Егор Зяблов

Реликтовый мир

Глава 1

Корабль со скрежетом разваливался на куски. Пока я залезал в спасательную капсулу, мощный толчок опрокинул меня на пол. В руке что-то хрустнуло, я скривился от острой боли, но пересилил себя и сумел дотянуться до приборной панели. Дверь капсулы закрылась, и с очередным толчком пол с потолком поменялись местами. Я не успел пристегнуться, налетел на стену и чувствительно приложился затылком. В глазах потемнело, уши наполнились звоном. Только бы не отрубиться!

Кое-как дополз до кресла, пристегнулся ремнями и замер, наконец заметив отсутствие тряски и шума. Прощай, «Гефест». Внезапно пришло осознание, что экипаж мертв, но мозг никак не может признать этот факт. Лена, Майкл, Мег, Шимура. Пока я бежал к капсуле, спасая свою жизнь, смерть товарищей казалась чем-то нереальным. Словно я вот-вот проснусь от этого кошмара, и все будет как прежде. Черт побери, я даже видел искореженное тело Брайана! Меня замутило от воспоминания о куске мяса, в который превратился наш научный сотрудник. Они все мертвы! Все стали трупами!

На мгновение мелькнула трусливая надежда. А что, если… Нет, я ведь один бежал к капсулам. И то еле успел. Мне повезло выжить при столкновении, и дважды повезло находиться рядом с отсеком эвакуации. Что это было вообще? Что могло разбить корабль на части?

Мои размышления прервал удар по капсуле. Через несколько секунд по обшивке что-то быстро проскрежетало. И вновь удар, на этот раз сильнее. Что там такое? Судя по приборам, высота еще порядочная. Я переключил монитор на картинку с внешних камер и замер, не в силах пошевелиться от охватившего меня ужаса. Мою капсулу пытаются ухватить тянущиеся снизу длинные черные жгуты. И это на двухкилометровой высоте! То, что было подо мной, вообще походило на кошмарный сон. Из черного колышущегося моря по ходу моего движения резко вырастали сотни щупалец, стараясь ухватить мой транспорт, а промахиваясь, втягивались обратно. Но чем больше я снижался, тем точнее и чаще становились удары.

Лихорадочно рассматривая окрестности через монитор, я увидел место, где кончалось это чудовищное живое море, и скорректировал полет маневровыми двигателями. Хорошо бы дотянуть до ровного участка. Моя капсула рассчитана только на экстренную посадку, так что особо полетать не удастся. Думать о приземлении в кишащее снизу черное нечто совершенно не хотелось.

Я уже заприметил ровную поверхность между холмами, когда очередной удар проклятого тентакля перечеркнул мои планы. Капсула вздрогнула, и от резкого нырка вниз у меня в животе все подлетело. Сработала автоматика, пытаясь замедлить падение. Удар. От столкновения с поверхностью меня дернуло, словно куклу, и едва не задушило ремнями. Судя по монитору, капсула приземлилась в какую-то густую желтоватую жижу, и медленно погружалась. Только этого не хватало!

Быстро осмотревшись, я принял решение. Тонуть вместе с кораблем как капитан я не собираюсь. Натянув скафандр, я вытащил из приборной панели миниатюрный бортовой компьютер, схватил рюкзак с эвакуационным набором и открыл люк. В кабину тут же потекла желтая жижа, и я поспешил выбраться наружу. Рюкзак отправился на спину. Прыжок, и вот я уже пытаюсь отплыть в сторону, чтобы меня не затянуло.

Капсула с хлюпаньем погрузилась на дно, оставив меня дрейфовать в одиночестве. Скафандр не позволял мне утонуть, но двигаться в этом густом киселе оказалось крайне сложно. Я медленно греб к каменистому берегу, время от времени останавливаясь, чтобы отдохнуть и оглядеться в поисках опасности.

Черное море щупалец вроде бы осталось позади. Представив, как длиннющий черный жгут дотягивается и утаскивает меня в бездну, я покрылся испариной. Надеюсь, эта дрянь потеряла ко мне интерес. Но кто знает, что еще здесь водится. Я даже не уверен, что в этой жиже нет чего-нибудь кровожадного, что только и ждет момента, чтобы утащить меня на дно.

Подобные мысли придали мне ускорение, особенно после того, как за спиной что-то запузырилось. Это могла быть прощальная песня утонувшей капсулы, а мог быть и неизвестный монстр, так что я стал грести изо всех сил. Последний отрезок пути я преодолел довольно быстро и принялся вылезать на довольно крутой берег. Карабкаться по камням в скользком от жижи скафандре оказалось тем еще удовольствием. Поскользнувшись, я едва не разбил визор шлема об острый краснобокий валун. При каждом неосторожном движении руку простреливала боль. Похоже, я все-таки ее сломал. Еще и в голове гудит постоянно. Хоть бы не было сотрясения.

Кое-как забравшись на берег, я стал осматриваться, пытаясь при этом отдышаться. Широкая полоса желтой жижи, в которую я угодил при приземлении, отсюда напоминала реку. Разве что никакого течения не наблюдалось. За ней вдалеке виднелось черное море. Судя по тому, что щупальца не пытаются меня схватить, им сюда не дотянуться. Или их интересуют только крупные летающие объекты вроде моей капсулы. Сам берег сплошь состоит из темно-серых камней с красными прожилками и постепенно переходит в причудливые каменные джунгли. Передо мной открылось хаотичное нагромождение сваленных друг на друга столбов, плит, огромных валунов и мелкого щебня. Что-то переплеталось между собой, а что-то и вовсе было вплавлено друг в друга. Выглядело это весьма странно, напоминая нечто среднее между разрушенными постройками и причудливыми природными образованиями.

Я сел, положил перед собой рюкзак, устало прислонился спиной к ближайшему булыжнику и, видимо, незаметно отрубился. Потому что передо мной вдруг возникли картины, которые не привидятся ни одному абстрактному художнику даже под самыми ядреными веществами. Сопровождавший меня все это время гул в голове превратился в картинку, в пульсирующие фракталы, постоянно меняющие форму и перетекающие друг в друга. Мое сознание словно растворялось, и в то же время я все четче видел детали. Я летел вперед сквозь мельтешащий калейдоскоп безумных форм, и в какой-то момент увидел себя, лежащим в скафандре в обнимку с рюкзаком возле крупного камня. Я видел одновременно каждую деталь, каждую песчинку, и в то же время охватывал взглядом огромное пространство. Колышущееся черное море, отгораживающую его от берега полоску желтой жижи, загроможденную красноватыми камнями площадь и за ней пустыню из песка цвета ржавчины. Пустыня идеально круглой формы, а в ее центре что-то ускользающее от моего внимания. Лежащий в скафандре у камня человечек вздрогнул и открыл глаза.

Что это было, черт побери? Никогда раньше у меня не было подобных снов. Я, конечно, слышал про внетелесные переживания, но чтобы такое… Наверное, это из-за пережитого потрясения. Я поежился, вспоминая свое необычное состояние во сне.

Надо решить, что делать дальше. Датчик скафандра показал, что картридж воздушной системы при текущем потреблении проработает еще около двенадцати часов. Я расстегнул рюкзак и принялся проверять, что полезного у меня есть с собой. Упаковка с десятком воздушных картриджей – это конечно хорошо, но что я буду делать, когда они закончатся?

Я достал из рюкзака портативный анализатор и тут же активировал. Прибор затрещал, запиликал и выдал какую-то несуразицу. Я попробовал его перезагрузить, но так и не смог определить ни состав атмосферы, ни наличие вредных излучений. Взбесившийся анализатор просто выдавал ошибки по всем параметрам.

Отложив бесполезный прибор, я продолжил ревизию рюкзака. Пяти литров воды с учетом системы рециркуляции в скафандре мне хватит на неделю. О пище можно пока сильно не беспокоиться, десяток флаконов с питательной смесью не дадут умереть от голода. Я решил сразу вставить один из флаконов в паз на скафандре и глотнул из трубочки приятное на вкус пюре.

Основная проблема сейчас – это воздух. В зависимости от моей активности, я израсходую его максимум дней за пять. Корабль в момент крушения должен был отправить сигнал бедствия. Утонувшая в желтой жиже спасательная капсула, как и мой скафандр снабжены маячками. Если кто-нибудь прилетит на сигнал, меня должны найти. Другой вопрос, где мы оказались, и сколько времени сюда добираться ближайшему кораблю?

Я достал портативный бортовой компьютер, прихваченный из капсулы. По идее, он должен синхронизироваться с главным компьютером нашего корабля и содержать всю информацию о нашем местоположении и предшествовавших крушению событиях. Может, хоть здесь я найду ответ на вопрос, какого черта произошло?

Экран планшета мягко засветился и стал отображать информацию, повинуясь нажатию моего пальца в перчатке. Так, 17 сентября 3023 года, 23 часа 16 минут. Мы направлялись из пятого в шестой сектор скопления Нарзула, отклонение от курса составляло 0,3%. Я пробежался глазами по цифрам координат корабля, показаниям скорости, расхода энергии. Экипаж в состоянии гибернации, все показатели в норме. В 23 часа 17 минут отклонение от курса 100%, корректировка и возвращение к маршруту невозможны. Вместо координат – ошибка, 44 из 47 членов экипажа не подают признаков жизни. Что за ерунда?

Я вывел последние изображения с внешних камер корабля в момент гибели, но и они не помогли с ответами, показав только темноту космоса, а затем в один миг перестав работать. Записи внутренних отсеков корабля повергли меня в шок. Вот в одном из отсеков стоят несколько капсул с членами экипажа, а в следующую секунду этот отсек сминается в комок, и камера перестает работать. В другом месте видно, как люди по тревоге вылезают из гибернационных коконов, шатаясь от тряски и ударов, затем обшивка корабля рвется, и все содержимое отсека вместе с моими коллегами уносится в эту дыру.

Остальные изображения с камер тоже не показали ничего кроме смерти и разрушений. Глаза стало жечь от подступивших слез. Я попытался сглотнуть ком, вставший в горле, и наткнулся на запись, где я в комбинезоне вылезаю из своего кокона и несусь к спасательным капсулам. Вот я повернулся на крик и увидел, как из другого коридора в мою сторону бежит Брайан. Я замахал руками, поторапливая его, а затем происходит то, что я старательно пытался забыть. Коридор схлопывается, словно какая-то сила сдавливает эту часть корабля, и на моих глазах тело Брайана раздавлено в лепешку. Приятный веселый парень, любивший со мной пошутить, в одно мгновение превратился в фарш с осколками костей.

Я выключил экран, пытаясь унять дрожащие руки. Причина катастрофы так и не прояснилась. Расчет координат корабля в момент крушения выдает ошибку. Это значит, что либо на расчеты что-то влияет, и я все еще между пятым и шестым секторами скопления Нарзула, куда помощь может прийти через несколько дней. Либо я совсем в другом месте, куда спасатели не доберутся вовремя. Размышляя, я поднял голову к небу, и планшет выпал у меня из рук. Похоже, помощи мне все-таки не дождаться.

Глава 2

Я стоял, не в силах поверить своим глазам. Вместо неба над моей головой расположился целый океан полупрозрачной субстанции, сквозь которую можно было разглядеть зеленоватый свет местной звезды. Ни о каких зеленых звездах по маршруту следования нашего корабля мне не было известно. Но самым страшным оказалось не это. Колышущаяся наверху муть, этот чертов небесный океан обитаем! И прямо сейчас надо мной проплывает колоссальное вытянутое существо, напоминающее угря. Даже на таком расстоянии угорь кажется просто огромным, а вблизи это чудище должно быть размером с какой-нибудь горный хребет!

На другом участке неба за стайками ярких мельтешащих рыбешек гонялось нечто, напоминающее усатую и покрытую наростами змею. Прямо дракон из древних китайских легенд! Гигантский хищный дракон, для которого я не больше пылинки.

От разглядывания небесных чудовищ внутри у меня все похолодело. Разум отказывался принимать существование подобного. Если наш корабль проходил сквозь эти воздушные массы, то удивительно, как он вообще не был проглочен целиком. А про прибытие спасателей вообще можно забыть. Даже если к этой неизвестной зеленой звезде каким-то чудом прилетит корабль, как он прорвется сквозь плотный атмосферный слой, кишащий чудовищами?

Я обхватил голову в шлеме руками и какое-то время отходил от потрясения. Промелькнуло желание просто сесть на землю и сдаться. Я совершенно один на непонятной планете, населенной исполинскими монстрами. Может, не ждать, пока меня съедят или закончатся капсулы для генератора воздуха, а просто снять шлем прямо сейчас?

Я вдруг разозлился на себя, и трусливая мысль тут же была растоптана. Моя жизнь – это все, что у меня есть, и раскидываться этим даром я не собираюсь. Уцелел же я как-то при крушении. Значит, еще побарахтаюсь. А умереть можно легко в любой момент. Только что мне сейчас делать?

Укладывая содержимое рюкзака обратно, я вновь пересчитал картриджи с воздушной смесью. Десять штук, плюс тот, что сейчас расходуется в скафандре. Воздух закончится первым, а это гарантированная смерть через несколько дней, если я ничего не предприму. Я очень сомневаюсь, что местная атмосфера хоть сколько-нибудь пригодна для дыхания. Но где мне взять воздух?

И тут меня осенило. Я ведь даже не знаю, куда упал наш корабль! А ведь при падении могли уцелеть установки генерации воздуха, а то и вообще какой-нибудь из модулей! Да если хотя бы достать из обломков картриджи с воздушной смесью – в моем положении это уже что-то.

Я подхватил планшет, какое-то время копался в настройках и наконец запеленговал сигнал корабля. Когда стало понятно, что сигнал идет не со стороны зловещего черного моря с хищными щупальцами, меня посетило облегчение. Значит, корабль не упал в этот живой шевелящийся ад, и еще есть надежда добраться до места крушения.

Закинув рюкзак за спину, я зашагал в том направлении по шуршащему красноватому щебню, огибая крупные валуны и протискиваясь между нависающими каменными плитами. Местами мои подошвы утопали в каменном крошеве, но попадались и ровные участки словно вымощенной дороги. Однако, это случалось крайне редко, и в основном приходилось карабкаться по каменным завалам, порой прыгая по крупным камням на манер горного козла. Едва не сорвавшись уже во второй раз, я решил остановиться на отдых, а затем замер, как вкопанный.

Волосы у меня на загривке встали дыбом и все чувства кричали о неправильности нагромождения камней в десятке метров передо мной. Со сжавшимися от страха внутренностями я пристально вглядывался в очертания, казалось бы, неприметной, слегка приплюснутой кучи камней, пытаясь понять, что же меня напрягло. Сердце ухнуло, когда я наконец разглядел. Глаза! У этой чертовой кучи на уровне трех метров от земли есть несколько пар красных глаз! На фоне красноватых прожилок горной породы они совершенно не выделялись. Не остановись я перевести дух, так бы и шел прямо к этой твари.

Существо не шевелилось, буравя меня своими алыми глазками. А я стоял, обливался голодным потом и судорожно соображал, что же мне делать. Если эта притворившаяся камнем штука до сих пор не напала, возможно, я пока вне зоны досягаемости. Единственное, что приходит на ум – осторожно отступить назад и надеяться, что камуфлированный монстр не погонится за мной.

Я стал пятиться, отслеживая реакцию красноглазой кучи камней, но как назло, снова оступился и чуть не рухнул между камнями, неловко взмахнув руками в поисках равновесия. Когда я вернул взгляд на своего оппонента, то чуть не поседел от ужаса. За те пару секунд, пока я не смотрел, тварь переместилась и была уже рядом, буквально в паре метров от меня!

Мы вновь застыли, глядя друг другу в глаза. Мое сердце только каким-то чудом до сих пор не выпрыгнуло из груди. Однако, существо не торопилось нападать. Что-то выжидает? Опасается меня? Или у него инстинкт – нападать только со спины?

Вскоре мои нервы не выдержали. Стоять и трястись в ожидании нападения стало совсем невыносимо. Я схватил ближайший камень и запустил его в непонятную тварь.

– Отвали! – заорал я во внешний динамик скафандра, сам себе поражаясь и в глубине души готовясь умереть.

Однако, вопреки моим ожиданиям, существо дернулось и попятилось назад. Окрыленный успехом, я двинулся вперед и стал угрожающе размахивать руками. Когда я наклонился за еще одним снарядом, чтобы запустить в существо, то услышал резкий шорох. Подняв взгляд, я обнаружил на месте твари лишь оседающее облачко пыли.

Накатила запоздалая слабость, колени подогнулись, и я присел, разглядывая камень в трясущейся руке. Невольно вырвался нервный смешок. Похоже, мне повезло наткнуться на существо еще более трусливое чем я. Может, на те черные щупальца, атаковавшие мою капсулу, тоже надо было накричать?

Тряхнув головой, я постарался прийти в себя. Кислород уходит, и мне нужно добраться до корабля. Глотнув немного воды через трубку в шлеме, я поднялся и пошел дальше.

Теперь, когда я узнал про прячущихся среди камней существ, выяснилось, что в округе их достаточно много. Удивительно, как я столько прошел и ни на кого не наткнулся. Замечая разглядывающие меня бусинки красных глаз, я стал осторожно обходить аборигенов. Но удавалось это не всегда. Порой мне приходилось отпугивать существ камнями и каждый раз внутренне содрогаться в ожидании расплаты за свою наглость. Но каменные крабы, как я их мысленно обозвал, предпочитали не связываться с буйным двуногим, швыряющимся щебнем, и шустро уступали дорогу.

Прогнав очередного краба, я скинул рюкзак и устало улегся на наклонную каменную плиту. Левая рука болит все сильнее, а гул в голове так и не проходит. Если перелом руки еще как-нибудь можно пережить, то повреждение головы может оказаться серьезной проблемой. Если в упавшем корабле уцелела хотя бы одна медицинская капсула, я смогу провести диагностику. Встроенные в скафандр датчики показывают лишь сердечный ритм и насыщение крови кислородом. Кстати о нем – я вывел показатели наполненности картриджей. Пищевая смесь опустела лишь на четверть, а вот воздушную при таком темпе придется менять уже часа через три. Идти по развалам щебня и перескакивать по камням довольно утомительно.

От резкого шума мое сердце ушло в пятки. Что-то загромыхало неподалеку, словно каменные завалы принялся разгребать экскаватор. Собравшись с духом, я заполз на верхний край своей плиты и осторожно выглянул в сторону шума. Перед моими ошалелыми глазами предстал очередной представитель местной фауны. Здоровенная крылатая тварь, напомнившая нечто среднее между птицей и ящером, прижимала лапой к земле одного из крабов и долбила его панцирь своим мощным клювом. После нескольких ударов раздался громкий хруст, брызнула бардовая кровь, и краб перестал дергаться. Я с ужасом наблюдал, как огромный птеродактиль, способный проглотить меня за один присест, с аппетитом вырывает куски крабьего мяса. А ведь я не слышал и не видел эту летающую махину! Если бы такая спикировала на меня, я бы умер в мгновение ока. Повезло, что птеродактиль больше интересуется здоровенными крабами, не отвлекаясь на мелочь вроде меня.

Опасаясь привлечь лишнее внимание и стать десертом, я притаился за камнями. Наконец, местный коршун покончил с трапезой, распахнул свои гигантские крылья и взмыл в воздух. Пока я наблюдал за его полетом, возле растерзанного краба началось какое-то шевеление. Повернувшись туда, я увидел около десятка маскирующихся под камни существ, схватившихся в борьбе за останки своего собрата. Победитель, оказавшийся самым крупным, принялся выковыривать из панциря оставшееся мясо, в то время как остальные сгрудились рядом, ожидая своей очереди.

Со всех сторон послышались шорохи. Похоже, на запах падали сбегаются все крабы в округе. Я закинул рюкзак на спину, сверился с пеленгатором и поспешил в сторону сигнала от корабля. Пока крабы стянулись в одно место, я смогу двигаться быстрее. Не придется тратить время, чтобы высматривать, обходить или отпугивать каждую особь на пути.

Я шел без остановок до тех пор, пока скафандр не подал сигнал о смене воздушного картриджа. Остановившись, я заменил картридж на новый из рюкзака, и только сейчас понял, насколько вымотался. Мне точно нужен отдых.

Вскоре я нашел подходящее укрытие, образованное из нескольких крупных каменных обломков и нависающей над ними плиты. Забившись в эту пещерку, я лег и вытянул гудящие ноги. Еще и половины пути до корабля не пройдено, но я уже вымотался. Нужно поспать. Местное зеленоватое светило совсем не спешит покидать небосвод, но глаза уже слипаются. Завтра дойду до корабля. Надеюсь, за это время его не разорят местные обитатели.

Провалившись в сон, я снова увидел себя со стороны. Гул в голове вновь превратился в буйство красок и причудливых форм, вызывающих во мне безотчетный страх. Вот среди калейдоскопа фракталов белая точка. Это я лежу, свернувшись под каменным навесом. Рядом двигается какая-то красная спираль. Опасность. Мое внимание снова привлекла пустыня ржавого цвета. Вернее, то, что находится в ее центре. При попытке рассмотреть это, мое внимание расплывается.

Я дернулся, вскочил и ударился шлемом о камень. Страх и ощущение падения медленно отступали. Вернулась тянущая боль в руке, ломота в мышцах. Я наконец вспомнил, где нахожусь. Успокоившись, я присел, нажал на кнопку вывода питьевой трубки и глотнул воды. Судя по счетчику оставшегося кислорода, я проспал чуть больше семи часов. Пора выдвигаться.

Выглянув наружу, я не сразу понял, что изменилось. Через несколько секунд до меня наконец дошло. Освещение! Вместо тусклого и рассеянного, словно в пасмурную погоду, зеленоватого света с неба лились теплые желтые лучи. И пусть они были скорее ближе к оранжевому, такое освещение ощущалось для меня более естественным. Более родным. Я улыбнулся рыжему светилу, которое понравилось мне больше зеленого. И тут же застыл, разглядев то, что происходило в небе надо мной.

Огромный усатый змей извивался, пытаясь ухватить пастью нечто темное, маленькое и верткое. Чешуя гигантской полупрозрачной рептилии сияла, преломляя свет местного солнца. Ее шустрого оппонента отсюда было не разглядеть. Создавалось впечатление, что небесному дракону досаждает темная мошка.

В какой-то момент сверкнула вспышка, и темная точка стала падать. Настроив визор шлема на приближение, я охнул. Падающее существо напоминало гуманоида. По крайней мере, я разглядел две руки, две ноги и голову. Никаких клешней и крыльев. Может ли этот гуманоид быть представителем разумной расы? Если бы удалось наладить контакт, возможно, они могли бы мне помочь.

Я проследил за местом, куда упал неудачливый драконоборец, собрался с духом и поспешил в ту сторону. Придется сделать небольшой крюк на пути к кораблю. Но если это существо выживет при падении и окажется разумным, для меня эта встреча может быть еще одним шансом на выживание.

Глава 3

Не знаю, сколько времени я уже мнусь, трусливо выглядывая из-за каменной плиты. Упавший с неба драконоборец вблизи оказался намного крупнее, чем я представлял. Бугристое фиолетовое тело, распластавшееся на камнях, оказалось метров восьми в высоту. Если этот гигант был маленькой точкой по сравнению с небесным драконом, то размеры самой рептилии становятся еще более пугающими.

Фиолетовый титан все это время лежал неподвижно, и я наконец решился подойти поближе. Похоже, существо погибло, и моя попытка контакта накрылась. Я с любопытством принялся обходить и разглядывать огромное гуманоидное тело. Руки напоминают человеческие, только четырехпалые, а вот ноги больше походят на мощные задние лапы земных хищников. Выпуклая грудная клетка практически сразу переходит в небольшую глубоко посаженную без всякой шеи голову. Голова странная, без намека на глаза, уши и рот. Лишь неровная поверхность, напоминающая какой-нибудь хитиновый панцирь. И вообще, если приглядеться, все тело покрыто подобными пластинами.

Услышав рядом шуршание, я повернулся и увидел замершего каменного краба.

– Чего приперся, паршивец!? – закричал я, швыряя в падальщика камень. – Тут занято!

Краб дернулся от попадания камня. Я успел испугаться, что слишком наглею, претендуя на добычу, и в этот раз подобное не сойдет мне с рук. Но после небольшой заминки членистоногое все-таки решило отступить. Сейчас мне повезло, но, пожалуй, стоит побыстрее закругляться с осмотром. Как бы ни было сложно отпустить надежду на контакт с разумными, но похоже, лежащее передо мной существо мертво.

Окончательно осмелев, я еще раз прошелся вокруг титана, и даже решился его потрогать. Твердый! Через перчатку я могу почувствовать только это. Подойдя поближе к голове, я цыкнул. И как бы я с ним общался, если у него нет рта и ушей?

Мое внимание привлекла полоска между пластинами на груди. При ближайшем рассмотрении оказалось, что из нее сочится прозрачная жидкость. Когда я попытался протиснуть в щель пальцы и отогнуть грудные пластины, тут же наткнулся на упругую мембрану. Повинуясь своему любопытству, я достал из рюкзака резак и с замирающим сердцем принялся разрезать мембрану. Не знаю, что полезного здесь можно найти, но вряд ли мне еще представится возможность так близко изучить подобное существо. А знания лишними не бывают.

Пластины резко разошлись в стороны, словно створки, открыв перед моим шокированным взором содержимое грудной клетки гиганта. В прозрачной жидкости лежало изящное тело гуманоида, с некоторыми оговорками весьма похожего на хрупкую земную девушку. Светлая кожа с легким серо-голубым оттенком. Изящные ушки, слегка вытянутые кверху. Длинные темные волосы. Ресницы и брови, отдающие синевой. Кроме ресниц, бровей и волос на голове все остальное тело гладкое. На небольшой груди выделяются соски, немного темнее остальной кожи. На животе – маленькая впадина пупка. Судя по всему, это млекопитающие, похожие на людей. На руках я насчитал по четыре пальца с длинными синеватыми ногтями. На ногах пальцев тоже по четыре, но здесь ногти короткие.

Получается, что титан – это нечто вроде биоскафандра? Я настороженно огляделся вокруг, размышляя. Кроме убежавшего каменного краба сюда пока никто не спешит. Жалко, но пилот не подает признаков жизни, так что контакта все-таки не получится. Я усмехнулся от мысли залезть внутрь и попробовать запустить гиганта самому. Никаких кнопок и рычагов управления я не вижу, так что принцип непонятен. По факту это вообще может быть единое существо-симбионт, а то и родитель с ребенком внутри, откуда мне знать?

Я решил попробовать вытащить девушку. Наверняка потом буду жалеть и вспоминать об упущенных возможностях, если не испробую все варианты. Потянув хрупкое тело на себя, я почувствовал легкое сопротивление, которое быстро прекратилось. Я обнаружил, что к спине пилота крепились присоски, которые мягко и без труда отсоединились. Девушка в моих руках оказалась необычайно легкой. Положив ее животом на свое колено, я стал нажимать на грудную клетку, наблюдая, как прозрачная жидкость вытекает из ее рта.

Девушка вдруг дернулась и зашлась кашлем. Избавившись от остатков жидкости в легких, ожившая красотка дико уставилась на меня большими фиалковыми глазами. Не успел я опомниться, как оказался спиной на камнях, придавленный изящной ножкой. Указательный палец девушка направила на меня, а я как завороженный наблюдал за вспыхнувшим возле ее ногтя фиолетовым огоньком. Аборигенка что-то выкрикнула с вопросительной интонацией.

– Извините, я вас не понимаю, – медленно ответил я, стараясь не шевелиться, чтобы не спровоцировать. Не знаю, что это за огонек повис перед моим шлемом, но выглядит девушка угрожающе.

Нахмурив свои темные брови, захватчица выдала несколько гортанных звуков, вопросительно глядя на меня.

– Все равно не понимаю, – отозвался я. – Я человек, зовут меня Ирвин, мой корабль потерпел крушение…

Моя тирада была бесцеремонно прервана резким жестом светлой ладошки, подкрепленным надавливанием ступни мне на грудь. Я выпучил глаза, почувствовав, как прогибается прочный каркас скафандра. Как эта дамочка давит с такой силой!? В ней же веса максимум килограмм тридцать!

Девушка тем временем повернулась в сторону, что-то высматривая, а затем резко запустила с пальца фиолетовую искорку. Последовала вспышка, и во все стороны брызнули ошметки каменного краба. Повернувшись ко мне, опасная барышня еще раз надавила на меня ногой и жестами приказала не двигаться, сопровождая действия фразами на своем языке. Затем, не выпуская меня из вида, она прыгнула к открытой грудине титана и глубоко погрузила туда руку, пытаясь что-то найти. Наконец, на мокрой ладошке показалась бугристая сфера. Девушка покрутила находку в руках, и ее воинственный настрой испарился, а на лице отразилось отчаяние. Сфера выпала у нее из рук, и она обхватила голову ладонями. В ее плаче оказалось столько безысходности, что у меня у самого встал ком в горле.

Послышался шорох, на который плачущая красавица даже не отреагировала, продолжая всхлипывать, закрыв лицо руками. А между тем, парочка каменных крабов оказалась совсем рядом со мной. Их здоровенные клешни задвигались в предвкушении в опасной близости от меня. Видя, что швыряться своей фиолетовой магией дамочка не собирается, я рискнул подняться и закричал на падальщиков, сопровождая посыл бросками подвернувшихся под руку камней. Проверенная тактика сработала, и крабы неохотно отступили.

Когда я с триумфом повернулся к пилоту дохлого гиганта, то увидел на ее лице изумление. Мы стояли так некоторое время, пока девушка вдруг не разразилась звонким смехом. Я не знал, как на это реагировать, в задумчивости почесывая шлем над затылком, пока аборигенка покатывалась со смеху. Увидев, что смех переходит в истерику, я окликнул ее, затем еще раз. Наконец, мне удалось привлечь ее внимание, помахав руками.

– Эта штука сломана? – спросил я, указывая на лежащего гиганта с открытой грудной клеткой. После непонимающего взгляда пришлось повторить вопрос, сопровождая его пантомимой. Я как мог, попытался изобразить шагающего и летающего гиганта, и наконец добился от девушки отрицательного покачивания головой. Она больше не плачет, но, судя по потухшему взгляду, уже смирилась с гибелью. Скорее всего, дамочка знает об этих местах побольше меня, но садиться рядом и плакать в ожидании смерти я не собираюсь. Ведь выжил же я как-то до этого момента.

– Пошли со мной, – предложил я.

Предложение пришлось долго подкреплять объяснениями на пальцах. Я показывал на гиганта, пытаясь объяснить аналогию со своим упавшим кораблем, продемонстрировал свой пеленгатор и добился наконец легкого интереса. Девушка пожала плечами и без особого энтузиазма слезла со своего поломанного биоробота.

Я достал из рюкзака запасной комбинезон, который наверняка будет велик миниатюрной красотке, чья макушка едва доставала моей груди. Однако, девушка отказалась от предложенной незнакомой одежды, предпочитая щеголять своим голым телом. Я со вздохом положил комбинезон обратно и с усилием отвел взгляд от обнаженных прелестей аборигенки. Похоже, к моим испытаниям на пути к кораблю только что добавилось еще одно.

Глава 4

Мы покрывали расстояние до корабля довольно бодро. Я приноровился передвигаться по каменным завалам и уже не так часто спотыкался, а моя спутница вообще двигалась с кошачьей ловкостью и могла бы легко меня обогнать, но, раз я показывал дорогу, ей пришлось приноровиться к моей скорости.

Нам наконец-то удалось познакомиться. Мне пришлось несколько раз показывать на себя, произнося «Ирвин», а затем показывать на девушку и вопросительно смотреть. В результате переговоров поначалу я решил, что аборигенку зовут Элис, но как оказалось, она принадлежит к расе элисов, а зовут ее Дана.

После знакомства во мне явно что-то изменилось. Пропало гнетущее ощущение безнадежности, что сопровождало меня с момента крушения. Теперь, когда я не один, у меня появилась робкая надежда выжить на этой населенной чудовищами планете. А может, скорее стимул. Выживать в этом мире совершенно одному или вместе с кем-то – это две огромные разницы.

Я посмотрел на Дану и вздохнул. У девушки, похоже, все как раз наоборот. Как только выяснилось, что гигант, в котором она находилась, неисправен, вся воинственность из нее ушла. Без своего огромного биоробота элиска обреченно следовала за мной, время от времени мрачно поглядывая на небо. Судя по всему, моих оптимистичных мыслей спутница не разделяет.

Дана оживлялась только в моменты, когда у нас на пути возникал очередной краб, и я с криками прогонял членистоногого. Может, я делаю что-то неправильно, но поправлять меня элиска не спешит. После каждой такой сценки в глазах у девушки плясали веселые искорки, а я рад был ее немного взбодрить.

Однако, легкая прогулка продолжалась недолго. Крабы вскоре перестали встречаться. По окрестностям внезапно разнесся тонкий писк, граничащий с ультразвуком. Плечи моей спутницы опустились, и она обреченно посмотрела на меня.

– Дана, что такое? – обеспокоенно спросил я.

– Шиссах, – со страхом произнесла элиска.

– Я не понимаю. Мы можем убежать? До корабля осталось не так много, – я пытался показать жестами, что надо бежать, но девушка лишь покачала головой и повторила: «Шиссах».

Вскоре писк повторился и неприятно резанул по нервам, оказавшись в этот раз еще громче. Вдобавок, я начал различать приближающийся шелест. Забравшись на камень повыше, я увидел его источник, и волосы у меня на загривке встали дыбом.

В нашу сторону словно поезд мчалась гигантская красная многоножка. Двигалось насекомое с впечатляющей скоростью, так что похоже нам действительно не убежать.

Я стал лихорадочно думать. С учетом того, как переворачиваются и крошатся камни под огромными лапками многоножки, искать укрытие не вариант. Из того, что можно было бы назвать оружием, у меня только резак и сигнальный пистолет. Я достал пистолет из рюкзака и зарядил сигнальную ракету.

– Дана! Может, пальнешь по шиссаху своей магией? – я как мог, изобразил появляющийся возле пальца девушки фиолетовый огонь, но она снова только покачала головой.

Мне это надоело, я подошел к этой ушастой фаталистке и как следует встряхнул, пока в ее глазах не появились злые огоньки и она не оттолкнула меня.

– Хватит нюни распускать! – крикнул я. – Стреляй!

Дана зло посмотрела на меня, но все же послушалась и наставила палец на приближающуюся многоножку. Возле темно-синего ногтя появился и начал расти шарик фиолетового огня. Язычки пламени стали закручиваться спиралью, и снаряд размером с мой кулак сорвался вперед с огромной скоростью. Однако, перед головой многоножки возникло красное сияние, по которому огненный шар просто расплескался, не причинив никакого вреда.

Девушка повернулась в мою сторону, всем своим видом излучая фразу «я же говорила».

– Давай побольше, сможешь? – я изобразил огненный шар и развел руки пошире.

Дана скептично покачала головой, но послушно напитала энергией новый снаряд, на этот раз размером с мою голову. Фиолетовая магия со свистом улетела в сторону многоножки, но точно также расплескалась о купол, возникший перед головой этого проклятого бронепоезда.

Между нами осталось не больше сотни метров. Теперь я и сам почувствовал отчаяние. В глазах у Даны блеснули слезы. Да какого черта? Только я успел встретить разумного спутника, как нас сожрет это длинное красное тараканище?

Я со злостью выхватил сигнальный пистолет и выстрелил в огромную голову приближающейся многоножки. И тут произошло нечто неожиданное. Перед насекомым вновь вспыхнул красный купол, но сигнальная ракета его даже не заметила, проделав в нем аккуратную дырочку и ударившись прямо в хитиновую рожу многоножки. Гигантская тварь дернулась, замедлилась и издала свой ультразвуковой писк.

– Давай, стреляй! – прикрикнул я на шокированную Дану.

Девушка опомнилась и метнула в голову твари фиолетовый шарик. Вновь мелькнул купол, но в этот раз снаряд не растекся по нему, а взорвался, добавив многоножке подпалин и заставив ее замотать головой.

Я зарядил и выпустил еще одну сигнальную ракету, проделав в защитном куполе новую дырку. Видя, что ее магия имеет эффект, Дана стала обстреливать многоножку уже без моей команды. Гигантская гадина вдруг впала в ярость и рванула вперед, рассчитывая последним броском раздавить наглых двуногих, когда в морду ей прилетела третья сигнальная ракета. Купол больше не появился. Дана закусила губу и стала напитывать свой фиолетовый шарик энергией. Рука девушки дрожала от напряжения, жвала насекомого практически зависли над нами, когда метровый шар фиолетового огня рванул вперед и взорвал голову многоножки. Ошметки хитина и красной слизи разлетелись по всей округе. Длинное тело твари еще несколько секунд извивалось в конвульсиях, кроша каменные плиты, но вскоре изогнулось буквой «с» и замерло. Наступила звенящая тишина.

Дана потрясенно посмотрела на дело своих рук, а затем подпрыгнула в воздух и закричала: «Дана Шиссах виртана!». Девушка принялась отплясывать вокруг меня, что-то напевая. В какой-то момент элиска даже сжала меня в объятиях, заставив скрипнуть каркас моего скафандра. Я с улыбкой слушал, как победительница многоножки что-то возбужденно говорит, показывая на мой сигнальный пистолет и на мертвое насекомое. При виде ее искренней радости у меня потеплело в груди.

Покончив с радостными плясками, Дана умчалась к трупу многоножки и принялась деловито в нем копаться, голыми руками погружаясь в красную слизь. Вскоре последовал новый торжествующий вопль, и девушка с усилием вытащила крупный серый шар около полуметра в диаметре, на котором пульсировали красные прожилки.

– Шиссах вита! – возбужденно воскликнула Дана, подходя ко мне и протягивая покрытую слизью сферу.

Я вопросительно посмотрел на добытчицу, и та с улыбкой пихнула сферу в мои руки. Приняв эту штуку, я тут же упал с ней в обнимку. По ощущениям сфера весила целую тонну, и я даже не сумел оторвать ее от земли. Дана со смехом смотрела на мои потуги, комментируя на своем языке. Наверное решила, что я дурачусь.

– Спасибо, конечно, но лучше забери ее себе, – с улыбкой сказал я, сопровождая поясняющими жестами.

Дана неверяще уставилась на меня, раскрыв рот. Затем что-то переспросила.

– Да, да, я не знаю, что мне с этим делать, возьми ты, – закивал я, повторяя жесты и надеясь, что это не оскорбит местную жительницу.

Я дернулся и уже приготовился умереть, когда Дана с воплем кинулась на меня и принялась душить, но вскоре до меня дошло, что меня снова обнимают. Девушка со слезами что-то говорила, а я не мог вздохнуть, выживая лишь за счет гибкого и прочного каркаса скафандра. Меня хватило лишь на то, чтобы похлопать благодарную спутницу по плечу. Увидев сквозь прозрачный визор выражение моего лица, Дана спохватилась, разжала свои медвежьи объятия и с улыбкой повторила мой жест, похлопав меня по плечу.

Подойдя к лежащей у наших ног сфере, девушка обернулась ко мне и повторила свой вопрос, на что я с улыбкой кивнул. Дана кивнула в ответ, взяла трофей обеими руками и стала пристально на него смотреть. Красные прожилки на сфере запульсировали сильнее, а в глазах девушки стали разгораться фиолетовые огоньки.

Я залюбовался этой картиной: обнаженная элиска держит светящийся артефакт на фоне трупа гигантской многоножки. И не сразу обратил внимание, что с каждым ударом своего пульса, сфера все быстрее таяла, а огонь в глазах Даны разгорался все ярче. Наконец, из ладоней девушки выпала высушенная скорлупка и рассыпалась при ударе о камень. Дана торжествующе посмотрела на меня своими горящими глазами и покачнулась.

Я поспешил подхватить падающее тело. Элиска в моих руках потеряла сознание. Оглядевшись вокруг, я сверился с пеленгатором и понес девушку в сторону корабля. Вскоре к трупу многоножки могут набежать падальщики, и в этот момент нам лучше оказаться подальше.

Минут через десять среди камней наконец обнаружилось неплохое углубление, и я положил туда Дану, подложив ей под голову свой рюкзак. Придется караулить, пока моя спутница не придет в себя. Надеюсь, это не какой-нибудь магический сон, что продлится неделю или вообще год. А может, до поцелуя прекрасного принца.

Я усмехнулся и тряхнул головой, прогоняя последнюю мысль. Для поцелуя пришлось бы снять шлем, и тогда проснувшись, принцесса обнаружила бы рядом с собой мой трупик вместо принца. Встреча с разумной аборигенкой – это замечательно, только мои проблемы никуда не исчезли. Кислород по-прежнему уходит, так что стоит поспешить к кораблю. Я вставил в паз очередной картридж с воздушной смесью и поморщился от боли в руке. В схватках с местной живностью я забываюсь, но сейчас в момент затишья перелом снова напомнил о себе. А еще этот постоянный фоновый гул в голове, к которому я почти привык, но время от времени обращаю на него внимание.

Я смотрел по сторонам, размышляя и потягивая из трубочки питательную смесь, когда мое внимание привлекла вспышка в небе. Повернувшись в ту сторону, я увидел еще одно воздушное сражение и поспешил настроить приближение на визоре. Неужели это тоже элисы, сородичи Даны?

Три быстрых темных фигуры атаковали колоссальное летающее существо, от которого у меня мурашки пошли по коже. Из вытянутого крылатого тела белоснежной твари выходило три длинных шеи, на концах которых вместо голов были какие-то неровные обрубки. Мне стало не по себе от их вида – такое ощущение, будто головы существа завернуты внутрь. Вдобавок к трем основным шеям из основания росла куча мелких белых щупалец. Эта «гидра» плевалась в противников сверкающими сгустками, однако темные гуманоиды ловко избегали снарядов, обстреливая чудовище. От попадания каждой искры титаническое белое тело вздрагивало и извивалось. Казалось, победа гуманоидов близка, однако одного из них все-таки ухватили щупальца гидры. Второй замешкался и угодил под сверкающий плевок. Третий попытался выручить схваченного щупальцами товарища, но только разделил его судьбу, затянутый в шевелящуюся массу у основания шеи чудовища.

Я с надеждой вскочил и забрался на камень повыше, пытаясь проследить за падением второго воина, подбитого плевком гидры. Может, удастся его вытащить, как Дану? Даже если пилот не выживет, девушка наверняка захочет проверить его титана, вдруг его можно будет восстановить? Добраться до моего корабля в таком летающем биороботе будет намного проще.

Темное тело камнем падало вниз, но вдруг шевельнулось, и траектория падения изменилась. Он еще жив! До земли осталось совсем немного, но падение стало резко замедляться. Однако, мои надежды оказались разрушены в мгновение ока. Приземляющийся воин скрылся в чудовищной пасти, поднявшейся снизу. Словно сама земля вдруг превратилась в монстра и сожрала падающую фигуру.

С упавшим сердцем я уселся на камень. Захотелось закурить, хоть я и не имел такой привычки. Возня с каменными крабами и даже победа над шиссахом показались не такими значительными на фоне белой гидры и гигантской пасти из земли. Что это за планета чудовищ такая?

Отпив немного воды, я посмотрел на мирно лежащую в укрытии Дану и постарался успокоиться.

Глава 5

Дана спокойно восприняла мой рассказ о битве элисов с небесной гидрой. По крайней мере, я надеюсь, что кивок и посерьезневший взгляд означают, что девушка поняла мои объяснения на пальцах. Вопреки моим ожиданиям, она не стала просить показать то место, где был съеден упавший воин. Вместо этого, красавица принялась энергично разминаться и растягивать каждую мышцу своего тела.

Я поспешил отвернуться. При виде симпатичной обнаженной девушки, делающей зарядку, мой пульс заметно участился, а кислород стоит поберечь. В рюкзаке осталось всего восемь картриджей с воздушной смесью, а до запасов в корабле еще нужно добраться. Если они вообще там окажутся.

Забравшись повыше, я встал на вершину наклонной плиты и стал разглядывать наш дальнейший путь в сторону, куда указывал пеленгатор. Все те же нагромождения красноватых камней. Ничего необычного.

Дана окликнула меня, сообщая, что готова отправляться. Я закинул рюкзак на спину и зашагал по примеченной тропке, огибающей крупные завалы камней. Хорошо, что я иду впереди. Не придется отвлекаться на разгоряченное упражнениями тело своей спутницы. Тряхнув головой, я отогнал томное настроение.

За следующие часы мы несколько раз останавливались, чтобы я отдохнул. Дана не показывала ни малейшего признака усталости, напоминая, что передо мной не человек, хоть ушастая красотка сильно на него походит. Или ее выносливость – результат поглощения сферы многоножки? Языковой барьер между нами не располагал к выяснению деталей.

Я стал замечать, что камни и расколотые плиты на пути возникают все реже, сменяясь мелким щебнем. Двигаться становилось все легче, и мой шаг постепенно ускорялся. Точка на пеленгаторе приближалась, и меня все сильнее охватывало волнение. Вскоре за очередной кучей камней я разглядел совершенно иной ландшафт.

Перед нами раскинулась огромная впадина диаметром около полутора километров. Это точно не может быть кратером от падения корабля, полость слишком большая и ровная. Да и пеленгатор подтверждает, что мы еще не дошли. Такое впечатление, словно здесь кто-то аккуратно зачерпнул пласт земли идеально круглым черпаком. Но больше всего поражал не размер этого образования, а то, чем оно было наполнено.

На дне впадины застыло что-то вроде озера расплавленного стекла. В самом центре этого озера было нечто, что поначалу я принял за густой стеклянный лес. Но приблизив картинку с помощью визора, я похолодел от страха. То, что издалека было похоже на деревья и кусты, оказалось конечностями. Тысячами прозрачных конечностей, растущих из единого центра. Спутать это с каким-то явлением или искусственным образованием было невозможно. Я просто чувствовал, что оно живое. Смотреть не него было жутко, и в то же время зрелище странно притягивало. Застывшее существо зловеще переливалось и сверкало в голубоватом свете местной звезды.

Поймав глазом синий солнечный зайчик, я посмотрел на тусклое небо. Когда местное светило стало голубым? Наверное, я пропустил смену суток. Но мой взгляд так и прикипел обратно к стеклянному лесу. Глядя на острые прозрачные «ветви», я будто слышал их позвякивание, хотя расстояние до них было весьма приличным.

Среди нагромождения стеклянных конечностей я вдруг разглядел нечто инородное. Выкрутив приближение визора на максимум, я охнул. На стеклянный шип насажен кусок обшивки корабля! Надо же было ему упасть прямо к этому чудовищу. Хотя кусок не такой большой, и вряд ли с ним упало что-то полезное. Судя по маячку, основная часть корабля упала дальше. Однако, состояние этого обломка показалось мне странным. Похоже, он успел частично вплавиться в это странное живое стекло.

Неожиданно я почувствовал железную хватку на своей руке и поморщился от боли. Элиска вцепилась в меня, не сводя расширенных от страха глаз со стеклянного чудовища в центре впадины.

– Дана! Ты мне сейчас руку доломаешь, успокойся, – я похлопал спутницу по плечу, стараясь говорить спокойным голосом.

– Хакрон… – прошептала девушка, указывая дрожащим пальцем на застывшего монстра.

– Спокойно, мы просто обойдем этого Хакрона, – я провел рукой вдоль правого края впадины. – Мы не будем спускаться. Пошли?

Помедлив, Дана кивнула и медленно двинулась следом за мной, не отпуская мою больную руку. Я осторожно пошел вперед, терпя боль в руке и нервно поглядывая на стеклянное озеро в ожидании подвоха. Что-то странное стало твориться у меня в голове. Чудилось движение и позвякивание. Показалось, что я услышал за спиной шепот. Вздумай Хакрон пошевелить одной из своих конечностей, и я, наверное, словлю сердечный приступ.

Через сотню метров пути я разозлился на себя, и это придало немного смелости. Я отцепил руку девушки от своего многострадального предплечья и взял ее маленькую ладошку в ладонь другой руки. Дана с любопытством посмотрела на мои манипуляции, но не стала возражать.

Мы все продолжали шагать. А я все сильнее испытывал странные ощущения от этого места. Несмотря на животный страх, меня так и подмывало взглянуть на Хакрона. Я никак не могу разглядеть его основное тело и голову, но кажется, что стеклянное чудище провожает нас взглядом. И это постоянное легкое позвякивание. Действует на нервы и одновременно успокаивает. Словно колокольчики на ветру.

Мы шли неподалеку от края впадины, держась за руки. Я все время бросал взгляды на стеклянный лес внизу, и видимо машинально поворачивал в ту сторону. В такие моменты Дана тянула меня обратно, что-то недовольно шепча.

Кроме шороха наших шагов по мелким камням вокруг стояла звенящая тишина. Мы оба непроизвольно старались ступать бесшумно, и у босоногой Даны это получалось намного лучше меня. То и дело из-под моих подошв раздавался хруст камней.

Вскоре произошло то, чего я боялся. Из-за моих неуклюжих движений опрокинулся довольно крупный камень и покатился в сторону впадины. Снизу донеслось шуршащее эхо. Мы в ужасе замерли, ощущая себя двумя крошечными мышками возле логова смертельно опасного хищника. Звон колокольчиков стал громче. Показалось, что нечто огромное нависло надо мной со стороны впадины и внимательно меня разглядывает. Я зажмурился и попытался отвернуться, физически ощущая сопротивление своего тела. Звон колокольчиков стал оглушающим.

– Сюда, – показалось, что за давящим на уши звоном я расслышал слова. Виски стиснуло болью.

– Сюда, сюда, сюда… – повторялось снова и снова, и из моих глаз брызнули слезы.

Мысль о том, чтобы повернуться и шагнуть в сторону впадины буравила мою голову нестерпимым зудом. Кажется, мышцы шеи сейчас лопнут, и зубы треснут от напряжения в стиснутой челюсти.

– Сюда, сюда, сюда… – уговаривал шепот сквозь грохот колокольчиков.

Я решил, что посмотрю на него одним глазком. От этой мысли стало легче. Я стал поворачивать голову, и тут мою руку сильно дернуло в сторону. Я упал на что-то мягкое и не мог пошевелиться, стиснутый сильными руками.

Звон колокольчиков неожиданно прекратился. Эхо упавшего во впадину камня затихло. Хватка на мне ослабла. Я поднял голову от груди Даны, взглянул ей в лицо и вздрогнул. Девушка улыбнулась мне с облегчением, но я увидел на ее щеках дорожки кровавых слез.

– Спасибо, – шепнул я и обнял свою спасительницу.

Немного посидев, мы набрались смелости подняться и двинулись прочь. Теперь пойдем к кораблю, забирая намного правее – подальше от зловещей круглой впадины. Может так путь к кораблю и будет дольше, зато чем больше расстояние между нами и стеклянным чудовищем, тем спокойнее.

Если судить по пеленгатору, то обогнув впадину, мы дойдем до корабля всего через каких-то триста метров. Я забрался на большой камень, чтобы изучить местность впереди. Сердце екнуло, когда я увидел вдалеке развороченный корпус. Приближение показало мне печальную картину корабля, разбитого на несколько частей. По крайней мере, пара кусков была довольно крупной, так что в них могло что-нибудь уцелеть. Отсюда мне не понять, какие это отсеки, нужно смотреть на месте.

Я убрал увеличение, и мое внимание тут же привлекла полоса ржаво-бурого песка, в которую переходили каменные джунгли с правой стороны. Мои виски вдруг сдавило, а звон в ушах стал громче. Покачнувшись, я чуть не упал с камня. Похоже, мое сотрясение опять дает о себе знать. Хоть бы в корабле уцелела медкапсула! Дана что-то обеспокоенно спросила.

– Все в порядке, я просто устал, – я попробовал успокоить спутницу жестами, но она все равно поднялась на камень рядом со мной, заглядывая мне в лицо. Я попытался ободряюще улыбнуться, на что элиска фыркнула и отвернулась.

– Вон мой корабль, – показал я рукой в сторону обломков. – Пошли.

Дана посмотрела на виднеющиеся вдалеке обломки, кивнула, и жестом предложила мне опереться на себя.

– Да все нормально, я могу идти, – показал я большой палец, и бодро зашагал вперед.

Чем ближе мы подходили к месту падения корабля, тем сильнее колотилось мое сердце. Где-то глубоко засела безумная надежда, что кто-нибудь из экипажа мог выжить. Коконы гибернации были распределены практически по всему кораблю, поближе к рабочим местам. Ведь мог же хоть один кокон уцелеть в одной из крупных частей корпуса!

Я замер и перестал дышать, заметив движение у ближайшего из обломков. Там мелькнуло что-то белое, мне это не показалось! Неужели скафандр!?

Все мысли вылетели у меня из головы, и я сорвался на бег. В здоровенном покореженном куске металла я узнал правую часть корабля, где должны находиться жилые модули и медицинский отсек. До цели оставалась буквально сотня метров, когда что-то прыгнуло мне на спину и сбило меня с ног.

– Дана? – я непонимающе уставился на лежащую на мне спутницу. До меня вдруг дошло, что она все это время пыталась мне что-то сказать.

Девушка напряженно всматривалась в обломки, и даже принюхивалась. Мы поднялись с земли, и Дана что-то произнесла, показывая жестом, что надо уходить.

– Дана, это мой корабль, ты, наверное, такое никогда не видела, – окинув взглядом такой близкий корабль, я тыкал в свой скафандр и на обломки. – Это машина для путешествий по небу, вроде твоего титана, в ней нет ничего страшного!

– Ирвин, герро! – Дана вновь замахала рукой прочь от корабля.

– Если тебе страшно, стой здесь, я схожу один, – вздохнув, я жестом показал спутнице оставаться на месте, и пошел к кораблю. Дана что-то сказала со злостью, но двинулась за мной.

Я шел, раздосадованный ее поведением. Теперь из-за нее на сладкое предвкушение наложилась тревога. Но когда мы вошли под тень от обломка корабля, я понял, что завел нас в ловушку.

Слева из-за покореженного куска металла показалась белоснежная вытянутая костяная морда. Тварь напоминала крупную вытянутую гончую собаку, только покрытую костяными пластинами. Вдоль хребта шел гребень, переходящий в длинный костяной хвост. Послышался трескучий звук, словно кто-то потряс бутыль с песком и мелкими камешками.

Такая же костяная гончая вышла из-за правого края обломка корабля, третий хищник показался на его вершине. Твари медленно приближались, глядя на нас желтыми глазами и гипнотически покачивая своими хвостами.

Дана не стала дожидаться нападения, и швырнула в левую гончую свой фиолетовый огненный шар. Однако, гончая неожиданно ловко отпрыгнула, и снаряд прошел мимо, разбросав взрывом камни. Видя такой поворот, элиска хлопнула ладонями по земле, вызвав расходящуюся в стороны волну фиолетового огня, затем схватила меня за руку и побежала.

Я бежал на пределе своих сил, с горечью понимая, что только замедляю свою быстроногую спутницу. На ходу оглянувшись назад, я ужаснулся: за нами гнались с десяток костяных гончих, быстро сокращая расстояние большими прыжками.

– Дана, беги вперед! – я отпустил руку девушки и показал, чтобы она бежала быстрее.

Дана со злостью посмотрела на меня, обернулась в сторону преследователей и снова хлопнула по земле, создав еще одну огненную волну. Затем опять схватила меня за руку, упрямо сжав губы.

Я чертыхнулся. Нам точно не уйти от этих тварей. Своей глупостью я погубил нас обоих. Вот ведь дурак, не послушал, когда Дана предупреждала об опасности!

– Побежали к Хакрону, – с внезапной решимостью крикнул я, и потянул Дану в сторону впадины со стеклянным чудовищем.

Глаза девушки расширились, но оглянувшись на преследующую нас стаю, она кивнула, и не стала спорить. Мы свернули в нужную сторону и побежали изо всех сил. Край впадины был уже в нескольких метрах, когда что-то резко дернуло меня за рюкзак и опрокинуло на землю. Я с ужасом увидел возле себя белую костяную морду, но тут же пришлось зажмуриться от фиолетовой вспышки, развалившей морду гончей на куски.

Дана припала к земле, чтобы пустить очередную волну огня, но я как в замедленной съемке увидел, как на нее уже летит очередная гончая. Я бросился между ними, выставив вперед левую руку. Костяная тварь в полете вцепилась в выставленную руку зубами, а передними лапами ударила меня в грудь, опрокинула на спину и вышибла из меня дух.

Запустив огненную волну, Дана повернулась ко мне и направила палец на тварь, пытающуюся прокусить мою руку в скафандре. Но в этот момент из-за стены огня выскочила еще одна гончая, и я с ужасом увидел, как ее пасть смыкается на кисти девушки. Голова гончей взорвалась костяными осколками, а на месте кисти Даны осталась окровавленная культя. Но элиска не обратила на это внимание и пнула терзающую меня тварь.

Удар опрокинул хищника на бок, и вторым ударом Дана перебила ему хребет. Челюсти гончей все еще сжимали мою руку, и девушке пришлось упереться ногой, чтобы освободить меня. После этого элиска схватила меня и прыгнула вниз. Край впадины оказался довольно крутым, но Дана заранее сгруппировалась и ловко затормозила наше падение.

Спустились мы как раз вовремя. Несколько гончих с шорохом притормозили над нами у самого края, и принялись нервно извивать хвосты, опасаясь спускаться.

Я сбросил потрепанный зубами рюкзак со спины и принялся искать изоленту. Воздух уже некоторое время со свистом покидал скафандр через прокусанные отверстия на руке. Когда я наконец замотал предплечье в пару слоев, тревожный сигнал перестал мигать, и давление стало выравниваться. В этот момент Дана опрокинула меня, и мимо пронесся силуэт крупной костяной гончей.

Похоже, одна из этих чертовых собак не выдержала соблазна и прыгнула на такую близкую добычу. Но реакция моей спутницы была превосходной, и гончая не сумела затормозить, кубарем покатившись вниз по крутому спуску.

И тут мы увидели жуткое зрелище. Тварь зависла над стеклянным озером, нанизанная на выходящий из него шип. Ее тело задрожало и стало покрываться стеклом, а пронизывающий ее шип принялся вибрировать. Ближайшие стеклянные отростки чудовищного Хакрона тоже подхватили вибрацию.

Гончие наверху с визгом рванули прочь.

– Бежим! – Я хлопнул завороженную страшным зрелищем Дану по плечу, и мы побежали.

Сердце выпрыгивало у меня из груди. Мы уже какое-то время бежали по завалам каменных джунглей, когда сзади раздался оглушительный звон. Обернувшись на ходу, я споткнулся, и так и остался лежать на боку, глядя на это невозможное зрелище. Впадина взорвалась тысячами стеклянных игл разного размера, из нее будто пророс гигантский сверкающий куст.

Иглы вибрировали и продолжали расти. Не веря своим глазам, я наблюдал, как вся эта шевелящаяся масса тянется вверх. Дана издала какой-то звук. Я повернулся к ней, но она указала пальцем обратно. И тут я увидел, как стеклянное дерево соединило небо и землю. Золотая молния пробежала сначала по первой игле, коснувшейся небес, затем по следующей, и наконец, все дерево запылало золотистыми дугами электрических разрядов, словно новогодняя елка какого-нибудь хтонического божества.

– Дана, что мы с тобой разбудили? – прошептал я, жмурясь от ярких вспышек.

Глава 6

Мы идем по ржавому песку уже больше часа, а вспышки за спиной до сих пор не прекратились. Я оглянулся на растущее позади чудовищное дерево, пылающее золотыми молниями. Где-то у его подножия остался мой разорванный рюкзак с картриджами воздушной смеси. Я обреченно посмотрел на цифру на визоре, сообщающую, что при текущем уровне расхода картриджа в скафандре хватит на семь часов и тринадцать минут.

– Ирвин! – Дана обернулась и помахала, чтобы я не останавливался.

Я помахал в ответ и продолжил идти за девушкой. Она еще не знает, что мне осталось недолго. После того как мы убежали от стеклянного дерева, у меня закончились идеи. Дана, видя, что я просто сижу и обреченно любуюсь золотыми молниями, решила взять на себя роль лидера и повела меня в эту красно-бурую пустыню. Мне было все равно, поэтому я не стал спорить.

Единственным плюсом ситуации было то, что теперь я без зазрения совести любовался обнаженной фигурой идущей впереди девушки. Хотя бы в оставшееся мне время не откажу себе в этом удовольствии. Однако, с упругих ягодиц мой взгляд невольно переключился на обрубок на месте кисти девушки. Я чертыхнулся и пнул песок под ногами. Ну какой же я идиот! Как полоумный побежал к кишащему костяными гончими кораблю. Этим я только убил себя и покалечил Дану.

Спутница как раз остановилась и обеспокоенно взглянула на меня, и я решил высказаться. И плевать, что она вряд ли что-нибудь поймет.

– Дана, прости за руку, – показал я на ее покалеченную кисть. – Ты пострадала из-за моей глупости. Из-за того, что меня пришлось спасать.

Элиска внимательно слушала, наблюдая за моими жестами. Затем покачала головой.

– Ирвин мос амис, – произнесла она, касаясь моей груди. Затем добавила что-то еще, поднеся свою культю поближе ко мне.

Я с оторопью разглядел, что обрубок за последний час изменился. На культе явно нарос тонкий слой свежей ткани, совсем небольшой, но заметный. Неужели Дана сможет отрастить новую кисть?

Видя мое ошарашенное выражение лица, девушка рассмеялась. А ведь она действительно очень легко восприняла потерю конечности! Я тогда списал это на окружающую обстановку и волевые качества моей спутницы. Но ведь и кровотечения в тот момент я у нее практически не заметил.

Может, и для меня еще есть надежда? Если Дана отведет меня в свой город, может быть, мне смогут помочь с кислородом? Правда я сильно сомневаюсь, что за семь часов мы дойдем до какого-нибудь поселения. Но не буду раскисать раньше времени.

Мы продолжили топать по пустыне. Привыкнув на этой планете постоянно натыкаться на какую-нибудь живность, я все время ожидал увидеть очередного монстра за следующим барханом. Но за все время мы никого не встретили. Здесь не было даже захудалого кустика или камешка, только песок цвета ржавчины. Чтобы не свихнуться от однообразия, я посматривал на небо, но оно было сплошь затянуто густыми облаками. Только далекие вспышки за спиной время от времени высвечивали какую-то гигантскую рыбину с кучей плавников по всему телу.

Присев на песок во время очередной остановки, я допил оставшуюся в системе питательную смесь и мрачно отметил, что дышать мне осталось чуть больше пары часов. На боль в сломанной руке я уже перестал обращать внимание, а вот голова гудит и раскалывается все сильнее. Ничего, осталось немного.

Я взглянул на Дану, терпеливо ожидающую, пока чудак в скафандре восстановит силы.

– Дана, я скоро умру, – я как мог попытался пояснить свои слова пантомимой. – Воздух заканчивается.

Девушка встревожилась не на шутку, принялась что-то говорить и жестикулировать, но полностью донести друг до друга мысли нам так и не удалось. Видя, что объясниться не получается, Дана взяла меня за руку и пошла в ускоренном темпе. Я едва поспевал за спутницей, и кислород стал расходоваться быстрее, но я был не против. Идея умереть на бегу, держа за руку эту ушастую красотку, мне нравилась больше, чем сидеть и ждать, пока я задохнусь. Убрав с визора счетчик кислорода, я просто бежал.

Не знаю, сколько прошло времени. Я практически перестал соображать от головной боли, сконцентрировавшись лишь на перестановке ног и ощущении крепко сжимающей мою руку ладошки. Элиска что-то говорила мне, но мои уши словно забило ватой. Кажется, в какой-то момент я упал, но Дана помогла подняться, и путь продолжился.

Я вдруг понял, что идти стало легче. Ноги перестали утопать в песке. К этому моменту мое зрение сузилось до тоннеля, перед глазами постоянно мелькали какие-то вспышки, а в голове стоял грохот. Но несмотря на это, я разобрал, как Дана произнесла: «Гарракас» и показала на статую метров десять высотой. С трудом сфокусировавшись, я принялся разглядывать странное антропоморфное существо. Ног на нижней части было не разобрать, она была прикрыта какой-то просторной одеждой вроде юбки, но я мог поклясться, что статуя сидит в позе лотоса. Широкая грудная клетка с торчащими ребрами, шесть рук. Из головы, напоминающей голову ящера, росли огромные ветвистые рога. Такие же рога росли из спины статуи, создавая вокруг нее нечто вроде древесной кроны.

Дана села на колени перед рогачом и принялась что-то шептать. Похоже, девушка привела меня к месту поклонения и решила помолиться. Я поморщился от простреливающей боли в голове, и перевел взгляд дальше. Кажется, у рогатого есть товарищи. Я не сразу заметил несколько мутных силуэтов. Эти еще меньше похожи на людей. Кто-то состоит из сплошных щупалец, кто-то вообще нечто аморфное. Но мой взгляд привлекло нечто посередине. Когда я смотрю на это закручивающееся в спираль марево, звон в голове меняет тональность на что-то совершенно особенное. Такое ощущение, что у меня чешется мозг. Чем ближе это марево, тем больше оно напоминает закручивающуюся галактику. Интересно, это она приближается ко мне или я к ней? Кажется, где-то далеко я услышал крик Даны, но это уже не важно.

Головная боль исчезла, и меня накрыла эйфория. Появилось ощущение, что паззл сложился, я знаю смысл своей жизни, смысл всего. Мне открыты все секреты мироздания. Я почувствовал связь. Я наслаждаюсь существованием, радуюсь до слез за все сущее, наполняясь вдохновением и любовью. Время и пространство стали условностями и превратились в единство. Но вдруг появилось ощущение падения, и я рухнул обратно в свое тело, захлебываясь кровью.

Я задыхался, корчился от боли и заходился в тяжелом кашле. Все тело пылает, каждая клеточка кричит в агонии. Боль стала невыносимой. Я принялся царапать свое горло, но перчатки лишь скребли по скафандру. Нащупав застежку, я сорвал проклятый шлем, и тут мне в лицо словно вылили ведро самой едкой кислоты. Я мгновенно ослеп и оглох, но боль продолжала въедаться в меня. Казалось, агония длится целую вечность, и вся моя жизнь состоит из боли.

В ушах появился какой-то шум. Кажется, меня перемещают. Темно. Снова шум. Вроде бы чей-то голос.

– Ирвин, прости, прости пожалуйста, – я услышал над собой шепот. – Не надо было вести тебя к Гарракасу. Я не знала, что на тебя падет проклятие. Это было глупо.

Этот голос. Очень знакомый. Дана? На меня вдруг снизошло озарение, и я вспомнил часть своих ощущений. Что все это значит? Мне это снится? Я должен был умереть. Должно быть, это галлюцинации агонизирующего мозга. Я словно слышу голос Даны и понимаю, о чем она говорит.

Моей щеки коснулась прохладная ладонь. Как приятно! Боже, это просто непередаваемое ощущение. Столько всего в этом прикосновении.

Кажется, я снова отрубился. Вокруг что-то изменилось. Совсем рядом прогремел взрыв, меня тряхнуло, и я почувствовал спиной прошедшую по земле вибрацию. За взрывом последовал яростный крик, что-то ударило в землю. Похоже, рядом со мной кто-то сражается. Я попытался пошевелиться и разлепить глаза, но добился только ощущения болезненных мурашек, словно тысячи иголок кололи мое тело. Сказать что-либо тоже не получалось, из моего горла лишь с хрипом выходил воздух.

Что-то грузно упало на землю, и звуки схватки затихли. Меня взяли на руки и понесли. На коже появилось ощущение ветра. Затем вдруг стемнело, и я ощутил спиной холодное прикосновение камня.

– Переждем здесь, – послышался шепот Даны. – Прости, Ирвин. Я не знаю, сколько еще мы продержимся. Даже с силой шиссаха я слишком слаба без кораса.

Я постоянно ухожу в отключку, словно кто-то балуется переключателем питания в моей голове. В один из таких моментов я снова увидел себя со стороны. Я лежал на спине в каком-то коротком тоннеле, а у выхода которого сидела Дана. Я с облегчением отметил, что обе кисти у девушки на месте. Видимо, откушенная костяной гончей рука успела регенерировать.

Снаружи тоннеля караулила какая-то тварь, нечто среднее между пауком и богомолом. Еще я видел движение в толще земли вокруг. Отвратительные личинки проедали проходы, словно вагоны метро, самостоятельно прокладывающие новые линии. Земля в окрестностях была испещрена ходами, кое-где выходящими наружу. Помимо личинок в норах скрывались и взрослые жуки. У пары нор я заметил таких же пауко-богомолов, стерегущих добычу.

Я посмотрел шире, заметил неподалеку ручей и проследил по нему до овального озера. Водоем был не сильно большим в ширину, но глубиной уходил на многие километры, и в своих темных водах скрывал несколько страшных тварей. Но меня заинтересовало нечто вроде воздушного шара, парящего над озером. Эта штука крепилась к берегам длинными нитями. Приглядевшись, я увидел внутри шара свернувшуюся и зреющую жизнь и понял, что это чье-то яйцо.

Снова пришло ощущение падения, и я рывком вернулся в свое тело.

– Дана, слышишь меня? – на этот раз мне удалось хрипло позвать спутницу, и девушка тут же оказалась рядом.

– Я здесь, Ирвин, – донесся взволнованный голос.

– Здесь нельзя оставаться, – я закашлялся. Горло нестерпимо чесалось. – Сюда копает большой жук. Он не потерпит конкурентов в своем тоннеле.

– Я поняла, – Дана принялась поднимать меня.

– Подожди. Снаружи ждет тварь. Не знаю, как на твоем языке. Парой больших согнутых конечностей он хватает добычу, ходит на восьми ногах.

– Это скард. Я разберусь с ним, а потом вернусь за тобой.

Послышались быстрые удаляющиеся шаги, затем снаружи что-то грохнуло. После этого элиска вернулась и вытащила меня. Сквозь закрытые веки я увидел, что стало светлее, и попытался разлепить глаза, но тут же об этом пожалел, сморщившись от ослепительного света.

– Тебе плохо? – обеспокоенно спросила Дана.

– Все нормально, – отозвался я. – Видишь где-нибудь рядом ручей?

– Нет.

– Тогда пройди немного вперед.

Через несколько минут девушка увидела ручей.

– Иди вдоль него к озеру, – сказал я. – Над озером должно быть яйцо.

Я почувствовал, как Дана сглотнула.

– Мы умрем, если пойдем туда, – со страхом сказала моя спутница, но все-таки пошла вперед. – В озере поджидает смерть, и смерть придет, когда яйцо вылупится.

– Яйцо свежее, у нас будет время, а в озеро мы не полезем, – попытался я успокоить. – Мы полезем по нити на яйцо.

– Зачем нам туда?

– Мне нужно время, чтобы восстановиться. А это самое безопасное место в округе.

Разговор прервал резкий шорох справа. Дана дернулась, и рядом с нами прозвучал хлопок. Меня окатило волной теплого воздуха, что-то липкое попало на лицо. Поднять руку к лицу чтобы убрать грязь было выше моих сил. Рука будто весила целую тонну. Но тут по моему лицу прошлась ладонь Даны. Забота спутницы о моей чистоте в такой момент была весьма трогательной. И в то же время, я болезненно ощутил свою беспомощность. Я не могу продолжать быть обузой. Но я не знаю, действительно ли смогу встать на ноги. То, каким образом я еще жив – уже загадка для меня.

– Озеро близко, – сообщила Дана.

Вскоре я почувствовал, как девушка перекладывает меня на плечо.

– Я буду держать тебя одной рукой, пока поднимаемся, не шевелись.

– Хорошо, – отозвался я, мысленно иронизируя, что не сумею пошевелиться даже если захочу.

Судя по движениям, Дана начала подтягиваться по одному из канатов, удерживающих яйцо. Послышалось бурление, затем всплеск воды, и девушка стала двигаться быстрее. Снова всплеск, окативший нас прохладной водой, затем что-то массивное бухнулось в воду под нами. Я постарался изгнать из головы образ того, как я падаю в озеро, и вокруг меня обвиваются обитающие там твари.

Неспособность видеть и двигаться, пока кто-то лезет со мной на плече по канату, создавала невероятное нервное напряжение. Ощущение, что в любой момент я могу соскользнуть с плеча элиски, либо она может сорваться вместе со мной, превратило подъем в бесконечный жуткий аттракцион.

Я не поверил своему счастью, когда Дана наконец сняла меня с плеча, протиснула между слоями какой-то ткани и положила на упругую поверхность. Затем, судя по движениям «гамака» подо мной, девушка забралась сама и легла рядом.

– А здесь уютно, – послышался ее тихий восторженный голос. – Я и представить себе не могла, что когда-нибудь окажусь в таком месте. Сама я никогда бы на такое не отважилась.

Положив руку мне на грудь, Дана тихо засопела. Похоже даже моей нечеловечески выносливой подруге требуется отдых. Я решил последовать ее примеру и погрузился в сон.

Глава 7

Шел третий день нашего пребывания в «уютном гнездышке». Мое зрение практически восстановилось, и я наконец сумел разглядеть окружение. Яйцо Ихира, как назвала его Дана, оказалось огромным, величиной с половину корабля. Исполинское яичко стремилось улететь в небо, но удерживалось опутывающей его волокнистой сетью. Снизу эта сеть немного провисала, образуя уютный гамак, где мы и расположились. Когда у меня более-менее стало получаться шевелиться, я первым делом потрогал нависающую надо мной поверхность яйца. Скорлупа оказалась твердой, как камень, но необычайно теплой. Поэтому даже голышом возле нее было весьма комфортно.

Скафандр, из которого я высосал остатки воды и питательной смеси, лежал неподалеку. Забрызганный кровью шлем остался где-то позади, возможно возле статуи Гарракаса, где я сорвал его, корчась в агонии. Или же потерялся, пока Дана защищала мое полумертвое тело от нападения хищников. Мои воспоминания о том моменте были смутными. Единственное объяснение, почему я все еще жив – мой организм изменился после посещения той загадочной спиральной области. Возможно, недостаточно быстро, чтобы не пострадать от контакта с местным воздухом, но все же.

Один из уходящих вниз канатов дернулся. Я подполз к краю гамака и раздвинул волокна сетки. Зрелище километровой высоты подо мной как всегда заставило мои внутренности съежиться от страха. Поразительно, как Дана оказалась способна забраться по такому длинному канату, еще и со мной на плече! Сейчас она вновь подтягивается, используя только одну руку. Во второй руке девушка осторожно удерживает мой свернутый на манер мешка комбинезон, наполненный водой.

Пока элиска поднималась, я перевел взгляд на горизонт в сторону темнеющего участка неба. Переливающиеся в лучах звезды клубящиеся облака в том месте почернели. Похоже, чудовищная летающая живность, кишащая по всему небу, старательно огибает черноту. Изредка там можно разглядеть мелькающие вспышки молний. Мне кажется, или за последние пару дней темные тучи немного приблизились? Мы ушли от ужасающего стеклянного нечто довольно далеко, но мне кажется, что оно все еще продолжает расти, только теперь не в высоту, а в ширину. За эти дни я несколько раз просыпался от кошмаров, в которых видел погибших товарищей насаженными на стеклянные иглы. Они смотрели на меня и звали к себе.

Дана уже почти добралась до гамака и улыбнулась, увидев, что я встречаю ее. Все мрачные мысли тут же выветрились у меня из головы. Я улыбнулся в ответ и перехватил ношу девушки своими дрожащими руками.

– Удержишь? – обеспокоенно спросила элиска, прежде чем отпустить.

– Да, – я кивнул и с усилием затащил импровизированный мех. Навскидку здесь было литра три-четыре воды. Я скрипнул зубами, понимая, что даже такая мелочь все еще дается мне с трудом. Но все-таки это бесконечно лучше, чем было несколько дней назад.

Дана забралась в гамак и помогла мне подвесить комбинезон на одно из волокон, привязав его за рукава и штанины.

– Пей, я уже напилась внизу, – предложила девушка, озабоченно глядя на меня.

– Твари из воды не показывались? – поинтересовался я.

– Нет, под зеленым светом они не активны.

Я кивнул, отмечая, что все еще не привык к местному делению суток. По заверению Даны абсолютной темноты здесь не бывает, три звезды обеспечивают постоянное освещение разной интенсивности. Самая яркая оранжево-красная, затем идет светло-зеленая, и самая тусклая – голубая звезда.

Прохладная вода оказалась очень вкусной и приятно наполнила пустой желудок. Я понимаю, что пить ее человеку рискованно, но своей воды у меня не осталось. К тому же, после моей встречи с местной атмосферой такой риск кажется пустяком. Раз Дана спокойно пьет эту воду, буду надеяться, что мой организм после изменений становится схожим с ее.

– Ты все больше меняешься, – видимо, у девушки были похожие мысли.

Я кивнул, бросив взгляд на свое тело. Кожа посерела и приняла пепельный оттенок. Старые ногти выпали, вместо них уже начали расти новые угольно черные. Волос на теле я тоже лишился, включая ресницы и брови. Украдкой глянув на свои гениталии, я со смешком подумал, что по крайней мере ничего важного не отпало. Проведя ладонью по лысому черепу, я отметил появившуюся щетинку волос.

– Интересно, волосы у меня тоже будут черные с синим отливом, как у тебя? – задумчиво проговорил я.

– Вряд ли, – ответила Дана, приглядываясь. – Похоже, они будут просто черными. Я первый раз вижу такую пигментацию тела, как у тебя. Наши обзавидовались бы твоим золотистым глазам.

– Так что, у меня не будет отбоя от ваших красавиц? – с улыбкой спросил я.

– Вряд ли, – со смешком отозвалась Дана. А затем посерьезнела. – Я не знаю, сможем ли мы добраться до поселения без кораса.

– Вы всегда выходите на поверхность только внутри корасов?

– Да. С нашими слабыми телами мы запросто становимся чьей-нибудь добычей. Без кораса почти никто не возвращается.

Сидя в позе лотоса, Дана с любопытством смотрела, как я с натугой разрабатываю свои конечности. Меня уже практически перестала смущать ее нагота, но в такие моменты инстинкты берут свое. Видя хитрую улыбку девушки, я отвернулся, пряча свою эрекцию.

– Похоже, ты уже достаточно поправился для этих дел, – донесся до меня ехидный голосок. – Почему ты прячешься? Я уже все увидела.

– Чтоб тебя не искушать, – отозвался я. – Сейчас ты сильнее меня. Вдруг набросишься, а я не смогу отбиться.

Дана звонко засмеялась.

– Ты смешной, – весело выдохнула она. – У наших женщин не принято набрасываться, чтобы удовлетвориться.

Я посмотрел на нее, подозрительно сузив глаза, чем вызвал еще один приступ смеха. Затем Дана подползла ко мне и угрожающе растопырила руки, изображая нападающую хищницу. Я изобразил на лице испуг и попытался отползти, но упал под напором прыгнувшей на меня девушки, и мы сплелись в хихикающий клубок.

Игривые нападки перешли в пылкие ласки. После утоления первого голода пришел черед плавных движений, нежных и чувственных прикосновений. Появилось ощущение, что мы знаем друг друга всю жизнь. Наши эмоции оказались настолько связаны, что я перестал различать, где заканчиваюсь я, а где начинается Дана. Все слилось в один поток блаженства.

Вечность спустя мы лежали, крепко обнявшись. Дана горячо дышала мне на грудь, а я ощущал мощный прилив сил. Было такое чувство, что я сумею поднять это гигантское нависшее над нами яйцо одной рукой. Ухмыльнувшись, я подумал, что это недалеко от истины, ведь яйцо само рвется в небо и должно быть легче воздуха. Но состояние мое явно улучшилось.

С этими мыслями я уснул, и снова вышел из тела. В этот раз вместо себя я увидел слившееся двойное существо. Словно мы с Даной стали одним. Что интересно, наша совместная энергия мне показалась намного больше, чем сумма энергий по отдельности.

Исполинское яйцо над нами пульсировало и испускало приятные волны тепла. И чем ближе я продвигался к центру, тем приятнее и теплее становилось излучение. Оказавшись в середине, я почувствовал, как что-то во мне наполняется. Удовлетворение от этого отдаленно напоминало ощущение наполнения голодного желудка или даже вдох после долгой задержки дыхания. Словно моя суть очень долго этого ждала и наконец получила.

Когда меня толчком затянуло обратно в тело, я дернулся от ощущения падения. По мышцам словно пробежал бодрящий электрический разряд. Дана проснулась и уставилась на меня в удивлении.

– У тебя глаза светятся, – сообщила девушка. – Ты овладел силой?

– Не знаю, – пожал я плечами. – У тебя тоже светятся. Но они и раньше светились, когда ты выпускала свой фиолетовый огонь.

– В глазах отражение внутреннего огня. Но я ведь сейчас ничего не выпускала. Ты что-то с нами сделал?

– Кажется, я накормил нас самым большим в мире омлетом, – хохотнул я. – Во сне я впитал силу яйца.

Дана пораженно открыла рот, и тут же закрыла, прислушиваясь к своим ощущениям. Затем она рассмеялась и схватилась за голову.

– Что такое? – спросил я, улыбнувшись ее веселью.

– Кажется, я связала свою жизнь с самым опасным существом в этом мире.

– Я тебе покажу опасное существо, – ехидно пригрозил я и слегка куснул нежное плечо Даны.

– Ах ты! – девушка улыбнулась и щелкнула меня по лбу. Я с удивлением отметил про себя, что раньше с силой Даны такой щелчок мог бы оставить мне синяк, а то и вовсе вырубить, а сейчас я его едва почувствовал.

– Когда я тебя увидела, ты показался мне странным, слабым и смешным, – решила поделиться моя подруга. – Отгонял касеров камнями, едва передвигал ноги и постоянно отдыхал. Потом тебя прокляли в пустыне, и оказалось, что ты видящий. Теперь ты еще и поглощаешь живую силу, не касаясь ядра. Я понимаю, что должна бы испугаться такого, но почему-то не боюсь тебя.

Дана о чем-то задумалась, мечтательно уставившись в одну точку, затем встряхнулась и посерьезнела.

– Нам надо срочно уходить, – ответила она на мой вопросительный взгляд. – Ихир почувствует гибель своего яйца и примчится проверить кладку.

Я кивнул и выглянул наружу. Как назло, окрестности оказались залиты ярким оранжевым светом.

– При оранжевой звезде водные твари активны? – спросил я.

– Да, – подтвердила Дана. – Но нам нельзя ждать зеленой, если Ихир близко, он может прилететь в любую минуту.

Я посмотрел на свой опустевший и ставший практически бесполезным без шлема скафандр, и решил оставить его здесь. Но ходить голышом как Дана я пока еще не привык, поэтому мы с ней отпили воды из подвешенного комбинезона, вылили остатки, и я повязал его себе на талию. Пусть пока просохнет.

Бросив последний взгляд на наше уютное гнездышко, мы принялись спускаться по идущему к земле волокну. Однако раздавшийся сверху звук возвестил нас о том, что мы не успели.

Мощный низкий утробный гул пронесся по окрестностям, и вибрация от него пробрала меня до самых внутренностей.

– Скользим быстрее! – крикнула Дана подо мной, и я последовал ее примеру.

Волокно было эластичным и довольно влажным, а кожа на моих ладонях после изменения стала на удивление плотной. Но все равно к концу такого спуска мы рискуем стереть ладони до кости. Однако, проверить мою гипотезу нам было не суждено.

Сверху послышался громкий хруст, я поднял голову, и успел увидеть, как яйцо исчезло в огромном плотном облаке. Тут же волокно, по которому мы спускались, оборвалось, и мы полетели вниз.

Удар о воду оглушил меня, но болезненные пощипывания помогли прийти в себя. Я открыл глаза и уставился на маленьких красных рыбок, впившихся в мое тело, и пытающихся выгрызть кусочек. Я принялся было отгонять этих агрессивных пираний, но заметил поднимающуюся с глубины широкую морду с клювом, похожим на черепаший, и в панике стал грести наверх. Я успел увидеть, что в мою сторону плывет Дана, не обращая внимания на донимающих ее красных рыб. В этот момент мою правую ногу пронзила боль, и я стал стремительно погружаться.

Я брыкался, но попытки вырваться были бесполезны – челюсть подводной твари сомкнулась на моей ноге в районе бедра железной хваткой. Наконец, я разглядел, куда меня тащат и почему не сожрали сразу. Слабого рассеянного света оказалось достаточно, чтобы среди колышущейся массы водорослей разглядеть плавающие осколки скорлупок от вылупившихся яиц. Вокруг шныряло множество ластоногих существ, похожих на крупных морских черепах без панцирей. Челюсть на моей ноге разжалась.

Почувствовав кровь, новорожденные хищники тут же ринулись за угощением, и я понял, что меня сейчас сожрут. Все, что я сумел – это закрыть голову руками, когда несколько голодных пастей принялись терзать меня, отрывать куски мяса и жадно глотать.

Должно быть, от боли и ужаса у меня помутился рассудок. Боль моего дергающегося и рвущегося тела как-то отошла на второй план. Я отстраненно наблюдал, как меня пожирают. Но тут я почувствовал рядом нечто другое. Дана. Ей больно. Она в опасности. Я попытался пошевелиться, чтобы отпихнуть вцепившихся в меня тварей, и все затопила яркая вспышка.

Глава 8

Очнулся я под тусклым светом голубой звезды. В воздухе был разлит аппетитный запах. Я поискал глазами его источник, и увидел Дану, деловито обжаривающую какого-то угря на плоском камне при помощи своего фиолетового огня.

– Очнулся наконец, – в голосе девушки послышалось нескрываемое облегчение. – Поешь, тебе надо восстанавливаться.

Я последовал совету и набросился на обжаренного до хрустящей корочки угря. Вкус оказался непривычным, но весьма приятным, так что я расправился со своей половиной довольно быстро. Видя такое дело, Дана отдала мне свою порцию, и положила на раскаленный камень еще одного угря.

Все тело зудело и чесалось. Закинув в рот очередной кусочек нежного мяса, я стал почесываться, и нащупал последствия моих подводных приключений. То в одном, то в другом месте я натыкался на характерные впадины с недостающей мышечной тканью. Здесь у меня откусили кусок бедра, тут не хватает бицепса, левый бок более впалый по сравнению с правым. Знатно меня обглодали. По всему телу были заплатки из свежей кожи. Судя по зудящей правой щеке, уху и значительному участку кожи вокруг, голову мне тоже не особо удалось защитить.

– Что произошло? – спросил я Дану. – Ты меня вытащила?

– Когда тебя утащили, я пыталась плыть следом, но наткнулась на змея, – принялась рассказывать девушка, не отвлекаясь от готовки. – Он обвился вокруг меня и стал душить, а потом я почувствовала тебя, и по воде пробежала волна желтых искр. Меня они лишь слегка пощипали, а змей дернулся и сразу пошел на дно. Когда я подплыла к тебе… – голос Даны дрогнул. Она сглотнула, посмотрела на меня и покачала головой. – Ты плавал там обглоданный среди трупов. Но я почему-то знала, что все будет хорошо. Когда я вытащила тебя на берег и выдавила из тебя воду, ты задышал.

Я огляделся вокруг, задумчиво пережевывая угря. Мы сидели неподалеку от озера, на котором плавала кверху брюхом разнообразная живность. Огромное яйцо над озером исчезло, оставив на берегу только длинные волокна, которыми оно крепилось к земле. Возле нас лежала внушительная кучка угрей, которыми Дана кормила меня.

– Нам не опасно здесь оставаться? – поинтересовался я.

– Пока нет, – отозвалась мой личный шеф-повар, переворачивая очередную тушку. – Ихир сожрал свое яйцо и улетел, а падальщики не сразу осмелятся прийти сюда. Доедим пишков и пойдем.

– Слушай, а в этих водных тварях случайно нет таких же сфер, как в той многоножке? – решил я проверить пришедшую в голову мысль.

– В больших и старых есть, – подтвердила мою догадку Дана. – Но я уже выпотрошила несколько. Все сферы пусты.

Я проследил за пальцем девушки и увидел несколько вскрытых крупных туш на берегу.

– Похоже, твои искры их осушили, – задумчиво продолжила моя подруга. – Но непонятно, куда ушла вся эта сила. Может, просто развеялась. В твоем теле я ее не чувствую.

Я задумался. Может, тот всплеск действует на манер электромагнитного импульса и гасит все живое в радиусе поражения? Но Дану не убило. Волна действовала избирательно. Тут могла помочь наша связь, импульс посчитал нас одним организмом. Или же у девушки иммунитет к подобным вещам.

– Дана, сделай пожалуйста свой огонек, – попросил я.

– Вот так? – она раскрыла ладонь, на которой заплясало фиолетовое пламя, и я тут же сунул в него палец.

– Чего творишь? – девушка резко отодвинула руку и развеяла огонь, но затем удивленно уставилась на демонстрируемый мной невредимый палец.

Затем я прикоснулся к раскаленному камню, на котором жарился угорь, и ожидаемо одернул его, шикнув от боли.

– Пары вашего народа не могут причинить вред друг другу своей силой? – спросил я, слюнявя обожженный палец.

– Конечно могут, – ответила Дана. – Я не слышала такого, чтобы сила одного не обжигала другого. Мне рассказывали, что в одном из давних сражений с моросами наш мастер использовал свою силу, поразив разом всех врагов и не задев свой отряд. Но он просто не касался их тел своей силой. Это высшее искусство контроля, которое он изучал многие годы. У тебя должно быть что-то другое.

Кучка со вкусными угрями быстро таяла, пока мы непринужденно беседовали. Мы оба понимали, что спокойные дни под сенью яйца кошмарного Ихира закончились, и вскоре нам снова придется двигаться перебежками, прятаться и спать вполглаза. Прежде чем нам удастся добраться до города элисов или поселения какого-нибудь из дружественных народов, мы будем снова одни посреди земель, населенных бог знает какими чудовищами. Так что мы старались насладиться спокойствием, пока это возможно.

Как же приятно сидеть рядом и чувствовать под боком тепло ее тела. Время от времени Дана невзначай касалась меня. Хоть элиска и не подавала вида, но я чувствовал, что она успела напереживаться за меня. Повинуясь порыву, я обнял подругу, и она прильнула ко мне, прикрыв глаза и едва не мурлыча от удовольствия.

В какой-то момент Дана вдруг насторожилась. Краем глаза я заметил движение над озером и, повернувшись, увидел зависшее над водой желеобразное существо, испускающее мягкий розовый свет. Оно вытянуло множество жгутиков и принялась водить ими в воздухе, касаться воды и дрейфующих трупов.

– Уходим, быстро! – шепнула Дана, бросая недоеденного угря.

Тем временем над всей немаленькой поверхность озера летали уже десятки таких же розовых медузоподобных существ. Одни были почти прозрачными и невесомыми, другие казались плотнее, обладали более длинными щупальцами и больше походили на спрутов. Я не мог понять, откуда взялись эти цефалоподы, пока один из них прямо на моих глазах не появился над лежащей на берегу тушей. Медуза просто выплыла словно из невидимой складки в пространстве – сначала в воздухе появился один ее кончик, затем за ним потянулось остальное существо.

Мы побежали прочь, но несколько существ выплыло прямо перед нами, преграждая дорогу. Дана тут же бросила в них огненный сгусток, но он просто исчез без следа. Тогда элиска прыгнула. Я приготовился увидеть, как моя подруга рвет зыбких медуз голыми руками, но в следующий миг мое сердце рухнуло.

Дана забилась в конвульсиях, нанизанная на длинные темные когти, пронзившие ее тело. Когти принадлежали странному сгорбленному существу, что появилось перед медузами, присев на корточки на согнутых мощных задних лапах. Передние конечности походили на человеческие руки, только необычайно длинные и узловатые, с кинжалами темных когтей на каждом пальце. На теле существа словно водоросли колыхались длинные наросты, испускающие такой же розовый свет как у медуз. Один из наростов впился в Дану, отделился от существа и светящейся розовой пиявкой скрылся под кожей девушки. Все это время разумная тварь пристально вглядывалась в меня своими черными глазами без зрачков.

Дана закашлялась кровью и обмякла, а я наконец вышел из ступора и бросился вперед, но тут же был отброшен ударом в грудь от выстрелившего стрелой розового отростка. Пиявка быстро втянулась внутрь, и у меня в груди стало нестерпимо жечь. Я вскочил, не обращая внимания на боль, и вновь рванул вперед. Выплывшая передо мной розовая медуза просто расплескалась брызгами, и я почти дотянулся до изумленной черноглазой морды, но моя рука прошла сквозь пустоту. Трусливая тварь исчезла вместе с Даной. Я огляделся бешеными глазами, но не обнаружил никаких следов. Все медузы тоже пропали.

Из моей груди вырвался горестный крик, из глаз брызнули слезы. Дана. Мое последнее родное существо, моя надежда. Даже ее отобрали. Я не успел осознать, насколько ценной для меня стала моя спутница. А теперь я снова один в этом гребаном мире. Я бессильно упал на колени и спрятал лицо в ладонях. Такое ощущение, что мое сердце вырвали, оставив от меня безжизненную оболочку.

Глава 9

Неизвестно, сколько я просидел на коленях. Что-то булькнуло в озере, и я дернулся, но увидел лишь плавающий на поверхности труп какой-то рыбы. Я безразлично перевел взгляд на то место, откуда исчезла тварь, укравшая Дану. В глазах у меня до сих пор стоит образ тела элиски, повисшего на пронзивших его когтях. Образ вдруг резко изменился, и вместо Даны я увидел нашего бортового медика Джошуа, а вместо когтей – стеклянные иглы.

– Ирвин, – прошептал Джош, глядя на меня.

Я тряхнул головой, проморгался, и наваждение исчезло. Не хватало еще сойти с катушек. Я повернулся в сторону темнеющего над стеклянным деревом неба, и мне показалось, что вспышки молний стали ближе. Может и правда подождать, пока Джош с остальными придут за мной?

И тут меня словно током ударило. Злость наконец превысила критическую массу и взорвалась в груди. Хлесткая пощечина самому себе разбила тишину вдребезги и помогла мне взбодриться. Какого черта я тут расселся? Мою Дану похитили! Дану, что все это время спасала меня, таскала на себе и выхаживала. В мире, где под каждым камешком притаился монстр, готовый тебя сожрать, она протащила на своем плече мое бездыханное тело десятки километров. А теперь, когда я ей нужен, я сижу и жалею себя! Туман безысходности в голове стал рассеиваться, оцепенение спало.

Сконцентрировавшись на своих ощущениях, я поймал нужное. Вот оно. Едва уловимо, но я чувствовал Дану. Связь между нами никуда не делась. Сосредоточившись, я ощутил направление. Это было странное чувство. Сродни инстинкту перелетных птиц, нечто вроде внутреннего компаса. Посмотрев в ту сторону, я увидел далекую горную цепь. Похоже, мне надо за нее.

Пока я медитировал, то почувствовал кое-что еще. Чертова пиявка в моей груди, которую оставил этот ублюдочный погонщик медуз. Кажется, мое тело ее каким-то образом обезвредило. Но все равно остается странное ощущение чего-то инородного. По крайней мере, пиявка меня пока не беспокоит, так что хрен с ней. Сейчас есть дела поважнее. Нужно поскорее добраться до Даны. Неизвестно, какие планы у похитившей ее твари. То, что девушку не сожрали сразу, еще ничего не значит.

Оставаться на месте стало невыносимо, я сорвался и побежал, ориентируясь на возвышающиеся вдалеке горы. Бежать было довольно легко, и я развил приличную скорость, но не чувствовал никаких признаков одышки или усталости. Сейчас я, наверное, сумел бы двигаться с Даной на равных.

Я со злостью пнул какой-то подвернувшийся под ногу камень, запустив его в воздух на манер футбольного мяча. Спохватившись, я взглянул на свою ногу, но на пепельной коже не было даже царапины. Также я с удивлением увидел, что выгрызенные подводными тварями места на моем теле полностью восстановились, а я этого даже не заметил.

Продолжая бег, я принялся размышлять. Много странной чертовщины произошло с моим телом. Оно приспособилось к местной атмосфере, научилось восстанавливаться, стало нечеловечески сильным и выносливым. Я теперь чертов супермен! Теперь трюк Даны с отращиванием откушенной кисти больше не кажется чем-то невероятным. Что же на меня так повлияло? Посещение аномалии в пустыне возле статуи? Местный воздух? Излучение звезды? Или все вместе?

Задумавшись, я запнулся и кубарем покатился вниз по склону холма. А когда стал подниматься, то наткнулся на несколько пар глаз, внимательно следящих за мной. Я замер, пока до меня не дошло, что передо мной какое-то растение с пышными листьями, причудливый узор на которых напоминает страшную морду с выпученными глазами.

На всякий случай я принялся обходить пугающие кусты и стал продираться через заросли бурой травы высотой в полтора моих роста. Вскоре мои босые ноги захлюпали по воде, и я понял, что могу запросто забрести в болото. Неподалеку возвышалась каменная гряда, и я пошлепал в ее сторону. Хватаясь за торчащие камни, я взобрался на самый верх и огляделся. С левой стороны действительно виднелось небольшое болотце, которое можно будет обойти. Затем относительно сухой участок снова перейдет в болотину, которую удобнее обогнуть по левому краю. А дальше виднеется нечто вроде леса.

Возле дальнего болотца была еще одна каменная гряда, похожая на ту, на которой я стою. Приглядевшись к ее необычным очертаниям, я похолодел. С моего ракурса эта штука подозрительно походит на нечто биологического происхождения. Какое-то спящее или мертвое животное? Я со страхом посмотрел на «гряду», что была подо мной, ожидая заметить движение. Все было тихо. С замирающим сердцем я принялся осторожно слезать, цепляясь за каменные наросты. К счастью, эта штука так и не пошевелилась, и я поспешно зашлепал прочь по намеченному маршруту.

Болотистую местность я миновал без приключений, и вскоре передо мной встала опушка леса. Однако, вместо деревьев здесь росло нечто, похожее на огромные грибы. Здесь были и высокие толстые ножки без шляпок, что возвышались словно стволы, и приземистые круглые грибы, высотой мне по пояс. Кое-где свисали склизкие купы, а в некоторых местах стояли отвратительного вида кусты из тонких ветвящихся грибов, покрытых черной паутиной. Что, если какие-то из них ядовиты, и я упаду замертво, вдохнув грибные споры или коснувшись кожей слизи?

Немного постояв, я чертыхнулся и пошел вперед, отбрасывая сомнения. Может, это и безрассудно, но похитившая Дану тварь вряд ли будет дожидаться вечность, пока я приду. А без знаний местной природы невозможно искать чистый и безопасный маршрут, если такой вообще существует. Так что буду надеяться на устойчивость своего изменившегося организма.

Зайдя в грибной лес, я стал осторожно продвигаться вперед, внимательно глядя под ноги. Но все равно через некоторое время оказался по колено в слизи и заляпан черной паутиной. Я не из тех людей, кто может пройти по грязи в белоснежной одежде, не оставив на себе и пятнышка. Всегда таким поражался.

Когда на меня что-то капнуло сверху в первый раз, я вздрогнул и стал задирать голову, но вскоре привык к постоянно капающей влаге. Несколько раз я поскальзывался, а однажды вообще провалился сквозь пленку в неожиданно глубокую полость со слизью. Пока вылезал и отплевывался, заметил плавающих в этой полости мелких червячков. Меня чуть не стошнило, я стал прыгать и с отвращением стряхивать с себя эту жижу, словно собака.

В одном из участков леса мне встретился гигантский гриб размером с целый дом. Он весь шевелился от ползающих по нему толстых синих гусениц. В воздухе стоял скрип от челюстей метровых насекомых. Я поежился, чувствуя себя Алисой, выпившей уменьшающий эликсир, и поспешил пройти дальше.

От идеи взобраться для разведки по одному из высоких скользких грибов пришлось отказаться. Пока что буду идти напрямик и довольствоваться своим внутренним компасом, примерно указывающим направление. Однако, вскоре мне пришлось поплатиться за это решение.

Я вышел на большое открытое место и с любопытством уставился на семейство крупных, покрытых плитами брони животных, что с чавканьем и похрюкиванием уплетали колонию густорастущих коричневых грибов. Существа не обратили на меня внимание, и я решил осторожно обойти их по краю поляны. Но неотрывно глядя на пасущихся броневиков, я совершил ошибку и забыл смотреть под ноги.

Когда я наступил на что-то твердое, из низких грибных зарослей подо мной вдруг с визгом прыснули несколько мелких особей. Это были копии бронированных животных, только цвет их шкурок был посветлее. Я замер, в надежде, что все обойдется. Ближайшая ко мне самая крупная зверюга повернула морду в сторону звука. Из-под мощных костяных наростов на массивном лбу на меня уставилось несколько глаз. Ноздри животного стали раздуваться. Я медленно попятился, но было уже поздно.

Земля затряслась, грибы с кусками дерна полетели из-под лап толстокожего монстра. Я бросился в сторону, и едва разминулся с острыми костяными наростами на массивном лбу. Разъяренный зверь разнес пару мощных грибных стволов в труху и стал довольно резво разворачиваться. А я уже удирал со всех ног, стараясь петлять и держать между нами как можно больше крупной растительности. Правда, судя по приближающемуся сзади топоту, моя тактика не сильно помогает. Чего этот чертов носорог так взъелся? Я не хотел прерывать ваш семейный пикник на поляне! Откуда мне было знать, что под ногами будут твои дети!?. И я никого из них не задавил!

Предчувствуя удар в спину, я резко метнулся влево и ударился об изогнутый отросток какого-то гриба. Я тряхнул головой на бегу и ускорился. Благо, что гриб оказался мягким, иначе я рисковал нокаутировать себя и очнуться уже растоптанным.

Я бежал все быстрее, петляя по зарослям, словно заяц. Несущаяся по пятам смерть дышала в затылок, и от адреналина мое восприятие обострилось. Сам не заметил, как на ходу с разбега проскользил под сплетением толстых грибов, перепрыгнул заполненную слизью полость с мембраной и увернулся от укуса какой-то зубастой длинношеей твари.

Однако, все мои старания пропадали даром. Замедляясь на некоторых участках, броневик нагонял меня на других, снося все препятствия и рассекая джунгли, словно бешеный ледокол. Остается надежда, что с его габаритами он устанет раньше меня.

Я вдруг замер, покрывшись мурашками. Впереди оказался участок, густо покрытый прозрачной паутиной, от взгляда на которую волосы на моем загривке встали дыбом. У меня созрел план, и я повернулся лицом к приближающемуся броневику.

– Давай, торро! – крикнул я, и за неимением красной тряпки призывно замахал руками.

Время словно замедлило свой бег. На мгновение я успел заглянуть в глаза несущейся на меня безжалостной махины. В них была решимость растоптать меня, размозжить мое тело до состояния кровавой лепешки.

В последний миг я совершил отчаянный рывок, но бронированный бычара успел зацепить меня за ногу. Все вокруг завертелось, и из меня вышибло дух ударом. Похоже, я на лету со всего размаху снес ствол высокого гриба и шлепнулся в какой-то студень. Когда я с хлюпаньем вылез из дрожащей массы и огляделся, с губ непроизвольно слетело грязное ругательство. Броневик влетел в самую гущу прозрачной паутины, которая оказалась на удивление прочной. Но увы, судя по стремительно рвущимся нитям, зверь сейчас выберется и продолжит нашу гонку.

Я было решил воспользоваться форой и побежать, но тут меня накрыл озноб. Носорог-переросток перестал вырываться и неподвижно застыл, а я с ужасом уставился на множество зеленых огоньков возле него. Глаза гигантского прозрачного паука настолько притягивали, что мне пришлось дать себе пощечину. Я вдруг понял, что приблизился к паутине на несколько шагов, и даже этого не заметил!

Развернуться и побежать стоило огромных усилий. Я будто плыл в густом киселе, но постепенно становилось легче. Еще несколько минут на краю сознания я словно слышал чей-то шепот. Через некоторое время это прошло, но я не переставал оглядываться, с ужасом ожидая увидеть среди грибов зеленые паучьи глаза. Проклятая планета. Каких только жутких монстров здесь не водится.

Я поднял взгляд на небо и посмотрел на сияющий сквозь колышущиеся массы диск зеленой звезды. Я все больше понимаю, почему Дана при нашей встрече так отчаялась, потеряв кораса. Без огромного летающего биоробота не стоит выходить из дома. Выжить здесь мелким гуманоидам вроде нас с ней весьма проблематично.

Я с усилием прогнал мысль о том, что мое везение в какой-то момент может кончиться. Лучше сосредоточиться на движении, внимательно смотреть по сторонам и под ноги. Чему меня научили последние события, так это тому, что я – ротозей. Казалось бы, на каждом шагу поджидает смертельная опасность, но я отношусь к этому слишком легко. После посещения той аномалии в пустыне шум в голове вроде бы прошел. Мое тело изменилось и ранения исцелились, но мозг – штука сложная, может остались какие-то последствия сотрясения? Или мозг тоже меняется?

От последней мысли мне стало не по себе.

Глава 10

Зеленая звезда ушла за горизонт, уступив место оранжевой. Местность пошла на подъем. В просвете между свисающими грибными купами я уже несколько раз видел довлеющую над лесом горную вершину. Теперь появились все признаки того, что я дошел до подножия горы.

Скалолазанием заниматься не хотелось, так что я стал двигаться параллельно горному хребту в надежде увидеть его конец или обнаружить проход на другую сторону. На пути все чаще стали попадаться ручьи, вдоль которых росли колышущиеся грибы, наполненные водой. Весь покрытый слизью, местами уже подсохшей, я постоянно чесался и мечтал хотя бы умыться. Была только одна проблема – открытой воды мне до сих пор не встретилось. Все ручьи оказались покрыты сплошной грибницей и напоминали вены какого-то гигантского организма. Не зная, что ожидать, я не стал рисковать и вскрывать одну из них.

В одном месте пришлось обойти целое озеро, покрытое мягкой мембраной. Текущий с горы ручей впадал в полость, в которой по мере наполнения открывался сфинктер, и вода проглатывалась. Заметив под натянутой розоватой пленкой шевеление крупного бесформенного силуэта, я с содроганием представил, что там может обитать, и поспешил прочь.

Примерно через час пути послышался шелест воды, и я свернул в ту сторону, поближе к горе. Вскоре передо мной открылся водопад со ступенями в виде огромных вогнутых грибных шляпок. До земли вода не добиралась, поток воды слабел с каждой ступенью, и из последней шляпки ничего не вытекало. Внимательно осмотрев растущие на скале грибы, я не увидел ничего подозрительного и рискнул попробовать воду. Она оказалась холодной и невероятно вкусной, оставляя после себя легкое, едва уловимое ощущение, отдаленно напоминающее мятную свежесть.

С фырканьем умыв лицо водой из нижней грибницы, я вскарабкался на несколько ступеней вверх и уселся на шляпку прямо под ледяные струи. Тело сначала содрогнулось, но вскоре в крови заплескались эндорфины, и захотелось смеяться. Я перестал замечать холод, задышал глубоко и легко. Все мысли улетучились, смытые потоками воды.

Я вдруг увидел себя со стороны, как в своих странных снах. Но на этот раз тело не спало. Я одновременно был в теле и вне его, ощущал стекающую по мне воду, и в то же время находился где-то сверху. Сознание устремилось вдоль горного хребта, и я увидел вход в долину, до которой оказалось не так далеко. Одновременно с этим я ощутил притаившегося рядом с водопадом прозрачного паука, все это время следовавшего за мной. Глаза оказавшегося разумным существа светились любопытством и предвкушением добычи. Повинуясь порыву, я коснулся его сознания, и словно вспышка пронесся калейдоскоп эмоций. Сжимающий внутренности страх, признание, уважение, почитание, преклонение. Отношение паука ко мне напомнило нечто среднее между почтением к старшему и благоговением перед божеством.

От паука к моему телу протянулась тонкая невидимая нить. Присмотревшись, я обнаружил, что таких нитей уже несколько. Одна шла из груди, от того места, куда вошел розовый отросток, оставленный похитившей элиску тварью. Местонахождение самого похитителя определить не удалось, ведущая к нему нить дрожала и тянулась словно во все стороны сразу.

Но самая мощная нить тянется к Дане. Как раз в том направлении, куда ведет меня внутренний компас. Девушка еще жива. Похоже, ее тело погружено в сон, но мне удалось коснуться ее сознания. Она знает, что я иду! Меня тут же затопило тепло, ощущение благодарности, любви и безмятежного покоя.

Я раскрыл глаза, и потоки воды смыли проступившие слезы. Необычное состояние растворилось, но я все еще чувствую Дану. И слышу легкий шепот паучьего сознания, щекочущий мой разум.

Спустившись с грибного водопада, я встряхнулся и посмотрел в сторону кустов, среди которых скрывался мой любопытный преследователь. Паук, до этого абсолютно растворившийся в окружении, стал видимым, сделал пару шагов вперед и слегка приподнял переднюю лапу.

– Цхак, – назвало себя существо. Звуков арахнид не издавал, но я каким-то образом улавливал его послания, что с легкой щекоткой касались моего мозга.

– Ирвин, – представился я вслух, и паук слегка присел, подогнув лапы.

Я кивнул и побежал трусцой в направлении долины. Мой новый друг засеменил следом, легко поддерживая мой темп.

– Зачем ты идешь за мной, Цхак? – спросил я на бегу.

– Ты старший, – прошелестело в ответ.

– И что с того? – удивился я. – Ты устал сидеть в грибном лесу и ловить носорогов?

– Нет смысла оставаться, – отозвался Цхак. – Леса скоро не станет. А рядом с тобой меня ждет большая добыча.

– Что значит «леса скоро не станет»? – переспросил я, боясь услышать ответ.

– Поднимается ветер.

Погода стояла тихая и безветренная, так что я не совсем понял, что арахнид имеет в виду. Но от его слов я покрылся мурашками и вспомнил кое о чем. Чтобы оглянуться, пришлось себя пересилить. Похоже, я уже некоторое время избегал смотреть в том направлении, где осталось растущее стеклянное чудовище. Взяв себя в руки, я наконец посмотрел. Сердце стиснули холодные пальцы страха. Мои опасения подтвердились.

Сверкающая небесная муть как обычно бурлила жизнью. Но небольшая темная тучка на горизонте превратилась в растущий грозовой фронт. С очередной далекой вспышкой молнии в голове мелькнул образ насаженной на стеклянные иглы команды корабля, призывно протянувшей ко мне руки. Я с силой отвел взгляд и похлопал себя по щекам. Может, я просто надумываю, и паук не имеет в виду приближение стеклянного нечто. Понимать его мыслеобразы довольно трудно.

Опасности от Цхака не ощущалось, так что пусть идет рядом, если хочет. Я вспомнил, какой жути на меня нагнал этот паук в начале, когда парализовал своим взглядом здоровенного броневика и чуть не заставил меня добровольно зайти в свою паутину. После прикосновения к его сознанию мое отношение в корне поменялось. Что говорить, если даже к похитителю Даны я кажется перестал испытывать прежнюю жгучую ненависть. Что такое со мной происходит?

Мы пробежали мимо еще одного ступенчатого водопада, что оказался чуть меньше предыдущего, и вскоре вышли к проходу в долину. В этом месте в горном хребте из сплошных высоченных скал было нечто вроде узкого каньона. Я зашел внутрь, и шорох моих шагов отразился от стен, создавая зловещее эхо.

Цхак вдруг залез на стену и стремительно обогнал меня. Глаза паука сверкнули зелеными огоньками, и он скрылся в одной из полостей, которые я до этого не заметил. Сразу после этого раздался хруст и хлюпанье, а затем мой членистоногий спутник вылез, лучась довольством.

Я продолжил идти вперед, обращая внимание на все новые дыры в стенах и постоянно ожидая нападения оттуда. Однако, большинство нор располагалось довольно высоко от земли, и никто так и не показался. Возможно, дело в идущем за мной трехметровом зеленоглазом паучке. Или в норах просто живут какие-нибудь мирные существа.

За очередным изгибом каньона открылся вид на лежащую между гор вытянутую долину. Я замер, с интересом разглядывая чудовищные бесформенные горы плоти, расположившиеся в шахматном порядке. Эти гигантские амебы лежали неподвижно и занимали практически все свободное пространство, едва не соприкасаясь между собой.

В груди слегка защипало. Неужто чертова розовая пиявка зашевелилась? Я постоял, прислушиваясь к себе, но ощущение быстро исчезло. Надеюсь, мой организм сумеет поскорее растворить этот инородный отросток.

Я окинул взглядом всю округу и со вздохом стал спускаться в долину. Скалы по краям слишком крутые, обойти не получится, так что в любом случае придется идти мимо этих огромных непонятных штуковин.

Вблизи колоссальные амебы оказались еще более впечатляющими. Я обратил внимание, что их цвет под прямыми лучами оранжевой звезды меняется. По оказавшимся на свету поверхностям то и дело пробегают искры. Что ж, буду надеяться, что они сродни растениям и питаются таким образом, так что соблазна расплющить и поглотить меня у них не возникнет.

Все это время Цхак спокойно следовал за мной, даже не обращая внимания на огромных амеб. Я поймал себя на том, что мне немного совестно трусить перед пауком, зовущим меня «старшим». Вряд ли из-за моего поведения он передумает за мной следовать и решит вдруг меня сожрать, но все же, кто знает паучью логику?

– Цхак, а что ты тогда сделал с тем бронированным носорогом, попавшим в твою паутину? – решил я прояснить вопрос с паучьей силой. – У тебя еще глаза тогда засветились, и броневик перестал двигаться.

– Я подчинил. Подавил, – лаконично ответил мой спутник.

– А почему ты не напал на меня? – уточнил я еще один вопрос. – Я же знаю, что ты хотел там в лесу.

– Ты не подчинился, – отозвался паук. – Мне стало интересно, я стал следить. И понял, что не смогу убить тебя.

– Почему не сможешь? Жалко, что ли? – усмехнулся я.

– Ты старший, мне тебя не убить, даже если захочу, – донеслось в ответ.

Я с сомнением посмотрел на двигающуюся за мной трехметровую махину и ее бритвенно острые прозрачные жвала.

– Значит, ты слабее меня? – в замешательстве спросил я.

– Я могу убить твою оболочку, но тебя самого мне не достать, – спокойно ответил паук.

– А где же я сам нахожусь, по-твоему?

– Это мне недоступно.

Разговор с Цхаком поднял больше вопросов, чем дал ответов. Опирающемуся на инстинкты и ощущения пауку было трудно мне что-то объяснить, поэтому я бросил эту затею. Вряд ли он сумеет облечь в слова естественные для него вещи, к которым он привык с рождения.

Беспечная прогулка внезапно закончилась, когда из-за туши одной из амеб показалась крупная фигура. От непропорционально большой головы вниз спускалось нечто вроде длинной мантии, доходящей до земли. Замерев на мгновение, существо с неожиданной скоростью рвануло в мою сторону, словно плывя по воздуху. Я развернулся и бросился бежать, краем сознания отметив исчезновение Цхака. Момента, когда хитрый паук успел скрыться, я не заметил.

Когда навстречу вылетел еще один парящий головастый, я резко свернул в коридор между горами плоти, но выбежал прямо на третье существо. Мантия, оказавшаяся свободно висящей кожей, раскрылась в районе груди, и меня резко ухватила конечность с длинными и гибкими пальцами. Я попытался сопротивляться, но лишь беспомощно дергался в воздухе, пока захватчик куда-то меня нес.

Мы покинули поле с амебами, и я увидел огороженный загон, в котором стояли здоровенные мясные шары. Несущий меня головач свистнул, и несколько ближайших шаров развернулись, встали на множество сегментированных ног и раззявили беззубые пасти. Видя, что меня собираются скормить одной из этих тварей, я отчаянно забился. На мгновение удерживающие меня пальцы ослабили хватку, но в следующий миг я уже летел в пасть мясного шара, и надо мной сомкнулась темнота.

Глава 11

Прохладная упругая поверхность совершенно не реагировала на мои удары, попытки укусить или поцарапать. По крайней мере здесь сухо, и меня пока не растворяет желудочным соком, но кто знает, какой принцип пищеварения у этой твари? Может, скоро стенки резко сомкнутся, перемолят меня в кровавый смузи, и я стеку в какой-нибудь слив.

Однако, вскоре я понял, что тварь куда-то перемещается. Никакой тряски или звуков снаружи я не ощущал, но чувство направления подсказало, что я удаляюсь от Даны. С досады я пнул равнодушно отпружинившую стенку. Непроизвольно вырвался истерический смешок с оттенком горечи. Побежал спасать девушку, когда даже себя не могу защитить! Я ничего не смог сделать, когда ее забрали, но тешил себя иллюзиями, что смогу все исправить.

И те слова Цхака о том, что я старший, и меня не убить. Хоть я и посмеялся, но они подкрепили мою растущую уверенность в собственной неуязвимости, и что теперь? Паук благополучно свалил и теперь наверняка смеется над глупым человеком, которого слопала фрикаделька на ножках.

Устав наконец от бесполезных самобичеваний, я принялся ощупывать свою темницу. Но ладони лишь скользили по гладкой поверхности. Потолок оказался выше моего роста, поэтому пришлось попрыгать, чтобы дотянуться. Только и здесь я ничего не нащупал.

Я принялся размышлять о том, что у меня должны быть силы и помимо кулаков. Каким-то же образом я впитал жизнь яйца и уничтожил все живое в том озере под ним! Я мгновенно обучился языку Даны и теперь физически ощущаю с ней связь, смог восстановить свое обглоданное практически до кости тело. Если не удается выбраться грубой силой, значит надо использовать чертову магию!

Я уселся и постарался очистить голову от мыслей. Уже много раз я впадал в это странное состояние и видел себя со стороны, и каждый раз со мной что-то происходило. В основном это было во сне, но на водопаде у меня получилось войти в похожее состояние, не засыпая. Может, если удастся сейчас, я найду выход из этого мясного мешка.

Сосредоточиться оказалось трудно. Я постоянно сбивался, спотыкался о свои мысли. Кажется, вот-вот удастся уловить нужное состояние, но оно продолжало ускользать от меня. И тут стенки стали резко сжиматься. Неужели, меня все-таки перемолят? Вот так просто. Но в следующий миг меня вытолкнуло наружу. Я сощурился от света, но не успел даже пикнуть, как что-то оплелось вокруг моего тела и спеленало словно куколку.

Рядом раздался голос, произнесший что-то на гортанном языке. В голове появилось знакомое странное ощущение. Кажется, подобное я испытывал, когда Дана заговорила со мной после пустыни. И когда Цхак пробовал со мной общаться своими паучьими эманациями. Захотелось почесать свой мозг.

– Странный какой-то, – продолжил голос. – Никогда не видел у них такой цвет кожи.

– Неси в приемник, там разберутся, – ответил ему другой, и я ощутил движение.

В «приемнике» скомандовали отнести меня к некоему Сварину, который, судя по тону, весьма обрадовался.

– Неужели что-то новенькое! – возбужденный голос пророкотал по помещению, отразившись эхом. – Ну-ка посмотрим.

Путы ослабли и сползли, и я дернулся при виде склонившейся надо мной твари.

– Тихо-тихо, – десятки тонких рук существа цепко ухватили меня, зафиксировав на ровной поверхности. – Неужто ты из нового вида элисов? Или это мутация?

Неподалеку раздался стон, полный боли. Краем глаза я заметил, что рядом стоит нечто вроде бежевого постамента, на котором что-то дергается. Повернуть голову и что-то разглядеть я не мог из-за удерживающих меня конечностей.

– К тебе я вернусь позже, тут принесли кое-кого поинтересней, – обратился Сварин в ту сторону. На его морде раскрылось несколько полостей, из которых на меня уставились глаза разных цветов и размеров.

– О! – воскликнула тварь, и мое плечо ожгло болью. Пара маленьких рук растянула кусок моей кожи и один из глаз Сварина вспыхнул. Я яростно задергался, но в шею мне что-то кольнуло, и тело стало ватным.

Я отстраненно наблюдал, как местный анатом опустил мое обмякшее тело на стол и принялся деловито срезать кусочки своим бритвенно-острым когтем, пользуясь им вместо скальпеля. Вивисектор с любопытством просветил глазами кусок мышечного волокна, изучил пучок моих волос, оторванный ноготь, а затем принялся вскрывать брюшную полость.

Я перестал что-либо ощущать, и наблюдал за всем со стороны. Лаборатория Сварина оказалась весьма просторной и больше напоминала ангар. Нужные рабочие поверхности вырастали прямо из пола. В одной части помещения в ряд были выложены трупы разных существ. Другую часть занимал разобранный до скелета корас. Судя по остаткам, этот ездовой био-титан намного крупнее того, что я видел у Даны. Похоже, Сварин и его помощники часто сталкиваются с элисами. И меня они приняли за их экзотичного представителя.

– Похоже, этот столкнулся с кальдами и умудрился выжить, – донеслось тем временем бормотание моего потрошителя.

Мое внимание привлекла соседняя со мной рабочая поверхность кровожадного ученого. Лежащее там существо отчаянно боролось с действием парализующего наркотика. Вскрытое тельце было маленьким, высотой не сильно больше метра. Я бы принял ее за ребенка элисов, но своими пропорциями она больше походила на уменьшенную взрослую. Вместо светлого голубоватого оттенка кожа миниатюрной элиски была ближе к бирюзовому, а изо лба кверху загибались небольшие покрытые кожей рожки. Кончик одного из рогов был отпилен, на месте одного из глаз зиял провал, во вскрытой шее торчала трахея, коленная чашечка была удалена и лежала на отдельной поверхности вместе с остальными удаленными частями. Но несмотря на плачевное состояние, это существо с удивительным упорством пыталось вернуть контроль над своим телом. Ее единственный глаз был направлен на занятого мной мучителя, а в голове горела жажда расправиться со Сварином.

Я чувствовал бурлящую в элиске силу, которая не могла выйти без доступа к телу и ядру, выступающим посредниками. Похоже, какое-то вмешательство в ее организм нарушило связи. Коснувшись сознания подопытной, я пропустил ее силу через себя. Только не через того, что лежал на столе, а через свое «эфирное» тело. Цепь замкнулась и Сварин вдруг взорвался, обдав все вокруг брызгами своей фиолетовой крови.

Я рывком вернулся в свое тело. Действие наркотика стало отступать, и я зашипел от боли в разрезанных местах. Плоть стала стремительно восстанавливаться, но ублюдок успел хорошенько покопаться в моих внутренностях. Меня стошнило кровью, и я закашлялся, от каждого движения пронзаемый болью.

Вскоре боль немного отступила, а в голове стало проясняться. Я скатился со своего лежбища и поднялся на подгибающихся ногах. Оглядевшись вокруг, я с удовлетворением отметил, что ученый-садист довольно ярко ушел из жизни и оставил после себя на полу абстрактную картину в стиле Поллока.

Нужно срочно выбираться отсюда. В стенах лаборатории я разглядел мембраны, по-видимому заменяющие двери. Я оглянулся на распростертую соплеменницу Даны. Конечно же я не могу ее здесь оставить.

Подобрав с пола коготь Сварина, я подошел к столу мини-элиски, срезал фиксирующие ее захваты и поднял тельце, оказавшееся на удивление тяжелым для своих габаритов. Для моих новых возможностей это был пустяк, но эта полурослица по ощущениям весила даже больше моей похищенной подруги.

Когда я направился к одной из мембран, рогатая элиска попыталась что-то прохрипеть.

– Что такое? – спросил я на языке Даны, внимательно глядя в синий глаз, светящийся мольбой.

Девушка что-то снова прохрипела, но я на уровне интуиции понял, чего она хочет, и поднес ее к корасу, от которого остался практически один каркас. Малютка с усилием подняла руку и коснулась поверхности гиганта ладонью. Из ее уцелевшего глаза потекла слеза, и она показала мне на грудь кораса. Я все понял, и забрался вместе с ней к раскрытой полости на груди гиганта. Мне пришлось положить рогатую девушку и практически целиком нырнуть в кораса, чтобы нащупать в глубине едва теплую сферу. Когда я достал ее и вложил в руки малышки, она заплакала, обняла сферу руками. Крупный шар в маленьких ладонях мигнул и стал растворяться, а тело девушки принялось стремительно регенерировать.

Не прошло и минуты, как от сферы остался крошечный камешек, который девушка после некоторого колебания проглотила. Затем решительно встала на ноги и взглянула на меня. Первая попытка заговорить провалилась, перейдя в долгий приступ кашля, но вскоре элиске удалось совладать со своими связками.

– В соседнее помещение унесли Лила и Нарана, – произнесла малютка неожиданно глубоким голосом. – Сюда.

Элиска захромала вперед, а я пошел за ней, дивясь своим противоречивым ощущениям. Понятно, что передо мной не маленькая девочка, но слушаться того, кто ростом мне по пояс, довольно необычно.

Закрывающая проход мембрана ожидаемо отказалась нас пропускать. Девушка нетерпеливо сверкнула глазом и вытянула руку вперед. Между маленьких пальчиков пробежала искра, и затем мощная электрическая дуга ударила в перегородку. Однако, разряд бесследно исчез, впитавшись в бежевую поверхность и не оказав на нее никакого эффекта. Тогда маленькая элиска вдруг прыгнула вперед, со всей силы ударив мембрану, но та отпружинила и отправила мою спутницу в полет на несколько метров, где она почти приземлилась на ноги, но в последний миг неловко пошатнулась и упала, ухватившись за колено. Похоже, удаленная коленная чашечка еще не успела достаточно восстановиться.

Я метнулся обратно к столам, на которых нас разделывали. Не найдя ничего подходящего, я подхватил с пола палец Сварина с длинным острым когтем. Импровизированный кинжал с легкостью разрезал мембрану. Я заглянул в проход, но тут же отпрыгнул в сторону, увидев летящего на меня большеголового в кожаной мантии.

Вспышка молнии отбросила существо обратно, и бирюзовокожая воительница ринулась следом сквозь прорезанную мембрану. Я бросился следом, и застал сцену испепеления еще пары головастиков, после чего девушка подбежала к каким-то емкостям органического вида, напоминавшим перегонные установки. В самой большой емкости, стоявшей в начале, плавали полурастворившиеся останки, в которых едва угадывался соплеменник моей спутницы. Этот не был миниатюрным, и при жизни по-видимому был крупнее Даны.

Девушка сжала свои маленькие кулачки, ее рожки полыхнули светом, и я прикрыл глаза от серии вспышек. Когда все утихло, в воздухе витал запах гари, а от перегонной установки и трупов головастых прихвостней наших захватчиков остались лишь горелые пятна.

В одной из стен вдруг раскрылась мембрана, и в нее залетели еще несколько головастиков, тут же рухнувших под ударами молнии. Следом за ними в проем протиснулась здоровенная тварь. В отличие от своих головастых «коллег», у этого существа голова оказалась меньше остального мощного туловища, резво перемещающегося на шести толстых ногах.

– Наглое мясо! – возмутилось существо гортанным голосом, сощурив на нас свои маленькие глазки. И тут же заорал от боли, получив электрический разряд прямо в морду.

Однако, вопреки ожиданиям, это лишь разозлило громилу, и он понесся на нас с такой прытью, что заставил пол трястись. Бирюзовокожая элиска напружинилась и, мощно оттолкнувшись, ударила прущего к нам гиганта в грудь. Сила удара заставила здоровяка остановиться и отступить на шаг, но тварь резко махнула своей конечностью, словно булавой, и смела маленькое тельце в сторону.

В это время я подбежал сбоку и мощным ударом попытался выбить одну из опорных ног, однако эта мясная колонна даже не шелохнулась от моего лоу-кика, наверняка способного переломить пополам столетний дуб. Не успел я и глазом моргнуть, как одна из ног просто и без затей наступила на меня. Я отчетливо услышал хруст, тело прострелила боль, в голове помутилось, во рту появился вкус крови. Время под этим адским прессом словно остановилось, погрузив меня в персональный ад, где я не могу вдохнуть и пошевелиться.

Бесконечность спустя давление исчезло. Краем сознания я воспринимал мелькающие вспышки, слышал какой-то шум. Передо мной вдруг появилось бирюзовое пятно, крикнуло: «вставай!», и куда-то потащило меня. Я болезненно застонал, желая умереть, но упрямо заставил себя двигаться. Я прополз мимо оторванной головы гиганта, отрешенно отметив силу своей спутницы. Судя по звукам, она уже сражалась с кем-то впереди, и я с усилием поднялся, не желая отставать.

Коридор был заполнен тлеющей плотью и подрагивающими телами. Рогатая девушка превратилась в машину смерти, выжигая и уничтожая все на своем пути. Мне оставалось лишь идти следом. Однако, глядя на разбушевавшуюся спутницу, я слишком расслабился. Из бокового прохода метнулась гибкая конечность, и меня обхватили длинные пальцы одного из большеголовых. Но на этот раз у меня в руках оказался коготь Сварина, который вновь доказал свою полезность. Взмахом своего бритвенно острого лезвия я отсек держащую меня руку, а затем вонзил свой импровизированный кинжал в заверещавшую голову. Второй головастик, поспешивший на помощь товарищу, лишился протянутых в мою сторону пальцев и также обзавелся лишней дыркой в голове.

Я побежал дальше по коридору, но наткнулся на закрывшуюся мембрану. Похоже, бирюзовая элиска успела проскочить. В голове вихрем пронеслись мысли, стоит ли следовать за ней, или попробовать какой-нибудь из боковых проходов? Она наверняка наведет шум и стянет на себя основную массу врагов. Но было бы глупо отделиться и оказаться схваченным в какой-нибудь подсобке, когда эта малышка пробивает дорогу к выходу.

От удара когтем Сварина части мембраны повисли безжизненной тряпкой, и я протиснулся в следующее помещение, часть которого оказалась на открытом воздухе. Стены образовывали нечто вроде недостроенного купола из бежевой органической ткани. Неподалеку от меня с поразительной скоростью двигалась маленькая фигурка моей товарки по несчастью, разбрасывающей десятки наседающих тварей. Бирюзовое тельце искрилось и било во все стороны молниями, выкашивая врагов, но я с обреченностью понял, что нам не выбраться. Сюда со всех сторон спешило множество самых разных тварей, от юрких кошачьеобразных до нечта летающего, напоминающего стрекоз. И конечно же, толпы уже знакомых нам парящих головастых.

Большинство врагов валилось на землю, испепеляемые разрядами, но попадались и устойчивые, которых девушке приходилось убивать в рукопашной. Посреди мельтешащих существ я вдруг заметил нечто, стоящее неподвижно. На нескольких длинных ногах покоилось что-то вроде цветка, лепестки которого образовывали ложе для небольшого существа, которое почему-то не вступало в схватку и неотрывно смотрело на меня. Вокруг лепестков плавно двигалось множество щупалец, некоторые из которых заканчивались лезвиями. Я похолодел от мысли, что может сделать эта тварь, и принялся лихорадочно искать выход. Пробиваться вперед не вариант. Может, попробовать вернуться назад? Тогда нас задавят в одном из коридоров или просто запрут в одном из помещений.

Я обратил внимание на деталь, показавшуюся мне важной. Недостроенные стены были неоднородны, и бежевая поверхность перемежалась с мембранами. Но таким же был и пол в некоторых местах. Вот отброшенный девушкой головастик упал и закачался на слегка пружинящей мембране. Внизу есть полости! Но куда они ведут?

Мои размышления прервала подкравшаяся ко мне кошкообразная тварь. Я отпрыгнул от удара лапы, а существо вдруг прыгнуло в сторону, оттолкнулось от стены и бросилось на меня. Мощный удар в грудь повалил меня и вышиб дух, но вовремя выставленный вперед коготь Сварина вошел прямо в пасть, пройдя сквозь затылок.

Пока я спихивал с себя труп кошки, опасный цветок на ножках решил вступить в схватку. В воздухе засвистели щупальца, и бирюзовокожей пришлось туго. Она двигалась с умопомрачительной скоростью, но едва успевала уворачиваться от клинков на длинных конечностях элитного врага. Остальные существа почтительно не вмешивались, чтобы не оказаться порубленными в капусту.

С усилием вытащив лезвие своего «кинжала» из черепа своего врага, я побежал, высматривая в полу мембрану возле сражающихся. Бой был односторонним, и никаких иллюзий по поводу его окончания не было. Рогатая девушка сделала лишь одну попытку огрызнуться молнией, но электрическую дугу поглотило одно из щупалец. Только вот задержка на мгновение для выдачи заряда стоила храброй воительнице глубокого разреза, пересекшего половину тела.

– Сюда! – заорал я, разрубая мембрану в полу. Девушка не раздумывая совершила несколько поразительных рывков, отступая ко мне, но это далось ей дорогой ценой. Ускорившиеся щупальца несколько раз задели ее. Пролетев оставшееся расстояние, рогатая малышка просто упала возле меня. Я подхватил исполосованное тело элиски, и прыгнул вниз в темноту.

Глава 12

Я напряг ноги в ожидании приземления в местном подвале, но мы все продолжали падать. В голове пронеслась паническая мысль, что я без раздумий прыгнул в бездонную яму, как вдруг я обо что-то ударился, завертелся в полете и едва не выпустил из рук рогатую элиску. Прижав покрепче ее миниатюрное тело, я мельком успел отметить, что оно все мокрое от крови.

После еще одного удара о какой-то каменный уступ я вытянул руку с когтем Сварина, отчаянно рассчитывая за что-нибудь зацепиться и затормозить падение. Однако, это была ошибка. Когда мой верный «кинжал» встретился с одной из стенок, нас резко дернуло, мое плечо взорвалось болью, а оружие вырвало из моей ладони. Мгновением позже последовал удар, выбивший из меня дух и заставивший плясать перед глазами звезды. Судя по грохоту и ощущениям, мы что-то пробили насквозь. После этого я чувствительно шоркнул обо что-то спиной, затем мощно приложился боком о наклонную поверхность. После бесконечного скатывания я с хрустом впечатался во что-то твердое и остался лежать с ужасно кружащейся головой и болезненно хрипя.

– Пусти, задушишь, – послышался слабый приглушенный голос, от которого защекотало грудь. Я с трудом заставил разжаться застывшую в спазме руку, удивляясь, как я умудрился не выпустить свою спутницу.

– Ты как? – хрипло спросил я.

Ответ последовал не сразу.

– Плохо, – тихо отозвалась девушка. – Кровь не останавливается. Раны не заживают. Это все лезвия иерарха.

– Что можно сделать?

Голова все еще трещала и шла кругом. Я понял, что даже не знаю, как обращаться к своей спутнице. Попытался спросить, но элиска перестала отвечать. Проклятье! Что же делать?

В голове что-то щелкнуло. Если даже мощная регенерация элисов не справляется, то лично я сейчас ничего не могу. Вернее, этот лежащий комок переломанных костей, порванных связок и отбитых мышц ничем не может помочь. Но там наверху мне кое-что удалось и без тела! Я попытался абстрагироваться от боли и дышать ровнее. Это оказалось довольно сложно. В груди постоянно простреливало, в плече словно проворачивали нож. Тогда мне пришла в голову мысль попробовать противоположный подход. Я перестал бежать от боли, и вместо этого сосредоточился на ней. Как ни странно, это сработало. Пришло озарение.

Рогатая должна сама залечить свои раны. Лезвия врага нарушили связь в ее тканях, оборвали программу восстановления. Я вдруг разглядел ее тело, как сложный клубок нитей, по которым течет энергия. Сейчас этот клубок весь разрезан и теряет форму, нити распадаются и перестают выполнять свою роль. Но это всего лишь на поверхностном уровне. Если приглядеться, на самом деле жизненная система невообразимо сложнее. Сквозь элиску проходят неуловимые фигуры, названия которым нет в человеческом языке. Структуры и связи другой мерности, другого уровня. Они превосходят клубок на порядки, отличаясь от него как трехмерный объект от плоскости на бумаге. Я завороженно наблюдал, как от моего внимания несколько структур сами собой сложились и активизировались, пропуская энергию через себя в местах разрыва простейшего клубка.

От ощущения падения я вздрогнул и вскочил. Было чувство, что я понял что-то очень важное, но никак не могу вспомнить, что это. В голове крутились какие-то образы, отказываясь складываться в адекватную картинку.

– Проснулся наконец, – послышался рядом тихий шепот.

Я с сожалением вздохнул, бросив попытки уловить ускользнувшие остатки сна, и повернулся на звук. В темноте неподалеку угадывался едва различимый миниатюрный силуэт элиски.

– Ты как? – тут же спросил я, уже зная ответ.

– В порядке, – отозвалась рогатая полурослица. – Все зажило без следа.

– Это хорошо. Раз уж мы больше не умираем, можем и познакомиться.

– Ева, – назвалась элиска. – А ты?

– Ирвин, – представился я.

– Спасибо, что вылечил меня, Ирвин. Как ты вообще это сделал? Ты вроде и сам был не в лучшем состоянии. Я даже слышала, как твое плечо само хрустнуло и встало на место.

– Я тебя не лечил, ты сама восстановилась, – пожал я плечами. И обратил внимание, что рука действительно не болит. И вообще я чувствую себя превосходно.

– Брехня, я уже подыхала, а ты что-то сделал, – упрямо возразила собеседница. – Откуда ты такой взялся, и почему не использовал свои силы в схватке?

– Вообще я – человек, – со вздохом ответил я. – По крайней мере был им, когда мой корабль потерпел крушение на вашей планете. С тех пор я просто пытаюсь выжить. А как пользоваться силами я не знаю. Само выходит.

– Никогда не слышала о человеках с летающими кораблями, – покачала головой Ева. – Ты немного похож на элиса. Даже резавший тебя Сварин думал, что ты из наших. И что за ерунда про силу? Я же чувствовала тебя! Ты взял мою силу и взорвал на куски этого ублюдка.

– Я ничего не брал, это ты взорвала его, – возразил я. – Не знаю, как это работает, но я просто наблюдал со стороны. Ты так хотела убить Сварина, но была парализована и не могла провести силу сквозь себя. Вместо этого твоя сила прошла через меня.

Ева вздохнула и вновь покачала головой.

– Интересно, за нами будет погоня? – спохватился я, вглядываясь в окружающую темноту.

– Вряд ли, – отозвалась элиска. – Пока ты спал, я протащила тебя порядочное расстояние.

– И сколько же я спал? – спросил я, предчувствуя неладное.

– Точно не знаю, я сама не сразу очнулась, – задумчиво проговорила девушка. – По ощущениям должно быть пару-тройку полных оборотов.

Я чертыхнулся про себя. Проспал несколько дней, и даже этого не заметил! Ощущение направления подсказало, что я оказался от Даны еще дальше. Я чувствую, что она жива, но что с ней делают? Что, если все это время ее мучают, или медленно пожирают? Проклятье!

– Что такое? – спросила Ева, почувствовав неладное.

– Мою подругу схватили, – поделился я. – Неизвестно, что с ней делают, пока я здесь разлеживаюсь.

– Она осталась там, у моросов? – поинтересовалась элиска. – Мы сами едва вырвались, вряд ли нам удалось бы при этом еще и найти твою подругу.

– Нет, ее похитили раньше, – покачал я головой. – Какая-то когтистая тварь с розовыми отростками на теле появилась из ниоткуда, схватила Дану и исчезла.

– Ты сказал Дану? – встрепенулась Ева. – Твоя подруга из элисов?

– Да, – ответил я. – Ты ее знаешь?

Девушка какое-то время шокировано молчала, но вскоре нашла силы ответить.

– Если она попала к кальдам, то уже мертва, – в голосе Евы звучала горечь. – От них не возвращаются. Дана была одной из моих младших дочерей.

– Я чувствую, что она жива, – возразил я. – Я ее вытащу. Нужно только выбраться отсюда.

– Ты странный, – вздохнула собеседница. – Если ты так уверен в себе и знаешь, где моя дочь, я поверю и пойду за тобой. Только я ничего вокруг не вижу, а на ощупь не нашла дальше никакого прохода.

– Вообще здесь не настолько темно, как показалось вначале, – задумчиво протянул я и указал рукой. – Вот эта стена вся в каких-то тусклых прожилках.

– Ты что-то видишь? – удивленно спросила Ева. – Для меня вокруг сплошная темнота.

– Подойди на мой голос и потрогай эту стену, – предложил я. – Сможешь ее пробить?

– Попробую, – с сомнением отозвалась девушка. – Отойди подальше.

Вспышка резанула даже по прикрытым рукой глазам, послышался грохот и меня обдало каменной крошкой. Услышав восхищенный выдох Евы, я проморгался и уставился на получившийся проход. Миниатюрный силуэт моей рогатой спутницы оказался подсвечен мягким голубоватым светом, который я сперва принял за свет самой тусклой из трех звезд на поверхности. Но через мгновение я понял свою ошибку, разглядев рой мельчайших светлячков, окруживших Еву.

– Что это? – спросил я настороженно. – Они не кусают тебя?

– Нет, – хмыкнула Ева, – не знаю, кто это, но они меня только щекочут.

Я подошел поближе, и тут же был окружен светящейся пылью. Существа не садились на меня и лишь иногда осторожно прикасались к моей коже. Я усмехнулся, представив себя Питером Пэном в окружении волшебной пыльцы. Может, попробовать взлететь?

Отбросив глупости, я шагнул через проход, оказавшись в заполненном светлячками узком тоннеле. Вдоль стен вились прожилки, на которых скапливалась эта живая светящаяся пыльца. Пока мы решали, в какую сторону идти, Ева поводила носом, чихнула и пожала плечами. Прошагав несколько метров в разные стороны, я решил, что правая сторона идет на едва заметный подъем, и мы отправились в этом направлении.

Вскоре я заметил, что некоторые участки тоннеля были довольно темными, другие прямо кишели светлячками. Похоже, это зависит от количества жил в стенах.

Тоннель стал вилять, сужаться и расширяться местами. Кое-где мне приходилось идти едва не на четвереньках, завидуя гордо вышагивающей рядом миниатюрной спутнице.

– Как же удобно, что я прошла посвящение, – ехидно заметила Ева на очередной мой горестный вздох.

– Ты не родилась такой? – удивился я.

– Нет, я раньше была такой же, как Дана, – отозвалась девушка. – Потом выдался удачный рейд, мы захватили ядро левиафана, и энергии для перехода на новую ступень хватило всем отличившимся, в том числе и мне.

– А ядра Шиссаха хватило бы для перехода? – задумчиво спросил я, вспомнив впитанную Даной силу гигантской многоножки.

– Хм, это примерно треть перехода для одного элиса, – прикинула Ева. – Вам удалось прикончить Шиссаха?

– Да, Дана поглотила его силу, – ответил я. – Еще было яйцо Ихира, его мы разделили на двоих.

– Что!? – вскричала Ева, округлив глаза. – Как вы пробили скорлупу? И почему Ихир вас не сожрал?

– Мы не пробивали скорлупу, – смутился я. – Мы провели пару дней в волокнистой сетке под яйцом, я вытянул из него силу, и мы успели сбежать до того, как Ихир нас сожрал. Что такое?

Ева остановилась и шокировано уставилась на меня.

– Никогда не слышала, чтобы кто-то мог вытянуть силу без контакта с ядром, да еще и разделить ее с другим без преобразователя, – прошептала Ева. – И ты ведь даже не элис! Мы – одни из лучших в работе с энергиями!

Спустя некоторое время я обратил внимание на то появляющийся, то исчезающий низкий гул. Чем дальше мы шли, тем сильнее становился звук.

– Повернем назад? – обеспокоенно предложила Ева. – Не нравится мне это.

– Впереди может быть путь наверх, – возразил я. – Давай проверим.

Мы продолжили идти, и очередная волна гула пробрала меня до костей, заставив тело вибрировать. Я начал ощущать присутствие чего-то огромного. Словно муравей, я чувствовал на себе чей-то взгляд, но не мог понять, откуда он направлен. Источник этого внимания был неизмеримо больше, чем я мог осознать, и лежал на другой плоскости. Но с каждым шагом у меня в груди все больше поднималось щемящее чувство тоски и чего-то непередаваемого. Краем сознания я уловил чей-то крик, но это совершенно неважно. С новой волной вибрации я увидел тянущуюся ко мне руку, что была намного больше тоннеля, но каким-то образом проходила сквозь горную породу. Я протянул свою руку в ответ.

Удар сбил меня с ног, и я повалился на спину. Между мной и огромной тянущейся рукой встала маленькая рогатая фигура. Рука могла запросто смести эту наглую песчинку, или пройти сквозь нее, вовсе не заметив, но вместо этого она остановилась. Я почувствовал веселье, и захохотал. Рука исчезла, помахав на прощание. Ева обернулась ко мне. Я оборвал смех, увидев в ее глазах искреннее беспокойство.

– Все в порядке, – поспешил заверить я спутницу.

– Ни черта не в порядке! – взорвалась Ева. – Что это было? Почему ты пошел навстречу этой штуке?

– Оно не причинило бы мне вреда, – смутился я.

– С чего ты так решил? Ты вообще видел, ЧТО к тебе тянулось?

Я задумался, почесал затылок и пожал плечами.

– Оно не хотело причинить вреда, – неуверенно протянул я.

– Связалась на свою голову с безумным, – проворчала Ева и помогла мне подняться. – Никогда не приближайся к диким богам! В ту сторону мы не пойдем, тебе ясно!?

– Ладно-ладно, – выставил я перед собой ладони. – Веди ты.

Мы развернулись, и пошли в обратную сторону. Повторяющийся гул стал удаляться, и вскоре я перестал ощущать чужое внимание. Я все еще уверен, что от этого существа не исходило угрозы, но знакомство с ним могло запросто поставить точку в моем пути. Сейчас я понимаю, что моя личность и мои маленькие цели вроде спасти Дану и помочь Еве добраться до дома могли просто раствориться в общении с тем непостижимым существом. Оно даже не успело меня коснуться, но вся моя жизнь в тот момент уже показалась чем-то глупым и неважным.

– Спасибо, – поблагодарил я Еву, и, наткнувшись на недоуменный взгляд, добавил. – За то, что вытащила меня. Сейчас и до этого у моросов.

– Это естественно, ты стал моей семьей, – кивнула девушка. – Ты вытащил меня из пыточной Сварина и забрал посеченную и истекающую кровью из-под носа иерарха. Еще и вылечил мои незаживающие раны.

– И правда, я даже не заметил, когда между нами появилась связь, – проговорил я, прислушавшись к своим ощущениям. – Я теперь чувствую тебя, прямо как Дану.

– Полезная способность, если мы потеряемся, – улыбнулась Ева. – Хорошо бы еще тебе овладеть силой элисов, тогда у нас появится шанс выжить. Ты уверен, что не можешь проявлять свою силу?

– Все проявления случаются, когда я в особом состоянии, – покачал я головой. – Как будто нахожусь вне тела. И каждый раз я знаю, что это не моя сила, я просто пользуюсь чужой. Твоей, например.

– Попробуй сейчас, – предложила вдруг девушка, запустив между пальцами сноп искр. – Почувствуй тепло в пальцах.

Я протянул руку, Ева ойкнула, отдергивая свою ладонь, но дуга разряда уже проскочила между нами, перекинулась на мою руку и исчезла.

– Ты зачем хватаешь разряды!? – спросила рогатая подруга, разглядывая мою ладонь. – Тебе не больно?

– Нисколечко, – показал я большой палец. – Огонь Даны тоже меня не обжигал.

– Когда я говорила «попробуй», я имела в виду – повтори мою силу, а не хватайся за искры, – проворчала Ева. – Но хорошо, что ты не пострадал.

– Запусти в меня еще, – предложил я, протягивая ладонь.

Поколебавшись, Ева пустила небольшую искру, что так же впиталась в кожу. Затем выдала разряд чуть побольше. Видя мою снисходительную улыбку, рогатая бестия нахмурилась, и шарахнула уже полноценной молнией. В этот момент я почувствовал! Я увидел ядро – источник ее силы, увидел потоки энергии, проходящие сквозь миниатюрное тело. Я продолжил эту цепочку через свое тело, и следующая молния прошла через меня, вырвалась из направленной в сторону второй руки и ударила в стену. Последовали мощная вспышка и грохот. Мое тело заныло, в руках появилась слабая тянущая боль, но я быстро забыл о ней, поглощенный открывшимся зрелищем. Когда пыль улеглась, мы с Евой с раскрытыми ртами уставились на огромный зияющий в стене провал, сквозь который виднелся ярко освещенный грот.

Практически все свободное пространство в открывшемся помещении заполняли кристаллы всевозможных форм. Я успел заметить пробежавшую по кристаллам волну, разошедшуюся от места взрыва до самого дальнего уголка грота и заставившую все минералы вспыхнуть ярче. Приглядевшись, я обнаружил, что большинство кристаллов растут друг из друга наподобие причудливых деревьев, но некоторые стоят отдельно от других. Я залюбовался переливающимися гранями столбов и колонн.

Ева восхищенно выдохнула, когда от ее прикосновения ближайшее кристаллическое дерево ярко вспыхнуло. Я запоздало испугался, вспомнив озеро с тем застывшим стеклянным чудовищем. Крик уже готовился сорваться с моих губ. Однако, Еву не пронзило кристаллическим шипом, и стеклянная масса не принялось расти до небес. Я выдохнул.

– Мне эти кристаллы напомнили прозрачное чудовище из живого стекла. Кажется, Дана называла его Хакроном, – поделился я со спутницей, и получил в ответ взгляд, полный ужаса. – Что такое? Эти минералы вроде совсем другие.

– Ты подходил к Хакрону? – спросила Ева, справившись с потрясением, а я кивнул в ответ. – Что ты видел?

– Кусок моего корабля упал в яму с этим чудовищем, – начал я со вздохом. – Мы с Даной сначала обошли ее на пути к моему упавшему кораблю. Но возле него нас поджидали костяные гончие. Нам больше некуда было бежать, нас бы точно догнали. Они преследовали нас до впадины Хакрона, одна из гончих попыталась наброситься, но упала в это стеклянное озеро. Ее проткнула стеклянная игла. Потом эти иглы начали расти до самого неба, и по ним побежали желтые молнии. Это все, что я разглядел, пока мы бежали оттуда.

Ева присела на колени, переваривая информацию, и закусила губу.

– Нужно рассказать об этом нашим, – наконец произнесла девушка. – Когда это произошло?

– Оборотов шесть назад, трудно сказать, – почесал я затылок. – Ваши наверняка должны быть уже в курсе, это стеклянное дерево было видно с огромного расстояния. И черные грозовые тучи над ним.

– Ты прав, – пробормотала Ева напряженно, и в ее словах совсем не прозвучало облегчения. – Элисы наверняка уже в курсе. О разрушениях от этой древней твари у нас много страшных легенд, и время от времени наши заглядывают проверить, не проснулась ли она.

– Прошло уже порядочно времени, мы все еще живы, – бодро заявил я, положив руку на миниатюрное плечо своей спутницы. – Хакрона наверняка уже съел кто-нибудь побольше.

Ева сначала непонимающе посмотрела на меня. Затем прыснула со смеха.

– Вот как скажешь что-нибудь, – проговорила она, вытирая выступившие слезы. – Ладно, о Хакроне потом будем думать, сейчас нам надо выбраться на поверхность.

Оперевшись на мою руку, Ева поднялась, и потянулась к одной из кристаллических веток, намереваясь отломить кусочек в качестве сувенира. Но вскоре стало ясно, что эта задача не из легких.

– Прочная штука, – пропыхтел я, с натугой пытаясь обломить тоненький кристалл.

– Бесполезно, – вздохнула Ева. – А нам такой мог бы пригодиться, чтобы освещать дорогу.

– Давай поищем отдельные маленькие, – предложил я.

Однако, практически все отдельно растущие кристаллы были огромны и представляли из себя скорее здоровенные булыжники, столбы, кубы или ромбоиды. Когда мы уже обыскали половину грота, со стороны Евы раздался крик триумфа.

– Нашла! – с восторгом пискнула элиска.

В руках моей спутницы светился напоминающий снежинку кристалл, а глаза девушки в этот момент сияли еще ярче. Я усмехнулся при виде такой непосредственной радости, словно у маленькой девочки. В груди слегка защемило, когда я вспомнил такое же выражение лица у Даны.

– Красиво, – одобрил я, глядя как Ева закрепила снежинку сбоку в волосах.

– Тана обзавидуется, – хихикнула девушка.

– А кто это? – поинтересовался я.

– Другая моя дочь, из старших, – с гордостью поделилась Ева.

– Никак не могу привыкнуть к мысли, что у тебя есть дети, да еще и много, – мой удивленный тон удостоился фырканья в ответ.

– Они не кровные, если ты об этом. У нашей общины все дети – общие, – выдала девушка с таким видом, словно озвучила прописную истину. – Родила Тану и Дану не я, но они обе из тех дочерей, с кем я близка больше всего. Такое часто бывает, что заботящиеся друг о друге элисы сдруживаются даже сильнее чем со своими кровными. Я даже имена помогала им выбрать! С Даной мы особенно сблизились, когда она потеряла кровного брата.

– У Даны был брат? – удивился я. – Она не рассказывала.

– Она давно уже отпустила его, – отозвалась элиска. – Он был младший, но все время пытался заботиться о сестре, защищать ее. И однажды во время охоты он нарушил приказ старшего в отряде, попытался закрыть Дану, и погиб. После этого она долго горевала, корила себя и хотела стать сильнее. Мы стали чаще тренироваться вместе в контроле над силой и в слиянии с корасом.

Я немного помолчал, переваривая информацию. Интересно узнать о Дане с неожиданной стороны. Но я больше хочу узнавать о ней от нее самой. Я сжал и разжал кулаки, при этом успокаивая свое дыхание. Дана, я тебя вытащу, только дождись!

– А сколько тебе, ммм… циклов? – запнулся я как обозначить возраст элиски.

– Тысяча триста шестьдесят восемь, – ответила Ева. – Я раза в три старше Даны и в два раза старше Таны. Но я не старая! По сравнению с Омекой я родилась буквально вчера!

Я сделал вид, что понял. Ева с улыбкой покачала головой, но ничего не стала говорить.

– Слышишь? – обратил я внимание на тихое журчание.

Девушка кивнула и пошла в сторону источника, время от времени забавно шевеля своими остроконечными ушками. Я последовал за ней, и вскоре мы подошли к стене, по которой тонкой струйкой стекала тускло светящаяся вода.

Ева протянула руку к ручейку, но тут земля под ней резко ушла вниз вместе с куском стены. Я попытался ухватить девушку, но участок подо мной тоже провалился, и я полетел следом.

Глава 13

– Да что за кроличья нора такая!? – возмутился я, пытаясь разглядеть отблески оставшегося далеко вверху грота с кристаллами. – Нам надо наверх, а мы все ниже.

– Прости, это из-за меня, – подала голос Ева.

– Ты не виновата, – вздохнул я, осматриваясь. – Давай лучше умоемся, раз уж ты нашла воду, а потом посмотрим, куда ведет этот ручеек.

Мы напились, смыли с себя грязь с засохшей кровью и двинулись вдоль ручья. Вода из нашей полости стекала по наклонному дну узкой расщелины. Ева запросто проходила, а мне пришлось протискиваться боком, стараясь не вдыхать полной грудью. В одном из узких мест на меня вдруг накатил приступ клаустрофобии. Ощущение сдавливающего меня камня было таким сильным, что я ломанулся вперед, на удивление легко снеся куски стен с обеих сторон. Повезло, что порода в этом месте оказалась довольно рыхлой.

– Дальше будет шире, – приободрила меня идущая впереди Ева, и оказалась права.

В расщелину тут и там втекали новые ручейки, проход ширился с каждым шагом, и вскоре я смог выпрямиться и расправить плечи.

– Спереди идет теплый воздух, – поделилась Ева наблюдением, и я согласился.

Промозглость подземных пещер постепенно улетучивалась, температура становилась все комфортнее. Но расширившийся было проход вдруг разделился на несколько узких частей.

– Вот этот вроде чуть пошире, – прикинула Ева, и мы двинулись в этом направлении.

Я тяжело вздохнул. Даже Еве пришлось опуститься на четвереньки, а уж мне и подавно пришлось ползти, словно сбегающему через трубу узнику Шоушенка. Сходства со сточной трубой добавлял текущий по дну холодный ручей. Рогатая элиска двигалась вперед быстро и ловко, словно кошка, и подсвечивала себе дорогу своим кристаллом-снежинкой. А я полз за ней следом со скоростью раненой улитки, полностью сконцентрировавшись на своих движениях и стараясь лишний раз не поднимать взгляд.

– Ну что там? – нетерпеливо спросил я, едва не ткнувшись лицом в остановившиеся передо мной бирюзовые ягодицы.

Ева повернулась, отчаянно сигналя мне заткнуться. В этом месте лаз немного расширялся. Я с трудом протиснулся рядом и уставился на здоровенный продолговатый грот. Здесь оказалось нечто вроде подземного озера, в который стекали ручейки со светящейся водой. Разглядеть помещение целиком не удавалось, усеянный сталактитами потолок частично был окутан паром. Но мое внимание приковали темные бугры, вздымающиеся над поверхностью озера. Да ведь они живые!

То, что на первый взгляд я принял за бугры, оказалось торчащими из-под воды головами обезьяноподобных существ. Они явно хорошо проводят время: кто-то погружается в воду, кто-то копается в шерсти соседа, но большинство не двигается, замерев с блаженным выражением на мордах.

Осмотревшись, я увидел в дальнем конце грота широкий проход и задумался. Протискиваться назад в надежде отыскать в узких каналах другой путь, или попробовать пройти здесь? Снова корячиться и страдать от клаустрофобии мне совершенно не хотелось, а огромный проем вдалеке, через который сюда явно попадали эти крупные существа, выглядел многообещающе.

– Ирвин, ты что творишь? – яростно зашептала Ева, когда я стал вылезать в грот. – Тебя разорвут!

– Жди здесь, – шепнул я в ответ.

Я осторожно двинулся вперед, готовый в любой момент юркнуть обратно. В случае чего, эти громадины ни за что не пролезут за нами. Здоровенные разнеженные обезьяны своим видом не внушали особых опасений, и я наконец решился подойти поближе к водоему.

– Смотри, как они балдеют, – тихо сказал я, медленно заходя в горячую воду.

Я внимательно следил за реакцией плавающих йети. Ближайшее существо лениво посмотрело в мою сторону, не выказывая признаков враждебности, а затем просто отвернулось. И я смело погрузился в воду целиком. Тело захлестнула волна наслаждения. Только сейчас я осознал, как долго игнорировал окружающий холод. Привыкшие к прикосновению холодного камня ступни оказались в горячем экстазе. Сжатые в комки мышцы стали расслабляться.

Видя, что меня до сих пор не сожрали, Ева подкралась и опасливо макнула ногу в горячий источник. Затем стала медленно заходить, в любой момент готовясь выскочить. Но никто так и не стал нападать, и вскоре миниатюрная девушка расплылась в блаженной улыбке, погрузившись в воду по самые рожки. Я заметил, что кристаллическая снежинка в ее волосах засветилась в тон окружающей воде.

Купальня оказалась довольно глубокой. Через пару метров от нашего берега я уже не смог нащупать дно. Я решил рассмотреть источник свечения в глубине водоема, нырнул и увидел на дне множество круглых кристаллов, напоминающих виденные нами в гроте наверху. Чем ближе я подплывал к ним, тем горячее становилась вода. Дойдя до обжигающего слоя, я поспешно вынырнул обратно.

Ева уже освоилась и словно перестала замечать наших пугающих соседей по купальне. Когда это маленькое рогатое чудо проплывало мимо, я не удержался и коснулся пальцами торчащих на ее голове завитков. Ева взвизгнула и пихнула меня, но тут же спохватилась и со страхом посмотрела на плавающих неподалёку йети. Однако те оказались все так же заняты своими делами и никак на нас не реагировали. Элиска облегченно выдохнула и снова пихнула меня кулачком в бок.

– А ты знаешь, что прикосновение к рожкам – это часть сексуальных игр? – хитро спросила Ева, стреляя глазками. Бирюзовая кожа на ее щечках слегка потемнела, видимо обозначая румянец. Смотрелось это весьма симпатично.

– Я не знал этого, извини, – пожал я плечами, рассматривая сталактитовый потолок.

– Похоже, Дана не успела научить тебя нашим традициям, – я не заметил, как девушка оказалась рядом и принялась водить пальчиками по моему телу.

– Нам было не до этого, – отозвался я, аккуратно отодвигая маленькую бирюзовую ладошку, и продолжил со вздохом. – И у Даны не было рожек.

– Рожки появляются после перехода на верхнюю ступень, – поделилась Ева, проведя пальчиком по мягкому бирюзовому отростку на своей голове. – Если нам все-таки удастся вытащить Дану, она запросто сможет пройти инициацию, если захочет. Поглощенной энергии должно хватить. Кстати, рожки очень чувствительные, – кокетливо добавила элиска. – И касаться их надо нежно.

– Это очень мило, но я не могу развлекаться с тобой, пока Дана в плену у кальдов, – я серьезно посмотрел на спутницу.

– Вряд ли немного нежностей повлияют на ее судьбу, – вздохнула Ева и поджала губы. – Мне хочется тебе верить, но я понимаю, что на самом деле надежды мало. Нам не добраться до логова кальдов достаточно быстро, и я уже говорила, что скорее всего Дана мертва.

– Она жива, – возразил я, прислушиваясь к своим чувствам. – И дело не в потраченном времени. Она моя партнерша, и я не собираюсь от неё отказываться из-за того, что рядом оказалась ты.

– Так вот ты о чем, – удивилась миниатюрная элиска. – Это странно. Я же чувствую, что тоже нравлюсь тебе! А ты это почему-то подавляешь. Неужели у твоих соплеменников так принято?

– Ты мне и правда нравишься, но я уже связался с Даной, и не хочу ее обманывать, – признался я.

– Глупый, если Дана – твоя партнерша, она только порадуется, – покачала головой Ева. – Тем более, что мы с ней близки. У элисов партнеры не прекращают любить друг друга, когда появляется новый партнер. Мы не заставляем друг друга подавлять желания и отказываться от удовольствий, а наоборот разделяем радость между собой. И бывает, что семья не ограничивается только двумя элисами.

Видя мой настрой, девушка прекратила приставать и просто прилегла на мое плечо. Я не стал ее прогонять, задумавшись о различии наших культур. Может, в чем-то элисы и правы, отказываясь от собственничества и эксклюзивных прав на своих партнеров. Если в их общинах все заботятся друг о друге и воспитывают всех детей как своих, то необходимость в браках и моногамных отношениях действительно отпадает. Но для меня такое пока непривычно.

Погревшись некоторое время в горячей воде, мы наконец решились проплыть мимо отдыхающих чудовищ. Я плыл первым и поглядывал по сторонам. Ева крепко сжала мое плечо и показала на одно из существ, что внимательно нас рассматривало. Шерсть этого мощного гиганта была другого оттенка и в целом он производил впечатление более старой особи. Неожиданно этот йети издал какой-то звук, заставивший меня вздрогнуть, а Еву вцепиться в меня ещё сильнее. Старый гигант тронул ближайшую обезьяну, что-то прогудел, показывая на нас, и они оба повторили первоначальный звук.

И тут до меня дошло, что над нами просто посмеялись. Мы с Евой выдохнули. Эти чертовы любители купален нашли маленьких безволосых существ забавными! Никто так и не стал нас преследовать, и мы благополучно пересекли весь вытянутый водоём. Выбравшись на берег, мы оглянулись, но никто из обезьян даже не смотрел в нашу сторону.

Открывшийся перед нами проход судя по виду был выдолблен в камне вручную. Он вывел нас в широкий тоннель с потолком высотой метров в пять. Как же приятно идти во весь рост! Из-за поворота неожиданно появилась высокая волосатая фигура, и мы с Евой замерли. Обезьяна притормозила на мгновение, раздула ноздри, фыркнула и прошла мимо нас в сторону купальни. Мы прижались к стенке, не рискуя дышать, и выдохнули только когда гигант скрылся из виду.

– Как хорошо, что не все в этом мире хотят нас сожрать, – поделился я мыслями.

– Нам повезло, – кивнула Ева. – Только не расслабляйся, вдруг эти просто не голодные.

Вскоре в тоннеле стали попадаться ответвления. В одном из них мы наткнулись на жилище йети. Здесь на кучах сухого мха спали несколько шерстяных гигантов. Среди спящих я заметил явных подростков и крупных обезьян немного другого вида, с меньшим количеством шерсти на груди и животе. Скорее всего женские особи. Одна из таких проснулась и при виде нас вдруг оскалилась, так что мы поспешили юркнуть обратно в тоннель. Вопреки опасениям, потревоженная самка не стала нас преследовать.

В другом месте мы нашли нечто вроде теплицы-столовой, где обезьяны выращивали большие желеобразные грибы с мякотью красного цвета. При нас один из приматов с аппетитом уплетал эту грибную массу, отрывая лапами полуметровые куски и отправляя в рот.

Проверив несколько тупиковых ответвлений, мы наконец нашли проход, ведущий наверх. Грубо вырубленные ступени оказались огромными, и мне пришлось каждый раз высоко задирать ногу. Я повернулся назад и с улыбкой предложил Еве руку, но та лишь фыркнула и высоко подпрыгнула, оказавшись сразу на пару ступеней выше меня. В итоге элиска дожидалась меня на самом верху, а когда я наконец подошел, с чувством превосходства протянула мне руку. Я мстительно ухмыльнулся, задумав дернуть ее вниз, но моя попытка пересилить эту опасную полурослицу мгновенно провалилась, и я оказался выдернут на последнюю ступеньку. Пришлось признать поражение.

Лестница вывела нас к пещере с густыми зарослями красного мха. Утопая по колено в этой растительности, мы зашагали вперед. Наши шаги подняли тучу красной мошкары, которая принялась нас облеплять. Ева какое-то время отплевывалась, затем психанула и пустила по своему телу разряды. Запахло паленой мошкарой.

– Осторожно, подпалишь мох! – закричал я, топча начавший тлеть участок возле взбешенной девушки.

– Побежали скорее отсюда! – взмолилась моя спутница, и мы припустили бегом из мшистой пещеры. Ближайший к нам выход повел на подъем. На этот раз плавный, без огромных ступеней.

– Фу, только что ведь искупались, – пожаловалась Ева, стряхивая с себя остатки преследовавшей нас мошкары.

– В такие моменты пригодилась бы одежда, – заметил я, глядя на почесывающую голый живот девушку.

– Будь я одета в кораса, мы бы уже слетали за Даной и вернулись домой, – посетовала Ева.

Подъем вывел нас в очередной тоннель. На этом уровне тоже оказалось полно обезьяньих жилищ. Проходя мимо одного из них, я услышал странные звуки, с любопытством заглянул внутрь, и стал свидетелем спаривания гигантских приматов. Пришлось поспешно шмыгнуть обратно, но занятые делом йети меня не заметили.

– Не знала, что ты любитель подобных зрелищ, – ехидно заметила Ева, и со смешком увернулась от моей попытки ущипнуть ее побольнее.

После бесконечного блуждания по этому обезьяньему лабиринту, мы наконец-то нашли нечто похожее на выход. Перед нами оказалась пятиметровая круглая плита, судя по всему закрывающая проход.

– Оттуда тянет прохладным воздухом, – сообщила Ева, убирая ладошку от щели в углу. – Помоги мне.

Мы с натугой принялись толкать плиту в сторону. Эта каменная махина должна весить несколько тонн, но все-таки она сдвигается! Из расширяющейся щели действительно пахнуло сырой прохладой, разительно отличающейся от сухого теплого воздуха в обжитых приматами пещерах.

Внезапно послышался возмущенный рев. Я обернулся, и увидел выходящего из ближайшей пещеры волосатого гиганта. Судя по виду, йети был явно недоволен нашими действиями. Пол затрясся от его торопливых шагов в нашу сторону.

Глава 14

Мы с Евой не сговариваясь налегли на камень со всей силы.

– Лезь первым! – крикнула девушка, и я послушно нырнул в темный проход.

Ева отпустила камень и нырнула следом. Проход с грохотом закрылся, отрезав нас от недовольного примата.

– Спасибо этому дому, идем к другому, – вздохнул я.

Ева достала из волос светящийся кристалл-снежинку и принялась освещать дорогу. Я обратил внимание, что стены тоннеля испещрены примитивными рисунками. Сюжеты в основном повторялись и сводились к тому, что большая волосатая обезьяна разрывает кого-то руками или давит ногой.

– Интересно, это они для себя рисовали, или как предупреждение врагам? – заметил я вслух, кивая на шедевры наскальной живописи.

– Вряд ли многие из их противников на рисунках разумны, – пожала плечами Ева. – Если эти мохнатые так хорошо обустроились, скорее всего, они тут самый умные.

– Или самые сильные, – добавил я.

– В любом случае, это ненадолго, – в голосе элиски послышалась грусть. – Если моросы продолжат осваивать эту местность и пойдут вглубь, волосатикам не выжить.

– Что не так с этими моросами? – спросил я. – Почему они ловят и режут разумных?

– Они ловят и режут все, что попадается на пути, – покачала головой Ева. – Ищут биоматериал и полезные качества, которые можно привить своим големам, слугам и самим себе.

– У элисов с моросами война?

– Да, любая разумная раса либо воюет с моросами, либо погибает. Они в огромных количествах производят слуг и стараются занять все большую территорию. Элисы за ними не поспевают, наши воины и коросы рождаются не так часто. Сейчас моросов сдерживают только другие сильные расы, дикие боги и мощные древние твари. Как мы радовались, когда одно из гнезд големов плоти разорил бродячий фантазм!

Я кивал, дивясь этому миру. Казалось бы, если у существ есть разум, а вокруг столько чудовищ и опасностей, почему не объединиться ради выживания и процветания? Но все разумные племена продолжают заботиться только о себе.

Через некоторое время пути по тоннелю мы вышли в новую пещеру. Когда Ева подняла кристалл повыше, послышался мягкий шелест, и на свет вылетело белесое насекомое, напоминающее полуметрового мотылька. Девушка попыталась отогнать назойливого летуна, но тут с потолка сорвались десятки его собратьев, наполнив пещеру хлопаньем своих крыльев. Предчувствуя, что сейчас произойдет, я вовремя прикрыл глаза. После полумрака последовавшая серия вспышек молний едва не ослепила меня. Когда я убрал руку, то увидел свою подругу-громовержца стоящей посреди кучи опаленных насекомых.

– С тобой удобно выбираться на природу, – заметил я. – Никакой гнус не страшен.

– Не знаю, кто такой гнус, но, если мы выживем, без кораса я никуда не пойду, – со вздохом покачала головой Ева. – А в корасе такие мелкие твари не страшны.

– Зато будет, что рассказать своим, когда вернешься, – попытался я подбодрить спутницу. – Небось, нечасто ваши путешествуют голышом.

В ответ Ева грустно улыбнулась, и я не стал развивать тему. Вряд ли много ее сородичей возвращались домой пешком, лишившись своих огромных биороботов.

Обследуя пещеру, тут и там мы натыкались на следы старых обвалов. Не обнаружив никакого прохода, мы собрались было возвращаться, когда Ева обратила внимание на несколько небольших отдушин у самого потолка. Девушка подпрыгнула, подтянулась и исчезла в темной дыре, но быстро вернулась. Лаз оказался слишком узким даже для ее миниатюрной фигуры.

– Давай проверим все, – предложил я.

На третьей отдушине нам наконец повезло. Ева вернулась оттуда через несколько минут, обнаружив расширяющийся ход.

– Но в начале там очень узкие места, – забеспокоилась моя спутница, с сомнением глядя на меня.

– Попробую пролезть, – вздохнул я. – Полезу первым. Если застряну, вытянешь меня за ноги.

Лаз действительно оказался ужасно узким. Я почувствовал себя толстой гусеницей, пытающейся протиснуться сквозь игольное ушко. С кряхтением я обдирал бока и грудь о камни, пока вдруг не понял, что не могу сдвинуться. На меня обрушилась паника. Чудовищный приступ клаустрофобии свел мышцы судорогой, крича в голове: «вырывайся, круши все вокруг!». Я с трудом подавил импульс задергаться в попытке раскурочить стискивающие грудь каменные стенки. Взволнованный голос Евы прозвучал на краю сознания, но я оказался слишком поглощен борьбой с паникой. Вот же, я вижу, что впереди лаз немного шире! Нужно протиснуться совсем чуть-чуть.

Я стал медленно протискиваться сантиметр за сантиметром, глядя перед собой как маньяк, и вскоре понял, что дышать стало намного легче. Наконец я выпал из лаза, обо что-то ударившись на лету. Я оказался на полу, а рядом со мной приземлились отколовшиеся от стены камни.

Из лаза надо мной появилась маленькая ручка со светящимся кристаллом, а затем рогатая головка.

– Живой? – спросила Ева со странным выражением лица.

– Фух, да, живой, – с облегчением выдохнул я. – Думал, застряну там.

Девушка спрыгнула, по кошачьи ловко приземлившись, и принялась внимательно меня осматривать.

– Да в порядке я, – с усмешкой заверил я, но увидел выражение лица Евы и спросил. – Что такое?

– Я поняла, что ты не пролезаешь дальше, – девушка покачала головой и взглянула мне в глаза. – Ты застрял там и перестал отвечать. Я уже хотела тянуть тебя обратно, но увидела, что твоя грудь становится уже. Сначала решила, что ты выдыхаешь воздух, но плечи тоже стали сужаться!

Я с беспокойством посмотрел на свое тело, пощупал себя, но не увидел ничего подозрительного. Обычная серая кожа, темные ногти.

– Погоди-ка, мне кажется, или ты стала немного ниже? – обратил я внимание на Еву, чьи рожки едва доставали мне до пупка.

– Это ты стал выше! – вперила в меня палец спутница. – Я слышала про существ, меняющих свое тело и облик. Из-за нескольких таких погибло одно из наших старых поселений. Скажи мне, что ты не один из них!

– Я уже говорил, кто я такой, – я примирительно поднял ладони. – Мое тело стало меняться в пустыне, после той воронки возле статуи. И я ничего не знаю о гибели твоих сородичей, я здесь совсем недавно!

– Хорошо, я тебе верю, – кивнула Ева. – Я вижу, что ты сам о себе многого не знаешь.

– Мне казалось, что знаю, пока не попал в ваш мир, – покачал я головой.

Ева посветила вокруг. Со всех сторон взгляд упирался во влажные каменные стены, покрытые какой-то плесенью. В правой стене обнаружилась расщелина. Ева юркнула в нее и через несколько секунд помахала мне следовать за ней.

Расщелина, в которой мы оказались, была заполнена свисающими с потолка длинными лианами. Лианы выглядели пожухлыми, и когда я потрогал одну из них, из-под пальцев слетели чешуйки субстанции, похожей на жирный пепел. Мне показалось, что лиана шевельнулась. Я с отвращением отдернул руку, и после этого старался не прикасаться к остальным при движении.

Под ногами захлюпал ручеек, от которого поднялся не самый приятный запах. Я наступил на что-то мягкое, скривился, шагнул в сторону, и тут мой бок прилип к одной из лиан. Я схватился за нее, пытаясь отодрать ее от кожи, но с ужасом почувствовал, как эта живая веревка вдруг напряглась и потащила меня наверх. Барахтаясь в воздухе, я слышал приближающийся сверху звук, словно кто-то шумно втягивал ртом спагетти. Это не предвещало ничего хорошего, но попытки отлепиться от лианы заставили меня лишь сильнее прилипнуть к ней руками.

Мелькнула ослепительная вспышка, по коже пробежал щекочущий разряд. Движение прекратилось. Проморгавшись, я обнаружил себя висящим на высоте нескольких метров от пола.

– Живой? – крикнула снизу Ева.

– Кажется, да, – отозвался я, и едва не вскрикнул от неожиданности, когда по лиане вдруг прошла судорога и моя кожа перестала к ней липнуть.

Я рухнул на пару метров вниз и на лету инстинктивно ухватился за эту же лиану, слишком поздно спохватившись. Но к счастью, ее поверхность больше не прилипала.

– Ева, тут есть уступ, – крикнул я, оглядевшись. – Залезай сюда, чтоб не мочить ноги в вонючем ручье.

Девушка забралась по одной из жухлых лиан рядом, и мы пошли вдоль уступа. По мере движения нарастал гул, и вскоре мы обнаружили дыру в стене, из которой явно дул воздух.

Переглянувшись с Евой, я первым полез в дыру и оказался в небольшом тоннеле. Ползти пришлось на четвереньках, но я не жаловался. Запах свежего воздуха подарил надежду на близкий выход на поверхность.

Впереди мелькнуло что-то серое. Движение было настолько быстрым, что я решил, что мне показалось. Я замер, но мельтешение не повторилось.

– Ева, дай пожалуйста свой кристалл посветить, – попросил я.

– Держи, – спутница протянула мне светящуюся снежинку.

Я пополз вперед и увидел перед собой развилку тоннелей. Посветил в левый проход, повернулся к правому, и нос к носу столкнулся с сидящей там белой мокрицей. Насекомое резко изогнулось и юркнуло назад с поразительной скоростью.

– Что там? – обеспокоенно спросила Ева.

– Да какая-то белая тварь с кучей ножек и усиков, – отозвался я, переводя дыхание. – Она быстро уползла, но направо мне теперь что-то не хочется.

Мы свернули в левый ход и поползли дальше. Еще одна развилка заставила меня задуматься. Из обоих ходов тянуло свежим воздухом. Может, они оба ведут на поверхность? Пока я думал, мой нос что-то уловил. Принюхавшись, я с удивлением узнал запах жареного мяса!

– Из правого прохода пахнет жареным мясом, – сообщил я спутнице. – Проверим?

– Да, давай, – отозвалась Ева.

Лаз постоянно петлял и наконец пошел под небольшим уклоном. Запах становился все сильнее. Я начал различать какие-то звуки, и зажал светящийся кристалл в кулаке. Когда глаза привыкли к темноте, в нескольких метрах впереди стали видны отблески пламени.

– Я выгляну и посмотрю, кто там, – шепнул я. – Прикрой пока кристалл.

Ева послушно спрятала кристалл в ладошках, а я аккуратно пополз к выходу из лаза. Послышался низкий утробный голос с прыгающими интонациями. Моя черепная коробка тут же зачесалась изнутри, и почему-то ужасно запершило в горле. Я зажал рот рукой, отчаянно пытаясь не закашлять.

– Тиль не приходит в себя, – в низком голосе говорившего сквозило волнение.

– Твоя тревога ему не поможет, успокойся, – ответил рокочущий бас. – Он либо выберется, либо нет. Эта битва только его.

– Это моя вина! – сокрушался первый.

– Раз ты так считаешь, то прими это, а не сотрясай воздух, – напутствовал второй. – Ешь, а я пока подготовлюсь.

Вскоре послышалось чавканье, а в другой стороне что-то забряцало. Я набрался смелости, и осторожно выглянул наружу, едва высунув нос. Передо мной предстала небольшая пещера, посреди которой стоял котелок со вкусно пахнущим варевом. Возле котелка сгорбившись сидела двухметровая рогатая жаба и прихлебывала из своей миски. Мой желудок внезапно решил громко квакнуть, жаба шевельнулась, а я в ужасе юркнул обратно в лаз, с силой зажав свой живот.

Покрывшись холодным потом, я напряженно вслушивался, готовясь срочно уползать обратно по тоннелям. Но хлюпанье едой продолжилось. Кто-то тяжело опустился на землю и довольно крякнул. Я чуть не закричал, когда меня что-то коснулось, но спустя мгновение разглядел Еву. Девушка подползла и сейчас смотрела на меня с немым вопросом в глазах. Я показал знаком вглубь тоннеля, и мы отползли подальше.

– Ну что там? – шепотом спросила моя спутница.

– Я видел выход всего в нескольких метрах, – я стал припоминать то, что успел разглядеть. – Там пещера, в ней сидят большие рогатые жабы, все в пупырышках. Одна ела, вторая копалась в своей сумке, третья лежала у стены. На всех какая-то плотная одежда вроде кожаных доспехов.

– Это буфоны, – закусила губу Ева. – Без кораса опасные противники.

– Может, подождем, пока они уйдут или лягут спать? – предложил я. – Не хочется с ними драться, но возвращаться блуждать по тоннелям тоже вариант не очень.

– Хорошо, давай попробуем подождать, – согласилась Ева. – Буфоны не такие выносливые, как мы, и отдыхать им надо чаще. Есть шанс, что они скоро уснут.

Ждать пришлось довольно долго. Судя по разговорам, младшая из жаб все порывалась напоить лежащего у стены товарища бульоном, но, судя по проклятиям, занятие было бестолковым. Старшая из жаб принялась забивать ракушку какой-то травой, а затем меланхолично раскуривать. До нас с Евой донесся сладковатый аромат дыма. Сидящая рядом со мной элиска вдруг умильно скривила личико и зажала нос. Я испугался, что спутница нас выдаст, но ей удалось чихнуть совершенно бесшумно. Вытерев слезу, Ева отползла подальше в тоннель, куда не доставал запах жабьей травы.

Я продолжал вслушиваться, и вдруг понял, что вижу пещеру и все, что в ней происходит. Вот земноводное по имени Линд протерло свою миску, сделало движение в сторону котелка, и огонь потух, открыв под собой испещренный письменами цилиндрический камень. Жабий воин со вздохом посмотрел на лежащего без сознания товарища по имени Тиль. Затем перевел взгляд на окутанного клубами дыма крепкого старика Айтрана и покачал головой. Пожилая жаба закрыла глаза и погрузилась в полудрему.

Я почувствовал что-то неуловимо знакомое и обратил внимание на бессознательного Тиля. Что же в нем такого? Приблизившись, я увидел на спине амфибии след от укуса, источающий знакомые эманации. Цхак! В сознании всплыл образ прозрачного паука. Это определенно его метка. Причем, весьма интересная – укус не просто убивал жабу и причинял страдания, он вытягивал силы и передавал по тонкому каналу самому пауку. Коснувшись этой ниточки-паутинки, я почувствовал пришедшее с того конца удивление, узнавание и почтение Цхака.

Жаба дернулась в беспамятстве. Когда я коснулся Тиля, то почувствовал боль, ярость и надежду. Стоящая на пороге смерти амфибия не собиралась сдаваться и проигрывать схватку, но никак не могла дотянуться до проклятого паука, тянущего из нее жизнь. Я с улыбкой тронул канал в теле Тиля, к которому крепилась метка. Чувства земноводного вдруг вспыхнули озарением. Тиль наконец понял, что все это время сам отдавал врагу энергию. Ярость, злость и страх, направленные на паука, иссякли, и иссушающий поток перекрылся.

Повеяло удивлением и благодарностью, но не от бессознательного Тиля, а от Айтрана. Все это время старая жаба пристально следила за состоянием молодого сородича.

Я почувствовал тряску, и меня рывком вернуло в тело. Ева отпустила мое плечо, неодобрительно нахмурив брови, и показала знаками, что пришло время выбираться.

Я осторожно выглянул из лаза. Старая жаба все также сидела в своей дымной медитации, покусанная пауком жаба лежала у стены, а крупный жабий воин задремал у выхода, прислонившись спиной к стене.

Убедившись, что никто из амфибий не двигается, мы аккуратно вылезли и на цыпочках пошли прочь из пещеры. Ева бесшумно скользила впереди. Я старался не отступать, но до ее кошачьей грации мне далеко. Девушка уже подошла к выходу, опасливо косясь на крупного дремлющего Линда. Снаружи стоял густой туман, тускло подсвеченный местным голубым солнцем, поэтому было трудно что-то разглядеть.

Под моими ногами с шуршанием сдвинулся камешек. Жабий воин вдруг открыл глаза и уставился на нас. Мгновение, и амфибия с ревом «демоны!» схватила лежащее рядом оружие. Полутораметровая дубина, явно сделанная из клешни какого-то существа, чиркнула по потолку и с размаха опустилась. Громыхнуло, и меня обдало каменной крошкой. Ева исчезла из-под удара и в ответ выстрелила молнией. Линда тряхнуло, он взревел, но устоял на ногах. Основную часть заряда словно магнитом притянуло висящее на шее амфибии ожерелье. Один из защитных камешков в нем заметно раскалился.

Воин никак не мог попасть массивной дубиной по мельтешащей вокруг миниатюрной Еве, и вдруг переключился на меня. От первого удара я отпрыгнул, но жаба размахивала своей тяжелой дубиной слишком быстро. Второй удар врезался в мой бок, внутри хрустнуло, я полетел куда-то в сторону и успел увидеть удивленное лицо старой жабы, после чего меня накрыла темнота.

Глава 15

Очнувшись, я дернулся, и едва не столкнулся лбом с Евой. На лице элиски расцвела улыбка облегчения. Ее спокойствие передалось мне, и я огляделся уже без тревоги. Как я и думал: вокруг все та же пещера и все те же жабы. Только на этот раз все три оказались в сознании и смотрели на меня. Старик Айтран с восхищением, молодой Тиль с благодарностью, а суровый Линд с подозрением.

– Что я пропустил? – спросил я, потянувшись.

– Старый буфон проснулся и остановил здоровяка с дубиной, – пояснила Ева. – Потом очнулся их раненый товарищ. Похоже, они больше не хотят враждовать.

– Прекрасно. Мне не очень понравилось получать дубиной.

Линд фыркнул и отвернулся. Айтран неодобрительно посмотрел на воина, крякнул, и заговорил.

– Ты помог моему родичу, – пробасила пожилая амфибия.

– Да, я благодарен тебе, – Тиль склонился в глубоком поклоне. – Спасенная жизнь в твоем распоряжении.

– Ты сам поправился, – возразил я, смущенно почесывая затылок. Для меня все еще странно получать благодарности за то, что происходит в том особом состоянии. Словно с выходом из тела я оставляю свое эго, свое «я», и все случается естественно, само по себе.

– Тиль умирал, пока ты не коснулся его, – покачал головой Айтран. – Он бы угас без твоего вмешательства.

– Я только подсказал твоему телу, как избавиться от иссушающей метки, – пожал я плечами. – Почему-то оно само не догадалось.

– Только Высшие ведают подобным, – в глазах старой жабы зажегся огонек.

Я обратил внимание на хмурящуюся Еву.

– Что-то не так? – спросил я подругу.

– Вы говорите на языке буфонов, – почему-то шепотом пожаловалась она. – Я вас не понимаю.

Я с удивлением посмотрел на нее, а потом на жаб. Мне даже в голову не приходило, что я с легкостью переключаюсь с языка амфибий на язык элисов.

– О чем вы говорите? – подозрительно спросил Линд, скрестив руки на груди.

– Моя спутница пожаловалась, что не понимает вашего языка, – честно ответил я.

– Лучше бы вам с ней не задумывать дурного, – угрожающе проквакал воин и пододвинул поближе лежащую рядом дубину.

– Линд, вместо того, чтобы застать нас врасплох и напасть, они помогли мне, ты понимаешь? – вступился за нас Тиль. Воин покачал головой, но слова товарища заставили его взгляд немного смягчиться.

– Я обязательно отплачу за долг жизни, – горячо продолжила молодая амфибия, обращаясь ко мне. – Как мне называть тебя?

– Ирвин, – ответил я. – И никаких долгов на тебе нет. Мы с Евой всего лишь хотим покинуть это место и продолжить наш путь. Раз вы больше не хотите сражаться, мы пойдем.

– Посмотри наружу, – махнул лапой Айтран. – Вам стоит переждать, сейчас опасно выходить из пещеры. Небо спустились на землю.

– О чем он говорит? – поинтересовалась у меня Ева, увидев жест старой жабы.

Когда я перевел, на лице девушки отразилось недоверие, и она направилась к выходу из пещеры. Я вышел следом, и мы оказались на пологом склоне горы. Перед нами стелилась непроглядная серая хмарь.

– Ты знаешь, что это? – спросил я, и Ева отрицательно покачала головой.

Я прислушался к своим ощущениям и нащупал ниточку связи с Даной. Направление ощущалось ясно, но разглядеть что-либо не представлялось возможным. Наверное, Айтран прав, и стоит остаться в пещере, но сколько продержится этот туман?

Пока я размышлял, Ева крутила головой, и вдруг показала на вершину за моей спиной.

– Смотри, – испуганно выдохнула девушка.

Я обернулся, и увидел огромный продолговатый силуэт, нависший над горой. От его движений хмарь немного рассеялась, и стала видна туша чудовищной твари. От колоссального тела левиафана вниз тянулось множество тонких конечностей, шагающих по горе. Я было удивился, как они удерживают эту махину, но кит вдруг втянул их внутрь и продолжил полет. Левиафан всего лишь обогнул горную вершину, по-видимому ощупав ее своими «усами», чтобы не врезаться.

Если небесные чудища стали спускаться так низко, у нас появились большие проблемы. Я посмотрел на Еву, и увидел, как моя спутница напряглась и сжала кулаки.

– Пошли внутрь, – подтолкнул я подрагивающую девушку. – Надо подумать, что делать дальше.

В пещере вновь витал аппетитный запах. Недавно оправившийся от укуса паука Тиль ел в три горла, быстро вычерпав содержимое котла, и Линд принялся готовить новую порцию. Воин активировал под котлом цилиндрический камень, добавил в суп какого-то зеленоватого мяса, настрогал толстый корень и бросил щепотку трав.

– Присоединяйтесь, – пригласил Тиль с набитым ртом, похлопав на место рядом с собой.

Я вопросительно посмотрел на Линда, и повар кивнул. Мы с Евой получили по миске густого супа. Я отхлебнул немного ароматного варева и тут же принялся глотать его, обжигая горло. Возможно, виной всему голод, но такого вкусного супа я не ел никогда в жизни. Однако, я слишком поздно понял свою ошибку, недооценив пикантность и остроту блюда.

Меня бросило в жар, во рту зажглась сверхновая, а по пищеводу словно спускались потоки раскаленной магмы. Тиль продолжал вливать в себя миску за миской, явно наслаждаясь процессом. Я повернулся к своей спутнице, но Ева тоже спокойно сидела, задумчиво прихлебывая свою порцию маленькими глоточками. Похоже, острота супа ударила только по мне. Должно быть, мое человеческое пищеварение еще не приспособилось к местной кухне.

Голод еще ощущался, так что я мужественно попросил добавки. Линд посмотрел на меня со странным выражением, что-то проворчал и наполнил миску до краев с горкой. Уже зная врага в лицо, я стал неспешно отхлебывать коварное блюдо. Эта порция пошла обманчиво легко, но волна жара подкралась незаметно, ударив меня под дых. Я старался не показывать вида, но слезы предательски потекли ручьем.

– Ирвин, что случилось? – спросила Ева, заметив мое состояние.

– Ничего, просто очень вкусно, – ответил я, шмыгнув носом, и хлебнул следующий глоток.

Когда я перевел любопытствующему Тилю на жабий язык, Линд вдруг покатился от хохота, схватившись за живот. Остальные удивленно переглянулись. Отсмеявшись, воин хлопнул меня по спине.

– Прости, демон, я добавил в твою порцию огненный корень, – раскаивающимся тоном признался повар. – Хотел посмотреть, как вы переносите остроту.

– Линд! – одновременно вскричали Тиль с Айтраном.

– Все нормально, я не в обиде, – я примирительно поднял руки. – По крайней мере, я жив.

Линд подал мне закупоренную бутыль, сделанную из продолговатого плода местного растения. Я открыл, принюхался, подозрительно взглянув на воина. Еще одна подстава? Но мощная амфибия добродушно улыбнулась, ее спутники ничего не сказали, и я сделал глоток. Напиток оказался весьма освежающим и мгновенно погасил пожар у меня во рту. Я с благодарностью кивнул Линду, но мысленно поставил себе пометку насчет его шуточек.

От горячей еды тело расслабилось, и я откинулся на покрытый мхом камень. Ева приткнулась рядом и быстро уснула, тепло дыша мне в бок. Глядя на мирно спящую спутницу, я отчаянно пожелал, чтобы Дана тоже была рядом.

– Куда вы держите путь? – словно уловив мои тревожные мысли, завел разговор Айтран.

– Я хочу выручить подругу, – начал я. – И помочь Еве добраться до города элисов.

Когда я рассказал о похищении Даны, Линд выругался.

– Если твою подругу утащил кальд, она уже мертва, – заявил воин. – От них никто не сбегает. Даже с моросами больше шансов.

– Она жива, – уверенно возразил я. – Я чувствую ее и знаю, куда идти.

– Если ты знаешь, где логово кальдов, я помогу тебе, – загорелся Тиль. – Они и у нашего народа многих забрали. Вместе мы разорвем этих трусливых уродов.

– Буфоны уже пытались напасть на кальдов, – упрямо продолжал Линд. – Ушедшие воины не вернулись.

– С ними не было элисов! – возразил Тиль. – Против силы буфонов и магии элисов у кальдов нет шансов.

Пока крупный воин препирался с юным товарищем, старик придвинулся поближе и решил обсудить со мной то, что его заинтересовало.

– Ты чувствуешь связь даже наяву, – уважительно сказал Айтран и кивнул на свою наполненную травой ракушку. – Погружаешься без всякой помощи и, судя по виду, не нуждаешься в отдыхе после погружения, в отличие от меня. Как ты стал Видящим?

– Я точно не знаю, – пожал я плечами. – С тех пор, как я сюда прибыл, я постоянно покидаю свое тело. Меня точно изменило посещение святилища, в которое меня привела Дана, – добавил я, глядя на свою серую кожу.

Старая жаба принялась расспрашивать меня, и я описал свои ощущения, когда в скафандре заканчивался кислород. Рассказал о завораживающем зрелище, которое увидел возле статуй непонятных существ. О сияющей спирали, напомнившей мне скопление звезд.

– Врата Смерти, – с трепетом проговорил Айтран. В глазах мудрой амфибии появилось новое выражение. – Это многое объясняет.

– Хочешь сказать, я там умер? – с сомнением спросил я. Внутри меня что-то шевельнулось. Я фыркнул, ощупал себя и даже приложил ладонь к груди. Глупости. Сердце еще бьется.

– О Вратах мне мало известно, – протянул старик. – Говорят, никто из сильнейших Видящих не может их даже обнаружить, не то что войти в них. Все, что я знаю, мне рассказал мой дед. Согласно приданиям, Врата – это одно из наследий Создателей.

Айтран неожиданно склонился передо мной.

– Прошу, научи меня видеть, как ты, – взмолилась пожилая амфибия. – Проведи через Врата Смерти.

– Я не могу тебя научить, – я покачал головой с удивлением. – Я сам едва ли понимаю, что со мной происходит. Эти состояния трудно описать словами.

– Тогда я буду следовать за тобой, пока ты не поймешь, – заявил Айтран. – Если я смогу пройти через Врата, значит мое время прожито не зря. Перед смертью я хочу увидеть одну из легенд, рассказанных дедом. Я помогу тебе на твоем пути.

– Мы напишем новую легенду! – воскликнул Тиль, поднимая кулак в воздух.

– Похоже, все решено, – вздохнул Линд. Но в глазах воина мелькнул азарт. – Мы идем с вами.

– Я что-то пропустила? – сонно спросила Ева, потирая глаза. – Что-то вы все напыжились. Наверняка женщин обсуждали.

Глава 16

Наш отряд двигался в неестественной тишине. Мы с Евой все также тихо ступали босиком, привычно путешествуя нагишом, а кожаные доспехи и сумки буфонов были идеально подогнаны и не издавали ни единого скрипа. Но дело было даже не в этом. Окружающий туман поглощал не только свет, но и звуки, поэтому казалось, будто мы плывем в густом молоке, подкрашенном голубоватым светом звезды.

Поначалу нас вел Айтран. Старая рогатая жаба по памяти нашла удобный спуск к подножию горы. Но вскоре туман стал настолько плотным, что ориентироваться стало невозможно. И теперь я шел впереди, задействовав свое ощущение направления.

Кажется, за последнее время моя связь с Даной стала еще сильнее. Даже с закрытыми глазами или во сне я знаю, где она. Но теперь к этому добавилось еще кое-что. Я начал чувствовать присутствие всех своих спутников! Вот справа от меня идет Ева, напряженно вглядываясь в туман. Еще правее бодро шагает молодой Тиль. Слева от меня идет старик Айтран, опираясь на посох с острым серпом в навершии. Замыкает наш отряд здоровяк Линд, держащий наготове свою внушительную дубину-клешню.

Поначалу жабий воин был против решения идти на ощупь, не дожидаясь восстановления видимости. Однако, мы просидели в пещере достаточно долго, и не увидели никаких намеков на то, что туман рассеется. То и дело пролетаюшие мимо горы чудовища вызывали тревогу. Было такое ощущение, словно они все двигались в одном направлении. Бежали от чего-то. К тому же Айтран, изначально предлагавший отсидеться в пещере, после очередного сеанса курения жабьих трав вдруг очнулся бледный и горячо поддержал предложение выступить как можно скорее.

С учетом тумана мы продвигались довольно неплохо. Ушли от подножия, спокойно миновали небольшой подлесок, обошли заболоченный участок. Однако, вскоре Айтран нас остановил, и буфоны принялись беспокойно озираться.

– Парлезия, – проговорил старик. – Чувствуете запах?

Тиль кивнул, Линд сплюнул на землю, а я переглянулся с Евой и пожал плечами, потому что ничего не почувствовал.

– Это опасно? – спросил я.

– Да, – ответил Айтран. – Если они начали пахнуть, значит голодны. Шагаем тихо и смотрим на меня.

Пожилая амфибия вышла вперед, и мы стали медленно двигаться за ее сгорбленной фигурой. Мы и до этого шли не спеша, но теперь вообще перешли на черепаший шаг. Уперев взгляд в спину Айтрана, я потерял счет минутам, на автомате переставляя ноги.

Старик вдруг замер и наклонил голову, к чему-то прислушиваясь.

– Запах усилился, – шепнул он. – Возвращаемся и обходим.

Мы развернулись и пошли назад, по дуге обходя опасный участок. Таким образом пришлось петлять несколько раз, ориентируясь на жабье чутье.

Спустя вечность блужданий в тумане жабы наконец перестали чувствовать тревожащий запах. Мы прекратили петлять и с облегчением вернулись к первоначальному построению. Однако, наша радость оказалась преждевременной.

– Она рядом! – вскричал вдруг Айтран. – Запах сильный. Одна из парлезий пошла за нами.

– Нам сражаться или бежать? – уточнил я, пытаясь разглядеть что-нибудь в тумане.

– Не убежим, – мрачно отозвался старик.

Я почувствовал приближение чего-то крупного, но не успел повернуться, как из тумана резко выстрелил длинный язык. Айтран исчез.

– Она здесь! – крикнул я, показывая в сторону угадывающейся бесформенной тени.

Вспышка молнии осветила фигуру противника и заставила его содрогнуться. Перед нами предстал чудовищный ходячий цветок, или скорее даже куст с множеством отвратительного вида бутонов, заполненных присосками. Один из бутонов оказался закрыт и, судя по шевелению, в нем сейчас бился Айтран.

Пока мухоловка дрожала под ударами молнии, Тиль покатал в ладонях круглый камень и со всей силы запустил во врага. Грянул взрыв, и плотоядный куст разворотило на части. Подоспевший Линд ударами дубины размозжил трепыхающиеся части.

Я подбежал к одному из порванных бутонов, и принялся вытаскивать оттуда Айтрана. Старую амфибию оглушило, а кожаный доспех с одной стороны был подпален. Видя, что старик жив, я вздохнул с облегчением. И тут же услышал вскрик Тиля. Когда я повернулся, на том месте было пусто. Воздух заполнили свистяще-хлюпающие звуки, и Линд с Евой бросились в стороны, уворачиваясь от выстреливающих из тумана языков. Судя по силуэту, новая тварь оказалась еще больше предыдущей, и голодных цветков-пастей на ней не один десяток.

Ева улучила момент и выпустила разряд, но здоровенный адский куст на это никак не отреагировал. Линд достал из сумки такой же камень, каким до этого Тиль взорвал предыдущего врага. Камень разгорелся в ладонях воина, но один из языков оказался быстрее. Линда резко затянуло в бутон, и прогремел приглушенный взрыв. Часть бутона разорвало, и из него полилась густая жидкость. Однако, куст продолжил атаковать, несмотря на повреждения. Я едва успел пригнуться от просвистевшего надо мной языка.

Ева без проблем уклонялась от атак кровожадной флоры, но ее ответные молнии не оказывали особого эффекта и лишь слегка коптили мясистые листья.

– Ева, стреляй в меня, – крикнул я, вытягивая правую руку. – Как тогда под землей, помнишь?

Не мешкая, рогатая элиска запустила в меня электрической дугой. Мне показалось, что разряд двигается медленнее, чем обычно. Пока ослепительная нить тянулась ко мне, я представлял, как она входит в меня, ускоряется, становится плотнее и поражает чудовищный куст передо мной. Нужно достаточно мощи, чтобы пробить эту мясистую растительную массу, не позволив заряду рассеяться по ней и уйти в землю.

Молния вошла в мою правую ладонь. То, что вышло из моей левой ладони уже не было похоже на электрическую дугу. Прямой луч света с легкостью прошел сквозь куст и устремился дальше. Пострадавшее чудовище резко опорожнило все бутоны и распалось на части, бросившиеся наутек.

В глазах на мгновение потемнело, я почувствовал слабость и тянущую боль в теле. Кости и зубы заныли, вдобавок внутри появилось ощущение жжения. Наверное, я что-то делаю не так, неправильно использую силы элисов, но разбираться некогда. Захотелось лечь на землю и свернуться калачиком, но я с усилием тряхнул головой и оглянулся по сторонам в ожидании нового нападения.

Все было тихо. Айтран начал приходить в себя и схватился за голову. Из одного из сброшенных бутонов с проклятьями вырвался Линд, отплевываясь от вонючей жижи. Я подошел к другой куче зелени, с натугой оторвал один из лепестков, и на меня хлынула густая масса с комками. Я с ужасом пытался опознать в бесформенных комках Тиля, пока не сообразил, что он вряд ли успел так быстро перевариться. Хлопнув себя по лбу, я прислушался к ощущениям, и безошибочно определил бутон с молодой жабой. К моей радости растительный ком пошевелился, и я поспешил помочь товарищу разомкнуть крепкие лепестки.

– Глаза жжет, – пожаловался Тиль, поднявшись с моей помощью.

Пришлось достать бутыль из его сумки и промыть глаза водой. Линд в это время позаботился об Айтране. Экипировка и открытые участки кожи земноводных оказались изъедены едким соком парлезии. К счастью, зрения никто не лишился, и все самостоятельно стояли на ногах.

– Ты похудел, – Ева ткнула в меня бирюзовым пальчиком, обеспокоенно рассматривая торчащие ребра.

– Проголодался, – с улыбкой отозвался я, размышляя о последствиях преобразования через мое тело молнии в тот убийственный луч. – Сейчас бы той острой похлебки из пещеры.

Ева нахмурилась и покачала головой, но ничего не стала говорить. Линд со вздохом выбросил испорченный тюк с запасом провизии. Кажется, фирменный суп воина выпадает из нашего рациона. Только Айтран тихо порадовался, что его тщательно упакованные травы для курения оказались целыми.

– Идемте быстрее, пока новые цветки не подошли, – поторопила Ева.

– Если появятся, будь готова по сигналу сразу пустить в меня молнию, – сказал я, и девушка кивнула.

– Кстати, как вам все-таки удалось разобраться с той здоровенной парлезией? – поинтересовался Линд. – Похоже, молнии и громовые камни ей были нипочем.

Я на ходу рассказал жабам о том, что могу поглощать и усиливать атаки элисов. С огнем Даны я не успел попробовать, но уверен, что сумею преобразовать и его.

– А что насчет твоей собственной силы? – спросил Айтран.

– Я пока не умею проявлять силу самостоятельно, – признался я. – Единственный раз получилось выдать нечто вроде волны золотистых разрядов, но я тогда был при смерти, и это случилось непроизвольно.

– Золотистых, говоришь, – повторил старик. – Как твои глаза?

Я кивнул, и рогатая амфибия погрузилась в задумчивость.

– Наверняка твоя собственная сила так велика, что мир еще не готов к ней, – заявил Тиль.

Я взглянул на него, решив, что это шутка, но молодой буфон был так серьезен, что я не выдержал и прыснул со смеху.

– Вместо болтовни лучше смотрите по сторонам, – проворчал Линд. – Я не хочу опять перевариваться в цветке.

Парлезии больше не показывались, и через какое-то время напряжение в группе стало постепенно спадать. Однако, спокойным от этого наш путь не стал. Когда раздалось высокое гудение и посвистывание, Ева криком заставила всех броситься на землю и замереть. Буфоны даже без перевода поняли крик моей миниатюрной подруги, и весь отряд распластался на каменистой поверхности.

Чувствуя приближение чего-то гигантского, я слегка повернул голову и покрылся мурашками от увиденного. В какой-то сотне метров над нами пролетал, или даже «проплывал», судя по движениям, гигантский змей, весь покрытый длинной переливающейся бахромой. Меня обдало волной его силы и вдавило в землю, словно гравитация увеличилась в несколько раз. Грудь сдавило, и я практически не дыша смотрел, как над головой проносится этот бесконечный извивающийся поезд. На одном из участков змеиного тела мое внимание привлекла ужасная рана. Что-то вырвало гигантский кусок, едва не перекусив исполинского гада пополам, и оставило торчать наружу обломки костей и лохмотья свисающей синей плоти.

Я почувствовал, как что-то капнуло, и нас всех накрыло душем из синей крови. Но раненый участок быстро унесло вперед, и чернильный дождь прекратился практически мгновенно. Однако, волосы у меня на голове встали дыбом, когда синие капли вдруг начали подниматься обратно в воздух и устремились за хозяином. Закружилась голова, в теле начала нарастать слабость. Да ведь эта тварь тянет из нас энергию! Это похоже на паучью метку-укус Цхака, что чуть не убила Тиля, но совсем другого масштаба. Каждая капля крови змея обладает подобным иссушающим эффектом. Нас же сейчас выпьют насухо!

Я бросил взгляд на слабеющих товарищей. В глазах Евы появилось обреченное выражение. Элиска чувствует, что сейчас случится. Проклятые капли убийственной синей крови зависли перед моими глазами. Я моргнул, мое зрение рывком расширилось, приобрело новую глубину, и уже перед этим взглядом предстали тысячи мельчайших нитей, тянущихся от каждой капельки к пролетающему монстру. Оборвать каждую ниточку и закрыть каждый микроканал невозможно. То, что сделал Тиль с моей помощью в случае с укусом Цхака не повторить на каждой капле, мы просто не успеем. Как же намвыжить?

В изменившемся зрении я увидел, как капли поднимаются с тела Линда, захватывая с собой часть его энергии. Я обратил внимание на то, как вспыхивает яркое зернышко в его груди, пытаясь восстановить баланс энергии в осушаемых участках тела, но таких слишком много. Ядро воина тускнеет.

Меня поразила мгновенная догадка. Вместо того, чтобы пытаться латать эфирные дырки, сквозь которые утекает энергия из тела, можно перекрыть источник! Я коснулся ядра Линда, посылая ему просьбу закрыться. Улетающие смертоносные капли по-прежнему отрывали и уносили остатки энергии из тела воина, но само ядро-зернышко перестало тускнеть. Я поспешил к остальным, по очереди касаясь их средоточий. Ядро Евы оказалось самым развитым и самым ярким, но даже оно успело значительно потускнеть.

Последним я приблизился к своему телу и замер. До этого я никогда не заглядывал внутрь себя, и теперь поразился открытию. Во мне нет никакого ядра. Узлы и переплетения каналов на месте, как у остальных, но никаких признаков центрального источника-накопителя.

Пришло резкое ощущение падения, и меня вернуло обратно в тело. Я тут же пожалел об этом. Волна слабости, тошноты и боли накрыла меня с головой, заставив скорчиться в агонии. Я едва мог пошевелиться, конечности стали ватными и отказывались меня слушать.

Когда я наконец сумел поднять голову, то увидел перед собой побелевшее тело Линда. Меня пронзил страх, я попытался вскочить, но споткнулся, и лишь со второго раза сумел подползти к крупному воину поближе. Открытые участки кожи амфибии побелели, даже рога стали серыми. Грудь Линда не двигалась. Скользя по его холодной шее, я никак не мог нащупать пульс. Остальные буфоны выглядели точно также: белая холодная кожа и никаких признаков дыхания. С упавшим сердцем я подошел к лежащей неподалеку Еве.

Глава 17

Бирюзовая кожа элиски покрылась множеством бледных пятен в местах, куда попала синяя кровь пролетевшего над нами чудовища. Дрожащей рукой я перевернул девушку. Поднеся ладонь к ее губам, я почувствовал слабое дыхание. Тугой комок в животе распался, и я вздохнул с облегчением. Похоже, эта миниатюрная вредина стала для меня действительно близкой. Может быть, буфоны тоже живы? Если они хоть чем-то похожи на знакомых мне земноводных, то возможно, они просто замедлили свой метаболизм. По крайней мере, ощущение их присутствия рядом со мной никуда не делось, и это обнадеживает. Только что теперь делать?

Я попытался привести Еву в чувство, но девушка никак не реагировала. Амфибии тоже продолжали лежать хладными тушами. Я стащил всех поближе, опасливо озираясь по сторонам. Если сейчас из тумана выскочит какая-нибудь парлезия, в-одиночку мне не справиться.

Тут мне пришла в голову идея. Что, если кровь летающего змея высушила не только нас? Возможно, где-то по пути его следования сейчас лежат мертвые существа. Если использовать их ядра, может быть удастся помочь моим ослабевшим спутникам.

Я осмотрел экипировку жаб, раздумывая, как бы соорудить нечто вроде волокуши. Можно было бы попробовать пробежать вперед самому, но мне совершенно не хотелось вернуться потом к обглоданным трупам товарищей. Если по пути увижу более-менее безопасное место, то оставлю их там. Бросать их на открытой местности не вариант.

После получаса возни единственное, что мне удалось сделать – это сложить спутников на Линда, как самого крупного, и скрепить ремнями с жабьих поясов. Не забыл я и о вещах.

Я взялся за ноги воина и потащил импровизированную волокушу. Дело пошло бодрее, чем я ожидал. Пару раз пришлось остановиться, проверяя, не бьется ли затылок Линда о землю. Но согнутая фигура воина была мне на руку, и земли только изредка касались самые длинные из его рогов-наростов. В остальное время терся только доспех на его спине.

Иссушающий дождь из падающей и втягивающейся обратно синей крови оставил на земле своеобразный след. Камни в этих местах потемнели, потрескались и изобиловали множеством пятен и потеков, словно после какого-нибудь кислотного дождя. Я тащился по этой широкой дороге смерти, пока вдруг не понял, что начинаю отклоняться от пути к Дане. Немного подумав, я решил пока продолжать идти по следу летающего змея. Здесь есть вероятность найти дохлую тварь, забрать ее ядро и помочь спутникам. А сойдя с дороги и отправившись в сторону Даны, я запросто могу оказаться в чьей-нибудь голодной пасти.

Через некоторое время мне наконец повезло. Я сбился с шага, когда из тумана впереди проступила лежащая на земле крылатая туша. Я открепил серп с навершия посоха Айтрана, подбежал поближе и рассмотрел находку. Это оказался отвратительного вида летун с кожистыми крыльями, толстым корпусом и длинной лебединой шеей, оканчивающейся чем-то вроде вывернутой наизнанку пиявки. Существо было покрыто пятнами и не шевелилось. Я решительным движением вспорол тушу иссушенной жертвы и принялся копаться в холодных внутренностях. Наконец, мои пальцы что-то кольнуло, и я вытащил наружу маленький теплый камешек, в котором тускло светилась слабая искра.

Я поспешил обратно и вложил камешек в ладонь Евы. Немного подождал, разжал ладонь. Ничего не изменилось. Камешек по-прежнему поблескивал тусклой искрой, а Ева никак не реагировала.

– Ева, давай, поглощай силу, – сказал я, пробуя поместить ядрышко между ее ладоней и удерживая их своими. – Да что такое?

Прикладывание ядра к груди и голове ничего не дали. Я попробовал то же самое с Жабами, но не добился никакого результата. Вспомнив, как Ева проглотила ставшее маленьким ядро своего Кораса, я подумал было засунуть находку ей в рот, но побоялся забить дыхательные пути. Нужно придумать что-то другое.

Я сел перед девушкой на колени, положил добытое ядро ей на ладонь и стал пристально всматриваться, желая увидеть процессы внутри. Через некоторое время фокус зрения сместился, и я увидел, что большинство энергоканалов в теле Евы закрыто. Ее ладони темные и совершенно не пропускают энергию. Слабая едва заметная активность осталась лишь вокруг легких, мозга, сердца, и непосредственно возле ядра элиски.

Я взял камешек с искрой, положил его на грудь Евы напротив ядра и направил свое внимание на один из ведущих к нему каналов. Канал вдруг ожил, резко вспыхнул и поглотил искру чужого ядра. Камешек под моей ладонью рассыпался. Ядро Евы осветилось чуть ярче, но других изменений не произошло. Девушка так и не проснулась.

Я чертыхнулся. Пришлось вновь взяться за волокушу и идти дальше. Наверное, для элиски мало остатков энергии дохлого птеродактиля. Нужен кто-то посильнее или хотя бы не настолько осушенный. Я бросил взгляд на белеющие тела буфонов, в которых едва теплились крохи энергии. А затем тряхнул головой, ужаснувшись своим мыслям. Только не это! Пока еще есть надежда что-нибудь найти. Оставим жестокие решения на самый крайний случай.

Но километр шел за километром, а кроме дохлых летунов мне ничего не попадалось. Энергию из добытых зерен я попробовал сливать в своих друзей-амфибий и с облегчением убедился, что они все-таки живы, несмотря на окоченевший вид. Ядра буфонов хоть и были намного меньше и тусклее, чем у Евы, но явно продолжали поддерживать жизнь, с удовольствием ухватившись за предоставленные мной чужие искры.

Я и сам находился на грани истощения, так что тянуть за собой немалый груз оказалось довольно утомительно. Как было бы здорово, если бы здоровяк Линд оклемался и помог! И для Евы моя ноша наверняка показалась бы пустяковой. Представляю насмешливое выражение ее лица при виде моих потуг. Да любой из группы сейчас не помешал бы, хоть бойкий Тиль, хоть крепкий старик Айтран. Только вот никто так и не очнулся, и мне пришлось тащить сборище спящих красавиц дальше. Благо, что к дороге смерти, по которой я шел, пока никто не совался.

Почувствовав впереди нечто живое, я насторожился и отпустил волокушу. Туман мешал рассмотреть, но на пути на этот раз оказался явно не очередной мертвый крылан. Только пока нет никаких звуков и никакого движения.

Я принялся осторожно красться вперед, пока из тумана не появилось несколько бесформенных силуэтов. Поначалу я принял их за очередные камни, лежащие на дороге, но тут два самых крупных пошевелились и развернулись в мою сторону. Чешуйчатые хвостатые тела этих существ расправились. По бокам вытянутых голов раскрылись внушительные трехступенчатые капюшоны, натянутые между множеством суставов с острыми когтями на концах. Шкуры ящеров были покрыты пятнами, судя по всему оставленными осушающим дождем. Более мелкие особи не шевелились, но двое самых сильных явно не намеревались пока умирать.

Я замер. Ящеры раскрыли свои пасти и издали угрожающее шипение. Их капюшоны при этом подрагивали. Когда я медленно шагнул назад, рептилии двинулись ко мне, сокращая дистанцию.

– Значит, мирного решения не будет, – вздохнул я, группируясь.

Когда противники одновременно рванулись ко мне, я отпрыгнул. Ящеры явно знавали лучшие времена – их движения были настолько замедленными, что я успел увернуться от укуса и со всей силы пнул по сомкнувшейся рядом со мной челюсти. Послышался хруст, и рептилия откинулась назад, но вторая все же успела меня достать. Я вскрикнул от боли, пронзившей бедро, и принялся колошматить по вцепившейся в меня твари. Под ударами моих кулаков тварь хрипела, но лишь сильнее сжимала челюсть, пока один из ударов наконец не проломил ей череп. Я рывком разжал мертвую хватку, порвав при этом укусившую меня пасть, и рухнул на землю.

Кровь толчками вытекала из раны, и я с силой зажал это место. Проклятье! Накатила слабость, в глазах начало темнеть. Мне нельзя отрубаться, только не сейчас!

Но, судя по всему, организм меня не послушал и отключился. У меня перед глазами мелькали какие-то ошметки, а во рту стояла горечь. Я несколько раз впадал в забытье, сознание возвращалось ко мне урывками. Когда я наконец пришел в себя, волокуша с товарищами оказалась рядом, а я лежал возле трупа одного из ящеров. Тело рептилии выглядело так, словно ее не доел какой-то хищник. И тут я обратил внимание на знакомый горький привкус во рту. Я весь испачкался в зеленоватой крови ящера, так что сомневаться, кто является тем самым «хищником», не пришлось.

Пожав плечами, я принялся шарить по внутренностям своей жертвы и чертыхнулся. Надо же мне было сожрать даже ядро! Однако, жаловаться не приходится – осмотрев свое бедро, я не увидел страшной раны, оставленной ящером. На серой коже остались лишь светлые шрамы, которые наверняка скоро рассосутся.

На удивление, второй ящер оказался все еще жив. Существо беспомощно лежало с перебитым хребтом и ожидало своей участи. Либо прошло не так много времени, как мне показалось, либо эти рептилии настолько живучи. А может и то и другое.

Я немедля добил существо и достал из него сияющий камень, оказавшийся намного крупнее и ярче, чем у давешних мертвых крыланов. Положив добычу на грудь Евы, я погрузил свое внимание внутрь и повторил процедуру с активацией прямого канала к ядру элиски. Лежащий на груди камень вспыхнул и стал таять на глазах. Через несколько секунд Ева резко вдохнула и схватилась за него двумя руками. Ядро ящера практически мгновенно растворилось, а моя рогатая спутница наконец открыла глаза.

– Ну наконец-то, – выдохнул я с облегчением.

Ева посмотрела на меня и улыбнулась. Затем элиска вдруг что-то вспомнила, спохватилась и вскочила, дико озираясь, но ее колени подогнулись, и мне пришлось подхватить торопыгу.

– Тише, не спеши, – сказал я, усаживая девушку.

– Что произошло? – Ева с любопытством посмотрела на трупы ящеров, а затем наткнулась взглядом на побледневших буфонов и ужаснулась. – Они живы?

Я принялся вводить подругу в курс дела, попутно вскрывая остальных рептилий. Ева с интересом наблюдала, как я кладу добытый камень на грудь Айтрану и активирую входящий канал. Хоть у старшего буфона и оказалась самая развитая система каналов из всех троих, но поглощение все равно шло намного медленнее, чем у элиски. Я напряженно следил за процессом, превратившись в сплошное внимание. Наконец тело амфибии начало теплеть, кожа потемнела и приняла более здоровый оттенок, и старик очнулся.

Я поспешил повторить процедуру на Линде и Тиле, благо что ядер ослабленных ящеров для этого хватило.

– Не знал, что для буфонов возможно поглощать энергию напрямую, – удивленно проговорил Айтран, наблюдая, как тает камень на груди Тиля. – Обычно мы размалываем добытые ядра и готовим из них напиток. Но скорее всего, такой способ намного эффективнее.

– Надеюсь, мы не превратимся после этого в элисов, – содрогнулся Линд, ощупывая себя.

– А я бы не отказался стать высшим элисом, – хохотнул Айтран, подначивая воина. – Они мастера управления энергиями.

– Нет уж, – отрезал здоровяк, и посмотрел на Еву. – Оставьте свои молнии и огни себе. Я не удержу дубину такими маленькими ручками.

– Скажи ему, пока продолжает размахивать своей дубиной, стать элисом ему не грозит, – фыркнула Ева, когда я перевел ей слова воина. – Мы с детства учимся концентрации и управлению силой, и преобразование тела проходят самые лучшие!

Тиль очнулся и прервал перебранку. Несмотря на болезненный вид, молодой буфон кипел энтузиазмом. Тот факт, что мы пережили иссушающий дождь из крови страшной твари, тут же добавился к нашим «легендарным подвигам», о которых будут говорить многие поколения буфонов. А я при этом оказался главным героем.

– Ты снова спас меня! – воскликнул Тиль и с благодарностью хлопнул меня по плечу. – Я уже трижды твой должник.

– Давай не будем считать, сколько раз мы спасаем друг друга, – я покачал головой. – Ты прикрываешь мою спину, а я твою. Главное, чтобы мы все выжили.

Молодая амфибия серьезно кивнула. Линд, несмотря на ворчание, тоже проникся моментом и положил мне на плечо свою тяжелую руку. Хоть воин и посмеивался над духовными исканиями Айтрана и желанием Тиля оставить после себя легенды, он и сам явно не из осторожных домоседов, и ни разу не задумался о возвращении в поселение буфонов. Словами Линд этого не скажет, но я чувствую растущее расположение со стороны этого здоровяка.

В этот момент землю мощно тряхнуло, и я услышал звук, пробравший меня до мурашек. По округе разнесся детский плач.

Глава 18

– Ирвин, куда мы бежим? Нам надо уходить отсюда! – Ева пыталась перекричать грохот.

– Айтран сказал, это единственный выход, – крикнул я в ответ. – Похоже, рядом с нами родился бог.

– Тогда нам тем более надо убираться! – в глазах элиски плескался страх.

– Скажи ей, если новорожденного бога поглотят, мы просто не успеем уйти, – Айтран заметил нашу перепалку и решил пояснить для элиски. – Все будет сметено выбросом его силы.

Я перевел Еве слова старшего буфона, и девушка поджала губы.

– Можно ведь хотя бы попытаться убежать, – с сомнением проговорила она.

– Это как шторм, – вставил на бегу Линд. – Чем ближе к центру, тем больше шансов выжить.

Из тумана впереди неожиданно вырвались несколько ящеров. Это оказались родственники той стаи, из которой я достал ядра. Неужели прибежали мстить? На моих руках все еще осталась подсохшая зеленоватая кровь.

Я притормозил, готовясь к схватке, но увидел, как рептилии вдруг прыснули в стороны и обогнули бегущего впереди Айтрана. Старый буфон даже не обратил на них внимания. Животные пробежали мимо нас и скрылись в тумане позади.

– Слабые бегут прочь, сильные спешат поглотить бога, – бросил Айтран.

– Мы тоже хотим его поглотить? – спросил я.

– Мы должны его защитить, – помотал головой старик. – Если бог успеет окрепнуть, он сам о себе позаботится. Но если его съест тот змей, что пролетел над нами, излишки силы освободятся и убьют все живое в округе. Нужно помешать змею.

Я споткнулся от удивления и чуть было не упал, но сумел выровняться.

– Но как нам бороться с этим чудищем? – прокричал я.

– Любой ценой, – Айтран глянул на меня, и во взгляде старого земноводного я увидел твердую решимость.

– А что, если за богом придет кто-то еще крупнее?.. – мой вопрос потонул в очередной волне грохота.

Грохот и тряска то прекращались, то возникали вновь. Туман начал редеть. У меня появилось странное ощущение, словно на мою кожу падают прямые солнечные лучи. Я поднял голову и бросил взгляд за просвечивающую сквозь хмарь оранжевую звезду, но ощущение тепла шло не от нее. Оно шло спереди.

Очередной толчок земли тряхнул нас и едва не сбил с ног. Я вновь услышал звук, что поначалу принял за детский рев. Каждая клеточка моего тела завибрировала в такт этому звуку.

Впереди начали проступать очертания высокой скалы. От вида того, что было перед ней, у меня засосало под ложечкой. То, что я поначалу принял за окружающие скалу холмы, оказалось трупами гигантских существ. Одни были сильно деформированы, другие попросту перекушены пополам. От прочих осталась лишь кровавая каша вперемешку с костями.

Над всем этим хаосом продолжалась битва. Знакомый нам чудовищный змей, покрытый бахромой, обзавелся новыми страшными ранами. Прямо сейчас в него вцепилось несколько округлых зубастых существ с выпученными глазами. Чем-то эти твари напомнили мне рыбу-удильщика, только вместо хвостов их тела заканчивались пучками щупалец.

Осушающая сила синей крови змея проявила себя во всей красе. Слабеющие зубастики один за другим разжимали челюсти и падали вниз. Летучая рептилия резво извернулась и схватила ближайшего удильщика, запросто откусив тому голову. Затем чудовищный гад вернулся к своему прерванному занятию и продолжил вгрызаться под скалу. Своей гигантской челюстью змей кусал и дробил камень, сплевывая лишнее в сторону. Его длинное тело извивалось, пытаясь ввинтиться в твердую породу.

Мы бежали, чувствуя сотрясающуюся под ногами землю. Туман вокруг практически исчез, поэтому нашему спринту мешала только тряска.

– Линд, Тиль, мне нужны все громовые камни, – крикнул Айтран.

– У меня осталось только три, – с сожалением ответил Тиль, отдавая три темных сферы.

Линд молча достал из своей потрепанной сумки целую гроздь скрепленных вместе круглых камней и передал старику.

– Не знаю, убьёт ли это змея, – с сомнением протянул Айтран. – Ирвин, вы с Евой сможете повторить свою совместную атаку?

Я перевел вопрос Еве и подтвердил нашу готовность.

– У нас только один шанс, – продолжил старший буфон и указал рукой направление. – Я встану подальше и отвлеку тварь. Когда змей развернется, снесешь ему голову своим лучом.

Мы подбежали уже достаточно близко. Теперь я отчетливо ощутил нечто под скалой. Там словно росло маленькое солнце, обжигающее все вокруг своим невидимым излучением. Раздался очередной «крик», который словно содержал в себе все мыслимые частоты. Нас сбило с ног звуковой волной, а туман позади отступил еще дальше.

От звука Змей пришел в неистовство и с удвоенной яростью принялся пробивать себе дорогу. Скала со страшным грохотом начала рушиться. Я понадеялся, что обвал придавит разбушевавшееся чудовище, но куски породы просто разлетались от его мощного тела в стороны.

– Берегитесь! – крикнул Линд, и мы бросились под защиту трупа какого-то гигантского насекомого. Когда камнепад прекратился, Айтран чертыхнулся и побежал вперед.

– Ждите, когда он пойдет на меня! – крикнул старик.

Я убедился, что Ева готова по команде ударить меня самой сильной из своих молний, и стал смотреть, как рогатый буфон в потертом кожаном доспехе взлетает по мертвой туше паукообразной твари. Забравшись повыше, Айтран сложил громовые камни у своих ног и хлопнул в ладоши. Темные сферы слегка засветились и взмыли перед земноводным.

Айтран посмотрел в нашу сторону, и я махнул ему. После этого старик вытянул вперед правую руку, и одна из сфер рванулась вперед. Грянул взрыв, и на одном из участков змеиного хвоста появилась новая рана, из которой брызнула синяя кровь.

Рептилия дернулась, но продолжила пробиваться к своей цели. Еще один жест рукой, и уже две сферы устремились вперед. В этот раз двойной взрыв оторвал значительный кусок хвоста. Длинное тело гада принялось извиваться, и из дыры в земле появилась голова разъяренного чудовища, в которую тут же ударился очередной громовой камень.

В ушах засвербело от ультразвука. Змей ринулся к Айтрану, продолжающему бомбардировать врага взрывными шарами.

– Давай! – крикнул я и вытянул руку в сторону Евы.

В мою ладонь тут же ударила широкая ветвистая дуга. С задержкой в долю секунды из другой ладони вырвался ослепительный луч, которым я провел по змею. На мои плечи тут же упала тяжесть, ноги подкосились, и я рухнул на колени, во все глаза наблюдая за чудовищем.

Огромное тело рептилии разделилось. Голова с обрубком шеи продолжила полет в сторону Айтрана, а оставшаяся длинная часть неожиданно развернулась и ринулась в нашу сторону.

Время словно остановилось. Я видел обреченную решимость Айтрана, что бросил на нас тревожный взгляд и повернулся к летящей на него голове змея. Повинуясь движениям рук заклинателя, оставшиеся громовые камни сцепились вместе и отправились прямо в раскрытую пасть чудовища. Когда голова змея накрыла старшего буфона, грянул мощный взрыв, волна от которого ударила по ушам и отозвалась в груди.

Хвост змея навис над нами. Я видел, как его часть собралась в гармошку, готовясь резко распрямиться и размазать нас по земле. Повернувшись к Еве, я увидел ее согнувшейся под давящей силой змея. Рядом скорчились Тиль с Линдом. Я и сам едва мог пошевелиться. Даже вдохнуть внезапно ставший густым воздух не получалось. Но выбора нет.

Рывком, на который ушли все мои силы, я преодолел давление, схватил Еву за руку и крикнул: «бей!». Девушка закусила губу и высвободила свою энергию. Разряд пробежал по нашим пальцам. Я направил руку на несущееся на нас змеиное тело, отчаянно желая остановить гадину.

Никакого луча из моей ладони не возникло. Я решил было, что ничего не вышло. Но летящая на нас часть змеиной туши вдруг просто вспыхнула мириадами искр и исчезла. Растворилась в воздухе, словно ее и не было. Остальной кусок хвоста рухнул неподалеку.

Я почувствовал небывалую легкость и понял, что что-то не так. Зрение изменилось, и я начал видеть во всех направлениях. Я заметил, что мое тело почему-то высохло и скукожилось. Мышцы усохли, живот впал, пепельная кожа плотно натянулась, заставляя торчать ребра. Похоже я перестарался с использованием силы или сделал что-то неправильно. И почему я перестал чувствовать свое тело? Ева продолжает сжимать мою руку и смотрит на меня неверящим взглядом, но я не чувствую прикосновение.

Я увидел месиво, оставшееся от Айтрана. Тело старого буфона смешалось с останками змеиной головы. Но почему-то я по-прежнему продолжаю чувствовать его присутствие. Со жгучим любопытством я обратился к его ядру. На первый взгляд слабое ядро Айтрана было раздроблено вместе с остальным телом, но это всего лишь поверхностный слой. Я прошел сквозь него, словно через вуаль, и коснулся Источника на более тонком слое. Прикосновение тут же принесло сильный эмоциональный отклик. Суть Айтрана проснулась. Я почувствовал, как меня омывает удивление буфона, его грусть, благодарность, беспокойство и любопытство.

Окружающее пространство пошло волнами, границы предметов поплыли. Из дыры, проделанной змеем, стала подниматься густая черная жидкость, собираясь в большой пульсирующий шар. Я не мог оторвать взгляд от этого нечто, превратившись в сплошной оголенный нерв и испытывая одновременно весь спектр боли и удовольствия. Мой человеческий разум, или то, что от него еще оставалось, метался в агонии, неспособный в полной мере воспринимать суть открывшегося явления. Камни и куски земли вокруг шара стали плавно взмывать вверх, земля и воздух задрожали и пошли волнами.

От шара робко потянулись щупы, осторожно касаясь всего вокруг. Я с трепетом коснулся одного из них, и мир вспыхнул. Пришло четкое ощущение, что я держу в руке маленькую детскую ладошку. Это прикосновение оказалось слишком тяжелым испытанием для моей души. Она растаяла, будто кусочек сахара в горячем чае. Перестала существовать. Но чьи-то заботливые руки подхватили меня, поддержали, предотвратили полное растворение и распад личности. Но вернувшийся словно перестал быть только человеком. Тот Ирвин, что всю свою жизнь подсознательно ощущал одиночество, чувствовал сладкую печаль от осознания своей смертности и конечности своих дней, перестал существовать. В момент прикосновения границы личности стерлись. Мой «наблюдатель» перестал осознавать, где кончается он, а где начинается пришедшее в этот мир нечто.

После нашего «рукопожатия» по черной жидкости прошла дрожь. Шар лопнул, выпустив наружу невообразимую мешанину света и тени. Живое облако стало принимать невероятные оттенки, постоянно бурлить и менять форму. Это зрелище оказалось самым страшным и самым прекрасным из тех, что я когда-либо видел.

Суть Айтрана, что до сих пор находилась рядом со мной. Образ старого буфона замер в благоговении перед богом. Ева, Тиль и Линд, не сдвинувшиеся со своих мест, смотрели со смесью страха и радости. Живое облако стало закручиваться внутрь и приняло знакомый вид. Перед нами предстала завораживающая спираль из сияющих частиц. От Айтрана пришло теплое ощущение благодарности. Обмен чистыми смыслами между нами произошел мгновенно.

После того как образ Айтрана вошел во Врата, спираль схлопнулась и исчезла. Парящие вокруг камни попадали. Границы пространства перестали плыть и вернулись в норму.

Ева опустила голову на грудь моего высохшего тела и заплакала. Я почувствовал грусть своих спутников. Благодаря чувствам этих близких существ память и каркас личности Ирвина стали постепенно возвращаться. После потрясения до самых основ души пришлось с трудом вспоминать себя. Или создавать заново? Кажется, что это одно и то же.

Однако спокойно переварить произошедшее мне не дали. Побоище привлекло кальдов.

Глава 19

Вокруг появилось множество медуз и спрутов, светящихся мягким розовым светом. Питомцы-разведчики кальдов. Мои друзья почему-то не обратили внимание на вторженцев, заполняющих собой все вокруг, и вскоре я понял, в чем дело. Они просто их не видят!

Это похоже на объемную картинку-голограмму. Под одним углом никаких медуз нет, а под другим от их розовой массы рябит в глазах. В своем текущем состоянии я воспринимаю сразу несколько плоскостей пространства, поэтому я вижу скрытое от товарищей изображение. Нужно их срочно предупредить!

Я потянулся к сознанию друзей, и моя тревога передалась всей группе. Линд взял свою дубину на изготовку, а Тиль сжал в руках серп с посоха Айтрана. Ева напитала руки энергией, озираясь по сторонам, и успела вовремя заметить метнувшегося на нее розового спрута. Молния взорвала тварь на куски, но остальные враги нахлынули лавиной.

Часть желеобразных тварей атаковала отряд со всех сторон, пока остальные спокойно выплывали из своего подпространства в других местах и активно изучали своими щупальцами тела мертвых гигантов, разбросанные вокруг.

Несмотря на потрясения, усталость, и разбитые от недавнего осушения тела, друзья демонстрировали удивительную прыть. Линд отбрасывал медуз дубиной, размазывая нерасторопных стрекателей мощными ударами. Ева успела метнуть несколько молний, но вскоре начала рвать врагов в рукопашной, по-видимому исчерпав свой резерв. Линд крутился волчком и нарезал своим острым серпом розовое желе, разбрасывая вокруг ошметки врагов. Но отряд все сильнее увязал в окружении спрутов и медуз. По одиночке противники не представляли особой опасности, но жадные щупальца тянулись со всех сторон, жалили и сковывали движения. Какими бы сильными и ловкими не были буфоны с элиской, постепенно до них доставало все больше вражеских ударов.

В воздухе повис запах отчаяния. Видя, какая прорва медуз все еще на подходе, я не питал никаких иллюзий. Их хозяева-кальды еще не вышли в это пространство и наблюдали в ожидании, пока рой желеобразных слуг сделает свою работу.

Я приник к своему телу. Хоть оно и выглядит плачевно, но я должен встать и присоединиться к попавшим в беду товарищам. Однако ничего не вышло. Я просто провалился насквозь, не получив никакого отклика.

Почему меня все еще не вернуло обратно, как это обычно бывает? При каждом «выходе» часть меня всегда оставалась в теле, но теперь это чувство исчезло. Я никак не могу нащупать ниточку, ведущую ко мне. Неужели организм умер? Может, тело просто истощилось, потратив все ресурсы на распыление летящего на нас змея. Или все дело в прикосновении к богу? Оно действительно изменило меня. Отдельные мысли слились в сплошной поток сознания. Сейчас я даже не могу сказать, где именно нахожусь, словно моя личность растворилась во всем видимом мне пространстве.

Бросив безуспешные попытки воплотиться обратно, я разочарованно отступил. Даже сумей я вернуться, сомневаюсь, что скрюченная высохшая мумия переломит ход боя. Сдаваться на милость победителей в надежде, что всех оставят в живых и заберут туда же, куда и Дану, совершенно не хотелось. Тем более, что несмотря на мои ощущения, ее судьба до сих пор неизвестна.

Я повернул свое внимание к отчаянно сражающимся союзникам. Похоже, в моем состоянии единственные инструменты – это воля и разум. А их вполне достаточно, чтобы влиять на реальность. Охватив восприятием поле боя, я нашел то, чем можно воспользоваться.

Разбросанные вокруг тела поверженных чудовищ до сих пор фонят энергией. Возможно, за этим и пришли проклятые кальды со своими медузами. Так оставим же их с носом! Я потянулся к ближайшей туше лупоглазого удильщика и коснулся его ядра. Чтобы осуществить задуманное, пришлось обратиться в чистое восприятие. Дотянуться до тончайших нитей-каналов, пронизывающих все вокруг, стоит большого труда и концентрации. Такое просто не под силу разуму Ирвина-человека, но после встречи с новорожденным богом границы моих возможностей раздвинулись.

Я потянул энергию из мертвого монстра и ювелирно повел ее по незримым каналам прямо к ядру Евы. Донести удалось едва ли десятую часть, но источник девушки вдруг вспыхнул, наполнившись до краев. Миниатюрная элиска, бившаяся с медузами на последнем дыхании, почувствовала резкий прилив сил и разразилась пучком молний, выкашивая десяток врагов за раз.

Устало размахивающий дубиной Линд спихнул с себя несколько зыбких розовых тел. Воин выглядел неважно: кожаные доспехи зияли прорехами и пятнами ожогов от щупалец. Благодаря натиску разбушевавшейся Евы буфон получил передышку и бросился к Тилю. Собрата пришлось доставать из кучи разрубленных медуз. В этот момент я наконец довел энергию от очередного мертвого исполина и разделил ее между буфонами. В ядра амфибий хлынул поток сил, заставив одновременно вздрогнуть. Почти отключившийся Тиль встряхнулся и самостоятельно поднялся на ноги.

Схватка возобновилась с новой силой. Практически сломленное сопротивление нашего отряда обернулось мощной порцией истребления врагов. Однако, поток медуз лишь возрастает. Слугам кальдов будто бы нет конца. Я ужаснулся от вида прибывающих полчищ. Даже хорошо, что Ева, Тиль и Линд не могут видеть наступающий из своего подпространства рой, иначе у них просто опустятся руки от отчаяния. Если что-нибудь не придумать, энергия павших чудовищ закончится раньше, чем мои друзья перебьют наседающих тварей. К тому же, подпитка хоть и помогает подстегнуть организмы, но не исцеляет мгновенно. Рано или поздно буфоны с элиской падут от ран.

Понаблюдав за переходом медуз, я попробовал вмешаться в этот процесс. Это оказалось еще сложнее, чем проводить энергию. Мне пришлось охватить вниманием целый пучок мельчайших каналов, по которым перемещалась материя. После нескольких изматывающих попыток повлиять на них, я бросил это занятие. Все, чего мне удалось добиться – это небольшое преломление перспективы, из-за которого одна из медуз оказалась не в том месте, куда переходила, а другую разорвало на части, оставив половину в подпространстве. Пара медуз – это капля в море, поэтому я обратился к их хозяевам.

Следящих за сражением кальдов оказалось несколько. Дотянуться до их сгорбленных тел с узловатыми конечностями и множеством розовых отростков я не сумел. Однако сосредоточившись, я разглядел множество нитей, идущих от управляющих отростков к медузам и спрутам. Преломив один из каналов, по которым шли нити, я добился временного успеха. Группа медуз на одном из участков перестала реагировать на приказы, бестолково растопырив свои щупальца. Но кальд быстро восстановил контроль, запустив нити по другому каналу.

Оборвать связь всего роя медуз с кальдами оказалось непосильной задачей. Поразмыслив, как можно вывести из строя самих хозяев, я встрепенулся в озарении. Связь между ними двусторонняя!

Я коснулся сознания Евы в попытке передать свою идею. Ответом мне стала буря эмоций. Девушка бросила быстрый взгляд на мое лежащее тело. Наконец, в глазах элиски мелькнуло понимание, и она кивнула.

Я тут же занялся подготовкой, надеясь, что друзья сумеют продержаться. Если бы тела медуз не распадались до розовой кашицы, вокруг отряда уже выросли бы горы желеобразных трупов, способные поспорить высотой с лежащими вокруг мертвыми чудовищами. Линд с заметным трудом размахивает своей массивной дубиной-клешней и старается расчистить пространство. Тиль начал замедляться, но острый серп в его руках по-прежнему оставляет в рядах медуз целые просеки. Буфоны уже все покрылись розовой слизью и явно начали сдавать, но продолжают прикрывать Еву, которая копит силы.

Я все-таки успел вовремя. По моему сигналу элиска выпустила в скопление мельтешащих медуз свою самую мощную атаку, разошедшуюся ветвистым пучком молний. Благодаря настройке целой сети каналов, разряд в миллионы вольт накрыл огромную массу врагов, достав разом практически до каждой перешедшей в наше пространство медузы. Но только этим дело не ограничилось. Боль и агония гибнущих тварей пошла по связывающим нитям контроля прямиком к ни о чем не подозревающим кальдам. Нервная система коварных существ не выдержала такого шока. Хозяева медуз начали умирать один за другим. Поддерживаемые кальдами каналы схлопнулись, и прибывающие из подпространства резервы врагов выпали из моего поля зрения, словно генератор объемной голограммы вдруг выключили из розетки.

Перед тем как последний канал закрылся, я успел почувствовал нечто огромное. Вся масса роя медуз шевельнулась вместе со всем их подпространством, словно одно гигантское существо. Покровитель кальдов? По мне скользнуло его внимание, не сулящее ничего хорошего. Я будто бы мельком увидел взгляд матери, чьих детей я посмел обидеть. Ощущение давящего присутствия длилось лишь мгновение, но этого хватило чтобы понять – уходить надо как можно быстрее.

Буфоны с элиской смотрели на возникшее вокруг них кладбище медуз. Зрелище после подготовленной мной массовой атаки Евы действительно впечатляло. Однако друзья подобрались, почувствовав мою тревогу. Я не мог говорить, но сигнал о том, что пора уходить, добрался до их сознания. Линд отбросил щупальца мертвого спрута, вытащил мое тело и взвалил на плечо. Группа поспешила покинуть поле боя.

В этот момент на краю поля моего восприятия что-то мелькнуло. Еще один враг? Но я тут же с огромным удивлением узнал старого знакомого.

Глава 20

– Приветствую, Старший, – прошелестел шепот Цхака.

Я понял, что все это время прозрачный паук наблюдал за побоищем издалека. Соприкосновение наших сознаний вылилось в мгновенный обмен мыслями.

– Зачем ты здесь? – спросил я.

– Меня привлекло место рождения и смерти, – донеслось от Цхака. – Я видел, как здесь сошлись Старшие. Здесь пища и вознесение.

– Уходи, скоро сюда снова придут кальды, – я решил предупредить арахнида.

– Ты уничтожил одних, уничтожишь и этих, – беззаботно отозвался тот.

– Я не смогу уничтожить их покровителя.

– Тогда идем, – просто согласился паук, – Но сначала пища.

Перебирая лапами с поразительной скоростью, Цхак направился к тушам чудовищ. Я с удивлением увидел, как паук вскрыл кусок тела змея, с которым мы бились, а затем перебежал к его разорванной взрывом голове.

Я сразу понял логику арахнида, ведь два внушительных ядра, извлеченные из головы и хвоста чудовищной рептилии, сияли энергией сильнее всего, что можно было здесь найти. Эти источники были слишком мощными для нашего отряда и поэтому избежали моего внимания. Попытайся я во время сражения протянуть канал от одного из них к Еве, и даже ее развитая система вряд ли выдержала бы такую перегрузку.

Я с любопытством наблюдал, как Цхак прикрепляет пару крупных ядер к своему прозрачному брюшку с помощью паутины. Затем паук ускорился, нагоняя уходящую группу.

Я забеспокоился, как группа воспримет появление Цхака. Мне своевольный паук ни разу не причинил вреда и даже принес пользу, когда сожрал преследовавшего меня бронированного носорога. И таящихся в норах существ на моем пути он приструнил. Но как я помню, Тиль пострадал как раз из-за него, так что с буфонами может возникнуть проблема.

Предупредив товарищей о Цхаке, я получил в ответ смешанные эмоции. В сознании Линда вспыхнуло желание убийства. Я всерьез опасался, что здоровяк просто скинет мое тело с плеча и бросится на врага, с которым буфоны уже успели столкнуться до нашей встречи. Возможно, так и произошло бы, если бы воин был полон сил, но недавняя изматывающая битва и мои успокаивающие сигналы все-таки умерили пыл Линда.

Ева тоже занервничала от вида нагоняющего отряд паука-переростка. Но моим сигналам об отсутствии у арахнида недобрых намерений девушка поверила и не стала протестовать. Даже в моем непонятном состоянии элиска продолжает доверять мне. Меня наполнило чувство благодарности, и я поделился им с Евой, чем вызвал ее улыбку.

Тиль, непосредственно пострадавший от укуса-метки Цхака, удивил меня своим отношением к пауку. Несмотря на то, что молодой буфон не так давно лежал в пещере пластом и едва не погиб от иссушающей метки, новую встречу он воспринял спокойнее всех. Словно увидел давнего соперника по спаррингу или игре в шахматы, завершившейся в вничью. Не ожидал от юной амфибии подобного самурайского благородства.

Сам Цхак явно узнал свою неудавшуюся жертву, но ничего не сказал. Лишь скользнул по Тилю своим вниманием, задержавшись на нем чуть дольше, чем на остальных членах отряда. Поравнявшись с идущими, паук достал одно из ядер и протянул к моему телу, лежащему на плече Линда. Похоже хозяйственный арахнид решил отдать часть добычи, раз уж мы ее прикончили. Не дождавшись от моей высохшей мумии реакции, паук нашел неожиданно решение. Он просто принялся осторожно закреплять ядро к моей спине паутиной.

Линд едва не взорвался от возмущения. Не войди я вовремя в его сознание с объяснениями, и схватки было бы не избежать. Мне стоило немалого труда убедить буфона, что паук не планирует причинить нам вреда. Воин все порывался отскочить в сторону и атаковать наглого восьминогого, но в итоге внял моим успокаивающим сигналам и продемонстрировал железную выдержку, лишь искоса наблюдая за подозрительными манипуляциями прозрачных лап.

– Почему он несет твою оболочку? – спросил Цхак, закончив прикреплять ко мне змеиное ядро.

– Потому что я не могу в нее вернуться, – печально ответил я. – Не могу зацепиться. Просто проваливаюсь насквозь и пока не понимаю, почему.

– Похоже, ты вышел из нее целиком, – ответил паук.

– Что значит «вышел целиком»? – переспросил я. – Это можно как-то исправить?

От сознания Цхака пришел сигнал, больше всего похожий на пожимание плечами. Вразумительных пояснений от паука я не сумел добиться. Однако, его слова все же заронили во мне зерно идеи, которую следует попробовать.

– А где ты был все это время? – поинтересовался я у Цхака.

– Питался, – пришел простой ответ.

Если бы я мог, то выпустил бы разочарованный вздох. Но ожидать от нечеловеческого разума арахнида красочных рассказов о своих приключениях все же не стоило. Поэтому я переключился на реализацию своей идеи с телом. Не знаю, как исправить то, что я вышел из него «целиком». Но прилепленный ко мне пауком светящийся булыжник так и напрашивался воспользоваться собой для решения проблемы.

Похоже, у всех встреченных мной в этом мире существ есть ядра разной степени развитости. Они служат чем-то вроде аккумулятора энергии и якоря для сущности. Несмотря на сильные изменения, в моем многострадальном теле такая структура до сих пор не появилась. Так может, воспользоваться чужой?

Я принялся изучать принесенную пауком добычу и столкнулся с новой проблемой. Этот фонящий силой камень все еще жив! Вся структура змеиных ядер оказалась пропитана сутью этого чудовища.

У Цхака с этим не возникло никаких проблем, он просто вытягивал энергию из второго ядра, прикрепленного к его брюшку паутиной. Паук прямо светился довольством, словно ребенок, закинувший в рот вкуснейший в мире леденец. Я мог бы сделать точно также, однако просто напитать мое усохшее тело энергией из ядра недостаточно. Мне нужна структура, к которой я могу привязаться. Сейчас болтающаяся на плече у Линда мумия в моем восприятии немногим отличается от камня на дороге. Но я решил, что вернуться в свое тело у меня все же больше шансов, чем вселиться в камень. Мысль о том, что я навсегда лишился физического воплощения и вскоре растворюсь совсем, я старательно отогнал.

Я оглядел своих идущих товарищей. Надеюсь, они не поубивают друг друга, пока я занят своими делами. Сейчас представители трех разумных рас, не знающие языка друг друга, шли молча. Буфоны с элиской вроде начинают понимать отдельные фразы друг друга и в случае необходимости сумеют действовать сообща. Но пока что истощенные схваткой друзья шагают, погрузившись в собственные мысли. Наверное, Цхак тоже сумел бы как-то взаимодействовать с остальными при помощи своих сигналов, похожих на телепатию. Но сейчас паук слишком занят «рассасыванием» змеиного ядра и не настроен на общение, что даже к лучшему. Судя по количеству хранящейся в паучьей конфете энергии, ее поглощение затянется надолго.

Линд с Тилем держатся рядом и медленно отходят от потрясений битвы. Буфоны явно скорбят по Айтрану, но дух не был сломлен потерей старшего товарища. Я с удовлетворением отметил, что решимость проникнуть в логово кальдов стала лишь крепче после битвы с ними. Амфибии не знакомы с Даной и освобождать похищенную элиску для них не так важно, но мысли поквитаться с подлыми хозяевами медуз, овеять себя славой и может даже найти захваченных буфонов заставляют все также идти вперед.

Я обратился вниманием к Еве. Миниатюрная элиска приняла мое состояние близко к сердцу, и то и дело бросает на мое иссушенное тело беспокойные взгляды. Но несмотря на это, ощущение моего присутствия успокаивает и дарит ей надежду. Сейчас девушка шагает, прислушиваясь к себе. Похоже, перекачанная мной из мертвых монстров энергия запустила в ее ядре какие-то процессы. К тому же часть сети, которую я раскинул от ее каналов для массового испепеления медуз, закрепилась и породила новые связи. Не удивлюсь, если наша громовержица станет еще сильнее.

Я убедился, что друзья идут четко по курсу в сторону Даны. За эти дни у членов группы установилась связь не только со мной, но кажется, даже между собой появляются зачатки нитей. Интересно, как отреагирует моя первая в этом мире подруга на такой разношерстный отряд, пришедший ее спасать? Улыбнувшись своим мыслям, я наконец решился приступить к задуманному.

Проникновение в ядро змея оказалось похоже на погружение в бушующий океан энергии. Я легко преодолел первые слои, но дальше сопротивление ядра принялось расти в геометрической прогрессии. Чем глубже я продвигаюсь, тем сильнее становится давление. Пришлось сосредоточенно тянуться вперед, словно преодолевая штормовой ветер. Тут навстречу мне вынырнула гигантская змеиная пасть, и я оказался раздавлен могучими челюстями.

Глава 21

Чудовищная тяжесть сдавила меня со всех сторон. Моя сущность сплющилась под нажимом челюстей, принявшихся меня пережевывать. Отойдя от первого шока, я понял, что почти не чувствую боли. Совсем забыл, что у меня нет тела. Что же сейчас пытается проглотить змей? Неужели, мою душу?

Я попытался распрямиться и сопротивляться, но змеиная хватка усилилась в ответ. Надо же было мне сунуться в ядро к этому чудовищу! Моя сущность трещит по швам, но пока держится. Только в состоянии стиснутого комка я мало что могу сделать.

Представив, как из меня растут иглы, я резко вытянул себя во все стороны. Появившиеся острые отростки впились в змеиную суть, но рептилия не обратила на это внимания, продолжая попытки меня раскусить. Тогда я решил попробовать достать до мозга и отрастил одну длинную иглу. Отросток пробил плоть, но вопреки моим ожиданиям челюсть даже не разжалась, а нанесенные мной повреждения стали затягиваться с невероятной скоростью. Да что же это такое?

Разозлившись, я сам вгрызся в змея. Если он меня пытается съесть, то почему бы мне тоже не попробовать? Это принесло неожиданный результат. В меня хлынули эмоции чудовища. Резанула холодная ярость, за которой я ощутил невероятно мощное желание выжить. Животный инстинкт выживания, жажда, злобная жадность, желание раздавить и поглотить врага.

Несмотря на мои яростные усилия, перелома в нашем противостоянии не случилось. Куски, которые я отрывал, тут же восстанавливались, а змей с удвоенным усердием принялся за попытки размолоть меня челюстями.

Я собрался в комок и резко вытянулся в одном направлении, буквально выстрелив собой. Как только моя тонкая часть преодолела плоть, я переместился по этой нити наружу. Змей тут же попытался вновь ухватить ускользающую добычу, но я мгновенно сместился в сторону.

Похоже, физические ограничения здесь не действуют. Раз уж мое тело деформируется как угодно, почему бы не попробовать вырасти? Я представил, как становлюсь огромным, под стать змею, и начал раздуваться. Почувствовав внутри пустоту, я потянулся к окружающему океану энергии, и бушующие волны хлынули в меня. Змей не стал ждать и набросился на меня, но мое стремительно растущее тело уже не помещалось в пасти, поэтому рептилия обвилась вокруг меня и принялась душить.

Бесконечно расти мне не удалось. То, что казалось неисчерпаемым океаном свободной энергии почему-то быстро кончилось. Остались лишь базовые потоки, поддерживающие структуру ядра. Теперь практически вся энергия оказалась поделена между мной и змеем с большим перекосом в сторону хозяина. Если пытаться и дальше черпать из окружения, ядро может попросту рассыпаться, а это мне совсем не нужно.

Я попытался высвободить руки, но чудовищная хватка змеиных колец не позволила пошевелиться. Противник продолжил ломать и душить, а мои усилия оказались тщетны. Тогда я вновь вцепился в рептилию зубами. В этот раз удалось оторвать внушительный кусок плоти, что стал восстанавливаться намного медленнее. Воодушевленный успехом, я стал смещать пропорции своего тела в сторону рта и вскоре превратился в одни сплошные челюсти на ножках. Получившееся чудовище по имени Ирвин принялось поедать змея.

Тварь постоянно извивалась и кусалась словно бешеная. Змей продолжал восстанавливаться на глазах, но я заметил, что с каждым оторванным от него куском, длиннющее тело становится все короче. Битва превратилась в соревнование на скорость пожирания. Моя способность изменять свое тело подарила преимущество перед рептилией, застрявшей в своей обычной форме. Я чувствовал холодную ярость существа, что не один век боролось за выживание. За свою жизнь это жадное чудовище поглотило так много энергии, что не сумело больше в себя вмещать, но нашло выход, разделив свое ядро на два. Если бы змей сумел поглотить новорожденного бога, это наверняка толкнуло бы на следующую ступень развития, сделав тварь поистине бессмертной.

Теперь же примитивный разум бился в агонии, растворяясь во мне. Невероятно сильное существо оказалось неготовым к ментальной схватке с человеком и проиграло. Мне повезло, что сознание змея было примитивным. Окажись на его месте кто-то близкий к способностям Цхака, и я наверняка был бы поглощен.

Странно чувствовать, как чужая жизнь вливается в меня. Несмотря на то, что поглощаемое чудовище убило Айтрана и едва не прикончило остальной отряд, мне почему-то стало даже жаль змея.

Когда от сущности рептилии практически ничего не осталось, произошло нечто странное. Последняя частица оказалась на удивление тяжелой и отказалась усваиваться. Как только окружающие остатки змея растворились во мне, эта часть начала проваливаться сама в себя и вскоре исчезла, на мгновение оставив после себя знакомый привкус и быстро мелькнувший образ спиральных врат.

Неужели так выглядит смерть? Я видел, как новорожденный бог превратился в такие же врата и забрал Айтрана. И вспомнил, как сам, задыхаясь, вошел в подобные возле статуй в пустыне, куда меня привела Дана. Но почему-то я вернулся обратно. Значит и другие могут вернуться? Или те врата отличались?

Однако на мои вопросы некому ответить. Я окинул вниманием все ядро, которое со смертью змея целиком стало моим. Кажется, теперь у меня появилось вместилище, якорь для моей сущности. Осталось как-то поместить этот булыжник в мое бездыханное тело.

Я вынырнул из ядра, привыкая к новым ощущениям. Не могу понять, то ли я одновременно нахожусь внутри и снаружи, то ли все время перемещаюсь туда-обратно и неуловимо быстро вибрирую. Кажется, поглощение ядра немного изменило мое восприятие. Площадь моего внимания увеличилась в несколько раз. Теперь, опираясь на подчиненную мне структуру, словно на антенну-усилитель, я стал видеть километра на три вокруг. Вот впереди несколько ручьев и река с растущими по ее краям зарослями. Чуть ниже по течению растут высокие кусты, покрытые ягодами величиной с мой кулак. Ручьи вроде неглубокие, а вот река может доставить проблемы не только сама по себе, но и благодаря скрывающимся в воде тварям.

Я коснулся сознаний товарищей и отправил разведанные образы. В ответ узнал, что ягоды вполне съедобные, а в ручьях не помешало бы ополоснуться и напиться. Буфоны с элиской до сих пор шли измазанные розовыми ошметками медуз. Отряд единогласно решил остановиться на отдых возле удобных зарослей со съедобными плодами, а уже после этого думать по поводу перехода через бурную реку. Возможно, когда мы подойдем поближе, удастся обнаружить брод.

Группа немного скорректировала направление, чтобы выйти к нужным зарослям с ягодами. А я принялся за кропотливую работу по сращиванию ядра со своим телом. Похоже, с опорой на насыщенный энергией кристалл мои возможности в манипуляции тонкими эфирными каналами расширились. Особенно это касается ближайшего к ядру пространства, где концентрация моего присутствия может быть максимальна.

Я предупредил Линда о своих манипуляциях, чтобы воин не нервничал, почувствовав изменения. Главное, чтобы буфон продолжал нести меня ровно, не обронив мое тело и не разделив его ненароком с кристаллом. Наверное, стоило бы подождать, пока отряд остановится. Но есть риск, что вновь появится враг или очередное чудовище, и я не хочу, чтобы друзьям опять пришлось прикрывать мое беспомощное тело. Чем быстрее я встану на ноги, тем лучше.

Я принялся слой за слоем растворять кожу и плоть на своей спине, чтобы ядро погрузилось глубже и оказалось в более плотном контакте. Коснувшись позвоночного столба, я почувствовал себя нейрохирургом, восстанавливающим нервные волокна. Медицина на моей родной планете давно научилась лечить парализованных людей и собирать пострадавших практически по частям, если головной мозг все еще жив, но что бы там сказали о воскрешении мертвого? Сейчас благодаря невероятному уровню восприятия я вижу не только мельчайшие сосуды и нервные окончания, но и тончайшие энергетические каналы, недоступные известному мне оборудованию.

Запустив по каналам импульсы, я хотел было начать восстанавливать нервную и кровеносную систему, но столкнулся с первыми проблемами. К моему удивлению, клетки тела до сих пор не начали разрушаться, с прекращением кровообращения перейдя на внутреннее питание. Строение моих клеток сейчас явно отличается от обычных человеческих более толстыми клеточными стенками, повышенным запасом питательных веществ и наличием внутри непонятных частей.

Похоже, без единого руководства со стороны мозга в системе организма началась анархия, и вместо единого тела передо мной теперь сборище сильных и независимых клеток. Причем, некоторые из них настолько обнаглели, что с прекращением подачи питания принялись поглощать соседей. В местах с такими агрессорами я обнаружил быстрорастущие опухоли. Промедли я еще немного, и либо мое тело исчерпало бы оставшиеся питательные вещества и перешло в стадию разложения, либо моя печень, мозг и пара других участков с опухолями отрастили бы себе новые конечности и отправились на пропитание самостоятельно.

Повезло, что в мое отсутствие тело не превратилось в кровожадного зомби. Судя по всему, мозг просто погас, мгновенно прекратив передачу нервных импульсов. Видимо, я прыгнул выше головы, когда воспользовался той убийственной силой и распылил нападающего змея. Кажется, отказ моей нервной системы – это побочный эффект от проведения через тело слишком большой энергии. Надеюсь, внедрение ядра поможет избежать такого в будущем.

Работа по восстановлению проходимости нервов шла довольно медленно, однако постепенно набирала обороты. Первые группы нервных клеток пришлось захватывать и пробуждать практически вручную, но чем больше их становится, тем легче присоединять последующие.

К тому моменту как отряд подошел к первому ручью, я уже кое-как настроил обменные процессы и отправил друзьям образ с просьбой принести воды. Отряд сделал короткий привал. Линд осторожно перевернул и придержал мое тело вместе с вплавленным в спину камнем, а Ева понемногу влила живительную влагу мне в рот. Буфоны с элиской были уставшие и голодные, но решили продолжить путь и сразу дойти до реки, где можно будет разжиться съедобными плодами.

Вскоре послышался шум воды. После пересечения очередного ручья группа наконец вошла в растущие по берегам реки заросли. Помня о моем предупреждении об опасной живности в воде, члены отряда предпочли не подходить к самой реке, а умываться и утолять жажду у прилегающего ручья.

Буфоны с удовольствием скинули с себя потрепанные кожаные доспехи, смывая кровь, розовые останки медуз и засохшие следы от разъедающих соков парлезии. Ева быстро ополоснулась, и принялась обтирать мое тело влажными мясистыми листьями растущего рядом растения. Из-за накопившихся продуктов распада на моей коже обильно проступили вонючие выделения, и девушка помогла убрать выводимые из организма отходы.

Цхак деловито покружил и раскинул вокруг лагеря обширную сигнальную сеть из прозрачной паутины, а затем принялся вить себе гнездо между деревьев. Линд с отвращением посмотрел на ставшего практически невидимым паука и отправился собирать ягоды.

Четырехметровые кусты сгибались от тяжести сочных плодов, несмотря на то, что толщиной веток растения могли поспорить с некоторыми деревьями. Размерами некоторые из ягодок оказались едва ли не с мою голову. Буфоны с элиской принялись с видимым наслаждением вгрызаться в плоды. Я умилился тому, как миниатюрная Ева умудрилась расправиться с огромной ягодой быстрее Линда. И как в нее столько влезло?

Друзья уже насытились сладкой мякотью, но я не сразу позволил Еве кормить мое тело. Лишь через некоторое время я послал образ с просьбой выдавить мне в рот немного сока. Пищеварительную систему я запустил с осторожностью, чувствуя в кишечнике гражданскую войну между бактериями. Выявить и поддержать в борьбе полезные для меня микроорганизмы оказалось чуть ли не сложнее, чем восстанавливать собственные клетки.

Когда синяя звезда сменилась зеленой, я наконец сумел открыть собственные глаза. Я уже успел привыкнуть к своему бестелесному восприятию, поэтому внезапные ограничения органов чувств ощутил довольно сильно. Словно от точки зрения человека, смотрящего на землю с высоты своего роста, я перешел к точке зрения ползающего внизу муравья. Поднеся трясущуюся руку к своим глазам, я с трудом сфокусировался. Но когда сжал ладонь в кулак, почувствовал ни с чем не сравнимое удовлетворение. У материального мира тоже есть свои преимущества. Все-таки хорошо чувствовать себя живым.

– Ирвин, – выдохнула Ева и дотронулась до моей серой кожи, что на глазах выглядела все лучше и здоровее. На лице элиски проступило невероятное облегчение, и она крепко сжала меня в объятиях.

После моего пробуждения девушка расцвела и тут же взяла на себя роль заботливой сиделки. Сбегала за водой, принесла крупный лист, сложенный на манер чаши, и помогла напиться. Мои руки оказались слабы и сильно тряслись, так что без помощи Евы я бы все пролил.

– Теперь я вижу, что Айтран был прав, – протянул Линд, подходя и усаживаясь поближе. – Ты вернулся из посмертия, хотя твое сердце перестало биться. А старика ты не мог вернуть?

– Он ушел во Врата. – Я покачал головой. – Я не знаю, как возвращаться оттуда.

– Так вот что это было! – восхищенно выдохнул Тиль. – Я тогда подумал, что схожу с ума. Выходит, ты сдержал обещание, и провел Айтрана через Врата Смерти,

– От меня там ничего не зависело, – припомнил я те невероятные события. – Айтрана забрал с собой родившийся бог.

– Ты ошибаешься, – возразил Линд. – Не знаю точно, что я видел, но все вокруг было пропитано твоим присутствием. В любом случае, Айтран шел за тобой, желая увидеть Врата, и он их увидел. Ты выполнил свою роль.

Я пожал плечами, вспоминая встречу с новорожденным богом, едва не лишившую меня разума и человечности. Когда это нечто коснулось меня, мы оба изменились. Вполне возможно, что не только это непостижимое существо повлияло на меня, но и я на него.

Воспоминания о тех моментах снова заставили мозги поплыть, так что я поспешно отбросил опасные для рассудка мысли в сторону. Я уже явно не тот Ирвин, что попал в этот мир в аварийной капсуле. Похоже, что я больше не человек, но моего разума все равно не хватает для охвата некоторых явлений. Смогу ли я когда-нибудь свободно осмыслить подобное?

Тревога кольнула в груди. Не понимая, что меня беспокоит, я прислушался к ощущениям и тут же попытался вскочить, но лишь завалился на бок.

– Враги? – насторожился Линд, увидев ужас в моих глазах.

– Дана, – прохрипел я, пытаясь отдышаться. – Связь слабеет! Я только сейчас это понял. Надо торопиться.

Глава 22

– Я придумал, как нам пересечь реку, – заявил Тиль. – Я видел следы торталов. Убьём одного и переплывем в его панцире.

– Ждите здесь, мы с Тилем добудем панцирь, – поддержал собрата Линд.

Буфоны быстро накинули свои доспехи, вооружились и пошли по следам. А я принялся в ускоренном темпе восстанавливать свое тело. До гнезда кальдов осталось недалеко, я чувствую, как их территория маячит где-то буквально на границе моего восприятия. Если мы не успеем добраться до того, как Дана погибнет, все будет напрасно. Но я постарался откинуть тревожные мысли и сосредоточиться на своем лечении. Я должен быть в состоянии сражаться.

Примерно через час Тилю с Линдом наконец удалось подкараулить тортала. Для обезвреживания покрытого массивным щитом-панцирем существа, его оказалось достаточно перевернуть, используя дубину-клешню в качестве рычага. Однако странный зверь оказался не таким уж беззащитным и в процессе успел ужалить Линда в руку, поэтому воин вернулся к лагерю с ужасно распухшей конечностью.

Буфоны с натугой притащили тортала, перебирающего сотней многосуставных лапок, поближе к нашему лагерю, и принялись вырезать существо из его панциря. Чтобы никого больше не ужалили, Ева оглушила панцирника мощным разрядом, но это привело к неожиданным последствиям. Поднялась ужасная вонь.

Мое едва восстановленное обоняние отправило сигнал тревоги, и желудок освободился от недавно съеденной ягоды. Пришлось отползти подальше на продуваемое ветром пространство. Пока я полз, мимо меня быстро пробежал Цхак, подхватил сваленные возле панциря куски туши тортала и вернулся в свое гнездо. Судя по мысленным сигналам, паук посчитал наше пренебрежение белковой пищей расточительством и решил добавить вонючего мяса к своей энергодиете. Со стороны паучьего гнезда послышался хруст, вызвавший у меня очередной приступ тошноты.

Пока я восстанавливался, друзья занимались подготовкой к переправе через реку и сражению с кальдами. Линд выскабливал остатки тортала из нашей будущей лодки. Воин поджимал распухшую от укуса руку, но работал другой рукой довольно сноровисто, отказавшись от помощи младшего собрата. Вместо этого здоровяк предложил озаботиться оружием. Без громовых камней, закончившихся в битве со змеем, буфоны почувствовали себя слабыми. Почесав шершавую голову, Тиль отошел в заросли и стал рубить серпом длинные прямые ветки, затачивая их с одного конца.

Ева одолжила у молодого буфона нож и срезала с дерева огромный мясистый лист, который размерами превосходит ее хрупкую фигуру едва ли не в два раза. После этого элиска принялась вырезать из края листа тонкую полоску, вращая заготовку. Вышла на удивление прочная импровизированная веревка, одним из кусков которой Тиль скрепил свежую пачку своих дротиков.

Через некоторое время мне наконец удалось запустить все системы своего организма, вернуть контроль и чувствительность всем участкам. Руки-ноги стали уверенно откликаться, и я решился попробовать встать. Меня ожидаемо заштормило, мир закачался, но я все-таки удержался на трясущихся ногах. Ева подскочила было, чтобы поддержать меня, но остановилась рядом, увидев мои успехи. Покачиваясь шажок за шажком, я стал двигаться все увереннее. В мышцах поселилась слабость, меня то и дело накрывают приступы дрожи и озноба, но по крайней мере теперь я могу двигаться самостоятельно! Линду не придется тащить меня на плече.

Камень-ядро змея почти целиком слился с тканями моего тела. На спине остался лишь небольшой горб, покрывшийся свежей кожей, но и он постепенно уменьшается. Для меня оказалось приятным открытием, что форму ядра можно менять, ведь до этого я видел лишь цельные булыжники.

Свое новое ядро я распределил по позвоночнику, грудной клетке и черепу, совмещая с костной и нервной тканью. Получившаяся структура стала намного прочнее, к тому же оказалась способна проводить энергию, усиливать мою чувствительность и восприятие. Вспоминая свои ощущения до получения ядра, я почувствовал огромную разницу. Сознание стало невероятно ясным. Появилось ощущение, что мое присутствие стало более весомым и осознанным. Словно до этого я все время ходил вялым и сонным, а сейчас наконец проснулся.

– Одного ядра змея достаточно для инициации сотни старших элисов, – заметила Ева, почему-то глядя на меня с гордостью. – Теперь твоя сила наравне с великими мастерами нашего народа. Даже старая Омека тебе не чета.

– Осталось научиться стоять прямо и унять дрожь в коленках, – ухмыльнулся я, вышагивая по полянке и при этом слегка покачиваясь.

– Для того, кто недавно был мертв, ты быстро приходишь в себя, – заверила меня элисска и улыбнулась. – Потренируешься, и скоро пешком будешь обгонять летящего кораса.

– Хорошо бы, но тренироваться нет времени, – вздохнул я. – Я боюсь за Дану. Она не перемещается, но связь становится все слабее.

Ева нахмурилась и закусила губу. Когда я прикасался к ее сознанию, то чувствовал внутри нее эмоциональный конфликт. Похоже, ей отчаянно хочется верить в мою связь с Даной, верить в возможность спасения дочери, и в то же время какая-то часть сознания привычно приняла гибель младшей соплеменницы. Надежда причиняет Еве даже больше боли, чем скорбь утраты, поэтому элисска в последнее время становится все более тихой и мрачной. Девушка явно ждет достижения нашей цели, и в то же время боится его.

Я понял, что мне и самому приходится отгонять упаднические мысли. Окружающая опасность помогает отвлечься от сомнений, но в моменты затишья черные мысли невольно крутятся в голове. Нужно потерпеть еще немного, земли кальдов уже близко. Хоть бы Дана дождалась нас!

Когда приготовления закончились, мы спустили свою лодку-панцирь к реке. Сканируя местность в поисках брода, я не нашел вблизи никаких узких или мелких мест, поэтому переправляться решили прямо здесь.

Цхак отказался следовать за нами в воду, считая это авантюрой. Пришлось попрощаться со своевольным пауком, оставив его поглощать ядро змея в своем гнезде. Элисска и буфоны испытали явное облегчение. Мои спутники оказались рады избавиться от странного и опасного попутчика. А я не исключил возможности новой встречи с арахнидом. Хотя вполне вероятно, что, отхватив такой жирный куш, Цхак больше не покажется. Не вечно же ему испытывать свое странное влечение ко мне.

– Ты как? – обеспокоенно спросила Ева, глядя, как я забираюсь в нашу посудину с клочками вонючей плоти.

– Нормально, просто немного мутит от запаха, – ответил я, справляясь с рвотными позывами.

– Тебе лучше не ходить в поселения речных ульбадов, – поделился Линд. – У них мясо торталов считается деликатесом. Я как-то пробовал их стряпню, потом неделю болел.

– Рука не беспокоит? – кивнул я на распухшую от укуса конечность воина.

– Я помазал ее илом, скоро пройдет, – заверил воин и продемонстрировал свою конечность.

Я с сомнением посмотрел на подсохшую бурую грязь на руке буфона и пожал плечами. О свойствах местных субстанций Линд явно знает побольше меня.

Видя мой скепсис, здоровяк улыбнулся и хлопнул меня по плечу.

– Не переживай, мне хватит сил оборвать кальдам их жадные руки. И тебя унесу, если понадобится, и твою Дану. Да хоть всех разом.

– На Еву тебя явно не хватит, – засомневался Тиль. – Смотри как под ней панцирь погрузился в воду.

Элиска хоть и не до конца поняла посмеивающихся буфонов, но на всякий случай огрела обоих попавшейся под руку веткой. А потом еще и пощекотала парой электрических разрядов, разом раскалив их защитные амулеты.

Линд с Тилем наконец прекратили паясничать и оттолкнулись от берега длинными шестами. Наша посудина закачалась по речным волнам. Нам предстоит пересечь около трехсот метров воды, однако неслабое течение уже начало сносить плавучий панцирь тортала в сторону, так что расстояние явно растягивается.

Мы с Евой стали напряженно всматриваться в окружающие потоки воды. Кончики пальцев элиски искрились от влитой энергии, в любой момент готовой сорваться в направлении угрозы. Я же просто обратился в зрение, чтобы предупредить товарищей в случае опасности. Со временем я наверняка смогу настроить каналы в своем теле так, чтобы выдать нечто вроде молний как у Евы. Но пока я не освоил свою физиологию на должном уровне, боевая единица из меня сомнительная.

Линд чертыхнулся, когда в его шест что-то врезалось, едва не вырвав палку из рук. Все замерли, ожидая нападения водного чудовища. Но никто пока не покусился на нашу скорлупку.

Мы стали продвигаться дальше. Вокруг то и дело раздавались отдельные всплески. Время от времени я замечал показавшийся из воды плавник или чью-то чешуйчатую спину. Ева тронула меня и показала на проплывающее мимо извивающееся змеиное тело.

– Обычно они агрессивны, но этот почему-то не обращает на нас внимание, – тихо заметила девушка.

– Может, ему не нравится вонь тортальего панциря, – я пожал плечами.

– Вряд ли, – беспокойно отозвалась Ева.

Тревога элиски передалась и мне. Пожалуй, стоит проверить, что происходит в толще воды под нами. Отрешившись от тела, я расширил свое восприятие и тут же пожалел об этом. Догадываться, что река кишит жизнью, и видеть своими глазами – это две большие разницы. Возле дна я почувствовал несколько тварей, каждая из которых может запросто проглотить всю нашу компанию. Но существа проплыли мимо. Я мог бы решить, что они вегетарианцы, но на моих глазах с их дороги не успел убраться зазевавшийся метровый рачок и исчез в резко раскрывшейся пасти.

Слои воды повыше дна оказались вообще похожи на шоссе в час пик. Здесь двигалось какое-то ненормальное количество разнообразной живности от червей с мантией как у медуз, до вытянутых рыбок, пулей пролетающих мимо щупалец всяческих каракатиц. Я заметил даже пару лягушкоподобных существ, формой тел похожих на наших друзей-буфонов, что сейчас толкают посудину шестами. Только помельче и без ороговевших наростов на голове. Интересно, может это дальние родственники? Спрашивать, пожалуй, не буду, а то вдруг обидятся такому сравнению.

Что-то не так в наблюдаемой мной картине. Вскоре я понял, что не дает мне покоя. Практически никто никого не жрет! Большинство водных тварей спешат вниз по течению. Вообще нам на руку, что на нас не обращают внимания, вот только…

– Держитесь! – крикнул я, выныривая из своей медитации. – Сейчас столкнемся!

Мы распластались по дну панциря как раз вовремя. Об нашу посудину ударилась спина здоровенной твари, что двигалась по центру реки с впечатляющей скоростью. Край нашей «лодки» опасно накренился и зачерпнул немного воды. Я мысленно приготовился к встрече с речными жителями, но к счастью, скорлупка быстро выровнялась, и мы не пошли на дно.

Единственной проблемой оказалась потеря шеста, который Линд не сумел удержать во время столкновения. Благо, что еще один шест остался у Тиля. Как только нас перестало так сильно качать, молодой буфон продолжил толкать посудину к берегу.

Оставшееся расстояние буфоны менялись местами, по очереди работая шестом. На наше счастье больше столкновений с водными тварями не случилось. Показавшаяся бесконечной переправа обошлась без потерь, и вскоре мы принялись выбираться на берег. Я с удовольствием попрощался с нашим плотом, к запаху которого так и не сумел приспособиться.

На берегу пришлось продираться сквозь густые заросли, но по мере движения растительность становилась все реже. Вскоре мы вышли из подлеска и зашагали по открытому пространству. Плодородная приречная зона оказалась небольшой и дальше уступила бесплодным пустошам. Проплешины в ковре буйнорастущей травы резко перешли в сплошную каменистую землю. Мои ступни, отдохнувшие на мягкой зелени, по привычке стойко приняли на себя мелкие камешки с острыми гранями. Кажется, я стал забывать, каково это – ходить в обуви, да и вообще быть одетым.

Наш марш-бросок к логову кальдов начался для меня довольно трудно. Первое время я плелся позади, и буфонам с элиской пришлось приспособиться к моей скорости. Хоть никто ни разу не упрекнул меня, я злился на свое состояние, и старался проводить преобразования своего тела прямо на ходу. Я двигался словно в трансе, целиком погрузившись вниманием в свои ткани и органы. Повезло, что местность оказалась довольно ровной. Хотя идущая рядом Ева в любом случае не позволила бы мне свалиться в какой-нибудь овраг.

Вскоре, мои усилия оказались вознаграждены. Нагрузка на нужные группы мышц помогла быстрее восстановить нервные связи. Я перестал пошатываться и стал вполне уверенно держать темп. Отряд начал двигаться с хорошей скоростью. До Евы мне еще далеко, но моя растущая выносливость сравнялась с выносливостью массивных буфонов.

Во время короткой остановки я заметил, как Линд трогает распухшую руку. Здоровяк старался держаться бодрячком, но я видел, как он морщится от боли. Однако на мое предложение остановиться подольше и проверить пострадавшую конечность воин отказался.

– Я же сказал, что в порядке, – отрезал непреклонный буфон, глядя на нас с Евой. – Я не прощу себе, если из-за этой ерунды мы не успеем выручить вашу Дану. Слабенький яд тортала меня точно не убьет, так что поспешим.

Спорить с упрямой амфибией я не стал, тем более что по моим ощущениям мы уже зашли на территорию кальдов. Несмотря на уменьшающееся расстояние, связь с Даной тает с каждым часом и уже превратилась в едва заметную ниточку. Как я ни пытаюсь себя отвлечь, страх потерять этот след грызет меня все сильнее и явно передается моим спутникам. Поэтому едва восстановив дыхание, мы продолжили свой забег.

– Там, кажется, дохлый диркас, – указал Тиль в сторону холма, покрытого длинными шипами.

– Как ты понял, что он дохлый? – поинтересовался я.

– У живых иглы топорщатся и шевелятся, а у этого опали, – ответил молодой буфон, отдуваясь на бегу.

– Ирвин, давай сбегаем туда по-быстрому, – предложила вдруг Ева. – Нам сейчас пригодится любая капля силы. Если я поглощу ядро диркаса, то смогу сделать больше в битве с кальдами.

Я окинул взглядом местность вокруг туши монстра и согласился. Мы свернули в сторону и вскоре остановились перед огромным деформированным колобком плоти, с которого свисали костяные иглы с меня ростом.

– У него большая рана, попробую достать через нее, – с этими словами Ева принялась раздвигать плоть в поисках ядра.

Мы с буфонами рассредоточились, поглядывая по сторонам на случай появления падальщиков. Амфибии взяли оружие на изготовку и принялись шумно втягивать ноздрями воздух.

– Труп свежий, а вокруг никого, – высказался Линд, подозрительно оглядываясь вокруг. – Кто мог убить, а потом бросить добычу?

– Может, диркас успел уйти раненым, но здесь издох, – предположил Тиль.

Края раны дохлого существа вдруг дернулись, и из разведенной в стороны плоти пулей выскочила Ева. Следом за ней появилось нечто вроде броненосца со множеством лап с длинными острыми когтями. Броненосец прыгнул и тут же получил от элиски удар молнией. Зверь умудрился повернуться боком, подставив свою сегментированную броню, но разряд все равно серьезно тряхнул существо и опалил пластины.

Я чертыхнулся про себя. Мне даже в голову не пришло проверить внутренности диркаса своим восприятием! В этот момент туша шевельнулась и выплюнула наружу очередного врага. Длинное зеленое лезвие обрушилось на меня, но засело в вовремя подставленной дубине Линда. Не будь воин на чеку, меня бы точно располовинило.

Я с удивлением увидел, как высокое существо рывком вытащило лезвие и ловко отпрыгнуло в сторону. Ростом напавший оказался даже выше Линда, примерно под три метра, но шириной плеч явно проигрывал массивному буфону. Тело гуманоида скрывалось под несколькими слоями свисающей ткани, напоминающей нечто вроде кимоно или просторного халата. Оружие пришельца напомнило мне что-то среднее между глефой и нагинатой: длинное зеленое лезвие слегка изгибалось и крепилось к еще более длинному шесту из желтоватого материала, похожего на кость. Лицо существа скрывалось за костяной маской с четырьмя прорезями для глаз.

Изготовившись к новому прыжку, враг получил в бок разряд молнии и вскрикнул неожиданно высоким голосом. Развернувшись в сторону Евы, существо слегка опустило оружие.

– Элиска? – послышался удивленный возглас.

Но Ева уже выпустила новую дугу разряда, заставив высокого пришельца закрыться длинной полой своего халата. Я обратил внимание, что молния не оставила никаких следов на странной ткани.

– Ай, да постой ты! – взвизгнуло высокое существо. – Больно же!

– Ева, подожди! – крикнул я и замахал ладонями.

Разряды наконец прекратились. Линд замер с дубиной в угрожающей стойке. Тиль встал над подозрительно затихшим земле броненосцем с серпом наготове и поглядывал на нас краем глаза.

– Кто ты? – спросила Ева в установившейся тишине. – Откуда знаешь язык элисов?

– Я Альба, свободная охотница, – представилось существо. – А языку меня научил старый друг из вашего народа.

– Что еще за свободная охотница? – недоверчиво переспросила элиска. – Никогда о таких не слышала.

Броненосец вдруг вскочил и бросился на Тиля, но был остановлен окриком.

– Стой! – резко крикнула охотница. – Пшон, ты же видишь, это не кальды!

Тиль сглотнул, когда компаньон охотницы убрал свои лезвия. То, что я поначалу принял за собственные когти этого существа, оказалось кинжалами, искусно выточенными из чьих-то клыков. Судя по всему, молодой буфон только что едва избежал гибели.

– Вы поджидали здесь кальдов? – спросил я, оглядываясь по сторонам.

– Эти падальщики любят копошиться в трупах с ядрами, – с презрением проговорила Альба. – Только сегодня они что-то не спешат.

– Боюсь, ваша засада для них очевидна, – покачал я головой. – Из их подпространства можно запросто рассмотреть все внутренности диркаса, даже не появляясь здесь.

– Ты должно быть говоришь о высших кальдах, пастухах, – удивилась охотница. – А мы с Пшоном ждем стаю примитивных. Откуда ты знаешь о способностях пастухов?

– Приходилось сталкиваться, – неохотно отозвался я. – Послушайте, мы спешим. Нам бы очень пригодилось ядро вашего диркаса.

– Без ядра стая не явится, – покачала головой собеседница. – Либо ждите ее с нами и помогите расправиться, либо уходите.

– Моя дочь у кальдов, и связь с ней слабеет, – вмешалась Ева. – Для вас это просто наживка, вы легко найдете другую. А нам любая капля энергии поможет прорваться к Дане.

– Так вы идете в улей, – протянула Альба и наклонила голову в задумчивости. – Это самоубийство. Я пробовала к ним пробраться, но едва унесла ноги. Там все кишит низшими кальдами, пастухами и их спрутами. Даже если с вами старшая элиска…

– Мы уже выстояли против роя однажды, – возразил я. – Нам нужно только…

– Кто-то приближается! – крикнул Линд и показал в сторону облака пыли.

– Вот сейчас и проверим, как вы там сражались с роем, – с азартом проговорила охотница, перехватывая свою глефу.

Глава 23

– Стая крупная. В такой точно будет сильный вожак, готовый к переходу в пастухи.

В голосе охотницы звучало предвкушение, которое я не мог разделить. При взгляде на стремительно приближающуюся ораву единственное, что приходит на ум – бежать как можно скорее. Но я не могу повернуть назад, когда Дана так близко.

В бегущих на нас существах я действительно опознал кальдов. Те же долговязые сутулые фигуры с узловатыми конечностями. Только в отличие от старших собратьев, управляющих медузами и скрывающихся в подпространстве, тела членов стаи оказались чуть мельче и не имели розовых отростков. Благодаря длинным звериным конечностям, твари развили неплохую скорость, и вскоре добежали до нас.

Я ожидал, что толпа тварей просто захлестнет и раздавит нас вместе с тушей диркаса, но тут в дело вступила осторожная натура кальдов. На подступах к нашей позиции стая притормозила, и в нас полетели костяные копья. Один из снарядов со свистом пролетел мимо, едва разминувшись с моей головой. Другое копье скрежетнуло по широкой клешне-дубине Линда, выставленной буфоном вперед на манер щита.

Ева сконцентрировалась и после небольшой задержки бросила вперед сияющую сферу. Шарик столкнулся с одним из кальдов в первом ряду и взорвалась целым снопом ветвистых разрядов, поражающих все вокруг.

– Неплохо, – крикнула Альба и с удивительной скоростью устремилась к стае.

Пшон поспешил за своей компаньонкой, быстро перебирая множеством лапок. В верхних лапах броненосца мелькнули костяные лезвия.

Из оравы кальдов вдруг выскочила группа существ, вытянутыми юркими телами напомнившие мне ласок. Лишенные шерсти твари ощерились клыкастыми пастями и устремились навстречу высокой охотнице, стелясь по земле. Однако широкий росчерк зеленого лезвия мгновенно разрубил бешеных ласок.

Альба ловко увернулась от нескольких копий и отрубила когтистую лапу кальда, попытавшегося ухватиться за полу одежды. Охотница мастерски владела своим оружием и передвигалась с завораживающей скоростью и грацией. Воительница закрутилась смертоносным волчком, разрубая все живое. Пшон несся следом, прикрывая спину товарки и добивая раненых.

Тиль достал связанную кипу заостренных дротиков и принялся метать в набегающую ватагу. Я последовал примеру молодого буфона, поднял воткнутое в землю копье и запустил в одну из мечущихся долговязых фигур.

Наш с Тилем вклад в виде нескольких раненых врагов меркнул по сравнению с кровавой просекой, оставленной Альбой. Показалось, что высокая воительница, идущая сквозь массу кальдов, словно ледокол, сейчас в одиночку порубит всю стаю. Однако ее продвижение остановили несколько крупных тварей, что принялись ловко уходить от ударов глефы, пытаясь в ответ достать юркую цель своими копьями. Пшону пришлось взять на себя фланги, и парочка увязла в окружении.

Вдобавок, в дело пока не вступил сам вожак стаи, наблюдающий за схваткой. Похоже, тварь решала, куда бросить силы стаи. Когда Ева запустила в скопище врагов очередную шаровую молнию, крупный кальд что-то отрывисто крикнул, и в нашу сторону сорвалось несколько десятков существ.

Первый прыгнувший на нас враг повстречался в воздухе с дубиной Линда и отлетел поломанной куклой. Остальные стали действовать осторожнее, заходя сбоку и проверяя защиту воина копьями. Кальды окружили наш маленький отряд и обрушили на нас град ударов. Дротики Тиля быстро закончились, и буфон перешел на серп. Мы встали спиной к спине, прикрывая друг друга. Ева под натиском больше не успевала выдавать мощные шаровые молнии, поэтому ей пришлось выбивать врагов точечными разрядами, уворачиваясь от ударов копий.

Заостренный конец одного из орудий оцарапал мой бок. В ответ я успел проткнуть трофейным копьем голову напавшего. Похоже, реакция и сила на моей стороне. Но рукопашная схватка тут явно не годится. Тиль неудачно отбил выпад врага и получил удар в плечо. Линд тоже обзавелся несколькими новыми дырками в доспехе. Нас продолжают ранить, и против толпы никакая регенерация не успеет. Нужно срочно менять тактику, иначе мы быстро выдохнемся.

– Тиль, прикрой меня! – крикнул я молодому буфону, опрокинувшему своего противника мощным пинком. Когда амфибия заняла позицию рядом со мной, я вызвал у себя состояние легкого транса и сконцентрировался. Нет времени учиться строить изящные конструкции, вроде шаровых молний Евы. Попробую по-простому. Я сосредоточился на прокладывании грубого канала от точки «А» к точке «Б», вытянул руку вперед и выпустил часть энергии из своего ядра.

Сверкнула толстая дуга длиной в пару десятков метров и мгновенно соединила мою руку с телом вожака стаи. Раздалось оглушительное гудение. Все оказавшиеся на пути кальды просто взорвались, а вожак рухнул на землю пережаренной тушей.

Я взвыл от накатившей боли и увидел, что моя рука обуглилась по локоть. В голове помутилось, желудок свело судорогой. Кажется, я машинально схватил опаленный кусок мяса одного из кальдов и стал пожирать его со звериной жадностью.

Когда я пришел в себя и поднял взгляд, сражение уже закончилось. Без вожака стая, поредевшая наполовину, бросилась бежать.

– Это было мощно, – восхищенно проговорил Тиль. Молодой буфон отвлекся от изучения копья кальдов, увидев, что я наконец оклемался.

– Вовремя ты вожака завалил, – похвалил Линд. – Только зря всякую гадость ешь. Еще живот прихватит, а нам к ним в логово идти.

– Ирвин, ты как? – обеспокоенно спросила Ева, притрагиваясь к моему лбу.

– Живой, только руку обжег, – отозвался я. Пораженная конечность почернела, вся горела огнем и сильно чесалась. Внутри постепенно затихала тянущая боль. – Вроде начало восстанавливаться.

– Твои каналы еще не готовы столько пропустить, – покачала головой элиска. – Вообще-то хватило бы и десятой части того, что ты выдал.

– Неинициированный элис-мутант, – задумчиво проговорила подошедшая Альба, протирая лезвие глефы от крови. – Да еще такой силы. И высшая элиска. С вами двумя у нас может и получиться. Хотя мутанту такие атаки дорого обойдутся.

– У нас? Что получиться? – одновременно переспросили мы с Евой.

– Зачистить гнездо кальдов, – словно прописную истину озвучила охотница. – Думаю, объединиться для их истребления – прекрасная идея, как считаете?

– Ты решила пойти с нами? – удивился я. – Сама же говорила, что это самоубийство.

– Я не думала, что элисы способны на такое без своих корасов, – кивнула Альба на дымящиеся трупы. – Можно сказать, вы меня впечатлили. Я предвижу много мертвых кальдов, а такое нельзя пропустить.

В наступившем затишье Ева полезла в тушу диркаса за его ядром. Охотница с броненосцем больше не возражали. Пока есть время, я принялся баюкать свою руку и подстегивать восстановление.

– А что тебе сделали кальды? – поинтересовался я у Альбы. – Тоже забрали кого-то дорогого?

Женщина кивнула. Из-за маски я не мог разглядеть выражение лица, но взгляд ее устремился куда-то далеко.

– Это было давно, – донесся ее приглушенный голос. – Я уже простилась с ним. Но я хочу своими глазами увидеть, где он был перед смертью…

Голос охотницы дрогнул.

– Я понимаю, что уничтожить всех кальдов не в моих силах, – продолжила женщина, горько усмехнувшись. – У них даже есть свой бог, который им помогает. Но если удастся разорить один из ульев этих тварей… Жаль только, что вы без своих корасов.

Последнее Альба адресовала Еве, выбирающейся из туши диркаса.

– Я заряжена, так что и без кораса устрою погром, – пообещала элиска. – Можем выдвигаться.

Мы собрались и с пополнившимся отрядом продолжили марш-бросок по пустошам. Я бежал, на ходу погрузившись в медитацию. Часть моего сознания занялась пострадавшей рукой, ускоряя естественную регенерацию и восстанавливая поврежденные каналы. Это стало получаться у меня на автомате, поэтому я с любопытством решил изучить наших новых спутников.

Пшон, до сих пор не произнесший ни слова, оказался все-таки весьма разумным существом. Хотя его разум имеет больше сходства со Цхаком, чем с гуманоидами. Однако, изучить подробно сознание броненосца не получилось. Я столкнулся с барьером, ограждающим его и его высокую компаньонку, с которой у него обнаружилась ментальная связь. Энергетическая структура Пшона тоже оказалась любопытной – у него было несколько мелких ядер по всему телу.

Сама же Альба удивила и напугала меня. Я сначала не понял, что вижу своим восприятием. Не обнаружив в высоком гибком теле ядра, я решил, что его вовсе нет, однако структура показалась мне странной. Но тут меня поразило открытие. Все ее тело – и есть ядро!

Я даже сбился с шага от своей находки, но быстро сумел восстановить концентрацию. Получается, что Альба по силе и управлению энергией должна быть намного выше, чем Ева! Даже не представляю, что можно выдать, если провести силу через это трехметровое тело-ядро. Но я не вижу совершенно никаких токов энергии. Только обычные жизненные импульсы, хоть и чуть ярче, чем у остальных. Либо охотница не может проводить энергию через свои каналы, либо не хочет.

Размышляя, что же за существо оказалось передо мной, я вдруг почувствовал ее насмешливое внимание. Жар тут же прилил к моим щекам. Появилось ощущение, что Альба застукала меня за подглядыванием. Я поспешно переключил внимание, и мне попалась бегущая рядом Ева.

Похоже, элиска становится все сильнее. Вспоминая, какой она была при нашей первой встрече в плену моросов, и какая она сейчас, я вижу огромную разницу. Крупное ядро диркаса Ева поглотила практически мгновенно, причем это даже не насытило до конца резерв девушки. Емкость заметно увеличилась после битвы с роем, когда я переполнил ядро элиски энергией павших монстров. Постоянные сражения и использование энергоканалов в бою тоже наверняка играют свою роль.

Охотница видимо тоже задумалась о своих новых союзниках, потому что завела разговор на бегу.

– Я вижу, ты не просто инициирована, но по силе равна старейшинам элисов, – заметила Альба, обращаясь к Еве. – Как случилось, что одна из старейшин бегает без кораса голышом?

– Я не старейшина, – фыркнула элиска, но было видно, что она польщена. – Я была старшей в своей группе. Мы полетели разведать подозрительные передвижения и попали в ловушку моросов.

– Ого, тебе удалось сбежать пешком от мясников? – удивилась охотница.

– Ирвин помог, – отозвалась Ева. – Мы провалились в сеть подземных тоннелей, моросы не пошли за нами.

– Повезло, – констатировала Альба.

Под ногами проносился километр за километром. Смотреть в каменистой пустоши было совершенно не на что. Далекие гнезда кальдов отсюда лишь угадывались, поэтому взгляду оставалась лишь бесплодная равнина, освещаемая зеленым светом звезды. Даже небо над нами было практически пустым, лишь какой-то гигантский червь изредка выныривал из облачной массы.

От окружающего унылого пейзажа спасали только разговоры. Пыхтящие буфоны не принимали особого участия, стараясь не сбивать дыхание. Зато Альба в выносливости не уступала элисам, поэтому с легкостью делилась на бегу своими познаниями. Оказалось, что кальды, как и многие другие существа, наиболее активны под оранжевой звездой. Под зеленой они тоже иногда появляются, а при тусклом свете голубой звезды предпочитают отдыхать.

Вскоре охотница решила перейти к обсуждению штурма гнезда.

– Давайте определимся с тактикой, – женщина обратилась к элиске как к старшей и принялась озвучивать свой план. – Ева, ты у нас будешь основным дальнобойным оружием. Буфоны тебя прикрывают и не дают спрутам тебя схватить. Мы с Пшоном будем вырезать всех перед вами, останавливать крупных кальдов и их ручных тварей. Ты будешь издалека выжигать молниями скопления врагов. А силу мутанта прибережем на случай, если увидим высшего кальда. Ирвин, ты ведь сможешь еще раз так же ударить?

– Смогу, – отозвался я, бросив взгляд на заживающую руку. Со своей принадлежностью к элисам-мутантам я не стал спорить. Я сам не уверен, кем теперь являюсь, так что пусть буду мутантом.

– У ваших друзей есть с собой взрывные шары? – спросила Альба. – Я видела бомбы буфонов в действии, весьма убойная штука.

– Боюсь, что громовые камни закончились, – ответил я, когда Тиль с Линдом сокрушенно покачали головой.

– Жаль, со взрывчаткой мы могли бы попробовать целиком обвалить гнездо, – вздохнула Альба, но тут же тряхнула головой. – Значит, моему клинку достанется больше крови. Кстати, в котором из гнезд ваша подруга?

Я указал на возвышающуюся вдалеке махину. Мы явно забежали вглубь территории кальдов. Уже некоторое время нам приходилось слегка вилять, огибая расположенные между собой на расстоянии около километра гнезда. Мы мчались напрямую к термитнику, в котором я ощущал Дану, избегая приближаться к остальным. Нельзя рисковать привлечь какую-нибудь стаю и завязнуть в бою.

Термитниками я назвал эти массивы для простоты. Жилища наших врагов скорее ближе к творениям скульптора-сюрреалиста и представляют собой огромные вытянутые вверх закручивающиеся конусы из пористого материала, напоминающего нечто среднее между пемзой и древесиной. Гигантские конструкции этих волчков больше походят на результат какого-то катаклизма, чем на рукотворное жилье или дом, собранный насекомыми.

Я решил просветить гнезда кальдов своим восприятием. Может, удастся увидеть Дану и расположение врагов? Однако, вместо обычно ясной картины восприятия вышло нечто странное. Я словно оказался на дне окаена, пытаясь разглядеть что-то в толще мутной воды. Океан шевельнулся. Я попробовал вглядеться сильнее и в голове вдруг кольнуло, в глазах потемнело. Передо мной появились десятки чудовищных торнадо, с ревом тянущих вверх расплавленный камень. Раскаленная масса прямо на глазах принялась застывать причудливыми конусами с рваной поверхностью.

– Ты что-то увидел? – Линд заставил меня вздрогнуть и проморгаться, положив руку на плечо.

– Померещилось, – пробормотал я, переводя дыхание.

Интересно, что это была за галлюцинация? Прошлое? Чье-то воспоминание? Надо бы поосторожнее с восприятием. Альба показала, что мое внимание можно почувствовать. Зря я сейчас лезу на рожон.

Пытаясь отвлечься, я обвел взглядом своих шагающих рядом спутников. Кажется, кого-то не хватает.

– А где твой бронированный друг? – спросил я Альбу, и проследил за ее пальцем в сторону крупного костяка какого-то существа.

– Пшон отошел собрать материалы, – пояснила охотница. – Ему хорошо удаются всякие поделки и оружие.

Броненосец быстро догнал нас, удерживая в многочисленных лапах костяную пластину. Мастеровитое существо бесцеремонно подбежало к Тилю и под любопытным взглядом буфона примерило находку ему на руку. Затем Пшон прямо на бегу прогрыз в пластине пару дырок, продел в них полоску кожи и закрепил получившийся щит на руке Тиля, удивленного таким подарком.

– Спасибо, – поблагодарил молодой буфон и кивнул Пшону с благодарностью.

С новым щитом и с трофейным костяным копьем кальдов Тиль стал походить на римского легионера. Судя по довольному выражению лица и выпрямившейся спине, обновка пришлась буфону по вкусу. Похоже, он уже начал представлять свой героический образ, запечатленный в легендах своего народа.

– Ты отсюда можешь почувствовать, высоко ли держат Дану? – поинтересовалась у меня Альба.

– Пока не могу определить точно, – ответил я расстроенно. – Я едва ощущаю направление. – Но нам точно к этому улью.

– Не спеши, береги силы, – напомнила охотница, указав, что я вырываюсь вперед. – Зеленая звезда еще не зашла. Я бы предложила немного подождать до голубой звезды.

– Ты уверена, что под ней кальды не активны? – уточнила Ева.

– В это время они никогда не выходили, – пожала плечами Альба. – Можно еще подождать следующий цикл и попробовать подгадать, когда стаи из нашего улья выйдут на охоту.

– Боюсь, Дана может нас не дождаться, – возразил я. – Нужно прорваться к ней как можно скорее, иначе будет поздно.

– Давайте добежим до улья и затаимся возле него, – предложила охотница. – Там ты посмотришь своим взглядом, тогда решим.

Я кивнул. Тревога заставляет меня бежать все быстрее, но я не могу заставлять товарищей бросаться на смерть, сломя голову. Я посмотрел на приближающуюся громаду логова кальдов и почувствовал нечто странное. Воздух передо мной будто провалился сам в себя, и мой взгляд затянуло в глубину.

– Пастухи! – успел крикнуть я, прежде чем в Еву из ниоткуда ударило розовое щупальце с жалом. Элиска не успела увернуться, но реакция Альбы оказалась молниеносной. Конечность спрута отрубило блеснувшее зеленым лезвие.

Я совершил ошибку, отвлекшись в эту сторону. Мою грудь пронзила резкая боль, и я увидел несколько длинных когтей, торчащих из моей плоти. Линд бросился на помощь, но меня дернуло назад, и рука буфона ухватила пустоту. Я успел разглядеть отчаяние на лице друга, прежде чем раствориться в воздухе.

Глава 24

Голова словно взорвалась, картинка перед глазами поплыла, принялась смещаться и деформироваться. Мое зрение будто разделилось: я до сих пор видел своих спутников, но поверх этого наложился новый образ, постепенно вытесняющий старый. В мозгу возник знакомый зуд, и я наконец увидел.

Это было похоже на озарение – между двумя отдаленными точками пространства я разглядел нечто вроде ужасно искривленного тоннеля. Картинка перестала перетекать из одной в другую. Я увидел, как удаляюсь от стоящих посреди пустоши друзей и приближаюсь к какому-то помещению. Поначалу я решил, что меня тащит невероятно вытянувшаяся когтистая лапа кальда, но вскоре я понял, что тварь стоит на месте, и лапа у нее в порядке.

Похоже, всю работу проделывает само подпространство. Оно пульсирует, движется, сжимается и разжимается. Все мои чувства кричат о том, что это нечто живое. А еще то самое внимание, что я ощутил на себе после битвы с роем. Все встало на свои места. Теперь я знаю, как старшие кальды и их медузы появляются и исчезают! Искривление пространства, скрытая область, которую я видел в бестелесном состоянии, оказалось никакой не способностью кальдов. Это тело их покровителя! Существа, имеющего на порядок больше измерений, чем мы. Для него наше трехмерное пространство вроде плоского листа бумаги. Коснувшись мира в двух точках, это нечто становится посредником, сгибающим «бумажный лист» и совмещающим две точки в одну.

Краткое мгновение, что я провел в этом живом тоннеле, обрушилось обухом на мои органы чувств, силящиеся воспринять окружающее. Побывать внутри этого непостижимого многомерного существа оказалось серьезным испытанием для моей психики. Но пришел в себя я явно раньше, чем ожидал схвативший меня кальд.

Тварь скучающим жестом стряхнула меня со своих длинных когтей в какой-то кокон, раскрытый наподобие капустного кочана. Но перед тем как упасть, я успел ухватиться за длинную узловатую лапу и повис на ней. Морда кальда вытянулась в изумлении, и тут его тело затряслось от пущенного мной электрического разряда. Неудачливый похититель сдавленно захрипел и повалился вниз. Я пихнул кальда прямо в раскрытый кокон, с готовностью принявший его сгорбленное тело. Листья этой штуки тут же плотно свернулись, облепив жертву. Получившаяся куколка мягко засветилась.

Я огляделся. Весь пол и покатые стены зала были заполнены углублениями с коконами разных форм и размеров. Некоторые ярко светились, другие были тусклыми, остальные раскрылись в ожидании жертв. Быстрая сверка со своими ощущениями подсказала, что Дана находится где-то ниже. Нужно найти спуск в другие помещения.

Проход вывел меня в узкий извилистый коридор, и я пошел направо. Из-за неровного пола, кое-где бугристого, а кое-где и с небольшими щелями, я не сразу обратил внимание на легкий уклон. Обнаружив, что я иду на подъем, я развернулся и пошел в обратную сторону.

По пути я стал заглядывать во все проемы и ниши в поисках спуска, но нашел лишь заполненные коконами залы разных размеров. Я побежал, шлепая босиком по неровной шершавой поверхности. И как кальды здесь ходят? Тут же местами натуральные дырки в полу.

На подходе к очередному помещению я услышал хлюпающие звуки и сунулся, чтобы проверить. Посреди этого зала оказалось большое розово-фиолетовое яйцо, в котором что-то шевелилось. Пока я думал, бежать ли мне дальше или не стоит оставлять за спиной угрозу, одна из стенок яйца разошлась, и наружу вывалился кальд. Существо принялось сдирать с себя розовую пленку длинными узловатыми пальцами. На теле новорожденного или только что эволюционировавшего пастуха пробивались короткие розовые отростки.

Я подбежал к кальду как раз в тот момент, когда он снимал остатки пленки с головы. В меня вперились мутные глаза без зрачка. Существо с шипением прыгнуло и успело меня повалить, но разряд от прикосновения моей руки заставил пастуха затрястись, пуская пену изо рта.

Я с трудом разжал сжимающие мое горло мертвые пальцы и закашлялся. Нет, так дело не пойдет! Надо бить издалека. Хоть мне и страшно выдавать мощные разряды, после того как я обуглил свою руку, но не могу же я каждый раз подбегать и касаться врага, чтобы ударить напрямую! Хватит, в следующего стреляю с расстояния. Тем более, что каналы в моей руке уже успели зажить.

Покинув зал с опустевшим коконом, я двинулся дальше. Интересно, сколько у меня времени до того, как сюда примчится толпа кальдов? Я вдруг остановился, ощутив, что Дана почти прямо подо мной. Пройдя немного вперед, я чертыхнулся и вернулся обратно. Так я могу долго искать спуск. Ни лестниц ни лифтов у кальдов пока не видно. Я заглянул в одну из широких щелей в полу и разглядел внизу такой же коридор.

Я попытался вспомнить ощущения в своем теле в тот момент, когда мы с Евой лезли через узкий подземный лаз. Это рискованно, но должно получиться. Давай, тело, я знаю, ты можешь!

Подбодрив себя, я выдохнул, выкинул все посторонние мысли, сконцентрировался на задаче и стал протискиваться. Поднявшийся хруст в моем тазу, груди и плечах пугал до ужаса. К этому добавились противные ощущения от перекатывающихся внутри мышц и органов. Я с усилием отогнал мысль, что не смогу вернуться к прежней форме и вывалюсь бесформенной кучей мяса и костей.

Путь сквозь щель в камне на расстояние чуть больше метра показался мне самым длинным марафоном в моей жизни. Наконец, большая часть моего тела оказалась на свободе. Короткое ощущение падения, и вот я уже шлепнулся на пол этажом ниже. Прямо перед удивленной мордой кальда, выглянувшего из прохода.

Электрическая дуга прилетела в голову врага до того, как я успел что-либо сообразить. После отвратительного пути через щель мне оказалось не до церемоний. Руку обожгло болью, внутри все заныло. Все-таки каналы еще не успели адаптироваться к таким атакам. Но на этот раз я хотя бы не зажарил свою конечность, уже прогресс.

Я скорчился на холодном полу, преодолевая тошноту. Все снова захрустело, принялось расправляться. Обратная трансформация тела оказалась еще более отвратительной. Вечность спустя я пришел себя в поту, глотая воздух. Быстро ощупал себя на предмет неправильно вставших костей и сместившихся органов. Вроде бы все в порядке.

Поднявшись на ноги, я осмотрелся и выругался. Толпы врагов пока не спешат ко мне – это плюс. Но Дана, судя по ощущениям, находится еще ниже. Проклятье!

Я заглянул в зал, на пороге которого лежал прожаренный кальд, но не увидел ничего интересного и побежал налево трусцой. Как назло, прохода вниз все еще нет, а попадающиеся на пути щели в полу настолько узкие, что едва ли вместят мой кулак. Сомневаюсь, что сумею просочиться в такое отверстие, словно какой-нибудь осьминог.

Некоторое время спустя я наконец увидел в стене впереди небольшой провал. Его форма отличалась от обычных проходов, поэтому я поспешил туда заглянуть и ахнул от головокружительной высоты. Передо мной оказалась гигантская полость в центре жилища кальдов. Наверху она сужается и погружается в темноту, а внизу расширяется. Стенки полости покрыты бесчисленными дырами, ведущими в разные помещения. Из некоторых отверстий проникает тусклый свет синей звезды, другие светятся розовым.

Снизу послышался какой-то шум. Я разглядел мечущиеся фигуры и увидел вспышку молнии. Ева! Это должна быть она, за кальдами как-то не водится привычки швыряться разрядами. В груди разлилось теплое чувство благодарности. Друзья все-таки решились штурмовать. Если отряд ворвался сюда, это должно отвлечь хозяев улья. Но мне нужно спешить, времени на поиски Даны у меня немного.

Я побежал дальше по коридору. Издалека донесся грохот взрывов и беспорядочные крики. Черт побери, если отряд перебьют, пока я тут ищу этот проклятый спуск, я себе этого не прощу!

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я рванул обратно к провалу в стене. Нет времени оббегать весь улей, надо пользоваться тем, что есть. Я вылез через провал и повис на руках, нащупывая одной ногой неровности пониже, благо что пористая и щербатая каменная поверхность ими изобиловала.

Несмотря на мандраж, я стал спускался медленно и осторожно, помня про необходимость иметь три точки опоры. Если сорвусь, это будет неприятно.

Стена пошла под уклон, и вскоре я не сумел нащупать очередную опору ногами. Извернувшись, я огляделся и обнаружил проем, ведущий на этот уровень. Ощущения подсказали, что мы с Даной на одной высоте. Она совсем близко. Нужно только преодолеть эти пару метров.

Как назло, дальше стена оказалась слишком гладкой, чтобы ухватиться. Придется прыгать. Я повис на руках и стал раскачиваться. Острые грани камня врезались в ладони. Опасаясь, что долго не удержусь, я прыгнул уже на втором движении и после короткого полета упал животом прямо на край проема.

Удар едва не вышиб из меня дух, но я успел вовремя уцепиться руками и перевалился внутрь. Понимая, что лежать и отдуваться на полу нет времени, я заставил себя вскочить. Как раз вовремя.

Из зала, в котором ощущалось присутствие Даны, показался крупный кальд, весь покрытый кусками розовой пленки. Этот пастух явно отличается от предыдущих. Розовые наросты на его теле намного длиннее, и походят скорее на щупальца. Похоже, существо услышало шум и поспешило выйти в коридор, едва успев вылупиться.

Наши взгляды встретились. С моих пальцев сорвалась ветвистая молния, но перед самой мордой кальда разряд исчез. Ушел в никуда. Кальд тем временем дернул лапой, и мой бок пронзила боль. Я посмотрел вниз, и увидел выходящие из воздуха когтистые пальцы, пронзившие мое тело. Я попытался схватить лапу, но моя рука ухватила воздух, а кальд, словно издеваясь, вогнал в меня лапу с другой стороны. Я снова выстрелил молнией в надежде, что пастух не сумеет одновременно атаковать и защищаться. Но заряд все так же растворился в воздухе. Только теперь я успел разглядеть появившееся перед врагом марево.

После очередного удара кальда мои ноги подкосились. Я стал заваливаться, но меня подхватили розовые щупальца, заполнившие весь коридор. Мое зрение поплыло, в голове помутилось, и я сумел разглядеть, или вернее, почувствовать живое четвертое измерение. С моей точки зрение нельзя сказать, где именно в пространстве находятся медузы и спруты, плотно стянувшие меня своими щупальцами. Но мое восприятие раздвоилось, позволяя смотреть со стороны. Я снова могу воспринимать одновременно все вокруг, проникать всюду и препарировать взглядом любой предмет. Похоже, я снова умираю.

Я увидел себя, спеленатого спрутами, увидел текущую из нескольких ран кровь. Кальд и не думал убивать меня сразу. Метил в корпус, хотя мог бы оторвать голову. А теперь радуется очередному пленнику.

Пастух сделал жест, и щупальца поднесли меня поближе. Пристальный взгляд черных глаз прошелся по мне, и кальд вдруг затрясся, издавая лающие звуки.

– Приятный подарок! – просипел пастух, отсмеявшись. – Не зря я прервался. Ты дашь нам с Матерью много сил.

Щупальца затащили меня в зал вслед за кальдом. Я тут же вперился взглядом в дальний угол. Сердце кольнуло. Что-то неправильно. Я чувствую, что Дана здесь. Но не может же она быть в том маленьком коконе, размером с кулак. Фокусы кальдов с пространством?

Я мог бы запросто заглянуть внутрь, перейдя на второе восприятие, но почему-то не сделал этого. Внутри меня все воспротивилось, мысли начали путаться, а я продолжил буравить взглядом крошечный кокон.

– У нас твой сородич? – Кальд заметил, куда я смотрю, и довольно ощерился.

Только не это. Я задергался в розовых путах, жалея, что не убил эту тварь. Тело резко ожгло болью. Спруты хорошенько прошлись по мне стрекательными клетками. Конечности тут же онемели и бессильно повисли.

– Этот? – ткнул кальд в один из коконов, внимательно следя за моей реакцией. – Или этот? О!

Как только пастух навел палец на крошечный кокон, то все понял по моему лицу и зашелся в приступе смеха. Тварь засмеялась так сильно, что даже щупальца на ее теле стали подрагивать и извиваться в такт.

– Давно меня так не веселили, – проговорил кальд, хихикая. – Ты пришел к нам за ней!

Очередной приступ смеха вдруг прекратился. Похоже, пастуху в голову пришла какая-то идея, он ухватился за листья и раскрыл кокон. Я в ужасе отвернулся и закрыл глаза. В груди появилась тяжесть, а горло сдавило.

– Ну же, ты ведь пришел спасать элиску! – просипел ненавистный голос кальда рядом со мной. – Вот же она, смотри!

Глава 25

Мои веки насильно разжали, и я увидел, что держит передо мной кальд. На подушечке длинного пальца оказался крохотный камешек. Уголек, с едва заметной фиолетовой искоркой.

Внутри меня все оборвалось. В груди появилась пустота. Сомнений быть не может. Ведущее меня чувство указывало на камешек. То, что осталось от Даны. Кальд прав – передо мной то, к чему я шел все это время.

Я уставился на это темное зернышко. Мысли исчезли из головы, навалилась апатия. Рядом прозвучали какие-то звуки. Меня встряхнули. Резкая боль в ранах заставила вернуться к реальности.

– Разве ты не рад? – просипел кальд мне на ухо.

В голосе твари послышалось недовольство. Кажется, моя реакция его не удовлетворила. Кальд поднес осколок практически вплотную к моему лицу и мерзко захихикал, когда я дернулся и попытался отпрянуть.

– Пожалуй, я даже отдам ее тебе, – проговорил пастух, смакуя каждое слово. – Вы будете вместе, а потом напитаете нас с Матерью.

Щупальца потянулись и принялись открывать мне рот. Догадываясь, что задумала садистская тварь, я разом выпустил через тело мощный разряд. Несколько обхвативших меня щупалец лопнули, но основной заряд разошелся по шевелящейся розовой массе. На морде кальда мелькнуло удивление, затем появилась довольная ухмылка. Меня зажало еще сильнее.

– Какая сила, – просипел пастух в предвкушении. – Я стану еще ближе к Матери. А теперь открой ротик!

Я отчаянно забился, но это не помогло. Шею ожгло болью, челюсть против моей воли разжалась, и кальд затолкал остатки ядра Даны прямо мне прямо в глотку. Из глаз брызнули слезы. Пастух зашелся в хохоте, и это подвело черту. Во мне поднялась холодная ярость.

Я сосредоточился на своем ядре и принялся раскрывать все каналы. Пока кальд подтаскивал меня к одному из коконов, что-то довольно бормоча, моя кожа начала испускать свет. Тварь почуяла что-то неладное. Взглянув на меня, пастух отпрянул и нырнул в подпространство.

Я резко высвободил энергию, и во все стороны разошлась волна. Висящих в воздухе спрутов испарило, ближайшие коконы стали взрываться.

– Не уйдешь, – шепнул я.

Поток сконцентрировался на каналах, по которым бежал кальд. Повинуясь моей воле, энергия собралась в широкий луч, что тут же преломился и вошел в подпространство. Пастух не успел убраться далеко. Я почувствовал, как тварь забилась в агонии, как каналы в его теле стали перегорать.

На меня вдруг обрушилась ужасная тяжесть. Окружающее пространство принялось сминаться. Похоже Мать кальдов решила раздавить букашку, посмевшую задеть ее многомерное тело. Но ничего не выйдет.

Мое тело словно превратилось в сверхновую. Во все стороны пошли волны жара. Я потянулся и ощутил тонкую последнюю грань. Вот оно. Я стану катализатором процесса, который не остановить. По пространству прошла волна возмущения. Мать кальдов дернулась и замерла, поняв мою задумку.

Я надавил на грань, но почувствовал толчок в грудь. Внутри шевельнулось что-то теплое. Я вдруг увидел коридор, заполненный кальдами и медузами. Увидел Еву, выжигающую все вокруг. Линд ранен, но продолжает орудовать дубиной. Его прикрывает Тиль, нарубающий щупальца спрутов. Пшон свернулся в бронированный шар и врезался в толпу врагов. Альба раскручивает глефу и собирает кровавую жатву.

Раскрыв глаза, я обнаружил себя лежащим на полу посреди выжженного зала. И успел заметить гаснущие языки фиолетового пламени на моей коже. Хватит разлеживаться. Друзья сражаются внизу.

Я рванул прочь из зала и выпрыгнул прямо в отверстие, ведущее в центральную полость. В полете мелькнуло запоздалое чувство страха перед высотой, но какое-то слабое, словно идущее издалека. Я сосредоточился на своих энергоканалах и перед самим падением выпустил накопленную в ступнях энергию. Это частично погасило скорость, но я все равно ушел по щиколотку в камень, присев практически до земли. Ноги протестующе заныли, но выдержали удар. От моего приземления во все стороны разметало розовую кашу и трупы низших кальдов. Повезло им, что и так уже были мертвы.

Послышался шум, и я тут же определил источник надо мной, на уровне третьего витка. Отряд неслабо продвинулся с учетом количества дохлых кальдов на первых уровнях. Но похоже, что друзья там завязли.

Снова подниматься и искать соратников по всему улью слишком долго, поэтому я набрал воздуха в легкие и крикнул: «Я ЗДЕСЬ! УХОДИМ!». Крик эхом разошелся по центральной полости. На нескольких уровнях из проемов даже высунулись любопытные морды кальдов.

Стена на третьем витке с грохотом взорвалась. Вниз полетел свернувшийся бронированный шар, а за ним в пролом сиганул Тиль с Линдом на плече. Шар ударился о стенку, отскочил и грохнулся, размазав несколько трупов. Буфоны приземлились возле меня. Выглядят амфибии неважно. Линд без сознания и с посеченными в лоскуты доспехами. Здоровенная дубина-клешня куда-то пропала. Тиль тоже весь в крови и едва стоит на ногах.

Пшон с треском развернулся и поднялся на лапы. Броненосец поддержал буфона и подхватил Линда под второе плечо. Зверь обзавелся несколькими заметными царапинами на панцире, но в целом выглядит бодро. Я поднял голову и увидел, как вниз спорхнула его компаньонка. Альба приземлилась неожиданно бесшумно, учитывая ее трехметровое тело. Халат охотницы оказался испачкан кровью и порван в нескольких местах, но ран я не заметил.

– Живой значит, – кивнула Альба. – Я почуяла мощный выброс, решила, что новый бог рождается прямо у нас над головой, но потом все стихло. Это ты устроил?

– Наверное, – я пожал плечами.

Последней появилась Ева, бросив назад шаровую молнию. Вспышка эффектно высветила летящий силуэт рогатой элиски, однако рухнула вниз девушка совершенно не героически, упав в кучу мертвых спрутов. Я бросился к ней.

– Я справлюсь, – заверила Ева, тем не менее оперевшись на мою руку. Я пробежался глазами, и увидел множество порезов и ожогов на бирюзовой коже, а на бедре элиски вообше красовалась рваная рана. Мы встретились взглядами. Стоявший в глазах Евы вопрос сменился на понимание, и она сжала мою руку сильнее. – Уходим?

Я кивнул.

– А как же…? – Тиль начал что-то говорить, но его прервало нападение.

Из воздуха хлестнула длинная розовая нить и прошлась по панцирю Пшона, прикрывшего буфонов от удара. На броне осталась длинная выжженная борозда.

– Бежим! – крикнула Альба, уворачиваясь от выплывающих из воздуха новых нитей.

Я подхватил Еву и бросился вместе с остальными в сторону выхода. Лодыжку ожгло болью, и я стиснул зубы, перепрыгивая вездесущие волокна. Ева болезненно вскрикнула, когда я не успел увернуться, и одно из волокон задело ее плечо.

В воздухе нарастало гудение, и кальды вдруг издали жуткий протяжный вой. Хор тысячи тварей разнесся по всему улью. Несколько спрутов преградило нам дорогу, но Альба на бегу смела их ударом глефы. Одна из нитей метнулась к охотнице, и та сумела отбить ее оружием. Только вместо того чтобы разрубить светящееся волокно, зеленое лезвие лишь оттолкнуло его.

– Пшон! – раздался крик Тиля.

Всегда молчавший броненосец пищал от боли. Несколько нитей вылетели прямо на их троицу, и Пшон спихнул всех в сторону, вновь прикрыв собой буфонов. На этот раз волокна прожгли броню в нескольких местах, явно достав до мяса. Броненосец пищал и дрожал, но продолжил тащить Линда вместе с Тилем.

Мы почти добрались до выхода, но пришлось остановиться. Проем оказался перегорожен пучками розовых нитей. Я изменил взгляд, чтобы проследить за тем, куда уходят эти обжигающие волокна. Источник оказался за нашими спинами.

Пространство в центральной полости гнулось и искривлялось, исторгая из себя все новые нити. На этом отвратительном дрожащем дереве словно гроздья выделялись несколько кальдов-пастухов. Они взывали к Матери, и Мать отвечала им.

Со стороны Альбы донеслось ругательство.

– Не пройти, – чертыхнулась охотница, бросив воевать с нитями. Затем увидела, куда я смотрю и хмыкнула. – Ты их видишь?

Дождавшись моего кивка, Альба шагнула ко мне.

– Сможешь ударить также, как по вожаку стаи? – спросила меня женщина.

– Смогу, – ответил я с сомнением. – Только для них будет маловато.

– Проведи через меня, – сказала Альба и протянула руку.

Я уставился на ее ладонь с длинными изящными пальцами. А затем ухватился за нее и сомкнул наши каналы. Воздух уже заполонили розовые нити, нет времени сомневаться.

Импульс прошел по нам и умчался в сторону клубка волокон. По пространству и подпространству мгновенно прошла волна. Нити вздрогнули, но больше ничего не произошло.

– И все, – выдохнула разочарованно Альба. – Я думала…

И тут клубок взорвался фиолетовым пламенем. Вместе с нашим ударом в сплетение нитей прошла маленькая искра, распустившаяся пылающим цветком. Пастухи вспыхнули факелами, живое пространство задрожало, а волокна стали обрываться и растворяться в воздухе.

Мы как по команде рванули на выход сквозь распадающуюся преграду. Снаружи нас встретил тусклый свет голубой звезды, напоминающий яркую лунную ночь. Повинуясь инстинктам, мы побежали на пределе возможностей. Альба подхватила Линда у Тиля с Пшоном и умудрилась вырваться вперед, оставив молодого буфона с броненосцем поддерживать друг друга. Я бежал, прижимая Еву к себе. Земля сотрясалась под ногами, позади раздавался грохот и гул, а отряд все продолжал бежать.

Лишь когда грохот затих, мы наконец решились остановиться. Тиль захрипел и повалился на землю, Пшон последовал его примеру.

Я оглянулся. От жилища кальдов мало что осталось. На месте огромного каменного конуса теперь темнеет куча обломков, из которых торчат обрывки ярких розовых нитей. Эти волокна продолжают распадаться и втягиваться в пустоту.

– Хорошо мы пошумели, – довольно протянул Тиль, любуясь зрелищем.

– Теперь точно войдем в легенды, – неожиданно прохрипел Линд.

– Надо же, очнулся, – хмыкнула Альба и склонилась над буфоном.

– Только пошевелиться не могу, – пожаловался здоровяк.

Охотница достала из-за широкого пояса маленький сверток и принялась деловито хлопотать над хрипящей амфибией.

– Надо дойти до моего схрона, – вздохнула Альба, осмотрев раны Линда и переходя к Пшону. – Там есть средства, чтобы всех подлатать.

– Ты бы видел, как они с Ирвином пальнули в конце, – не унимался Тиль.

– Не знал, что у элисов бывают такие мощные заклинания, – Линд улыбнулся попытке собрата отвлечь его от боли. – И у свободных охотников.

– Это не заклинание, – фыркнула Альба и взглянула на меня. – Нам помогли. Еще и прикрывали, пока мы бежали.

– У тебя ее глаза, – подала голос Ева, обращаясь ко мне. У меня комок встал в горле, но под взглядом элиски он принялся таять. Вместо этого в груди начало теплеть.

– Так Дана…? – неуверенно протянул Тиль.

– Она с нами, – кивнул я и повернулся к Альбе. – Далеко до твоего тайника?

– Нет, он рядом, – задумчиво отозвалась охотница. Она посмотрела на разрушенный улей, затем вернула взгляд на нас с Евой, чему-то кивнула и спросила. – Что планируете теперь?

– Надо, чтобы все встали на ноги, а потом…, – я пожал плечами и посмотрел на элиску в своих руках. – Попробуем дойти до города элисов.

– Ну да, просто взять и дойти, – покачала головой Альба. – Без корасов столько протопать.

– До сих пор как-то обходились, – буркнул я.

– К чему ты ведешь? – спросила Ева охотницу.

– Я знаю, где их можно добыть, – выдала наконец Альба. – Если пообещаете доставить нас с Пшоном в одно место, я отведу вас.

Я переглянулся с Евой, и элиска пожала плечами, явно не возражая.

– Хорошо, веди, – согласился я и бросил взгляд на буфонов. – Если там найдется корас, мы всех донесем куда надо.

– Договорились, – отозвалась Альба. – Сначала сходим к схрону и подлечимся. Силы нам понадобятся.

Глава 26

До тайника Альбы мы шли довольно споро, несмотря на то, что часть отряда едва могла передвигаться. Едва рана на ноге Евы немного подзажила, элиска тут же спрыгнула с моих рук и заковыляла самостоятельно. Линда же изжалили и искромсали до такой степени, что на собственную регенерацию буфона рассчитывать не приходилось.

Охотница оказалась права: при синей звезде ни одна стая кальдов не показалась из своих жилищ, и мы благополучно дошли до границы их земель. Подойдя к приметной каменистой гряде, отряд замер. Альба постояла, прислушиваясь к чему-то и пристально вглядываясь в камни, затем кивнула Пшону. Броненосец шумно втянул воздух и устремился вперед. Подбежав к одному из массивных валунов, он встал на передние лапки и уперся задними. Я присвистнул, глядя, как сдвигаются несколько тонн камня. Интересно, зверь настолько силен, или дело в упоре под особым углом? Вспомнив, как Пшон пробивал стены и сметал кальдов, я зарекся не злить нашего друга.

В открывшейся под валуном полости нашлась большая сумка из синей ткани, похожей на одеяния охотницы. Альба с видимым усилием вытащила находку и принялась копаться в содержимом.

– Спасибо, Пшон, – поблагодарила она броненосца, и тот с грохотом опустил камень.

Из сумки появилась изящная фляжка, несколько мешочков, какие-то склянки, и Альба принялась врачевать Линда. Судя по болезненным вздохам буфона, чувствительность после жал спрутов уже начала возвращаться.

– Еще и в руку укусила какая-то дрянь, – покачала головой врачевательница и понюхала конечность Линда. – Ты что, пометом ряфы намазался? Зря, придется рубить.

Здоровяк до этого с несчастным видом сносивший процедуры, при виде тянущейся за глефой Альбы дернулся, подскочил и попытался броситься наутек.

– Ну вот, забегал голубчик, – довольно хмыкнула санитарка. – Теперь следующий.

Альба по очереди занималась каждым членом отряда, промывая раны и посыпая какой-то пудрой из своего мешочка. Глубокие ожоги от розовых нитей оказались хуже других ранений. Было больно смотреть, как дергается Пшон, пострадавший от обжигающих жгутов больше всех. Даже у Евы с ее бешеной регенерацией прожженное плечо едва успело покрыться тонкой корочкой. Элиска зашипела от боли, когда Альба стала втирать голубоватую пасту, однако через полминуты миниатюрное личико разгладилось, и проступило облегчение.

– А тебя, я смотрю, уже подлечили, – кивнула охотница, бросив взгляд на меня.

– Похоже на то, – ответил я. На мне действительно не осталось следов прошедшей битвы. Разодранные бока и пробитая грудь давно зажили. Даже глубокая борозда на щиколотке пропала. Так что помимо голода и усталости жаловаться мне не на что.

– Вот, пожуйте, – закончив с процедурами, Альба раздала нам по кусочку какой-то сухой веточки. – Должны продержаться, пока не раздобудем еды.

– Это же корень борея! – воскликнул Тиль, принюхавшись к запаху, и тут же с видимым удовольствием отправил корешок в рот.

Я принял свою порцию подозрительного лакомства и принялся грызть. Восторга буфона я не разделил, но корешок оказался не так уж плох. Сладковатый травянистый вкус напомнил мне о лакрице и анисе. Но уже через десяток минут я понял, чем на самом деле хорош этот борей – энергии прибавилось больше, чем от десяти чашек кофе.

Вскоре охотница поднялась и взвалила сумку на плечо.

– Пойдемте. Здесь нельзя долго оставаться.

После привала группа стала двигаться намного быстрее. Я подивился целебному искусству нашей проводницы. Даже Линд, едва вставший на ноги, теперь держит хороший темп. Первое время Тиль беспокоился за собрата и держался вплотную, но старший буфон двигался весьма уверенно. Разве что время от времени вздыхал по потерянной дубине.

Я заметил, что Ева стала тихой. Пару раз я перехватил ее изучающие взгляды в сторону Альбы. На мой тихий вопрос элиска лишь пожала плечами. Причин не доверять охотнице, с которой мы уже дважды бок о бок сражались, я не увидел. Вряд ли после всего она решит обмануть нас с корасами и завести в ловушку. Скорее всего, источник мрачных мыслей Евы в другом.

В голове мелькнуло воспоминание, как мы шли с Даной, держась за руки. Нас тогда потряхивало от окружающих ужасов, но от присутствия друг друга становилось легче. Повинуясь порыву, я взял маленькую ладошку Евы в свою. Элиска посмотрела на меня и грустно улыбнулась. В заблестевших глазах я увидел благодарность.

Когда освещение стало меняться, я понял, что мы идем уже несколько часов. Оранжевая звезда принялась выплывать из-за горизонта, вытесняя с небосклона свою голубую товарку. Правда, это не особо оживило однообразный пейзаж пустоши.

Альба уже пару раз выдавала пожевать борея, но заряд бодрости все равно постепенно снижался. Все были голодны, но охотница, в чьей сумке наверняка еще что-то припасено, попросила подождать.

– Дальше по пути будет еда, потерпите, – пообещала она буфонам, выпрашивающим съедобные корешки.

Амфибии с трудом верили обещанию, потому что перед нами лежала все та же безжизненная каменистая пустошь.

Я вздохнул. Скука – это прекрасно. Намного лучше, чем смертельная опасность. Но смотреть сейчас действительно не на что. Дорожная пыль и серые камни надоели, так что я в очередной раз поднял взгляд к небу. Щурясь от рассеянного оранжевого света, я принялся рассматривать причудливых небесных тварей.

Вот мимо проплыло какое-то ритмично дергающееся изогнутое существо, будто исполняющее какой-то танец. За ним последовала большая сверкающая туча из мелких крылатых рыбешек, движущихся согласованно, словно единый организм. Правда мелкими эти твари выглядят только относительно других. Окажись одна из таких рыбок рядом со мной, я наверняка целиком помещусь в ее пасти.

Размышляя о небесной живности, я наткнулся взглядом на темное пятно на горизонте. Время от времени по этой части неба пробегают вспышки. По спине у меня прошел холодок.

– В той стороне пещера, в которой мы встретились, – задумчиво протянул Линд, проследив за моим взглядом. – Кажется, я вижу полосу тумана.

– Мы уже столько прошли, а он все следует по пятам, – вздохнул Тиль.

– Вы были в этом тумане? – поинтересовалась Альба.

– Ага, шли в нем как в мутной воде, – пожаловался Тиль. – Вроде ничего страшного, но великие себя странно вели. Плавали близко к земле. Один из них нас едва не высушил своей кровью. А потом рядом родился бог, нам пришлось защищать его и убить великого.

– С твоих слов звучит, словно мы какие-то легендарные герои, – проворчал Линд. – Всю работу там сделали Айтран с Ирвином, и оба отдали свои жизни.

Пока буфоны делились с Альбой нашими приключениями, я вернулся взглядом к темной части неба. Последние события вытеснили страх, но я уверен, что скрывающееся за туманом и темными тучами нечто не отстанет. Я чувствую его притяжение. Как бы хотелось не встречаться с ним как можно дольше.

Засмотревшись на небо, я перестал обращать внимание под ноги и вскоре поплатился за это. Ступни уже давно загрубели и перестали ощущать острые края камней, но колючка умудрилась пробить кожу и впиться в плоть. Кривясь и болезненно охая, я принялся осторожно вытаскивать из ноги шипастую сухую веточку под сочувственными взглядами спутников.

После этого я стал внимательно следить, куда ставлю ноги, и не зря – стелящиеся растения с острыми колючками стали попадаться все чаще. Альба заверила, что нужные нам места уже близко.

Примерно через полчаса пути бесплотная пустошь сменилась степью, поросшей короткой жесткой травой. Местами из нее торчали ежики листьев, напоминающие хохолки ананасов. Дальше нам стали встречаться небольшие кусты с плотно скрученными вместе ветвями, образующими подобие единого ствола, и пышной плоской кроной, из которой на нас с любопытством выглядывали какие-то мелкие птички.

Альба издали заприметила яркую цветущую поляну и повела нас к ней. Однако, мы оказались не единственными, кого привлекло это место. Нас опередили крупные крылатые существа с сухими мускулистыми телами и длинными хвостами. Несколько тварей на наших глазах приземлились, сложили кожистые крылья на передних лапах и принялись бродить по поляне, опираясь на костяшки согнутых конечностей. Найдя нечто съедобное, летуны стали рыть землю своими изогнутыми кверху клювами.

– Понятно, – вздохнула Альба. – Обойдемся без деликатесов.

Конечно, это не орда кальдов и спрутов, но на вид явно опасные твари. А мы, хоть и подлечились, все еще уставшие и потрепанные. Не желая вступать в схватку за еду, мы обошли приметную поляну, но охотница вдруг резко втянула носом воздух и сделала знак остановиться.

– Пригнитесь к земле и не двигайтесь! – скомандовала Альба, и мы подчинились как раз вовремя. Из-за кустов медленно вышел хищник, от взгляда которого у меня засосало под ложечкой. Здоровенный зверь похожий на бородатого льва принялся ощупывать воздух длинными извивающимися вибриссами, неотрывно глядя на нас. Я понял, что никак не могу определить цвет его шкуры и густой шевелящейся гривы. Кажется, что они неуловимо меняются и переливаются каждую секунду. Мой взгляд просто соскальзывает с этого царственного животного.

Что-то решив про себя, лев грациозно заскользил в сторону цветущей поляны. Похоже у приземлившихся там крыланов сегодня будет плохой день.

– Повезло, – с облегчением выдохнула Альба. – Мы для него мелковаты, но он мог разорвать просто для развлечения. Хорошо, что рядом добыча посолиднее.

Вскоре нам все-таки удалось найти небольшой участок, где наша проводница показала съедобные растения. По словам Альбы, это не так вкусно, как растущее на той поляне, но тоже пойдет. Я с любопытством выдернул из земли вертикально растущий плод, напоминающий огурец, и под одобрительным взглядом охотницы прокусил плотную кожицу. Сочная мякоть оказалась солоноватой и с легкой кислинкой, но вполне съедобной. Отряд расположился на привал и принялся аппетитно хрустеть.

– К большим не подходите, взорвутся, – предупредила Альба, показывая на стоящие неподалеку толстые столбы. Старшие братья наших огурцов уже больше похожи на кактусы, только вместо колючек из мясистых стволов торчат острые зубчики, напоминающие клыки какого-нибудь хищника. А на вершинах этих кактусов растут по нескольку листьев с зазубренными краями.

Подкрепившись и набрав огурцов про запас, мы двинулись дальше. Взрывоопасные кактусы стали попадаться все чаще, а затем и вовсе встали перед нами сплошной стеной. Пришлось петлять и обходить эти заросли. Я заметил, что в этих местах в земле полно нор. Когда мы проходили мимо, из травы выскочило несколько мелких грызунов, скачущих на двух лапах, а затем зверьки быстро юркнули в свои жилища.

Через некоторое время вдали отчетливо проступила полоса, за которой растительность обрывалась. Увидеть, что находится дальше, мешала туманная дымка.

– Нам туда, – указала Альба в ту сторону. – Только перед этим добудем свежего сока фини.

Искомые деревья отыскались довольно быстро. Несколько здоровенных бочкообразных стволов, возвышающихся на добрых пятнадцать метров, оказались заметны издалека. Похоже, эти дальние родственники баобабов предпочитают расти на большом расстоянии друг от друга. Мы дошли до ближайшего дерева и разбили под ним лагерь.

Альба достала нож и сделала на дереве фини глубокий порез, из которого сразу потек густой сок. Покатав каплю между пальцами, охотница удовлетворенно хмыкнула, затем вдруг скинула свой халат и маску. Я впервые увидел лицо нашей проводницы, оказавшееся довольно интересным. Утонченные черты, полные губы, густые брови и четыре глаза, нижняя пара из которых закрыта. Фигура женщины оказалась в меру мускулистой, а под крупной грудью я заметил еще пару сосков. Под нашими удивленными взглядами Альба принялась обмазываться смолистой жидкостью.

– В долине ядовитые пары, – пояснила охотница. – Их опасно не только вдыхать, но и касаться кожей, поэтому не должно остаться открытых участков. Буфонам придется подождать нас здесь вместе с Пшоном.

– Да, мы задохнемся, если покроемся этим соком, – покачал головой Линд, потрогав густую жидкость.

– А чем мы будем дышать, и как быть с глазами? – спросил я.

– Пшон об этом позаботится, – отозвалась женщина.

Броненосец принялся рыться в сумке Альбы, а затем продемонстрировал нам россыпь выпуклых прозрачных ракушек, флакон и странного вида губки. Как только на эти сухие комки попала пара капель из флакона, они поменяли цвет, зашевелились и запульсировали.

– Мда, технологии, – проворчал я, подходя к дереву фини. Похоже, придется обмазываться. Я набрал полную ладонь сока и приложил к предплечью. Субстанция почему-то оказалась горячей и слегка обжигала кожу, но через некоторое время стала застывать на воздухе, образуя упругий слой наподобие латекса.

Альба гладко зачесала свои волосы назад и покрыла их слоем сока, который образовал нечто вроде капюшона, спадающего на спину. Ева подошла поближе, принюхалась к вытекающей из дерева субстанции, и стала неуверенно обмазывать себя. Видя ее колебания, охотница стала помогать элиске покрываться смолистой жидкостью. Зрелище оказалось довольно пикантным, да еще и с изюминкой в виде большой разницы в габаритах: хорошо сложенная трехметровая охотница и крохотная изящная элиска. Сцена, достойная фантазий одинокого космонавта в долгом перелете.

Заметив мой взгляд, Ева хитро ухмыльнулась и принялась интенсивно намазывать выступающие части Альбы новыми слоями сока. Издевается, чертовка! И ладно бы только элиска, но охотница тоже включилась в игру.

Я с усилием отвел глаза, стоически втирая в себя смолу фини. Мне предстоит своя кропотливая работа. Покрыть каждый сантиметр своего тела быстро густеющей жидкостью оказалось нетривиальной задачей. Доверить это дело дамам я не могу ни в коем случае, иначе с некоторыми частями тела у меня возникнут куда большие трудности, чем сейчас.

Глядя на мои потуги, буфоны откровенно порадовались, что им не пришлось мазаться горячей смолой.

– Крепись, Ирвин, – подбодрил меня Тиль. – Жалко, что мы не можем пойти с вами искать корасов. Но пока вы ходите, мы с Линдом поищем по округе что-нибудь вкусное.

– Да, к вашему возвращению сварганим поесть, – заверил Линд. – Что-нибудь явно получше огурцов.

– Только не помрите в поисках еды, – отозвался я.

– Не помрем, с нами Пшон, – Линд хлопнул броненосца по панцирю. – Он надежный парень.

Пшон что-то пропищал и вернулся к своему занятию. Все это время наш рукастый компаньон сосредоточенно строгал какие-то поделки. Когда он наконец закончил, оказалось, что это маски. Броненосец закрепил в разрезах для глаз прозрачные ракушки, в районе рта и носа прилепил живые губки.

Приложив маску к моему лицу, Пшон принялся закреплять и герметизировать ее соком фини. Я остро заскучал по своему потерянному скафандру. Спонж постоянно шевелился и щекотал мне губы, а сквозь мутные голубоватые ракушки оказалось сложно что-то рассмотреть. Надеюсь, хотя бы от отравы маска спасет.

Наконец вся троица облачилась в латексные костюмы. Мы с Евой как обычно налегке, а охотница захватила свою верную глефу.

– Пошлите скорее, – глухо скомандовала Альба, тоже явно испытывая дискомфорт.

– Возвращайтесь с корасами или хотя бы живыми, – махнул рукой Тиль, и я кивнул.

Мы трусцой побежали к полосе, где заканчивалась растительность, и быстро оказались возле обрыва. Очертания долины внизу едва угадывались сквозь облака испарений. Мутные стеклышки наших масок тоже не добавляли зоркости. Надеюсь, хотя бы Альба видит, куда нас ведет. Мы прошли за охотницей вдоль обрыва и дошли до трещины, переходящей в крутой спуск.

– Придется слезать здесь, – сказала Альба. – В других местах еще круче.

Мы принялись осторожно спускаться в щель по склону, держась за острые камни. Я почувствовал резкий запах, пробивающийся сквозь губку.

– Мы точно не отравимся? – спросил я. – Запашок еще тот.

– Куфы забирают из воздуха все яды, – заверила проводница. – Некоторое время до тебя не дойдет ни капли.

– Некоторое время? – переспросила Ева.

– Туда-обратно должно хватить, – отозвалась Альба. – Если задержимся, куфа будет поглощать все меньше и меньше.

Спустившись на дно ущелья, мы пошли вдоль мутного ручья и вскоре вышли на открытое пространство долины. Оранжевый свет, проходя сквозь испарения, приобретал нездоровый зеленовато-желтый оттенок, но давал достаточно освещения. Перед нами оказался водоем, заполненный переливающейся на свету жидкостью диких оттенков. К моему счастью на поверхности нашлись островки с узкими перешейками земли, поэтому нам не пришлось переплывать подозрительную жижу.

Альба пошла впереди, проверяя надежность перешейков концом своей глефы. Мы с Евой зашагали следом, внимательно глядя под ноги. Совсем не хочется свалиться в мутные воды. Судя по движению в глубине и поднимающимся пузырькам, что-то там внизу обитает. Будем надеяться, что никто не выпрыгнет.

На одном из островков нам встретился труп обтекаемого крылатого существа с тремя хвостами. Приблизившись, я разглядел на останках подрагивающую и шевелящуюся слизь. Меня передернуло от отвращения. Когда мы стали проходить мимо, слизь принялась выпускать в нашу сторону ложноножки, стараясь дотянуться. В какой-то момент Ева не выдержала и шарахнула разрядом, от которого слизняк вздыбился и пошел волнами, спрятав свои конечности.

Треск разряда разнесся эхом по долине. Мы замерли, оглядываясь по сторонам и напряженно вслушиваясь. Но кроме бульканья пузырьков и отдаленного шипения ничего нового мы не услышали. Ева бросила на нас виноватый взгляд, а Альба нетерпеливо махнула рукой.

– Пошли скорее, защита долго не протянет, – буркнула охотница, ускоряя шаг.

Когда мы проходили по очередному перешейку, я заметил краем глаза какое-то движение в воде. Повернувшись, я увидел, как слои разных цветов смешиваются между собой. В сине-зеленой толще появилось светлое облачко и принялось расплываться, словно кто-то добавил молока в чай. Залюбовавшись, я едва не поплатился жизнью за свою беспечность. Тело отреагировало быстрее разума, и выстреливший из воды длинный язык просвистел мимо моей головы, царапнув по маске острым концом.

Мы бросились вперед, мгновенно преодолели оставшееся до следующего островка расстояние и заняли на нем оборону. С колотящимся сердцем я всмотрелся в то место, откуда на меня напали, но из воды так ничего и не показалось.

После этого происшествия мы стали перебегать перешейки, в любой момент готовясь встретить угрозу из воды, однако до сухого пространства прошли без происшествий.

Впереди послышался шум падающей воды, который я раньше принял за шипение. Наша троица прошла вдоль ручья и вскоре оказалась у вершины водопада. Альба подошла к краю и показала вниз.

– Столбы! – воскликнула Ева при виде торчащих из воды черных колонн. – Но я не вижу ни корасов, ни обители.

– Внизу должно что-то быть, – сообщила Альба. – Отсюда не видно из-за того карниза, но обвал открыл какую-то темную выпуклую штуку. Я сама туда не ходила, но думаю, что это обитель.

– Как ты вообще узнала об этом месте? – поинтересовалась элиска.

– Я была на той стороне, когда здесь прошел один из великих, – показала охотница на противоположный край долины. – Я тогда проснулась от ужасного грохота. Земля тряслась так, что невозможно было устоять на ногах. Когда я осмелилась выглянуть, то увидела заполняющиеся водой следы великого. А здесь оползень открыл столбы, и я поняла, что в этом месте должна быть старая обитель.

Слушая рассказ Альбы, я по-новому посмотрел на эту часть долины и покрылся мурашками. Теперь я понял, что напоминает мне вытянутое озеро. След чудовищной лапы! Какого же размера должна быть тварь, чтобы в пару шагов пересечь несколько километров?

Осмотревшись, мы начали спуск. Двигаться пришлось довольно медленно, потому что камни отказывались давать надежную опору, грозя в любой момент обрушиться вниз новым оползнем. Однако, опытная охотница с потрясающей точностью определяла, куда ставить ноги, и нам с Евой оставалось лишь повторять ее движения.

От соседства с водопадом воздух наполнился водяной пылью. Капельки подсветились рассеянным светом оранжевой звезды и создали ощущение чего-то волшебного. Мне вдруг пришла в голову мысль, что я стал больше любоваться подобными мелочами. В груди появился отзвук какого-то теплого щемящего чувства.

Мысли прервались от шороха и посыпавшихся на голову камешков. Маленькие ступни, покрытые застывшим соком, затормозили в каких-то сантиметрах от моего лица.

– Извини, – донесся сверху взволнованный голос Евы.

– Ниче…, – мой ответ прервался, когда масса камней подо мной с шуршанием покатилась вниз.

Желудок сжался. Я отчаянно попытался затормозить свое падение, цепляясь руками и ногами за все вокруг, но опора все не находилась. Я с ужасом понял, что сейчас рухну вниз, когда мое предплечье ухватила Альба. Охотница остановила меня, даже не шелохнувшись.

– И как вы вообще выжили без корасов, – выдохнула моя спасительница.

После этого движение замедлилось еще больше. Я стал по нескольку раз проверять каждую опору, прежде чем перенести на нее вес своего тела. Спуск практически превратился в медитацию, из которой меня вырвал голос Альбы.

– Берем немного правее, – крикнула проводница. – Мы уже близко.

Вскоре мы обогнули каменный карниз, и нашим глазам открылась торчащая из скалы большая выпуклость из темного материала, разительно отличающегося от окружающих скал. Мы спустились на насыпь возле непонятного объекта и принялись его разглядывать.

– Это то, что нам нужно? – озадаченно спросил я Еву, как наиболее сведущую в этих вопросах.

– Похоже на мертвую обитель, – нахмурилась элиска. – Но здесь торчит только край, основная часть в скале.

– Ты можешь открыть проход внутрь? – поинтересовалась Альба.

– Я не знаю, как это сделать, – покачала головой Ева. – Обители которые я видела, либо открывались сами и выпускали рожденных корасов, либо были мертвы.

– И что, нам теперь ждать вылупления нового кораса? – спросил я.

– Куфы выдохнутся раньше, – вздохнула охотница, тронув свою маску. – Мой комок уже начинает понемногу твердеть. Я надеялась, что знаний высшей элиски хватит, чтобы открыть обитель.

– У таких обителей мы только забираем спящих корасов, – Ева пожала плечами. – Только священная обитель в городе открывает свою часть, чтобы принять элисов на инициацию. Но даже из старейшин никто не знает, что там внутри, не то что я. Что будем делать?

– А как открываются те штуки, что не в городе? – спросил я, водя ладонью по гладкой поверхности. – Как это выглядит?

– Когда элисы находят обитель и касаются ее, то либо пропадает одна из стенок и изнутри вылезает несколько корасов, либо ничего не происходит, – поделилась элиска. – У нас может не открываться потому, что мы не в корасах, либо открытый участок слишком маленький. Или эта обитель просто мертва. Ой! Она ударила меня искрой!

Ева отдернула ладошку от темного камня. Мы замерли, ожидая продолжения. Однако ничего не изменилось. Выпуклая стена осталась равнодушной.

– Слушай, а попробуй ты его ударить ее ответ, – предложил я, на что получил взгляд, полный ужаса.

– Предлагаешь атаковать обитель? – возмутилась Ева.

– Не атаковать, – поспешил я уточнить. – Пусти самый слабый разряд. Может, удастся разбудить ее. Вряд ли это причинит какой-то урон.

После долгих колебаний, элиска наконец собралась с духом и под нашими взглядами приложила ладонь к стене. По ее пальцам пробежал разряд, после чего Ева вдруг дернулась и упала на колени.

– Ты как? – обеспокоенно спросил я, подскочив к подруге. – Прости, я похоже глупость предложил…

– Ничего, – ответила Ева, помотав головой. – Мне не больно, просто что-то голову сдавило.

Я помог элиске подняться и уставился на темную стену. Реакция на энергию Евы определенно есть, только непонятно, что она означает. Судя по состоянию девушки, обитель ее не атаковала. Может, разряд оказался слаб? Только просить подругу рисковать и ударить посильнее мне совершенно не хочется.

Решив попробовать самостоятельно, я протянул руку и выпустил с кончиков пальцев электрическую дугу. Мелькнуло предчувствие, что я совершаю огромную глупость, но было уже поздно. Такого ужаса и безысходности я еще никогда не испытывал. Вспышка страшной боли резанула по моим нервам, разрывая меня на части. Однако пытка, заставившая меня отчаянно желать смерти, резко закончилась. Меня обволокло что-то мягкое и теплое. Я так ярко почувствовал любовь и заботу, что из глаз непроизвольно хлынули слезы.

– Ирвин! – дошел до меня встревоженный голос Евы.

Открыв глаза, я увидел, что элиска стоит надо мной, но опасается прикасаться. Скосив взгляд, я обнаружил причину – мое тело покрылось фиолетовым пламенем.

– Повезло тебе с покровителем, – покачала головой Альба, убедившись, что я жив. А затем повернулась к темной стенке, оставшейся равнодушной к нашим потугам. – Похоже, с корасами у нас не выходит. Возвращаемся? Долго ковыряться мы не можем, иначе куфов не хватит на обратную дорогу.

– Погодите, – пробормотал я, почувствовав кое-что интересное.

Языки пламени на мне явно тянутся к темной стене.

– Ты уверен? – спросила Ева, глядя, как я поднимаю горящую ладонь и подношу к гладкой поверхности.

Я пожал плечами и коснулся обители, внутренне сжавшись в ожидании новой боли. Но ничего страшного не случилось. Фиолетовое пламя поначалу робко облизывало темную поверхность, затем медленно перекинулось на нее. Охватив небольшое пространство вокруг моей ладони, огонь вдруг резко впитался в стену. Я осмотрел себя, и не обнаружил на себе ни одного огонька. Затем переглянулся с напрягшимися в ожидании спутницами.

Я простоял с ладонью на стене около минуты. Ничего не происходило, и я уже было подумал убрать руку, когда почувствовал вибрацию. Изнутри донесся низкий гул. Когда на меня посыпалась каменная крошка, я испугался, что скала обвалится и погребет нас, но все неожиданно стихло, и моя ладонь вдруг провалилась в воздух.

Я потрясенно смотрел на аккуратный овальный проем, возникший в темном камне.

Глава 27

Меня буквально потянуло вперед, изнутри поднялось предвкушение чего-то хорошего.

– Пошли, – бросил я своим замершим спутницам, и первым шагнул внутрь обители.

Мои ступни коснулись идеально ровного каменного пола. Шагнувшая следом Ева достала из волос кристалл-снежинку и стала подсвечивать стены тоннеля из темного камня. Поколебавшись, Альба выставила перед собой глефу и вошла вслед за нами.

– Ирвин, подожди! – крикнула Ева, увидев, что я иду дальше. – Мы ведь не знаем, что там!

– Дана знает, – заверил я элиску.

Внутренние ощущения мягко подталкивали меня вперед, и я не стал сопротивляться. Спутницам ничего не оставалось кроме как последовать за мной, опасливо озираясь по сторонам. Тоннель явно шел не напрямик, пару раз заметно вильнув. Затем я почувствовал, что иду на подъем. Уклон гладкого пола был едва заметен, и мои покрытые смолой ступни совершенно не скользили.

Впереди показался тупик, но при моем приближении в стене возник очередной овальный проход. Я убедился, что Ева с Альбой не отстают, и вошел в открывшееся помещение.

Перед нами оказался гигантский грот. Света от кристалла Евы хватило лишь на освещение небольшого участка возле нас, остальная же часть тонула в темноте. Однако я явственно ощутил, куда мне нужно.

В нескольких метрах от нас пол подсветила фиолетовая искорка, и я направился к ней. Как только я подошел, участок пола словно превратился в жидкость и сформировал из себя нечто вроде ложа. Я улегся на поверхность, оказавшуюся весьма мягкой и удобной. Тело чем-то обволокло, и я почувствовал, как растворяется слой покрывающей кожу смолы. Я успел задаться вопросом, как же я пойду через отравленные испарения на обратном пути, и мое сознание погасло.

Выплывая из дремы, я первым делом обратил внимание на свои ощущения. Исчезло теплое ощущение присутствия, что сопровождало меня в последнее время. Восприятие окружающего мира словно сбавило полтона и слегка поблекло. Но я сразу понял, где находится моя недостающая часть.

Я открыл глаза и повернулся к источнику теплого желтого света, льющегося слева от меня. В светящемся коконе, похожем на огромный кусок янтаря, что-то двигалось. Интенсивность света постоянно менялась, порой окрашивая все вокруг в яркий рубиновый цвет. Альба с Евой сидели рядом и даже не заметили моего пробуждения, завороженные игрой света. Но как только я пошевелился, девушки обернулись ко мне. На лице Евы проступила гамма эмоций.

– Твои глаза опять золотистые, – тихо выдохнула элиска.

Я кивнул. Этого следовало ожидать.

– Вижу, вы успели отодрать свои маски, – заметил я.

Пока я был в отключке, Ева с Альбой освободили свои лица от фильтров кустарного производства. Теперь девушки сидели в остатках смолистых костюмов с оборванными кусками смолы на шеях. Сам я вновь ощутил привычную наготу, и маски своей нигде не увидел. Похоже, принявшее меня ложе растворило все лишнее, по его мнению, не спрашивая моего разрешения.

– Куфы выдохлись, – вздохнула охотница и обвела взглядом грот. – Яд сюда не проникает, но я не знаю, как мы будем возвращаться. Я хотела рискнуть и пробежать до лагеря, но Ева уговорила меня дождаться.

– Это … она? – спросила Ева с затаенным дыханием, кивнув на янтарный кокон.

Я кивнул и ободряюще улыбнулся. Я знаю, кто сейчас растет в коконе, но вслух говорить пока не хочется. Словно боюсь спугнуть это чудо.

Время тянется нестерпимо долго, но пульсация и игра света на янтарной поверхности успокаивают и гипнотизируют. Невозможно разглядеть, что происходит внутри, но каким-то образом я почувствовал приближение окончания процедуры и подошел вплотную.

Казавшийся невероятно прочным янтарь растворился в воздухе, открыв нашему взору лежащую на ложе девушку. В груди сладко защемило. Черты лица неуловимо изменились, но остались знакомыми. Нежная кожа осталась такого же серо-голубого цвета, но волосы, брови и ресницы стали белоснежными.

Большие фиолетовые глаза распахнулись, и в радужке блеснули золотые искры.

– Ирвин, – выдохнула Дана и улыбнулась. – Я знала, что ты придешь.

– Дана… – я обнял родную девушку, не в силах больше сдерживаться. Чувства переполнили нас обоих. Я так много хотел сказать, но слова оказались не нужны. Давящая вина без остатка растворилась в благодарности. Захлестнувшее счастье оказалось таким мощным, что сомнения и тревоги просто перестали существовать.

Когда мы наконец разомкнули объятия, то обнаружили стоящую рядом и плачущую Еву. Дана тут же с улыбкой обняла родственницу.

Альба смущенно сидела неподалеку, не решаясь прерывать воссоединение. Первое время мы просто наслаждались вновь обретенным обществом друг друга. Наконец, Ева решилась начать разговор.

– Каково это… там? – спросила старшая элиска. – Что ты чувствовала?

– Не знаю, как описать, – задумалась Дана. – Это сложно. Я чувствовала, что Ирвин идет за мной. Потом чувствовала опасность, хотела как-то помочь. Все очень смутно, как в обрывках сна.

– А то, что было до этого, ты хорошо помнишь? – поинтересовался я. – Нас с Евой ты вроде узнала, но вдруг в памяти появились пробелы?

– Все я отлично помню, не волнуйся. Я даже некоторые новые вещи узнала, пока была в тебе, – Дана улыбнулась и посмотрела на охотницу. – Это Альба, правильно? А еще где-то нас ждут буфоны и забавный зверек.

– Кстати о них, нам бы найти корасов и вернуться, – напомнила Альба.

– Корасов здесь нет, – огорошила переродившаяся элиска и задумалась. – Но можно сделать.

– Как сделали твое тело? – догадался я, и Дана кивнула.

– Только потребуется больше времени и материала, чем на меня.

– Нам нужно принести материал? – спросила Ева.

– Нет, тамаг сама возьмет их из воздуха и земли, – объяснила Дана, обведя руками зал.

– Ты знаешь, что это за штука? – заинтересовался я.

– Не совсем, – покачала головой белокурая элиска. – Мы немного познакомились, когда я вошла в нее. Она спала, потом вы ее разбудили, а я попросила пустить внутрь и дать мне тело.

– Никогда бы не подумала, что обитель может такое, – покачала головой Ева.

– Да, тамаги могут намного больше, чем просто рожать новых корасов, – улыбнулась Дана. – Наш народ совсем разучился ими управлять.

– А ты можешь управлять? – поинтересовался я.

– Немного, – кивнула Дана. – Если попросить Тамаг и представить то, что тебе нужно, она ответит. Например, вот так.

Элиска закрыла глаза. Участок полутемного зала, в котором мы находились, неожиданно осветился мягким светом от тонких линий, зазмеившихся по полу, стенам и потолку. Линии стали складываться в невероятно красивые и сложные узоры, чья симметричность и завораживающая гармония притягивали взгляд. Я вглядывался в непонятные символы, смысл которых ускользал от меня. Но чем больше я смотрел на них, тем сильнее ощущал душевный подъем, благоговение и трепет перед этим местом.

– Да это же храм, – выдохнул я, задрав голову и любуясь витиеватым узором на огромном куполе.

– Да, тамаг – это храм жизни и смерти, – улыбнулась Дана.

Альба с почтением прошептала что-то, сложила пальцы в сложную фигуру и прислонила к лицу.

Из потекшего пола сформировался небольшой стол и четыре сиденья. Дана подала нам пример, усевшись за стол. По мановению ее руки на поверхности стола заклубился туман, из которого с небольшой задержкой проступило несколько подносов, заполненных фруктами и неизвестными мне блюдами.

– Фаршированные шису… – удивленно пробормотала Ева, подозрительно принюхавшись к завернутым в синие листья комочкам.

– Аплеры как настоящие, – заявила Альба, откусив мягкий кусочек от сочного желтого фрукта.

Я оторвал маленькую красную ягодку от большой грозди, и закинул в рот. Первоначальная сладость вдруг резко перешла в обжигающую остроту, и я закашлялся. Дана тут же насмешливо похлопала меня по спине и подала емкость с холодным соком. Я покачал головой, но злиться на элиску, подсунувшую такое угощение, оказалось выше моих сил. По крайней мере я знаю одного буфона, которому подобные приколы придутся по душе.

– Давайте запустим производство первого кораса и сходим пока за остальными, – предложил я, представляя, как скармливаю Линду обжигающие ягодки. – Дана, можешь сделать мне защиту от яда снаружи? Только чтобы было похоже на мой скафандр, в котором я был при нашей первой встрече, а не это смолистое чудо, без обид.

Последнее я адресовал Альбе, но та лишь кивнула, явно не возражая против более совершенной защиты.

– Вообще в идеале сделать бы какое-нибудь небольшое защищенное средство передвижения, чтобы не мотаться пешком через долину, – добавил я, немного подумав.

– Я могу сделать кораса, – сказала Дана. – Только у меня с корасами мало опыта, и я не знаю, подойдет ли нам такой же, что был у меня. Тамаг говорит, что изготовит любого. Ева, поможешь выбрать?

– Конечно.

– А костюм и транспорт ты сделаешь лучше меня, – обратилась ко мне элиска. – Сам расскажешь тамаг, какие нужны качества. На это не должно уйти много времени.

– Если тамаг мне разрешит, можно и попробовать, – пожал плечами я.

– О, она с радостью разрешит, – энергично закивала Дана. – Она и меня-то приняла только из-за того, что ты меня изменил, и мы стали похожи.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась Ева. – Разве обители строили не наши предки? Ирвин ведь не совсем элис, хоть и похож на нас.

– В том-то и дело! – улыбнулась Дана. – Тамаг сказала, что Ирвин больше похож на первые поколения детей.

В голосе девушки звучала гордость, словно речь о каком-то моем достижении.

– Если я ей так понравился, чего же она нас не впускала? – спросил я, обиженно косясь на потолок. – Чуть не убила меня на входе. Если бы ты не вмешалась, тамаг бы мне наверняка мозги поджарила.

– Ничего бы она не поджарила, – беззаботно возразила Дана. – Тамаг просто не сразу узнала тебя и испугалась, что на нее напали. Не обижайся. Лучше сам с ней поговори.

Я не стал спорить и под одобрительным взглядом любимой прикрыл свои веки, стараясь расслабиться и дотянуться до разума обители. Отпустив поток своих мыслей и прислушавшись, я вдруг кристально ясно ощутил присутствие тамаг и испытал небольшое потрясение. Словно обнаружил прячущегося в комнате огромного слона, что все это время деликатно стоял в углу, совершенно бесшумный и незаметный.

Наши разумы соприкоснулись. Храм жизни уже успел немного изучить мое сознание, но все равно общение оказалась непростым делом. Тамаг подстроилась под меня на ходу, и мысли стали передаваться преимущественно зрительными образами. Краткой вспышкой пронеслась череда воспоминаний о создателях. Из-за разницы в наших органах чувств восприятие сцен далось мне с трудом. Мозг словно перегрузился и стал немного зависать, как компьютер от слишком сложной задачи.

Из вылавливаемых мной образов выходит, что цивилизация создателей тамаг развивалась невероятно бурными темпами. Они осваивали миры один за другим, научились целиком использовать энергию звезд, а затем и более тонкие виды энергии. Не найдя других разумных рас, эти существа решили самостоятельно заселить вселенную. Я увидел, как бесчисленные капсулы-ковчеги с живым материалом отправляются в самые дальние уголки вселенной. Материал ковчегов был искусно запрограммирован на эволюционное развитие и выведение конкретных форм жизни, которые будут подстраивать экологию планеты и готовить появление разумных существ, похожих на создателей.

Этот мир был одним из плацдармов для освоения ближайшего галактического кластера. Здесь шло производство тамагов и ковчегов для дальнейшей отправки. Однако, в один момент прогресс шагнул так далеко, что смысл во всех материальных достижениях просто отпал. Создателям наскучили игры в песочнице, они бросили свои миры и исчезли, а все их детища оказались предоставлены сами себе.

Я ощутил невероятное одиночество, что испытала тамаг за бесчисленные годы. Она чувствовала другие ковчеги, но они не могли дать друг другу ощущение смысла и цели. Одни тамаги продолжили прежнюю работу в надежде, что создатели когда-нибудь вернутся. Другие пытались воссоздавать разумные расы. Прочие деградировали или вовсе сошли с ума и превратились в нечто ужасное. Остальные предпочли уснуть долгим сном как наша тамаг.

Я наконец понял радость, что испытало это невероятное творение древних. Храм жизни узнал во мне одного из изначальных детей создателей. Словно верный питомец, что наконец почувствовал знакомый запах хозяина. То же чувство оказалось направлено и на возрожденную элиску. Я с удивлением узнал, что мы с Даной в восприятии тамаг числимся как одно существо в двух телах. К Еве и Альбе отношение было более сдержанным, словно к самым дальним родственникам, седьмой воде на киселе. Но благодаря нашей связи, рогатая элиска с охотницей тоже попали под покровительство.

Когда знакомство и экскурс в историю состоялись, я запросил у тамаг помощь. Она начала просто лучится восторгом от возможности послужить своей цели и создать что-то для жизни. Я почувствовал доверие, исходящее от этого существа с таким далеким от человеческого разумом. А еще зуд в руках мастера, засидевшегося без дела.

В ответ на запрос о транспорте тамаг предложила образ, который я стал корректировать на ходу, словно в виртуальном редакторе. Это чудесное существо оказалось мечтой любого заказчика: никаких слов и объяснений не потребовалось, понимание всех необходимых свойств и характеристик происходит интуитивно. Причем предложенная мной концепция оказалась тут же выброшена, как только я понял, какие возможности предлагает тамаг.

Костюмы изготовились быстрее всего. Я с сомнением посмотрел на несколько одинаковых серебристых кубиков, лежащих передо мной на столе, и взял один из них в руки. Кубик легко уместился в моей ладони и по ощущениям оказался тяжелее своих габаритов. Под любопытными взглядами остальных я прижал ладонь к груди, и казавшийся до этого твердым металл стал быстро растекаться по моему телу. Я ощутил легкое пощипывание, словно через меня пропустили слабый электрический ток. Вскоре моя темно-серая кожа скрылась под тонким слоем материала серебряного цвета. Я попробовал подвигаться и пришел в восторг. Костюм оказался невероятно удобным, нисколько не стеснял движения и ощущался как вторая кожа.

Глядя на мое довольное лицо, все три девушки последовали моему примеру, взяли кубики спрессованных костюмов и стали облачаться в обновки.

– А что насчет ядовитых испарений? – спросила Альба, придирчиво осматривая и ощупывая себя.

– Костюм сам определяет угрозу и защищает хозяина, – ответил я, поспешно отведя взгляд. Слишком уж увлеклась охотница, проверяя, как костюм поддерживает ее крупную грудь. – Но можно и самостоятельно менять его, просто представь нужное изменение.

Альба замерла на мгновение, и серебристый материал тут же наполз на ее голову и полностью скрыл лицо.

– Ого, да эта штука – невероятный проводник энергии! – обрадованно воскликнула Ева.

Рогатая элиска принялась перекидывать потрескивающий шарик из одной руки в другую.

– Костюм не только защищает, но и усиливает, – подтвердила Дана, целиком превратившись в пылающий фиолетовый факел.

Пока мы развлекались, тренькнул переливчатый колокольчик. Туманный купол, что висел неподалеку от нас, растворился и открыл изготовленный по заказу транспорт. Я подошел, чувствуя себя мальчишкой, получившим новую игрушку. Машина напомнила мне приземистого жука с иглообразными наростами, прижатыми к хищному корпусу. Роль колес у транспорта выполняют шесть сфер. Не спорткар конечно, но, если все заданные свойства работают, это намного лучше.

– Внушительная штуковина, – Альба прошлась по машине оценивающим взглядом. – Только может привлечь крупных хищников, а то и вовсе кого-то из великих. Вряд ли эти шипы помешают нас проглотить.

– Мы с тамаг ориентировались больше на скорость, чем на защищенность, – сказал я, открывая двери. – Пока готовится корас, эта малышка вполне сгодится для небольших расстояний. Ну что, поехали?

Дана с Евой отвлеклись от огромного янтарного кокона, где начал зреть будущий корас, и подошли проводить нас с охотницей. Я мог бы и сам сгонять за буфонами и Пшоном, но Альба настояла, чтобы составить мне компанию, а я не стал спорить. Дана взяла мои ладони и подарила мне долгий взгляд.

– Я быстро, – шепнул я и поцеловал любимую. Она грустно улыбнулась и кивнула.

– Вы хоть влезете все в эту штуку? – засомневалась Ева. – Лучше бы я поехала вместо Альбы.

– Здесь полно места, – заверила охотница, усаживаясь. – Хватит хоть пятерым буфонам.

– Да, тамаг все учла, – согласился я, залезая на место водителя. – Не волнуйтесь. Лучше проследите, чтобы получился самый мощный корас на свете. Такой, чтоб любому великому зубы обломал.

Ева фыркнула и приложила кулачок к груди, а затем выпрямила руку и раскрыла ладонь, посылая благословение. Дана повторила жест товарки. Машина плавно тронулась и покатилась по тому же коридору, по которому мы пришли сюда. Управление оказалось в точности таким, какое я попросил у тамаг, и напоминало знакомый мне гражданский транспорт для перемещения в атмосфере.

Как только мы выкатились наружу, я перевел машину в другой режим. Иглы на корпусе приподнялись и мелко завибрировали, практически исчезнув из вида, а наш транспорт мягко оторвался от земли и понесся вверх. Скала, по которой мы спускались чуть ли не полчаса, промелькнула за пару секунд. Выбрать подходящую высоту оказалось задачкой не из легких. Я постарался держаться не слишком высоко, опасаясь обитателей облаков, и не слишком низко, помня о тварях, таящихся в отравленных водоемах. Словно в ответ на мои мысли, в мутном озерце что-то мелькнуло. Благо, что мы быстро набрали скорость и пролетели подозрительное место.

Глядя на проносящийся за окном пейзаж, я почувствовал смутное беспокойство. Все идет просто великолепно. Дана вернулась, мы нашли тамаг, и у нас скоро появится корас. Элискам в храме жизни ничего не угрожает, эта древняя штука их защитит. А буфоны с Пшоном мы сейчас заберем, они наверняка не успели даже соскучиться. Интересно, набрали ли они еды, как обещали? Со времени нашего отсутствия едва ли минули сутки.

Мысль о том, как товарищи воспримут наше прибытие на летающей машине, приободрила меня. А уж какие лица будут у буфонов, когда тамаг накроет стол со всевозможной снедью! Я повеселел и бросил взгляд на сидящую рядом Альбу, что прилипла к окну. Судя по выражению лица, охотнице нравится наша скорость. Хотя я ожидал чуть более восторженной реакции.

– Ты раньше уже летала? – поинтересовался я.

Альба вздрогнула. Кажется, я прервал какие-то мысли.

– Да, – помедлив, отозвалась охотница. – Очень давно. Кажется, в другой жизни.

– В более счастливой?

Альба кивнула. Затем со вздохом покачала головой.

– Как же я завидую вашей связи с Даной. Для нее даже смерть не преграда.

– Побывав на той стороне, начинаешь по-другому относиться ко смерти, – смущенно поделился я. – Граница все больше напоминает мне условность. Иллюзию. На моих глазах новорожденный бог шагнул через нее без всяких сожалений и взял с собой моего друга. И я знаю, что они не исчезли, не растворились, а находятся там.

Глаза Альбы заблестели.

– Спасибо, – выдохнула охотница. – Я верю тебе. Я сама видела, как твоя любимая вернулась обратно. Это дает надежду.

– Отпусти надежду, – покачал я головой. – Она ослепляет. Но если прислушаешься к себе, надежда не понадобится.

За беседой остаток пути пролетел незаметно, и вскоре наша машина стала снижаться возле приметного дерева фини. Линд что-то увлеченно кашеварит в котелке и похоже нисколько не удивился нашему прибытию на транспорте. Я вышел и направился к буфону.

– Линд, а где… – я хотел было спросить об остальных, как вдруг меня пронзило чувство опасности.

Я попытался отпрыгнуть в сторону, но с ужасом понял, что двигаюсь слишком медленно, словно в густом киселе. Разум сжало в тиски, сдавило мощным ментальным прессом. Я успел заметить, как в Альбу полетел котелок с кипящей жидкостью, и Линд с остекленевшим взглядом бросился на охотницу, размахивая костяным копьем. В следующий миг на мою спину обрушился страшный удар. Что-то придавило меня к земле и пробило бы насквозь, если бы не защита серебристого костюма.

– Твердая скорлупка, – донесся до меня знакомый ментальный шелест. – Раньше ее не было.

Глава 28

– Цхак, – едва сумел выдавить я, придавленный паучьей лапой.

– Придется выпивать тебя по-другому, – арахнид не обратил внимания на мое сипение.

Зрение поплыло, и меня накрыло ощущение падения. Чувство перехода в подпространство кальдов ни с чем нельзя спутать. В этот момент я остро пожалел, что не додумался сделать в тамаг какое-нибудь оружие. И желательно поубойнее.

Паучьи лапы затянули меня в нечто вроде пространственного кармана с подрагивающими границами. В воздухе здесь то и дело проступали пульсирующие розовые щупальца. Где-то на периферии зрения осталось искаженное дерево фини, под которым двигались смазанные силуэты Линда и Альбы. В самом же подпространстве оказалось слишком темно для моих глаз. В голове возникло щекочущее ощущение, и восприятие принялось дорисовывать недостающие детали.

Всплывший передо мной паук и раньше был немаленьким, но сейчас я едва сумел охватить его огромное восьмилапое тело. Либо дело в искажениях подпространства, либо Цхак где-то чудовищно отожрался. В воздухе над вероломным арахнидом повис клубок, в котором я опознал свернувшегося в шар Пшона. Броненосец оказался оплетен сияющими нитями, по одной из которых к пауку тянется энергия.

Судя по движениям, Цхак и в меня решил вставить такую трубочку, превратив в подобие живого коктейля. Крепко сжимая меня, паук попыталась пробить острым концом лапы доступ к энергоканалам моего тела. Мой костюм активно этому воспротивился, полностью покрыв меня защитным серебристым слоем. Однако я понял, что защита долго не продержится. Пшону его панцирь явно не помог.

Цхаку быстро надоели попытки пробиться напрямую, и он попросту оплел меня сияющей нитью. Костюм тут же поменял свою структуру, но судя по тревожному покалыванию, начал активно терять энергию.

– Что ты сделал с Линдом? – спросил я, пытаясь нащупать слабину в паучьих путах. – И где Тиль?

– Большой воин слушает мой шепот, – отозвался Цхак, и в его глазах заплясали зеленые искорки. - А второго я съел.

Я замер. Связи всплыли в моем восприятии, и я понял, что паук сказал правду. Ниточка, ведущая к другу, поблекла и словно протянулась сама в себя. Тиля больше нет среди живых. Терпеливый паук все-же настиг свою добычу, пережившую иссушающий укус в их первую встречу. Как же я ошибся, решив, что в разуме Цхака есть что-то человеческое…

Пока я наблюдал за поблекшей связью с Тилем, в восприятии стали все отчетливее проступать розовые нити и волокна, из которых состоит пространственный карман.

– Похоже, Мать кальдов решила поквитаться твоими руками, – спокойно заметил я.

– Я хочу выжить, – не стал увиливать Цхак. – Мать кальдов дала силу, чтобы я смог забрать твою. Теперь я переживу грядущий шторм.

От моего смеха паук вздрогнул.

– Сейчас энергии во мне меньше, чем в тебе, – пояснил я. – Думаешь, лишняя капля спасет тебя?

– Дело не в энергии, – ответил арахнид. – Если я съем твою суть, я тоже смогу переплетать мир вокруг. Как старшие.

– Глупый паук, – вздохнул я. – Это так не работает.

Похоже, мой костюм достиг предела и начал распадаться, из последних сил пытаясь защитить хозяина от прикосновения иссушающих нитей. Но это уже неважно. Восприятие окончательно приспособилось к этому странному пространству, сильно отличающемуся от привычного трехмерного мира. Я почувствовал каждое из пронизывающих карман волокон. Все они оказались разных размеров и шли во всех возможных направлениях, проходя друг сквозь друга и заполняя все вокруг.

Я ухватился за несколько небольших волокон и перетянул себя в сторону. Опутывающие меня паучьи нити опали, потеряв свою жертву. Цхак резво бросился за мной, но мощные лапы вонзились в пустоту, потому что я уже стоял на другой стороне кармана.

Как я и думал, вдоль тонких волокон можно перемещаться очень быстро, а их бессчетное количество позволяет двигаться в любую сторону. Паук пользуется только толстыми волокнами и намного уступает мне в скорости. Прыгая туда-сюда и ускользая от ударов прозрачных лап, я понял, что Цхак просто не воспринимает тонкие волокна. Выбор подпространства в качестве поля боя сыграл с арахнидом злую шутку.

В два прыжка я оказался рядом с подвешенным Пшоном, ухватил спеленатого броненосца и перетянул нас к краю кармана. Цхак сделал рывок и бросился на нас.

Я осознал, что не могу позволить пауку выйти из подпространства. Не уверен, что справлюсь с ним снаружи. Я рывком вбросил в руку большую порцию энергии. Покрывающая кожу серебристая пленка костюма ожила и ярко засветилась, спасая мои каналы от повреждений. Ухватив толстое волокно, вдоль которого к нам летит Цхак, я сжал его со всей силы, подкрепляя усилие выбросом накопленной в руке мощи.

Арахнид едва не успел до нас дотянуться. Я увидел перед собой горящие зеленые глаза, а в следующий миг по волокнам прошла искажающая волна. Я рванул прочь за границу кармана, и мы со свернутым в шарик Пшоном упали под дерево фини. Следом за нами вывалились ужасно покореженные останки Цхака. Пережатое волокно запустило в подпространстве цепную реакцию, и паука словно вывернуло наизнанку, разорвало на части, а затем спаяло куски в случайном порядке.

Я оторвал взгляд от бесформенной паучьей кучи и огляделся в поисках сражавшихся товарищей. Тут же обнаружилась Альба, стоящая над посеченным Линдом с глефой на изготовку.

– Он жив? – спросил я, глядя на страшные раны буфона.

– Еще дышит, – отозвалась Альба. – Только сейчас затих, а до этого бросался на меня как безумный, даже с перебитыми ногами. Как Пшон?

– Живой, только сильно истощен, – ответил я и ухватился за панцирь броненосца. – Грузим их в машину и летим в тамаг.

– А Тиль? – спросила охотница, подхватывая Линда.

– Паук сожрал его.

Когда я произнес это вслух, факт наконец-то начал доходить до меня. В горле застрял комок.

Мы погрузили товарищей в машину и закинули следом нехитрые пожитки. Альба достала из сумки порошок и посыпала им глубокие раны Линда. Обильно сочащаяся кровь амфибии тут же зашипела и принялась сворачиваться.

– Прости, здоровяк, сильно я тебя отделала, – покачала головой Альба.

Подумав немного, охотница активировала взятые с собой кубики и по очереди приложила их к Пшону и Линду. Серебристая пленка стала покрывать тела броненосца и буфона. Будем надеяться, костюмы сумеют поддержать жизнь товарищей до прибытия в тамаг. Уж храм-то жизни, полностью восстановивший тело Даны, сумеет их вылечить.

Я поднял транспорт в воздух, развернулся и похолодел от открывшегося вида. С противоположной стороны в отравленную долину спускалась стена тумана, смешиваясь с ядовитыми испарениями. Из молочно-белой мути выметнулись несколько огромных переливающихся тварей и поспешили убраться прочь. Одно из озер вдруг вскипело и взорвалось множеством щупалец. Из мутной воды показалась бесформенная туша, но вместо того, чтобы ухватить пролетающих мимо, водная тварь вздыбилась и поползла следом, оставляя за собой огромную борозду. В соседних водоемах происходило то же самое. Все, что могло двигаться, старалось убежать. Над долиной нависла угроза, вспугнувшая даже глубинных чудовищ.

Восприятие устремилось вперед, проникая сквозь километры тумана и дополняя недоступное взгляду. И я почувствовал надвигающийся катаклизм. Там, где кончается туман, начинается полоса пепла. А за ней развернулся настоящий ад. Колоссальных размеров смерчи медленно двигаются вперед, чудовищной скоростью ветра стачивая горные хребты и с легкостью поднимая их массу в воздух. Земля вспучивается, ломается и исторгает из себя раскаленную магму, что тут же застывает. Облачная масса, всегда пугавшая меня своей монструозной живностью, темнеет, клубится и засасывается воронками вниз.

Я вздрогнул и выжал из техники максимум скорости. На мгновение я коснулся того, что скрывается за всей этой бурей, и понял, что еще не готов к встрече.

Бросив взгляд на побледневшую Альбу, я понял, что она тоже увидела.

– Так вот, от чего бегут великие… – прошептала охотница, закрывая нижнюю пару глаз.

Мы пронеслись над мутными озерами и стали снижаться у водопада. Выпуклая темная стена, за время нашего отсутствия ставшая монолитной, снова открыла для нас тоннель, и мы просто пролетели по нему, не теряя времени на переключение в наземный режим.

Машина влетела в грот и мягко приземлилась. Ева с Даной бросились к нам и стали помогать вытаскивать буфона с броненосцем. Из пола рядом тут же выплыли два ложа и приняли пострадавших, окружив их янтарными коконами. Наблюдая за светом, переливающимся внутри коконов, я почувствовал на плече руку Даны.

– Нам надо увести всех отсюда, – сказала любимая, и я кивнул.

– Тамаг говорит, что сюда идет буря, – взволнованно проговорила Ева. – Даже ей в такой не уцелеть.

– Что с корасом? – спросила Альба. – Если он не готов, надо улетать на машине Ирвина.

– Корас скоро будет готов, – отозвалась рогатая элиска. – Мы успеем. Тамаг бросила на него всю мощь. Что случилось в лагере?

– Цхак устроил засаду, – начал я, чувствуя вставший в горле комок.

Я рассказал о бое в лагере, о том, что паук спелся с Матерью кальдов. Когда я дошел до смерти Тиля то заметил, как кулачки Евы сжались. Гнев и скорбь элиски, успевшей привязаться к товарищу, отозвались во мне самом, но никак не находили выхода. На горечь потери наложилось ощущение приближающейся опасности.

Мы стояли в напряженной тишине, наблюдая за янтарными бликами на коконах Пшона, Линда и будущего кораса. Дана вдруг просветлела от пришедшей в голову мысли.

– Альба, давай соберем оставшуюся еду, – предложила элиска, указывая на созданные блюда и фрукты, до сих пор стоящие на столе. – Не пропадать же добру.

Охотница с радостью согласилась, достала из своей сумки мешочек и стала наполнять его снедью вместе с Даной.

Тихая трель возвестила об окончании восстановления Пшона. Янтарный кокон растворился. Броненосец дернулся, с хрустом расправил свою броню и принялся с беспокойством оглядываться.

– Спокойно, Пшон, – Альба подошла и поскребла зверя по макушке.

Следом завершилось лечение Линда. Буфон очнулся и непонимающе заморгал. Затем резко вскочил с ложа.

– Тиль… – начал Линд, но осекся и схватился за голову. – Я подвел…

– Ты не виноват, – я сжал подрагивающее плечо друга.

Воин внимательно посмотрел на меня. Затем обвел взглядом остальных и вздохнул.

– Мы оба хороши, – Линд покачал головой и горько усмехнулся. – Но не пытайся все взять на себя.

Комок, застрявший в горле, начал растворяться. Глаза защипало. Я понял, что во мне нет злости на паука, есть только злость на себя. Но как же наивна и глупа эта злость. Как-то незаметно я начал мнить себя хозяином судьбы. И вот, смерть Тиля показала, что это не так. Я получил болезненный щелчок по носу.

Даже сожаления о судьбе молодого буфона несут меньшую боль, чем осознание своей слабости. Я вдруг вспомнил, что совершенно не скорбел по старику Айтрану, ушедшему через Врата с новорожденным богом. В тот момент я принял это как данность. Сейчас же я пытаюсь сражаться в прошедшей битве, сопротивляюсь реальности. Вот откуда эта боль. Но гибель Тиля по сути ничем не отличается от ухода Айтрана. Я с удивлением почувствовал, что связь с обоими буфонами не исчезла совсем, а трансформировалась в нечто новое. Внутри шевельнулось тепло, и я ощутил словно кто-то едва заметно коснулся меня. Будто невесомые хлопки по моим плечам с двух сторон.

Я вздрогнул от тревожного звука. По стенам грота прошла волна вибрации. Огромный янтарный кокон со зреющим корасом засиял нестерпимо ярко. Все замерли, ощутив прикосновение тамаг к разуму. Короткой вспышкой в мозгу пронеслось сообщение без слов, образ надвигающейся опасности.

Мы принялись торопливо собираться и подходить к кокону, из которого уже начал проявляться наш гигант. Жаль, что мы успели сделать лишь одного.

– Все сходится, – вздохнул Линд. – Айтран говорил, что небесные моря раньше были на земле. Дыхание Прародителя испарило сияющие моря и подняло к небесам. Теперь небеса остынут и вернутся на землю, а вместо них наверх поднимутся черные моря и погрузят мир во тьму.

– Кажется, у элисов есть похожая легенда, – сказала Ева. – Только у нас моря и небеса – это старшие боги, что постоянно сражаются. И занимают место в зависимости от победы и поражения.

– Хорошее время, чтобы вернуться к своим, – проговорила Альба. – Если это конец, я хочу успеть подержать брата за руку. Надеюсь, вы не забыли об обещании доставить нас с Пшоном?

– Кораса мы все-таки нашли, – улыбнулся я и приобнял Дану. – И даже больше.

– Мы доставим вас, – кивнула Ева, а затем ее миниатюрное личико вытянулось в удивлении.

Янтарный кокон, занимавший половину зала, наконец растворился и открыл нашим глазам свое содержимое.

– Это что, корас? – выдохнула Ева.

Глава 29

В углублении в полу в позе эмбриона лежало огромное антрацитово-черное тело. Я припомнил корасов, которых видел до этого. Бугристого, в котором Дана свалилась с неба. И более крупного титана Евы, что был разобран практически до скелета в лаборатории моросов. То, что лежит сейчас перед нами, явно отличается от обоих. Изящное строение черного гиганта поражает своей гармоничностью. А плоть настолько темная, что поглощает окружающий свет и заставляет взгляд тонуть.

– Это не просто корас, – с хитрой улыбкой заявила Дана. – Это сама тамаг.

Будто дождавшись, пока ее представят, корас-тамаг плавным движением поднялась и уселась на корточки, едва не достав макушкой потолка грота. Есть что-то жутковатое в том, с какой грацией и бесшумностью двигается огромное тело. На тела проступили тонкие линии, сложившиеся в затейливые знаки.

Гигант издал низкий утробный звук, в его груди открылась и приглашающе засветилась полость. Тамакора, как я ее про себя окрестил, положила руки на колени и подстроила форму так, чтобы по ним удобно было подняться.

– Поразительно, – прошептала Альба, осторожно притронувшись к антрацитовой плоти гиганта. – Даже я чувствую отклик!

– У элисов с детьми цветов были общие предки, поэтому ты чувствуешь, – кивнула Дана, первой поднимаясь по лестнице и подавая пример остальным. – Тамаг говорит, что вы избрали отдельный путь и изменились настолько, что теперь мало совместимы с корасами.

– Так ты из детей цветов? – Линд с изумлением уставился на высокую охотницу. Известие поразило воина едва ли не больше, чем все увиденное до этого.

– Я догадывалась, куда ты попросишь отнести вас с Пшоном, – хмыкнула Ева. – Еще когда заметила, что ты прячешь спину, обмазываясь соком фини.

– Я не собиралась скрывать, – смущенно проговорила Альба. – Сложно говорить о том, чего я давно лишилась. Но сейчас я готова вернуться. Тем более что другой возможности может и не представиться.

Когда мы поднялись до открывшейся полости, места внутри гиганта оказалось как раз достаточно для нашей компании. Уверен, тамаг с ее способностями к трансформации все точно рассчитала.

– Как странно, – проговорила Ева, осматривая кабину. – Здесь сухо, просторно, нет сока кораса, а в ложе я не вижу присосок.

– Этот корас совершенен, ему не нужны такие приспособления, – улыбнулась Дана и погладила темную поверхность, по которой в ответ прошла рябь.

– Значит, с ним можно слиться, не снимая костюм? – спросила Ева.

– Наши костюмы даже помогут в слиянии, – подтвердила Дана, коснувшись серебристой пленки на своем теле.

– А кто поведет? – спросил Линд, с любопытством осматривая комнатку с готовыми нас принять полостями.

– Хочешь порулить? – со смешком спросил я.

– Упаси меня Колх, – с ужасом выдохнул воин, упомянув какое-то божество своего племени.

Мы переглянулись с элисками.

– Думаю, вести стоит Еве как самой опытной в этом деле, – проговорил я.

– Да, из нас ты самая искусная в обращении с корасом, – с готовностью закивала Дана.

– Хорошо, я попробую, – отозвалась Ева и легла в центральную полость, что тут же стала подстраиваться под ее миниатюрную фигуру.

Мы с Даной заняли углубления по левую руку от пилота, а Альба, Линд и Пшон разместились по правую руку. Поверхность плавно обволокла нас и повторила изгибы наших тел. Проход в груди Тамакоры затянулся, оставив внутри лишь тусклое освещение от светящихся символов.

Я почувствовал, как Ева входит в контакт с Тамакорой и пробует шевелиться. Снаружи донеслись какие-то звуки. Я закрыл глаза, сосредоточился, и тут же провалился в ощущения кораса.

Воспринимать себя гигантом оказалось довольно странно. Я начал получать намного больше информации, словно помимо обычных чувств у меня появилась эхолокация, ощущение напряжения магнитных полей и еще много всего непонятного.

Воздух завибрировал, донесся гудящий звук, и в черного кораса хлынули остатки энергии из тамаг. Вот и все, теперь храм жизни целиком в теле Тамакоры. Снаружи осталась лишь пустая оболочка, вмурованная в скалы.

Тамакора встала на ноги, и я увидел, что форма зала изменилась. В потолке над нами появилась шахта, в которой можно разглядеть бушующие в небе статические разряды и проносящиеся тучи.

Когда Ева задействовала какой-то из органов, у меня появилось странное фантомное ощущение. Я почувствовал продолжение тела за пределами тела. Чувствительность возросла настолько, что воздух начал ощущаться слоями. Мы оттолкнулись и взмыли вверх. Стенки тоннеля мелькнули, и вот мы уже висим над смесью густого тумана и ядовитых испарений, оставив после себя быстро затягивающийся след. Я сравнил скорость кораса со скоростью первой изготовленной машины, и последние сожаления об оставленной игрушке испарились. А ведь это еще не все возможности гиганта. Я чувствую, что Тамакора еще даже не разогрелась.

Ева бросила нас в сторону, подальше от отравленной долины и надвигающейся бури. Отлетев на пару километров, элиска запустила еще один орган восприятия, и у меня закружилась голова от поступающей информации.

Похожим образом я воспринимал мир, когда не мог вернуться в свое иссушенное тело. Все вокруг пронизано энергопотоками, взгляд проникает сквозь любую материю, и я чувствую все жизненные токи в округе. Но радиус этой способности в корасе оказался в сотни раз больше, покрыл всю долину, степь, пустоши кальдов и вышел далеко за эти пределы. Я почувствовал слабый отклик от скопления корасов. Похоже, в той стороне поселение элисов. Сюда мы слетаем после того как доставим Альбу.

Ева направила восприятие в другую сторону, и, просканировав густые джунгли, дотянулась до нужного нам места. Даже с такого расстояния там ощущается невероятно мощное биение жизни и течение энергий.

Пока наш пилот определялась с маршрутом, сверху на нас спикировала гигантская хищная тварь, сложив крылья вдоль обтекаемого тела. Ева вовремя заметила угрозу, успела уйти от удара и поспешно запустила нас в сторону точки назначения. Летающий хищник издал возмущенный клекот, распахнул крылья и попытался нас преследовать. Однако тварь не смогла поддерживать наш темп ускорения и быстро отстала. Черный корас полетел вперед, разгоняясь словно болид, и вскоре мы с хлопком преодолели звуковой барьер.

Мелькнула мысль, что с такими возможностями мы можем запросто сбежать от надвигающегося штормового фронта. Просто оказаться на другой стороне планеты. Не накроет же это весь мир? А если даже накроет, то уйдем в космос! Наверняка возможностей Тамакоры хватит для этого. Найдем ближайший мир, пригодный для жизни…

Но внимание само вернулось обратно, в сторону бушующей стихии. Пытаться не смотреть на эту штуку – это как пытаться игнорировать скорпиона, сидящего на твоем плече. Я воспользовался восприятием Тамакоры и проник на километры назад, сквозь туман, пепел и разбушевавшийся шквальный ветер, перетаскивающий целые пласты земли. Там меня уже ждали. Я осторожно коснулся края подрагивающей стеклянной волны и от резкой сенсорной перегрузки едва не потерял сознание. Голова стала раскалываться, меня затошнило, но я все же успел кое-что уловить.

– Ирвин, – услышал я оглушительный шепот и тут же оборвал контакт. Разум едва не засосало в эту черную дыру, ухватившуюся за меня с чудовищной жадностью.

Я почувствовал мягкое прикосновение, и теплая волна уняла мою дрожь. Дана напомнила, что я не один. Голова тут же перестала болеть, и ко мне стало возвращаться спокойствие.

Мы неслись со скоростью пули на средней высоте, избегая приближаться близко к сверкающим облакам, кишащим жизнью, и держась подальше от земли. Ева прощупывала сканом всю округу, опасаясь попасть под удар какого-нибудь чудовища. Вряд ли на такой скорости кто-то попробует нас схватить, но предосторожности в этом мире не лишние.

Пейзаж под нами стал стремительно меняться. За бесплодными пустошами выросли горные цепи. Когда мы обогнули несколько высоких вершин, то оказались над болотистым краем, что вскоре уступил место травянистой равнине. Я успел разглядеть группу огромных жуков, катящих чудовищных размеров шары, и порадовался, что мы пролетаем мимо. Судя по данным скана, шарики явно органического происхождения. Наверняка в окрестностях стоит тот еще запашок. Интересно, где жучары набрали столько материала?

Я заметил, что по мере продвижения растительность под нами становится все гуще и выше. Вскоре впереди открылось фантастическое зрелище, от которого у меня перехватило дыхание. Половину неба заслонили цветочные бутоны невероятных размеров. Растения ярко сияли, в точности повторяя свет оранжевой звезды. Я словно увидел самый большой в моей жизни праздничный салют, застывший в воздухе.

В небе вокруг циклопических цветов кишела жизнь. Гигантские небесные существа, до этого пугавшие меня своими размерами, на фоне цветника выглядели просто мошкарой.

– Сад – одно из напоминаний о могуществе создателей, – донесся голос Альбы. – Ева, снижай скорость. Как подлетим поближе, откроешь кораса. Я вылезу и покажусь нашим.

– Хорошо, – отозвалась рогатая элиска и принялась замедлять движение.

Пока мы приближались, я любовался невероятным цветником высотой в несколько километров. Верхний край колоссальных растений тонул в сияющих облаках. Здесь наблюдалась еще большая концентрация живности, чем обычно: повсюду сновали покрытые бахромой безлапые драконы, юркие вытянутые рыбоподобные существа, какие-то пухлые шарики с крылышками. К моему удивлению, ни одно чудище не нападало на другое. Белоснежная гидра вальяжно свернулась кольцами в одном из цветков, нисколько не обращая внимание на соседство приземистого бронированного жука, возящегося на огромных тычинках.

Даже не задействуя восприятие кораса я чувствую течение жизни вокруг. Нас словно окружили полноводные реки и водопады энергии, движущейся по корням и стеблям растений. По мере приближения стало ясно, что даже искрящийся вокруг Сада воздух чем-то наполнен. Сосредоточившись, я определил, что дело в миллиардах семян, непрестанно извергаемых цветами.

Когда мы подлетели поближе и оказались под сенью гигантских растений, Ева раскрыла полость в груди Тамакоры. Внутрь проник сладковатый травянистый запах. Пока наш черный титан медленно подплывал к цветам, Альба выбралась наружу и встала на подставленную ладонь кораса.

К нам наперерез поспешило существо, которое поначалу я принял за родственника корасов. Но вскоре стало понятно, что этот гигант больше напоминает оранжевого пушистого шершня, хоть его форма и похожа на гуманоидную. Возле шершня летели существа поменьше, но по их движениям чувствовалось, что в скорости они могут посоревноваться даже с нами. Вглядевшись в черты встречавших, я распознал соплеменников Альбы. Такой же высокий рост, изящное телосложение и две пары глаз. Только в отличие от охотницы у этих на спине оказались несколько прозрачных вибрирующих крыльев, напоминающих стрекозиные. Соплеменники обменялись с Альбой несколькими фразами, затем один из них улетел вперед.

Нас направили к гигантскому мясистому листу, который идеально выполнил роль посадочной площадки и даже не шелохнулся от веса Тамакоры и мохнатого шершня. Мы вышли и присоединились к охотнице, что уже спускалась по рукам темного кораса.

Со стороны стебля появилась пара фигур и молниеносно пронеслась к нам.

– Ты все-таки вернулась, – счастливо выкрикнул один из детей цветов, подлетая к Альбе.

– Как я могла не вернуться, Ольд? – улыбнулась охотница и обняла мужчину. – А это с тобой Ульба? Ух, какая красавица выросла! Знакомьтесь, это мой брат и его дочь. – представила Альба.

Оба представленных родственника повернулись к нам и приложили ладонь ко лбу. Элиски в ответ приложили кулак к груди, Линд поднял ладонь в приветствии, Пшон что-то пискнул, а я просто кивнул.

– Вы решили укрыться от бури в Саду? – смущенно поинтересовалась Ульба.

– Мы будем рады разделить с вами кров и пищу, – Ольд грустно улыбнулся и положил ладонь на плечо дочери. – Только боюсь, шторм накроет даже это место. Мать говорит, что глаз шторма растет все быстрее.

– Мы просто обещали доставить Альбу сюда, – ответила Ева. – Теперь можем отправиться в наш город.

– Спасибо, что помогли тете добраться, – поклонилась Ульба. – Прошу, отдохните у нас. Я вижу, вы все едва с ног не валитесь.

– Да, передохните хоть немного, – поддержала Альба. – Город вас дождется. Уж за ваши древние камни переживать не стоит. Тем более, шторм еще далеко.

– Я переживаю за элисов, а не за камни, – буркнула Ева, но все же позволила охотнице утянуть себя за руку. Хоть элиска старается не подавать виду, но усталость дает о себе знать. Мы и в самом деле толком не отдыхали в последнее время.

Мы зашагали вслед за детьми цветов в сторону огромного стебля, нависшего над нами, словно диковинный небоскреб, на верхушке которого распустился бутон.

– Не думала, что застану цветение, – проговорила Альба, оглядываясь вокруг.

– Все живое чувствует перемены, – задумчиво проговорил Ольд и обвел вокруг руками. – Цветы спешат выпустить семена в надежде, что потомство уцелеет.

– Только великие что-то не спешат размножаться, – заметил Линд.

– Великие бегут, ищут безопасное место и активно отъедаются, – ответил Ольд. – В отличие от цветов, они предпочитают выжить сейчас и дать потомство позже, когда кризис минует.

Беседуя, мы подошли к стеблю. От прикосновения Ульбы волокна стебля раздались в стороны, пропустив нас в просторную жилую полость.

– Располагайтесь, – девушка показала на несколько крупных зеленоватых бугров, торчащих посреди зала. – Я сейчас принесу еды.

Линд с сомнением посмотрел на гладкую зеленую поверхность указанных холмиков. Альба подошла и провела по одному из них ладонью. Буфон едва не подскочил, когда бугор неожиданно раскрылся, словно коробочка хлопчатника, выпустив наружу белоснежное ватное облако.

– Это ж надо придумать сидеть на таком, – проворчал Линд, устраиваясь в этом подобии бескаркасной мебели. Но судя по выражению лица, воину явно понравилось.

Ульба принесла большой поднос и поставила его на толстую ножку, выросшую посередине зала. Каждому досталось по чаше с прохладным напитком, а также тарелка с кислой кашицей и торчащим из нее сладким стеблем, напоминающим сахарный тростник.

Линд с ворчанием отдал тростник Пшону, тут же счастливо захрустевшему лакомством. Но кашицу буфон съел с видимым удовольствием, а пока пил нектар, причмокивал и едва не закатывал глаза в экстазе. Я улыбнулся. Приятно видеть, что воин постепенно оттаивает после потери собрата.

– Мы тоже не с пустыми руками, – сказала Альба, доставая из сумки созданную в тамаг еду.

– Ого, это вроде из элисской кухни? – удивился Ольд, попробовав желтый пудинг. – Слышал об этом, но никогда не пробовал. Ульба, тебе понравится!

Культурный обмен и непринужденная беседа оказались приятным контрастом к переживаниям последних дней. Все постепенно расслабились и начали клевать носом. Только Ева время от времени хмурила брови.

– Нужно поскорее вернуться в город элисов, – заявила рогатая элиска, подавив зевок. – Покажем силу Тамакоры и вместе придумаем, как отразить опасность.

– Поспим немного и отправимся с восходом оранжевой звезды, – сонно пролепетала Дана, положив голову мне на колени.

– Я была бы рада, если бы вы остались здесь подольше, – сказала Альба. – Но я понимаю, что быть со своими сейчас важнее. А ты, Линд? Останешься?

– Вряд ли от меня будет польза в корасе, – вздохнул Линд и посмотрел на меня. – Кажется, следующая схватка мне уже не по силам. Скажи, если я могу вам помочь.

– Ты хорошо сражался, – сказал я. – А теперь кто-то должен остаться, чтобы рассказать легенду о наших похождениях.

– Легенду, – тихо произнес буфон. – Как хотел Тиль. Вы тоже собираетесь уйти.

– Не волнуйся, мы навестим вас, когда все закончится, – с закрытыми глазами пробормотала Дана.

– Обещаете? – переспросил Линд.

– Обещаем, – улыбнулся я.

Всех по очереди сморило, и Ольд с Ульбой деликатно выскользнули из зала, оставив нашу группу отдыхать. Альба решила провести оставшиеся часы с нами, растянувшись на своем мягком ложе. Пшон улегся рядом и умудрился уснуть с огрызком стебля в зубах. Броненосец завернулся в панцирь лишь частично, что по заверению охотницы является высшим проявлением доверия. Линд посапывал в соседнем хлопковом облаке, время от времени всхрапывая и причмокивая губами. Видимо, вспоминает так понравившийся ему нектар, который он лакал чуть ли не ведрами.

Я услышал шорох и увидел, как Ева осторожно забирается на нашу с Даной лежанку, утопая ногами в белоснежной вате.

– Не спится? – спросил я шепотом, на что в ответ получил кивок.

– Завидую Дане, – тихо проговорила рогатая элиска, убирая белоснежную прядь волос со лба дремлющей товарки. – Смотрю на нее, и мне кажется, что тамаг и Мать Цветов ошибаются, и нет никакой опасности. Но я сама видела бурю. Я чувствую то, что скрывается в ней. Это ведь Хакрон! Говорят, его раньше называли Пожиратель Богов. Если он продолжает расти и расползаться… – голос Евы дрогнул. – Дана тоже все понимает, но почему-то не боится. Еще и меня успокаивает, хотя младше в несколько раз.

– Дана уже умирала, чем еще ее напугать? – ответил я, нежно проведя по бархатной щеке спящей элиски. Та в ответ прижалась к моей ладони, словно ластящаяся кошка.

– Ты тоже умирал, – Ева напряженно посмотрела на меня. – Это страшно?

– Только в самом начале, – отозвался я. – Но страх умирает вместе с телом.

Я притянул подрагивающую миниатюрную элиску поближе к нам. Дана сквозь сон нащупала ладошку соплеменницы и взяла в свои ладони. Через некоторое время Ева перестала дрожать и засопела.

Лежать в обнимку с двумя дорогими мне существами было так тепло и приятно, что я растворился в моменте. Кажется, я впервые почувствовал себя настолько спокойным, наполненным и счастливым с тех пор как попал в этот мир.

Однако сон вдруг как рукой сняло, и мы с элисками резко вскочили, пораженные единым чувством. Где-то далеко один за другим гибнут корасы.

Глава 30

Ева выжимала из Тамакоры запредельную скорость, но даже этого ей казалось мало, ведь с каждой минутой восприятие сообщало о гибели очередного кораса. Подчиняясь воле пилота, наш титан пронзал собой воздушные потоки, толкая вперед свое вытянувшееся антрацитовое тело. Пейзаж под нами мелькал так быстро, что я просто перестал обращать на него внимание, сосредоточившись на цели перед нами.

Вскоре мы принялись замедляться, мягко погашая перегрузку от торможения. На подлете к землям элисов сенсоры нарисовали страшную картину. Катаклизм сюда еще не добрался, но долина перед нами уже подверглась разрушениям. И виной тому оказалось существо, каких я еще не видел.

– Молох… – прошептала Ева при виде эпической твари.

Похоже, надвигающийся шторм разбудил нечто немыслимое и погнал в эту сторону. Элисам не повезло: их обжитые земли с возделываемыми полями и оросительными каналами встали на пути у проснувшегося хтонического ужаса. В любой другой ситуации от его разрушительной поступи стоило бы бежать без оглядки, но у соплеменников Даны и Евы не оказалось выхода. Молох собрался пройти прямо по их дому. Зажатая между гор долина оказалась выбрана этой эпохальной тварью в качестве удобного пути.

Ожившая гора со множеством ороговевших отростков на морде перла вперед, не обращая внимания на кружащую вокруг мошкару корасов. Существование настолько колоссальной твари, словно выбравшейся со дна самой страшной бездны было просто немыслимо. Все, что во мне осталось человеческого, восставало против вида этой неправильной, несимметричной туши. Однако чудовищная борозда от ее продвижения по долине росла с каждым шагом. Толстые колонны циклопических лап Молоха изменяли ландшафт и с грохотом месили землю в сторону виднеющегося неподалеку каменного города. На крышах многоярусных домов, напоминающих пирамиды ацтеков, я заметил фигурки тысяч элисов, наблюдающих за исходом сражения.

Сам Молох словно в замедленной съемке неотвратимо шагал вперед, не обращая внимания на попытки корасов подсечь его ногу или выбить очередной из его десятков глаз своими лучами и энергоснарядами. Несколько глазных орбит уже оказались поражены, истекали белой кровью и пульсировали комками движущейся плоти. Похоже, самому чудовищу это было безразлично. Однако, тело этого отвратительного божества разрушения населяла куча тварей, которых заботила судьба их передвижного дома.

Каверны и дыры в теле Молоха кишели то ли паразитами, то ли его выводком. Из полостей в ногах то и дело показывались серые скорпионоподобные твари, а из дырявого туловища высовывались белесые черви. Последние оказались главной причиной массовой гибели корасов. На наших глазах толстый червь выглянул из дыры и резко сплющился. Его словно стошнило стремительно выстрелившей сетью белых сосудов, и в сторону пролетающего мимо кораса мгновенно выросло отвратительное липкое дерево. Как только одно из ответвлений коснулось жертвы, вся сеть тут же втянулась в червя вместе с захваченной добычей.

Ева поспешно бросила Тамакору к этому червю, но восприятие показало, что несчастный корас уже перемолот в кашу вместе с пилотом. Мы едва не разделили их судьбу, когда из другой дыры выстрелила очередная сосудистая сеть. Увернуться не представлялось возможным, но Ева успела окутать корпус грозовыми разрядами и испепелила коснувшиеся нас белесые нити.

– Авен! – Ева узнала одного из старших в звене корасов и потянулась к нему.

– Не может быть! – пришел удивленный ответ. – Ева!

– Дайте мне несколько корасов! – передала наш пилот. – Мы отвлечем червей.

Несмотря на горячку боя элисы довольно хорошо чувствовали друг друга, и координация оказалась на высоте. Как только Еву узнали, нашей Тамакоре тут же передали отряд, лишившийся командира.

Тактика сложилась быстро. Наше звено стало отвлекать на себя атаки червей и в ответ выжигать их сосудистые сетки. Наш черный корас преобразился и стал напоминать летающую тесла-установку. Ева принялась выдавать разряды с поразительной скоростью и мощью, прикрывая корасов под нашим патронажем. Остальные возобновили усилия по подсечению лап Молоха. Похоже, чтобы свалить эту ходячую многоногую гору, придется уничтожить как минимум пару соседних колонн.

Передняя нога уже успела пострадать от атак корасов и стала первоочередной целью. Когда десятки титанов обрушили на нее одновременный залп, сочленение не выдержало, и конечность с грохотом подломилась. Чудовище замедлило и без того небыстрое движение, перераспределяя свой колоссальный вес по остальным ногам.

Но разрушительные лучи, дуги разрядов и сгустки энергии уже врезались в следующую конечность. Молох покачнулся, не успевая восстановить равновесие. Чудовищная живая гора начала крениться, поврежденные ноги не выдержали и стали подламываться одна за другой. Корасы замерли, с триумфом наблюдая падение этого Голиафа, однако в следующий миг радость сменилась ужасом.

Тело чудища при падении развалилось на куски и открыло свою отвратительную природу. Плоть оказалась пористой, насквозь изъеденной кавернами, наподобие термитника, и к тому же кишела рассерженными обитателями. Выпавшие белесые черви закопошились, спеша скрыться внутри, а им на смену объявилось нечто пострашнее.

На свою беду мы выманили скорпионоподобных тварей, что до этого предпочитали отсиживаться. Куски плоти Молоха зашевелились, как потревоженный улей. В воздухе стал нарастать угрожающий гул. Тысячи членистоногих подняли щитки на спинах, расправили крылья, и с неожиданной скоростью ринулись на обидчиков.

– Отступайте! – Ева не сдержала бесполезного крика, когда ближайшие корасы оказались проткнуты жалами и разорваны серыми клешнями. Титаны пытались отбиваться, но против поднявшейся тучи стремительных врагов просто не имели никаких шансов.

Тамакора разогналась и принялась разить скорпионов десятками, прикрывая отступление. Мы стали напоминать сверкающего морского ежа, у которого вместо иголок разряды молний. Серые хитиновые твари начали гибнуть пачками, но лишь усилили свой яростный напор, и нашему черному корасу пришлось вилять и уворачиваться от ударов.

Однако даже мастерства Евы перестало хватать, когда туча скорпионов полностью окружила нас. То одна то другая тварь успевала воткнуть свое жало или вцепиться клешней и повиснуть мертвым грузом, вынуждая стряхивать себя. Напряжение схватки все нарастало, и вскоре от рогатой элиски повеяло страхом, граничащим с отчаянием.

Я поспешил помочь подруге, принял на себя рецепторы Тамакоры, что кричали о растущих повреждениях, и присоединился к управлению корасом. Появилось необычное ощущение. Я не сместил Еву с кресла пилота, а словно добавил свое сознание к ее, разделил боль от ударов, ускорил нашу общую реакцию и расширил объем внимания. Мы закрутились волчком, расчищая пространство вокруг нас от скорпионов, и Ева с умноженной концентрацией сосредоточилась на выдаче пучков молний.

Дана подключилась сразу вслед за мной. Вокруг черного тела Тамакоры тут же вспыхнуло фиолетовое пламя, создав убийственную комбинацию вместе с гудящими молниями. Все вокруг замедлилось. Избегать стремительных ударов жалами и захватов клешнями стало намного легче.

Три сознания объединились в одно и сумели раскрыть потенциал черного кораса настолько, что тысячи смертоносных существ перестали представлять для нас угрозу. Будь у нас время, мы выжгли бы всю популяцию. Однако жужжащее скорпионье облако постоянно пополнялось новыми тварями из тела Молоха, и часть из них уже бросилась за отступающими к городу корасами.

Мы не сумели отвлечь всех врагов на себя и лихорадочно заметались, стараясь перехватить как можно больше. Но даже нашей скорости истребления оказалось недостаточно. Скорпионы настигли и принялись рвать отстающих титанов. В отчаянной попытке спасти товарищей мы разогнали себя настолько, что время словно остановилось.

Слияние вышло на новый уровень. Мысли, эмоции и воспоминания трех существ переплелись. Знания и догадки каждого из нас вылились в озарение. Объединенное сознание нащупало ключ.

Дана первой открыла свои воспоминания. Мы перенеслись в момент, когда новорожденную элиску приветствовали в этом жестоком мире. Чтобы малышка смогла выжить, она должна пробудить в себе силу. Вот к девочке прикоснулись чьи-то изящные белые руки, послышались голоса посвященных элисок, и энергия заструилась по маленькому тельцу, пробуждая энергетические каналы. Дана увидела невероятный узор из фрактальных фигур. На миг проступила тончайшая сеть, заложенная в ткань этого мира, и отпечаталась в памяти ребенка.

Следом Ева поделилась процессом своей трансформации. Мы ощутили, как резкая боль раздирает ее тело, плоть элиски сжимается, проваливаясь сама в себя, а энергоканалы горят огнем. Сквозь шум в ушах Ева слышит: «Терпи, скоро станешь ближе к изначальным», и в ее агонизирующем сознании вспыхивает сеть объемных узоров. Каналы в теле перестраиваются под них, как по трафарету, но исходный рисунок невероятно сложен. Приблизительное сходство получается только в самых общих чертах.

Замелькали воспоминания обеих элисок о том, как они учатся пользоваться своей силой. Посвященные рогатые элисы показывают, как видеть и использовать каналы, как направлять своей волей энергию. Но какой же примитивной и грубой теперь кажется эта техника! Словно удары палкой по телевизору в попытке настроить сигнал. От этих усилий возникает лишь рябь на экране, которую элисы принимают за проявления силы.

Я тоже открылся элискам. Мы оказались в падающей аварийной капсуле, ощутили зуд в моей голове и будоражащий зов, которые я принял за последствия сотрясения. Перед нами всплыли завораживающие фрактальные узоры, преследующие меня в бреду. Мы почувствовали, как сеть, пронизывающая мир, взывает ко мне, пытается подстроиться к каналам и сознанию.

Мы вместе испытали агонию, когда хрупкое человеческое тело, не приспособленное к этому миру, стало задыхаться и гибнуть в пустыне. В тот момент я впервые увидел прообраз одного из изначальных и часть фрактального узора, которая сложилась во Врата. Каналы во мне начали меняться, подстраиваться под эту часть, и я, сам того не понимая, научился Переходу.

Связь с мировой сетью стала нарастать, преображая человеческое тело, только разум никак не поспевал. Лишь в момент Перехода мое восприятие стало достаточно тонким, чтобы на миг коснуться части узора, заложенного изначальными. Так я убил иссушающим импульсом водных тварей, рвущих нас с Даной в озере, и распылил гигантского змея, летящего на наш отряд.

Однако отпечатанный во мне фрагмент сети позволяет не только самому скользить между состояниями, но и наблюдать чужой Переход. Мы увидели, как Айтран ушел во Врата с новорожденным богом. Почувствовали, как во Вратах исчезают остатки сущности змея. А затем стали свидетелями того, как Дана тянется ко мне с той стороны и совершает обратный Переход.

Мы будто очнулись после долгого сна. Прошли по давно знакомому следу из хлебных крошек, что оставили за собой создатели тамаг. Три жизни слились в одну, и заложенная во мне часть фрактального узора сложилась с частями Даны и Евы. Собрался пазл, позволяющий увидеть пронизывающие мир связи. Показались ниточки, способные распутать весь клубок мироздания. Мы дотянулись до Источника и одновременно рассмеялись.

Золотистая волна прошла по облаку скорпионов, не оставив от них и следа. Отвратительное пористое тело Молоха тоже растворилось. Теперь о прошедшем сражении напоминали только чудовищная борозда в земле и останки поверженных корасов.

Мы подобрали одного из разорванных титанов, чей пилот еще не шагнул за грань, и полетели к городу. Нас тут же встретили несколько корасов и подхватили выжившего товарища. В сопровождении почетного эскорта Тамакора плавно опустилась на одну из площадей города.

Из состояния слияния мы стали выходить неохотно, словно вылезая из теплой кровати в холодный мир. Синхронизация разумов закончилась, но ощущение единства осталось. Я открыл глаза и посмотрел на своих элисок, с которыми мы стали одним целым. Дана лучилась счастливой улыбкой. Ева тоже улыбалась, и на ее щеках подсыхали дорожки слез.

Какое-то время мы лежали в уютных ложбинах Тамакоры, приходя в себя. После доступа к сети изначальных границы восприятия у каждого из нас раздвинулись. Я посмотрел на свою ладонь и усмехнулся. Кажется, я начинаю понимать этих демиургов, покинувших свои миры-песочницы. Пришлось встряхнуться и похлопать себя по щекам. У нас еще есть дела.

Когда мы наконец открыли проход в груди Тамакоры, то увидели собравшуюся на площади толпу. Несмотря на огромное количество элисов с нашим появлением наступила невероятная тишина. Я физически ощутил повисшее в воздухе напряжение и страх.

С левого края толпы словно мелькнул солнечный блик, наполненный чистой радостью и восхищением. Я повернулся в ту сторону и увидел маленького элиса, разглядывающего нас троих и Тамакору с широко распахнутыми глазами. Мальчик сжимал в руке фигурку кораса, искусно выточенную из зеленоватого материала, напоминающего нефрит. Я улыбнулся. В глазах юного элиса мелькнуло радостное удивление, словно он узнал давнего знакомого. Напряжение в воздухе лопнуло. Толпа элисов зашелестела. Начали появляться робкие улыбки, потекли ручейки надежды.

Мы спустились из груди черного титана по трапу, возле которого в почтительном ожидании замерла группа выживших пилотов. Их уже успели обтереть от внутренних соков корасов и облачить в просторные одежды. Все как один приложили кулак к груди, вытянули руку вперед и раскрыли ладонь в нашу сторону, посылая благословение.

– Благодарим за помощь, – взволнованно заговорил миниатюрный рогатый элис. – Вы подоспели в самый нужный момент.

– Привет, мастер Авен, – отозвалась Ева. – Мы спешили, как могли.

– Это и вправду ты, – покачал головой командир пилотов, бросил взгляд на черного кораса и посмотрел на нас. – В это сложно поверить. От вашего присутствия мурашки по коже.

– Прости, мы еще не совсем освоились, – виновато улыбнулась рогатая элиска. – Но это все еще я.

– Похоже, теперь не я тебя должен учить слиянию с корасом, а наоборот, – улыбнулся Авен. – Омека хотела бы встретиться с вами, если вы не против.

– Хорошо, пошли к ней, – кивнула Ева.

Мы зашагали сквозь почтительно расступающуюся толпу. Пилоты корасов, тоже решившие нас проводить, осмелели и принялись сыпать вопросами.

– Ева, как ты выбралась с территории моросов? И что у вас за корас?

– Ирвин помог вырваться из лап мясников, – Ева показала на меня. – А черный корас – это тамаг. Родственница нашей обители.

– Обитель, воплощенная в корасе, – восхищенно пробормотал Авен, затем посмотрел на меня. – Кажется, ты не из наших. Ты из потерянных племен?

– Можно и так сказать, – усмехнулся я. – Из очень давно потерянных.

Дана помахала кому-то, и из толпы выбежала стайка молодых элисок. Пришлось остановиться, потому что обеих моих спутниц кинулись обнимать и целовать.

– Дана, твои волосы! Мы тебя едва узнали! – защебетала одна из них.

– Красивые? – довольно спросила Дана, потеребив белокурую прядку. – Я сама такие выбрала.

– Тана, отпусти, задушишь, – пробормотала стиснутая в объятиях Ева.

– Мама, я думала, ты умерла, – сквозь слезы проговорила юная элиска. – Мне сказали, твой отряд захватили моросы.

– Пф, еще чего, умерла, – фыркнула Ева, нежно потрепав плаксу по голове. – Мы с Ирвином отлупили этих моросов.

– Мы видели, как вы победили Молоха, – Тана шмыгнула носом и приободрилась. – Вы ведь возьмете нас в своего черного кораса? Такой наверняка сможет уйти далеко-далеко, где шторм не достанет.

– Никакой шторм вас не достанет, – заверила рогатая элиска. – Мы его сами достанем.

Я улыбнулся. Забавно смотреть, как миниатюрная Ева утешает дочку, что на три головы выше ее самой.

– А что у вас с глазами? – спросила одна из девушек. – У всех троих они странного цвета!

Авен вздохнул, понимая, что визит к Омеке откладывается. Но командир пилотов не стал нас торопить, не решаясь прерывать трогательное воссоединение соплеменниц. А элиски тем временем принялись с восторгом трогать наши серебристые костюмы, пытаясь определить, из какого они материала. Искусно вышитые одежды элисов по сравнению с такой новинкой показались девушкам грубой мешковиной.

Тана увлеклась осмотром и ущипнула меня, проверив на прочность мою темно-серую кожу. Я с улыбкой погрозил элиске пальцем, та прыснула и спряталась за Дану.

– А почему у Ирвина уши короче, чем у нас? – тихо спросила Тана сестру.

– Плохо вел себя в детстве, – печально покачала головой Дана. – Так что его сильно драли за уши.

Тана в ужасе прикрыла свои удлиненные ушки и с сочувствием посмотрела на меня.

Вскоре мы возобновили движение, продолжив общаться на ходу. Атмосфера на площади окончательно разрядилась. Когда мы проходили мимо, элисы прикладывали к груди кулаки и отправляли нам благословения. Сквозь щебет девушек я разобрал в толпе отдельные фразы и усмехнулся. «Мать корасов пришла…», «черный бог спасет…», «у нас теперь свой покровитель…». Ей-богу, как дети!

Я ощутил, как Тамакора за нашими спинами втянула трап, закрыла проход в груди и уселась в позу лотоса. Теперь для синхронизации с нашим храмом жизни даже не обязательно находиться внутри. Мы с Дана и Евой ощущаем ее, как продолжение себя. Черный корас принялся мониторить окружающие земли, чтобы отслеживать надвигающийся шторм. Хотя мы с элисками и так чувствуем его приближение.

Я пригляделся к Авену и другим нашим спутникам-пилотам и заметил, что их на самом деле больше, чем видно обычным взглядом. Похоже, павшие в битве с Молохом решили поддержать собратьев и пока не совершать Переход. Чувства выживших крутятся вокруг павших товарищей, а призраки беспокоятся о судьбе живых и пытаются придать им сил. Что самое интересное, это им удается, и элисы с такими связями в моем восприятии видятся чуточку более способными к управлению сетью изначальных.

Полис элисов оказался немаленьким, но по заверению Авена идти нам недалеко. Слушая разговоры вполуха, я шагал по идеально ровно выложенной брусчатке и наслаждался видами. Архитектура каменного города навевала ощущение древности и монолитности. Ступенчатые прямоугольные пирамиды и зиккураты явно были построены многие века назад. Мы обогнули огромную силосную башню, из которой донесся вкусный пряный запах. Наверное, здесь элисы хранят запас урожая.

Вскоре перед нами вырос зиккурат, отличающийся от остальных построек. Из этого строения торчали несколько черных столбов разной высоты, словно зубья огромной причудливой короны. Столбы показались мне похожими на те, что были возле нашей тамаг в отравленной долине.

Мы подошли ко входу у подножия зиккурата, возле которого стояла пара высоких широкоплечих элисов в ярко-синих одеждах. Наши сопровождающие остались здесь, а мы вслед за Авеном вошли под каменные своды и стали спускаться вниз по широкой лестнице.

Спускаться пришлось довольно долго. Сквозь толщу камня я почувствовал вокруг течение энергии и множество помещений, в которых находятся элисы. Представив соотношение подземной и надземной части, я понял, что пирамиды и зиккураты наверху – всего лишь вершины настоящего города. Мы прошли мимо входа в тоннель, ведущий к другому зиккурату. Похоже, при необходимости элисы вообще могут не выходить наружу, перемещаясь по сети подземных переходов.

Спустившись и пройдя по небольшому коридору, мы вышли в огромный вытянутый зал с толстыми черными колоннами. Я узнал в колоннах основания столбов, что проходят через весь зиккурат и торчат из крыши. При нашем приближении на столбах проявилась и запульсировала тонкая вязь узоров. Линии протянулись к дальней выпуклой стене и покрыли ее символами. Местный Храм Жизни почувствовал нас.

Мы с Даной и Евой разочарованно вздохнули. По сравнению с Тамакорой этот тамаг показался нам выцветшим и блеклым. В нем даже не ощущалось разума, словно в вышедшем из ума старике, превратившемся в овощ. Некоторые линии на его узоре словно стерлись, другие исказились. Я покачал головой. Тьма прошедших лет явно не пошла местной обители на пользу.

– Сюда, – Авен показал на навес возле тамага и повел в ту сторону. Я разглядел под навесом небольшую группу элисок. Похоже, нас уже заждались.

Пока мы шли вперед по длинному залу, я принялся разглядывать искусные барельефы и мозаики на стенах. По-видимому, здесь изображены какие-то культовые сцены или исторические события. На одном изображении из огромного темного яйца вылезает гигант, перед которым стоят на коленях несколько маленьких элисов. На другом расположилась искусно выведенная схема наподобие витрувианского человека да Винчи, только с элисом, уместившимся в груди кораса. Я усмехнулся. Это напомнило мне наскальные рисунки древних людей, что поклонялись прибывшим со звезд богам.

Мое любование барельефами прервало ощущение угрозы. Мы подошли к части зала, отделенной от остального помещения большим навесом со свисающей алой тканью. Полы здесь оказались застелены коврами, а на горе подушек восседали несколько миниатюрных рогатых элисок. Все до единой посвященные, но одна выделялась особенно.

Я сразу обратил внимание на элиску, чья степень контакта с сетью изначальных оказалась намного выше остальных. Кожа у нее самая светлая, практически белая, а волосы, брови и ресницы едва ли не сияют от ослепительной белизны. Черты альбиноски напомнили мне одновременно Дану и Еву. Из одежды на необычной девушке только нефритовые украшения, покрывающие тело искусно переплетенной сеткой. Выглядит юной, но это явно не показатель реального возраста. Похоже, это и есть та самая Омека.

Элиска впилась в меня взглядом, а ее спутницы молча поднялись, подхватили Авена и поспешно скрылись в одном из проходов в стене.

Пространство задрожало, переполненное сырой энергией. Резко навалилось давление, словно огромная рука пытается сжаться и раздавить меня в кулаке. Я спокойно взглянул на ведьму и вздохнул. А затем распределил ее энергию по окружающим мелким каналам. Грубое давление соскользнуло с меня, растворяясь в окружающем воздухе. Во взгляде элиски мелькнула паника.

– Что-то мы неправильно начали знакомство, – покачал я головой. – Я Ирвин, а вы, стало быть, Омека.

– Что ты сделал с моими девочками? – сурово спросила Омека, взяв себя в руки, но голос все равно предательски дрогнул. – Они… они больше не похожи на элисов!

– Омека, что за глупости? – возмутилась Ева. – Ирвин спас нас!

– Да от вас троих несет такой силой, словно вы дикие боги! – обвинила альбиноска, вытянув палец с длинным ногтем. – И этот черный корас на площади…

– Ты боишься, – сказал я.

Губы элиски, что была старше нас всех вместе взятых, упрямо поджались. Омека вперила в меня злобный взгляд. Наше молчаливое противостояние длилось десяток секунд, но вскоре ведьма не выдержала. В заблестевших глазах появилось отчаяние. Из тела Омеки словно выпустили весь воздух. Плечи могущественной элиски бессильно поникли, и она стала похожа на потерявшегося ребенка.

– Это ты принес нам гибель, – тихо произнесла древняя элиска. – Не отрицай, я чувствую твою связь с грядущей бурей. Ты из старых детей, что пришли уничтожить этот мир.

– Не спорю, я связан с бурей, – я кивнул, не став отпираться.

– И что теперь? – спросила Омека. – Ты заберешь всех с собой, как забрал этих девочек?

Я рассмеялся.

– Кто я по-твоему? – спросил я весело и обвел руками зал с фресками. – Кажется, ты приняла меня за какого-то персонажа из своих легенд.

– Хочешь сказать, что не собираешься разрушить наш мир? – возразила древняя элиска, нахмурив белоснежные брови.

– Зачем? – усмехнулся я и нежно посмотрел на улыбающихся Дану и Еву. – Мне этот мир понравился. – Я перевел взгляд на Омеку. – А ты похоже засиделась в своих султанских покоях и начиталась старых сказок. Пойдем прогуляемся! Нечего лидеру элисов прятаться под землей и трястись от страха.

Я подошел и взял шокированную элиску за руку. Та не стала сопротивляться, только стояла и мелко подрагивала. Дана подошла с другой стороны и взяла за вторую руку. Напряженные ладони Омеки обмякли, и она покорно последовала за нами.

Ева повела нас в обратном направлении, с улыбкой глянув на могущественную альбиноску в наших руках. Заслышав шаги, из прохода в стене вышли Авен с фрейлинами. Все как один раскрыли рты при виде нашей процессии, идущей взявшись за руки. Спохватившись, командир пилотов и рогатые элиски бросились следом за нами.

Когда мы поднялись по лестнице и вышли из зиккурата, небо уже приобрело какой-то дикий оттенок и покрылось тонкими разрядами молний. Омека испуганно посмотрела на это зрелище. Ее ладошка стала подрагивать, и я сжал ее чуть крепче.

– Не переживай, время еще есть, – шепнул я.

Ждавшие нас на улице пилоты корасов и молодые элиски и застыли при виде Омеки, идущей с нами под руку. Опомнившись, элисы почтительно склонили головы, а альбиноска рассеянно кивнула в ответ.

– Мама, а куда вы идете с бабушкой Омекой? – спросила Тана.

– Мир спасать, – весело отозвалась Ева.

На улицах города сновали элисы и с тревогой посматривали на небо. Те, что были на крышах пирамид, показывали в ту сторону, откуда вскоре должна прийти волна. Среди стоящих на одном из балконов я узнал мальчика с игрушечным корасом. Он помахал мне, а я помахал ему в ответ.

Тамакора дожидалась нас на практически опустевшей площади. Лишь несколько элисов с любопытством разглядывали изящного антрацитового титана, не решаясь приблизиться. Когда мы подошли, в груди открылся проход, а руки плавно изменили форму в трап.

– Это же… – восхищенно выдохнула Омека, и я кивнул. Элиска прикоснулась к черной поверхности бога корасов, и глаза ее сверкнули.

– Пойдем, внутри еще интереснее, – хмыкнула Ева, и первой зашагала по трапу.

Кабина успела приспособить для нас четыре места, и Ева подала Омеке пример, заняв подготовленное ложе.

– Значит, все это время мы пользовались выродившимися корасами, – вздохнула Омека, укладываясь на свое место.

– Мы просто все позабыли, – улыбнулась Дана. – Но мы вспомним.

Проход в груди закрылся, и Тамакора мягко взмыла в воздух. Оставшиеся внизу элисы задрали головы и помахали вслед, провожая взглядами наш удаляющийся черный силуэт.

Каменный город остался позади, и мы устремились за пределы долины элисов. Навстречу двинулась полоса тумана, что казалась пеной от ползущей следом чудовищной волны цунами. Гигантский темный вал закрыл горизонт и медленно надвигался, а вспышки молний высвечивали в нем ужасающие силуэты исполинских смерчей.

Мы влетели в гущу тумана. Ева пролетела немного и приземлила Тамакору в аккурат перед границей надвигающегося апокалипсиса. Кабина раскрылась, и перед нами оказалось поле, усеянное белым пеплом.

Как только мы вчетвером вышли из черного кораса, на нас сразу обрушилась тишина. С неба медленно падали серые хлопья, похожие на снежные, и глушили все звуки. Кажущийся зимним пейзаж составил странный контраст на фоне приближающегося геошторма. Несмотря на танец чудовищных смерчей, стирающих в пыль целые горы, постоянные вспышки молний и немыслимую живую волну, поднявшуюся до самого неба, здесь и сейчас царил безмятежный покой.

Мы стояли и смотрели на это страшно притягательное зрелище, пока Омека наконец не нарушила тишину.

– Как странно, – сказала альбиноска зачарованно. – Вблизи это совсем не страшно.

– Вот и славно, – ответил я и взглянул на Дану. – Нам пора.

Дана приложила руки к своей груди и к моей. Наши серебристые костюмы принялись стягиваться, и через мгновение в ладонях элиски оказались компактные кубики, которые она передала Еве.

– Вы уходите? – обеспокоенно спросила Омека. – А как же мы?

Ева взяла ее за руку.

– А мы останемся якорем, чтобы они вернулись, – сказала она альбиноске, и повела ее к Тамакоре.

– Пошли, а то пропустим веселье, – Дана с озорством ущипнула меня за голый бок и взяла под руку.

– Я смотрю, ты в предвкушении, – улыбнулся я, позволяя увлечь себя.

Мы пошли по заваленному пеплом полю. Спустя несколько минут неспешной ходьбы мы словно пересекли границу, ограждающую царство тишины, и услышали нарастающий гул.

Поднялся ветер, и с температурой начало твориться нечто странное. Воздух становился то иссушающе-горячим, то обжигающе-ледяным. Над нами навис колоссальный столб одного из торнадо. Чтобы разглядеть его уходящую в небо воронку пришлось высоко задрать голову. Вспышки молний сверкали практически непрерывно, слившись в сплошной ослепительный поток. Земля тряслась все сильнее, пытаясь сбить с ног. Оглушающий грохот стал отдаваться вибрацией в груди и костях.

Наши оболочки смело практически мгновенно. Тела даже не успели почувствовать боли. Мы продолжили двигаться вперед сквозь бушующий вокруг хаос.

– Так вот оно какое, черное море наверху, – Дана обратила мое внимание на звездное небо. – Красиво.

Участок, который мы пересекали, оказался очищен от сияющих облаков, и мы сумели рассмотреть затягивающие глубины космоса без всяких препятствий.

– Мы там еще побываем, – заверил я.

Живая стеклянная волна шла нам навстречу. Вблизи она постоянно пульсировала, менялась и покрывалась прозрачными иглами, жадно пронизывающими пространство.

В момент, когда волна коснулась нас, окружающий ад словно отрезало. Мы оказались в застывшем островке спокойствия. Пространство вспучилось, и из него вынырнул Джош в форме бортового медика.

– Ирвин! – обрадовался он, и всплеснул руками. – Наконец-то! Ты все-таки решил присоединиться.

– Да, что-то вы разошлись без меня, – я укоризненно покачал головой.

– Почему ты все еще не принимаешь нас? – нахмурился Джош, пройдясь по мне изучающим взглядом. – Не бойся слияния, это даже приятно. Ты сразу все поймешь.

– Знаю, что приятно, – отозвался я. – Но у вас тут похоже не слияние, а поглощение.

– О чем ты говоришь? – удивился медик, и его голос стал меняться, а образ поплыл. На месте Джоша появилась рыжая девушка, и я узнал Кэти, нашего инженера связи.

– Мы скучали по тебе, – заявила девушка и заискивающе посмотрела мне в глаза. – Почему ты нас отвергаешь?

– Ох, все еще запущеннее, чем я думал, – вздохнул я, и потянулся к центральной сущности, скрепляющей все это безобразие. Появилось ощущение, что я копаюсь во Франкенштейне, собранном по кусочкам.

Вместо рыжей девушки на мгновение мелькнуло несколько разных существ, а затем выплыл мужчина с жидкими волосами.

– Ты что творишь? – возмутился Грегор. Голос научного сотрудника сорвался на нечеловеческую вибрацию.

– Хватит прикрываться моими товарищами, – проворчал я, продолжая тянуться. – Вылезай, Хакрон, или как ты себя называешь.

– Мы не прикрываемся! – обиженно возразили мне. – Мы теперь одно целое, как вы с ней.

– Это не целое, это бардак, – Дана покачала головой. – Давай приберемся, и тебе станет легче.

– Ты не понимаешь! – на нас обрушилась волна горечи, злости и страха. – Нас бросили! Ничего не сказали и просто ушли! Мы так долго были одни. Мы чувствовали других сильных, мы пытались найти их и быть вместе, но они все тоже бросали нас и уходили! А потом вы прилетели на своем корабле, и мы узнали в вас частичку ключа! Мы поняли, что можно собрать все и быть не одним! Мы станем такими же, как родители. Через сеть можно обнять весь мир и быть всем вместе! Не мешай нам! МЫ БУДЕМ ВСЕ ВМЕСТЕ!

– Бедное дитя, – вздохнули мы с Даной, наконец дотянувшись до сути. – Никто вас не бросал. Они ждут, пока вы вырастете и перешагнете на ту сторону. А вы застряли здесь, страдаете от одиночества и поглощаете других. Пойдем. Мы покажем, что значит быть всем вместе.

С этими словами мы открыли Врата, взяли дитя за руку и шагнули за грань.

Content

Егор Зяблов
Реликтовый мир

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30