стояла фемаршал, занеся над ним свой внушительный двуручный меч. Меч Йеро лежал перед нами на земле, там, где я его оставила.

Йеро двигался быстрее, чем мои глаза могли за ним уследить. Сделав шаг вперед, он подбросил меч и поймал его и тут же ударил с разворота, отразив атаку фемаршала. Их клинки столкнулись, и в следующее мгновение его противница снова занесла меч над головой. Она была невероятно быстра. Одно мгновение, и она отпрыгнула назад, оказавшись недосягаемой для клинка Йеро. В следующее мгновение она нанесла два, три, четыре удара, которые Йеро парировал, тяжело дыша.

Он двигался плавно и ловко и мог задержать ее на какое-то время. Но не победить.

Дальше. Сосредоточиться. Магия.

Фемаршал издала восторженный возглас. Йеро высоко поднял меч, ухватив его за рукоятку и отражая удар, который мог бы разрубить его голову пополам. Фемаршал пнула его в живот. Йеро врезался в меня, сбив меня с ног, перекатился, вскочил и снова атаковал фемаршала быстрой серией ударов.

Но я осталась лежать на земле, подтянув колени к груди, стараясь казаться меньше, и закрыла глаза. Силой мне с этим не справиться. Почему я не поняла этого сразу? Я же знала.

«Приди ко мне, – прошептала я. – Я не сделаю тебе больно. Я защищу тебя».

И тогда магия пришла. И причем не та, которую я звала. То, что наполняло мое сознание, мое сердце, мои мысли, – это была не моя собственная магия. Эта магия светилась бирюзовым и изумрудным, словно скрывая мои страхи под успокаивающим боль слоем целебной мази. Камушек у меня на шее рос, становясь больше и больше, превращаясь в шар, словно покрытый слоем тонкой кожи. Открыв глаза, я на мгновение увидела изящное сияние, а затем мир, похожий на этот, но существовавший еще до появления дэмов.

Женщина стояла на коленях, и мне было видно только согнутую спину и длинные волосы. Но я тут же узнала ее, хотя раньше видела ее лишь старой и седой, а теперь она была молода, у нее были светлые волосы и румяное лицо, покрытое веснушками. И глаза у нее были, как у меня.

Женщина подняла руки, и магия – вся магия создаваемого в этот момент целого царства – затопила эту страну, нисходя с неба и вырываясь из земли. Женщина вбирала магию в себя, придавала ей форму ладонями, и возник шар, блестящий и легкий, как мыльный пузырь. Его тончайшая оболочка переливалась всеми цветами.

Я моргнула. Йеро уклонился от атаки, а в следующую секунду фемаршал оказалась у него за спиной, и тут же я увидела ее клинок у его горла. Но Йеро ударил мечом через плечо и попал в руку фемаршала, вынуждая ее отшатнуться назад.

Сосредоточиться! Решение было очень близко. Мой круглый камушек превратился в шар, каким он был в видении. Только он не переливался всеми цветами, а оставался кристально прозрачным. Женщина – где эта женщина?

Вот она. Она заточила магию этого царства, которую она, видимо, еще до этого получила от Лиаскай, в этот мерцающий шар – мягко, нежно, без принуждения.

Но теперь ее руки охватили магический шар и сдавили его. Магия вскрикнула, но волшебница была непреклонна. Она сдавливала шар в своих ладонях. Сверкающая, как ртуть, жидкость просачивалась между ее пальцев. Она капала на обнаженную спину стоявшего на коленях мужчины, на его длинные волосы. Его кожа впитывала магию. Он глубоко вдохнул и, распрямившись, закричал от боли, так что его было слышно по всей этой земле.

Теперь он больше не был человеком.

Но волшебница удовлетворенно кивнула и склонилась перед Повелителем, которого она создала. Магический шар превратился в каменную бусину.

Я тряхнула головой, освобождаясь от этого видения. Я не до конца понимала увиденное, но этого было достаточно, чтобы разобраться, что мне нужно делать.

Я быстро встала, подняла бесцветно сияющий шар как можно выше и прошептала:

– Возвращайся домой.

И магия вернулась. Наконец-то она пришла.

Она обрушивалась на эту землю, становясь все быстрее, бешено мчась. Она вырывалась из земли и сходила с небес.

Когда магия наполнила шар и вся ее энергия пронизала мое тело, я едва не упала без сил. Йеро помог мне удержаться на ногах. Фемаршала нигде не было видно. Наверное, она сбежала.

– Теперь сделай это, Лэйра.

Глава 65

Лэйра

Я двигалась куда-то против воли. Я не могла это контролировать. Ноги были словно парализованы, словно увязли в трясине. И все же я будто парила в воздухе.

Я видела сон. Я видела сон о самой себе, о той части меня, что была спрятана где-то глубоко, – она была родом вовсе не из Немии; сон о забытом наследии волшебницы.

Мне снилось, как я целую Аларика и он пытается меня удержать, но я отстраняюсь от него.

Мне снилось, как я беру с Вики обещание отвести остальных домой, и прямо сейчас, как можно быстрее, пока границы еще открыты и любой может их пересечь.

Мне снилось, как я прошу Десмонда и Кадиза воплотить в жизнь все, что они планировали для Немии, и не позволять никому их остановить – даже самым близким людям. Они были нужны Немии.

Я видела себя – видела, как я приручаю дикую магию Алсьяна-Дэра. Она стекалась ко мне, словно я притягивала ее. Она втекала в мой шар, все больше и больше, и ее дикая сила смешивалась с моей магией, сияя изумрудным и бирюзовым. Она подчинялась моей воле, становилась моей, склонялась передо мной – и делала это по доброй воле. Медленно, очень медленно мой шар наполнялся разными цветами, пока в моих руках не оказалась вся магия этого Царства.

Я осторожно заключила его в свои ладони. Как что-то настолько могущественное может быть настолько хрупким? Нечто настолько ужасное – настолько прекрасным? Что-то настолько непростительное – абсолютно необходимым?

Я была там, куда привело меня мое предназначение. Здесь я должна была быть. Эта сила должна принадлежать мне.

Теперь я знала, кто я.

Почему же это причиняло мне такую печаль?

Я изо всей силы сжала шар, выдавливая из него магию, капля за каплей. И этой магией я короновала нового Повелителя Алсьяна-Дэра; Повелителя, который защитит Немию от дэмов, как до него это делал Риан Цира.

Прости меня, Йеро; хоть ты прости меня. Сама я себя никогда не прощу до конца.

Пробуждаясь, я услышала, как детский голос шепчет:

– Я требую от тебя исполнения твоей мечты.

Это был мой голос.

Глава 66

Лэйра

Когда я пришла в себя, последние нити моего сна переплетались с туманным облаком действительности. Я была одна, совсем одна, и вокруг, в руинах замка, пылало множество огней – маленьких и больших.

Потом я поняла, что это был вовсе не сон – что я видела все это на самом деле. Что, ведомая магией, я сделала то, что должна была.

Ноги дрожали. Я опустилась на землю посреди руин, стоять было тяжело, будто я сама превратилась в камень. Магия волшебницы была слишком тяжела для меня. Будто я стала единым целым с руинами замка, погрузилась в камень и сама слилась с ним.

Это меня больше не волновало. Камень не может испытывать отчаяние. Камень не может быть жестоким. Тот, кто стал камнем, не страдает от решений, которые приходится принимать.

Мне показалось, что я слышу, как мое сердце с последним ударом обращается в камень. Слышался скрежет. Болела рука.

Я снова пришла в себя, потому что что-то не давало мне спать. Я же была камнем. Почему тогда я ощущала себя такой мягкой, такой податливой, такой слабой? Голова лежала на чем-то теплом, и легкое покачивание тут же снова погрузило меня в новый сон, сотканный из воспоминаний. Прекраснейших воспоминаний. Они напоминали об обещанном будущем и были горькими и сладкими одновременно, потому что обещание неизбежно остается лишь мечтой.

– Тебе надо уходить.

Эти слова развеяли сон. Я бы разозлилась, если бы не соскучилась так сильно по этому голосу. По чувству, что меня держат сильные руки. По дыханию, которое я любила больше, чем чье-либо.

– Ты совершила невозможное, Лэйра.

– Я невозможная лгунья, – пробормотала я. – Я останусь с тобой. Я должна остаться с тобой. Я всегда этого хотела, понимаешь? Я не могу быть там, где нет тебя.

Он должен был рассмеяться. Он всегда смеялся. Но вместо этого его пронизала дрожь. Он поцеловал мои волосы и ничего не сказал. Он молчал долго. В какой-то момент, после того как дрожь успокоилась и я ощутила влагу на своих волосах, словно начался дождь, он сказал:

– Я давно позволял другим управлять моей жизнью. Сначала ради своего происхождения, ради положения. Потом, на десять долгих лет, я заложил ее своему хозяину. А теперь… – Он сглотнул. – Но, Лэйра, рядом с тобой я был свободен, понимаешь? Когда мы были вместе, ты и я, тогда я мог дышать. Мне и правда казалось, будто я свободен. Но потом пришел посланник хозяина и я получил задание убить наследницу рода эс-Ретнея – уничтожить ее. Я был совершенно сломлен, когда осознал, что это ты.

– Но у тебя не было выбора. Калейя…

– Да, я хотел спасти Калейю. Но и тебя тоже. Когда я отказался, хозяин прислал другого.

– И тогда тебе пришлось соврать о моем происхождении, чтобы…

– Я разрушил твою жизнь, чтобы спасти тебя. Было несложно найти человека, который был бы немного похож на тебя и согласился за деньги сказать, что переспал в подходящее время с твоей матерью. Я знал о ней и о тебе достаточно, чтобы придумать для него убедительную историю, в которой князь не стал бы сомневаться. С этого момента наследницы рода эс-Ретнея больше не существовало, и мое задание было исполнено. А твоя жизнь разрушена.

Я покачала головой:

– Подверглась сильным потрясением, да. Но не разрушена.

Он тихо рассмеялся.

– Это я понял, как только ощутил твой кинжал у своего горла.

– Ты мог бы мне рассказать, – пробормотала я, уткнувшись в его мовлэ, но тут же я поняла, что заклятие, которое наложил хозяин, не давало ему это сделать. Оно едва не убило Аларика, когда он был вынужден заговорить об этом, чтобы спасти меня.

– Я это сделал, – тихо ответил он. – Я позаботился о том, чтобы ты видела, кто тебя предал. Ты должна была возненавидеть меня, чтобы не тосковать обо мне. Тогда тебе было бы легче забыть про эту любовь. Мой хозяин – настоящий монстр. Он человек, но намного хуже любого виденного мной дэма. Предав тебя, я отправился в Эшриан на три года, чтобы оказаться как можно дальше отсюда.

– И все же мы снова нашли друг друга.

– Она об этом знала, твоя прародительница. Она дала мне рассекатель времени, чтобы с его помощью я спас жизнь. Свою собственную. Она сделала это для тебя, Лэйра. Потому что я еще мог пригодиться.

– А что с этими ужасными магическими оковами? Их больше нет? Ты теперь свободен?

– Определенно. – По его груди снова прошла дрожь, и меня сковал страх. Я потеряла последнюю долговую печать. Ее больше не было. А Кадиз направлялся в Немию. Я не выполнила просьбу Аларика, я не справилась.

– Я не оправдала твоих ожиданий. Мне очень жаль. Твоя сестра…

– Все в порядке, Лэйра. Это не твоя вина. Это с самого начала только моя вина. Я не должен был перекладывать ее на тебя. Теперь я знаю, почему нельзя говорить о своем хозяине, никогда и ни при каких обстоятельствах. Чтобы не дать сделать именно то, что совершил я: переложить долг на кого-то другого. Это не ты не справилась. Это я не справился.

– А твоя сестра?

– Ты должна идти, – произнес он, проигнорировав мой вопрос. Я чувствовала его боль в каждом звуке. Значило ли это, что Калейя погибла? Этого не должно было случиться. Не после того, как он боролся за нее столько лет.

– Я не уйду. Я не уйду без тебя! – Я попыталась встать, чтобы увидеть его лицо, удержать его. Но было слишком темно, а я была слишком слаба. Он с легкостью прижал меня к себе, так что мне было не пошевелиться. – Что же я наделала?

– Ты сделала все правильно. Все. А теперь тебе надо спать, слышишь?

– Почему?

– Потому что я должен рассказать тебе то, чего тебе не следует слышать. И под конец ты сочтешь меня сентиментальным слабаком, – прошептал он. – Потому что я должен с тобой расстаться, потому что ты будешь нужна Немии. И потому что я не могу больше ждать. Каждое мгновение – это еще одна ошибка. Я должен снова восстановить границу, Лэйра. Иначе скоро не останется никакой Немии.

Я ощутила, как его губы коснулись моего лба, и тяжесть опустилась на меня, как бы я ни сопротивлялась. Что он имел в виду – «границы»? Что все это значило?

Потом, когда я проснулась… Я могла думать только о том, что должна как можно быстрее сказать ему, как сильно я его люблю.

Интерлюдия

Месяц спустя

Он не мог поддерживать огонь вечно.

Оно нравилось ему – его Царство, состоящее из огня, пепла и дыма. Несмотря на то что вид пламени теперь стал для него невыносим, потому что его глаза изменились – стали черными как уголь и видели в темноте; а вот любой источник света ослеплял его, вынуждая отворачиваться. Но само его существование стало утешением, тепло огня было словно частица родины в этом холодном как лед месте, которое теперь принадлежало ему.

Но постепенно огонь уничтожил почти все, выжег все, что не успело сбежать в глубину страны, и настало время, когда он предложил огню отступить, прежде чем тот ослабеет и потерпит поражение. Видеть это было бы для него невыносимо.

– Милорд.

– Не называй меня так, Кедрен.

Кедрен и старый горбатый слуга были единственными, кто остался. Слуга из верности – не Аларику, а венцу, который сросся с его головой; Кедрен потому, что он спрятался в крыле замка и огонь отрезал ему путь к отступлению.

Слуга почти не разговаривал, а Кедрен, напротив, был разговорчив. После многих дней молчания и неподвижности, рыданий и гнева Аларику нужно было с кем-то поговорить, и он открыл камеру, в которой поначалу запер Кедрена, чтобы не потерять по крайней мере эту близкую ему душу.

– Я буду называть тебя как ты хочешь, если ты решишь проблему у нас под дверью, – произнес Кедрен.

– У нас снова есть дверь?

– Да, со вчерашнего дня. Старик сколотил ее из остатков мебели. И под ней стоит полдесятка дэмов. Они просят защиты.

Он невольно рассмеялся, но смех прозвучал горько, потому что просьба о защите была самым безрадостным, что можно было услышать в этом Царстве. Земля пылала и иссыхала, а там, где дэмы еще могли жить, властвовали оставшиеся последователи фемаршала Филлес, и Аларик – пусть он и был Повелителем в какой-то мере – не мог сражаться с ними, потому что у него не было оружия и оставалась лишь горстка годных бойцов. Он обретал новые способности постепенно, и на то, чтобы его тело изменилось, тоже нужно было время. До момента, когда его на поле брани станут воспринимать так же серьезно, как этого требует его титул, в его стране пройдет не один год. До той поры выхода не было, и его страна оказалась обречена быть тоскливой пустошью.

– Нужно снова отстраивать замок, – произнес Кедрен. Если даже он проявляет благоразумие, значит, дело серьезное.

– Я знаю.

Он прикрыл лицо ладонями и вздрогнул, потому что снова неожиданно для себя задел острые рога, выступавшие у него на лбу. От них болела голова, и несколько раз он из-за этой боли терял сознание. Изменявшиеся зубы буквально пронзили ему челюсть, и он снова подумал, что лучше бы кости так и остались расщепленными, а не исцелялись за несколько часов, чтобы затем расколоться снова. О том, что происходило с его позвоночником, он предпочитал не знать. Ему попросту не хотелось снимать перепачканный грязью мовлэ, чтобы этого не видеть.

Слуга сказал, что до завершения превращения пройдет несколько недель. В какой-то момент он научится менять облик, как это делал Риан Цира. До этого момента Аларик нетвердым шагом бродил во тьме, а ночью сжимал зубами сплетенный из кожи канат, чтобы, несмотря на боль, хоть немного поспать.

– Также они принесли вести из Царства, – продолжал Кедрен. Упрямый как бык, он изо дня в день следовал убеждению, что его новому Повелителю будут интересны его рассказы об обстановке в Царстве. Удивительно, но в итоге он оказался прав.

– Впусти их, если у них добрые новости.

Кедрен удрученно улыбнулся.

– Скорее всего, нет. Хотя повсюду обнаруживаются отряды фемаршала – и они пытаются привлечь больше последователей, но саму Филлес нигде не видели. Это может означать…

– …что ей удалось перебраться через границу, – закончил он. – Проклятье. Лэйра! Филлес будет ее искать. А я даже не могу узнать, все ли с ней в порядке.

– Аларик, – настойчиво произнес Кедрен. – Что делать с дэмами, собравшимися у двери?

– Впусти их, друг мой. Но если они хотят где-то жить, пусть сами откопают себе какую-нибудь яму.

Кивнув, Кедрен поспешил прочь.

А Аларик принялся мысленно разговаривать с Рианом Цирой, как он часто делал в последние недели. Только собеседник больше не отвечал.

Он снова и снова возвращался к одному и тому же разговору. Он случился месяц назад, в тот самый момент, когда Аларик умирал, а Риану был вынесен смертный приговор, когда перед ним выступила фемаршал, уже занеся меч.

– А теперь соберись и приди в себя. Иначе какой из тебя кеппоханец?

Аларик открыл глаза и растерянно огляделся по сторонам. Секунду назад он, борясь за каждый вдох, лежал на земле, потому что магические путы, наложенные хозяином, сжимали его грудь и горло. А теперь он стоял на четвереньках в комнате с камином, жадно вдыхая пряный дым. К заставленной книгами полке прислонялся мужчина, лишь немного старше его и явно тоже кеппоханец. На голове у него был венец, словно самые безумные мечты жителей страны огня воплотились в жизнь и Кеппох стал независимой страной с собственным Правителем. Но эти мечты быстро развеялись, и Аларик понял, кто этот коронованный кеппоханец. Риан Цира.

– Повелитель, – произнес он, выжидая, устроит ли того такое почетное обращение.

Риан коротко кивнул.

– Меня попросили оказать тебе услугу, и я собираюсь исполнить эту просьбу. Но для этого мне нужна твоя помощь, огненный принц.

Аларик покачал головой:

– Я родился принцем, но я не сберег эту честь.

– Потому что ты не вернулся из путешествия? Что ж, хороший правитель много путешествует. Но ты станешь не князем Кеппоха. Ты станешь Повелителем дэмов.

Аларик рассмеялся.

– Вот уж нет, не думаю.

– Заключим пари, что ты согласишься? – Он наугад взял книгу с полки и бросил ее в огонь. – До того как сгорят все страницы?

– Даже если бы я этого хотел, господин. Меня связывает долговое заклятие.

– Без которого ты никогда не собрал бы достаточно вины на своей душе, чтобы стать достойным моего венца. Подойди ближе.

Аларик подчинился, и Повелитель небрежным движением откинул его мовлэ в сторону и положил руку на грудь Аларика. Жестокая боль внезапно разорвала его тело, словно Повелитель чистым усилием воли вырывал сердце из его грудной клетки. В следующее мгновение у него в руке оказалась извивающаяся змея. Она обвила его кулак. Повелитель с отвращением швырнул ее в огонь. Заклятье.

– Нет! – выдохнул Аларик. – Калейя! Я должен…

– Прекрати! – прикрикнул на него Повелитель. – Забудь про свою сестру! Ты не можешь ее спасти. И никогда не сможешь! Но другую девушку ты можешь спасти.

– Девушку?

– Луилэйру эс-Ретнея. Наследницу волшебницы. Твоя судьба и судьба твоего Кеппоха, который ты любишь и ненавидишь, тесно переплетены с ее.

Что до него самого, ему было нечего возразить. Такой тесной связи, как с Лэйрой, у него не было ни с кем. Но какое отношение ко всему этому имеет Кеппох?

Как обычно, времени не хватало, потому что Лэйру как раз в этот момент атаковали дэмы.

– Что мне делать?

– Цена будет высока, Аларик. Моему Царству, Алсьяна-Дэра, нужен Правитель, чтобы оно снова обрело границы.

– У него есть Правитель. И я стою перед ним. И у него есть границы.

Впервые Риан Цира показался неуверенным. Он опустил взгляд, коротко улыбнулся, но его лицо тут же стало холодным.

– Пока что. Но всему приходит конец. Луилэйра сделает Повелителем паладина, чье предназначение заключалось в том, чтобы не покинуть эту землю живым. Но она забыла, что у нее есть еще более могущественные враги. И имя паладина им известно.

– Проклятье, – прошептал Аларик. – Эти враги смогут призвать Йеро и проклясть Лэйру, а с ними все, что для нее хоть что-то значит. И она попадет сюда.

Лэйра, запертая в этом мире без ветров, – нет. Это было невообразимо.

– Теперь понимаешь? – Повелитель посмотрел на камин, в котором пламя как раз пожирало последние страницы книги.

Аларик понял. Он должен стать Повелителем – другого пути не было.

– Никто не знает моего истинного имени. Я отказался от него, когда мне было десять лет, когда моя жизнь изменилась. Нельзя произнести проклятье, если никому не известно имя Повелителя.

– Будем надеяться, что ты прав. И его никто не вспомнит.

Кто мог бы его вспомнить? Все, кто знал его имя, были уже давно мертвы или считались погибшими. А остальные знали его просто как Аларика Колэ.

– Я вижу тут только одну проблему, – произнес Аларик. – Лэйра не согласится. Я ее знаю.

– И вот здесь мне и нужно твое согласие. Мне не сложно спрятать паладина в твоем бессильном теле. У него недостаточно воздуха, чтобы сразу же разобраться, кто он. Но если я спрячу тебя в образе паладина, тогда тебе придется изображать его, пока ты не доведешь все до конца.

Аларику было трудно заставить себя кивнуть, но это – единственный способ спасти ту, кого он любил. Почему же он еще медлит?

– Мы с ней никогда не увидимся, так?

– Надейся на это. Иначе всему конец.

Аларик встал с камня на камне, где он обычно сидел, и задумался о том, как сейчас Лэйра и когда он будет в состоянии бросить короткий взгляд в сторону границ, чтобы увидеть, что осталось от Немии. Он никогда не рискнет подойти к ней в своем новом, омерзительном теле дэма. Но если бы он узнал, что замок ее отца выстоял, ему стало бы легче. Узнал, что она с Десмондом…

Он зашипел, царапая когтями камень.

Кедрен был прав, когда сказал, что время зализывать раны кончилось. Многие дэмы успели пересечь границу, прежде чем Аларик снова смог ее закрыть, и многие погибли – от дикой магии, от рук фемаршала или от собственной огненной ярости. Но Алсьяна-Дэра была огромна, на ее территории скрывались и люди, и дэмы, и все они заслужили, чтобы кто-то о них позаботился.

Медленно, потому что в его искаженном магией теле болела почти каждая косточка, он прошел под сводом ворот на последнюю уцелевшую галерею. Он прищурился. Огонь по-прежнему казался ему слишком ярким. И все же теперь огонь любил его больше, чем раньше, ластился к нему, словно кот по весне, хотел исполнить все его желания. Хотя успокоить огонь было сложнее, чем разжечь, пламя тут же ему подчинилось, когда он мысленно приказал ему прекратить пылать.

Время огня прошло. Теперь настало время отстраивать все заново. Ему придется призвать каждого, кто готов последовать на зов. Ему придется понять, как дать защиту каждому, кто в ней нуждается, ему придется набрать гвардию и обеспечить ее всем необходимым.

Но прежде всего ему нужно научиться понимать эту страну. Понять, как здесь перемещаются – не по длинным дорогам и сторонам света, а по путям желаний и мыслей, – и то, если эта земля доброжелательна к тебе.

Теперь ему нужно…

Обжигающая боль выбила из его головы все эти мысли. Она была не такой, как все те боли, что он испытывал до этого: она гнездилась не в теле, а где-то глубоко внутри. Что-то взывало к нему, кричало… нет, приказывало.

И, когда он, замерев от ужаса, подумал: «Кто сумел узнать мое имя?» – здесь, в этом мире, где не было ветра, в лицо ему ударил вихрь и унес его с собой.

– Я не прошу, милорд, я приказываю тебе, – нашептывал голос, чуждый и знакомый одновременно. – Я призываю тебя по имени, принц Аларик Кольяс.

И Повелитель дэмов исчез.

В следующее мгновение под ногами у него возникла новая земля. Он едва не упал, взмахнул руками, чтобы удержать равновесие, и с рычанием проскользил дальше. Пламя ослепляло его, и он прикрыл глаза рукой – но огней было много. Огни окружали его, и, хотя весь огонь должен его любить, этому пламени не было до этого дела. Огонь заставлял его отступать, невероятно надежно держа его на расстоянии и одновременно не давая исчезнуть, вернуться в Царство дэмов, куда он инстинктивно стремился.

– Забудь, – произнес мягкий голос по ту сторону пламени. – Это защитное заклятие. Ты не сможешь его преодолеть и не сможешь сбежать.

Этот голос выводил его из себя. Ему нужно было увидеть лицо, чтобы убедиться, что ошибся. Но когда он попытался сфокусировать взгляд, один из огней кинул угольком прямо ему в глаз.

– Чего вы хотите? – хрипло спросил он. – Произнести проклятье? Так сделайте это, я не собираюсь торчать здесь всю ночь. – Его внутренне передернуло. Значит, теперь ему придется утащить первого человека в свой одинокий, сожженный мир?

– Ради смехотворного проклятья я не стала бы прилагать столько усилий.

Человеческая фигура подошла ближе. Она бесстрашно ступила в огонь, словно играя с языками пламени. Они расступились, уступая ей место и давая разглядеть его лицо.

– Нет, – глухо произнес Аларик. Ему хотелось кричать. Умолять. – Пожалуйста, пожалуйста, нет.

– Удивлен, не так ли?

Огненные волосы и ледяные глаза. Калейя стала прекрасной. Она холодно разглядывала его, словно это было какое-то развлечение.

– Я не так представляла себе нашу первую встречу. В другом месте. – Она посмотрела наверх. – Мы под замком эс-Ретнея, ты в курсе? И здесь тоже заключают сделки. Идемте, князь, рассмотрите его получше. Видите, я не обещаю того, чего не смогу выполнить. – Она звонко рассмеялась. – Не бойтесь! Это магические цепи! Мой слуга выковал их в этом пламени.

Аларик услышал звон. Еще больше цепей. От мыслей о них у него сдавливало грудь. Что имела в виду Калейя, когда сказала о магических цепях? Он не знал, что такие вообще еще существуют, считая их просто легендой.

– С их помощью я смогу надежно запереть его в вашей темнице или, – на ее лице появилась улыбка, – выставить на рыночной площади, как знак того, что ваша земля под вашим правлением снова в безопасности. Полагаю, жители Немии захотят отомстить за свои страдания.

Из темноты подземелья выступил еще один человек.

Аларик скрипнул зубами, узнав его.

– Князь эс-Ретнея. – Отец Лэйры. – Когда мы виделись в прошлый раз, вы были ко мне более дружелюбны.

Князь с отвращением посмотрел на него.

– Тогда я не предполагал, что вы превратитесь в чудовище, которое опустошит мою страну. – Он плюнул в Аларика, и его слюна с шипением испарилась, коснувшись пламени.

– Вы понятия не имеете, о чем говорите.

– Молчать! – приказала Калейя. – Можешь потом рассказать князю свою унылую биографию, но только после того, как мы заключим сделку.

– Калейя, – произнес Аларик, и на мгновение она улыбнулась, а ему показалось, что ничего еще не потеряно. Все-таки это случилось – она была свободна. – Я не знаю, что с тобой случилось, сестра. Но мне жаль, что я тогда не смог тебя спасти. Я боролся за тебя десять лет.

– А я знаю. Аларик, давай, позволь наложить на тебя оковы.

– Калейя, ты что, не понимаешь? Я…

– Я. Знаю.

Кольцо пламени внезапно сузилось, обступая его вплотную.

– Подставляй руки.

– Разве для тебя ничего не значит, что я отдал за тебя все? Отдал свою жизнь – десятикратно, Калейя.

– Восьмикратно, – холодно поправила она. – Один раз ты меня обманул и один раз отказался. Я много раз просила, чтобы ты не продавал себя. Но тогда я даже представить не могла, какую цену за тебя придется заплатить.

И наконец… наконец он понял. Это понимание словно выбило землю у него из-под ног, и только кольцо пламени не дало ему упасть.

– Ты! – выдохнул он. – Ты и есть мой хозяин, тот, кто требует с меня долг. И всегда им была, с самого первого дня.

Похищение было инсценировкой.

– Калейя, почему?

– Ты еще спрашиваешь? – Ее самообладание впервые дало брешь, похоже, вопрос ее задел. – Я была лучшей ученицей. Я сражалась лучше всех. Лучший ребенок своего отца. Рожденная первой.

– Верно. Именно такой ты и была.

– Но ты, Аларик, ты был его сыном. Ты унаследовал бы все. А я – ничего. – Она издала негромкий возглас, который мог выражать и отвращение, и отчаяние. Затем она хлопнула в ладоши. – Я как следует постаралась наложить на него оковы. Избейте его. Ничего другого ему не нужно.

Появились гвардейцы с дубинами, мечами и с пикой. Из-за огненной завесы на Аларика посыпались удары, и они продолжались, даже когда он уже не мог прикрывать от них голову.

Но все это почти ничего не значило.

В какой-то момент он потерял сознание, но это не принесло ему утешительного чувства, что все кончилось.

Вместо этого пришло чувство, что он скоро очнется снова. В цепях.

И проведет в них всю жизнь.

Content

Дженнифер Бенкау
Ее темное желание. Книга 1
Царство теней

Пролог

Глава 1 Лэйра

Глава 2 Десмонд

Глава 3 Аларик

Глава 4 Лэйра

Глава 5 Аларик

Глава 6 Лэйра

Глава 7 Аларик

Глава 8 Лэйра

Глава 9 Лэйра

Глава 10 Десмонд

Глава 11 Лэйра

Глава 12 Аларик

Глава 13 Лэйра

Глава 14 Аларик

Глава 15 Лэйра

Глава 16 Десмонд

Глава 17 Лэйра

Глава 18 Аларик

Глава 19 Лэйра

Глава 20 Лэйра

Глава 21 Лэйра

Глава 22 Аларик

Глава 23 Лэйра

Глава 24 Лэйра

Глава 25 Десмонд

Глава 26 Лэйра

Глава 27 Аларик

Глава 28 Лэйра

Глава 29 Лэйра

Глава 30 Лэйра

Глава 31 Лэйра

Глава 32 Лэйра

Глава 33 Десмонд

Глава 34 Лэйра

Глава 35 Лэйра

Глава 36 Лэйра

Глава 37 Аларик

Глава 38 Лэйра

Глава 39 Лэйра

Глава 40 Аларик

Глава 41 Лэйра

Глава 42 Лэйра

Глава 43 Десмонд

Глава 44 Лэйра

Глава 45 Лэйра

Глава 46 Аларик

Глава 47 Лэйра

Глава 48 Лэйра

Глава 49 Лэйра

Глава 50 Аларик

Глава 51 Лэйра

Глава 52 Лэйра

Глава 53 Лэйра

Глава 54 Аларик

Глава 55 Лэйра

Глава 56 Лэйра

Глава 57 Десмонд

Глава 58 Лэйра

Глава 59 Лэйра

Глава 60 Лэйра

Глава 61 Лэйра

Глава 62 Лэйра

Глава 63 Лэйра

Глава 64 Лэйра

Глава 65 Лэйра

Глава 66 Лэйра

Интерлюдия