Семен Афанасьев

Очкарик 3

* * *

Глава 1

— Ладно, так переливать из пустого в порожнее без толку. Не хватает информации, — Вадим раздражённо поднялся с кошмы и направился в сторону, дальше в степь.

Из уважения (и не только) к Асем, спорить с новенькими он явно не хотел — но это было неочевидно приёмышам сложившегося уже коша.

Человек заботился о комфорте спасённых из плена орчанок даже больше, чем они сами могли подумать. Только сказать вслух о том было некому.

— Куда это вдруг он от костра направился? — явно сдерживая полыхнувшие эмоции, зло спросила Жулдыз, ни к кому не обращаясь. — Ночью?

По большому счёту, хуман рассердился именно из-за её замечаний и претензий. Она это чувствовала и, как говорит Вадим, пыталась сама себе это неудобство скомпенсировать. В мыслях товарища было ещё что-то — о слепых пятнах подсознания, о зонах какого-то роста; но всей концепции Асем до конца не уловила.

Надо будет расспросить словами. Потом. Наедине.

— И что такое информация? — Акмарал, баюкая младенца на коленях, рассудительно вдохнула и выдохнула перед тем, как задать свой вопрос, поскольку тоже хотела успокоиться.

Несмотря на всё положительное случившееся, сёстрам было крайне неловко в присутствии мужчины родом из людей и почти полноценной тёмной эльфийки (пусть та и звала себя своей, даже где-то ею была).

Без коней человек всё равно далеко не уйдёт, любому кочевнику более чем очевидно. Впрочем, незнакомый самец рядом, если честно, только что выкупленных из рабства сестёр скорее стеснял, чем успокаивал. Ещё и с учетом враждебности его расы в целом.

— Он всегда, когда хочет подумать или успокоиться, ходит туда-сюда перестрелами, как… — Хе, беззаботно отмахнувшись, начала отвечать на вопрос бывшей пленницы, но тут же ойкнула и замолчала.

Асем, отвесив ей подзатыльник, со значением покачала длинным пальцем перед носом непохожей на орчанку метиски:

— Теперь так будет регулярно.

— Ты о чём? — похожая на дроу опасливо отодвинулась подальше. — За что?! И вообще, что за дурацкая привычка, руки распускать?! Я тебе, если что, тоже заехать могу!

— Заедь, если я буду неправа, — согласилась орчанка, и не думая спорить. — Мы с тобой много раз говорили об этикете. Помнишь?

— Да, — мгновенно сменив тональность, вздохнула Хе. — Но если уж так печься о правилах, то налагать наказание до совершения самого проступка нельзя! Я ещё ничего не успела сказать, между прочим! А ты меня уже ударила!

— Успела ты сказать, успела, — владелица немаленького табуна племенных коней ткнула указательным пальцем в лоб подруге. — Здесь. Причём лично для меня — достаточно громко.

— Там же не считается! — абсолютно искренне возмутилась метиска. — Мало ли, кто о чём подумает! Думать пока ещё не преступление! Или теперь что, уже за мысли подзатыльники раздают?

— Ты была ровно в шаге от того, чтобы свои мысли озвучить при всех голосом. И это могло прозвучать неуважительно по отношению к нашему мужчине, — твёрдо припечатала Асем. — При чужих, мы договаривались, это недопустимо. Ты соглашалась. Так?

Хе промолчала.

— Не такие мы и чужие, — хмуро уронила Жулдыз.

— Если нас не слушаете, если наш человек вам чужой — то и вы нам не родня, — мгновенно ответила похожая на дроу, не заботясь о манерах.

Слова о черной неблагодарности вслух произнесены не были, но в воздухе явно ощущались.

— А лично мне не нужны никакие доказательства твоего несовершённого проступка, поскольку я и так вижу твои намерения. — Уже несколько невпопад продолжила орчанка. — Иногда даже лучше тебя самой. Если уж на то пошло, то у тебя язык всегда обгоняет то, что находится в черепе!

— Ты шаманка? — более сдержанная Акмарал, переложив ребёнка на другое колено, с интересом подняла глаза на соплеменницу. — Ученица или…?

— Мысли читаешь? — неподдельно восхитилась её более эмоциональная сестра, забывая разногласия, имевшие место вот только что.

Именно с её подачи встал вопрос, терпеть ли человека рядом и дальше. К сожалению, хуман отлично говорил на орқша и уговорить соплеменниц при нём либо за его спиной было невозможно: две хозяйки коша и слушать не хотели, чтобы избавиться от чудака.

— Вообще-то, это тоже был большой секрет, — мстительно процедила Хе, многозначительно глядя на смущённо опустившую глаза Асем. — Который, как говорит Вадим, нужно вообще держать за семью печатями. А не болтать об этом языком налево-направо! Договоренности тоже были!

— У меня нет секретов от сестёр. От дочерей моего народа — точно нет, — в некотором замешательстве поправилась подруга. — Нас осталось слишком мало, чтоб не знать друг о друге либо что-то от своих скрывать.

— А вот это уже ты говно говоришь, — мгновенно посерьёзневшая потомок нескольких рас утратила свою обычную беззаботность. — Это избирательное судейство, мать. Как говорит человек, двойной стандарт!

— Почему? — вяло воспротивилась орчанка, в душе признавая правоту спутницы.

Но ведь поговорить с соплеменницами так хотелось! Да ещё чтоб при этом не взвешивать каждое слово, словно с чужими. Говорить, что думаешь, и не думать, что говоришь.

Жаль, что сёстры не полагались на её честное слово касательно порядочности их единственного спутника мужского пола.

— Потому что в беседе равных ты сейчас себя ставишь выше меня, — фыркнула Хе. — Ты вроде как берёшься определять правила этой самой беседы. А я должна им подчиняться? Ага, щ-щас! Тоже мне, арбитр нашлась.

Две недавно избавленные от оков кочевницы с любопытством переводили взгляд с орчанки на метиску, наблюдая за их перепалкой. Даже младенец, задумчиво приоткрыв глаза, казалось, следил за необычным разговором.

— Я…

— Ладно. Закончили. Кто-то же должен быть умнее, — не удержалась та, что была похожа на дроу. — Пошли собираться? Раз скоро трогаемся.

— Я всё сделаю сама! — Жулдыз быстро поднялась и направилась в ту сторону, где паслись кони.

Она, чувствуя себя местами виноватой, очень хотела разрядить атмосферу, неуместную между своими в такое время.

Ладно. Может, человек и вправду нормальный? Время покажет, вздохнула орчанка про себя.

С другой стороны, дочь одного из ханов вон, путешествует с ним уже почти целую луну. Так он её даже пальцем не тронул! Понятно, в каком смысле. Точно девственница ещё! Вроде как вообще защищал, если верить соплеменнице (а не верить причины не было, противилась лишь душа).

Перед глазами вновь встали нелицеприятные картины недавнего прошлого.

Несмотря на позднюю ночь или раннее утро, тут как кому ближе, у странного отряда было полное единодушие на тему того, что дальше надо ехать тем лучше, чем быстрее.

И Асем, и Хе было понятно: гости импровизированного кочевья не хотят быть им обузой (за душой, увы, ничего при этом не имея. Ещё и будучи обязанными за спасение, плюс младенец на руках).

— Ребёнок не спит, — тихо сказала у костра Акмарал. — Можем выезжать вот прямо сейчас.

— Не круто? — из вежливости посомневалась Хе.

— Если что, в седле поспит, у меня на руках. Асем, человека сама позовёшь?

Очень странно одетый охранник дочери одного из ханов (ну а кто он ещё? Не друг же, в самом деле) был почти неразличим в предрассветной тьме, поскольку быстрым шагом отошёл уже на изрядное плечо.

— Оседлаем коней и соберёмся, потом просто за ним заедем в тот распадок: пусть пока думает, о чём хотел, — спокойно ответила хозяйка табуна.

* * *

Новое приобретение нашего импровизированного отряда принесло ожидаемые хлопоты и беспокойство.

Во-первых, девчонки абсолютно не доверяют ни мне, ни Хе, несмотря на всё случившееся (и ладно бы только это).

Во-вторых, периодически наседая на Асем с двух сторон, за это время они успели вывести из себя даже её. При всём её радушном к ним отношении.

Насколько я услышал, они предлагали максимально дистанцироваться от представителей других рас и с таким табуном по степи путешествовать вчетвером — три орчанки и младенец. Могу только догадываться, как они предлагали поступить со мной и с Хе, не особенно при этом сочиняя.

Асем, улучив минутку, отвела меня достаточно далеко в сторону и пояснила: когда я впервые встретил её, то даже у неё были сходные мысли и пожелания в мой адрес. Она живо напомнила мне злосчастный кинжал, который я вручил ей, сняв с убитых; и которым в самый первый день нашего общения она хотела ткнуть в меня не раз и не два.

Что-то типа рефлекторной психологической защитной реакции.

«Девочкам нужно время. Я поработаю с ними в том плане, что мы им не чужие. А ты пока займись Хе?», — она это предложила настолько настойчиво, заглядывая мне в глаза, что я не смог не спросить о причинах такой трогательной заботы.

Ответ, как водится, внушал.

Оказывается, самец человека (и я в том числе), не имея долгое время физиологических контактов с самками, начинает пахнуть иначе.

Орчанки с их вездесущим носом-детектором этот запах воспринимают, как преддверие агрессии в свой адрес. По крайней мере, это было справедливо в отношении Акмарал и Жулдыз, знавших меня мало.

Соответственно, психологический микроклимат коллектива резко спикировал вниз. Как говорится, рефлексы — вещь неуправляемая.

Асем не стала углубляться в детали, но по контексту было понятно и так: в рабстве и в плену с девчонками вполне могло происходить что-то нехорошее.

Подробностей орчанки никогда не расскажут, особенно представителям другой расы, но психотравма — вещь такая. На точность личного анализа влияет со скоростью звука.

Дальнейшие попытки выработать какой-то совместный алгоритм принятия решения затянулись практически до утра и ни к чему хорошему не привели.

Я и Хе были категорически против вываливать новоприсоединившимся все детали наших планов. Асем же категорически не хотела бросать соплеменниц одних в степи.

Те в свою очередь норовили буквально волоком утащить её по какому-то только им известному маршруту — а наша с Хе компания ими изначально не рассматривалась и была крайне нежелательной в качестве стратегических попутчиков.

Чтобы не висеть над душой у кочевниц и успокоиться самому, отхожу подальше в степь. Как назло, именно в этот момент атмосфера сгущается:

— Держи девок! Держи девок! — смутно знакомый голос вначале орёт в районе стоянки, затем с азартом свистит что есть мочи.

Судя по росту, пропорциям и языку напавших, на этот раз на нас вынесло невесть откуда взявшихся гномов.

Развернувшись на крик (в ночной степи слышный достаточно далеко), не глядя себе под ноги, с замиранием сердца бросаюсь обратно.

Нога по закону подлости вместо опоры попадает в нору то ли крота, то ли суслика. Поскольку скрываться и соблюдать тишину смысла уже нет, не сдерживаюсь и ругаюсь вслух. Видимо, получается достаточно громко, потому что примерно посередине между мной и девчонками из высокой (по пояс) травы тут же вырастает коренастая фигура.

Интересно, а как они подобрались так близко?! Особенно этот, который сейчас вообще между мной и лагерем?

Чёрт, сейчас никак не время для абстрактных размышлений.

Менее чем за один удар сердца у меня в голове проносится и вся предыдущая жизнь, и кое-какие интересные сцены, которые встретили меня тут, после попадания сюда.

Как спиной чувствовал: любое нарушение собственных правил всегда чревато.

Сейчас уже не предъявишь девчонкам, но если пронесёт и в этот раз, никогда больше не понадеюсь на «самых лучших часовых в степи». Чтоб их волки съели.

Орочьи племенные жеребцы, принадлежащие Асем, может быть, для кого-то и являются сакральными фигурами. Но лично я теперь буду к ним относится исключительно как к потенциальной колбасе. Шужык — что здесь, что на родине там. Вполне себе нормальная колбаса из конины.

Ну что мне стоило озаботиться хотя бы пародией на часового?! Костерю себя последними словами.

Тем более что те же орчанки, когда не ругаются между собой, вполне могут посоперничать чуткостью со средней сторожевой собакой! Или даже не со средней — я просто не знаю, как измерить обоняние, в отличие от кочевниц.

Возле костра, где сидели девчонки, практически мгновенно возникает нездоровая суета. На бегу точно сосчитать нападавших у меня не получается, но очень похоже, что гномов около десятка. Хорошо хоть, языки и антропометрия у здешних рас различаются — сразу понятно, кто есть кто.

Попутно, обязательно надо иметь в виду их возможный резерв: если он есть, то наверняка затаился неподалеку в высокой траве и ждёт обострения не в свою пользу, чтобы вмешаться.

Ч-ч-чёрт, как неудобно. Думай, голова, думай.

Да как же они подобрались к нам незамеченными?! Орчанки, не сговариваясь, клялись: это то, чего не может быть никогда. Единственный пункт, которому они согласились друг с другом без дискуссий. А теперь вот получите, расписываться необязательно.

Невесть как оказавшийся между мной и моими спутницами представитель подгорного народа, похоже, плохо меня видит, судя по некоторым его действиям (и когда он успел сюда проползти? Откуда? Я же только что здесь прошёл от костра! Между лопаток с опозданием становится прохладно).

Стоит он для меня не так чтобы неудобно — между мной и пламенем. Как раз удачно. Именно потому я отчётливо вижу непонятный продолговатый предмет в его руке, который не может не настораживать. Уж больно аналогии болезненные.

Моё рациональное мышление под влиянием адреналина предсказуемо отключается.

При виде потенциального ствола в руке противника на автомате делаю рывок в сторону.

Позабыв про свою ступню в яме.

Естественно, сбитый с ног самим собой, качусь по траве. Волею судьбы, крайне удачно: неизвестная хреновина в руке гнома оказывается-таки допотопным карамультуком. Надеюсь, что допотопным.

С его стороны раздаётся самый натуральный выстрел; по крайней мере, иначе идентифицировать эти звук и движение лично мне в голову не приходит.

Надо мной, катящимся по траве, возникает такое знакомое каждому имевшему подобный опыт ощущение пролетевшей пули.

Да что, чёрт возьми, здесь происходит?! Как?! Откуда?!

Кони орков, которые проспали всё на свете. Сами орчанки, которые брали на себя дозорные и караульные функции. Я, уподобившийся идиоту и во всё это поверивший (обкладывать себя матом сейчас — не самое конструктивное занятие, но что мне стоило…?).

Хорошо ещё, что есть защитный жилет, который я не снимаю. Движения хотя слегка и стесняет, но выгодами перевешивает неудобства во много раз.

У костра почти десяток гномов тем временем схлестнулись в рукопашную с четырьмя девчонками. Инстинкт говорит: в запасе полминуты либо минута, потому что коротышкам зачем-то взбрело в голову брать орчанок живыми.

Впрочем, как раз понятно, зачем. С поправкой на местные тенденции.

Затем, когда минута форы пройдёт, будет очень грустно.

Трижды проклятое образование другого мира снова играет со мной злую шутку. Искренне решив с каких-то кочерыжек, что заряд у противника может быть только один, я абсолютно спокойно вскакиваю на ноги после его выстрела, ничего уже не опасаясь.

Как оказывается прямо в следующий момент, моя уверенность абсолютно напрасна: за первым выстрелом тут же следует второй.

И как это может быть?

Естественно, теперь все подспудные желания сэкономить собственный бэка отходят у меня на второй план окончательно.

Выстрелить в третий раз я коротышке просто не даю, потому что стреляю сам, проклиная собственную неуместную жадность вместе с тупостью: слишком много грубых ошибок в одном месте, и все — из-за моего неуместного расслабона. С девок взятки гладки.

После того, как гном падает, со всех ног несусь к лагерю. Иных выстрелов с той стороны не слышно. Ствол на всю их команду один, что ли?

В руках остальных нападающих, слава всем богам, нет ничего подобного тому, с чем только что столкнулся я. Исключительно клинковое оружие.

Когда добегаю до места стоянки, раздаётся крик Асем:

— Их восемь осталось! Было девять!

Глава 2

На самом деле, гномов было десять. Но тот, который был с карамультуком, уже не в счёт. Его она, видимо, учитывать не стала.

Интересно, это она ухитрилась их посчитать уже после начала замеса? Каким образом? И если нет, то почему тогда подпустила так близко?

Наверное, в других обстоятельствах мои нынешние эмоции можно было бы назвать истерикой. Хорошо, что эти самые эмоции сейчас полностью забивает норадреналин.

Похоже, не только мы недооценили коротышек. Они, в свою очередь, тоже не ожидали серьёзного сопротивления со стороны девчонок: один из гномов уже лежит прямо на земле, пламя костра освещает рядом с ним лужу крови, вытекающую из перехваченного чьим-то кинжалом горла.

Его соратник сидит чуть поодаль, прямо на земле, прижимая к животу руки. Похоже, этому досталась пара ударов в брюшину.

Хм. Видимо, боевые функции у девчонок прокачаны лучше караульных. Как будто не всё так и плохо на момент.

Не восемь коротышек осталось, а уже семь. Ровно по паре крепышей наседают на каждую из орчанок; и один — на Хе. Акмарал, одна из спасённых в городе сестёр, левой рукой ухитряется при всём этом прижимать к себе младенца.

На заднем фоне мелькает неуместное любопытство: интересно, кто это из девиц так ловко орудует кинжалом? Двоих гномов долой, причём из невыгодных изначально условий.

Если это кто-то из новеньких, надо к ней поворачиваться спиной аккуратнее. В свете их ну очень сдержанного восприятия меня.

Впрочем, для этого всем нам надо без потерь пережить ближайшие минуты.

— Упали на землю! — ору изо всех сил в надежде на то, что выкупленные из плена додумаются повторить движение за своими более опытными подругами по нашему импровизированному отряду.

Слава богу, в чём-то мне (нам?) везёт без оговорок. Асем, отлично понимающая, чего ждать от моего оружия, наверняка слышала выстрелы только что. Необычайная приспособа в руках удивительного мёртвого гнома хоть и звучала чуть иначе, но общий характер происходящего наверняка должен быть ясен орчанке по аналогии.

Асем исполняет мою команду буквально, даже ухитряясь дальновидно откатиться при этом в сторону.

Хорошо, что гулять в сторону от костра я пошёл не пустой. Хорошо, что мой магазин не карликовый.

На пару гномов, стоявших рядом с Асем, трачу ровно два патрона.

Хе, сориентировавшись практически мгновенно вслед за подругой, тоже падает там, где стояла.

Ещё выстрел, ещё минус коротышка. Он неожиданно оказывается слишком живучим: активно дёргается на земле, норовит подняться. Трачу на него дополнительный патрон.

Оставшаяся на ногах четвёрка, похоже, соображает, что что-то идёт не так:

— У обезьяны самострел!

— Это тот самый хмырь, из степи! Я рассказывал! ЭТО ТОТ САМЫЙ!

Здесь я вспоминаю, откуда мне знаком голос вопящего.

Его звать Бруно. Это на их секрет мы с Асем неожиданно для нас выскочили в самый первый день моего тут пребывания.

Кстати, и пообщались мы с ним тогда нормально, и расстались тоже по-человечески. А теперь вот, поди ж ты…

Интересно, он только меня узнал? Или мою спутницу тоже?

Жулдыз, одна из бывших пленниц, чуть помешкав, всё-таки приседает на корточки. Её рукав куртки-рубахи (одежду одолжила у Асем) остаётся в руке представителя подгорного народа.

Ещё один выстрел, теперь рука бывшей рабыни свободна.

Этот гном тоже оказывается излишне живучим и по инерции пытается перехватить кочевницу второй рукой. Та, недолго думая, на редкость рациональным движением выхватывает его клинок и вонзает ему же между рёбер.

Ну ничего себе. Охота таращиться во все глаза: отбор клинка через сгибание кисти противника выполнен орчанкой походя, молниеносно и словно на автомате. Кажется, у меня появляется всё больше поводов задать ей вопросы в будущем, если оно для нас наступит.

Девчонки молодцы, в отличие от меня.

— ЗАМЕРЛИ! РУКИ ЗА ГОЛОВУ! — ору на знакомом оттуда языке уже гномам, делая рывок в сторону и пытаясь прицелиться в оставшуюся троицу коротышек.

Наседавший на Жулдыз Бруно некстати протирает мозги и переключается на более лёгкую, как ему кажется, добычу. Стоят гномы теперь с очень неудобным для меня разносом, ещё и местами прикрываясь Акмарал, удерживающей на руках ребёнка.

* * *

За некоторое время до этого.

— Тс-с-с, не высовывайся! — один гном придержал другого, ладонью пригибая голову товарища ниже уровня высокой степной травы.

— Не разглядел ничего, — пожаловался в ответ его напарник по дозору. — Тонкс, вроде, ОНИ?

Последнее слово не требовало расшифровки, поскольку ключевой противник, ранее бывший союзником, в дополнительном упоминании не нуждался.

Хотя, с другой стороны, что делать эльфам в землях орков (пусть речь идет лишь о бывших землях кочевников)? Вдобавок рядом с орочьими табунами? Последние ни с чем не перепутаешь.

— А и не надо тебе ничего на виду у всех разглядывать, — сварливо забормотал под нос первый гном. — Еще и среди ночи! Для всякой задачи свой инструмент есть.

— Да ну! И кто меня сейчас оттуда увидит? — всерьёз возмутился второй. — Или ты думаешь, что у них твои амулеты имеются? Или такие, как у тебя?

— Амулетов у них может и нет, конечно. Но нас против света вонючки запросто могут увидеть, с их-то зрением — луна ж за спиной. Как и их коняги, к слову.

— Хм.

— Да. Последние не глазами, а носом и ушами, но от того легче не станет, поверь.

— У вонючек и свои носы с ушами, как у тех коней, — тихонько вздохнул, соглашаясь, более нетерпеливый. — Есть опыт уже.

— Именно.

Первый достал из малого заплечного ранца вещь, сработанную руками отца, и выставил артефакт над головой, в сторону обнаруженного посреди степи импровизированного лагеря.

— Красиво жить не запретишь, — констатировал товарищ, с завистью глядя на имущество партнёра. — Я ж не знал, что у тебя такая штука в загашнике. Откуда роскошь?

— Надо тщательнее на работу собираться, — тихонько хохотнул тот, кого звали Тонксом. — И на снаряге не экономить, как некоторые.

— Всем бы таких родителей, как у тебя, да в гильдейском совете. Тогда бы и не экономил никто, — слегка обижено проворчал второй гном, затем затих.

Надолго его терпения, впрочем, не хватило. Буквально через полминуты он принялся снова потихоньку тормошить товарища сбоку:

— Молодую тёмную я и сам заметил, без этих твоих чудес от жрецов, если что! — в его голосе послышалась натуральная ревность. — Но остальные напротив костра сидят, с той стороны; непонятно, кто там есть.

— Не лезь под руку, — отмахнулся первый. — Декстер, расклад такой, — быстро заговорил он спустя ещё полсотни долгих ударов сердца. — Вижу одну дроу и трёх вонючек. Кроме них пока никого не наблюдаю.

— Странный расклад, — тут же на автомате выдал напарник, не задумываясь. — Дроу и орки, да у одного костра? Ты точно не ошибся? — затем он развеселился какой-то своей мысли и уточнил. — Или может старики тебе негодную поделку подсунули? — гном кивнул на амулет в руках товарища.

— Не ошибся я. Нормальная поделка, работает как надо. Одна из вонючек, кстати, с младенцем на руках. И тут уже непонятно, какой расы ребёнок: замотан в тряпки очень сильно.

— Думаешь, есть варианты…?

— Не знаю, — отрезал Тонкс. — Говорю только то, что вижу. Без придумывания. Слушай, а может, какая-то семья метисов? — неожиданно озадачился он. — Ну бывают же смешанные браки? Хотя и редко.

— Мужчины их тогда где? — моментально напрягся второй. — Коней-то вокруг много. Или ты хочешь сказать, что четыре бабы из враждующих между собой народов, да с ребёнком на руках, с таким табунищем сами управляются?

— Вот тут хрен его знает, — озадаченно закусил нижнюю губу Тонкс. — Согласен. Насчёт табунов не в курсе, может, у них и бабы с жеребцами сладить в состоянии. Но по всем их правилам — да, должны быть хотя бы какие-то мужики орков с ними, ну хоть пара. Не шляются бабы-вонючки по ночам без своих мужиков, твоя правда. Хотя-я, я только что по четвёртому разу на половину мили в разные стороны всё проверил.

— И?

— И никого! Ни души! Вернее сказать, не могу никого засечь, — педантично поправил сам себя обладатель крайне непростой амулетной поддержки, полученной по-родственному от самой верхушки гильдии. — А если я никого не вижу через амулет, это тоже кое-что да значит. Чисто вокруг, похоже.

— А чего ты тогда так долго таращишься? — ради проформы поинтересовался Декстер, чтобы успокоиться окончательно.

Делах он спешке предпочитал полную и стопроцентную надёжность.

— Вот пытаюсь высмотреть, где их мужики могли затаиться. Кстати, вон там, в стороне, похоже на одно спальное место. Но оно пустое.

Второй дозорный, вслед за указанием руки товарища, снова послушно поднял голову над травой и разочарованно отметил:

— Не вижу. Пламя от костра глаза забивает.

— Зато я через амулет очень хорошо вижу. Ладно, поглядим ещё пару минут.

— Потом что?

— Если так никто и не появится — айда за остальными.

— Думаешь, даже если то твоё спальное место непустое…?

— Да. С одним орчиной всяко сладим. А уж если ушастый…

Примерно в трёх милях от пары дозорных встали лагерем остальные товарищи их десятка.

Тонкс, в силу натуры деятельный, с остальными на ночёвку устраиваться не стал. Вместо этого, прихватив близкого товарища и соблюдая все меры предосторожности, он решил пройтись по окрестностям.

И как в воду глядел: за ручьём и невысоким холмом, рядом со степной пародией на лес, обнаружились следы немалого табуна.

Дозорные прошли ещё милю вперёд по следам — исключительно из гномьей добросовестности. Пару изгибов странной тропы спустя, за ещё одной горкой, обнаружились искомые орочьи жеребцы, числом изрядные.

Чуть дальше, в сторону от коней, горел костёр, возле которого грелись несколько разумных.

Не гномов, как однозначно следовало из ситуации.

* * *

— Что думаешь? Что дальше делаем? — поторопил друга Декстер.

В их паре по давней негласной договоренности главенствовал Тонкс. Именно он, вопреки собственным последним словам, запнулся на полуслове и сейчас снова старательно вглядывался в темноту.

— Да померещилось движение.

— Где?

— Вот на этом самом спальном месте.

— Может, один из нас тут останется? Второй за остальными сбегает? — предложил абсолютно логичное Декстер.

— Тебя одного на ночь глядя наблюдать за вонючками не оставлю — не с твоими глазами. Амулет дать не могу, извини. А ты без меня к лагерю до утра дорогу искать будешь.

* * *

— Табуны. Что-то типа лагеря. Вон за теми холмами, буквально пара миль отсюда, — коротко сориентировал занятых вечерней трапезой товарищей Тонкс, когда они с Декстером добрались до лагеря. — Ветер дует удачно, мы подошли и ушли тихо. Нас никто не видел.

— Сколько там народу? — тут же напряглись свои, попутно проверяя перевязи с оружием.

— Уверенно видел четверых: три орчанки и одна дроу. Плюс у одной из вонючек младенец на руках, но его, наверное, за пятого можно не считать.

— Хм. Странно.

— Без мужиков?

— Вонючки вместе с дроу?

— А что. В нынешнее время, — ни к кому не обращаясь, уронил Декстер, — я бы ничему не удивлялся.

— Ты о чём?

— Когда твой бывший вчерашний союзник сегодня режет твоих детей, возможны любые альянсы, — пояснил дозорный свою мысль. — С теми, кто раньше считался врагом.

— Бесчестное время, — раздалось от костра.

Повисла тишина.

— Точно никого из мужчин нет? — спустя пару ударов сердца спросил кто-то из товарищей.

— Одно спальное место было пустым. Мне так показалось, — добросовестно отметил Тонкс. — Но даже если там и был кто-то, уж с одним мужиком как-нибудь управимся, — в его руке появился очень дорогой рунный самострел. — Беру его на себя. Бабы не в счёт: не спят же их мужики попарно в обнимку.

Остальные коротко хохотнули — от одного спального места ожидать более одного мужика смысла действительно не было.

— Вообще-то, эта дроу может доставить нам неприятностей, — аккуратно заметил кто-то из ветеранов. — В потенциале.

— Может. Но тогда первый выстрел — ей, — спокойно ответил Тонкс. — Выдвигаемся?

Через пару минут бивак был свернут, личное оружие из импровизированной пирамиды разобрано, а на обувь каждым гномом надеты специальные чехлы из кожи с мехом, глушить шаги.

— Держитесь за девкой! Он боится за… — начинает очень опасную для нас фразу Бруно, откуда-то видящий меня насквозь.

Глава 3

Да что ж за день.

К счастью, роль живого щита во время такого рода контактов ему явно незнакома; мысль — чистая импровизация. То, что они всё ещё частично скрыты от меня силуэтом Акмарал и младенцем на её руках, результат не их маневра, а нелепой случайности.

Ну и ноги у человека длиннее. Мой рывок влево частично решает главную задачу: орчанка их больше от меня не закрывает.

Выстрел.

Один из оставшейся на ногах пары противников что-то некстати соображает и неожиданно хватает Акмарал за волосы. Та, не обращая на его захват внимания, резко рвётся из мужских рук, оставляя в цепких пальцах гнома часть причёски, явно вырванной вместе с корнями.

Взгляд кочевницы полон ненависти, изо рта мало пена не летит.

Эх. Ну что мне стоило озаботиться хотя бы подобием часового, укоряю себя в которой раз. Впору рвануть волосы на своей голове, если бы ещё их длина это позволяла.

Акмарал, не растерявшись и не впадая в панику, резко выбрасывает вперёд босую ногу, попадая гному в голень.

Без толку. Похоже, ноги и кости представителей подгорного народа к подобным манипуляциям нечувствительны.

В этот момент орчанку хватает за руку второй. Затем сзади него загорается странный овал — и пара нападавших плюс кочевница (да младенец на её руках) проваливаются туда.

Овал тут же гаснет.

Я замираю в ступоре: такое ощущение, что мои мозги дали сбой.

— Эвакуационный портал, — поясняет мне Асем весьма хмуро, поднимаясь с земли. — Не успела тебе сказать.

Жулдыз, широко раскрыв глаза, готова расплакаться и зачем-то щупает воздух перед собой.

— Что дальше? — сосредоточенно уточняет Хе у меня, помогая подняться бывший пленнице.

— Вадим, что можно сделать, чтоб их вернуть? — Асем требовательно трясёт меня за рукав с другой стороны. — Я примерно понимаю направление, где они вывалятся из портала; почувствовала по их мыслям. Расстояние тоже относительно небольшое, если правильно всё прочла. Но…

Она недоговаривает до конца. И так всё ясно.

Даже за минуту пара здоровенных гномов с девчонкой и ребёнком могут сделать что угодно.

— Лечим раненного, — мысленно ругая себя последними словами, указываю на того, что пропустил два укола кинжалом в живот.

Видимо, это была Жулдыз.

Кажется, сейчас придётся использовать свою аптечку совсем не по назначению. Бл*, она тоже не безразмерная.

— А зачем его лечить? — недовольно и откровенно враждебно спрашивает отрицательно настроенная ко мне новенькая. — Его бы расспросить, да по-хорошему, — она многозначительно качает в воздухе отобранным у кого-то из нападавших кинжалом. — Если не умеешь ты, человек, то это сделаю за тебя я. Нашему народу не нужна помощь хуманов там, где важна крепость руки. — Судя по выражению лица, фраза должна была меня уязвить.

— Не нужно отсебятины, — как могу спокойно качаю головой в ответ. — Успокойся и не лезь мне под руку. Пожалуйста.

— Ты сейчас заставляешь меня усомниться в том, что ты мужчина, — брезгливо бросает бывшая пленница.

Вздыхаю молча и удерживаю в себе сразу несколько фраз: лекции об иерархиях внутри замкнутых коллективов сейчас явно неуместны. Упрекать выкупом из рабства будет как-то неблагородно, что ли.

Если у девчонки снесло крышу, лучше будет её просто удерживать на дистанции и игнорировать.

К счастью, наш небольшой и ни разу не патриархальный коллектив имеет альтернативные механизмы саморегуляции:

— Отойди назад, — угрюмо роняет соплеменнице Асем, после чего становится между ней и единственным живым гномом. — Вадим всегда знает, что делает.

— Особенно в такие моменты, — добавляет похожая на дроу метиска, подходя к паре орчанок с другой стороны. — Не нужно в чужом доме лезть, куда не просят!

— С дороги! — Жулдыз пренебрежительно рычит, обращаясь к Хе, после чего оборачивается к соплеменнице. — Ты мне тоже не указ! У твоего хана нет власти надо мной!

Меня пронзает неожиданная догадка. Кое-что об обычаях народа, говорящего на этом же языке, но живущего там, я знаю не только понаслышке. Как-никак, ходил в национальную школу (другой в окрестностях просто не было).

— Она раньше воевала? — спрашиваю у Асем, указывая пальцем на вторую орчанку. — Потому считает себя выше тебя?

Из того, что знаю по аналогии, женщины кочевников могли вовсю участвовать в боевых действиях. Логично предположить, что подобный опыт налагает вполне определенный отпечаток на мысли и действия девчонки, что сейчас весьма некстати.

Командир в группе должен быть один, особенно в такой интересный момент.

— Не только это, — крайне неохотно отвечает мне хозяйка табунов. — Мы ещё и из разных жузов, — она очень не любит выносить сор из избы, где-то не желая ставить собеседницу в неловкое положение перед инородцами.

Новые орчанки очень своеобразно отнеслись даже к Хе, имеющей с ними половину общей крови. А я и вовсе человек — существо непонятного сорта по определению (выкуп их из плена на деньги, как они думают, принадлежавщие Асем — не в счёт).

В голове зажигается секундное понимание.

В отличие от известной мне ТОЙ истории, над местными жузами орков центральной власти в виде ханства нет и никогда не было. Здешние аналоги құрылтая, насколько я успел узнать, выносят решения исключительно рекомендательного плана, а не законодательного.

Единый для всего народа хан на подобных собраниях тоже до сего момента не избирался, даже в военное время.

Я уже понял, что законы истории этого мира феодальную централизацию каким-то образом не включают. По крайней мере, местами.

— Не слишком ли ты любезна с белым ухом? — Жулдыз демонстративно игнорирует всех, кроме соплеменницы.

Кинжал в её руке смотрится органично и естественно:

— Отойди в сторону!

— Это белое ухо — моё, — спокойно отвечает Асем, не двигаясь с места. — И я его люблю, а он любит меня. Ты не сильно ли раздухарилась в гостях?

Хм. Ещё интереснее.

— Это моих сестру и брата, а не твоих, гномы сейчас… — новенькая не завершает фразу, скрипя зубами. — А ты…

* * *

Асем впервые в жизни настолько растерялась. Да, потеря семьи в своё время тоже стала для неё шоком, но тогда хотя бы было понятно, что делать дальше.

Сейчас же её сердце рвалось в разные стороны.

С одной стороны, Жулдыз действовала понятно и объяснимо. Плюс имела ту же кровь, что и она сама.

С другой стороны, Вадим уже неоднократно доказывал, что может видеть ситуацию иначе и оказываться при этом правым. Несмотря на то, что был чужаком.

Было и ещё кое-что. С третьей стороны, ссор между орками сейчас надлежало избегать любой ценой, это она чувствовала всё тем же сердцем.

С четвёртой стороны, командир может быть только один — это она отлично усвоила от спутника-человека (хороший был рассказ, кстати, с примерами).

Асем окончательно запуталась. Похоже, настало время выбирать, кто сейчас был более своим.

А хорошего выбора что-то не наблюдалось.

Встать на сторону человека? Это было всё равно, что бросить своих, орков.

Попытаться объясниться с соплеменницей? Равно предать человека (по крайней мере, в горячке воспринимается именно так). Человек, в свою очередь, ради неё жертвовал всем, даже своим народом.

Как ни странно, её новая способность видеть мысли и Вадима, и дочери Степи одновременно сейчас только осложнила картину.

— Жулдыз, имею один вопрос, — обратился тем временем мужчина к кочевнице, чуть разряжая повисшее напряжение. — Допустим, Асем сейчас выведет меня на место эвакуации той пары гномов, за час или два…. В этой части степи она ориентируется лучше тебя, согласна?

Одновременно со словами человек делал странные манипуляции над ещё живым представителем подгорного народа. Последний был без сознания, но дышал на удивление ровно.

Новая знакомая, помешкав, всё же кивнула в ответ, не говоря ни слова.

— Допустим, твоя сестра и брат всё ещё живы, — продолжил Вадим, внимательно всматриваясь снизу в лицо собеседницы. — Но пара гномов либо неудобно сидят рядом, либо…

— Неудобно сидят — это как? — хрипло перебила орчанка иного жуза.

— Неудобно — это так, что я не успею убить их быстро. Например, они могут быть с ножом у горла младенца. Либо — с клинком, который упирается в глаз твоей сестре.

— Дальше?

Асем с удивлением констатировала про себя, что человеку удалось настроить соплеменницу на гораздо более конструктивный лад практически мгновенно.

Снизить градус напряжённости, как думал сам Вадим этими своими непонятными словами. Впрочем, теперь уже местами и понятными, поскольку градусами они с гоблином измеряли кипение воды.

— Дальше у меня будет только два варианта освободить Акмарал и ребёнка, — как ни в чём ни бывало продолжил товарищ. — Первый: попытаться всё-таки убить гномов. И сделать нужно будет очень быстро.

— Чем этот вариант плох? — Жулдыз, похоже, сдавалась в неожиданном споре.

За три удара сердца.

Сейчас она откровенно и с любопытством ожидала ответа хумана гораздо сильнее, чем волновалась за своих же родственников. Менталистке это было видно очень хорошо.

Ух ты.

— Этот вариант плох тем, что на стоянке гномов может оказаться их подкрепление. Хорошо, если там только одна пара, которая ушла отсюда! А если там ещё десяток или два?

— Откуда? Они пришли бы с этими к нашему лагерю. Чтобы напасть наверняка.

— Необязательно. Вот тебе ещё возможность: если у них есть порталы, то наверняка может быть и связь. Почему не запросить подмоги? Вдруг та рядом?

На коней и орков в оценке окрестностей Вадим демонстративно более не полагался.

— Что ты имеешь в виду под связью? — Жулдыз не успевала мыслями за разговором.

Хуман, оторвавшись от валяющегося без сознания подгорного жителя, достал из кармана деревянную плашку мастера Харта. — Вот такая, например.

Соплеменница, не сдержавшись, выхватила амулет из рук человека и принюхалась. После чего озадаченно подняла на него глаза, удивляясь ещё больше.

— Если оно есть даже у меня, у второго по твоим меркам сорта разумных, то и у гномов такое может быть тем более. Согласна?

— Да, — ещё более задумчиво ответила кочевница. — Да. Ты и правда умный. Дальше?

— Вот если будет так, а этот геноссе выживет, у меня в запасе есть второй вариант. — Вадим воткнул в лежащее перед ним тело странную прозрачную штуку с иглой на конце. — Ох и здоровые же они, однако… Шок снимается со скоростью звука, несмотря на потерю оцэка…

— Выкуп?! — Жулдыз не стала переспрашивать непонятных слов.

Асем, напрягшись, попыталась вытащить их значение из контекста и головы товарища одновременно. Местами даже получилось.

— Точно, — хуман умел наредкость открыто и простодушно улыбаться. — Выкуп, он самый. И теперь скажи мне ты, как весьма опытная в степных войнах. В каком случае я договорюсь с ними быстрее? Речь об освобождение наших, напоминаю.

Гном под руками человека дрогнул, глубоко вдохнул и задышал ровнее.

— Сердце стало биться лучше, — тихо сказала Асем на ухо подруге.

— Вижу, — кивнула Хе в ответ. — Но не через слух, как ты, а через ауру.

— Ә-ә-ә… - Жулдыз уже всё поняла, но из упрямства снова опустила взгляд.

— В каком случае переговоры пройдут легче? Если я принесу им головы друзей? — безжалостно закончил человек. — Или если у меня будет хоть один живой представитель их народа на обмен? Уже молчу, что кое-какие неизвестные вам аргументы после начала беседы тоже будут актуальны.

— Сюда следует добавить эту твою этнопсихологию, — очень вовремя прорезалась метиска. — Голова даже одного живого гнома, ещё и солдата, в глазах подгорного народа стоит намного больше, чем десяток орков. Факт.

— Я была неправа, — не поднимая глаз, выдавила из себя орчанка. — Человек, ты умён. Но я пойду с тобой, — здесь она таки твёрдо посмотрела на Вадима.

— Если догонишь и не отстанешь, то пошли, — равнодушно пожал плечами хуман. — Вообще без проблем.

— Ты ходишь быстрее наших жеребцов? — дочь иного жуза даже нашла в себе силы для иронии, вопросительно изогнув бровь.

— Вадим не видит деталей твоей мимики при этом свете, у него другие глаза, — вздохнула Асем, якобы наивно.

На самом деле — с тщательно скрытым даже от самой себя удовольствием.

— Ваши жеребцы останутся здесь. Со мной они не пойдут, особенно после всего случившегося, — отрезал человек.

— Почему?! — все три девушки взвились в одном вопросе.

— Только на шужык дармоедов! Спроси у сестры, — Вадим кивнул в сторону Асем, — как я хожу по песку? Если ты от меня не отстанешь, то без проблем. Идёшь со мной.

— Но ты наверняка от него отстанешь, — заключила дочь хана, инкогнито которой можно было больше не соблюдать.

Ещё какое-то время после этих слов Жулдыз по инерции выясняла, каким это образом Вадим планирует найти стоянку гномов в степи, если не обладает ни слухом, ни обонянием орков.

Человек в ответ достал из своей пятнистой дорбы незнакомую ранее штуковину:

— У меня тоже есть кое-какие амулеты, свои. С родины, я просто заряд берёг.

— Что оно даёт?

— Именно эта вещь помогает мне видеть в темноте, почти как вы. Просто нужно заранее изготовиться. Если б я знал…

— Хм, — Жулдыз дёрнула за рукав Асем, чтобы перевести разговор с неудобного намёка человека на их общую рассеянность. — Он что, правда бегает быстрее коня?!

— Эльфов обогнал, расстояние было два малых перегона большого гурта баранов, — задумчиво подтвердила та. — Ещё нёс меня на плечах при этом.

— А что будет, если гномы его убьют без разговоров?

— Надо уметь общаться, — проворчал Вадим вместо спутницы. — Тогда никто никого со старта убивать не станет.

— Почему так уверен? Они вон на нас бросились без предупреждения!

— Тут главное как разговор начать. Плюс у меня есть личный опыт. И начинать переговоры буду я.

— Серьёзно? — сарказм в исполнении Жулдыз был почти материален.

— Да. Один из убитых гномов — мой бывший деловой партнёр по сделке. Асем, подтверди?

— Да. Я его тоже узнала по голосу и в лицо.

— В общем, гномы напали на меня и моих рабов, — завершил хуман. — Потом сбежали, прихватив моё имущество. Вот коротко отправная позиция, — он похлопал себя по оружию на боку. — И аргументы. Кстати, Асем. Возьми собери всё с убитого там, — он посмотрел на место, где гулял в степи. — У него что-то типа моего ствола. Надо будет потом разобраться.

— Но ведь ты сам выкупил нас из плена и дал нам свободу! — против воли вырвалось у орчанки. — Асем?!

— А это обязательно говорить гномам? — флегматично заметила Хе. — Или лучше придержать информацию? Умеешь считать до десяти, остановись на шести.

— Хм… А если они сейчас от сестры узнают обратное? Пока ты их догоняешь? Тогда что?

— О том, что нашу Акмарал могут расспросить на такие темы, я даже не переживаю: не встречал пока гномов, говорящих на вашем языке.

— Точно. А на Всеобщем она и сама не говорит, — сообразила Жулдыз. — Но всё равно почему-то страшно…

— Вадим, скажи ей свои мысли, — попросила Асем.

— Да тут всё просто… Из десятка в лагерь вернутся двое. Скорее всего, других гномов в том лагере нет, — мужчина требовательно и вопросительно впился взглядом в спутницу. — Так?

— Мысли сильно не копала — не до того было. Но из того, что видела — да. Только десяток их в Степи, — подтвердила начинающая менталист.

— Что делает обычно остаток отряда, вернувшись в лагерь, если погибло большинство? — человек обвёл взглядом своих собеседниц.

Те промолчали.

— Связывается с кем-то вышестоящим и докладывает о потерях. Затем долгие нудные песни об их обстоятельствах. Начальство в таких случаях обычно вначале обсуждает и думает, а что-то решит только с рассветом. Или даже позже, но тут надо знать детали.

— Их лагерь недалеко, если по твоим меркам или по нашим, — коротко заметила Асем.

— Это-то понятно, — вздохнул хуман. — Их портал даже я почувствовал. Если бы он открывался при их прибытии, мы бы все заметили. Вы так точно.

— И что? — свела брови вместе Жулдыз. — Какой вывод?

— Они однозначно пришли пешком. Ходят и бегают гномы явно хуже эльфов, значит, их лагерь в моей пешей досягаемости. Сейчас те двое растеряны, на руках у них пленники. У нас же — наоборот, их тела да, возможно, кто-то из выживших. Пока сбежавшие будут связываться с начальством, пока ждать решение, пока то-сё… Есть время их перехватить.

— Ты всегда так быстро соображаешь?

Человек не ответил.

— Возможно, ты не совсем точно представляешь, как устроено их командование, — мягко предположила Хе.

— И это может быть. — Здесь Вадим развел руками. — Но лучше самой плохой план, чем никакого. У меня, конечно, не самая толстая интуиция, но уверен: сейчас она меня не подводит.

— Как мы узнаем, что у тебя всё закончилось успешно? Либо — что тебе может быть нужна наша помощь? — потребовала Жулдыз.

Её соплеменница достала точно такую же деревянную плашку, которая была у человека:

— У нас есть связь. Работает как голосом, так и рунами. Вадим даст знать.

— Хе, можешь пока раненного этой своей магией жизни позаливать? Шок вроде снят, кровотечение я ему остановил. Ближайшие сутки авось да протянет, а там с ним пускай земляки возятся.

— Попробую, — изо всех сил стараясь казаться уверенной, ответила метиска.

— Асем, показывай направление. По своим звёздам можешь, я по компасу отмечаю, — разразился непонятными командами хуман. — Пока буду бежать туда, жду от вас пояснений на деревяшку: каким образом мы все ухитрились проморгать десяток нападавших? Ни разу не эльфов, если что. Там я б ещё подумал, что сказать.

Повисла неловкая тишина.

— В степи, рядом с табунами коней, при нескольких живых орчанках, — похоже, Вадим решил плюнуть на приличия, припирая хозяев степи к стенке неудобными вопросами. — С себя ответственности не снимаю, но вашего ответа для начала жду первым.

— Почему это? — строптиво нахмурилась Жулдыз.

— Вы ж тут аборигены.

Коснувшись мыслей друга, Асем грустно опустила взгляд: их содержание ей очень не понравилось.

Вадим не стал говорить вслух, что крайне не уверен, выживет ли раненый.

Вместе с тем, человек искренне надеялся, что целый перечень его готовых аргументов противной стороной будет услышан. После того — а здесь он был более чем уверен — как он сам найдёт гномий бивак в степи.

* * *

Вывалившись на утоптанную площадку их бывшего лагеря, Декстер первым делом вознес благодарность богам:

— Хорошо, что Тонкс надоумил подстраховаться. Могли ведь все там остаться.

— Все остальные там и остались, — недовольно проворчал второй член отряда. — Ты не рано ли амулет на возврат включил?

— А это мы сейчас с тобой у нашей пары вонючек выяснять будем, — Декстер кивнул на растерянную орчанку с ребёнком на руках. — Уж больно быстро нас убивать начали, на засаду с живцом похоже.

— Опа, — второй гном остановился, словно на стену налетел. — А я и не подумал. А ведь похоже!..

— Что там за народ нас ждал? И откуда у них гномьи самострелы? Кстати, ты рассмотрел этого мужика? — продолжил размышлять вслух дозорный.

— Одет вроде в наше был, но статью чужой. Кто — не скажу точно. Вонючка? Ушастый? Он и из темноты как-то странно вышел, словно водой выплеснулся.

— Да, одежа странная. Интересно, мог ли Тонкс его именно из-за этого проморгать? — сам у себя поинтересовался Декстер.

Второй спасшийся тем временем подступал к девке.

Глава 4

Нет худа без добра.

Пока ноги несут меня в направлении предполагаемого лагеря гномов, лично я из ночного происшествия делаю сразу несколько выводов.

Первое. Я недопустимо расслабился. Можно очень долго оправдывать себя различными внешними факторами, но откровенный приговор будет всегда один: сам мудак.

Второе. Судя по загадочному гному с огнестрелом, у меня очень даже получится в итоге переснаряжать патроны (хорошо, что гильзы я на всякий случай по возможности за собой всегда собираю).

Порох здесь известен однозначно, а по ударному составу для переснаряжения капсюлей — это бертолетова соль и толченное стекло. У коротышки, если что, в его приспособе однозначно было тоже что-то с капсюлем. Значит, в наличии есть даже какие-то технологии. Надо будет разобраться по возвращении.

Для автоматического пистолета Стечкина девять на восемнадцать подойдет дымный бессерный порох (уголь), калиевая селитра или калий-натриевая селитра.

В качестве замены серы вообще можно использовать желтую кровяную соль — железные опилки и высушенные стоки скотобоен. Уж последнего у тех же кочевников должно хватать, или кто там им будет наследовать на границе степи и оседлых (тьфу три раза).

Заменой свинцовым пулям в медной оболочке (и со стальным сердечником) могут служить серебряные пули, так как плотность серебра лишь немногим уступает плотности золота и вольфрама. При этом стальной сердечник также возможен. С производством последнего — никаких проблем даже на местном технологическом уровне, хотя это будет и ручная работа, а не промышленная штамповка либо литьё.

В общем, есть над чем подумать, чтобы не нервничать, пока бежишь до предполагаемого расположения лагеря коротышек.

Хотя-я, на самом деле, конечно, эти мои попытки сконцентрироваться на инженерном аспекте — не что иное как всё та же защитная реакция психики.

После стресса и элементов травмирования психики мыслительный процесс так и норовит уподобиться перепуганному фазану: мысль непроизвольно возвращается по кругу к отрицательному травмирующему элементу воспоминаний. Это если говорить заумными категориями, от которых меня пытается отучить Асем.

Хорошо, отрядный психолог в своё время долго и индивидуально работала с такими гиперчувствительными, как я.

Жалко, что по ряду причин за ней нельзя было приударить (впрочем, если бы было можно, таких желающих набралось бы не менее полутора рот — конкуренция бы всё равно сделала невозможными любые отношения).

Асем сейчас, кстати, на неё внешне очень похожа.

* * *

Ноги сами несут меня по песку. Физическая нагрузка ощущается чем-то привычным и родным. А как я не любил это дурацкое упражнение в своё время!

Мысль, послушная волевому усилию, старательно избегает зоны тревожности, концентрируясь на аналитике. Неужели здесь у меня получается то, что в лучшем случае через раз получалось дома?

Лагерь гномов обнаруживается примерно там, где и думалось: десяток километров на северо-запад, если моими категориями, плюс-минус один кэмэ влево-вправо по фронту.

Я хоть и ни разу не орк, но из-за бархана определённый шум вполне слышу. Как и запах дыма.

Костёр жгут, что ли? Отчаянно и смело, чё. Видимо, уже считают территорию своей. Зря.

Ничего тяжёлого и специального я в этот раз с собой не брал — задача была добежать поскорее. Основное оружие сейчас будет, если верить интуиции — язык и мозги. Не пистоль и кинжал.

Уже молчу, что по поводу стратегической линии выживания кочевников у меня есть своё мнение. И даже Асем его не до конца разделяет, не то что остальные. Хотя, в отличие от них всех, за моей точкой зрения стоит та самая историческая неизбежность прогресса цивилизации. Уже имевшая место как минимум там, откуда я родом.

Вообще, ещё по опыту на югах за речкой, у соседей по региону (бывал регулярно, в разных ипостасях), знаю: все и любые разногласия, в том числе такие, как были сейчас, рациональнее начинать решать с переговоров. Если есть на то добрая воля сторон.

Гномы полными отморозками не выглядят.

Дело даже не в религии, поскольку я атеист — закон сохранения энергии. Но здесь проще действовать самому, чем уговаривать аборигенов.

Изображать из себя ниндзя не стал. Вырулив из-за холма, вижу костёр, рядом с которым размахивают руками двое из, предположительно, того самого эвакуационного портала.

Акмарал и младенца не видно, но на площадке стоит здоровенный такой шатёр, рядом с которым — ещё пара похожих чуть поменьше.

Интересно, и когда они успели развернуться? Почему целых три палатки на пару гномов, наличествующих в пределах видимости? Кого-то ожидают?

Лично я бегу десятку из пятидесяти минут. Да, сейчас под ногами был песок, а не твёрдая почва — но и я бежал налегке, а не с чемоданом за спиной.

Получается, у них было около трёх четвертей часа до моего прибытия. Ну не могли же они, плюнув на всё, озаботиться в первую очередь шатрами? Или могли?

Гномы возле огня, реагируя на шум моего движения, настораживаются и принимаются лапать землю рядом с собой, пытаясь всмотреться в темноту в моей стороне.

Интересно, они отличают на слух, что перемещается одиночка? Орки бы точно определили, да даже и я.

Перехожу с бега на шаг, извлекая из наколенного бокового кармана ту самую губную гармошку:

— Mein Vater ist ein Appenzeller… — вначале фраза голосом, затем её дубль музыкой.

Идти мне до них ещё метров полста, как раз успею исполнить первый куплет.

Коротышки озадаченно замирают, переглядываются, поднимаются и, подобра таки клинки, делают «раз» мне навстречу. Они меня ещё не видят, но очень хорошо слышат.

Если следовать теории, основной акцент сейчас нужно ставить на демонстрации мирной атрибутики. Никакой агрессии не должно быть ни в жестах, ни в мимике, ни в интонациях. Ни, разумеется, в выборе языка общения — теория и практика перевода, третий курс. Психологические аспекты сложных специфических коммуникаций.

— Guten Abend, Genossen, — вхожу в зону их видимости, выдавая последнюю трель на гармонике.

Которую тут же убираю в карман.

Коротышки провожают мой жест задумчивым взглядом.

* * *

— Господа, вы имели неосторожность похитить принадлежащую мне собственность. — Странный человек, о котором в своё время вскользь упоминал Бруно, неожиданно появился из ночи, как ни в чём ни бывало.

Маг?!

С другой стороны, никакой агрессии в его действиях не было. Пока что.

Самострел у хумана, кстати, действительно был; но даже он не объяснял, каким образом обезьяна их так быстро разыскала? И догнала ночью? Несмотря на их портал.

Примерно за тридцать ударов сердца до появления незнакомца со стороны степи неожиданно и пронзительно зазвучал один очень старый йодль: вначале — фраза песни, затем — музыкальное её сопровождение на гномьей гармонике.

В переводе на язык менее музыкальных народов это значило: кто-то приближается в одиночку.

В первый момент Декстер и Гиллис даже растерялись. Да и не в первый момент тоже.

Странный пятнистый, подойдя к ним вплотную, убрал инструмент в карман и продолжил первичную претензию:

— Господа, мы так и будем таращиться друг на друга, как сова на филина? Или всё же поговорим?

— У него, похоже, самострел Тонкса, — игнорируя хумана, Гиллис указал взглядом на вполне определённый деревянный чехол, являвшийся частью снаряжения ночного гостя. — Непонятно только, когда он обрамление успел сладить.

Внутри чехла вырисовывась одна ну очень интересная штуковина, сработанная гильдией отца бывшего старшего бывшего головного дозора бывшего (теперь уже) десятка.

— Думаешь, умеет из него стрелять? — продолжил гном.

— Тонкса больше нет, — многозначительно намекнул Декстер.

Ничуть не стесняясь по поводу того, что человек их наверняка понимает.

Между строк повисло: даже если обезьяне и достался сложный механизм подгорного народа, научиться им пользоваться — ещё та задача. Например, гномы других гильдий такой самострел даже в руки не взяли бы, не то что пытаться из него палить. Разве что под присмотром инструктора из клана Тонкса, да и то…

Впрочем, один нюанс имелся.

— Бруно говорил, что он маг, — продолжил дозорный. — И одежда на нём явно нашей мануфактуры. Не могу только сходу разобрать, какой именно… и чьей. Эй, обезьяна! А ты что, совсем не боишься?!

— Чего нужно бояться? — человек наклонил голову к плечу и всем своим видом выразил искреннее любопытство. — Не знаю, конечно, кем вы себя считаете, но лично мой опыт говорит: подгорный народ — самые надёжные деловые партнёры в мире. Если с ними договориться, — в голосе хумана звякнул металл, но очень приятного плана.

Со стороны впечатление было таким, что пятнистый защищает репутацию гномов вообще от нападок конкретно этой пары коротышек.

— А ты сейчас о чём? — Гиллис придержал товарища ладонью и сделал шаг вперёд. — С тобой насчёт наших достоинств никто и не спорит, но что ты имеешь в виду?!

— Первое. Я считаю, имело место какое-то недоразумение, — отчеканил незваный гость, оглядываясь на лагерь подгорного народа по сторонам и откровенно выбирая место, где бы присесть. — Второе. Я не хочу считать вас бандитами и ворами. Теперь складываем первое со вторым: главная цель моего визита — выяснить это самое недоразумение.

От гномов не ускользнуло недосказанное:

— Если есть главная цель, значит, есть и менее серьёзные? Какие? — Декстер с удовлетворением отметил, что они с товарищем синхронно взяли в клещи чужака, не прерывая безобидной с виду беседы.

— Не смею навязывать своего мнения. — Пятнистый, оглянувшись ещё пару раз, без затей уселся на песок и скрестил ноги. — Уладить возникшие между нами разногласия — моя главная цель. С вашей стороны, кажется, логична и вторая: получить как можно скорее тела ваших погибших и раненого. Последнего — чтобы спасти.

Гномы удивлённо переглянулись. Их клинки при этом, справедливости ради, не дрогнули ни на волос.

— Ваш самый коренастый сородич, глаза серо-зеленого цвета, на правой руке три перстня, только один из них с камнями…, - начал перечислять хуман.

— Хрейс! — дозорный понимающе переглянулся с Гиллисом.

— Я оказал ему помощь, какую смог; он сейчас отлично дышит, кстати. Но в целительской магии я не силён, обещать ничего не могу.

— Почему? — непроизвольно вырвалось у представителей подгорного народа.

Разговор выбивался за рамки любых схем. Во-первых, появление человека, ещё и так скоро — маг?..

Почему тогда он разговаривает, а не действует?

Во-вторых, оставленный в живых раненый сородич. Которого этот пятнистый предлагает вернуть безо всяких условий (тела погибших не в счёт, хотя и они имеют свою цену). Или всё-таки с условиями?

— У нас есть вопросы. — Декстер, не ослабляя внимания, почесал острием клинка себе между лопатками. — Твой самострел откуда? Ты его взял у Тонкса?

Перед смертью кто-то из своих успел крикнуть, что человек вооружён. Но вот откуда в его руках взялось гномье оружие, нужно выяснить прямо сейчас.

Пока было похоже, что маг убил старшего дозорного магией там, в степи. После чего спокойно с трупа взял его инструмент. Стрелять каким-то образом смог без обучения; подсмотрел, как действует хозяин?

Был и второй вариант, намного более тяжёлый. Кто-то из своих, из конкретной гильдии, контрабандой продаёт самострелы обезьянам. Вместе с обучением.

Или пятнистый — менталист? И ему хватило отпечатка сознания Тонкса, чтоб овладеть оружием?!

Похоже, последняя мысль снова пришла обоим гномам в головы одновременно, потому что и в этом месте они тревожно переглянулись.

Кстати, подобное могло объяснять уверенность человека в нынешней ситуации. Верить в предательство и контрабанду оружия кого-то из своих отчаянно не хотелось.

— Можно я не буду отвечать на этот вопрос первым? — пятнистый обезоруживающе улыбнулся. — По праву пострадавшей стороны?

Увидав растущее изумление на лицах собеседников, он продолжил:

— Вы чтите торговый кодекс? Либо как там он называется на вашем языке в оригинале?

Die Sprache, родная речь, в исполнении чужака звучала, кстати, так себе. Впрочем, обезьяна — молодец. Для него и это — почти что подвиг.

Или он всё-таки менталист?

— Кодекс чтим, — лаконично кивнул Гиллис. — Причём тут он?

— При том, что я к вам с претензией. — Человек не шутил, не угрожал, не издевался.

Искренне говорил, что думал.

Именно это одновременно и настораживало, и успокаивало гномов.

— Говори, — хмуро соединив брови на переносице, предложил дозорный.

— Я двигаюсь по своим делам. Остановился на ночёвку в степи, на Общей территории, — пятнистый пристально обвел собеседников взглядом. — Вы же не будете отрицать, что по Соглашению Проекта Степь кочевников теперь общая?

— Говори дальше, — ещё более озадаченно предложил Гиллис.

Нюансы в связи с ушастыми недавно возникли, но хуманов они точно не касались. Пока.

— У меня возникли свои дела. Имущество я оставил на месте стоянки, сам отошёл подальше.

Видимо, срать захотел. При девках не стал — понимающе перемигнулись гномы.

— В этот момент банда неизвестных разбойников, говорящих на die Sprache, напала на мою собственность, — последней фразой человек перешёл на Всеобщий.

— Там были три вонючки и одна дроу, — процедил Декстер.

— Три самки народа орков и их младенец, — вежливо поправил пятнистый. — Эльфийку пока не считаем… Вы забрали одну орчанку и бывшего с ней ребёнка.

С этими словами он полез в нагрудный карман, достал и развернул пергамент, протягивая его собеседникам:

— Эту рабыню я лично купил совсем недавно на рабском рынке в… — прозвучало название человеческого города. — Genossen, — человек снова перешёл на Sprache. — Я не знаю, какие мотивы вами двигали. Но теперь вы знаете ровно столько, сколько и я, отсюда мой вопрос вам.

Декстер и Гиллис впились в бумагу глазами, лихорадочно прикидывая варианты, каждый про себя.

— Мы с вами будем разбирать хищение моей собственности в рамках торгового законодательства? Или ваша позиция первородного народа позволяет кидать партнёров?

— Мы с тобой не партнёры. Это ты с Бруно…

— Гномы и люди — партнёры в Проекте, — перебил хуман. — Скажу больше. Именно потому ваш Малый совет гильдий и получил от остатков власти вонючек очень интересное предложение по разработке медных шахт, что мы этому поспособствовали. А я сейчас с вами разговариваю, а не откручиваю вам головы.

Под тяжёлыми взглядами гномов человек достал примитивный связной амулет, теперь уже из другого кармана:

— Принято канцелярией вашего Малого совета гильдий. Вот подтверждение. Извиняюсь за низкое качество амулета, но уж что попалось под руку.

В этот момент замигал сигнальный амулет на шесте и рядом образовался овал портала.

— Подмога? — понимающе хмыкнул пятнистый.

При этом касаясь пальцами самострела.

— Сколько чело… гномов? — теперь в его взгляде не было предыдущего радушия.

Глава 5

— А тебе какое дело? — с досадой огрызнулся Гиллис.

После чего развернулся на звук открывающегося портального окна.

— Тебя не касается, — неприязненно добавил вслед за товарищем Декстер. — Степь, как ты говоришь, теперь общая. Ходим, где хотим.

Как ни странно, после этих слов человек почему-то резко успокоился.

У каждого из гномов вихрем в голове понеслись мысли.

Судя по бумагам в карманах пятнистого, подготовлен он был даже к таким вот беседам, кои лично им и в голову прийти не могли. Например, чего стоит его оформленная по всем правилам купчая на вонючек, оказавшихся чужими рабынями.

Имуществом, на которое они посягнули.

О Подгорном королевстве можно сказать очень многое, как и о его жителях — но нарушения собственного слова за гномами обычно не водилось.

Репутация — лучшая валюта.

Ты можешь остаться без гроша в кармане, без одежды на теле, в плену у смертных врагов в чужой стране, да даже и около плахи в ожидании своей очереди — но у тебя всегда есть шанс выпутаться, если твоё слово чего-то стоит.

Это понимали все без исключения.

Нынче же по всему выходило, что их такой спорный со всех сторон наскок на табун и лагерь вонючек в ночной степи — как минимум незаконная авантюра.

— Хорошо, что старшие уже… — Декстер хотел сказать «на том свете», имея ввиду собственный десяток.

Но Гиллис его понял и так:

— Дерьмо. И не говори. Но только кому в голову могло прийти, что… — товарищ тоже не стал завершать фразу.

Если бы к ним сейчас пришли драться, угрожать, да даже пытаться их убивать — они бы очень хорошо знали, что делать. Но сраные документы и такая вот постановка вопроса переворачивали всё с ног на голову.

Выходит, вместо нормального выхода и добивания остатков врага на территории (трофеи при этом — святое), их десяток с размаху вляпался в попытку грабежа союзника. И ведь не докажешь никому, что многие союзники в степи сейчас вели себя ничуть не хуже записных разбойников.

Допустим, с самим человеком ещё можно было сладить по-серьёзному, по крайней мере попытаться (хотя тут большой вопрос, выйдет ли: если он догоняет их порталы, плюс разбирается в их самострелах, плюс если он в состоянии управиться с напавшим на стоянку неожиданно десятком в одиночку, помощники-рабы не в счёт).

Нет человека — нет проблемы.

Внезапно при воспоминании о рабах мозг дозорного впал в ступор: а ведь и сам пятнистый, и его вонючки сражались одним отрядом! Попутно о чём-то переговариваясь на незнакомом языке! Обдумать бы спокойно, да мозги нараскоряку.

Тем временем из открывшегося портала, в полном соответствии с предварительной договоренностью полчаса назад, на утоптанную площадку быстро высыпали ещё два десятка соплеменников.

Не обращая никакого внимания на хумана, вновь прибывшие рассыпались по периметру, старательно осматриваясь по сторонам, чтобы не упустить чего важного.

Самострелов при них, увы, не было.

— Геноссе, — человек как ни в чём ни бывало обратился к Декстеру, продолжая разговор. — Такой деликатный вопрос: с кем из вас мне теперь вести беседу дальше? С тобой или есть кто-то из начальства повыше? — пятнистый указал подбородком на товарищей гнома, после чего вновь достал из кармана гармонику.

Он не стал вставать с песка, шевелиться либо даже вертеть головой по сторонам лишний раз. Просто дунул несколько трелей.

Хм. А ведь когда вокруг тебя появляется столько нового народу, ты же должен хотя бы из любопытства ощупать каждого взглядом, подумал Декстер. Быстрым, не пристально — но хоть как-то: да мало ли, кто пожаловал?!

Хуман же застыл, сидя на песке, словно изваяние.

Его глаза буравили исключительно дозорного.

Гиллис видимо тоже подумал что-то такое. Кивнув командиру прибывшего на усиление отряда, он будто невзначай потёр пальцем свой висок. После этого указал взглядом на обезьяну из низшей расы, постучав ногтем по своему виску.

Человек и правда был похож на менталиста; оказывается, так считал не только дозорный.

— Сейчас и выясним, — недовольно буркнул Декстер в ответ чужаку, после чего решительно подхватил под локоть старшего из новоприбывших и потащил в сторону от лагеря.

Если подумать, новому старшему бивака не повезло ещё больше. К нападению на имущество странного пятнистого человека никакого отношения он не имел вообще — а отдуваться, если что, по полной сейчас предстояло ему.

А с другой стороны, более чем два десятка гномов имеют очень неплохие шансы затоптать даже мага из людей, на территории своего-то лагеря. Амулетов пока ещё никто не отменял.

В следующую минуту Декстер без зазрения совести, ничего не утаивая и не преукрашивая, доложил детали случившегося за эти несколько часов.

— Херасе, — абсолютно безэмоционально уронил старший подкрепления. — Говоришь, догнал вас быстрее, чем ваш портал сработал?

— Не быстрее. Но догнал. Мы только и успели, что девку его к столбу приковать да вам депешу отправить. Ну ещё между собой поговорили чуток, но совсем недолго.

— Занятно. — Гном извлёк связной амулет общей связи Проекта (из тех, что подороже) и принялся просматривать последние сообщения в ленте. — Хм. От хуманов ничего не слышно пока. С другой стороны, это и не говорит ни о чём, раз вы у них никого не пришибли.

— В смысле? — Декстер такие амулеты раньше видел, но всей их функции не знал, потому что самому использовать пока не приходилось.

Да и в руках держать тоже.

— Если ничего не случилось, то нахрена канал засорять? — пояснил товарищ.

— Хайнц, а, Хайнц? — дозорный, плюнув на приличия, сильнее дёрнул старшего за рукав. — А у вас ЭТИ амулеты с собой? КРАСНЫЕ?

— Есть пара. А что? — лицо товарища не выражало ну вот совсем ничего, кроме аккуратного любопытства в адрес соплеменника.

— Там табуны. Их лагерь ещё. Мужик один, к тому же человек, не первородный, — принялся излагать аргументы Декстер, подводя собеседника к мысли, что многие проблемы исчезают вместе с исчезновением их источника. — И наших тела, плюс раненый Хрейс. Может, рискнём?

— Поясняй. — То, что командир подкрепления с ходу не отверг такой соблазнительный вариант, где-то воодушевляло.

— Хуман. Второй сорт из низшей расы. Мы напали на него первыми и из темноты. С ним — только бабы-рабыни. Не хотелось бы разбирательств.

— И?

— У нас минус восемь, включая Тонкса с новым самострелом. У него — ни царапины. Точно какие-то амулеты в загашнике! — Декстер чуть подумал и продолжил. — Знаешь, есть в нём что-то странное. Чую, отпускать нельзя, но не могу пояснить. Есть с него что взять, ох как есть!

— Купчую на рабынь сам читал?

— Да.

— Кто продавец? Что за базар? Какая цена стояла?

Дозорный озадаченно посмотрел на старшего:

— Точно! А ведь я и не сообразил впопыхах! — он произнёс название города, рынка. — Сотня золотом. За двух баб-вонючек, которых к работе не приставишь!

— Ну не скажи, — рассудительно возразил Хайнц. — Есть, скажем, некие работы, для которых такие вот молодые бабы вполне подходят. Даже если её к столбу в палатке приковать и она двинуться не может, чтоб пошевелиться. Лишь бы жопа назад торчала…

— Хм.

— НО Я СОГЛАСЕН! — продолжил старший. — Сотня золотом — дороговато за таких работниц, даже за пару. Хм.

— Вообще-то, у них ещё приплод с собой, — добросовестно напомнил Декстер. — Малявка ребёнок. Вон, в шатре. Может, в нём дело?

— Ух ты, — на лице собеседника впервые мелькнули эмоции, а взгляд остекленел. — Я, конечно, по тем ритуалам не силён, даже в теории, но вполне допускаю…

— Что-о-о?! — дозорный от нетерпения только что не пританцовывал.

— Что на некоторых весах едва рождённая жизнь много больше весит, чем уже взрослая. Тангреда отряд помнишь?

— Как не помнить, — озадачился Декстер, — А что там?

— Сейчас уже не спросишь, самого-то его законопатили, м-да. И упоминания все о нём отовсюду потёрли, чуть не по приказу Престола… Но что-то было в его рассылке на тему то ли менталиста, то ли некроманта. — Командир подкрепления с досадой крякнул. — Пересекался тоже он с каким-то типом. Что-то там неладно было. Эх-х, и надо ж было ему на тёмной дроу жениться! Сейчас бы поспрашивали, — Хайнц задумчиво глянул на связной амулет в своих руках. — Кабы не изгнание.

— Некрос?! — дозорный изумился по самой верхней планке, украдкой оборачиваясь в сторону лагеря. — А мы подумали, менталист! Да я тебе говорил уже.

— Сейчас времена такие, что хрен его разберёшь. Уже не удивлюсь, если у него одно другому не мешает, — веско припечатал старший. — И вот тут вступает в действие одна несильно известная директива старших.

— Что за директива? — Декстер чуток не успевал мыслями за собеседником.

— Сильных магов других рас, участвующих в Проекте, выводить из строя при каждой удобной возможности. В идеале — под видом несчастного случая, но это только если есть свидетели, — тихо ответил Хайнц, убирая амулет в карман. — Если свидетелей нет, несчастными случаями можно не заморачиваться.

— Я ничего подобного не слышал, — покачал головой дозорный. — Ух ты.

В свете такой новости перспективы открывались интересные.

— Так ты пока и не в тех чинах, чтобы оно тебя касалось. Чем ты с ним ладить собрался, кулаками?

— Не язви, — моментально помрачнев, огрызнулся дозорный погибшего десятка.

— Я и не язвлю, а поясняю. После случая с эльфами, у нас теперь не все команды до низового уровня доводятся. Хватает, если командиры рубежей всё знают — меньше болтовни языком в трактирах. Для дела полезнее.

— То есть, ты не против его придавить и за вымя пощупать? — отчего-то против воли оживился Декстер. — Знаешь, мне кажется, в его лагере есть что взять, — повторился он. — Чуйка не то чтобы кричит, но либо золото, либо платину, либо камни точно везёт.

— Уверен? — Хайнц впился взглядом в товарища.

— Я же из рудокопов, — пожал плечами тот. — Чужой карман, конечно, не жила в разработке, но вроде как что-то мелькало на уровне ощущений. По крайней мере, я почти почувствовал.

Декстер раньше никогда никому не говорил о наличии семейной искры в своём активе, потому сейчас почувствовал себя слегка неловко. Да и совесть чуток скребла душу кошачьими когтями, чего уж.

— Ладно. Пошли поговорим с ним. Потом разберёмся, что дальше. Как ты там говоришь, нет человека — нет проблемы? — командир подкрепления хохотнул каким-то своим мыслям.

* * *

Акмарал уже достаточно долго глядела в пустоту перед собой.

По счастью, ничего непоправимого с ней пока не произошло.

Поначалу гномы пытались что-то выяснить, угрожая затрещинами.

Естественно, без толку: знали бы они, что приходилось терпеть в рабском загоне.

А во-вторых, Акмарал почти не говорила на Всеобщем, не говоря уже о собачьей речи самих коротышек (больше напоминающей лай псов).

Зачем, ожесточённо обсудив что-то между собой, её пленители попытались сковать ей руки за спиной кандалами.

Она так отчаянно рвалась, стараясь оказаться поближе к младенцу, что до коротконогих тварей дошло: ребёнок имеет для рабыни важное значение.

Соображали представители подгорного народа никак не хуже предыдущих орквудов, потому, похоже, догадались: и ребёнка тоже будет возможность продать. При определённых условиях.

Либо — малявка служит каким-то рычагом давления на пленницу, без которого кочевница и жить дальше может не захотеть.

О чём-то посовещавшись, вместо рук ей в итоге сковали ноги. Саму цепь пропустили через кольцо на здоровенном каменном столбе, высотой по пояс, стоящем посередине большого шатра.

Братик спал. Несмотря на всё происходящее, малыш даже не проснулся.

Усевшись со скрещенными ногами прямо на песок, она заплакала (тупые коротышки не позаботились даже о полах в своей идиотской юрте — как собаки, жили на земле. И ладно бы доски; даже старого матерчатого ковра под ноги не бросили! Животные).

Через какое-то крайне непродолжительное время её слух, в отличие от гномов, уловил чьи-то шаги вдалеке. Что интересно, поступь лично ей казалась знакомой.

Коротышки же как спорили о чём-то своём, так и продолжали орать друг на друга.

К её несказанному удивлению, это действительно оказался Вадим, телохранитель Асем: очень необычный запах, голос и скрипучий музыкальный инструмент, напоминающий визг беременной каракулевой овцы в момент забоя на шашлык и каракуль.

Что интересно, человек поначалу затеял с гномами беседу. Говорил при этом в основном на языке хозяев.

Интересно, где выучился? Асем упоминала, что он вообще недавно на этом материке. Загадка.

В отличие от сестры, сама Акмарал относилась к нему нормально. Другое дело что сейчас непонятное происходящее не могло не тревожить.

Ещё через какое-то время на площадке лагеря открылся портал, из которого высыпало более дюжины коротконогих. Сердце кочевницы пропустило удар или два.

Человек, как ни в чём ни бывало, продолжал гнуть какую-то свою линию — на это её интуиции хватило.

Внезапно ей стало до рези в глазах обидно: он же с самого начала мог быстро убить эту пару! Если так легко разделался с теми, у коша!

Да и Асем заявляла наедине, что он может убивать по трое за удар сердца.

Что же тогда он задумал?! Чего сейчас добивается?! Вон, коротконогим уже и подмога поспела.

Или он не собирается её выручать?

Внезапно братик заворочался на её коленях и пронзительно заорал без перехода.

Разговоры двух десятков разумных за палаткой тут же стихли.

— Аға! — против воли позвала единственного знакомого орчанка сквозь тонкую преграду. — Не боп жатыр?[1]

— Қазір![2] — изображая недовольство, бросил Вадим с той стороны.

Именно что изображая, её слух сейчас не ошибался.

А затем человек уже всерьёз раздражённо заговорил на лающем языке гномов.

Глава 6

— Кто такой? Чего здесь делаешь? — вернувшийся вместе с одним из нападавших обратно в лагерь командир подкрепления, покачавшись на носках, закладывает большие пальцы за пояс.

Я уже имею представление о местной связи, причём не только со стороны. Как пользователь отлично понимаю: обмен стратегической информацией налажен более чем пристойно.

Фундаментальное ЗДЕСЬ долго секретом не остаётся, в отличие от уровня тактического. Выше последнего я и старался не подниматься до недавнего времени, как раз чтобы не попадать в свет юпитеров.

— Мандат на право задавать вопросы первым покажи? — поднимаюсь с песка из сида по-турецки, чтобы стать на голову выше собеседника. — И попутно. Кто в нашей ситуации должен представляться первым? Я сюда прибыл раньше вас, если что. Ты решил права покачать?

Сбежавшие телепортом вместе с Акмарал и ребёнком гномы таких эмоций у меня не вызвали. Парни как парни, несмотря на всё случившееся. Ну и — физических потерь мы, в отличие от них, не понесли.

А вот командир вывалившегося только что из портала усиления мне очень не нравится. Приходилось встречать такой типаж и взгляд: вроде как тебе вежливо улыбаются, соблюдая приличия, но на самом деле мысленно он тебя уже давно списал.

Кстати, именно так на меня смотрел Чапа ТАМ, перед тем, как…

Кажется, я где-то промахнулся со своей интуицией. Чёрт побери.

Остальные на нас пока внимания не обращают, снуют по своим делам вокруг, по крайней мере, без отдельной команды не дёргаются.

В ответ на мой вопрос он на секунду зависает.

Демонстративно потягиваюсь, поднимаясь на носки; делаю шаг влево-вправо; смещаюсь ближе к краю площадки, делая вид, что разминаю шею.

— Ты в нашем лагере, — оживает после паузы гном. — Не я к тебе пришёл. Если не хочешь разговаривать нормально, можно пообщаться и иначе. — Его брови сходятся на переносице. — Повторяю вопрос: кто такой? Что здесь делаешь?

Руки коротышки, абсолютно автономно от речи, плавно и не спеша раскрывают кармашек всё на том же поясе. В его левой ладони появляется странная пирамидка бордового цвета, немного несимметричная.

Он ловит мой взгляд, скользнувший по красному кристаллу в его пальцах и ощутимо напрягается.

Стараясь не светить мимикой, пожимаю плечами:

— Отвечаю на вопрос. Я — хозяин своего имущества, которое вы украли. До сего момента считал вас надежными и нормальными партнёрами, с которыми можно иметь дело. Что я здесь делаю: пришёл вначале поговорить по-хорошему перед тем, как ты говоришь, начинать общаться с вами иначе. Если нужно, к последнему пункту могу перейти прямо сейчас. Хочешь?

Он глядит на меня спокойно, не нервничая. Значит, уже в курсе случившегося от подчинённого: тот же Декстер (если я правильно услышал имя) чуть сбледнул с лица после этого обвинения. А с ним мы говорили на совсем других тонах, более человеческих.

— Читайте, — протягиваю ему купчую на девчонок.

Дай бог здоровья барону Торфаальду: под влиянием кочевницы Асем я в момент покупки думал только о свободе орчанок, а не о документах.

Средние века, тупые люди, то есть расы. Какие документы? Зачем лишняя бюрократия?

А вот поди ж ты.

Кстати, новый командир имеет очень говорящее имя Хайнц и примерно с ним же у меня ассоциируется. В другой обстановке я б посмеялся.

Рефлекторно приняв у меня пергамент, гном его разворачивает и быстро пробегает взглядом сверху вниз:

— И что дальше?

В этот момент из шатра раздаётся голос Акмарал, на орқша. Вначале она зовёт меня, потом спрашивает:

— Что происходит?

— Сейчас! — якобы недовольно бросаю ей сквозь матерчатую стенку.

На самом деле, конечно, радуюсь: обстановка окончательно прояснилась.

Одно дело — догадываться, что она рядом, и совсем другое — знать, где она (в прямой досягаемости).

— А сам как думаешь? — впиваюсь взглядом в старшего гнома, подходя к нему вплотную и нависая над ним сверху вниз. — Кстати. До меня доходили очень любопытное слухи: говорят, подгорный народ в наказании воров изобретателен ещё более, чем кочевники-орки. Не страшно?

— А ты не имеешь никакого отношения к подгорному народу, обезьяна, — абсолютно спокойно и донельзя веско, роняет Хайнц.

— А этого и не требуется, — по мере сил изображаю улыбку акулы в ответ. — Есть договор о Проекте. Есть мы, есть вы, как стороны участников того самого Проекта. Есть даже дроу со светлыми эльфами и орквудами на подхвате впридачу! Только это же всё не главное.

— А что главное? — кажется, он хотел немного нахмуриться, но сдержался в последний момент.

— Главное — это с кем можно иметь дела, а с кем нельзя. Потому что к ворам второй раз спиной лучше не поворачиваться.

Какое-то время буравим друг друга взглядами.

Он что-то про себя прикидывает.

Я, в принципе, тоже. Говоря цинично, два магазина отстреляю без проблем, тип оружия позволяет. По идее, хватает с запасом на всех присутствующих.

Другое дело что так и надо было действовать сначала, не чистоплюйствовать.

Идиот. Судя по красноречивому лицу Хайнца, можно было начинать минуту назад — и не ошибиться. А теперь целей два десятка вместо пары, ещё и со всех сторон.

— Ты не считаешь, что очень сейчас рискуешь? — он не угрожает, не давит.

Именно что выясняет и уточняет.

— Нет, — продолжаю висеть над ним сверху и изображать всё ту же живородящую рыбу. — Я — вообще мелочь. На фоне того, если!.. — поднимаю вверх указательный палец. — Если кто-то на кого-то более не может рассчитывать в рамках объявленного союза. Ну ты же не думаешь, что я сюда пошёл наобум, как овца на бойню? — главное сейчас не фонить эмоциями.

Он зачем-то оглядывается по сторонам, как будто собирается заметить и оценить мою возможную поддержку.

— Мы не отрицаем. — Неожиданно к нашей троице присоединяется второй сбежавший гном.

Декстер и Хайнц глядят на него неодобрительно, затем первый изрекает:

— Гиллис, проверь пожалуйста укладки воды?

— Ты менталист или некрос? — неожиданно спрашивает меня начальник подкрепления.

— Шутишь? — опять удивления не играю, оно сейчас естественное. — А ещё тебе на какие вопросы ответить? Давай к делу, а? — Под влиянием всё той же интуиции добавляю. — Если я начну отвечать до того, как мы решим проблему, мои ответы тебе не понравятся. Клянусь!

— Чего ты хочешь? — он закусывает нижнюю губу, словно пытается сделать какой-то сложный выбор.

— Он запах иначе! Осторожно! — раздаётся из палатки.

— Спасибо. — Якобы раздражённо говорю на том же языке.

Затем делаю шаг в сторону, чтобы красная пирамидка была направлена не мне в живот, а мимо.

* * *

Долбаный Гиллис оказался реально слаб в коленках. После того, как Хайнц начал непростой разговор с чужаком, товарищ по погибшему десятку, поддавшись чувствам, зачем-то влез в беседу.

Кто его звал?

Идя на поводу у наглого человека, Гиллис чуть было не испортил всё преждевременным признанием вины.

Хайнц, судя по деталям, чисто по инерции искал, за что бы зацепиться, чтобы перевести ситуацию из правовой плоскости в «кто сильнее, тот и прав». Видимо, ему подсознательно не давала покоя ситуация, в которой гномы шли против своей природы (и слова, что одно и то же).

По-хорошему, Кровь Земли в виде красного кристалла обезьяне не должна была быть и знакомой. Человек должен был вообще принять амулет за оберег против менталиста или что-то подобное.

Однако не принял. Отшагнул в сторону, то ли играясь с ними, то ли давая понять, что не так прост, как старается казаться.

Декстер, наблюдая за действиями командира подкрепления, задумчиво покивал сам себе: хуман был либо сильным магом (видно же по отсутствию страха и по наглым повадкам), либо о чём-то знал больше положенного.

А ведь не поможет. Хайнц уже решил его не выпускать, неожиданно понял дозорный. Просто хочет что-то такое нащупать в разговоре, чтобы что-то для себя решить или выяснить. Но сам человек уже точно не жилец.

Время от времени из палатки подавала голос вонючка, обращаясь к хозяину. Тот сердито покрикивал в ответ.

Выбросив на пальцах вопрос (чтоб не понял хуман) и получив на него разрешение в виде кивка, Декстер спросил, отвлекая внимание и давая командиру время подумать и собраться с мыслями:

— Слушай, а вонючки же по той купчей — твои рабыни, правильно?

Вместо ответа пятнистый ещё раз молча протянул из кармана пергамент.

— А почему они дрались с нами на твоей стороне? — этот момент не давал ему покоя с самого начала, но он только сейчас смог его сформулировать.

— А ты со своим имуществом обращаешься бережно или как придётся? — ответил вопросом на вопрос человек. — Там, откуда родом я, живое имущество дрессируется. Взять например собаку: у неё своя жизнь, свои интересы. Но если она воспитана правильно, псина всегда будет выступать на стороне хозяина. Или вы к тем же оркам как-то иначе относитесь?

— Не знал, что и вы тоже, — озадаченно кивнул дозорный.

С такой стороны он на проблему не смотрел.

— В общем, последнее моё тебе слово. — Хуман, тоже плюнув на приличия, подошёл к Хайнцу ещё ближе. — Мою собственность — мне сюда. СЕЙЧАС. СЧИТАЮ ДО ДЕСЯТИ!

Старший, повернув кристалл в сторону непомерно наглого мага, принялся было набирать воздух для ответа.

Товарищи вокруг, исподволь наблюдая за беседой, напряглись в ожидании.

Декстер тоже.

— ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ УДАРОВ СЕРДЦА Я НАБЛЮДАЮ ТУТ СВОЮ СОБСТВЕННОСТЬ! — неожиданно заорал человек, хватая за горло командира подкрепления.

После чего достаточно грязно выругался в адрес всех присутствующих гномов, поясняя их альтернативные перспективы.

Его вторая ладонь в то же время опустилась на ту руку гнома, что сжимала кристалл: похоже, маг действительно видел чужие намерения.

— Менталист! Обезьяна — менталист! — плюнув на всё, заорал Декстер. — Его нельзя отсюда отпускать! Приказ Престола!

Хайнц, надо отдать ему должное, среагировал на действия хумана абсолютно правильно: мышцы любого гнома в потенциале намного сильнее, чем у других рас.

Не поддавшись давлению пятнистого, старший напряг руку, выводя пирамидку в направлении живота противника. После чего активировал кристалл.

Глава 7

— СТОП! ЗАМЕРЛИ ОБА! — неожиданно приближаясь по собственной инициативе, уверенным басом скомандовал один из новоприбывших, формально являющийся подчинённым Хайнца.

По виду — самый обычный мастеровой средней руки гильдии, хотя и из неплохой семьи.

За ним неотступно следовали двое его товарищей, одеждой и внешностью походившие на него, как родные братья.

Командир подкрепления из-за неожиданного окрика соплеменника вплотную с собой дёрнулся в самый последний момент, оборачиваясь на голос.

Человек, борющийся с его мышцами и явно откуда-то понимающий, что Крови Земли надо опасаться, мгновенно использовал свой шанс и изобразил странное танцевальное па: ухватил руку представителя подгорного народа своими двумя и сделал балетный шаг в сторону (балет Декстеру доводилось видеть в чужих землях, когда с эльфами ещё были нормальные отношения).

В то же время пятнистый зачем-то поднял десницу Хайнца вверх, почти до своего плеча и явно выше головы самого гнома.

— СТОП! — откровенно зверея на глазах, проорал повторно мастеровой, опережая пару своих собратьев на полшага и подлетая к бузотерам.

Рука Хайнца, находясь в захвате пятнистого, не обращая внимания ни на какие команды, тем временем пошла вниз, изображая лопасть ветряной мельницы. Сам хуман при этом странно топал по кругу мелкими шажочками, именно что по правильной дуге. Любому знакомому с геометрией гномов было очевидно.

В вертикальной плоскости мелькнули предплечье и кисть командира подкрепления. Сам он, охнув и крикнув что-то нечленораздельное, сверкнул в воздухе ногами.

Последние, описав почти полный круг (тоже по вертикали), изобразили путь часовой стрелки по циферблату. Затем Хайнц грузно хлопнулся спиной на утоптанную до каменного состояния площадку.

Трое мастеровых вразнобой выругались. Один из них, неожиданно и резко прыгнув вверх, грохнул обезьяну кулаком в затылок.

Человек повалился на колени и ткнулся лицом в песок.

— А чего вдруг ты раскомандовался? — спросил своевольного члена подкрепления Декстер, подлетая к сбитому с ног инородцу и споро выхватывая из-за пояса малые ручные кандалы.

Доброе железо, на совесть сработаное подгорным народом, щёлкнуло на заведённых за спину кистях то ли менталиста, то ли некроманта.

— Так спокойнее будет! — пояснил дозорный свои действия землякам, окатившим его хмурыми взглядами. — Вон какой шустрый, — он несильно пнул лежащее под ногами тело. — Братва, так чего вы раскомандовались-то?! Командир знает, что делал! — жаль, не обо всём сейчас можно было сказать вслух. — А вы чего в чужой разговор полезли? Я бы ему сам пособил, если что. Хотя он и в одиночку справлялся, пока вы не сунулись.

В вопросе Декстера не было ни вызова, ни конфликта. Просто по вполне понятным личным причинам ему хотелось решить всё поскорее в том ключе, который обозначил наедине Хайнц — в соответствии с негласной директивой насчёт чужих магов. Так и разбирательств в перспективе будет меньше, и со степной стоянки есть что взять (если конечно вонючки на своих конях до того не ускачут).

Воистину, нет человека — нет проблемы.

Необъяснимый же разлад между своими, самими гномами, судя по угрюмым взглядам троицы, требовал внимания здесь и сейчас. Так некстати отвлекая всех от движения вперёд и к трофеям.

— А ты что, ничего странного не замечаешь? — угрюмо уронил вопросом на вопрос тот из троих, чей кулак поверг человека на землю.

— Нет. А что? — достаточно искренне ответил дозорный.

Причины таких странных действий соплеменников от него сейчас ускользали. Не говорить же, что ни ему, ни Хайнцу обезьяна живой не была нужна, пусть и по разным причинам.

— С ним надо сперва разговаривать, — твёрдо заявил первый, тот, что скомандовал «стоп». — Может, это вам на честное слово насрать, а гильдия механиков своим добрым именем очень дорожит. — Он уверенно покачал головой. — Мы себя в говно чужими руками окунать не позволим.

Декстер заскрипел зубами:

— Эй, да вы чего? — чистоплюйство гильдейских было естественным и непритворным, так как мыслящих подобно им в любом десятке всегда больше половины.

Это армейский знал не понаслышке и весьма не одобрял, к слову.

Увы, именно сейчас следование традиционным правилам осложняло жизнь лично ему. Не говоря уж про негласный курс старших, о котором обмолвился новый командир.

— А мы не в подчинении. По вольному контракту работаем, — чуть свысока заметил один из троицы. — На партнёрских началах, типа прикомандированные. Это ты, служивый, лови приказы и их слушай. А мы, если что серьёзное будет, всегда вам поможем; но здесь не за тем находимся, чтобы чужими мозгами жить. Чай, своя голова на плечах имеется и от ваших свои интересы отличим.

— Одно дело делаем, — с досадой напомнил дозорный. — Некстати замятня.

— Со своей стороны каждый то дело делает, не скопом, — тут же отозвалась троица. — Мы как раз от гильдии и приглядываем за всем, что дела может касаться. Не вашего совета спрашивать прибыли.

Ищут, есть ли что-то интересное из механизмов у других сторон Проекта, перевёл для себя Декстер. Навроде как, чем чёрт не шутит — может и у вонючек что-то хорошее отыщется? Им в строку встанет.

Типа трофейной команды работают, хотя с трофеями в степи конечно вряд ли. Во всяком случае, по их линии.

Ну где орки, а где та механика?

И работа троицы санкционирована кем-то сверху, раз им командир не указ.

Хайнц, весьма ушибленный падением, без движения лежал на земле, хлопая очумевшими глазами.

— У хумана, кстати, самострел очень интересный, — язвительно процедил предсказуемо свирепеющий Декстер, пытаясь направить внимание соплеменников в нужную сторону. — Не хотел раньше времени языком болтать, но если вы сами вылезли… Может, это кто-то из вас обезьянам запрещённую снарягу за спиною толкает? Откуда у человека такая машина? У нас вон, даже Тонкс свою стрелялку никому не показывал, всё в чехле носил! А обезьяна своей лучше вас пользуется. Уже молчу, открыт вопрос, чьих рук работа… явно не хуманских…

— Если кто подобное на сторону и толкает, то не у нас, а у вас. Я Бринкс, — тяжело бросил один из элитных оружейников, официально и для прочих зовущихся механиками. — Самострел у хумана мы и сами видели, не ты один с глазами. Но, кажется, человека не за то кто-то заочно приговорил, без разбирательств, — он неприязненно посмотрел на Хайнца, валяющегося под ногами. — И ты, наверное, не суйся в наши дела, пока сами о том не попросим? Ладно? Поди, без тебя который десяток лет управляемся, до сих пор не голодали.

Декстер с трудом удержал в себе рвущееся с языка ругательство.

Кстати, перед тем, как кончать хумана, про самострел действительно поговорить было бы неплохо.

— По мне, решение командира — уже основание, — тем не менее упёрся дозорный. — Какого чёрта вы полезли?!

Ни для кого не секрет, что представители многих гильдий подобным образом рыскали сейчас по всем уголкам Проекта, высматривая для себя что-нибудь интересное. Эти изыскания каждый раз санкционировались чуть ли не самим Престолом, в информационную службу которого потом и стекались результаты.

Конкретно здесь коса на камень нашла не в первый и не в последний раз: у обитающих ближе ко Двору интересы очень часто расходятся с простыми армейскими.

— Так это он тебе командир, — хохотнул, напоминая о неприятном, тот боец, чей кулак поставил временную точку в споре гномов с обезьяной. — Нам он лишь соратник, один из многих. Временный причём.

— А если я буду позволять ВСЕМ соратникам, с кем работаю, командовать мною и плевать с башенки на мои интересы и мнение, знаешь, где будут интересы гильдии? — впервые за всё время прорезался третий, подхватывая партию товарища. — Могу растолковать. Вручную.

Дозорный повторно чертыхнулся: всё как обычно. Надо работу двигать, а подгорные кланы меж собой веселее рубятся, чем с инородцами.

Сколько же из-за этого проблем всегда было, Господи.

— Братва, это всё как-то неправильно. Вместо того, чтобы делать единое дело, мы сейчас между собой собачимся, — Декстер наплевал на свои амбиции и просто рассуждал вслух, пытаясь воззвать к разуму соотечественников. — Давайте как-то договариваться друг с другом, что ли? А то пока мы между собой эдак выясняем, вон, вонючки и обезьяны радостно по степи разбегутся!

— Человек сказал, вы у него украли что-то. Врёт поди? — Бринкс с вежливым вопросом поднял глаза на соплеменника.

В его взгляде плескались глубокая ирония вперемешку с насмешкой.

— Да не специально так вышло, — поморщился Декстер. — Вышли на бивак вонючек в степи. На них же не написано, чьи они? Ещё кони рядом, как-будто вместе. Затем… — он опять пересказал короткую историю.

— Маг, говоришь? — оружейник потянул из-за пояса незнакомый дозорному амулет.

После чего присел на корточки и старательно поводил контуром вокруг головы, ног и живота человека.

— Непохоже, — озадаченно заключил гильдейский, после чего позвал одного из товарищей. — А ну, давай ты? Твоё разрешение поболе будет. Может, я не замечаю чего?

— Не чувствую и я, — ударов через тридцать сердца заявил второй, аккуратно повторив манипуляции Бринкса. — Утверждать не возьмусь, но на первые три взгляда чисто. Уже не знаю, что и думать. Маг, говоришь? — взгляды троих гильдейских недобро скрестились на Декстере. — Мало того, что ушастые теперь из союзников стали враги, так вы решили и с хуманами втихаря разосраться? Чтобы потом не склеить было? Ну-ну.

— И самострел типа как нашей гильдии у него случайно, да? — явно думая о нехорошем, со злостью бросил Бринкс.

— Да не может быть, что не маг! — искренне возмутился дозорный, уязвлённый до глубины души. — Не вали с больной головы на здоровую! Смотрите лучше в свои амулеты! Или менталист он, или некрос, точно говорю! Видно же по нему! Бл***, жаль, не было вас, таких грамотных, когда он половину десятка в степи за мгновение угробил. Защитники Престола х*евы…

Не полагаясь на троих снобов и повинуясь всколыхнувшемуся в глубине души чутью, Декстер и сам быстро присел рядом, потом охлопал карманы пятнистого.

И торжествующе потащил из второго нагрудного бумажку:

— Ага, — в его голосе послышалось явное удовлетворение. — Ученик мага всё же. — Он задумчиво прочёл пару абзацев на Всеобщем, разворачивая документ так, чтобы видели другие. — Гоблина какого-то школяр, но то мелочи… Братва! А бумага при нем — не в счет по-вашему? — он потряс в воздухе пергаментом. — Ладно, я для вас не авторитет, а командир не аргумент. Документы тоже ошибаются?! Они, если что, вообще хуманами выписаны! Уж с нашим-то десятком те явно не в сговоре!

— Если ученик, тут возможны варианты, — нехотя согласился Бринкс. — Возможно, потенциал крайне небольшой.

— Или наоборот, контроль очень хороший, — добавил драчливый. — Хм… Эй, человек, дышишь, нет? — он пару раз хлопнул пятнистого по щекам. — Рука у меня хоть и тяжёлая, на зашибить не должен был… Поговорить надо!

Декстер тем временем, не заморачиваясь, опустился на колени рядом с Хайнцем. К счастью, у последнего нашлись в кармане разовые целительские амулеты, числом до десятка.

Дозорный без колебаний использовал один из них: было вовсе ни к чему, чтоб гильдейские общались с хуманом без присмотра. Мало ли, до чего оно довести может?

Хайнц осмысленно раскрыл глаза буквально через три удара сердца:

— О-о, эти тут как тут, — вроде бы спокойно прокомментировал он поползновения гильдейских. — Стервятники пожаловали.

Внимания на его слова, однако, никто не обратил.

— Слушаю вас внимательно, — человек тоже раскрыл глаза и смотрел перед собой осмысленно.

Он сейчас лежал на боку; скованные за спиной руки вроде бы совсем ему не мешали.

— Что ты здесь говорил о грабеже твоего товара гномами? — насупившись, осведомился старший представитель гильдии.

— Купчая в этом кармане, — пятнистый скосил глаза влево и вниз. — Если вас не затруднит, извольте ознакомиться самостоятельно? Я в данный момент несколько стеснен в движениях.

Грамматика, которую сейчас использовал хуман, относилась к редко употребляемому торжественному сабджанктиву и в устах инородцев звучала более чем потешно.

Тот из троицы, который засветил ему в затылок, даже хохотнул:

— А чё, нормальный тип, хотя и обезьяна! — затем повернулся к Декстеру. — Эй, служивый, руки ему того…?

— Нет ключа, — разумеется, дозорный и в мыслях не держал наступать на горло своим интересам и освобождать человека.

Даже ради представителей создаваемой сейчас так называемой «информационной службы Престола» (тем более что будущее громоздкой структуры было туманным — мало ли чем тешится король).

— Как скажешь, — легко отмахнулся драчливый. — Ну что там? — он заглянул через плечо Бринкса.

— Купчая на пару вонючек и какого-то младенца с ними. — Затем старший перевел взгляд на пятнистого.

— Дальше?

— А ты загляни в шатёр, — фыркнул тот. — Поди, сам увидишь кое-что, точно не из имущества гномьего лагеря. Қалдарың қалай?[3] — обратился он погромче в сторону палатки.

— Жаман[4]… - раздалось оттуда никак не гномьим басом.

* * *

— Хм, — гильдейские переглянулись между собой.

— А вот хмыкать сейчас не нужно, — спокойно и достаточно вежливо заметил со своей стороны Хайнц. — Братья, у каждого своя работа. Вы же не решили проводить дознание на территории МОЕГО лагеря, с МОИМИ подчинёнными и над МОИМИ трофеями?

— Эй, мужик, — неприязненно подал голос снизу человек. — Ты не ох*ел ли? Это я твой трофей, что ли? — Затем пятнистый обратился к тройке мастеровых. — Господа, пока не прошу о содействии, но прошу вас разъяснить мне, как более адекватных из присутствующих… На каком основании в данный момент ограничена моя свобода?

— Да он между нами клин вбивает! — не сдержавшись, взвился Декстер. — Вы что, не понимаете?! Менталист он! Момент использует!

— Юноша, в этой связи у меня и к вам только один вопрос. Ваш без сомнения глубокий анализ ситуации не учитывает моего предложения. ПОЧЕМУ? — хуман, по всему, откровенно издевался.

Во всяком случае, сабджанктив в его исполнении звучал именно так. Не говоря уже о том, что юношей являлся скорее он сам, но никак не кто-либо из гномов.

Совсем не понимает своего положения? — мелькнуло у дозорного. — Считает, что мы играем в какие-то игры? Или мы все до сих пор что-то упускаем, а он нет? На что рассчитывает?

— Какое было предложение? — Бринкс, не сводя взгляда с самострела на боку лежащего, предостерегающе поднял руку, останавливая тираду Хайнца.

— Ты решил теперь и мной командовать? — безукоризненно вежливо отреагировал командир лагеря, не делая паузы и старательно чеканя каждый звук.

Что уже само по себе было предвестником близкой грозы в его исполнении.

Декстер заскрипел зубами: да неужели никому из начальства не видно, что они сейчас между собой перегрызутся? И кому это в итоге будет на руку?

— Предложение моё было простое, — как-то слишком охотно отозвался пятнистый из-под ног. — Я забираю своё имущество, согласно купчей в ваших руках. И счастливо оставаться; дела гномов меня действительно не касаются. У меня были свои дела, с вашего разрешения. По ним и двигался, пока меня грабить не начали.

— Звучит складно, — вздохнул Бринкс.

— Это не тебе решать, — Хайнц, восстанавливая порядок, молниеносным и коротким движением выхватил пергамент из пальцев гильдейского. — Заткнись! — выплюнул он вниз, замахиваясь ногой и пробивая по лежащему на земле человеку.

Хуман, несмотря на руки за спиной, тут же на ровном месте смешно извернулся, словно гусеница-трубочка.

Правая нога гнома с силой рассекла воздух. Левая в ту же секунду оказалась подбита лежащим.

— Бл***, опять… — не удержался Декстер, хлопая открытой ладонью по своему лицу.

Хайнц во второй раз за какую-то минуту некрасиво изобразил собой стрелку на циферблате: его ноги вылетели вверх, а лоб при этом почти коснулся коленей.

Смешно взмахнув в воздухе руками, старший над двумя десятками снова чувствительно приложился спиной о землю. Охнув от боли, гном прикрыл глаза, лёжа лицом вверх и надсадно выпуская воздух между губ.

Гильдейские неуважительно заржали так, что подпрыгнул даже песок под их подошвами.

— Надеюсь, рёбра у тебя целы, мой темпераментный, — проворчал хуман в сторону Хайнца. — Господа! Вы, трое адекватных. Не будете ли столь любезны вернуться к теме нашего разговора? Мне несколько дискомфортно, по возможности хотелось бы поскорее закончить.

Повторный взрыв хохота в исполнении троицы выдавил слабое подобие улыбки даже из Декстера, хотя и против его воли.

Драчливый, недолго думая, заглянул в шатёр:

— Эй, братья, а и вправду. У вас на неё тоже, видимо, какой-то документ имеется?

— Тебе обезьяна дороже братьев? — в лоб спросил Декстер, поскольку Хайнц всё ещё не мог вымолвить ни слова.

— Мне дороже наше совместное будущее, — задумчиво ответил гильдейский. — Которое вы, как по мне, разворачиваете не в ту сторону. Хватит с меня ушастых. Без союзников ни одной войны не выиграть.

Из шатра донесся женский голос на незнакомом языке.

Человек, подогнув колени, перекатился на живот, затем поднялся на ноги.

Трое оружейников и дозорный машинально скользнули по нему ленивыми взглядами; напряжение между собой перевешивало прочие факторы.

Пятнистый перекатился с пяток на носки, покачался в таком положении и повертел головой, напрягая шею.

— Может, мы и ошиблись всем десятком, — рубанул в лоб Декстер. — Но лучше нам сейчас договориться между собой, по-хорошему или по-плохому неважно, нежели…

Хуман, со скованными за спиной руками, попрыгал на месте, продолжая разминаться. За время этого маневра он сместился чуть в сторону, за спину гильдейским.

Те не обратили на него никакого внимания, буравя взглядами соотечественника.

В следующий момент глаза дозорного полезли на лоб: руки пятнистого абсолютно без напряжения, словно лопасти мельницы (и далась она сегодня!), будто не было на них оков, мелькнули над его головой, перемещаясь из-за спины вперёд. Затем что-то щёлкнуло (видимо, застёжка на чехле), а в скованных ладонях ученика мага появился самострел.

Грохнул необычный хлопок, местами уже знакомый.

В голове лежащего на земле Хайнца тут же появилась маленькая красная дырочка.

— Ты чего?! — икнул от неожиданности дозорный.

Долбаные оружейники, тоже подпрыгнув от резкого звука, принялись разворачиваться назад, судорожно лапая клинки на боках.

— Ничего. — Это слово в исполнении человека было последним, что услышал Декстер в своей жизни.

Потому что дальше на него уставилось круглое отверстие самострела, а по голове словно хлопнули молотом.

* * *

У нас в отряде был бывший пловец, спинист. В своё время, в молодости, он даже плавал за сборную кое-чего на спине, в том числе на паназиатских играх (кстати, алкоголя вообще не пил).

Как-то раз этот товарищ на спор взял себя за указательный палец и сделал выворот: не сгибая рук в локтях, перенёс их из-за спины вперёд.

Сутью спора было: вывихнет ли он себе при этом плечевые суставы или нет?

Разумеется, с первого раза никто ему не поверил. Все тут же зашумели, что так не бывает, чтобы он повторил, что у него плечи узкие и так далее (плечи, кстати, у него были более чем на месте).

Повторял он ещё минут пять, поворачиваясь в разных ракурсах и объясняя, что сам по себе навык несложный.

Под его влиянием я начал с полотенца. Брал его на ширине плеч и, постепенно сужая хват, тренировал выворот вперёд-назад по нескольку десятков раз в сутки[5].

Упражнение для нашей работы не просто интересное, а местами и полезное. Как оказалось только что.

После того, как умирают эти Хайнц и Декстер, все окружающие гномы словно замирают: гильдейские стоят вплотную, вытаращив глаза. Прочие члены отряда замерли на своих местах, как будто ожидая развития событий.

Глава 8

— Господа, тысяча извинений за причинённые неудобства! — пятнистый, смещаясь назад мелкими шагами, смотрел им троим глаза в глаза — вот парадокс! — практически доброжелательно. — Я, подобно постоянному составу этого лагеря, допустил некоторые ошибки. Сейчас вынужден их исправлять, не считаясь с последствиями. К словам моим прошу отнестись крайне серьёзно.

Самострел в его руках не гулял, не плавал, а смотрелся… естественно? На язык просилось что-то типа «всё на своём месте».

Бринкс поймал себя на мысли, что думает не о том: машина в руках человека была явно подгорной работы, но даже примерно назвать конкретного производителя он был не состоянии.

Что за напасть? Или королевский двор имеет какие-то собственные производства, секретные и пробные? А им, рядовым трудягам на низовых должностях новой службы, о том просто не говорят?!

Да ну, тоже бред. Даже безмозглому булыжнику ясно: если он, Бринкс, будет проинформирован полностью, то и действовать у него получится гораздо эффективнее. Уж в небрежении ресурсами гномов никто упрекнуть не мог.

Например, сейчас в полный рост вставал вопрос на сотню золотых: самострел в руках хумана находится по праву? То есть, передан ему гномами законно? (Интересно, кем и как).

Если да, то разбираться надо одним образом (в принципе, по букве закона коли, то началось всё с обоснованных претензий путешественника насчёт кражи его же собственности).

Если же самострел в руках чужака находился незаконно, то и оставшейся пары десятков гномов бивака может не хватить, чтобы вернуть пропажу на закрытые склады Престола (ну а куда ещё? Не орки же подобное сладили).

Профессиональный глаз оружейника, несмотря на новизну конструкции, отлично уловил маленькие железные цилиндры, вылетающие из незнакомого самострела после каждой операции механики.

Ёмкость под заряды, скорее всего, находится в рукоятке (интересное решение; а ещё более интересно, что там за заряды). Судя по размеру цилиндриков, их в наличии аккурат около двадцати раз, чтобы подобным образом пальнуть.

Если рукоятка полная, машинально отметил Бринкс. По одному на каждого из нас вполне хватит, судя по всему — и ага.

Несмотря на неподобающую обстановку, представитель гильдии механиков довольно усмехнулся сам себе: опыт и мастерство тоже чего-то стоят. Хотя, конечно, вдвойне интересно было бы разобрать эту машину наедине и тщательно поковыряться — из чего же она состоит?

Опять же, и в зарядах к ней тоже не мешало бы поковыряться.

— Что ты имеешь в виду под постоянным составом лагеря? — Хиггис, угостивший человека тумаком в затылок, судя по его интонациям, был настроен на гораздо менее душевный манер, нежели начальство. — Обезьяна, ты что, не понимаешь? Ты только что подписал себе смертный приговор, собственноручно, не сходя с места!

— Как я могу к вам обращаться, уважаемый? — пятнистый вежливо наклонил голову, вопросительно уставившись на нового собеседника.

Бл*, что за странная модель поведения?

По факту, Бринкс сейчас неожиданно остался за старшего в лагере (хотя оно ему и триста лет не нужно — не за то платят).

По роду занятий он был знаком с новомодным направлением в службе под названием «психология». Последняя подразделялась на управление, конфликты, переговоры и принятие совместных решений.

Вот он сейчас по человеку не видел: у них происходит конфликт? Переговоры? Совместное решение?

Пятнистый явно вёл разговор по какому-то шаблону, но тип последнего почему-то не определялся.

Убийство пары соотечественников-идиотов весьма осложнило второй и третий пункты. О переговорах или каком-то совместном решении речь сейчас не шла, поскольку всё клонилось к тяжёлому разбирательству.

С другой стороны, лично ему двоих мародёров было нисколько и не жалко (именно из-за плюющих на своё честное слово и имя и возникает большинство проблем, в результате которых на постоялых дворах могут гибнуть даже дети подгорного народа. Опыт имеется).

А человек, несмотря ни на что, злости либо негатива у него вообще не вызывал. Как это возможно?

Может, и вправду менталист? Оружейник, не чинясь, тут же потащил из кармана амулет.

— Чисто, — в тон его мыслям подал голос стоявший рядом товарищ, сделавший абсолютно то же самое. — Хм.

— Угу. Загадка, — констатировал старший группы. Затем обратился к хуману. — Не думай, что тебе удастся меня заболтать. Какой постоянный состав ты имеешь в виду?

Рубить с плеча и наваливаться на человека всем скопом, к тому же теряя своих, ну очень не хотелось. Если есть хоть малейшая возможность решить дело полюбовно, её нужно использовать любой ценой. Интуиция.

— Я невольно подслушал ваш разговор, — кивнул пятнистый. — Из него я понял, что вы трое — по другой части, не солдаты. Здесь находитесь временно. — Он повёл рукой вокруг себя. — Мне показалось, что на этой стоянке есть те, кто живёт тут постоянно в отличие от вас. Именно они, думается, и напали на меня. А потом к ним прибыло подкрепление.

— Да где же ты так складно говорить-то выучился, — пробормотал себе под нос Хиггис. Затем добавил погромче. — Смотри. Минуту назад лично я был скорее на твоей стороне. Документы твои на собственность в порядке, само имущество налицо…

— Что там было в степи, при таких условиях можно считать неважным, — подключился Бринкс со вздохом, намекая, что восьмерых убитых можно было бы и списать.

До этого момента.

— Но сейчас ты переступил черту, — продолжил Хиггис. — На всякий случай: штуковина в твоих руках тебе поможет не сильно. Просто навалимся числом — всех убить не успеешь. А уж потом…

Хуман лишь снисходительно и загадочно улыбнулся.

Именно эта улыбка и сказала очень многое всем троим оружейникам: выходило, всех козырей они ещё не увидели.

В этот момент, растолкав прибывших вторым этапом, на площадку вынесся последний оставшийся в живых из первого десятка:

— Братья! — охнул он, глядя на тело Декстера, распростёртое на утоптанном песке. — Да ты…! — не завершив фразы, гном стремительно рванул в направлении обезьяны.

Из-под его ботинок выбились султанчики песка.

Пятнистый, продолжая пятится назад, без разговоров выбросил вперёд правую ногу, впечатывая пятку в грудь более низкорослого представителя подгорного народа.

Тот, словно наткнувшись на стенку, отлетел назад и упал на спину, крякнув от боли.

— На эльфийский манер как-будто, — многозначительно заметил Хомс, третий оружейник, имея в виду удар ногой в исполнении человека.

— Не говорит ни о чём, — буркнул в ответ Бринкс. — Ещё далеко не система. Не мешайте, думаю.

Тем временем последний товарищ по десятку убитого только что Декстера, вскочив на ноги, дико закричал и рванул из-за пояса клинок.

— Стоять! Железо на землю! — уже даже без тени былого дружелюбия рявкнул хуман.

— Руки, — тихо напомнил Хиггис.

Внимание механиков тут же обратилось на неизвестный инструмент в ладонях пятнистого.

Разбушевавшийся представитель подгорного народа, однако, на том не остановился и понесся на человека.

Снова раздался хлопок. В еще одной гномьей голове появилась маленькая дырочка, а сам нападавший подломился в коленях и рухнул на песок.

— Господа, мне очень не нравится вести диалог в подобном режиме, — раздался хмурый голос хумана. — К сожалению, я не рискую сейчас положиться на ваши объективность и беспристрастие, — человек указал взглядом на кандалы на своих запястьях. — Если продолжу стрелять, пострадают и стоящие сзади. Вас будет просто пробивать насквозь. Будьте благоразумны!

— Например? — угрюмо раздалось из толпы.

— Во избежание ненужного кровопролития, пожалуйста, давайте вначале поговорим!

— Валяй. — С нечитаемыми эмоциями, внешне абсолютно спокойно согласился Хомс. — Начинай. Хотя Хиггис и прав: лично в твоей жизни этот разговор уже ничего не изменит. Скорее всего.

— Я бы не был столь категоричен, — мягко возразил маг, удерживая свой самострел дыркой в направлении гномов. — Это зависит от многих переменных, вам знакомо такое понятие?

— Давай, поучи меня математике, — неожиданно для себя возмутился Бринкс.

До него только сейчас дошло, что именно в происходящем было неправильно.

Если бросить события на весы этой новомодной психологии, по всему выходило: хуман выглядел СНИСХОДИТЕЛЬНЫМ.

Всё это время, с самого начала, даже валяясь с заломленными за спину руками на песке полсотни ударов сердца тому он излучал СНИСХОДИТЕЛЬНОСТЬ.

Что было странно.

Догадка оказалась настолько неожиданной, что старший над оружейниками выдал вслух:

— А ведь это мы сейчас смотримся, как обезьяны. А он навроде как нас уговаривает и дрессирует?

— И ты заметил. — Отозвался Хомс. — Та же мысль мелькнула.

— Странно. Очень странно. — Подал голос Хиггис.

В следующий момент человек обратился именно к нему:

— Уважаемый, я очень плохо знаком с обычаями вашего народа, потому подскажите, если не сложно. У вас есть какое-то подобие наставления, как вести переговоры?

— Смотря какие, — недовольно проворчал гном, глядя исподлобья. — Чего хотел?

— Торговые переговоры. Допустим, я хочу вам что-либо продать либо купить у вас что-то. Мы сговариваемся о цене. Есть ли обобщённые советы, которые гном-отец всегда передаёт своему сыну?

— Да, но зачем оно тебе надо? Ещё и сейчас. В каждой семье по-своему, хотя существуют известные всему народу правила. К чему был вопрос? — тут уже не удержался Бринкс.

— В этом наставлении есть что-либо о правиле уступки? — заинтересованно продолжил хуман. — Например, вы продаёте мне запас хлопка или шерсти. Но я прошу вас о дополнительной услуге, скажем, доставить товар до моего склада. Чтобы пойти мне навстречу, вам необходимо послабление и с моей стороны — например, лишняя монета. Либо — моё обязательство и в следующем сезоне покупать только у вас. Есть в ваших правилах что-то подобное?

Все без исключения гномы на площадке притихли.

В упомянутом магом не было ничего секретного, однако поднятая тема им и говорила немало.

Бринксу, с точки зрения новомодного научного увлечения дворца, так и вовсе:

— Имел очень много дел с разными народами, — вердикт для друзей получился коротким. — Либо опыт, либо какая-то наука. Как у нас, ТАМ, — последнее слово было выделено интонацией.

Кажется, даже общение между разумными можно систематизировать словно математику. И во дворце, видимо, могут рождаться разумные начинания.

— Похоже на то. Отсюда и его снисходительность, — почесал нос Хиггис. — Привык, что всегда сладить получалось. А привычка разума — она как привычка тела, изо всех дырок лезет. Интересно, откуда ж ты такой выискался? — обратился он к человеку, ничуть не стесняясь.

— Это же неважно, — искренне пожал плечами маг. — Давайте лучше вернёмся к вопросу будущего. Я правильно услышал, что здесь на площадке присутствуют гномы разных точек зрения и различных каст?

Бринкс напрягся: ещё не хватало, чтобы такой пронырливый пятнистый догадался о подоплеке конкретно их тройки. С него станется.

Это было бы уже ни в какие ворота: хумана и сейчас просто так отпускать нельзя, а уж после такого…

— Перед тем, как сделать вам предложение, позвольте вопрос, — безукоризненно вежливо «не обратил» внимания на мимику оружейника человек. — Какой из представленных здесь кланов, или какая из структур, главнее в иерархии?

— Может, тебе ещё ключ от семейной казны выдать? — не полез за словом в карман Хомс.

— Не сочтите за нахальство! — пятнистый попытался предупредительно поднять в воздух левую ладонь, но из-за кандалов не вышло.

— Аристократ, — ни к кому не обращаясь, тут же отметил Хиггис.

— Просто вначале я бы хотел поговорить с представителями того клана или структуры, которые находятся ближе прочих к вашему Престолу.

— Почему?

— То, что скажу, в первую очередь может быть важным именно для них.

Механики переглянулись.

Прочие гномы насторожились.

— Ты говоришь очень занятные вещи. Понимаешь ли, что для тебя они ещё более опасны? — Бринкс решил не говорить ни да, ни нет: авось хуман сейчас выболтает побольше.

Похоже, что он ну очень увлёкся этим своим будущим предложением, с его точки зрения весьма важным.

Не понимает, что ли? Если его сейчас обездвижить, пусть и ценой десятка, да вернуть ему руки назад в кандалы… Он и так скажет всё, что собирался, но уже совсем за другую плату. Стоящую гораздо меньше.

Попутно интересно: а как он выпутался?

Вроде, Декстер ему ладони за спину застёгивал?!

Эхх, жаль, спиной стояли, когда он самострел извлекал, а у Декстера теперь и не спросишь.

— Уважаемый, вы снова совершаете ту же ошибку, — вежливо продолжил настаивать маг. — Пожалуйста, сделайте одолжение, ровно на минуту? Потом вернёте как было.

— Какое одолжение?

— Отойдите от своей позиции силы на время? Представьте себе, что мы с вами общаемся по амулету и вы меня не видите.

— И что?

— А вам очень нужно меня разговорить. Ваше начальство, допустим, очень хочет видеть, что у меня в голове. Но через амулет надавить на меня силой невозможно.

— Так то если через амулет, — хохотнул старший из механиков, уступая воле собеседника и давая втянуть себя в словесную игру.

— Попробуем? — всё также учтиво, просительно, но с достоинством предложил пятнистый.

— А ведь остальным тоже интересно, — очень тихо прошептал вездесущий и внимательный Хиггис. — Они уже и о Хайнце не вспоминают: ждут, что дальше будет.

Бринкс, спохватившись, окинул взглядом соотечественников.

Лица окружающих гномов действительно не излучали ничего, кроме любопытства.

— Но не маг, — тут же вставил свой медяк Хомс. — Амулет не отпускаю ни на миг, — он раскрыл ладонь, показывая товарищам абсолютно пустой кристалл индикатора. — Что-то иное, не магия.

— Психология, — проворчал недовольно Бринкс. — Вопрос только, где он тому наловчился.

— Опыт? — спокойно предположил Хиггис. — Вы там на четвёртом ярусе вечно ищите сложное объяснения, и чтобы обязательно из этой заумной науки, да побольше. Бринкс, в жизни всё проще бывает!

— Ага. И самострел с тайного склада у инородца в руке. Такая мелочь, — вроде соглашаясь, парировал Бринкс. — Который даже я пока не понимаю, как работает. Эй, хуман, пошли туда. — Механик кивнул в сторону степи, над которой начинал заниматься рассвет. — За мной, — скомандовал он двоим коллегам.

— В палатку не входить! — на всякий случай бросил остальным Хомс, имея в виду, чтоб орчанку пока не трогали.

А то мало ли.

Через полсотни шагов, когда маг остановился и развернулся к ним, до Бринкса дошло: сейчас их стояло рядом только трое и численным преимуществом, если что, самострел противника в момент задавить не получится.

— Не переживайте! — тот будто опять угадал мысли.

И снова дёрнул вверх левую руку, повторно чертыхнувшись.

— Для вашего спокойствия! — добавил он и тут же поправился, явно из вежливости. — И моего!

Самострел перекочевал в деревянный чехол на боку хумана. Сам пятнистый, правда, сделал ещё пару шагов назад, увеличивая дистанцию между собой и оружейниками.

— Тебе первому говорить, — спокойно заявил Бринкс. — Это ж ты сейчас охренеть какой интригующий заводила: мне даже интересно, что дальше будет.

— По всем правилам, я сейчас должен действовать по схеме. — Маг спокойно смотрел на собеседника. — Первое. Я должен вам доказать серьёзность и важность перспектив разговора со мной. Второе. Я должен вас чем-то заинтриговать, обозначив сложность и перспективы на ровном месте.

Гномы синхронно крякнули.

Человек пару секунд посверлил их взглядом, затем продолжил:

— А давайте попробуем с другой стороны, без манипуляций. Что вам известно о последнем предложении Малому совету гильдий?

— О каком именно? — неподдельно изумился Бринкс.

— Я не думаю, что таких было много. — Маг вытащил из кармана дешёвый связной амулет и бросил его под ноги гномам. — Извиняюсь, но подходить к вам близко не рискую, вы намного сильнее меня физически.

Старший оружейник механически отметил, что по скупому на эмоции лицу Хомса скользнула тень удовлетворения. А ведь этот хуман не просто не дурак.

— Оружие без необходимости доставать тоже не хочу, — продолжил человек. — Пожалуйста, откройте уведомление.

— Если возникнет необходимость, можно и не успеть, — обозначил угрозу из вредности Хиггис, наклоняясь за деревяшкой. — Оружие-то достать.

— Успею, — лаконично возразил пятнистый. — Хотя и очень не хотелось бы.

— Почему? — изобразил дурака Хомс.

— А вы среди всех — самые адекватные. Там, откуда я родом, меня учили убивать только после того, как не получилось договориться.

— Хм… лесть тебе не поможет, — механики дружно склонились над текстом.

Хиггис на всякий случай прокрутил ленту (вдруг на амулете будет ещё что интересное), но кроме явно ответного и короткого послания Малого совета гильдий деревяшка больше ничего не содержала.

— Суть предложения была в следующем, — человек терпеливо дождался, пока они дочитают до конца. — Есть перспективная разработка, рудная. Вы сейчас за неё воюете. Для вашего уровня — самое оно, потому что…

* * *

— Почему ты просто их не убил? — спросила Акмарал после почти часа молчания, когда они прошли половину дороги обратно.

Песок под ногами вязнул, раздражал и мешал идти.

Человек шагал, как заведённый, а ей почему-то не хотелось ему уступать и просить топать помедленнее.

— Упс, туплю. — Обернувшись, он плавным движением взял младенца у неё из рук. — Я понесу, хорошо? Так тебе будет легче.

Братик на удивление даже не шелохнулся в чужих ладонях.

— Почему ты просто не убил их? — повторила она свой вопрос. — Зачем были эти рискованные разговоры, драки на кулаках? Ты же подвергал опасности не только себя, — удержаться от упрёка у неё не вышло.

Допустим, на себя она ещё могла бы плюнуть, хотя и не хотелось. Но был же и ребёнок.

— Во-первых, я несколько раз ошибся с самого начала, — неожиданно признался человек.

Её нога от удивления даже повисла в воздухе на мгновение, пропуская шаг.

— Во-вторых, я стараюсь экономить патроны и не убивать, если можно этого избежать, — продолжил он.

— Врёшь, — равнодушно заметила она, демонстративно втягивая воздух ноздрями. — Не полностью, но местами врёшь.

— Вас прям не обманешь! — добродушно и искренне засмеялся хуман, сглаживая неловкость ситуации. — Слушай, а ведь какие опасные жёны из вашего народа, должно быть, получаются!.. Ну да. Патроны не главное. В общем, если убить их всех, на исходе противостояния это скажется не сильно. А вот если получится прямо сейчас посеять разлад между ними самими, да в их столице…

— Ты же сам рассказывал об этой твоей выжженной земле. Своим же словам разве не противоречишь? — орчанка поймала себя на том, что ей почему-то нравится беседа.

Настолько, что даже песок под ногами раздражает много меньше.

— Выжженная земля — это инструмент. Средство, — тут же поправился хуман, явно под влиянием обычных назиданий Асем. — Не путай средства с целью. В данном случае мне показался более уместным другой инструмент: разделяй и властвуй.

— Вообще-то, у нас разные рода и жузы между собой тоже спорят, — неожиданно для себя призналась и Акмарал. — Могу припомнить достаточно много примеров, когда внутренние междоусобицы мешали даже защитить весь народ… — она осеклась: не всё стоит говорить чужакам. Пусть и таким. — Короче, я понимаю твои слова: хочешь настроить одних гномов против других, потому что у них разные цели и интересы? Так?

— Да.

— Уверен, что получится?

Вадим снова рассмеялся:

— Знаешь, есть притча. Отец умер, оставив трём дочерям виноградник. Сосед очень хотел купить этот виноградник себе, но дочери не ленились и работали. Урожаи были хорошими, потому они отказывались продавать.

— Не слыхала, — заинтересовалась орчанка. — В итоге что?

— Купил он тот виноградник. После того, как сделал сёстрам подарок.

— Какой? — кочевница напряглась, пытаясь сообразить ответ быстрее, чем товарищ его скажет.

— А он подарил им очень красивый, м-м-м… знак на золотой цепочке. Носить нужно на груди, поверх одежды. Когда дарил, сказал: «Вещь очень дорогая, пусть его носит самая красивая из вас!»

— Ух ты. И что, сёстры не смогли договориться?! — Акмарал почему-то принялась прикидывать ситуацию на себя, догадавшись о подоплеке истории.

— Не-а, — легко покачал головой Вадим. — Так и спорили. Работа стояла, урожаи сильно упали. Выгоднее стало продать. Это, конечно, только сказка, но в жизни бывает и не так. Поверь.

— А ты не слишком ли рисковал в той обстановке? — мягкий упрек снова сорвался с её губ сам по себе.

Хорошо ещё, что сдержалась и не добавила: не только себя подвергал опасности.

— Я ошибся, — напомнил товарищ. — Пару раз здорово ошибся с самого начала. Дальнейшие действия — исправление тех ошибок.

— Знаешь, ты очень сильный мужчина, — решив быть откровенной, орчанка не стала сдерживаться.

— Почему?

— Мог убить их всех, я это сейчас по тебе вижу. Не уступал трудностям. Хотя и очень боялся, всё в конце концов сделал как надо.

— Ты и это чувствовала, что боялся? — заинтересовался человек. — Как? Мы же с тобой даже не видели друг друга.

— Ткань их шатра совсем тонкая и тряпичная, не кожа же, — пожала плечами кочевница. — Запахи хорошо проходят. Я, кстати, тоже боялась. Когда страшно, все чувства обостряются. — Она коснулась пальцами локтя идущего впереди человека. — Ты очень сильный мужчина. Спасибо тебе за всё, что ты для нас делаешь.

— Тупой я мужчина, если откровенно. Там, откуда я родом, такая ситуация считается недопустимой, — нисколько не удручаясь, отмахнулся товарищ. — Но спасибо на добром слове. Приятно.

— О чём сейчас ещё хотел сказать, но не договорил? — Акмарал, не справляясь с нахлынувшими эмоциями, уверенно попирала кое-какие правила этикета.

С другой стороны, именно с этим спутником канонами можно было и не заморачиваться.

— В моей армии, при разборе этой ситуации, меня бы очень строго наказали, — опять неожиданно для себя (ей было слышно) признался человек. — Достаточно чувствительно наказали бы.

— А смеяться над собой в такие моменты — у вас тоже считается за слабость? — она уловила кое-что ещё в его интонациях.

— Мы говорим, это чувство юмора. Одна из защитных реакций психики. М-м-м, одной из частей души по-вашему.

— Ладно, хватит слов. Я тебе очень благодарна, что бы там ни было. Всё хорошо, что хорошо заканчивается. — Орчанка подхватила человека под локоть, пробежавшись кончиками пальцев по мягкой ткани его одежды.

Идти по песку стало неожиданно легче.

— Видели бы меня сейчас орки, — вполголоса заметила она самой себе, ни к кому не обращаясь.

Хуман озадаченно покосился на её ладонь поверх своего предплечья:

— А у вас разве незамужняя девушка имеет право касаться мужчины?

— Нет, — легко ответила она. — Если не нравится, можешь звать на помощь. Прямо сейчас.

Человек ничего не сказал, но его сердце забилось сильнее.

— Если хочешь что-то скрыть от орчанки, научись переставать пахнуть, — хихикнула Акмарал, сжимая пальцы на его руке сильнее.

Глава 9

— Если хочешь что-то скрыть от орчанки, научись переставать пахнуть, — веселится Акмарал, сжимая пальцы на моей руке сильнее.

— Ты сейчас не перебарщиваешь? — интересуюсь деликатно, имея ввиду её ладони.

Такой тактильный контакт явно выходит за рамки здешних приличий, если я хоть чуть-чуть разобрался в местном этикете.

Стараюсь при этом не сильно дергаться на ходу, чтобы не разбудить ребёнка (уж больно он гораздо орать, когда не спит).

— Если бы ты был из моего народа. Если бы я относилась к тебе не так, как отношусь сейчас. Если бы старые правила имели смысл, — она почти незаметно вздыхает. — Если бы сейчас были свидетели того, как мы с тобой идём. Слишком много если!

— Договаривай.

— Ты тоже начал чувствовать запахи?! — спутница загорается нездоровым энтузиазмом, чуть ли не подпрыгивая. — Как я сейчас для тебя пахну? Что изменилось в твоих ощущениях?

— Нет, до вашего обоняния мне ещё очень далеко, — спешу остудить её пыл. — Уж во всяком случае, детектором лжи, как вы, работать не смогу.

— Что значит это слово? Это ваша машина, которая отличает правду от вранья разумного? — на удивление быстро схватывает суть спутница.

Пальцы её, что интересно, никуда с моего предплечья при этом не деваются.

— Да.

— А как она работает? — похоже, дочь степей отчего-то неожиданного вошла в состояние эйфории и так в нём и осталась.

Занятно.

— Я не мастер по этим машинам, — качаю головой. — Знаю только, что они есть. Насколько понимаю, общий принцип таков: она измеряет биение сердца и выделения сквозь кожу — пот, что там ещё появляется через поры. По составу жидкостей тела уже фиксирует достоверность сказанного тобой.

— Интерееесно, — кочевница прижимается ко мне на ходу, причём далеко не ординарными частями тела.

Хм. Её действия откровенны, но пока не до конца понятны. Очень контрастируют с тем, что говорила Асем.

— Ты, вернее орки, анализируете то же самое — но только через обоняние, — продолжаю спич. — Кстати, наша машина может и ошибаться, говорят. А у Асем я, если что, никогда не видел, чтобы она допускала возможность неточного суждения по запаху.

— Ну-у, мы тоже можем ошибаться, — замечает Акмарал. — Хотя и не все. Просто когда мы не уверены, в отличие от вашей машины, можем промолчать. А у этого вашего амулета, определяющего неправду, что, тоже есть мозги? Он разумен? Промолчать может?

— Нет. Чистый инструмент.

— У нас, когда работаем с чужой достоверностью, в голове словно картинка зажигается. — Её взгляд утрачивает фокус, она глядит перед собой рассеяно и наконец отпускает мой бицепс, растопырив пальцы перед лицом. — Как будто образ всплывает в мозгах! Э-э-м-м-м, то ли цельный, то ли неполный. В общем, когда в правде не уверена, лично я чувствую, что могу ошибиться; Асем, кстати, тоже — картинка словно бы неполная.

— А мужчины?

— У самцов же вообще обоняние хуже, пф-ф. Но по идее и они должны ощущать, цельный образ из правды сформирован твоими словами или небольшой её кусочек.

— Фигасе.

— Что?

— Прямо калибровка эффективности по степени подтверждённой достоверности получается.

— Что?! — её пальцы опять нервно сжимаются на моём рукаве.

— Не обращай внимания. Это я на своём языке сказал, от вашего немного отличается. Но ты недоговорила, я помню.

— Ты пахнешь!

— Тоже мне новость…

— …мужчиной, у которого давно не было женщины и которому она очень нужна. Ну вот прямо очень пахнешь, — Акмарал демонстративно втягивает воздух через ноздри. — Естественно, я не могу не отозваться в ответ как женщина, если отношусь к тебе нормально.

— Неожиданно.

— Да ну? Не притворяйся глупым. Моё тело не хочет молчать в ответ на запах, который ты излучаешь. Так понятнее? Какие проблемы.

— Тело молчать не хочет, а мысли, слова и действия?

— Мои слова являются продолжением моих же мыслей. И с теми, к кому отношусь хорошо, я всегда стараюсь говорить только то, что думаю или чувствую. — Она насмешливо смотрит на меня сбоку.

Да самый же натуральный подкат. Ух ты.

— У меня слова очень часто скрывают мои же мысли, хотя с вашим народом это плохо получается, — откровеничаю, скашивая взгляд на её пальцы, мнущие мой бицепс, словно тесто. — Асем говорила, что я должен вести себя с вами более чем деликатно. А ты сейчас слишком раскована даже по меркам моего общества, не то что твоего.

— И что с того? — заинтересованно вопрошает дочь кочевого народа, старательно растягивая шаги, чтоб топать в такт со мной.

— Это же всё харам и табу? Нет?

— А где ты видишь рядом наше общество? Ну и, если уж совсем откровенно. Мы с девчонками пока друг другу не говорили, но лично мне уже тоже терять нечего. Как и этой вашей Хе в этом самом плане, ты понял… Хочу, чтобы ты знал. На всякий случай.

— Ух ты.

— Да. Если я хоть чуть-чуть понимаю в мужчинах, то рано или поздно ты начнёшь искать варианты, чтобы, м-м-м, начать пахнуть иначе. Не смейся!

Акмарал с силой хлопает меня по лопатке.

Получается достаточно увесисто. Такое впечатление, что у расы орков мышцы и плотность тела даже у женщин выше, чем в среднем у людей. По тяжёлой ладони Асем я подобное уже замечал, похоже на тенденцию.

— Я абсолютно искренне сейчас говорю! — эйфория с неё слетает.

— Учту, — обещаю на полном серьёзе.

Прислушиваясь попутно к пацану, который начинает ворочаться у меня на руках.

К счастью, ребёнок просто меняет положение, не просыпаясь. Не представляю, как бы сейчас его успокаивал, потому что спутнице отдать — тоже не вариант, она еле шагает по песку.

— Там, где я работал, считалось не совсем правильным использовать случаи, подобные нашему с тобой.

И это чистая правда. В некоторых обществах с физиологическими контактами с женщинами лучше не торопиться, по целому ряду причин. Как бы обе стороны ни были в них заинтересованы.

— Почему так? Мы же с тобой взрослые. Я удивлена и недоумеваю.

— Нравственные нормы плюс мой личный опыт.

— И что он говорит, этот твой опыт?! Я тебе что, не нравлюсь? — она втягивает воздух ноздрями и отвечает на собственный вопрос. — Нравлюсь. В том смысле, о котором речь, точно да.

— Если женщина находится в печали или в сильной радости (как бы ещё передать в стресс и эйфорию?), её мозги могут очень пожалеть о том, что сделало её же тело. Например, на утро после бурного вечера.

— Понима-аю. Но сейчас такая осторожность беспочвенна, — орчанка задумывается. — Я же лучше знаю, чего хочу!

— … А путешествовать нам с тобой ещё достаточно долго. И, может быть, не только путешествовать. — Бог его знает, вокруг всё-таки война. — Не хочу ни с чем торопиться.

— Умно, — подумав, соглашается она. — Но ты мне нравишься. Говорю, чтобы ты знал наверняка. Если вдруг решишь принять предложение Хе, вспомни этот наш с тобой разговор. Обещаю, со мной будет не хуже.

* * *

После её достаточно откровенного предложения человек хотя и не сбился с шага, споткнувшись, но заблагоухал ещё сильнее (хотя, казалось, больше некуда).

В первую секунду она даже испугалась за братика — как бы не уронил, при таких-то эмоциях. И чувствах, хи-хи.

К её огромному сожалению, такой умный в науках хуман был абсолютно дремуч во всём, что касается женской души.

Ну, по крайней мере, в отношении женщин именно её народа он точно ориентировался не лучшим образом. Вадим с чего-то взял, что с ней надо обращаться, как с расписной вазой.

Не объяснять же ему вслух, что старые и замшелые устои лично ей вообще никогда не нравились! А сейчас, когда мужчин-орков осталось здорово меньше половины, проблемы и роль морали (и приличий!) вообще отошли даже не на второй, а на десятый план.

Ладно. Она оценила его подчеркнутую щепетильность во всём, что касалось отношений мужчины и женщины. Пусть эта деликатность сейчас и была не совсем уместна в отношении конкретной орчанки.

Похоже, дочь хана перемудрила в воспитании своего человека: понятное дело, что самой Асем гораздо удобнее под рукой тот телохранитель, у которого одно место завязано на узелок. Который о ней как о женщине, даже и не помышляет, выполняя только задачу охранника.

Самой же Акмарал подобный перебор на ниве нравственности казался сейчас ханжеством: оба не против! Пусть бы ещё пах человек послабее, можно было бы предположить, что как женщину её не воспринимает.

Ладно. Если Вадим всё же соберётся окучивать тёмную полукровку, она об этом точно узнает — одной юртой кочуют. Авось, найдется способ намекнуть и со своей стороны человеку: далеко не все правила говорят при других вслух затем, чтобы потом их соблюдать наедине.

Всего, что она могла потерять с точки зрения традиционной нравственности, она лишилась абсолютно добровольно, причём ещё до попадания в рабство, когда тем летом кочевали вместе с соседним родом.

Другое дело, что о таком не рассказывают, да. Ни сестре, ни подруге, ни родне.

Эх, ну почему он такой дремучий?! И ведь не шутит: на самом деле думает о ней, как о поделке из хрупкого хрусталя.

— И от излишней заботливости бывают неприятности, — пробормотала орчанка вслух, ни к кому не обращаясь.

* * *

— Всем привет. Я рад, что мы снова вместе. — Вадим слегка поклонился Асем, Хе и Жулдыз.

Братик на его руках даже не шелохнулся.

Сестра тут же подскочила к нему, принимая ребёнка.

— Вот, — полукровка тут же протянула человеку чересседельный мешок. — Мы собрали всё с того гнома, как ты и просил.

— Спасибо, — мгновенно озадачился товарищ и полез разбирать трофеи.

— Давай на ходу? — миролюбиво предложила хозяйка табуна, поскольку хуман не обратил внимания на то, что кони были оседланы.

— Упс. Затупил, — Вадим легко согласился со своей хозяйкой.

Интересно, как ей удалось привлечь его на свою сторону в момент их знакомства, о котором она рассказывала? Между ними ведь правда ничего такого не было, о чём можно было бы подумать.

— Хорошо, конечно. Но вначале одно маленькое дело. Где и как там наш раненый?

— Пока жив, — равнодушно пожала плечами Хе, указывая на небольшой тент чуть в стороне. — Вон, спит. Только-только храпеть перестал.

Вадим решительно направился туда и убрал полог, выдернув из песка колышки:

— Дружище, ты едешь к своим.

Ошарашенный коротышка, едва проснувшись, смешно захлопал глазами. Затем ответил, тоже на всеобщем:

— Когда? Как?

Человек налепил ему на плечо какую-то бляху, после чего быстро хлопнул по ней два раза:

— Вот портал к твоим, они передали.

Гном словно провалился в странный квадратный проём вместе со шкурой, на которой лежал.

— Добрый, — многозначительно заметила Жулдыз, играя интонациями так, что поняли только чистокровные орчанки.

— Дура ты, — не задержалась с ответом Акмарал. — Замолчи по-хорошему.

Подумала, не ограничилась словами; подошла и влепила сестре короткий подзатыльник:

— Тебя там не было, когда он меня с Ериком выручал.

Та задумчиво потерла затылок и удивлённо свела брови:

— …?

Но не успела сказать ни слова.

— Заткнись, — шипеть на сестру, словно кобра, конечно, нехорошо.

Но иногда очень хочется. Когда нужно.

* * *

— Дорогие дамы, у меня для вас есть несколько объявлений, — продолжил человек через четверть часа, неловко качаясь в седле. — Но начну с вопроса, поскольку раньше времени не было. Как вышло, что мы все проморгали появление гномов?

Орчанки стыдливо потупились. Метиска вздохнула.

— Ладно, с человеческим фактором всё понятно, — вслед за полукровкой вздохнул и хуман. — Я по сравнению с вами глухой, слепой и вообще не имею обоняния. Ладно, вы — здесь тоже были бурные эмоции, обсуждения. В общем, отвлеклись. Наверное.

— Не наверное, а именно так! — оправдываясь, поторопилась выпалить Жулдыз. — У тебя что, никогда так не бывало? С кем-то настолько увлекся, что всё вокруг как будто перестаёт существовать.

— Бывало, но сразу от всех четверых не ожидал. Если считать себя, то и вовсе от пятерых… А ваши хваленые кони? Почему они не подали сигнал?

— Неудобное место, — нехотя пробормотала хозяйка табуна.

Остальные девушки слегка отодвинулись от неё, разъезжаясь в стороны.

— Тогда будет ещё один неприятный вопрос. По какому принципу ты, дорогая, выбирала это самое место? Почему оно в итоге оказалось неудобным?

— Не ожидала, — с явным усилием елим призналась Асем. — Там же распадок типа оврага, а ветер с другой стороны дул. Они как бы снизу вышли, даже кони их не учуяли.

— Мне кажется, они охотятся именно на орков, — пробормотала тихо сестра. — Эти гномы. Знаешь, как специально готовились.

— Почему ты так думаешь? — человек не насмехался и не шутил.

Вместо этого он был собран и серьёзен.

— Я троих обнюхала. Как собака. — Дальше Жулдыз бросила поводья на шею жеребца и чуть сжала его бока коленями для усидчивости. Потом развела в стороны руки. — Что чувствуете? — спросила она сразу у двух соплеменниц.

Асем подъехала поближе, наклоняясь к рукаву гномьей рубахи (одежду сняли с одного из убитых и именно в ней сейчас щеголяла Жулдыз).

— Не пахнет вообще ничем! — добросовестно удивилась хозяйка табуна.

— Да, — коротко удивилась вслед за ней и сама Акмарал, понюхав уже правый рукав сестры. — Вернее, пахнет. Но травой. Я бы просто не отличила от запаха степи.

— Интересно, как такое может быть? — метиска ничего нюхать не стала, что было как раз понятно; но первой озвучила общий вопрос.

— Обработка специальным составом? — предположил человек под мерный перестук копыт. — Дамы, я полный профан в науке, но скажите как женщины. Есть какие-либо способы — ну а вдруг? — по которым вы могли бы попытаться определить?

— Что определить? — переспросила Асем.

У всех четверых вертелось что-то на языке, но никто пока не мог сформулировать точно.

— Если гномы вымачивали свои рубахи в специальном составе, это как-то можно понять?

— Я бы поставила тогда уже на амулеты, — задумчиво уронила темнокожая. — Но их мы собирать не стали — по ним нас и найти легче, случись вдруг что. Мы тебе говорили.

— Кстати, пришло в голову только что. Ещё ведь бывают системы из двух компонентов, — задумчиво протянул человек о чём-то своём, не заботясь о том, как его поймут. — Например, пропитка одежды плюс этот самый амулет. Два в одном.

— На стоянке я знаю, где набрать воды. Чистой, такой, чтобы ответить на твой вопрос, — уверенно заявила дочь хана, чуть доворачивая коня и меняя направление хода. — Только проехать надо будет на пару часов дольше и в сторону.

— Зачем нужна именно эта вода? — Вадим действительно не понимал.

— Берём чистую посудину, заливаем гномью рубаху. Если, как ты говоришь, она чем-то пропитана, уж этот-то состав в воде мы определим, — пожала плечами сестра. — Просто размочить эти добавки надо. Мы их учуем.

— Точно? — засомневался человек.

— Даже если он будет смешан с потом гнома, — спокойно подтвердила Асем.

— Нас трое, — подключилась и Акмарал. — Уж три женщины действительно не пропустят, если там что-то есть. Кстати! Можно так каждую рубаху через воду пропустить!

На всякий случай нескольких нападавших раздели после их смерти. Одежду снимали (и заворачивали с собой) преимущественно с тех, кого Вадим убил в голову. А что, не те сейчас времена, чтоб миндальничать.

— Если состав есть, и если он общий, у каждой сменной воды будет один и тот же вкус и запах, — продолжила дочь хана. — Точно. Хорошая мысль.

— Не понял. Вы эту гадость что, на вкус пробовать будете? — человек, похоже, не до конца поверил тому, что только что услышал.

— Тебе оно зачем-то действительно нужно, ты ж не шутишь, — спокойно заметила сестра. — Сам вопрос серьёзный: если коротышки умеют теперь подбираться к нам незамеченными, отбивая свой запах, об этом лучше знать всем и сразу. Попробовать на вкус — лучше всего, чтобы понять. Другого способа всё равно нет. Глотать же эту воду не будем! Выплюнем!

— Мы чувствуем, что виноваты, — перевела на понятные слова Акмарал. — Коротышки действительно не должны были приблизиться к стоянке незамеченными. Ты — единственный мужчина среди нас, ты сейчас сказал своё слово. Мы думаем, как его исполнить. Всё просто.

— Интересно, а чем сейчас отличается от того, что было раньше, — сварливо отозвался хуман. — Я почти доволен, но вас как будто подменили.

— Наше уважение в твою сторону после спасения меня и братика выросло. Что бы ты ни думал раньше, мы охотно отплатим добром за добро и проверим все возможности. Тем более что это мелочь.

— Тем более что в воде разбираемся всяко лучше других, — совсем тихо поправила дочь хана.

Но её кроме двух орчанок никто не понял.

— Кажется, наша иерархия наконец-то встала там, где и должна была быть, — в очередной непонятно с чего озадачился единственный человек в компании.

Одно слово было незнакомым, но переспрашивать никто не стал.

* * *

— Не переживаешь? — слегка насмешливо спросил Хиггис.

— Переживаю, — рявкнул в ответ Бринкс. — Но не по тому поводу, по которому ты думаешь!

— Хигги, не парь мозги начальнику, — поддел старшего товарища с другой стороны Хомс, вроде бы обращаясь к другому. — У него сейчас за всё королевство голова разламывается!

— А ты не остри, — резко успокоился старший группы. — Или вот что. Как только обезьяна отправит сюда раненого, ты остаёшься за старшего.

— А вы? — улыбка тут же спала с лица Хомса.

— Я с Хиггисом туда, — Бринкс похлопал себя по народному карману, где держал стопку одноразовых эвакуационных порталов до штаб-квартиры службы.

— И что вы там вдвоём напару делать собираетесь? — продолжил недоверчиво наседать третий оружейник.

— Хигги понесётся раненого спасать: к лучшим целителям, по квоте Его Величества.

У тройки механиков, в отличие от прочих бойцов лагеря, срочный доступ к первосортной медицине Престола имелся.

Если подумать, так было даже логично: в погоне за различными секретами они могли столкнуться с чем угодно. Тогда бы эти самые эвакуационные порталы плюс квота в медицинском секторе самого Короля если и не гарантировали, то во всяком случае увеличивали шансы сотрудников новой службы дожить до момента, когда их выслушают.

В том числе для того, чтобы донести информацию до конечного адресата.

— Не круто ли для простого бойца? — порядка ради посомневался Хомс.

— Он — единственный, кто видел лагерь вонючек и работу человеческого мага по нашим. И вообще, что за чертовщина там была, с самого начала, — откровенно пояснил старший. — Мог быть свидетелем чего-то интересного.

— Чего?

— Мне например самострел покоя не даёт; а вдруг ещё что мелькнуло?

— Хиггис занимается раненым, а ты что будешь делать? Раз во дворец не пойдёшь?

— А я надавлю на знакомых, как только попадём туда.

— Зачем? — теперь на начальнике скрестились взгляды обоих подчинённых.

— Не верю я, что Тангред без следа сгинул. Хочу расспросить об этом пятнистом — вдруг всплывёт что дополнительно. Чую, копать глубже надо.

На самом деле Бринкс собирался выяснить, кто автор того самострела, который плевался смешными цилиндриками в руках хумана. Но выйти в процессе этой работы можно было на абсолютно любой род, в том числе — на семьи товарищей по тройке.

Именно по этой причине на данную тему пока лучше было не распространяться, особенно с ними.

Человек оказался порядочным. Примерно через пару часов после ухода выданный ему портал действительно выплюнул рядом с лагерем одного из подданных подгорного престола.

Бринкс мгновенно развил бурную деятельность:

— Всем строиться!

Конечно, эту команду можно было отдать и заблаговременно, если бы не опасения, что обезьяна подведёт. Выглядеть легковерным дураком не хотелось.

— Бринкс, на минутку! — раненый быстро сообразил, кто и почему сейчас главный. — Вонючки, пока я там лежал, наш самострел со всем снаряжением упаковали. Я ничего не мог сделать. Подумал, это тебе важно.

— Даже так? — оружейник ненадолго задумался.

— Пятнистый человек им что-то скомандовал перед тем, как идти сюда. Но я не понял, что именно: на своём языке говорили.

Самострел в руках пятнистого превосходил известный Бринксу сразу по нескольким параметрам. Неочевидным, но тем не менее.

Для себя орки собирать чужую технику не стали бы: ни мозгов не хватило бы использовать, ни таланта. Приказ хумана такую их инициативу хорошо объяснял.

— А что, если человеку наша машина также интересна, как нам — его? — задумчиво вывел вслух старший механик. — Так, Хиггис…

А дальше товарищ действительно направился с раненым во дворец.

Сам же Бринкс не поленился лично потратить полдня, чтобы своими глазами осмотреть место боестолкновения.

* * *

— Ну как, надумал чего? — недовольно поинтересовался Хомс, которому тоже пришлось вычеркнуть кучу времени из жизни (из-за приказа начальника).

— Да.

— Теперь-то ты куда дальше? — товарищ был предсказуемо раздражён.

В отличие от Бринкса (которого в собственном кармане ждал портал), ему предстояло топать до лагеря гномов ногами.

— Никуда. Сперва отсюда депеши отправлю, только потом двинусь, — честно ответил старший, усаживаясь прямо на песок и вооружаясь связными амулетами. — Жопой чую: пятнистый химические компоненты для выстрелов сейчас искать будет. Ну и к кому он пойдёт, кроме мастеров из нашего списка?

— Как ты это понял? — вытаращился Хомс.

Бринкс пояснил. Затем, видя непроходящее удивление собеседника, добавил:

— А если я ошибаюсь, то эта пара часов всё равно ничего не решит. Раненому за это время аккурат помощь окажут: глядишь, вспомнит чего-нибудь ещё. Там и я подоспею.

После осмотра места боя у него только окрепло желание разобраться во всём до конца.

Он был очень хорошим сотрудником на своём месте и никаких неразгаданных тайн после себя оставлять не собирался.

* * *

— Что-то срочное? — куратор поглядел на Бринкса не то чтобы неприветливо, но уж без приязни точно.

— Да нет, ничего такого! Я ж из степи подотчётными порталами ради развлекухи мотаюсь! — огрызнулся оружейник, не особенно считаясь с чинами.

Затем прошёл внутрь и уселся на один из стульев. Подхватил чашку с горячим напитком прямо с блюдца начальника, понюхал и решительно опрокинул себе в горло.

— Говори, — собеседник устало протёр глаза и перевернул лист бумаги, на котором что-то быстро набрасывал карандашом до прихода сотрудника.

— Странность. Наш десяток, из тех, что в заслонах, натолкнулся в степи на смешанную группу вонючек…

— Какую группу? Конкретно? — перебил хозяин кабинета.

— Четыре девки и младенец. Три девки из орков, четвёртая вроде дроу. Там ещё табун рядом был, племенной похоже, но по последнему пункту неточно: чёрт их разберёт, этих коняг. Мы ж не кочевники.

— В чем странность?

— Наши пошли их «на учёт» брать, по обычной процедуре.

— И?

— Для начала, вонючки положили наших двоих наглухо. Клинками. Сразу.

— Хм.

— Да. Там ещё дозорный был нормальный, первый номер. Заметил, что есть одно пустое спальное место и на всякий случай затаился между степью и лагерем. С самострелом. На него выскочил хуман и самое интересное начинается с этого момента.

…

— Ты хочешь сказать, что в объединённом проекте кто-то интригует против нас и дальше? — куратор, слушая одного из перспективных сотрудников, уже на другом листе бумаги набросал ещё одну схему. — Хм, ушастых же подвинули? С такой стороны, одна темная девка рядом с вонючками ещё не доказательство, конечно. Тем более, говоришь, на пару вонючих вообще рабская купчая была? Ну мало ли, кто сейчас в степи руки греет!

— Купчая была. А вот вёл себя человек с ней не так чуток, как с рабами обычно обращаются. Хотя это, конечно, кто к чему привык… Я не сразу сообразил просто.

— С другой стороны, лёг целый десяток? — начальник задумался. — На ровном месте? Ещё и самострелы странные на той стороне, у обезьян? Плюс наш такой же аккуратно с собой прибрали?

— Интриги в проекте — не моего ума дело, — отмахнулся Бринкс. — Я чай не у престола обретаюсь, чтобы внешними сношениями заморачиваться. Заново давай: самострел человека я видел своими глазами. Работает на расширении пороховых газов, это точно. Конструкция мне незнакомая, но…

— Но очень эффективная, да? — куратор отстраненно повертел карандаш в руках.

— Да, — закусил губу оружейник. — Я не знаю, на что механизм похож изнутри, но что-то очень серьёзное.

— Что тебя настолько смутило? Чего ты ко мне примчался? Ну есть какой-то один самострел — так мало ли, чего сейчас по миру не сыщешь? Вот если бы ты целый отряд такой увидел, тогда да… Хорошо, допустим, какой-то самоучка на той стороне имеется. Проблема в чём?

— Я думаю, что тот самострел руки гномов ладили. Сюда добавь, что даже мне конструкция незнакома. — Механик терпеливо дождался понимания на лице начальника. — О-о, проняло.

— Ты хочешь сказать, что рядом с престолом есть какие-то умельцы, которым Король гномов — не указ? — теперь шеф однозначно выбросил всё лишнее из головы, сосредоточившись на главном.

— Знаю, на что думаешь, — кивнул Бринкс. — Я тоже поначалу подумал в ту сторону. И вот что хуман мне показал. По своей воле, заметь! Я бы и знать не знал!

Гном достал из кармана бумажку, сложенную вчетверо, развернул и подвинул по столу.

— Малый совет гильдий… Предложение по разработке шахт… — пробежав глазами текст копии с бумаги, куратор снова вопросительно уставился на подчинённого. — Говори, до чего додумался. Я что-то не соображу впопыхах.

— Чего боится любой монархический престол? — Бринкс, отбрасывая политесы, впился тяжёлым взглядом в собеседника.

— Изнутри или снаружи? — мудро уточнил тот. — Понимаю, к чему клонишь. Потому, наверное, боится заговора. Ты же сейчас о внутренних противниках толкуешь? Но про Малый совет можешь мне плешь не проедать. Там всё же родня сам знаешь Кого в избытке; Он их затем и держит, чтобы альтернативные решения и точки зрения иметь. Хотели бы — давно прихлопнули бы. Ну или если бы какая-то опасность от них была… К чему клонишь в итоге?

— А я пока не разобрался, — честно признался Бринкс. — Иногда не все камешки сразу в мозаику складываются. Пока лишь вижу, что узор необычный. Кстати, насчёт заговора. А что, если вместо одного зреют сразу два? Или три? И первый, более явный, лишь прикрывает остальные? Да от них внимание отвлекает?

— Чего-то ты размечтался излишне в разные стороны, — куратор свёл брови вместе и слегка отклонился назад. — Не буду сейчас ничего говорить, но выглядит очень малореально. Мы же не эльфы какие-нибудь, у нас даже один заговор — событие.

— Я был в канцелярии Малого совета. Они всерьез рассматривают возможность покупки лицензии на разработку тех шахт. Предварительно — хотят проверить на деле: может ли быть такое, что купить действительно дешевле, чем воевать или отобрать силой? Тем более там условия хорошие.

— Какие?

— Вначале — начало добычи. Затем, после пробного периода, возврат к вопросу оплаты. Дескать, если будет интересно — тогда давайте договариваться, чтобы мы и дальше вас не теребили. Только на территории свои войска сами уймите, пока пробной добычей заниматься будете. Если орки то же самое сделают, намного хуже получится.

— Хм… Почему ты того человека не спеленал и сюда не доставил?

— Не справились бы, — нехотя ответил Бринкс. — Просто не справились бы, чую. И самострел в руках хумана — явно из тайной оружейки, не будь я на своём месте. Туда ни у меня, ни у тебя доступа нет. Ни на какую мысль не наталкивает?

— Если про заговор, что тебе мерещится, думать, то две разные руки получаются, — признал начальник. — Одно дело — модели поглощения отрабатывать. Ну хотят в Малом совете поиграться, попробовать купить миром — пусть их. Их деньги — их и риски, если пойдёт что не так. Законом то не возбраняется. Но вот оружие лучше обычного, да в руках инородцев, да чтобы ты его не признал — это да.

— Чего замялся?

— Знаешь, у меня сейчас крамольная мысль мелькнула. А что если это вообще не наша работа? Ну с чего ты взял, что гномьих рук та стрелялка?!

— Чья тогда? — Бринкс равнодушно скользнул взглядом по схемам на листе начальника. — Орков? Орквудов? Людей? Тебе сейчас расчеты написать? Каким заряд должен быть, чтобы оно так сквозь череп проходило? Я своими глазами видел.

— НЕ НАДО! М-да уж… Ладно, согласен. Чего хочешь?

— Мне нужен доступ в закрытую оружейку, — твёрдо потребовал механик.

— А ключ от казны не хочешь? — развеселился куратор.

— На час всего. На секреты Престола не претендую, разбирать там ничего не планирую, — понятно, что и так никто не дал бы. — Но мне нужно увидеть экспериментальные и действующие модели, чтобы поговорить с тем, кто их выдумал.

— Намекаешь, что кто-то из хуманов может в наших схемах разобраться? — начальник сцепил пальцы рук и закусил их зубами, погружаясь в размышления. — И думаешь, что они какое-то производство у себя наладить могут? Чтобы себя же вооружить лучше нас? Пока мы вонючками заняты? А уж потом — …?

— Слишком много уникального в одном месте. — Бринкс не стал говорить, что пятнистый хуман, несмотря на все амулеты, был очень похож на менталиста.

И на аристократа тоже. Который, чем чёрт не шутит, действительно может вытаскивать технологические схемы из чужой головы.

Если такая догадка подтвердилась бы, с ней надо идти прямо к Престолу: ну не с куратором же такими наградами делиться!

Вся схема у механика в голове пока не складывалась, но что рыть нужно до конца, это очевидно.

Оружейник понимал, что для своего куратора является лишь инструментом. Одним из многих.

До последнего времени его это даже устраивало.

Сейчас же, после накопившегося в степи багажа, Бринкса впервые в жизни обуяли честолюбие и собственные амбиции.

Хватит чужие начальственные задницы вверх двигать. Пора и себе милостей от Короны откусить, только сперва поработать на то надо.

А уж дособрать информацию и свести в один массив — тут начальник и поможет. Посмотрим, кто в чьих руках инструмент в итоге.

Глава 10

На въезде в город пришлось предъявлять ученические свидетельства магов.

— Кто такие? Зачем едете? — пара человек в доспехах, отделившись от своего десятка, материализовались перед воротами, загораживая всадникам проход.

На заднем плане маячил ещё один отряд, уже из орквудов.

Вадим наредкость легко и удачно соскочил с коня, практически как выросший в седле кочевник:

— Сам кем будешь, добрый человек? — подходя к вооруженной паре, он словно бы лениво достал из нагрудного кармана нужные бумаги. — Читать умеешь?

— Теперь понятно, зачем он полдня тренировался с коня слезать, — кивнула собственным мыслям Хе, не обращаясь ни к кому конкретно. — Мог бы и объяснить. Я его тогда чуть за дурачка не приняла: решила, с мозгами что-то стряслось. Прыгал туда-обратно, как тушканчик.

— Он объяснял, тебя просто рядом не было. — Замороженным до льда и инея голосом ответила Асем. — Ты сейчас правда спокойная, как удав? Совсем не нервничаешь.

— О. И что сказал? — неподдельно заинтересовалась метиска, которая, казалось, действительно не переживала. — Да. Я правда спокойная, это ты просто к людным местам непривычна. Обычная проверка на входе, в городах такое часто. И не такое тоже… У нас ещё компания достаточно разношерстная, внимание привлекаем. Так что он сказал, когда с коня весь день прыгал?!

— «У вас никогда не будет второго шанса, чтоб произвести первое нужное впечатление». Примерно в таком духе, — нехотя ответила хозяйка табуна.

Последний, хотя и был оставлен в степи на подножном корму, для орочьих глаз был различим в районе горизонта даже отсюда.

— Кем буду я, неважно, — местный тем временем недовольно скривился. — Так, выдано магистратом графства Ален… — он углубился в чтение.

Кочевницы понимающе переглянулись: если бы въезд караулили какие-нибудь другие расы, слова их товарища могли бы сойти за наглость и прямую провокацию.

Однако сейчас с людьми общался тоже человек. Своим вопросом насчёт грамотности он будто бы намекал на различия в происхождении: дескать, я из дворян, а ты сам кто?

— Вижу бумаги лишь на троих из вас. — Стражник на удивление быстро дочитал три листа пергамента. — А остальные?

— Остальные идут чуть по другому разряду, — снисходительно улыбнулся Вадим, доставая купчую из второго кармана. — Держи.

— Рабыни?! — через пять ударов сердца стражник впервые позволил себе что-то типа удивления. — Эти орчанки — твои рабыни?!

— Вообще-то да, — тут же насторожился пятнистый, аккуратно забирая бумаги из рук собеседника. — А чего ты так с лица спал? Какая проблема? Что за нездоровый интерес к моему имуществу?

— Колодок на них нет, а оружие на поясах есть, — местный сделал шаг назад и коротко свистнул своим, привлекая их внимание. — Для рабынь как-то слишком много свободы у них, нет? Особенно если они с красными пометками за строптивость в этой твоей купчей, — кивок на руки пятнистого. — И они из того народа, который тебе ночью горло перережет в момент, только зазевайся.

— Вовсе нет, с чего бы? — Вадим, внешне успокаиваясь, сейчас выглядел скорее озадаченным. — Как тебя звать?

— Йорг.

— Йорг, как ты относишься к красивым женщинам? — похоже, человек сообразил, что ответить.

— Хорошо отношусь, — гоготнул пехотинец одновременно с подступившими к беседующим товарищами по десятку. — К чему был вопрос?

— А я ну оооочень хорошо к ним отношусь, не просто «хорошо». Можно сказать, я своих женщин люблю, — веско уронил пятнистый. — Умею с ними общаться и строить отношения. Потому они очень часто любят меня в ответ, их имущественный статус не в счёт, — он похлопал себя по карману, в которой только что убрал бумаги.

— Занятно, но верится с трудом, — одним из подошедших был явно десятник, судя по более дорогой броне и повадкам.

— Хорошо, я вас обманываю, — не стал спорить Вадим. — Допустим. И что дальше?

— Времена сейчас сложные. — Десятник задумчиво потёр затылок, словно что-то прикидывая.

Орчанки снова переглянулись: с одной стороны, служивый явно не хотел проблем на свою голову. Ученик мага и дворянин в одном лице в потенциале их вполне мог доставить как прямо здесь, не сходя с места.

С другой стороны, у охраны города однозначно были какие-то инструкции, не предусмотренные обычным регламентом. И не афишируемые. Именно они, видимо, и вступали в противоречие с… а вот с чем — пока неясно.

— Не бывает таких рабынь-орчанок, — от второго десятка орквудов подошёл тоже кто-то из начальства, решительно покачав головой в такт собственной фразе. — Они тебя не любить ночью будут, — наёмник буквально выплюнул глагол, демонстрируя недоверие и пренебрежение. — А убивать. При первой возможности. Если ты нас сейчас не обманываешь и оно всё так, как ты говоришь.

— Ақмарал, мұнда кел[6], — фыркнул Вадим, демонстративно не вступая в спор.

Орчанка широко улыбнулась в ответ и, тоже едва коснувшись луки седла, оказалась на земле.

— Не боп қалды[7]? — она подошла к беседующим и заинтересованно свела брови вместе, глядя только на своего мужчину и демонстративно не обращая внимания на остальных.

Вместо ответа пятнистый обхватил её сгибом локтя за шею и привлёк к себе.

Акмарал в ответ впилась губами в его губы, затем бросила свои ладони ему на пояс.

Через несколько ударов сердца руки кочевницы плавно переместились человеку за спину и опустились ниже.

Орчанка с силой притянула хумана к себе, хрипло вздохнула и ещё сильнее впечаталась грудью в спутника, неохотно отрываясь ртом от его рта.

— У меня несколько другая информация по поводу моих возможных взаимоотношений с МОИМИ рабынями, — человек, блаженно улыбаясь, смотрел не на, а сквозь орквуда светлым и расфокусированным взглядом. — Ты просто не умеешь общаться с дамами, служивый.

В этот момент Хе, бдительно оглядываясь по сторонам, впечатала ладонь между лопаток Асем:

— Өз өзіңе кел! Есіңді жи.[8]

* * *

За некоторое время до этого.

— Чему радуешься? — голос Асем раздаётся над ухом неожиданно.

Приловчившись и подложив по её совету на седло перед собой дощечку с бортиками и фиксатором, я наконец освоил на ходу запасы того гнома, что щеголял револьвером.

Достаточно странным, но до невозможности знакомым. По крайней мере, конструктивно.

— Обрадовался ударному составу для переснаряжения капсюлей, — честно отвечаю. — У парняги, похоже, всё было с собой. Вот, разбираюсь.

— А это что? — она с любопытством засовывает палец в один из гномьих контейнеров, после чего подносит его к носу.

— Как называется у вас, не знаю. У нас — бертолетова соль. — Аккуратно хватаю её за руку, вытирая женский палец о свою куртку. — Оно токсично чуток! Можешь отравиться, не надо.

— Сколько надо съесть, чтобы отравиться? — живо интересуется с другой стороны Жулдыз, зажимая моего конягу с другого боку своим.

— Много, на один палец не влезет. Но тем не менее…

— А это у него что?

— Толченное стекло. Вторая составляющая.

— Хм. И теперь твоё весло может стрелять без ограничения? — Асем давно поняла роль боеприпасов для огнестрельного оружия.

Если совсем точно, то с моей помощью она вытащила картинку у меня же из головы — время от времени тренируется, как менталист.

— Не скажу, что запросто, — пожимаю плечами, едва не роняя по неловкости дощечку на землю. — Но для автоматического пистолета Стечкина девять на девятнадцать подойдет и дымный бессерный порох. Уголь, калиевая селитра или калий-натриевая селитра — этот тип был наредкость запасливым, — тычу пальцем в запасы чужого вещевого мешка.

— Ух ты…

Меня, конечно, тянет рассказать ей и о сменных стволах (которые я всегда ношу с собой, они ещё оттуда), и о направляющих под другие сменные магазины в рукоять — чтобы можно было использовать патроны других калибров. Старый добрый стечкин вполне позволяет, если знать теорию.

Но если сейчас обрадоваться по теме вслух в деталях, то за лекцией о пистолете пройдет не один час: как показывает опыт, девчонки весьма сильно интересуются моим огнестрелом, при каждом возможном поводе.

— А это что? Это зачем?

— Думаю, это его подстраховка в качестве замены серы. Жёлтая кровяная соль — железные опилки и высушенные стоки скотобоен. Судя по деталям…

— Ты это прямо на глаз видишь? — удивляется уже Акмарал, выезжая сбоку из-за сестры.

— Тут не перепутаешь. Во-первых, готовые капсули, — кладу образец на импровизированный поднос. — Кроме капсюлей, у него был расфасованный ударный состав в спирту, специальный лак и отвердитель для ударного состава.

— Это?

— Да. Вот, вот и вот. Понятно же, на какую тему остальные припасы. Ну и, мне в молодости приходилось сталкиваться. Потому — вижу на глаз.

— А сейчас ты что, старый?! — задумчиво замечают сёстры.

— Тс-с! О чём сейчас думаешь? — Асем, махнув им рукой, с любопытством впивается взглядом в мою переносицу. — Сам образ вижу, а понять не могу, — жалуется она через мгновение.

— Думаю, что заменой гремучей ртути в ударных составах может служить более мягкое гремучее серебро. Интересно было бы и с ним поработать, но у него не вижу. Хотя это и странно, — похоже, абстрактные понятия ей так просто не даются. — Кстати, как будто чего-то не хватает. Девочки, а больше у этого парня точно ничего не было?!

Орчанки и Хе переглядываются между собой.

— А я говорила, — мстительно замечает метиска, бросая мне на луку седла ещё один мешок. — Как догадался?

— У гнома должны были быть приспособления для переснаряжения барабанов, сменные барабаны, пулелейка, порох, свинец, — перечисляю по списку. — Видно же из той номенклатуры, что вы мне дали. Раз вон даже капсюли в запасе. М-м-м, оружейное масло… инструменты для обслуживания оружия… — по мере исследования второго мешка жизнь начинает цвести и пахнуть.

— Ты рад?

— Да.

— У него нашлось то, что тебе нужно?

— У него дофига чего полезного в длительном походе. И всё — нужное.

* * *

Припасам одного из убитых гномов Вадим был рад больше, нежели чему-либо вообще за всё то время, что они провели вместе.

Впрочем, понемногу его настрой заразил и спутниц.

— … тебя правда совсем не смущает, когда коротышки зовут тебя обезьяной? — Жулдыз уже битый час задавала вопросы, стараясь понять для себя характер человека поподробнее.

Бывшая пленница Акмарал достаточно подробно передала соплеменницам всё то, чему стала свидетельницей в лагере коротконогих. К сожалению, она совсем не знала языка подгорного народа, за исключением пары-тройки слов, поэтому многие детали ускользнули.

— Не-а, — легкомысленно покачал головой человек. — А должно?

— Ну, это же как минимум обидно? — предположили орчанки, рассеяно переглядываясь между собой.

— А ты чувствовал себя при том абсолютно в своей тарелке, — добавила Акмарал, сдувая со лба спящего младенца мошкару. — Если бы так обращались к кому угодно из нашего народа, нас бы это задевало. Не факт, что стерпели бы.

— А если я собой владею хорошо? — заинтересовался Вадим, начиная раскладывать изученные припасы убитого гнома обратно по котомкам.

— Ты бы пах иначе, — бросила Жулдыз. — Сестра говорит же, ты именно что не злился. Не изображал, а реально не обижался. Вот нам и интересно.

— Вы постоянно смешиваете понятия. Если бы моей задачей было налаживание связей либо добиться их уважения, тогда да. Вы были бы правы. За такие слова надо бить в морду на месте. Но у нас же были чуть другие цели.

— Какие? — орчанка молниеносным движением извлекла из воздуха перед собой жужжащую муху и хлопком размазала её о бедро.

— Наша цель, стратегическая — спровоцировать как можно больше конфликтов внутри этого их Проекта, — терпеливо вздохнул человек, поясняя одно и тоже не в первый раз. — И то, что гномы не считают людей за партнёров, для вас… для нас вообще очень хорошо. «Разделяй и властвуй», знакомая мысль?

— Местами…

— Чем больше у них внутренних противоречий, тем длиннее их дорога принятия совместных решений.

— Поэтому ты совсем не сердишься, когда они тебя прилюдно считают вторым сортом? — младшая из сестер, повертев головой по сторонам, приложилась к фляге с водой.

— Ит үреді — керуен тоқтамайды[9], - Вадим спокойно пожал плечами.

* * *

Серьёзных дел на сегодня не планировали — слишком много было переживаний. Вместо этого решили отдохнуть и успокоиться.

За беседой и разговорами ехали по степи до самого заката и ещё часа два после (благо, кони сами видели, куда идти).

До города, встречу в котором через амулет назначил мастер Харт, можно было бы добраться даже сегодня, если очень постараться, но хуман решил не торопиться.

Он настаивал, что нужно предварительно осмотреться. А делать это лучше ему одному и в светлое время суток.

К величайшему удивлению всех остальных (и хозяйки табуна в первую очередь), спать Вадим и Акмарал легли вместе, хотя и чуть в стороне, шагов за семьдесят от остальных.

Поначалу дочь хана даже абсолютно искренне и наивно подумала, что они будут о чём-то долго разговаривать. Потому и решили не мешать прочим спать.

Когда она об этом обмолвилась, Хе и Жулдыз так странно посмотрели на неё в ответ, что её настроение мгновенно рухнуло вниз.

А ещё через некоторое время Асем окончательно поняла, что лично у неё сегодня заснуть скорее всего вообще не получится: хриплые стоны и всхлипы Акмарал звучали над тихой степью так далеко, что доносились даже сюда, несмотря на расстояние.

Во всяком случае, для орочьего уха было достаточно громко.

— Подойти бы и треснуть по башке, — проворчала недовольная Жулдыз, укачивая младенца на коленях и тоже косясь в ту сторону. — Ни стыда, ни совести…

Она поначалу пыталась в чём-то убедить старшую сестру после остановки на стоянку, но вместо ответов на свои вопросы получила в руки младенца:

— На! Твоя очередь! — выдала ей Акмарал, не вдаваясь в споры.

И была такова.

— А вот пойду и схожу к ним! — на ровном месте взбесилась на саму себя Асем, после чего начала подниматься.

— Не смей туда ходить. — Вздохнула метиска. — Ты там не нужна. Впрочем, как и кто-либо из нас, — добавила она через секунду, тоже прислушиваясь и принюхиваясь.

Хе всё то время, что длились ужин и отход ко сну, с нескрываемым любопытством не сводила глаз с освобождённой пленницы, но ничего не говорила. Видимо, какие-то догадки посетили её ещё на том этапе, больно уж противным казался теперь её многозначительный взгляд.

Акмарал, ничуть не стесняясь и предварительно испросив разрешения у Асем, перетряхнула кое-какие вещи и вооружилась малой палаткой плюс парой одеял. После чего утянула всё это с собой, обустраивая в стороне ночлег для себя и своего спасителя.

— Это ненормально. — На каком-то этапе хрипов и стонов из малого шатра Жулдыз боднула лбом в плечо хозяйку табуна, глядя в землю. — Что они делают? Скажи что-нибудь, как дочь хана. Разве так можно?

Аккуратно положив спящего ребёнка рядом с собой, она поискала вокруг себя глазами, нехотя поднимаясь на ноги.

— Эй, ты тоже стоять! — Хе весело хохотнула и потянула орчанку за рубаху, опрокидывая её обратно на землю, на спину. — Если тебе так интересно, то эмоции твоей сестры сейчас — сплошная радость и счастье!

— Зачем ты мне это говоришь?

— Ну вдруг это имеет для тебя какое-то значение?

— Сама слышу её счастье и радость! — совсем недружелюбно огрызнулась Жулдыз. — Бл***. И что, долго они так ещё будут?!

— Не знаю, — проворчала ей Асем, после чего отвернулась в сторону и вдруг навзрыд заплакала.

— Э-э, что с тобой?! — метиска решительно развернула к себе хозяйку табуна. — Бл***! — непроизвольно повторила она за первой кочевницей. — Не поняла. Чего ты-то сейчас ревёшь?! Что вообще случилось?!

— Это у меня сейчас старшую сестру е*ут, — добавила недовольным голосом Жулдыз, не делая больше попыток подняться с кошмы. — Это мне впору плакать. А ты чего разревелась?! Тебя, что ли, сейчас инородцы наяривают?!

— Акмарал непротив этого всего, — выдавила из себя дочь хана в перерывах между всхлипами, которые пыталась побороть, но не могла. — Хе права. Им щ-щас обоим хорошо. Но на её месте должна была быть я-а-а-а-а!..

— Твою ж маму. — Хе удивлённо взглянула на подругу, после чего затравленно переглянулась с Жулдыз. — Ты чего, эй?! Хренасе новости!

— Я вернусь утром! — Асем, размазывая по лицу слёзы, плюнула на песок и решительно направилась к ближайшему коню.

Не набрасывая даже узды, она взлетела на спину животного без седла и, опершись руками о шею (либо держась за гриву — здесь метиске было плохо видно в темноте), рысью отправилась куда-то вдоль реки, вверх по течению.

— У каждого мага могут быть свои возможности, — улыбаясь, продолжил Вадим, пристально глядя на орквуда. — Простым разумным недоступные. Эй, служивые, если вы сейчас не освободите проход, то здорово пожалеете.

— А ну-ка, поверни лицо, — орквуд протянул ладонь к Акмарал. — К свету, видно плохо.

Глава 11

— Эй, животное! — Вадим прямо так и сказал «мал»[10], хоть и на орқша.

Впрочем, уж орквуд-то его точно понял — было видно по роже.

Дальше рука хумана мелькнула в воздухе так быстро, что три движения практически слились в одно.

— НЕ НАДО ТРОГАТЬ СВОИМИ РУКАМИ МЕНЯ ЛИБО МОЁ ИМУЩЕСТВО, — чеканно процедил человек, презрительно глядя на скривившегося от боли инородца.

Удар пришелся тому в бицепс. Орквуд охнул и дёрнулся, словно наткнулся на стену. Протянутая рука повисла, как плеть.

Его соплеменники, перебросившись парой фраз, тут же устремились к говорящим, блокируя заодно въезд в город.

— Кто здесь старший? — пятнистый тем временем относительно вежливо обратился к десятнику людей, демонстративно игнорируя орквудов-сартов. — Вы или они?

— Не оговорено, — нахмурился человек, опуская взгляд. — Специально не оговорено. Считается, что мы поддерживаем друг друга и…

— … решаете общую задачу? Тогда у меня просьба. Пожалуйста, оградите меня и мою собственность от поглаживаний, объятий и прикосновений других разумных? До тех пор, пока я этого лично не разрешу?

— Если нет? — раздалось насмешливо со стороны орквудов.

— Тогда я сделаю это сам, — мгновенно вскинулся пятнистый, затем повернулся обратно к человеку. — Плюс буду считать лично тебя недружественным мне представителем, хоть и одного со мной народа. Со всеми вытекающими лично для тебя последствиями.

— Эй, человек! — прорычал тем временем десятник орквудов, приблизившись к проверяемым вплотную. — Ты…

Глаза орчанок, в отличие от других разумных, очень хорошо заметили, что случилось затем.

Вадим поднял правое колено почти до уровня груди, затем резко разогнул ногу и с силой впечатал пятку в бедро старшего из инородцев, вкладываясь в удар над коленом сарта всем телом.

Хотя берцовая кость громилы и не сломалась, здоровенный орквуд принялся заваливаться на спину.

Человек, не прерывая движения, тут же перенёс вес с левой ноги на правую, будто танцевал.

Потом в воздухе мелькнул его левый ботинок, а сам хуман в прыжке развернулся другим боком.

При этом его второй носок со всего маху врезал падающему назад орквуду снизу под челюсть.

Здоровяк лязгнул зубами и таки рухнул на спину, как подкошенный.

— НЕ НУЖНО ТРОГАТЬ СВОИМИ РУКАМИ МЕНЯ ЛИБО МОЁ ИМУЩЕСТВО! — повторно прошипел пятнистый, впившись взглядом в далёких и оседлых родственников кочевников, если иметь в виду близость их рас.

Оставшиеся на ногах сарты без лишних слов потащили из ножен клинки, угрожающе надвигаясь сразу с трёх сторон.

— Сейчас свои ковырялки вместе с руками проглотите, — многозначительно уронил ученик мага, делая два шага назад и засовывая руку в деревянный чехол. — Всех до единого хлопну, если иначе до вас не доходит!

— СТОЯТЬ! — десятник людей, надо отдать ему должное, не остался в стороне и решительно ввинтился между конфликтующими сторонами. — СОБЛЮДАТЬ ТИШИНУ! СОБЛЮДАТЬ ПРАВИЛА! ВСЕХ КАСАЕТСЯ! — смотрел он при этом не столько на соплеменника, сколько на инородцев.

— Благодарю, — тут же среагировал Вадим, извлекая тем не менее самострел из деревянного чехла.

А в его левой руке, как по мановению волшебной палочки, появилось имущество убитого гнома.

— Эй!.. Какого чёрта?.. Вы с нами или против? — орквуды не собирались уступать, напирая на людей-коллег по страже.

Хуманы же встали шеренгой за своим начальником и сейчас судорожно лапали рукояти клинков, не зная, как реагировать на происходящее.

— Ты. Вопросы моей женщине — только через меня, — холодно продолжил пятнистый самому первому сарту, переключая на себя внимание и частично унимая суматоху. — Тебе понятно, за что я тебя ударил? Или объяснить вслух? Может, повторить для наглядности?

Стражник, так неудачно попытавшийся разглядеть Акмарал получше, баюкал тем временем отсушеную чужим кулаком руку:

— Ты же говоришь, она лишь рабыня? Почему все вопросы ей — через тебя? Ведёшь себя с ней, как со своей женщиной, человек. И смотришь на неё по-особенному — всем со стороны видно! Считаешь нас за идиотов?

После фраз на всеобщем он добавил ещё пару непонятных слов, своим.

— Ты это сейчас серьёзно? — искренне удивился хуман. — Ну и предъява… Мне перед тобой что, отчитываться? Не сильно ли много чести будет? — пятнистый за какую-то секунду озверел на ходу. — Слышишь, ты, кусок говна, а ничего, что ты сейчас с дворянином разговариваешь?! А НУ ИДИ ПОБЛИЖЕ! — не дожидаясь реакции на свои слова, человек двинулся навстречу орквуду сам. — ТАК Я ТЕБЕ СЕЙЧАС РАСТОЛКУЮ!

— Ух ты. — Коротко уронила Хе.

— Ага. — Кивнула Асем, напряжённо закусывая нижнюю губу.

— Убедительно. — Отозвалась Жулдыз, оглядываясь по сторонам и что-то прикидывая про себя.

Её рука уже давно обнимала рукоять ятагана.

— Мой коллега имел в виду правильную мысль, просто сказал плохо, — вмешался Йорг. — Уважаемый ученик мага, городская власть не подвергает сомнению ваше право собственности. Ваши рабы — ваше имущество. Но я вас со всей ответственностью прошу пояснить нам эту странность: почему ваша рабыня, и даже обе, ведут себя так, как будто они свободные? И почему вы защищаете её, — стражник указал взглядом на Акмарал, — как свою женщину? У нас есть основания и право задавать вопросы, даже такие. Даже такому, как вы, — твёрдо добавил он.

— Одно другому мешает, что-ли?! — неподдельно изумился пятнистый, пропустив мимо ушей намёки. — Или в этом городе неприкосновенность чужого имущества уже не соблюдается? Законы караванных путей для вас больше что, не писаны? Так скажите мне это вслух, пожалуйста. Я очень хорошо буду знать, что делать дальше, — угроза в словах была непрямой, но очень выпуклой.

— Пожалуйста, ответьте на мой вопрос, — упёрся Йорг, глядя исподлобья.

— Хорошо, — пятнистый кивнул. — Объясняю. Этот қотақбас[11] свои руки вообще мыл сегодня? Он точно ничем не болен? А если я от неё детей хочу и трясусь над её здоровьем? А что, если она для меня не просто рабыня? Простые человеческие отношения вам голову вообще не приходят? Имущественный статус всё заслонил?!

— Это в каком смысле? — десятник-человек явно стремился в деталях проследить мысль соплеменника, но не сильно преуспевал, судя по сменявшимся на его лице эмоциям.

— Йорг, что вам непонятно? — пятнистый перешёл на вы, как будто оказывал некие почести человеку своего ранга. — Следите за моей мыслью заново. Допустим, вы купили понравившуюся вам девчонку. Она рабыня, хорошо; но затем вы познакомились с ней поближе и увидели, что она вам идеально подходит, как женщина. Ваши действия? Будете таращиться в купчую или напишете ей вольную?

— Будет зависеть от моих намерений, в том числе в её адрес, — признал стражник нехотя. — Не то чтоб непременно, но вполне возможно. — Он зачем-то со значением оглянулся на орквудов.

Те притихли.

— Я не знаю, конечно, как тут заведено у вас… — продолжил Вадим.

— А у вас?

— Там, откуда родом я, мужчина не позволяет никому прикоснуться ни к своей собственности, ни к своим женщинам. Причём одно другому не мешает, повторюсь: рабыня может родить вам наследника ничуть не хуже, чем свободная женщина. Просто процедура признания такого ребёнка чуть более длинная. У вас что, иначе?

— А откуда вы? — сосредоточенно напрягся Йорг, сводя вместе брови на переносице и поднимая ладонь в сторону своих солдат.

Те качнулись на носках и остались на месте.

— Сюда прибыл из графства Ален. Это важно? — насмешливо хмыкнул пятнистый.

— Это может быть важно, при определённых условиях. — Стражник-человек задумчиво посмотрел на здоровяка орквуда, лежащего на земле. — Я вынужден извиниться перед вами, однако нам будет необходимо…

Договорить он не успел.

Десятник-сарт, лежавшей до этого мгновения без движения, как-то рывком пришёл в себя и слишком стремительно перетек из лежачего положения в вертикальное.

— АБАЙ БОЛ[12]! — роняя сердце в пятки, закричала Асем, поскольку как на ладони видела намерения начальника-орквуда.

* * *

Самострел, снятый с убитого гнома, тут же громыхнул в левой руке Вадима.

Спереди на шее главного сарта появилась красная точка. Практически одновременно с ней сзади, чуть пониже затылка, из тела десятника вырвались фрагменты мышц, кожи и капли крови.

Асем уже знала: самострелы гнома и Вадима посылают в полёт маленькие кусочки металла (которые убивают, однако, ничуть не хуже большого боевого копья).

Видимо, заряд гномов, как и предполагал товарищ, был слишком мощным: то, что человек называл пулей, продолжило своё движение сквозь тело десятника и пробило лоб следующему орквуду, стоявшему позади.

— НАЗАД! — теперь орал уже Вадим, на всеобщем, отступая назад к коням и направив самострелы от стражников.

Орквуды застыли на месте, не сводя взглядов с рук пятнистого.

— У меня нет претензий к своему народу! — зло бросил тот десятнику-человеку. — И я не хотел бы воевать со своими, с людьми! Но у вас здесь происходит чёрт-те что! Если вы сейчас же не позовёте кого-то из начальства, я продолжу убивать дальше!

— Начальство? — соплеменник-хуман был явно испуган и смотрел на ладони ученика мага широко раскрытыми глазами.

— Вы не можете останавливать мага. Вы не должны спрашивать дворянина, если сами не в том же статусе. Вы не должны трогать чужих женщин без разрешения — закон караванных путей. Даже если эти женщины рабыни и собственность… Могу продолжить. Либо, — Вадим ткнул дымящийся ствол Йоргу под нос. — Уважаемый Йорг, через сотню ударов сердца я здесь наблюдаю полусотника либо сотника городской стражи. Из людей! Никакой скотины типа орквудов! Если же этого не произойдёт — …

В следующую секунду пуля из гномьего самострела с грохотом ударила в один из щитов, прислоненных к стене.

В обитом металлом дереве образовалась рваная сквозная дыра.

* * *

Дорогой Торфаальд!

Рад возможности приветствовать вас — пусть и таким скомканым образом, через амулет.

Помните, вы упоминали, что я могу к вам обращаться за советом? Кажется, этот момент наступил.

Мой вопрос: где можно по сходной цене нанять для охраны в дорогу десяток человек (именно людей, а не иные расы)?

Так, чтобы этот десяток соответствовал требованиям:

1. Отсутствие расовых предрассудков (объектами охраны могут быть инородцы, не должно влиять на добросовестность);

2. Верность собственному честному слову невзирая ни на какие внешние обстоятельства;

3. Рабочий и личный опыт подобных мероприятий;

4. Отсутствие откровенных симпатий к любой из сторон Проекта, в идеале — нейтралитет;

5. Опыт боевого противостояния магам, если возможно.

Дополнительно:

Сколько могут стоить такие услуги из расчёта нанимаемого десятка?

В какие гильдии либо к каким людям имеет смысл обратиться в городе Тхарап?

Вадим

______________________________________________

Барон прочитал сообщение и задумался.

Весточке от интересного знакомого, если честно, он был скорее рад, даже такой.

Подняв лицо вверх и закрыв глаза, он припомнил всё, что знал о Тхарапе. Затем принялся быстро водить пальцем по дешёвому деревянному амулету, время от времени повторяя один и тот же текст по два раза — из-за низкого качества связного устройства, не все буквы отпечатывались с первого касания.

* * *

— Теперь до окончания этого долбаного расследования из города никуда не выйти, — Асем наконец прекратила играть в молчанку.

Слава богу. А то я уже начал переживать.

Если честно, ничуть не жалею о том, что с Акмарал образовались те отношения, которые есть.

А с другой стороны, та же Асем реально ревела всю ночь и полдня, весьма озадачив меня своим отношением ко всему. Не говоря уже о Жулдыз: эта, похоже, всерьёз представляет время от времени остриё своей сабли-переростка внутри моего черепа.

— Не обязательно, — как обычно, Хе выступает в роли оппозиции, которая никогда не соглашается с лучшей подругой. — Если появится мастер Харт, он всё уладит через гильдию. Расследование закончится за час, причём нас даже звать никто не будет.

— Думаешь? — в голосе хозяйки табуна и по совместительству ханской дочери звучит сомнение. — Он же не боевой маг. С чего им его бояться?

— Дело не в его специализации. Местная стража не захочет ссориться с целой гильдией: это они против нас смелые, против учеников. А с настоящим магом никакой город судиться не будет, — уверенно заявляет тёмная.

— Почему? — равнодушно интересуется Асем.

— Потом на услуги тех же целителей цены раза в три вырастут, кому это нужно? Я знаю города.

Что-то типа подобия профсоюза, насколько я понимаю.

Подобный разговор ни о чём ходит по кругу уже третий раз.

— Вадим всё сделал правильно, — вздыхает Акмарал, подводя итог спору. — Вы же не хотели, чтобы…?

— Орквуды действительно вели себя ненормально, — неожиданно прорезается Жулдыз. — Если честно, правильных и хороших решений не было. Убил и убил. Можно подумать, были другие варианты… Кстати, хорошо, что всё так легко закончилось.

— Ещё ничего не закончилось, — высказывает общую точку зрения прямолинейная Хе.

Над столом опять виснет неловкая тишина.

По счастью, местный официант именно в этот момент приносит наш заказ: десяток бараньих рёбер с мясом, обжаренных с рисом и овощами. Простокваша. Тарелка с орехами. Фрукты типа фиников.

Несмотря на экзотичность мира, кухня и продукты здесь вполне узнаваемые и лично мне хорошо знакомые.

— О, наконец-то! — Хе довольно потирает ладони, не обращая внимания на хмурые лица орчанок.

Местные обычаи очень похожи на те, к которым дома привык я: мне не дают даже коснуться общего блюда. Четыре женщины, ухаживая на людях за единственным мужчиной, наполняют мою тарелку доверху за какие-то секунды.

Карапуз, уже накормленный молоком и кашей, спокойно сопит во сне под стенкой, за спинами девчонок.

Если б не встреча с Хартом, мы в город и заходить бы не стали. Особенно в свете гостеприимства на въезде.

— Вадим сейчас думает, что у сартов была о нас какая-то информация, — Асем машинально и абсолютно без эмоций озвучивает то, что я действительно думал про себя. — Потому докопались, что искали кого-то.

— Кого?!

— Напоминающих нас.

На мне скрещиваются три пары глаз:

— Да???

— Очень на то похоже, — вздыхаю.

Продолжить мысль и пояснения у меня не получается: в дверях материализуется высокий брюнет, напоминающий профессора Мориарти.

Окинув заведение взглядом, он решительно направляется к нам и без приглашения занимает место рядом со мной:

— Хорошо, что вы здесь!

— Почему? — вежливо поднимаю правую бровь.

— Мне не пришлось идти за вами на второй этаж.

Асем в первую секунду отчего-то начинает таращиться на него, как филин на тушканчика.

Хорошо, что незнакомец в это время сверлит взглядом меня и не обращает на неё внимания.

По орчанке понимаю: она хочет о чём-то меня предупредить, но не может придумать, как это сделать незаметно.

А мне становится интересно: тип что, говорит на том же языке, что и мы? Или менталист, как она?

От последней догадки бросает в пот. Слава богу, в этот момент я уже ем горячее и испарина выступила минуту назад.

— Каков ваш личный интерес в происходящем? Почему вы против Проекта? — без затей спрашивает незнакомец.

— А вы вообще кто? — удивляюсь в ответ.

* * *

Бринкс, прослышав о странном происшествии на воротах Тхарапа из амулетной рассылки, бросил всё и рванул за дорогим порталом.

Деньги предстояло тратить свои, но в случае успеха должно окупиться.

— Хорошо, что позаботился, — похвалил он сам себя на ходу.

По идее, все без исключения отряды и подразделения стражи, принимающие участие в Проекте, о таких вот случаях и так должны сообщать в общий свиток. Но те же ушастые мало того, что вышли из всех процессов (по факту) — так они и до того не шибко соблюдали договорённости.

Внутри самих гномов тоже намечались разногласия. Не говоря уже о хуманах или орквудах, которые отличались от вонючек только в своём воспалённом воображении.

В общем, сработавшая закладка «на всякий случай» была в немалой степени везением.

Если верить сообщению из Тхарапа, паливший в воротах из необычного самострела человек должен будет провести в городе ещё минимум пару-тройку суток: пока разбирательство, пока то-сё.

— Должен успеть. Должен успеть. Должен успеть. — Гипнотизировал себя оружейник, прикидывая, взять ли портальный свиток за наличные или взаймы.

В последнем случае предстояло потратить на треть больше.

— И ведь не сэкономишь, — ругнулся механик на ходу.

Наличных с собой было не так чтобы много. Если оплатить портал монетой, в Тхарапе в кармане не останется ни гроша, мелочь и медяки не в счёт. А там мало ли какие потребности и расходы могут возникнуть? Тем более что самострелов, если верить свитку Проекта, в руках хумана было два.

В руках одного и того же разумного, кстати сказать. В пятнистой одежде.

Глава 12

— А вы вообще кто? — Вадим заинтересованно посмотрел на незнакомца.

— Он у тебя в мозгах пытается копаться, — равнодушно и словно бы ни к кому не обращаясь, уронила Асем, поворачиваясь к Акмарал и убирая у той несуществующую соринку из волос. — Очень хочет видеть, о чём думаешь.

Разговаривая, она подняла вопросительный взгляд на Жулдыз — со стороны всё выглядело так, как будто степнячки общаются между собой и на спутника-человека не обращают внимания.

— Стоп. Неправильно сказала, это не совсем оно. Не понимаю сейчас до конца, что он делает, — поправилась дочь хана после незначительной заминки. — Он не в мозгах у тебя копается, а как будто пытается читать по твоему лицу эмоции и намерения. Да. Твоих мыслей, как я, он не видит; только лицо. Точно.

Вадим тихо потер пальцами под столом, давая понять, что понял.

Уши орчанок, разумеется, услышали.

— Хе, прочитай эмоции чужака? — Асем неожиданно для себя воодушевилась и увлеклась. — Он орқша всё равно не понимает.

— Предвкушение, азарт, любопытство. Всё зелёное, — дисциплинированно озвучила метиска. — Или, как говорит наш спутник, всё в зелёной зоне.

— Это как? — не поняла хозяйка табуна. — Говори нормальным языком.

— Это в том смысле, что разговаривает тип сейчас без негатива. Если б злился, был бы для меня красным или оранжевым. А раз спокоен, то зелёный.

— А любопытство разве бывает разноцветным? — зацепилась за слово Асем.

— Ещё как! Вот например, если трое парней потащили упирающуюся девчонку…

— ПОНЯЛА! ДОСТАТОЧНО!

— Могла б и не перебивать, — фыркнула Хе. — По типу, пожалуй, от себя добавлю: он пришёл один. — Метиска, изображая с подачи подруги ленивую флегматичность, забросила в рот горсть мелких земляных орехов. — Никакого отряда у него за спиной не стоит. Властью в городе он не обладает и к тому разбирательству возле ворот никакого отношения не имеет; хотя-я, с учётом всего, он почему-то ничего не боится и не опасается! Чувствует себя как дома. Странно это всё.

— Спасибо, — резко озадачилась Асем, прикрывая веки и выпадая из беседы.

— Помогла? Пятнистый, я это тебе говорю, не хочу называть тебя по имени либо по расе — так оно на всех языках будет понятно. Моргни хотя бы, что-ли? Или пальцами ещё раз пощёлкай? — вторая горсть орехов отправилась в рот дроу.

— Да, ты ему помогла сориентироваться, — вместо Вадима ответила Асем, не открывая глаз. — Наш спутник не хочет выдать незнакомцу, что мы тоже участвуем в разговоре, даже намёком. Но думает специально очень громко, для меня, чтоб я слышала его легче. Вот сейчас он вообще мысленно сказал: «Спасибо».

— Как на войне прям, — поёжилась Акмарал, упираясь взглядом в стену справа от себя. — Интриги — страсть и ужас.

— Ты о чём? — лениво потянулась Жулдыз.

— Только личная жизнь начала налаживаться, а даже в асхане пожрать спокойно не дают, — ответила недавняя пленница и рабыня. — Словно мы не на караванном дворе, а… совсем в другом месте. Не буду говорить, в каком.

— Это далеко не караванный двор, хотя и не то место, на которое ты намекнула. И сейчас далеко не война, именно в эту минуту. Кстати, ребёнок спит, как убитый, — невпопад заметила младшая из пары сестёр, подхватывая со стола заварник с чаем и наполняя пиалу незнакомца.

На ней тут же скрестились взгляды двух орчанок, метиски и обоих хуманов.

— А что? Всё по обычаю, — чуть смутилась она на фоне общего молчания. — Гость за стол, наш мужчина его не гонит. Хоть чаю тогда надо налить, а то неправильно получается! Не по обычаям. Будто ни в грош его не ставим.

Затем Жулдыз посмотрела на незнакомца:

— Всё хорошо? — уточнила она у второго человека на всеобщем, слегка коверкая грамматику и усиливая свой достаточно скромный в обычное время акцент.

— Можешь не напрягаться, — мгновенно прыснула в кулак Хе. — Он и так смотрит на нас, как на статуи.

— В смысле?

— Мы его абсолютно не интересуем. Ответа, говорю, от него не будет — можешь так пристально не пялиться. Не дождёшься, хи-хи.

— Хм, — насупилась орчанка обиженно. — Вот же неблагодарная хуманская скотина. Надо было незаметно плюнуть в его пиалу вначале, раз он такая сволочь.

— Угу, — хохотнула Хе. — И высморкаться. А ещё лучше — отойти с его пиалой в..

— ДОСТАТОЧНО! МОЛЧИ! — второй раз за минуту подпрыгнула на своём месте Асем.

Акмарал нервно вздохнула, явно сдерживаясь, чтобы ничего не сказать.

Гость тем временем молча отхлебнул чаю из предложенной посуды и, не отвечая ни слова женщинам, повернулся к Вадиму.

— Откуда знаешь? — Асем встрепенулась. — Ты всё правильно сказала, он именно то и думает. Хе, но откуда это знаешь ты?

— По роже его противной вижу, был личный опыт. Приходилось пересекаться с подобными типами.

— С какими?

— Наследующая знать. Все как один — снобы и мудаки, если с нашим пятнистым героем сравнивать. Наш человек — просто ангел в сравнении с соплеменниками, — дроу без затей похлопала Вадима по плечу и приобняла, попутно касаясь его бицепса грудью и открывая последнюю в разрезе жилетки всему трактиру. — Мы просто не до конца понимаем, как нам с нашим хуманом повезло.

Вадим в этом месте неопределённо хрюкнул и обратился к незнакомому соплеменнику:

— Не то чтобы я сильно возражал против расширения перечня контактов в этом городе, — он демонстративно смерил собеседника взглядом. — Но вы не находите, что…

— … что вопросы от незнакомого вам лица не заслуживают ваших откровенных ответов? — подхватил тот. — Где-то соглашусь. М-м-м, дайте подумать, как тут сказать помягче, чтоб остаться в рамках этикета.

— А мы что, уже подошли к грани приличий?

— Если честно, я готовился к несколько другому разговору, — в интонациях чужака мелькнули снисходительность и что-то ещё, очень к ней близкое.

— Можем и иначе поговорить, если вы буквально настаиваете, — пятнистый как будто угадал недосказанный намёк и в ответ демонстративного похрустел костяшками пальцев. — Но на всякий случай, что бы дальше ни было, попрошу отметить в протоколе встречи: не я первый предложил сменить формат беседы, э-э-э, на более неконструктивный.

— А-а-а-га-га-га-га…! — незнакомец искренне и резко чему-то обрадовался, откинулся назад и со смехом поднял вверх большой палец. — Впечатляет! Могу поинтересоваться, в каком университете учились? И за что были оттуда исключены? — глаза, несмотря на смех, оставались холодными.

— Не сочтите за невежливость, — Вадим с тем же выражением лица задумчиво потёр кончик носа. — Но с какой целью интересуетесь?

— А-а-га-га-а…! — гость развеселился ещё больше. — А в чём сейчас была невежливость? Не уловил логики посыла. Всеобщий вам что, не родной?

— Нет, разумеется. Не родной. Но дело не в языке, а в лингвострановедческих реалиях.

Незнакомец вопросительно поднял бровь.

— Там, где меня учили, считается: отвечать вопросом на вопрос — некомильфо. Неправильно, если ценишь и уважаешь своего собеседника, — пояснил Вадим. — По этикету, вопрос не предполагает встречного вопроса; обычаи региона.

— А вы меня что, не уважаете? — незнакомец отхлебнул чаю из пиалы. — Обычай, кстати, интересный. Лично я никогда не думал в таком разрезе.

Его глаза на мгновение опять превратились в холодные льдинки.

— Видимо, сейчас будет тавтология. Уважаемый! Я вас вижу первый раз в жизни! — сдержанно возмутился пятнистый. — При этом всём вы садитесь за мой стол без моего разрешения, да ещё в момент, когда я после дороги наслаждаюсь женским обществом. Затем вы даже не спрашиваете, рады ли вам здесь? И можно ли вам в принципе тут сидеть? Я ничего не упустил? Не хотите ли, кстати, для начала сказать мне спасибо за то, что я вас вообще из-за стола на старте не выкинул?

— Не понял? — гость вопросительно поднял бровь.

Металл в его голосе звякнул отчётливее.

— Вы спросили, уважаю ли я вас. Где в вышеперечисленном находится базис для моего уважения? — видя непонимание в глазах собеседника, Вадим перефразировал. — За что мне, по-вашему, вас уважать?

— Может быть, по праву происхождения? — многозначительно предложил незнакомец, поддёргивая вверх длинный рукав и демонстрируя на левом запястье платиновый браслет.

— Полукровка эльфов, как и я, — мгновенно среагировала Хе, мазнув взглядом по изделию. — Или нет, момент. Поменьше, чем половинка. Квартерон или восьмушка, судя по внешности; но доступ к эльфийским домам точно имеет. Причём не гостевой. И очень этим гордится! Точнее пока не скажу, буду дальше смотреть и слушать.

Её лицо за какую-то секунду преобразилось из уныло-флегматичного в любопытное и живое.

— Точнее и не надо, — хмуро отозвалась Асем, опуская взгляд в столешницу. — Наш человек тебя услышал.

— Да?

— Да. Вот сейчас он мысленно говорит тебе: «Хе, любимая! Если я буду по четыре раза в минуту щёлкать пальцами под столом, это будет слишком явно…».

Метиска отбросила волосы назад, заливисто расхохоталась, после чего опять прижалась к Вадиму разрезом жилета и решительно его поцеловала.

Дальше не сдержалась и Акмарал, к которой спустя пару ударов сердца присоединилась младшая сестра.

— Со всем почтением, отдавая должное вашим достойным предкам, не могу не заметить. — Вадим, затравленно покосившись на девчонок, очень серьёзно посмотрел на собеседника. — Там, где я учился, считается: предки без сомнения важны, но…

— … но?

— Но человека в большей степени определяет не врождённое, а приобретённое.

— А это действительно так? — теперь во взгляде посетителя вовсю плескалась снисходительность. — Вы прям точно-точно в этом уверены? И совсем не лукавите, даже перед самим собой?

— Родившись в самой простой семье, можно стать более чем достойной личностью. Такой, о которой сложат песни и будут помнить в веках.

— Соглашусь. Такое бывает.

— И наоборот: весьма нередко пристойные родители теряют своего опустившегося отпрыска за какую-то пару лет, если не занимаются его воспитанием должным образом.

— Не потрудитесь ли привести пример? — насмешка незнакомца буквально повисла в воздухе. — Так, чтобы это была не выдуманная схоластика, а реальная жизнь?

— Легко, — не смутился пятнистый. — Например, если один из наследующих сыновей августейшего семейства спивается. Знакомая картина? Большую часть времени он уделяет, кх-м, скажу мягко, слабому полу. Это вместо того, чтобы заниматься государственными делами. Ещё он часто болеет нехорошими болезнями, что является предосудительным по нормам любой известной мне морали.

— Да вы за словом в карман не лезете… — неприязненно поморщился чужак.

— Угу. Добавим сюда, что слухи о его подвигах и достижениях расходятся по всей столице кругами по воде, — теперь снисходительно ухмылялся уже пятнистый, а незнакомец хмуро таращился на него в ответ исподлобья. — Да так расходятся, что его родители начинают просто стесняться смотреть другим в глаза. Неужели незнакомая картина? Поклянитесь, что никогда не сталкивались.

— Занятно. — Гость выбил дробь ногтями по столу, опуская взгляд. — Кажется, я всё-таки могу предположить выпустившее вас в мир учебное заведение. Хотя на тупого выходца из вольных баронств вы и не похожи, — добавил он в сторону.

— Смею вас заверить, вы всё равно не угадаете, — покачал головой пятнистый. — Как говорят у меня на родине, «что в имени тебе моём?». Но возвращаемся к началу нашего разговора. ВЫ КТО? Пока я не пойму ответа, разговора у нас не получится. Честно.

— Боюсь, у меня тоже не получится представиться так, чтобы у вас не осталось никаких вопросов. Не хотите ли просто послушаться старшего? Наступить на горло своим амбициям и банально не переть на рожон?

— Ну и о чём тут разговаривать? — фыркнул Вадим. — Ещё один встречный вопрос. Лично вы очень часто отвечаете на каверзные вопросы незнакомцам, которые не желают даже назвать своего имени? Ещё и в деликатных темах, которые лично их не касаются?

— Дело не в моём имени, — поморщился мужчина. — Далось оно вам. Можете звать меня Хосровом. Ладно, давайте зайдём с другой стороны. Вы не хотите мне продать свой самострел? Тот самый, который вы так эффектно использовали возле городских ворот? Это для затравки, для начала разговора.

— Вы сказали, Хосров? — переспросил пятнистый, странно напрягаясь. — А стихов случайно не пишите? Пардон за уход в сторону от темы.

— Нет, никогда не увлекался, — с досадой поморщился незнакомец. — Так что, продадите свою игрушку? Честное слово, не пожалеете.

— Которую из двух моих игрушек? — пятнистый резко вспыхнул незамутнённым любопытством. — И попутно, с чего у вас такой интерес к ней? Неужели сумеете воспользоваться?

— Какую из двух — без разницы, — спокойно ответил Хосров. — Там же гномья работа, так? Можно даже без зарядов.

По лицу Вадима последовательно скользнули несколько нечитаемых эмоций:

— Извините. Не продаётся.

— Я так и думал, но спросить всё равно стоило. А что вам известно о ключевом конфликте Проекта? Надеюсь, это достаточно нейтральный вопрос?

— Вы будете смеяться, но я и здесь отвечу встречным вопросом: а зачем оно вам надо?

— Спрашиваю затем, чтобы с нужной точки начать излагать свою аргументацию, — нейтрально ответил чужак. — Дело в том, что список моих возможных предложений вам не ограничивается покупкой гномьего самострела.

— Впору начинать жалеть о такой своей известности, — поёжился Вадим. — Уважаемый, ваш последний вопрос с подвохом. Лично я в вашем проекте вижу сразу несколько конфликтов. Устраним терминологические разногласия?

— Мне определённо импонирует ваш стиль, несмотря на всю мою ненависть к вашему учебному заведению, — твёрдо сказал Хосров, глядя собеседнику в глаза. — Можете перечислить конфликты, как вы их видите?

— Легко. Первый, на почве денег. Кому-то взбрело в голову, что кочевников-орков можно высадить на оседлость и начинать с них взимать налог в шесть раз больше. Как со своих крестьян.

— Вы запнулись перед словом деньги. Почему?

— Хотел употребить другое слово. Заменил на понятное вам.

— Какое слово хотели сказать? Пожалуйста, не упрощайте, считая меня дремучим идиотом.

— Как скажете… Заново. Первый конфликт — на экономической почве. Кто-то посчитал степь своей собственностью, не орочьей. Решил применить на ней знакомые механизмы налогообложения, как на мануфактурах гномов. Но попутно столкнулся с неразвитостью инфраструктуры вашего уровня, — Вадим скептически сжал губы в узкую полоску и склонил голову к плечу. — Для коррекции курса был выбран инструмент. Именно его действие в отношении народа орков и является конфликтом. Первым из.

— Я несколько удивлён, — не стал скрывать Хосров.

Его лицо при этом стало спокойным и задумчивым.

— На всякий случай. До этого места всё в моих словах было понятно?

— Да, хотя я и чудовищно удивлён глубочайшим фундаментальным уровнем вашего заштатного, как считалось, учебного заведения. На это обязательно нужно делать поправки в будущем, — задумчиво выдал незнакомец.

— «Всё равно он не знает, где я учился. Девочки, думаю для вас». Так сейчас мысленно сказал Вадим, — добросовестно озвучила Асем. — «Он думает на какое-то заведение из местных, известное ему лично. Пусть. Так даже лучше».

— А что за инструмент вы имеете в виду? — продолжил Хосров.

— Не знаю, есть ли у вас такое слово. Геноцид. Запугивает одних, превращает в покорных рабов других; ну, по крайней мере, так всегда задумывается.

— Кем задумывается? — чужак впился полным разнообразных эмоций взглядом в пятнистого.

— Теми, кто геноцидят, — фыркнул Вадим. — Сам термин-то понятен?

— «Убивать племя»? Да, логика ясна, — машинально кивнул Хосров. — Вынужден заявить, меня пугает ваша глубина проработки темы и лёгкость, с которой вы обрабатываете абстрактные понятия. Задать вопрос в лоб могу? Оговорюсь сразу: шёл сюда устранять мелкую помеху, вернее, выяснить её детали. Сейчас предполагаю, что стоящие за вашей спиной силы могут не уступать нам, с оговорками.

— Что в таком случае рекомендует ваша методология? — живо поинтересовался Вадим. — Есть же стандартные варианты для переговоров?

— Чисто умозрительные, не на основании опыта. Вначале стоит прояснить взаимные позиции, затем попытаться договориться.

— Я не думаю, что между нами возможен компромисс. Общий знаменатель, — добавил пятнистый, увидев реакцию собеседника.

— Я вас понимаю, но почему?

— Там, откуда я родом, на уровне культурного кода считается: бессмысленно пытаться договориться с теми, кто использует подобные инструменты.

— Ещё раз. Почему?

— Слишком глубокие культурные и этические противоречия. Конфликт базовых установок личности, если угодно.

— Вы серьёзно считаете, что можете говорить с нами сейчас с позиции силы? — на лице Хосрова не отражалось ничего, кроме усиленной работы мысли. — Это был просто вопрос. Уточнение позиций. Пока.

— Я вам отвечу поговоркой орков, — улыбнулся пятнистый. — На всё Воля Всевышнего. Если Он с тобой — неважно, кто против тебя.

— Хм. Исповедуете их религию? — в интонации незнакомца вернулся предыдущий интерес.

Вадим промолчал.

— Хорошо, — Хосров решительно хлопнул ладонью по столу и опять откинулся на спинку. — Давайте откровенно. Я сюда шёл с намерением выяснить природу небольшого камешка, пытающегося заклинить ось нашей телеги.

— И?

— А оказалось, что этот камешек имеет свою точку зрения и какую-то ресурсную базу. Переоцененную, как по мне, но тем не менее.

— Хм. И?

— Из уважения к высоте вашего лба, а также отдавая должное огромному прогрессу вашего учебного заведения (хотя я и был о нём невысокого мнения ранее), попробую зайти с другой стороны перед тем, как перейти к… неважно чему. Что именно вам и стоящим за вами не нравится в нашем Проекте? Зачем вмешиваетесь? С какой целью? Учитываем, что вы — не орк, а вообще хуман. Сторона Проекта, для начала.

— Амбиции мирового господства не должны опираться только на оружие. — Мягко улыбнулся Вадим. — Это путь в никуда.

— Да ну? — снисходительно ухмыльнулся маг. — До сего момента это была единственная вполне рабочая схема. Вам назвать перечень аналогичных проектов за последние три века? Успешных?

— Они успешны исключительно в силу отсутствия у вас достаточного образования, — отзеркалил снисходительность пятнистый. — Плюс вы используете убогие критерии оценки. Это с вашей усечённой суммой знаний оно всё представляется нормальным. Но я не буду вести научные дискуссии там, где нужно просто и молча стрелять, по причине различий наших с вами нравственных императивов.

Хосров нахмурился:

— Мне ещё никто не говорил, что я плохо образован и слаб.

— Хорошо и плохо — категории относительные. Для своего окружения ваше образование вполне годится, потому что лучшее в округе. Иному взяться неоткуда. Просто я образован значительно лучше. — Вадим вздохнул. — Это была оценка, если что. Не попытка вас уязвить. Вы, по ряду причин, оперируете крайне ограниченным набором инструментов. Убогих и преступных, хотя этого не понимаете. А лично мне эти инструменты не нравятся. Вам знакомо понятие табу?

— Да. Но границы нравственности всегда определяются исключительно твоей силой, а не абстрактным всасыванием из пальца, — Хосров серьёзно глядел на собеседника. — Когда речь идёт о будущем цивилизации, слезливые сопли неуместны. Тон должны и будут задавать только те, кто имеет силу продавить свою точку зрения. Утвердить её.

— Ущербная психология неудачников плюс завышенная самооценка; — пятнистый опять глумливо ухмыльнулся. — Как следствие — вера в свою непогрешимость. Вернее, даже не так. Неспособность предсказывать последствия собственных ошибок, — Вадим назидательно поднял вверх указательный палец.

— По каким причинам, с вашей точки зрения, наш набор инструментов столь ограничен? — серьёзно спросил Хосров, сдерживаясь.

— Ваше недостаточное образование. Ну или, если подсластить пилюлю, просто не учитывающее всего.

— Недостаточное для чего?

— Для прогноза альтернатив, с чем вы можете столкнуться, если геноцид — ваш рядовой и рабочий инструмент. Не являющийся табу для вас и вам подобных.

— Осторожно! — без перехода выдала Асем, за это время отлично настроившаяся на Хосрова и видевшая его намерения в прямом смысле.

В следующий момент между пальцами непрошенного гостя зажёгся боевой каст.

Вадим на своей лавке откинулся назад, перебросил ноги над столешницей и за какое-то мгновение вскочил на стол.

Дверь заведения хлопнула и на пороге появился гном, лицо которого было смутно знакомым. За спиной коротышки в полумраке угадывался отряд непонятной численности (изнутри было просто не видно подробностей).

Искра в ладони Хосрова совпала по времени с ударом Вадима: тот просто упер каблук в грудь соплеменника и с силой распрямил ногу.

Широкий двухместный стул под Хосровом с грохотом опрокинулся на спинку вместе с гостем. С руки что-то сорвалось и ушло в потолок, вызвав мгновенную ужасную вонь и столб дыма сверху.

— Попили чаю, — раздалось со стороны Хе, но в шуме суматохи её почти никто не услышал.

Глава 13

Бринкс, поддавшись необъяснимому порыву, по Тхарапу понёсся исключительно бегом.

Высадившись из весьма недешёвого портала, оплаченного личными деньгами, он первым делом рванул в канцелярию городского магистрата. Там, не представляясь и не вдаваясь в детали, он коротко хлопнул по деревянной поверхности полновесным золотым и впился взглядом в человека, сидевшего по ту сторону стола:

— Хуман, твой соплеменник. Застрелил из нашего самострела пару орквудов на воротах, когда въезжал в город; вот, совсем недавно. Где можно его найти? — задав вопрос, оружейник решительно подвинул монету от себя вперёд.

Тхарап, кстати, был чуть ли не единственным городом из известных гному, где правил не конкретный народ, а сборная солянка из людей и эльфов.

Многие должности магистрата были вообще выборными и их часто занимали то хуманы, то ушастые.

Попутно, именно здесь заключалось самое большое количество смешанных браков. Метисы и полукровки, что характерно, вместо того, чтобы стать париями, в силу местных особенностей пользовались привилегиями обоих сословий.

Тхарап обычно не поддерживал никого кроме себя в войнах, но представители его знати регулярно водили дружбу то с ушастыми, то с людьми — смотря к какому народу относились сами. Полукровки традиционно чувствовали себя рыбами в воде что там, что здесь.

— Не страшно ли гному — да в эльфийский город? — абсолютно спокойно спросил человек, протягивая руку к золотому.

Монета исчезла в ящике стола.

— С чего? Город не эльфийский, смешанный. Здесь нормальные законы и те, кто их блюдёт, — совершенно искренне ответил механик. — Эльфы Тхарапа — это вовсе не их же соплеменники из любого другого места. Здесь в морду не бьют только за то, кем ты родился.

Он бы мог ещё добавить (но не стал), что связывался со здешней гномьей общиной сразу перед порталом: те ответили, что город по-прежнему свободен от этнических предрассудков несмотря на нынешние отношения между ушастыми и гномами.

— Странно, что даже вы это понимаете, — хуман отчего-то ударился в философию.

Видимо, поговорить на его должности было особо не с кем, а общения хотелось.

— Без оглядки на наши традиционные ценности, я хорошо понимаю: Тхарап — единственное место на материке, где мы и ушастые ещё можем пересекаться на улицах спокойно, — серьёзно ответил Бринкс. — Я ненавижу ушастых, как и они нас, вы это ожидаете услышать?..

— Это — самое логичное, что вы можете сказать в данной ситуации.

— … но никогда не полезу первым на ваших мирных улицах выяснять с ними отношения. Насколько знаю от своих, — контакт с общиной пришлось слегка засветить, — ушастые к нам тоже не лезут. Тут. Спасибо вам за то, что создали и сохраняете условия.

— Приятно встретить подобное понимание. — Хуман немного подумал, затем открыл ящик стола и извлёк оттуда золотой гнома обратно. — Возьмите, — монета скользнула по дереву и вернулась к изначальному владельцу. — На ваш вопрос отвечу бесплатно. Поскольку случай у ворот ещё только будет разбираться властями, мой соплеменник, которого вы упомянули, вынужденно задержался в городе. Если он вам нужен, вы по адресу.

— И сколько он ещё тут пробудет?! — Бринкс подумал, что его сердце пропустило пару следующих ударов.

— Пару дней, не менее — если ничего не изменится. Подобные разбирательства не стоит ожидать мгновенно.

— А где бы я мог его найти? — оружейник без колебаний толкнул злосчастный золотой от себя.

Человек вздохнул, покачал головой и всё-таки убрал монету:

— По правилам, фигурант указал заведение, где его искать. — Дальше прозвучали название, улица и номер дома. — Справедливости ради!.. — голос конторского служащего хотя и не сделал паузы, но догнал механика практически у двери, настолько быстро тот рванул с места.

— Да-да? — Бринкс, загребая туфлями по паркету, попытался резко затормозить, но всё равно проскользил по инерции ещё почти фут.

Обернувшись, он с нетерпением притопнул правым каблуком.

— Человек, о котором вы спрашиваете, может и не находиться в том заведении постоянно, — чиновник вежливо опустил веки. — Правилами этого не требуется.

— Дьявол. И где его по городу искать? — оружейник не сильно рассчитывал на ответ, ляпнув вопрос самому себе скорее по инерции.

— А об этом вы всегда сможете узнать подробнее у помощника хозяина, — дальше прозвучало имя. — Лично мне кажется: тот, которого вы ищете, будет или на месте, или в паре трактиров по соседству.

— Почему так?

Конторский выглядел искренним, но переуточнить стоило.

— С ним женщины. Очень красивые женщины, плюс один маленький ребёнок.

— И-и-и?.. — шестерни в мозгу оружейника лихорадочно заскрипели, обрабатывая поступившую информацию.

— Женщины относятся к народу орков, — продолжил объяснять служащий. — Судя по некоторым деталям, они очень скрупулёзно соблюдают обычаи и этикет своего племени. Накормить по их же правилам этих дам могут только напротив или рядом. Ровно два заведения.

— А-а-а! Трактиры без свинины и вина! — сообразил Бринкс.

— Не совсем. Но есть такие столы и половина зала.

— Спасибо! — в порыве чувств гном приложил ладонь к сердцу, затем потянулся к карману.

— Не надо больше денег, — чиновник покачал головой, уловив движение руки собеседника. — Вы заплатили достаточно.

— Первый раз вижу того, кто отказывается от дармовых монет, — удивился тот. — Но спасибо всё равно.

— Моя семья в своё время была очень обязана вашему народу. Если конкретно — вашей общине здесь.

Бринкс коротко поклонился и молча закрыл за собой дверь с другой стороны.

— Видимо, хоть тут деньги на негласный аппарат тратятся так, как положено, — пробормотал он себе под нос уже на улице.

Механик, будучи гномом сам, отлично понимал, с каких кочерыжек местным землякам имело смысл бескорыстно поддерживать обезьян на ровном месте.

Другое дело что о таких вещах, как внедрение и легализация, вслух при самих обезьянах не говорят.

Выяснив предполагаемое местонахождение пятнистого, Бринкс всё-таки направился в общину: с собой предстояло захватить несколько крепких парней (желательно — наёмников другого народа).

В общине, не задавая лишних вопросов, свои буквально за четверть часа организовали десяток хорошо вооружённых орквудов-полукровок.

— Ничего, что они с хуманской кровью? — на всякий случай уточнил оружейник у земляка, косясь на здоровяков. — Мне, если что, как раз-таки человека и надо… познакомиться. Поближе.

— Проблем не будет. Ты здесь не первый.

* * *

Заведение, упомянутое в канцелярии магистрата, отыскалось на удивление легко: стояло на центральной улице и выделялось издалека.

Проинструктировав ещё раз одноразовых наёмников, Бринкс добросовестно расшнуровал кошель, чтоб честно рассчитаться с ними заранее:

— Там неизвестно, как внутри сложится. Возможно, я оттуда сразу порталом уйду, — он не стал добавлять «не один». — К себе. С вами разговаривать времени может и не быть. Вы же тут по-любому выкрутитесь?

— Спасибо за честность, — кивнул старший над орквудами, принимая серебро. — Не переживай. И сами выкрутимся, и твоего хумана скрутить по-любому поможем. На всякий случай, ещё раз: самки-орчанки наши, как и договаривались?

— Без вопросов! — тут же открестился от любых претензий гном, поднимая вверх раскрытые ладони. — Мне те бабы до задницы, за минуту ничего не поменялось! Хоть на ужин их себе приготовьте… в казане. — Он хрюкнул, веселясь над собственной остротой.

— Мы знаем, что с ними делать, — загоготали наёмники, скабрезно переглядываясь и перебрасываясь отдельными словами на своём языке.

— Говоришь, они рабыни? И есть документ? — уточнил главный.

— Две из четырёх — точно да, — подтвердил оружейник.

— Бумаги на них нам сможешь отдать? Или самому зачем-то нужны?

— Да забирайте вместе с бумагами, бога ради! — вот уж чего не жаль, так не жаль. — Но женщин четыре, плюс какой-то ребёнок с ними. А рабская купчая была только на двух из них.

— Нам достаточно.

* * *

Бринкс, скомандовав орквудам следовать в кильватере, подходил к заведению, где по словам информатора находился пятнистый.

Именно в этот момент изнутри донеслись отчётливые звуки то ли драки, то ли начинающегося боя.

— Я первый! — рявкнул он наёмникам, распахивая двери.

Старый знакомец, одетый в свою неизменную странную одежду (не забыть посмотреть бирку! Какая гномья мануфактура делала?!), стоял прямо на обеденном столе, опуская правую ногу явно после сделанного удара.

Другой хуман, соплеменник пятнистого что интересно, ушибленный этой самой ногой летел по полу вперёд спиной, вместе с трактирной лавкой.

На деревянном потолке дымились зловонные остаточные следы боевого каста.

Бринкс мгновенно прокрутил в голове ситуацию.

Кто из двух хуманов боевой маг, в принципе, сейчас было неважно. Можно считать, что оба.

Если это всё-таки гарцующий на столе фигурант, то своего соплеменника он всё равно приложил не магией, а копытом. Каст, видимо, был предупреждением. Значит, с размахом орудовать боится.

Но скорее всего — и здесь вопила уже интуиция — как раз-таки боевому магу заехали каблуком по мордасам, перевернув жопой вниз вместе с лавкой. А тот по понятным причинам промахнулся, да и угодил в потолок вместо противника.

— Берём! — азартно скомандовал Бринкс десятку громил, устремляясь внутрь помещения.

Его наметанный взгляд отметил тот самый неизвестный самострел на боку человека (до чего странный способ ношения, кстати) плюс уже знакомый, гномий — но в креплении то ли жилета, то ли куртки.

Орквуды слаженно разделились на два ручейка, обтекая оружейника и оставляя его за своими спинами.

— Стоять! Оставаться на местах! — заорал пятнистый сверху. — Эй, коротконогий, какие проблемы?! Мы с тобой вроде не ссорились!

Давай, давай, покричи. Ещё пару твоих собственных секунд долой, а время работает против тебя.

Механик, пропустив наёмников вперёд, сноровисто рванул из кармана на локте амулет обратного портала: сейчас не в меру резвого человека окоротят и передадут ему. Через следующий десяток секунд их обоих здесь быть не должно.

А уж дома, в точке прибытия, пятнистому рассчитывать будет особенно не на что, даже если боевой маг — он.

Что вряд ли.

При самом плохом раскладе, гномий самострел может уложить максимум шестерых сартов — это Бринкс держал в голове, когда оборотистый хуман полез за родным и знакомым аппаратом.

Надо бы подстраховать громил, от греха подальше — мало ли как орквуды воспримут неожиданно значительные для них потери?

Последние возникнут вот прямо сейчас. Понятно, что оружейнику наёмников было нисколько не жалко.

Непривычный грохот выстрела ошарашил всех без исключения присутствующих кроме самого механика и пятнистого.

Единственный гном в заведении, игнорируя пальбу, впился взглядом в человека на столе: положение кисти на рукояти, палец на спусковом крючке, наклон руки, напряжение мышц тела и ног, выражение лица.

А ведь это хорошо знакомая тебе работа, парень, мозг автоматически сложил в мозаику экспресс-анализ.

Пятнистый перенёс прицел непринуждённо, словно снял котлету со сковородки.

Ещё один выстрел.

Второй сарт, простреленный насквозь, рухнул на пол вслед за первым.

Хорошо, что стояли с разносом, мелькнуло у Бринкса. А то, неровен час, могло ещё кого задеть — уж больно заряд мощный.

— ЗАМЕРЛИ НА МЕСТЕ! — продолжил разоряться фигурант, словно пытаясь образумить несущийся на него небольшой отряд.

Его крик был каким-то глубоким, низким и совсем уж звериным, словно издавался не глоткой разумного.

На орквудов, впрочем, подобный гипноз нисколько не подействовал.

В следующий момент стало понятным разделение наёмников на две группы. Первая пятёрка, как и договаривались, собиралась скрутить человека. Вторая же, преследуя собственные цели, направилась прямиком к самкам орков.

Пока что пятнистый вывел из строя по одному громиле из каждого ручейка.

Четыре выстрела — чистый остаток в барабане. И это ещё если не будет осечек.

Кстати, пятнистый что ли сам умеет выстрелы снаряжать? Или от предыдущего владельца по наследству достались?

Ладно, через минуту выясним.

Бринкс не стал озвучивать голосом, что орвудов прямо сейчас убавится ещё на четверых, если брать по максимуму. Впрочем, палил человек на редкость пристойно. Видимо, потери и следует ждать по верхней планке.

По счастью, наёмники были не только добросовестными, а и далеко не тупыми, несмотря на внешность.

Вторая пятёрка (уже четвёрка), грамотно среагировав на происходящее, оставила в покое сверкающих глазами баб, не добежав до них. Вместо этого сарты честно присоединились к первой группе — человек оказался для них неожиданно опасным.

Грохот. Грохот. Грохот.

До чего ж складно стреляет, на задворках сознания машинально отметил оружейник. Такое впечатление, что перед ним сейчас на столе танцевал не хуман, а родной собрат из подгорного народа. Причём кто-то одной с ним профессии, на худой конец — выходец из соответствующего клана.

Пять выстрелов — пять тел. И ни одной осечки.

О. Вот и шестой!

— Это был последний выстрел! Больше самострел не стрельнет, теперь только перезаряжать! — Бринкс всё же выдал оставшимся двум парам живых наёмников секрет, к своей немалой досаде.

С другой стороны, потеряв больше половины отряда за три удара сердца, сарты могли не проявить должного упорства в выполнении столь нужного ему контракта.

Их сейчас следовало поддержать хотя бы морально: сам гном не питал иллюзий, что именно с этим хуманом может справиться в рукопашную лично и в одиночку. Опять интуиция.

К его немалому удивлению, пятнистый вернул разряженный гномий самострел в гнездо своего жилета не глядя и не перехватывая, левой рукой. Попав с первого раза, куда надо.

Да кто же ты такой? Где ж так с механикой чужого народа навострился-то?

С револьвером фигурант управлялся, словно с ложкой и вилкой — буднично и до рези в ухе машинально.

Ладно, успокоил себя Бринкс. Сейчас спросим, обо всём спросим — немного осталось.

Тем временем в правой руке танцующего на столе хулигана появился совсем другой инструмент.

Оружейник мысленно проклял себя последними словами: пока он следил за левой и таким знакомым револьвером подгорной работы, человек, не прерывая движения, одновременно вооружился тем, с августейших складов, вторым самострелом. Из-за которого и был затеян весь этот сыр-бор.

Он что, обеими руками палить вздумал? Гном споткнулся мыслями от неожиданности. Звуки вокруг превратились в вязкий кисель.

Страшное по ожиданиям оружие (ибо незнакомое) вместо привычного звука издало какой-то странный и почти неприличный пук[13].

* * *

Бринкс, презрев опасность для себя лично, впился взглядом теперь уже в работающий инструмент.

Механика внушала: плавный ход затвора, работа без сбоев, перезарядка без усилий со стороны стрелка. Эх-х.

Судя по всему, специально приглушен и звук выстрела — вон какая хреновина навинчена спереди. Наверняка для этого самого.

М-да. Вот это шедевр так шедевр. Чьи ж руки тебя делали? Чьё клеймо стоит? Или это Августейший сам втихую балуется?

Из хорошо знакомого и очень узкого круга мастеров никто эту вещь сделать не мог. Наверное.

Орквуды закончились неожиданно быстро.

До гнома с запозданием дошло: теперь он сам был полностью в руках пятнистого. Кстати, заряды, похоже, действительно находятся в рукояти и, судя по размеру вылетающих гильз, как бы не более двух десятков числом.

Не шесть, как в револьвере.

С одной стороны, себя сейчас можно было похвалить: он увидел очень многое из того, что хотел и на что рассчитывал. Вывел фигуранта «до двери», за очень ограниченное время, на незнакомой территории, вдали от дома и исключительно благодаря собственным мозгам.

Организовал это вот всё, опираясь лишь на незнакомую общину земляков; посмотрел на работу разыскиваемой машины в деле. Кстати, сюда следует прибавить и необычные ухватки выходящего за рамки стрелка.

А с другой стороны — пятнистый неожиданно и за какое-то мгновение стал хозяином судьбы самого Бринкса. Шахматная доска словно перевернулась и чёрные стали белыми (и наоборот).

С опозданием по нервам резанул страх.

Как по заказу, на полу неожиданно напомнил о себе сбитый сбитый вместе с лавкой боевой маг: он лягнул исподтишка фигуранта, после чего молниеносно перетёк в вертикальное положение, пользуясь потерей равновесия соплеменником и, даст бог, противником.

Вдвоём с боевым магом, глядишь, получится сладить.

Глава 14

— Замерли оба! — не сказать, будто верю, что послушают, но попытаться стоит.

Уж что-что, а просто поорать мне несложно. Вдруг прокатит?

Ситуация, как обычно, свинтилась в штопор со скоростью звука и сейчас она, если смотреть честно, достаточно дубовая.

Во-первых, этот мутный тип-человек, который вроде бы как местами и эльф, однозначно знает и представляет о происходящем больше, чем говорит вслух.

Скажем, до него я не встречал здесь оперирующих понятиями макроэкономики и политологии на уровне своего мира, пусть и в усеченном виде (отсутствие этической составляющей не в счёт. Убитый в момент моего попадания сюда маг-человек тоже не в счёт.).

Для сравнения, та же Асем — дочь хана или монарха по-нашему — две трети категорий вообще не понимает с первого раза, не то чтобы использовать их в анализе или в планировании.

А тёзка нашего Хосрова (того, который оттуда и поэт делийского султаната) достаточно уверенно и точно в них ориентируется, мне даже объяснять ничего не пришлось. Он просто перефразировал услышанное в собственные устоявшиеся термины местной системы, которая лично мне в его исполнении обо многом говорит, пусть и косвенно.

Во-вторых, этот странный гном, с которым последний раз мы вполне нормально расстались полюбовно. А он тут откуда взялся?!

Тогда мне казалось, мы не враги. А сейчас он притащил… неизвестно сколько притащил этих лоботрясов, и все — по наши души.

То, что в трактир зашло только десять этих образин, ещё ни о чём не говорит. На улице либо в пункте дислокации подкрепление может быть безразмерным — если рассчитывать на худшее. А базироваться они могут вполне и через улицу, я здесь не ориентируюсь.

— Маг, слева заходи! — коротышка по имени Бринкс отчего-то решил взять на себя руководство операцией по окружению меня и обеденного стола их дуэтом и разразился командами в адрес нашего недавнего собеседника.

Для меня удачно: Хосров нервно стрельнул взглядом в сторону неожиданного союзника на его крик и сбился с движения. Кажется, опять хотел жахнуть этой своей кипящей кислотой.

Кстати, из положения лёжа в вертикальное он тоже как-то слишком нехорошо поднялся, больно уж быстро и упруго. Спортсмены они здесь все, что ли?

— ЗАМЕРЛИ ОБА! — ну а вдруг послушают.

Хотя, конечно, вряд ли.

Когда громилы-орквуды понеслись по проходу обеденного зала заведения, мне стало страшно: случись что со мной, девчонки могут не выкрутиться. А принимая во внимание здешние развесёлые нюансы рабовладельческой части законодательства, может быть, им лучше сразу и на месте сдохнуть сейчас и здесь, чем…

Акмарал многое рассказала из того, о чём орчанки обычно молчат.

Интересно, с чего вообще этот гном на меня так взъелся? И ведь разыскал же как-то, в случайную встречу не верится (особенно с учётом его импровизированной группы поддержки, которые по замашкам были похожи то ли на наемников, то ли на повоевавших и набравшихся опыта ополченцев).

Отвлекшись в сторону гнома буквально на долю секунды, Хосров, к моему счастью, не стал вступать с тем ни в какие коалиции. С досадой поморщившись, снова повернулся ко мне.

Попутно: а он-то чего на меня на ровном месте окрысился? Нормально же общались!

Ну, да, наметились некоторые объективные и непреодолимые разногласия, но я честно рассчитывал его распропагандировать.

Не верится мне, что гениальный разум способен быть бесповоротно аморальным. Я, конечно, не штатный отрядный психолог, но в данной ситуации, думается, смог бы подобрать чисто логические аргументы[14].

Мне показалось, переформатирование личности — вполне реальная задача в данном случае, если обозначить ему горизонты общечеловеческой морали, о которых в силу недоразвитости тут просто не подозревают.

Судя по тому, как он перешёл в наступление без предупреждения, что-то я упустил. Хм.

Какие-то эмоциональные триггеры. Мужика явно триггерит на сектор общего знаменателя между расами.

Или у него от орков пострадал кто в своё время?! Близкий и родной?

Ладно, не до того сейчас.

* * *

Судя по отсутствию подкрепления, боевой гном рассчитывал только на этот десяток. То внимание, с которым он непередаваемо эмоционально вытаращивается на оба ствола в моих руках через каждую секунду, явно на что-то намекает. Надо потом по спокойствию обдумать, на что именно.

— КО МНЕ СПИНОЙ ПОВЕРНУЛИСЬ, ОБА! — чёрт, мне ведь ну очень надо их обоих опросить.

А перед этим ещё бы неплохо обезвредить и зафиксировать.

Кстати, любопытно: коротышка что ли со мной на кулаках планирует справиться? После того, как лишился своей поддержки в виде десятка дебилов?

На что он рассчитывает?! У меня же не голые руки, а оружие, значение которого он очень хорошо понимает.

Или он так увлёкся, что света белого не видит?

Парадоксально и весьма на то похоже.

Маг продолжает какую-то собственную линию и за десятую секунды разводит руки в сторону. Его лицо при этом искажается в очень нехорошей гримасе.

Подождать ещё долю секунды? Надо же понять, чем он собирается шарахнуть — опыт нужно собирать по крупицам, где только возможно, раз с такими вот магами ещё воевать и воевать.

После того, как в харчевне появились орквуды, телепатические способности Асем словно парализовало. По крайней мере, докричаться до неё сейчас у меня мысленно не получается, хотя и очень нужно.

Придётся выкручиваться самому.

Ориентируясь на личные ощущения, за долю мгновения до того, как с руки Хосрова срывается что-то нехорошее, простреливаю его левое плечо — он левша или очень убедительно такового из себя изображает.

Гном Бринкс в этом месте от удивления подпрыгивает, судорожно сжимая в ладони какую-то кочерыжку (узнать бы ещё поскорее, что это такое; но Асем молчит, пребывая в околошоковом состоянии):

— А щит?!

Подробностей не знаю, но видимо местные маги обычно защищены от урона чем-либо метательным.

Вероятно, всё же не на скорости полёта пули из апээса.

Из плеча Хосрова выбивается маленький красный султанчик. Он вскрикивает и широко раскрытыми глазами смотрит на входное отверстие.

Мне сверху видно, что пуля остаётся в теле. Тоже надо обдумать позже; я ожидал, что пройдёт насквозь.

Коротышка, подбадривая себя боевым кличем, таки огибает мага по дуге, чтобы устремиться ко мне в одиночку.

Хосров в этот момент дёргается в ту же сторону и перетаптывается влево.

В итоге их ноги неожиданно заплетаются. Одновременно с этим человек-эльф выдаёт что-то целой правой рукой.

Уже не удивляюсь, когда вплотную к ним загорается овал портала и они сбивают друг друга с ног, проваливаясь туда.

* * *

— Садись есть, ты должен быть сильным, — Жулдыз была единственной, кто с самого начала ни на мгновение не растерялся в неожиданной заварухе.

— Десяток трупов к аппетиту как-то не располагает, — проворчал Вадим, спрыгивая со стола. — Или здесь это считается нормальным?

Жулдыз решительно метнулась в сторону кухни и выхватила из рук очумевшего подавальщика огромное блюдо с пловом и бараниной. Бухнув его на их стол, она ответила:

— Стражу, наверное, приведут в течение половины часа. До этого времени тела лучше не трогать. После этого времени может возникнуть куча других дел и станет не до еды. Поешь сейчас!

— Только вместе со всеми, — хуман вопросительно посмотрел на спутниц по очереди.

— У тебя очень странные интересы, — задумчиво констатировала Асем, выхватывая пустую тарелку из рук Хе и перекладывая часть плова на неё. — На, держи.

— В каком смысле? Ты о чём? — встрепенулся товарищ. — А вы чего не едите? — добавил он, увидав, что к пустым тарелкам больше никто не тянется.

— Мы так, по-своему, — Акмарал зачерпнула риса щепотью. — Руками вкуснее, — улыбнулась она, наблюдая за эмоциями человека, ярко отразившимися на его лице.

— Об интересах в твоей голове, — дочь хана коснулась виска товарища кончиком пальца. — И в разговоре с магом. Ты не похож на того, кто воюет, если говорить о твоих мыслях.

— Мать, чёрт побери! Где была твоя телепатия, когда я тебе сейчас мысленно орал! — в сердцах выдал товарищ. — Ладно. Извиняюсь… А что до моих интересов, так я и никогда не хотел быть исключительно солдатом, который умеет лишь убивать, — Вадим пожал плечами, проводив нервным взглядом руки девочек, потянувшиеся к плову.

— Ты поэтому знаешь больше учёных и магов? И многие вещи видишь шире? М-м, думаешь, что знаешь больше и видишь шире, — поправилась Асем.

— Если что, меня всегда тянуло в науку! — пятнистый махнул рукой на различия пищевого этикета и заработал ложкой.

Четыре девочки незаметно переглянулись и неожиданно хихикнули в унисон.

— Занятно. Мужчины обычно помалкивают о книгах и наоборот начинают хвастаться на тему боевого прошлого. Ты — нет, — заметила Жулдыз, перекладывая на тарелку Вадима самое большое баранье ребро с изрядным куском мяса.

— Потому что я не из них, — хуман наконец расслабился и перестал косить взглядом на мёртвые тела на полу. — Никогда не стремился никому подражать.

— Почему? — искренне заинтересовалась Хе. — Мужчины же обычно стараются всегда всё упрощать? Разве ты не хотел быть самым сильным?

— Не-а. Не знаю, какие вам всем попадались мужчины, но мне это никогда не было интересно по-настоящему.

— Как так?

— А приходилось сталкиваться с такими, как вы говорите.

— И? — тёмной действительно было интересно.

— Печальное зрелище. Удручает: скучно и противно и не о чем поговорить. Войны не вечны, мир в итоге всегда наступает. А непритязательные желания тех, кого вы описали, меня регулярно и искренне раздражали.

— Почему?! — похоже, у всех присутствующих происходило то, что человек звал разрывом шаблона.

— На животных похоже. Справедливости ради, среди моих товарищей примитивных было немного.

— Примитивные тебя раздражали даже тогда, когда они были с тобой одного народа? — вцепилась в последнее слово Жулдыз.

— Даже когда они были со мной из одного отряда, — фыркнул товарищ.

— Необычно.

— Да ну… Просто у нас с вами различный опыт и различные культурные базисы. — Хуман дипломатично скруглил углы, но кроме Асем его никто не понял. — Кто-нибудь из вас может мне популярно растолковать, что будет дальше? Эти трупы, нападение на нас. Чего ещё ждать?

— От асханы уже наверняка послали за стражей, — торопливо ответила Хе, старательно опережая подруг. — В течение половины часа появятся представители городской власти. Поговорят с владельцем трактира и, что менее вероятно, с тобой.

— И всё? — Вадим на секунду даже перестал жевать.

— Да, — уверенно тряхнула волосами в воздухе и сиськами в разрезе жилета полукровка.

— Нет, — из вредности возразила Асем. — После разговора с хозяином заведения стража должна ещё унести тела. М-м-м, если хозяин не возьмется похоронить сам, — смущённо поправилась она под красноречивым взглядом эльфийки. — Вадим, слушай, — она махнула рукой на приличия и положила кончики пальцев на его запястье.

Несмотря на то, что они находились в людном месте.

— Да? — человек заинтересованно оторвался от еды.

Посмотрел ей в глаза, что-то прикинул и решительно поёрзал на лавке, касаясь ее под столом своим коленом.

Она поощрительно опустила веки и и решительно прижалась своим бедром к его бедру.

От двух орчанок и одной дроу манёвр не укрылся — те опять хихикнули.

Асем с удивлением обнаружила, что ей на это абсолютно наплевать.

— Этот, — она кивнула на место, где сидел Хосров, — взбеленился тогда, когда ты про культурный код заговорил.

— Точно?! — Вадим напрягся. — Это важно.

— Да. Я сразу его мысли не расшифровала, то есть не поняла. Увидела — но ушло время чтобы сообразить.

— В смысле?

— Ну знаешь, как когда на чужом языке общаешься? Слышишь слова, а соображаешь содержание только через мгновение или пару, — подобрала она аналогию, чтобы товарищ понял. — Ты услышал и запомнил, но дошло не сразу.

— Ааа.

— Можешь объяснить, о чём ты думал в этот момент? — орчанка заглянула товарищу в глаза и требовательно подхватила его под руку.

Будто бы невзначай прижимаясь к его предплечью своей грудью, как это делали до того Хе и Акмарал.

— А ты чьи мысли тогда читала? — Вадим подозрительно посмотрел на неё. — Мои или его? Колись давай.

— Твои, — честно призналась Асем. — Твои мне показались интереснее, — она деликатно опустила взгляд и улыбнулась.

— Я увидел в нём кое-что знакомое из моей предыдущей жизни. Оно всё мне активно не понравилось.

— У тебя тогда возник какой-то очень яркий образ, большой и сложный. Как ты говоришь, комплексный. Что это было?

— Одна аксиома. Если народ помнит свою историю, его реально не сломать.

— Что такое аксиома? — поинтересовалась Хе, с интересом наблюдая за грудью дочери хана и предплечьем человека.

Асем, уловив её интерес, очень прикольно застеснялась, но не отодвинулась.

— Утверждение, принимающееся на веру без доказательств.

— А почему ты тогда подумал, что этот Хосров совсем не понимает орков? И не только нас? Какое-то явление, мне незнакомое.

— Совесть и чувство собственного достоинства, — хохотнул человек. — Разве что-то новое? Я о них думал, но в масштабе психологии народа.

— А-а-а. Видимо, я просто не так сообразила в суматохе. Ты имеешь в виду, что тебе и нам будет стыдно посрамить предков? Если отойдём от своих принципов?

— Не так линейно, но да. Где-то так.

— А почему ты тогда подумал, что геноцидом уважающий себя народ запугать нельзя? Там ещё что-то про родителей и детей было.

Жулдыз, Акмарал и Хе замерли, тоже внимательно ожидая ответа.

— Я же успел познакомиться с вашим народом в вашем лице. Если твои предки — герои, и ты об этом знаешь, то… Хм, как бы тут сказать попроще… В общем, есть такая фигня в психологии: модель поведения, которую ребёнок или формирующаяся личность копирует с авторитетов.

— Не останавливайся, я тебя понимаю, — Асем сейчас действительно достаточно легко вытаскивала у Вадима из головы значения незнакомых слов.

Девчонки слушали и не вмешивались.

— Ничего себе, ты в абстрактных понятиях прокачалась… В общем, прямые предки по биологической линии — это для человека всегда авторитет номер один, при прочих равных условиях.

— В сравнении с чужими.

— Ага. А ещё распознание по принципу свой-чужой вообще очень характерно для человеческой стаи, — хуман от чего-то возбудился из-за собственного рассказа и сейчас выглядел более чем живо.

— Не только для людей. Я вообще склонна думать теперь, что эта твоя психология достаточно универсальна, — заметила младшая из сестёр. — Извини, если раньше наезжала на тебя не по теме. Продолжай, пожалуйста.

— Так чего ты так завёлся при упоминании геноцида? — продолжила хозяйка табуна.

— Там, откуда я прибыл, когда один народ хотел колонизировать другой, у этого другого очень часто в первую очередь уничтожались носители нематериальной культуры.

— Это кто такие? — Асем уже видела ответ у него в голове, но уточнила для подруг.

— Поэты, сказители, священнослужители. Все грамотные зачастую. Я просто смотрю, куда направляются их удары — и во мне срабатывают воспоминания моей предыдущей жизни.

— Понятно… — дочь хана видела то, что он помнил и чувствовал, но не хотел говорить вслух. — А что в имени этого Хосрова тебе показалось знакомым?

— Да, тоже хотела спросить! Ты так странно удивился, когда он представился, — вспыхнула интересом Хе. — И я заметила!

— Так Хосров же! Там, откуда я родом, мне в университете преподавали историю литературы…

— Какой литературы? — перебила Жулдыз.

— Литературы того языка, который я учил в том университете, — улыбнулся человек. — Тебе вряд ли что-то скажет. Если встретим того, кто на нём говорит, я тут же дам знать.

— Так что за Хосров? — напомнила метиска.

— Полное имя — Амир Хосров Дехлеви. Жил почти за тысячу лет до меня. Я потому и удивился — неужели этот тоже стихи пишет? Имя редкое. Наверное.

— А откуда ты узнал ту неприглядную историю? — Асем требовательно вцепилась в куртку Вадима.

— Какую? — человек слегка опешил, косясь на её пальцы и не понимая, о чём речь.

— Про отпрыска знатного семейства, ты сам рассказал. Который принялся пить харам и похоронил себя как личность. Ответь! — орчанка добавила просительных интонаций в голос.

Обычно мужчины не могут устоять — дочь хана сейчас ориентировалась на свой небольшой теоретический опыт.

Ей почему-то было очень тепло и уютно в этот момент. А ещё очень не хотелось, чтобы их бедра под столом разжимались.

— Хочешь — поцелую? — продолжила она неожиданно для себя, намереваясь сбить двух птиц одним камнем и используя момент, как ей казалось, по полной.

Сбоку сдавленно хрюкнула Хе и закашлялась Жулдыз.

— Асем, я тоже очень тебя люблю, — человек повторно озадачился в ответ, накрывая её пальцы своей ладонью. — Но я не хочу говорить вслух то, что сейчас думаю. При этом мы оба помним: ты можешь отлично увидеть мои мысли. Сделай одолжение — потрудись?

— Я специально не читаю тебя, когда волнуюсь, — задумчиво выдала орчанка через несколько ударов сердца, отпуская наконец куртку товарища. — Или когда мы с тобой ведём диалог. Хм. Но если ты сам буквально настаиваешь, — её глаза впились в переносицу собеседника.

Затем лицо дочери хана стало озадаченным, глаза широко и удивлённо открылись:

— Вот я тупица!

— Нет, — деликатно сгладил острые углы хуман. — Ты просто маленькая, неопытная, непосредственная и местами ребёнок. Ещё — искренняя и считаешь меня родным человеком. Всё нормально, в общем… Не парься.

— Ладно. Ответь на вопрос? — напомнила Асем. — Что это было за семейство? Где это сын в Первой семье спился настолько, что тамошний хан потерял в нём своего наследника?

— Шутишь? Да в любом правящем доме эта история повторяется из поколения в поколение! — человек даже не задумался. — Знаешь, я бы сказал так: праздность развращает. Тоже аксиома. Там, откуда я родом, этот сценарий был не исключением, а вообще-то очень большим правилом! Я наугад ляпнул — а попал в точку.

— Ты очень неплохо соблюдаешь многие наши ритуалы, — тихо сказала Жулдыз, неожиданно присоединяясь к беседе. — Не скажу, что ты правоверный — судя по тому, как лопаешь свинину вместе с Хе; но внешне ты очень часто выглядишь своим весьма убедительно.

— Дальше? — человек с любопытством перевёл взгляд на неё. — К чему это всё?

— Я бы сказала, что ты долго учился изображать из себя нашего. — Орчанка подняла глаза. — Отсюда мой вопрос тебе. Потеря наследника, погрязшего в неправедности, справедлива для правителей всех народов? Или только вашего? Скажи, как знающий оба народа.

— Хм, а я вот удивляюсь степени твоего интереса. Тебе-то что за печаль?! На тех, кто держатся подальше от харама, это разве распространяется? — Акмарал сбоку приобняла сестру за плечо.

— Блин, хоть курсы по страноведению вам открывай, — проворчал Вадим, с опаской косясь на слишком энергичное бедро Асем под столом. — И по этнопсихологии. Честное слово, никакого спившегося наследника я не знал! Ммм, лично. Так, писали об одном типе, но я его своими глазами живьём не видел.

— Сын вашего правителя?

— Внук. Сын старшей дочери правителя, если вашим языком.

— Вадим. Каким будет твой ответ мне? — Асем неожиданно схватила хумана за подбородок и повернула его лицо к себе. — И не делай вид, что не понимаешь, о чём я сейчас спрашиваю.

— Э-э! Полегче! — пятнистый в изумлении отстранился. — Я эти дела так не решаю!

— Как «так»?

— Между пловом и войной!

— Зря, — нейтрально уронила Жулдыз, опять отворачиваясь в сторону окна.

— Зря, — подтвердила Хе. — Тебе вааще пофиг, как мужику. А для неё, — кивок в сторону подруги, — это очень важно.

— Я — твоя женщина, — Акмарал и не подумала промолчать. — Я приму любой твой ответ и поддержу в любом решении. Но не понимаю, чего ты забуксовал. Мы все видим, чего она от тебя ждёт и не понимаем, чего ты ломаешься, как…

Над столом пронёсся общий глубокий вздох.

— Никогда не думала, что увижу, как девственница-дочь хана уламывает взрослого мужика, — в гробовой тишине выдала прямолинейная дроу.

— Я пока не твоя женщина, но. — Асем решительно хлопнула ладонью по бедру пятнистого. — Ты меня спас, раз. Мой интерес к тебе растёт с каждым днём, два. Ты мне нравишься, три. Я не вижу причин блюсти замшелые правила древности, четыре. Кажется, тебя именно это удерживает от ответа, который я жду?

— Старые законы всё менее актуальны, — выдала густо краснеющая Жулдыз, продолжая разглядывать окно.

— Пугаете, — человек серьёзно посмотрел по очереди на каждую спутницу. — Я пока к гарему из двух жён не готов.

— Вообще-то, о гареме речи нет, как и о жёнах, — прагматично уточнила тёмная. — Вопрос исключительно о прикладной физиологии. Во-вторых, в список чистокровных орчанок можно добавить и меня, скромную полукровку, — Хе белозубо улыбнулась и, воровато стрельнув глазами по сторонам, пошевелила плечами.

В разрезе её жилетки опять призывно качнулись молочные железы.

— А тебе оно зачем? — не сообразил сразу Вадим.

— Ты мне тоже нравишься! — удивилась дроу. — Чё, не заметно, что ли?! И я вообще некоторым образом эльфийка! Мне сам бог велел. — Она указала взглядом на его пах.

— Ещё желающие будут? — Вадим затравленно втянул голову в плечи.

— Меня не считать! Говорю сразу! — заявила с вызовом Жулдыз, отрываясь наконец от окна. — Хотя-я-я… Человек, я не думала, что скажу эту хуману, но слушай. Ты действительно очень достойный разумный. Вся эта беседа вообще свернула не туда, и лично мне неловко, но…

— Только не говори, что и ты тоже! — пятнистый, широко разинув глаза, словно пропустил мимо ушей её первую фразу.

— С ума сошёл? — возмутилась орчанка. — Я — её родная сестра! — она указала взглядом на ладонь Акмарал на твоём плече. — Нет! Но ты можешь всегда рассчитывать на мой клинок. Не на тело.

— Спасибо и на том. Фух!

— Ты будешь со мной сегодня спать? — потребовала Асем. — Мне очень нужно.

— Э-э, ты ж хотела поговорить про геноцид? — хуман то ли действительно испытывал, что говорил, то ли хорошо изображал. — Как мы вообще в эту сторону свернули? Ничего, что вокруг народ?

— Справедливости ради, преимущественно мертвый, — хмуро заметила Жулдыз.

С началом конфликта между магом и Вадимом большинство народу действительно из заведения рассосалось.

— Да? Или нет? — дочь хана продолжала напирать. — Акмарал не против, я сейчас её мысли читаю.

Хе весело хлопнула подругу по спине:

— Жги! И театра не надо.

Глава 15

— Долбаный ты кривоногий му… — Бринкс глубоко вздохнул и не стал дальше сквернословить совсем уж нецензурно.

Выкарабкавшись из-под мага, он поднялся на ноги и отряхнулся от пыли, продолжая:

— Какого чёрта ты меня там не послушался? — делать скидки на рану, полученную хуманом по собственной инициативе и дурости, он не собирался. — Я ж просил, чтоб ты с другой стороны зашёл! Спеленали б того пятнистого вдвоём, эх-х-х. Кстати, куда нас занесло? — оружейник заозирался по сторонам.

Окружающий ландшафт намекал на один очень нехороший вариант.

Маг, кривясь от боли и стараясь шевелиться меньше, тоже поднялся, хотя и не так быстро. Презрительно глядя на гнома, он ответил:

— А что б изменилось? Если б я тебя послушал?

— Тебе было важно обезвредить того человека? Нейтрализовать так, чтобы угроза от него исчезла? — Бринкс подошёл к более высокому человеку и серьёзно посмотрел ему в глаза.

По традициям своего народа такие вот моменты он всегда проговаривал до конца, чтобы за спиной не оставалось недосказанности или двусмысленности.

— А какая мне от него была угроза? По-твоему? — маг смерил гнома взглядом, будто бы что-то прикидывая.

— Шутишь?! — оружейник возмущённо поднял брови, удерживаясь, чтобы не врезать собеседнику кулаком в брюхо. — Хочешь, в левое плечо тебе пальцем ткну?! В качестве напоминания?! Или ты думаешь, я не вижу, что твоя защита от метательного урона не работает?

— Работает, но не от такого, — человек прикусил нижнюю губу и отвернулся.

А с места не сошёл.

— В том-то и оно, что работает, — добавил хуман после долгой паузы, превращаясь из сноба в кого-то совсем другого. — Мне и самому интересно, как так вышло. — Он перевёл взгляд на более низкого собеседника. — Как звать?

— Бринкс, — чуть поколебавшись, механик решился назвать настоящее имя и уверенно протянул руку.

— Хосров, — хуман не стал чиниться и ответил на рукопожатие.

— А мы сейчас где? — параллельно со знакомством гном ещё раз оглянулся по сторонам.

— Тебе не понравится, — хмыкнул человек. — Пригород Архана, Жёлтый Лист. На самой границе.

— Бля! Эльфятник?! — механик почувствовал, как по его лбу и спине мгновенно покатились целые реки пота. — Бля-я-я…

— Не нервничай, ничего с тобой не случится, — устало вздохнул Хосров. — Во всяком случае, пока я рядом. Мы в одном из парков. Вон там дальше ручей, через него мост.

— Бля! И что?!

Мозгами Бринкс понимал, что для паники не время и не место, но проклятая физиология подчиняться дисциплине, похоже, не собиралась.

— Ты сейчас сказал, что мы могли спеленать того пятнистого, — маг проигнорировал очевидные и предсказуемые опасения гнома. — Это была правда или для красного словца брякнул? Ты действительно собирался меня защитить? Откуда ты взялся в Тхарапе и как успел привести стражников?

Оружейник напряг все силы, чтобы по его лицу не понеслись совсем уж неуместные сейчас мысли и эмоции:

— Вначале верни меня туда, откуда забрал. Там и договорим.

Кажется, из путаницы в голове собеседника можно было извлечь какие-то дивиденды прямо сейчас. Ну в самом деле, не признаваться же в эльфятнике, что в трактире всё было не совсем так, как думает этот Хосров.

Вначале пускай он поможет отсюда убраться (в том, что маг способен это сделать одним движением пальца, сомнений не было. По целому ряду причин).

— А какая разница, где разговаривать? — Хосров поморщился и покосился на своё плечо. — Тут и обстановка подходящая, и думается хорошо. Меня, если что, рана гораздо больше беспокоит, чем тебя что-либо. Сказал же, со мной можешь не бояться!

— Я не настроен на непринуждённое общение на территории эльфийского Листа! — огрызнулся гном.

Не пояснять же, что оружейнику и сотруднику информационной службы престола в одном лице попадать в руки ушастым ну никак нельзя.

— Расслабься, — вздохнул маг. — Поверь, мне сейчас намного хуже, чем тебе. И в радиусе пары лиг нет никого, кто тебе бы угрожал — не то время суток.

— Тебе легко говорить, — сварливо возразил механик. — Вы, хуманы, если что, с эльфами всегда договоритесь, — по какому-то наитию он сдержался и не ляпнул «с ушастыми», заменив кличку на пристойный синоним. — Тебя, поди, за помидоры над жаровней подвешивать никто не будет! Только лишь за одну принадлежность к другому народу, не разбираясь, кто ты есть.

— Вообще-то, если ты так опасаешься появления здесь эльфов, то ты уже опоздал, — по лицу Хосрова скользнула еле заметная улыбка.

Он чуть задрал левый рукав и продемонстрировал гному браслет на своём запястье.

— Бля-я! — глаза Бринкса превратились в чайные блюдца, он рефлекторно отшатнулся назад.

— Да не ссы ты! Как говорят у вас… Я адекватный! — маг с досадой поморщился. — К тому же, лично меня никто и никогда не упрекал в неблагодарности. Поверь, я оценил, как ты рванул мне на выручку. — Он ещё раз поморщился, стреляя взглядом в сторону собственного левого плеча. — И что десятерых охранников ты ради меня за минуту потерял, тоже помню.

Оружейник икнул, усилием воли взял себя в руки и подумал: во-первых, его сердце, кажется, сейчас пробьёт грудину изнутри. Во-вторых, хорошо, что этот маг — не менталист, а явно что-то иное.

В-третьих, боги, похоже, его не совсем покинули — раз даже в такой ситуации рядом оказывается спасательный круг. Очень нетривиальный, но тем не менее.

Ничем кроме божьего произвола завихрения в мозгах эльфа-хумана не объяснялись.

— Раз ты меня сюда вытянул, будь добр, запихни обратно, — упёрся Бринкс. — А не то… — договаривать угрозу он не стал.

Вместо этого сунул руку за отворот сюртука: кроме короткого клинка с собой ничего не было, но тут уж что поделать. Иногда приходится сражаться тем, что есть.

— Думаешь, мне с моим плечом легко мотаться туда-обратно? Ответь на мои вопросы, поболтаем здесь — затем я тебя обратно закину!

— Ой, вот не свисти только! — скривился в пренебрежительной гримасе гном. — Плечо у него. Думаешь, я не видел, как ты портал открыл?!

— А причём здесь это? — удивился Хосров.

— У эльфийских магов регенерация и способность себя лечить почти такие, как у целителей! Думаешь, я совсем дремучий?

— Ну, во-первых, это только слухи. Поверь, — веско уронил маг.

Оружейник прикусил язык: похоже, кое-какие ориентировки в родной службе действительности не соответствовали.

— Во-вторых, я же далеко не чистый эльф. Их правила на мне работают достаточно ограниченно.

— К-хм, — Бринкс прочистил горло, маскируя бурю эмоций.

— В-третьих, помощь себе по-любому предполагает извлечение инородного тела, — продолжил хуман со вздохом. — Вначале надо достать то, что во мне застряло, а уже потом лечить.

— А-а-а, не подумал. Логично.

— Но ладно, я тебя услышал. Иду тебе навстречу, поехали. Может быть, и правда не стоит здесь тебя мариновать.

* * *

Оказавшись за какое-то мгновение хоть и не в самом Тхарапе, а в доброй миле от него, Бринкс всё равно почувствовал себя намного лучше:

— Извини, что я там завибрировал. Сам понимаешь, Жёлтый Лист — не самое лучшее для меня место, чтоб с тобой беседовать. — На задворках сознания он отметил, что не ляпнуть «эльфятник» совсем не так и сложно.

Опять же, маг перед ним был, худо-бедно, боевым. Ещё один повод соблюдать приличия.

Кстати, та новомодная и пока ограниченная рамками дворца наука гласила: ничто так не располагает к тебе будущую агентуру из определённых слоёв общества, как твоя же искренняя им благодарность, подкрепленная финансами.

— Неудобно, но не могу не спросить: пару золотых подбросить? — Бринкс полез в карман за кошелем.

— Оставь себе, — брезгливо поморщился Хосров. — Тут чувствуешь себя достаточно спокойно? Не как в Листе?

— Совсем другое дело, — не стал спорить оружейник.

— Что ты имел в виду, когда говорил, что вдвоём мы бы пятнистого спеленали?

— Ты бы отвлек его внимание — магическая защита урон самострелов хоть через раз, но держит. Я думал, он по тебе разок пальнёт — а ты выдержишь, — честно пояснил механик. — Я б ему в тот же момент в ноги нырнул и сбил бы на пол.

— И?

— А уж потом — дело техники. — Бринкс не стал объяснять, что портал обратно был у него наготове.

Обнявшись с пятнистым, он бы просто вытащил того к себе в службу, а там с не в меру ретивым пользователем гномьего оружия как-нибудь совладали бы.

— Я тоже думал, что выдержу, — чуть помолчав, признался человек. — Отсюда вопрос: чем он меня ранил? Самострел был вашей работы?

Оружейник задумался. Взвесив все за и против, гном решил говорить правду:

— Первый который — точно да.

— Что значит первый?

— Тот, из которого он сначала шестерых орквудов положил. А вот второй — здесь вопрос.

— Та штука, которая стреляла тише, была другим самострелом? — живо заинтересовался Хосров, похоже, даже позабыв о ранении. — Мне снизу не видно было, да и ударился здорово в первый момент. Он что, из двух разных самострелов стрелял?! По очереди?!

— Да. У пятнистого было два самострела, — подтвердил механик. — Ты спрашиваешь, чьи. Ответ: первый — точно нашей работы, даже на слух слышно.

— А второй?

— Хотел бы я и сам знать, — фраза вырвалась в сердцах.

Бринкс тут же о ней пожалел.

Похоже, именно его искренность и сыграла в плюс:

— То-то я и подумал, что звук другой, хм. Но впопыхах не обратил внимания, — тут же отреагировал маг.

— К чему интерес? — Бринкс поднял тяжёлый взгляд на собеседника.

— К тому, что выстрел вашего самострела я должен был выдержать, — неохотно признался человек. — Сам на это рассчитывал. Теперь пытаюсь понять, как так произошло.

— Понимаешь?

— Нет, не получается. А у тебя есть идеи?

— Ничего, если откровенно сейчас отвечу? — механик насупился.

— Так даже лучше. Какая-то проблема?

— Ты — эльф. На какую-то свою часть — так точно, сам же браслет показывал.

— И что? — похоже, Хосров сейчас ни капли не играл.

— Серьёзно?! — дал волю возмущению гном. — Я вот так запросто ушастому должен все детали выложить?!

— А-а-а, ты об этом, — человек с досадой качнул головой. — Хорошо, давай откровенно. Лично я считаю, что конфликт между гномами и эльфами — недоразумение. Временное причём. Потому расовых предрассудков не испытываю.

— Э-э-э? — глаза Бринкса опять на мгновение стали похожими на блюдца.

— А что, у тебя есть какие-то сомнения насчёт моей честности? Нормально же общаемся, разве нет?

— Ну-у, как бы да. Но с чего это ты такой добрый, ещё и от имени всех ушастых?

— Тот случай, когда мне, как частично человеку, со стороны просто виднее. Ты внутри системы, я снаружи.

— Да ты просто революционер, — подпустил насмешки в голос гном.

— Ты даже не представляешь, насколько. Что до начала нашего конфликта, то имело место преступление и недоразумение в одном лице, да. Но, — Хосров уверенно кивнул, — темных дроу, раз. Не светлых эльфов. Понимаешь, о чём я?

— Конечно. Должность обязывает, — оружейник почему-то решил идти напролом и быть откровенным до конца, хоть бы и намёками.

— Два. Я очень хочу надеяться, что это недоразумение каким-то образом выяснится: пострадал прежде всего весь Проект. Кстати, темные бы своих в итоге сами наказали! Если бы вы потрудились разобраться, а не сразу карать!

— Да ну? Верится с трудом, — Бринкс не юлил и не подбирал слов.

Разговор хотя и непросто складывался, но шёл всё же в нужную сторону.

— А ты не слышал о Ло? — неверно истолковав заминку собеседника, хуман продолжил. — Это наша дроу, которая двоим другим тёмным при всем честном народе головы снесла. Кстати, вообще у вас в столице, если что! — он эмоционально хлопнул гнома по плечу здоровой рукой.

Дело было действительно громким, не знать о таком невозможно.

Бринкс осторожно кивнул, подтверждая, что знаком с эпизодом.

— Так это и есть иллюстрация тому, о чём говорю, — Хосров машинально пожал плечами, но тут же скривился и ойкнул. — Ну и мы с тобой сейчас — хороший пример, что договориться всегда можно. Друг на друга же не бросаемся.

— Я за этим пятнистым охотился именно из-за второго самострела, — хотелось плюнуть самому себе в рожу за такое раскрытие инкогнито, но гном чувствовал, что поступает правильно.

Даже нарушая законы и правила.

— Ух ты. Сам кем будешь? — человек взглянул на собеседника совсем другими глазами. — Служишь по одному интересному ведомству? Поближе к престолу?

— А зачем оно тебе надо?! — огрызнулся механик и снова полез под полу сюртука на всякий случай.

— Успокойся, просто спросил… Низачем не надо. А что с тем вторым самострелом не так? — прикинув выражении лица нового знакомого, хуман добавил. — Если не можешь — не говори. Но если есть шанс, хотя бы намекни.

— Чего это ты такой добрый? — оружейник уже был близок к тому, чтобы поделиться очень многим.

От ответа на последний вопрос зависела степень его откровенности.

— Случившееся — недоразумение, — твёрдо повторил Хосров. — У нас в Проекте друг с другом хватало зон роста за счёт вонючек. Не было необходимости резать друг друга. Такое впечатление, что кто-то очень ловко вбил между нами клин.

— Скорее тогда уже воспользовался подвернувшейся возможностью, — нехотя поправил Бринкс. — Ладно… — В последний момент захотелось всё же чуть-чуть сдержаться. — Ровно один намёк, годится?

— Буду благодарен. — Маг смотрел без тени иронии либо неуверенности.

— Второй самострел пятнистого, в отличие от нашего родного револьвера, каким-то образом прошёл твою защиту не самого слабого эльфийского мага.

— Ух ты! — теперь глаза широко раскрыл Хосров. — Я понял! Спасибо!

То, что гном-оружейник не был уверен в авторстве своего народа над оружием пятнистого, уже говорило о многом.

— Интересно, а не этому ли человеку мы и обязаны всем случившимся? — продолжил маг, просто размышляя вслух и ни к кому не обращаясь. — Хм…

— Может, вернёмся в трактир и попробуем его взять ещё раз? — нырнул в омут с головой гном.

— Нет. Без меня. Извини, но у меня теперь свои мысли по этому поводу. Как и дальнейшие планы…

— Потом его искать замучаемся! — Бринкс не был бы собой, если бы не попробовал надавить и использовать второй подвернувшийся шанс по полной.

— Я не участвую, — хуман покачал головой, не вдаваясь в объяснения. — Это у тебя задача выяснить от него что-то.

— А у тебя?

— А мне нужно понять, что нам сбило весь проект. Одним человеком больше, одним меньше… в общем, ты понял. Одиночка — ничто против системы. Реанимировать нужно систему, а не за кем-то гоняться.

С другой стороны, прикинул Бринкс, ушастые похоже не против извиниться и вернуть всё назад. Видимо, даже на какие-то уступки пойти согласны.

Браслет на руке собеседника, показанный в самом начале беседы, говорил немало и заставлял относиться к словам мага серьёзно.

Именно эту новость следовало если и не доложить срочно, то как минимум в полной мере оценить в спокойной обстановке дома. Чтобы придумать, как использовать с максимальной выгодой для себя, в том числе.

— Амулетами меняемся? — бросил ещё один пробный шар наугад оружейник.

— Связными? Без проблем. — Хосров засунул правую руку за отворот куртки и без лишних слов протянул гному тонкую мраморную пластинку.

Бринкс тут же ответил её родной сестрой из полированного гранита: он отлично понимал, что личные знакомства и простая личная же приязнь очень часто весят много больше, чем статус по службе. Или инструкции.

Глядишь, будет в запасе на всякий случай противовес в виде боевого мага, своего — если вдруг измена у Престола вьётся совсем высоко. Уже не говоря о том, что такой вот обмен контактами в его службе не без оснований считается полноценной вербовкой.

— Здесь останешься? Или куда-нибудь подбросить? — похоже, хуман тоже сделал для себя какие-то выводы.

Бринкс решил идти ва-банк и назвал город, в котором по последней информации и находились та самая дроу Ло и её супруг Тангред. Гном, к которому у оружейника теперь было даже больше вопросов, чем в самом начале.

* * *

Вадим, несмотря на все интересные повороты событий за последнее время, нахмурился и подобрался:

— Дамы. Один раз спрошу, но в ответ рассчитываю на правду. Чего задумали?

Он по очереди посмотрел на каждую из присутствующих.

— Остынь, — примирительно предложила Хе, накрывая его ладонь своею. — Я примерно понимаю, о чём ты сейчас думаешь, судя по твоим эмоциям. Так вот, это — не оно.

— Точно?..

— Да. Асем, если что, у нас обоих сейчас наверняка мысли читает, — безошибочно предположила тёмная.

Орчанка молча и угрюмо кивнула, не отрывая взгляда от крышки стола.

— Никто тебя жениться не заставляет, не парься, — продолжила метиска.

— Замуж пойду за орка, когда будет подходящий жених и обстановка. — Выдавила из себя дочь хана. — Свободу твою не ограничиваю, ни в каком смысле.

— А у меня как раз уже была жена, которая бросила меня именно в тот момент, когда ей подвернулась более подходящая обстановка, — как-то слишком спокойно сказал Вадим. — И более подходящий жених.

— Да? — Хе на мгновение растерялась.

— Да. У меня именно с той поры прививка от зависимости, своей и чужой. Иммунитет. Ай, всё равно не поймёте.

— Что за зависимость? — как ни в чём ни бывало поинтересовалась Жулдыз.

— Эээ, например, у человека от другого человека, — озадачился пятнистый, словно его сбили с какой-то мысли. — Упс. Одного разумного от другого разумного противоположного пола, — поправился он в ответ на недоуменный взгляд. — Которого ты думаешь, что любишь.

— Замри, — уже спокойнее попросила Асем. — Пожалуйста. Мне интересно. Дай прочту, — она за подбородок развернула лицо товарища к себе и уставилась ему в переносицу. — Так лучше пойму.

Ненадолго над столом повисла тишина.

— По отдельности вроде бы ясно, но не могу связать одно с другим, — пожаловалась орчанка через минуту.

— Эмоциональная и всякая иная зависимость, её часто называют любовью либо с ней путают, — подсказал Вадим.

— А что за треугольник? — дочь хана, похоже, кроме любопытства в этот момент уже ничего не испытывала.

— Жертва, тиран, спасатель. Именно по этим трём ролям мы с тобой будем бегать друг от друга по очереди, ну или друг за другом. Пока не переведём отношения в другой формат.

— Как-как? — Хе проигнорировала возмущенный взгляд подруги.

— Пока не договоримся о перемене правила игры, — повернулся к ней хуман.

Глава 16

— Я увидела твои мысли, — дочь хана неподдельно озадачилась, не обращая внимания ни на что вокруг.

— С Асем говори! — одними губами обозначила шёпот Хе, указывая глазами в сторону подруги. — Потом поболтаем!

— Но понятнее не стало, — продолжила Асем, расфокусировано глядя перед собой. — Если ты с одной стороны не против отношений, вдобавок тебе в душе очень нравится идея нескольких женщин — то почему ты с другой стороны не согласен? И почему твой ответ «нет»? — она наконец справилась с формулировкой и требовательно посмотрела на товарища. — Я очень хорошо знаю из твоих собственных мыслей: мечта любого мужчины — отношения без обязательств.

Вадим подавился чаем, попавшим куда-то не туда.

— Занятно, — ни к кому не обращаясь, тихо уронила Жулдыз. — И правда, никакого театра не надо.

— Была там?! — тут же спросила тёмная шёпотом.

— Снаружи видела. Тс-с-с!

— Я понимаю, что мы из разных народов и ни на что особое в будущем не претендую, — теперь Асем говорила спокойно и обстоятельно, словно пересчитывая монеты во время сделки. — Я также отлично вижу желания, которые ты сдерживаешь: ты любишь женщин и всё, что с этим связано, не буду сейчас в подробностях. Вадим, так что за фигня? — она специально заговорила словами товарища. — Где логика?! Присутствуют только те, кто тебе что-то предлагает добровольно! Никто не против! Но ты упёрся, как ишак во время гона. С чего?!

— А в тебе сейчас говорят не чувства, — пожал плечами пятнистый. — Вернее, чувства, но не те. А я на меньшее не согласен.

— Какие же чувства, по-твоему, во мне говорят? — дочь хана посмотрела на собеседника как-то слишком по-взрослому и даже где-то насмешливо.

— Уверена, что хочешь, чтобы я вслух сказал?

— Говори конечно. Да. Всё равно путешествуем вместе, на нас троих ты один. Договариваться по-любому придётся. Почему бы не начать сейчас?

— Защитные реакции психики. Твои чувства сейчас — это защитные реакции психики.

— Например, какие?

Благодаря постоянным заумным беседам дочери хана и Вадима, присутствующие теперь понимали всё сказанное. Оттого промолчали, ожидая продолжения разговора.

— Уязвлённое самолюбие, хватательный рефлекс в переносном смысле и попытка заменить мною твою привычную обстановку. Спроецировав на меня синдром отмены из-за потери семьи.

— Почему ты не упомянул сейчас эту твою зависимость? — Асем за мгновение преобразилась и теперь выглядела бабушкой, снисходительно разговаривающей с внуком. — Вернее, мою. Подумал же о ней?

— Потому что… — договорить у человека не вышло.

Открытая входная дверь заведения распахнулась ещё шире, хлопнула об стену и впустила троих, выглядевших дворянами.

— Что здесь случилось? — они прошли несколько шагов вперёд и остановились посередине помещения, внимательно оглядываясь по сторонам и косясь на мёртвые тела под ногами.

Шагавший последним выдвинулся из-за спины товарища, благодаря чему свет упал на его эльфийские уши.

— Твою ж маму, — пробормотал Вадим на два тона тише, так, чтобы его слышали только орчанки. — Вот уж кого не хватало, так это тебя, родной.

— Всё в порядке, — хладнокровно ответила Хе и даже улыбнулась. — Этот вариант гораздо лучше, чем если бы на его месте был коротышка. По крайней мере, пока я рядом.

— Логично, — согласился человек. — Ладно. Смотрим, что дальше. Мне нужно что-то отвечать им либо еще как-то реагировать?

— Боже упаси! — мгновенно отозвалась метиска. — Меняем роли! Ты сопровождаешь меня, по моей просьбе. Остальное беру на себя. Пожалуйста, не доставай свои самострелы без моей команды.

— Уверена? — хуман с сомнением покосился на троицу то ли дознавателей, то ли представителей городской администрации.

— Да.

* * *

Приём пищи под аккомпанемент десятка трупов в помещении — развлечение ещё то. С другой стороны, кроме меня интерьер больше никого не удручал.

Как и предсказывали, буквально в течение половины часа появиляется ещё одна троица стражников — пара людей и один светлый эльф.

Ну или они не стражники, а кто-то из местной администрации — я пока не разобрался.

Ушастый, что интересно, ведёт себя как главный над всеми.

На его громкий вопрос из кухни выныривает хозяин и в двух словах пересказывает последние события от своего имени.

В открытых дверях на улице угадывается ещё один отряд, видимо, сопровождающий эту троицу.

Неприятно, чего уж. Хорошо, что мои подлинные эмоции по запаху чувствуют только орки.

— Кто такие? — эльф, закончив с владельцем трактира, подходит к нашему столу и нависает надо мной.

— Не вставай, — роняет Хе, после чего переходит на всеобщий. — Он сопровождает меня. Что именно вас интересует?

— Что здесь произошло? Расскажите свою версию.

— Вам же уже всё пояснил хозяин заведения, — замечает наша дроу, зачем-то придвигаясь ближе ко мне. — Думаете, я что-то добавлю?

— Попрошу без словоблудия.

— Хорошо, давайте заново. Этот человек сопровождает меня, а дело было так. К нам за стол вначале подсел незнакомый хуман — без разрешения, без приглашения; слово за слово — пошли оскорбления и угрозы.

— Хорошо, что они запахов не чувствуют, — хмуро роняет Акмарал, сбивая Хе с мысли.

— Давайте всё же я, — задвигаю нашу упирающуюся тёмную себе за спину, не вставая с лавки. — После упомянутого человека в помещение залетел гном, которого этот отряд и сопровождал, — киваю дознавателю за спину и вниз. — Что от нас было нужно коротышке, не могу даже догадаться. Но мы как раз выясняли отношения с первым типом, когда эти бросились на нас. Пришлось защищаться и от того, и от другого. Могут подтвердить все присутствующие.

— И ты действительно, как говорит хозяин, справился один? — эльф то ли специально меня пытается зацепить насмешкой, то ли это вообще у них такая манера.

— Нет, бог помог! Слушай, чего тебе надо? — сбрасывая с себя руку тёмной, поднимаюсь и выхожу из-за стола.

Что-то он ведёт себя не так, как планировалось нашей дроу.

Если сейчас начнётся вторая серия балета, лучше иметь пространство для манёвра. Хорошо ещё, успел сменить магазин на полный и перезарядить гномий карамультук.

Эльф приближается ко мне:

— Человек, а в тебе не слишком ли много дерзости к первородным?

— А ты кто такой, чтобы спрашивать? Хочешь поучить меня вежливости?

Его спутники неодобрительно морщатся, причём, кажется, в его адрес. Однако ничего не говорят и не вмешиваются.

— Давай сразу определимся, — тоже делаю полшага вперед и подхожу к нему вплотную.

Такое впечатление, что каждый из нас сейчас чувствует дыхание друг друга.

— Если ты намерен что-то выяснять, как страж закона, это одно, — продолжаю. — Если же намерения другие, переходим сразу к делу? Сэкономим время на прелюдии.

В свете происходящего, у меня всё больше возникают ощущения, что мастера Харта мы тут не дождёмся, несмотря на его однозначную просьбу. Похоже, в больших городах даже на караванных путях стало слишком неуютно.

— Не много ли ты себе позволяешь, человек? — выражение лица у ушастого сейчас как у дворянина, попавшего в свинарник.

Смесь брезгливости и превосходства.

— Ближе к делу. — Ну не уступать же, в самом деле.

Не тот мир, не та обстановка, не те правила. Именно здесь поступаться иерархией просто не вариант.

— Хуман, я не сильно жалую твоё племя. Особенно в своём городе, особенно если за тобой начинает тянуться такая вереница трупов, особенно если ваш брат начинает дерзить. Тебя учили уважению к хозяевам дома?

— Не я первый начал, причём оба раза. Когда всё завертелось, хозяевами в трактире не пахло. Как насчёт единых правил, которые, по идее, должны соблюдать все?

— Мне всё равно, кто из вас начал, — морщится он. — Главное — чтоб в городе был порядок.

— За мой счёт?

— Даже если заводила был не ты, всё равно именно вокруг тебя возникает столько проблем. Исключительно из моей снисходительности, к твоему сведению: мне наплевать на справедливость, уж во всяком случае, касательно тебя. Документы доставай, какие есть. Для начала.

— Ты сейчас двигаешься очень опасно, — ловлю его взгляд и уже не отпускаю. — Работа — это одно. Усердие на ней — тоже неплохо. Но вот такие резкие повороты могут очень сильно укорачивать жизнь. Намёки понимаешь?

— Моей жизни от руки хумана никогда ничего не угрожало, не угрожает и не будет угрожать, — он пренебрежительно улыбается. — Не тот уровень и не та разница потенциалов. Вначале расу смени, скороспелка. Угрозу стражнику при всех так и быть, пропущу мимо ушей. На первый раз.

— Знаешь, что губит таких, как ты?

Он не отвечает, что-то прикидывая.

— Что? — прорезается один из тех людей, которые пришли с ним.

— Самоуверенность. Мне приходилось видеть, как представитель моей расы самым обычным ножом нарезал десяток таких, как ты, — гляжу на эльфа, — за полсотни ударов сердца. Причём у твоих соплеменников клинки были подлиннее. — Говорю исключительно из духа противоречия, чтобы его позлить.

Хотя это происходило и не совсем так. У барона Торфаальда всё же была полноценная то ли рапира, то ли шпага, то ли меч — не разбираюсь в деталях, но общий смысл соответствует.

Если конфликт по каким-то причинам неизбежен, мне нужно, чтобы этот представитель городской власти бросился на меня первым, при свидетелях.

Всё происходящее напоминает плохой водевиль и вызывает единственную ассоциацию: руководитель среднего звена местной стражи хочет сэкономить себе время и силы.

По аналогии с доблестной полицией моего мира, он банально создаёт стресс, перекладывая заботы дознания с плеч дознавателя на фигурантов.

К сожалению, с учётом моих сопровождаемых дам, мы сейчас не в том положении, чтобы ему поддаваться либо уступать: орчанки в эльфийском городе — не та сегодня тема. Даже если город формально цивилизован и нейтрален.

— Стоп. А это где было? — из-за спины эльфа выходит второй из его спутников-людей и вклинивается между нами, делая жест рукой начальству.

— Графство Ален, — отвечаю соплеменнику, игнорируя ушастого.

— Когда?

— Буквально этот месяц. Пара недель тому, точно дни считал.

— Как звали того человека? — люди переглядываются между собой, игнорируя светлого.

Эльф молчит и, кажется, злится.

— Барон Торфаальд. А что?

— Точно он?! — дознаватель-человек только что на месте не подпрыгивает.

— Точнее не бывает. — Лезу в карман и протягиваю ему деревянный амулет для связи.

Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять по мимике: имя барона здесь явно знакомо.

Представитель местной администрации без затей принимает у меня деревяшку и добросовестно читает последние сообщения от Торфаальда. Затем, переглянувшись с напарником, что-то пишет тому прямо в моём амулете.

— Всё в порядке. Вижу их мысли. Просто постой минуту спокойно, — раздаётся за спиной голос Асем. — Они ждут какого-то ответа от барона.

Делаю, как она просит.

* * *

— Пока мы вдвоём, — метиска прижалась к Вадиму и тихо заговорила ему на ухо. — Можешь объяснить, почему ты так упёрся в адрес Асем?

Орчанки дружной компанией только что пошли на женскую часть заднего двора: младенец проснулся. Теперь его надо было покормить, перепеленать, поиграться и чёрт знает что ещё.

Лично её, в отличие от кочевниц, маленькие дети не интересовали от слова совсем (во всяком случае, пока что). Особенно чужие дети, которые регулярно орут невпопад и мешают жить.

Пятнистый многообещающе покосился в разрез её жилета, но вслух сказал совсем иное:

— Слишком неуместное предложение с её стороны. Для неё это всё гораздо более серьёзно, чем для меня, тебя или Акмарал. Ну и она для меня просто ребёнок.

— Ну-у, лет ей и правда немного, но для этого самого — вполне порядок. — Метиска передвинула ладонь под столом и уверенно сжала пах собеседника, лишая его возможности неверной трактовки намёка.

— Я не смогу с ней ни расслабиться душой, ни заставить себя переступить через собственные правила, — Вадим удивлённо смотрел на ладонь тёмной, лежащую поверх его штанов, но вслух не протестовал.

Уже хорошо.

Из любопытства метиска сжала пальцы чуть сильнее, как если бы они были наедине и собирались ложиться спать вместе:

— Интересно, — ответила она на его невысказанный вопрос. — На тему того, что сейчас мелькнуло в твоих мозгах, не парься: я же дроу для всех. Такая модель, как ты говоришь, поведения — наша социальная норма.

— Ты тоже начала читать мысли?! — шёпотом изумился товарищ.

Попутно он, кажется, начал сердиться на собственную плоть, слишком послушно отзывавшуюся на прикосновения полукровки.

— Не мысли. Эмоции, — мотнула мелкими косичками в воздухе она. — И не злись, пожалуйста: ещё ни один хуман в такой ситуации не смог проигнорить эльфийку. Если твоими словами говорить, мой обмен веществ изначально ориентируется на твои бессознательные физиологические реакции. Если я не захочу, ты не сможешь сопротивляться своему желанию.

— Вот именно, — проворчал хуман и заёрзал на лавке, пытаясь устроиться поудобнее. — Но я бы попросил тебя перенести этот массаж на иное время и в другое место.

— Договорились, — она, хихикнув ему на ухо, убрала руку и не стала говорить вслух того, что пришло в голову именно сейчас.

В иных городах даже их интимная связь прямо здесь, при всех, не была бы совсем уж большим отклонением от социальной нормы.

Дроу есть дроу.

Тем более что они пересели за стол в нише, в простенке, и с трёх сторон были укрыты от чужого внимания.

Во время беседы со стражей Хе крайне невовремя растерялась. Если честно, она ожидала от светлого эльфа если и не автоматической поддержки, то как минимум лояльности по расовому признаку.

Вадим, быстро тогда сориентировавшись, вышел из-за стола и продолжил в беседу уже без неё.

Пока её первородный вроде как соплеменник (цвет не считается) препирался с пятнистым, метиска пыталась лихорадочно сообразить, чем вообще это всё было чревато.

Если бы старые правила караваных путей работали, опасаться было бы ничего.

К сожалению, события последних недель к спокойствию не располагали.

Всё решилось на удивление парадоксально. После упоминания имени товарища Вадима из графства Ален стражники-люди (в отличие от эльфа) чем-то заинтересовались.

Смешно, но именно общение хуманов между собой через амулет-деревяшку за какую-то четверть часа поставило точку под всеми неприятностями: рядовые стражники, топтавшиеся на улице, вынесли все тела из заведения, бросая недовольные взгляды на их стол.

Светлый эльф, развернувшись посередине разговора, просто вышел и испарился.

Пара хуманов, вошедших с ним вместе, что-то выяснила в итоге у барона Торфаальда через деревяшку мастера Харта и нехотя откланялась.

Хе часто совсем не понимала Вадима, хотя и старалась изо всех сил: сделать то, чего хотела Асем, мужчине вообще ничего не стоило. Зачем упираться на ровном месте?

Она для очистки совести попыталась ещё пару раз зайти с разных сторон, но потерпела неудачу.

Плюнув и прекратив спорить, метиска мысленно твёрдо пообещала себе этой ночью всё равно всё сделать по-своему: ночевать предстояло в спальнях на верхних этажах этого заведения. Там будет где развернуться даже коллективом, раз товарищ — такой чёрствый чурбан.

При всём уважение к Вадиму, иногда некоторыми вещами стоит управлять женщине (Акмарал, кстати, тоже была не против задуманного — это метиска уже выяснила наедине, улучив момент).

— Кажется, твоё тело с тобой не согласно, — не удержалась Хе в итоге, указывая глазами на деликатные детали анатомии Вадима, после её прикосновений вполне различимые даже под его мешковатой одеждой.

Он так интересно краснеет в такие моменты.

Тёмная чувствовала себя идеально, не хватало единственного штриха.

— Ай, какого чёрта, — она поднялась и решительно уселась на человека верхом, сжав его бёдрами и расстегнув до пупа жилет. — Не дёргайся. Всё под контролем. Просто поцелуемся.

— Зачем грудь вываливать?! — глаза Вадима напоминали рыбку, которую насильно вытащили из воды.

— Терпи, — бросила Хе. Затем всё-таки пояснила. — Кроме тебя никто не видит, раз. Второе: ты плохо адаптирован к эльфийским нюансам в мультикультурном обществе. Я сейчас развлекаюсь, а ты тренируешься. Привыкай.

Затем она впилась в его губы.

Метиска давно поняла: идефикс Вадима — не выделяться из социальной среды и на общем фоне. Сейчас она этот момент нагло эксплуатировала.

Интересно, а если всё-таки это самое…? Прямо здесь, сейчас? Он будет дёргаться, сопротивляться и вот так смешно краснеть?

Глава 17

— Хорошо, что смог вас найти. Всё-таки чутьё ещё не подводит, — раздалось неожиданно из-за спины.

Хе ойкнула и, похоже, взмыла в воздух вверх на добрый ярд безо всяких усилий.

Вадим сопроводил глазами её качнувшиеся перед носом молочные железы, затем перенёс взгляд на того, кто говорил за её спиной:

— Приветствую! Уже не чаял пересечься, если честно.

— Какого х…?! — злобно выдала метиска, суетливо пытаясь застегнуть жилет и разворачиваясь на голос.

— Э, чего ты? Говорила же, социальная норма? — якобы не задумываясь, технично поддел её Вадим. — Всё нормально же, нет? Чего стесняться? Тем более что все свои.

Ей захотелось рвать и метать, с места в карьер, вообще без перехода.

Он силой удержал её за талию на своих коленях и помог застегнуться. Затем чмокнул в нос:

— Мастер Харт тоже пошутил, было видно по лицу. Он отошёл в противоположный конец зала, возле нашей ниши его сейчас нет.

— Так это был мастер Харт?! Бля, — Хе обессиленно выдохнула, как проколотый бурдюк.

— Чего нахмурилась? По голосу его не узнала? Ты же орчанка наполовину.

— По голосу не узнала — несколько неподходящий момент, — язвительно выплюнула она, успокаиваясь усилием воли. — Смешанные чувства и были чуть иные мысли. Хм. И не скажешь же, что он невовремя; только его и ждём.

— Чего кривишься тогда, будто лимон проглотила?

— Именно сейчас радости особой от его появления почему-то нет! — она не удержалась и отпустила щелбан ногтем среднего пальца по выпирающему месту на брюках Вадима.

Тот ойкнул совсем как она минуту назад и точно так же взвился в воздух, глядя на неё широко раскрытыми и обиженными глазами:

— С ума сошла?!

— Упс. Не обижайся. Пожалуйста, — она крайне невовремя взглянула на его эмоции и ей стало очень стыдно.

Человек, как немногие в этом мире, относился к ней действительно более чем хорошо и доверчиво.

Сейчас же его полностью затопила незаслуженная им обида.

— Хм, какие маленькие триггеры, оказывается, у вас, мужиков, — задумчиво сделала хороший вывод из плохой ситуации тёмная. — Прости, учту на будущее. Серьёзно.

Она опять рванула на груди жилетку, впиваясь в его губы по второму разу:

— Это вместо извинений: я же вижу, что тебе нравится. Вечером с меня — любое твоё желание. Компенсация за щелбан.

— Массаж на спине и затылке, в течение пяти часов, — не задумываясь, выдал хуман, мгновенно светлея лицом.

— Без проблем, — она передёрнула плечами, прикидывая, что на это скажет Акмарал.

Впрочем, некоторые проблемы надо решать лишь по мере их поступления.

— И потом — на ногах и пятках, — быстро сориентировался Вадим, закрепляя успех. — Ещё три часа. А я всё это время спать буду.

— Без проблем, — повторила метиска. — Но тогда мы будем не одни в комнате: нам нужно многое обсудить вместе, а я не смогу похитить тебя на всю ночь в одиночку — остальные меня просто сожрут с потрохами.

— Хорошо, — наивно и доверчиво согласился человек.

Ей на мгновение стало снова неловко из-за собственного коварства.

— Ай, пёс с ней, с совестью, — она решительно тряхнула в воздухе косичками, обращаясь к самой себе. — С другой стороны, дроу такой хитрозадой и должна быть… БЛИН! ДОЛБАНАЯ НАТУРА! Вадим, чтобы не было недосказанности! — её орочья часть молчать не собиралась.

— Да? — товарищ, ссадивший её с колен и теперь поднимавшийся на ноги, перевёл взгляд с гоблина на неё.

— Восемь часов я в твоём распоряжении, договорились! Но в комнате мы будем не одни, — она ещё раз проговорила условия соглашения, исключительно по привычке своей кочевой половины.

— Да хорошо, ладно! Говорила уже.

Вот и отлично. Посмотрим, где будут его мораль и неуместные сейчас принципы другого мира, когда он останется наедине сразу с несколькими самками первородных народов. Особенно когда у тех в наличии некие весьма определённые намерения.

Хе не могла чувствовать запахи так, как их ощущали чистокровные орчанки, но зато она отлично видела чужие эмоции: никуда человек не денется, если сама Асем к тому времени не передумает.

Вадимом, если разобраться, очень легко манипулировать. Главное — посильнее нажимать на его мужскую ответственность и выставлять на свет свои женские слабости.

А одной малолетней дочери хана очень повезло, что её лучшая подруга — местами дроу, а не чистокровная, как она сама.

— Мастер, как вы нас отыскали? — Вадим коротко поклонился, играя на публику.

Соблюдая невесть откуда знакомый ему придворный этикет, из ниши сюда её он вёл под руку — ладнонь Хе на его предплечье.

Ощущения были необычными.

— Я пока ещё не выжил из ума настолько, чтобы не почувствовать собственной работы в радиусе десятка ярдов, — хмыкнул гоблин. — Заведение подсказали в канцелярии города, а здесь вас нашёл по связному амулету. Вы уже сегодня ели?

— Более чем, мастер. Наелись на сутки вперёд. Спасибо, — полукровка решила изображать со спутником единую картину и обозначила перед собственным поклоном короткий реверанс (мало ли, сколько сейчас негласных наблюдателей среди доброй пары десятков посетителей). — Мы очень вас ждали. Рада видеть.

— Где остальные? — гоблин коротко кивнул в ответ и указал на стулья рядом с собой.

— На заднем дворе, кормят карапуза, — отмахнулась Хе. — Мы тут в одно приключение попали и нам очень нужна ваша помощь: не хотелось бы тратить время, дожидаясь судебного разбирательства.

* * *

— Как вы сюда добрались? Проблем не было?

— Я сейчас перемещаюсь исключительно порталами, — гоблин примерился и решительно разделил надвое лепёшку с сыром, впиваясь зубами в половину. — Потому таких приключений, как у вас на входе в город, у меня, конечно, нет. Теперь касательно дальнейших планов…

— Мастер! — Вадим без пиетета перебил старшего. — Извините. Мне кажется, вы сейчас слишком вошли в роль.

— М-м-м? — старательно расправляясь с едой, Харт вопросительно посмотрел на человека.

— Вы присылаете нам крайне спорное сообщение. Мы, вопреки собственным намерениям, бросаемся вам навстречу. Подвергаем себя опасности. При этом, разрешите напомнить, вашими учениками мы являемся скорее на бумаге, нежели в реальности. — Вадим задумчиво смотрел на собеседника. — На личном уровне лично я вам очень симпатизирую, пардон за тавтологию. Но с чего вы взяли, что ваши планы являются и нашими тоже?

— Справедливо, — признал гоблин. — Я, если честно, не рассчитывал, что у вас есть какой-то план, в то время как на своём уровне говорю от имени определённых кругов моего народа. Как бы, на первый взгляд приоритетность очевидна.

— Нет. — Человек коротко покачал головой. — Именно поэтому без остальных нет смысла обсуждать что-либо дальше. Я не решаю ни за Асем, ни за тех, кто могут стоять за ней в перспективе.

— Ждём остальных, — не стал спорить маг. — У меня, честно говоря, был определённый план действий. Но раз его нет смысла обсуждать в таком составе, то вопрос снимается.

— Именно. Кстати, если не секрет, откуда у вас средства на порталы? Вы обозначили, что иначе сейчас не перемещаетесь?

— Взял оптом по сходной цене пачку относительно качественных свитков. Если знать каналы покупки, последнее время порталы изрядно подешевели.

— Ух ты, — Хе вычленила главные. — Что-то случилось? Почему упала цена?

— Потому что гильдия людских магов только что нашла варианты их штамповки вместо производства вручную. Снизилась себестоимость плюс маги, в отличие от простых разумных, имеют возможность брать с очень небольшой наценкой. Если связи позволяют.

* * *

— Чем опять недоволен? Вроде бы всё же нормально? Ты же именно так и хотел? — Хе, оседлав мою спину, уже третий час добросовестно исполняет свою часть сделки.

За окном ночь, мы типа все легли спать.

В соседнем смежном помещении, за дверью, тихонько шушукаются орчанки, слышно даже мне и даже сюда.

Обещанная спальная комната для мужчины представляет собой помещение где-то три на четыре метра, пол которого полностью устелен матрасами. Несмотря на далеко не передовые технологии, мягкое покрытие подобрано очень хорошо: во-первых, это перины из пуха или ваты, не разбираюсь. Лежат без зазоров.

Во-вторых, это всё устелено чистыми простынями из льна, покрывала и одеяла прилагаются. Эдакая огромная кровать без ножек площадью двенадцать квадратов.

Насекомых включая комаров пока не обнаружили даже орчанки, что говорит о многом.

— Ты умная, — неудачно пытаюсь пожать плечами из положения лёжа (меня банально тычут носом вниз). — Подумай.

Разговаривать в такие минуты — просто профанация искусства массажистки.

Хе, похоже, в данном случае придерживается другого мнения. Видимо, для неё это всё действительно проходит по разряду попить чаю и она нисколько не притворяется:

— Ни малейшей идеи, — твёрдо заявляет наша дроу откуда-то из-за моего затылка, переходя к некоторым деликатным прикосновениям.

Разумеется, я понимаю, какой именно частью своей анатомии она сейчас меня массажирует, но пока ещё не определился со своей дальнейшей линией поведения.

В такой ситуации я впервые.

Они явно что-то задумали, но у меня слух обычного человека. К сожалению, деталей не расслышал.

Читать мысли, как Асем, пока тоже не могу.

— По мне, ты должен радоваться. Как тот ослик в степи после первой случки, — хихикает она. — С судом, городским советом и разбирательством всё решил мастер Харт, так? Непосредственной опасности нет, ближайшие планы оговорены, согласен?

— Считаешь, этого достаточно для счастья? — пытаюсь вяло отшутиться в ответ.

Не говорить же, что с моей колокольни радоваться средневековому хаосу в мире и в их головах причин нет. Мои аргументы не слышат даже лояльные Асем и Харт — слишком разные базисы образования.

— Ты находишься в положении, о котором другие мужики-хуманы даже мечтать не могут. — Она на мгновение задумывается о своём, затем поправляется. — Девяносто девять раз из ста — точно не могут.

Какое-то время метиска работает молча, потом выдаёт:

— Знаешь, ты просто неблагодарная скотина, как и все мужики!

— Что за наезд?! — под её весом с трудом переворачиваюсь на спину.

Такие отношения обычно выясняются лицом к лицу, если я хоть что-то понимаю в гендерных вопросах.

— А чем ты недоволен? — она упирает руки в бока, не слезая с меня.

— Ты красивая, — не вру нисколько. — И мне неловко. Такой парадокс.

— Потому что штаны надо снимать, перед тем, как, — фыркает она и через мгновение я оказываюсь голым.

Наверное, можно было посопротивляться, но почему-то не поднялась рука.

— Можете заходить! — громогласно и победоносно возвещает Хе в сторону двери.

В моей спальной комнате тут же появляются Акмарал и Асем, одетые по-эльфийски.

В одни тонкие и практически незаметные стринги, если говорить о номенклатуре предметов их вещевого довольствия.

Интересно, где взяли? Купили в городе за те полчаса, что гуляли с гоблином без меня? Когда я в местном магистрате подписывал документы по итогам разбирательства с дюжиной орквудов, если брать итого?

Если бы видел, что они покупают подобную одежду, сейчас не был бы застигнут врасплох.

— Он нас не хочет, — заявляет Асем, мазнув по мне взглядом в достаточно густой темноте.

* * *

— Он нас не хочет, — заявила вредная малолетка, разрушая плоды титанического труда метиски.

Вместо того, чтобы молча перейти к делу.

— Мои глаза говорят мне обратное, — не согласилась с ней вторая чистокровная, присутствовавшая в комнате.

— Мои мне тоже, — недовольно буркнула Хе, имея в виду тело человека.

Несмотря на достаточно демонстративную физиологию, выражение лица хумана сейчас было действительно лишено приязни (хоть и полукровка, но в темноте она видела достаточно хорошо).

— Не понял? — человек из сердитого быстро превратился в удивлённого. — Это и есть то, что вы задумали?! Вы что-ли этого с самого начала хотели?!

Хе быстро сделала подругам знак молчать:

— А чего мы по-твоему хотели, кстати? На всякий случай?

— Групповуху вы хотели, извращенки малолетние.

— Это когда совокупляющихся больше одной пары, — мгновенно вытащила из головы пятнистого значение незнакомого слова дочь хана. — По крайней мере, именно так он думает. Но против самой идеи не возражает. Слушайте, у него не голова, а сплошной комок противоречий! — самая младшая орчанка обиженно поджала губы. — Мы ему нравимся, все трое! Но он сейчас спорит сам с собой, мысленно!

— Может быть, это их человеческие обычаи? — предположила конструктивная Акмарал, проходя ближе и усаживаясь вплотную к хуману и метиске. — Асем, иди к нам.

— Я не могу! — упёрлась та. — Он таращится, как ушибленный по голове головастик! И в голове у него полная каша!

— Ну, с тремя феминами патриархального общества — это вполне логично, — наконец подал голос человек со своего места. — Там, где я работал, всю жизнь учили думать не только инстинктами и рефлексами.

— За одну фразу — десяток незнакомых слов, — пожаловалась подругам Акмарал. — Ладно. Начинаем втроём, как договаривались.

В тот же момент им показалось, что стены помещения подпрыгнули и вернулись на место.

— Это нижняя дверь! Сюда, на этаж! — раздался абсолютно не сонный голос Жулдыз из-за двери. — В неё стучат!

В следующую секунду с ребёнком на руках она появилась в спальне.

— Асем, послушай их мысли?! — Акмарал, забыв о том, чем собиралась заниматься, встревоженно толкнула дочь хана в плечо. — Тут же недалеко! Ну, что там?..

Вадим тем временем уже натянул и закрепил на поясе штаны; в руках держал один из самострелов и бормотал, направляясь на выход:

— Полжизни за пээнвэ либо за ваше ночное зрение, дамы. Да только где его тут взять.

— Стой! — резко вскрикнула Асем. — Не ходи туда!

— Да! Не ходи! — тут же поддержала её Акмарал, к чем-то принюхиваясь.

— Зачем мысли читать? И так ясно же, — угрюмо заметила Жулдыз. — Пахнет досюда, причём вполне понятно, чем. Кем.

— Сейчас что-то будет, — обречённо выдохнула дочь хана вслед не послушавшему её человеку. — Что делать? Одеваемся быстро?

— Уже без разницы, — флегматично заявила Жулдыз. — С той стороны двери тоже не идиоты.

— Учитывая звуки, букет запахов и так далее, — уныло добавила её сестра. — Ладно, всё равно рано или поздно, так или иначе, это случится. Не дёргаемся.

— Кто-то говорил: «Нет смысла соблюдать замшелые правила», — поддела подругу Хе.

Безрезультатно: никто из чистокровных на неё даже не взглянул.

Глава 18

— Отпирай! Хуман, сюда отлично слышно, что вы не спите, пошевеливайся!

На самом интересном месте кто-то принимается выносить засов внизу.

«На втором ярусе вы сегодня одни. Можете закрыть изнутри дверь на первом этаже перед лестницей», — это сказал хозяин заведения после появления мастера Харта. — «Вас никто до утра не побеспокоит».

Ага, если бы. А ведь вечер начинался так хорошо.

Сперва наш так называемый учитель со скоростью звука разрулил все проблемы с городской администрацией. Видимо, маленький гоблин действительно из себя что-то представляет в здешней иерархии, потому что и на постоялом дворе, и в городской страже всё сразу же решилось очень легко и быстро (справедливости ради, эльфов среди говоривших с ним не было; возможно, дело только в расе).

Затем по плану начался восьмичасовой массаж в исполнении Хе. На который у меня, чего уж, была масса скрытых завышенных ожиданий.

Если честно, я не исключал всяких интересных вариантов — особенно с учётом того, как девчонки с утра переглянулись между собой. Опять же, полигамность местного общества.

Но вот что они заявятся втроём — мне даже в самых смелых фантазиях не грезилось.

Кстати, свою раскрепощённость я тоже переоценил. Заочно вроде было интересно и сверх того, особенно как выходцу из другого мира; но как дошло до дела — тут почему-то резко начали всплывать сомнения нравственного характера.

В принципе, я уже был готов смирить гордыню и наплевать на принципы, по крайней мере, в отношениях с Хе и Акмарал.

Как назло, к нам начали ломиться в тот момент, когда я собирался сделать решительный шаг навстречу несущимся галопом событиям: что ни говори, такие шансы выпадают мужикам вряд ли больше пары раз за всю жизнь. И если все вокруг буквально настаивают, а я один против…

Отбрасываю в сторону засов и, распахнув двери наружу, занимаю место чуть сбоку. Оружие держу у пояса и в левой руке: с одной стороны, бережёного и бог бережёт.

А с другой стороны, этот кто-то снаружи разоряется на орқша, что не может не интриговать.

Девчонки наверху, когда я выходил из комнаты, таращились мне в затылок так горячо, что того и гляди дыру прожгут. Ещё Асем предлагала не открывать самому, а уступить место ей.

Щ-щас.

За дверью обнаруживается здоровенный орчина, даже меня ростом повыше. Интересно, как он ездит верхом? С другой стороны габариты местной породы лошадей — ему под стать. Кони орков всяко больше будённовцев, столь популярных среди прочих пород там, откуда я родом.

— Чем обязан? — так и тянет рассеяно почесать стволом за ухом, но, боюсь, парняга напротив не оценит юмора.

— Амулет связной доставай, — роняет он, нависая надо мной. — От Торфаальда сообщения читал? Мы от него.

Вообще-то связных амулетов у меня несколько. Но с Торфаальдом действительно связан только один из них.

— Мы? — на всякий случай выглядываю в коридор.

Других орков либо иных разумных не обнаруживаю, что вполне логично с поправкой на время суток и уже давно закрытое заведение.

— Я один, — соплеменник девчонок верно угадывает ход моих мыслей. — В городе эльфы, а бумаги магистрата на перемещение по городу есть только у меня. Хотя сейчас и с бумагами нужно быть осторожным, нас мало осталось и законы не соблюдаются… Остальные наши ждут вас за городом.

Затем он обходит меня по дуге и без приглашения уверенно направляется по лестнице вверх.

Амулет для связи с Торфаальдом остался наверху, в куртке. Топаю за кочевником, прикидывая варианты: так-то угрозы нет, но есть некоторые деликатные вопросы, о которых сейчас вслух не скажешь. По соображениям обычной порядочности.

— Эй, шагай помедленнее! — говорю в чужую спину, но кто бы меня слушал.

Чёрт, ну не стрелять же ему в затылок?!

Наверху нас встречает полуодетая Хе:

— Представишься? — спрашивает она нашего гостя абсолютно спокойно.

— Пожалуйста, оденься, — прошу, отчаянно жестикулируя.

— Дроу?! А мне говорили, только наши и один хуман?! — орчина спотыкается о собственную ногу, забывает назвать имя и слишком быстро тянется за кинжалом.

Не сбавляя хода.

— Я орчанка! — отвечает наше тёмное создание как ни в чём ни бывало.

— Эй, парень, как тебя зовут? Стой тут, не ходи внутрь! — догоняю его и за плечо разворачиваю к себе.

— Хуман, у тебя что, здесь дроу?! — меня словно не слышат.

Косясь на метиску, игнорируя мою ладонь на плече, приставными шагами орчина достигает первой двери и распахивает её:

— А где наши?! Что вы с ними сделали?!

За дверью обнаруживается Акмарал в стрингах. Она тут же взвизгивает, делает шаг вперёд и с оттягом выдаёт соплеменнику жёсткую пощёчину, после чего захлопывает дверь перед его носом.

Голова нашего ночного посетиеля дёргается, а сам он порывается дёрнуться вперёд, возможно машинально.

— Так, мужик… — Вариантов особо-то и нет.

Он хотя и считается в гостях, но ведёт себя совсем не как гость, потому просто рву его за плечо на себя.

Парняга именно в этот момент перетаптывается с ноги на ногу, стараясь оказаться подальше от Хе.

Та, увидев такую парадоксальную реакцию на себя любимую, зачем-то удивлённо сообщает кочевнику:

— Эй, я не кусаюсь! Я вообще своя!

Видимо, за эти недели в степи узким кругом она так привыкла к орчанкам, что совсем упустила из виду абсолютно нормальную реакцию среднестатистического орка-мужика на незнакомую дроу. А выглядит она как типичная тёмная.

Всё это с опозданием доходит до меня именно в тот момент, когда мой толчок застаёт детину с поднятой ногой и отвисшей челюстью.

Орчина теряет равновесие и заваливается на меня. Дальше мы гремим вниз по лестнице дуэтом.

* * *

— А ведь был такой хороший план, — подосадовала метиска.

Внизу на первом этаже, в основании лестницы, слабо ворочались незнакомый орк, так и не назвавший пока имени, и Вадим.

— Не знаю, что тут можно сказать. — Жулдыз с ребёнком на одной руке и с клинком в другой неприязненно глядела то вниз, то на голую сестру, появившуюся в дверях из спальни человека.

Рядом с сестрой стояла ханская дочь, тоже голая.

— Почему ты с оружием? — невпопад спросила Асем. — Было же слышно, что это кто-то из наших?

— Да, почему? И зачем ты ребёнка сюда вытащила? — укоризненно добавила родная сестра.

— Ты такая умная?! — возмущению Жулдыз не было предела. — Да если бы вы тут в таком виде поменьше телесами сверкали, да человек потише бы орал, ребёнок бы не проснулся!

Карапуз на её руке закончил осматривать происходящее. Затем он зажмурился, открыл рот, набрал побольше воздуха и оглушительно заорал.

— Иди, прикройся, — с убийственной интонацией продолжила цедить младшая сестра старшей. — Я его только укачала. Всё, как ты просила — чтобы вы там вместе… кувыркались. Теперь до утра с ребёнком ты, как договаривались!

— А в спальне ничего больше не будет? — простодушный и наивный вопрос разочарованной дочери хана так и повис в воздухе без ответа.

* * *

— Ругаются? — вздохнула Асем, седлавшая коней на заднем дворе.

— А сама что, не слышишь? — огрызнулась Жулдыз, вызвавшаяся ей помогать.

Пока суд да дело, она решила обиходить и коня соплеменника: породы тот был другой, более мелкой. Кормили и поили его явно не недавно, а груз приходилось возить солидный.

— Слушай, а ты не будешь против, если я сёдла переложу? — у младшей из двух сестёр вдруг мелькнула вполне логичная мысль.

Ей, как и всем чистокровным орчанкам, было очевидно: Даулет ездит на том, что подвернулось под руку. Это был явно не его родной скакун, а доставшийся соплеменнику на время и случайно.

Война есть война.

— Твой конь, тебе решать, — нейтрально пожала плечами дочь хана.

— Спасибо, — нехотя выдавила из себя Жулдыз.

Для не-орков, включая Вадима (последний только что вышел вместе с остальными из-за угла и размахивал руками, что-то доказывая Даулету), перемена сёдел вообще ни о чём не говорила. Своим же было понятно: крупный мужчина-кочевник, увидав свою сбрую на здоровенном племенном жеребце, сообразит, что ему сделали подарок.

В принципе, так и получилось, причём как нельзя вовремя: ещё мгновение назад мужчины были готовы вцепиться друг другу в горло, а сейчас огромный орк просто вышел из спора и замолчал.

Даулет стоял и таращился на живую драгоценность под собственным седлом, не обращая больше на хумана никакого внимания.

После того, как они дружно свалились с лестницы, разговор между человеком и земляком плавно перерос в полноценный скандал (хорошо ещё, за оружие никто из них не хватался).

Вадим достаточно грубо настаивал, чтоб Даулет немедленно вышел на улицу и в идеале исчез туда, откуда приехал или пришёл.

Если понадобится, орчанки в степи сами разыщут и его, и его десяток, призванный охранять путников в дороге — пожелания пятнистого сводились к этому.

С такими охранниками, орал человек, и нападающих не надо. Особенно если по населенным местам перемещаться, а не по дикой степи или песчаной пустыне.

Орк же коротко отвечал время от времени, что не позволит поругать честь не только ни одной своей соплеменницы, но и даже этой никчёмной дроу, коль скоро та звала родным языком орқша и была наполовину орчанкой (мнение самой Хе соплеменника, что интересно, не интересовало и то, что его первой реакцией на Хе была попытка ткнуть её кинжалом, Даулет уже не вспоминал).

Кочевник оказался ошеломлен неожиданностью:

— Чьё седло? — он указал на своего старого неказистого жеребца далеко не первой молодости.

Правильнее было бы спросить, чей скакун сейчас стоит под его седлом, но для такого вопроса надо было знать нюансы взаимоотношений Асем и Жулдыз.

Дочь хана промолчала.

— Седло моё, — тихо ответила младшая из сестер, опуская взгляд.

До неё только сейчас дошло, что она фактически подарила не своё имущество: понятно, что подруга не будет отбирать коня у воина. Никогда и ни по какому поводу, особенно с учётом табуна в степи.

— Спасибо, — Даулет исполнил ритуальный жест благодарности по всем правилам, старательно и аккуратно.

— Это её ко… — Жулдыз честно хотела указать на подругу, восстанавливая справедливость хотя бы на словах, но её не стали слушать и просто перебили.

— Ну и что дальше? Алло? — Вадим был зол, оттого чеканил слова как бы брезгливо.

Орчанка обиженно сверкнула глазами в сторону человека: видит бог, она пыталась донести этому красивому воину, что его конь был собственностью ханской дочери.

— Не нервничай. — Асем подошла к пятнистому и взяла его за руку.

Соплеменник затих, напряжённо наблюдая за происходящим: ему явно не нравились фривольные прикосновения между чужим мужчиной и женщиной своего народа, но он не вмешивался.

— Мне в любом случае нужно встретиться со своими, — продолжила говорить с человеком дочь хана. — И я очень рада, что охранять нас приехали именно наши, спасибо, что устроил это. До последнего момента не верила в помощь твоего барона, — призналась она.

— Если мы держим в голове план мастера Харта хотя бы фрагментарно, мужчины твоего народа тебя очень демаскируют, — покачал головой человек. — Уже молчу, что десяток народу в условиях городской застройки я скорее всего убью быстрее, чем они впятером. Ты не забыла о главной цели?

— Я тебе очень благодарна за всё, что ты для меня сделал. Но сейчас мы едем знакомиться с остальными орками отряда, — Асем отпустила руку Вадима и взлетела на своего жеребца. — Я тебе позже доведу, какова моя цель и меняется ли она.

* * *

Дорогой друг,

Искренне рад слышать, что вы живы-здоровы! Происходящие последнее время вокруг события заставляют думать, что охрана вам нужна не просто так:)

Мне кажется, я смогу вам помочь. Буквально в течение ближайших суток в заведении, в котором вы остановились, появится тот, кого вы ищете. Инкогнито не раскрываю — пусть личность будет для вас сюрпризом:)

Насколько я успел узнать вас, общий язык с той командой вы наверняка должны найти:)

Они верны своему слову, не имеют никаких расовых либо иных предрассудков в отношении ваших спутниц, отличные воины и следуют примерно вашим маршрутом.

Незначительность запрашиваемой ими оплаты вас приятно удивит.

Барон Торфаальд

______________________________________________

Если честно, в пылу гормонального шторма я банально затупил.

Местные связные амулеты не звонят, не пищат, не вибрируют. Просто время от времени их надо просматривать на предмет новых сообщений.

Если бы этот ребус от Торфаальда я прочёл чуть раньше, возможно, и вёл бы себя сейчас иначе.

А так…

— Остаётся только вздыхать? — неунывающая и всегда позитивная Хе придвигает своего коня вплотную к моему и ухитряется боднуть меня лбом в плечо.

— Ты о чём? — вздыхаю абсолютно непроизвольно.

После чего мы с ней смеёмся под удивленными взглядами чистокровных кочевников.

— Я хотела тебе сказать одну очень важную для себя вещь, — она изображает глазами взгляд молодого Филиппа Киркорова, был такой актёр во времена молодости моих родителей. — Я помню, что на мой долг в твой адрес набегают проценты, вот.

— Ты о чём? — меня сейчас раздирают сомнения совсем на другую тему, потому я действительно не улавливаю посыла.

— Договорились на восемь часов тактильного контакта, правильно? — улыбается она, щеголяя моим лексиконом.

Как понимаю, для того, чтобы не было понятно орку: в здешнем языке отсутствуют абсолютно все корни, заимствованные таким точно языком там из соседних ареалов и других языковых групп.

— Да, — соображаю с опозданием, что она имеет в виду местную разновидность тайского массажа, которой мы занимались, пока у нижней двери не появился наш новый спутник.

— Я этот долг признаю и не спорю, — продолжает наша ходячая позитив (все остальные, включая меня, далеко не так веселы). — Знаешь, что в банках гномов на недоплаченную сумму начисляется в наказание монета?

— В компенсацию, не в наказание, — поправляю, пытаясь справиться с бурей эмоций. — Штрафной процент.

— Да, он. Вот я согласна, что на мои восемь часов ты можешь начислить какой угодно штрафной процент, — завершает сложную конструкцию дроу, которая на самом деле орчанка.

Затем она, словно гуттаперчевая игрушка, опять изгибается в седле невозможным образом и звонко целует меня в щёку.

Лицо Даулета при этом напоминает восковую маску «Гнев» из галереи а'ля мадам Тюссо.

* * *

— Не в моих правилах советовать. — Красавец-воин родного народа двинул своего коня между Асем и Жулдыз с Акмарал.

Теперь орк мог разговаривать с соплеменницами, не особенно повышая голос.

Человек и полукровка двигались чуть сзади и в стороне; болтали о чём-то своём, веселясь и непристойно касаясь друг друга.

— Ханшайым, ваш светлый образ должен быть выше любых и всяких нечистых мыслей в ваш адрес, — продолжил соплеменник, аккуратно подбирая слова и усердно рассматривая траву под копытами лошади. — Я не претендую на управление вашими мыслями или делами, но нам сейчас как никогда нужно знамя. В отличии от оседлых, именно вашу роль, как члена Правящей Семьи, очень трудно переоценить. Особенно с учётом того, что вы можете быть последней из ваших.

— Я понимаю, о чём ты, — коротко кивнула Асем.

— Я никогда и никому не скажу, в каком виде и где вас застал на постоялом дворе, — воин поднял взгляд и с тоской посмотрел на соотечественницу. — Но я бы очень попросил вас, если возможно, не вести себя впредь так демонстративно при других орках.

— Моя личная жизнь вас каким-то образом касается? — спокойно спросила дочь хана, глядя вперёд.

— У нас и так почти не осталось надежды. Если же и женщины нашего народа станут эльфийками — не по внешности, а по поведению…

— Я там тоже была, — заметила Акмарал. — И до этого спала с этим хуманом.

— Ты — не ханшайым, — словно извиняясь, деликатно качнул подбородком орк. — Понимаешь, если чужака выберешь ты — я искренне пожелаю тебе счастья. Лично для меня ничего не изменится, как для мужчины одного с тобой народа.

— А если она? — старшей сестре стало интересно.

В принципе, она поняла, к чему клонит парень, но такие вещи всегда лучше слышать своими ушами, чем догадываться и додумывать.

— Я буду думать, что у эльфийских и человеческих магов всё получилось. Я буду думать, что мой народ угасает, коль скоро даже для Ханшайым в такой момент не нашлось своего мужчины, — ответил Даулет.

— Почему? — Жулдыз резко нахмурилась и как-будто сдержалась, чтобы ограничиться одним словом.

— Война, — простенько уронил соплеменник. — Многие потеряли многое, кто-то — вообще всё. Символы приобретают совсем другое значение. И если Первая Женщина народа…

— ПОНЯТНО! — Резко и невежливо перебила мужчину Асем. Затем добавила более мягко. — Я тебя поняла.

— Спасибо. На большее не претендую, — орк вежливо склонил голову, изображая поклон.

— Мне немного лет и до последнего времени я отвечала только за себя, — продолжила дочь хана, помолчав. — Всегда думала, что моя жизнь — это только моя жизнь. Она никого не касается и у моей личной свободы нет хозяев.

— Я не могу вам приказывать, Ханшайым, — пожал плечами соотечественник. — И никто в этом мире не может, как, пожалуй, и любому из нас. Но многие могут просто перестать хотеть бороться дальше — если увидят, что рядом с вами нет места чистокровному.

— Подруга-дроу — куда ни шло, — перевела на понятный язык Жулдыз. Ей показалось, что сейчас она понимает воина лучше всех остальных в мире. — Но хуман, с которым ты раздвигаешь ноги, когда твой народ…

— Пожалуйста, заткнись, — вежливо попросила Асем, поворачиваясь к подруге. — Мы один народ, но я тебя умоляю: сделай так, чтобы до заката я тебя не слышала. Хорошо?

— Раньше ты так себя не вела и подобного не говорила, — фыркнула младшая из сестер. — Хорошо, что сейчас подо мной не твой конь, а Даулета.

Про себя именно в этот момент Жулдыз отстраненно подумала: дочь хана в первый раз за всё время выглядит тем, кем является.

Аристократкой этого мира, пусть и достаточно своеобразного народа.

Младшей из сестёр захотелось срочно исправить одно небольшое недоразумение:

— Даулет, ты уже и сам всё понял, но на всякий случай. Конь под тобой принадлежал ей, не мне. Я пыталась тебе это сказать ещё на постоялом дворе, но не получилось.

— Я верну по первому требованию! — парень встрепенулся и выпрямился в седле, словно проглотил меч.

При этом он взглянул на Жулдыз мягко и заинтересованно.

На сердце почему-то сразу потеплело.

— Оставь, — отмахнулась Асем. — Ты же не думаешь, что я заберу лошадь у воина? Тем более что сейчас, наверное, настало время для всего общего у нашего народа… Раз моя личная жизнь в женской ипостаси тебя трогает гораздо больше, чем всё остальное. Особенно с учётом того, что мы первый раз друг друга увидели два часа назад, — в интонациях явственно прозвучала ирония, но никто почему-то не улыбнулся.

— Видимо, теперь долго не будет твоих или моих коней, баранов, оружия, — предположила вслух Акмарал.

* * *

Десяток воинов-соплеменников, составлявших отряд Даулета, показался на горизонте буквально через час.

Конечно, не сами мужчины, а воткнутая вертикально в землю палка далеко на горизонте.

Для зрения кочевников было достаточно.

— Вон там — небольшой овраг, — указал пальцем орк чуть в сторону. — Там ждут остальные и праздничное угощение.

— Что за праздник? — поинтересовалась Хе, продолжая оглядываться по сторонам, как будто видела степь первый раз в жизни.

— Мы рады приветствовать вас, как гостей, — дипломатично ответил Даулет.

— Эй, парень. Сейчас ничего не путаешь? — каким-то странным тоном поинтересовался пятнистый. — У нас с тобой кто определяет цели и задачи, ты или я?

— Вадим, остановись, — вежливо попросила Асем, в очередной раз в нарушение всех правил касаясь руки пятнистого кончиками пальцев. — Помнишь, ты говорил, что не претендуешь ни на какое управление?

— И сейчас подтверждаю, — человек задумчиво свёл брови вместе. — У тебя своя голова на плечах, да. И я абсолютно не планирую тобой заруливать.

— У меня для тебя новость, — кивнула дочь хана. — Извини, что не сказала раньше.

Повисла неловкая пауза.

— Вот только давай без драматизма, — вздохнул пятнистый. — Говори, а?

— Теперь наши с тобой цели и задачи определяю я. Хорошо?

— Логичен мой вопрос: я сейчас с тобой в роли свободного человека или ты меня уже записала в подданные? — хуман насмешливо огляделся по сторонам, скользнув взглядом по пятёрке орков, выехавших из распадка.

— Ты — свободный человек, — уверенно и быстро ответила Асем. — У тебя нет никаких обязательств перед нами, явных или тайных. Своим словом освобождаю тебя от них, если ты считал иначе.

Орки, подъехав к небольшому импровизированному каравану, безошибочно и молча отсалютовали дочери хана, внимательно слушая разговор.

— Спасибо и на том, — фыркнул Вадим. — Ладно, замнём для ясности. Мать, но ты же понимаешь, что я буду тебе задавать вопросы наедине?

— Когда? — в глазах дочери хана мелькнули любопытство и что-то озорное.

— Попозже. Когда ты из стадии эйфории выйдешь.

Незнакомым словам уже никто не удивлялся: орки-мужчины соблюдали дисциплину, поскольку явно знали что-то о личности ханшайым.

Девочки же давно привыкли к тому, что Асем все эти понятия научилась успешно вытаскивать прямо из головы Вадима по ходу разговора.

— Сюда, между камнями. Коней оставьте тут, пусть пасутся. Мы сами расседлаем, — один из встречающих спрыгнул на землю и коротко поклонился перед тем, как начать говорить.

— Как в Орду попал, — ни к кому не обращаясь, задумчиво отметил Вадим, тоже спешиваясь. — Лет на семьсот назад. Занятно.

— Орды больше нет. Или пока нет, дальше будет ясно точнее, — аккуратно прокомментировал Даулет. — Зависит от будущего. Но законы Орды здесь действуют в полной мере. Будь нашим гостем.

— Как ты резко изменился в лучшую сторону, с места в карьер, — ирония в словах человека была заметна только женщинам. — Ты уверен, что у нас нет с тобой разногласий по вопросам иерархии?

— Что такое иерархия? — орк вежливо склонил голову к плечу, возвышаясь над хуманом на добрую половину ладони.

Прочие воины были ему под стать.

— Вадим, замолчи! — Асем явно что-то увидела в мыслях товарища и сейчас решительно ввинтилась между мужчинами. — Лучше объясни, почему ты так странно про Орду подумал? — она примирительно подхватила его под руку по эльфийском обычаю.

С другой стороны то же самое, не задумываясь, проделала Хе.

Орки озадаченно раскрыли глаза пошире, но ничего не сказали: у хумана как-то без перехода возник эскорт, который противоречил правилам. С другой стороны, то была сама наследница престола.

— Этот человек — единственный, кто оказался рядом, чтобы меня спасти, — буднично и словно ни к кому не обращаясь произнесла дочь хана.

А затем выдала некоторые подробности, после которых мужчины-орки хмуро переглянулись и ни слова не сказали.

— По праву ханской кошмы, вы у себя дома, Ханшайым, — бесстрастно уронил Даулет.

— А где у вас кормят? Пловом и бараниной пахнет, — бесхитростно поинтересовался пятнистый.

При этом глаза его почему-то были холодными льдинами.

— Там, — пара орков развели руками густой кустарник, освобождая проход.

Дальше по ложбине обнаружилась утоптанная каменистая площадка два на два перестрела из большого лука. Над парой костров висели казаны.

— Плов и баранина, два блюда, — Жулдыз и Акмарал переглянулись. — Чем помочь?

По понятным всем правилам, женские дела перед застольем предстояло сделать женщинам, коль скоро они тут появились.

— Не нужно, — мотнул головой один из сопровождавших. — Есть кому работать. Располагайтесь, — он кивнул в сторону праздничной белой кошмы.

Второй орк оглушительно свистнул на три такта особым манером, словно подавая кому-то команду.

Из единственного на площадке шатра тут же появилась светлая эльфийка. Коротко поклонившись, глядя в землю и не поднимая глаз, она направилась к огню.

— У нас есть кому работать. Отдыхайте, — Даулет спокойно протянул ладонь в направлении гостевого места.

— Хуясе, — Вадим резко остановился на месте.

Так, что Хе и Асем по инерции дёрнулись вперёд.

— Что? — орки вопросительно скрестили взгляды на человеке.

— Братва, а вы уверены, что у вас всё в порядке в лагере? — хуман высвободил руки из пальцев спутниц и задумчиво посмотрел на ушастую.

Эльфийка была полностью раздета, имела на запястьях следы верёвок, её ноги были в синяках.

— Ты о чём сейчас? — высказал общий вопрос Даулет.

Глава 19

— Я о ней, — хуман указал взглядом на светлую, нехорошо прищурившись.

— А что не так? — Даулет ладонью остановил вскинувшихся соплеменников, а сам с недоумением подошёл к человеку. — Нечистой пищи ей не даём. Чистоту соблюдает, всё по правилам. Готовит только под нашим присмотром: мы же не идиоты рисковать, что она нас отравит.

— Всё, что она готовит, она первая сама и пробует, — подхватил ещё один кочевник. — Человек, если ты хочешь на что-то намекнуть, то лучше говори открыто? Здесь, — он выделил слово интонацией, — недоговорки не в чести.

— Асем? — пятнистый обернулся и поймал взгляд дочери хана.

Какое-то время они смотрели друг другу в глаза.

— Я не знаю, что тебе ответить. — Хозяйка табуна напряжённо закусила губу. — С одной стороны, признаю все твои резоны. С другой стороны…

— Ханшайым, что сейчас происходит? — вежливо, но твёрдо спросил Даулет.

— Я иногда могу увидеть мысли тех, кого знаю хорошо, — не задумываясь, отмахнулась Асем. — С Вадимом, пока ехали сюда, пришлось научиться общаться без слов. Вадим, могу озвучить твои слова всем?

— Да я и сам в состоянии, — человек передёрнул плечами, затем почти что выплюнул в сторону мужчин. — Я вижу рабыню, которую вы низвели до скотского уровня. Вы не считаете её за человека, обращаетесь как с животным. Могу много чего добавить, но НАСКОЛЬКО ЭТО ВСЁ НОРМАЛЬНО?

— Так она ж и не человек, — орки абсолютно искренне и почти синхронно удивились.

— Справедливости ради, с самкой хуманов вряд ли было бы иначе, — потёр затылок один из них, тот, что был постарше. — Эй, хуман, но в заказе подобных ограничений не было! Было сказано, что мы головой отвечаем за соплеменниц, орчанок. А уж что мы сами едим, пьём, с кем развлекаемся — это нанимателя не касается.

Вадим очень грязно выругался на орқша.

Лица номадов затвердели.

— Человек. Ты — личный гость Ханшайым, — Даулет будто не говорил, а забивал сваи. — Мы все обязаны тебе тем, что ты доставил её сюда живой и невредимой. Но даже наши благодарность и гостеприимство могут иметь границы, несмотря на твой особый статус. Пожалуйста, соблюдай правила! Ты не у себя дома, в гостях! Помни об этом!

— Прибавь к словам Даулета то, что у нас очень большой счёт и к твоему племени, — добавил орк постарше. — Ты на особом положении только потому, что за тебя поручился Торфаальд.

— А Торфаальд — не хуман? — вопросительно поднял бровь пятнистый.

— Хуман, одной с тобой расы, но с ним у нас свои отношения и тебя они не касаются! Плюс ты действительно сохранил дочь хана, да. Без всякой для себя выгоды — мы это признаём и не спорим. Но это не даёт тебе права ни оскорблять нас, ни упоминать… — степняк запнулся.

Повторять сказанное пятнистым не было ни малейшей возможности — слишком уж непроизносимым для них было содержание.

— Хорошо, — легко согласился Вадим. — Принимается. Вопросы задавать можно? А то я в гостях, могу что-нибудь не то ляпнуть или сделать — не со зла, исключительно по незнанию.

— Какие вопросы? — насторожился Даулет. — Ты далеко не так прост, как стараешься казаться. Когда ты вот таким образом пытаешься представить из себя простофилю, это значит, что ты готовишься сказать что-то очень пакостное.

— Какое готовлюсь сказать? — пятнистый быстро подошёл к здоровяку вплотную и мало что не наступил на носки его обуви. — Я плохо расслышал. Повтори, пожалуйста, твоё же последнее слово?

— Оговорился, — добросовестно и по виду искренне поправился орк. — Неправильное слово, извиняюсь. Когда ты вот так притворяешься простаком, значит, сейчас скажешь что-то очень острое. Опасное для позиции того, кто с тобой спорит.

— Боятся — значит, уважают, — недовольно проворчал человек в сторону. — Ты прав, — он вернул взгляд на собеседника. — Да. Я сейчас скажу кое-что очень для тебя неприятное и, наверное, острое, как ты говоришь. Но только это будет в форме вопроса.

— Спрашивай. Вопросы ненаказуемы.

— Чем вы лучше тех, кто вырезал её кош? — Вадим схватил Асем за плечи и переставил её перед собой так, чтобы она была видна всем.

Орчанка возмущённо свела брови вместе, вспыхнула, оглянулась на него — и ничего не сказала.

— Ханшайым! — одновременно с Даулетом вперёд дёрнулись и остальные орки.

— Стойте, где стоите! — брезгливо бросил человек. — Я не достаю оружия и никому не угрожаю! Пока… Так мне повторить вопрос, правоверные?! ЧЕМ ВЫ ЛУЧШЕ ТЕХ, КТО ВЫРЕЗАЛ ЕЁ КОШ? Тех, кто навтыкал её сестре из разных позиций перед тем, как перехватить ей горло? А хотите, я вместе с вами пофантазирую здесь и сейчас на темы интимных связей между различными расами? Мне есть что вам рассказать.

Следующие несколько мгновений тишина над распадком словно физически висела в воздухе. Казалось, её можно пощупать руками.

— Ты очень опасен, — отстраненно ответил Даулет. — Ты настолько опасен, что я радуюсь тому, что мы встретились.

— Он имеет в виду, что не хочет, чтобы ты жил дальше, — Асем развернулась лицом к человеку. — А сейчас ты, как бы ни было, на территории орков. Вадим, я очень хорошо понимаю тебя, потому что вижу всё здесь, — она упёрлась пальцем в лоб товарища. — Но ты сейчас действительно не имеешь жалости, согласись. Я тебе очень благодарна, я очень тебя люблю, но… — она беспомощно захлопала глазами. — Шайтан, не знаю, как сказать! Не хватает слов! Зачем ты так?! — в глазах девочки показались слёзы.

— Небольшой урок будущей правительнице, — сухо ответил хуман, отодвигая ханскую дочь в сторону и выходя на середину. — Даулет, у нас с тобой был небольшой и абсолютно несерьёзный договор. Я спросил разрешения задавать вопросы — ты разрешил. Вопрос задан. Где мой ответ? ЧЕМ ВЫ ЛУЧШЕ?

— Хуман, ты хитрый. Но я путешествую с тобой не первый день и знаю, что нужно делать в этой ситуации, — из-за спины кочевника появилась Жулдыз. — Помнишь, как ты сам отвечал своему соплеменнику?

— Да.

— Я поступлю также. На твой вопрос отвечу своим вопросом: а почему ты спрашиваешь?

Гигант с благодарностью взглянул на орчанку. Та кивнула и хлопнула его ладонью по плечу, второй рукой поправляя на боку короткий меч.

— Я могу сперва ответить тебе, Жулдыз, — улыбнулся пятнистый. — Но мой ответ тебе не понравится.

— Он же своими руками выкупил тебя из рабства, — хмуро заметила обычно весёлая Хе, отшагивая в сторону человека. — Женщина не должна вмешиваться в разговор мужчин, не ты ли всё время говорила?

— В народе орков те женщины, которые брали в руки оружие, могут говорить наравне с мужчинами, — ответила младшая из сестер.

Поколебавшись, она подхватила под руку Даулета на эльфийский манер. Тот удивился, но ничего не сказал.

— Ты плохо знаешь обычаи, полукровка, — закончила орчанка.

— Ну раз ты влезла не в свой разговор, за Вадима тебе отвечу я, — неожиданно спокойно ответила дроу. — Да. Я полукровка, росла непонятно где. Родителей, чтобы передать мне все традиции, рядом не было. Да и из орков была только мать, которая умерла, когда…

— Что ты хотела ответить?

— Дословно: иди ты в жопу. — Хе подошла ближе и абсолютно спокойно залепила Жулдыз пощёчину.

Голова орчанка дёрнулась, сама она сильно удивилась, словно не зная, как реагировать.

— Я же эльфийка, второй сорт. Срать мне на тебя, на твои правила и на твою тонкую организацию натуры и личности. Если ты ещё хоть раз откроешь свою вонючую пасть, когда говорит Вадим, ты у меня свой язык вместе с руками проглотишь!

Орчанка в ответ молча потащила клинок из ножен.

— Спасибо за честность и гостеприимство! — метиска обвела презрительным взглядом всех, кроме человека и светлой.

В следующий момент она неожиданно ткнула костяшками двух согнутых пальцев в глаза Жулдыз.

Та ойкнула, упала на колени, накрыла лицо руками и тягуче произнесла:

— Тва-а-арь…

— Хм. Нервные окончания чувствительнее, а болевой порог ниже? — задумчиво выдал хуман в звенящей тишине, ни к кому не обращаясь.

— Да, — обиженно ответила Хе, шмыгая носом.

— Все успокойтесь! ЗАМОЛЧАЛИ ВСЕ! — непривычно для присутствующих и пронзительно закричала Асем, расталкивая мужчин в разные стороны. — Даулет! Немедленно сделай так, чтобы меня все слышали!

Здоровяк чуть приподнял собственный клинок в ножнах и отпустил с характерным звуком:

— Говорить будет Ханшайым! Все слушают!

— Асем, здесь только один гость — я, — напомнил о себе человек, которому, похоже, было плевать на любые правила чужого ему лагеря. — Я бы не хотел здесь оставаться дольше положенного времени. Я уже понял, что от твоих лю… бойцов ответов не добьюсь, потому ответь мне, пожалуйста, ты. Чем твои солдаты лучше тех орквудов? — он смотрел на девочку, не отводя взгляда.

Она с какой-то непонятной тоской и горечью глядела в ответ, ничего не говоря.

— Я отвечу на твой вопрос, — шагнул вперёд Даулет. — Я пока не знаю, что именно случилось с теми, с кем ехала ханшайым. Я не умею так жонглировать словами, как ты. Но я точно знаю, что мы сейчас на своей земле. В своём доме.

— Здесь наши правила, — раздался скрипучий голос самого старого орка. — Хуман, мы не будем тебе доказывать, что мы лучше. Ответ на все твои вопросы, включая заданные: это НАШ дом. Ты хорошо меня понял?

— Угу. Тогда второй вопрос. Вы чтёте Книгу?

— Да, — Асем подняла ладонь, останавливая мужчин. — Мы с тобой об этом много раз говорили. Почему спрашиваешь?

— Там, откуда я родом, тоже верят в Единого Бога. Всё очень похоже на вас. В вашей, — он выделил интонацией, — Книге есть такие слова? «Не принуждайте своих невольниц к блуду ради обретения тленных благ мирской жизни, если они желают блюсти целомудрие. Если же кто-либо принудит их к этому, то Аллах после принуждения…» — он не договорил, глядя на орков. — Кто-нибудь из вас вообще читал вашу Книгу? Хорошо помнит, что там есть о рабах?

— Ты умный, — вперёд вышел самый старший кочевник. — И ты прав. Да, в нашей Книге есть точно такие же слова. Только там не Аллах, а Всевышний. Я её читал, очень хорошо помню и подтверждаю твою правоту. Что дальше? И кто такой Аллах в вашей Книге?

— Это ты мне теперь скажи, что дальше? Ответ на последний вопрос: можно сказать, одно из имён Бога. — Пятнистый снял с пояса странную флягу в матерчатом чехле, отвинтил крышку и прополоскал горло. — Меня учили, что в гостях нужно говорить на языке хозяев. По каким правилам я могу строить с вами отношения, если вы не соблюдаете даже заветы собственной Книги? ОРКИ! Вы не соблюдаете собственных правил! По каким же тогда законам мне с вами договариваться дальше?!

— Ты всё сказал сейчас? — угрюмо поинтересовался Даулет.

Между номадов пронесся тихий ропот.

— Нет. Есть ещё один вопрос: с вами вообще можно договариваться?

Седоватый орк кивнул:

— Я понимаю, к чему ты ведёшь. Здесь, — он повёл ладонью вокруг, — действительно нарушаются кое-какие старые правила. Ещё долго будут нарушаться, давай честно… Но ты сейчас не вопросы задаёшь.

— Да? А что же я тогда делаю?

— Ты сейчас под видом вопроса нас обвиняешь.

— Какой сообразительный, — проворчал Вадим. — Наверно, ты можешь что-то ответить? Ты ж здесь самый старший, самый седой. Небось, и авторитетом пользуешься.

— Я тоже задам тебе вопрос. Чего ты хочешь?

— Хороший вопрос, — хуман с грустной улыбкой посмотрел по сторонам. — Когда шёл сюда — были одни желания. А сейчас… Асем?

Пятнистый с дочерью хана снова впились взглядами друг в друга.

— Даулет, ты можешь мне отдать эту ушастую в обмен на твоего коня? — Асем перевела взгляд на орка.

— Конечно, — искренне удивился тот. — Забирайте. Такого товара у нас в ближайшее время будет ещё… Не то что коней. Таких. Много, одним словом.

* * *

— Вадим, ты куда уходишь? — наплевав на слова, взгляды и просьбы соплеменников, Асем всё-таки вскочила в седло и догнала за пять минут хумана, полукровку и светлую.

Те, отказавшись от её коней, лишь набрали с собой воды из ручья в дорогу и пошли пешком под предводительством хумана. Перед этим пятнистый поделился с бывшей рабыней какой-то своей одеждой из новых запасов, купленных в городе.

Брать из вещей что-либо у орков человек категорически отказался (как и от еды), а светлая эльфийка не стала спорить со своим новым хозяином.

Хе так и вовсе игнорировала орков до единого.

— Не куда, а от кого и откуда. Ты сама видишь мои ответы. Пожалуйста, оставь меня и вернись к своим, — бесстрастно бросил товарищ, не глядя на неё и продолжая шагать вперёд. — На этом всё. Твои планы изменились, наши договорённости больше не действуют. Я тебе больше не нужен, а наш договор выполнен: я довёл тебя и до города, и до твоих. Согласна?

— Да. Но это неправильно.

— Что неправильно?

— Всё неправильно… Зачем ты так?

— Акмарал передай, чтоб не нервничала: камни мне достались случайно и за свою свободу она мне тоже ничего не должна.

Асем закусила губу, развернула коня в обратную сторону и ударила его пятками.

Если честно, она до последнего ожидала, что старшая из сестёр присоединится к своему мужчине и будет с ним вместе.

Этого не произошло.

Когда Асем вернулась в лагерь, свои, как ни в чём ни бывало, угощались из двух казанов. Праздник словно и не был ничем омрачён.

— На меня хоть не дуешься? — Акмарал решительно подсела к дочери хана на краю кошмы.

— Нет. Спросить хотела.

— Да?

— А ты его любишь? — Асем тягуче посмотрела на подругу.

— Он мне нравится, но ответ на твой вопрос — скорее нет. — Решительно сказала бывшая рабыня. — Любовь — это когда вся дальнейшая жизнь без него для меня не имела бы смысла. О таком и речи нет. Было здорово, но это не любовь. Слушай я тебя тоже хотела спросить… — старшая из сестёр воровато оглянулась по сторонам.

— Спрашивай. Нас никто не слушает, — как сомнамбула произнесла дочь хана.

— А чего Вадим за эту ушастую так горою встал? Кто она ему? Они были знакомы раньше, что ли?!

— Нет, не были. Он её тут впервые в жизни увидел.

— А смысл тогда какой был? — Акмарал обняла подругу и не на шутку озадачилась. — Объясни? Его лучше тебя никто не понимает. Не понимал, то есть.

— Он говорил раньше, ещё до вас: там, откуда он родом, все разумные равны. Думаю, поэтому.

— В смысле? Как это?!

— Вот так. Он объяснял своими словами, но если на нашем языке… Права разумного не зависят от расы, разреза глаз, длины пальцев и цвета кожи. Для него и тех, с кем он жил, все всегда были одинаковыми.

Глава 20

— Интересно, что теперь дальше будет, — вздохнула Акмарал, продолжая обнимать дочь хана за плечо.

— Ты о чём сейчас?

— Во-первых, ты его любишь, — более старшая орчанка испытывающе посмотрела на младшую.

— Я и свой народ люблю, — глядя в землю, ответила та. — И Степь тоже люблю. Пока с ним по городам шатались, да по прочим поселениям, только тогда и поняла, что такое родина. И свой народ… Совсем по-новому, не так, как раньше.

— Эх-х-х, — старшая из сестёр плюнула в сторону, далеко-далеко, нарушая сразу несколько правил.

Мужчины на мгновение повернулись в её сторону, но ничего не сказали.

— Во-вторых, он стоил если и не сотни наших воинов, то уж этого десятка — точно. — Акмарал повела рукой вокруг себя, игнорируя противоположный пол и ничуть не рефлексируя. — Я не знаю и не хочу знать твоих замыслов, но понимаю, что ты на него наверняка рассчитывала. Сейчас же твои планы наверняка нарушены.

— И? — на лице Асем мелькнуло что-то отдалённо похожее на интерес. — Кстати, ты умная.

— Просто никогда не говорю вслух всего, что вижу, — пожала плечами Акмарал. — Когда большую часть времени держишь язык за зубами и говоришь только по делу, впечатление о твоих мозгах резко возрастает. Насчет твоего «и»: я понимаю, что это решение было для тебя непростым. Молюсь всем богам, чтобы оно оказалось правильным, только и всего.

— Ты умная, — повторила Асем, серьёзно взглянув на подругу и словно читая её мысли. — Да. Ты очень хорошо меня понимаешь.

— А ещё ты говоришь очень острые вещи, женщина, — седой орк поднял руку, останавливая разговоры за столом и требуя тишины.

— Это на какую же тему? — удивилась бывшая рабыня, оборачиваясь в его сторону. — И кстати, я сейчас не с тобой разговаривала, если что. В женском разговоре поучаствовать решил? Ничего, что тебя не звали?

— Мы с тобой сидим за одним столом. Есть правила и обычаи народа, всем присутствующим отлично известные, — вежливо, но твёрдо сказал седой. — Тут чужаков нет и все орки тебя отлично слышат. И понимают, — со значением добавил он. — Даже между строк. Женщина, зачем ты специально обижаешь воинов своего народа, называя их слабыми? Ещё и настолько напоказ?

— Меня зовут Акмарал, если ты забыл. Я разговаривала с подругой, не с тобой. То, что у тебя хороший слух, не повод лезть в чужую беседу, для тебя не предназначенную. Ничего, что резко? — орчанка вопросительно изогнула брови и нарочито участливо подняла подбородок.

Мужчина за столом глубоко вдохнул и медленно выдохнул:

— Акмарал, даже если ты и права по сути (что, надеюсь, не так), зачем говорить такие вещи здесь и сейчас? Я пытаюсь не ругаться и найти общий язык. Откуда в тебе столько пренебрежения к мужчинам одного с тобой народа?

— В плену научилась, — орчанка смотрела на собеседника абсолютно спокойно. — И имела возможность лично сравнить, как говорил этот пятнистый человек, его боеспособность с вашей. Пожалуйста, не подменяй понятия: то, что вы воюете гораздо хуже него, не означает моего автоматически плохого к вам отношения.

— Ты действительно очень умная, — нехорошо прищурился седой. — И зачем-то сознательно давишь на больные места. Спрошу ещё раз: зачем?

— Я в ответе за свои слова, но не за твои чувства, старик, — холодно уронила бывшая рабыня. — Что там у тебя болит, твои личные проблемы. Если ты так обидчив на чужие оценки и факты, удивляюсь, как дожил до своих лет.

— Ты никогда не видела, как сражаюсь я, — покачал головой, вступая в разговор, Даулет. — Да, ты могла видеть и наверняка видела, как бьётся этот хуман, который ушёл; твоя сестра рассказала кое-что, — воин обнял Жулдыз, прижавшуюся к нему сбоку. — Я согласен с тем, что он — очень хороший воин. Хотя и не видел лично, полностью полагаюсь на мнение твоей сестры… Но как ты можешь сравнивать нас с ним? Если в деле не знаешь даже одного меня?

— Ты считаешь себя лучше или хуже воинов Золотой Сотни? — выражение лица Акмарал стало безмятежным.

Её младшая сестра впилась в неё взглядом, не без оснований напряглась после этого и что-то быстро зашептала на ухо мужчине.

— В их середине, — честно ответил Даулет, накрывая рот Жулдыз ладонью и не давая той договорить. — Мы же говорим о той Золотой Сотне, что была во главе Чёрной Тысячи?

— Да, о ней.

— Там были воины, которым я не уступал. Были и значительно слабее меня, но были и те, кто намного сильнее, — продолжил парень. — Мне, если сравнивать с ними, часто не хватало опыта. Но я почти всегда мог это восполнить грубой силой — я очень большой. Почему спросила?

— Когда нас с сестрой взяли в плен, с нами были два десятка мужчин из Золотой Сотни.

— Не знал. — Даулет опустил взгляд. — И что там было?

— Все были убиты. Примерно за пять ударов сердца, одним-единственным человеческим магом. Причем этот хуман-маг был минимум на пару рангов ниже, чем тот, которым пятнистый вчера вытер пыль во всём трактире перед твоим появлением. А затем продырявил ему плечо; так, что маг сбежал. — Орчанка говорила тихо, сухо и без эмоций.

Разговоры за столом стихли мгновенно.

— Пару слов тебе, Седой. — Акмарал почти доброжелательно посмотрела на пожилого, но ещё очень крепкого соплеменника. — Ты что-то сказал о пренебрежении? На, лови. Вместе с нами с сестрой в рабство попали ещё две из наших. Орквуды, шедшие за тем человеческим магом, вначале принялись развлекаться с ними. Хочешь, расскажу детали? Было при нас, тебе понравится, — пообещала она, хищно улыбаясь.

— Нет.

— То-то.

— Я искренне сожалею, — мужчина отвёл взгляд.

— Я тоже, — кивнула старшая из сестёр. — Но лично я сожалею гораздо меньше, чем те две, которые… Которых…

— Где они сейчас? Что с ними случилось? — спросил кто-то из парней помоложе. — Пятнистый их не стал выкупать? Денег не хватило?

— Пятнистый выкупил только тех, кто остались в живых. Первые две повесились примерно через час после того, как попали в плен. Одна из них ещё сказала перед этим, абсолютно спокойно: «Хорошо, что здесь такие высокие деревья. Не нужно шагать до реки».

— Харам же? — Опустив взгляд, глухо уронил Даулет.

— Они сказали, что со Всевышним разберутся сами. Без тех мужчин, которые не сумели их защитить.

— Я понимаю сейчас, почему ты так сказала о нас и о пятнистом, — через силу признал седой. — Понимаю также и твои чувства. Но…

— Едва ли, — неожиданно весело фыркнула Акмарал. — Но надеюсь, что ты хотя бы понимаешь если и не ощущения, то по крайней мере мои мотивы.

— А каковы твои мотивы? — младшая сестра, высвободившись из-под руки мужчины, с вызовом посмотрела на старшую. — Внести разлад? Выплеснуть за праздничным столом на всех своё накопившееся дерьмо из-за того, что тебе хуман манду не почесал?!

— Нет. Ханшайым очень молода, — флегматично ответила бывшая рабыня. — Я лишь хотела сказать, что за этим дастарханом присутствуют и те, кто трезво смотрит на вещи. И кто, не являясь воином, понимает тем не менее разницу между различными ресурсами.

— Почему ты тогда не поехала с ним? — Жулдыз требовательно дёрнула сестру за рукав через стол. — Если ты такого о нём высокого мнения?

— Потому что не люблю его, — Акмарал удивлённо подняла брови. — Он классный, во всех отношениях, ты понимаешь, о чём я. Но я не готова связывать с ним жизнь! А уйди я вместе с инородцами, это было бы именно оно. И кстати, семейные вопросы могли бы обсудить не здесь.

— Ты лукавишь сейчас, — седой демонстративно втянул воздух ноздрями.

— Не лукавлю, а недоговариваю. Хочешь правды? Осталась с вами потому, что считаю: иногда правильнее умирать вместе со своим народом. В рабстве и в плену была, цену своим словам знаю. — Орчанка перевела дух. — Напоследок: если рушатся старые правила, как те, что в Книге, не стоит требовать безукоризненного следования прочим! Например, чтобы женщина молчала за столом и заносила вам хвосты.

— Ты всё сказала? — седой покраснел.

Он дышал глубоко, его сердце билось сильнее обычного — соплеменникам это было хорошо видно и слышно.

— Нет, не всё. С пятнистым мы были намного сильнее, чем без него. А у ханшайым было больше шансов выжить. Теперь всё.

— И как же было правильно поступить? — насмешливо уронил один из молодых. — Ушастую ему и так отдали, если что. Из лагеря насильно никто не гнал, за стол сам отказался идти.

— Тебе правда интересно мнение порченной женщины? — Акмарал заинтересованно подняла бровь.

— Да. Ответь.

— Правильно было с ушастой обращаться по канону. Когда пятнистый увидел ваши «подвиги» в лагере, правильных и хороших путей у вас уже не было. Поздно размахивать веером, если при всех за столом обделался. С гущей.

— Тебе стоило уйти с ним, — отчеканил седой. — Раз мы такие несовершенные и так тебя раздражаем.

— Родню не выбирают, раз. Ты не можешь мне запрещать умереть вместе с ханшайым если придётся, два. Три: старик, держи язык за зубами, а? А то не посмотрю на седины!

Мужчина на противоположной стороне стола опешил с приоткрытым ртом и широко открытыми глазами:

— А не то что?!

— Я — не моя сестра, клинок напоказ не ношу. Но мы с ней из одной семьи и я тоже очень хорошо знаю, что делать в некоторых интересных ситуациях. Не доводи до греха!

Присутствующие против воли заулыбались.

Сгустившаяся атмосфера частично разрядилась сама собой.

— А из какого вы рода? — запоздало спросил самый молодой.

— Байұлы. Отец — шеркеш, мать — есентемир.

Род матери испокон веков значения не имел, но все присутствующие очень хорошо поняли, зачем Акмарал упомянула и женскую линию.

— Видимо, действительно грядут перемены, — дипломатично сформулировал общий вывод седой. — Ладно, не будем ссориться. Пожалуй, женское слово теперь тоже будет что-то весить в этом мире…

— Оно уже весит, — тихо сказала Асем. — Посмотрите на эльфов. Там вообще матриарх правит, а мужчины на вторых ролях. И мы им проигрываем эту войну.

Только что обозначившееся веселье испарилось, не успев материализоваться.

* * *

Вадим, мне очень жаль, что всё так случилось.

Я понимаю, почему ты так поступил, но не могу придумать, как это всё можно было исправить. Так, чтобы ты не уходил.

Спасибо, что оставил связных амулетов.

Просто скажи, как всё вернуть? Так, чтобы было, как раньше.

Мне очень тебя не хватает.

Асем.

______________________________________________

Ребёнок, привет! 🤚

Прости меня и ты.

В этом мире необычности мы все ведём себя не лучшим образом… Порой.

Я тебя тоже очень люблю, если это имеет значение 🙂

К сожалению, иногда мужчине приходится искать ответы на свои вопросы любой ценой. Сейчас именно тот случай.

Помнишь наш разговор о трёх путях твоей стратегии? Если я буду действовать в рамках только твоего общества, ничего хорошего из этого не выйдет.

Скажем, я просто НЕ СМОГУ.

Не было времени объясняться; а когда ты нас догнала, у обоих настроение было не то. Потому припомни, пожалуйста, наш с тобой разговор о листьях на дереве?

Мне не нравятся первые две ветки. Хочу попробовать подготовиться забираться на третью.

Вместо подписи: завязывай ЗДЕСЬ упоминать имена и названия! Вспомни, что говорил мастер Х. о перехвате!

______________________________________________

1. Я тебя понимаю… Хорошо.

2. Ты правда считаешь, что этот вариант — лучший? Я о третьей ветке?

3. Хорошо, я сделаю по-твоему.

______________________________________________

3. По-моему делать не надо! У тебя своя голова на плечах! Просто пока двигаемся каждый своим курсом. До точки пересечения.

2. Ну-у-у, скажем, это единственный возможный компромисс. На меньшее я просто не соглашусь, извини.

1. Спасибо.

0. Ты мне тоже очень дорога. Всё остаётся в силе. Абсолютно всё.

— 1. ♡ Не вибрируй, особенно в эфире☝

______________________________________________

Береги Х…

Шайтан, без имён, да? 🙂 Ладно!

Зацени, я уже улыбаюсь!

В общем, береги брюнетку.

Молюсь за нашу третью ветку всем богам.

______________________________________________

Глава 21

— Фигасе ты тут понаписал! — тёмная без затей шарилась по переписке хумана с кем-то третьим, листая сообщение за сообщением в его связном амулете. — Кстати, знакомиться давай, — бросила она светлой, не отрываясь от текста. — А то за всеми этими прыжками в ширину было не до того.

— Нго, — она по инерции была еще очень испугана, потому ответила тихо-тихо.

Почему-то ей казалось, что будет лучше, если хуман вообще не будет её слышать либо обращать внимания.

К величайшему сожалению, человек сидел совсем недалеко. Хотя его уши наверняка и не обладали слухом кочевников, глухим нового хозяина назвать тоже было нельзя:

— Вадим! — склонившись над мешком, не отрываясь от своего странного занятия, мужчина поднял над головой руку в салюте.

— Хе, — дроу весело тряхнула в воздухе маленькими косичками, продолжая нагло читать чужой связной амулет.

Интересно, это у них так принято? Неужели хуман со странным незнакомым именем ей ничего за это не сделает?

Так страшно, что даже интересно. Особенно если учесть, что этот человек с теми же орками был вообще на короткой ноге.

Или их пара организована по правилам тёмных эльфов? И верховодит всем она? Да ну, не похоже. Вон как человек у вонючек себя вёл, такой вряд ли позволит собой командовать.

— Ты уверен, что ей стоило об этом говорить прямо именно сейчас? — тёмная ткнула пальцем в амулет и, похоже, не удовлетворилась прочитанным, поскольку явно лезла на рожон.

— А? Что? Ты о чём?

Пятнистый оглянулся, увидел свою вещь в руках подруги. Не стал ругаться, кричать (да ну?!). Вместо этого он абсолютно спокойно ответил:

— Из двух зол нужно выбирать меньшее, — затем вообще вернулся к своему странному занятию, как ни в чём ни бывало. — Понимаешь, она совсем маленькая. То, что она пережила лично, я бы и врагу не пожелал. Только начала выгребать из одной психической травмы, как тут же угодила в другую. А предупреждён — значит, вооружён. Пусть у неё хоть нервы на месте будут.

— Да то понятно, — досадливо поморщилась дроу, как-то странно оглядываясь по сторонам. — Я, в принципе, усвоила твой замысел с первого раза, но я и концепцию мультикультурного общества знаю не понаслышке и не из книг. Ладно, тебе виднее… Вадим, слушай, такое дело. Деликатное.

— Да?

— Мне жилет под мышками натёр.

— И? — человек встревоженно отодвинул тряпку с разложенными на ней предметами.

— Сниму пока? Ты не против? —

Затем эта Хе, явно следуя обычаям своего народа (и наплевав на всех остальных в округе), в пару движений сбросила с себя верхнюю часть одежды.

Оставшись с голыми буферами и ничуть при этом не комплексуя.

— Да бога ради, ходи, как тебе нравится, — слегка удивился хуман, возвращаясь к своему занятию. — Я уж думал, что-то серьёзное.

— Ну, как тебе сказать, — бесстыдно хохотнула частичная соплеменница, принадлежавшая к соседней ветви одного общего народа. — Для меня это дело серьёзное. Для тебя до последнего времени было тоже. И ты так смешно вытаращился поначалу, хи-хи.

Дроу задрала левую руку, сунула нос подмышку и принялась что-то там высматривать.

Нго не удержалась и стрельнула глазами в ту же сторону: под локтем девчонки, ближе к спине, действительно красовался здоровенный кровоподтёк.

— Надо смазать! — непроизвольно вырвалось у светлой. — На такой жаре, без воды, дальше может пойти знаешь что?! Промыть ведь в пустыне будет нечем.

Лезть в чужие дела желания не было, однако относились к ней пока хорошо. Опять же, чем лучше здоровье и настроение у этой тёмной, тем больше шансов на то, что ночью странная пара человека и эльфийки будет занята своими делами, а светлую оставят в покое и вообще о ней забудут.

И того, что было совсем недавно, тоже не будет…

Чем чёрт не шутит, может и вообще дадут лечь спать в двух сотнях шагов! Она бы не отказалась побыть одной.

— А ну, дай и я посмотрю, — хуман решительно отодвинул тряпку с разложенными на ней прибамбасами, поднялся и направился к женщинам.

Нго тут же пожалела о своём длинном языке.

На всякий случай она сдвинулась в сторону, перебежала человеку за спину и принялась усердно делать вид, что занимается своей новой обувью.

Кстати, женские мокасины, которые этот Вадим явно носил про запас для кого-то из своих пассий в большом мешке, ей тоже немного тёрли. Впрочем, не так, как тёмной — её кожаный жилет; спасибо и за такую обувь, чего уж. Грех жаловаться.

Орочьего языка она почти не знала, но общую суть произошедшего в распадке, кажется, уловила.

Человек, как это ни парадоксально, вроде бы вступился за неё.

Интересно, это потому, что у него на неё с первого взгляда возникли какие-то виды? Тут врядли — вон как эта фигуристая дроу вокруг него мухой вьётся. Нго далеко не такая красивая, как эта Хе.

Светлая, тщательно скрывая зависть, покосилась на совсем немаленькие, наверняка упругие и весьма внушающие буфера соплеменницы, выставленные напоказ.

М-да, нет худа без добра: если человек и захочет этого самого, как все мужчины рано или поздно, то похоже, его будет кому ублажить; статью Хе была очень интересна даже на непредвзятый женский взгляд, чего уж говорить о похотливых самцах.

— Бл…, - хуман неожиданно ругнулся, чуть не силой поворачивая дроу пострадавшим боком к солнцу. — Ну и чего мы молчим?!

Он что, её в чём-то обвиняет?

Интересно.

Недавняя рабыня поймала себя на том, что у неё и следа не осталось от тоски и депрессии, которым по идее сейчас было самое место.

— Да не хотела со своими мелочами под руку лезть, — отмахнулась Хе. — Пару дней тому натирать начало. Потом то то, то это, то одно за другим. А сегодня решила, дойдём до города — зайду в любую аптеку или к любому алхимику, куплю какой-нибудь порошок для обработки ран и потёртостей.

— Почему вчера не сказала? Когда мастер Харт был рядом? — не унимался хуман.

— Да просто забыла, — призналась тёмная. — Знаешь, какое это удовольствие — после степи и песков оказаться в хамаме? Там не до мелочей стало. А сегодня вон… — она покосилась себе подмышку. — Оно чего-то резко обострилось.

— Про удовольствие в хамаме знаю! — неожиданно добродушно и открыто хохотнул человек, залезая в свой мешок и доставая из него странный свёрток. — Аптечка, — зачем-то пояснил он Нго, хотя ей бы и в голову не взбрело его о чём-то спрашивать. — Иди сюда. Хорошо, что я примерно в этот климат из дому и собирался. Как раз спреи с собой.

В руках хумана появился какой-то необычный металлический цилиндр. Сняв что-то типа заглушки, он нажал на едва заметный выступ — и рана тёмной покрылась какой-то пеной.

— Минус воспаление, минус болезнетворная микрофлора, плюс обезболивание, — этот Вадим сейчас напоминал придворного лекаря преклонных лет, снисходительно поясняющего детишкам суть манипуляций.

Хм. Странно это всё. Во-первых, дроу и хуманы — прямые участники Проекта. Что этой странной паре делать среди орков?

Во-вторых, если бы тёмная лечила человека — это было бы понятно, привычно и закономерно. Но наоборот?..

— Давайте я сверху повязку наложу? — преодолевая сразу несколько внутренних барьеров, тихо предложила Нго.

Если честно, больше всего сейчас она хотела попробовать эту странную пену на язык. С другой стороны, закрыть рану тоже было бы логично — мотив правдоподобен.

— Не нужно, — отмахнулся хуман, убирая свои снадобья в свёрток и далее в мешок. — У него есть и эта функция.

— Как так? — растерялась светлая.

В вопросах лекарств она понимала. Антисептик, являющийся одновременно и повязкой, ей пока на всём белом свете не встречался.

Нго против воли задумалась.

С другой стороны, если в дезинфицирующий раствор добавить какой-нибудь вяжущий компонент, теоретически действительно можно будет обойтись без повязки. Но каким образом тогда, чёрт возьми, работает обезболивание?!

Вяжущий компонент — по-любому эмульсия или что-то очень близкое. Оно же будет блокировать и анестетики?

Эльфийка стрельнула уже другим взглядом на не такую уж и безобидную (в этих условиях) рану соплеменницы:

— Что чувствуешь?

Ладно, личные комплексы побоку. Почему бы не вмешаться по мере сил — пока что от хумана и тёмной она плохого не увидела.

— Да ничего не чувствую, — озадачилась та. — Как будто холодом подуло, никаких особенных ощущений.

— Так и должно быть, — подал голос человек со своего места, возвращаясь к какой-то химии и металлам. — Оно тебе и стёртую кожу местами заменит, по крайней мере, на ближайшие пару дней. Так и задумывалось.

— Ты целитель? — без перехода и паузы спросила Нго. — Какой школы? Кто твой учитель?

— Нет, — покачал головой хуман. — Совсем по другой части.

— Откуда у тебя эти средства? — светлая, будучи не в силах удержаться, плюнула на комплексы и подошла к тёмной.

Набрала на палец немного пены, лизнула.

— Сейчас язык онемеет, — человек, сидя на корточках, проводил её движение взглядом и ухмыльнулся. — Оно же на нас рассчитано. А у вас, как я понимаю, нервная чувствительность на порядок выше. Сейчас начнёшь разговаривать как пьяная.

Нго с ужасом почувствовала, что язык действительно стремительно перестаёт что-либо чувствовать:

— Как это остановить?.. У тебя есть противоядие?.. Это обратимый процесс?!

— Эй, ты чего? — дроу цепко схватила её за подбородок и повернула к себе. — Вадим, она в истерике. Очень напугана, в панике практически.

— Так, все успокоились! — хуман бросил странные мелкие штуки во второй раз, поднялся на ноги и подошёл к ним. — Там ничего страшного не будет. С поправкой на вас, думаю, за полчаса пройдёт. Оно вообще безвредно, даже для детей! Хотя дети, кстати, тоже найдут способ учудить…

* * *

— … экономическая подоплёка. Там, откуда я родом, на вашем этапе развития годовой подушевой налог с кочевника был равен одной монете, а с оседлого брали уже двенадцать.

Человек развалился вниз лицом на необычной подстилке и сейчас пребывал на вершине блаженства, выдавая слова через силу.

— Кому-то выгоднее в дюжину раз, чтобы орки не кочевали? — тёмная, раздевшись полностью, сидела на его спине верхом, старательно разминая то одну, то другую часть тела. — Но для этого надо организовать ту самую систему налогообложения? Её же пока нет.

Пятнистый молчал.

— Не вижу мотивации, — не дождавшись ответа, дроу продолжила размышлять вслух. — Ладно, земли — так кому нужна голая степь? Ладно, рабы — так ведь и рабы из кочевников ужасные. Но как, чёрт побери, собирать налоги, если, как ты говоришь, не готова инфраструктура?! Сейчас ущипну очень больно!

Разговаривать хуману явно не хотелось, но соплеменница была неумолимой: эта странная процедура, насколько поняла Нго, должна была длиться до самого рассвета.

Спутники даже спорили пару минут перед тем, как прийти к компромиссу: дроу массажирует человека так, что он запомнит на всю жизнь. В хорошем смысле. Человек за это отвечает на все её вопросы, потому что в противном случае монотонное занятие ей банально наскучит.

Нго осталась рядом с ними и не пошла дальше в степь на ночь только поэтому: ей был более чем интересен разговор таких странных то ли попутчиков, то ли хозяев.

С другой стороны, насколько она поняла, их путь лежал явно в населённые места. Обижать, унижать, принуждать её пока тоже никто не собирался. Если что, сбежит в первом же городе.

На мгновение ей даже стало, нет, не досадно, скорее как-то странно: хуман и дроу будто демонстративно не обращали на неё внимания, занимаясь друг другом и вообще никак не напрягая светлую за исключением момента, когда поделились вяленым мясом и сухой лепёшкой явно из запасов какого-то постоялого двора.

— Ну значит инфраструктура у них ещё просто не готова, — ответил человек, не открывая глаз. — Обычная накладка, когда задействованы различные ведомства.

— А по каким признакам ты такие смелые выводы делаешь?

— Так сплошные нестыковки. Смотри сама. Консервные заводы гномов ещё в пути — а мясо уже девать некуда. При этом мы с тобой отлично понимаем процент потерь каждые сутки.

— Угу. Хм.

— Система безопасности караванных путей работает вообще без поправок на случившееся. Помнишь, я тебе про двух магов рассказывал?

— Да. Тебя тогда ещё за нашего приняли.

— Точно. Получается, в некоторых структурах места для орков сохранены на уровне процесса. Хотя мне и не до конца понятно, как работать по этой линии без шаманов… Ну и в целом по мелочи. Давай потом?!

— Да ну. Натянуто как-то, — заключила дроу через полминуты задумчивого молчания, и не думая прекращать спорить.

— Невидимое оставляет след. Помнишь, как я с Асем познакомился?

— Да. Вы рассказывали.

— Вот тот самый человек-маг, когда о налогообложении услышал, единственный раз за весь разговор напрягся по-настоящему. Можешь считать это моей интуицией: доказывать никому ничего не буду, но уверен на все сто.

— Эй, не юли! — тёмная больно хлопнула раскрытой ладонью по спине хумана. — Я, конечно, не наша подруга, но по эмоциям тоже вижу!

— Да мелочи, но в сумме… Объяснять долго, не уверен, что поймёшь.

— Я очень постараюсь, — пообещала дроу таким тоном, который не оставлял человеку выбора.

— Помнишь, мы говорили, что у орков по большому счёту феодализм?

— Это когда власть передается по наследству?

— Да, если очень грубо и упрощенно. А у гномов уже вовсю другие товарно-денежные отношения, хотя и под эгидой монархии.

— Какие?

— Упрощенно можно сказать, капитализм.

— Как это?

— Это когда средством производства является не только земля, а вообще машина. Ну или завод площадью как большой дом. Причём этот один-единственный дом даёт больше дохода в монете, чем все твои земли, вместе взятые.

— Хм. А ведь да, — неожиданно озадачилась почему-то соплеменница. — Кстати, там ещё большой вопрос, урожай или неурожай! По оркам недород в степи тоже бьёт! Падежи скота, молодняк не родится и так далее.

— Угу. Там, где я учился, считалось: примерно раз в три года кочевая степь идёт в набег на оседлых именно поэтому.

— Ну-у, не в три, — что-то прикинула про себя дроу, — но да. Принцип ясен. Непонятно только, с чего твои выводы?

— А у вас здесь всё перемешалось. У меня на родине общества имели свои вполне объективные законы. Я их абсолютно случайно знаю, потому что учился в университете и много путешествовал.

— С армией путешествовал? Когда воевал? — насмешливо фыркнула тёмная. — Многое можно увидеть таким образом, ага.

— Кхм. Вообще-то нет. Как раз когда воевал и был в армии, было не до изучения особенностей стран и народов, — засмеялся хуман. — Потом как-нибудь расскажу.

Неожиданно эта Хе как-то стремительно и жёстко перевернула человека на спину, после чего навалилась на него сверху.

Нго непроизвольно подалась вперёд, внимательно наблюдая за продолжением.

В себя её привели две пары глаз, вопросительно глядящие на неё в упор.

— Ой! — спохватилась она, краснея до состояния отварной свёклы. — Я дальше в степи переночую!

* * *

— Мне хорошо. — Нестеснительная Хе демонстративно потягивается на фоне поднимающегося солнца.

— Твоя светлая родня в порядке?

Наша спутница на ночь была оставлена без присмотра. С одной стороны, где-то не совсем правильно; а с другой стороны, с нами ей было бы неудобно. По целому ряду причин.

— Наша светлая мартышка делает вид, что спит в сотне шагов. — Хе понижает голос. — Ты уверен, что мы не зря при ней беседовали?

— Уверен. Хуже всё равно не будет: так, как мы засветились, в свет юпитеров ещё надо попасть уметь. Даже если она от нас в ближайшем городе сбежит, а потом пойдёт болтать языком, это учтено. На то и ставка.

— Слушай, а что вчера изменилось? Я видела по твоему лицу и по эмоциям в распадке, что ты как будто передумал по одному очень серьёзному поводу. Ещё этот уход спонтанный.

— Жалеешь?

— НЕТ! Просто любопытно. — Хе возвращается на подстилку.

— До вчерашнего дня я тут двигался исключительно под влиянием императивов Асем. А вчера, после понятной сцены, с опозданием сообразил: жить надо своей головой.

— А до этого как было? — недоумевает дроу. — Ты вроде и до этого всеми нами управлял.

— Цели были не мои, — поясняю. — Задача до вчерашнего дня какая стояла?

— Доставить Асем куда надо?

— Да. Плюс — убедиться, что её нормально там приняли. Потому что в этом самом феодальном обществе, при деликатных моментах наследования власти…

— Поняла! Не каркай! А что будет с линией мастера Харта?

— Давай не сейчас, — мне с моего места видно, что светлая поднялось и направляется к нам. — Либо на орқша.

Глава 22

— Не-а, при ней не стоит, — тёмная мотает косичками влево-вправо у меня перед носом. — Только её внимание лишний раз привлечёшь, а что же мы с тобой такое интересное обсуждаем. Ещё и чтобы она не поняла.

— Тебе не пофиг?

— Ну-у, она думает, что я тоже эльфийка. Это какой-то кредит доверия с её стороны по умолчанию. Зачем на ровном месте его рушить?

— Хм. Не сообразил.

Хе не по возрасту многозначительно ухмыляется, затем потягивается ещё раз:

— Не жалеешь, что вчера ушли от орков?

— Нет. Там иначе было просто нельзя.

— Занятно. Насколько я видела, до этого момента ты себя от Асем не отделял, так? — она делает паузу, предлагая мне ответить.

Молчу.

Хе с красноречивым вздохом продолжает:

— И ещё хотела спросить. Ты вчера, когда с Даулетом разговаривал, пару раз испытывал такие эмоции, как будто горький смысл жизни собственными зубами раскусил. Что это было?

— Да ну? Точно не ошибаешься?

— Выглядело именно так. Так что за идея была? Кстати, засобирался ты именно в этот момент, плюс-минус.

— Историю одну вспомнил, затем на себя применил.

— Расскажешь? И заодно скажи, чьи руки лучше? Мои или Асем?

Я почти привык, что мышечная производительность здешних женщин других рас может поспорить чуть ли не с моей. Потому уже не удивляюсь, когда метиска достаточно легко поворачивает меня к себе спиной и в качестве иллюстрации разминает мой затылок.

— Вы просто разные. От Асем совсем другие ощущения и я её на данном этапе как женщину не воспринимаю.

— Ладно, зачёт. Кто-то очень хорошо знает, кажется, что нужно отвечать женщинам… Жду ответа, что за история взбрела тебе в голову вчера. Ты так всех удивил.

— Чем?

— Интригой на ровном месте. По горячим следам просто не стала расспрашивать, выждала паузу.

— Даже тебя удивил?

— Меня тоже, — уверенно кивает дроу за моей спиной. — Я так и вовсе не исключала, что ты на месте стрелять начнёшь.

Её косички скользят по моим плечам.

— Была мысль и пострелять, — признаюсь. — Но эмоциональные решения на скорости — далеко не всегда самые точные. Одна короткая книга вспомнилась оттуда, откуда я родом.

— Поучительная?

— Для меня — да. У одного немого раба была собака, его единственный друг. Её даже продать пытались, но она всё равно к нему возвращалась. А он её предал.

— Как? — пальцы дроу на моей шее пропускают один такт. — И в чём смысл? Дерьма в жизни хватает, что за странная история?

— Хозяйке раба было решительно нечем заняться: еда есть, дом в порядке, доход постоянный. Себя приставить абсолютно не к чему, вот она и чудила в рамках самореализации. Как-то раз подумала, что собака скулит по ночам и мешает ей спать. Приказала после этого рабу от неё избавиться.

— А уши заткнуть она не пробовала? — интересуется светлая эльфийка, которая, оказывается, нас внимательно слушает в полуха, попутно занимаясь приготовлением завтрака из остатков вяленой конины. — Или у той хозяйки слух был, как у вонючек?

Мы с Хе переглядываемся. Метиска уточняет абсолютно спокойным тоном:

— Ты же сейчас серьёзно, да?

— Более чем, — солидно кивает светлое создание, что-то для себя решив. — Если та женщина была из орков, то затычки в ушах могли от собачьего лая и не помочь.

— Ладно… Что там дальше? — дипломатично скругляет углы Хе, касаясь моего локтя и скептически изображая домик бровями.

— Тот раб послушал хозяйку и утопил собаку. Затем решил уйти — вроде как выразил ей свой протест против несправедливости.

— Зачем было убивать собаку вместо хозяйки? — резко задумывается светлая. — Если решил сбежать, значит, жизнь надоела, так? Лучше бы перед смертью с кем надо рассчитался же. Эх-х. Чем на беззащитном псе отыгрываться.

— Почему так думаешь? — обращаюсь к Нго. — Поясни ход рассуждений?

По месту учёбы говорили в своё время, что в таких деталях раскрываются некоторые нюансы этнопсихологии.

— Ну, хозяйка раба была орчанка же? — поясняет светлая. — Сам раб, судя по твоему рассказу, хуман. Куда он сбежит в степи? Пешком к тому же, поскольку кони вонючек ему в руки точно не дадутся.

— Хм.

— Да! Уже молчу, что с ним сделают мужчины-орки, когда догонят. А они его точно догонят…

— А ты что скажешь? — интересуюсь у дроу.

Правда, похоже, у каждого своя.

— Мне непонятна последовательность его действий: зачем убивать собаку, если всё равно решил сбежать? Ну так и бежал бы с ней! Хоть какой-то шанс, кстати. А так — своими руками единственного друга… — Хе вздыхает. — Так ты вчера из-за этой истории во время разговора с Даулетом в коричневые тона окрасился?

— Да.

— Почему? Связи не вижу. Между историей и твоим окончательным решением.

— Да прямой связи и нет, так, ассоциативная цепочка.

— Какая?

— Мне на мгновение показалось, что я — тот самый раб. Когда увидел то, что увидел в лагере, — стреляю взглядом в направлении светлой.

— Я тебе очень признательна, — выдавливает из себя Нго, как будто спиной видит мой взгляд. — И кстати, раз уж заговорили. Мне было бы гораздо легче, если бы вы рассказали свои планы в мой адрес. Пожалуйста!

— Запросто. Если коротко, — фыркает тёмная, — ты свободна на все четыре стороны. Никому из нас от тебя ничего не нужно.

— Вы меня отпускаете? Я правильно понимаю?!

— Ты правильно понимаешь. Вадиму или мне рабыня без надобности. Если хочешь, можем тебе на спине чернилами подтверждение написать, — острит Хе. — Бумаги-то нет.

Судя по выражению лица, недавняя невольница боится поверить собственным ушам, потому смотрит вопросительно на меня.

— Да, всё так, — подтверждаю слова Хе.

— Неожиданно, — Нго после паузы задумчиво сводит брови вместе. — Слушайте, а вы сами из Проекта?

— Тебе лучше не знать деталей, — уверенно заявляет Хе, окончательно входя в роль тёмной. — Или хочешь к нам третьей в компанию на ночёвке?

Светлая испуганно сжимается и отодвигается подальше, глядя на тёмную исподлобья.

— Шучу, — разочарованно роняет метиска. — А ты какая-то совсем зажатая.

— Побыла б ты на моём месте! — огрызается чистокровная.

Кажется, дам пора размирять мужчине.

* * *

— Я думала от вас сбежать, — признаётся Нго после еды. — В первом попавшемся городе, подстроив вам какие-нибудь неприятности.

— Я не уверен, что в города буду заходить в ближайшее время. — Это действительно так.

— Почему решила сказать нам об этом сейчас? — равнодушно роняет наполовину орчанка. — Перестала бояться?

— Да, наверное. Теперь думаю, что хочу попутешествовать с вами. Убегать от вас передумала.

— Откуда такие метаморфозы у вчерашней рабыни? — удивляется Хе. — Ты же понятия не имеешь, куда мы движемся. Тебе что, настолько всё равно, куда идти?

— Ну-у-у… — светлая краснеет и смотрит в землю.

— Есть ещё одна возможность, — замечаю, поскольку несильно рассчитывал на такой поворот. — Ты действительно сбегаешь от нас в любом городе, желательно без пакостей в наш адрес — ты же от нас зла не видела. Можем даже денег дать на первое время, хочешь? Затем никто тебе не хозяин.

— Вернёшься к своим, — подхватывает Хе. — Будешь жить, как раньше. Кстати, где тебя орки спеленали?

— Я младшая, из младшей семьи младшей ветви. — Нго выглядит так, словно это должно о чём-то говорить. — Пошла в университет два года назад. Недавно решила сделать перерыв в учёбе и посмотреть своими глазами на караванную торговлю — вдруг получится как-то присоединиться.

— У тебя ж ни гроша за душой? — удивляется дроу. — На какие шиши?

— Ходили слухи, что Проект даст много шансов таким, как я. Со временем — точно даст, когда земли будут колонизированы и товаропоток станет регулярным. Я думала, нужно начать с низов, потом всё сложится.

— Малолетняя мечтательница. Младшая семья младшей ветви — потом объясню. В общем, ей никто не рад дома, — Хе меняет язык вопреки собственным недавним словам. — Плюс у них позором считается то, что у дроу — норма. Могут быть репутационные проблемы из-за её недавнего прошлого.

— У эльфов тоже строгие взгляды?! Вот уж чего не заметил, так не заметил.

— У светлых — местами. Хотя и не так жёстко, как у орков, конечно… В общем, не сильно она хочет домой после того интимного разнообразия, с которым столкнулась.

— Если позволите, я бы осталась с вами на какое-то время. Могу лечить понемногу, — теребя в руках край рубахи, продолжает Нго. — Не так хорошо, как снадобья из этой аптечки, судя по пене на ране, но лучше, чем ничего. Когда-то же твои запасы закончатся? А сам ты не целитель? — она вопросительно смотрит на меня.

— Нет, — качаю головой.

— Ну вот. Будет точно не хуже, чем вы справились бы сами.

— А сейчас, мой дорогой хуман, самое время для начала рассказать мне, что ты задумал на самом деле. И чего хочешь дальше.

Поднимаю удивлённый взгляд на метиску.

— Угу. Именно так ты и выглядишь, если тебя застать врасплох неудобным вопросом. Чего ты мне ещё НЕ сказал?

— Да нет у меня особого плана, всё сказал! Так, мечты. Наверное, до вчерашнего дня я и сам не до конца понимал, чего хочу в итоге. Для себя, не для кого-то из окружающих.

— Это как?

— Это когда не из чувства долга и не под влиянием чужой нужды.

* * *

Дорогой Вадим,

Рад возможности вас приветствовать!

Насколько мне стало известно, ваши подопечные девушки известной народности воссоединились со своими соплеменниками. Могу ли я задать в этой связи некоторые вопросы?

1. Означает ли это конец вашей личной миссии, которая заставила вас в своё время столь спешно и безальтернативно покинуть графство Ален?

Правомерно ли считать, что вы достигли тех целей, которые ставили себе во время нашей последней встречи?

Значит ли это, в свою очередь, что вы больше ничем не заняты?

2. Чем вы собираетесь заняться дальше? Не сочтите, что лезу не в своё дело, просто некоторые темы (из числа обсуждавшихся нами) меня очень трогают и беспокоят с тех пор.

Я был бы очень рад обсудить кое-что, если вы действительно свободны: задаваясь определёнными вопросами, не могу не признать, Вы ориентируетесь в ответах на них намного лучше меня.

Не сочтите за комплимент, это оценка.

3. Почему вы расстались с тем наёмным отрядом, который я вам предоставил? Всё ли в вашем сотрудничестве было благополучно?

Мне важно знать ответ на последний вопрос: если Даулет с командой не настолько ненадёжны в роли исполнителей, как раньше, я бы имел это в виду в будущем и ограничил бы собственные запросы на их аналогичные услуги (хотя в Степи найти им альтернативу очень сложно даже сейчас).

КАК ВЫ?

PS И что там за история, в результате которой вы сменили подопечных одной расы на тоже фемин, но уже других? До меня дошли весьма невнятные подробности, сгораю от любопытства.

______________________________________________

Дорогой Торфаальд,

Даже не представляете, насколько я рад вашему письму)))

В наше непростое время, ещё и в этих местах, любое слово твоего искреннего товарища приобретает весьма немалую ценность)))

1. В принципе, могу ответить «да». Насколько это возможно в наших условиях, ибо миссии имеют свойство перетекать из одной в другую.

Как человек служивый, вы наверняка меня поймёте, в том числе между строк: внутреннее чувство долга существует не затем, чтобы дарить покой своему владельцу. Увы.

2. По итогам завершения своих миссий в п. 1, я как раз встал перед выбором.

В настоящее время обдумываю детали и нюансы.

Против нашей с вами встречи категорически не возражаю, ибо лично вам рад в любое время дня и ночи. В практическоем же приложении не готов поручиться, когда и где смогу с вами пересечься: в Ален пока не планирую.

3. У меня нет никаких претензий к отряду Даулета в части их компетенции и профессионализма. Наши разногласия вызваны исключительно различиями нравственного плана: то, что в его народе может почитаться за доблесть, с высоты моего воспитания зачастую является неприемлемым, без подробностей. Извините.

Не знаю ваших взглядов на тему рабства, потому от комментариев воздержусь.

Дополнительно. Насколько я успел заметить, они сейчас будут заняты своими делами и едва ли возьмутся за какой-либо контракт или найм.

PS

Да, в настоящий момент я действительно путешествую с двумя эльфийками))

Если я правильно уловил ваши эмоциональные ощущения между строк, то мне жаль, что невозможно сделать их изображения, чтобы отправить вам))) Общество двух дам действительно скрашивает мои серые будни, хотя и никак не освобождает меня от долга перед самим собой.

______________________________________________

Вадим,

Раз Вы настолько не заняты и где-то даже праздны, я бы предложил не откладывать нашего возможного разговора. Если у вас нет иных возражений.

Давайте я прибуду в ту точку, где вы сейчас находитесь? Пожалуйста, сбросьте локацию для разового портала по прилагаемой координатной сетке.

Я буду один!

______________________________________________

* * *

У спонтанного и неожиданного решения встретиться с новым знакомым, разумеется, водилась и причина: мечта Торфаальда.

Он никогда и никому о ней не говорил, но с годами идея лишь крепла: барон очень хотел завести идеальную жену.

Такую, чтобы на неё оборачивались все соседи, неважно, где они будут жить. Чтобы она всегда его понимала и во всём поддерживала. Чтобы с ней было интересно. Чтобы в семье никогда не было споров и скандалов.

Список ожиданий был достаточно большой.

Годы шли, а барон, наблюдая жизнь со стороны, приходил к выводу: спутница, о которой он грезил, на глаза пока не попалась. Время от времени и вовсе накатывала такая тоска, что хоть волком вой: если развлечения тела найти несложно, то уже вопрос с наследниками — давно в полный рост.

Вадим невольно подал ему интересную идею: а что если не ограничивать свои поиски представительницами исключительно одного с собой народа?

Любая эльфийка, например, автоматически снимает вопрос привлекательности в старости: на вечно молодую жену оборачиваться будут всегда. Жаль, раньше сам не додумался.

Да и другие расы сбрасывать со счетов тоже не стоило, за исключением, пожалуй, женщин гномов.

Тот же Вадим, вон, великолепно ладил со вполне симпатичными орчанками. Даже язык их выучил! Хм, а кони были отличные, тоже наверняка от степнячек.

Здесь барон себя одёрнул: мужчине не к лицу, пусть и в мечтах, полагаться на мошну невесты. На родине в ходу были старые консервативные взгляды.

В общем, не нарушая приличий, своё ближайшее свободное время есть повод использовать для расширения кругозора: раз водятся такие же хуманы, как ты сам, вокруг которых женщины других рас не заканчиваются (и вьются, как мухи вокруг мёда) — грех не поучиться тому же самому. Благо, возможности позволяют.

Торфаальд колебался недолго и через мгновение решил: если с Вадимом едет пара эльфиек, почему бы и не заглянуть на огонёк? В случае удачи одна так и вовсе может оказаться лишней.

Отношения между ними нормальные, можно вообще наедине в лоб спросить.

Либо, если не столь прямолинейно: иногда имеет смысл просто поговорить с представителем своей расы, который умеет устраиваться так хорошо. А вдруг и правда научит чему интересному?

То, что новый товарищ был образован более чем солидно и повидал немало, самому Торфаальду стало понятно ещё в момент их знакомства. Даже просто побеседовать с таким приятно.

Новые разовые порталы в последнее время здорово подешевели, имели небольшой срок годности и закупались с запасом на всякий случай.

Ничего острого по границам Ален в ближайшее время не ожидалось, несмотря на неспокойные времена.

Несколько амулетов, выданных графом для регулярной инспекции предгорных рубежей графства, вполне логично потратить на себя: когда ещё представится возможность лично организовать вечеринку в подобном составе?

Хм. А ведь у эльфиек ещё бывают сёстры, кузины и просто подруги. Даже если обе дамы новому товарищу нужны, их сверстниц никто не отменял (Даулет упомянул весьма молодой возраст обеих ушастых).

Барон, оглянувшись по сторонам, принялся решительно собирать в корзинку бутылки с полки своей комнаты.

Глава 23

— А где ваши кони? Куда вы их укрыли? — Торфаальд удивлённо оглядывается по сторонам. — Тут же сплошной песчаник на мили вокруг, ни травы, ни кустарника. Их же даже кормить будет нечем?

— Нет у нас больше коней, — Хе приветствует его поднятой рукой, не вставая с раскатанной полоски войлока. — Мы теперь как гномы, сплошные пешеходы.

— В середине Степи? В Пустыне? — лицо барона из удивлённого становится растерянным. — Правда?

— Чистейшая, так сложились обстоятельства. А что именно вас смущает? — подхожу к нему для рукопожатия.

Он, как и предупреждал в письме, только что вывалился из возникшего в воздухе овала метрах в пятнадцати от нас (причём мы с тёмной портал заметили заранее, ещё до полной его активации. Вот что значит практика).

— С вами же две женщины? — Торфаальд так и стрижёт глазами в направлении Нго, пытаясь делать это незаметно. — Ладно бы, вы были один; с вами я даже не удивляюсь, что вы могли пешком сюда отправиться, как тогда из города. Но дамы?! Они тоже перемещаются на своих двоих?

— Ну да. А что здесь такого? Основной груз несу я, они топают налегке.

— Они же эльфийки!

В его голосе столько неподдельного изумления вперемешку с чем-то ещё, что мои спутницы как по команде заинтереснованно скрещивают на нём взгляды.

Вообще-то эльфы бегают куда лучше здешних людей, судя по моему личному опыту. Но говорить об этом вслух не буду.

Хе, подумав половину секунды, изображает детское лицо: поднимает вверх брови и растягивает углы губ, имитируя глупую улыбку.

— Человек предполагает, а обстоятельства располагают, — отвечаю осторожно, пожимая руку. — К сожалению, в момент расставания с лошадьми не всё зависело от нас. Пришлось быть принципиальным.

Бог его знает, что местный этикет аристократии говорит на эту тему. Именно такие мелочи, случается, становятся причинами больших неприятностей в незнакомом социальном окружении — когда ты внедрился нормально, а на этапе адаптации твоя атрибутика противоречит собственной же легенде.

Известны и примеры, и иллюстрации.

— А куда делись ваши орочьи племенные?

— Отдал паре девушек при вас, ещё в вашем городе.

— Но Даулет говорил… — Торфаальд осекается. — А с другой стороны, вы все живы и здоровы, — барон ловит мой красноречивый взгляд и продолжает диалог с самим собой, обходя нас по дуге. — Значит, с отрядом Даулета особых проблем у вас в итоге не возникло. Вадим, вы нас с дамами друг другу не представите? Хотелось бы соблюсти приличия, — он застенчиво улыбается и на мгновение становится похожим на подростка.

— В эльфийском обществе чаще доминируют женщины. Они сами себя отлично представят, если захотят, — ухмыляюсь в ответ.

Чистая правда, эту деталь теперь знаю уверенно.

— Хе. Это моё имя, — фыркает тёмное создание после гримасы, скользнувшей по лицу аристократа.

— Нго.

— Барон Торфаальд, — мой знакомый церемонно наклоняется вперёд, делая пару пассов правой рукой. — Очень приятно. Вадим, куда мне разгрузить содержимое…? — на его левой руке висит увесистая плетёная корзина.

— Давайте помогу?! — светлая срывается с места так быстро, что моргнуть не успеваю.

Дроу насмешливо провожает её взглядом, подняв брови и снисходительно качая головой влево-вправо.

Через тридцать секунд на белой кошме появляется добрая дюжина увесистых бутылок, почти в стиле кролевских мушкетёров Дюма.

— А вот с едой у нас не густо, — вздыхает метиска в ответ на вопросительный взгляд соплеменницы, и не думая подниматься. — И посуды для сервировки напитков тоже нет: пьём из фляг. Барон, мы вас не смутим, если придётся хлебать прямо из горлышка?

К алкоголю (ну а что там ещё может быть, в такой-то посуде?) присоединяются вяленое мясо и пара лепёшек — это Нго, сверившись со мной взглядом, извлекает их из моего же рюкзака.

— Да и ладно, — великодушно взмахивает рукой гость. — На свежем воздухе, в хорошей компании; так тоже годится.

А дальше их со светлой руки касаются друг друга несколько раз подряд, пока они накрывают на стол.

Метиска, наблюдая случайный спектакль, бесшумно смеётся и незаметно указывает мне пальцем в сторону двух спин.

* * *

— Рад знакомству!

Четыре бутылки ударяются друг в друга.

Если честно, лично я пить вообще не собирался: не та обстановка, не та ситуация. Да и к алкоголю я скорее не расположен, чем склонен.

Но мои спутницы в преддверии неожиданного сабантуя так возбудились, что жаль было их разочаровывать.

Хе даже специально отвела меня в сторону на пару минут, чтоб попросить не лепить из себя белую ворону.

— … таким образом, я не счёл возможным для себя оставаться дальше в лагере орков, — завершаю рассказ, ничего не утаивая.

Нго цветом щёк в этот момент изображает известный отваренный корнеплод, из которого добывают сахар.

— Даже не знаю, что тут сказать, — лицо Торфаальда затвердело. — Вы позволите, я вам помогу?

Он выхватывает у неё здоровенный кусок мяса и быстро режет его на части собственным ножом.

— Да не нужно ничего говорить, — вздыхает Хе. — Обычная зарисовка современной жизни. К сожалению, уже неважно, кто первый начал войну. Главное, что она по всем без исключения прокатится. Нго ещё повезло, если разобраться — могло быть и намного хуже.

— У орков больше нет шаманов, — замечаю для тёмной. — По логике, это значительное отставание того самого потенциала. Не сказал бы, что «война катится по всем в равной степени»; геноцид есть геноцид.

Кажется метиска слишком увлеклась и чрезмерно вошла в роль чистокровной дроу.

— С другой стороны, как говорит даже и ваш опыт, дорогой друг, любой разрыв возможностей почти всегда можно скомпенсировать, — парирует барон, который уже в курсе нашей встречи со странным типом по имени Хосров. — Хотя я и не ожидал, что вы способны отбиться от боевого мага.

— Почему? — мне действительно интересно.

— Потому что вас не было там, где учился я; а возраст у нас с вами соизмерим. Слава богу, этот ваш Хосров не успел ни разу по вам отработать.

— Вообще-то успел, — осторожно поправляет Нго. — Просто промахнулся и не попал: Вадим очень быстро двигался.

— Даже так? — Торфаальд, задумчиво покачав головой, ставит бутылку на место, не отпив из неё положенного глотка. — Вадим, не покажете, как всё происходило?

Несмотря на выпитое, он очень пластично перетекает из сидячего положения в вертикальное.

Интересно, такого противника стоит опасаться в реале? Или можно положиться на технологические преимущества более поздней эпохи?

* * *

Как обычно после нескольких тостов, беседа между мужчинами перетекла в заурядное соревнование на тему кто из них круче.

— Сейчас повеселимся, — равнодушно заметила Хе светлой, указывая взглядом на отходящую от кошмы пару.

— Орки после кумыса тоже бороться любят, — вздохнула та. — Насмотрелась уже.

— Здесь другое. Скорее похоже на обмен опытом, чем на состязание, — метиска гораздо лучше знала обычаи кочевников, но вовремя осеклась и не стала развиваться подробнее.

— Дистанция три шага. Что будете делать? — по товарищу Вадима даже не было заметно, что он только что здорово выпил.

Как только заговорили об оружии, барон за считанные мгновения стёр с лица и безмятежное выражение, и алкогольную эйфорию.

— Жду вашего действия, — пятнистый равнодушно пожал плечами. — Смотря на что сподобитесь. Вы же не думаете, что на разные типы атак я буду отвечать одним и тем же способом? Особенно если не знаю, чего именно ждать от конкретного противника.

— Допустим, вот так, — взглядом было не различить, как клинок на боку аристократа покинул ножны.

Сталь молнией мелькнула в воздухе.

— Фигасе! — Вадим, широко раскрыв глаза, тем не менее уже предусмотрительно лежал на спине, пропустив удар над собой. — Как вы смогли, так быстро? — человек выглядел озадаченным.

Самострел в его руках однако, не раскачиваясь, смотрел в живот условного противника.

— Хм. Я изумлен не меньше вашего. — Серьёзно и абсолютно трезво ответил барон. — Я не стал продолжать движение только потому, что проткнул бы вас — но от первого удара вы ушли вполне успешно. Похоже, что обменялись бы дырками, каждому по одной. Хм.

— С чего это по одной? — возмутился лежащий на земле. — У меня — ни одной, а у вас — по числу патронов в моём барабане или магазине.

— Насчёт ни одной у вас не хочу спорить при дамах… Могу спросить, каким образом успели среагировать? — средний меч завис над грудью пятнистого.

— А что, не должен был?

— Именно. Вы не должны были успеть.

— Во-первых, первым ударом вы меня точно не проткнули бы, — сварливо отозвался снизу пятнистый, перекатываясь и поднимаясь на ноги. — Разве что ногу.

— Я бы поспорил, — повторил Торфаальд упрямо. — Ладно. Почему?

— Защитный жилет скрытого ношения, — Вадим похлопал себя по животу. — Как раз от всех ваших ковырялок — самое оно.

— Это какая-то кольчуга? — заинтересовался аристократ.

— Можно и так сказать… Во-вторых, почему успел. Я тоже не всю жизнь по университетам провёл; были стимулы научиться.

— Для неудобной позиции, в которой вы стояли с пустыми руками, какое-то слишком идеальное решение. Особенно с учётом вашего самострела.

— Реагировал телом, а не мозгами: в такие моменты голова должна отдыхать, в отличие от рефлексов.

— Хм. Возможно. Хотя теперь возникают вопросы уже по поводу вашей школы, — Торфаальд вопросительно посмотрел на собеседника.

— Вам название учебного заведения ничего не скажет, поверьте. В-третьих, барон. Когда вы видите вот такую дуру в руках своего противника, — Вадим покачал в руке гномьим самострелом перед носом товарища, — мой вам добрый совет: не надейтесь на размен ударами. Там будет никак не один-один, как вы рассчитывали изначально.

— Поясните? — аристократ неуловимым движением, практически не глядя, забросил клинок обратно в ножны. — Я не имел дела с подобным оружием, но наслышан. Разве оно не имеет пары мгновений задержки перед выстрелом, пока горит порох? Я же бью по-любому быстрее. Короткая дистанция же не для такого инструмента, нет?

Вадим широко раскрыл глаза и склонил голову к плечу:

— Не перестаю удивляться вашей эрудиции, хотя и боюсь вас огорчить. Нет, никакой задержки. Пуля будет лететь значительно быстрее вашего клинка, раз. Два: останавливающее действие у подобного калибра при этой мощности патрона, м-м, крайне неприятное. При попадании в вас будет шок, мгновенный; вы не успеете мне что-то сделать в ответ. А потом и физически не сможете.

— До сего момента успевал, — намекнул Торфаальд. — И даже успешно уходил от потенциального ответа.

— Не с этим прибором. Идите сюда. — Пятнистый взбежал на небольшой холмик. — Вон камушек видите?

Грохнул выстрел.

— Даже так? — к своей чести, аристократ практически не изменился в лице, несмотря на резкий звук. — Однако…

— О чём и речь.

— Спасибо за демонстрацию.

— Но меня вы тоже удивили, — что-то прикинув, закусил губу Вадим. — В соревнованиях огнестрела и клинкового оружия, даже на очень короткой дистанции, ваш арсенал практически никогда не побеждает. По крайней мере, в наше время и до встречи с вами я не видел прецедентов. Ещё тогда, в банке Алена, хотел спросить: а вы где научились всему тому, что умеете? Опережаете эпоху на десятилетия.

Торфаальд ненадолго ушёл в себя, припоминая детали:

— Самострелы эльфов? Вы же там были с Хе и этой орчанкой! Находились в помещении, когда всё началось, однако в процессе убежали.

— Точно, — подтвердил пятнистый. — Первый раз я вами впечатлился именно тогда. Так что за школа?

— Мне кажется, вы начинаете не с того, — барон вернулся на место за импровизированным столом. — Я оценил силу и скорость вашего оружия, оттого хочу предостеречь.

— Внимательно слежу за вашей мыслью.

— А вот здесь странно, — аристократ с интересом посмотрел на товарища.

— Что конкретно?

— Обычно обладатели гномьих и эльфийских самострелов начинают спорить и доказывать свою непобедимость. Как профессиональный стражник говорю, — Торфаальд отсалютовал бутылкой. — Удивляете же своим здравомыслием: среди подобных вам горячих голов, полагающихся на палящие штуки, оно встречается нечасто.

— Только дурак спорит, когда его хотят чему-то научить, — развеселился пятнистый. — Не совсем дурак вас как минимум внимательно выслушает. Так на тему чего вы меня собрались предупредить?

— Скажу как мастер меча и специалист в своей области. У вашей ставки на этот ваш сверхинтересный самострел есть минимум один очень большой риск, навскидку. И вы о нём явно не думаете.

— Какого плана проблема?

— Есть маги огня, которые заблокируют подрыв и сгорание пороха в вашем стволе. Таких специалистов немного, почти все они — хуманы, как и мы с вами. Но тем не менее. — Торфаальд уверенно сверлил взглядом товарища.

— Ух ты. Не знал!

— Это новое направление в магии. Рассчитано на противостояние с гномами, вооружёнными подобно вам. О них не говорят много, но они есть.

— Вот бл***.

— С другой стороны, вы — явно не гном, сами хуман, — слегка сбавил обороты аристократ. — В быстротечном конфликте стрельбы из гномьего самострела от вас, конечно, никто из людей в первую очередь ожидать не будет. Но тем не менее. Осознаете всю перспективу ситуации?

— Даже страшно стало, — искренне поёжился Вадим.

— Что будете делать в случае неожиданного отказа вашей механики в бою? Один выстрел, затем второй — но ваша стрелялка не работает. Клинка на вас нет.

— Есть, но не тот… Ух ты. — Вадим озадачился и стал на мгновение похож на филина. — После первой осечки взведусь ещё раз вручную. Но вы сказали, вторая тоже неизбежна? М-да уж. А как вы про это всё сообразили? Вы же не держали такого оружия в руках? Вы же фехтовальщик.

— Я отвечаю в том числе за таможню. Слухи о гномьих поделках доходят, — неопределённо повёл плечом второй человек графства Ален. — Что до подразделений наших магов, концепция гашения пороха в стволе на короткой дистанции известна с прошлого года. Это уже не новость.

— Восхищаюсь вашими познаниями в огнестреле.

— Деталей именно вашего самострела, кстати, не знаю, — равнодушно покачал головой Торфаальд. — Просто предположил, что общие принципы схожи. Судя по увиденному, в ваших руках одно из изделий коротышек, разве нет?

— Оно. Я проникся. Что ещё мне стоит знать?

— Ещё бывают специальные амулеты и магические комплексы. Рассчитаны на скорость движения владельца.

— Что они сделают против огнестрельного оружия?

— Если нападающих на вас больше одного, то второй либо третий из них на средней дистанции вас вполне достанут. Шанс не огромный, но и не нулевой. — Барон сделал длинный глоток, переводя дух. — Да, первого вы скорее всего застрелите.

— Не первого тоже.

— Если остальные после первого ускорятся и их будет больше, чем этих патронов в вашем так называемом барабане, неужели итог под вопросом?

— Спасибо, — пятнистый быстро ушёл в себя. — Есть над чем поразмыслить.

— Вам, видимо, везло, что вы с такими не встретились. Справедливости ради: эти амулеты очень специфичны и, как правило, принадлежат очень узкому кругу владельцев.

— Интересно было бы посмотреть, на что это похоже.

— Это выглядит так. — Торфаальд встал и отошёл на пару шагов, затем неожиданно размазался в воздухе.

Его меч опять завис в дюйме от груди пятнистого.

— Быстро, признаю. Но рефлексы рулят, — пятнистый снова лежал на спине, пяткой встречая голень аристократа.

— Какая у тела разумного самая быстрая мышца? — барон проигнорировал самострел, направленный себе в живот.

— Глаз же? Когда моргает? — Вадим задумался.

— Именно. А эти комплексы, — аристократ похлопал себя по левому плечу, — помогают моим рукам и ногам двигаться быстрее, чем моргает ваш глаз. А с таким противником у вас будет много шансов? Особенно если нас будет двое или трое? Речь всё о той же короткой дистанции.

— Поучительно.

— И кстати, есть специалисты, которые ускоряются гораздо быстрее меня.

— Теперь становится понятно, как вы тогда разделались с эльфами.

— Поделитесь своими размышлениями? — предложил Торфаальд. — Готов поспорить, вы ещё не до конца удивились.

— У вас откуда-то есть доступ к очень специфическим знаниям. Я обещаю рассказать всё, что мне известно, но очень просил бы первое слово взять вам? Поверьте, есть основания.

— Указательным пальцем нажимать на спуск вашей механики дольше, чем мне — шагнуть в сторону, — Торфаальд вежливо кивнул, принимая просьбу товарища. — Вот и весь секрет. Толика знаний плюс множество пота и тренировок. Бедро быстрее пальца, а если я буду двигаться быстрее ваших глаз — сами понимаете. Что не так? У вас лицо странное.

— Я-то понимаю, что такое скорость сокращения мышц! Но откуда это знать вам? Тогда в банке, когда увидел, как вы от эльфийского самострела уходили — очень удивился.

— Почему же? — барон неохотно оторвал глаза от ног светлой. — Я так похож на неотёсанного идиота?

— Ошибался. Думал, здесь этого принципа не знают. Если не секрет, что за школа? Откуда сама культура движений?

— Базовая подготовка любого мастера меча. Сильно не распространена, но и далеко не новшество. По крайней мере, среди нас, людей. За другие расы не поручусь.

— А для чего именно нам понадобился такой специфический навык? И когда, если огнестрел недоразвит?

— Самострелы известны давно, их принципы активации плюс-минус одинаковы: надо нажать что-нибудь указательным пальцем, в точности как у вас. Века идут, ничего не меняется.

— Не задумывался. М-да уж. С такой точки взглянуть на вопрос и в голову не приходило.

— Зря, — пожал плечами аристократ, возвращая глаза в направлении голых ног Нго. — Можно даже арбалеты взять за пример, уж они-то хорошо известны и явно не сегодня на свет появились.

— Ничего себе. У вас кто-то весьма неглуп и умом опережает эпоху не на одно столетие.

— Маги не могут быть идиотами. Или вы сейчас только гашение пороха в стволе имели в виду?

— Не только. Ещё вопрос. Вы сказали, такие ребята рассчитывают прежде всего на столкновение с коротышками. Почему с ними? Разве люди и гномы враждуют?

— Прямой вражды нет, но кто основной производитель подобной техники?

— Гномы?

— Практически, лишь они; и лицензий не продают. Ещё, правда, эльфы по чуть-чуть, но там сущие мелочи. То, что вы увидели в их руках тогда в банке графства, скорее исключение.

— А человеческие маги, стало быть, концептуально работают на упреждение?

— А вы, когда видите в руках соседа новый меч, никогда не протираете свою кольчугу? Даже если сейчас отношения между вами нормальные?

— Если отношения нормальные, нет.

— И снова зря. Уже ваши дети, например, могут ладить между собой не так безоблачно.

— Хм, логично.

— Что ж до методик противодействия, то для иммунитета на некоторые эскапады соседей могут уходить целые поколения. Сейчас скажу один пример — будете смеяться.

— Я весь внимание.

— Орки. Соседи резко их избавили и от меча, и от кольчуги в одном лице: лишили шаманов. Теперь у целого народа в лучшем случае уйдёт минимум поколение на то, чтобы хотя бы попытаться сравнять потенциалы. Это ещё если они в принципе выживут, как раса.

— М-да уж. Не до смеха.

— Удивлены?

— Весьма. Вы — изрядная смесь пыли веков и сверхмодернизма, это моё личное восприятие.

Барон абсолютно трезво рассмеялся:

— Предположу, жизнь в ваших краях здорово отличалась от нашей. Тут все стараются смотреть в будущее и не зевать как минимум в вопросах развития собственной кольчуги, если уж в руках соседа появился клинок.

— Соревнование брони и снаряда, понятно… Странно только, что ваши работают настолько на упреждение. Обычно человек ленив, а мозг — энергонезависимая система.

— Сегодня — орки, завтра — ушастые перессорились с коротышками. Послезавтра все помирились, но дружат уже против нас, хуманов. Готовыми надо быть всегда.

— Какой-то негостеприимный мир, — пятнистый опять поёжился.

— Да ну, всегда так было. Если у вас в планах есть ваше выживание, принципы нейтрализации оружия противника тоже должны быть на поверхности. И уж хоть кто-то не ленивый да найдёт способы противодействия. Вопрос самодисциплины расы, — барон отхлебнул из бутылки. — В гильдии мастеров меча очень немало прикладных магов, которые интересуются абсолютно всеми стрелками мира. Не скажу, что победят вас всегда, но если даже пара из сотни подловит вас на короткой дистанции, а вы окажетесь не готовы к погасшему в стволе пороху… Не продолжаю.

— Впечатлили. Лихорадочно давить раз за разом на спуск, когда оно гарантированно не сработает, было бы печально, — признал Вадим.

— Повторюсь, вам повезло: с такой неудобной группой людей вы пока просто не встречались. Ну и, к вашему счастью, вы — не гном, не эльф и не орк.

— Сложно не согласиться, хе-х. Всегда считал, что человеком быть выгодно.

— В каком-то смысле. По вам маги-хуманы будут гвоздить не просто в самую последнюю очередь, а даже и тогда — лишь после долгих разговоров. Что, кстати, подтвердила ваша встреча с Хосровом. О чём сейчас задумались?

— Припоминаю детали и прокручиваю в голове момент нашей первой встречи.

— И?

— Барон, а вы разве задействовали эти свои амулеты на ускорение тогда с эльфами?

— Нет, — пренебрежительно фыркнул стражник. — Там в ускорении нужды не было. Обошёлся исключительно концентрацией и механическим опытом.

— Да ну?! — в словах Вадима звучал бы сарказм, если бы не его неподдельное изумление.

— А что вас так удивляет? Примитивный рисунок боя с их стороны, прозрачная тактика ушастых, рассчитанная на численное преимущество в ограниченном пространстве. Кто ж выкладывает все козыри сразу? Зачем мне было раньше времени ускоряться? — вежливо улыбнулся Торфаальд, продолжая стрелять взглядом в сторону Нго.

Та впервые за всё время улыбнулась ему в ответ.

— Я всегда думал, что у долгоживущих по определению в рукопашной преимущество перед нами, людьми, — Вадим, поддавшись всеобщим уговорам, тоже опустошил свою бутылку и сейчас жестом категорически отказался от второй. — Вы сказали, что в ускорении не было необходимости. Я чего-то не понимаю?

— Скорее, не знаете. На чем были основаны ваши опасения в адрес преимущества первородных?

— Если они живут намного дольше, то и времени на оттачивание техники у них, по идее, больше. Не так?

— Так, — серьёзно кивнул барон. — В теории.

— А на практике что, иначе?

— Как сказать. Без гарантий, но лично у меня есть гипотеза. Знаете, мне кажется, сумма потенциальных возможностей у каждого разумного одинакова. Отгадаете сами, почему?

— Предположу кое-что. Возможность победить заключена в сопернике? — Вадим резко оживился. — А возможность быть непобедимым — в тебе самом?

— Очень точно подмечено, — не задумываясь, кивнул Торфаальд. — У нас говорят иначе, но суть эта же. У каждого противника действительно всегда есть свои слабые стороны. Задача мастера — лишь успеть ими воспользоваться, компенсировав предварительно свои минусы.

— А пример из практики не приведёте?

Нго поймала себя на том, что не сводит восхищённых глаз с аристократа вот уже четверть часа.

Хе, лениво развалившись головой на коленях Вадима, дремала вполглаза, веселья ради наблюдая за метаморфозами на лице светлой.

Количество полных бутылок уменьшилось вдвое от изначального.

— Эльфы имеют достаточно низкий болевой порог, — сказал Торфаальд. — Плюс у них какие-то проблемы то ли с артериальным, то ли с венозным давлением. Плюс свёртываемость крови в шоковом состоянии плохая и другое расположение нервных узлов. Менее удобное для них.

— Прямо день откровений, я как в будущее попал. И чем это им чревато, с точки зрения вашей школы? — за время беседы пятнистый удивлялся не впервые. — Вы даже в таком разбираетесь?

— Конечно разбираюсь. Чем чревато: порез на вашей или моей руке нас с вами из строя, по большому счёту, автоматически не выводит. Есть примеры, когда хуман и без руки выходил из боя победителем. Отрубили кисть в схватке, он меч другой рукой перехватил, а отрубленную сжал в локте, чтобы перекрыть кровотечение, — пояснил барон на вопросительный взгляд товарища. — А вот у родственников наших прекрасных дам, если в них хорошо попасть, всё далеко не так радужно. Даже на уровне потенциала.

— Эльф будет корчиться от боли, что ли, и истекать кровью?

— Примерно так. Во всяком случае, с отрубленной рукой помрёт гораздо вероятнее, чем мы с вами. С поправкой на индивидуальную закалку тела, конечно, но в целом — именно так.

— Ух ты. — Вадим изобразил удивлённого филина уже по инерции.

— Ну и главное, на закуску. — Барон невзначай прислонился коленом к ноге светлой, вздрогнул и отодвинулся. — Скорость обучения. Об этом все молчат, но есть нюанс: у нас она значительно выше.

Нго чуть подумала и прижалась к нему бедром сама.

— Это достоверно? — Вадим деликатно не заметил происходящего.

— Более чем. Это лично моё мнение на основании собственного опыта, в нескольких десятках фехтовальных школ и классов. Которые я на разных этапах жизни посещал добросовестно и в самых необычных местах материка.

— Барон, я снимаю шляпу.

— Да. Так вот, чем длиннее жизнь у разумного, тем дольше он будет заучивать базовую технику.

— Правило?

— Лично я исключений пока не видел.

— Получается, у столетнего эльфа шансов больше, чем у двадцатилетнего человека? Но сорокалетний хуман легко справиться с дроу, которому чуть под пятьдесят?

— Именно. А вы что, никогда этого не знали? — поинтересовался барон.

Выпив, он расслабился: было заметно, что он очень рад и импровизированному пикнику, и компании.

— Не знал, — подтвердил Вадим. — Теперь начинаю допускать, что противника вашего плана нужно опасаться больше, чем ушастых. Дамы, пардон, я слегка пьян… Чем эльфов.

— Спасибо за комплимент, — барон машинально кивнул, наблюдая за руками светлой, нарезавшими ему мясо уже в четвёртый раз.

Глава 24

— Спасибо! — Бринкс хлопнул по представленной Хосровом ладони.

Последний тут же сделал шаг назад и скрылся обратно в портале, который открывал для гнома.

Оружейник осмотрелся на центральной площади и решительно направился к уличному торговцу овощами:

— Уважаемый, не откажи в любезности. Где у вас тут городская ратуша?

— Прямо за твоей спиной, — недовольно проворчал другой хуман.

— А чего на ней ни флага, ни вывески? — гном оглянулся и удивился.

— Флаг и вывеска — на фасаде. Это обратная сторона здания.

— Спасибо.

Несмотря на неприветливость собеседника, гном вежливо поклонился, соблюдая этикет: сейчас блюсти правила надлежало даже тщательнее, чем дома.

Обойдя здание, он обратился к стражнику у входа, добросовестно пожертвовав серебряк:

— Ищу такого же, как я. Звать Тангредом. Не знаешь, где найти? В городе ведётся реестр жителей?

— Реестр жителей тебе без надобности, если ты его ищешь, — равнодушно ответил служивый. — Личность известная.

Деньги тем не менее проворно исчезли в его кармане.

— Как его найти без реестра? — спокойно продолжил оружейник.

— Топай на вторую площадь, там как раз колоды для экзекуции ладят. На одной из них, поди, разыщешь. Или в ящике для останков — смотря как поторопишься.

В животе шевельнулся холод нехорошего подозрения:

— Для него, что ли, колода? Что с ним не так?!

— И для него, и для других таких же, — хуман не испытывал никаких эмоций. — Сегодня ж четверг, день исполнения приговоров.

— Что ему за приговор впаяли? Кем вынесен? Быстро. — Бринкс умел быть убедительным и извлёк уже золотую монету, без колебаний протягивая её неразговорчивому человеку.

— Соплеменник твой соседа по участку гвоздями к забору прибил, заживо. Если коротко, поэтому приговор.

— Что в приговоре?!

С одной стороны, колода для экзекуция явно подразумевает и топор. С другой стороны, мало ли; вдруг обычная порка?

— Рука, рука, голова. В таком порядке, — детина вздохнул и наконец заговорил. — С одной стороны, конечно, твой земляк где-то прав. Я бы на его месте тоже… А с другой, супруге его надо было меньше кочевряжиться. Глядишь, не потеряла бы время — суд бы другое решение вынес. А теперь-то что, теперь уже поздно… Может, успеешь застать, если поторопишься. Хотя ваше коротконогое племя ж в беге не сильно.

Потратив ещё пару минут, механик выяснил следующее.

Тангред в городе появился с той самой Ло в качестве жены, плюс с парой удочерённых светлых эльфиек. Именно насчёт них сосед-хуман и сделал ему вполне определённое «коммерческое» предложение, которое соплеменник расценил как оскорбление.

Проблема осложнилась тем, что последнее время бывший сотник здорово пил. Кроме прочего, это являлось причиной и его разногласий с женой, успешной по местным меркам.

Ло, как истинная тёмная, захотела проучить строптивого мужа и взяла паузу: с товарищами по службе она устроилась при местном дворе и повлиять на ситуацию, теоретически, могла.

— … но захотела, чтобы твой Тангред хотя бы с недельку в холодной посидел, — завершил пояснение стражник. — Для перевоспитания.

— Зачем? — Бринкс уловил с первого раза, но переспросил.

— Отвык от вина и настоек чтобы. Не просыхал же, говорю. А в тюряге вестимо, сухой закон.

— Хм, складно… Потом?

— А за эту неделю сосед тот возьми — да и помри. Заражение крови, что ли. Эльфы его лечить отказались, понятно почему; а сам не сдюжил.

— Дальше?

— А у торговца и наследники не промах оказались, и родня не из последних. Плюс клиенты подсуетились — он же официально купцом числится, должен другим был. В общем, Тангреда твоего — чтоб другим неповадно.

— Получается, если бы Ло его защитила в течение недели, его бы освободили? — Бринкс тяжело задышал.

С одной стороны, он очень не любил, когда в его работе рвалась ниточка информации.

С другой стороны, чисто по-свойски пройти мимо такой несправедливости было тяжело. Личностью Тангред был хоть и сложной, но достойной.

Хуман молча пожал плечами: всё уже сказано.

— Оказывается, и у вас гномам несладко, — подвёл итог услышанному сотрудник информационной службы престола. — Спасибо. Площадь эту вторую как найти?

— Вон туда.

* * *

Ещё чуть-чуть — и было бы поздно. Хотя и сейчас не факт, что успел.

Оружейник мысленно возблагодарил всех богов, которых знал.

Хосров, столкновение с пятнистым в трактире, дальнейшие события… оборвись хоть одно звено невероятной цепочки — и буквально через четверть часа не самого плохого подгорного жителя бы просто не стало.

Оно и сейчас ничего нельзя исключать, но уж побороться за товарища никто не запретит.

— ДОРОГУ! РАЗОШЛИСЬ! ДАЙТЕ ПРОЙТИ! — Бринкс принялся решительно расталкивать людей на своём пути.

Уже возле самой ограничительной тесьмы под его кулаки попалась даже пара эльфов, светлый и тёмный.

В их взгляде мелькнуло что-то непонятное, но оружейник не стал задерживаться: двинув пару раз кулаками по животам и заставив ушастых скорчиться от боли, он решительно поднырнул под красной верёвкой и рванул к экзекутору с топором:

— ИМЕНЕМ ПОДГОРНОГО КОРОЛЯ!

Вообще-то, родной монарх здесь не котировался, но иной опоры духа не предвиделось.

Стражники удивлённо захлопали глазами.

Палач среагировал на удивление споро и, грамотно по-боевому сделав подшаг, профессионально махнул топором.

На поражение, мелькнуло у Бринкса.

Сознание машинально зафиксировало площадь боковым зрением: иных гномов, за исключением его и Тангреда, в округе не было.

Земляка, кстати, тоже можно было не считать, ибо распят на колоде.

В следующий момент оружейник поднырнул под топор и всадил кулак в пах палача. Тут же выпрямился и боднул лбом, сбивая с помоста.

По лестнице уже торопились стражники.

— Беги! — выдохнул Тангред отчего-то на Всеобщем, сипло и снизу. — Не поможешь!..

— Zwergland über alles! — и не думая отступать, неожиданно для самого себя заорал на всю площадь Бринкс.

Разворачиваясь, шмыгая носом, смахивая предательскую влагу из угла правого глаза и потащив из подмышки малый короткий кинжал.

Затем, оценив диспозицию, он рванул людям навстречу: заняв позицию возле лестницы, продержаться можно хоть на полминутки, но подольше.

К сожалению, палач рухнул вниз капитально и даже до убогого местного топора не дотянуться. А иного оружия взять было просто неоткуда.

Конец

Продолжение следует…

* * *

Примечания

1

Что происходит?

2

Сейчас!

3

Как дела?

4

Плохо.

5

Примечание:

Про выворот рук из положения за спиной в положение перед собой — частично святая правда жизни.

Парень был кандидатом в мастера спорта по спине (плавание). Говорил, у них так могут все, у кого спина в специализации. Брал себя за указательный палец — и ладони над головой только и мелькали.

Авторский вымысел: автор действительно начал с полотенца и хвата на ширине плеч. Но за месяц смог лишь сузить хват примерно на 1–1,5 ладони. До полноценного выворота в замкнутых за спиной наручниках, увы, не добрался. Проклятая лень.

С высоты возраста начинаю подозревать, что строение плечевых суставных сумок тоже может быть индивидуальным у разных организмов.

6

«Акмарал, иди сюда»

7

«В чём дело?» («Что происходит?», но без оттенка тревожности, которой есть в этом вопросе в других языках).

8

«Приди в себя! Образумься». В данном случае, эквивалент фразы «сделай лицо попроще».

9

«Собака лает — караван не останавливается».

В отличие от русского языка, в этом таких поговорок не одна, а две.

Вторая: Ит үреді — керуен көшеді.

Собака лает — караван идёт.

10

Скот, скотина. Употребляется как в нейтральном значении (например, малши — пастух аульной скотины), так и в негативном, если речь о человеке.

11

Нецензурное и оскорбительное. Образовано из 2х корней: русское слово из трёх букв и «голова». Так сказать, пенисоголовый.

12

ОСТОРОЖНО!

13

Примечание.

Главный герой бегает с АПБ.

Авторский произвол.

14

Примечание.

ГГ слышал краем уха и поверхностно, но не вник глубоко в суть из-за отсутствия профессионального образования на тему.

Переформатирование базовых нравственных и этических настроек личности — задача очень нетривиальная даже на уровне того самого отрядного психолога (либо его коллеги), хотя и технически реальная.

Требует индивидуального подхода и сугубо профессионального образования. При этом, успех более чем не гарантирован — так как собственный нравственный выбор всё равно делает сама личность. А перемен подсознательно не любит никто, особенно в собственном сознании.

ГГ же вообще профессиональным психологом не является, просто нахватался по верхам результатов, не вникая в инструменты. Он физически не понимает механизмов инерционности мыслительных процессов.

Content

Семен Афанасьев
Очкарик 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Примечания