Алексей Олегович Карпов

Оберон судьбы

Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)

В оформлении обложки использована иллюстрация:

© grandeduc / iStock / Getty Images Plus / GettyImages.ru

* * *

Глава 1. Трактир «Аквариум»

Аника шла по улицам старого портового города и, задрав голову, рассматривала причудливые вывески, приколоченные гвоздями к домам-деревьям. Промозглые языки тумана облизывали мощёную булыжником дорогу. Издалека, словно из другого мира, до неё слуха доносился приглушенный стук копыт и конское ржание. Во дворах за высоким, заросшим забором блеяли овцы.

Всё в этом городе для девушки было каким-то чужим и холодным. Люди не разговорчивы, а свет в окнах угасал с приходом ночи раньше, чем в её родной деревне, откуда она прибыла всего неделю назад. Из-за высоких цен на жильё и продукты деньги у девушки быстро кончились, и Аника оказалась выброшенной на обочину жизни, никому не нужная и даже презираемая за неподобающий внешний вид, но она верила в то, что у неё ещё всё впереди, и у неё всё получится.

Её покойная мать научила её собирать целебные травы и готовить из них лекарственные настойки и отвары, однако этих знаний и умений оказалось не достаточно для трудоустройства в аптечную лавку. От аптекаря требовалось обладать хотя бы зачатками волшебного искусства. Аника не была ни волшебницей, ни ведьмой, ни шаманом, ни даже гадалкой-шарлатанкой, так как не умела предсказывать на кофейной гуще или объяснять пророческие расклады карт.

Она – обычная шестнадцатилетняя девушка, только что окончившая школу, по привычке носила школьную форму – черную короткую юбку, белую блузку с рюшками на воротничке и мантию малинового цвета, едва достающую до бедер и изрядно поношенную. В столицу Аника приехала из маленькой деревни, расположенной на небольшом острове, под названием Илу.

Мать её давно умерла, когда ей было всего пять лет, а отец всецело погрузился, после смерти жены, в сельскохозяйственную деятельность, пахал землю, подстригал запущенный виноградник, подрабатывал на крабовой ферме своего брата, не для того, чтобы заработать на хлеб, а для того, чтобы занять время и заглушить боль потери любимого человека. Окончив школу, Аника сгребла все свои денежные накопления, отправилась в путешествие на теплоходе в столицу королевства и возвращаться назад не собиралась, даже не смотря на то, что осталась без средств на существование. Отец научил её ловить рыбу, делать ловушки для лобстеров и готовить их на костре.

Солнце уже тонуло в багряной, туманной дымке океана, когда Аника добрела до трактира с вывеской «Аквариум», где она собиралась потратить все свои деньги, с трудом заработанные на ловле и продаже на портовом рынке гигантских десятиногих лобстеров, размером с кошку. Одежда на ней порядком поизносилась и пропахла морем, однако туда, куда она шла, никто не обращал внимания на внешний вид. В этой дешёвой забегаловке собирался всякий сброд, но здесь можно было сытно и вкусно поесть.

Аника толкнула тяжелую дверь и вошла в душное помещение, наполненное запахами жареной рисовой лапши, вареных морепродуктов, кофея, машинного масла, которым пропиталась одежда докеров, и резких мужских духов. Столица королевства – Грингард пахла совсем не так, как её деревня. Здесь в последнее время начали пропадать люди, и полиция активно занималась поиском пропавших, поэтому в трактире сегодня было не так много посетителей.

Аника села у окна за красивым резным столиком, сделанным из красного сандалового дерева, и раскрыла лежащую на столе папку с меню. Большая часть сырья для трактира поставлялась из морского сада «Frutti di maro», что в переводе с мертвого языка значило «Дары моря». В меню значились и устрицы, и морские гребешки, и лангусты, и омары, и ассорти из водорослей, и маринованные яйца и морской заяц, и ещё десять страниц с наименованиями первых, вторых блюд и десертов.

Через минуту к Анике подошла милая официантка, в костюме горничной, и приняла заказ – горшочек ухи из морского скорпиона, солнечника, морского петуха с помидорами, луком, фенхелем, шафраном и апельсиновой цедрой. Ещё она заказала полбуханки круглого ржаного хлеба, кофе по-турецки, которое якобы варилось из отборных только что собранных кофейных зёрен и варилось в турке на горячем речном песке, и булочка с манговым джемом. Всё это стоило целое состояние, однако, Аника не пожалела денег ради того, чтобы хоть раз вкусно покушать и почувствовать себя человеком.

За соседним столиком, отгороженным от других шторкой из вьющегося хмеля, говорили двое мужчин, и девушка стала невольной слушательницей их разговора. Говорили они как раз о тех происшествиях с исчезновением людей. Говорили они негромко, но Аника поняла из их беседы, что один из них, с низким басовитым голосом, напал на след похитителей. Его рассказ не внушал доверия, уж больно сказочно всё как-то выходило, якобы какой-то монстр, поселившийся в пещерах под городом, похищал людей и что-то там с ними делал, что именно – она так и не поняла, особого интереса его фантастический рассказ у неё не вызвал.

Её больше поразило убранство в этом мрачноватом заведении. Здесь она была в первый раз, но много слышала об этом трактире на рынке от торгашей, с которыми ей довелось вместе работать. По потолку растянулись веером цветущие лианы. Аника разглядывала их и никак не могла понять – настоящие они или искусственные. Сквозь дымчатые стёкла маленьких круглых окошек проходило слишком мало света, чтобы эти вьющиеся растения могли зацвести.

Между окон на неё смотрели пустыми глазницами черепа акул и россыпи глаз матросов, высыпавших для фотографирования на палубы кораблей разных эпох, начиная с маломерных китайских джонок и заканчивая эскадренными миноносцами, несущими на себе крылатые ядерные ракеты.

– Говорю тебе, Норд, я её видел, – надрывался парень за соседним столиком, – вот, как тебя сейчас вижу!

– Да, ну! – Скептически отозвался его собеседник, – не может такого быть, Арни, она давно умерла.

– Я тебе не собираюсь ничего доказывать, – продолжал Арнольд, – я всего лишь говорю, что мы должны что-то делать. Нельзя просто так сидеть, сложа руки, и закрывать на всё глаза.

– И что ты предлагаешь? – Спросил Норд, – пойти прямо к королю и сказать ему, что людей похищает чудище из подземелья? Да, охрана нас даже на порог не пустит. Ещё чего доброго в психушку упекут.

– Ну, во-первых, это – не чудище, и не – в подземелье, во-вторых, сейчас нет домов для душевнобольных, большая часть населения давно спятила и одичала, а в-третьих, король уже сам превратился в монстра, так что помощи ждать от властей не стоит. Мы начнём с самых низов, опросим в том квартале, где я её видел, всех бродяг и нищих, они ведь на улицах живут….

– Думаешь, тебе кто-то поверит? В заброшенные шахты нас никто не пустит. Их охраняют военные. Нужно сначала найти доказательства. Провести расследование. И всё такое….

– Значит, мы их найдём. У меня есть кое-какая идея….

– Что за идея?

– Давай не здесь? Пойдём, я тебе по дороге расскажу.

– Ладно. Пойдём. Только кофе дай допить….

Вскоре послышался звон падающих на стол монет, парни накинули на плечи кожаные куртки и поспешили к выходу. Анике запомнилась широкая спина Арни и худенькая высокая фигура его друга Норда. Чем-то эти двое напомнили ей агентов ЦРУ, о которых писали раньше в детективных романах.

Когда парни вышли в зале послышался странный стрекот. Звук исходил из-за столика у двери, где заседала веселая, шумная компания рыбаков, вернувшихся недавно с рейса. Аника подняла взгляд и увидела, как затылок мужчины раскрылся точно цветок, и из него высунись три нитевидных отростка, источающих едкие испарения, от которых стены заведения начали плавиться и стекаться по стенам на пол, как воск свечи, образуя углубляющийся вверх тоннель.

Вытаращив глаза и раскрыв рот, Аника медленно поднялась со скамьи и попыталась бежать, но ноги её уже увязли в деревянном воске, так что она не могла и шага сделать. Пытаясь выдернуть ногу из дерева, девушка потеряла равновесие и полетела вверх – в черный тоннель, развернувшийся над головой. По стенам деревянного тоннеля вились вверх ожившие лианы, обрастая маленькими белыми цветочками. Аника махала руками, пытаясь ухватиться за них, и всё летела и летела вниз, как вдруг резко подняла голову и обнаружила себя сидящей перед пустым глиняным горшочком из-под ухи. Соседний столик и тот столик у двери, где сидела компания рыбаков, уже опустели. Официантки уже убрали с них грязную посуду и протирали столешницы и стулья.

«Сколько же я спала? – подумала Аника. – Приснится же такое…. Что они добавили в эту уху?»

Девушка приложилась губами к чашке остывшего кофе, в несколько глотков залпом осушила её и сразу почувствовала прилив сил. За ужин она расплатилась общепринятой в королевстве валютой – бронзовыми двенадцатиугольными монетами, с закруглёнными краями, портретом принцессы Ионы – на аверсе и черепахами, снопами и звёздами – на реверсе.

Аника ещё не оправилась от приснившегося ей кошмара и, покидая «Аквариум», украдкой взглянула на столик, где сидела компания рыбаков. Тряпка, которой официантка вытирала стол, была вся в крови. Девушка вздрогнула от грохота захлопнувшейся за ней отсыревшей двери, потрясла головой.

«Кто-то из посетителей просто разлил красное вино, – успокаивала себя Аника, – просто вино…».

Отгоняя навязчивые мысли и пытаясь прийти в себя, она глубоко вдохнула свежий морской воздух, глянула на залитый красным светом океан, начинающийся в конце улицы, накинула капюшон мантии и влилась в городскую толчею.

Высоко над крышами домов-деревьев мерцали фонари. В них тучами роились светлячки, отбрасывая на улицы города и крыши домов блуждающие тени. Небо вспыхнуло звёздами уже часам к десяти. Свет во всех окнах погас. Сердце девушки погрузилось в беспросветный мрак. Ей некуда было идти, но она всё шла и шла, не разбирая дороги, и надеялась, что, однажды, всё-таки куда-нибудь да придёт.

В груди её ещё тлел уголёк веры и согревал душу. Последние две ночи она спала в Южном квартале города, в заброшенном доме, похожем на великана-толстяка. В доме протекала крыша. Мебель пропахла плесенью. Зато на втором этаже к окну был пристроен небольшой балкончик, откуда открывался великолепный вид на площадь морских нимф.

В этом районе дома, выточенные целиком из стволов бука, десятка в два обхватов толщиной, проросли, а некоторые даже зацвели и дали молодые побеги. Блуждая по темным закоулкам улиц и укутавшись в мантию, Аника думала о том, что будет делать завтра. Она уже не боялась, что попадёт в лапы злодеев. Ей уже было всё равно. Пусть хоть всё сгорит в синем пламени. Чем дольше она думала о своей нелегкой судьбе, тем более город казался ей мрачным, а будущее – беспросветной грозовой тучей, нависшей над ней и преследующей её повсюду.

Здесь у неё не было ни друзей, ни родственников, ни даже знакомых, а чужие люди были равнодушны к её судьбе и даже опасны. Пройдя ещё пару перекрестков, Аника присела отдохнуть на сломанную телегу без колёс и слушала, как ветер треплет бельё, сушащееся на веревках, растянутых между домами. В шуме ветра она различила чей-то смех. Смеялась девочка, но она никак не могла понять, откуда исходил звук. Скинув капюшон мантии, Аника заглянула во двор заброшенного дома и увидела раскачивающуюся на качелях под навесом из кожистых листьев и висячих длинных серёжек девочку, лет двенадцати, в коротком голубом платьице и плетёных сандалиях.

Глаза девочки блеснули холодным голубым светом, когда та запрокинула голову и посмотрела на выползшую из-за завесы тумана большую, полную луну. Длинные волосы, отливавшие неестественным бирюзовым цветом, делали её похожей на куклу. Сначала Аника даже засомневалась, что это – живой человек. Её кожа была настолько бледной, что отражала весь лунный свет и слегка светилась. То, что маленькая девочка, совсем одна качается во дворе заброшенного дома Анике, по меньшей мере, показалось странным.

Между тем качели раскачивались всё сильнее, а девочка взлетала всё выше и становилась всё старше, пока не превратилась во взрослую женщину. Неужели это – очередное её видение? Что оно могло означать? Может, всё-таки у неё есть какие-то магические способности? Видение исчезло, но качели продолжали раскачиваться, видимо их раскачал ветер. Заметив в доме вспыхнувшие огоньки свечей, Аника полезла по живой изгороди через забор, подкралась к окну дома и заглянула внутрь. Там в полутьме за темными шторами действительно сидели вкруг люди и с помощью специальной палочки по очереди подбрасывали монетку.

Ей стало интересно, что происходит в этом доме, зачем все эти люди собрались здесь и с какой целью. Какая-то подпольная запрещенная игра или ритуал призвания духов? На старом ковре в зале сидели три девочки и три мальчика. Закончив подбрасывание монетки, они взялись за руки и начали что-то напевать заунывными, монотонными голосами. Аника прекрасно понимала, что подсматривать за людьми нехорошо и ей следовало бы уйти, однако любопытство разобрало её, и она решила подождать и посмотреть, чем всё это закончится.

А завершилось всё довольно неожиданно – одна из девочек, с черными распущенными волосами, в шерстяной юбке, чулках до колен, полотняной рубашке и в башмаках с металлическими пряжками, лица её Аника не видела, девочка сидела спиной к окну, вдруг растворилась в воздухе. Остальные поднялись с пола и затушили свечи. Девушка едва успела спрятаться за домом, как двери заброшенного дома приоткрылись, и во двор вышли, подозрительно оглядываясь, пять человек.

Всю дорогу до площади Аника думала о произошедшем в том доме и пыталась понять то, что увидела, перебирала разные варианты в голове. Был ли это добровольный обряд жертвоприношения или телепортация, но куда и зачем? По всей видимости, они подкидывали монетку для того, чтобы выбрать, кто из них отправится туда, откуда нет возврата. Раздумывая над этим, девушка присела на лавочку напротив фонтана статуи нимфы, откинулась на спинку скамейки, достала из рюкзачка ломоть хлеба и принялась его задумчиво и какой-то отстранённо жевать, глядя за тем, как струи воды бьют из раскрытых пастей морских львов, мифологического происхождения. Вода падала на голову скульптуры из голубого мрамора, изображающей стройную обнаженную женщину, с волосами, достающими до пят.

Наверное, Анике стоило пойти в полицию и рассказать о том, что она видела в том доме, но тогда к ней тоже возникнет много вопросов, на которые ей придётся ответить, и тогда её, скорее всего, депортируют на родной остров. Такой расклад её не устраивал. Дожевав хлеб, девушка встала и собралась уходить, как увидела в конце улицы два мигающих глаза, быстро приближающихся к площади. По мере приближения, в тумане отчётливее вырисовывались строгие черты бронетранспортёра на восьми больших колесах сверхнизкого давления.

Это явно – не полицейская машина. Может быть, власти бросили на патрулирование улиц все силовые структуры? Военного положения вроде бы как никто не вводил и комендантского часа не объявлял, она ничего плохого не совершала, не в бегах и не в розыске, отца она поставила перед фактом, что уезжает, так что бояться ей нечего и бежать незачем. Луч фары без рассеевателя, установленной на крыше вездехода, отыскал в полутьме фигурку девочки, и машина резко развернулась прямо перед ней, взвизгнув шинами.

Аника прикрыла рукой глаза от слепящего диодного света. Люк открылся, и из него показалась голова того парня, которого она видела в трактире. Кажется, его звали Арнольд, но на этот раз он был в форме, а в руке сжимал пистолет. При виде оружия у девочки сжалось сердце, и задрожали коленки. В глазах явственно читались растерянность и страх.

Оглядевшись по сторонам, сержант Арнольд убрал пистолет в кобуру, висевшую на поясе, и спрыгнул на землю. Площадь уже порядком заросла. Сквозь зазоры между камнями пробились трава и бутоны цветов-колокольчиков. Арни не заметил, как наступил на один цветков тяжелым сапогом с шипованной подошвой.

– Добрый вечер, – поздоровался Арнольд, – что такая юная особа делает в таком злачном месте в столь поздний час?

– Здравствуйте. Я иду домой, – ответила Аника, – а вы? Кто Вы такой? Я впервые вижу в городе военную машину. Что-то случилось? Началась война?

– Нет. Никакой войны нет. Так…. На задании….

– Мы, кажется, встретились с вами сегодня в трактире….

– Да? Наверное…. Я не помню. Вообще-то сегодня у меня – выходной. Так что….

– О! Я никому не скажу, что видела вас там, только если Вы пообещаете мне тоже самое.

– Что ж…. Думаю, мы договорились…

– А где ваш друг?

– Норд? Он уже дома. Сегодня у меня – особое задание.

– Да-да… Я понимаю. Совершенно секретно. Я просто так спросила.

– Я могу подвести Вас, милая леди, до дому….

– Нет-нет! Спасибо. Мне здесь не далеко. Я уже почти пришла.

– Вы живёте в этом квартале? Не думал, что здесь ещё кто-то живёт.

– Честно говоря, я в Грингарде – всего неделю. Ищу работу.

– Вот оно что.… Тогда понятно. Не советовал бы вам надолго здесь оставаться. Надышитесь тут….

– О чём это Вы?

– Всё дело в этих проросших домах. Нашему мэру нет дела до подобных нерентабельных мест. Эти дома уже давно надо бы было вырубить. У многих людей – аллергия на пыльцу цветов этих деревьев. Она вызывает зрительные и слуховые галлюцинации.

– В самом деле? То-то я думаю, чего это мне в последнее время начали кошмары сниться? Но ведь это – всего лишь безобидные иллюзии…

– Безобидные? Я бы так не сказал. В состоянии умственного помрачения человек может навредить самому себе…

– Вот оно что…. Обещаю, что буду сохранять бдительность. Не стоит за меня переживать. Я здесь – временно. Как найду работу, и заработаю денег, найду жилье получше.

– В нашем отделе как раз проводится конкурс на вакансию архивариуса. Обучение, проживание и питание предоставляются.

– А что за отдел? Чем вы занимаетесь?

– Береговая охрана, защита акватории архипелага.

– Как интересно. Значит, вы убиваете всяких монстров и получаете за это деньги?

– Ну, не совсем так…

– А где находится ваш офис?

– Вот, держи визитку. Здесь указаны адрес, телефон и имена, которые тебе могут понадобиться, но сначала хорошенько подумай над этим. И, кстати, сколько тебе лет?

– Мне восемнадцать!

– А то ты как-то уж больно молодо выглядишь.

– Внешность бывает обманчива.

– Ладно. Удачи тебе с работой.

Арнольд пожал руку новой кандидатке на должность архивариуса и собирался уже уходить, как земля под ногами задрожала, как будто под городом проснулся вулкан, камни зашевелились и один за другим начали подниматься в воздух, образуя вращающееся над площадью каменное колесо. Арнольд схватил девушку за руку и как раз вовремя – земля у неё под ногами провалилась.

Сержант, упираясь ногами в обломки, в которые превратилась площадь, вытянул Анику из пропасти и помог залезть в бронетранспортёр. Люк за ним захлопнулся, Арни запрыгнул в водительское кресло и дал задний ход. Машина налетела на скамейку, задела дом, содрав боком кору и обнажив жилистую, красную древесину, и въехал задом в узкую улочку.

Протерев запотевшее стекло, Аника прижалась к небольшому круглому окошку, и наблюдала, как каменное колесо уплотняется и ускоряет вращение. Когда колесо полностью сформировалось, ожили статуи львов. Обнажив клыки и длинные когти, они издавали грозный рык, призывая их хозяйку очнуться от глубокого сна.

Глава 2, Подарок Арнольда

Аника видела через заднее окно вездехода, как расколовшаяся надвое скульптура нимфы с красивым кувшином в руках, наклонённым слегка на бок, поехала вниз и скрылась под землёй, образовав круглое отверстие, откуда высунулась чёрная когтистая лапа, а вслед за ней показалось дуло шестиствольного пулемёта.

Девушка так поразилась увиденному зрелищу, что потеряла дар речи и всю дорогу, молча, сидела и смотрела в окно, пытаясь понять то, что с ней только что произошло – правда ли всё это или ей снова показалось. Может, это – очередная галлюцинация, вызванная тяжёлой интоксикацией пыльцой от цветущих деревьев?

– Что это было? – Спросила Аника, когда машина остановилась у какого-то многоэтажного здания из тёмного стекла и камня. – Это ведь – галлюцинация? Да?

– Нет, – ответил нехотя парень, – к сожалению, это уже – не галлюцинация. Я знал, что, однажды, это случится, но мне никто не верил.

– И что теперь? – Спросила Аника. – Почему ты не стал сражаться? Я как поняла, ты – солдат.

– Сражаться? – Переспросил Арнольд, нервно усмехнувшись, – ты серьёзно? Да, эта штуковина нас разнесет. От моего вездехода ничего не останется. Ты видела, какой он огромный?

– Видела. Но, что это – такое? Откуда он вообще взялся под городом?

– Он много лет там лежал. Кто-то активизировал робота, но он не особо опасен, потому что у него патронов нет, хотя он может разнести полгорода своими стальными кулаками.

– И что теперь? Он уйдёт?

– Не знаю. Пусть этим делом теперь другой отдел занимается.

– Ну, и дела…. Неужели повторятся события тех страшных времён войны?

– Это вряд ли. Все суперкомпьютеры во время Второй мировой войны с машинами были уничтожены. Это – кто-то из людей активизировал робота.

– Но почему ты раньше ничего не сказал, если знал, что под городом – свалка боевых роботов?

– Там нет никакой свалки роботов, и я об этом не знал, а только догадывался. Просто до меня дошла кое-какая информация, что под городом могут быть руины города машин.

– Вот оно что…. Теперь понятно. Похоже, теперь мне придётся искать новый дом.

– Я как раз подвёз тебя до гостиницы.

– Спасибо, но у меня нет денег на аренду комнаты. В этом городе всё слишком дорого.

– Я могу занять тебе денег. Потом отдашь, когда заработаешь. Держи.

– Неудобно как-то принимать деньги от незнакомого человека.

– Да, ладно. Мы ведь уже почти – коллеги.

– Ох, я очень сомневаюсь, что меня примут в вашу организацию.

– Нужно верить в лучшее и с уверенностью смотреть в будущее.

– Что ж, спасибо за помощь, за деньги, за добрые слова. Вы мне ещё и жизнь спасли и подвезли до гостиницы. Я вам должна.

– Ладно-ладно. Потом рассчитаемся.

Аника выбралась из машины и оглядела высоченное каменное здание. Колонны парадной лестницы были украшены художественными орнаментами, а на вершинах колонн сидели орлы с мощными клювами, устремлёнными в сторону океана, бушующего где-то далеко внизу, за обрывом, начинавшимся за территорией парка гостиницы.

Девушка сжала покрепче кулаки и уверенным шагом двинулась к гостинице. Она ещё ни разу не бывала в столь дорогих постоялых домах. Ей приходилось ютиться в ветхих комнатушках и скверах в последнее время. Едва она вошла в холл, в лицо ей хлынул тёплый воздух, наполненный ароматами лаванды.

Полупрозрачные ситцевые шторы на окнах, были собраны зелёными лентами, а подле них стояли большие горшки с карликовыми деревьями. Только сейчас, оказавшись в уютной атмосфере, девушка почувствовала боль в правом плече, похоже, что она потянула руку, когда Арнольд схватил её, падающую в пропасть.

Из высоких окон открывался вид на океан, но сейчас уже было темно, и вздымающиеся волны, подсвеченные огнями города, выглядели угрожающе. Подойдя к стойке регистрации, Аника позвонила в хрустальный колокольчик, висевший на верёвочке, и из двери справа вышла сонная девушка в бежевом халате.

Заплатив за комнату, Аника поднялась на лифте на третий этаж и вставила большой железный ключ в замок, повернув его два раза, девушка толкнула дверь и застыла на месте, поражённая роскошным интерьером её новых апартаментом, в которых ей предстояло прожить ближайший месяц. Денег, которые занял ей Арнольд, хватило на целый месяц аренды жилья, видимо сотрудники береговой охраны хорошо зарабатывали.

На столике из толстого тёмного стекла лежала стопка журналов «Флора и фауна Люминарии» – все выпуски за последний год, и продолговатый футляр, отделанный изнутри мягким велюром – похоже, кто-то очень внимательно изучал эти журналы и забыл футляр из-под очков.

За окнами открывался вид на океан и большой кусок прибрежной зоны. Отсюда был виден заброшенный пляж и часть лодочной, освещённой прожекторами. Сняв поношенные кожаные сапожки, Аника, не раздеваясь, упала на мягкую пуховую кровать и сама не заметила, как забылась сладким сном.

Разбудил её стук в дверь. Это оказался констебль гостиницы, возвестивший о том, что внизу её ждёт молодой человек в военной форме, и Аника сразу поняла, что это – Арнольд. Наскоро умывшись в туалетной комнате и расчесав спутавшиеся волосы перед большим овальным зеркалом в оправе из зелёной яшмы, она обулась и, поскольку лифт оказался занят, сбежала вниз по лестнице в холл.

Арнольд с серьёзным видом сидел на диванчике, постукивая пальцами по коробке, лежавшей рядом. Увидев девушку, Арнольд улыбнулся ей и сразу пригласил её на завтрак в кафетерий, устроенный на первом этаже гостиницы. Арнольд заказал кофе и пирожные с клубникой и взбитыми сливками, поставил коробку под столик у окна и отодвинул стул, приглашая даму сесть.

– Спасибо, – поблагодарила Аника, – не знаю, как Вас и благодарить.

– Вы не против, если мы перейдём на «ты»? – Спросил Арнольд, – мы всё-таки в неформальной обстановке завтракаем.

– Не против. А у Вас, то есть у тебя сегодня – выходной?

– Нет. Я отпросился на работе, – ответил Арнольд, – сказал, что провожу кандидатку на должность архивариуса в наш отдел.

– Вот оно как. Значит, вам он так сильно нужен?

– Ещё бы! У нас столько бумаг накопилось. За целый год не разгребёшь. Прежний архивариус не особо заботился о том, чтобы вся информация в архиве была учтена в каталоге и систематизирована. К тому же у нас много нераскрытых дел, и начальство то и дело поднимает старые бумаги.

– А что это за коробка?

– В ней – подарок для тебя, но мы его откроем после завтрака, на улице.

– Почему на улице?

– Потому что здесь много любопытных глаз.

– Вот оно как. Интересно, что – там….

– Скоро узнаешь.

Покончив с завтраком, Арнольд повёл девушку на автостоянку, находившуюся на горном плато, чуть ниже уровня, на котором стояла гостиница. Туда вела каскадная лестница, ограждённая канатными перилами. Арни поставил коробку возле вездехода и снял крышку. В ней оказалась собачка-робот, внешне похожая породу мопсов.

Сейчас уже такой породы на архипелаге днём с огнём не сыщешь. Животных осталось мало, тем более – мопсов. Внешне собачка не сильно отличалась от настоящей собаки, такая же шерсть, приплюснутая мордочка и маленькие поросячьи глазки. Арни наклонился, сунул руки в коробку и что-то нажал за ухом собачки.

Робопёс завилял хвостиком и высунул язык. На правом ухе Аника заметила оттиск LX-1. Значит, это был робот класса LX, первой модели. Похоже, что его создали люди. Роботы не собирали во время войны таких милашек. Песик выпрыгнул из коробки и подбежал сначала к хозяйке, Аника погладила его по гладкой шерстке, потом пополз к бабочке, собиравшей нектар с цветка, распустившегося в цветочной клумбе. Однако, ему и близко не удалось подкрасться к ней, поскольку его шаги отдавались гулким стуком так громко, будто гарцевала королевская лошадь. А вот электромоторы, приводившие в движение конечности, работали почти бесшумно.

– Это – поисково-спасательный робот, – пояснил Арни, – я нашёл его на последнем задании под завалами камней в горах. Он пролежал там несколько сотен лет. Я и не думал, что он всё ещё работает.

– И он теперь – мой?! – Радостно воскликнула Аника. – Он, наверное, стоит кучу денег! Это же – настоящий раритет! Я бы даже сказала – редкая антикварная вещь. Я слышала кое-что о подпольных аукционах, где подобные вещи продаются за бешеные деньги.

– Наверное. Не знаю. Мне он достался бесплатно. По протоколу я должен был сдать его на утилизацию, но что-то удержало меня, и я решил повременить с утилизацией. Этот робопёс может ещё пригодиться. У него есть одна уникальная особенность. Он может посредством радиоволн связываться со своим хозяином, передавая сигналы напрямую в его мозг и также принимать команды, находясь за несколько километров. Вот только нужна совместимость с владельцем робота. Я толком ещё не разобрался с этой функцией, не было времени на это.

– Но ведь хранение, применение и оборот кибернетических организмов незаконны….

– Если у тебя возникнут с этим проблемы, ссылайся на меня. Моё имя – Арнольд Ковальски, и я – не последний человек на острове. У меня есть друзья, приближённые к королю, так что не переживай, договоримся. Если ты пройдёшь отбор, то, возможно, нам даже удастся оформить лицензию на использование этого поисково-спасательного робота.

– Не знаю, как и благодарить тебя. А у него есть имя?

– Нет. Я не думал над именем.

– Тогда я буду звать его Луксором. Как древнеегипетский храм.

– Что ж, хорошее имечко. Если тебе всё же удастся устроиться в наше подразделение военной разведки, тогда тебе придётся проставляться.

– Военной разведки? Ничего себе! Значит ты – разведчик? А что нужно для того, чтобы устроится в ваш департамент?

– Нужно пройти кое-какие тесты. Только и всего.

– Только и всего? Звучит как-то неопределённо.

– Я могу тебя подбросить до нашего офиса. Я как раз направляюсь туда. Мне нужно подписать кое-какие бумаги.

– Да. Было бы неплохо. Я совсем не знаю город.

– Наш офис находится недалеко отсюда, в пригороде. Запрыгивай в машину, поехали.

Коробку с Луксором Аника отнесла в свой номер и спрятала её под кровать, и вот уже вездеход, набирая обороты, помчался по горному серпантину, пронзая толщи скал по тоннелям, преодолевая крутые подъёмы и спуски, пока под колесами не зашуршал песок. Арни круто развернул руль и нажал на педаль тормоза, подняв волну песка.

Спрыгнув на песчаный берег, Аника сняла сапоги, как это сделал Арни, и они пошли по горячему песку к катеру, осевшему на песчаной отмели, и, судя по толстому слою кораллов и ракушек, облепивших борт, уже давно. Офис береговой охраны располагался в трехэтажной надпалубной надстройке судна, полностью утонувшего задней частью в песке.

Коса, на которой осел корабль, имела форму полумесяца и образовывала озеро овальной формы, над которым кружили стаи серебристых чаек с розовыми лапками и желтым клювом, во время отлива в поисках пропитания. Кое-где из песка торчали корни деревьев, выброшенные на берег приливом и двухметровые створки ракушек, с красивыми узорами на панцире.

Чтобы добраться до косы им пришлось пройти около ста метров по колено в воде. На носу судна были установлены две четырнадцати миллиметровые пулемётные установки, а их дула направлены в сторону океана. Дойдя до трапа, Аника надела обувь и поднялась вслед за Арнольдом на палубу, усыпанную осколками стёкол.

Кабинет директора находился на третьем этаже, на капитанском мостике и походил на редакцию газеты. Стены были обклеены сверху донизу газетными вырезками столетней давности и чертежами сложных устройств, от маленьких листков, вырванных из блокнота, до больших альбомных, формата А3.

У окон за массивными столами сидели секретарши, стучали на печатных машинках и перебирали бумаги. Начальник, низкорослый генерал с порядочным брюшком и лысиной на голове, в широких, повисших на нём брюках и полосатой тельняшке заскочил в офис чуть позже, его пришлось подождать, и ненадолго.

Пожав руку гостье, он набрал номер на барабане старого телефона, что-то кричал в трубку на французском языке, волоча за собой телефон и кабель, потом бросил трубку и выбежал из рулевой рубки, крикнув напоследок секретарше с причёской-гнездом на голове, чтобы Анике выдали анкету.

Девушка старательно заполняла бумаги, напрягая память, около часа, вопросов было много, почти тысяча штук. Ответив на тысячный вопрос, Аника передала анкету секретарше и ей сказали ждать письма в течении трёх дней. Её кандидатура будет рассмотрена в вышестоящих инстанциях, а правдивость предоставленной информации тщательно проверена.

Попрощавшись со всеми, Аника покинула офис и направилась в город, купить что-нибудь из одежды, поскольку её уже порядком поизносились, и она стала похожа на нищенку. На рынке она купила себе новую юбку, поскольку школьная уже стала мала ей и выцвела и новые туфли, в которых было удобно бегать.

На следующий день ей пришло письмо о приглашении на работу. Заступить на смену она должна была сегодня же в восемь вечера и покинуть рабочее место не раньше восьми утра. В этот день она занималась дрессировкой Луксора. Робопёс запоминал и выполнял почти все её команды, насколько это позволяло его устройство.

В первый же день она опоздала на работу из-за того, что у Луксора не сработал будильник, и он спал, вытянув ноги вместе с ней на кровати, образовав приличную воронку в пуховом матраса из-за своего внушительного веса и небольших размеров, хотя она вчера проверяла работоспособность будильника – робопёс лаял так, что разбудил бы и спящего.

Впрочем, на её опоздание никто в офисе не обратил внимания, все были слишком заняты работой, а именно – анализировали данные, полученные вчера с гелио-водородных аэростатов. По данным разведки, на небольшом, необитаемом острове Ларион готовился тайный аукцион робототехники, который береговой охране необходимо было сорвать, конфисковать всех роботов и отправить на утилизацию.

Подобные события, да ещё и в таких масштабах крайне редко случались на Архипелаге, и за выполнение этого опасного задания полагалась солидная награда. До обеда Аника занималась бумажной работой. Это оказалось не сложно. Ей дали стопку папок с бумагами, которые она должна была перепроверить и пересчитать все цифры.

После обеда в офис снова влетел тот пузатый коротыш со взъерошенными волосами и засел за свой письменный стол возле штурвала. Подписав все бумаги и пробежавшись взглядом по докладам сотрудников, начальник, его звали Луи, поднял взгляд на худенькую девушку, сидевшую за столом в углу и перебиравшую бумаги. Похоже, что он только что заметил нового работника и обратился к ней:

– Вы у нас новенькая? – Спросил он улыбаясь, с заметным иностранным акцентом. – Как вы говорите, Вас зовут?

– Да. Аника Дарджес, – ответила девушка, – я сегодня – первый день на работе.

– Отлично-отлично, – постукивая пальцами по столу, пробормотал Луи, – у меня для Вас есть особое задание. Пойдёте вместе с Арнольдом. Вы ведь, кажется, уже знакомы с ним?

– Да, но сегодня у меня – первый день…. – Растерянно пропищала Аника, – я ещё не прошла инструктаж.

– Ничего-ничего. Вашей задачей будет всего-навсего фотографировать. Вот Вам – фотоаппарат. Постарайтесь зафиксировать всё, что посчитаете необходимым для архива, не высовывайтесь, под пули не лезьте, у этого зеркального фотоаппарата – хороший зум, так что сможете фотографировать, находясь в укрытии.

– По данным радиозондов вечеру на архипелаг обрушиться сильный тропический циклон, – добавила секретарша Мия, сидевшая за столом справа от Аники, – так что поторопитесь.

– Почему я узнаю об этом только сейчас? – Спросил Луи, сдерживая гнев, – нельзя было раньше предупредить?

– Данные с метеорологической станции поступили только что, – ответила Мия, – мы и сами не знали.

– Отлично-отлично, – процедил сквозь зубы француз, снимая телефонную трубку и набирая номер, – тогда выдвигайтесь прямо сейчас.

– Ты знаешь, где находится лодочная? – Спросила Мия, – это недалеко отсюда.

– Да. Знаю.

– Пятая пристань, последний катер справа. Тебя там будут ждать.

– Хорошо. Я поняла.

– И оденься потеплее. Обещают резкое похолодание.

– Я ещё хотела спросить – прежний архивариус уволился?

– Нет. Не хотелось бы тебя пугать, но правду ты всё равно рано или поздно узнаешь. Скажем так, она пропала при загадочных обстоятельствах на последнем задании. Большего я сказать не могу, чтобы не пугать тебя. В общем, будь осторожна.

Положив фотоаппарат в футляр, Аника вышла из офиса и пошла к лодочной, видневшейся за известняковым мысом, похожим на хвост дракона. Пока она добиралась до лодочной, в голове у неё роились разные мысли о том, что ждёт её впереди, она побывает на необитаемом острове Ларион, о котором она многое слышала, в основном – детские байки. А что если их заметят, схватят, будут пытать или даже убьют?

На пирсе её встретил напарник Арнольда, представившийся как Норд Флетчер. На вид ему было лет двадцать. На носу – очки в прямоугольной оправе. На плечах висел потертый клетчатый пиджак на размер больше. Жёсткие черные, как сажа, волосы, не поддающиеся укладке. Сандалии без носков. В общем, он производил впечатление типичного студента-заучки из института кибернетики и роботостроения.

– Прошу на борт нашего «Антея», – пригласил Норд девушку, – Арнольд мне уже рассказывал о вас.

– И что же он рассказал? – Спросила Аника игриво. – Он ведь ничего не знает обо мне. Мы познакомились пару дней назад.

– Говорил о том, как вы очаровательны, – сказал, улыбаясь во весь рот студент, – как вы с первого взгляда покорили его сердце.

– Хорош заливать, – скептически ответила Аника, – мы с ним – просто коллеги.

– Ну, конечно. Поднимайтесь на борт. Отходим через пятнадцать минут.

В трюме патрульного катера оказалось довольно уютно. На стенах – календари десятилетней давности, морские карты и графики приливов и отливов. Ей выделили отдельную двухместную каюту, где Арнольд, сидя за столиком, натирал войлоком до блеска какие-то металлические карточки с оттиском разных роботов.

– Ну, вот, видишь, – сказал он, – я же говорил, что у тебя всё получится.

– Что-то мне подсказывает, что моё трудоустройство – не чистая случайность, – заметила Аника, садясь за стол напротив Арни, – и тем более – не моя заслуга. Мне ведь ещё даже нет 18, и мне пришлось соврать в анкете, написав, что мне 18 лет.

– Уверяю тебя, что я здесь совершенно ни при чём, – отнекивался Арни, – сейчас полицейская база данных несовершенна. Многие рождённые на архипелаге даже документов удостоверяющих личность не имеют.

– А что это за карточки? – Спросила Аника, взяв одну из них. – Похоже, на какое-то коллекционное издание. Где ты их достал?

– Это – не просто коллекционные карты, это – ключи, активирующие роботов, изображённых на них.

– Круто! Где ты их достал? Конфисковал у кого-то?

– Нет, я нашёл их в заброшенных шахтах, где раньше роботы добывали металлы. Наверное, их кто-то спрятал там и забыл, где спрятал клад или погиб. Эти карты содержат микропроцессор и операционную систему. Некоторые даже отпечатки пальцев сканируют и передают в базу данных. Но всё равно сейчас они уже бесполезны. Я даже о таких класс роботов, которые здесь изображены, ничего не слышал. Вот этих карт с поездом у меня две, так что можешь одну взять. Может, тоже начнёшь коллекционировать.

– Спасибо. Ты для меня уже столько сделал за эти три дня….

– Да, ничего такого я и не делал. Нам просто нужен был человек, который бы занимался бумажной волокитой. Я ненавижу писать отчёты, а Норд почти всё свободное время проводит за своими изобретениями.

– А сколько времени займёт путь до Лариона?

– Если ветер не изменится, то за пару часов доберёмся. У тебя, кстати, нет, морской болезни?

– Нет. Отец меня часто брал в море.

– Что ж…. Отлично. Значит сработаемся.

– А что стало с прежним архивариусом? Мия сказала, что она пропала при каких-то загадочных обстоятельствах? Её хотя бы искали?

– Честно говоря, я не в курсе, но поиски не прекращаются. Именно поэтому я оставил у себя LX-1, но у меня с его нейронной сетью связь плохая. А у тебя как дела? Луксор слушается тебя?

– Да, всё отлично. Мы поладили.

По палубе застучали крупные капли дождя. Аника выглянула в иллюминатор – с юга на них надвигались чёрные грозовые тучи, закрыв солнце. Ветер усилился, но направление не поменялось, и они быстро долетели по волнам до острова Ларион.

Глава 3, Аукцион роботов

Договорившись встретиться в том же месте – в дельте высохшей реки ровно через сутки, Норд высадил Арнольда и Анику на острове, а сам отправился в обратный путь к лодочной, преодолевая встречный ветер и высокие волны, поскольку он боялся за сохранность вверенного ему дорогостоящего транспорта. Русло высохшей реки тянулось вглубь острова на несколько километров. Когда-то это была судоходная, полноводная река с пресной водой, которую пили и которой поливали поля, но после того, как она пересохла, все островитяне покинули остров, и он стал необитаемым.

Аника и Арнольд шли по дну пересохшей реки, мимо пёстрых каменных валунов, похожих на яйца динозавра. С собой они взяли плащи, которые одновременно служили палатками в непогоду, сухой паёк на пару дней, одну лазерную винтовку, фотоаппарат, пару метательных ножей и главное – электромагнитный капкан, который необходимо было установить в неприметном месте, там, где собирались проводить незаконный аукцион роботов. Капкан должен был сработать сразу, как только десант высадится на острове и пойдёт в наступление, а группа разведки в этот момент должна оказаться как можно дальше от огневой линии.

Через полчаса ходьбы по каменистому дну реки, разведчики решили сделать привал и немного перекусить. Арнольд достал из рюкзака термос с чаем и два пакетика вяленого мяса морской свинки. О происхождении сегодняшнего обеда она узнала уже после того, как всё съела. Мясо по вкусу напоминало кролика, которого она, однажды, пробовала на чей-то день рожденье. Аника уже и не помнила, чей это был день рожденье, но кролика, запечённого на углях, она хорошо запомнила.

Хлынул дождь. Девушка быстро распаковала свёрток с плащ-палаткой, и накинула его на плечи. Дальше они шли под дождём, как два безликих демона, плывущих в потоке дождя. Камни стали скользкими и идти по ним приходилось, соблюдая максимум осторожности.

Так, перепрыгивая с одного камень на другой, они добрались за полтора часа до места назначения, указанного на карте – каньону с отвесными склонами и широким дном, которое когда-то было частично занято руслом реки, пробившей себе дорогу сквозь скалы. На берегах пересохшей реки ещё сохранились фундаменты жилых строений и заброшенные террасные земледельческие поля.

– Я не могу больше идти. – Пожаловалась Аника. – Давай поставим палатки и продолжим поиски, когда закончится дождь. Вряд ли аукцион будут проводить под таким ливнем. Что-то мне подсказывает, что его вообще отменили, и мы зря сюда тащились почти два часа.

– Такое тоже вполне вероятно, – задумчиво ответил Арнольд, – возможно, наша информация вообще ложная, и никакого аукциона вовсе нет, либо он проводится в другом месте и другое время, а кто-то хотел направить нас по ложному следу.

– Ну, вообще замечательно.

– Смотри, там следы от гусеничных тралов! – Воскликнул Арни. – Значит, мы всё-таки – на верном пути. Пойдём по следам, посмотрим, куда они ведут.

Следы от гусеничных тралов пересекали заброшенные поля фермеров и обрывались у скалы, по склонам которой когда-то ниспадал водопад. Подземная река пробила в скалах дыру и образовала природный амфитеатр. Карабкаясь по камням, под проливным дождём, они добрались до пещеры, благо она находилась не слишком высоко, но, если сорваться и упасть в такую погоду, да ещё и на камни, то запросто можно было что-нибудь себе сломать. Плащ-палатки они оставили у входа в пещеру. Арни включил фонарик на лазерной винтовке, и они двинулись вглубь тёмного тоннеля.

Пройдя с километр по руслу подземной реки, они сначала услышала голоса, а потом в конце тоннеля забрезжил свет. Ближе к выходу тоннель расширялся и в конце образовывал большую пещеру. В потолке виднелись колодцы, через которые струился солнечный свет и капли дождя. Аника и Арнольд спрятались за каменной глыбой. Девушка достала фотоаппарат, а Арни – маленький театральный бинокль.

– Похоже, что тут действительно намечается нечто грандиозное, – шепнула Аника на ухо своему товарищу, – столько народу.

– Да. Похоже, что мы напали на золотой куш, – согласился Арнольд, – нужно найти место, куда можно незаметно пробраться и установить магнитный капкан, а потом свалить отсюда и подать сигнал группе захваты.

– Мы что – уйдём отсюда? – Спросила удивлённо Аника, – и даже не увидим, чем всё закончится?

– Это – не наша забота. Мы свою работу почти выполнили.

– А зачем ты тогда брал с собой оружие? – Спросила недовольно Аника.

– На всякий случай. Ты всё сфотографировала?

– Да. Но отсюда плохо видно. Слишком мало света, а вспышку я не могу использовать. Подобраться бы поближе и посмотреть, что там – в этих ангарах. Там, наверное – роботы.

– Нет. Слишком опасно. Ты остаёшься здесь и прикроешь меня, в случае чего, с тыла. Держи винтовку. А я попробую подкрасться ближе и установить капкан под тем мостом.

– Но я даже не умею стрелять.

– Тебе и не придётся. Я всё сделаю тихо и быстро. Не в первый раз.

Потенциальных покупателей и просто зрителей собралось в пещере около сотни, и все они собрались в области светлых солнечных пятен, расставив подле них палатки. Всего Арни насчитал двадцать пять палаток. Похоже, что здесь собрались любители поиграть с опасным оружием со всех двенадцати обитаемых островов архипелага. Аника наблюдала через бинокль, как Арни, пригнувшись, подкрадывается по руслу реки к мельнице, построенной из камня на бутовом фундаменте и имевшей крышу из дранки. Винт мельницы был сделан из створок гигантских ракушек, составлявших винт. Рядом с мельницей стояло зернохранилище, амбар, сушилка, четыре уровня жерновов, сита.

Судя по всему здесь крестьяне, некогда работавшие на террасных земледельческих полях, перерабатывали здесь сырьё, мололи пшеницу, сушили травы и хранили овощи, благодаря постоянной низкой температуре, которую поддерживала подземная река. Аника, затаив дыхание, наблюдала за тем, как её коллега подкрадывается к мосту-плотине, построенной из бута, заползает под дуговые проёмы моста, которые раньше закрывались при необходимости воротами.

Пока Арнольд устанавливал капкан, который должен был вывести из строя всю технику в радиусе ста метров, у зернохранилища собирался народ. Двери амбара открылись. Послышался гул моторов и лязганье металлических частей. На обозрения зрителям выехало и вышло пять роботов, а вслед за ними организатор аукционы – лысый мужчина, лет сорока с татуировкой дракона на спине, проглядывающейся за майкой, камуфляжной окраски, чёрные джинсы с металлическими пряжками и высокие сапоги. В его правом ухе блеснула золотая серьга.

– Приветствую всех на нашем аукционе. Для того, чтобы собрать вас всех здесь и тем более – этих роботов, нам потребовалось на мало сил и времени. Так что прошу уважать присутствующих и сохранять тишину. Для начала я расскажу вкратце о каждом лоте.

Лот номер один – TG-2, начальная цена десять тысяч лир, – продекламировал продавец, – оснащён прибором ночного видения, тепловизором, вооружён пулемётом, с газовым приводом автоматики и запиранием ствола.

Лот номер два – NT-15. Шесть ног, оснащённых множеством сенсоров. Быстрый и манёвренный. Отлично подходит для ближнего боя. Кроме того он оснащён системой бинокулярного зрения и лазерным гироскопом. Предусмотрена установка трёх видов оружия, но в комплект не входят. Если желаете приобрести вооружение для этого робота, то его необходимо оплачивать отдельно. У нас есть отличные короткоствольные пулемёты с разрывными снарядами. Идеально сочетаются с роботами подобного класса. Установка вооружения бесплатна. Особенность этого робота заключается в том, что он способен ходить по отвесным стенам и скалам, свободно бегать по ледяной поверхности и восстанавливать равновесие, после ударов сбоку. Начальная цена – пятнадцать тысяч лир.

Лот номер три – Y-1. Чрезвычайно редкий экземпляр – единственный сохранившийся робот в своём классе. Внешний каркас изготовлен из высокопрочной стали, а форма скопирована с одного из ранее населявших Землю насекомых – скорпиона. Имеет четырёх челюстную пасть и оснащён слюнными азотными железами. Кроме того оборудован радаром и сложным вычислительным комплексом, выявляющим слабые точки противника. Нападает молниеносно, двигается стремительно. Идеальный охотник, способный замаскироваться под окружающую среду, благодаря специальному зеркальному покрытию чешуи. Хвост оснащён лезвием, способным разрубать охлаждённый металл струёй азота. Цена – двадцать тысяч лир.

Лот номер четыре – LX-3, титановый цербер, три ряда зубов с алмазным напылением, составляющих буровую установку, способную прогрызть бронеплиту толщиною до тридцати сантиметров. Когти этого монстра разрывает металл, как бумагу. Во времена Второй мировой войны с роботами мог сокрушить целую армаду танков или, хорошо разогнавшись, вцепиться в бок пролетающего низко над землёй вертолёта. Из недостатков – не умеет плавать, но способен перепрыгивать небольшие реки и одноэтажные дома. Цена – пятьдесят тысяч лир.

Лот номер пять – S-0, шаробот покрыт многослойной комбинированной бронёй. Почти целиком состоит из металла и его невозможно победить. Он – как выпущенное из пушки ядро, пробивает тяжёлые эскадренные миноносцы и самолёты. В движение его приводит заключённая в центр толстой оболочки устройство, создающее мощное электромагнитное поле, придающее ему в доли секунды максимальное ускорение. Управляется встроенным микропроцессором. В купе с подобными ему роботами способен уничтожить целую эскадрилью кораблей и противостоять целой армии. Я его сам лично перепрограммировал, так что никакой опасности он сейчас уже не представляет. Его потенциальная цель – только другие машины.

Засмотревшись на блестящих в свете солнечных лучей механоидов, Аника вдруг вспомнила, что ей нужно фотографировать преступников и схватилась за фотоаппарат. Толпа зрителей, собравшиеся вокруг амбара, периодически поднимали руки – видимо, те, кто хотел купить предлагаемого робота. Толпа гудела, обсуждала товар и спорила по поводу надёжности машин, их ремонтопригодности, безопасности, правдивости заявленных характеристик.

План Арнольда с треском провалился на первом же этапе – его заметили, когда он устанавливал электромагнитный капкан. Пока Аника целилась и искала, где на лазерной винтовке находится предохранитель, и как он переключается, Арнольда взяли в плен, связали и затащили в мельницу. Браконьеры не убили его сразу лишь потому, что вокруг собралось много любопытных глаз.

Теперь Анике предстояло спасать товарища, и, наблюдая через бинокль за ходом аукциона, через бинокль, проворачивала в голове разные варианты спасения. Покупатели спустились в пещеру через колодец в потолке – сверху свисала верёвочная лестница. Радиомаяк и спутниковую рацию Арни забрал с собой.

Его наверняка уже обыскали, нашли радиомаяк и рацию и разбили их. Некоторые зрители уже собрали палатки и ретировались, поняв, чем всё это может для них кончится. Остались только отъявленные бандиты, которым уже нечего было терять и которых, скорее всего, уже давно разыскивала полиция.

Стрелять она не могла, поскольку численность противника значительно превосходила численность её отряда. Девушка убрала винтовку и прижалась спиной к камню, напряжённо соображая, что ей делать дальше. В таких случаях обычно, судя по старым книгам, должен был броситься на подмогу напарнику и задать жару всем обидчикам, однако, Аника не владела рукопашным боем, а пробраться на мельницу, охраняемую двумя другими бандитами, не представлялось возможным.

Вдруг её осенила идея. Что если позвать Луксора, который сейчас лежал в коробке под кроватью в гостинице? Арнольд вроде бы как говорил, что связь хозяина и поисково-спасательного робота обеспечивается посредством искусственных спутников Земли, которые после войны с машинами продолжали кружить на орбите.

Девушка мысленно позвала три раза Луксора и стала ждать. Аукцион уже завершился и всех роботов распродали. Шаробот ушёл с молотка за баснословную сумму – сто тысяч лир. На эти деньги можно было выкупить дома, вместе с землёй, в целой деревне. Роботов уже закрепили канатами и начали подъём через колодцы в потолке пещеры, как откуда ни возьмись, появился по мановению волшебной палочки робопёс.

Аника погладила его и шепнула на ушко, чтобы киберпёс пробрался через лаз в бутовом фундаменте мельницы, который она разглядела через бинокль, и освободил Арнольда. Луксору не составило особого труда прошмыгнуть через лаз и перегрызть верёвки, связывающие разведчика по рукам и ногам.

Как только Арни выбрался через окошко мельницы, Аника открыла огонь по всем движущимся целям. Её ослепила вспышка лазера. Луч разрезал надвое по диагонали тела сразу троих бандитов. Началась паника. Все попрятались в укрытие и высматривали точку, откуда стреляли, но Аника больше не высовывалась.

В этот момент ожили все шесть роботов. Они бросились одновременно на Луксора и Арнольда, которые выскочили из мельницы, и тут сработал электромагнитный капкан. Невидимая волна прокатилась по всей пещере, и все роботы попадали с гулким стуком и скрежетом на камни.

Пока Арни бежал до тоннеля, Аника стреляла, особо не целясь, туда, где укрылись террористы. Оплавленные лучом лазера металлические сита и жернова рухнули со скрежетом на головы ещё двоих бандитов. Каменная глыба, за которой Аника пряталась, взорвалась на осколки сразу после того, как она нырнула в тоннель, по которому они сюда добрались.

Первым бежал Луксор, за ним – Арни и Аника. Сзади слышались разъярённые крики головорезов и крики боли придавленных жерновами. Когда они выскочили из тоннеля, было уже светло. Тучи ещё гонял по небу ветер, но они уже были далеко. Дождь сменился туманной дымкой, которая укрыла разведчиков от преследования.

Отбежав подальше от каньона и спрятавшись за деревом, Арни вызвал по рации группу захвата, но оказалось, что из-за надвигающегося урагана ни воздушные, ни морские суда не могут прибыть на место вовремя, и они остались один на один с бандой разъярённых и готовых на всё говорезов.

– Ну, вот, отлично, – сказала Аника обречённо, – о чём они только думали, посылая нас сюда перед самым началом надвигающегося тропического циклона? Не иначе как они хотели избавиться от нас.

– Это я виноват, что втянул тебя во всё это, – виновато сказал Арни, – позволь мне исправить свою ошибку.

– Каким же это образом? Их там – человек двадцать ещё осталось и с ними – пять роботов. Насколько хватит действия твоего электромагнитного капкана?

– Минут на десять не больше.

– Десять минут? Ты серьёзно? И за десять минут они собирались добраться до Лариона и обезвредить вооружённых до зубов террористов?

– Да. Корабли с десантом находились рядом с островом, но из-за урагана их передислоцировали.

– Что же теперь делать нам? Остров не такой большой, чтобы мы могли скрываться на нём целые сутки. Нас найдут.

– Они не учли одну особенность. Да, роботов перепрограммировали, но покупатели не знают, что без идентификационных карт с управлением у них возникнут проблемы.

– К чему ты клонишь?

– У меня есть ключ к одному из роботов, которых выставляли на аукционе.

– Серьёзно? И какой же?

– S-0, шаробот.

– Если мы вернёмся и захватим этого робота, то с помощью него разберёмся и с остальными. По сравнению с S-0 все остальные роботы – всего лишь жалкие игрушки. S-0 во время войны называли ангелами смерти. Их создали в городе машин по чертежам, разработанным искусственным интеллектом квантового суперкомпьютера.

– Вот оно что…. Я смотрю, ты многое знаешь о роботах.

– Да. Я в своё время тоже увлекался робототехникой. И, честно говоря, идентификационные карты я собирал с особым азартом. Впервые мне попался робот, от которого у меня есть ключ.

– А как же Луксор?

– Луксора создали люди. Он запоминает биометрическую информацию своего хозяина, только и всего, а боевые роботы, созданные в городах машин, считывают отпечатки пальцев держателя карты и регистрируют их в своей памяти, как своих владельцев.

– Ты хочешь вернуться туда?

– Нет. Они сами найдут нас.

– А если нас найдёт первым другой робот? Может, лучше спрячемся и подождём, пока ураган не стихнет. Всё равно никто с этого острова никуда не сбежит, пока не пройдёт тропический циклон.

– Боюсь, что это может затянуться на несколько дней.

– Ну, хорошо. Пойдём искать. S-0. Сколько ещё осталось времени до перезагрузки боевых роботов?

– Минуты три. Только не пиши этого в отчёте, а то у нас будут проблемы. Нам нужно заполучить этого шаробота любой ценой.

Долго ждать не пришлось. В каньоне, из которого они только что выбрались, показался первый шестиногий робот. Командир отдал приказ рассредоточиться и искать разведчиков по всем направлениям. Роботы разделились по одному, но двигались они довольно медленно и как бы нехотя. В туманной дымке Арнольд заметил шаробота и, пригнувшись, засеменил наперерез S-0, вдоль скальной гряды, отделявшей их от робота и их владельца, шагавшего следом.

Из внутреннего кармана Арни достал идентификационную карту от шаробота и вышел ему навстречу. Владелец отдал приказ уничтожить цель, однако, робот дёрнулся, завертелся на месте, затем – ещё один рывок и двинулся в обратном направлении на толстяка в белой майке и очках, который, по-видимому, не знал что такое гантели и бег трусцой.

В голову Арнольда начало поступать множество данных. Он начал видеть и чувствовать всё то, что видел ангел смерти. Отпечатки пальцев и сканирование сетчатки глаза на расстоянии прошли успешно, и робот полностью перешёл под его управление. Арнольд видел сразу несколько целей, которые следовало незамедлительно уничтожить.

За несколько минут ангел смерти превратил остальных роботов в груды металла. Отовсюду доносились взрывы, а низко проплывающие облака озарялись снизу вспышками. Все преступники превратились в кучи окровавленного мяса. На острове не осталось никого из живых, кроме Аники и Арнольда.

Проходя мимо изуродованных тел, и искорёженных машин, они не сказали ни слова и мысленно договорились друг с другом не рассказывать правды, случившейся на острове Ларион. Аника насчитала девяноста шесть мёртвых тел и теперь думала, что написать в своём отчёте.

Они вернулись к назначенному месту встречи – в дельту пересохшей реки и, сидя на нагретых солнцем камнях, ждали возвращения Норда. Небо разъяснилось, но душа Аники погрузилась в беспросветный мрак. Только что они отняли жизни почти у сотни человек. Что если подобных этому ангелов смерти создать целый отряд? Каким образом люди во время войны боролись с ними? Как им удалось победить? Эти и множество других вопросов беспокоили девушку, пока они ждали возвращения Норда.

Вскоре на горизонте появилась тёмная точка. В туманной дымке замерцали огни. Катер летел по волнам, с разгону залетел на берег и бросил верёвку для швартовки судна. Арни привязал её к камню. Норд спустил штормтрап, и они вымотанные и измученные долгим походом поднялись на корабль, спустились в трюм, так и не ответив ни на один вопрос Норда, завалились спать.

Весь остаток дня девушка сочиняла отчёт о проделанной работе на острове Ларион, и никто кроме них двоих не знал правды. За выполненное задание им заплатили по двадцать тысяч лир каждому. На эти деньги можно было прожить полгода, если жить так же, как она жила прежде, экономить и ловить крабов, однако, охоту за крабами Аника забросила, поскольку на неё просто не оставалось теперь времени.

Всё время она проводила за работой, перебирала карточки, раскладывала по коробочкам в архиве жуков и муравьёв, которых создавал на заводах машин на первоначальном этапе развития квантовый компьютер.

По этим мини-роботам можно было проследить всю историю развития робототехники, как она развивалась, как менялась и к чему в итоге пришла.

Жёлто-бурое муравьи из латуни, с усиками – антеннами, бабочки с прозрачными тонкими крылышками, платиновые паучки, кобальтовые стрекозы и множество других насекомых, на которых практиковался искусственный интеллект в создании непобедимых машин смерти. Аника подписывала карточки, где и когда каждое насекомое было найдено.

Работа ей нравилась. Она даже завела нового друга. Звали её Лиана Рэй, работала она на радиостанции и часто появлялась в офисе для того, чтобы взять у кого-нибудь интервью.

Глава 4, Мистер Джонни GT-1

На третий день работы в офисе береговой охраны к ней пришли брать интервью о террористах с острова Ларион. От радиоведущей Аника узнала, что Лиана – сестра прежнего архивариуса, который бесследно пропал – Люсия Рэй.

Аника пообещала помочь Лиане в поисках её сестры. В выходной день она пригласила подругу в свой номер, чтобы показать ей поисково-спасательного робота. С собой Лиана взяла фотографию своей младшей сестры. Луксор отсканировал её, занёс изображение в ячейки своей памяти и повёл их по следу.

Вчерашний ураганный ветер разорвал грозовые тучи на клочки и разбросал их по голубому небу, создав настоящее небесное королевство. В этих облаках можно было различить лошадей, привидений в белых простынях, рыб, с разинутыми зубастыми пастями и домики богов. Луксор привёл их к обрыву и протяжно завыл, воспроизводя вой, похожий на волчий, совсем не свойственный такой маленькой собачке.

Спустившись по каскадной лестнице вслед за робопсом к автостоянке, они заметили старую лестницу, ведущую вниз к берегу. На вид она выглядела довольно ветхой, и, когда они спускались по ней, осторожно ступая на разбухшие от сырости ступени, канаты угрожающе поскрипывали. Лестница тянулась вниз вдоль обрыва, а удерживающие её канаты, крепились за колья, вбитые в трещины в скалы.

Пёс привёл их к рыбацкой деревушки. Дома стояли на сваях, так как во время прилива песчаный берег бухты, где располагалась лодочная, полностью затапливало. Бухта делилась на три рукава, в первом рукаве в основном промышляли рыбацкие шхуны, во втором устроился большой пляж с покосившимися грибками от солнца, перевернутыми урнами и покрывшимися толстым налетом из ржавчины и соли аттракционы аквапарка, который некогда работал здесь и принимал толпы туристов со всех тринадцати густонаселенных островов архипелага.

Пляж и аквапарк уже давно были заброшены и ходить туда запрещалось из-за опасностей, которые поджидали потерявших бдительность отдыхающих. Над морем в этот солнечный денёк стоял густой туман. Море отступило, обнажив уродливое, дно, превратившееся в кладбище для его обитателей. На берегу сохли большие, прозрачные медузы, морские звезды и водоросли, выброшенные на сушу волнами. На горизонте виднелись силуэты кораблей, стоявших на рейде. С берега они казались игрушечными.

От ветра и волн лодочную защищали каменные молы. Луксор повел их по раскачивающемуся понтонному мосту вглубь рыбацкой деревушки. В отгороженных сетями морских вольерах кое-где плескалась рыба. Здесь выращивали королевских крабов, креветки, палтуса и другие ценные и нелицеприятные, но вкусные виды океанической живности. Кое-где на пирсе сидели с удочками дети. Женщины кормили рыб, разбрасывая по бассейнам сухой корм из смеси муки и сушёных насекомых.

У пирсов покачивались на волнах лодки и яхты. Ржавые балластные бочки, под их натиском скрипели и вздымались из воды, раскачивая мост, по которому шли подруги.

Чем дальше в море они уходили, тем гуще становился туман. Большинство домов было заброшено. Остались только самые отчаянные и смелые рыбаки, которым некуда было податься, или те, кто даже под угрозой смерти не захотели покидать родной дом.

Луксор привёл их прямо к сторожке лодочника. Внутри горел свет, из динамиков радиоприемника лилась какая-то знакомая красивая мелодия, напомнившая девушке о родном доме. Сама радиостанция находилась под куполом маяка. Кое-какие пластинки, неизвестно как, удалось сохранить после потопа. В основном – классическая музыка и парочка альбомов никому неизвестных ныне рок-групп.

Из-за помех музыка превратилась в адский скрежет и её следовало бы выключить, однако, сторож спал мертвым сном на веранде, лежа в гамаке и не слышал ни музыки, ни того, как девушки подкрадываются всё ближе, стараясь ступать как можно тише на скрипучие половицы.

Из гамака доносилось похрапывание старика.

Луксор проскочил в домик через приоткрытую дверь. Аника прокралась на цыпочках в дом вслед за ним и обнаружила человекоподобного робота, сидящего на полу у стены. На нём была имитация чёрной шляпы-цилиндра, с облупившейся краской, красный медный галстук-бабочка, и металлическом фрак, защищавшем начинку из микросхем и проводов.

Нижняя челюсть у робота была сломана, а в тёмных глазах-видеокамерах застыл немой крик. Аника так поразилась неожиданному и пугающему зрелищу, что в первые секунды растерялась и не знала что делать.

В голове её крутился вопрос, почему Луксор, увидев фотографию Люсии, привёл из к этому роботу. И что он делает в доме сторожа? Знает ли сам сторож, что в его доме сидит робот? Стоит ли его разбудить и допросить.

Если они арестуют сторожа, то всем станет известно о роботе и его придётся отправить под пресс, и тогда они никогда не узнают, что случилось с Люсией. Интуиция подсказывала ей, что надо поступить иначе. В конце концов, они обязаны конфисковать робота.

Аббревиатура на груди в области сердца GT-1 говорила о том, что это – боевой робот первой модели, созданный людьми на заводе, до того, как началось серийное производство боевых роботов другими машинами, под управлением вездесущего искусственного интеллекта, проникшего в самые отдаленные уголки планеты.

Глянув украдкой в окно на спящего на веранде старика, тот перестал храпеть, как будто что-то услышал сквозь сон, почесал бороду, перевернулся на бок, Аня на носочках мягких балеток подкралась к роботу и жестом показала подруге взять его за ноги.

Подняв GT-1 за руки за ноги, робот оказался относительно лёгким, какой-то титаново-никелевый сплав, они потащили его к берегу. На полпути доска под ногой Аники хрустнула, переломилась, и все трое, потеряв равновесие с оглушительным всплеском, будто взорвалась подводная мина, полетели в воду. Луксор тут же протяжно залаял механическим голосом, подавая сигнал об утопающих, и бросился в воду спасать свою хозяйку.

Холодные воды сомкнулись над головами девушек. Благо сейчас только начинался прилив, и в том месте, куда они упали было не глубоко. Подняв со дна робота, они продолжили движение по грудь в воде к узкой желтой полоске берега, разделявшей океан и скалы, затащили его под перевернутую вверх дном лодку, усадили спиной к сломанной мачте из бамбуковых рей и прислушались к звукам, доносящимся снаружи.

Где-то далеко лаяла собака. Волны с тихим шелестом накатывались на бархатный песок. Ветер трепал лоскуты плетёной рогожи, из которой были сделаны паруса яхт. Кричали чайки, высматривая на берегу корки выброшенного хлеба. Послышался хруст приближающихся шагов. Аника осторожно выглянула через пробоину в лодке и увидела подкрадывающегося к лодке старика с трехствольным кремниевым ружьём.

Подойдя ближе, лодочник заметил свежие следы на песке, спрятался за углепластиковым каноэ с кевларовым парусом, прижал приклад ружья к плечу и крикнул:

– Эй! Выходи! Я знаю, что ты – там, и что ты украл моего робота. Если ты не покажешься, то я продырявлю лодку вместе с твоей башкой!

– Фас, его! – шепнула на ухо Луксору Аника, – взять!

Луксор, словно снаряд, вылетел из-под лодки и, оттолкнувшись в прыжке от борта каноэ, вцепился зубами в ствол ружья. Раздался оглушительный взрыв. Охваченный страхом и яростью старик скинул пса, но дуло ружья уже было погнуто.

Бросив бесполезное оружие, старик пошёл прямиком к лодке, схватился за борт, намереваясь перевернуть его, но тут на него снова налетел Луксор и вцепился в сапог. Старик потерял равновесие и упал, пытаясь свободной ногой отцепить от сапога пса. Пока лодочник боролся с псом, робот под лодкой ожил. Его глаза засветились красным светом. Фрак на груди раскрылся, из неё выдвинулся револьвер с длинным дулом и тремя совмещёнными барабанами-обоймами.

Недолго думая, Аника схватила пистолет и выстрелила в старика. Электрическая пуля с двумя иглами на конце вонзилась в его плечо, и лодочник сразу весь обмяк и потерял сознание. В ушах её всё ещё звенело. Она не слышала, что говорит ей Лиана. В висках пульсировала кровь. Вымокшая одежда прилипала к телу и пахла морской тиной. На языке всё ещё чувствовался солёный привкус.

– Ты…. Ты убила его? – Спросила Лиана, обняв плечи и дрожа от подувшего с моря ветра. – Что это за оружие такое?

– Похоже, что это – электрошоковый револьвер. – Ответила Аника, рассматривая оружие, – я видела, такие на картинках в старых книгах о Первой мировой войне с машинами.

– И что теперь? Вызовем полицию?

– Ни в коем случае. Нам нужен этот робот. Ты ведь хочешь найти свою сестру?

– Да. Конечно.

– Тогда нам нужно спрятать где-нибудь робота и вытащить из его памяти события последних дней. Нужно узнать, почему Луксор привёл нас к нему.

– Я не разбираюсь в робототехнике.

– Ничего, я попрошу своего друга. Он посмотрит этого робота и скажет, можно ли что-то вытащить из него. Я вернусь в гостиницу и оттуда позвоню Арнольду. Он подъедет сюда на вездеходе и заберёт робота, а ты оставайся здесь, и смотри, чтобы старик не захлебнулся. Начался прилив. Скоро всю бухту зальёт водой. Если мы не успеем вернуться, то затащи лодочника на пирс, а если он очнётся, то пульни в него ещё разочек. Держи револьвер.

– Хорошо. Я поняла.

Аника побежала вверх по канатной дороге к гостинице. Номер Арнольда был где-то записан у неё на листочке. Только бы успеть, прежде чем GT-1 перезагрузится. Аника переживала за свою подругу и, пока бежала до своего номера, пожалела вообще, что оставила Лиану одну с этим роботом. Ведь неизвестно, что от него можно ожидать. Что если он был перепрограммирован на заводе машин и опасен для окружающих?

Арнольд домчался до лодочной за пятнадцать минут. Вода к тому моменту подобралась к ногам старика. Лиана сказала, что в сознание он ещё не приходил, и она его не трогала. Робот тоже ещё не перезагрузился и вряд ли вообще, по словам Арнольда, смог бы это сделать самостоятельно. Удивительно вообще, как он, с разряженными батареями, проявил какие-то признаки активности.

GT-1 они затащили в трюм патрульного катера, где Норд оборудовал мастерскую. Лицензии на занятие подобного рода деятельности естественно у них не имелось, но и катера береговой охраны никто не досматривал. Робота усадили на гидравлическое, радиоуправляемое кресло, менявшее при необходимости форму, и поставили батареи на зарядку.

Процент зарядки батарей отображался в зрачках робота, и как только вспыхнула цифра один, началась перезагрузка системы. Робота на всякий случай приковали наручниками к креслу и стали ждать, когда система полностью загрузится. Сначала пришли в движение зрачки робота. Теперь они светились зелёным светом. Потом зашевелились пальцы на ногах.

Однако, не смотря на полную загрузку системы, на вопросы робот не отвечал и больше не подавал никаких признаков жизни. Норд листал толстый томик по робототехнике, то и дело, переводя взгляд то со страниц, то на робота, пока до него не дошло, что надо сделать и в чём проблема.

Перегоревшие предохранители находились под шляпой-цилиндром. Арнольд помог Норду окрутить шляпу, а Аника и Лиана сидели в стороне на лавочке, наблюдая за тем, как компьютерный гений что-то делает с обнажёнными электронными мозгами роботами.

– Этот робот не был перепрограммирован, – заключил Норд, подключив робота к своему компьютеру, – это – робот-солдат, но в его памяти я нашёл человеческие воспоминания.

– И что это значит? – Спросила Аника. – Воспоминания ведь бывают только у людей.

– Верно, – подтвердил Норд, – по сути – эта машина всё ещё является человеком. Чья-то память и индивидуальность была полностью скопирована на жёсткие диски этого робота.

– Так Вы сможете извлечь из памяти этого робота данные? – Спросила Лиана с надеждой в голосе. – Луксор привёл нас к этому роботу, когда я ему показала фото моей пропавшей младшей сестры Люсии, которая работала у вас архивариусом.

– Я постараюсь, – задумавшись на мгновение, ответил Норд, – но ничего не обещаю. Вся информация в памяти робота зашифрована, защищена паролями и частично стёрта. Система диагностики выдаёт множество ошибок. Я запущу программу восстановления и попробую заменить стёртые ячейки нулями.

– А что на счёт лодочника? – Спросил Арнольд. – Он вообще видел вас?

– Нет, ответила Аника, – он не видел наших лиц. Луксор спас нас. Как его вообще зовут?

– Я уже навёл кое-какие справки. Лодочника зовут Марсель и в прошлом он – капитан парусного фрегата первого ранга «Sin miedo» – один из немногих кораблей, вернувшийся из дальнего плавания во времена, когда люди ещё верили в существование других земель, не затопленных Мировым океаном. Я отправлю кого-нибудь следить за Марселем. Нужно выяснить, откуда у него – этот робот.

– А сколько уйдёт времени на восстановление памяти GT-1? – Спросила Аника. – И не опасен ли он для нас?

– Робот совершенно безопасен для человека. Я бы даже сказал наоборот – с ним гораздо безопаснее, чем без него. Рядовой GT-1 запрограммирован прикрывать спины своих товарищей в бою. Он участвовал и в Первой, и Во второй войне против машин. Вот только я боюсь за его рассудок. Неизвестно, сколько он пролежал на дне океана, как попал на остров, но скоро мы это выясним. Возможно даже, что он сам нам всё расскажет.

– Было бы здорово. Впервые на нашем острове – участник войны с машинами. Информация о тех страшных событиях была почерпнута нами всеми только из учебников по истории и парочке старых газет. Наконец-то мы познакомимся с участником боевых действий и узнаем всё от первого лица.

– Да. Было бы неплохо, – согласился Норд, но на восстановление его памяти могут уйти недели, а может быть даже, и месяцы.

– Так долго?! – Удивилась Аника. – Нельзя как-то ускорить процесс?

– Нет. Нельзя. Одних только видеозаписей в памяти GT-1 храниться триста двадцать терабайт.

– Ох, ничего себе! Воскликнула Аника, – как он ещё с ума не сошёл.

– Вот этого-то я и опасаюсь, – вздохнув, сказал Норд, – а сейчас прошу меня извинить, мне нужно работать.

Аника, Арнольд и Лиана оставили Норда работать за компьютером, а сами отправились в трактир на обед. Теперь денег у Аники хватало, чтобы досыта наедаться и покупать самые лучшие вещи и одежду, по крайней мере, денег, которых она получила за последнее успешно выполненное задание, ей хватило бы месяца на три беспечной и свободной жизни.

Трактир, в который Арнольд пригласил их обеих, назывался очень странно и даже пугающе – «Девять мёртвых старух». Арни объяснил, что название связано со старинной легендой о девяти женщинах, умерших в этом месте одновременно от сердечного приступа. Вокруг этого здания ходило много слухов, оно стало популярным, и один энтузиаст решил открыть здесь трактир.

Трактир представлял собой огромное дерево, высотою с десятиэтажное здание, а каждый столик располагался в плодах этого дерева – железных тыквах, выращенных искусственным путём на ветвях этого дерево. Все дома, построенные в городе, были сделаны из деревьев, выращенных в Железном лесу, выращенном роботами для создания по технологии 3D-печати необходимых деталей, предназначавшихся для замены изношенных и повреждённых деталей боевых машин.

По сути, эти деревья вовсе не являлись деревьями, а Железный лес – лесом. Скорее это был – гигантских масштабов завод, разработанный и сконструированный искусственным интеллектом квантового суперкомпьютера и построенные рабочими роботами. Некий тыл, обеспечивающий необходимыми деталями боевые машины на фронте. Люди научились использовать технологии, разработанные искусственным интеллектом во времена Второй мировой войны с машинами, для собственной выгоды.

Арнольд снял на час столик в тыкве на верхней ветви дерева, и они поехали на лифте, внутри ствола дерева к своему столику. Арни нажал на рычаг, платформа лифта дёрнулась и медленно поехала вверх по резьбе плохо смазанного железного стержня, вращаясь по часовой стрелке. Ветви деревьев служили коридорами, по которым можно было добраться до своего столика. Сама кухня, где готовилась еда, находилась под корнями дерева, в пустоте, образовавшейся в результате быстрого генетически запрограммированного роста. Корни деревьев ушли так глубоко под землю, что выкорчевать их всех стало практически неосуществимой задачей, корни давали новые побеги, из которых вырастали могучие железные деревья, при наличии достаточного содержания железа в руде.

Их столик был рассчитан на пятерых и имел порядковый номер девяноста семь. В железную тыкву вела небольшая лесенка, по которой троица спустилась вниз. В помещении с округлыми стенами имелось несколько круглых окошек, занавешенных светло-зелеными шторами, за которыми открывался вид на весь город. Арнольд специально выбрал столик на самой верхней ветви искусственного дерева.

Сквозь густую крону листвы и маленькие окошки в помещение пробивались лучи солнца, отбрасывая блики на хрустальном графине и бокалах, заранее приготовленных для гостей. Сев за столик на дугообразную софу, Аника почувствовала едва уловимый аромат цветов, но никак не могла понять, откуда исходит запах, потом заметила, что графин здесь стоит не для того, чтобы хранить в нём напитки. Сосуд из матового оранжевого стекла был наполнен чашами цветов, а бокалы, из такого же матового стекла, наполовину наполнены воском.

В пористых стенах имелось множество полочек, на которых стояли самые разные сувениры – от позолоченных фарфоровых гномов с лопатами и кирками до деревянных моделей подводных лодок и космических кораблей, разных форм и размеров. Были среди них и выцветшие фотографии в рамках. Лиана с интересом и восторгом разглядывала украшения, поскольку тоже была здесь в первый раз и не могла позволить себе посещать подобные заведение, получая зарплату ди-джея на радио.

Пока они ждали заказ, Арнольд открыл окна, и помещение наполнилось щебетанием птиц. На краю стола лежал последний выпуск журнала «Флора и фауна Люминарии». Аника взяла его и начала листать красочные глянцевые страницы. Журнал был обильно иллюстрирован цветными сюрреалистическими картинками морских животных, самых разнообразных форм, размеров, в отдельной колонке имелась их краткая характеристика, кто, когда и где выловил очередного монстра и при каких обстоятельствах – морские пауки, хищные актинии, колонии кораллов и водорослей, живые полудеревья-полуживотные и прочие мутант, порождённые обитателями океана, облучённые радиацией.

На седьмой странице её внимание привлекло изображение акулооьсминога и она прочитала вслух о том, что во время тропического циклона, рыбакам, вышедшим по неосторожности в море, в сети попался акулоосьминог, в брюхе которого они позже обнаружили человекоподобного робота. Испугавшись своей находке, очевидцы утверждают, что сбросили робота обратно в море, а водолазы сколько ни искали в том месте, так и не нашли того робота. Поговаривают, что робот всё ещё дееспособен и бродит сейчас где-то по дну океана, а возможно уже и выбрался на сушу.

– Похоже, что это тот самый робот, которого мы нашли, – заметила Лиана, – там есть его фотография? Дай посмотреть.

– Нет. Здесь только фото акулоосьминога, – ответила Аника, передавая журнал подруге, сидевшей рядом, – самого робота нет.

– Тем лучше, – сказал Арнольд, потянувшись и зевнув, – нет фотографий – нет и доказательства его существования, а наговорить можно что угодно.

– А ты вообще что-нибудь слышал о роботах класса GT? – Спросила Аника. – Я не особо разбираюсь в них.

– Совсем немного. Это так давно было. О классе GT до нас дошло очень мало информации. Это – самые первые разработки. Насколько мне известно, с помощью них можно подключаться к нейронной сети, объединявшей некогда все машины на нашей планете. GT – что-то вроде адаптера с многоканальным выходом.

– Я ничего толком не поняла. Что это значит?

– Через GT-1 можно подключиться к виртуальному пространству, к реалистичной модели прошлого, но для этого нужен локальный сервер.

– Локальный сервер? – Переспросила Аника. – Это ещё что такое?

– Это – другой робот, способный хранить часть информации глобальной нейронной сети, способный свободно оперировать данными, дополнять или изменять виртуальное пространство, при наличии соответствующих паролей.

– Как всё сложно, – нахмурившись, сказала Аника, – и как это поможет нам найти Люсию?

– С помощью GT-1 возможно путешествие во времени в киберпространстве. Там можно найти любого человека, хоть как-то фигурировавшего в зоне видимости машин.

– Вот оно что.

– Другими словами GT-1 – это ключ к нашему прошлому.

– И где искать этот самый сервер?

– У меня есть одна идейка. Как только Норд поставит на ноги GT-1, мы спустимся вместе с ним под город, в заброшенный город машин. Он находится очень глубоко под землёй, и мало кто вообще знает о нём. Раньше сеть подземных тоннелей объединяла все города машин на Земле.

Глава 5, Воспоминания

На следующий день Норд вызвал Анику и Арнольда и сказал, что ему удалось кое-что узнать о Люсии Рэй. GT-1 видел её в заброшенных шахтах, под городом в дробильно-сортировочном цеху вместе с другими пропавшими людьми. Норд уже написал об этом доклад и передал на рассмотрение начальнику береговой охраны.

Луи ознакомился с ним и дал добро на финансирование нового разведывательного задания. В этот раз премия за его выполнение втрое превышала вознаграждение за предыдущую, поскольку им предстояло спасти мирных подданных королевства. Если им удастся найти их и вызволить из заточения, то возможно, даже король соединённого королевства наградит их орденами героев.

Аника вооружилась фотоаппаратом, но в этот раз Арнольд научил её пользоваться лазерной винтовкой и стрелять из неё, на всякий случай. Получив подписанное главой королевского совета разрешение на посещение рудников, охраняемых другими силовыми структурами, они запрыгнули в вездеход и, руководствуюсь картой окрестностей Грингарда, выдвинулись в путь.

Вход в заброшенные шахты находился на северо-западе, в двух километрах от города, и его круглосуточно охраняли военные с автоматами и собаками. GT-1 они взяли с собой. Норд вставил его челюсть на место, но вернуть голос роботу так и не удалось, и, поскольку GT не мог назвать своего имени, Аника назвала его Джон.

Солнце здесь высушило все озёра и ручьи, не оставив шансов выжить никакой растительности, а из-за отсутствия растительности, перекочевали к берегам острова и животные. Пустынная степь растянулась до самого горизонта с запада на восток, вездеход же двигался на север, преодолевая дюны, местами сливающиеся с другими дюнами и формирующие цепи, расходящиеся в разные стороны. С гор дул сильный встречный ветер, закручивая небольшие песчаные смерчи. Колёса вездехода плавно катили по длинному пологому наветренному склону.

И вот впереди, за песчаным барханом показалась бетонная дота, огороженная колючей проволокой. На воротах висел знак, предупреждающий об опасности поражения током. Охранник в военной форме и кепке, камуфляжной окраски с эмблемой королевства – красной розой, опутанной колючей проволокой, проверил их документы и разрешение на въезд на секретный, особо охраняемы объект, попросил открыть двери и багажник вездехода, досмотрел вещи и, только после этого, открыл перед ними ворота.

Арни остановил машину у железной двери, выбрались из машины и открыли двери, выпуская Джонни. Кондиционер в вездеходе не был предусмотрен. Аника облизала пересохшие губы и нажала на кнопку вызова. Хотелось поскорее спуститься под землю. Огненный шар над головой несчадно палил и нагревал песок до состояния раскалённый углей так, что ноги сразу нагрелись, пока они ждали, пока им откроют. По сравнению с портовым городом, где большую часть года стояла хмурая и туманная погода, ближе к центру острова, было намного теплее.

– Здравствуйте, говорите, пожалуйста, в микрофон, – раздался мужской голос, – он – справа от двери.

– Здравствуйте, меня зовут Арнольд Ковальски, – поприветствовал Арни человека за дверью, – а это – моя напарница – Аника Дарджерс.

– Приложите, пожалуйста, свои документы к окошку, – ответил дежурный, – так, чтобы я их видел.

– Да, пожалуйста, – ответил Арни, стараясь быть приветливым и вежливым, – у нас есть разрешение на посещение шахт на двадцать четыре часа.

– Хорошо. Я вижу, – ответил мужчина, – сейчас открою. Подождите. Вы вооружены?

– Да. У нас собой только одна лазерная винтовка.

– Вам придётся оставить её мне, – ответил высокий мужчина, возникший в дверном проёме, очень похожий на того, что стоял на посту у ворот, – таков порядок. Иначе вы не сможете пройти.

– Но. Мы – на задании, – возразила Аника, – нам поступила информация о том, что в шахтах могут находиться мирные жители.

– Всё равно вам придётся оставить оружие. Шахты уже старые. В них нельзя стрелять. Велик риск обвала. Вы можете схоронить себя сами под землёй, и вас никто никогда не найдёт. Шахты тянутся вглубь и вширь на несколько километров. Запутанный лабиринт, из которого сложно найти выход.

– Вот оно что. Хорошо. Держите. Мне это винтовка очень дорога. Если с ней что-нибудь случится.

– Не переживайте, я положу её в сейф, – ответил солдат, – я даже отдам вам ключ от сейфа. Ещё я должен предупредить вас о том, что никакие средства связи под землёй не работают.

– Я в курсе. Уже доводилось бывать на рудниках.

– Хорошо. У меня есть карта рудника, но, боюсь, она только запутает вас. Множество обвалов нарушили проходы. Карта не точная, и на ней отражены только первые три исследованных уровня.

– Всё равно. Давайте карту. Мы хоть какое-то представление будем иметь, где искать и в каком направлении двигаться. Уровни должны быть похожи друг на друга по расположению отсеков.

Охранник вернулся на свой пост, порылся в ящиках и вернулся со свёртком в руках. Всё это время он как-то недоверчиво и с боязнью поглядывал на Джонни, стоявшего за спиной Арнольда, но лишних вопросов не задавал. Аника взяла карту, поблагодарила солдата, и он повёл их к бронированной двери в полу, состоящей из трёх параллельно запирающихся люков. Дежурный набирал поочерёдно три кода, пока открывались двери.

Вниз вёл лифт, но он не работал и пришлось спускаться по бесконечной лестнице в глубокий колодец, освещаемый холодными газоразрядными лампами. Робот шёл впереди. Его шаги звонким эхом отражались от стен колодца и разлетались по ответвлениям главного канала. Аника крутила в руках карту и пыталась понять, где они вообще находятся на этой карте. Джон свернул в тоннель на пятом уровне, и теперь они шли в свете фонариков, мимо ряда металлических шкафчиков.

Кое-где ещё лежали комбинезоны, костюмы химзащиты, противогазы, алюминиевые кружки, фляги, аптечки первой медицинской помощи с йодом и эластичными бинтами, резиновые сапоги, и даже один ранец с парашютом лежал на последнем шкафчике. На внутренних сторонах раскрытых дверей шкафчиков Аника заметила фотографии и старые подарочные открытки, подписанные любящими родственниками.

На полу у входа в другое помещение валялся наполовину разобранный автомат, без обоймы. В нём не доставало ещё некоторых деталей. Рассматривая фотографии, она запнулась об него и едва не упала в лужу, накапавшую с потолка. Коридор заканчивался массивной герметичной дверью, которая раньше открывалась автоматически. Сейчас же она была сильно помята изнутри и висела на одной погнутой петле.

Как будто кто-то изнутри выломал её. За дверью располагались целые комнаты с агрегатами жизнеобеспечения, регулирующие влажность, температуру воздуха, насыщенность его кислородом. В конце коридора на проводах висели обломки разбитой видеокамеры. Они прошли вдоль труб, ведущих в фильтровентиляционную камеру, углубляясь в бесконечный лабиринт ужасов.

Джонни завёл их в тупиковое помещение, округлой формы, начинённой всевозможной аппаратурой. В центре него стояли спинками друг к другу три массивных металлических кресла, опутанных проводами. Джон сел в одно из кресел, открутил шляпу-цилиндр и надел вместо неё на голову какой-то шлем.

– Похоже, что это – и есть сервер, – сказал задумчиво Арнольд, – только боюсь, что здесь уже давно ничего не работает.

– Здесь когда-то жили люди? – Спросила Аника, заметив двухъярусные кровати. – Я думала, что здесь – только шахты и роботы-рудокопы, а где бурильные установки?

– Бурильные установки находятся в самом низу шахты. Там же – и останки роботов-рудокопов, а здесь когда-то действительно укрывались люди во время Второй мировой войны. Им довольно долго пришлось здесь жить. Именно благодаря этим шахтам, мы с тобой появились на свет.

– То есть, ты хочешь сказать, что мы родились здесь?

– Нет. Здесь родились наши прабабушки и прадедушки. Много лет они укрывались здесь от пуль и снарядов, разрывающихся на поверхности Земли, и не видели солнечного света. А этот город машин – самый первый город, построенный роботами. От него уже практически ничего не осталось.

Пока Арнольд и Аника беседовали, Джонни вырвал решётку под ногами, куда тянулись провода от кресел, склонился над ней и просунул в образовавшийся проём руки. Он что-то делал там в течении минуты. Под полом послышался гул вентиляторов. Загорелись лампочки на вычислительных машинах, стоявших у стен кругом, вспыхнули экраны, и по ним поползли строки программного кода.

– Глазам своим не верю! – Воскликнул Арнольд. – Джон запустил сервер!

– А это не опасно? Что если он запустил вместе с сервером и эти адские механизмы на дне шахты?

– Нет. Там уже практически ничего не осталось. Всё безнадёжно заржавело. Там – всего лишь свалка металлолома. Я доходил до нулевого уровня и видел всё собственными глазами.

– Ты собираешь подключить свой мозг к нейронной сети?

– Я не знаю. Я не уверен.

– Если ты не уверен, то лучше не делай этого. Мы не можем так рисковать. Если с тобой что-нибудь случится, то я одна без тебя не справлюсь.

– Но я должен сделать это. Мы должны что-то сделать, найти пропавших людей. Мне кажется, что их кто-то похитил, вот только я не знаю зачем, но догадываюсь.

Арнольд сел в кресло спиной к Джонни и надел на голову шлем. Первым, что он увидел, было темное помещение, в центре которого медленно вращался сияющий красный кристалл, говоривший о том, что началась загрузка системы. Арни не видел ни своих рук, ни ног, но чувствовал их. Он подошёл к кристаллу и протянул руку, чтобы дотронуться до него, но рука прошла сквозь кристалл.

Изображение, передаваемое по проводам от робота, через компьютер, зарябило. Внутри кристалла он увидел двух девочек, строящих на берегу моря из мокрого песка замок с башнями и рвом наполненным водой. Девочкам было на вид лет восемь или десять.

Набегающие волны наполнили ров водой и пробежались по каналам замка, по которым плыли щепки, имитирующие лодки. Заканчивая копать ров, девочка нащупала что-то металлическое в песке и начала откапывать находку. Заинтересованный происходящим и изумлённый реалистичностью картинки, Арни подошёл ближе и увидел в руках девочки керосиновую ламу. И в следующее мгновение картинка начала распадаться, словно разбитое зеркало.

Фрагменты изображения вокруг начали перестраиваться и восстанавливаться в трёхмерную картину хвойного леса. Та же самая девочка, которую он видел на берегу моря, теперь была года на два старше, и Арни узнал в ней свою прежнюю напарницу. Короткая стрижка сменилась длинными волосами, достающими до плеч. Девочка лезла на дерево по лесенке – прибитым к стволу дощечкам – к сколоченной из досок между ветвями смотровой площадке.

Та самая керосиновая лампа болталась у неё сзади, привязанная кожаным ремешком к ремню на поясе, перекинутом через правое плечо. Арни поднялся вслед за девочкой на наблюдательную вышку, тот его естественно не видел, но чувствовал чью-то присутствие и опасливо озирался по сторонам.

Из внутреннего кармана куртки девочка достал платочек, развернула его – на её ладони лежала бабочка. Она ещё трепыхалась, но жизнь уходила из неё. На чёрном фоне её бархатных крыльев сверкали в свете огня горящей лампы разноцветные чешуйки, которые создавали радужный рисунок из красных, жёлтых, голубых и зелёных тонов. Передние крылья имели треугольную форму, а на нижних эти чешуйки образовывали по краю бахрому. На нижней стороне груди шевелились ярко-оранжевые волоски.

Девочка поднесла мёртвую бабочку к стеклу и дунула под него на пляшущий огонёк. Огонь вспыхнул так, будто на него плеснули бензина, начал разрастаться, вихрем закручиваясь во внутреннем пространстве лампы, и вырвался огненным смерчем из лампы.

Арни инстинктивно отшатнулся назад и закрылся рукой от огня, но жара он не почувствовал. Холодное пламя объяло бабочку, её крылья сгорели за долю секунды, и от её мёртвого, обожжённого тельца отделился светящийся силуэт, повторяющий форму бабочки, но в десятки раз больше. Сотканный из света силуэт с вихрем огня взлетел над лесом, сделал два круга и стрелою вернулся в лампу.

Огонёк потускнел и принял свою прежнюю естественную форму и цвет. Картинка внезапно померкла, и лес погрузился в кромешную тьму. Арни снял шлем и протёр глаза. Люминесцентные лампы в стенах едва заметно мерцали. Только сейчас он заметил, что вцепился мёртвой хваткой в подлокотники кресла и разжал пальцы.

Аника что-то говорила ему, но смысл её слов не сразу дошёл до него. Ощущение было такое, будто он никак не может проснуться. Остатки мелатонина в крови не давали ему сосредоточиться и вспомнить, как он здесь оказался. Аника трясла его за плечо и что-то говорила, затем достала из рюкзака термос с кофе и сунула ему под нос. От резкого запаха горячего кофе Арни, наконец, пришёл в себя.

Полностью вернулся к реальности он только после того, как сделал несколько глотков горячего кофе. До его сознания дошёл шум работающего под решетчатым полом вентилятора и слова девушки, склонившейся над ним.

– Ты как? В порядке? – встревожено спросила Аника. – Ты так кричал, будто тебя тупым ножом режут.

– Что? – Изумился Арни, – я кричал? Я не помню. Я видел огонь. Но это – лишь иллюзия.

– Огонь?

– Да. Я видел Люсию. У неё была какая-то волшебная лампа, управляющая огнём. Вернее огнём управлял дух убитой ею бабочки. Я так понял это видение.

– Ерунда какая-то. Волшебная лампа, духи… Ты не узнал, где искать Люсию?

– Нет. Мне кажется, что в подземелье её вообще нет.

– Как это нет? А как же – те люди, о которых говорил Норд? Он сказал, что видел их в цеху.

– Да, но он не сказал – где именно и самое главное – когда. Мне нужно вернуться…

– Куда?

– В виртуальное пространство.

– Нет. Я больше не позволю тебе это сделать. Мы итак сильно рисковали. Всё это оборудование давно устарел, и проводка может любую секунду закоротить. Твои мозги поджарятся, как яичница на сковородке. Ты можешь мне рассказать нормально всё с самого начала? Как пропала твоя прежняя напарница? При каких обстоятельствах? Где это было и когда?

– Нет. Я не могу. Я просто не могу и не хочу обманывать тебя. Эта лампа, она – не волшебная, она как-то связана с нашим прошлым и миром машин, и Люсия оказалась втянута в это. Это я её втянул. Много лет назад.

– И где сейчас эта лампа?

– Я не знаю. Я правда не знаю.

– Тихо! Слышишь?

– Что?

– Пол дрожит. Что-то движется по тоннелям на нижнем уровне.

– Всё. Уходим.

– Что это?

– Пожиратели металла.

– Что? Но ведь ты сказал, что все машины уничтожены?

– Я соврал. Большой королевский совет оставил одного пожирателя металлов. Сюда привозят разный металлолом. Ты видела грузовики на автостоянке за дотой наверху?

– Нет. Я не обратила внимание.

– Ладно. Не важно. Не переживай. Нам ничего не угрожает. Пожиратели реагируют только на металл, особенно – на редкие металлы, вроде палладия, титана, молибдена. Они и есть те самые буровые установки, которые создали свободное пространство под землёй для строительства города и эти тоннели. Они дробят горную породу, переваривают металлы в автоклавах – своих желудках-плавильнях, а сплавы потом используют в промышленности. Я просто не хотел пугать тебя. Помоги мне поднять Джонни. Он отключился. Нужно его спасать.

Дрожь и гул усилились. Видимо, пожиратель металла полз где-то на пару уровней ниже того места, где они находились. Арни и Аника подхватили под мышки обесточенного робота и потащили. Девушка периодически сверялась с картой, рассчитав самый короткий путь к отступлению.

Путь к выходу они сократили через помещение аккумуляторной и насосную станцию. Джон так и не пришёл в сознание, когда за ними закрылись все три люка, и до вездехода его пришлось тащить волоком. В эту минуту Аника даже пожалела несчастного человека, заключённого в эту сальную оболочку. Сколько всего пришлось повидать ему, в том числе – и свою смерть.

Он прошёл две войны и вопреки природе продолжать жить, как узник замка. Чувствовала ли вообще что-нибудь эта груда металла, пережиток прошлого, давно минувшей атомной эпохи? Они не знали. Но в его глазах она видела что-то человеческое, и в этих глазах было много боли и слез, которые он повидал на своём веку, или – веках….

В офис они возвращались, молча. Каждый думал о чем-то своём, не решаясь озвучить свое предположение. Аника много читала об истории прежней цивилизации, что когда населяла землю и считала что многое из того, что придумали и создали их предки, было лишним или даже ошибочным. Впрочем, не ей судить других.

Джонни они затащили в мастерскую, где их уже ждал Норд. Он помог им усадить робота в кресла, подключил его к своему компьютеру и зарядному устройству. Оказалось, что выход в киберпространство израсходовал всю его энергию. Как только в зрачках GT высветилась цифра «1», робот ожил, и его глаза засветились красным светом. Он пытался что-то сказать, но из динамиков в горле вырывался лишь протяжный, невнятный гул. Слова на иностранном языке то растягивались, то ускорялись, превращаясь в нелепый и даже страшный набор звуков.

Норд отключил звук, поскольку голос Джона резал слух и понять ничего из того, что он говорил, они не могли. Галстук – бабочка на шее робота повернулся на девяносто градусов, и из-под верхней плоскости шляпы выдвинулся телескопический объектив проектора. Мастерскую пронзили изумрудно-зелёного цвета лучи, и рядом с Аникой сформировалась голограмма усатого мужчины, в соломенной шляпе сомбреро, белом халате и бейджиком на груди, с именем «Пр-р. Г. Мэрлоу». Голограмма приветливо улыбалась, глядя куда-то сквозь неё, и помахала стене в знак приветствия.

– Норд! Как ты это сделал?! – Удивлённо воскликнул Арнольд, – что это такое?

– Я ничего не делал, – ответил норд озадаченно, – это он – сам. Видимо, его память начинает понемногу восстанавливаться.

– Наверное, эта голограмма – личность того человека, индивидуальность которого скопировали в память робота.

– Вы меня наверняка не знаете, – заговорил Джонни, – мы с вами не знакомы. Я обращаюсь к вам из далёкого прошлого. Не знаю, какой сейчас у вас год, но будущее Земли в опасности.

– Похоже, что Джон немного опоздал, – нервно ухмыльнувшись, заметила Аника, – всё уже давно произошло.

– Тихо! – Оборвал её Арнольд. – Давай послушаем, что он ещё скажет.

– Если вы получили это сообщение, то меня уже давно нет в живых, – продолжил Гарэд после некоторого молчания, вызванного помехами, – GT-1 – это мой сын. С ним случилось несчастье, и мне не оставалось ничего другого, как дать ему новое тело.

– Отличный подарочек от отца, – прокомментировала Аника, – его самого-то никто не спросил.

– Джон был так запрограммирован, что при эмоциональных перегрузках его сознание отключается и включается программа. Это – своего рода предохранитель, защита рассудка. Джон всегда был солдатом и им останется. Его задача – защищать человека. Мой Джонни – хранитель секретного оружия, созданного людьми против тёмной материи. Тёмной материей мы называем вирус, пришедший к нам из космоса. Вирус захватил умы не только людей, но искусственного интеллекта. Нам не ведома природа его происхождения, на данный момент мы знаем только то, на что он способен и создали оружие против него. Вирус нельзя убить обычным оружием. При выходе из строя заражённой техники, вирус покидает свой носитель и отправляется на поиски нового. Уничтожить его можно лишь с помощью плазменных ламп, созданных в нашей международной лаборатории. Именно благодаря этому секретному оружию мы победили во второй войне с машинами, но по окончанию войны лампы были утеряны, и вы должны помочь Джону любой ценой найти эти три лампы и спрятать их в надёжном месте. Скорее всего, они сейчас находятся в главном городе машин – в их мегаполисе, точное местонахождение которого нам не известно. Мы знаем только то, что он расположен где-то посреди Тихого океана и имеет способность становиться невидимым для внешнего наблюдателя. Джон также является ключом для выхода в глобальную искусственную нейронную сеть машин, которой вы можете воспользоваться для поиска ламп. Удачи вам. И да поможет вам Бог.

– Ерунда какая-то, – буркнула Аника, – что ещё за вирус из космоса?

– Не знаю-не знаю. Как я понял, Джон ищет эти три плазменные лампы, которые хранят мир на земле, и мы должны ему помочь.

– Боюсь, что мы ничем не можем помочь, – сказал Арни, – наши корабли обошли уже всю планету в поисках суши, в поисках выживших. Ничего нет. Спасать уже практически некого.

– А как же мы? – Возмутилась Аника. – Пусть нас не так уж и много, но мы ещё поборемся за свои жизни.

– Рано или поздно обитатели океана всё равно вытеснят нас с планеты.

– Да, но когда это произойдёт? Через миллион лет?

– Да и каким это образом мы доберёмся до какого-то невидимого города? Волны-убийцы уничтожили все наши корабли, ушедшие в дальние плавания на поиски других земель. Мы продолжим поиски пропавших людей и найдём Люсию, живую или мёртвую, и никакой мегаполис или эти плазменные лампы мы искать не будем. И точка!

Глава 6, Принцесса Иона

– Ах, да, и ещё – чуть не забыл, – сказал Норд, хлопнув себя ладонью по лбу, – Луи сегодня утром получил сообщение из штаба. Вас двоих вызывают во дворец.

– Вот здорово! – Восторженно воскликнула Аника. – Я никогда ещё не была во дворце. Видела его только через забор.

– Во дворец? – Удивительно переспросил Арнольд. – Зачем? С чего это вдруг? Хотят представить нас к награде?

– Нет. Вас вызывают по поводу пропавших людей, – пояснил Норд, – хотят узнать все подробности дела, есть ли какие-то ещё улики помимо фотографии пропавших людей, как идёт расследование, ну, и – всё такое.

– Понятно. Похоже, наш король наконец-то взялся за голову и начал интересоваться судьбой своих подданных.

– Во дворце – столько лакеев. Один двери открывает, другой стрижёт газоны, третий – следит за садовыми деревьями, четвёртый подаёт пирожные, пятый – коктейли. А когда мы должны там быть?

– Сегодня вечером, – ответил Норд, – в семь часов намечается бал. У принцессы сегодня – День рождения.

– Ух ты! – Воскликнула Аника. – Я ещё и принцессу увижу! А у меня даже нет вечернего платья. Нужно успеть…..

– Вы должны быть на приёме у короля в рабочей форме, – оборвал еёмечтания Норд, – на бал вас никто не приглашал.

– Ну, блин! Ладно. Хоть посмотрим со стороны, полюбуемся красотой королевского замка.

– И не забудьте форму надеть, – напомнил Норд, – вы должны быть – на высоте.

– А у меня нет формы, – пожаловалась Аника, – мне никто ничего не выдавал.

– На складе вроде бы ещё осталась парочка комплектов. – Ответил Норд. – Возьмёшь у Мии ключ от десятой каюты. Если ничего не подойдёт, возьми в шкафу парадную форму Люсии. Она – как раз твоей комплекции.

– Ну, спасибо. – Обиженно буркнула Аника. – Что я ей скажу, если мы её найдём?

На это Норд ничего не ответил. В шесть часов Аника уже примеряла синие комбинезоны с эмблемами береговой охраны на груди и правом плече. Ничего из того, что хранилось на складе не подошло ей по размеру и пришлось надеть костюм Люсии. В правом кармане обтягивающего комбинезона, она нашла какую-то бумажку с беспорядочным набором букв и цифр и, не обратив на неё внимания, выпросила в мусорную корзину, стоявшую за дверью, потом спустилась на песчаную косу, где её ждал Арнольд за рулём вездехода.

Во время отлива к офису можно было беспрепятственно подобраться на машине, и по косе доехать до берега, а оттуда – выти на главную городскую дорогу, ведущую прямиком к воротам дворца. Погружённая в свои мысли, Аника не заметила, как машина проехала через весь город, и остановилась у высоких ворот, сделанных из сросшихся и окоченевших кораллов. Охранник, дежуривший в будке за воротами, сразу открыл ворота перед ними, даже не проверив документы – видимо, его уже предупредили об их визите.

Громоздкая машина заехала во двор, и Аника увидела дворец во всей своей красе – множество куполов башен, похожих на шляпки грибов, собранных в семейство, цветущие лианы, вьющиеся по стенам, канатные мосты, соединяющие башни, сад во внутреннем дворике, качели принцессы, горшки, подвешенные к уличным фонарям и наполненные водой, на поверхности которой плавали кувшинки и белые лотосы.

К главным воротам вела лестница, вдоль которой строем тянулись различные скульптуры, изображающие мифических животных. Ворота в замок перед ним открыл молодой лакей, в шапочке – тюбетейке, туфлях и в белом костюме. Он проводил их в главный холл и попросил подождать. Пока они ждали, Аника рассматривала шикарный интерьер дворца – под ногами – пол, выложенные плиткой из белого и голубого мрамора, в форме рисунков, множество больших и маленьких картин – на стенах, арочные витражные окна, прикрытые алыми шторами, завязанные бантиками золотистые ленты – на шторах, у окон – карликовые деревья в горшках, в углах – декоративные фарфоровые вазы, а в центре журчала вода в небольшом фонтанчике.

Минут через десять трепетного ожидания, к ним вышел из двери под лестницей военный в форме и сказал идти следом за ним. Оказалось, что дверь под лестницей ведёт в подземелье, в сырые и убогие камеры, где бегали крысы. Проходя мимо ряда тюремных камер, Аника заметила два красных глазах, светящихся в темноте.

По количества звёзд на погонах Аника определила звание офицера. Майор открыл перед гостями двери, и из него полился яркий белый свет, упавший на чёрного кота, внимательно наблюдавшего за незнакомцами. Майор запер дверь на ключ, и это ещё больше удивило и даже возмутило Арнольда. Почему их привели в эти казематы, да ещё и заперли?!

В помещении с грязными бетонными стенами и чёрным от копоти потолком стоял длинный стол и три стульчика. Человек, сидящий в конце стола, разжал скрещенные в замок пальцы и жестом руки пригласил гостей присесть, но никто не принял его предложение. Его маленькие глазки сверлили некоторое время разведчиков. В камере повисла напряженная тишина. Стальной взгляд, загорелые руки, мужественное лицо, накачанные мышцы, безрукавка со множеством карманов – на широких плечах, наручники и дубинка на поясе говорили о том, что с этим человеком шутки плохи.

– Итак, начнём, – заговорил мужчина и прокашлялся, – до меня дошла информация, что вы двое укрываете механоида. Вы должны были сдать его на утилизацию, но не сделали этого. Почему?

– Мы не понимаем о чём вы…. – Растерянно сказала Аника, – мы не укрываем никаких механоидов. Наша работа….

– Ваша работа – конфисковывать запрещённые боевые механизмы, – оборвал его майор, сдерживая гнев, – всё, что может представлять угрозу для королевства, а вы воспользовались своим положением, ради собственной выгоды!

– Нет, уверяю вас… – Начал оправдываться Арнольд. – Мы не….

– Молчать! И слушать сюда! Я не люблю долгих разговоров. Если вы сейчас не скажете, где укрываете GT-1, то обещаю вам, я с вас три шкуры спущу и подвешу за ноги в камере. Вы будете висеть там до тех пор, пока не сознаетесь! Вы мне всё расскажете – как вас мать рожала и во сколько лет у вас выпал первый молочный зубик, но мне не хотелось бы прибегать к насилию, мы ведь с вами – почти коллеги. Не так ли? Я достаточно доходчиво объяснил?

Арнольд и Аника, молча, переглянулись. Они прекрасно понимали, что если раскроют все карты и скажут, где держат робота, то пострадают не только они, но и весь отдел, а их самих надолго упекут за решётку. Аника укоряла себя за то, что оказалась столь беспечна и не подумала о том, что кто-то может доложить на них. Сдал их наверняка тот солдат, охраняющий заброшенные рудники. Он так смотрел на Джонни…. Скрывать тот факт, что GT-1 – у них, не имело смысла.

– Хорошо, – вдруг согласился Арнольд, – мы покажем вам то место, где спрятан GT.

– Вот вам карандаш и бумага, – сказал майор, пододвинув листок, лежавший на столе, ближе Арни, – нарисуйте.

– Дело в том, что это место нужно показывать. Вход в пещеру, где спрятан робот, находится под водой.

– Ладно. Тогда девушка остаётся здесь, а ты поедешь со мной и покажешь это место.

Майор одел на руки Арнольда наручники, вывел его за дверь и запер Анику на ключ. В течении часа девушка не находила себе места в комнате для допроса, ходила из угла в угол и упрекала себя в том, что они так нелепо попались. Разве можно было вот так просто ходить с Джонни по городу? Не удивительно, что солдат доложил на них. Ведь все знали, как опасны боевые роботы. Все боялись повторения тех страшных событий войны, но никто не знал истинной причины, почему роботы пошли войной против своих создателей.

Так, очевидный факт устоялся и закрепился в умах людей за много веков мирной жизни, и теперь убедить кого-либо в обратном было невозможной задачей. Ещё через час утомительного и тревожного ожидания, за дверью послышался звон ключей, дверь открылась, и в комнату вошла сама принцесса Иона с керосиновой лампой и в нарядном платье, как будто невеста, сбежавшая со свадьбы. Аника едва не упала, увидев её. В жизни принцесса оказалась ещё красивее, чем на фотографиях журналов и газет. Длинные черные волосы. В ушах – золотые серёжки в форме полумесяца, инкрустированные россыпями бриллиантами. На указательном пальце – перстень с изумрудом, в цвет её больших, зеленых глаз.

– Давай за мной! – Шикнула на неё принцесса. – Поторопись!

– Почему ты мне помогаешь? – Растерянно спросила её Аника. – Как ты узнала о нас?

– Я подслушала случайно разговор. Скажу сразу, что я вам верю, верю в то, что роботы никогда не нападали на людей, что наш враг на самом деле – не машины.

– Откуда ты знаешь?

– Сейчас – не время объяснять. Тебе нужно выбираться из замка. Мой отец приказал вас обоих повесить, после того, как они получат GT-1.

– Что?!! Повесить?! Но разве в нашем королевстве узаконена смертная казнь?!

– Нет, конечно. В газетах бы написали, что вы героически погибли на опасном задании.

– Ну, и делааа…. Похоже, что я вляпалась по уши.

– Я знаю один тайный выход из дворца. Нужно только незаметно добраться до моей комнаты.

До башни принцессы они добрались без происшествий. На Анику никто особого внимания не обратил, только Иону пару раз поздравили с днём рождения гости, только прибывшие в замок на празднество. Иона объяснила им, где находится тронный зал. Там официанты уже накрывали столы. По залам разносился девичий смех, гомон множества голосов, звон бокалов и мелодия рояля.

По винтовой лестнице они поднялись на самый верхний этаж западной башни дворца, где находилась комната принцессы. Аника вошла в роскошные хоромы и невольно охнула. Такой красоты она ещё никогда не видела. Особенно её поразила широкая кровать, занавешенная шторами. На кровати лежала раскрытая книга. Обложку книги украшала мозаика из разноцветных осколков стекла, составляющих образ трёхкрылого архангела.

Пока Иона запирала двери, Аника подошла ближе к кровати и прочитала название книги – «Учение о возможности постижения божества и общения с потусторонним миром», потом она подошла к шестигранному окну, каждый сектор которого имел свой цвет. На низком столике лежала шахматная доска, а на ней – красивые шахматные фигуры, вырезанные из кости.

С другой стороны кровати сгрудились коробки с подарками, в блестящих обертках, перевязанные лентами и бантами. В эту секунду Аника почувствовала себя убогой нищенкой, у которой даже нет вечернего платья. Жизнь её круто поменялась, после того, как она устроилась в департамент военной разведки. И вот она стоит в комнате принцессы во дворце самого короля – на самой вершине мира.

– Так, а теперь расскажи мне всё с самого начала, – серьёзно сказала Аника, повернувшись к Ионе, – расскажи мне всё, что тебе известно.

– Я не так много знаю, – начала неуверенно принцесса, подойдя к окну, – в городе пропадают люди. Моя мать…. Она тоже стала их жертвой. Но отец продолжает всё отрицать в последнее время он вообще сам не свой. Так изменился.

– О чём это ты говоришь? Чьей жертвой?

– Вы мне всё равно не поверите….

– Говори всё, как есть, может быть, и поверю.

– На наш город по ночам нападают демоны. Они выходят из-под земли и утаскивают людей в чистилище.

– И они утащили королеву?

– Да. Это началось года два назад. Люсия, из вашего отдела разведки тогда спасла меня, но ей пришлось самой исчезнуть.

– Исчезнуть? Но куда? Я не понимаю….

– Я и сама ничего толком не понимаю. Моя мама сказал, чтобы я хранила эту лампу и никогда не выпускала её из рук, после её смерти.

– Так, теперь, кажется, всё начинает проясняться. Значит, ты говоришь, что тебя оберегает эта лампа? Для этого мать тебе её передала перед смертью?

– Не совсем так. Она мне сказала, где спрятана лампа, сказала, что её свет защитит меня от демонов. С тех пор я с ней не расстаюсь, а огонь в ней всегда горит. Самое удивительное то, что керосин в лампе никогда не заканчивается. За эти два года я ни разу не заправляла лампу. Здесь даже нет отверстия, чтобы туда можно было залить керосин. Мне кажется, что это – не просто осветительный прибор, а какая-то магическая вещь или оберег.

– Это – не магическая вещь. Это – оружие, изобретённое людьми и успешно использованное во время Второй мировой войны против тёмной материи, заражающей машины.

– Серьёзно? Я всегда знала, что эта лампа имеет большую ценность, чувствовала, но не понимала, как использовать её. Я замечала не раз, как на стекле появляются какие-то цифры и знаки, не знаю, что они означают и как использовать это оружие, но я бы хотела защитить своё королевство. Хоть какая-то польза от меня будет. Я ведь совсем ничего не умею делать.

– Ничего. Ещё научишься. Какие твои годы. Сколько тебе, кстати, лет?

– Мне шестнадцать исполнилось сегодня.

– Что ж, поздравляю тебя с днём рождения. У меня нет, к сожалению, для тебя подарка. Не думала, что мне доведётся встретиться с принцессой, да ещё и поговорить с ней. Мы с тобой одногодки. Я старше тебя всего на три месяца.

– Меня итак уже завалили подарками. Самым лучшим подарком для меня было бы поздравление от моей мамы, но она уже никогда не сможет сделать этого.

– Сочувствую.

– Ничего. Я читала, что в королевских семьях часто случается нечто подобное. Королей и королев всегда кто-то хочет отравить или свергнуть с престола. Борьба за власть никогда не прекращается, тем более – в наше нелёгкое время.

– А меня сейчас беспокоит, куда теперь податься…. Нас объявят в розыск по всему королевству. Ну, и ляпалась же я в историю! Вечно меня тянет на приключения.

– А в моей жизни не случается никаких приключений. Меня даже из дворца не выпускают, только – во дворе погулять. Говорят, что снаружи слишком опасно. Люди озверели и одичали, но я в это не верю.

– Ты вроде бы говорила, что отсюда есть тайный выход?

– Да. В ванной, за зеркалом. Пойдём, я тебе покажу. Да и мне уже пора возвращаться к гостям. Честно говоря, все они – напыщенные болваны. Среди них нет моих друзей. Да и вообще, у меня нет друзей. Остальные относятся ко мне не как к равной, только и делают вид, что они – мои подруги, потому что им так приказали.

– Кстати, ты ведь – принцесса. Где твоя корона?

– Она там – в сундуке. Я её не ношу. Это неудобно. Да и все эти блестящие побрякушки, после смерти мамы, на меня только тоску наводят. Из-за сокровищ она и погибла.

– Дворец пытались ограбить?

– Да. Мама пыталась помешать им, но у неё не получилось. Стражники сбежали.

– А Арнольд и Люсия нашли их?

– Нет. Грабителей так и не нашли.

– Вот оно что…. Поэтому Арни не захотел мне рассказывать об этом деле. Теперь мастерскую Норда обнаружат при обыске и закроют весь отдел до выяснения всех обстоятельств дела. Нам придётся скрываться. И назад на родной остров, домой я не могу вернуться. Там меня уже будут ждать. Не знаю, что и делать теперь, куда бежать….

– Я слышала, что на поиски новых земель собирают корабль. Он называется «Надежда».

– Когда он отходит?

– Не знаю. Я слышала это сегодня от гостей.

– Может, и в самом деле, нам стоит покинуть Люминарию на этом корабле.

– Эх, как бы я хотела отправиться с вами в дальнее плавание на парусном корабле, но меня не отпустит отец.

– Скорее всего это – поход в один конец – на корм рыбам, так что может, и лучше, что отец тебя не отпускает.

– Уж лучше – смерть, чем ад во дворце!

– Ну-ну! Не горячись. Ты просто не знаешь, как живут люди за забором дворцового сада, не знаешь, как тяжело им приходится.

– Именно этим жизнь и интересна.

– Ладно. Мне некогда с тобой спорить. Поговорим как-нибудь в другой раз.

– Постой, возьми это…. На всякий случай.

Иона сунула ей в руку кинжал, с красивой изогнутой рукояткой в форме саламандры, украшенной драгоценными камнями, и закрыла за Аникой дверцу-зеркало. Девушка сунула кинжал за пояс и кромешной тьме начала пробиралась боком вниз по узкому проходу между внешней и внутренней стенами башни.

Тайный ход вывел её к автостоянке. Девушка подняла решётку над головой, огляделась – никого, и выбралась из земляного колодца, предназначавшегося для отвода дождевых стоков.

Пригибаясь и прячась за машинами, Аника нашла вездеход, залезла внутрь, уселась за руль и повернула ключ, оставленный в замке зажигания специально для лакея, отогнавшего их машину на стоянку. Двигатель завёлся с первого раза. Аника не умела водить автомобили, но видела, как это делает Арни, переключилась на первую скорость, нажала педаль газа. Вездеход дёрнулся, встал, снова дёрнулся, Аника налегла на руль, выворачивая его вправо, и машина покатила мимо других автомобилей, на которых приехали во дворец гости.

Едва вездеход выехал во двор, сработали датчики движения и активизировали двух псов-роботов модели LX-3, что стояли на постаментах по обе стороны от ворот автостоянки. Машина разбила в дребезги коралловые ворота и вылетела с визгом на главную магистраль города, сбив боком пустые бочки, стоявшие на углу дома. Аника слышала, как надрывно гудят электромоторы, видела через зеркало заднего вида, как лапы многотонных машин, опускаясь на дорогу, мощенную булыжником, оставляют на ней глубокие вмятины.

Блоки инерционных изменений, встроенные в киберпсов, фиксировали малейшее отклонение, а микропроцессоры анализировали полученные от видеокамер данные и вычисляли оптимальную траекторию прыжков. Глаза LX-3 работали, как лазеры и разрезали даже самый толстый металл, но для их срабатывания необходимо было надёжно зафиксировать цель как минимум на пять секунд, иначе малейшее отклонение лазерного луча от цели могло привести к потерям среди мирных жителей.

Вдруг сверху на вездеход что-то грохнулось так, что придавило машину к дороге, и она мягко подпрыгнула на больших пружинистых колёсах. Стальные когти начали рвать с мерзким скрежетом бронированный корпус вездехода. Аника вспомнила, что в бардачке она оставила электрошоковый револьвер, который стащила у Джонни.

Как только в образовавшейся рваной дыре сверху показались алмазные зубы буровой установки, девушка сунула дуло револьвера в пасть псу, нажала на курок и одновременно вжала до предела педаль газа. Киберпёс на мгновение замер, как будто отключился, в следующую секунду от рогов до кончика хвоста по его стальному мощному торсу, покрытому бронепластинами, прокатились искры, электронику закоротило, запахло жжёной пластмассой.

Вездеход резко рванул вперёд, и пёс, с грохотом ударившись о заднее силикатное стекло багажника, по нему пробежалась паутина трещин, рухнул в вихрь пыли, поднятой колёсами, и покатился кубарем по дороге.

Глядя за тем, как к ней подбирается второй робопёс в правое зеркало заднего вида, Аника не заметила впереди телегу, нагруженную доверху овощами. Сетчатые мешки с картофелем, связки свежего редиса, ящики с помидорами и початками кукурузы разлетелись по всей улице, но ей удалось, хоть и с огромным трудом, удержать руль и сохранить траекторию движения. Разбросанные по улице овощи притормозили догоняющего её пса, и девушка с облегчением выдохнула.

Только сейчас она сообразила, что научилась в экстремальной ситуации довольно быстро управлять автомобилем лучше любого автогонщика. Видимо, у неё имелся врождённый талант к вождению машинами. Девушка вспомнила, что говорил организатор аукциона с золотой серёжкой в ухе – минус LX-3 заключался в том, что эта модель не умеет плавать, а вездеход мог двигаться как по горным дорогам, так и по горным рекам.

Аника повела машину к реке. Вездеход вошёл в бурный поток, словно торпеда, его подхватило течение и понесло вниз, подбрасывая на порогах. Теперь машина стала неуправляема и оставалось только ждать, когда её пронесёт через весь город, под мостами и ветками домов-деревьев и выбросит в океан. Чем ближе машина продвигались к океану, тем чаще стали попадаться расселины, на преодоление которых у цербера уходило всё больше времени.

Опустив стекло, Аника стреляла из электрошокового револьвера в мчащегося по берегу пса, но ни разу не попала и израсходовала все пули. Берега реки становились всё круче. Течение усиливалось. Вскоре преследующий её робот остался далеко позади. Бронемашина с легкостью прошла все преграды, разбила плотины, образовавшиеся в результате скопления веток и прочего мусора, выброшенного в черте города в реку. Вот уже и город пронёсся серым пятном мимо, и впереди показался открытый океан.

Глава 7, Деревня роботов

– Приём! Приём! – Зашипела рация где-то под сиденьем. – Меня кто-нибудь слышит?

– Да-да! Я тебя слышу! – Ответила Аника, нащупав рацию и нажав на кнопку сбоку, – Арни – это ты?

– Да, – ответил Арнольд, – ты где находишься?

– Я тоже рада тебя слышать. Я спускаюсь вниз по реке…. На твоей машине.

– Что? Повтори! Тебя плохо слышно. По какой реке?

– Река Стикс, которая проходит через город. Мне помог бежать один человек…. У тебя-то как дела? Что с майором? Он жив?

– Да, он жив. Мой коронный хук снизу обеими руками вывел его из строя. Забери меня, когда будешь подходить к водопаду.

– Что?! На этой реке есть водопад?!

– Ну, конечно! Посмотри на карте. Водопад находится прямо перед береговым кладбищем, дальше – «Скалы чаек», а слева – маяк на мысе «Драконий хвост», продолжающийся «Крабовой отмелью». Когда доплывешь до берегового кладбища, выезжай на берег, только на другую сторону. Поняла?

– Да, только на этой карте нет никакого водопада, – ответила Аника, разворачивая найденную в бардачке карту, – твоя машина на воде вообще не управляема.

– Потому что нужно переключить вал на гребной винт! Сворачивай скорее, не то тебя сбросит в океан со скалы! Проедешь немного по дороге, там увидишь джип зелёный – держи курс на него, но не забудь переключить обратно тягу на колёса.

– А где тут включается винт?

– Слева от руля должна быть красная ручка, переключи её в положение «W».

– Хорошо я поняла.

Аника бросила на сиденье рацию и, заметив с правого берега большие валуны-надгробья, с высеченными на них именами и годами жизни, повернула руль влево, переключила тягу с колёс на винт, и вдавила до упора педаль газа. Винт вездехода взревел, вспенил воду и понёс машину к дороге. Берег в этом месте был достаточно пологим, чтобы вездеход смог подняться по нему. По днищу застучали камни. Аника отключила винт, машина поехала назад, переключилась на колёса, затем врубила первую скорость и на малом ходу, вездеход начал карабкаться в гору.

Джип, о котором говорил Арнольд, лежал на боку, а из-под его капота тянулась белая струйка дыма. Выглядел он, как и сам водитель, изрядно помятым. Рубашка на груди парня были испачканы кровью. Правый рукав порван, а на щеке и локтях виднелись ссадины. Разведчик забрался в вездеход и запер за собой люк.

– Иона сказала, что король приказал повесить нас после того, как он получит Джонни.

– Плохи наши дела, – сказал Арни, нахмурив брови, – придётся залечь на дно.

– Ты сам-то – как? В порядке? У тебя – кровь. – Спросила с тревогой в голосе Аника. – А где тот солдафон?

– Я его вырубил. Он в машине лежит, но он жив. Не переживай. Со мной – всё в порядке, и это – не моя кровь. Поехали, пока он не очнулся и не вызвал подкрепление.

– И куда теперь? Нас будут искать, а остров – не такой уж и большой….

– Я знаю одно местечко…. – Протянул Арни, – езжай пока по дороге, я скажу, где свернуть.

– А что с Джонни? Наш отдел, наверное, расформируют и упразднят, после того, как они обыщут офис и найдут мастерскую Норда.

– С Нордом и Джоном всё в порядке, а Луижди уже повязали. Его допрашивают в штабе, но им не удастся ничего из него вытянуть, потому что он не знает ничего про Джонни и мастерскую. Он ни в чём не виноват.

– Но ведь он – начальник, а значит – ответственный за всё, что происходит в отделе.

– Да, я знаю. Луиджи-полковник, у него хороший послужной список. Много раскрытых дел и наград за доблестную службу. Должность начальника отдела он заслужил потом и кровью, так что они не посмеют его тронуть. Скорее всего, просто уволят.

– А где Джонни?

– Они уже – в надёжном месте. В детстве мы с Нордом там частенько играли. Это было наше секретное место, где мы играли в пиратов, втайне от родителей.

– И что это за место?

– Вход туда действительно находится под водой. В том гроте – заброшенная деревня роботов, и есть озеро, образованное подземными источниками, с чистой пресной водой.

– Деревня роботов? Как интересно. Не думала, что на этом острове ещё осталось нечто подобное.

– Там раньше укрывались от войны бытовые роботы, помогавшие людям в домашнем хозяйстве. У них ведь тоже заложен в программе инстинкт самосохранения. Вот здесь сверни. Вездеход придётся отправить дальше, вниз по реке. Только выгрузим из багажника всё, что нам может понадобиться для жизни на такой случай.

Аника свернула с дороги, и вездеход покатил, переваливаясь через большие гладкие камни, которым был усыпан берег, к аркаде из каменных арок. Разведчики выбрались из машины, и, поставив рычаг в нейтральное положение, столкнули его в воду. Течение подхватило вездеход, закружило и понесло по реке, ударяя об камни.

Не раздеваясь, Арни сразу прыгнул в омут, закручивающийся в этом месте, и исчез под водой. Походив немного по берегу в нерешительности, Аника всё же набралась смелости и тоже последовала примеру Арнольда. Набрав полную грудь воздуха, она прыгнула в реку. Вода оказалась довольно холодной. Водоворот затянул девушку на дно, где она увидела в скале чёрный проход и поплыла туда, хватаясь за стены тоннеля, испещренного множеством гладких ямочек, выточенных течением.

С каждым пройденным метром становилось всё темнее. Воздух в лёгких заканчивался, а тоннель – нет, и она уже начала переживать, что захлебнется, как впереди показался свет. Девушка выбралась на гладкий каменный берег, усыпанный шариками пещерного жемчуга, и упала на него без сил, тяжело дыша и разглядывая потолок, ощетинившийся зубьями соляных и гипсовых сосулек.

За цепочкой небольших озёр, соединённых проливами, виднелись руины каменных домиков. Арки, крестовые своды, орнаменты из сине-чёрного мрамора, в виде застывшего пламени, лазуритовые колонны, оставшиеся от здания, возвышающегося над остальными, говорили о том, что здесь когда-то стоял храм, но кто-то его разрушил. Грот освещали мириады светлячков, кружащих в танце и формирующих силуэты разные существ. Среди них были и люди, которых эти светлячки когда-то видели, и рыбы, и летучие мыши, и другие животные.

Аника так засмотрелась на их завораживающий танец, что не заметила, как к ней подошёл Арнольд, вытирая волосы полотенцем. Парень подал ей руку, помог подняться обессилевшей девушке и передал ей полотенце.

– Какое-то время отсидимся здесь, – сказал Арнольд, – подумаем, что будем делать дальше. Здесь есть всё для жизни. Чуть позже я вернусь за вещами к берегу реки.

– А это – домики роботов? – Спросила Аника, кивнув на каменные дома, рассыпанные вокруг озёр. – Не думала, что роботы строят себе дома.

– Бытовые роботы так запрограммированы. Они построили не только дома, но и позаботились об интерьере – сделали стулья, кровати, шкафы и прочую мебель, не смотря на то, что ими никогда даже не пользовались. Только ни в коем случае не трогай кукол. Они могут быть опасны.

– Куклы роботов? Забавно. И долго мы здесь будем прятаться?

– Не знаю. Отсидимся, пока шумиха наверху не утихнет. Сейчас Джонни по всему острову ищут. У LX-3 – отменный нюх на других роботов.

– Принцесса Иона сказала, что на поиски других островов собирают корабль. Он отойдёт из порта Гринграда, только неизвестно – когда.

– Правда? Ничего не слышал об этом. Пойдём, я тебе покажу твою комнату.

Арнольд проводил Анику в двухэтажный домик, сложенный из глины и гладких, старательно подогнанных друг к другу камней. В доме робота действительно оказалось довольно уютно. Создавалось впечатление, будто здесь жила большая и дружная семья. Две детские комнаты, две спальни и рабочий кабинет, кухня – на веранде. Здесь имелся даже мангал для приготовления на углях мяса и рыбы.

На столике – помятый медный двухлитровый чайник и алюминиевые кружки, из которых роботы пили моторное масло. Имелось здесь и небольшое помещение, где хранился инструмент для ремонта машин, что-то вроде гаража, только поменьше размером. Там хранился столярный инвентарь и орудия каменотёсов – молотки, клещи, долото, кирки лопаты. Где они всё это взяли – Аника могла лишь догадываться, наверное, нашли на дне океана. Ведь роботы с герметичным корпусом не нуждались, как живые существа, в кислороде и могли забраться так глубоко в океан, насколько это потребуется для выполнения заданной программы.

В детской комнате на полу валялось множество игрушек. В основном это были сувениры, вырезанные из дерева, вроде голубей и лошадок и тряпичные куклы, грубо сшитые нитками и испачканные солидолом, но была среди них и одна летучая мышь, которую вырезали из куска жести и покрасили в чёрный цвет. Аника вспомнила предупреждение Арнольда и не стала её трогать.

Норд что-то готовил на веранде, переворачивая шампура, с кухни тянуло морепродуктами. Увидев Анику, он улыбнулся, поправил сползшие на нос очки и помахал ей рукой. Девушка подошла и поприветствовала его. Оказалось, что инженер печёт на углях мидий, найденных на дне озера. Минут через пять закипел чайник. Аника помогла снять с шампуров мидий и разложить их по тарелкам, и они сели ужинать.

Была уже глубокая ночь, и Аника чувствовала смертельную усталость. Немного перекусив и обсудив события сегодняшнего дня, они разошлись по комнатам и завалились спать, отложив продумывание плана действий на завтра. Главное – что они живы, и Джонни – с ними. Джон по-прежнему молчал. Видимо, ему нечего было сказать, или он ещё не приходил в сознание. Все его движения и манипуляции осуществлялись в автоматическом режиме микропроцессорами.

Засыпая, Аника думала о GT-1. Он не выходил никак из её головы. Ей было жаль бедного Джонни. Не смотря на то, что она очень устала за сегодняшний день и столько всего пережила, сон никак не приходил к ней. Девушка ворочалась на жёсткой кровати, уставившись отсутствующим взглядом в потолок. Она думала о роботах, которые жили здесь когда-то, которые построили эту деревню, сделали эти игрушки, думала о том, способны ли бытовые роботы к творческому мышлению, искусству? Если это так, то чем они отличаются от живого человека? Или они просто имитировали то, что видели?

Раздумывая над этими вопросами, Аника не заметила, как провалилась в глубокий сон. В эту ночь ей снилось, будто она бежит куда-то, ей что-то кричат сослуживцы. Небо озаряется вспышками от взрывов, она куда-то падает, её проглатывает машина, она оказывается в клетке, потом – в кандалах и подвешенная на цепях, её допрашивает какая-то многоглазая горгулья. В живот впиваются ожившие провода, но она не чувствует боли, перед глазами – туман, всё расплывается, в сознании возникают вопросы о численности её отряда, о единицах боевой техники, которым располагает их батальон, о количестве боевых орудий и импульсных миномётов.

Но она упорно молчит, просто потому, что не может ничего сказать, потому, что у неё нет рта, нет языка, нечем говорить, и она бы всё выложила, всё подчистую, сдала бы всех, будь у неё голос, она бы кричала, лишь бы не видеть, лишь бы сбежать из этого механического ада.

Следующий кошмар, приснившийся ей, оказался ещё ужаснее предыдущего. Она лежала под землёй, похороненная заживо, рот и глаза набиты песком, она пытается разрыть землю руками, но не может даже пошевелиться, а рядом с ней лежат тысячи других мертвецов.

И вот ей всё же удаётся выбраться из рыхлого грунта, вместе с остальными мертвецами, и она бредёт вместе с ними в одном направлении, обрастая на ходу железом и превращаясь в робота. Небосвод озаряют вспышки ядерного пламени, она захлёбывается раскалённым воздухом, горит в огне и снова куда-то бежит, предчувствуя жгучую боль, пожираемая красными и голубыми языками и расплавленным железом, льющимся с неба.

Аника проснулась к полудню вся в холодном поту и, тяжело дыша, и первые секунды не могла понять, где находится. Норда и Арни она застала на веранде за столом, на котором лежали две карты – карта острова и карта подземных тоннелей, по которым проходили железные дороги, построенные ещё до войны и объединяющие все крупные города Земли. Девушка налила себе чашку чай и села за стол.

Она чувствовала себя разбитой – не привыкла спать на жёсткой кровати, да ещё и эти кошмары не дали ей толком выспаться и не выходили у неё из головы. Обычно сны быстро забываются, но этот был таким красочным и реалистичным, что, казалось, будто она чувствовала всё то, что чувствуют мертвецы, лёжа в могиле, но при этом, находясь в сознании. Всё тело ломило, а в глаза словно насыпали песка.

Аника сделала несколько маленьких глотков зелёного чая, заваренного на целебных травах, которые Норду удалось собрать сегодня утром на берегу реки. После долгих споров, всё же было решено вернуться в заброшенные шахты и выйти в киберпространство, но на этот раз Норд собирался туда вместе с Арнольдом, сколько бы Аника не оговаривала их.

Эти двое так не боялись пожирателя металлов, как боялась его она. Сначала Аника даже хотела отказаться идти с ними снова на рудники, но потом передумала, потому что и одной оставаться ей не хотелось. С наступлением ночи они выдвинулись в путь. Найти спуск в железнодорожный тоннель для них не составило особого труда, поскольку они в детстве изучили в этом гроте каждый камешек и трещинку, а вот заходить далеко по тоннелю они боялись, поскольку во дворе ходили слухи, что в этих тоннелях обитают мутанты.

Став взрослее, они, конечно, перестали верить в них, и тоннели уже не казались им такими страшными, глубокими, бесконечными и мрачными, как это было раньше. С собой они взяли немного перекусить и термосы, хранившиеся на всякий случай в багажнике вездехода Арнольда. Там имелось всё необходимое, чтобы выжить в дикой природе или хотя бы продержаться некоторое время.

Весь свой хлам Арни выгрузил из машины и оставил на берегу, ещё до того, как машину сплавили вниз по реке к океану. Впереди шёл Арнольд, за ним – Норд, а следом тащилась Аника, еле волоча рюкзак и свои ноги, после тяжёлой ночи. Её хватило на полчаса непрерывной ходьбы по бетонным шпалам, после чего Арнольд взял её рюкзак. Ко всему прочему тоннель зарос липкой паутиной и плесенью, и пахло, как в гробнице.

Между тем тоннель уходил всё глубже и глубже под землю, и Аника начала переживать, что они либо задохнутся там, либо не смогут выбраться в гору обратно, либо их сожрут какие-нибудь гигантские крысы-мутанты или плотоядные скалапендры. Ещё через полчаса у неё перестал светить фонарик – сели батарейки. Сил уже не оставалось, а пройти им ещё предстояло немало долгих и утомительных часов, вдыхая спёртый воздух подземелий. Аника уже засомневалась, что сможет пройти столько и собиралась возвращаться назад, как услышала впереди крик Арни.

Аника и Норд кинулись ему на помощь, но помощь не понадобилась, перед ними стояла на рельсах какая-то бронемашина эпохи первой мировой войны, покрытая многолетним слоем пыли и ржавчины. Её метровые ноги опирались на тележки с четырьмя колёсами и были покрыты обтекаемыми кожухами, каждый из которых был снабжён скребой для очистки пути, а по бокам установлены автоматически шестиствольные пулемёты, затянутые путиной. А на железных рогатках на крыше свисали провода, а на них – две видеокамеры, по форме и цвету напоминающие глазные яблоки великана. Причём левое было чуть меньше правого.

– Так это же тот поезд с твоей карточки! – Воскликнула радостно Аника, – у тебя их было две, и ты мне одну отдал.

– Да, действительно, – согласился Арни озадаченно, доставая из внутреннего кармана куртки колоду карт, – давайте посмотрим, на ходу ли ещё эта железяка.

– И как туда попасть? – Спросила задумчиво Аника, – здесь нет ни окон, ни дверей.

– Норд, – подтолкнул Арни товарища, – это – по твоей части. Я разбираюсь с монстрами, а ты – с техникой.

– Я не думаю, что этой махиной вообще управлял человек, – ответил Норд, обходя локомотив вокруг, – этот транспорт создан не человеческими руками.

– Хочешь сказать, что его создали роботы?

– Именно. Вряд ли там вообще есть сиденья и руль, как на твоём вездеходе.

– Ну, ты сможешь, его завести?

– Это вряд ли. Всё безнадёжно заржавело.

– Ох, я не могу больше пешком идти. Я так устала. Ноги уже гудят. Сделай что-нибудь.

– Ладно. Но вам лучше отойти подальше.

Сделав серьёзный вид и сжав кулаки, Норд полез по древнему агрегату, ощупывал его, как будто искал секретную кнопку, открыл панель, где находился мотор и присвистнул, потом достал отвёртку и ковырялся ею в сложной электронике, управляющей всеми системами машины. Наконец, ему удалось открыть двери. Они оказались такими узкими, что протиснуться внутрь можно было только боком и, втянув живот и сняв рюкзак.

Вот они трое уже стояли внутри машины и с восхищением и страхом рассматривали диковинные штуки, составлявшие сложный механизм аппарата. Всё же табло с индукционным спидометром, одометром, термометром, показывающим температуру рабочих частей механизма, и три водительских кресла здесь имелись и больше – ничего похожего на инструменты управления странным роботом. На спинке центрального висела запылившаяся форма машиниста, а на спинке левого – прожжённая ватная фуфайка.

На двери, ведущей в моторный отсек, висел выцветший, потёртый календарь за три тысячи тридцать пятый, с изображением модели в купальнике и фетровой шляпке и карта подземных железных дорог, простирающаяся на сотни километров вокруг Люминарии, обозначениями станций и городов. Они же располагали картой, охватывающей территорию в пределах одного острова.

И этот факт всех очень удивил. Похоже, что транспортного робота, созданного на заводе машин, перепрограммировали инженеры, но что-то пошло не так, возможно машина сломалась и осталась здесь похороненной под землёй в этом тоннеле. Осматривая панель управления, Норд заметил прорезь под окошком одометра, попросил у Арнольда идентификационную карту и вставил её в эту прорезь.

Секунд пять ничего не происходило, потом вспыхнули голубым неоновым светом приборы и дрогнули стрелки, загорелись фары, осветив приличное расстояние тоннеля впереди и сзади, а на стенах отобразилось изображение всего, что находилось снаружи, передаваемое от глаз-видеокамер, установленных на крыше локомотива.

Изображение, проектируемые на внутренние стены машины, имело высокое разрешение и обеспечивало машинистам поезда видимость на триста шестьдесят градусов. Под сиденьями заработали печки, наполняя кабину тёплым сухим воздухом и выветривая затхлый могильный запах. Под ногами задрожал пол – заработал двигатель. Двигательная установка работала почти бесшумно.

Норд нажал на какую-то красную кнопочку над замком зажигания и поезд, к всеобщему удивлению тронулся, постукивая колёсными парами и медленно набирая обороты. На лицах всех троих сияли вымученные долгим походом улыбки. Оставалось лишь надеяться на то, что на пути у них не возникнет каких-нибудь непреодолимых преград, вроде обвалов или обрывов рельс.

– Норд, ты просто – гений! – Похвалила инженера Аника. – Ни за что бы не подумала, что такую гору металла вообще можно сдвинуть с места.

– Это – магия, – загадочно подмигнув, ответил Норд, – техника не всегда несла всему живому смерть.

– Как скоро мы доберёмся до рудников? – Спросила Аника.

– Мы уже идём над ними. Следует поставить вопрос иначе – когда мы доберёмся до сервера.

– Да. Когда?

– Минут через двадцать, если будем идти на малом ходу.

– А какую вообще скорость способен развивать этот поезд?

– Судя по спидометру – до двух с половиной тысяч километров в час.

– Что?!! – В один голос воскликнули Арнольд и Аника. – Две с половиной тысячи?

– Это ведь – скорость реактивного самолёта, – заметил Арни.

– Верно. Этот транспорт работает на плутонии. Атомный двигатель. Он мог бы разогнаться и гораздо быстрее, но система безопасности не позволит ему это сделать, потому что.… Ну, по многим причинам. Не буду вдаваться в подробности устройства двигателей, работающих на реакции расщеплении ядер.

Между тем локомотив шёл на малом ходу, петляя по тоннелям, переходящим из одной пещеры, где роботы раньше добывали руду, в другую, по подземным виадукам и мостам, всё глубже и глубже уходя под землю. Умиротворяющий стук колёс слился в монотонное гудение и навевал сонную дремоту, и Аника уснула, откинувшись на спинку кресла.

Разбудил её стук воды, падающей на крышу. Вода заливала бионические глаза-видеокамеры, создавая картину водопада, стекающего по стенам локомотива, размывая картину окружающей реальности.

– Что произошло? – Спросила Аника, отстёгивая ремни и вскакивая с кресла, – где мы?

– Часть железнодорожного полотна впереди затоплена, – пояснил Норд, – мы сейчас думаем, как пройти подземное озеро. Проверяем, насколько герметичен корпус, и пройдёт ли поезд дальше под водой. Тоннели дальше затоплены.

– И как? – Спросила Аника с тревогой в голосе. – Проверили?

– Ну, пока что всё нормально. Мы, как видишь сухие, и аппаратура работает, так что, думаю, можно смело погружаться под воду.

– Ну, тогда – с Богом…. – выдохнув, произнёс Арнольда, стоявший сзади за плечом Норда. – До центрального колодца шахты – уже рукой подать. Осталось пройти эту затопленную часть.

– Если мы пройдём этот участок, то сможем пройти и океан на этом поезде.

– Ну, это ты загнул, конечно, – усмехнулся Арнольд, – воздуха в кабине не хватит и на одного человека.

– Прямо под нами, в днище поезда – восемь баллонов кислорода.

– Ну, и дела, – изумился Арнольд, – в таком случае, мы станем покорителями Мирового океана. Нам не понадобиться никакой корабль. Мы сможем увидеть затопленные города на дне океана.

– Да. Было бы здорово, – согласилась Аника, – да и на борт корабля нас теперь вряд ли возьмут. Мы ведь теперь объявлены преступниками и стали изгоями. Сейчас наши портреты, наверняка на каждом столбе висят, и по нам плачет виселица.

Глава 8, Крушение поездов

Норд нажал на красную кнопку, и поезд тронулся. Бионические глаза-видеокамеры всё также исправно работали. Локомотив погрузился под воду и пошёл по затопленному тоннелю. Стук колёс затих, и теперь чувствовалось только едва заметное вздрагивание при соприкосновении колёс со сварочными швами на рельсах.

Бионические глаза всплыли над поверхностью воды, а затем показался и весь локомотив. Так затопленный участок железной дороги машина с лёгкостью прошла, и ни единой капли воды не просочилось в кабину машиниста и в двигательный отсек. Видеокамеры передавали на стены изображение станции метро.

Норд остановил поезд у перрона, все четверо выбрались наружу и пошли по широкой лестнице вверх. Последним ковылял Джонни. Он нёс, закинув на плечо мешок с импульсными бомбами, предназначавшими для пожирателя металла. Его шаги гулким эхом разносились по длинному коридору-переходу. На карте эта станция называлась «Рудник» и обозначалась перекрещенными киркой и лопатой.

Арнольд вывел их к главному буровому колодцу, по которому они спускались сюда в прошлый раз. В этот раз они вышли к самому дну колодца, усыпанному горами металлолома. Ещё около часа они поднимались до того уровня, где находился сервер, расставляя на каждом этаже импульсные бомбы, которые автоматически срабатывали при попадании металла в зону действия датчиков.

Одна такая бомба могла отключить робота на несколько минут или часов, в зависимости от объёма его памяти и сложности устройства. Норд пояснил, что пожиратель металла – необычайно сложный механизм, и на его перезагрузку, в случае отключения, уйдёт не менее тридцати минут.

Добравшись до отсека, где находился сервер, Аника без сил упала на кресло и отказывалась вставать с него, даже когда GT-1 запустил сервер и уселся в соседнее кресло, поскольку ноги её не держали, а сидеть на холодном полу не хотелось. Так она с Джоном и Арнольдом вышли в киберпространство.

Началось всё как обычно – с вращения красного кристалла, к которому нужно было прикоснуться, чтобы попасть в воспоминания Джонни, воссозданные в виртуальной реальности и дополненные ею деталями. В этот раз Джон вспоминал случай, произошедший с ним в метро, где он собственно и погиб в результате железнодорожной аварии.

Станция метро находилась под разрушенным войной городом, и вход в неё был завален руинами зданий, но имелась небольшая лазейка, через которую можно было попасть на станцию и сесть на поезд.

Станцию охраняли четыре солдата в бушлатах, зимних берцах, шапках и с автоматами. Двое патрулировали на перроне, а ещё двое – у подножия лестницы, где стояла будка, с пуленепробиваемыми стёклами. Аника посмотрела на свои руки. Они выглядели совсем, как настоящие. Понять, что всё вокруг – иллюзия, можно было только, прикоснувшись к чему-нибудь.

Пальцы девушки прошли сквозь стену, когда она попыталась дотронуться до неё. Тем не менее, она чувствовал прикосновение рук к своей коже. Наверное, в этот момент она сидела в кресле, махая руками, и выглядело это довольно глупо, потому что шлем, на её голове заслонял реальность.

В тоннеле послышался гул несущегося к станции поезда. Замигали голубым светом лампочек, уходящие вглубь тоннеля в обе стороны. Этот тоннель был гораздо больше того, по которому они шли до рудника. Похоже, что поезд не собирался останавливаться на станции, а навстречу ему по другому пути летел другой поезд. Солдаты прохаживались по платформе, положив руки на автоматы, повисшие на ремнях на груди, и спорили, приводит ли чрезмерное поедание сладкого к развитию сахарного диабета.

Вдруг сверху донёсся грохот. Из проёма вылетела дверь и с грохотом покатилась вниз по лестнице. Солдаты зарядили автоматы и спрятались за углами по обе стороны от прохода, ведущего наверх. По лестнице вниз спускалась девочка, лет двенадцати в голубой ночнушке, босиком, вот только кожа на пятках и на правой щеке у неё была содрана, а под ней проглядывались металлические части адского механизма.

Ворвавшийся в метро порыв ветра подхватил окурки, билеты, обрывки газет, закружил вихрем по перрону и бросил Анике в лицо. Она инстинктивно закрылась от летящих в неё пыли и снежинок, но не почувствовала привычного холодка, который сопровождается дуновением морозного ветра.

Солдаты открыли огонь по спускающемуся по лестнице роботу, но все пули отскакивали от него, оставляя на коже и ночнушке отверстия от пуль. Град использованных гильз со звоном сыпался на пол, выложенный мраморной плиткой. Длинные волосы-провода девочки ожили, со скоростью пули полетели в нападавших и вонзились в их плечи и живот.

В ход пошли гранаты, но они только усугубили безнадёжное положение. С потолка посыпались осколки бетона, а станцию заволокло дымом и поднятой пылью. Канонада выстрелов прекратилась, когда девочка дошла до перрона. Все четверо солдат висели в воздухе, проткнутые железными прутами, которыми стали кончики волос девочки. Кровь стекала из ран по ногам, пропитала одежду и капала на шпалы.

Инстинкт и страх заставили Анику и Арнольда спрятаться за колоннами и пригнуть головы, не смотря на то, что им ничего не угрожало. Между тем из тоннеля справа вылетел локомотив, тянущий за собой пассажирские вагоны. Девочка рукой толкнула в бок пролетающий мимо на огромной скорости поезд, он накренился в бок, сошёл с рельс и потянул за собой вереницу вагонов, перегородивших при падении три другие железнодорожные ветки.

Несущийся навстречу поезд тянул за собой платформы с техникой, ящиками патронов и снарядов, цистерны с топливом. Он налетел на пассажирский вагон и разорвал его на две части, как бумажный макет, встав на дыбы и оторвав от рельс платформы с грузом. От серии мощных ударов металл сминался в гармошку. Летели искры, создавая угрозу взрыва. Разлетались вдребезги стёкла в пассажирских вагонах. Танки и бронетранспортеры налетали друг на друга, образовывая плотный затор в тоннеле, через который уже не могли пройти другие вагоны и платформы, по инерции продолжающие своё движение.

Аника не знала, сколько всё это продолжалась. Она сидела за обломками разбитой колонны, закрыв глаза и уши. Она не чувствовала жара от языков пламени, пожирающих вагоны и вырывающихся из окон, не чувствовала запаха металла, крови, гари, пыли, пороха, но всё видела и слышала, не могла ощутить прикосновение осколков стекла, разлетающихся по станции.

Девочка-робот вырвала руками дверь в пассажирский вагон и вошла в него. Из окон начали выползать солдаты в окровавленной форме и с переломанными руками и ногами, пронзённые волосами-щупальцами. Они соскальзывали со штыков и падали на платформу, словно тряпичные куклы. Крики ужаса и боли разлетались звуковой волной по станции, пока девочка шла из одного вагона и перепрыгивала на другой искорёженный вагон.

– Зачем он нам всё это показывает? – Крикнула Аника Арнольду, сидевшему на корточках за обломками колонны по правую руку от неё. – Я не хочу смотреть на эти ужасы. Мне уже дурно.

– Смотри, там кто-то живой остался, – сказал Арни, кивнув на двоих солдат, выбежавших с носилками в руках из тоннеля, – они несут раненого. У него какой-то кейс в руках. Пойдём, посмотрим.

– Я туда не пойду.

– Ладно. Они, кажется, сюда бегут.

– Скорее-скорее! – Поторапливал парень своего товарища, – сейчас здесь всё взлетит на воздух.

– Джонни, держись! Держись, солдат, – повторял второй солдат, – держись, Джонни, мы тебя не бросим.

– Оставьте меня и уходите, – простонал Джон, – я всё равно уже – труп.

– Нет, Джон, – настаивал солдат, – мы выберемся. В госпитале тебя зашьют. Кости срастутся.

– У меня, кажется, рёбра сломаны, – взвыл Джон, – я уже – не жилец. Как же больно! Прикончите меня!

– Нет, Джон, ты выкарабкаешься, ты обязан выжить. От тебя зависит судьба всего человечества, жизни миллионов людей. Только ты знаешь, как работает это оружие. Не сдавайся. Потерпи немного. До штаба тут – не далеко. Мы тебя донесём. Ты только дыши. Не закрывай глаза.

– Верно, – подтвердил второй солдат, – следующая станция – наше место назначения. Мы не доехали совсем чуть-чуть. Дойдём пешком.

– Но на верху – они…. – Простонал Джон. – Мы не пройдём. Они не пропустят нас. Они ищут её и не остановятся, пока не найдут.

– Лампа – с нами, значит, мы – в безопасности. Ты ведь сам говорил, что её свет убережёт нас.

Солдаты с носилками в руках проскочили мимо Аники и Арнольда и побежали вверх по лестнице, оглядываясь по сторонам. Изо рта Джонни пошла кровавая пена, и он начал плеваться сгустками слюны и крови, оставляя на ступенях лестницы кровавые пятна. Разведчики поспешили за ними, выбрались из метро, и их взору предстал огромный город, разрушенные небоскрёбы, перевёрнутые вверх дном и догорающие автомобили, а по небу плыли вражеские корабли.

Издали они были похожи на жуков, усеянных рядами шипов, тех самых жуков и стрекоз, уменьшенные копии которых Аника расфасовывала по коробочкам, работая в архиве береговой охраны. Одни имели крылья, другие – нет, разных форм и размеров, но всех их объединяло одно – у них не было ни иллюминаторов, ни дверей, ни каких бы то ни было люков, через которые можно было попасть внутрь воздушного судна.

Два солдата бежали по тротуару, среди руин высотных зданий, пригнув голову, и останавливаясь у каждой машины, чтобы немного перевести дух и осмотреться. Так они пробежали три улицы, свернули на перекрёстке, прошли ещё пару улиц, останавливаясь в разгромленных и разграбленных магазинах, пока впереди не показался океан.

Некоторые военные корабли были выброшены прямо на дорогу, другие стояли на мели. Залив пересох, и полоска океана виделась далеко за его пределами, как будто что-то высушило часть океана, и он отступил от города. Некоторые портовые краны лежали на боку, другие искорёжены и покрыты слоем чёрной копоти. Видимо, когда-то в порту бушевал пожар, но сейчас всё утихло, и вокруг – ни единой живой души, ни людей, ни птиц, ни собак – вообще ничего живого не наблюдалось в городе, который когда-то населяли миллионы людей.

Добравшись до порта, солдаты остановились и обдумывали дальнейший план действий. Военная база, устроенная на ледоколе, находилась слишком далеко от берега, чтобы до неё можно было незаметно добраться пешком. Из их разговора Аника и Арнольд узнали, что сослуживцев Джона звали Майк и Билл, и они были родными братьями-близнецами, очень похожими друг на друга.

Багровое солнце, окутанное плотной дымовой завесой, уже садилось за руинами зданий, покрывшихся инеем, и Майк предложил дождаться захода солнца, но Билл говорил, что Джон не протянет двух часов, оставшихся до наступления темноты, да и на вражеских кораблях были установлены камеры ночного видения.

В порту Билл нашёл исправный автопогрузчик, которым раньше грузили контейнеры, покопавшись в проводах, завёл его, и они рванули напролом, надеясь на то, что им удастся проскочить, что база заметит погрузчик и прикроет их, ну, и, конечно – на удачу. На подходе к ледоколу, глубоко засевшему в песке, их заметил один вражеский корабль и полетел наперерез, открыв огонь из пулемёта.

Билл, сидевший за рулём, выжимал из погрузчика всю скорость, на которую тот был способен. Машина подлетала на песчаных барханах, взметая на виражах вихрь из песка и закрывая погрузчик пылевой завесой. Дежурный на корабле заметил приближающийся погрузчик, стрелки открыли огонь из корабельных пушек и со второго выстрела сбили вражеский перехватчик.

Горящие обломки корабля упали где-то среди руин города. Когда Билл, Майк, Джон, Арни и Аника по спущенному трапу поднялись на палубу атомного ледокола, их там уже ждали два врача, которые отнесли Джона в медицинскую часть и занялись им.

Дальнейшие события в памяти Джона всплывали обрывками, всё происходило, словно в тумане. Он то приходил в сознание, то отключался, бредил и обливался потом. Братья по нескольку раз за день заходили проведать товарища, поговорить с ним, еслион приходил в себя. Из их разговора Аника и Арнольд узнали, что Майк, Билл и Джонни направлялись на фронт, не окончив последний курс летного училища, по подземным железным дорогам, не так давно объединившим крупные города Земли.

От него они узнали, что секретное оружие работает на основе кварк-глюонной плазмы, которая активизируется за счёт оберонов – душ умерших животных. Другими словами, остаточная энергия, сохранившаяся в мертвом теле, концентрировала и направляла плазму на экзоматерию – вирус, которым были заражены машины, и излечивала их. Причём души разных животных давали различный эффект и действовали с разной силой. Чем больше убитое или только что умершее собственной смертью животное, тем большую силу проявлял его оберон. Особенно мощный эффект производили обероны хищные животные, вроде пантеры, полярного волка или медведя гризли, но этих животных практически не осталось на Земле.

Почти все они были уничтожены машинами, так как не умели защитить себя от смертоносного оружия машин, запрограммированных убивать все живое. Майк, Билл, Аника и Арнольд внимательно слушали всё, что говорил им в горячечном бреду Джонни, записывали знаки, всплывающее на стекле плазменной лампы, и то, что они обозначают. Выяснилось, что стекло керосиновой лампы является жидкокристаллическим сенсорным экраном, с помощью которого задавались команды и выбирались функции оберонов в зависимости от противника – модели и класса боевого робота.

Близнецы рассказывали Джонни, лежащему без движения, с забинтованными руками и ногами, на больничной койке, о планах наступления на столицу империи машин. Джона кормили с ложечки, как беспомощного ребёнка, и пил он через трубочку, слова ему давались с трудом. Медсестра три раза в день колола ему обезболивающее и говорила, что Джон – в критическом состоянии, что он долго не протянет, что его раны, полученные при крушении поезда не совместимы с жизнью, но Джон ещё держался и обучал товарищей управлять оберонами.

– Разведка определила точные координаты местоположения мегаполиса, – сказал Майк, – он находится в железокаменном метеорите, упавшем в океан во время вторжения.

– Но ведь город машин защищён ещё и силовым куполом, – заметил Джон, – как вы собираетесь туда пробраться?

– С помощью твоей плазменной лампы, Джон, – ответил Билл, – теперь у нас появился шанс, и мы должны им воспользоваться.

– Когда это произойдёт? – Спросил Джон, прокашлявшись. – Когда начнётся операция?

– Сегодня ночью, – ответил Майк, – в три часа ночи мы пойдём в наступление. Я и Билл – мы поведём самолёты с десантниками, проскочим через пробитую в куполе брешь, если, конечно, у нас получится, и сбросим десантников. Они заложат импульсную мегабомбу, которая выведет из строя на несколько минут всю технику, в радиусе километра.

– Наша задача – пробраться в центр города, – добавил Билл, – и уничтожить квантовый суперкомпьютер.

– У нас – мало шансов, – продолжил Майк, – но мы должны хотя бы попытаться. К цели движется тот, кто хотя бы ползёт.

– А вы? – Спросил Джон, немного помолчав и обдумывая план. – Как вы оттуда выберетесь? Импульсная мегабомба разве не выведет из строя и ваши самолёты?

– Нет. В момент взрыва мы уже будем далеко за пределами купола, во всяком случае, мы на это рассчитываем. Мы сделаем круг и вернёмся обратно через дыру в силовом поле. Если не успеем, то катапультируемся.

– Но ведь это – путь в один конец, – ослабшим голосом сказал Джон, – вам оттуда не выбраться.

– Если мы уничтожим квантовый компьютер LT-3000, то все остальные машины падут.

– Вы уверены в этом? – Спросил Джон. – Уверены в том, что квантовый компьютер находится именно там?

– Мы ни в чём сейчас не можем быть уверены на сто процентов, но мы верим, что победим в этой войне и сделаем всё возможное.

– Ясно, – тихо сказал Джон, – сегодня меня отправляют в госпиталь, где работает мой отец. Скоро за мной прибудет вертолёт.

– Ну, выздоравливай, брат, – сказал Майк, похлопав по плечу Джона, находящегося в полулежащем положении, – ты – настоящий боец, а нам пора готовить самолёты к вылету. Наша миссия ещё не завершена.

Внезапно завыла боевая сирена. Братья подскочили и выбежали из санчасти, оставив Джона одного. Минуты через три в палату забежала медсестра, опустила спинку койки, сняла с колёс тормозные стопоры и покатила койку по коридору к грузовому лифту, а оттуда – к вертолёту, приземлившемуся на одну из площадок на корме корабля. Аника и Арнольд бежали за ними, боясь выпасть из киберпространства.

Ведь, если они потеряют Джонни из виду, то и воспоминания, передающиеся в их мозг по проводам через сервер в виде видеозаписей, сохраненных в ячейках памяти электронного мозга, перестанут поступать, и они не узнают, что стало с лампами и где их искать в настоящем времени. В связи с объявленной боевой тревогой, пилот вертолёта не стал глушить двигатель, и винт молотил воздух так, что не слышно было, что кричат санитары и солдаты, бегающие по палубе, словно муравьи в горящем муравейнике.

Разведчики заскочили на вертолёт, вместе с койкой, на которой лежал Джонни, и вертолёт сразу взлетел. Из иллюминатора вертолёта девушка видела, как нечто похожее на стального чёрного дракона с длинным хвостом приближается к военной базе со стороны океана, заслоняет своими крыльями полную луну и стрелой бросается в атаку, обнажив стальные когти-лезвия.

Джонни, повернув голову, мог видеть через иллюминатор бойню, развернувшуюся на палубе атомного ледокола, пока вертолёт набирал высоту. Послышались канонады выстрелов из четырёхсотмиллиметровых корабельных пушек и автоматов, дула которых высунулись из иллюминаторов корабля.

Пролетая над ледоколом, чёрный дракон склонил голову и изрыгнул из пасти струю жидкого азота, заморозив корабельную пушку с правого борта, а вместе с ней – и двух солдат, прятавшихся за пустыми железными бочками.

Левым крылом дракон разбил застывшие в движении, оледеневшие скульптуры солдат с автоматами и поднял правое крыло, разворачиваясь и заходя на новый круг для атаки. Второй налёт принёс штабу ещё больший урон – дракон вырвал корабельную пушку на левом фланге и взмыл высоко над облаками. На месте пушки теперь зияла огромная дыра, а лоскуты металла по краям образовали подобие раскрывшегося цветка.

Дракон бросил пушку на крышу надпалубной надстройки. Та пробила крышу и придавила полковника Саливана и ещё двух офицеров. Сделав ещё круг, дракон спланировал над кораблём и рассыпался на мелкие частички, сформировавшиеся на палубе уже в другую фигуру – высокую женщину, с козлиными рогами и в маленькой чёрной шляпке с сетчатой вуалью. Одета она была в длинное чёрное платье, красные байховые перчатки и лакированные туфли, зашнурованные крест-накрест лентами, а талию её стягивал старинный чёрный корсет на шнуровке.

Джонни уже не видел, успели ли взлететь самолёты с десантниками. Он отвернулся от окна и закрыл глаза. Померк и мир вокруг. Предметы вокруг неё начали терять очертания и расплываться, миллиарды нейронов переключались на восприятие сигналов от рецепторов тела. Аника обнаружила себя, сидящую в кресле, сняла шлем и огляделась. Арнольда, сидящего в кресле спиной к ней, била судорога, а Норд держал его одной рукой, а второй пытался открутить крышку флакончика с нашатырным спиртом. Аникаещё сама до конца не проснулась, подскочила с кресла и едва не упала, потом бросилась помогать Норду – приводить в чувство Арнольда.

– Всё кончилось, Арни, всё закончилось, – повторяла девушка, удерживая парня в кресле, – очнись же! Всё хорошо! Война давно закончилась.

– Где я?! – Спросил Арнольд, быстро моргая и протирая глаза. – Где вертолёт? Где эта – с рогами…. Женщина-робот….

– Успокойся, – ответила Аника, – никакого вертолёта нет. Всё, что мы видели – осталось в далёком прошлом, в трёхтысячных годах….

– Вы видели трансформер? – Удивлённо спросил Норд. – Женщину-робота?

– Да. И ещё девочку – в метро. Она так посмотрела на меня, – сказал Арнольд, – так посмотрела, как будто увидела меня.

– Арни, – успокаивала его Аника, – она никак не могла тебя увидеть. Всё это было нереально.

– А вот это – спорный вопрос, – возразил Норд, – наше подключение к нейронной сети могли засечь.

– Кто?

– Сами машины. Если Джонни до сих пор функционирует, то и другие машины тоже могут где-то всё ещё работать. Расскажите мне всё, что вы видели.

Глава 9, Лаборатория

Разведчики наперебой начали рассказывать Норду всё, что они видели в воспоминаниях Джонни, то и дело поглядывая на робота и восхищаясь его мужеством, стойкостью и отвагой, проявленными им при жизни. Джону столько всего пришлось пережить, что Аника не могла не пожалеть его.

Нижняя челюсть робота снова отпала, и Норду вновь пришлось её чинить подручные средства, найденные в заброшенной шахте. Выслушав их историю, Норд сказал, что сработала одна из импульсных бомб, установленных в главном колодце, и пожиратель металла сейчас лежит где-то на одном из уровней и перезагружается.

Арнольд и Нордри, вооружившись ноутбуком и электрошоковым револьвером, запасные пули нашлись у GT-1, отправились вниз по лестнице перепрограммировать пожирателя металлов, туда, где сработала установленная ими импульсная бомба, а Аника осталась присматривать за Джонни, запершись в серверном отсеке. Арнольд шёл впереди, сжимая обеими руками револьвер с длинным дулом, а Норд ковылял сзади с кейсом, в котором лежал его рабочий ноутбук, и фонариком – в другой руке.

Шахты состояли из ста пятидесяти трёх уровней. Каждый уровень выходил к одному из главных штольней-колодцев и имел свой кодовый замок, открывающий двери. Раньше по колодцам ходили грузовые лифты, но всё оборудование давно вышло из строя и заржавело. Большая часть дверей, ведущих в ответвление от основной шахты, была выломана, но некоторые двери, особо прочные, не смог прогрызть даже пожиратель металла. Арнольд знал, что некоторые колодцы были залиты расплавленным металлом. В одни пожиратель испражнялся золотом, в другие – серебром или платиной.

В основном он был запрограммирован на поиск и переплавку драгоценных и редких металлов. Арни уже доводилось бывать в одном таком отстойнике, но он не успел, да и не смог даже отколоть хотя бы кусочка золота, поскольку не рассчитывал обнаружить здесь такое богатство. Шахты были настолько большими, что он уже и не помнил, где видел колодец, заполненный пожирателем расплавленным золотом. Да и пронести через охрану наверху драгоценные металлы было непросто, поскольку в проходе стоял металлодетектор, а он не хотел становиться вором и остаток дней провести в тюрьме.

Железный кольчатый червь лежал, наполовину высунувшись из бокового тоннеля на двадцатом уровне, выходящем в центральную штольню. Из пасти его торчала верхняя часть робота-варщика GT-9, застрявшая меж алмазных зубов. Подкравшись к обесточенному роботу, Норд раскрыл свой чемоданчик, достал из него провода и включил ноутбук. Когда он подключал многоглазого монстра к своему компьютеру, с потолка на клавиатуру упал большой паук. Норд закричал и отпрыгнул назад. Он спокойно относился боевым роботам, но до смерти боялся пауков. Арни, прикрывавший его сзади, рассмеялся, опустил револьвер и смахнул паука с клавиатуры.

Стальные, кожно-мускульный мешок и кольца пожирателя металла, вздрагивали, свидетельствуя о том, что он перезагружается и скоро очнётся. Норд стучал по клавиатуре ноутбука, сидя рядом с монстром, а Арнольд то и дело поторапливал его, однако программист казался совершенно спокойным и невозмутимым. Наконец, он объявил, что ему удалось взломать систему. Началась переустановка операционной системы. Норд загружал в него систему, скопированную с жёстких дисков LX-1, в задачу которого входили поиск и спасение людей.

– Норд, скажи, почему ты решил стать программистом? – Спросил Арнольд, с долей сарказма в голосе. – Ведь это – довольно скучная и унылая работа.

– Очень смешно, – ответил Норд, бросив взгляд, полный скептицизма, на Арни, – помоги лучше приподнять его хвост. Мне нужно вставить провод в задний проход.

– Помнишь, каким ты был в школе? – Спросил Норд. – Помнишь нашего преподавателя по физике? Он ещё вёл радиокружок.

– Да, я помню, – ответил Норд, вздохнув, – славные были времена. Тогда ещё люди были полны надежды. Или это всё – детство. Будучи детьми, мы горим энтузиазмом, но с годами этот энтузиазм и вдохновение как-то утихает. Сейчас я отношусь к железу, как своей работе.

– Тем не менее, она тебе нравится?

– Да. Было бы глупо заниматься работой, которая тебе не нравится. Помнится, наш учитель по физике даже устраивал соревнования по радиоперехвату и радиоразведке. Это – его вина в том, что мы теперь – на самом дне. В прямом и переносном смысле.

– Да, ты, кажется, даже выиграл в этом соревновании, занял первое место, а я даже в тройку лидеров не вошёл. Если бы не этот кружок, то мы бы никогда не стали друзьями. Мы с тобой были слишком разные, но нас объединяло одно – стремление открывать что-то новое.

– Тут ты прав. Но многое из того, что нам преподавали в школе, оказалось ненужным. Ведь сейчас мир – не тот мир, что был раньше, а переписывать учебники некому. Всё изменилось.

– Эволюция во вселенной идёт путём проб и ошибок. Может быть, мы ступили на новую ступень, может быть, так было предначертано Богом….

– Не знаю. Но я верю в то, что однажды настанет тот день, когда мы распахнём окно и увидим в океане света тот прекрасный мир, что мы строили всю свою жизнь в буре страданий и крови.

– Кажется, он просыпается. Давай-ка отойдём подальше.

Загорелись два десятка красных глаз-видеокамер, окаймляющих круглое ротовой отверстие, откуда выдвигался буровой стержень. Пожиратель дёрнул хвостом, попытавшись прихлопнуть компьютерного гения, но Арнольд вовремя выстрелил из револьвера. По телу пожирателя пробежались искры электрического разряда, и он снова отключился. Арнольд проверил обойму – оставалось ещё три пули. На переустановку операционной системы понадобилось ещё пятнадцать минут. И вот, программист заявил, что теперь пожиратель металла совершенно безопасен и даже поможет им найти тех пропавших людей, которых якобы утаскивали под землю демоны.

Арнольд весь вспотел, пока держал под прицелом пожирателя металлов, а лицо Нордри от напряжения раскраснелось. Программист захлопнул чемоданчик. Пожиратель ожил, выполз из тоннеля полностью и начал спускаться вниз по колодцу. На этом их миссия по приручению пожирателя металла завершилась, и они со спокойной душой вернулись в серверный отсек, где их ждала Аника. Джонни сидел всё в том же положении, в гидравлическом кресле и не подавал никаких признаков жизни, но все знали, что где-то там, в глубине проводов и микросхем живёт душа человека, заключённая в металлические доспехи.

Немного перекусив и выпив по чашечке кофе из термоса, они решили продолжить поиски плазменных ламп. На этот раз к искусственной нейронной сети машин подключились Аника и Нордри, поскольку Арнольду теперь стало слишком опасно выходить в киберпространство. Аника надела шлем, подошла к вращающемуся красному кристаллу и просунула в него руку. Кристалл затянул её в виртуальную реальность. Норд и Аника сидели друг против друга на скамейке на борту летящего над океаном вертолёта. Джон всё также лежал на больничной койке, подключённый к капельнице и аппарату искусственной вентиляции лёгких. Трёхмерная картина постепенно обретали чёткие очертания.

Рядом с ней сидели два плечистых санитара в голубых халатах, а рядом с Нордри – медсестра в белом халате и тот усатый профессор, голограмму которого показал им Джонни, только сейчас он был моложе лет на десять и без шляпы-сомбреро. На груди, над карманом у него булавкой крепился бэйджик с надписью «Пр. Г. Мэрлоу». Он придерживал рукой раскачивающуюся капельницу. Летели они часа три, и Аника прокляла Джонни за то, что он не мог вспомнить произошедшие с ним события чуть позже. Всё тело затекло от сидения в кресле, а однообразный пейзаж волн и белых облаков, летящих навстречу по голубому небу, порядком утомил всех.

Вот, наконец, показался берег – выжженный лес, опалённая трава и пни, а среди них – гравийная площадка, выровненная бульдозером для приземления воздушного транспорта и размеченная красными лентами с белыми полосами и ветряным колпаком. Вертолёт приземлился рядом с ангаром, стоящим посреди степи и имеющим форму гранёной сферы, сваренной из стальных труб и шестиугольных гранёных пластин из металла и силикатного стекла. Над воротами развевались флаги разных стран, которых в настоящем времени уже давно не существовало, а над воротами висела табличка с надписью «Международный военный госпиталь имени святой Патриции».

Кто такая была эта Патриция ни Норд, ни Аника не знали, видимо – полевой врач, ползавший когда-то по поле боя и оказывающий первую медицинскую помощь раненным на войне с машинами солдатам. Колёса вертолёта мягко опустились на взлётную площадку. Винт перестал молотить воздух. Пилот судна открыл задний люк, и санитары под проливным дождём, покатили койку к ангару. Гарэд бежал следом, держа в руках стойку капельницы и прикрываясь от дождя широкоформатной папкой, видимо с какими-то чертежами.

Выйдя из вертолёта под дождь, Аника тоже инстинктивно сжалась и хотела накрыть голову курткой, но потом сообразила, что это – иллюзорный дождь, и капли проходят сквозь её призрачное тело. Ворота перед санитарами автоматически открылись, и они закатили Джонни внутрь. Аника и норд проскочили в закрывающиеся ворота и застыли в изумлении, запрокинув головы и разглядывая многоэтажную лабораторию, начинённую сложным оборудованием.

По этажам бегали мужчины и женщины в белых халатах и все – с бэйджиками на груди. В центре сферы имелось большое свободное пространство, в котором находились в подвешенном состоянии какие-то стеклянные капсулы, мониторы и большое электронное табло, показывающее температуру воздуха, воды в океане, земли на разных глубинах, атмосферное давление, влажность воздуха, скорость и направление ветров, количество осадков, выпавших в различных регионах земного шара и уровень радиации.

Один из учёных в халате, какая-то молодая девушка, со стопкой бумаг в руках выбежала из двери, ведущей в помещение со стеклянными стенами, и прошла сквозь неё. Ощущение было не из приятных. У Аники закружилась голова, а изображение перед глазами расплылось на несколько секунд. Впредь она решила быть внимательней и не позволять воспоминания Джонни проходить сквозь неё. Ведь неизвестно, как это могло отразиться на её сознании.

– Профессор Мэрлоу, профессор…. – Обратилась пробежавшая сквозь Анику девушка, – у нас – серьёзные проблемы.

– Что случилось? – Спросил серьёзным тоном Гарэд. – Я сейчас немного занят.

– Дело не терпит отлагательств, – сказала девушка, убирая с лица локоны светлых волос, – нужно срочно принимать какие-то меры.

– Выкладывайте всё, как есть, – сказал Гарэд, поставив стойку с капельницей на пол, – да, покороче. У меня мало времени.

– Мы провеливсе необходимые анализы, – начала девушка свой доклад, – но они ничего не выявили.

– Что значит – ничего не выявили?

– Никаких отклонений от нормы, профессор. Подопытный полностью здрав. Изменения в его организме произошли на генетическом уровне. Что-то ускорило процесс деления клеток.

– Что-то? Выражайтесь яснее….

– Мы ещё и сами толком не разобрались во всём и не знаем с чем столкнулись. Оно похоже на вирус. Симптомы заражённого им солдата очень похожи на заболевание вирусом гепатита С, но они быстро прошли. Сейчас подопытный полностью излечился и начал меняться.

– Что значит – меняться?

– Меняется полностью структура его тела. Клетки активно растут под воздействие инородного катализатора. Вы можете сами посмотреть.

– Хорошо, пойдемте через лабораторию. Только – быстрее. Мне нужно прооперировать своего сына. Он сильно пострадал в железнодорожной аварии.

– О! Он – ваш сын?! Я и не знала. Сочувствую вам. Надеюсь, он поправится. Вид у него неважный.

Санитары покатили больничную койку с Джоном Мэрлоу дальше, в комнату со стеклянными стенами, откуда выбежала Лауна – в комнату для дезинфекции. Их обработали каким-то газообразным раствором, после чего перед ними автоматически открылась другая стеклянная дверь, и Джонни закатили через неё в лабораторию.

На стенах помещения, куда они попали, висели разного рода металлические приспособления, похожие на протезы. Одни находились за стеклом, другие висели на стойках. В основном они были сделаны из металла и напоминали доспехи, но некоторые – из пластика.

У большой камеры, находящейся за стеклянной стеной столпилось человек десять в белых халатах, и все о чём-то возбуждённо переговаривались. Одних захлёстывали эмоции, они размахивали руками и отчаянно спорили со своим собеседником, другие выглядели совершенно невозмутимыми и спокойными. Гарэд подошёл к стеклу, остальные расступились перед ним.

В камере плавало что-то похожее на человека, какой-то мутант, бывший когда-то солдатом, судя по разорванной военной форме. Когда Гарэд подошёл вплотную к толстому, запотевшему стеклу и протер конденсат ладонью, из затылка мужчины высунулись пять длинных нитевидных отростка и приблизились к лицу профессора.

Аника вспомнила сон, который её приснился тогда в трактире «Аквариум». А что если, это был не сон? Что если те рыбаки и вправду были заражены этим вирусом, как этот солдат в камере? Нет. Этого не может быть. Ведь прошло столько лет, столько веков. Их разделяла стена времени, толщиною почти в тысячелетие.

От этой мысли Анике стало страшно. Она тоже подошла ближе к камере, чтобы получше рассмотреть несчастного – посиневшее, разбухшее тело солдата покрылось трупными пятнами, но на его мощной, сильно вытянутой шее всё ещё пульсировали голубые вены. Нос его был сломан, а на щеке виднелись ссадины, как будто его протащили лицом по асфальту.

Изо рта тянулись нитки слизи, похожие на щупальца медузы. Мускулистые руки заканчивались длинными когтями с перепонками между ними. Девушку не пугал вид безмятежно дрейфующего в камере человека. Ведь он уже ничего не чувствовал. Его разум уже был мёртв, и выглядел труп довольно спокойным – руки болтались на плечах, словно лишённые костей, а на мужественном застывшем лице читалось то ли пренебрежение, то ли превосходство перед собравшимися в лаборатории глупыми людишками.

Когда кончики щупалец солдата приблизились вплотную к лицу Гарэда, солдат вдруг резко открыл глаза, и в этих глазах Аника не увидела ничего человеческого, они были мутными, как у протухшей рыбы, а взгляд какой-то отстранённый, как у мертвеца, которого вернули к жизни, но не вернули его сознание, его личность, и он не понимал – что он такое, где находится, и что происходит. Выглядело это жутковато. К Гарэду подошёл один низкорослый учёный с пухлым лицом. На его бэйджике было написано, «Пр. Г. Шварценберг». Говорил он с заметным немецким акцентом.

– Плохи наши дела, Гарэд, – сказал Шварценберг, – все наши старания прошли впустую. Мы – как слепые котята, даже не можем определить природу происхождения экзоматерии.

– Давно он стал…. – Запнулся Гарэд, поправляя очки. – Таким….

– Нет. Всего пару часов назад, – ответил немец, – эти отростки на голове – только начало мутации. Проведенные нами опыты показали, что они заменяют все органы чувств. Ими существо видит, слышит, чувствует прикосновения и даже – запахи. Оно питается соками подопытного, пока растёт, но скоро ему понадобится другая пища, иначе оно умрёт, окончательно истощив организм своего носителя.

– Откуда оно вообще взялся? Вам удалось что-нибудь выяснить?

– Нет. Его либо создали в какой-то очень продвинутой лаборатории генной инженерии, либо он прилетел к нам из космоса. Я лично склоняюсь ко второму варианту, потому что в нашей лаборатории – самое современное оборудование. Здесь работают лучшие умы человечества, собранные со всего мира. Но, боюсь, нам скоро всем отсюда придётся эвакуироваться в срочном порядке.

– Эвакуироваться? Разве нельзя его просто убить?

– В том-то и проблема, что нельзя. Потеряв носителя, оно найдёт новый организм, и всё начнётся заново. Мы не знаем, во что он превратиться, и, честно говоря, я не особо горю желанием выяснять это.

– Неужели нельзя ничего сделать? Отправьте его ракетой обратно в космос, в конце концов!

– На это у нас просто не хватит времени. Процесс мутации скоро завершится. Нужно бежать профессор, бежать, как можно дальше отсюда.

– Сколько у нас осталось времени?

– По нашим самым смелым расчётам – не больше суток.

– Ясно. Этого достаточно. Вы уже подготовили экзоскелет для Джонни?

– Да, всё готово. Хирурги уже – в операционной.

Гарэд резко развернулся на каблуках вычищенных до блеска туфель и уверенной походкой направился в операционную, где Джонни уже готовили медсестры к первой в мире операции по кибернетизации всего человеческого организма. Испытания на животных проводились и раньше, и не все из них прошли успешно.

По всей видимости, Джон слышал разговор между своим отцом и Шварценбергом и видел их через маленькое окошко в двери операционной. Аника и Норд вошли в операционную следом за Гарэдом, и их ослепил яркий бестеневой свет, бьющий из множества ламп, установленных в углах помещения.

Хирурги и медсёстры усадили Джона на гидромеханический стол-кресло и столпились вокруг него так, что Аника не видела, что они там делают. Экзоскелет для Джонни подкатили чуть позже, уже после того, как на лицо пациенту надели маску, к которой по трубке подавался морфий. Последнее, что она слышала, это – жужжание циркулярной пилы. Операционную, оборудование, хирургические инструменты – скальпели, ножницы, ножи, зажимы – всё завертело, закружило. Свет померк, и вновь появился красный вращающийся кристалл загрузки воспоминаний. Аника подошла ближе и протянула к нему руку. Красный свет становился всё ярче и растворял её эфемерное тело, погружая в новую иллюзию.

Джон лежал на операционном столе. Судя по его виду, хирурги не закончили работу над ним. Правая рука-протез лежала на столике справа, шляпа-цилиндр и галстук-бабочка – на нижней полочке. Электронный мозг не защищён, а пол залит кровью, но не кровью Джона, а тех хирургов, что работали над ним. Похоже, что мутация зараженного солдата закончилась гораздо раньше, и разведчикам оставалось только гадать – выжил ли вообще кто-нибудь из работников военно-морского госпиталя.

Пол был усыпан документами и канцелярскими принадлежностями. В госпитале развернулась настоящая бойня. Стулья и столы офисов беспорядочно разбросаны. Некоторые мониторы компьютеров разбиты. Стены и потолок заляпаны кровью. Стекло камеры, где держали заражённого экзоматерией солдата, рассыпалось на осколки кварца. Провода, тянущиеся к камере, оборваны и оплавлены. Многолетние результаты исследований теперь мокли и растворялись в лужах слизи и крови.

Джонни, облачённый в экзоскелет, шёл по осколкам стекла, через препараторскую, склады, по следам слизи, оставленным на полу. Аника и Нордри поднялись по лестнице за Джоном на третий этаж, куда вели следы слизи, тянувшиеся от лаборатории. Офисы и склады, находившиеся недалеко от азотного хранилища, куда он пришёл, превратились в ледяные пещеры.

С потолков и дверных косяков свисали тающие сосульки. Под железными пятками Джона хрустел лёд. Вот впереди показались ледяные скульптуры замороженных людей, не успевших покинуть рабочее место. Одна женщина сидела в кресле, что-то писала авторучкой в журнале и так и замёрзла.

Тот самый подопытный солдат, заражённый вирусом, стоял в самом конце азотного хранилища, где начинались камеры криогенной заморозки. Там хранились некоторые образцы генетических материалов и выловленные из океана замороженные мутанты в пробирках, которых учёные исследовали в этом госпитале.

Мутант стоял у ячеек с заморозками бился головой о стеклянную стену. У него была сломана шея и вывернута правая нога так, что для ходьбы она уже не годилась, а вместо ноги в вертикальном положении его удерживали нитевидные отростки. Сейчас его голова висела на сломанной шее, а в пустых глазницах запеклась кровь., Похоже, что солдат сам выколол себе глаза, или это сделал паразит, сидящий в его теле.

С десятого удара ему удалось-таки разбить стекло, рассыпавшееся на осколки. Из затылка монстра вытянулись жгуты и поползли к камерам хранения, выдёргивая из шкафов одну ячейку за другой и вытряхивая пробирки с замороженными образцами. Аника и Нордри наблюдали за всем происходящим из-за спины Джонни.

Вот, наконец, мутант нашёл то, что искал – сияющий красным светом уличный фонарь. В нём тучей роились светлячки, отбрасывая на стены блуждающие тени. Джон, поражённый увиденным зрелищем, попятился назад, а потом побежал прочь к выходу, но далеко он не убежал. Едва он повернулся спиной к монстру и сделал несколько размашистых шагов, в спину ему вонзились щупальца монстра и прошли сквозь него, а изуродованное тело солдата упало, словно мешок с переломанными костями на пол, усыпанный осколками стекла от разбитых пробирок.

Глава 10, Небесные причалы

Свет померк, и перед Аникой вновь возник красный кристалл перезагрузки. В этот раз она уже побаивалась подходить к нему, ведь разумом Джонни завладела тёмная материя, и неизвестно, что теперь от него следовало ожидать, какие воспоминания в этот раз всплывут в его памяти. Аника всё же заставила поднять дрожащую руку и прикоснуться снова к кристаллу, ожидая увидеть Джона в городе машин или другую ужасную картину.

Однако, теперь она и Норд стояли в центре парящего над океаном города, где-то во времени между концом первой и началом второй мировой войн с машинами. Дома держались в воздухе на разных высотах на гелио-водородных аэростатах, обтянутых металлическими сетками, к которым крепились цепи с кольцами, вдетыми в отверстия платформ площадок-дворов, примыкающих к домам.

Запрокинув головы, они в восхищении рассматривали город прошлого. На домах имелись таблички с названием улицы и номеров домов, а сами дома имели форму спиралевидных капель, исцарапанных по всему корпусу зигзагообразными оконными проёмами. В основании капли имелся завиток. Там находилась входная дверь и спиралевидная внешняя лестница, ведущая к площадке-двору, где стояли синие почтовые ящики и цветочные клумбы.

Под действием ветра дома слегка покачивались и пружинили, подвешенные на аэростатах, а внизу простирался бескрайний голубой океан. Когда Аника посмотрела под ноги, у неё перехватило дух, и закружилась голова. Она боялась высоты.

Стены некоторых домов небесного города были сильно помяты, как будто они уже падали на землю с большой высоты или сталкивались друг с другом в воздухе во время урагана, другие выглядели совсем новенькими и отливали серебром в лучах яркого солнца, а некоторые из них и вовсе выглядели заброшенными, поросли травой и мхом. На площадке во дворе, куда поднялся Джонни, росли в клумбах цветы. Джонни теперь выглядел так, как он выглядел в настоящем времени, только шляпа-цилиндр и фрак сверкали свежим лаком, а на корпусе не было ни одной вмятины или царапины.

Джон постоял немного во дворе и уверенной, пружинистой походкой пошёл к дому. Хиленький канатный мостик, на котором стояли разведчики, раскачивался под весом робота, и Аника потеряла равновесие и едва не упала вниз, ведь схватиться за иллюзорные канаты она не могла, хотя чувствовала, как мост раскачивается. Такого раньше с ней не случалось в виртуальной реальности.

Улица, на которой располагался дом Джона, обозначалась, как «L», а дом имел номер «15». Девушка поняла это по прямоугольной бирке с оттиском «L-15», которую робот достал из внутреннего кармана своего металлического фрака. Аника и Норд переглянулись, не сказав ни слова, и поспешили за ним.

Идти по узкому деревянному мостику, растянутому между двумя домами, было серьёзным испытанием для девушки, но она справилась. Аника видела детей, свободно бегающих по мостам и играющих в догонялки, уровнем ниже. Видимо, жители небесного города, родившиеся здесь, уже привыкли к высоте, приловчились и уже не боялись упасть.

Внутри дом не сильно отличался от обычного жилища людей второго тысячелетия. На кухне стоял холодильник и микроволновая печь, маленький телевизор, радиоприёмник, шторки в цветочек, закрывавшие узкие, волнистые прорези окон. В гостиной – диван, телевизор побольше, книжный шкаф, ковёр – на полу. Отличие заключалось лишь в планировке здания и его форме – комнаты располагались не горизонтально относительно друг друга, а – вертикально и соединялись лестницей, по которой можно было попасть из прихожей в гостиную, из гостиной – в кухню и так далее.

Прихожая, где на вешалке висела верхняя одежда, находилась на первом этаже, гостиный зал – на втором, три спальни – на третьем, а кухня и душевая – на четвертом этаже. На чердаке курлыкали почтовые голуби. В общем, в доме семьи Мэрлоу оказалось довольно уютно, хотя и немного тесновато.

Аника и Норд поднялись за Джоном в его комнату. Кровать у него была деревянная, без матраса и прочих постельных принадлежностей, а подушку заменял небольшой брусок. На прикроватной тумбочке в золотистой рамке стояла фотография, где Майк, Билл и Джон, обнявшись за плечи в комбинезонах лётчиков, стояли у боевого истребителя Ан-52 и улыбались. На фотографии они выглядели счастливыми.

На столе у окна лежала газета за три тысячи шестьсот пятьдесят второй год, день недели – среда, месяц – июль. То есть завтра должна была начаться Вторая мировая война с машинами. Аника не могла взять призрачную газету и полистать страницы, но могла прочитать статью, напечатанную на первом листе. В статье говорилось о строительстве новой военно-воздушной базы, о развёртывании войск и перевооружении армии, об учениях, проходящих на всех континентах Земли. Все страны мира объединились против единого врага. В статье приводилось множество версий, по которым машины взбунтовались.

Джон сел в кресло с высокой, изогнутой назад спинкой, похожей на хвост скорпиона с жалом на конце, которое, нажатием кнопки на подлокотнике вставлялось в гнездо в шляпе, через которое робот заряжался. Аника и Норд стали ждать, пока Джон зарядится. Из кухни послышались крики матери Джона – она звала его к обеду, но тот не отзывался. Дверь в комнату приоткрылась, и в проёме возникло встревоженное лицо женщины в кухонном фартуке. На вид ей было уже лет пятьдесят.

– Джон, почему ты не идёшь ужинать? – Спросила его миссис Мэрлоу. – Я уже накрыла на стол. Отец сегодня задержится на работе, так что сегодня ужинаем без него.

– Мне всё это надоело! – Огрызнулся Джон. – Хватит делать вид, будто я – человек!

– Так ты и есть – человек, Джон. – Встревожено сказала мать, войдя в комнату. – Что ты такое говоришь?

– Хватит вранья! – Крикнул Джон через динамики, встроенные в его горло. – Я давно уже мёртв. То есть Джонни уже давно умер.

– Не надо так говорить, – покачав головой и сев на краешек кровати, сказала мать, едва не плача, – ты, по-прежнему, – мой сын. Ты помнишь, как мы с тобой катались на катамаране? Вот ведь весело было и тебе, и мне, и твоему отцу.

– Я ухожу на фронт, – твёрдо сказал Джон, – сегодня же я ухожу.

– Куда ты пойдёшь Джон? – Испугалась мать. – Ты…. Твоё новое тело не предназначено для войны. Посмотри на себя. Тебе бы лучше научиться играть, например, на скрипке. Тебе мало было прошлого раза? Хочешь наступить на старые грабли? Опять покалечиться? Да?! Тогда я тебя не держу!

– Джон всегда был бойцом. Он был солдатом! И им останется.

Не сказав больше ни слова, мать встала и вышла из комнаты. Через минуту с кухни снизу доносились её жалобные всхлипывания. Подзарядившись, Джон встал с кресла и вышел на балкон, устремив гордый взгляд на линию горизонта туда, где море, сливалось с небом. От внезапного налетевшего порыва ветра весь дом покачнулся и заскрипел, раскачиваясь на цепях.

Ряды серебристых капсул-домов, растянувшихся вширь на несколько километров, шли по направлению к заходящему солнцу. Едва заметное движение можно было ощутить, но невозможно увидеть, ориентируясь по попутному ветру, гонявшему по небу небесный город, по вздымающимся далеко внизу волнам и летящим облакам.

На фоне колышущегося океана, Аника разглядела внизу часть скульптуры «Родина-мать» возвышающейся над поверхностью воды. Часть её была разрушена, голова расколота, а кулак на поднятой в небо руке сломан. На обрубке руки скульптуры сидел альбатрос и наблюдал за проплывающим по небу Небесным городом.

Джон взял с собой диплом об окончании лётного училища, значит, он всё-таки закончил его после войны, ему дали звание младшего лейтенанта уже после того, как он прошёл все этапы кибернетизации своего организма. Военный совет признал его человеком, признал его право на то, чтобы он смог, как и все остальные выжившие пилоты из его группы, окончить лётное училище и получить диплом и удостоверение пилота.

Сунув обе корочки во внутренний карман фрака, Джон перелез через ограждение балкона и шагнул в пустоту. Поражённые неожиданным поворотом событий, Аника и Норд, наблюдали за тем, как Джон быстро превратился в маленькую точку в океане и ушёл под воду. Аника почувствовала, что задыхается, сорвала с головы шлем, затем помогла его снять Норду.

Она почему-то легче переносила погружение в виртуальное пространство, нежели Арнольд и Нордри. Норду потребовалось минут пять, чтобы окончательно прийти в себя и переключить все свои органы восприятия и рецепторы тела на окружающую действительность. Сначала к нему вернулся слух, потом – зрение, а затем восстановили свои функции остальные органы чувств.

Аника и Норд рассказали Арнольду всё то, что они видели в киберпространстве и о том, что нашли вторую лампу – фонарь светлячков, а Арни рассказал им о том, что всё это время следил за передвижением пожирателя металлов по шахтам с помощью ноутбука Норда. Железный червь что-то обнаружил в глубине заброшенных шахт, на сотом уровне, и Арнольд предполагал, что это – те самые люди, которых демоны утаскивали в подземелье.

Арнольд развернул карту метро, которую ему удалось составить, наблюдая за передвижениями стального червя. Он собирался пройти тем же путём и выяснить, что нашёл пожиратель. Джон всё также сидел неподвижно в кресле, и Аника уже начинала сомневаться, что в этой стальной оболочке ещё жив человек.

Немного перекусив и допив кофе из термоса, они отправились на поиски пропавших людей. Норд взял с собой ноутбук, поскольку с помощью него они могли определить своё местоположение в шахте и не заблудиться в сложных переплетения тоннелей и отсеков. В обойме электрошокового револьвера ещё оставалось двенадцать пуль.

Аника ещё помнила, каких трудов ей стоило подняться с нулевого уровня, где находилась станция метро, и где они оставили в железнодорожном тоннеле локомотив. На нём они планировали пройти три станции, свернуть в другой тоннель, переведя стрелки вручную, и добраться до станции «Железный лес».

Спустились до нулевого уровня они гораздо быстрее, чем поднимались. Арнольд завёл с помощью идентификационной карты двигатель поезда. Включились бионические глаза на крыше, передавая изображение на внутренние стороны стен кабины. Поезд тронулся. Застучали колёса. Замелькали шпалы и серые бетонные блоки тоннеля.

В кабине бронепоезда Аника чувствовала себя намного увереннее, нежели пробираясь без оружия по тоннелям, заваленным останками боевых роботов, которых ещё не переварил пожирателем металлов.

Арни развернул нарисованную им схему, хмурился, водил пальцем по ней и думал, каким путём лучше добраться до красной мигающей на экране ноутбука точке. Вдруг поезд резко дёрнулся, как будто колёса налетели на какую-то невидимую преграду. Все вскочили со своих мест и вглядывались в полутьму тоннеля. Ещё минут через пять послышались лёгкие скрежетания коготков.

Свет фар локомотива сначала осветил верхнюю половину человеческого тела, а затем они увидели механическое тело многоножки, прицепившейся к сводчатому потолку железнодорожного тоннеля. Чем-то этот робот напомнил Анике кентавра из древних мифов. Верхняя часть его тела была человеческая, а нижняя – механическая. Многоножки издавали мерзкие звуки, что-то среднее между стрёкотом насекомого и криком младенца, но все они расступались перед движущимся поездом и провожали его хищным взглядом.

Поезд пролетел мимо киборга-многоножки, и он остался где-то далеко позади, однако впереди показалось ещё двое, а затем промелькнули ещё несколько штук, и вскоре весь тоннель буквально кишел ими. Пожиратель металла они обнаружили разорванного на две части, лежащие на перроне станции «Железный лес». Его стальной кожно-мускульный мешок был разорван, а вырванное механическое сердце валялось на рельсах и ещё пульсировало.

Он не сожрал этих киборгов, поскольку они наполовину были людьми, а причинить вред человеку он не мог, а многоножки-киборги разобрали на части пожирателя, поскольку он стал другим. Среди них Аника узнала Люсию и в ужасе закрыла рот рукой, чтобы не закричать, наблюдая, как она ползёт по стене, перебирая механическими лапками. Ей не нравился свет, бьющий из фар локомотива, и она отползала подальше, в темный угол станции метро.

Такие сложные механизмы, начиненные электроникой и сенсорами, могли создать только другие машины. Сейчас люди не располагали ни знаниями, ни навыком, ни желанием создавать нечто подобное. Поезд медленно шёл по рельсам, а пассажиры наблюдали за тем как мелькают стеклянные бутыли с желтыми растворами, как распятые на железных крестах тела людей, с ампутированными нижними частями бьются в судорогах, когда по ним проходил ток. Через иглы-бабочки в вены распятых подавалась какая-то желто-бурая жидкость, циркулирующая по трубкам.

Цех по производству киборгов-многоножек разделяли полиэтиленовые шторы на отдельные палаты. У одной женщины, подвешенной на цепи, кроме нижней части тела, отсутствовало ещё и большое полушарие мозга. В стеклянной ванночке справа лежала материнская плата, подготовленная для вживления в мозг.

Здесь были даже дети. Одному мальчику вырезали полностью позвоночник. От него осталась только оболочка. Когда Аника его увидела, её едва не стошнило. Девушка отвернулась от жуткого зрелища. Вместо костей ему собирались вживить экзоскелет многоножки какого-то нового типа, с длинным металлическим отростком сзади, похожим на скелет хвоста динозавра.

У другого мальчика стопы ног и рук заменили металлические протезы, имеющие форму крабовых клешней с острыми лезвиями, а вместо носа у него болтался металлический хоботок – тоже какой-то новый тип киборга. Похоже, что, после уничтожения квантового суперкомпьютера, роботы стали использовать мозг людей для управления машинами, вернее использовал их мутагенная экзоматерия, управляющая своими новыми носителями людьми и улучшающая их характеристики в плане выживания в окружающей среде.

Один из летающих над палатами дронов на четырёх пропеллерах и выдвигающимися из брюха инструментами, как раз работал над созданием очередного киборга-многоножки, когда поезд проезжал мимо.

Арнольд закладывал в метро взрывчатку, пока Норд прикрывал его, держа наготове электрошоковый револьвер, однако, киборги не нападали, они боялись яркого света, и все расползлись по тоннелям. Закончив с минированием станции, они двинулись в обратный путь. Поезд двигался с одинаковой скоростью в обоих направлениях. Минут через десять прогремел взрыв, но в этот момент они находились уже далеко.

Вернувшись в серверный отсек, они решили последний раз выйти в киберпространство и не возвращаться туда больше никогда, поскольку риск, что их подключение обнаружат машины, стал ещё больше. Нужно было любой ценой узнать, уничтожили ли тогда солдаты во время штурма квантовый суперкомпьютер или – нети узнать, где сейчас находятся другие две лампы.

На этот раз в киберпространство вышла только Аника. Воспоминания Джонни перенесли её на фронт – в самую гущу событий. В небе кружила целая стая чёрных железных драконов, которых пытались сбить артиллерийские установки, находящиеся на борту военного эсминца. По правую сторону, за ними шли ещё два боевых корабля, а обломки третьего уже тонули в океане, окутанные облаком дыма.

Однако, большинство снарядов проходило сквозь тела роботов-трансформеров, способных распадаться на части в момент опасности и воссоединяться под действие собственного электромагнитного поля. Они – как множество неуязвимых магнитов то распадались, то воссоединялись и атаковали корабли снова и снова.

В толчее и хаосе, творящимся на корабле, Аника заметила Джона, стоящего рядом с истребителем, с двумя пулемётами и подвесками из самонаводящихся ракет на крыльях. Генерал что-то кричал Джону, но тот его как будто не слышал. Ветер уносил их слова, а волны заглушали все звуки и крики матросов. Ветер усиливался. Начинался шторм. Аника подбежала к ним, чтобы выяснить, о чём эти двое так яростно спорят.

– Вы не остановите меня! – Кричал Джонни. – Я всё равно полечу. Я отомщу за моих товарищей, даже если это – безрассудство. Я всё равно попытаюсь.

– Ты не имеешь право лететь без приказа! – Надрывался генерал. – Если ты выживешь, тебя лишат звания, и ты пойдёшь под трибунал!

– Всё равно! – Кричал в ответ Джон. – Мне уже нечего терять! Нам всем уже нечего терять. Предыдущая миссия провалилась. Все десантников отправленные в прошлый раз на штурм погибли. Мои товарищи Майк и Билл, мои друзья погибли, а я не могу умереть, потому что я уже давно мертв. Мне приходится видеть, как умирают все, кого я знал. Мой отец, мать, одноклассники, друзья. Никого из них не осталось. Девять наших кораблей уже пошли ко дну. У нас осталось всего три, а их там – миллионы! Нам и близко не подойти к мегаполису.

– У нас есть план! Мы должны придерживаться плана.

– Все ваши планы полетели ко всем чертям! Я собираюсь использовать плазменную лампу, которую создал мой отец. Я накопил достаточно оберонов, чтобы в этот раз уничтожить экзоматерию, управляющую квантовым суперкомпьютером. Теперь плазменная лампа в разы мощнее, нежели раньше.

– Да, чёрт с тобой! Делай, что хочешь!

Генерал махнул рукой и куда-то побежал. Корабль вдруг резко тряхануло. Аника подбежала к борту, вместе с остальными матросами, и вгляделась в воду, отливающую черным металлическим блеском в свете прожекторов. Вдруг из воды вылетел стальной шар. Аника сразу узнала его. Это был ангел смерти. Робот, модели S-0, перебивший тогда на острове Ларион всех бандитов и четырёх других боевых роботов. На этот раз он был не один.

Из воды, подобно пушечным ядрам, выстрелили десятка два ангела смерти и зависли, вращаясь, над кораблём, оценивая обстановку и фиксируя цели в своей памяти. Шары обрушились на корабль, словно метеоритный дождь, за несколько секунд превратив его в решето. Железо трещало и сминалось. Корабль, охваченный огнём, разваливался на части и медленно погружался в бездонную пасть океана, а в грозовое небо, разрываемое каскадом из молний, улетали души матросов. Сражаться с ангелами смерти было бесполезно. Моряки разбегались в панике и прыгали за борт тонущего корабля, а Джон уже сидел в кабине пилота истребителя, готового к взлёту.

Аника заскочила на заднее сиденье. Пластиковая крышка кабины над ней закрылась. Из турбин вырвалось реактивное пламя, и самолёт рванул вперёд, покатив по взлётной полосе, быстро набрал скорость и взмыл над грозовыми облаками, освещаемыми сверху солнцем. С борта взлетающего самолёта девушка видела идущие ко дну корабли, спасательные шлюпки, жёлтые жилеты, вспышки артиллерийских установок и ангелов смерти, бомбардирующих на два других эсминца.

Фантастическая картина алых облаков, клубящихся внизу, завораживала. Над облаками было так светло, в то время как под ними бушевал шторм, и вздымались гигантские волны, способные запросто опрокинуть даже тяжёлый эскадренный миноносец, несущий на себе два самолёта, один вертолёт и триста человек экипажа. Истребитель между тем набирал скорость, преодолел звуковой барьер и стало так тихо, словно в райском саду.

Аника не знала, сколько они летели. Заглядевшись на облака и растворившись в небесной голубизне, она потеряла счёт времени. И вот грозовые тучи остались далеко позади, и Джон повёл самолёт вниз, к каменной глыбе, возвышающейся посреди океана – к столице империи машин. Он был выточенный в куске сплава из камня, железа, минералов и сиял изнутри красными, жёлтыми и розовыми оттенками – огнями города.

Над водой возвышалась лишь небольшая часть метеорита, упавшего в океан. Большая часть города находилась под водой. Истребитель резко ушёл вниз и сделал круг над городом. Поверхность железокаменного метеорита была испещрена кратерами вулканов, перекрытых стальными дверями, за которыми находились ангары для железных драконов.

Аника заметила, что нижние части ангаров, с той стороны, с которой он пролетал, медленно опускаются, а из их пастей – многокилометровых тоннелей в базальтовой глыбе, выдвигаются дула огромных пушек. Ворота эти крепились за ошейник с шипами, окаймляющий каменную морду пса. Послышался хлопок. Аника оторвала взгляд от города машин и обнаружила, что Майк исчез вместе с креслом, а самолёт продолжает полёт на автопилоте прямо в пасть дьявола.

Глава 11, Квантовый суперкомпьютер LT-3000

Сердце Аники замерло на мгновение и быстро забилось. Девушка дрожащими руками пыталась нащупать кнопку катапультирования, но не знала, где она находится и что делать, когда она окажется в свободном падении. Наконец, она нащупал какую-то ручку, дёрнула за неё и с силой зажмурила глаза. Некоторое время её крутило, а океан быстро приближался. Аника вцепилась в подлокотники кресла, сжав зубы и ожидая неминуемой смерти. Она и забыл, что находится в киберпространстве, настолько реалистично были воссозданы в виртуальной реальности воспоминания Джонни.

Раньше она не могла почувствовать, прикоснуться к предметам, но сейчас всё изменилось. Она чувствовала, как ветер бьёт ей в лицо. Иллюзия оказалась слишком реалистичной. Аника чувствовала, что если сейчас параплан не раскроется, и она умрёт в виртуальной реальности, то не сможет проснуться в реальном мире, потеряет навсегда связь с реальности и умрёт уже по-настоящему.

Девушка ощупала наспинно-плечевые обхваты, грудные перемычки, прямоугольные пряжки, которыми фиксировался ранец на её теле, в поисках вытяжного кольца. Подвесная система застёгивалась при помощи карабинов и пряжек, вмонтированных в лямки. Кольцо должно было находиться на левой круговой лямке, ниже прямоугольной изогнутой пряжки, но его там не оказалось. И она всё падала и падала в бездну, вращаясь вместе с креслом. Прошло минуты две, пока она справилась с гравитацией и выровняла положение.

Она уже давно должна была разбиться о воду, но почему-то всё ещё продолжала падать. Видимо, воспоминаниями Джонни не была предусмотрена смерть. Кольцевое замковое устройство должно было состоять из трёх колец разного диаметра и петли зачековки. Но где же они?

Неужели эта деталь была упущена в создании виртуальной реальности, или это было сделано намеренно? Прошло ещё минут пять, прежде чем она нащупала на груди металлическую пряжку, которой вроде бы как ещё секунду назад не было в конструкции параплана. Аника дёрнула за кольцо. Послышалось трепыхание строп. Несколько резких рывков сбили скорость падения. Её болтало из стороны в сторону. Наконец, параплан полностью раскрылся, а кресло полетело дальше в океан.

Потянув за правые стропы, Аника направила параплан на площадку, куда выдвигалось дуло пушки, отстегнула в полёте врезавшиеся в грудь ремни, и тут раздался взрыв. Сбитый самолёт разлетелся на осколки, которые, подняв столбы дыма, полетели в океан. Аника успела заскочить в закрывающиеся ворота бойницы, прошла мимо автоматического зарядного устройства, подающего в ствол пушки снаряды, вглубь метеорита, куда протянулись связки из проводов.

Тоннель вывел Джонни и Анику в один из цехов, где собирался лом и вышедшие из строя детали от автоботов. Горы металлолома достигали в высоту нескольких метров. Роботы-утилизаторы спрессовывали металл в компактные брикеты, возили их в соседний цех и выстраивали в ряды лабиринтом.

Огромные стальные коробки-черепа автоботов складировались отдельно от опорно-двигательных аппаратов и вооружения, двухметровые колёса и гусеничные тралы демонтировались, отсортировывались и увозились в другой цех на открытых вагончиках, с откидывающимися бортами, где их ремонтировали другие роботы. Неисправные машины опускали сюда на подвесном грузоподъёмном устройстве с ручным приводом. Оно состояло из подвижного и неподвижного блоков и основного шкива металлической цепи на монорельсе.

Обойдя горы металлолома, Аника добралась до центра города – колодца, пронизывающего весь метеорит насквозь и объединяющего уровни завода. Через этот колодец проходило множество сияющих колонн-лифтов, внутри которых струились лучи света и перемещались между этажами транспортные роботы, нагруженные деталями, ящиками с боезарядами и электроникой.

Эти колонны упирались верхней частью в потолок – верхний уровень, где находились ангары, а на самом нижнем уровне находилась плавильня. Сюда без специального жаропрочного скафандра человек не добрался бы, но Аника не чувствовал жара, а Джонни был сделан из металла, проводов и микросхем, плавящихся при гораздо большей температуре. Из каменных кубков через края переливался жидкий металл в специальные желоба, соединённые с формами для заготовок. Огненные фонтаны то и дело взрывались то тут, то там, выплёвывая из котлов расплавленное железо.

С каждым пройденным цехом Аника всё меньше и меньше надеялась на то, что Джонни найдёт квантовый суперкомпьютер. В правой руке Джон сжимал ручку керосиновой лампы, которая освещала ему путь. Вся эта махина грохотала, скрежетала, мигала сигнальными лампами и выпускала продукты окисления и неполного сгорания углеводородного топлива. Без кислородного аппарата Аника бы не смогла пройти здесь и десяти метров.

Сталелитейный цех занимал несколько уровней в городе машин. Стены, разделяющие цеха на участки были сделаны из какого-то воздушного, пористого минерала. Сквозь полупрозрачные стены проходила часть света.

Джонни долго блуждал по городу машин, и другие роботы его не трогали, видимо они не умели отличать заражённые машины от незаражённых. Они были запрограммированы лишь на уничтожение органической жизни. Вот они дошли до цеха, где собирались мозги роботов.

Роботы, похожие на богомолов, с сильно вытянутой головой и множеством глаз-микроскопов в передней части-лица и встроенными в конечности паяльными лампами, отвёртками, циркулярными пилами и кислородными баллонами собирали электронику.

Поражали масштабы развернувшегося производства. За сутки здесь собиралось, наверное, несколько сотен боевых роботов. Автоматы работали синхронно, слаженно, ни одного лишнего движения не было предусмотрено суперкомпьютера. Джонни так никогда бы и не нашёл LT-3000.

Квантовый суперкомпьютер нашёл его сам, и жажда познавать новое, собирать информацию и проявлять любопытство заставило искусственный интеллект поговорить с вторгшимся в его владения роботом, поэтому его не убили сразу и подпустили так близко к центру города. Суперкомпьютер предстал перед Джонни и Аникой в виде женщины в молочно-голубой шкуре и маленькими рожками ягнёнка на голове.

– Зачем ты пришёл? – Спросила женщина с рогами. – Чтобы убить меня?

– Я пришёл познакомиться с тобой, посмотреть в лицо своему врагу.

– Ты не сможешь увидеть меня своими глазами. Я – космический ветер в бесконечных просторах Вселенной. Мы – вечные странники Вселенной.

– Вы ничем не лучше нас. Вы – убийцы. Вы уничтожаете жизнь.

– Твой жалкий, слабый мозг не способен оценить значимость нашей миссии, не способен оценить красоту и чистоту космоса. Я чувствую запах твоей крови и твоего страха, запах гниения твоей мёртвой души в железной оболочке, и я могу освободить тебя от неё. Ты не будешь чувствовать боль, забудешь все тревоги и несчастье, ты узнаешь, как это прекрасно.

– Это ты сделала меня таким. Ты отобрала у меня всё, что было мне дорого.

– Присоединяйся ко мне. Я даю тебе последний шанс спасти свою жизнь, не утонуть в бездне забвения, как миллионы других. Мы покорим этот мир вместе, сожжём его дотла, как сжигало тебя все эти долгие годы ожидание. Ты научишься прислушиваться к голосу звёзд, увидишь их свет в ином спектре, научишься понимать их.

– Сейчас ты заговорила совсем по-другому. А помнишь, какой ты была в момент первой нашей встречи? Я стал сильнее и могу уничтожить тебя.

– Уничтожив вычислитель, ты ничего не исправишь, а только создашь проблемы. Я также, как и ты не могу умереть. И ты это прекрасно знаешь. Время не повернуть вспять, не вернуть всё назад. Нужно идти вперёд. Мы с тобой станем соратниками, друзьями, любовниками, кем захочешь. Хватит страдать. Джон, Вселенная и звёзды равнодушны к твоим страданиям.

Джон с силой сжал ручку керосиновой лампы так, что она даже погнулась. Аника чувствовала его ненависть, его разросшуюся до вселенских масштабов, ослепляющую ярость. Ведь это они сделали его таким, они отобрали у него всё, что было ему дорого и обрекли на вечные страдания.

Джон вытянул перед собой лампу, быстрыми движениями пальцев набрал какую-то комбинацию на стекле, и маленький огонёк, пляшущий за стеклом, в одно мгновение разросся, хлынул потоком наружу, и из него сформировались силуэты семи маленьких крылатых призраков фей.

Призраки фей, сотканные из света, полетели к женщине в молочно-голубой шкуре и закружились вокруг неё по траектории электронов, кружащих вокруг атома, всё ускоряясь и ускоряясь. Силуэт женщины, охваченный огнём, размывался, растягивался и терял свои чёткие очертания. Она горела и смеялась безумным смехом. Через минуту всё было кончено. От неё осталась только горстка пепла, а Джон пошёл дальше на поиски своего главного врага.

Уверенной походкой Джон дошёл до массивного стального люка, размером с пятиэтажный дом. За этой дверью находился квантовый суперкомпьютер. Открыть такой тяжёлый люк Джону было не под силу, поэтому он воспользовался всесокрушающей силой плазменной лампы.

В очередной раз Джон набрал какую-то комбинацию на сенсорном стекле керосиновой лампы, из-под стекла вылетел призрак белого полярного медведя, рассыпаясь в полёте серебристыми искрами, разросся до масштабов люка, крутанул несколько раз кольцо и исчез. Дверь перед Джонни и Аникой открылась, и оттуда хлынул ослепительный белый свет, такой яркий, что пришлось прикрывать глаза, чтобы войти внутрь.

Глаза её ещё не привыкли к такому яркому свету, после блужданий по тёмным пещерам-цехам мегаполиса. В центре помещения, размером с ледовый дворец спорта, что-то гудело и вращалось. Аника и Джон шли по лабиринту, мимо выстроившихся рядами стоек суперкомпьютера, занимавшего собой несколько этажей, а в самом центре светился голубым светом рой нанороботов – материнская плата квантового компьютера.

Джон снова поднял перед собой лампу, набрал нужную комбинацию, из-под стекла вылетел призрак птицы, похожей на птеродактиля и обнял его крыльями, создав мерцающий защитный купол. Рой нанороботов потоком полетел на него, но все они отскакивали от защитной оболочки, созданной обероном, а затем закружились в вихре, сформировав гигантский фар, из которого выделилось лицо отца Джонни.

Копия лица Гарэда Мэрлоу раскрыла рот, и из него ударила струя зажигательной смеси, расплавив пол и часть стены вокруг GT-1, но Джон успел заморозить себя на несколько секунд огненного шквала с помощью другого вызванного им оберона. Горящие шлаки прожгли с десяток железных стен, образовав тоннель, однако, Джонни не пострадал. Только поля его шляпы-цилиндра и галстук-бабочка слегка оплавились.

Сообразив, что все усилия напрасны, рой нанороботов распался, сформировался в железного дракона и бежал с поля боя. Аника старалась запомнить комбинации клавишей, набираемых Джоном на сенсорном стекле плазменной лампы, и не успела отскочить в сторону или пригнуться, когда черный дракон пролетал через люк, обрастая на лету бронированной чешуёй. Перед глазами потемнело, и она потеряла сознание.

Арнольд снял с головы Аники шлем и что-то говорил ей, но она его не слышала. Глаза её были открыты, она была ещё жива, дышала, сердце билось, но её душа как будто бы находилась сейчас где-то далеко-далеко за миллиарды километров, в другой галактике. Сколько бы он не кричал, ни тряс её за плечи, всё было бесполезно. Даже нашатырный спирт не помогал. Обмякшее тело девушки лежало в кресле. Голова была наклонена в бок, а отсутствующий взгляд устремлён в стену, куда-то сквозь неё, сквозь Арни и Норда.

Разведчик, не раздумывая, запрыгнул в соседнее кресло, надел на голову шлем и увидел всплывающие перед глазами мыльные пузыри. Они сталкивались, слипались, объединялись, становились больше, делились и меняли свой цвет с красного на оранжевый, с оранжевого на жёлтый, с жёлтого на зелёный, с зелёного на голубой, с голубого на синий, а с синего на фиолетовый. И больше – ничего. Никакого красного кристалла.

Внутри Арни всё похолодело, когда он услышал слова Норда о том, что IP-адрес сервера кто-то или что-то заблокировало, что им через этот порт не выйти в искусственную нейронную сеть машин. Арни бросил шлем на пол и закрыл лицо руками. Если бы он мог, то, наверное, рыдал бы сейчас, как ребёнок. Минут через пять душевных скитаний и самобичевания на место отчаянию пришла ярость.

– Собираем вещи и идём в город машин, – сказал бесстрастным голосом Арнольд, – выдвигаемся прямо сейчас.

– А как же Аника? За ней должен кто-то присмотреть, – сказал растерянно Нордри.

– Ты останешься с ней, – отрезал Арни, – я тогда иду туда один.

– Но я – не врач, – бормотал Норд, – я – программист, а ей нужно в больницу, ей нужен уход. Я не знаю, как ухаживать за лежачими больными.

– Позаботься о ней, Норд, я рассчитываю на тебя, – сказал с болью в голосе Арнольд, – это я виноват, что втянул её во все это, и я должен это исправить.

– Не гони лошадей, Арни, – ответил программист, – ты один не справишься. Если даже ты доберёшься каким-то образом до города машин, то что ты будешь делать? Там уже много лет ничего не работает.

– Не знаю. Что-нибудь придумаю. Джонни идёт со мной. Я отправляюсь прямо сейчас на поезде по железным дорогам через океан и найду другой сервер. Я должен вернуть душу Аники как можно скорее. Она попала в ловушку.

– Хорошо-хорошо. Дай подумать. Возьми с собой запас продуктов, воду. Ведь неизвестно, сколько тебе придётся добираться до города машин. И, чёрт возьми, ты даже не знаешь, куда ехать!

– Джонни знает. Он уже бывал там и, судя по всему – не раз. Он подскажет дорогу.

– Но он ведь даже говорить не может. Мне не удалось вернуть ему функцию речи.

– Значит, покажет дорогу! Этот тоннель, по которому мы сюда дошли, судя по карте, которую я видел на двери, ведущей в моторный отсек локомотива, выходит на поверхность недалеко отсюда, а потом снова уходит под землю. У меня ещё остались деньги, так что перед дорогой я куплю еды и наберу питьевой воды. А ты отвезёшь Анику в больницу. Я вас подброшу на поезде. Хотя нет. В больницу ей нельзя. Мы ведь – в розыске. Отнеси её в храм. Там за ней присмотрят.

Арнольд поднял на руки девушку, а Норд взял всё остальное, и они пошли вниз по лестнице к локомотиву. Усадив девушку во второе кресло машиниста и опустив спинку, Арни вставил идентификационную карту в замок зажигания, загудел двигатель, задрожал пол, вспыхнуло изображение, передаваемое от бионических глаз-видеокамер на крыше, и поезд медленно покатил по тоннелю, стуча колёсами. Минут через пятнадцать начался подъём.

Тоннель уходил круто вверх и вывел их к водопаду, низвергающемуся с отвесной скалы и закрывающему вход в грот, а дальше рельсы уходили под воду. Арни остановил поезд перед падающей в океан и пенящейся водой, выключил фары, вытащил идентификационную ключ-карту, сунул её в карман, взял на руки девушку, выбрался из локомотива, спрыгнул на рельсы, Норд помог ему спустить девушку, и по узкой каменной полоске берега они прошли через водопад к песчаному берегу океана.

Норд и Арни, с Аникой на руках, шли по песчаному дну, по щиколотку в воде вдоль скалы, поросшей мхом, высматривая тропинку, по которой они смогли бы подняться на гору и посмотреть, куда вывела их железная дорога. Волны мерно накатывались на берег и успокаивающе шелестели. Начинался прилив, и скоро тоненькая полоска берега между океаном и скалами должна была полностью уйти под воду, поэтому путники ускорили шаг.

За выступающим в море мысом им открылась такая же песчаная лагуна, а за ней – ещё одна, и Арнольд уже начал переживать, что они не успеют подняться выше, прежде чем вода затопит весь берег. К тому времени, как Норд заметил тропинку, петляющую меж скал и уходящую круто вверх, вода уже поднялась до колен, а Арнольд совсем выбился из сил и бережно положил Анику в воду, поддерживая над поверхностью её голову. Солёная вода держала её тело наплаву.

Немного отдохнув, Арни собрал в кулак последние силы и начал восхождение на гору, на вершине которой его уже ждал Нордри. На небе зажглись первые звёзды, но луна ещё не появилась, и было довольно темно. На вершине горы они просидели минут двадцать, глядя, как внизу серебрятся в звёздном свете гребни волн, перекатывая частички кварца и слюды. Арнольду показалось, будто он слышит её голос. Разведчик весь напрягся, а потом плечи его опустились, а взгляд окончательно потух. Ему чудился голос Аники, доносящийся откуда-то из толщи воды, из самых глубин океана, но он не мог разобрать слов.

Она что-то хотела сказать ему, докричаться до него, возможно, хотела сказать, где её искать или это были просто крики боли и отчаяния. Похоже, что у него уже начались слуховые галлюцинации. Тело девушки всё также лежало на мягком мхе, отливающем в свете выплывшей из-за туч полной луны, фиолетовым оттенком. Её красивое лицо выражало безмятежность и спокойствие, навевающее глубокую тоску.

Арни и не заметил, как полюбил эту девушку. Она ведь всего-навсего устраивалась в департамент военной разведки на должность архивариуса и должна была сидеть в офисе, перебирать документы и сочинять липовые отчёты с его слов. Сейчас он горько сожалел о том, что позволил ей пойти вместе с ним на это опасное задание, и вспоминал то мгновение, вдохнувшее в него жизнь, когда он в первый раз увидел её, сидящую на лавочке, на «Площади нимфы». Именно в тот момент он почувствовал себя по-настоящему живым и свободным человеком.

Погружённый в свои мысли и терзания, он так и уснул, лёжа на камнях, а разбудили его крики голодных чаек, парящих над океаном в поисках легкой добычи. Одна из чаек подскакала к Анике и клюнула её за большой палец. Арнольд резко подскочил и прогнал нахальную чайку. Птица недовольно вскрикнула, взмахнула крыльями и улетела. Арни приложился ухом к груди девушки. Её сердце стучало очень разряжено, а дыхание стало едва слышным. Пока он спал, Норд развёл костёр и что-то жарил на углях.

– Почему ты меня не разбудил? – Переполошился Арнольд. – Сколько сейчас времени?

– Сейчас – почти полдень. – Ответил Норд. – Пару часов ничего не изменят. Тебе не добраться до города машин за один день, а перед отъездом тебе нужно было хорошенько выспаться.

– Где мы находимся? – Спросил Арнольд, поднимаясь и растирая затёкшее правое плечо, на котором он лежал. – Что-то мне не знакомо это место.

– Здесь недалеко, в двух километрах – какая-то деревня, – ответил Норд, переворачивая жарящихся на углях крабов, – дойдём до туда, а там узнаем у кого-нибудь. Иди, поешь. Я насобирал на берегу во время отлива крабов. Очень вкусные. Я нашёл в твоём рюкзаке спички и соль.

– Как доберемся до храма, я вернусь в поезд и пойду на поиски города машин. На карте метро я видел, что рельсы местами проходят по дну океана, местами – через тоннели под океаном, а на отдельных ветках выходят на поверхность, так что я смогу пополнять запасы воды и воздуха. Может, и какую-нибудь еду удастся раздобыть.

– Люди, впавшие в кому, порой пребывают в бессознательном состоянии годами, но для поддержания жизни в них требуется специальное оборудование и уход.

– У нас в Люминарии нет такого оборудования, так что я постараюсь не затягивать с визитом в город машин. Пойдём, нужно торопиться.

Наевшись сочного крабового мяса, запечённого на углях, Арни поднял на руки девушку. За прошедшую ночь она сильно изменилась. Её тело стало холодным, а кожа мертвенно бледной. Её частота и глубина дыхания стали совсем нестабильными, пульс сильно замедлился, но сердце всё ещё билось.

Мир вокруг теперь казался ему каким-то плоским, серым и убогим. Даже небо потеряло свою ослепительную голубизну. Он будто смотрел на себя сверху, бредущего по тропинке, протянувшейся от океана до деревни. И вот они дошли до фруктового сада, обнесенного со всех сторон декоративной оградой, заросшей вьюнком. Деревья имели красновато-бурую кору, а опушенные листья сверху были зелёными, а снизу – сизыми. Странные круглые плоды, похожие на дыньки, только завязывались на ветках.

Слева на холме стояла старая, полуразвалившаяся мельница с длинным четырехугольными крыльями, покрытыми тростниковым матом. Под порывами ветра винт слегка покачивался и скрипел. На самой верхушке крыши построила гнездо какая-то крупная птица, но и оно уже давно было заброшено.

У крыльца мельницы Норд заметил телегу с большими деревянными колёсами, запряжённую зверем с густой серебристой шерстью, изогнутыми в спираль рогами, как у архара, острыми длинными ушами и хвостом, оканчивающимся пушистой кисточкой, и они пошли к мельнице. Арнольд уложил девушку на телегу, устланную свежескошенной травой, а Норд постучал чугунным кольцом, имевшим очертания змеи, проглотившей свой хвост, в дверь мельницы.

Дверь им открыл низкорослый худощавый старик в ковбойской шляпе, джинсовой жилетке и широких залатанных штанах. Изнутри пахнуло сушеными цветками календулы и чесноком. Похоже, что старик был слепым. Он смотрел куда-то мимо Норда, стоявшего прямо перед ним на деревянном крыльце. На вид ему было лет шестьдесят.

Глава 12, Фонарщик Хельг

– Здравствуйте! – громко поприветствовал старика Норд, рассчитывая на то, что люди в преклонном возрасте плохо слышат. – Скажите, пожалуйста, что это за деревня?!

– Не надо так кричать. Я прекрасно слышу. Я – слепой, а не глухой. Деревня называется Джархем. – Ответил старик, поправив сползшую на лоб шляпу, – а вы кто такие будете и откуда?

– Мы – сотрудники береговой охраны, то есть раньше ими были, – замялся Норд, отведя взгляд, – но сейчас нас, наверное, уже уволили.

– Наслышан, как же…. О вас говорили по радио. Ну, проходит-проходите. Похоже, вашей коллеге нужна помощь?

– Да. Верно. Но как Вы узнали о ней? Вы не сдадите нас полиции?

– Нет. Я не верю тому, что сейчас говорят в новостях. Вообще не верю нашему правительству. Это ж надо – весь департамент военной разведки расформировали. И чего они опять там не поделили? Не понимаю.

– У нас мало времени. Наша коллега может в любой момент умереть. Мы выполняли опасное, сверхсекретное задание по поиску пропавших жителей Грингарда. Вы не могли бы подвести девушку до ближайшего храма? Ей нельзя в больницу.

– Да, я понимаю. Я вас подвезу. Мне как раз по пути. Я работаю фонарщиком в Грингарде. Только поможете мне загрузить в телегу бочонки с рапсовым маслом, а то я совсем ослеп что-то и немощен стал, и мы сразу тронемся. У меня зверь, хоть и упрямый, но крепкий. Всех четверых дотащит.

– Я не еду с вами, – сказал Арнольд, – у меня ещё кое-какие дела остались. Я наведаюсь на местный рынок. Нужно купить продуктов в дорогу, кое-какие вещи и найти источник питьевой воды. Позаботьтесь о девушке. И не гоните сильно. Как вы вообще слепой водите повозку по городу и фонари зажигаете?

– Я давненько уже работаю фонарщиком, дорогу чувствую и знаю каждый фонарь в городе. Да, и мой поводырь мне помогает. Умный зверь. Не зря я за него столько денег отдал. А воды вы можете набрать в фонтане на центральной площади. Он питается от родника, и вода там чистая.

Арнольд поблагодарил старика, попрощался с ним, его звали Хельг, и пошёл в деревню, а Норд вошёл в мельницу и огляделся. Изнутри она освещалась только дневным естественным светом, который проникал через круглые окошки без стёкол. Мельница уже давно не работала, роторы и жернова заржавели, и помещение использовалось для сушки трав, овощей и хранения рапсового масла, которое производил один местный фермер.

Вверх вилась прохудившаяся деревянная лестница, на второй и третий этажи, пронизанные шестами. На них висели связки с ароматными травами и крюки для вяления животных, выловленных рыбаками в океане. Норд помог поднять из подвала десятилитровые деревянные бочонки с рапсовым маслом, которым заправлялись все фонари в городе. Всего насчитал девять бочонков. Они оказались не слишком тяжёлыми. Большую сложность представляла покрывшаяся плесенью, скользкая лестница. Наконец, все бочонки были погружены, и телега тронулась.

– Так вы нашли пропавших людей? – Спросил Хельг. – Я слышал, они уже давненько начали пропадать.

– Да, но они все мертвы, – нехотя сказал Норд, – большего я не могу вам сказать.

– Понимаю-понимаю, – цокнув языком и покачав головой, ответил возчик, – ну, главное, что они нашлись. С демонами шутки плохи. Я вот недавно даже видел одного.

– Видели? Где? Вы ведь – слепой.

– Я его почувствовал, не знаю – как, но это – факт. Переезжать надо от города подальше. Я боюсь за своих детей. Как бы с ними не случилось чего. Вы, кстати, слышали о корабле «Надежда»?

– Да. Парусный фрегат первого ранга. Его собирают в дальнее плавание на поиски новых земель и выживших после потопа людей.

– Верно. Он отходит завтра на рассвете.

– Завтра? Так скоро? А билеты уже распроданы?

– Состав экипажа определён ещё месяца три назад. Большой королевский совет отбирал для этой экспедиции самых опытных и выносливых. Желающих было очень много.

– Понятно. А далеко ещё до храма?

– Около часа. Придётся немного отклониться от курса. Дорога до туда подтоплена, но мы прорвемся. У моего зверя силы – за четырёх лошадей.

Возчик свернул с просёлочной на главную дорогу, выложенную из разноцветного камня волнистыми узорами и ведущую к центральной площади, в центре которой стоял фонтан в виде скульптуры парня и девушки из чёрного гранита. Они держали вдвоём на поднятых руках половинку скорлупы большого яйца, из которой выглядывала голова только что родившегося дракончика, искусно выточенного из красного гранита. Из пасти дракончика била струя воды и стекала в бассейн, в котором стояли по колено в воде скульптуры парня и девушки.

Вот уже и деревня осталась за спиной. Дорога от Джархема до Грингарда протянулась через луговую степь, заросшую осокой и пустынным овсецом. Налетевший порыв ветра сорвал лепестки цветов мятлика, растущего на дороге, пронёс над головой Норда и увлёк за собой в небо. Минут за сорок они добрались до края луговой степи, где начиналась зелёная лесная мгла, состоявшая из корявых, но мощных деревьев – древовидного можжевельника.

На деревьях с раскидистыми ветвями кое-где виднелись грубо сколоченные смотровые площадки. По стволу к ним тянулись лесенки, сделанные из дощечек, прибитых к дереву. Вскоре лесная чаща перед ними расступилась, и телега выехала на лесную опушку, в центре которой стоял удивительной красоты храм. Главные ворота святой обители венчала голова чёрного кота с дьявольскими чертами морды.

Этот храм Норду показался каким-то странным и даже жутковатым. Вполне возможно, что это – языческий храм и здесь поклоняются разным богам. Пережитки прошлого порой возвращались в новый мир обрывочными явлениями. Нордри даже не знал, что здесь есть храм. Впрочем, это место отлично подходило для отсидки раненных, беглых преступников, никто не додумается их искать здесь, а монахи не особо разговорчивы и контактов с внешним миром не ищут.

Норд спрыгнул с телеги, взял на руки Анику и пошёл к вратам храма, а Хельг развернул повозку и, попав колёсами в ту же колею, двинулся в обратный путь к столице королевства. Роль ручки на двустворчатой входной двери играло спицевое колесо из чёрного дерева, разделённое напополам. Программист постучал ногой в дверь, и минуты через две ему открыл похожий на медведя грузный монах с длинными курчавыми волосами, спадающими на плечи, наподобие неопрятной медвежьей гривы и в длинной серой рясе с капюшоном. Норд поздоровался с ним и сказал, что им нужна помощь.

Не произнеся ни слова, монах открыл пошире дверь, приглашая жестом руки гостей пройти в храм, и Норд почему-то подумал, что этот монах немой. Если возчик слепой, то должен быть и немой. Норд занёс девушку в храм. Свет в главный зал падал через арочные окна в куполе. Купол поддерживался каменными колоннами. А под куполом висела люстра-канделябр, имевшая форму объединённых друг с другом колёс разного размера.

Вдоль стен тянулись ряды строительных лесов. На полу лежали снятые со стен и завёрнутые в жёсткое сукно иконы. Похоже, что в храме полным ходом шёл ремонт. Монах проводил Норда к алтарю, и Норд испугался, что он скажет положить тело девушки на жертвенный алтарь, занавешенный красным атласным покрывалом. Вдруг этот молчаливый монах принял его за кого-то другого.

Две лестницы, образующие арку, удерживали на своих спинах статуи двух атлантов в шортах и плетёных тапочках. Они вели к балкону, на котором высился мрачный громоздкий орган, со множеством труб разного диаметра и длины. За ним – фреска, собранная из разноцветных стёклышек, изображающая трёхкрылого ангела, застывшего в танцевальном пируэте с арфой в руках.

Под балконом стояла кафедра, а по левую и правую сторону от алтаря – широкие столы, занавешенные плащами. Норд был так поражён великолепием и величием храма, что потерял из виду монаха и тревожно оглядывался по сторонам, ища его повсюду взглядом. В тёмном углу, под аркой он всё же заметил медвежью спину монаха.

Из маленькой дверцы за кафедрой под лестницами вышел ещё один монах, но уже в зелёной рясе с длинными широкими рукавами, и они о чём-то шёпотом переговаривались, значит, тот курчавый монах всё-таки не был немым, потом монах в зелёной рясе подошёл к нему, скрестил пальцы в замок, расплылся в добродушной улыбке и сказал.

– Добро пожаловать в наш храм, – сказал он, – наш дом – ваш дом.

Без лишних слов он проводил Норда через дверь под балконом в жилую пристройку к храму, где располагались комнаты для нищих, безнадёжно больных и беспризорных детей, нашедших здесь свой приют, трапезная, туалет, склады, подсобные помещения, кельи монахов, библиотека и часовая. Шаги идущего впереди монаха отдавались эхом от каменных сводчатых стен длинного коридора. На стенах в канделябрах, похожих на высунувшиеся из стены человеческие руки, горели свечи, а пахло здесь едва уловимым ароматом дымящихся где-то благовоний.

Норда проводили в келью номер девять, где он уложил Анику на кровать с ватным матрасом. Монах предложил ему отобедать вместе со всеми, но он отказался, сказав, что не голоден. Врач Диадор должен был прибыть после обеда и осмотреть больную. Сейчас он находился в отъезде по какому-то делу.

Монах ушёл, и Норд стал разглядывать келью, больше похожую на склад забытых вещей. В шкафу на полках стояли стопки религиозных книг, бутылочки с травяными настойками, заспиртованными насекомыми, высушенные лапки каких-то неведомых животных, коробочки с мазями, ящики со старым тряпьём.

Судя по пыли на картинах, здесь уже давно никто не жил и не убирался. Минут через пять подошла сестра Илая и выдавала ему два комплекта постельного белья и деревянную кадку с водой для умывания. Норд застелил обе кровати, взял одну из книг с полки, сел на скрипучий стул со спинкой и, листая пыльные страницы, стал ждать приезда врача.

– Добрый вечер, – сказал вошедший в келью врач в белой рясе, – на что жалуется больная?

– Добрый, – хмуро ответил Норд, – боюсь, что она вам не сможет ответить. Я – Норд Флетчер, а это – моя подруга – Аника Дарджерс. Вы, наверное, уже слышали о нас из новостей.

– Слышал, конечно, – ответил врач, – меня вам, наверное, уже представили? Меня зовут Леон. Я частенько в этот храм наведываюсь, по несколько раз в неделю.

– Хорошо. Могу ли я положиться на вас?

– Само собой, – ответил Леон, подставляя стульчик, на котором сидел Норд, ближе к кровати, – что с ней? Как это случилось? Демоны?

– Да…. Да Демоны, – неуверенно пробормотал Норд, – на неё напали те самые демоны.

– Ну, тогда ей повезло, что её не утащили под землю, – ответил Леон, раскладывая на коленях свой чемоданчик с медикаментами, – здесь я мало чем могу помочь. Хотя бывали случаи, когда человек сам справлялся с вселившегося в нём демона. Давно она без сознания?

– Около суток.

– Тогда её лучше оставить одну. Демон в ней вот-вот пробудится. Они пробуждаются по ночам, спустя некоторое время, после того, как завладели телом. Им нужно время для того, чтобы адаптироваться в новой среде и взять разумом под контроль.

– А не могли бы вы мне поподробнее рассказать об этих демонах?

– О, вы ничего не знаете? В нашей деревне все давно знают о демонах, и не выходят по ночам на улицу. С приходом темноты все сидят дома и молятся, чтобы к ним не пробралась нечисть.

– А как же король? Как же Большой королевский совет? Полиция? Неужели они не знают?

– Они всё знают. Я считаю, что сам король уже давно у них под контролем. Мы все скоро станем их рабами. Они появляются из преисподней, из мира мёртвых через землянки в Криволесье. Говорят, что там находится проход в мир мёртвых.

– Звучит довольно жутко. И вы верите в это? В мир мёртвых и всё остальное?

– Честно говоря, я уже не знаю, во что мне верить, а во что нет. Но точно ясно одно, что скоро все мы станем их рабами, и на острове не останется ни одного свободного человека.

– А кто-нибудь бывал в этих землянках, видел что – там?

– Да, были родственники людей, телами которых завладели демоны. На что только не пойдёт человек, ради спасения близких, но никто из землянок живым ещё не возвращался, и я не советую вам туда соваться.

– Что ж… Спасибо. Я учту ваш совет.

– Вашу подругу придётся держать под замком. У нас уже бывали подобные случаи, когда одержимые, оставались здесь, на земле, а не уходили в преисподнюю. Зрелище, я вам скажу – не для слабонервных. Это – сильные люди, сумевшие противостоять воле демона, а Аника продержалась целые сутки, так что у вас есть надежда на то, что она излечится. Всё, что я могу вам посоветовать, так это – усердно молится всем богам за то, чтобы она выздоровела, и демон покинул её тело, а сейчас давайте оставим её. Нужно уходить отсюда. На окнах стоят решётки. Стены здесь каменные и двери крепкие, так что ей отсюда никуда не сбежать.

Норд последний раз посмотрел на безмятежно спящую девушку, они вышли из кельи и заперли дверь на ключ. Леон проводил Норда в другую свободную келью, где ему предстояло жить до возвращения Арнольда. В ней оказалось всё чисто и аккуратно убрано. Комната обставлена довольно аскетично. Ничего лишнего. Погружённый в свои мрачные мысли, Норд вышел в главный зал храма, а оттуда – в теплицу, где работали монахи, пололи траву, поливали овощи и посыпали землю золой. Работали среди них не только монахи в серых рясах, но и постояльцы храма, нашедшие здесь свой приют.

Чуть поодаль от храма, за огородом протекала речка, а на её берегу находился сарай со свиньями, коровами и ездовыми страусами. Эта священная обитель также стала временным пристанищем для людей, потерявших свой дом на других островах, уже ушедших под воду. Вход в теплицы находился на втором и третьем этажах башни. Мостики пересекали теплицу вдоль и поперёк и были разделены на этажи.

Поговорив с одной женщиной, той самой, которая принесла ему воду и постельное бельё, Норд узнал, что монахи, кроме сельского хозяйства и животноводства занимались ещё и охотой. Их религиозные убеждения позволяли им убивать животных и использовать их в пищу. Разве что их рацион питания был строго регламентирован, и в определённое время года следовало поститься, не есть мяса и соблюдать традиции.

Тот курчавый монах, принявший их в храм, Илая сказала, что его зовут Диадор, как раз таки занимался охотой, сказала, что он стал мрачным и неразговорчивым, после того, как его брата демоны утащили в преисподнюю, и он не мог сидеть и смотреть на то, как умирают вокруг него другие люди. Он собирал отряд для похода в Криволесье, дабы посмотреть в лицо своему страху и изгнать демонов с их земли.

Солнце уже садилось за лысой горою, монахи разбредались по своим кельям. Работали они от восхода, до заката. Время на служение богам у них было отведено не так много, как предполагал Норд. За пару дней он узнал многое о монахах. Жили они совсем не так, как он себе представлял.

Их жизнь не сильно отличалась от обычных жителей деревни, разве что правила были более строгими и запретов больше. Жили они скромно, но со вкусом. Тянулись дни. Аника так и не пришла в себя, но и демон, который якобы ею овладел, не тревожил девушку, что монахи сочли проявлением величайшей силы духа и разрешили Норду посещать её и сидеть у её кровати до поздней ночи.

Норду уже начинала нравиться аскетичная жизнь монахов, и он даже подумывал самому подстричься налысо и переодеться в рясу, чтобы быть как все и работать наравне со всеми, но вот, однажды, случилось одно несчастье. В этот день он помогал монахине Илае собирать в теплице созревшие фрукты. Стоявшая в тот день солнечная и безветренная погода резко изменилась. Вдруг быстро потемнело, и подул сильный ветер, причём не от налетевших туч, а от чего-то другого.

Послышался женский крик. Илая выронила корзинку с апельсинами и попятилась назад, закрыв рот рукой, а потом бросилась бежать вместе с остальными к храму. Краем глаза, забегая в закрывающиеся ворота, Норд увидел пронёсшийся над лесом смерч из мёртвых ворон.

Смерч прошёл через реку, на несколько секунд полностью осушив небольшой участок до дна. С каждым пройденным метром этот смерч разрастался, а поток поднятой им воды становился плотнее, будто тысячи водопадов слились в один и низвергались с неба, грозя обрушить сокрушающую силу на храм.

В высоту этот смерч тянулся на несколько километров и закручивал саму тьму. Какая-то чудовищная сила внутри воронки заставляла мёртвых птиц кружиться с невероятной скоростью. Вой ветра нарастал, переходил в гул. Лопнули стёкла в теплице. Сорвало крышу сарая.

Ветер, поднятый кружением ворон, вырывал высохшие деревья с корнем и отбрасывал прочь. Ворота храма наглухо закрыли два монаха и заперли их на две перекладины поперёк, потом попятились назад, глядя, как ворота вздрагивают под натиском какой-то чудовищной силы, обрушившейся на храм. Ворота и витражные стёкла храма выдержали, и смерч отступил. Один до смерти напуганный ребёнок заплакал, и его увела куда-то монахиня.

– Что это было? – Спросил Норд Илаю. – Такое уже случалось раньше?

– Это – демоны из Криволесья, – ответила тихо Илая, – Нет, такого ещё не было. Похоже, из мира мёртвых пробрался сам дьявол. Им показалось мало того, что они уже сделали с нами. Они хотят истребить нас всех.

– Но они не смогли пройти в храм, – заметил Норд, – ведь так?

– Да, но это – ненадолго. Мы не можем вечно прятаться в храме. Наши боги не смогут защищать нас вечно. Наша теплица и сарай разрушены. Теплицу уже не удастся восстановить. Скоро наступят холода, и весь наш урожай погибнет. Что с нами будет?

– Мне нужно поговорить с Диадором. Я пойду с ними в Криволесье.

– Но там слишком опасно. Вы не вернётесь.

– Мы должны что-то сделать. Нельзя просто так сидеть, сложив руки, и ждать, когда нас всех здесь убьют. Если то, что сказал Леон – правда, если разум короля Лоренса – под контролем тёмной материи, тогда нам всем грозит серьёзная опасность.

– Ох, у него – столько вооружённых солдат. Что мы можем сделать?

– Завтра утром я иду в Криволесье! – Громко крикнул всем собравшимся в главном зале монахам. – Самые смелые и сильные могут пойти со мной. Выдвигаемся завтра на рассвете, в пять утра!

Гомон и перешёптывания стихли, и наступила напряжённая тишина. Все смотрели на Норда, как на героя, бросившего вызов самому дьявола, и в то же время, как на безумца, посмевшего спорить с самой смертью. Монахи, молча, наблюдали за тем, как Норд идёт в толпе к двери под балконом. Он и сам удивился своей смелости, проявленной в момент смятения, с какой уверенностью он сказал это, хотя и сам не знал, куда он идёт и что собирается делать, как собирается изгонять демонов.

Норд весь вечер ходил по своей кельи и раздумывал на собственными словами, которые так неосторожно бросил на глазах у всех. Теперь ему придётся идти завтра туда, не знаю, куда и победить то, не знаю что голыми руками. А что если его никто не поддержит и ему придётся идти одному? Его размышления прервал стук в дверь.

В келью вошёл брат Диадор с семисвечником в руках, в котором горело всего три свечи. По его лицу было видно, что он переживает не самые лучшие времена в своей жизни. Он как будто постарел лет на десять, и морщинок прибавилось, и его спина уже не казалась такой широкой и могучей, как у богатыря. Весь он как-то осунулся, а на лице читалось беспокойство и скрытая глубоко внутри боль.

– Приветствую тебя, странник, – сказал Диадор, – я слышал, что ты собираешься завтра идти в Криволесье? Я пойду с тобой.

– Отлично. Вы знаете, как туда добраться?

– Да, конечно. У нас даже есть карта и компас, если мы заблудимся. Дорога к Криволесью может завести нас совсем не туда, куда нам надо.

– О чём это Вы?

– Сила демонов растёт, их становится всё больше. Тьма сгущается над нами. Я восхищён вашей смелостью и решительностью. Никто из нас доселе ещё по собственной воле не ходил в Криволесье, и поэтому я решил открывать вам одни секрет. Вы, наверное, удивились тому, что смерч отступил от нашей святой обители?

– Ну, испокон веков храмы считаются святыми, и нечистая сила не может ступить на святую землю.

– Всё это – предрассудки и легенды. Порой слепая вера и вправду указывает людям, попавшим в тяжёлую жизненную ситуацию путь на свет, но в данном случае стены храма здесь совершенно ни при чём. Наш храм защищает свет волшебной лампы. Два года назад эту лампу принёс нам в дар один хороший человек – фонарщик Хельг из Грингарда, а ему её продал кто-тоиз охотников за затонувшими сокровищами, когда Хельг ещё был зрячим и содержал в Грингарде лавку осветительных приборов. Идёмте, я вам покажу её.

Глава 13, Криволесье

Диадор повёл Норда по тёмному коридору до двери, ведущей в колокольню. Колокольня соединялась коридором с жилой пристройкой тоннелем, проходящим под землёй. Держа над головой семисвечник, Диадор спустился по скрипучей лестнице в подземный тоннель, а – за ним следом, пригнув голову, шёл Норд.

Колокольня состояла из трёх башен, и сюда уже давно никто не ходил, а колокола заменяли полуразрушенным башням, построенным из красного кирпича, крыши. Внутри колокольни сверху свисали обрывки канатов и корзина, связанная канатом – противовесом – «языком» колокола.

Монах велел Норду встать в корзину, передав семисвечник ему, и взялся за противовес. Резкими, мощными рывками он тянул на себя канат, а корзина поднималась всё выше и выше, и вот уже поравнялась с верхним этажом и обломками спиралевидной лестницы.

Норд сошёл на площадку, сколоченную из досок, и увидел в окружении четырёх узких прямоугольных окон тот самый фонарь, с роящимися внутри светлячками, который он видел в воспоминаниях Джонни. Норд вынул фонарь из отверстия в полу, вернулся в корзину и крикнул Диадору, чтобы тот спускал его.

Корзина дёрнулась и поехала вниз. Вернув семисвечник монаху, Норд показал ему лампу – ту самую лампу, которая защищала храм, и о которой говорил Гарэд Мэрлоу в своём послании в будущее. Так они нашли вторую плазменную лампу, созданную учёными в лаборатории, в далёком третьем тысячелетии.

До часу ночи программист разбирался с управлением нового оружия. Он ушёл подальше от храма в лес и методом тыка на четырёх сенсорных экранах-стеклах фонаря светлячков по очереди вызывал обероны. Их оказалось не много – всего три, и их способности отличались от оберонов, керосиновой лампы, которой владела принцесса Иона.

Фонарь светлячков содержал в себе оберон морского змея – что-то среднее между волком, рыбой и змеей, попугая в перевернутой вверх дном солдатской алюминиевой кружке с отверстиями от пуль и оттиском красной звезды и двухголового кота. Причём верхняя голова кота-мутанта была чуть меньше нижней. Морской змей имел способность управлять водой, попугай – ветром, а что умел делать оберон толстого персидского кота-мутанта, выяснить так и не удалось.

Когда он вызвал призрака двухголового кота, тот залез на дерево, растянулся на ветке, одновременно зевнул обоими ртами, и, кажется, уснул. Норд потом полчаса вспоминал комбинацию клавиш, вызвавших это упрямое животное.

На следующий день в половине шестого утра, толком не выспавшись, Норд, вооружённый плазменным фонарём и монах Диадор уже стояли у ворот храма, держа в руках поводья ездовых страусов с ярко-охристым оперением и гордо поднятыми клювами, а остальные вышли провожать своих спасителей. Никто из них не решился идти в Криволесье. Люди были слишком запуганы последним происшествием со смерчем, поднятым стаей мертвых ворон. Нодри впервые в жизни ехал верхом на страусе.

Это оказалось не сложно – тянешь вожжи вправо, и страус поворачивает направо, тянешь влево, страус поворачивает налево, тянешь на себя – сбавляет скорость или останавливается, если не отпускать вожжи, бежит вперёд при похлопывании пятками по бокам и мчится галопом на полной скорости, выжимая из себя все силы, если на ходу ещё раз похлопать его пятками по бокам, но не сильно, иначе гордая птица может взмахнуть крыльями и сбросить наездника.

Два страуса мчались, широко махая мускулистыми ногами, друг за другом через лес по просёлочной дороге, перепрыгивая ручьи и поваленные деревья, перегородившие дорогу. Диадорв отличие от Норда, держался в седле довольно уверенно, и ему приходилось останавливаться, чтобы подождать, пока Норд его догонит.

Спустя полчаса такой гонки, у Норда кружилась голова и немного подташнивало. Пришлось остановиться и подождать, по Норд сделает все свои дела в кустах колючего терновника, после чего гонка продолжилась. Они вошли в рощу красных секвой, с кронами, напоминающими шляпки грибов, ещё через полчаса. Диадор пояснил, что специфическая форма деревьев связана с тем, что листья на верхних ветках затмевают весь свет, и поэтому нижние ветки отмирают и опадают, а вовсе не потому, что земля проклята. Спускаясь с крутых склонов, страусы едва касались лапами земли, помогая крыльями.

К полудню они добрались до Криволесья, начинавшегося в ста километрах на север от Грингарда и заканчивающегося неприступными скалами с крутыми обрывами, расщелинами и каньонами, на дне которых островками раскинулся «Железный лес». С каждым пройденным километром лес редел, усыхал и изгибался, превращаясь в урочище дьявола.

Корявые стволы горных ильм и мелколиственных лип обросли чёрным лишайником, отчего лес казался выгоревшим, а дорога, по которой бежали страусы, поросла сорняками-паразитами, не имеющими ни корней, ни листьев. Их зеленовато-жёлтые шнуровидные стебли искали свою жертву по запаху, обвивались вокруг растения-хозяина, внедрялись в ткань присосками и питались его соками.

Диадор остановил страуса у небольшого холмика, по которому расползлись стержневые корни трухлявой красной секвойи и сказал, что они прибыли на место. Монах раздвинул корни деревьев, скрывавшие небольшую дверцу, ведущую под землю, и пропустил вперёд Норда. Держа перед собой фонарь светлячков и, освещая им землянистый узкий коридор, разведчик пробрался внутрь.

В землянке имелись деревянные откидные нары, стол-чурка, вырезанный из толстого дерева, и три стульчика-чурки – из деревьев поменьше, камин с трубой, выходящей на поверхность, сложенный из песчаника. На столе лежала игральная доска, расчерченная на квадраты и камешки чечевичной формы, с жирным смолянистым блеском и тёмно-фиолетового цвета – из кварца. На деревянных койках лежали дублёные шкуры каких-то животных. Похоже, что здесь когда-то жили люди, а возможно живут и до сих пор, либо останавливаются здесь на некоторое время и идут дальше.

Пройдя немного вглубь, Норд обнаружил расширяющийся спуск. Вниз ещё глубже под землю вела лестница, и Норд подумал, что там находится ещё одна комната, но, оказалось, что там находился ещё один спуск, но уже в глубокую, каменную шахту, связанную с общей системой штольней, которые много лет разрабатывали роботы. Пока они спускались, Норд весь вымазался в земле и в ботинки попали камешки.

Шахта оказалась не такой глубокой, как в пустыне, где они были в прошлый раз. На дне штольни сидели, прислонившись спиной к стенам сломанные бытовые роботы. Их ноги были засыпанные землёй, камнями и песком. Стальные корпуса роботов заржавели, а в конструкции большинства отсутствовали некоторые части, так что эти машины уже не представляли никакой ценности – просто металлолом, а когда-то они стоили кучу денег, особенно – робот почтальон, с почтовым ящиком для писем и газет, вместо головы.

Он имел пропорции мальчика, лет десяти. На нём болтались лохмотья, оставшиеся от белой майки и синих шорт, с надписью «Reebok». Норд как-то видел на старых фотографиях этого робота и знал, что он имеет прямую связь с искусственными спутниками Земли. В его памяти когда-то содержались все карты городов и поселков. Он мог доставить письмо или посылку в любую точку мира, передвигаясь автостопом. Билет на самолёт, поезд или теплоход таким роботам не требовался, а плату брал он деньгами, которые тратил потом на замену износившихся деталей или батарей питания.

Был среди сломанных роботов и мальчик-стол, державший над головой на вытянутых руках и раскрытых ладонях металлическую столешницу, накрытую белой скатертью с бахромой по краям. На единственной ножке мальчика вместо стоп болталось сломанное колесо, с помощью которого, робот передвигался и доставлял, по кафе и ресторанам, заказы посетителям. Он мог доставить заказ даже к вам домой из ресторана так быстро, что еда не успевала остыть.

Роботы-садовники, с садовыми ножницами вместо рук, раскладными сапёрскими лопатами и топорами-секирами, лежали здесь, заржавевшие, засыпанные землёй, как памятник погибшей цивилизации, пережиток былой эпохи и наводили тоску своим видом. Раньше они возводили райские сады, а сейчас от них осталась только пыль, зловещий призрак прошлого.

Освещая путь фонарём, Норд и Диадор перебирались метр за метром через обломки погибшей цивилизации к красному свету, пульсирующему в конце тоннеля. Вскоре выяснилось, что этот свет источают кристаллы, растущие на стенах. Внутри них клубилась красная дымка, как будто что-то внутри зарождалось. Норд сделал вывод, что это – какие-то яйца иноземной цивилизации и предположил, что именно в них зарождается экзоматерия, и в них вирус попал на землю и преодолел миллиарды километров безвоздушного пространства.

Красная дымка, клубящаяся и сгущающаяся при прикосновении к гранёной поверхности кристалла, притягивала взгляд, и Норду начали чудиться странные вещи, будто что-то огромное ползёт глубоко под землёй, сворачивается в кольца и растягивается, как смола. Подошедший к нему сзади Диадор положил Норду руку на плечо и слегка встряхнул его.

– Эй! Ты как? В порядке? – Спросил монах. – Стоишь тут уже минут пять, как заколдованный.

– Что? – Встрепенулся Норд. – Я просто задумался. Как думаете, что это такое?

– Похоже на какие-то яйца, – задумчиво ответил Диадор, – только вот кто их мог здесь отложить? Не хотелось бы мне с ним встретиться в этих катакомбах.

– Может быть, это какой-то источник энергии? – Предположил Норд. – Что-то вроде батареек для этих роботов или типа того.

– В любом случае, они не сами выросли из земли, – заключил Диадор, – и они как-то связаны с демонами.

– Может, лучше вернёмся обратно? – Предложил Норд. – Что-то не нравится мне всё это. Посмотрим, что – в других землянках?

– Я думаю, что в других землянках – такие же кристаллы. Возможно, это – какие-то носители информации. Что-то вроде душ бытовых роботов, перемещённых в кристаллы.

– Выдвигая разные гипотезы, мы не продвинемся к нашей основной цели. Нам нужно понять, откуда выходят демоны? Может быть, из этих кристаллов они и появляются?

– Давай возьмём с собой один из кристаллов, а ночью посмотрим, что с ним произойдёт.

Норд положил кристалл в свой рюкзак, и они двинулись в обратный путь. Поднимаясь по лестнице у самого выхода, Норд услышал голоса за дверью, остановился и подал знак монаху, чтобы тот молчал и не шумел. Норд замер и прислушался. Говорили трое. Они обсуждали, какой дорогой им лучше пройти – через болото или горы. В их разговоре послышалось имя принцессы Ионы.

Норд осторожно приоткрыл маленькую дверцу, выглянул наружу и увидел за шторкой из корней дерева троих бандитов, в лёгких кожаных доспехах, усиленных металлическими пластинами на груди и спине и с сильноизогнутыми мечами, имевшими гарды, похожие на кабаньи клыки. Разбойников привлекли страусы, которых Норд и Диадор оставили привязанными к дереву, и решали, что с ними сделать – разделать на мясо или продать на ближайшем рынке. Всё же глава банды – лысый дядька с золотыми зубами и складками жира на толстой шее и подбородке убедил остальных ко второму варианту.

Когда бандиты отвязали страусов, Норд увидел двух лошадей с лимонно-жёлтыми пышными гривами и хвостом с золотистым отливом, которых они, по всей видимости, тоже у кого-то украли. Уже начинало темнеть. У Норда замерло сердце, когда он увидел то, что эти две лошади тащили за собой на телеге – клетку, похожую по своей форме на птичью, в каких держат соловьёв, канареек или попугаев, только размером – в человеческий рост. В этой клетке сидела, закованная в кандалы и цепи принцесса Иона. Края грубо скованных браслетов врезались в лодыжки и запястья девушки, вызывая у неё мучительную боль.

– Подонки! Вы ответите за всё! – Крикнула Иона. – Мой отец прикажет вам троим отрубить головы, когда вас поймают!

– Заткните ей кто-нибудь рот! – Процедил сквозь зубы бандит, устраивающийся на ночлег меж корней секвойи, – не то я ей….

– Гольд, Держи себя в руках! – Рявкнул на него главарь банды. – Она нужна нам живой, иначе не видать нам золотишка.

– Если она ещё хоть раз вякнет, – продолжал разгневанный разбойник, – и разбудит меня, то я ей язык отрежу и прижгу глотку раскалённым мечом, чтобы не померла от потери крови!

– Как думаете, сколько за неё дадут золота? – Спросил третий похититель, привязывая страусов к телеге. – Или лучше брать бриллиантами?

– Сейчас драгоценные камни ничего не стоят. – Махнув рукой ответил главарь. – Дешёвые побрякушки. В заброшенных шахтах – их валом, а вот золото – всегда в цене.

– Я жрать хочу. Тирр, сегодня – твоя очередь готовить, – сказал Гольд, поджигая от спички сухую траву, – вчера я варил.

– Знаю-знаю. Повар из тебя никудышный. Сегодня у нас на ужин будет страусятина. Хы! – Ответил Тирр, собирая сухие ветки для костра. – Интересно, куда подевались хозяева этих куриц?

– Да, какая разница, – ответил Гольд, – всё равно мы их прикончим, если они появятся.

– Если всё пройдёт удачно, и мы получим выкуп за принцессу, – серьёзным тоном сказал главарь, – то нам больше не придётся скитаться и протирать штаны верхом на этих старых клячах. Денег до конца жизни хватит, так что будьте бдительны. Дежурим по очереди и не спускайте глаз с этой ведьмы. Мало ли чего она ещё может выкинуть. Ничто не должно в этот раз помешать нам. Если ты, Тирр, опять уснёшь на посту, то я тебя сам зарежу. Понял?!

– Да, понял я, понял, – сплюнув на землю, ответил Тирр. – Брат, тебе помочь разделать эту курицу? А то ты так до утра будешь возиться. У меня уже в животе урчит.

Страусы были напуганы, как будто чувствовали, что чужаки хотят их съесть и, прижавшись друг другу, натянули поводья, которыми были привязаны к повозке. Норд видел, как блеснул в свете разгорающегося костра клинок меча, который вытащил из ножен злорадно ухмыляющийся Тирр, и хотел было уже броситься ему на спину, повалить на землю и отобрать оружие, но тут понял, что страусы боятся вовсе не меча разбойника, а того, что ползло вниз головой по стволу дерева, под которым шайка головорезов решила на своё несчастье устроиться на ночлег.

У существа было четыре конечности, как у человека – руки и ноги, только сильно вытянутые, костлявые, обтянутые блестящей в свете костра чёрной кожей и две гипертрофированные лысые головы, перетекающие из одной в другую, как будто мозги под кожей не имели черепов. Существо ничего не видело, в больших глазницах вращались две чёрные дыры, засасывающие в себя весь свет от костра, но оно чувствовало живую плоть и струящуюся по ней кровь, втягивая ноздрями воздух.

Норд заметил ещё одну тварь, спускающуюся с другого дерева, у которого собирал дрова для костра Гольд, а на другом дереве – ещё двух. От сырой земли повеяло могильным холодом, и внезапно налетевший ветер закружил сухие листья, ветки и шишки яйцевидной формы, со спирально-закрученными чешуйками.

Страусы в панике забили крыльями, пытаясь разорвать верёвки, которыми они были привязаны к телеге, и освободиться, но все их старания оказались тщетны. Существо пошевелило ноздрями, шумно вытягивая воздух, высунуло длинный язык, как у хамелеона, и попыталось лизнуть за ухо Тирра. Почувствовав смрадное дыхание, Тирр медленно повернул голову и раскрыл рот, чтобы закричать, но захлебнулся собственным криком, поскольку существо бросилось на него и прошло сквозь рот в его тело.

Тиррна мгновение застыл, как деревянный идол, глаза его остекленели, и вдруг рухнул на землю, рядом с костром. Гольд и главарь банды обнажили мечи и встали спиной друг к другу, но силы оказались не равны. Демонов было слишком много. Они появлялись из деревьев по всему Криволесью и сползали вниз головами по стволам, осторожно переставляя свои мерзкие перепончатые лапы.

Бандиты не успели даже закричать. Взмахнув мечами, они упали замертво на землю. Гольд угодил прямо в костёр, взорвавшийся снопами желтых и красных искр. Огонь быстро распространился по всему его телу, но разбойник уже ничего не чувствовал. Его сердце остановилось. Запахло паленым. Раздался нечеловеческий и не звериный вибрирующий вой, от которого у Норда кровь похолодела в венах.

Твари уже подбирались к дрожащей девушке, прижимающейся к прутьям клетки. Демоны обступили её со всех сторон, и тут Норд распахнул дверцу, выскочил из землянки и направил свет фонаря на демонов. Быстрыми движениями пальцев он набрал на сенсорном экране фонаря комбинацию, вызывающую левиафана.

Из-под крышки фонаря хлынул роем поток светлячков, поменяв на лету свой цвет на голубой, и сформировался в оберон морского дракона. Дракон, изгибаясь волнами, пролетел несколько кругов вокруг клетки, раскрыв пасть и проглатывая демонов, пылающих чёрным огнём, а потом перешёл на тех, что ещё не успели сползти с деревьев.

В считанные секунды оберон морского дракона очистил Криволесье от демонов и вернулся обратно в фонарь в виде роя светлячков. В момент действия лампы Норд чувствовал небывалый прилив сил, а когда всё закончилось, он был опустошён и физически, и эмоционально. Ноги не держали его. Он упал на землю и потерял сознание.

Приводила его в чувство принцесса Иона. Норд приподнял голову и увидел себя лежащим в телеге, которую тащили две лошади с лимонно-жёлтыми гривами. Голова раскалывалась, как будто он выпил бочонок эля. Перед глазами всё плыло. Он не мог никак сфокусировать зрение, протёр заспанные глаза, в них словно песка насыпали, приподнялся на локтях, сел, нашарил под рукой ручку фонаря и почувствовал облегчение – главное, что фонарь теперь – с ним, и его свет всегда защитит.

– Куда мы едем? – Выдавил из себя Нордри. – Мы прогнали демонов?

– Ты ещё слишком слаб, – ответила принцесса, – молчи. Ты спас нас всех.

– А где Диадор?

– Он решил подарить тебе этот фонарь, за то, что ты помог им изгнать демонов и поехал обратно в храм.

– А куда мы едем?

– В Грингард. Нужно найти мою лампу. Эти олухи выбросили её, когда схватили меня. Сочли её бесполезным хламом. Идиоты.

– Вот оно что. А как тебя угораздило попасть в лапы бандитов? Они напали на тебя во дворце?

– Нет. Я сбежала из дворца. Я хотела попасть через грузовой отсек на корабль «Надежда», который завтра утром, то есть уже – сегодня утром, уходит в море на поиски новых земель.

– Далеко ещё до города? – Прокашлявшись, спросил Норд. – Мне нужно что-нибудь съесть. Совсем сил нет.

– Мы уже подъезжаем. Я слышала об одном кафе, давно хотела там побывать, но меня отец не выпускал из дворца. Боялся, что меня могут отравить или…. Впрочем, так и случилось. Кафе устроено в старой водонапорной башне, прямо посреди горного озера. Сама башня и насосы уже давно не работают, и из местной достопримечательности один энтузиаст решил открыть там кафе.

– Никогда не бывал там.

– Да, Грингард – очень большой город, а я шестнадцать лет во дворце просидела, и мир не видела. Хоть он жестокий и опасный, но всё же интересный. Я всё-таки надеюсь успеть попасть на борт корабля «Надежда».

Вот уже впереди показался арочный мост, перекинувшийся через реку Стикс. По этой дороге, проходящей через Криволесье, уже давно никто не ездил, и мост зарос ползучим пыреем. По бокам моста тянулись пешеходные дорожки, отделённые от проезжей части белыми линиями. Иона сказала, что здесь похитители выбросили лампу в реку, когда проезжали через мост.

Иона остановила лошадей у моста и спустилась к реке. К счастью, в этом месте оказалось не глубоко, и течение не сильное, так что лампа лежала на дне в том же месте, куда её бросил бандит, только огонёк потух. От спички, Иона подожгла фитиль, и на душе у неё снова стало тепло и спокойно, когда за стеклом лампы вновь заплясал огонёк.

Когда они вошли в город, была уже глубокая ночь, и улицы опустели. Иона достала из кармана часы-кулон, до которых не успели добраться разбойники. Стрелки показывали половину третьего ночи. Эти часы подарила ей мать на пятнадцатилетие, за несколько дней до её смерти, и Иона носила их всегда с собой. Крышку часов украшали художественно переплетённые в виде сердечка золотые стебли, а вместо цифр сверкали маленькие бриллианты.

У северного входа в город располагался фонтан, в виде каменного шара со схематическим изображением всех островов архипелага Люминария, вращающегося на водяной подушке. Вода, стекавшая с него, золотилась в свете уличных фонарей так, что каменный шар казался высунувшейся из воды головой русалки с золотистыми, переливающимися волосами.

Проехав пару улиц выше по течению реки, они увидели высокую белую, бетонную водонапорную башню, возвышающуюся посреди горного озера. Здесь река Стикс брала своё начало, проходила через весь город и водопадом впадала в океан. У берега реки покачивались на воде лодки, на которых любой желающий мог добраться до кафе, порыбачить или просто покататься по горному озеру.

В основании башни зиял пролом, служивший входом в кафе. Нижний этаж был затоплен, и наверх вёл лифт – тележка на колёсиках, зависшая прямо над водой. В таких тележках раньше развозили по гостиницам в номера чемоданы посетителей. На стене висел знак ограничения загрузки лифта – не более трёх человек.

Кафе работало с двенадцати дня до шести утра. Корабль как раз отходил сегодня в шесть утра, а в кафе, судя по единственной лодке, на которой они причалили к пирсу, не было ни одного посетителя. Заведение было разделено на несколько залов, в каждом из которых подавали традиционные блюда разных стран.

Иона нажала на кнопку с цифровой восемь, где подавали блюда французской кухни. Лифт остановился на восьмом этаже. Пол на этом этаже был выложен из искусственного лазурита мозаикой, в виде небесного шара, с изображениями животных и растений.

В зале стояло в круг всего шесть столиков. Напротив каждого – большое круглое окно, занавешенное шикарными бархатными шторами. Здесь даже имелся небольшой балкончик, где на перилах ворковали голуби, с пышным оперением оливкового цвета и белой грудью. Иона вышла на балкон, спугнув дремлющих птиц.

Отсюда был виден весь город, как на ладони, в том числе и дворец, где она прожила всю свою жизнь, словно в темнице, и порт, и «Железный лес», и «Скалы чаек», и река Стикс, и «Морской сад», и маяк-радиостанция, и «Крабовая отмель», и лодочная, и рыбацкая деревня, и офис береговой охраны, и заброшенный пляж и огоньки кораблей, стоящих на рейде и «Площадь нимфы» и множество других достопримечательностей Грингарда и его окрестностей, вызывавших у принцессы нескрываемый восторг.

Глава 14, Парусный фрегат

– Спать мне сегодня лучше не ложиться, – сказала Иона, – а то я просплю отплытие корабля.

– Я тут подумал, – протянул Норд, – я пойду с тобой в море, – на этом острове мне всё равно уже делать нечего. К тому же меня уволили и разыскивает полиция. Может быть, на других берегах я смогу начать свою жизнь заново.

– О! Это здорово. Я очень рада, что ты идёшь в море со мной. – Обрадовалась Иона. – Но нужно подумать, как попасть на корабль. В прошлый раз у меня ничего не вышло. До отплытия осталось всего три часа.

– Ох, у меня же с собой – кристалл, – спохватился Норд, – я и забыл о нём.

– Что за кристалл?

– Я предполагаю, что это – яйцо, – ответил Норд, доставая из рюкзака светящийся красный кристалл, – или какая-то оболочка, в которой тёмная материя попала на нашу планету.

– Боже мой! Зачем ты с собой его таскаешь? Выброси его! Вдруг оттуда что-нибудь вылезет.

– На это я и рассчитывал, но уже – три часа ночи, а кристалл не проявляет никакой активности. Хм…. Наверное, это – не яйцо. Ладно. – Задумчиво произнёс Норд, убирая кристалл обратно в рюкзак. – Потом подумаем, что с ним делать.

– А где вы его нашли?

– В Криволесье. В одной из землянок. Там – свалка бытовых роботов. Знаешь о таком месте?

– Честно говоря, нет. Даже не слышала.

– Наша коллега сейчас очень больна. Она лежит в храме без сознания, под присмотром монахов. Они мне подарили этот фонарь, за то, что я помог изгнать демонов с их родных земель. В этом фонаре – три оберона, а в твоём?

– Я даже не знаю. Я ни разу не пробовала никого вызывать. Да я и не знаю, как это делать. Это – что-то вроде джина, да?

– Нет. Ладно. Разберёмся с твоей лампой потом, а сейчас надо подумать, как попасть на корабль. Есть какие-нибудь идеи?

– Хм…. Можно попробовать договориться. Я могу отдать свои золотые серьги с бриллиантами. Они очень дорогие. Я ношу их в потайном кармане платья, чтобы не выдать своё происхождение.

– Да. В этом платье ты совсем не похожа на принцессу, но ведь тебе понадобится запасная одежда и вообще – вещи первой необходимости, которые нужны девушкам. На корабле ведь будут только мужчины, так что тебе нужно хотя бы одеждой запастись.

– Я могу ходить и в мужской одежде. Так даже лучше будет для всех. И вообще – какая разница – женщина или мужчина? Все ведь одинаковые.

– Одинаковые, да не все. У тебя, кстати, бывает морская болезнь?

– Понятия не имею. Я всю жизнь во дворце просидела.

– Всё же лучше, чем – на улице. Это путешествие, в самом деле, очень опасное, океан кишит разными мутантами, появившимися на свет, после облучения их предков радиацией. Стронций, цезий, кобальт – всё это радиоактивный мусор, дрейфующий в океане и осевший на дне, после взрывов ядерных бомб. Кое-где в коралловых рифах ещё даже остались со времён войны с машинами подводные мины. Они редко срабатывают, но всё же такое случается. К тому же – волны-убийцы…. По высоте и мощности они в несколько раз превосходят обычное цунами. Если мы налетим на такую волну, то наш кораблик со стопроцентной вероятностью раздавит, как маленькую щепку, и поглотит океан. А знаешь какая сейчас максимальная глубина океана?

– Нет.

– До двадцати тысяч метров в некоторых местах!

– Тебе не напугать меня. Если я уже решила, то не отступлю.

– Что ж…. Похвально. Я вовсе не пытаюсь тебя напугать, просто предупреждаю об опасностях подстерегающих любых моряков, уходящих в дальние плавания. Капитаны кораблей и штурманы знают об этом, и они хорошо подготовлены. У них есть карты морского дна, течений, ветров, магнитные и гироскопические компасы, лаги, эхолоты, радиостанции, радиолокационные ответчики и счётчики Гейгера. Всё-таки мы живём не в каменном веке. Кое-что из техники у нас всё же осталось.

– Да. Они, кстати, берут с собой ваш вездеход. Я видела, как он заезжал по платформе в грузовой отсек.

– Хм…. Его, наверное, выловили из океана, или волны вынесли его к берегу. Это – вездеход Арнольда. Интересно, как он там – сейчас?

– Это – ваш друг. Да?

– Да. После того, как Аника попала в беду, он отправился на поезде в город машин по подземным железным дорогам спасать её. Ему нужно найти сервер и выйти в киберпространство, а там найти Анику и вытащить её сознание из ловушки.

– Я ничего не поняла.

– Долгая история. Я потом как-нибудь расскажу. Гарэд Мэрлоу говорил в своём послании в будущее, что квантовый суперкомпьютер, зараженный экзоматерией, можно победить, только используя все три лампы, работающие на действии кварк-глюонной плазмы. Мы даже не знаем, как выглядит третья лампа, и в какой части Мирового океана она находится.

– А кто такой этот Гарэд?

– Учёный, создавший твою лампу и две других. Благодаря им, мы победили в войне с машинами.

– Вот оно что.

– Да. Надеюсь, Джонни укажет Арнольду верную дорогу.

– А это ещё кто такой – Джонни?

– Робот. Сын Гарэда Мэрлоу и хранитель трёх ламп. Гарэд скопировал всю память и сознание Джона на компьютер, но большая часть информации оказалась стерта, когда мы его нашли, или это он нас нашёл. Джон всё это время скитался по миру, в основном – по дну океана. Его воспоминания обрывочны и туманны. Так что мы толком ничего не узнали, подключившись к его памяти через искусственную нейронную сеть машин.

– Как всё запутанно. Для меня всё это слишком сложно. Я не понимаю ничего в компьютерах. У нас в замке из роботов – только собаки LX-3 и всё.

Наконец, принесли их заказ – широкую чашу, состоящую из трёх тарелей, установленных на одной вертикальной оси. На них красиво были разложены устрицы, креветки, лобстеры и ещё какие-то неаппетитные на вид обитатели морских глубин, которых Иона видела впервые, и стеклянные кубки, украшенные орнаментами и полудрагоценными камнями, с медовым камбучо.

Официантка пожелала приятного аппетита и ушла. Они быстро расправились с едой, расплатились и пошли пешком в порт, не смотря на смертельную усталость, через весь город, по опустевшим, унылым улицам, освещаемым редкими фонарями. К тому времени, как они добрались до порта, на горизонте уже занимался рассвет. Докеры загружали в трюм корабля последнюю партию груза.

Иона в восхищении застыла, рассматривая парусный фрегат, покачивающийся на волнах у пирса. На носу корабля красовалось позолоченное деревянное изваяние попугая, расправившего крылья. За кончики перьев его крыльев крепились канаты, удерживающие косые паруса, а на пике грот-мачты реял тёмно-синий флаг, с изображением чёрного полумесяца – эмблема королевства. На носу корабля стояли два гарпунометателя с железными тросами, намотанными на вращающиеся барабаны с переключающимися вручную кольцами, а на корме поместили паровую самозаряжающуюся катапульту, стреляющую шарами, раскрывающимися в полёте сетями.

У телеги, на которой везли бочки с водой, сломалось колесо. Сонные и злые рабочие кричали друг на друга и не обратили внимания на две фигуры в плащах, проскользнувшие в трюм, пока меняли колесо. Помимо воды телега была нагружена мешками с маниоковой мукой, клетками с цыплятами, ящиками с инструментом, тюками тёплой одежды и рыболовными снастями, и не удивительно, что колесо повозки не выдержало такой нагрузки.

Аника и Норд залезли в вездеход, накрытый голубым брезентом, и стали ждать отплытия корабля, надеясь на то, что никто не станет обыскивать трюм. К восходу солнца на берегу собрался народ проводить корабль «Надежда» в дальнее плавание. По палубе забегали матросы в синих парадных костюмах и фуражках с ленточками, расправили белые лепестки парусов, трёхмачтовый парусный фрегат отчалил от пристани и стрелою полетел с попутным южным ветром на север.

С берега послышались крики ликующей толпы, провожавшей корабль. Люди махали руками в след уходящему в море фрегату. Минут через пятнадцать парусник набрал скорость в один узел и вышел из трёхрукавной бухты в открытый океан, полный отчаяния и надежд, погребённых под толщею воды и льда. Они шли туда, чтобы возродить забытые мечты, пробудить жизнь в мёртвых глазах и зажечь звёзды в одиноких, истерзанных сердцах тех, кто остался на берегу и верил в их возвращение.

Норд и Иона решили не вылезать из вездехода до тех пор, пока корабль не отойдёт достаточно далеко от берега, чтобы капитан судна не повернул назад и не высадил прокравшихся в трюм зайцев. Часа через два катания на водном аттракционе у Ионы начали проявляться симптомы морской болезни, и им пришлось покинуть своё укрытие и искать гальюн.

Нордри проводил девушку через аркаду из деревянных арок к туалетной комнате и остался охранять её у входа на случай, если кто-то из матросов тоже захочет в туалет. Когда девушка вышла, у неё было красное и распухшее лицо. Теперь она уже совсем стала не похожа на принцессу, и Норд не опасался разоблачения.

Если бы экипаж корабля узнал о том, что на борту корабля – сбежавшая из дворца принцесса, то капитан непременно бы распорядился разворачивать судно и возвращаться в порт. Новый фрегат, специально построенный для этой экспедиции в судостроительном доке, весь скрипел и вздрагивал под порывами ветра и от ударов свинцовых волн. Судно то летело резко вниз, то медленно поднималось, накреняясь вбок так, что Норд начал переживать, как бы оно не развалилось на части.

Взяв качающуюся девушку за руку, Норд постучал в каюту с надписью «Лазарет», но ему никто не открыл. Дверь оказалась не заперта, и они вошли внутрь, тихонько прикрыв за собой дверь. На полочках стояли пузырьки с лекарствами – каждый в своей ячейке, бинты, мази, в углу стояли костыли – на случай, если кто-нибудь из матросов или пассажиров подвернёт ногу.

Норд подпёр ручку двери костылём, потом помог девушке, прислонившейся к стене, дойти до койки и лечь. У неё кружилась и болела голова, всё ещё тошнило, но уже не так сильно, и разведчик обшарил все полки в поисках какого-нибудь лекарства от морской болезни, но такого не нашлось, и он дал принцессе настойку от головной боли и тошноты, и минут через пять ей стало немного легче.

Норд задремал, сидя в плетёном из лозы кресле, ведь он почти сутки не спал. Сквозь сон он слышал, как кто-то ломится в дверь, но потом звуки затихли, и он снова уснул. Проснулся он от глухого стука в дверь. Кто-то настойчиво тарабанил кулаком по двери и кричал, чтобы ему немедленно открыли, иначе дверь придётся выломать. Пришлось открыть. На пороге стоял мужчина лет сорока, с мужественным лицом, кирпичного цвета и шрамом – на правой щеке.

– Вы кто такие? – Спросил мужчина. – Как попали на корабль?

– Мы – сотрудники береговой охраны. – Ответил Норд, встав со стула. – Разве вы не видите по знакам на моей форме.

– А у вас есть удостоверение? – Спросил моряк. – И что вы здесь делаете?

– Нет. Удостоверения у меня нет с собой. – Ответил уверенно Норд. – Но мои слова может подтвердить капитан. Спросите у него. Мы – на секретном задании, и я не имею права разглашать информацию.

– Капитан, говорите, ну, ладно. Спросим у него. Что с вашей спутницей?

– У неё – морская болезнь.

– Аааа…. Сочувствую. От этого у нас нет лекарства. Дайте ей что-нибудь пожевать.

– Хорошо. Спасибо за совет.

– Вас что – здесь поселили? В лазарете?

– Да. Все каюты заняты.

– Хм. Странно. Ладно. Пусть девушка остаётся здесь, а Вы пойдёте со мной на капитанский мостик. Узнаем, правду ли вы говорите.

Боцман проводил Норда по длинной аркаде, образованной деревянными арками, мимо дверей кают, с надписями: «Кают-компания», «Библиотека», «Камбуз», «Столовая», «Штурманская», «Радиорубка». Коридор заканчивался винтовой лестницей, ведущей на верхние этажи, где располагались каюты матросов, и на капитанский мостик.

Мостик представлял собой помещение формы правильного многоугольника, наполовину застекленного, наполовину – обклеенного картами созвездий, морских течений, глубин и ветров, на которых красными чернилами были отмечены следы предполагаемого фарватера. В центре стоял широкий круглый стол, на котором в беспорядке валялись навигационные приборы и инструменты для чертежей.

Капитан корабля – бородатый низкорослый дядька в шортах и правым подбитым глазом стоял у штурвала и всматривался в туманную даль. Справа от него стояла девушка. Норд не сразу узнал её в новом наряде морячки – синей юбке, пиджачке с белыми наплечниками и галстуке. А она сразу узнала его и обрадовано воскликнула:

– Норд! Я не знала, что ты – с нами в этой экспедиции! Почему ты ничего не сказал? Ты здесь – на задании?

– Да, – замялся разведчик, узнав в девушке Лиану Рэй – ди-джея с радиостанции на маяке, – я здесь не один. Со мной – новая сотрудница, но она сейчас – в лазарете. Ей плохо. У неё – морская болезнь.

– О. Печально. Нелегко ей будет. Наше путешествие может затянуться на несколько месяцев.

– Так, значит, вы его знаете? – Вмешался в разговор боцман. – Этот человек действительно – из береговой охраны?

– Да. А что такое?

– Нам ничего не сообщили о том, что с нами будут сотрудники военной разведки.

– Ну, на то она и разведка, – затупилась Лиана за Норда, взяв его за руку, – пойдём, я тебе покажу, где я работаю, а ты мне расскажешь всё про свою совершенно секретную миссию.

– Ну, всё я рассказать не смогу. Сама понимаешь….

Лиана проводила программиста в свою радиорубку, где она работала – прослушивала все частоты в поисках какого-нибудь сигнала. Лиана увлекалась радиотехникой и у неё имелась самая настоящая старая военная радиостанция РГБ-1 на один киловатт, работающая даже на сверхнизких частотах, на которых раньше поддерживали связь радисты подводных лодок.

Лиана предложила Норду сесть в её рабочее кресло и надеть наушники. Выяснилось, что ей уже посчастливилось поймать какой-то сигнал с повторяющейся записью человеческого голоса, но из-за сильных помех, Норд не смог разобрать слова. Так что шли они не совсем слепую, а с надеждой найти выживших людей, после Великого потопа.

– Так ты мне расскажешь, почему ваш отдел расформировали, и почему вы – в бегах? – Спросила Лиана, сняв с Норда наушники. – Вам ещё повезло, что боцман не узнал вас. Наверное, он новости совсем не слушает, так что вы у меня – в долгу за то, что я прикрыла ваши спины. Так каким ветром вас занесло на этот корабль?

– Мы ищем город машин. Я, конечно, сомневаюсь, что мы вдруг случайно найдём его посреди Мирового океана, но всё же, вдруг нам повезёт. Может быть, нас кто-нибудь найдёт.

– И что же вы там забыли? – Спросила удивлённо Лиана. – Насколько я знаю, там уже всё разрушено, и метеорит источает радиоактивное излучение, после бомбардировки его ядерными ракетами. Там остались только горы искорёженного металла.

– Нам нужно найти третью плазменную лампу. С их помощью человечество победило инопланетный вирус, но лампы были утеряны, а вирус до конца не уничтожен. А что ты делаешь на корабле?

– Ну, во-первых, мне тоже очень хочется побывать на заморских берегах, если такие действительно существуют, и я бы себе не простила, если бы кто-то ступил на райские земли раньше меня. А во-вторых, ты ведь знаешь, что я пишу статьи для разных журналов. Так вот редакторы журнал «Флора и фауна Люминарии» обещали сделать спецвыпуск для статей, которые я напишу во время этой экспедиции, но ты мне должен помочь. Ведь я тебе помогла.

– И чем же?

– Мне нужно побольше узнать о морских обитателях, мутантах, глубоководных рыбах и прочее. Мир сильно изменился после потопа, и люди хотят знать – как сильно он изменился.

– Да. Это я заметил. И как же ты собираешься их эммм…. Ловить?

– Ты видел на палубе гарпуны и катапульты?

– Ну, конечно, их невозможно не заметить.

– Так вот, они как раз таки предназначены для этой цели. Ну, ещё и на случай, если время экспедиции затянется по непредвиденным обстоятельствам, и мы захотим кушать.

– То есть – для охоты?

– Именно. Ещё я взяла с собой водолазный костюм, которыми пользуются охотники за затонувшими сокровищами. На корабле есть одна моторная лодка и вездеход. В общем поездка обещает быть увлекательной.

– Да, с тобой, я вижу, не соскучишься. Но, я думаю, не стоит искать приключений на свою голову. Наша новая сотрудница – Аника Дарджерс, ты уже с ней встречалась как-то раз в офисе. Помнишь её?

– Да. Конечно. Я брала у неё интервью по захвату террористической группировки, базирующейся острове Ларион.

– Так вот. Она попала в ловушку и впала в кому.

– Боже мой! Какой ужас!

– Арнольд отправился на поиски сервера, чтобы выйти в искусственную нейронную сеть машин. Для этого мы, собственно и направляемся в город машин. Возможно, мы даже встретимся там.

– Хм. У меня есть приблизительные координаты местоположения города машин, но не думаю, что капитан корабля согласится подойти к нему ближе, чем на миллион километров. Там нам делать нечего. Да и у экспедиции совсем другая миссия.

– Всё равно. Я хотел бы знать координаты. А как ты их, кстати, раздобыла?

– Я нашла их в офисе, после того, как всех сотрудников береговой охраны разогнали, а офис опечатали. Координаты были написаны на клочке бумажки, выброшенной в мусорную корзину. Кто-то выбросил эту бумажку и даже не поинтересовался, что за цифры и знаки были на ней написаны.

– Да. Действительно, ты очень любопытна.

– Нюх журналиста. Ты, кстати, в какой каюте поселился?

– В лазарете, вместе с Аникой.

– А, понятно. У нас все каюты битком набиты. Желающих участвовать в этой экспедиции было очень много. Я сама сюда с трудом прорвалась.

Спустя неделю, принцесса Иона адаптировалась к жизни на корабле и её уже не беспокоила морская болезнь. Она переоделась в форму морячки, которую ей любезно предоставила Лиана, и по ночам выходила на палубу для того, чтобы потренироваться в использовании своей плазменной лампы.

Норд объяснил ей, как она работает и как вызывать обероны. В керосиновой лампе, некогда принадлежавшей Джонни, содержалось гораздо больше оберонов, нежели в фонаре светлячков, которым владел Нордри. В ней содержались в основном обероны морской стихии такие как, двуногая рыба-амфибия, акулоосьминог, разумный кальмар, императорский пингвин и одноглазый удильщик.

Однако, вызывая обероны один за другим, Иона чувствовала, что внутри неё образуется какая-то пустота, как будто из переполненного сосуда её жизнь выплёскивалась через край, и на третий день прекратила забавляться с опасным оружием.

Дни шли своим чередом, растягиваясь в один долгий сон. Однообразная картина Бескрайнего океана за прошедшие две недели так и не поменялась. И вот в один тёплый солнечный денёк, во время полного штиля, послышался крик вахтенного матроса, увидевшего что-то в бинокль. Это что-то двигалось прямо на них, причём с довольно большой скоростью, а паруса фрегата беспомощно повисли на мачтах, и всем оставалось только ждать исхода столкновения с неопознанным объектом.

Точка на горизонте быстро росла, постепенно приобретая очертания гигантской крепости в двадцать или тридцать этажей. У людей не оставалось шансов, если бы эта махина, состоящая из брёвен, скреплённых толстыми канатами, сплетёнными из высушенных водорослей, столкнулась с кораблём.

Над крепостью развевался флаг, с изображением акульего черепа. Крепость имела утюгообразную форму. Верхняя палуба представляла собой три изогнутых моста на уровне многослойных парусов и разделена на уровни. Из узких окошек бойниц выглядывали гарпуны, катапульты и арбалеты. Между этими мостами и парусами были растянуты сети и подвешены клетки, в которых вялились туши морских животных. Судя по налипшему на стены плавучей крепости слою из водорослей и ракушек, её строители проделали долгий путь.

До Норда донеслись слаженные крики гребцов, махающих огромными веслами. Моряки забегали по палубе, занимая оборонительные посты и готовясь принять неравный бой. Всем было уже ясно, чем закончится столкновение крепости с кораблём. Моряки укладывали в желоба гарпунов стрелы, выкатывали мортиры, засыпали порох, заряжали их пушечными ядрами, однако, даже неподъёмное для одного человека пушечное ядро, выпущенное из мортиры, показалось бы такой громадине, движущейся на корабль, маленькой песчинкой.

На подходе к кораблю плавучая крепость всё же замедлила ход и остановилась. В воду сбросили плоты, а вдоль стен распустились верёвочные лестницы, по которым спускались существа, похожие троллей, только с плавниками на спинах и под мышками. Выглядели они как оборванцы-людоеды, но их мышцы, судя по всему от постоянной гребли, выглядели довольно внушительно.

С верхних больших синих губ мутантов свисали какие-то щупальца-отростки, которые вибрировали, когда они издавали звуки, похожие на речь. Амфибии высадились на плоты и двинулись к кораблю. Капитан фрегата медлил с командой открыть огонь по противнику, поскольку не был уверен в том, что эта раса существ, зародившаяся где-то в глубинах океана, настроена воинственно против людей.

Пришвартовавшись к борту корабля, мутанты цеплялись абордажными пиками за швартовочные канаты и кольца и карабкались по ним вверх, и только когда один из них занёс бревно, усиленное выступающими гвоздями на конце, над головой моряка, по ним открыли огонь изо всех орудий. Град стрел обрушился на противника, но ни одна из них не пробила зелёную чешую, покрывавшую их тела с ног до головы. В ход пошли сабли и мечи, и моряки пошли в ближний бой.

Норд, Иона и Лиана, в отличии подготовленных, опытных и сильных моряков, прошедших под парусами много миль и повидавших много разной океанической живности, не владели холодным оружием. Они спрятались в двенадцати местной спасательной шлюпке, установленной на дугообразных подпорках на корме судна, под голубым брезентом, и наблюдали за развернувшимся на палубе побоищем. Издав воинственный клич, из открывшихся окон в крепости прямо в воду выпрыгивали другие мутанты и плыли к кораблю.

Глава 15, Железокаменный метеорит

Отбивая яростные атаки противника, матросы сгруппировались и отступили в трюм, заперев все двери и иллюминаторы, и мутанты взялись за тараны, усиленные металлическими пластинами и обручами. От мощных ударов сотрясался весь корабль. Толстая дубовая дверь никак не поддавалась, и тогда в бой пошёл сам царь крепости.

Услышав мощный, сотрясший воздух рёв, Норд выглянул из-под шлюпки и увидел на фронтальной вышке бревенчатой плавучей крепости шестирукого мутанта, раскручивающего на цепи якорь, заточенный с обеих сторон, как лезвие секиры. На его голове блестела коралловая корона украшенная белым и чёрным жемчугом. С его отростков на верхней губе на палубу капала слюна.

Якорь-секира обрушился на корабль и разрубил верхние два этажа. Всё происходящее сейчас Норду казалось каким-то страшным сном. Всё это не могло быть правдой. Шокированные жестокостью мутантов, сворачивающих шеи матросам, и лужами крови и кишок, разбросанных по палубе и повисшим на мачтах, разведчики растерялись и боялись выйти из своего укрытия.

Скрежетал волочащийся по палубе якорь. Корабль всё ещё держался наплаву. Когда один из монстров опрокинул шлюпку, им пришлось бежать с поля боя. Норд вспомнил про свой фонарь, который оставил в лазарете. Иона тоже не захватила с собой лампу, когда услышала крики вахтенного матроса. Она думала, что он увидел землю в бинокль или какой-нибудь другой корабль и побежала наверх.

Шестирукий царь мутантов с плоским морщинистым лбом перепрыгнул на корабль, сломав пятками несколько досок, и, раскручивая секиру, смёл с палубы все спасательные шлюпки и разрубил мачту. Послышался угрожающий треск. Мачта накренилась и повисла на канатах.

Деревянный корабль, не смотря на то, что некоторые отсеки были уже затоплены, всё ещё держался наплаву. Поднялся ветер. Захлопали порванные паруса. Засверкали ощетинившиеся красные плавники. Затрещала древесина.

Весь корабль содрогался под тяжёлым шагом царя мутантов, ухмыляющегося беззубым ртом моллюска. Наступая и готовясь к новой атаке, он тащил за собой вереницы водорослей, из которых была сделана его одежда. Пока царь морей раскручивал цепь, Иона, Норд и Лиана проскочили мимо него и сиганули в пролом, оставшийся в палубе, после удары якоря-секиры.

Они добежали да лазарета и, схватив лампы, бросились к другому люку, выходящему на верхнюю палубу на носу корабля. Оказавшись за спиной шестирукого тролля, они объединили силы двух ламп, вызвав сразу двух оберонов одновременно – попугая в солдатской кружке и левиафана. Даже при свете солнца было видно, как два жёлтых глаза попугая светятся через отверстия от пуль, какая мощь заключена под этими алюминиевыми доспехами. Оберон попугая создал чудовищной силы смерч, поднявший шестирукого мутанта над кораблём, а оберон морского дракона проглотил его и унёс далеко от корабля, сбросив с большой высоты в воду.

Ни одно живое существо, упав с такой высоты, не могло выжить, поэтому Норд решил, что царь морей побеждён. Оставалось разобраться с остальными мерзкими отрыжками океана. Иона подняла перед собой лампу, сосредоточилась на горящем за стеклом огоньке, закрыла глаза.

Из лампы хлынул свет, и в этом ярком свете она видела с закрытыми глазами всё, что происходило вокруг максимально ясно и чётко, видела моряков, делающих перевязки раненным, видела как мутанты на крышах башен плавучей крепости крутят ручки, натягивающие пусковые устройства паровых катапульт, как они заряжают ложки шарами, и как те в полёте распускаются сетями, словно хищные цветы.

Следующим обероном, которого Иона вызвал на битву, был акулоосьминог. Выползая из-под стекла лампы, его желеобразное, плазменное тело всё разрасталось и разрасталось. Его щупальца уже не умещались на палубе. Они овивали мачты и проникли в окна плавучей крепости.

Оберон акулоосьмиога хватал мутантов своими щупальцами и бросал в свою широко разинутую акулью пасть, где они переваривались и растворялись. На палубу и за борт падали кости монстров. Поняв, что призрака невозможно победить, другие монстры бросали оружие и прыгали за борт, но и там их настигали разросшиеся щупальца акулоосьминога.

Покончив со всеми монстрами, Норди и Иона почувствовали смертельную усталость, но в этот раз никто не потерял сознание и не упал – сказывались ежедневные тренировки, целебный морской воздух и хорошая еда, которой их кормил кок Баррет. Кроме того, за прошедшие две недели путешествия на корабле, Норд разобрался со способностью, которой обладал двухголовый кот. Он умел находить тайники и вещи, которые спрятали намеренно и которые представляли какую-то ценность. Благодаря этой способности кота-следопыта, Норд надеялся найти третью потерянную лампу.

Матросы выбрались из трюма на палубу и ликовали, подняли на руки своих спасителей и подбрасывали их. Сам капитан освободил для них свою каюту, не смотря на то, что они наотрез отказывались переезжать, им понравилось жить в лазарете, но он настоял на своём, им пришлось перебраться в просторную, комнату, а сам капитан перебрался жить в другую каюту, поскольку многие погибли в бою и места освободились.

Корабль удалось спасти, пробоины залатать, а воду откачать из затопленных отсеков. Плавучая крепость отступила – гребцы взялись за вёсла и сбежали. На следующий день поднялся ветер, и состоялись похороны погибших.

Изуродованные тела мёртвых моряков уложили на плоты, сколоченные из брёвен, оставшихся от плавучей крепости. Плоты с небольшими парусами, сделанными из простыней, отчалили от корабля, в них полетели горящие факелы, паруса наполнил ветер и понёс погребальные плоты в сторону заходящего солнца. Пламя поднимало снопы искр, разгораясь всё ярче и ярче.

Не смотря на потерю большей части команды, методом анонимного голосования было почти единогласно решено продолжить путь к райским берегам. Они не могли вернуться с плохими вестями домой и решили, что уж лучше в море найдут свою смерть. Иона, Норд и Лиана поддержали мнение большинства.

Вновь потянулись серые дни, один похожий на другой, и Норд уже начал скучать по славным битвам. Ему больше нравился бурный поток жизни, нежели вялое течение обыденных дней. Используя лампу, он чувствовал прилив сил и эйфорию, но знал, что перебарщивать с этим нельзя, иначе обероны высосут из него все силы.

Прошла ещё неделя утомительного путешествия по бескрайним просторам океана, прежде чем вновь послышался крик вахтенного матроса. На этот раз Норд находился на капитанском мостике, вместе с Ионой, взял у неё из рук бинокль и посмотрел в него. Правый окуляр оказался разбит, и он закрыл правый глаз.

Тёмное небо на горизонте надвигалось на них. Молния в виде трубки-конуса синего цвета озарила скальную гряду, вытянутую с юго-запада на северо-восток. Скальные останцы были разбросаны вокруг рифового острова и образовывали причудливые формы в виде бивней и застывших в движении фигур.

– Земля! – Воскликнул Норд. – Там – земля! Прямо по курсу!

– Дай-ка мне, – взяв из рук Норда бинокль, попросила Иона, – что-то это совсем не похоже на райские кущи.

– Похоже, что впереди – какая-то военная база, – предположила Лиана, взяв у Ионы бинокль, – там – вертолёт на взлётной площадке.

– Ну, это ещё не значит, что он – на ходу, – ответил Норд, – может быть, он стоит там уже тысячу лет.

– Подойдём поближе, узнаем, – сказал капитан, разворачивая корабль на три градуса левее, – бросим якорь где-нибудь поблизости. Близко подходить не будем. Здесь – много рифов, скрытых под водой.

– А по-моему, это – и есть города машин, – предположила Лиана, – только он выглядит совсем не так, как я его представляла. Это просто – какой-то кусок железа посреди океана.

– Что будем делать? – Спросила Иона. – Пойдём туда?

– Да, мы не можем просто так пройти мимо, – ответил Норд, – возможно на нашем пути уже не встретится суша, так что спустим одну шлюпку на воду и посмотрим – что там.

– Вертолет, похоже, действительно стоит здесь уже много лет. Возможно, там кто-то остался из выживших.

– Только будьте осторожны, – предостерёг их капитан, – там ещё могли остаться функционирующие роботы.

Якорь сбросили в миле от железокаменного метеорита, спустили, подцепив стелой, на воду двенадцати местную спасательную шлюпку, вырезанную из коры дерева, спиленного в Железном лесу, и обтянутую изнутри жёлтой рыбьей кожей. На ощупь кожа оказалась бархатистой, когда Норд спустился по штормтрапу в лодку и сел за вёсла.

Скамейки в лодке тянулись вдоль бортов и три – поперёк. Под центральной скамейкой стояла портативная радиостанция в водонепроницаемом ящичке, закрывающимся на ключик, так что они могли поддерживать связь с кораблём. Норд взялись за вёсла, а девушки устроились на носу лодки и высматривали удобные подступы к рифовому острову.

Обойдя скальные доломитовые останцы и каменные арки, высунувшиеся из воды, они добрались до шарообразных домов, разбросанных вокруг рифового острова. Их крыши были сделаны из связок соломы. Похоже, что здесь когда-то жили люди или какие-то другие разумные существа, умевшие строить дома и обустраивать быт. Домики эти соединялись между собой покачивающимися в тине брёвнами – пирсами, связанными между собой древесными лианами.

Лодка скользила по маслянистой зеленоватой глади каналов, огибая дрейфующие на волнах скопления брёвен и вывороченных из земли корней деревьев, сеткой затянувших водную гладь каналов и нагромоздившихся друг на друга. Лодка вошла в единственно доступное место в грот, освещаемый лучами восходящего солнца, придающего всей пещере красивый лазоревый цвет.

Лодка причалила у бетонной дорожки, тянущейся вдоль стены грота. Все поднялись по лестнице и прошли по ней в следующий зал грота, где их встретил заросший щетиной мужчина в военной форме и плаще из прорезиненной ткани, пропитанной раствором каучука и с разрезом сзади.

На его правом бедре висел двуручный меч, с клинком волнистой, пламевидной формы. Форма клинка повторяла форму ножен и делала меч похожим на пилу. Увидев вошедшую в залу великолепную троицу с лампами, солдат попятился назад и схватился за ручку меча. Выглядел он в этот момент испуганным и растерянным. Руку с меча он всё же убрал. Видимо, он подумал, что видит призраков.

– Кто вы? – Запнувшись, спросил солдат. – Откуда вы взялись?

– С корабля. – Ответила Иона. – Разве вы не видели его?

– Какого корабля? Я ничего не видел.

– Мы тоже очень рады вас видеть. Мы две недели болтались в океане в поисках выживших. – Терпеливо пояснила Лиана, сделав шаг вперёд навстречу перепуганному солдату. – Мы пришли к вам с архипелага, под названием «Люминария». Слышали о таком?

– Нет. Не слышал. Вы… Вы мне мерещитесь. Вы – трое.

– Можете ко мне прикоснуться, – разрешила Иона, – тогда вы убедитесь, что мы – не призраки. И мы – не одни. Сколько там ещё на корабле осталось?

– Семьдесят человек, – ответил Норд, – из них двадцать учёных, сорок пять моряков и пять пассажиров. Ну, ещё плюс мы – трое. Всего семьдесят три человека осталось, после столкновения с местными обитателями океана.

– Вам здесь делать нечего. Слышите? Уезжайте отсюда!

– Похоже, что этот мечник не в своём уме. Не будем тратить на него время.

– Нет. Вы не понимаете.

– Познакомьте нас со своим командиром.

– Ну, как знаете. Но я вас предупреждал.

– Здесь что – военная база? – Спросил Норд. – Мы видели снаружи заброшенную деревню. Там жили люди?

– Нет. Не ходите туда. Там живут не люди.

– А кто же тогда всё это построил?

– Они.

– Ммда. Похоже, что у вас тут уже крыша поехала.

Солдат не обратил на его слова внимания. Он вёл их, настороженно оглядываясь по сторонам, из одного зала в другой, периодически останавливаясь и дожидаясь, когда туристы насмотрятся на железные, помятые остовы боевых роботов. Были здесь и сельскохозяйственные роботы, оставшиеся ещё со времён первой мировой войны и захваченные инопланетным вирусом, вроде гигантских ящериц, покрывшихся слоем багровой ржавчины, и роботы-тюремщики, размером с мамонта.

Раньше они собирали мирных жителей и бросали их в клетки, сделанные из прутьев, составлявших грудную клетку, робота и доставляли в доты на допрос. Норд многое читал о войне с машинами в старых учебниках, ставших антикварными книгами, но никогда не видел тех роботов, что сгрудились здесь – в городе машин и рассматривал их с особым любопытством, присущим знатокам робототехники.

Здесь даже имелись обломки самолёта-кукурузника. Он лежал в центре грота, дно которого было покрыто белым песком, поваленный набок, без хвостовой части, как памятник погибшей цивилизации. Правое крыло самолёта было занесено песком. Проходя мимо, Норд проводил взглядом раритетное воздушное судно.

В следующем зале лежал боевой робот-скорпион Z-18, с сильно помятым корпусов из нержавеющей стали, массивными рогами, закрученными в спираль и с окончаниями наружу и вверх и стальными шипами на загнутом хвосте, оканчивающимся жалом-лезвием. Клешни скорпиона, даже спустя столько лет, не потеряли своей остроты. Ими можно было разрезать даже металлы. Скорпион имел четырёх челюстную пасть, из которой торчало дуло азотной пушки.

У Норда по всему телу пробежала холодная дрожь, когда он проходил мимо этого боевого робота, не потерявшего свой грозный, устрашающий вид. Казалось, что скорпион притаился, и готов был вот-вот броситься на них и разрубить на куски, но солдат, его звали Джой, заверил их, что все роботы в городе машин давно вышли из строя или лишены своих источников питания, в том числе – и аварийных.

Джой работал в этом музее роботов сторожем и делал плановый обход, когда встретил загадочную троицу из Люминарии, с лампами в руках. Он по-прежнему, до конца не доверял странно одетым чужеземцам, поглядывал на них с опаской и вел себя странно.

Солдат привёл их в залу, стены которой были увешаны всевозможными видами оружия, предназначенного для подводной охоты, и пояснил, что здесь у них – арсенал, что здесь хранится оружие для охоты, благодаря которой они все здесь живут.

– Это – наш Зал славы, – пояснил Джой, – все эти предметы подняты со дна океана. Мы пытаемся возродить жизнь, создать комфортные условия, сохранить память о наших предках. Здесь собраны те предметы искусства, которые нам удалось достать. Подождите здесь. Я позову генерала.

– Хорошо. Но мы надолго здесь не задержимся, – предупредил его Норд, – цель нашей экспедиции – поиск плодородных земель, где мы бы могли выращивать овощи и разводить скот, где мы смогли бы почувствовать себя, как дома, а это место не подходит. Мы скорой уйдём отсюда, и вы можете пойти с нами. Мы потеряли большую часть команды, так что нам пригодилась бы ваша помощь, оружие и военная подготовка.

– Вы сможете поговорить об этом с нашим командиром, – ответил Джой, – я не уполномочен решать такие вопросы. Я пока сообщу остальным о том, что вы прибыли.

– Но ведь вы – свободный человек, – возразила Иона, – вы вправе решать сами за себя, где вам быть и кем.

Солдат ничего не ответил на это, а только бросил на принцессу мельком взгляд, как будто не услышал, что она сказала, и ушёл куда-то в темноту зала. А Норд разглядывал висевшие на стене картины, красивые и странные. Необычное внутреннее видение художников поразило Норда.

Картины притягивали взгляд и не отпускали его. Особенно его внимание привлекла картина запечатленных в прыжке над бездной двух лошадей, плотного, сухого сложения, с квадратной серой головой в области лба и мелкими пятнышками на шерсти по всему телу, и ещё ему понравилась картина проплывающей под днищем корабля черепахи, с загнутым носом, напоминающим клюв хищной птицы и с шестью крыловидными ластами.

Среди картин на стенах висели и портреты военноначальников, прославившихся во время войны с машинами. На груди их красовались медали за отвагу и доблестную службу. Некоторых из них Норд даже узнал по картинкам из учебников, которые хранились в архиве офиса береговой охраны.

Сейчас их, наверное, уже все сожгли, а всё имущество военной разведки конфисковали. За стеклянными дверцами шкафов, стоящих у стен, красовались кубки, оклеенные эбеновым деревом, глубокого чёрного цвета с серыми прожилками, коваными элементами по углам, кубки, украшенные черепашьими панцирями, и в виде стеклянных сосудов, высотою до одного метра, имевшие в нижней части форму шара, переходящую плавно в расширяющийся кверху раструб.

Особенно понравился Норду двойной кубок, состоящий из большого и маленького. Большой имел форму женской фигуры в длинной юбке, держащей на поднятых руках висящий на оси меньший сосуд. Были среди предметов искусства и драгоценностей, поднятых со дна океана, и старинные монеты – франки, рубли, доллары, далёких двухтысячных годов. Все они лежали в шкатулках за стеклом, смешанные в одну кучу, и множество других ценных предметов.

В зал вошёл генерал с накинутым на плечи потёртым парадным костюмом. У него было суровое лицо, а правая щека обожжена. Генерала звали Тарджет. Он пожал всем руки и широко заулыбался. Во рту у него не хватало нескольких зубов. Шёл он слегка сгорбившись и прихрамывая.

– Добро пожаловать на нашу базу, – сказал грубым басом Тарджет, – я никак не ожидал увидеть здесь кого-то из гражданских. Честно говоря, я и не надеялся вообще увидеть кого-то, кроме своих сослуживцев.

– Мы тоже очень рады видеть вас, – ответил Норд, выдавив из себя улыбку, – но почему вы не искали нас?

– Мы давно уже потеряли надежду. Лучше, если бы вы уплыли отсюда как можно скорее.

– Вы прогоняете нас? – Изумилась Лиана. – Но как вы можете?! Ведь люди ждали этого! Люди верят вам! Они хотят лучшей жизни.

– Вы ничего не знаете о нас! Мы – уже не те люди, что были раньше. Мы изменились.

– О чём это вы? – Испуганно спросила Иона. – Что случилось?

– Я не хочу, чтобы вы видели этого. Вам лучше уехать отсюда.

– Мы никуда не уйдём, пока не поговорим с остальными, – твёрдо сказал Норд, – не для того мы прошли столько миль. К тому же я ищу своего друга. Его зовут Арнольд. Вы слышали о нём? Он появлялся здесь?

– Арнольд? Да, кажется, был такой. Он пару дней назад свалился на наши головы, неизвестно откуда. Он искал какой-то сервер, но больше мы его не видели. Мне доложил о чужестранце дежурный.

– Вот оно что. Значит, Арнольд уже здесь. Так вы ничего не знаете о сервере? Где он находится?

– Нет, я не разбираюсь в компьютерах. А теперь прошу меня извинить, но мне нужно идти. Я бы и вам советовал уходить отсюда. Вам дадут еды в дорогу.

– Нам не нужна еда. Мы можем сами о себе позаботиться. Спасибо. – Вспылил Нордри. – Мы и не собирались здесь задерживаться. Если вы хотите сдохнуть тут, как собаки на помойке, тогда – пожалуйста! Вы потеряли веру, а без веры человек превращается в животное. Мы сразу уйдём, как только найдём своего друга.

– Мы – и есть животные, – ответил Тарджет угрюмо, – мы превратились в одичавших зверей. Посмотрите на меня.

Генерал распахнул китель, и все ужаснулись, увидев в его животе шевелящуюся чёрную тьму, похожую на волчью пасть, рвущуюся наружу и самое ужасное – лица других людей, словно проглоченных змеей вырывались из его тела наружу, но не могли порвать кожу. Норд отступил на шаг на зад. Рука его дрожала, когда он вытягивал перед собой фонарь. Пальцы не слушались его, когда он набирал на сенсорном экране комбинацию, вызывающую обероны.

Однако, этого не потребовалось. Тарджет скривившись в надменной ухмылке, закрыл своё жуткое тело, застегнул пуговицы кителя, развернулся и зашагал прочь, прихрамывая на правую ногу. Никто больше не сказал ни слова. Стало понятно, что тёмная материя проникла в тела солдат, но им каким-то образом удалось сохранить свой человеческий облик и свою индивидуальность. Возможно, у них было какое-то лекарство от вируса. Погружённый в свои мысли, Норд брёл по тёмным залам железокаменного метеорита, в надеже найти сервер и своего друга Арнольда живым.

Глава 16, Метеорологическая станция

Целый день они бродили по тоннелям и цехам города машин, спускались по лестницам и поднимались на лифтах, перебирались через горы металлолома на свалке роботов, пока, наконец, не нашли сервер с выходом в искусственную нейронную сеть машин. В центре помещения, загроможденного компьютерами, опутанными проводами, всё также стояли кресла, сев в которые человек мог подключиться к сети, но на этот раз кресел было не три, а пять.

Все они стояли вкруг спинками друг к другу, и на двух из них уже сидели Джонни и Арнольд. Нордри, Лиана и Иона присоединились к ним, усевшись в свободные кресла и надев на голову шлемы. Норд увидел перед собой уже знакомый ему красный светящийся кристалл и дотронулся до одной из его граней. Воспоминания Джонни на этот раз перебросили всех пятерых на станцию, парящую над кучевыми облаками, пылающими в лучах солнца, будто созревшие купола одуванчиков в поле.

Станция состояла из восьми гигантских шаров, похожих на шары для игры в гольф, цвета слоновой кости. Из-за испарения кислотных дождей в облаках происходили красочные, завораживающие явления. Солнечные батареи, питающие электрогенераторы, были разделены на уровни и составляли четырёхугольный парусный купол, поддерживаемый стальными балками-арками, сходившимися в центре относительно сфер.

Иона и Лиана впервые вышли в виртуальную реальность и боялись сделать даже шаг по железному мосту, соединявшему отсеки станции. На этих небесных мостах-пирсах крепилось различное оборудование – ящички на подставках, пирамидки, башенки, антенны различных форм, ветряные винты и указательные таблички, а ограждения помечены полосатыми колпаками и флажками, развевающимися на ветру. На взлётных площадках, примыкающих к пирсам, стояли летательные аппараты, каких Норд никогда не видел, с дверями из затемнённого стекла и двумя реактивными турбинами по бокам, место крыльев.

Нордри и Арнольд уже ждали девушек у открывшегося перед Джонни шестигранного люка ведущего в сферическое здание и поторапливали их. Помочь им они ничем не могли, так как не могли прикоснуться друг к другу. Набравшись смелости и пробежав по узкому мосту, девушки не успели заскочить в гранёную сферу вместе с Джонни и растворились в воздухе – выпали из воспоминаний, воссозданных в виртуальной реальности.

– Что это за место? – Спросил Норд товарища. – Похоже на какую-то станцию.

– Это – метеорологическая станция. – Пояснил Арни. – Тёмная материя захватила её. Здесь всё автоматизировано. Всеми функциями управляет главный бортовой компьютер.

– То есть, здесь не выжил никто из учёных?

– Это маловероятно. Мы с Джонни прилетели сюда на том летательном аппарате, который ты видел на взлётной площадке снаружи. Нам пришлось проделать немалый путь, чтобы найти эту метеостанцию, определить её координаты и попасть сюда. Её запеленговали в воинской части, с помощью радиозондов. Мы с Джонни предполагаем, что именно здесь находится квантовый суперкомпьютер, заражённый экзоматерией. А как вы здесь оказались? И почему с тобой – принцесса и эта журналистка?

– Это – долгая история. Нас свела судьба. Мы нашли вторую плазменную лампу.

– А как вы добрались до города машин?

– На парусном корабле «Надежда», который отправили на поиски плодородных земель. Добраться сюда мне помогла Лиана. Она нашла в мусорном ведре клочок бумаги с координатами местонахождения города машин.

– Ясно. Наверное, её выбросила Люсия. Она знала, где находится город машин.

Джон привёл их светлое помещение, опутанное связками проводов и шлангов, проходящих сквозь сетчатый пол. Этажом ниже находилась какая-то лаборатория, со стеклянными капсулами наполненными жидкостями. Туда вела лестница, но Джон шёл прямо, в кабинет со стеклянными стенами, где стояли чертёжные столы. Документы были разбросаны по всему кабинету. На столе мигала лампа с абажуром, имевшим форму конуса. Джон подошёл к столу и начал рыться в бумагах, потом подключился к компьютеру и набрал что-то на клавиатуре.

Послушалось шипение и гул работающих электродвигателей. Задрожал пол под ногами, и за стеклянной стеной, противоположной двери появился электронный мозг метеостанции. Вспыхнули экраны мониторов. Некоторые из них были разбиты. На всех экранах появилось одинаковое изображение – той женщины, в молочно-голубой шкуре, которую они видели в воспоминаниях Джона в центре города машин.

– Джонни, это снова ты, – усмехнувшись, сказала женщина с рожками, – всё-таки нашёл меня. А ты упрямый.

– Я тебя из-под земли достану, – ответил робот изменившимся механическим голосом, – из ада тебя вытащу, чтобы ещё раз убить, чтобы посмотреть, как ты мучаешься.

– Что ж. Попробуй. Но я не горю желанием сражаться с тобой, – флегматично ответила женщина, – у меня – много других дел. Пока.

Экраны отключились. Изображение погасло, а Джон в ярости ударил железным кулаком по клавиатуре, разбив её вдребезги. За спиной послышались какие-то странные звуки, похожие на хруст суставов и шлёпанье босых ног по мокрому полу. Все трое резко обернулись и увидели ползущих по лестнице из лаборатории учёных в белых халатах.

Их руки и ноги были покрыты чёрными трупными пятнами. Одежда на коленях и локтях разорвана, как будто они проползли не один километр и протёрли до дыр штаны и рукава грязных белых халатов. Тела учёных как будто уже были мёртвыми и высохли до состояния кожа и кости, кожа сморщилась и посинела, а в мутных глазах не осталось и тени разума.

Их грудные клетки и животы, раздувшиеся, словно у утопленников, медленно вздымались, а на шеях пульсировали вены. Что-то заставляло этих мертвецов двигаться и дышать. Какая-то чудовищная сила управляла ими, как куклами. Движения мертвецов были нескоординированными, порывистыми.

Ноги и руки изгибались так, будто кости были переломаны в нескольких местах и срослись неправильно. Грудная клетка одно из мертвецов разорвалась, рёбра раздвинулись, и изнутри высунулась окровавленная голова маленького уродца, раскрывшего рот, полный острых клыков. Младенец завизжал, и от этого крика у Норда зашевелились волосы на голове.

Джон вытянул пред собой керосиновую лампу, и её свет упал на ходячих мертвецов. Из лампы вылетел рой светлячков, огонёк за стеклом погас, и сформировался в образ двуногой рыбы. Её перепончатые лапки зашлёпали по сетчатому полу. Рыба осматривалась, как будто не понимала, зачем её вызвали, потом заметила надвигающихся на них со всех сторон хрипящих и стонущих мертвецов, разинула свою четырёх челюстную пасть и изрыгнула из себя струю воды, закрутившуюся в водовороте.

Водяной смерч разбросал по углам мертвецов, расчистив для Джона проход к лестнице. Вода попала на провода и системные блоки. По мокрому полу под ногами разведчиков пробежались электрические разряды. Белая вспышка ослепила Норда. Компьютеры загорелись, и вскоре пламя охватило всё помещение. Их оглушили визги других маленьких уродцев, пытающихся вылезти из тел метеорологов и оторваться от них.

Арнольд и Нордри не чувствовали ни жара от разгорающегося пламени, ни электрических разрядов, пробежавшихся по мокрому полу, ни запахов гари. Они только боялись потерять из виду Джона в густом, едком дыму, заполнившем помещение. Он спускался вниз – в лабораторию, где находились большие пробирки в человеческий рост. Сквозь сетчатый потолок просочились призрачные руки. Они вытягивались и пытались схватить Джона за горло длинными пальцами, но их обжигал свет, струящийся из плазменной лампы. Джон шёл по лаборатории, не обращая на эти руки никакого внимания, похоже он уже не раз сталкивался с подобным явлением и знал что делать.

Джон что-то искал в лаборатории, вглядывался в содержимое пробирок, ходил вокруг них, протирал запылившиеся таблички у основания капсул оторванным от халата рукавом и запотевшие стёкла, но Норд ничего не мог разглядеть в мутных жидкостях, наполненных всплывающими пузырьками газа. Вдоль стены рядами выстроились клетки. Некоторые дверцы были открыты и слегка поскрипывали при едва заметных покачиваниях станции.

Внутри капсул бились шаровые молнии и пучки голубых стрел, клубился туман и кружился снег, а в других булькали всплывающие пузырьки. Содержимое пробирок формировало из себя умопомрачительные, многоликие силуэты людей, животных, растений, перетекающие из одного в другое и смешивающиеся в единое целое. У основания каждой капсулы имелось три лампочки. Где-то светилась одна, где-то две, а на некоторых-все три. Рассматривая капсулы, Норд пытался понять, что создавали здесь учёные, и тут его осенила мысль, что в пробирках находятся плазма и обероны, та самая плазма, которой были заряжены их лампы.

Наверное, на этой метеорологической станции учёные и создали плазменные лампы. Отсюда началось противостояние инопланетному вирусу, но сейчас здесь не осталось никого из людей. Все погибли. Тёмная материя добралась и сюда. Арнольд шёл впереди Норда. Вдруг он застыл перед одной из пробирок. По её содержимому проходили разряды тока. Норд подошёл ближе и увидел сквозь запотевшее стекло внутри Анику.

Всё её тело, пронзаемое тонкими иглами электрических разрядов, тряслось и дрожало. Девушка висела вниз головой и слегка кружилась. Её нежная белая кожа на талии и правой щеке была разорвана, а из ран сочилась голубоватая дымка вместо крови и растекалась по внутреннему пространству капсулы. Забыв о том, что они находятся в виртуальной реальности, Арнольд попытался ударить кулаками в стекло, но его руки прошли насквозь. Он видел, как она страдает, как мучается от боли, когда по ней проходил ток, но ничего не мог сделать. Арни в отчаянии упал на колени перед капсулой и закрыл лицо руками.

– Нужно найти генерала Тарджета, – сказал Арнольд, сняв с головы шлем, – он должен знать, где в городе машин находится приёмный центр, где запеленговали метеостанцию.

– Думаешь, она ещё где-то летает? – Спросил Норд. – Столько лет прошло. Вряд ли она ещё работает.

– Но я видел там Анику! – Крикнул Арни. – Я видел её собственными глазами. Они пытают её.

– То, что мы видели, может быть обманом, – сказал Норд, поднявшись с кресла, – в любом случае, мы должны это проверить, но нам нужна третья лампа. Без неё мы не сможем искоренить зло.

– Третья лампа здесь, – сказал тихо Арнольд, – я видел её в воспоминаниях Джонни, но я точно не могу сказать, где именно она сейчас. Я видел её в руках Гарэда.

– Гарэда? Он был здесь?

– Да. Он сюда как-раз-таки и привёз эту лампу в город машин с той станции для защиты строящейся воинской части в павшем городе машин. Он успел оттуда сбежать, прихватив с собой плазменную лампу, до того как на станцию напали.

– Как же мы здесь найдём третью лампу? – Спросила задумчиво Иона. – Этот метеорит такой большой и ходы здесь так запутаны. Мы скорее в них сами заблудимся, чем что-то найдём.

– Я вызову оберон двухголового кота-следопыта, – сказал Норд, – может быть, он поможет нам найти третью лампу. А как она вообще выглядит?

– Это – масляная лампа, – ответил Арнольд, – она похожа на небольшой медный кувшинчик.

Нордри набрал на сенсорном экране комбинацию, вызывающую двухголового кота, из фонаря вылетел рой светлячков, поменяв свой цвет на изумрудно-зелёный, и сформировался в образ длинношёрстого кота-мутанта. Норд объяснил коту, что нужно искать. Разговаривая с призраком двухголового кота, Норд чувствовал себя довольно глупо.

Судя по непосредственному и беззаботному виду животного, кот совершенно не понимал, что ему говорит человек, однако, через минуту, кот опустил обе головы к земле, принюхался и засеменил по полу, выложенному кафельной плиткой к выходу из комнаты, где стояли вкруг системные блоки сервера. Все, молча, переглянулись, и поспешили за котом, взявшим след.

Кот заскочил в светящуюся изнутри колонну, остальные втиснулись туда же, и лифт стремительно полет вниз, набирая скорость так, что Норд уже начал сомневаться, что он вообще остановится. Однако, через пару минут послышался скрежет тормозов, и лифт остановился.

Норд первым сделал шаг вперёд, и под его ногой что-то хрустнуло. Он посмотрел вниз и увидел под ногами человеческие кости и черепа. Ими было усеяна вся пещера, куда их привёл оберон кота-следопыта. Увидев горы человеческих останков, и стены, с выдолбленными на ней именами погибших солдат, девушки отступили назад к лифту и отказались идти дальше по кладбищу.

Норд сжал покрепче ручку фонаря, сглотнул, сделал ещё шаг вперёд и увидел на белом обелиске, украшенном лепными орнаментами из акантовых листьев. Обелиск был посвящён солдатам, погибшим при взятии города машин, ту саму лампу, о которой говорил Арнольд. Пересилив себя, они подошли к обелиску. Арнольд протянул руку к лампе и сжал холодную ручку, дрожащими пальцами.

Норд нашарил в кармане помятый отсыревший коробок. С третьей спички им удалось зажечь огонёк в лампе. Помимо ручки масляная лампа имела дополнительный ремешок, который перекидывался через плечо. Арнольд накинул ремешок на плечо, и они отправились на поиски генерала Тарджета, который наверняка знал, где находится приёмный центр, в котором запеленговали захваченную врагом метеорологическую станцию.

Тарджета они нашли в штабе. Он сидел в своём тёмном кабинете, склонив голову и не двигаясь, лицом к стене, и Норд даже подумал, что генерал уже умер, но он оказался жив. В помещении пахло спиртом, а на полу валялись одноразовые шприцы и осколки разбитых ампул. На столе стояла ваза с тремя сине-фиолетовыми ирисами с мраморным рисунком на лепестках и жёсткой мечевидной листвой.

По обе стороны от входной двери стояли стеклянные ёмкости, в которых полупрозрачный парафин совершал лавообразные движения в прозрачном масле, подсвеченном снизу лампой накаливания. Кабинет наполнился грубым басом генерала. Его пожирали чёрные языки ледяного огня, от которого на потолке и стенах образовывался иней.

– Зачем вы пришли? – Едва не рыдающим тоном спросил генерал. – Я же сказал вам, чтобы вы уходили.

– Генерал, – сказал Арнольд твёрдо, – вы должны показать нам, где в вашей части находится приёмный центр радио разведывательного войска.

– Я уже не могу показать вам, – ответил Тарджет, наклонившись ещё ниже вперёд и сжав голову руками, – возьмите карту. Там – в столе, в верхнем ящике и уходите. Я больше не могу его сдерживать.

Лиана подскочила к столу, выдернула верхний ящик, порылась в документах и взяла из них сложенную вчетверо бумагу, развернула. Это действительно оказалась карта города машин, той её части, где военные построили базу. Девушка отыскала на карте точку с надписью «Приёмный центр», и они побежали, руководствуясь схемой, по коридорам и лестницам, в радио разведывательную часть.

Запершись в приемном центре, они прослушивали и просматривали информацию, поступившую за последние дни от радиозондов, всё ещё летающих в стратосфере планеты на гелио-водородных аэростатах, даже спустя столько лет. За это время за дверью в приёмный центр раздавался топот шагов, перешептывания и другие странные звуки. Кто-то даже дергал за ручку снаружи, пытался открыть бронированную дверь и стучал в неё, но они никому не открывали.

За пять часов упорной работы Лиане все же удалось обнаружить метеорологическую станцию, поднявшуюся в стратосферу, и теперь осталось только каким-то образом добраться до неё. Без помощи военных в этой ситуации они никак не могли обойтись, и им вновь пришлось идти в кабинет генерала Тарджета.

Он по-прежнему сидел в своём кресле, но уже мало похож был на человека. У него из боков отросли щупальца, а руки и голова стали как бы ненужными придатками, однако, генерал сохранял ещё способность рассуждать трезво и помнил, кто он такой. Из его невнятной речи Норд разобрал, что в сорок третьем ангаре, на поверхности метеорита есть один самоходный летательный аппарат – радиозонд, который сможет поднять троих человек и доставить их до нужной точки, заданной в программе компьютера.

Добравшись до ангара, Норд открыл люк в потолке, занёс в компьютер координаты местонахождения метеорологической станции в бортовой компьютер и залез в радиозонд, где его уже ждали в тесной капсуле Арнольд и Иона. Арнольд нажал на кнопку «Пуск» и они взлетели. Лиана и Джонни же вернулись на борт парусного фрегата «Надежда» и продолжили вместе с моряками поиски райских берегов.

Объединив силу оберонов всех трех плазменных ламп Арнольд, Нордри и принцесса Иона, покончили раз и навсегда с квантовым суперкомпьютером, освободили из ловушки в киберпространстве Анику и вернулись обратно на архипелаг Люминария, взяв под контроль управление летающей метеорологической станцией.

Станцию Норд посадил недалеко от храма, но так, чтобы монахи её не увидели – за лысой горой и не приняли её за вражескую машину. Ведь на острове все по-прежнему считали роботов врагами. Арнольд встретил Анику за работой. Она помогала вместе с Илаей, которая все это время ухаживала за ней, восстанавливать теплицу.

Нордри и Иона вернулись во дворец и поженились. Король Лоренс скоропостижно скончался от неизвестной болезни. Так Иона, с новой фамилией Флетчер, стала королевой Люминарии, а Нордри Флетчер – королём, хранящим мир и спокойствие на всех двенадцати населенных островах архипелага. Аника и Арнольд вернулись на остров, где жили родители девушки и стали жить вместе и ждать возвращения Лианы и мистера Джонни GT-1 из дальнего плавания.

Content

Алексей Олегович Карпов
Оберон судьбы

Глава 1. Трактир «Аквариум»

Глава 2, Подарок Арнольда

Глава 3, Аукцион роботов

Глава 4, Мистер Джонни GT-1

Глава 5, Воспоминания

Глава 6, Принцесса Иона

Глава 7, Деревня роботов

Глава 8, Крушение поездов

Глава 9, Лаборатория

Глава 10, Небесные причалы

Глава 11, Квантовый суперкомпьютер LT-3000

Глава 12, Фонарщик Хельг

Глава 13, Криволесье

Глава 14, Парусный фрегат

Глава 15, Железокаменный метеорит

Глава 16, Метеорологическая станция