Черникова Любовь

Призыв — дело серьезное. Огонь моих крыльев

Глава 1. Ночь, наполненная неожиданностями

Раадрим. Столичные сонные улочки. Раннее утро Ирис Кроу, адептка

— Представь, что никакого ритуала не было, Ирис, а мы — просто адепты. Представила?

Ладони Ареса сильнее стискивают мою талию, и по телу расходится истома. Его голос отдается где-то внутри меня приятной вибрацией.

Нет, это точно какая-то магия! Ведь не может быть, чтобы обычные слова оказывали столь поразительный эффект? От них не кружится голова и не подгибаются колени, разве нет?

По закону подлости светлый замолкает. Ждет ответ?

Лааадно. Представить, что мы просто адепты? Да запросто! Я сейчас на все что угодно соглашусь. Даже надеть на голову Стервы мусорную корзину при всем честном народе. Только, не останавливайся, пожалуйста. Только продолжай говорить со мной вот так. Продолжай творить эту, без сомнений, запретную магию…

Киваю, даже не слишком вникая в смысл вопроса. Просто, потому что мне безумно нравится рассматривать твои губы в такой опасной близости от моих. Вездесущий! Наконец, они снова приходят в движение!

— Ирис Кроу, ты станешь моей женой? — светлый задает этот знаковый для каждой девушки вопрос, глядя мне прямо в глаза.

Несколько долгих мгновений рассматриваю мужественный подбородок, длинные пушистые ресницы. Отмечаю легкую настороженность, промелькнувшую в потемневших зрачках, едва заметно дрогнувшие губы. И опускаю веки, словно прячась за ними от реальности.

Не понимаю, кто начинает первым. То ли я сама тянусь за поцелуем? Или же это Арес берет инициативу в свои руки? Неважно. На несколько долгих мгновений теряю связь с реальностью, растворяясь в ощущениях, что дарят уверенные мужские губы. Мягкие, теплые, в меру настойчивые и властные. Сейчас только они решают жить мне, или истаять эфемерным облачком, растворившись в неге.

— Это значит да? — уточняет светлый, первым прерывает поцелуй.

Ох… Насколько же проще целоваться, не принимая столь судьбоносных решений. Я полагала, что этот момент настанет еще нескоро. Сразу где-то между вторым повышением в должности и пирушкой среди коллег, а на деле вон как все вышло…

Да у нас же всего лишь первое свидание!

Не могу сказать нет, но и не могу сказать да. Не сейчас. Я. Я просто еще не готова!

Меня словно обездвижили заклятьем. Стою и молча пялюсь на грудь светлого, где сияет крылатое солнце. И все мои мысли словно растворяются в розовом сиропе внезапной влюбленности.

— Ирис?

Ну вот зачем? Зачем он такое спрашивает сейчас, когда я едва-едва позабыла о предстоящем испытании и расслабилась? Это нечестно! Моргаю, сбрасывая оцепенение и, не глядя на Ареса, выдыхаю короткое:

— Возможно.

— Возможно — не слишком подходящий ответ. Он ничего не проясняет, не находишь? — усмехается Арес.

Его пальцы на моей талии на миг сжимаются крепче. Судорожно вдыхаю, и словно опомнившись, Арес ослабляет хватку, но не убирает рук.

Вот! Вот что мне мешает нормально думать. Пока мы так близко, я попросту не смогу принять верное решение. Осторожно выворачиваюсь и отступаю на шажок.

— А. А можно мне п-подумать? — приходит в голову простой, проще некуда, выход.

— Конечно. Прости, что давлю.

И все же мне кажется, что нужно объясниться:

— Арес, ты мне очень нравишься, но мы почти не знаем друг друга. Я. Я просто никогда раньше не задумывалась о замужестве. Да и не за кого мне выходить было. То есть. То есть, мне никто и не предлагал, ты первый. Я же училась много, а кому нужны такие заучки? — нервно смеюсь. — И прическа у меня странная, и тетя Марджери всегда говорила, что из двух вариантов: замужество или карьера, первый — не мое, — снова хихикаю.

Из моего рта вылетают какие-то несвязные глупости, руки дрожат от волнения, а во рту разом пересыхает так, что язык, того и гляди, оцарапает небо. Чтобы остановиться и не позориться еще больше, хватаю пакет с бутылкой вина, чуть раньше поставленной Аресом на землю. Допиваю залпом остатки.

Ну как залпом? Потребовалось глотка четыре или пять. Больших таких глотка. Каждый как два моих обычных. Едва не захлебнулась, старательно их в себя впихивая. Впихиваю и понимаю: идея «больше не позориться» с треском и грохотом провалилась сразу после последней капли. То ли виноваты нервы? Или в мой непривычный к алкоголю организм его поступила критическая масса, и вино, казавшееся совсем легким, неожиданно дает в голову? А может, все и разом. Но ночная улица неожиданно принимается водить хоровод, в центре которого я. А мой язык заплетается, даже когда я им не пользуюсь.

Пошатнувшись, подаюсь вперед, едва не навалившись на Ареса. В последний момент успеваю остановиться и, поймав равновесие, поднимаю на голову:

— П-понимаешь, слишком все это неожиданно… Я ашелом… ошеломн… О-ше-лом-ле-на! Во! — выдаю с некоторым трудом, дивясь тому, какое коварное, оказывается, мне вино попалось. — Да, п-пожалуй, сейчас не стоит н-никаких заклинаний читать, а то такооое можно призвать. Ик!

Мне вдруг становится невероятно смешно, и я начинаю хохотать. Пакет неожиданно выскальзывает из моих ослабших рук, глухо разбивается о камень тротуара спрятанная в него бутылка.

— Ой!

Перестав позорно ржать, таращусь некоторое время на нее, потом машу рукой, и это окончательно лишает меня баланса. Плюнув на все, прижимаюсь щекой к груди Светлого, обнимаю его за талию. Шепчу едва слышно, точно молитву Вездесущему. То ли жалуясь, толи себя уговаривая:

— Ты пришел и ушел, а мне ведь учиться надо… На первом месте карьера, после — любовь. Иначе никакой карьеры уже не получится.

Чуть отстранившись, поднимаю руку. Ощупываю подбородок мужчины, глажу по щеке, пробегаю пальцами по шее, туда, где все еще видно крылатое солнце. Довольно улыбаюсь и накрываю его ладонью, чувствуя, как моментально напрягается Арес, затаивает дыхание на миг. И.

— Эй! Ты что это такое задумал?!

В живот мне упирается что-то твердое, и я обличительно наставляю на обнаглевшего светлого указательный палец. То есть хочу наставить, но в место этого тыкаю ему в грудь. Ой как неловко! Этот жест вместе с одновременной попыткой отстраниться выходит слишком резким, и я едва ли не падаю навзничь. Хорошо, что Арес успевает меня подхватить и.

Инстинктивно дернув на себя снова прижать к тому самому. К доказательству моей неотразимости, в общем.

Краска моментально бросается в лицо.

— Но-но! — машу перед его носом все тем же пальцем. — Никаких п-попс. по-плоз. по-полз-но-вений до свадьбы! — завершаю свою малосвязную тираду воистину эпическим: — Ик!

— Похоже, на сегодня с вином и эмоциями перебор, — констатирует светлый, со вздохом притягивая меня к себе опять.

Я настороже, но на этот раз в меня больше ничем не тык… не упир… В общем, ничем мне больше не угрожают, так что и я не спешу отстраниться. Арес ласково гладит по голове и мне хорошо-хорошо.

— Спать хочется. — прячу зевок у него на груди, и прижимаюсь щекой к теплому, и неожиданно родному телу, устраиваясь поудобнее.

Глаза мгновенно начинают слипаться.

— Колыбельную спеть? — интересуется светлый, неожиданно подхватывая меня на руки.

На грани яви чувствую, как мы куда-то двигаемся, а потом сон окончательно затягивает меня в свои сладкие объятия, и в следующий раз я открываю глаза уже у себя в комнате. Лежу на кровати, а Арес сидит на противоположном ее конце и, положив мою ногу себе на колено осторожно расшнуровывает уже второй ботинок. Сдерживая улыбку, наблюдаю за ним из-под полуприкрытых ресниц.

Светлый, закончив меня разувать, поднимается и склоняется надо мной. Его пальцы касаются шнуровки на груди, ослабляя стиснувший ее корсет, но не успеваю я возмутиться, как он накрывает меня одеялом. От мысли, что он не стал меня смущать, снимая платье, на душе становится необычайно покойно и тепло. Кажется, я могу ему доверять? А значит.

— Подай мне ночнушку, — требую заплетающимся языком. — Там в шкафу.

Арес не удивляется. Похоже, давно заметил, что я не сплю. Он распахивает шкаф, и из его груди вырывается невнятный звук.

Ну да, там же белье! С запозданием соображаю я и глупо хихикаю. Но не спать же до утра в неудобном платье? Светлый и с этим заданием справляется. Сует мне в руки что-то эфемерное, явно не из повседневного гардероба. В полумраке плохо видно, что именно. Наверное, я купила это, повинуясь очередному порыву, но так ни разу не надевала. А чем не повод? Начинаю стягивать платье, и светлый тактично отходит к окну. Отворачивается и старательно делает вид, что крайне заинтересован происходящим снаружи.

Коварно хихикая, переодеваюсь. Так и есть — эта ночная сорочка явно не располагает к спокойному сну. Натянув на себя одеяло, зову сквозь стремительно уносящую меня в свои сладкие объятия дрему:

— Арес? Арес я.

— Тшшш! — светлый прикладывает палец к моим губам.

— Но я. Я так тебе и не ответила.

— Ответишь после испытания. Не думай пока ни о чем больше. Приятных снов, моя дайири, — шепчет Арес, склонившись над моим лицом.

Обнимаю подушку, и не открывая глаз, тяну губы трубочкой, чтобы тут же ощутить, как их касаются другие. Теплые губы Ареса дарят мне целомудренный и одновременно волнующий поцелуй, и я проваливаюсь в сон улыбаясь.

Пробуждение выходит не из приятных.

Открыв глаза, обнаруживаю, что лежу на кровати в своей комнате. Это отчетливо подсказывают привычные ночные звуки и запахи, несмотря на то что я совершенно не помню, как здесь оказалась, а главное, когда? Под черепной коробкой словно поселился маленький зловредный пикси с заостренными молотками, и, не переставая, колотит-колотит-колотит в левый висок. Во рту такая гадость, словно Гейл наложила проклятье полного иссушения, да в придачу кто-то сверху нагадил. И губы… Губы так сильно опухли, что едва шевелятся. Или это мне только кажется из-за жажды?

Снилась мне определенно какая-то дрянь. Вроде бы, меня пытали в подвале, выжигая каленым железом клеймо на руке, но это неточно. Отголоски сна стремительно расползаются, теряя очертания, точно пятно черного горючего масла на воде. А вот запястье дергает. Боль реальна! Она никуда не делась с пробуждением.

— Йархи! — хнычу, едва ворочая пересохшим языком.

Не зажигая свет, шарю ладонью по тумбочке. Хорошо помню, что бутылек с зельем, которое для нас всех приготовил Жак Даманн, оставила где-то здесь. Отличная вещь, помогает прийти в себя после вечеринки любой степени тяжести. Устраняет похмелье, головную боль, синяки и ссадины, а также останавливает диарею, почесуху и простуду на начальных стадиях. Тонизирует, расслабляет, улучшает аппетит и сон. Полезные свойства чудодейственного снадобья звучат в моей голове так отчетливо, словно бы сам Рыжий стоит рядом и перечисляет. То, что нужно!

Боль накатывает новой волной. Прекратив судорожные поиски, сворачиваюсь клубочком, подтянув колени к подбородку.

— Мамочки, — прижимаюсь губами к запястью, которое горит так, словно к нему привязали негашеную известь и окунули в воду. Дую на него.

Слегка отпускает, и я снова поднимаюсь на колени и пытаюсь нашарить зелье. Голова кружится так сильно, что я едва не падаю с кровати.

— Вездесущий, да что же это!

Мне бы хоть что-нибудь, чтобы не было так больно… Хотя бы глоточек воды или кусочек льда.

Задеваю что-то небольшое, но увесистое. И стеклянное судя по звону, с которым оно разбивается о каменный пол. Дополняет картину звук мгновенного водоразлива. Пахнет влагой и чем-то сладко-свежим. Такой знакомый до боли запах.

Перед глазами тотчас встает речной берег, и серебрящиеся в лунном свете цветы. А после Арес — уже здесь в комнате с забытым мной у реки букетом в руках. Смотрит и улыбается. И я тоже ему улыбаюсь. Он приходил ко мне снова? Нет, слишком уж романтично. Скорее всего, это сон.

Ой! Как же все-таки болит эта проклятая метка! Песочные часы на моей коже красиво мерцают золотом, а жгут пламенем хаоса! Всерьез раздумываю, не отрубить ли мне злосчастную конечность вместе с этой гадостью? Вытирая, брызнувшие из глаз слезы, хриплю надсаженным горлом:

— Ну, ваше императорское… Ну удружил, Ридрих Ронн! Останешься ты вовсе без новых Лучей с такими-то методами!..

После небольшой передышки возобновляю поиски. Да где же это зелье противо-то, противо-се, противо-всешное? Если хоть от чего-нибудь одного меня избавит, я кого-нибудь расцелую… Расцелую… Стоп!

Проигнорировав три первых щелчка пальцами — неудачных, по четвертому у потолка наконец вспыхивают магические огоньки. На мгновение забыв о боли, с удивлением таращусь на разбросанные по полу осколки сине-зеленого стекла и цветы. Это действительно речные аминии. Но откуда они здесь?

Ваза. Букет. Арес берет с тумбочки бутылек, нюхает и морщится. Бормочет, глядя в мою сторону: «Не вздумай принять эту гадость!»

Зелье Жака исчезает у него в кармане штанов, а на тумбочку опускается. Колба с букетом! Это вовсе не ваза, которой у меня попросту никогда не было, а самая большая колба из лабораторного набора! Кажется, я такую видела у Гаса в гостиной?

Дрожащими пальцами касаюсь губ, припухших и слегка растрескавшихся от жажды. Я уже готова лакать пролитую из колбы воду, если не доползу до графина в гостиной. Но что же такое происходит с меткой? Может, у меня запоздалая реакция? У остальных-то отболело еще днем?

— Мамочки! — слезы катятся по щекам, пока пытаюсь сползти с кровати.

Голова кружится, а в глазах двоится так, что устоять невозможно. Сажусь на пол и жестом приказываю огонькам чуть притухнуть. Слишком слепит их свет даже через плотно сомкнутые веки. До графина точно не дойду, но в голову приходит идея. Вызвать водянницу, пусть она меня напоит и, вообще, обольет. Может, станет легче?

— Йокко! Йокко?

Собираюсь с силами и вычерчиваю в воздухе малый круг призыва, но водный дух словно не слышит. Фамилиар не явился на зов? Как это понимать?! Может, Арес усилил охрану моей комнаты и перестарался. Да вроде бы нет, я ведь призывала раньше фей и Птица.

— Элла, Гелла? Птиц! — зову их по очереди, подкрепляя слова малым кругом, но ничего не выходит.

Даже круг призыва толком не рисуется, потому что я. Я не чувствую магию!

Приходит осознание: то, что я раньше принимала за жестокое похмелье, на деле — магическое истощение. Уж очень похожи симптомы.

— Арес! — сдаюсь и зову Светлого, прижимая ладонь к брачной метке. — Арес, помоги мне! Пожалуйста!

В тот же миг прямо посреди моей спальни рождается звезда, залив все настолько ярким светом, что не спасают ни плотно сомкнутые веки, ни ладони, которыми я прикрываю лицо.

Так вот на что это со стороны похоже!

Пытаюсь проморгаться, но ничего не вижу, кроме плавающих разноцветных пятен. Ну вот, еще и ослепла, просто прекрасно! Впрочем, совсем скоро из сплошного плывущего перед глазами красного пятна начинают проявляться контуры мужского силуэта, который быстро превращается в светлого.

Пижамные штаны на веревочках и всклокоченные, чуть смятые набок волосы говорят, что он тоже спал, а я его разбудила. Сейчас он не выглядит грозным боевиком, скорее домашним. И я безумно рада его видеть. Наконец хоть кто-то меня услышал и пришел, чтобы помочь. Я не одна!

— Ирис, что с тобой? — бросается ко мне Арес Дарро.

— Мне больно… Очень больно! — демонстрирую ему руку с пульсирующей на запястье императорской меткой, которая по-прежнему светится золотом, и по щекам снова катятся слезы.

Не проронив ни единого слова, Арес окидывает быстрым взглядом пространство, отчего-то хмурится и подхватывает меня на руки. Мы снова куда-то перемещаемся.

В его спальню!

Светлый кладет меня на собственную кровать, отходит на мгновение. Только затем, чтобы налить в стакан воду. Возвращается, присаживаясь рядом. Помогает напиться, точно я больная или маленькая. Но я не противлюсь. Жадно глотаю прохладную воду. Обливаюсь, но не обращаю на это внимания, пока не допиваю всю.

— Еще?

Мотаю головой и морщусь от очередного приступа боли в запястье, хотя сейчас она немного терпимее, чем раньше. А, может, я просто привыкла?

— Что со мной такое?

— Сейчас выясним.

Длинные сильные пальцы светлого осторожно смыкаются на моем запястье так, что императорская метка скрывается под его широкой ладонью, и боль постепенно нет, еще не стихает, но теперь мне уже не кажется, что мою руку пытается отжевать голодный зомби.

Стон облегчения вырывается из груди, и я обессиленно откидываюсь на подушки, даже не думая о двусмысленности ситуации. О том, что я в комнате один на один с мужчиной, лежу в его постели, да еще и в ночнушке, ткань которой хоть и не прозрачна, но прилегает точно вторая кожа. Это все мелькает в сознании и выветривается, как только вторая ладонь Ареса, сухая теплая, ложится мне на лоб. Головная боль тут же проходит. Облегчение невероятное!

— Ты что, целитель?

— Нет, — смеется светлый. — Просто особенность моей магии.

— Одного не пойму, как ты можешь управляться с ней здесь? Ведь в Раадриме преобладает темная энергия.

Арес Дарро жмет плечами.

— Понимаешь, для меня почти нет разницы. Ваша магия, как бы это сказать, легче усваивается, что ли? Она опьяняет и переполняет, стоит взять чуть больше. Здесь я ощущаю себя всемогущим. Правда, и контролировать силу намного сложнее.

— Так значит поэтому мы с тобой призвали Хрюстона во время дуэли? — догадываюсь я.

— Ага, — Арес кивает и улыбается. — Я тогда еще не научился правильно ее дозировать и от волнения передал тебе слишком много.

Как ни странно, то, что на зов откликнулся именно хранитель академии помогло избежать подозрений.

— Оно и к лучшему. Все решили, что я, вообще, не при чем, а Хрюстон сам вмешался и наказал нарушителя.

— Нет худа без добра, — смеется светлый и интересуется: — Ирис, а сейчас ты что-нибудь чувствуешь? — он указывает взглядом на мою руку, которую по-прежнему держит в своей.

— Больше не болит, вроде бы… — прислушиваюсь к ощущениям в запястье. — Что со мной было?

— Кто-то тянет из тебя светлую энергию. Я слегка перестарался с защитой в твоей комнате. Теперь там намного больше светлой магической энергии, чем где бы то ни было. И ты послужила проводником.

— Что?!

— Кто-то тянет твою силу через метку, Ирис. Даже сейчас.

— Постой. — отнимаю у Ареса руку и тут же кривлюсь от мгновенно пронзившей ее боли.

— Уй!

Словно плеснули раскаленной лавой. Невольно вспоминаются слова Гейл: «Как будто руку варят в котле с кипящей смолой». Очень похожие ощущения, хотя я и не спец в изощренных пытках. Но если проклятийница чувствовала днем то же самое, то это ее выдержке стоит завидовать, а вовсе не моей. И как только боевики еще и шутить умудрялись? Вспомнился здоровяк Луардэ и его обещание расплакаться как девчонка. Он-то так и не расплакался, а вот я…

Светлый снова берет меня за запястье, и я вздыхаю от мгновенного облегчения.

Больно?

— Уже нет, — выдыхаю, чувствуя, как расслабляются окаменевшие мышцы. — Зачем императору понадобилось так нас мучить? И почему мне совсем не больно, когда ты меня вот так касаешься, но стоит отпустить и… Как долго это продлится?

— Сколько сразу вопросов! Верю, что ты отличница, — улыбается Арес. — Дело в метке. Сейчас она работает как преобразователь. Вытягивает из окружающего пространства чистую светлую энергию, а если такой слишком мало, превращает в нее темную. Поэтому ты испытываешь боль. А теперь я вместо нее работаю преобразователем и вкачиваю в метку сразу чистую светлую магию. И могу только догадываться, кому понадобилась такая прорва светлой магии.

— Ты полагаешь, ее тянет император?! — моему удивлению нет предела.

Ведь если это так, то наверняка Ридрих Ронн поймет, кто именно такой качественный донор. Ой-ой. Что же делать?

— Не знаю, — хмурится Арес, словно к чему-то прислушиваясь. — Я не до конца уверен. Метки — это одно. Хочешь, попробую проверить?

— Но как?! Я не понимаю… А ты сможешь узнать?

Светлый долго всматривается мне в глаза, но только жмет плечами.

— Могу попробовать, Ирис, но ничего не обещаю. Я же не менталист, а действительно боевой маг. Некоторые вещи мне попросту не по плечу.

И все же он закрывает глаза, словно бы отрешаясь от мира. Некоторые ведуны так умеют — выходить из тела и вселяться в других существ, но это отдельная узкая специализация. Не все на такое способны.

Не знаю, с Аресом также или нет, но когда он замирает на целую минуту, опасаюсь его потревожить. Ой, а что если что-то пойдет не так? Как вести себя с тем, чье сознание путешествует? Надавать по щекам или, напротив, ни в коем случае не трогать?

В который уже раз признаю правоту Гейл, в том, что нас совершенно не обучают взаимодействовать. Все-таки заметно, что светлый совсем не такой маг, как мы. Для него словно нет пределов. В нетерпеливом ожидании принимаюсь разглядывать замершего памятником самому себе.

Надо сказать очень пикантный памятник получился. Обнаженный до пояса Арес сидит вполоборота, продолжая сжимать мое запястье, из-за чего все выглядит хм. неоднозначно. Теперь, когда появилось время подумать, я это остро осознаю. Взгляд сам по себе соскальзывает со спокойного лица светлого ниже. Путешествует по широким плечам и мускулистым рукам.

На миг представляю, что держит он мое запястье совсем по иной причине, и вот-вот склонится для поцелуя.

Ох! Этот поцелуй получится куда более страстным, чем тот ночной. А судя по обстановке, одним поцелуем вряд ли все обойдется.

Жар приливает к щекам и не только. Отчетливо выделяется напряженная грудь под тонкой тканью, и мне становится ужасно неловко за то, что так бесстыдно пялюсь на человека, который о том и не подозревает.

Что он подумает, увидев меня в таком состоянии? Решит, что я на что-то намекаю! Ответила сама себе и поспешно принимаюсь разглядывать комнату, чтобы хоть как-то остыть.

Темно-синие шторы слегка раздвинуты, а за окном уже светает. И моему взору предстает аскетичная обстановка и легкое запустение. Никаких учебников или письменных принадлежностей на столе, лишь сиротливый тетрадный лист на полке, да огрызок карандаша. Приоткрытая дверца платяного шкафа демонстрирует пустое нутро. И никаких цветов на подоконнике или других признаков уюта.

Оно и понятно, до Ареса здесь несколько лет никто и не жил толком. Гас Тамбертон-Экрю методично выживал всех соседей, предпочитая одиночество. Все же наш некромант слегка со странностями. Хотя у кого из темных их нет?

Наконец, светлый возвращается в себя и открывает глаза.

— Ну? Ты что-то выяснил? — едва не подпрыгиваю от нетерпения и любопытства.

— Можно и так сказать. Точно знаю, что все это вот-вот закончится. Давай-ка лучше поспим, как тебе такое? — он красноречиво прячет зевок за плечом.

— Ты так спокойно говоришь об этом?!

— Угу. Не бойся. Из меня всю энергию никто не вытянет. В Раадриме я имею бесконечный резерв.

— Ого! — таращусь на Светлого в благоговейном ужасе. — Ты это серьезно?! Но это же… Это же.

— Теперь понимаешь, почему авельенцам не стоит в Раадрим наведываться? — улыбка светлого на мгновение становится хищной.

— Да уж. Кому нужны гости, способные поработить хозяев по щелчку пальцев, — выдыхаю страшную догадку я, по-новому глядя на своего жениха, и меня жаром обдает. Да ведь его предложение — просто игра. Или попытка разрядить обстановку. Дать мне иллюзию выбора? На кой ему вообще сдался мой ответ? Мы и так связаны древним ритуалом. Я его дайири, а он мой. господин? Что бы это ни значило. Но можем ли мы стать семьей? В идеале счастливой семьей. Сейчас он так нежен, и мне кажется, что это возможно, но. По спине пробегает неприятный холодок.

— Ирис, ты только не переживай, — грустно улыбается светлый, словно прочитав мои мысли. — Тебе абсолютно ничего не угрожает с моей стороны. Клянусь. Да и господство над вашим миром мне не нужно. Зачем здравомыслящему авельенцу подобные проблемы? Да, и про баланс не забывай, отличница, — подмигивает он, нажимая пальцем на кончик моего носа.

— Баланс? Ну конечно! — облегченно выдыхаю. — Хранители мира не допустят ничего плохого, ведь так?

— Именно. Если я вдруг обнаглею и перейду все границы, меня отсюда просто вышвырнет.

— Вышвырнет?

— Да. Как хозяйка вышвыривает за порог нашкодившего котенка. А ты разве не знала? — Арес со смехом ложится и утягивает меня за собой. Обнимает.

— Эй! Ты чего?

— Расслабься, дайири. Завтра важный день, нужно выспаться. Ничего не бойся. Никаких «попс-по-полз-но-вений» до свадьбы, — дразнится он, щекоча носом мне шею. И получает локтем в живот, но тут же скручивает и притягивает к себе еще ближе, так что мы теперь напоминаем две вложенные друг в друга плошки.

Запечатлев щекотный поцелуй у меня на шее, светлый засыпает моментально, продолжая держать мое запястье.

Некоторое время возмущаюсь мысленно такому течению дел. Слушаю его ровное дыхание. Пытаюсь устроиться поудобнее и начинаю дико стесняться. Лежать вот так в одной постели с полураздетым мужчиной ужасно неприлично. Слегка отодвигаюсь, чтобы не касаться Ареса спиной и ягодицами. Что бы сейчас сказала тетя Марджери, увидь она нас? Прочитала бы мне самую длинную и нудную лекцию о нравственности, не иначе. Такую длинную, что я бы умерла от скуки и голода, пока бы ее до конца дослушала.

Как по заказу в голове нудный тетушкин голос принимается бубнить: «Ненадолго же хватило твоего благочестия, Ирис. Не успела получить диплом, а уже покатилась по наклонной? Вся пошла в мать! Ничего другого я от тебя не ждала. Дурные гены…»

И все в таком духе. Брр!

Ерзаю, стараясь избавиться от этого занудства хотя бы наедине с собой и словно назло тете придвигаюсь к светлому. Вжимаюсь в сильное мужское тело своим, так чтобы чувствовать его всей доступной поверхностью. Вот вам! Выкусите! Я уже взрослая, что хочу, то и делаю!

Исполнив этот скрытый от посторонних глаз и ужасно глупый акт детского протеста, засыпаю не менее безмятежно, чем Арес, а будит меня женский голос, кокетливо воркующий прямо за дверью.

Глава 2. Невозможное возможно

Лежу, некоторое время прислушиваясь к девичьему голосу за дверью. Арес безмятежно спит рядом, каким-то чудесным образом балансируя на краю неширокой кровати и отдав мне почти все свободное пространство. На губах светлого играет довольная улыбка. Наверное, сон хороший снится.

Кстати! Мое запястье он больше не держит. Удивительно, но рука совсем не болит, а ночью словно йархи клыками драли. Ожидая увидеть если не лохмотья, то уж точно припухлость, касаюсь внутренней стороны пальцами. Глажу. Чистая розовая кожа и даже песочных часов почти не видно.

Вздыхаю было с облегчением, но вдруг одолевает беспокойство. А что же остальные «счастливчики», одаренные императорской меткой? Что если и с ними ночью творилось такое же непотребство, как со мной? Вряд ли для них в Раадриме нашлось по свободному светлому, чтобы облегчить страдания. Хватит разлёживаться! Надо срочно увидеть Гейл и Гаса, вдруг им нужна помощь?

Соскальзываю с постели, и тут внимание снова привлекает тот самый голос. Он кажется смутно знакомым и раздается ближе. Как будто бы девушка приблизилась к двери комнаты. Ей отвечает мужской, и Тамбертона-Экрю не спутать ни с кем. Вот только о чем они говорят не разобрать.

Интересно, кто же это удостоился чести оказаться у местной звезды в гостиной? Не припомню, чтобы он приводил фанаток в святая святых. Некромант даже соседей всех выжил из любви к одиночеству! Собираюсь выглянуть наружу, но вовремя останавливаюсь. Я же не одета! Ночная рубашка не тот наряд, в котором выходят на люди. Взгляд, в окно подсказывает, что если сейчас и утро, то уже позднее. А значит, большая часть обитателей общежития уже не спит. Что же делать?

Кошусь на спящего Ареса. Может, попросить его принести мне одежду? Или лучше перенести меня в мою комнату. Хотя нет. Лучше пусть просто сходит. Ножками. А я здесь подожду. Не хватает, чтобы нас из-за такой ерунды, как несанкционированное использование портальной системы академии, рассекретили.

И чтобы Гас меня здесь застал — не хочу тоже.

Размышляя, как бы его куда-нибудь спровадить, на цыпочках подбираюсь к двери. Снаружи о чем-то спорят. Слышны отдельные фразы, из которых понятно, некромант и без моего участия куда-то торопится, но кто-то мешает ему уйти. И кто же такой самоуверенный?

Ответ не заставляет себя ждать. Дверь неожиданно распахивается, и на меня, хлопая огромными глазищами, таращится не кто иной, как Люсиль Берки.

— Кроу?! — удивленно выдыхает Блондинка Номер Один.

Ее взгляд, неудержимый и резкий, точно бросок ядовитой змеи, перепрыгивает первым делом на постель, где раскинулся спящий Арес. Покрывало живописно сползло, обнажая до бедер его обнаженный торс, с другого края торчит босая нога. В общем, вид тот еще, и рассказывать, что я только на минутку забежала по делам, не имеет смысла. Выводы уже сделаны и обжалованию не подлежат. Об этом говорит и изменившееся выражение лица Берки.

— Твою ж… — шиплю, подняв лицо к потолку.

Нет, ну как можно было так глупо попасться ей на глаза? Теперь вся академия будет трепать языками. Одна радость, что недолго. Ровно до выпускного, и то хлеб.

— Чистой Ауры, Ирис! — позади Люсиль возник некромант собственной персоной. — Ну что? Удовлетворила свое любопытство? — слегка раздраженно интересуется он у Люсиль.

— Угу, — кивает Берки и отворачивается, словно ей неловко.

Присматриваюсь к бывшей Маклюса, отмечая, что выглядит она слегка растрепано и помято. Идеальные кудряшки сейчас не столь уж идеальны. И, о Вездесущий, на ней все то же платье, что было вчера! А какая девушка после бурной вечеринки согласится влезть в прежний наряд? Прааавильно! Только та, что не ночевала дома и которой попросту не во что переодеться.

— Берки, а что ты здесь делаешь? — вкрадчиво интересуюсь и, не дождавшись ответа, поддеваю ее: — Один-один!

Люсиль резко поворачивается, смотрит на меня так, словно пытается развоплотить одним взглядом. Наставив указательный палец, угрожающе шепчет, сузив глаза:

— Ты меня здесь не видела, Кроу! Ясно?

Опираюсь ладонью на дверной косяк и чуть подаюсь к ней:

— Вза-им-но. Взаимно, Берки.

Блондинка словно только того и ждет. Тряхнув белокурой копной, поворачивается к Гасу. Да не просто поворачивается, а притискивается к его груди своим роскошным бюстом:

— Увидимся, Гас?

— Несомненно. Если будешь хорошей девочкой, — без тени улыбки и как-то особенно властным тоном выдает наш душка-некромант.

Встав на цыпочки, Берки медленно касается губами уголка его рта. При этом на меня многозначительно так косится. Гас не отвечает на ее поцелуй. И, вообще, остается недвижимым, словно и не его самая красивая девушка академии целует, а так — коснулся порыв ветра. Но Берки вроде бы не обижена. Послав всем нам напоследок очаровательную улыбку, она гибкой кошкой выскальзывает из комнаты:

— Это что сейчас было? — ошеломленно интересуюсь, проводив ее взглядом.

— А это у нашего Бледного появилась подружка, — ехидничает подошедший к нам Арес. И когда только успел проснуться?

— Отвали, Дарро! — огрызается некромант и ворчит: — Сами то хороши! Устроили непотребство! Как только тебе не стыдно, Ирис?

Возмущенно таращу глаза и хватаю ртом воздух, но раньше за меня отвечает светлый:

— Непотребство — это, скорее, по твоей части. Ты ее ночью розгами порол, что ли? — и добавляет шепотом, прикрываясь от меня ладошкой: — Я спросонья думал, помощь кому-то нужна. Хорошо вовремя сообразил. Силен ты, брат.

— Да пошел ты! — с некроманта окончательно слетает маска невозмутимости.

— А вот мы с Ирис настоящие скромники. Просто поспали в обнимку, — Арес приобнимает меня за плечи и целомудренно целует в макушку.

От таких разговоров у меня горят уши, а тонкая ткань ночнушки начинает казаться прозрачной. И я, вся пунцовая от стыда, обхватываю себя руками:

— Мне… Мне надо одеться!

Арес бесцеремонно закрывает дверь спальни прямо у разъяренного Тамбертона-Экрю перед носом и отвечает:

— Хорошо.

В следующий миг мы оказываемся посреди моей спальни.

— Арес! Мы точно попадемся! — ругаюсь на светлого, который внаглую перемещается порталами академии. — Адептам запрещено.

Едва собираюсь ему это высказать, как вдруг осознаю, что с ночной улицы портальной системой академии мы не смогли бы воспользоваться.

— Погоди! Ты что, это сам делаешь?! Но как?

— Не переживай, дайири, — отмахивается он. — Вряд ли нас кто-то заметит. В Раадриме с магией перемещений дела обстоят так себе.

— И все равно я считаю, это беспечно!

— Ничуть, — легкомысленно усмехается светлый и пресекает спор: — Давай обсудим это позже, а сейчас поскорее одевайся. Через минуту другую твой бледный дружок будет здесь, и мне не хочется, чтобы он снова видел тебя в этом, — Арес оттягивает пальцем тонкую бретельку и отпускает.

И смотрит при этом на меня так.

Так, что я вдруг понимаю, щеголять и дальше в таком виде неловко даже перед Аресом. Того и гляди, за намек примет.

От такой мысли сразу же заливаюсь краской и бурчу:

— Не смотри, пожалуйста!

Арес понимает просьбу дословно и исчезает, коснувшись губами моей макушки.

— Словно и не было! — восхищаюсь я.

Вчера мне не довелось толком рассмотреть, как это выглядит со стороны.

Ни звука, ни света, я даже никаких магических колебаний не ощущаю. Раз и его уже нет! Как будто ты просто моргнул, а светлый успел спрятаться. Не то что ночью, когда он пришел ко мне на помощь. Ну и хорошо. Удобно переноситься при свидетелях. Это определенно пригодится нам при изготовлении артефакта переноса, только надо будет разузнать в подробностях, как именно он это делает.

Ой! Я же забыла спросить Гаса об императорской метке. Да и у Берки она тоже есть. Во время нашей встречи Люсиль не выглядела мученицей, не спавшей половину ночи. Нет, такой она как раз и выглядела, но уж точно не из-за мучавшей ее боли. Но даже в таком растрепанном состоянии Блондинка Номер Один умудряется выглядеть куда лучше, чем я.

Тороплюсь привести себя в порядок. Едва успеваю умыться, кое-как причесаться и натянуть домашнее платье, как доносится стук в дверь гостиной. Арес не ошибся, это некромант, с виду уже совершенно успокоившийся.

— Входи, — пропускаю Тамбертона-Экрю внутрь.

Быть здесь с ним вдвоем после утренней сцены неловко. Стараясь не смотреть на парня, принимаюсь заваривать чай, заодно раздумывая, не позвать ли Гейл под предлогом завтрака.

— Извини за Берки, — нарушает повисшее молчание некромант. — Я полагал, что следует поторопиться, ведь мы должны успеть сделать артефакт переноса, но Люсиль отказывалась уходить, пока не заглянет в комнату к Аресу.

— Ты и Люсиль… Вы вместе? — любопытство прорывается сразу же, как только мысленно обещаю себе не касаться этой темы.

— Скорее, мы приятно провели время. В конце концов я же — звезда, почему бы некоронованной королеве академии не стать моей хоть разок? — неудачно шутит Тамбертон-Экрю. — Но я не против, попробовать встречаться с Берки. Один на один она интересная личность. Совсем не такая, какой кажется.

Где-то в темной глубине моей души слова Гаса меня задевают, и я меняю тему:

— Мне все равно не ясно, зачем Люсиль понадобилось вламываться в комнату к Аресу? Хотела заставить тебя ревновать?

— Понимаешь, Берки вбила себе в голову, что появление светлого в академии как-то связано с арестом Маклюса. Она подозревает, что Дарро здесь что-то вынюхивает по приказу императора. Вот и надеялась найти в его спальне что-то, что поможет нам пройти завтрашнее испытание или просто разузнать, что ему здесь нужно.

— Бред какой-то! — злюсь я. — То есть ее любопытство — достаточное основание, чтобы врываться без спроса в чужие спальни?! Почему ты ее не остановил? Она, вообще, с тобой или с Маклюсом? Не понимаю!

— Я был против, ты могла это слышать, и не думал, что она меня ослушается. Не беспокойся, Ирис. Я проведу с ней воспитательную беседу. Люсиль больше не станет вам досаждать. Обещаю, — добавляет он, видя мое недовольство.

Ого, как Гас заговорил! По-новому гляжу на друга, не в силах удержаться от подколки:

— Неужели розгами выпорешь?

— Тьфу на тебя, Кроу! И ты туда же. Светлый плохо на тебя действует.

Ну наконец-то его проняло! Удовлетворенно улыбаюсь и вдруг спохватываюсь:

— Ой! Насчет светлого. Гас, тебе туго пришлось этой ночью?

— О, Ирис! — некромант закатывает глаза к потолку. — Можно не обсуждать больше мою личную жизнь?

— Прекрати! Я говорю о метке!

— О метке? — некромант задумчиво трет запястье с песочными часами. — Знаешь, что-то меня разбудило, но я так и не понял, что именно. Понимаешь, я очень устал. Сначала пел, потом…

— Обойдемся без интимных подробностей, ты сам просил! — машу руками так, словно некромант снова в обмороке.

Как же все-таки забавно его поддразнивать.

— А как насчет Берки? Ну… Вы же спали вместе, может, ты что-то заметил? Она не стонала, не жаловалась? — смущаюсь, но все же задаю вопрос.

Некромант смотрит с прищуром, но неожиданно отвечает по сути:

— Точно! Она-то меня и разбудила. Я проснулся и обнаружил, что Люсиль вертится и хнычет во сне. Обнял ее, и мы снова уснули.

— Люсиль жаловалась на боль в татуировке?

— Нет. Говорю же, она даже не проснулась, а что?

— Давай подождем Гейл, не хочу повторять рассказ дважды.

Проклятийница тут же появляется из своей комнаты. Невозмутимая и строгая, как обычно. С идеально ровными волосами и подкрашенными губами. Хм. Такой густой вишневый тон, должно быть, отлично скрывает следы поцелуев. Ой! Что-то у меня мысли этим утром все не в ту сторону.

— Чистой ауры! — здоровается Мандрейдж глубоким грудным голосом.

— Чистой ауры, Гейл! — отвечаем хором, и я интересуюсь: — Как спалось?

— Просто прекрасно, если бы не эта гадость, — она красноречиво трет запястье.

— Вот! У тебя тоже рука болела? Я думала не выдержу и заору. Просто жуть какая-то. Если бы не Арес, не знаю, что бы делала?

Мое красноречие разбивается о недоумение на лице подруги.

— Да нет, ничего такого. — Г ейл явно растеряна. — Немного поныло, но и близко не так, как в самый первый раз.

— Странно. — теряюсь я. — Может, у меня одной такой эффект? Или. Это тоже часть испытания?

— Тогда у тебя еще на одну причину больше, чтобы не ходить во дворец, — выражает общую мысль Гас.

Гейл в это время что-то пишет в блокнотик.

— Жак сейчас придет. Я попросила его узнать по пути, как чувствуют себя другие адепты, которым поставили метку. — Она опускается за стол и берет налитый мной чай. — Ирис, Гас прав, я тоже считаю, что тебе опасно появляться рядом с императором. Светлый в Раадриме это… Это чрезвычайная ситуация, понимаешь? Ты ведь знаешь, что при этом полагается ввести военное положение?

— Ч-чего?! — сиплю я.

— Возможно, сработали какие-то системы оповещения, и уже ищут причастных, — добивает меня Гейл.

— Первый раз о таком слышу. Нам подобное не преподавали. Про существ и существование других планов и миров — сколько угодно рассказывали, но про авельенцев и все, что с ними связано, ничегошеньки!

Обхватив себя руками, принимаюсь в панике метаться из угла в угол. Но, вдруг осознаю самое важное и, остановившись, гляжу поочередно на Гаса и Гейл.

— Но если я не приду на экзамен, как потом докажу, что в моих действиях не было злого умысла, а появление Ареса — чистая случайность?

Понятно, что если все откроется, то за кражу гримуара и запрещенный ритуал, мне все равно придется ответить, но с этим я почти смирилась.

Друзья переглядываются и вздыхают.

— Не отговорим? — интересуется некромант у проклятийницы, как будто меня здесь нет.

— Безнадежно, — качает головой та.

— А если ее проклясть слегка? Ну там, на забывчивость или что-то такое же?

— Можно попробовать, — лениво морщит нос Гейл, словно припоминая подходящее проклятье.

— Даже не думайте! — предупреждаю друзей я.

Нас прерывают шум и ругательства снаружи. Знакомые такие ругательства. Прямо дежавю какое-то!

— Ой. — растерянно смотрит на дверь Гейл и вдруг, всполошенно пискнув, забавно семенит к двери.

Бежит она на цыпочках, а шире шагать мешает узкое платье. Когда она распахивает створку, от неожиданности орем мы все.

И я. И Гейл. И даже невозмутимый скептик некромант выдает какую-то высокую ноту. Не отстает от нас и гость. Это не кто иной, как Жак Даманн, но почему-то с повернутой на сто восемьдесят градусов головой. Так, что на нас смотрит только его макушка.

— Гейл, Гейл, Гейл… Сделай что-нибудь, а? Я свой зад вижу! — слышим мы, когда коллективный ор умолкает.

— Тебе больно, дружище? — подлетает к нему Гас. — Ты умираешь?

— Не дождешься, бро! — жалобно огрызается артефактор. — Я не позволю издеваться тебе над моим беззащитным телом, гнусный изврат!

Гас и Гейл поспешно втягивают пострадавшего в гостиную и усаживают на диван. При этом его лицо слегка выглядывает над спинкой, как будто Жак балуется, играя с нами в прятки. Кран-тец. От такого зрелища меня слегка мутит.

— А чего тогда орал, раз не помираешь? — запоздало интересуется некромант.

— А вы чего орали, а? Сраный, ты некрос! Тебя обычно никаким умертвием не испугать, а тут как завизжишь будто девчонка! Вот и я за компанию. Мне-то куда страшнее. Только что бошка перевернулась задом наперед, и так едва со страху не помер, и тут вдруг сзади этот ор!

— Вообще-то спереди, — поправляет его Гас.

Тихо сползаю по стенке, беззвучно хохоча. До того нелепая ситуация. У Гейл тоже форменная истерика, она даже всхлипывает, едва держась на стуле. Немного отсмеявшись, спрашиваю:

— Гейл? Ну зачем ты его так, а? Как он будет артефакт переноса делать в таком состоянии?

Проклятийница, успокоившаяся так же резко, растерянно запускает пятерню в волосы, и я с легкой завистью отмечаю, что ее прическа от этого совершенно не страдает. Интересно, а можно ли проклинать на что-то полезное? Возможно сделать, к примеру, «проклятие отличной учебы» или «непрерывного карьерного роста»? А что будет, если каждую волосинку проклясть мгновенным выпрямлением? Хмм. Надо подбросить Гейл эту идею.

Подруга тем временем пытается напоить водой незадачливого ведуна, снова напоровшегося на одно из ее экспериментальных проклятий. Надо сказать, то еще зрелище. Не для слабонервных.

— Это надолго? — сдавленно спрашивает Жак.

— На несколько часов, полагаю. Я никогда не делаю такие вещи постоянными, — ответ Гейл звучит не слишком уверенно.

— Зачем тебе, вообще, это понадобилось именно сегодня? — злится Жак Растерянная, как никогда, Гейл заламывает руки.

— Рыжий, ты это. прости. Сама не знаю, что нашло. Решила что-нибудь эдакое сотворить перед. перед расставанием. Головокружительное. Чтобы запомнилось.

На этом месте смеется даже Жак, впиваясь от хохота зубами в спинку дивана и пытаясь неловко утереть слезы на глазах. Выглядят его попытки нелепо и странно, отчего наш смех только получает новую подпитку.

На новый стук в дверь мы даже неспособны внятно ответить. Арес Дарро распахивает дверь сам, словно никаких защитных заклятий от охальников на ней отродясь не бывало. И первое, что он видит — рыжий затылок Жака, сидящего на диване.

— Ромпец! — вздрагивает светлый, подавив инстинктивное желание отступить на шаг. Слово незнакомое, но явно ругательное, то и йарху понятно.

— Оно самое, Дарро, что бы ты там ни выдал на своем тарабарском, — соглашается с ним Рыжий.

— Это вы его так за длинный язык покарали? — с нарочитым пониманием интересуется светлый.

— А что такое «ромпец»? — спрашивает Г ейл Мандрейдж.

— Зверек такой. Красивый, но очень опасный, — охотно отвечает ей Арес.

— Рыжий? — бросает невзначай некромант.

— Нет, белый. Пушистый и маленький, не больше ладони.

— И чем же он тогда так опасен? — не удержавшись, интересуюсь я.

— Тем, что появляется перед снежной бурей. Как вестник скорой погибели для всего живого у нее на пути.

— И где это у вас такие бури бывают? — ехидно интересуется Жак.

— Есть места, — уклончиво отвечает Арес и переходит к главному. — Я пришел, чтобы помочь вам сделать артефакт для Ирис, но прежде предлагаю позавтракать, — он бросает скептичный взгляд на затылок Рыжего.

— Страдалец, ты есть-то способен, или как? — Дарро подкалывает Жака.

— Твоими молитвами сподоблюсь как-нибудь, — огрызается тот.

Кивнув, Арес накрывает на стол одним небрежным движением руки. Перед нами словно из ниоткуда появляются три подноса. Гостиная тут же наполняется невероятными ароматами тушеного мяса, свежей выпечки, корицы, яблок и еще всякого, отчего желудок приходит в экстаз.

— Жрачка точно не из нашей столовки! — с удовольствием тянет носом ведун. — Что там? Мне покажите! — он вскакивает, но, похоже, проклятие как-то влияет на его координацию.

Парни подхватывают его, помогая удержаться на ногах — падающий Рыжий едва не оставил нас без самого чудесного в мире завтрака. Светлый ловко разворачивает стул к столу спинкой, и они все вместе усаживают на него Жака к еде лицом. Наблюдать за этими манипуляциями то еще занятие.

— А ему есть не вредно? — уточняю сквозь смех.

— Не думаю, — не слишком уверенно жмет плечами Гейл.

Она располагается рядом, чтобы помогать Рыжему питаться. Начинаю подозревать, что для нее в этом есть какое-то особенное удовольствие.

— Да ну вас! Я слишком голоден, чтобы думать о каких-то временных трудностях, — ведун, как обычно, оптимистичен.

— О трудностях будешь думать позже. Когда все переварится, — намекает Г ас. — Кстати, тебе представится уникальная возможность своими глазами наблюдать за…

Болтливого, как никогда, некроманта прерывает наш негодующий вопль, и не без помощи воздушных духов прилетают сразу две диванные подушки — от меня и от Гейл. Арес только посмеивается и улыбается особенной спокойной улыбкой, наблюдая за нами словно поживший пес за возней толстолапых щенят. С завтраком наша шумная компания разделывается в мгновение ока. Мы с Гасом шутливо сражаемся за последнюю булочку, и я побеждаю. Маленький воздушник успевает вырвать лакомство едва ли не изо рта у друга. В честь победы делюсь с некромантом половиной, и мы с хрустом впиваемся зубами в свежую выпечку.

— Ммм!

Стонет и негодует Жак, который не в том положении, чтобы соревноваться с нами на равных, ну а Гейл считает подобные вещи ниже своего достоинства.

С последним кусочком булочки заканчивается время на веселье и дурачества. Лица друзей постепенно становятся серьезными, и я спрашиваю:

— Жак, что насчет метки? Тебе удалось что-нибудь узнать, пока ты шел сюда? Кто-нибудь жаловался на боли этой ночью?

Глава 3. В единстве — сила

Рыжий тяжко вздыхает и, сложив руки на груди, принимается рассказывать:

— По дороге сюда я встретил целых двух боевиков, которые возвращались в общежитие после ночного кутежа. Как думаете, что они ответили мне на вопрос: не болела, ли у вас, парни, рука ночью?

— Подозреваю, ничего хорошего, — Арес понимающе усмехается.

— В такой формулировке, я бы тебе еще и в морду дал на всякий случай, — соглашается с ними Тамбертон-Экрю.

— Я тоже понял, что ляпнул что-то не то, и не стал нарываться на, хм, подробности.

Рыжий ничего толком не выяснил, но из того, что рассказали мне Гейл и Гас, понятно, что мне «повезло» больше прочих.

— Народ, не будем тратить время попусту, — я предлагаю приступить к работе.

За дело беремся рьяно, но где-то к обеду начинает казаться, что затея безнадежная. Недаром подобные артефакты в Раадриме не используются. Усугубляет все проклятие, наложенное на ведуна. Его постоянно приходится вертеть туда-сюда, отчего беднягу мутит и укачивает. Зеркало немного помогает, но этого недостаточно. Как итог: шума много, смеха и ругани еще больше, а толку почти никакого.

Начинаю грустить, и Арес отводит меня в сторону. Берет за плечи и заглядывает в глаза.

— Ирис, не переживай только. Если тебе будет грозить опасность, я приду и заберу тебя. Просто позови меня на помощь, как сегодня ночью.

— Во дворце серьезная защитная система. Не думаю, что у тебя получится.

— Получится. Просто верь мне, — обнадеживает меня светлый.

Вглядываюсь в синие как ночное небо глаза и понимаю, он действительно уверен в том, что говорит. Значит, и мне стоит ему доверять.

— Спасибо, — веду пальцами по его груди, просто потому что безумно хочется к нему прикоснуться. — Но, если ты это сделаешь, Тенидар объявит военное положение. Вряд ли я смогу тогда здесь жить. Давай оставим этот вариант на самый крайний случай, хорошо?

— Что вы там шепчетесь? — с подозрением переспрашивает Рыжий, не зная, как лучше повернуться, чтобы было удобнее подслушивать.

В тот же миг проклятие спадает. Голова, крутанувшись, с противным звуком принимает верное положение на плечах.

— Мееерзость! — передергивается некромант, глядя на друга. — Но я рад, что ты снова к нам лицом.

— Сам ты мерзость! — огрызается Рыжий, и приобнимает за талию Гейл: — Больше так не делай, ладно?

— Не буду! — розовеет проклятийница.

Стекла ее очков на мгновение запотевают, но тут же проясняются, когда срабатывает защитная магия.

— А теперь за работу, — с видимым удовольствием Жак дважды хлопает в ладоши. — Ирис, можно еще раз взглянуть на защиту в твоей комнате? Пока башка смотрела не в ту сторону, мысли тоже путались, а теперь будто пелена спала. Я вроде понял, где лажаю, но нужно подробнее изучить структуру.

— Конечно, — я приглашающим жестом указываю на дверь своей спальни.

— Если что, спрашивай, я разъясню, — Арес уходит следом за ведуном в мою комнату.

Через несколько минут мы вновь приступаем к работе. Опять шум, ругань, споры. Трижды мы со светлым переносимся в торговый квартал, где продают всякие магические ингредиенты и предметы. Дважды он переносит туда Рыжего, потому что мы накупили не того.

— Да вы прямо влюбленная парочка! — глумится некромант, когда парни в очередной раз материализуются в обнимку посреди нашей разгромленной гостиной.

— Да пошел… — Рыжий вдруг обрывает себя на полуслове и трогательно заглядывает в глаза Аресу: — А как ты это делаешь, светлый?

— А я все ждал, когда ты спросишь, красавчик, — имитируя разгульный девичий тон, отвечает ему тот.

После очередного обмена «любезностями», от которого мы с Гейл смущенно прыскаем в ладошки, парни начинают обсуждать подробности по делу.

— Ни слова не понимаю, — хмурится проклятийница, вслушиваясь в их сумбурный разговор.

— Я тоже, — подавив зевок, кошусь на часы.

Спала я плохо, суета и волнение сказываются. Да и поздний завтрак давным-давно куда-то провалился, и пустой желудок, в который уже раз, напоминает, что пора бы обратить на него внимание.

— В столовую идти поздно. Может, бутерброды с шоколом? — интересуется Гейл через плечо, одновременно вынимая из буфета чашки.

— С удовольствием! Давай помогу?

Парни, вторя мне, выражают одобрение невнятным бурчанием и кивками.

Пока мы с Гейл кипятим воду, наполняем высокий узкий шоколник с тонким носиком ароматным порошком и делаем бутерброды из того, что есть, они берутся за дело всерьез.

Светлый создает и удерживает иллюзию — что-то похожее на один из артефактов Жака. Продолговатый камень неровной формы, перевитый какими-то проволочками. Рыжий то и дело тыкает в него пальцем и что-то спрашивает. Арес поворачивает и меняет иллюзию по его просьбе.

Мы допиваем по второй чашке, когда ведун обращается ко мне:

— Кроу, ты сможешь пронести с собой что-то вроде этого?

Он указывает на иллюзию — там все тот же сияющий золотом и голубыми искорками «амулет». Арес шутливым щелчком пальцев отправляет ее в полет, и камень, величиной с добрый булыжник, ложится мне на грудь вроде экстравагантного украшения.

— А готовый он будет такого же размера? — интересуюсь я.

— Угу, — недовольно бурчит Рыжий и отнимает у Гейл чашку с шоколом.

— Тогда вряд ли, — скептично поджимаю губы, разглядываю это орудие убийства.

— Рыжий, теперь если ее на охране спалят, просто скинут в ров, а твой спас-амулет довершит дело.

— В каком смысле? — хмурится Жак.

— В таком. С таким булыжником только топиться!

Я с Гасом в душе согласна. Слишком подозрительная штуковина.

— А, вон ты про что. Не переживайте, во дворце давным-давно нет рва, — отмахивается Рыжий, словно именно в этом и заключается наша главная проблема.

— Жак, он великоват самую чуточку, — очень тактично отмечает Гейл. — Ирис не сумеет пронести такое. Охрана отнимет у адептов все, что сочтет хоть немного подозрительным еще на первом защитном контуре.

Гейл часто бывает на приемах и знает о чем говорит.

— А если не надевать его на шею, а положить, к примеру, в сумочку? — не унывает наш гениальный артефактор.

Проклятийница скептично мотает головой.

— Тогда… Можно спрятать его в белье. Не полезут же они к тебе в лифчик? В твоем шкафу я заметил кое-что подходящее.

Он что, решил обсудить мой бельевой гардероб при всех?! — не унимается болтливый Даманн.

— Жак! — рычу возмущенно и швыряю в болтливого артефактора самой тяжелой конфетой, что нашлась в вазочке.

— Ирис, откуда этот Рыжий хлыщ знает про твой шкаф и остальное? — Арес подозрительно щурится.

— Я шкафофил. Не могу пройти мимо нового шкафа и не заглянуть внутрь, понятно? — не остается в долгу ведун.

— Парни, у нас осталось мало времени. Хотелось бы хоть немного выспаться перед испытанием, — прерывает их перепалку Гейл. И правда, за окном почти стемнело. — Жак?

— Я понял. Нужно как-нибудь его уменьшить до приемлемых размеров, — яростно чешет в затылке артефактор.

— Не только уменьшить, — вздыхает проклятийница. — С собой можно приносить ограниченный список вещей. А это. Это даже не запатентовано. Магический фон для украшений должен составлять не более двух десятых по шкале Мерлина.

Рыжий испускает горестный стон и окончательно сникает:

— То есть, его еще и замаскировать как-то надо? А счастье было почти рядом…

Казалось бы, чего мне расстраиваться, когда у меня есть свой личный всемогущий светлый, который может проникнуть куда угодно? Но я помню, что для Жака и Гейл этот артефакт не менее важен. В голову приходит мысль.

— Жак, принцип действия этого амулета полностью завязан на светлую магию, ведь так?

— Так, — хмуро кивает Рыжий, принимая свежую чашечку шокола из рук Гейл.

— Тогда, почему бы не использовать для маскировки это?

Демонстрирую песочные часы на запястье.

— Ирис! — ведун оставляет чашку и медленно поднимается на ноги. — Ты гений! Фон от этой метки такой, что никто и не поймет, что дело не только в ней! И тем более никому не придет в голову подозревать призывателя темных сущностей в использовании светлой энергии! — Арес, покажи-ка еще раз чертеж.

Зеленые глаза ведуна лихорадочно сверкают, вдобавок Жак ерошит волосы, окончательно придавая себе вид безумного мага-ученого. Бросившись к столу, он принимается перебирать материалы.

— Нужна основа. Вот! Зеленый шпит, у него наиболее подходящая структура и он отлично удерживает внутри магию. И недорогой. Если сломаю ненароком, не слишком ударит по карману, — смеется Рыжий.

Арес его выбор одобряет и напитывает кристалл энергией под завязку.

— Носитель не выдерживает столько светлой энергии, — морщится Жак.

Осколки трех образцов усыпали весь стол и противно хрустят под ногами. Призываю Буча и Йокко, наводя относительный порядок. Хмуро наблюдавший за этими попытками Гас предлагает:

— Есть идея! Давайте попробуем кое-что из некромантии. Если предположить, что носитель — это мертвое тело, которое нужно оживить при помощи светлой энергии, и при этом не разрушить, можно попробовать сделать вот так.

Нам удается добиться успеха, обуздав светлую магию Ареса при помощи принципов описанных некромантом техник. Но рано радуемся. Этого тоже оказалось недостаточно.

Приходится поломать голову, прежде чем мы с Гейл придумываем защитное плетение, совместив основу проклятий иссушения и мои формулы по расчету магической энергии, необходимой для переноса. Задачка оказалась не из простых, но мы справляемся.

Когда три образца готовы, Арес вызывается их испытать.

— На Ирис тренироваться не позволю. Еще угробите, а мне ничего не сделается.

Мы с ним не спорим. Особенно я, как самое заинтересованное лицо.

— Работает! — хоровой крик раздается уже глубокой ночью, когда мы, уставшие и измученные, наконец заканчиваем с артефактом переноса.

После Ареса, амулет испытывает некромант. Г ас предварительно уходит к себе в комнату, а через несколько минут появляется в нашей гостиной, ослепленно моргая и морщась.

— Гейл… Мы это сделали! — орет Жак Даманн и крепко целует проклятийницу прямо в губы при всех.

Ошалевшие от успеха, мы обнимаемся, делимся впечатлениями, галдим, пока во внезапно наступившей тишине не раздается негромкий храп — то Рыжий с блаженной улыбкой на лице засыпает прямо на слишком маленьком для него диване. Согнутые колени трогательно свисают над краем, а под голову он, совсем по-детски, подкладывает сложенные вместе ладони.

Решив последовать его примеру, прощаемся и разбредаемся по комнатам. Я тоже иду к себе, предварительно захватив последний экземпляр спас-амулета, так и оставшийся одиноко лежать на низеньком столике.

— Ир-р-рис! И-и-р-р-рис? — нежно поет ворон, разрушая какой-то на диво приятный сон.

— Вставай!

Скажете, бред. Да чтобы Ворон и нежно пел? Но мой фамильяр — темный дух, который может принимать любой облик, но почему-то предпочитает этот. Образ экстравагантного ворона не более, чем блажь.

Нехотя разлепив веки, вижу черный с алым отблеском в глубине зрачка выпуклый глаз на расстоянии ладони. Хриплю:

— Птиц, если ты снова разбудил меня на час раньше, чем нужно, я за себя не ручаюсь!

Голос от недосыпа, звучит куда как похуже вороньего карканья. Намного. Если бы кто-нибудь сейчас вздумал устроить между нами соревнование на благозвучность, победила бы не я.

— Не на час. Всего-то на полчасика, — оправдывается несносный фамильяр. Поднимайся, лентяйка, тебе еще бр-р-раслет делать.

На всякий случай Птиц смешными неуклюжими прыжками, точно гигантский воробей, перебирается подальше от меня — на подоконник. Деловито прохаживается там, совершенно по-птичьи подергивая головой.

— Какой еще браслет? Ты о чем? — хмурюсь, не слишком хорошо соображая спросонья.

— Тебе же нужно пр-р-ридумать, куда пр-р-риспособить эту штуковину? Почему бы не использовать бр-р-раслет? Кажется, у тебя как р-р-раз есть подходящий. Ты на четвер-р-ртом кур-р-рсе в нем экзамен по пр-р-ризыву сдавала. Помнишь?

Он вдруг ловко перепрыгивает на тумбочку, где лежит полученный с таким трудом спасамулет и склевывает его, как какого-нибудь червяка!

— Птиц! — в ужасе подскакиваю на кровати. — Что ты наделал!

Сон слетает мгновенно. Хватаю первое, что попадается под руку и запускаю в несносного ворона. Это, как всегда, подушка. Старая и тяжелая. Настоящую птицу прибило бы, но фамильяру все ни по чем, он просто превращается в эфемерное облачко тьмы, когда она пролетает сквозь него, а сделанный Жаком амулет с характерным звуком падает обратно на тумбочку.

— Развоплощу! — грожусь я и действительно запускаю в него универсальным развоплощением.

Все равно увернется, гаденыш. Темного духа так не проймешь. Нужно что-то посильнее простого защитного заклинания, которое изучают еще на первом курсе. Но…

— Ой.

Темное облачко издает невнятный шипящий звук и. исчезает как какой-нибудь обычный призрак.

— Птиц? — я растерянно таращусь на то место, где только что был мой фамильяр и смеюсь:

— Нет, ты меня не проведешь! Хватит прятаться! А ну вылезай, негодник!

Как я могла его развоплотить? Это же невозможно! Птиц мой первый и главный фамильяр, я не могла его уничтожить. Необходим сложный ритуал, да и повод должен быть весомый, ведь разрыв связи и на призывателя действует. Но я сильная магесса, к тому же наша связь с Аресом могла как-то подействовать. Неужели сгоряча влила больше магии, чем требовалась?

Да нет же! Я бы почувствовала, если бы связь прервалась. Прислушиваюсь к себе, но ничего не ощущаю, кроме недосыпа. Но ведь раньше я не теряла фамильяров, и не знаю, что при этом буду чувствовать.

— Птиц, миленький? Ну ладно тебе! Выходи, я все поняла.

Жду, но никакого намека на то, что в комнате есть еще кто-то, кроме меня.

— Ну прости меня, дуру! Я не хотела. Я больше не буду! Птиииц! — канючу, уговаривая капризного и обидчивого духа, а в душе уже зреет нехорошее предчувствие. — Ну, Птиц! Птиц.

Пальцы против воли подрагивают, когда вывожу в воздухе малый круг призыва. Ворон, конечно, смертельно обидится за то, что испорчу ему всю игру, но сейчас не до того. Зато узнаю точно, в порядке он или нет. Это полезнее для моей нервной системы. Символы вспыхивают алым, но ничего не происходит. И кажется, что я действительно больше не чувствую связи с фамильяром. Совсем.

На мгновение у меня опускаются руки.

— Нет. Как же так? Почему? Глупо-то как вышло! И не вовремя.

Стиснув зубы, выдергиваю из письменного стола ящик, вываливаю содержимое на постель. Выбираю нужные ингредиенты и отшвыриваю в сторону старенький прикроватный коврик. На миг мелькает мысль: нельзя творить такое в общежитии! Но мне плевать. Уже никто ни за что с меня баллы не спишет. Выпускной экзамен сдан на отлично, диплом у меня в кармане. Бояться больше нечего.

Линия. Линия. Линия.

Пальцы чертят идеальные прямые даже на дощатом полу — сказываются годы тренировок. Два треугольника — один над другим. Вершина навстречу вершине. Вписываю гексаграмму в окружность. Вывожу хитрую вязь символов мертвого языка. Схема универсальная с одним защитным контуром, зато зов усиленный. Шесть свечей на каждый луч. Взмах руки, и призванный огневик проносится над схемой, зажигая фитили.

— Онтро. Урус. Экзао! — слова звучат четко и правильно.

Завершающий символ в центре вспыхивает первым. Алое свечение расходится по линиям, симметрично зажигая каждую. Загорается круг, озаряя маленькую комнату зловещими алыми всполохами. Выпрямляюсь и щедро вливаю в схему магию. Ее хватило бы, чтобы призвать второго Ареса, да только ничего не происходит. Круг пуст. Никакого темного марева в центре. Нет ни ворона, ни даже полудохлой ощипанной вороны, на худой конец, в которую бы превратился Птиц, протащи я его с таким упорством сквозь все миры Хаоса.

Но нет. Мой фамильяр, мой самый первый близкий друг так и не является. Можно сколько угодно пытаться снова. Чертить разные схемы так и сяк, он не придет. Отныне все это бесполезно. Я сделала все что могла, но Птица просто больше нет…

Бессильно падаю на колени, ощущая, как первые сухие рыдания с болью прорываются сквозь осипшее горло.

— Ирис, ты проснулась? — это Гейл стучит в дверь моей спальни. — Завтракать пойдешь?

Подхожу к двери, силясь что-то сказать. Нужно ответить, а горло словно придавили ногой в тяжелом ботинке.

— Нет, мне сейчас кусок не полезет. Идите без меня.

Для столь длинной фразы требуется серьезное усилие, но ответь я по-другому, и Гейл что-нибудь заподозрит. Не хочу и ее расстраивать перед испытанием.

— Уверена?

— Да.

— Волнуешься?

— Очень.

— Прихвачу что-нибудь для тебя. Вдруг передумаешь.

— Хорошо, спасибо.

Проклятийница уходит, а я так и остаюсь стоять, привалившись спиной к двери в полной растерянности. И даже не сразу реагирую, когда посреди комнаты вспухает ослепительно белый шар света, внутри которого проявляется мужская фигура.

Арес. Уже собранный. На лице тревога.

— Дайири, что с тобой? Снова метка?

Яростно мотаю головой.

— Тебя кто-то обидел?

Синие глаза лучатся искренним сочувствием. И в этот момент меня прорывает. Издав горестный всхлип, заливаюсь слезами, сползая по двери на пол. Светлый тут же оказывается рядом. Подхватывает на руки, обнимает. Гладит по спине и целует в волосы, а я реву как пятилетняя девчонка — в голос. Комкаю в кулаках его футболку, щедро орошая слезами. Минут через десять меня отпускает, и я тихонько переползаю с колен Ареса на кровать. Сажусь рядом, глядя в пол. Жутко неловко.

Светлый не задает вопросов, просто приносит мне стакан воды. Ждет, пока успокоюсь.

— С-спасибо, — выдаю еле слышно. — Прости, я испачкала тебе футболку.

Он только отмахивается и задает вопрос, хоть и не совсем тот, что жду:

— Я могу чем-то помочь?

— Вряд ли, — качаю головой. Он не спрашивает, но я чувствую потребность выговориться:

— Я убила Птица, Арес! Уничтожила собственного фамильяра! — голос срывается на мышиный писк.

Чувствую, что сейчас снова разрыдаюсь и срываюсь к шкафчику у входа. Там под зеркалом в выдвижном ящике маленького туалетного столика у меня хранятся разные снадобья. В том числе и успокоительные. Высыпаю тройную дозу в остатки воды. Принимаю залпом.

— Пойду умоюсь. Побудешь здесь? — я не привыкла выражать эмоции на людях, и теперь стесняюсь этого проявления слабости.

Тетушка учила, что это неприлично, а иногда даже оскорбительно для посторонних, но сейчас мне не хочется, чтобы светлый уходил.

Чувство утраты возрождает во мне невесть откуда взявшуюся фобию — меня снова покинут, и я останусь одна. Я боюсь потерять и его тоже. Боюсь больше не увидеть этого, внезапно ставшего мне таким дорогим, мужчину.

Арес смотрит исподлобья и улыбается одними глазами, а я вдруг ловлю себя на том, что застыла на пороге ванной комнаты и смотрю на него так, словно хочу запомнить каждую черточку. Каждое пятно от моих слез на его футболке. Каждую точку темной щетины на мужественном подбородке. Выражение глаз, беспорядок в волосах. Его всего…

Внезапно становится неловко. Совсем меня за дурочку примет. То реву как раненый заяц, то застываю в пространстве, уставившись в одну точку.

— Ирис?

— Ничего. Сейчас вернусь.

Пока умываюсь и принимаю душ, успокоительное действует, замораживая наглухо все чувства и эмоции. Странное состояние вселенского равнодушия стремительно овладевает мной. Закрадываются подозрения, что доза была далеко не тройная, но так даже лучше. Дыхание выравнивается, сердце стучит медленнее, и больше не тянет рыдать. Отлично, во дворце будет не до истерик. О том, как стану проходить испытание, не хочу даже думать. Как-нибудь.

Возвращаюсь в комнату.

— Ирис, ты…

Арес медленно поднимается, не сводя с меня какого-то странного растерянно-ошалевшего взгляда. Шумно сглотнув, он вдруг резко поворачивается ко мне спиной. Чего это с ним? И тут доходит, что я слегка забыла одеться. Совсем. Полотенце на голове ведь не считается, да?

— А. Ох, извини. Как неловко! — вот вроде и правильные слова, но звучат совершенно без эмоций.

Как будто мне все равно, что я тут голышом перед мужчиной разгуливаю. А ведь действительно все равно. По крайней мере, пока. Ладно. Стесняться и страдать буду потом, когда действие снадобья пройдет. С этой мыслью спокойно подхожу к платяному шкафу и подбираю белье. Выбор останавливаю на черном кружеве. В честь Птица.

И даже эта мысль меня не пронимает. Ни слезинки. Ничего не шевелится внутри. Как хорошо. Значит, смогу продержаться хотя бы до обеда. Надеюсь, испытание не слишком затянется. Еще несколько минут трачу на то, чтобы определиться с одеждой. Вчера как-то совсем не было времени об этом подумать. Наверное, стоило с Гейл посоветоваться, да что уж. У меня не так чтобы много вариантов. Справлюсь.

Форму отметаю сразу. Надевать ее во дворец кажется глупым, а вот этот черный пиджак приталенного кроя и темные простые брюки в обтяжку — то, что нужно. И к ситуации подходят и под настроение.

Под пиджак надеваю форменную белую блузу. Ничего, что белье черное, все равно никто этого не увидит. А вот повседневные мои ботинки совершенно не годятся. С мысленным вздохом надеваю туфли на невысокой шпильке. Равнодушно отмечаю: почти новые, ноги натру.

— Можешь поворачиваться, — ровным тоном уведомляю светлого, посчитав себя готовой. Арес далеко не так безмятежен, как я.

— Не обращай внимания. Это успокоительное снадобье так на меня действует. На деле мне ужасно стыдно, — объясняю свое странное поведение и двумя пальцами приподнимаю маленький квадратный конвертик, теперь совершенно пустой. — Адепты принимают «спокуху» перед экзаменами, чтобы не волноваться слишком сильно. Думать не мешает, а нервы держит в узде. Но я переборщила, кажется.

— Это точно безопасно?

Арес забирает пакетик из моих рук. Нюхает и пожимает плечами.

— Никто не умер ни разу, — шучу, но смеяться даже не тянет.

— Ладно, верю. Ты прости, что я так уставился. Оторопел от неожиданности, — он ерошит волосы на затылке, и этот жест кажется мне таким родным и правильным.

Предлагаю единственное, что могу:

— Давай просто забудем?

Светлый не успевает ответить, когда в дверь снова стучатся. На этот раз куда более яростно.

— Ирис, ты готова? — доносится голос Гейл Мандрейдж.

— Чистой ауры, Дарро. Ты и ночевал здесь?

Я открываю, и проклятийница окидывает нас взглядом, отмечая беспорядок в комнате и мое бледное лицо. Кажется, она делает неверные выводы.

— Чистой ауры, Гейл. Нет, я только что пришел, — вежливо отвечает светлый.

— За нами скоро приедут. Собираемся у главного входа. Кроу, у тебя еще есть десять минут, чтобы съесть бутерброд или булочку, — подруга кладет сверток с едой для меня на стол.

Что-то сжимается в груди, несмотря на успокоительное. Понимаю, никакие слова сейчас не помогут мне выразить эмоции, поэтому просто делаю шаг и заключаю ее в объятия:

— Прости.

— Что это с ней? — интересуется еще более невозмутимым тоном, чем обычно Гейл у Ареса, и это наводит меня на подозрения.

— Гейл? Ты тоже принимала «спокуху»?

— Совсем немножко, — отвечает подруга.

Арес издает скептичный смешок, за что мы его одариваем равнодушными взглядами.

— Есть ты не будешь, — слова Гейл звучат утвердительно.

— Не смогу.

Вдруг вспоминаю, что едва не забыла захватить спас-амулет.

— Я сейчас.

Возвращаюсь в комнату и поднимаю с тумбочки маленький темно-зеленый камешек неправильной продолговатой формы, перевитый серебряной проволочкой с петелькой на конце. Хочешь, на цепочку вешай вроде кулона. А хочешь, к заколке или еще куда-нибудь цепляй.

«Поднимайся, лентяйка! Тебе еще бр-р-раслет делать», — звучит в голове хриплый голос Птица.

— Браслет!

Беру с полки шкатулку с немногочисленными украшениями. Их у меня не слишком много, как и одежды. Перебираю в поисках подходящего. Выуживаю один. Серые и черные камешки, совершенно не волшебные, прицеплены к серебряной основе и свободно болтаются точно ягоды на ветке. То, что нужно!

Птиц был прав целиком и полностью. Темно-зеленый камень почти не отличим от серочерных. Расстегиваю браслет и продеваю основу сквозь петельку. Начинаю сражаться с застежкой, пытаясь застегнуть на руке.

— Давай помогу? — теплые пальцы Ареса берут меня за запястье, осторожно тянут.

Он вроде бы всего лишь застегивает браслет, но как же приятно… Закончив, светлый отступает, и я оглядываю себя в небольшое овальное зеркало над туалетным столиком, по привычке вставая на цыпочки. Одергиваю пиджак.

— Может косу заплести? Только я сама не справлюсь.

Переплетать придется раз десять, а болтушек-фей звать сейчас совершенно не хочется. Отвечать на неудобные вопросы, насчет Птица не хочется. Да и что из меня за хозяйка такая, что фамильяров развоплощает ради забавы? Узнают, разорвут контракт немедленно. Обязательно им признаюсь, но только не сейчас, не перед испытанием.

Светлый замечает мои сомнения и подходит сзади. Просит:

— Можно мне?

— А ты умеешь?

Мой вид и голос ничем не выдает удивления, но на деле я поражена.

— Увидишь, — улыбается Арес, глядя в глаза моему отражению.

Он берет с туалетного столика щетку для волос. Для этого приходится перегнуться через меня, и наши тела соприкасаются на мгновение. Еще миг, и его пальцы ловко разделяют мою непокорную шевелюру на несколько частей. По каждой проходятся щеткой усмиряя. Покоряя. Разгоняя приятные мурашки от затылка и вниз вдоль позвоночника. Мои вредные волосы с удовольствием отдаются его пальцам. Нигде ничего не вылезает, не торчит. Ни одна прядка, ни один завиток. Я словно бы в трансе. Даже забываю на несколько мгновений обо всех горестях от этих легких, но уверенных прикосновений. Светлый хорошо знает, что делает. Это даже интимнее, чем мой выход в неглиже из душа.

А через несколько минут мою голову уже украшает аккуратная коса. Арес выглядит слегка смущенным:

— Кажется, что-то получилось.

— Спасибо! Я бы так сама не сумела, — звучит слишком сухо, совсем не отражая моих истинных, загнанных на уровень идеи эмоций.

— Дайири, — он порывисто разворачивает меня к себе. Долго смотрит в глаза. — Может, откажешься от этой затеи? Нечего тебе там делать. Во дворце слишком опасно.

Улыбаюсь. Точнее, изображаю грустную улыбку:

— Арес, какое это имеет значение? Для Птица оказалось небезопасно даже быть рядом со мной — со своей хозяйкой. Наверное, во всем Тенидаре нет такого места, где можно считать себя защищенным полностью, — качаю головой.

Я даже злиться толком не могу из-за своей безэмоциональности. И это раздражает. Но и раздражение выразить не получается! Замкнутый круг какой-то!

— А еще, мне кажется, что я подведу императора, если не приду сегодня. Это будет выглядеть как оскорбление.

Светлый, помолчав, нехотя соглашается с моими словами. Его пальцы ловко заправляют за ухо тонюсенькую прядку — все-таки одна выбилась.

— Ирис, идем? — зовет меня Гейл.

В гостиной ждут Гас Тамбертон-Экрю и Жак Даманн. Приветствуем друг друга.

— Мы с Дарро будем ждать тебя здесь на всякий случай. Я выбрал точкой возврата твою спальню, — напутствует Рыжий. — Если используешь амулет, вернешься именно сюда. А мы пока постараемся придумать, куда вас лучше спрятать потом.

— Не поубивайте только друг дружку, — поддевает их некромант.

— Мы поладили еще вчера, — отмахивается ведун.

— Я провожу, — Арес следует за нами.

— А я лучше здесь посижу, у Ирис в комнате. Мало ли что Гейл сегодня на дверь подвесила, а я еще от вчерашнего не отошел.

Пожелав друг другу удачи, выходим из общежития на улицу. Утро выдается солнечным, но прохладным. У подножия статуи Хрюстона толпятся адепты. Здесь и счастливчики, которым предстоит испытание, и те, кто пришел их проводить. А еще деканы всех факультетов с невозмутимой мистресс Войси-Лауди во главе. Скольжу по ним равнодушным взглядом, сухо отвечая на приветствия.

— Эй, Дарро? А ты что здесь делаешь? — это Ульрик Горн. — Разве тебя не вышвырнули из высшей лиги.

— Меня — да, а мою невесту нет. Она в нашей паре — красивая и умная, а я-то только красивый, — Арес тут же переключается в режим «адепт-боевик» и хищно скалится в ответ типичной «боевической» улыбкой.

В том, что он даст фору некоторым нашим преподавателям, я даже не сомневаюсь. Вчерашний совместный труд над артефактом переноса дал понять, какой искусный он маг, и знания его разнообразны и обширны. Они не упираются во что-то одно. А ведь наедине со мной Арес совсем не такой, как с другими адептами. Даже с друзьями, стоит вспомнить их перепалки с Рыжим. Интересно, может, боевики все на деле нормальные парни, когда друг перед другом не рисуются?

К нам подходит Люсиль Берки. В отличие от меня, она одета в элегантный белый брючный костюм. Наверное, в знак верности императорскому дому? Привычные кудряшки куда-то подевались, вместо них на плечи спадают мягкие волны. Легкий магияж придает лицу свежести. В отличие от обычной косметики, он почти не заметен. Не краска, тонкая иллюзия, безвредная для кожи. Даже если Люсиль не спала всю эту ночь, по ней и не скажешь. Один минус, артефакты для магияжа стоят недешево и требуют определенного таланта в обращении.

Блондинка Номер Один приветливо здоровается с нами и встает рядом. По толпе проносятся шепотки, на нас косятся, но ничего не спрашивают. Люсиль бросает ровно один взгляд на Гаса и больше ничем не выдает своей симпатии к некроманту. Ни намека на то, что их связывают какие-то отношения.

Меня отвлекает легкое покалывание в запястье, а вскоре у всех помеченных выпускников песочные часы вспыхивают золотом. В тот же миг ворота академии распахиваются во всю ширь, и в них один за другим вплывают длинные черные магикары с песочными часами на борту. Яркое солнце блестит на округлых лаковых боках и нестерпимо слепит, отражаясь от хромированных ручек и крыльев.

— Ирис, — Арес разворачивает меня к себе. — Если что-то пойдет не так, я приду за тобой.

— Спасибо.

Наши взгляды встречаются, и вдруг светлый порывисто притягивает меня к себе, целуя прямо в губы.

Глава 4. Испытание для каждого

Раадрим. Академия Шан-Дарах Арессандро Дарро Вэллор, правитель Фриденвелта

Я наблюдал за Ирис и думал, как же так вышло, что за короткое время она стала мне настолько дорога? Она ведь покусилась на мою свободу, выдернула меня из родного мира, насильно привязала к себе древними брачными узами. Нарушила все мои планы, вынудив вернуться в Раадрим снова. Ее мир не такой как мой. Здесь магия имеет терпко-пряный вкус и пьянит почище крепленого вина. Я чужой в Раадриме и вынужден притворяться.

Не все будут рады мне, если узнают, кто я такой на самом деле. И я их понимаю, болотный червь меня поглоти, но…

Я счастлив. Действительно, давно не чувствовал себя таким цельным, словно обрел то, о чем грезил с самого детства с тех пор, как остался без родителей. У меня будто появилась семья.

Совсем недавно я искренне считал, что мой удел — Фриденвелт. Моя земля и люди, признавшие меня господином. Вот то, ради чего я живу, и так будет всегда. Когда-то еще была Лалла, мы нежно любили друг друга, как только можно любить впервые, мы с ней мечтали, строили планы, фантазировали о том, как состаримся вместе. С тех пор как ее погубил предатель, мое сердце окаменело. В нем больше не осталось места для чувств, слишком много их было тогда. Слишком тяжело оказалось с ними справиться. Слишком болезненно и разрушительно для меня все закончилось.

И вдруг в моей жизни появляется Ирис. Сама того не желая и не подозревая, она становится моей дайири. Дайири — это идеальная пара, крылья для огнекрылого. Так говорят древние тексты. И теперь я начинаю понимать, почему. Не зря в моей голове в последнее время роится столько идей, мыслей и чаяний. Само ее существование меня вдохновляет. Подталкивает к свершениям, я уже предвкушаю изменения, которые ждут ослабленный предателем Фриденвелт. Довольно думать о войне, она в прошлом. Пришла пора позаботиться о мире и процветании как в государстве, так и в собственной семье и душе. Да так, чтобы ни одна сволочь больше не вздумала покуситься ни на мое королевство, ни на моих близких.

Ирис… Она пока ничего не знает, но я не хочу шокировать ее новостью о своем истинном положении. Всему свое время. Пусть полюбит не Арессандро Дарро Вэллора — законного правителя Фриденвелта и прилегающих земель, да еще и огнекрылого, а простого адепта Ареса Дарро. Остальное — приложится, будет проще меня принять целиком. Она умная и целеустремленная девочка, готовая сделать невозможное. Из нее выйдет замечательная королева, я уверен. Но сейчас она может просто испугаться.

Отличница — и это, порой, играет против нее. Иногда она слишком много думает, не исключено, что решит, что мне не пара. С нее станется выбрать кого-нибудь попроще. Проклятое женское самопожертвование подвело в свое время и Лаллу, когда она решила, что сможет защитить меня, обменяв мою жизнь на собственную. Не хочу, чтобы с Ирис случилось что-то подобное.

Признаюсь ей, когда уже будет поздно идти на попятную, и Ирис не натворит глупостей.

Да, я — само коварство! Мысленно усмехнулся своим планам. И подумал: «Нечестно поступаешь, Арес. Дал девочке выбор, но не желаешь, чтобы она выбрала кого-то кроме тебя?»

Есть такое. До сих пор чувствую ревность и желание выкинуть в окно Бледного, когда парень крутится рядом.

Меня не расстроило, что Ирис не ответила на мое предложение сразу. Слишком много забот свалилось на хрупкие девичьи плечи. В ее жизни наступил сложный этап, вдобавок она боится императора и не хочет, чтобы менталист залез ей в мозги, и разузнал все тайны. В том числе и обо мне. Что же, я достаточно терпелив и великодушен. Готов подождать.

Только вот менталист не сможет этого сделать. У нее хорошая защита от природы, к тому же есть что-то еще. Я почувствовал это при нашей первой встрече, когда попытался ее прочитать, и понял, если этот блок грубо взломать, от наглой призывательницы просто ничего не останется. Интересно, кто и зачем его поставил? Но это еще предстоит выяснить. Уверен, Ирис пока и сама о том не подозревает.

И пусть наши отношения слишком свежи. Они как едва пробившийся сквозь землю росток чертополоха, но корни уже крепко держат его и питают. Если все продолжится так же, скоро он превратится в сильное и выносливое растение, которому не страшны враги и невзгоды. А затем расцветет, пусть не самыми пышными и красивыми, но самыми дорогими сердцу цветами.

Впервые в жизни я вдруг задумался о детях.

Кто будет первым? Мальчик? Или маленькая принцесса с непослушными черными волосами и огромными, как у мамы, глазищами необычного цвета?

Я помню, какой Ирис была в тот вечер, когда сделал ей предложение. В маленьком черном платье, открывающем худенькие плечи и острые коленки, она не могла похвастаться пышностью форм, но была в тот миг для меня самой желанной женщиной. Смеялась, шутила, рассказывала о себе. Я чувствовал, как ухожу в нее все глубже, срастаюсь душой. Начинаю думать, что знал ее всегда…

Поддавшись порыву, притянул Ирис к себе и поцеловал. Мне это было жизненно необходимо. Прямо здесь и сейчас на площади. На глазах у адептов и преподавателей. У всех. Я целовал ее так, словно стою у алтаря Раэссы. Словно ставлю клеймо и предупреждаю — моя.

Рейгель на груди отозвался теплом при этих мыслях. Запульсировал, подтверждая правильность моих действий. Требуя обрубить все пути к отступлению и завершить ритуал. Или это не знак? Или это я сам настолько сильно ее желаю? Я был готов плюнуть на все и перенести нас куда-нибудь в красивое и уединенное место, где я мог бы ее долго и неспешно соблазнять.

Но то, как она ответила на мой поцелуй. Никак. Словно была одеревеневшей куклой, отрезвило и заставило отстраниться. Я наткнулся на расстроенный взгляд и испытал стыд. Наверное, я ее смутил своими порывами? Вот же дурак! Для себя все решил и успокоился?

— Прости, родная, — погладил ее по щеке.

Иногда мне очень сложно сдерживать себя, а ты только и делаешь, что провоцируешь. Перед глазами встал ее образ в одном полотенце на голове. В тот миг мои штаны как-то резко убавили в размере. Мне даже почудилось, как жалобно скрипнула плотная кожа, из которой они сделаны. Удержало меня лишь одно — ее удрученное состояние. Она не желала меня соблазнить. Это не было женским хитрым маневром. Лишь крайняя растерянность и горе. Такое, что самому стало больно и жаль нахального темного духа.

Вот что она сейчас испытывает на самом деле, а я с поцелуями лезу.

Придурок вдвойне!

— Ничего, ты ведь уже объявил всем, что я твоя невеста. Вряд ли они смогут о нас плохо подумать, — Ирис изобразила фальшивую улыбку, от которой у меня онемело сердце.

— Прости.

Дайири едва заметно кивнула, затем мотнула головой. Кажется, она хотела заплакать, и это было бы правильно, но проклятая «спокуха» не позволила ее слезам пролиться, и глаза остались сухими, лишь их лихорадочный блеск выдавал сдерживаемые чувства. Даже жаль, что в свое время я не догадался что-то подобное использовать. Может, тогда и не грохнул бы сгоряча Гарлифа.

— Удачи, дайири. Пусть все сложится так, как должно, — желаю ей тихо.

Понимаю, это только ее битва. Я не имею права вмешиваться, как бы мне ни хотелось.

— Спасибо, Арес, — она чуть запнулась, словно хотела сказать что-то еще, но передумала в последний момент.

Тонкая ладошка чуть сжалась, прежде чем выскользнуть из моей. Ирис вместе со своими друзьями направилась к первому в череде черных магикаров. Перед распахнутой дверцей дайири обернулась и бросила долгий странный взгляд в мою сторону, который я так и не смог расшифровать.

Сердце нехорошо ёкнуло. Не хочу ее отпускать.

Не могу не отпустить. Слишком хорошо знаю, что такое долг…

После того как проводили «счастливчиков», мистресс Войси-Лауди собрала присутствующих и объявила общий сбор через час, велев адептам разойтись и заняться делами. Например, сдать учебники в библиотеку и артефакты в хранилище академии. Должникам, закрыть долги — на это и отводилась последняя неделя. Тем, кто готов съехать, освободить комнаты и передать их кастеляну.

Затем ее прикрытые темными очками глаза пробежались по толпе. Обнаружив меня, Войси-Лауди сделала знак подойти и отпустила свою свиту из деканов и преподавателей. На кой она ее вообще сюда притащила? Наверное, надеялась, что прибудет кто-то важный? Если так, то ее проигнорировали, прислав лишь магикары. Я в который раз подумал, что мне очень нравится эта идея с местным транспортом. Обязательно внедрю у себя что-то подобное.

— Адепт Дарро, как ваши успехи? — поинтересовалась ректорша, увлекая меня в маленький сквер, разбитый по правую сторону от статуи местного хранителя — того самого Хрюстона, который явился привлеченный моей силой во время дуэли Ирис.

В пальцах ректорши что-то хрустнуло. Думал это суставы (ненавижу эту дурную привычку), но уловил пряный запах концентрированной раадримской магии, окутавшей нас плотным облаком.

Интересный эффект. Что-то вроде «глушилки», но не совсем она.

— Визуальная и звуковая иллюзия, — пояснила Войси-Лауди, заметив мой интерес, — теперь никто и не догадается, о чем мы тут с тобой разговариваем, — она совершенно открыто положила руку мне на грудь и погладила, удовлетворенно хмыкнув.

Это что еще такое?! Слегка ошарашенный от столь откровенного жеста, осмотрелся по сторонам и как бы невзначай отодвинулся на полшага, разрывая контакт.

— Кхм. Вы желаете знать, как обстоят дела с моим заданием? — уточнил, судорожно соображая, как вести беседу, чтобы и выглядело правдоподобно, и себя не выдать.

И не отбросить навязчивую даму подальше, как гигантского болотного слизня.

— Не переживайте так, Дарро. Для остальных мы просто чинно беседуем. Неужели вам незнакомо действие «прикрытия»? Я удивлена, — она сняла темные очки, убрав их в карман кожаного мундира, обтянувшего выдающиеся формы так, будто сей момент треснет.

И почему при взгляде на нее у меня все мысли об айосанрийских борделях? Сам-то я не бывал, но от гвардейцев наслушался. Особенно от того самого, что любит веселить всех россказнями о женских романах. Ох уж он и развратник, тролль наполовину, но девки его любят, страсть! Так вот, он рассказывал такое! Якобы есть там специальные комнаты, куда клиента запирают, и вот такие вот куртизанки все в коже до утра его чем ни попадя по разным местам охаживают. Все мечтал побывать в Айосанрии и попробовать, как это? Понять, в чем же удовольствие? Ох над ним и смеялись всем полком.

Я опасливо покосился на хлыст, висевший на поясе у Войси-Лауди. Интересно, это тот самый, что использовал мальчишка, чтобы подчинить фарреха, или все-таки нет?

Когда снова встретился взглядом с ректоршей, та плотоядно улыбалась, откровенно разглядывая мои губы. В ответ на мое невольное внимание, в чуть приоткрытом рту двинулся розовый язык. Клянусь Раэссой, впервые в жизни мне стало настолько неловко рядом с женщиной. Наверное, так же себя чувствует невинная девушка, когда чересчур навязчивый поклонник неожиданно переходит грань приличия, а тебе и сбежать толком некуда.

Весь вид озабоченной самки, убежденной в собственной неотразимости, вызывал во мне брезгливость и желание малодушно ретироваться. Так паршиво мне не было даже в таверне после знаменательной битвы под Хлябью. Тогда лежал раненый, а ко мне пробралась дочка тавернщика. Девушка решила, что самое время оказать господину милость, подарив невинность.

Я мысленно передернулся, вспомнив ширину плеч девчушки, двухметровый рост, «соблазнительный» басок и бюст такого размера, от которого тролль-гвардеец пришел бы в полный экстаз. В тот же день я снова начал ходить и даже научился бегать.

Так вот, мистресс Войси-Лауди хуже. Намного. При всех ее внешних данных, она вызывала у меня иррациональное омерзение. Поставить ее на место и уйти? Что я, в конце-то концов, теряю? Но интуиция подсказывала, у меня большие шансы узнать что-нибудь важное, поэтому стоит потерпеть домогательства еще минуту-другую.

— С заданием вы отлично справляетесь, адепт Дарро, — мурлыкала она столь интимным тоном, что у всех фелисов в округе, должно быть, начался март. — Этот ваш поцелуй… Признаться, я даже слегка позавидовала малышке Кроу.

А от уничижительного тона, которым она назвала Ирис, захотелось рыкнуть: «Руки прочь от моей дайири! И поганый язык тоже!»

Многозначительно смолчал, надеясь, что, как и в прошлую нашу беседу, эта женщина сама все расскажет, а заодно даст мне намек. Ведь пока я не понял, кого именно так удачно заменяю. Только могу предполагать. Но сколько ни пытался разузнать, есть ли здесь еще адепты по обмену, так ничего и не выяснил. Не помогли даже многочисленные знакомства, которые с легкостью заводил в эти дни. Либо адепты действительно ничего не знают, либо я здесь такой один.

— Главная цель очень осторожна. Объект заподозрил неладное и в последний момент изменил планы, — бедро ректорши прижалось к моему будто невзначай.

Она клещом вцепилась в мою руку, вроде как прогуливаясь.

Стиснув зубы, я весь превратился во внимание. Ей-ей! Вернусь в общежитие, запрусь в душе и поплачу.

— Прошлой ночью ваши конкуренты пытались выполнить задание, но проиграли. Объект каким-то невероятным способом умудрился спастись, а исполнители… Они не получат плату, так что вам следует быть осторожнее. Уверены, что вашей квалификации хватит?

Я уставился на нее в упор. О ком она сейчас говорит? Какие конкуренты?

— Вы наняли кого-то еще?

— Ох, Дарро! У вас сейчас такой взгляд. Теперь я верю, что вы опасны, как спрятанный в рукаве стилет. Как искра, которая может спалить целый город, упав в подходящее место. У вас точно все получится, не то что у этих неудачников. Уверена, окажись вы на их месте, все завершилось бы иначе.

— Давайте без ненужных реверансов, Войси-Лауди, — я сменил тон, прекратив притворяться покладистым. — Какие у вас планы? Я должен знать, чтобы координировать свои действия.

— Ох. — едва ли не простонала ректорша. — От вашего голоса я покрываюсь мурашками, — она томно изогнулась, пытаясь коснуться меня бюстом, но я успел отступить на волосок, избежав такой сомнительной радости.

Молча перехватил ее запястье и отвел в сторону, когда она сделала попытку погладить меня по щеке.

— Дело, Войси-Лауди. Какова моя задача в новых обстоятельствах?

Возможно, я совершал ошибку, задавая вопросы в таком тоне, но мне показалось, что это лишь ее заводит и дает мне шанс прояснить ситуацию. Кое-что я уже и так понял.

— Пока просто ждем. Нужно успокоить объект, дать ему расслабиться и почувствовать себя в безопасности. И тогда мы нанесем новый удар, — она смотрела внимательно и пытливо.

— Понял. Что по Ирис Кроу?

— Продолжайте в том же духе. Девчонка все еще нужна нам.

Для чего? Для чего вам сдалась Ирис? Хотелось взять встряхнуть ректоршу за грудки, но что-то подсказывало, что она лишь одно из звеньев в длинной цепочке, и отнюдь не главное. Следовало работать тоньше. Пока она единственная ниточка в этом темном деле, нельзя ее потерять.

Нас отвлек один из магистров. Попрощавшись, Войси-Лауди удалилась, изобразив звонкий поцелуй своими яркими губами. Меня внутренне передернуло. Расставшись с ректоршей, вернулся в комнаты девочек, где, развалившись на диване в гостиной, ждал рыжеволосый артефактор. Не знаю почему, но я испытал облегчение оттого, что он находился здесь, а не в комнате у Ирис, к примеру. Отчего-то мысль, что он мог прикорнуть на ее кровати, вызвала иррациональную ревность.

— Как все прошло, Дарро? Ты выглядишь так, словно тебе ботинки жмут.

Хмуро посмотрел на него. Зубоскалить совершенно не было настроения.

— Слушай, ты это… Извини, если я тебя задел когда-нибудь. Я порой лишнего болтаю, а ты по итогам нормальный мужик оказался, хоть и светлый.

Я кивнул. Нет, мне не нужны были его извинения. В конце концов, ничего такого парень мне не сделал. Но теперь, когда мы остались вдвоем, я заметил, как он робеет в моем присутствии, и хотел успокоить.

— Переживаешь за нее? — сочувственно поинтересовался Жак, меняя тему. — Я тоже. И за Ирис, и за Гейл. — он так тяжко вздохнул, что я сразу понял, ведуну тоже было бы проще быть там — с ними рядом.

— После того, что ты сделал вчера, ты больше других этого заслуживаешь, — подбодрил я неплохого, хоть и чрезмерно болтливого артефактора.

— Ты действительно так считаешь, Дарро? — он даже вскинулся, словно моя похвала дала ему надежду.

Я кивнул. И чтобы как-то поддержать разговор, спросил:

— А как так вышло, что ты отбился от своей компании гениев, будучи таким умным?

— Подвела самоуверенность, — вздохнул тот. — Засыпался, как первокурсник какой-нибудь. Веришь, не проверил оборудование перед работой. Стой. — он вдруг поднял на меня ошарашенный взгляд. — Нет! Я проверял. Арес, я проверял! Я всегда все проверяю перед тем, как начать что-нибудь делать. Ведь любая случайность, недомытая посуда, или скол на камне — все может повлиять на результат. Просто я так привык это делать, что даже сознание не включаю и иногда забываю, сделал ли проверку, и проверяю все по второму разу.

— Ты очень внимательно относишься ко всему, что используешь. Я заметил, — констатировал я то, в чем имел возможность убедиться.

Во время работы рыжий балагур полностью менялся. Был внимательным и собранным даже с повернутой задом наперед головой. А то, как он забраковал наши с Ирис приобретения? Я в какой-то момент даже подумал, что он капризничает, а оказалось нет. Жак пояснил, в чем заключалась наша ошибка и к каким последствиям могла привести.

— Даманн, а у тебя случаем нет недоброжелателей среди одногруппников? Может, ты кому-то отказал в помощи недавно, или словом задел? Или девушка намекала на что-то эдакое, а ты проигнорировал? Могло быть такое, что кто-то затаил на тебя обиду?

Надо было видеть, как сменялись эмоции на веснушчатом лице парня. Жак медленно поднялся, глядя на меня как на пророка. Словно я откровения выдавал одно за другим.

— Ты гений, Дарро! Меня же просто подставили! И как я только не подумал об этом сразу!

— Переволновался, наверное?

— Именно! Я был настолько поглощен идеей сделать что-то из ряда вон. Восхитить комиссию, чтобы меня заметили. Чтобы ахнули. Я так хотел всем доказать, что достоин Гейл Мандрейдж…

Он прервался смутившись.

— Ты определенно достоин Гейл, как и любой другой девушки, — снова поддержал я Рыжего. — Но ты уверен, что такие «головокружительные» отношения то, что тебе действительно необходимо? Поначалу, возможно, и придает пикантности, но каково придется в семейной жизни?

Я едва не рассмеялся, вспоминая вчерашние «временные неудобства» свалившиеся на вихрастую голову ведуна в прямом смысле.

— Гейл для меня — все, Дарро. Я без нее просто не смогу. Да я жизнь за нее отдам, если понадобится. Не пожалею. А какая она потом ласковая, когда что-нибудь эдакое вытворит. — добавил он невпопад, и его глаза затянула романтическая поволока.

Я только покачал головой, вспоминая себя самого в его возрасте.

Время за разговорами пролетело незаметно.

— Ты пойдешь на общее собрание? — спросил я, когда стрелки часов показали, что до него осталось десять минут.

— Нечего нам там делать. Да и вряд ли услышим что-то новое. Выпускников поздравят с окончанием учебы, объявят дату и место выдачи дипломов и еще что-нибудь насчет выпускного бала расскажут. Наверное, можно будет подать заявки в аспирантуру и, если требуется, распределение на практику получить. Это для тех, кто еще не подыскал себе место.

Подумав, я решил, что и мне там тоже делать нечего. Распределение на практику мне не нужно, а диплом все равно не дадут. Ха-ха. Хотя. Может, пойти и выпросить его у Войси-Лауди, ради забавы? Привезти как сувенир домой?

Перед глазами так и встали неприличные картинки того, что стерва-ректорша за это попросит, и я поежился.

Ведун вдруг посмотрел на меня серьезно так.

— Слушай, Дарро, а как так вышло, что тебя перед выпускными экзаменами по обмену приняли? Ты же в итоге и не учился вовсе? И откуда у тебя документы, ты же светлый. — он осекся на полуслове, и его лицо приняло настороженное выражение.

— Очень правильный вопрос, Даманн, — я ответил ему кривой усмешкой. — Вот и мне тоже интересно, с кем меня спутала ваша мистресс ректор.

Я вкратце рассказал Рыжему о том, как радушно меня принимает местное руководство, только умолчал, что, помимо прочего, мне было поручено войти в близкий контакт с Ирис.

— Дарро, здесь плохо пахнет! — Жак заметался по комнате. — Это же. Это же чистой воды какой-то заговор. Стерва мне с первого дня не понравилась, как появилась в нашей академии. Прежний ректор был старым добряком, витавшим в облаках, жизнерадостным и слегка странным. И вдруг, неожиданно приболев, ушел на пенсию в течение нескольких недель, хотя постоянно повторял, что однажды умрет прямо в ректорском кресле. А эта… Одним словом, Стерва. И странная она. Предпочитает демонические сущности. Чего только один ее фамильяр стоит. Вот скажи, зачем бабе живой фаррех? Их призывают для боя, но с кем она бьется?

Я только ухмыльнулся, подумав, что та зверюга и мистресс ректор отлично смотрятся вместе.

— Парни говорят, она не гнушается вызывать к себе адептов и. — Рыжий осекся, поняв, что несколько отклонился от темы. — В общем, мне кажется, она точно в чем-то замешана.

— Угу, в чем-то с очень плохим запахом, — согласился с ним я.

— Ты же не думаешь, что все это имеет какое-то отношение к проверке во дворце?

И тут у меня кое-что сложилось. Я вспомнил слова Войси-Лауди: «Прошлой ночью ваши конкуренты пытались выполнить задание, но проиграли».

Что такого случилось прошлой ночью?

А случилась Ирис, которая плакала от боли и звала на помощь. Императорская метка на ее запястье со страшной силой тянула светлую энергию из установленной мной защиты. Это причиняло боль моей дайири. Я поспешил вынести ее из комнаты, но это не помогло. Проклятые песочные часы, тут же перестроились и принялись тянуть темную энергию, преобразовывая ее в светлую. От этого Ирис было не намного легче. И только, когда роль преобразователя взял на себя я, боль удалось нивелировать.

В тот миг я и почувствовал отголоски сражения. Это напомнило неясные картинки, промелькнувшие в чужом сознании за мгновение до того, как оно заблокировалось. Кто-то дрался не на жизнь, а насмерть, используя светлую магию. Но кто?

Ответ был как на ладони — тот, кто знал, на что способна на самом деле метка с песочными часами. Тот, кто ее поставил. Император Ридрих Ронн Первый. Кто же еще?

Глава 5. Опасная безопасность

Раадрим. Столица Тенидара. Императорский дворец Ирис Кроу, адептка

Императорские магикары двигаются намного быстрее обычных, в их сердцах заключены куда более мощные сущности, чем те, что используются в городском транспорте. Пожалуй, единственное, что не может заблокировать «спокуха», так это мое извечное любопытство. Я ненадолго отвлекаюсь, изучая сущность, что приводит в движение роскошный черный магикар и несет нас на приличной скорости по дороге. Осторожно тянусь к ней, едва заметно касаюсь ауры, чтобы не нарушить настройки отлаженного процесса.

Определенно, это разновидность воздушного духа. Но как же удалось его покорить и заставить служить на благо? Создания воздуха свободолюбивы, в тесноте и заточении они быстро теряют силы и волю к жизни. Нет, что-то тут явно не так. Надо будет поинтересоваться этим вопросом на досуге и изучить устройство магикаров подробней.

— Приехали! — выдыхает Люсиль, приникнув к окну.

Снаружи оно непроницаемо-черное, зато изнутри все отлично видно. Я тоже осматриваюсь, но без особенного интереса. Первым из магикара выходит Гас и подает руку сначала Люсиль, которая сидела к нему ближе, затем Гейл, а после и мне. Выбравшись наружу, я принимаюсь осматриваться. Мы на обширном подъездном дворе с каретным кругом, на котором сейчас выстроились друг за другом доставившие нас магикары, из которых выходят остальные адепты. Повсюду красиво постриженные фигурные деревца, цветочные клумбы и ажурные легкие постройки — все, словно сошло со страниц красочного дамского журнала. Но я отмечаю и другое — охрана. Сколько же повсюду охраны!

На виду прохаживаются тройки и пары гвардейцев с оружием. Фонят магией и едва уловимо гудят заряженные под завязку артефакты в стенах дворца и элементах декора. И что удивительно, среди стражи присутствуют призыватели с призванными боевыми фамильярами самых различных видов. Они чутко водят носами, шевелят щупальцами и ушами всевозможных форм и размеров. Порыкивают, подвывают, похрюкивают и сдержанно издают прочие характерные звуки.

— Мамочки! Я как будто листаю справочник экзотических существ, — усмехается Люсиль.

— Не нравится мне это, — бурчит Гас. — Такое чувство, будто ввели военное положение. Наверное, что-то произошло.

— Может, мы? — предполагаю я.

— Не думаю, что это из-за нас, но Гас прав. Я часто здесь бываю, но впервые вижу столько охраны на один квадратный метр, — подтверждает слова некроманта Гейл.

Мое внимание привлекает фамильяр одного из призывателей, и я направляюсь прямиком к нему. А почему бы и нет, раз предоставилась такая возможность?

— Здравствуйте! Разрешите поинтересоваться, это у вас настоящий зарихостр?

— Эмм… да, леди, — обладатель странного вида сухопутной шипасто-клыкастой рыбины размером со средний магикар удивленно кивает.

— А можно посчитать его конусовидные зубы? Справочники Мойзела и Перисабаля в этом вопросе расходятся, а мне хотелось бы знать наверняка.

— П-пожалуйста, — заинтригованно разрешает немолодой уже мужчина, и в его глазах отражается неподдельный интерес.

— Они точно ядовитые?

— Даже не сомневайтесь! — призыватель откровенно веселится.

Я и не сомневаюсь. Ни в самом седоусом призывателе, чем-то вызвавшим мою симпатию. Ни в полной покорности его существа хозяину. Смело перегибаюсь через нижнюю челюсть, выступающую сильно вперед, и, придерживаясь за один из длиннющих клыков, считаю ядовитые зубы.

— Один, два… Ха! Девять!

Позади раздается какой-то сдавленный звук.

— Все-таки нечетное количество, — убедившись в правоте Перисабаля, выныриваю из пасти рыбины.

Прямо перед моим лицом плавно раскачивается огонек на длинном тонком отростке, растущем на лбу зарихостра, и я касаюсь его кончиком указательного пальца.

— Мило, — мои слова звучат совсем без эмоций, как бывает у Гейл, но все равно угадываются эмоции. Где-то глубоко внутри я в восторге от собственного открытия и от того, что вижу столь редкое существо собственными глазами. — А вы его при помощи какой схемы призывали? Разновидность гексаграмы или комбинация квадрат-треугольник?

— Второе, — еще более ошарашенно моргает призыватель.

У меня остаются к нему кое-какие вопросы, но нас грубо прерывают, попросту ухватив под руку и оттянув в сторону. Зарихостр, среагировав на резкое движение, издает странный тоненький звук и неожиданно плюет! От ядовитого плевка моего нового собеседника спасает только магический щит, поставленный самим призывателем. Видно ему не впервой.

— Госпожа Кроу! Я за вас головой отвечаю, не стоит подвергать себя такому риску! — недовольно шипит, брызгая слюной похлеще того зарихостра, совершенно незнакомый мне мужчина в ливрее.

Я морщусь, жалея, что не могу так же ловко выставить магический щит, поэтому просто отступаю, высвобождаясь из его хватки, и меряю «спасителя» взглядом.

Глаза на выкате, небольшие залысины и вытянутое от природы лицо с кислым неодобрительным выражением. Неприятный тип. Он говорит что-то еще, но осекается на полуслове и издает сдавленный писк. После чего оборачивается и досадливо смотрит на большую проплешину, образовавшуюся на коже лаковых сапог. Прямо на пятке. Похоже, призыватель все-таки слегка запоздал со щитом, и одна из маленьких капелек яда достигла цели. Еще не дыра, но и носить эти сапоги больше не придется, отмечаю я. Нехорошо вышло.

— Простите, — извиняюсь совсем без эмоций. Все же он полагал, что меня спасает. — А вы кто?

Тем временем мы подходим к остальным адептам, ожидающим у широченного крыльца с пологими частыми ступенями.

— Еще раз повторю для всех. Здесь же, надеюсь, все? — тип многозначительно осматривается по сторонам.

— Все, — подтверждаем нестройным хором.

— Меня зовут Матеус Вирр, можете обращаться ко мне господин Вирр. Я здесь для того, чтобы сопроводить вас на испытание. Понимаю, не все осведомлены о правилах поведения во дворце, — он многозначительно косится на меня. — Я помогу вам сориентироваться. Держитесь вместе, не отставайте и внимательно слушайте мои рекомендации, тогда никто не попадет в беду.

— Господин Вирр, — обращается к нему Гейл, и мужчина вздрагивает. — Что-то случилось? Почему сегодня во дворце так много охраны?

— Леди Мандрейдж, — тут же с раболепным придыханием склоняется перед проклятийницей наш провожатый, совершенно меняясь. — Простите, но я не уполномочен это обсуждать…

— Господин Вирр? — тянет Гейл, будто невзначай взглянув на него поверх своих защитных очков.

Мужчина едва ли не на глазах покрывается бисеринками пота, промокает лоб белоснежным платком.

— Леди Мандрейдж, имел место небольшой инцидент, но сейчас служба безопасности все уладила. Пожалуйста, не отвлекайтесь и следуйте моим рекомендациям.

Демонстрируя, что больше объяснять ничего не намерен господин Вирр замолкает, но я замечаю, как подрагивают его пальцы, продолжая комкать платок.

— Да не тряситесь вы так, Вирр. Не съем я вас, — усмехается моя подруга и отворачивается.

— Ведите уже.

Вирр кивает и чинно направляется вверх по лестнице к главному входу. Гейл и я с Гасом и Берки следуем за ним, остальные адепты беспорядочной гурьбой тянутся за нами. Для многих, как и для меня, это первый визит во дворец, поэтому ребята вертят головами и обсуждают вполголоса увиденное. То и дело звучат предположения о предстоящих испытаниях.

Преодолев просторный холл, украшенный живыми растениями в белых кадках и живописными видами Тенидара на полотнах известных художников, мы втягиваемся в узкий коридор, где можно свободно передвигаться только парами. Тут нет ни окон, ни дверей, да и с освещением полная беда. Пара тусклых светильников разве что позволяют не споткнуться и не наступить впереди идущему на пятки.

Одолевает какое-то гнетущее чувство, словно стены давят, и хочется побыстрее отсюда выбраться. К счастью, коридор совсем короткий, и вскоре мы выходим в просторную комнату с зашторенными окнами. Освещается она лишь сиянием, исходящим из овальной рамы, установленной по центру помещения. Точно зеркало, рама затянута пленкой ядовитозеленого сияния, по поверхности которой бесконечно расходятся концентрические круги.

— Ой! — фальцетом пищит один из боевиков, здоровенный и крепкий — тот самый Луардэ, что восхищался моей выдержкой, когда император нам метку ставил.

Прижав ко рту руки, парень принимается беспорядочно метаться, расталкивая адептов, а после даже пытается выскочить обратно, но ему не дают.

У дверей, из которых мы появились, изваяниями стоят два дюжих охранника. Ноги на ширине плеч, руки за спиной. Одинаковая черная кожаная форма императорской охраны, ножны на боку и короткие стрижки. А схожее невозмутимое выражение на их лицах делает их едва ли не близнецами. Боевые маги.

Один из них молча ловит парня под руку и тянет куда-то в сторону в темный закуток. Следом за ним устремляется и наш провожатый господин Вирр. Охранник сразу же возвращается на свое место, превращаясь в изваяние, а из закутка до нашего слуха доносятся приглушенные звуки, с которым обычно опустошают желудок. Их сопровождает сдавленное ругательство. Через пару минут смущенный боевик в сопровождении еще более недовольного господина Вирра присоединяется к нам.

— Повнимательнее нужно, господин Луардэ, — вполголоса отчитывает его наш провожатый. — В следующий раз сообщайте обо всем, что с вами происходит, сразу.

— Извините, — виновато бурчит боевик.

Брезгливо морща нос, господин Вирр протискивается вперед. Туда, где у контрольнопропускной рамы терпеливо дожидаются два мага. Боевики обступают товарища, вполголоса задавая вопросы о случившемся.

— Желудок подвел, — даже шепотом басит Луардэ, так что его прекрасно слышно Пока коридор этот треклятый проходили, так дурно стало, словно кутил вчера до самого утра, — смущенно оправдывается боевик вполголоса. — Это все от волнения, со мной такое случается. Вот помню как-то на экзамене по…

— Это не от волнения, молодой человек. Это из-за тонкого сканирования ауры, — поправляет его пожилой маг в форме службы безопасности.

Его короткие цвета соли с перцем волосы аккуратно уложены, бородка модно пострижена, а глаза лучатся улыбкой. Эдакий добрый дяденька, но есть в нем что-то такое, что намекает: на одну ногу наступит, за другую дернет и хана.

Это чувствуют и остальные адепты. Все как-то разом подобираются, прекращая смешки и разговоры. Даже Гейл поправляет указательным пальцем очки, надвигая их посильнее на нос.

— Здесь используется метод тройной проверки, — продолжает объяснять улыбчивый безопасник. — В этом коридоре вы прошли первый уровень. Не слишком приятная процедура, особенно если ранее вы ей не подвергались, — он понимающе улыбается опустошившему желудок боевику.

— И для чего это нужно? — интересуется тот с иронией. — Чтобы проверить, не пронесли ли мы что-то внутри организма?

— Нет, что вы! Но если подобное понадобится, у нас есть Майлз, — он указывает на худого как жердь мага, который с усмешкой салютует. — А это место мы называем «коридором добрых намерений». Он позволяет определить дурные помыслы, — усмехается маг. — Вы же знаете, что любые негативные эмоции способны оставлять следы на ауре? Кстати, о чем вы думали, молодой человек, когда его проходили?

— Ни о чем! То есть, ни о чем таком… — поспешно отвечает Луардэ и как-то весь съеживается, словно стараясь занять поменьше места.

Остальные инстинктивно отодвигаются на полшага назад.

Ох и аура у этого дядьки! Некромант он, что ли? Так и давит темной энергией, равнодушно отмечаю я, но с места не сдвигаюсь. Словно услышав, что я думаю о нем, маг задерживает взгляд на моей скромной персоне. Всего на мгновение, после чего продолжает объяснять:

— Сейчас вы все пройдете второй уровень проверки, и мы убедимся, что у вас с собой нет ничего запрещенного или опасного. И отнимем, если найдем, — он снова радушно скалится.

— А что будет на третьем уровне? — интересуется Гас, который, как и я, не отреагировал на давящую ауру безопасника.

— Тоже самое, внук, только там вас обыщут вручную, — хищно скалится маг.

— Эмм. Это твой дедушка?! — спрашиваю шепотом.

Йархи! Мне и правда любопытно, но по голосу этого совершенно не скажешь.

Гаса отвечает едва заметным кивком.

— Я буду вызывать вас по одному. Подходите. По команде идете сквозь детектор. Если наш аналитик посчитает нужным, процедура повторяется. Все ясно?

Мы вразнобой киваем, ведь с виду ничего сложного. Я отмечаю, как Люсиль находит и стискивает руку Гаса, словно чего-то испугавшись.

К сожалению, первой вызывают Гейл, так что расспросить ее о тонкостях процедуры мне не удается, а Гас мало что знает. Хоть его родной дед и работает начальником императорской безопасности, как оказалось, сам он редко бывал во дворце.

Сняв очки, Гейл кладет их на специальный столик. Артефактор-аналитик проверяет их продолговатым, похожим на сияющую зеленым светом палку, и возвращает владелице. Моя подруга проходит проверку с первого раза, но только я решаю, что процедура действительно проста и не затянется надолго, как начинается.

Оказывается, большинство адептов «очень хорошо подготовились», набрав с собой множество разнообразных артефактов. Каждый проход через волшебную раму выявляет один-два самых сильных или подозрительных, их экспроприируют, и все повторяется заново.

Первые пять проверок я с интересом наблюдаю, а потом мой взгляд начинает блуждать по комнате. Отмечая, как господин Вирр, отошедший в сторону, ожесточенно трет платком штанину и поливает ее какими-то резко пахнущими духами. При этом он, недовольно поглядывая на Луардэ. Охранники по-прежнему напоминают высеченные из камня статуи. Дед Гаса хитро улыбается, поглядывая на адептов. А адепты все больше волнуются.

Задумываюсь, обнаружат мой спас-амулет, или все-таки нет? Обнаружат. Тут и сомневаться нечего. Еще через три человека мне удается с смириться с неизбежным. Никого за попытку пронести что-то с собой не выгоняют, значит и меня не выгонят. Может, отдать браслет сразу, как делают самые сознательные, ведь все отнятое нам пообещали вернуть? Правда с оговоркой, только если артефакт не представляет никакой опасности.

Больше у меня с собой ничего такого нет. Я даже не стала брать ритуальный кинжал призывателя и прочие принадлежности, нас предупреждали этого не делать.

Пока наблюдаю за проверками, мысли сами собой возвращаются к нашему поцелую с Аресом, как я ни стараюсь их прогнать. Проклятая «спокуха» выбила из меня все эмоции и реакции в тот момент. Даже голова не кружилась, не стучало, заходясь в томлении сердце. Но еще обидней было от понимания, что я могла бы почувствовать, но не почувствовала. Это было невыносимо, и я прервала поцелуй. Отступая, я видела в глазах светлого огорчение, которое он быстро спрятал за улыбкой. Надеюсь, Арес на меня не обиделся… Ладно, потом ему все объясню.

От тяжелых мыслей отвлекает ярко-розовая вспышка. Рамка среагировала на Люсиль Берки:

— Незначительное превышение всех показателей разом, — флегматично отмечает маг-аналитик.

— Госпожа Берки, поместите, пожалуйста, все артефакты на этот стол.

— Простите, господин Вирр, я не могу отдать вам ВСЕ артефакты, которые взяла с собой.

— Почему?

— Это попросту невозможно! — Блондинка Номер Один стремительно заливается краской.

В какой-то момент адепты осознают, что сами себя задерживают, и начинают сдавать все артефакты без разбора, чем сильно ускоряют проверку. Оказывается, что остались только мы трое — Берки у рамки, я, Гас и Дайана Кранк, которая держится тихо и незаметно. Я только сейчас ее узнаю без привычного макияжа, в простом черном пиджаке и брюках и с заплетенными в косу волосами. Да мы же с ней выглядим, как темный и светлый близнецы! Отчего-то мне кажется забавным такое совпадение, и я ободряюще ей улыбаюсь.

Люсиль все еще мнется, строит безопасникам глазки, пытаясь отшутиться.

— Госпожа Берки, — вздыхает дедушка Гаса, — вы же понимаете, что мы не можем пропустить вас. Или выкладывайте все артефакты на стол, или, будьте добры, покиньте дворец.

Некромантка глядит на Люсиль с мрачным удовлетворением. С Гасом она демонстративно не общается. Похоже, они поссорились? Из-за Берки? Кто бы мог подумать! Хотя, чего это я? В Тамбертона-Экрю не влюблялась только очень ленивая девушка, или та, которой вера не позволяет связываться с некромантом.

— Охрана, проводите, пожалуйста госпожу Берки к выходу, — спокойно просит глава имперской безопасности.

— Ладно-ладно! Я согласна! — сдается Люсиль. — Только. Скажите, где можно переодеться? И во что.

— Вам требуется накидка? — с вежливым участием интересуется маг.

— Да, пожалуйста. Будьте добры, — с достоинством кивает Люсиль, не глядя на нас.

По знаку безопасника начинает суетиться господин Вирр. Выуживает откуда-то и протягивает Люсиль небольшой сверток.

— Здесь одноразовая накидка, госпожа Берки.

— Вот, возьмите, — безопасник подает ей пустой пакет, — Поместите сюда артефакты и принесите нам.

— Благодарю вас, — чинно кивает Люсиль, но ее вежливый тон никак не вяжется со обиженным выражением лица.

— Я провожу, — Вирр уводит Люсиль в тот же закуток, где до нее уже побывал Луардэ. — Поторопитесь, госпожа Берки. Вы всех задерживаете.

Пока Люсиль избавляется от артефактов, проверку начинает проходить Дайана Кранк. Она выкладывает на стол приличную горку каких-то сомнительного вида приспособлений, имеющих прямое отношение к ее виду магии.

— У вас внушительный арсенал, госпожа Кранк. Не думаю, что это позволено пронести с собой.

— Как скажете, — вздыхает некромантка и покорно проходит через раму.

Поверхность, сомкнувшаяся за ее спиной, остается ярко-зеленой. Безопасник хмыкает и насмешливо смотрит на внука. Гас взгляд не отводит, только плотнее сжимает губы.

— Да как вы смеете! Немедленно оставьте меня! — возмущенный крик Люсиль лезвием вспарывает пространство.

— Я должен убедиться…

Хлесь! Тираду господина Вирра прерывает звонкий шлепок. Он выскакивает, прижимая к щеке ладонь. Следом фурией выбегает Люсиль, кутаясь в серую накидку, укрывающую ее до самых пяток. Разя наповал гневными взглядами, Блондинка, не останавливаясь, и не говоря ни слова, швыряет пакет на стол и направляется сквозь раму.

Розовая вспышка! Люсиль обреченно замирает:

— Аррр!

— Госпожа Берки, здесь явно не все, — безопасник нечеловечески вежлив и спокоен.

— Это. Просто. Моя. Одежда! Она безопасна! На ней только заклятие вечной белоснежности! — Люсиль уже едва не плачет.

— Госпожа Берки, мы должны исключить любые подозрительные предметы, — дед Гаса непреклонен.

Качая головой, и едва сдерживаясь, Люсиль поворачивается ко всем спиной, судорожно двигаясь и пританцовывая, стаскивает то, что на ней осталось и швыряет на стол прямо поверх пакета. Взгляды безопасников приковываются к этому предмету. Артефактор-аналитик издает невнятный звук, а Гас опускает голову, прикрывая ладонью глаза.

— Кхм, — глава службы безопасности многозначительно приподнимает бровь.

Аналитик становится темно-зеленым — так играют отсветы рамки на его покрасневших щеках. Кажется, он просто не в силах отвести взгляд от кружевных белых трусиков весьма фривольного вида. В полном молчании Берки снова проходит сквозь раму. На этот раз не изменившую цвета.

Крякнув совсем по-стариковски, дед Гаса собственноручно убирает поднос с вещами Люсиль под стойку, и ставит на нее новый. Аналитик встряхивается, точно искупавшийся в луже воробей, и запнувшись называет мое имя. Радуясь, что все вещи на мне обычные, снимаю браслет и кладу на поднос.

— Это все? — удивленно смотрит на меня глава безопасности.

— Да, — жму плечами.

— Точно, госпожа Кроу? Не получится как с госпожой Берки?

— Больше ничего магического с собой у меня нет, господин Тамбертон, — ровным тоном отвечаю я.

— Господин Экрю, — поправляет меня дед Г аса и широко улыбается. — Я дедушка этого охламона по матери, — указывает он подбородком на моего друга и интересуется уже у внука: — Ты когда уже патлы пострижешь?

Гас только закатывает глаза. Видимо, его прическа — давний камень преткновений. Подозреваю, что его занятия музыкой дед тоже не слишком одобряет.

Тем временем артефактор-аналитик водит над моим браслетом своим артефактом, но тот никак не реагирует. Тогда он берет браслет двумя пальцами и пристально его осматривает, перебирая каждый камушек. Затем подносит к носу и зачем-то нюхает. Я начинаю волноваться и жду, попробует он его еще и на вкус, или нет?

Браслет возвращается на поднос.

— Госпожа Кроу, скажите, это весдь простое украшение?

Получается, я сама себя выдала, отдав на первый взгляд немагическую вещь. Кто бы мог подумать! Но врать точно не стоит, и я говорю правду:

— Не совсем. Это память о моем фамильяре…

— О… Примите наши соболезнования, но вы еще так молоды. Когда и как это произошло?

— Сегодня утром. Я сама развоплотила его.

Мои глаза остаются сухими. Я даже не моргаю, глядя на безопасника прямо.

— Перебрали с успокоительным? — понимающе кивает тот.

— Так и есть.

— Потеря фамильяра для призывателя настоящее горе. Я вам искренне сочувствую, госпожа Кроу. Держитесь.

— Спасибо, господин Экрю. Я могу забрать браслет?

— Конечно, госпожа Кроу.

Преодолевая зеленую пелену рамы, испытываю легкое покалывание на коже, которое тут же проходит, стоит мне оказаться с другой стороны.

— Чисто. Вам туда, госпожа Кроу, — указывает вперед аналитик.

Уже у самого выхода, слышу негромкое:

— И какая же из них твоя внук? Или все трое?

— Деда!

— Я бы выбрал блондинку, с ней точно не соскучишься, — продолжает рассуждать безопасник.

Ответом ему звучит невнятное бурчание. Похоже, Гас растерял все присущее ему язвительное красноречие.

— Не психуй, внук. Лучше выворачивай-ка карманы. А то я тебя знаю.

Да уж. Дедушка Гаса не страдает излишней церемонностью. Улыбнувшись, тяну за вычурную ручку и вхожу в светлую комнату, где ожидают прошедшие проверку адепты. Некромант надолго не задерживается и появляется почти сразу за мной вместе с господином Вирром. Оба часто-часто моргают, привыкая к яркому свету, на котором особенно хорошо заметен отчетливый красный отпечаток пятерни на щеке нашего провожатого. Похоже, у Берки рефлекс раздавать пощечины, укутанной в каменную кожу ладонью.

Как по сигналу из противоположной двери появляются сразу несколько человек. Кивнув Вирру, вперед выступает женщина средних лет в белой форме без каких-либо украшений. Медовые волосы собраны в аккуратную улитку на затылке. Лицо приятное и располагающее, голос тоже. Менталистка, делаю я вывод, но «спокуха» не дает мне разволноваться в очередной раз.

— Адепты, впереди завершающий этап проверки. Мы разделим вас по магическим специализациям, и в индивидуальном порядке проведем замеры потенциалов, а также уточним прочие важные моменты. Не пугайтесь раньше времени. Это необходимо для тонкой настройки испытательного полигона.

Мы переглядываемся, но не спорим. В конце концов им виднее, да и нет у нас злого умысла. Что бы здесь ни произошло на днях, мы к этому не имеем отношения. Распределив нас и установив очередность, менталисты приступают к проверке. Мной занимается та самая женщина, которая так и не представилась.

Третий этап проходит быстро.

— Лягте, пожалуйста в это кресло, — приглашающим жестом менталистка указывает на странное устройство посреди абсолютно лишенного красок белоснежного кабинета.

С осторожностью подхожу к эргономичному ложу на тонкой ножке. Касаюсь его ладонью. Никакого магического фона в этом месте не чувствуется совсем.

— Кхм… А почему здесь все такое белое, госпожа…

— Госпожа менталист, — приятно улыбается женщина. — Ответ прост — мы видим эмоции, их окраску, цвета воспоминаний. На белом все кажется ярче и отчетливей. Намного легче не упустить важное.

Удовлетворенная таким ответом, влезаю в кресло и откидываюсь на спинку.

— Закройте глаза, госпожа Кроу, и расслабьтесь. Не бойтесь, я не стану лезть в вашу голову и выведывать грязные тайны секреты.

— Я так и не думаю, — отвечаю, отчего-то ощущая неловкость.

— Думаете-думаете. Все так думают, — усмехается женщина. — Как будто нам, менталистам, есть дело до каждого. А нам после работы хочется одного: сесть в удобное кресло с интересной книгой и закрыться наглухо щитами, и чтобы ни одна лишняя чужая эмоция не прорвалась, — магесса тяжко вздыхает.

— Сочувствую. Не хотела бы я такой участи, — мой голос звучит ровно.

— На все воля Вездесущего, но не будем о грустном. Расслабьтесь, я сейчас считаю эмоциональный фон и задам вам несколько вопросов. Отвечайте мысленно и честно.

Она встает позади кресла и кладет прохладные ладони мне на виски.

— Сколько вам лет? Ваше имя? Любимый цвет? Есть ли страсть к коллекционированию?

Мне приходится отвечать на целый ряд никак не связанных между собой вопросов. Ничего такого, что пугало бы или настораживало.

— Если хотите, я сниму чувство утраты, — неожиданно предлагает менталистка. — Поделитесь причиной?

— Утром я развоплотила своего фамильяра.

— Сколько их у вас?

— Можно сказать шесть, если считать рой светляков за одного. То есть теперь уже пять.

— А он был?.. — осторожно интересуется менталистка.

— Первым, — подтверждаю ее опасения.

— Соболезную. Скажите, без него вы способны выполнять свою функцию призывателя?

— Да.

Больше она вопросов не задает, отправляет меня к следующему магу — призывателю. Это тоже женщина. Она выглядит так же строго, разве что одета в обычную форму дворцового мага — темно-синие юбка с пиджаком, лацканы которого украшает золотая кайма.

— Госпожа Кроу, пожалуйста, призовите всех своих фамильяров.

Делаю, как она велит, и магесса осматривает каждого, сверяясь с записями на планшете. Перелистывая распечатки, уточняет:

— Тут сказано, что у вас должен быть еще один.

— Да. Темный дух.

— Его придется заблокировать на время испытания.

— Заблокировать не выйдет, — усмехаюсь одними уголками рта. — Сегодня утром я его развоплотила.

— Как это понимать?

— Я обязана отвечать на этот вопрос?

— Нет, конечно. Уточните, без него вы способны выполнять свои функции…

— Да, способна, — перебиваю ее самым невежливым образом. — Сколько раз мне еще зададут этот вопрос? Я не понимаю, вы же сами только что сказали, что придется его заблокировать на время испытания, а теперь вас волнует его отсутствие?

Вместо того, чтобы рассердится, призывательница выдает неожиданное:

— Искренне вам сочувствую, госпожа Кроу, и очень надеюсь, что вы как можно скорей найдете ему замену. Рекомендую выбрать тот же вид, будет проще подстроиться.

— Спасибо. И. Извините за эту вспышку.

— Ничего. Вы отлично держитесь для того, кто только что потерял фамильяра, — она едва заметно улыбается. — Помню, когда сама не удержала одного из своих в бою, неделю ходила как сомнабула и ничего не могла есть.

Она что, боевой призыватель?! Ничего себе! А с виду и не скажешь. Хрупкая, невысокая. Ее сложно представить в боевой броне…

— И я вам сочувствую. Наверное, потом я тоже позволю себе что-то подобное. Поплачу. А пока мне очень нужно пройти это испытание, я готовилась к этому последние пять лет.

— У вас невероятная сила воли, Ирис, — магесса обращается ко мне по имени. — Желаю удачи.

— Спасибо. Но это не воля, это чудовищная доля успокоительных, — слабо улыбаюсь. — Я вас разочаровала?

— Ничуть. И, поверьте, успокоительные здесь ни при чем.

В странном смятении чувств покидаю кабинет. Обе женщины вызвали во мне невольную симпатию. Хочется думать, что это добрый знак, и меня впереди ждет только хорошее. Я все преодолею и вернусь домой с победой.

С такими мыслями вхожу в зал, где ожидаю остальных адептов. Последней появляется Люсиль Берки — все еще в своем новом одеянии.

— Мне отдадут мою одежду или нет? — шипит она.

— Откуда я-то знаю, — Гас жмет плечами. — Хочешь, отдам что-нибудь из своего?

— Нет!

Тут снова появляется господин Вирр, за которым какой-то парень в форме слуги катит тележку.

— Адепты, сейчас Морис раздаст вам ваши вещи. Если кто-то чего-то не досчитается, значит предмет оказался запрещенным. Вам вернут его на выходе.

Выкликая имена, Морис раздает артефакты, но когда вызывают Люсиль возникает заминка.

— Это все, что мне передала служба безопасности, госпожа, — оправдывается парень, протягивая ей малюсенький пакетик.

— Где. Моя. Одежда?! — рычит Блондинка Номер Один похлеще иного демона.

— Давайте проверим, может, она внутри? — Парень участливо открывает пакет и сует туда нос.

Хлесь!

— Кран-тец… — шепотом ругается Гас.

Теперь у Морриса такой же отпечаток пятерни на щеке, как и у господина Вирра.

— Теперь они выглядят как члены одной команды, — Дайана Кранк мстительно улыбается, наблюдая за этой картиной.

— Извините, — парень заливается краской.

Вырывав пакет у него из рук, Люсиль сверкнула глазами так, что я удивилась, как только не вспыхнул пожар.

— Господин Вирр, принесите девушки запасную форму дворцового мага. Пожалуйста, — слышится обманчиво мягкий голос со стороны.

Мы все поворачиваемся, уже понимая, кто именно почтил нас своим присутствием.

Глава 6. Иллюзорная реальность

Похоже, появляться внезапно — привычка Ридриха Ронна Первого. Вот и сейчас никто из нас даже не замечает, когда и откуда он здесь взялся.

Кланяясь, отмечаю, что император Тенидара сегодня одет куда более привычно и уместно для его высокого титула. И на снимки из газет очень похож, таким я бы его сразу узнала. Разве что короны не хватает, но и повода ее надеть тоже нет.

— Маги. Магессы. Рад приветствовать всех во дворце. Прошу прощения, за маленький инцидент позапрошлой ночью. Считайте, что это тоже было проверкой на верность, которую вы все без сомнений прошли.

Это он сейчас о чем? Не о метке ли, которая едва меня не убила?

Адепты вразнобой кивают, но от меня не укрывается, как ребята тайком непонимающе переглядываются. Пожалуй, только Гейл позволяет себе благосклонно прикрыть глаза соглашаясь со словами императора.

Невольно таращусь на Ридриха. Значит, это была «проверка на верность»? И как теперь понять, прошла я ее или нет? Может, меня посчитали недостаточно верной, поэтому так скрутило? Одни вопросы, и вряд ли я узнаю ответ…

В этот момент откуда-то из-за портьеры выходит слуга, в руках которого вешало с серой формой придворного мага — подоспела одежда для Люсиль Берки. Сочувствую блондинке от души. Никому не пожелала бы оказаться в подобном положении. Представив, что кто-то рассматривал бы мое белье под магоскопом, внутренне передернулась. Конечно, нас никто не предупредил о том, что можно с собой брать, а чего нельзя. И про усиленные меры безопасности, мы тоже ничего не знали, но все же с ее стороны было неосмотрительно так одеться. А ведь на дуру Люсиль совершенно не похожа. Любопытно, что же там за чары такие, что безопасники на них среагировали?

Слуга подходит и встает позади и чуть сбоку от Ридриха, и я готова поклясться, что император не может его видеть, но каким-то невероятным образом тот все-таки замечает.

— Госпожа Берки, — прошу простить моих людей. Они всего лишь выполняют свою работу. Не держите на них зла.

Ридрих особенно хорош, произнося эти слова. Темные глаза источают тепло, в голосе звучит искреннее участие и толика раскаяния, словно это он сам лично сдирал с нее одежду.

— Благодарю, ваше величество, я все понимаю и совершенно не сержусь, — несмотря на одноразовый плащ, в который блондинка кутается, держится она с достоинством, которое в ней и заподозрить было сложно, пока она якшалась с Маклюсом.

Император с улыбкой кивает.

— Господин Вирр, пожалуйста, помогите госпоже Берки.

У нашего провожатого дергается глаз, но он справляется с собой и, чинно кивнув, забирает комплект одежды у слуги:

— Госпожа Берки, следуйте за мной, — просит чопорно и направляется к одной из дверей.

На его щеке напоминанием о тяжелом характере и не менее тяжелой руке изящной блондинки все еще горит красный след. Стоящий рядом со мной Гас как-то слишком шумно втягивает воздух, словно бы справляется с эмоциями. Кошусь на него, но некромант внешне как всегда невозмутим.

Пока Люсиль нет, Ридрих хвалит нас за отличные результаты и прочие заслуги во время учебы. Выражает большие надежды, и обещает, что даже те, кто не станут его Лучами, обязательно получат достойную должность во дворце, или за его пределами — по желанию. По результатам сегодняшнего испытания все так или иначе получат соблазнительные предложения.

— Хороший старт для вашей карьеры, но придется честно работать.

— Да ваше величество, — на этот раз отвечаем дружно и воодушевленно.

Странное чувство. Вот и мечта достигнута. Похоже, меня никто ни в чем не подозревает, и зря мы вчера так переживали, изобретая спас-амулет. А я все-таки добилась того, к чему шла эти годы, и уже не важно, каким будет результат испытания. Но почему-то не получается радоваться…

Прерывая мою рефлексию, возвращается Люсиль, наряженная в серую форму императорского мага — пиджак, белая блузка и юбка. Волосы собраны в строгую улитку и закреплены карандашом. Выбиваются из этого строгого образа кремовые лодочки на шпильке, добавляя пикантности облику. За ней на безопасной дистанции следует господин Вирр. Кажется, на этот раз обошлось без инцидентов. Ни переломов, ни даже нового отпечатка ладони на пухлых щеках мы не замечаем, как ни всматриваемся.

Блондинка, точно ненароком втискивается между Дайаной и Гасом, и некромантке приходится отодвинуться. Берки внешне спокойна, на ее лице играет доброжелательная улыбка, словно ничего не произошло.

— Отлично, все здесь. Теперь я немного расскажу вам о предстоящем испытании, — начинает Ридрих Ронн. — Я долго думал, как же заставить тех, кто станет моими Лучами, проявить себя на сто процентов и при этом сделать так, чтобы никто не пострадал по-настоящему.

Император ненадолго замолкает, давая нам возможность осмыслить сказанное.

— Я понял, что это для этого подходит единственный способ — иллюзия. Но она должна быть настолько качественной, чтобы реальность происходящего не вызывала и капли сомнений. Я совершенно замучил лучших менталистов Тенидара, но своего добился.

Ридрих победно улыбается. Взгляд темных глаз скользит по нашим лицам. Когда он останавливается на мне, ощущаю легкое касание чужого разума. Всего на краткое мгновение, и император уже смотрит на Гаса. Пытаюсь понять, успел ли он что-то прочитать в моем сознании, но даже сама толком не помню, о чем думала, кроме его слов.

— Полагаю, лучше один раз увидеть, — по-мальчишески воодушевленно император делает знак следовать за ним и направляется к большой двойной двери, которую мы почему-то не замечали раньше. — Прошу, за мной.

Он останавливается радом с невозмутимыми гвардейцы, такими же как на входе.

— Как только двери откроются, не медлите. Входите сразу все.

Мы переглядываемся, и, похоже, нам приходит в голову одна и та же мысль — испытание начинается прямо сейчас.

Боевики неожиданно становятся собранными. Делятся на пятерки и выстраиваются в боевой порядок. Один из парней, имени которого я не знаю, тут же принимает командование:

— Проклятийники — назад. Некроманты — вторая линия, остальные в центр. Ваше величество?

— Благодарю, Крайтер. Я пойду сразу за вами. Пока мне опасаться нечего.

Парень отвешивает Ридриху по-военному короткий поклон, отчего его пшеничная челка падает на глаза. Гвардейцы медленно распахивают створки перед нами. Ридрих встает позади нас и коротко командует:

— Вперед!

Боевики первыми переступают порог высоких и широких точно ворота дверей, и все наше «боевое пятно» начинает втягиваться внутрь. Я иду в самом центре эдакой «коробочки» сразу за четверкой некромантов, поэтому видно мне из того, что впереди только пространство над их головами. Рядом шагает Берки, справа от нее и позади парни с нашего факультета. Всего шестеро призывателей вместе со мной. Сзади них идут артефакторы, и проклятийники с императором замыкают строй.

— Кроу, посмотри туда, — шепчет Люсиль, ухватив меня за руку. — Тебе ничего странным не кажется?

— Нет, а что не… — не успеваю ответить, как вдруг осознаю, что дальше порога ничего не вижу.

Даже боевиков, которые уже вошли внутрь. Только сплошная серая дымка, похожая на клубы пара, за которой уже скрылись и идущие впереди некроманты. Все. наша очередь. Да и сами двери, точнее уже ворота, стали как будто шире и выше. Растянулись и вознеслись под самый потолок. И потолок как будто тоже сильно отодвинулся.

Так и перешагиваю порог с задранной вверх головой.

— Этот иллюзорный мир, похож на настоящий как две капли воды, — говорит император, который тоже здесь с нами. — Нам могут причинить боль, ранить, оторвать конечность — все по-настоящему.

Не успеваю толком задуматься над его словами, как подскакиваю на месте, громко взвизгнув. От щекотки никакая «спокуха» не защищает — вот оно идеальное оружие.

— Просто хотел убедиться, извини, — виновато разводит руками белобрысый Макс Белен, смешливый парень с крупными передними зубами.

— Вот на себе и убеждайся в следующий раз, — бурчу я, поправляя пиджак.

Этот маленький инцидент слегка снижает градус серьезности. К тому же вопреки ожиданиям никто пока нас не пытается сожрать, а серая непроглядная мгла вокруг постепенно развеивается, расползаясь точно клочья утреннего тумана.

— Все верно, — улыбается император. Щекотка, вкус пищи, любые другие ощущения — здесь все точно такое же как в реальности. — Подозреваю можно даже простудиться, если хорошо постараться.

— А… Это… Любовь и всякое такое? — спрашивает все тот же громила.

— И это тоже, адепт Луардэ. И даже ваша магия — она работает так, словно реальная.

— Но как же, ваше величество. Выходит, если кто-то погибнет здесь, то.

— Он переживет свою гибель так, как это произошло бы в действительности. Но там, — Ридрих тычет пальцем куда-то наверх, — с нами все будет в порядке. Правда, если я погибну здесь, испытание будет окончено для всех. И тогда не факт, что я подберу лучей именно сегодня.

— А работа? Как насчет работы? — интересуется невысокий парнишка артефактор.

— Мое слово неизменно. Вам будет предложено место во дворце. Вам решать, согласиться или отказаться.

— Видите, парни, бояться нечего, — хорохорится кто-то из боевиков.

Император только загадочно улыбается. И я вдруг замечаю, что он снова одет в ту же самую толстовку, в которой я его видела раньше в академии. А на боку у него. ножны с мечом! Смотрится они совершенно неуместно на парне в обычной уличной одежде. На мгновение пред мысленным взором встает картинка, как Ридрих Ронн, пожелавший идти в арьергарде, тайком переодевается, прыгая на одной ноге и подтягивая штаны, чтобы мы не заметили. Ха-ха.

— Ой, овечки! — выдает неожиданное Люсиль.

И действительно, туман окончательно рассеивается, и мы оказываемся посреди обширных угодий на вершине пологого холма, во все стороны от которого, насколько видит глаз, расстилаются точно такие же. Только справа где-то у горизонта синеет полоса гор. Ярко светит солнце, и я даже чувствую его тепло, ведь мой черный пиджак словно аккумулирует на себе лучи.

На склоне нашего холма пасется целое стадо овец. Чуть поодаль на соседнем виднеются какие-то домики, к которым ведет тропа. И самое забавное, что она начинается прямо под нашими ногами. Никаких других троп здесь нет, и даже трава подозрительно не примята, словно бы стадо никогда не двигалось с места.

— Что ж, нам туда — усмехнувшись, указывает Ридрих на деревеньку и выдвигается вперед.

Не сговариваясь, по четырем сторонам от него на расстоянии в несколько шагов располагаются боевики. Идем следом, стараясь поддерживать прежний боевой порядок.

— Что бы не происходило, ваша задача — сохранить мою жизнь. Разрешаю называть меня просто Рид, в экстренной ситуации, чтобы не выговаривать «ваше величество». На это может просто не хватить времени. Будьте бдительны. Даже я не знаю, что для нас приготовили. Для меня это точно такое же испытание, как и для вас.

Некоторое время мы просто идем. Я удивляюсь тому, что чувствую запахи травы и цветов.

— Трава ноги щекочет как настоящая! — делится впечатлениями Берки, которой совсем неудобно вышагивать на каблуках.

Дважды споткнувшись и трижды подвернув ногу, Блондинка Номер Один снимает туфли и несет их в руках. Ну а что? Тоже выход. Когда мы проходим мимо стада, что-то незаметно меняется.

Уже не столь ярко и радостно светит солнце, словно тень на небо набегает, и вот уже на холмы опускаются сумерки. Даже на окнах в домах зажигаются огоньки. Вдруг овцы начинают беспокоиться, стадо сдвигается в сторону. Раздается жалобное блеянье. Явно что-то происходит, и мы крутим головой по сторонам в поисках опасности.

— Движение на десять часов! — оповещает один из боевиков, первым заметивший приближающихся хищников. На его ладони тут же формируется огненный вихрь. — Волки! Матерые твари.

Я уже и сама вижу пятерку серых спин, направляющихся в нашу сторону.

— Отставить! — Ридрих Ронн пресекает попытку закидать огненными шарами волков. — Здесь стоит подумать.

— Да чего думать-то? Бить на упреждение надо! — один из боевиков игнорирует приказ и швыряет шар в сторону волков.

И в тот же миг происходит странное — он начинает таять и растворяется в воздухе.

— Ёпт!.. — его товарищ слегка шарахается в сторону. — Это что за… — он осекается, и молча смотрит на императора.

Ридрих тяжко вздыхает и качает головой.

— Куда Арчи делся? — моргает глазами второй.

— Выбыл, — ехидно констатирует Гас.

— А нечего императору перечить, — недовольно рычит Луардэ. — Вы тут в гвардию собрались, или где? Отставить детский сад! Еще кто выкинет подобное, на кулак намотаю, ясно?

Боевики не спорят, как ни странно.

— Командуй, Ксан, — Луардэ хлопает по плечу того парня, который нас строил в самом начале.

— Никаких действий без приказа! Не хватает всем выбыть еще до начала настоящих испытаний.

Перепалку прерывает истошное блеянье — волки режут первую овцу, двое принимаются гонять перепуганных животных.

— Ваше величество? — Ксан смотрит на Ридриха Ронна.

— Жителям деревни, куда мы идем, не понравится, если их стадо уничтожат волки. Но еще меньше им придется по нраву, если его уничтожим мы. Нужно действовать тоньше.

— А можно я попробую? — вызывается Люсиль.

— Пробуйте, госпожа Берки.

Блондинка Номер Один, как была босая, выходит вперед и призывает одного из своих фамильяров — гигантскую змею.

— Них… себе, — сглатывает ругательство тот же самый боевик. — А с виду такая милая девушка!

Не обращая ни на кого внимания, Берки выбрасывает вперед руку, и зелено-белая чешуйчатая громадина устремляется вниз с холма. Но на этом Люсиль не останавливается. Под ее пальцами стремительно вращаются круги призыва, горящие ядовитой зеленью. Один, два, пять, семь.

Они ширятся и расходятся в стороны, а затем падают на землю и тают. Блондинка негромко выговаривает слова заклятия, и я угадываю универсальную опознавательную формулу.

Ага! Значит, не только я заподозрила, что с этими волками что-то неладно.

— Это не волки! — Люсиль поворачивается к нам. — Это.

И тут же почва прямо позади нее взрывается фонтаном.

Люсиль, зажмурившись, делает рывок вверх по склону, стремясь уйти подальше от опасности. Она не видит, что творится позади нее. Несется на инстинктах так, что пятки сверкают, спасая себе жизнь. Хорошо, что она босиком, а не в туфлях. Рука провидения, не иначе, заставила ее снять любимую обувь.

Навстречу блондинке, оглашающей окрестности истошным визгом, выскакивает один из боевиков. Подхватывая одной рукой поперек тела, выдергивает почти из разверстой пасти некролягушки. Одновременно он выпускает огненный шар прямо в эту самую пасть.

Мощным рывком поднимается на вершину холма и буквально вбрасывает Берки в строй за наши спины. Парни тут же смыкаются, готовясь отразить удар.

Придерживаю Люсиль, помогая ей устоять на ногах. Чувствую, как блондинку сотрясает мелкая дрожь. И невольно кошусь на монстров, которые тяжелыми прыжками приближаются к нам. Четырех оставшихся, похожих на раздутых жаб, чудовищ боевики за мгновение превращают в пыль. Действуют парни слаженно. Вроде бы им и не нужна наша помощь, но это пока…

Только вот лягушки-переростки далеко не единственная наша проблема. И то, что эта проблема пока далеко — хорошо. А вот то, что она не единственная, и то, что скоро будет близко.

Сглатываю слюну, вглядываясь в происходящее у подножия холма. Как раз там, где в низине пасется стадо овец. Точнее, паслось.

От умиротворяющего пейзажа ничего не остается. Холмы больше не радуют веселой зеленью, а небо приветливой голубизной. Даже трава куда-то исчезает, оставив под ногами черную, словно выжженную землю. Сумерки превращаются в ночь, а сквозь затянувшие небо облака зловеще проглядывают три луны. Белые как снег овечки, которых мы только что жалели, посерели и многократно размножились, превратившись в жуткого вида монстров, и. Кажется, уже доедают волков.

Неожиданно один из обглоданных наполовину зверей расшвыривает пирующих его плотью и поднимается на костлявые ноги. Задрав к небу морду, издает душераздирающий вой. И количество нежити словно удваивается. С той стороны уже почти не видно холмов из-за чудовищ. И все они точно по команде устремляются в нашу сторону, напоминая лавину. Если бы только лавины могли заползать по склонам вверх.

— Ох, ты ж! Мать-перемать. — нестройные ругательства разной степени тяжести доносятся со всех сторон.

Я бы тоже с удовольствием выругалась, да только слова застревают от пересохшем от творящегося кошмара горле, и все красноречие напрочь отключается.

Вездесущий, это все не правда! Не по-настоящему! Такого просто не может быть!

То ли действие «спокухи» внезапно заканчивается, то ли она просто не в силах помочь мне справиться с обуявшим ужасом при виде такого количества тварей, но я уже не чувствую себя замороженной. Оторопело осматриваюсь по сторонам, понимая, что для нашего маленького отряда их слишком много. Настолько много, что нас захлестнут и погребут под своими телами.

На лицах адептов точно такая же растерянность. Ничего подобного в реальности просто не могло произойти. Это полный бред! Чья-то больная фантазия! Иллюзия! Но отчего-то это знание совсем не помогает. Никто из нас толком не представляет, что делать. Отряд накрывает полнейшая безысходность.

Молчавший до этого Ридрих Ронн, погруженный в какое-то подобие транса открывает глаза:

— Пробиваемся к деревне, там будет легче защищаться!

Боевики приходят в себя первыми, выстраиваются жидким полукругом между нами и надвигающимся противником. Их всего-то четырнадцать…

Тропа ведет по гребню холма, и у нас еще есть немного времени, наш маленький отряд начинает движение к деревне. Навстречу чудовищам летит град из огненных шаров, белых и голубых молний, выкашивая целые просеки. Но места павших тут же занимают новые твари, и вся черная масса стремительно приближается к нам.

Пять минут? Две? Сколько осталось, прежде чем они налетят и сомнут?

— Щиты! — ревет боевым горном Ксан.

Вот же луженая глотка!

Но команда излишняя. Вокруг нашего отряда уже мерцает прозрачная завеса. Защитный полог — артефакторы с перепуга расстарались.

— Это нежить! И волки, и остальные тоже! — орет слегка пришедшая в себя Люсиль. — Я проверила!

Ее глаза сверкают так лихорадочно, словно она попала на распродажу брендовых шмоток.

— Отлично. Вот повеселимся! — бормочет Гас тоном, который совершенно не отражает радости или предвкушения.

Скорее это сарказм.

— Тряпки, не высовываться! — не унимается Ксан, называя адептов не своего факультета презрительным прозвищем, но на этот раз никто и не думает спорить или обижаться.

— Не путайтесь под ногами, — со всей серьезностью ему вторит Луардэ. — Зашибем!

И действительно ни проклятийники, ни остальные не приспособлены к бою с нежитью. Такому нас никогда не учили. Не пришло бы в голову учить! Во всем Раадриме никто не станет столь по-идиотски тратить энергию, чтобы поднять армию мертвых или хотя бы одно кладбище. Это попросту неэффективно, ведь их тут же спалят.

Чума на воспаленный мозг того, кто выдумал эту сумасбродную фантазию! Видимо он и не подозревал, что нынче адептов не учат сражаться с мертвецами. Нас, вообще, не учат сражаться с армиями! Ну. Кроме боевиков, наверное.

Запуская очередную молнию в нагло вырвавшегося вперед некрокота размером с корову, с чересчур длинным телом и почерневшими клыками с ладонь, Ксан вопрошает, не оборачиваясь:

— Некросы, есть идеи? Скоро гостей поприбавится.

— Будут! — отвечает ему Тамбертон-Экрю.

Оценив то, что на нас надвигается, Гас подзывает ближе коллег по цеху, и некроманты начинают совещаться на ходу. Мы с одногруппниками растерянно переглядываемся, пытаясь сообразить, сможем ли что-то противопоставить такому противнику, но вот так сразу ничего не приходит в голову.

— Стоять! — ревет Ксан, и отряд останавливается.

Дальше нам хода нет, первые монстры взобрались на гребень холма, перекрывая дорогу.

— Отставить! Не тратьте попусту магию! Приготовиться к ближнему бою — ревет Ксан на своих, останавливая разошедшихся боевиков. — Держать строй! Стоим насмерть. За императора!

И тут на нас накатывает первая волна, состоящая из самых быстрых и легких. Твари так близко, что я могу в подробностях их рассмотреть. Меня отделяет от ближайшего чудовища лишь затянутая в кожу спина малознакомого парнишки с факультета боевиков и тонкая пелена магической щита. Как не убеждай себя мозг верит в реальность происходящего. Хочется истошно визжать, и… жить!

— За Тенидар! За императора! — горланят парни, нанося удары.

Среди прочих особенно выделяется голос Луардэ. И меня пробирает. Я вдруг понимаю, к чему все эти боевые кличи. Почему боевики всегда так шумят. Это очень подбадривает в критический момент, помогает собраться, почувствовать единство и плечо товарища. Осознать общность цели. Их всего лишь четырнадцать, против бессчетного противника, но они и не думают отступать.

— Нежить боится огня, надо призвать огневиков! — приходит мне в голову идея.

Ухватившись за задуманное, рисую в воздухе круг призыва, но. никто на мой зов не отзывается. Совсем никто.

— У меня не получается! — подтверждает опасения Люсиль.

Лишь двое наших призывают огненных духов, да и то только потому, что это их фамильяры. Остальные остались не у дел. Похоже наши возможности сильно ограничены, и это совершенно не радует. Сражение в самом разгаре, а мы вынуждены наблюдать и бездействовать. Собственная несостоятельность слегка ударяет по самолюбию, но задумываться некогда. Вокруг твориться полный армагеддон и светопреставление!

Визжат и ревут погибающие монстры, орут и рычат боевики, нанося удары. Пахнет дохлятиной и горелым мясом. Вонь такая, что в ужасе сжимается желудок, грозя вывернуться наизнанку. Ближний бой — это страшно, тем более что вооружены парни только тем, что каждый может создать силой магии. Но на лицах большинства улыбки, похожие на звериный оскал. И ни грамма страха в горящих боевым азартом глазах!

Не в силах на это смотреть дальше, оглядываюсь на Ридриха, который по-прежнему держится рядом с проклятийниками. Император снова стоит, прикрыв глаза, и не шевелится, погрузившись в себя. Прохожусь по бледным лицам артефакторов, которые напитывают своей магией щиты. Теперь они разделились на две тройки. Три парня — генерируют внешний контур, и две девушки, среди которых Энн Финч и еще один парнишка держат второй — внутренний сразу за их спинами, дополнительно прикрывая Ридриха. Рядом с императором хмурые проклятийники. Они, как и мы, пока не у дел. Губы Гейл шевелятся, в глазах отражаются фиолетовые всполохи. Кажется, она что-то просчитывает.

Наконец с первой волной покончено, но тут же накатывает вторая, не давая и минуты передышки. И снова треск молний, вспышки огня, рев и ругань. Запах озона смешивается с со смрадом горелой мертвечины. Мой взгляд невольно скачет от чудовища к чудовищу, но картинка не складывается воедино.

И тут мы несем первые потери: из строя выдергивают одного боевика, погребая под собой. Парень захлебывается криком, и больше мы его не видим, даже после того, как десяток огненных шаров превращают мертвых монстров в пепел.

Но это далеко не конец.

— Усилить щиты! Схема три-два. Перераспределить энергию! — командует своим один из ведунов.

Щит на мгновение расширяется в стороны отталкивая монстров, давая парням секунду передышки.

— Нужно идти вперед! — голос императора звучит негромко, но словно в голове у каждого.

— Вперееед! Пошевеливайтесь! — ревет Ксан раздавая команды.

Он на самом острие атаки. Пылающим голубым пламенем меч командира боевиков вздымается и опадает, ни разу не сделав зря взмаха. Не отстают от него и остальные, которых уже только одиннадцать. Как и когда мы потеряли еще двоих, я даже не успеваю заметить.

Затея кажется безнадежной. Дорога к деревне перекрыта полчищем монстров, до нас добрались и окружают.

— Наша очередь. Приготовились! — командует Г ас.

Четверо некромантов, мрачных и собранных синхронно выходят за барьер. Прямо туда, где из-под земли и по ее поверхности подбираются кошмарного вида твари, словно собранные из разных кусков плоти. Провалы глаз зловеще светятся красными отблесками. С остовов свисает лохмотьями кожа, фиолетовые кишки волочатся по земле. Сладковатый гнилостный запах, густой и невыносимый, забивает ноздри, вызывая рвотный позыв, и я, не выдержав, закрываю нос и рот рукавом, стараясь пореже дышать. Но почему-то они сторонятся некромантов, держась на расстоянии.

— Ан нумен экутс импазикус! Тор химен! — заклинание звучит торопливо в унисон.

Некроманты синхронно выбрасывают вперед руки, и страшный рев, переходящий в визг за гранью слышимости, разносится над полем, выворачивая наизнанку душу. От некромантов во все стороны расходится невидимая волна, и нежить точно выкашивает гигантской косой в радиусе сотни метров.

Меня пробирает до костей, и к сердцу ползет могильный холод. Требуется усилие, чтобы сделать новый вдох. И вообще жить…

Мамочки, что это было? — сипло выдыхает Люсиль.

— Не знаю. Но в академии такому вряд ли научат, — подозреваю Гаса в запретных знаниях.

Двое некромантов из четырех вдруг падают и растворяются в дымке. Теряя сознание оседает на землю Дайана Кранк. Только Гас остается на ногах, но откровенно шатается, прижимая к груди руку с шипастыми браслетами на запястье.

— Помогите ей, — хрипло просит Гас через плечо, не обращаясь ни к кому конкретно.

Его бледное лицо осунулось, вокруг глаз проступили черные круги, из носа стекает струйка крови, а в потемневших зрачках полыхают зеленоватые отблески. Кажется, он когда-то рассказывал, что такое бывает от переизбытка некроэнергии? Получается, они вчетвером выпили этих тварей? Или сделали что-то похожее. Но почему тогда погибли те двое?

Кастор Дин, один из призывателей, кто, как и мы, мается от безделья, бросается к некромантке и подхватывает ее на руки.

— Гас! — кричит Люсиль, заламывая руки. — Гас, как ты? — она порывается выскочить из строя.

— Куда! — рычит на нее стоящий рядом боевик, удерживая за локоть.

— В норме! — отмахивается некромант, жестом показывая, чтобы не дурила.

Он проходит вперед и встает рядом с Ксаном. Наш отряд снова двигается.

— Хорошая новость, — хрипит пришедшая в себя Дайана Кранк, которую все так же несет на руках Дин. — Мы уничтожили многих.

— А плохая? — не выдерживает парень.

— Самые здоровые и крепкие — остались, — криво усмехается девушка, и вытирает идущую носом кровь.

— А что с остальными? — не выдерживаю я. — Отчего они погибли.

— Энергия смерти, она такая. Или ты ее, или… — некромантку скручивает кашель.

И точно. Здесь и там видны отдельные особи, оглушенные, но определенно живые. Их мало, по сравнению с тем воинством, что было. Но гораздо больше, чем хотелось бы. И все, как на подбор, страшенные и громадные. Хорошо хоть они не сразу приходят в себя, но как только это получается, устремляются к нам.

— Они далеко, у нас есть время! Бегом! — ревет Ксан.

Видимо, тех, кто был ближе, некроманты все-таки уничтожили хоть и ценой своей жизни. Больше не отвлекаясь, мы что есть силы несемся к деревне, ворота в ограде которой приглашающе распахнуты. За ними видна часть двора, где полыхает костер. Костры горят и по периметру. Хоть убей, не помню, чтобы видела, как и когда их зажигали.

Наш отряд успевает преодолеть три четверти расстояния до деревни, прежде чем до нас добираются снова. Гас и Ксан встречают первого монстра. Здорового, с длинной шеей и маленькой головой, увенчанной огромной зубастой пастью. С боков чудовища словно со старого дивана, ошметками слезают клочья кожи. Внутри что-то отвратительно булькает при каждом грузном прыжке.

Некромант и боевик составляют удивительный тандем. Гас неторопливым привычным движением снимает с пояса бич, словно бы на прогулке, а не стоит перед несущимся прямо на него мертвым гигантом. Лениво разматывает кольца. Бич (и откуда только он взялся? Что-то я раньше его не замечала?) Взлетает в воздух и описывает круг над головой, повинуясь властной крепкой руке.

Точно ядовитая змея он со свистом выстреливает в сторону монстра. Обвивает длинную шею твари. Рывок. Гас пригибает к земле отвратительную голову. Чудовище ревет и сопротивляется. Упирается лапами. Мотает головой, раскидывая клочья ядовитой слюны, но тут довершает дело потрескивающий голубыми молниями меч Ксана. Главнокомандующий нашей маленькой армии обезглавливает тварь. И все дружно отскакивают в сторону, когда мощный поток черной и ужасно вонючей жижи выплескивает наружу из тела, бьющегося в агонии.

Вопль боевика, которому не повезло увернуться, бьет по нервам. Жижа кислотой разъедает его тело, и мы не в силах отвести взгляд от этого жуткого зрелища, понимаем, что уже не будем никогда прежними…

— Чего встали? Вперед, неженки! — перекрывая его крик, ревет Ксан. — Уводи их, Гас! Он хватает за шкирку ближайшего парня, пихает в сторону деревни. Дает пинка второму.

— За мной! — раздается голос некроманта.

Команду подкрепляет свист и оглушительный щелчок его бича. Отмечаю, что он роняет клочья тьмы, такой похожей на перья моего Птица. Они тоже тают в воздухе раньше, чем опадают на землю.

Сбросив оцепенение, отряд начинает двигаться. Одного из артефакторов выворачивает, и я могу его понять. Сама абы как переставляю ноги, глотая туманящие взор слезы, и повторяю без перерыва:

— Это все неправда. Иллюзия! Иллюзия! Иллюзия.

И все-таки не выдерживаю, бросаю короткий взгляд назад. Своевременно, чтобы увидеть, как поднимается и опадает меч, сверкающий голубыми молниями. Одновременно обрывается истошный крик несчастного. Только сейчас я понимаю, что это был тот самый парень, что прикрывал нас с Люсиль.

Ксан нагоняет нас спустя несколько мгновений, и мы спешим убраться подальше, от истекающего ядовитой субстанцией трупа монстра. А к нам уже устремляются новые чудовища, которых просто не существует ни в одной из реальностей. Очень на это надеюсь.

— Почему бы просто не взять под контроль эту дохлятину, а Кранк? — интересуется на ходу у некромантки Люсиль, нарушая гнетущее молчание.

Не похоже, что она издевается. Скорее пытается отвлечься, судя по отблескам ужаса и влаги в широко раскрытых глазах.

— Какая ты умная, Берки! Может, возьмешь и сделаешь это сама? Хоть какая-то от тебя будет польза, — ехидничает Дайана.

Она все еще выглядит неважно, глаза запали, на бледном лице проступила сетка голубых вен, делая ее саму похожей на мертвеца.

— Нежить — это не по нашей части, — огрызается Берки.

— А правда, почему нет? Несколько таких чудищ на нашей стороне обеспечили бы неплохое прикрытие, — не отстает от Люсиль Кастор. — Вот бы их стравить между собой.

— Как и вам, для этого нужно провести ритуал, а на это времени пока нет, если вы не заметили, — хмурится Дайана и выворачивается из рук парня: — Поставь меня, я уже в норме.

С сомнением Кастор Дин делает, как она велит. Некромантка отходит от него, тревожно выискивая взглядом Тамбертона-Экрю. Находит, но только тяжко вздыхает. Похоже, помогать ему она пока не в состоянии.

— Я пробовала их убить в самом начале, — неожиданно оправдывается Люсиль, — но моя Нага не способна сражаться с мертвецами. Она — природное создание. Пришлось ее отозвать, а других боевых существ у меня пока нет, — разводит руками Люсиль. — Тут нужно что-то более подходящее.

Она словно выдает мои мысли, ведь среди всех моих фамильяров тоже нет никого, кто способен был бы противостоять нежити. Ну не феечек же на помощь звать? Какой-то у меня безобидный «зверинец» подобрался. Из боевых разве что Птиц? Но, во-первых, его больше нет, а, во-вторых, мне бы все равно его заблокировали по словам той менталистки. Интересно, а не потому ли, что темного духа, который сам запросто может кому угодно запудрить мозги попросту невозможно обмануть никакими иллюзиями? Темный дух, да в иллюзорном мире? Ха-ха.

С тоской провожаю тройку огненных псов, устремившихся по склону в сторону очередной твари. Следом за ними летела огненная птица — это развлекаются наши счастливчики, поджигая тех чудищ, которые находились подальше. Авось и сгорят, пока до нас добегут. Ну или хотя бы наполовину поджарятся.

— Впору пожалеть, что с нами нет Маклюса. Его элементали сейчас ой как пригодились бы, — констатирую со вздохом, и нарываюсь на пристальный взгляд Берки. — Что? Я прагматик.

Кастор Дин и Мел Шайн, парни, у которых, как и у нас с Люсиль, не оказалось огневиков, не желают оставаться в стороне. Оба призывают фамильяров — клыкастых бронированных бойцов, похожих на младших родственников того чудища болотного, которого Руфус выставлял против меня на арене. Сейчас, когда тварей поубавилось, у них реальный шанс принести пользу.

— Что-то я таких раньше не видела. И когда только успели обзавестись? — шепчет мне Люсиль.

Убить гигантскую нежить эти питомцы не способны, но и сами не слишком-то страдают от ядовитых зубов и когтей. А вот сбить с ног, помешаться на пути, или отвлечь у них получается прекрасно. Все боевикам подмога.

Совместными усилиям успеваем пробиться к частоколу, но прежде, чем пройти сквозь приветливо распахнутые ворота, раздается крик Гейл:

— Стойте! Ваше величество, на входе мощнейшее смертельное… — в этот момент один из призывателей — тот самый, поглощенный управлением сразу тремя огненными элементалями, вбегает внутрь. — .проклятье. — договаривает Гейл, наблюдая, как развеивается темным облачком то, что от парня осталось.

— Не входить! — предупреждает Ридрих Ронн, уж его-то все слышат. — Сможете снять? — уточняет он у проклятийников.

— Да, — кивает Ремлин Энсмон, худощавый парень с тяжелым взглядом разноцветных глаз.

— Только прикройте нас. Если рванет, всем достанется, — предупреждает рыжеволосая пухленькая Милен Армер, в которой ни за что бы не заподозрил невероятную разрушительную силу.

— Ничто не должно нас отвлекать, слышите? — прибавляет Гейл, внимательно глядя на императора.

— Держать оборону! — ревет Ксан. — Прикрыть проклятийников, чтобы ни одна. — то как он назвал дохлых зверюшек, так и норовящих нами полакомиться, заставляет вспыхнуть уши, — .к ним не прорвалась. Внимательнее парни. Ведуны, барьер будет?

Тут же на землю летят какие-то коробочки, из которых разворачиваются с тихим хлопком защитные купола, прикрывая нас от беснующейся нежити плотной прозрачной стеной. Еще один летит назад, отгораживая наш отряд от проклятийников.

— Ну, так. На всякий случай. Если рванет. — пожимает плечами паренек, который взял на себя руководство товарищами. — Финч, “коктейль” ребятам. Живо!

Энн, не задавая вопросов, бросается к оставшимся боевикам и принимается раздавать пузырьки с тонизирующим зельем, восстанавливающим магические силы. Парни залпом опустошают пузырьки и снова возвращаются в бой.

А вот про осиротевших огневиков все забыли, и те вьются неприкаянные. Удивительно, что они не развеялись со смертью хозяина. Хотя, это же огневики, они в принципе странные.

— Твою ж!..

Остатки поработившей их воли стремительно развеиваются, и три огненных пса с рокочущим рыком набрасываются на рыжую проклятийницу. Та визжит и теряет контроль над проклятьем. Что-то там происходит, судя по тому, как отскакивают от ворот Гейл и Ремлин.

Никогда раньше я не действовала так быстро, призывая существ. Хватает одной мысли, и вот уже две мои феи танцуют исполненный страсти танец перед завороженными мордами огненных псов. С проклятийницей, к счастью, порядок. Она жива и отделалась испугом и легким ожогом. К ней подскакивает Финч, помогая залечить травму, и меня слегка отпускает.

Но это еще не конец.

— Берки, Дин! — кричу друзьям, указывая на осиротевших огненных существ, принадлежавших нашем однокурснику. — Берем одного каждый. Хоть какой-то толк от нас будет.

Кастор Дин как раз отозвал своего фамильяра, который едва не погиб. На восстановление потребуется время, так что парень с радостью хватается за эту возможность. Просто так контроль над чужим фамильяром не перехватить, и мы втроем принимаемся чертить схемы призыва, рассчитанные на подобный случай.

Люсиль Берки бросает хмурые взгляды, на обороняющих наш маленький лагерь боевиков.

— Всего восемь осталось… Быстро заканчиваются, а ведь здесь лучшие из лучших, — со вздохом хмурится она.

— Что-то не так с этими монстрами, — косится на нее Дайана Кранк. Она стоит чуть поодаль и не отрываясь наблюдает за тем, как парни сражаются с тремя громадными тварями, похожими на фаррехов.

— Уже семь… Нет, шесть! — продолжает отсчет Люсиль, и принимается чертить схему с удвоенной скоростью. — Откуда они только берутся! Почему такие сильные?

— Может, потому что ненастоящие? — предполагаю я, пытаясь убедить в этом и себя тоже, но с каждым покинувшим нас товарищем, мозг все меньше желает убеждаться…

— Может быть… — соглашается некромантка, откровенно нездоровый вид которой до сих пор внушает опасения. Она неожидано обращается к Берки: — Эй Люсиль, пока мы тут все не сдохли, ответь на один вопрос, не то я умру от любопытства.

— Ну? — бурчит блондинка не слишком приветливо, и дорисовывает подчиняющий символ.

Стандартное заклятье подчинения звучит в унисон, и у каждого из нас в кругу возникает по огненному псу. Не раздумывая, пускаем их в бой, накачивая магической энергией.

Мой пес мгновенно вырастает в размерах, на зависть остальным, и без страха вцепляется в глотку подкрадывающемуся к Ксану сзади чудовищу. Остальные ему помогают. Втроем огнепсы быстро расправляются с жертвой. Чудовище подыхает, испустив душераздирающий визг, а наши питомцы несутся дальше, полыхая пламенем.

Дождавшись, когда Люсиль будет уже не так сильно занята, Дайана интересуется снова:

— Берки, так на кой ты все-таки выпендрилась со своей одеждой? Что ты на самом деле скрываешь?

Люсиль молчит, сосредоточившись на управление огневиком.

— Я поняла! Ты положида глаз на красавчика Рида? — понимающе понижает голос некромантка и не унимается: — Приворотные чары? Может, флер?

— Ты и правда сдохнешь, если все не выведаешь? — тяжело вздохнув, Люсиль бросает на нее короткий взгляд.

— Вроде того, — Дайана широко улыбается, и что-то эдакое мелькает в ее глазах.

— Понимаешь, Кранк, это все моя бабушка. Она бытовик высшей категории и просто помешана на чистоте. Стоит ей оказаться рядом с моим шкафом, и все. Ни одной вещи, о которой бы она не «позаботилась», не останется.

— Вон оно что!

— Ага. Зато вещи потом не рвутся и не пачкаются.

— Так это из-за чрезмерной стерильности тебя признали опасной, что ли? То есть не тебя, конечно, а твои шмотки?

Мой огнепес — ведущий, я выбираю новую цель: здоровенного, похожего на гигантского ящера трупа, который только что едва не растоптал еще одного драгоценного боевика. Люсиль тоже переключает своего питомца на него и замолкает. Вижу, что контроль над ним дается блондинке с усилием. Справившись, она продолжает рассказывать:

— Но больше чистоты бабулю волнует только моя безопасность. Я же ни разу не бытовик. Потому и не поняла, что ткань костюма покрыта специальным составом — собственная бабулина разработка. Да и магический фон у нее слабый, из-за чар чистоты совсем не выделяется.

— И как это работает?

— Ты и правда хочешь знать, Кранк?

— Я же сказала, сдохну, если не узнаю.

— Хорошо. Этот состав можно активировать магией. Малюсенький направленный импульс, и начнется химическая реакция — выделится газ, способный усыпить потенциального врага. В случае опасности, будет шанс сбежать, ну или прибить недоброжелателя, пока тот будет в отключке.

— Выходит тут больше химии, чем магии? — встревает в разговор Дин, который все это время молча прислушивался к беседе.

— В точку! Потому-то я не сразу распознала подарок бабули, иначе ни за что не стала бы так рисковать, надевая этот костюм на испытание.

— Зато все распознали безопасники и расценили как потенциальную угрозу императору, — догадывается некромантка.

— Именно! А ты не так глупа, как выглядишь, — поддевает ее Берки.

— Повезло тебе, что хоть до трусов бабуля не добралась, — ехидничает в ответ некромантка. — Неловко, наверное, щеголять перед такой толпой с голым задом под тоненьким плащиком? Хотя… Такой как ты, пожалуй, не привыкать?

Люсиль не отвечает, лишь корчит недовольную гримасу в ее сторону.

— Спасибо, действительно полегчало, — некромантка, отвесив нам шутливый поклон, отходит.

Берки как-то странно смотрит на меня, словно хочет что-то спросить, но вдруг снова переводит взгляд на некромантку, и ее глаза удивленно расширяются:

— Эй! Кранк, ты что это задумала?

Глава 7 Поражения и победы

Что-то такое отражается в глазах Люсиль, и я, проследив за ее взглядом, оборачиваюсь.

— Храни Вездесущий.

То, что вижу, окончательно подрывает мой боевой дух. Нам не пройти это испытание. Никогда в жизни.

Едва не упускаю огневика, потеряв контроль. И разве что беспокойство за товарищей заставляет взять себя в руки. К слову, остальных двух огнепсов уже не видно, у ребят не хватает потенциала их так долго поддерживать. Магия здесь вообще странная. На первый взгляд все как обычно, но. Я точно знаю, на что именно у меня хватило бы сил, но их не хватает! Наверное, это же осознают и остальные.

Парни за барьером живы, но тяжело дышат, перемазанные какой-то дрянью. Они устали, все реже и слабее их удары. Огненная магия требует больших усилий. Дайана стоит у самого барьера и смотрит как к жалкой горстке наших защитников приближаются два настоящих монстра. Все, что были до этого. просто пушистые котята и по размерам, и по оснащенности убийственными средствами.

Бурям злым ты даешь широчайший простор,

Тихо и чуть надтреснуто начинает петь некромантка.

Штормом рвешь ты морей темно-синий узор.

Ее голос крепнет и становится звонче, а я узнаю одну из песен «Экспериментального кладбища».

Изверженья вулканов и трясенья земли —

О, великая Ярость — деянья твои!

С легким сопротивлением барьер поддается, и некромантка выходит за него. Подозрительные волны и трепет проходит по тревожно мерцающему полотнищу — это иссякает заряд в артефактах. Парни снаружи ничего не замечают, занятые боем с очередным дохлым монстром. Твари так и продолжают испытывать запас нашей прочности. От которого совсем скоро ничего не останется.

Император стоит к нам спиной, наблюдая за проклятийниками. Артефакторы сосредоточенно колдуют над чем-то. Я снова гляжу на Дайану.

— Эй, Кранк! — кричу, но некромантка не оборачивается, лишь ее истончившаяся до ненормальности рука вскидывается к темному небу.

— Помахала или послала? — щурясь, уточняет подошедший ближе Дин.

Жму плечами. Но мне кажется, какой бы это ни был жест — он прощальный. Девушка продолжает неторопливо шагать к несущимся навстречу гигантам. Она уже далеко, но до нас продолжает доноситься ее сильный и красивый голос. Песня звучит громче и громче с каждой строкой. Она катится над холмами, летит в темное небо:

Застилая порою глаза пеленой,

Красным туманом встаешь предо мной.

Силы даешь неподвластные мне

Жестокость — есть развлеченье тебе!

— Да куда же она?! — Берки делает несколько шагов следом и беспомощно оглядывается на нас. — Надо ее остановить!

В глазах блондинки блестят слезы.

— Дайана, стой! — это уже Гас, который только сейчас замечает, что происходит.

Парней перестают атаковать, и они инстинктивно подаются в сторону идущей навстречу погибели некромантке. Но бессильно останавливаются, осознавая, что этот бой им не выиграть. Лишь Гас проходит еще несколько шагов.

Тяжело дышать. Действует на натянутые до предела нервы Люсиль — блондинка, не скрываясь, рыдает взахлеб на груди у крепко обнимающего ее Кастора, и несвязно причитает. Что-то нелестное проскальзывает и о Ридрихе, но сквозь частые всхлипы не разобрать.

Отвратительное чувство, когда нужно хоть что-то сделать, а ты совершенно не понимаешь, как и что.

Но, кажется, сама Карнк знает, что делает. Под последний куплет над ней начинает клубиться что-то темное. Некромантка вынимает ритуальный кинжал из маленьких ножен. Два точных движения, и она широко разводит руки. Во все стороны от нее расходится и начинает медленно вращаться так похожее на круг призыва кольцо тьмы. Всполохи багряных руны сами по себе складываясь в древний текст.

А вместо заклинания звучит все та же песня:

Рушится мир и взрывается мир

Ярость взлетает как черный вампир!

Больше осколков и криков во тьме!

Ярость — я покоряюсь тебе!..

Еще одно резкое движение, и кольцо опускается на землю. Та вздрагивает, и уже не ясно это от топота приближающихся исполинов, или от самой темной магии, что творит некромантка.

Закрываю глаза, когда Дайана обеими руками заносит короткий кривой кинжал над собственной грудью.

— Она знает, что делает, — раздается рядом негромкий и немного грустный голос Тамбертона-Экрю. — Слишком много некроэнергии для одной хрупкой девушки. Она бы все равно не выдержала.

Громко всхлипываю, не в силах больше держаться, и Гас прижимает меня к собственной груди. Душераздирающий рев, от которого стынет кровь в жилах, оглушает. Земля продолжает трястись под ногами дерущихся гигантов, которых стравила между собой Кранк ценой…

Чего? Жизни? Или всего лишь победы в испытании?.. Я уже не могу толком отличить одно от другого. Это все слишком.

Некромант лишь сильней притискивает меня к себе, и я благодарна другу за это.

— Готово! Они это сделали! — раздаются неожиданно радостные крики со стороны артефакторов.

И мы отстраняемся друг от друга. Почему-то неловко. Успокоившаяся немного Берки странно на меня смотрит и тут же прячет опухшее от слез лицо, уткнувшись взглядом в землю. Гас идет к ней, обнимает ее за плечи, увлекая в сторону ворот.

— Мы выиграли бой, но это еще не все. Поспешим, — командует Ридрих Ронн, стоящий рядом с проклятийниками.

Невольно оборачиваюсь через плечо. Там, где совершила самоубийственный ритуал некромантка, сражаются две гигантские твари, безжалостно отрывая друг от друга куски мертвой плоти. Их силы примерно равны. Обе уже основательно ранены, и предсказать, кто победит, невозможно, но лучше убраться подальше прежде, чем это произойдет. В том, что победитель пожелает нами полакомиться, сомнений никаких.

— Идем? — зовет Ксан.

Боевик подходит последним, остальные уставшие и осунувшиеся парни уже сгрудились у ворот. Киваю ему и, поддавшись порыву, шепчу:

— Простите.

— За что? — Ксан непонимающе хмурится.

— Мы… Мы… оказались бесполезными, — мотаю головой и срываюсь на шепот. Неожиданно боевик смеется. Чисто и заразительно, задрав к небесам голову.

— Что смешного? — невольно бурчу сквозь слезы.

— Как думаешь, Кроу, почему среди выпускников нашего факульета нет ни одной девушки?

Жму плечами. А ведь и правда, курса с четвертого на факультете боевиков один парни учатся.

— Не знаю. Не хотят?

— Не ваше это, вот и все. Каждый должен заниматься своим делом, — он вздыхает. — Я видел тебя на арене, ты очень крута. Ну для тряпки и девчонки, конечно. — точно старший брат он ерошит мои непослушные волосы и шагает вперед едва заметно прихрамывая.

По пути он что-то говорит бледному парнишке-артефактору и тот согласно кивает. Со смешанным чувством шагаю следом, внимательно вглядываясь в широкую спину парня. Ксан измотан не меньше прочих и ранен, но все равно внимательно следит за всеми и для каждого находит слова утешения.

Отчего-то мне стыдно еще больше.

— Ваше величество, проход чист, — рапортует прямая и флегматичная до одури Гейл Мандрейдж, и только по фиолетовым отблескам на стеклах ее очков, видно, что ей тоже нелегко пришлось.

Ридрих поворачивается и обводит нас всех тяжелым взглядом и вдруг выдает неожиданное.

— Напоминаю, чтобы все это закончилось прямо сейчас, достаточно просто убить меня. Это никак не отразится на вашем будущем.

Боевики хмуро, почти зло молчат. В их глазах все еще горят отблески боя. Остальные в недоумении переглядываются. У меня в голове не укладывается услышанное. Да как он может?! После всего, что ребята сделали, пусть и не взаправду.

Мы вымотаны и с ног до головы покрыты слизью и пылью. Даже на зубах что-то неприятно хрустит. Ноет каждая мышца и клеточка, а раны болят и кровоточат. Так чем же это не реальность? Еще чуть-чуть и вообще перестанем их различать. Пойди, пойми, где жизнь, а где вымысел, когда такое творится.

— Не нужно нас обижать, ваше величество, — глухо отвечает за всех Ксан. — Не обесценивайте то, что мы сделали.

— Прошу прощения, если кого-то оскорбил. Но я должен был об этом сказать. И. я оценил. Можете мне не верить, но я и сам не ждал ничего подобного. Для меня все это тоже испытание. Только я не сразу это понял, зато теперь наконец осознал, в чем именно оно заключается.

Император неожиданно светло улыбается нам.

— Идемте-ка внутрь, ваше величество, — хмуро оглядываясь через плечо, предлагает Гас.

— Боюсь, оставаться здесь слишком опасно.

Обернувшись, посмотрела туда же, куда и некромант, чтобы убедиться, насколько он прав. Дальние холмы точно покрылись живым, а точнее, мертвым ковром. К нам неумолимо приближалась новая волна чудовищ. И было их намного больше, чем раньше.

— Еще чуть-чуть и все они окажутся здесь… — закончил некромант.

Что тогда будет, никому из присутствующих рассказывать не было нужды.

— Да откуда они берутся-то?! — задает риторический вопрос артефакторша, и в ее голосе слышатся нотки приближающейся истерики.

Да уж! Есть отчего заистерить. Только через несколько мгновений осознаю, что и сама думаю также, а ведь речь идет всего лишь о выдумке.

— Поспешим, Кроу, — зовет меня Берки и тянет за собой под локоть.

Мрачная, с перепачканным лицом и тоской, поселившейся в огромных глазах Люсиль выглядит разом повзрослевшей. Чуть впереди нее шагает Гас. В какой-то момент он оглядывается, убеждаясь, что никто не остался снаружи.

Мы с Люсиль входим последними под нетерпеливые понукания подгоняющих нас боевиков, которые спешно затворяют оказавшиеся почему-то хлипкими ворота. Закладывают в проржавевшие петли засов.

— Интересно, выдержит ли он хотя бы один удар, или петли рассыпятся сразу? — с сомнением чешет затылок Дин.

И правда, укрытие, казавшееся таким надёжным снаружи, изнутри совсем не внушает доверия. Плотный высокий частокол на поверку прогнил и зияет сквозными дырами, через которые хорошо видна приближающаяся со всех сторон армия чудовищ.

— Что-то и мне не верится, что он хоть кого-то способен сдержать…

Вспоминаю дерущихся гигантов, которых стравила Дайана. Интересно, кто победил?

— Хорошо хоть мертвяки — не человекообразные, — рутинно выдыхает Люсиль невпопад моим мыслям.

— Почему? — искренне интересуется Гас.

— Я бы тогда точно сбрендила. — блондинка какая-то обреченно спокойная.

Я бы тоже скорее всего сбрендила, если бы на нас стали нападать хм. человекообразные мертвяки.

Ридрих останавливается и осматривается.

— Это здесь, я не ошибся — удовлетворенно кивает он собственным мыслям.

— О чем вы, ваше величество? — Гейл, которая держится рядом с ним, как всегда невозмутима и безупречна.

У нее даже прическа в порядке, и разве что пятна на одежде выдают то, что она прошла с нами весь путь.

— Здесь я смогу вообразить место для портала, — открыто улыбается Ридрих Ронн.

— Вы умеете создавать порталы?! — удивляется один из артефакторов.

— Нет. Но здесь я смогу их вообразить, если получится побороть чужую волю.

Мы ошарашенно замолкаем, вопросительно глядя на монарха.

— Для меня это тоже испытание. Я должен попытаться вытащить нас отсюда, — печально усмехается он. — И это пока не конец. Так что сначала примите мою благодарность.

Он словно отодвигается, а голос напротив звучит бархатистее, вливается в уши, омывает сознание, очищая от всех пережитых эмоций. Заставляет подумать о светлом. И вот уже не видно дыр в заборе, за которыми маячат злобные монстры, грозя нам пусть мнимой, но такой реальной погибелью.

Я с удивлением обнаруживаю себя в светлой уютной комнате, сидящей за низеньким столом… Рисую магическими карандашами. Неуверенной рукой веду по бумаге фиолетовым с мерцающими розовым блестками, с удовольствием наблюдая, какой красивый след остается там, где бумаги касается грифель.

— Какая красота, Ирис! — раздается откуда-то сверху восхищенный голос мамы. — Это дракончик или грифон?

Она интересуется искренне, несмотря на то что перед собой вижу лишь разноцветные, пусть и красиво мерцающие каракули. Глядя на них, я радуюсь и вдохновляюсь на новые художественные подвиги. Так, что даже язык от стараний высовывается сам по себе.

— Нет! — пищу неожиданно тоненьким голоском.

— А что тогда? — добавляет мама осторожнее, словно боясь меня расстроить. — Подскажи мне?

— Это зе папочка с подагками пгиехал! Газве ты не видис? — принимаюсь объяснять маме, где и что нарисовано на картинке, и мой голос звучит совсем непривычно.

— О! Теперь вижу! Наверное, самый большой подарок у папочки в руках для тебя? — преувеличенно серьезно задает вопрос мама.

— Нет, мой вон тот. Поменьсе. В зеёной кообке.

— Соскучилась по папочке, да Ириска?

Часто киваю.

— И я, — мама грустно вздыхает.

Пытаюсь обернуться и разглядеть мамино лицо, но вижу лишь высокую фигуру в белом. Тонкую талию, длинный подол юбки, но все, что выше теряется в мутной дымке…

Нет. Это просто слезы!

Одна за другой они катятся по щекам и капают прямо на рисунок, размывая его очертания и смешивая мерцающие краски.

— Ну вот! Все художество испортила, ревушка моя! — ласково укоряет мама. — И чего сырость развела? Не расстраивайся, милая, папа скоро вернется, — ласковая рука гладит по волосам, и от этого прикосновения по плечам бегут приятные мурашки.

— Мама. мамочка. — шепчу, словно проталкивая застрявший в глотке воздух.

Из груди вырывается судорожный всхлип, а видение стремительно отдаляется и блекнет, оставляя меня в растерянности. Вместо уютной детской, передо мной ошарашенные и удивленные лица ребят.

— Кроу, ну хоть ты-то меня понимаешь! — ревет раненым бегемотом Луардэ внезапно сграбастывая меня в могучие объятия.

От неожиданности я не успеваю ни отскочить, ни увернуться. Остается надеяться, что боевик не стиснет меня насмерть. Тщетно пытаюсь освободиться из железной хватки, но тот и не замечает, продолжая громко шмыгать носом и поливать слезами мое плечо.

— Мой Ронни. Он такой хороший, беленький.

— Ронни?! — с опаской кошусь на Ридриха.

— Да. Его мне бабуля подарила.

— Ничего не понимаю. При чем император и твоя бабуля? — сдавленно скриплю, изо всех сил упираясь в могучую грудь. — Да пусти ты!

— Император? — здоровяк наконец замечает, что с нежностями перебор и выпускает меня.

— Ты сказал — Ронни, — шепчу и глазами указываю на Ридриха Ронна.

— А-а, Ронни!

В отличие от меня, Луардэ словно и не слышал о такте. На его бас, все кому не лень оборачиваются в нашу сторону.

— Ронни — это Рональд, — поясняет он. — Мой пес. Он обычный, не магический. Но мы с самого детства вместе, и я ужасно по нему скучаю. — Неожиданно он кривит лицо, словно ребенок, собирающийся расплакаться, но тут же берет себя в руки и неловко оправдывается: — Вот. что-то вспомнилось.

— И мне тоже что-то вспомнилось… — хмурюсь я, пытаясь не упустить ни единой детали из своего неожиданного видения.

— Шел бы ты Луарде, делами заниматься, перепугал Ирис своими соплями, — Гас мягко подталкивает растрогавшегося боевика и обращается ко мне: — Как ты?

— Кажется лучше. Намного.

— И мне.

Рядом Люсиль. Она тоже с интересом прислушивается к разговору.

— Кроу, а ты же вроде бы с тетей живешь?

Я ничего не отвечаю, только сейчас осознав, что ночь куда-то делась, а в небе ярко светит солнце, прямо как в самом начале испытания. И частокол выглядит прочным, а покосившееся строение посреди двора, больше не напоминает жалкую лачугу с провалившейся крышей. Сейчас это добротный фермерский дом.

Все мы чистые, и ничего больше не болит, а пережитое кажется приснившимся кошмаром, от которого остались быстро развеивающиеся клочки воспоминаний. Только отсутствующие с нами ребята напоминают, что все это случилось с нами на самом деле.

А еще напрочь пропало то жуткое чувство безысходности, которое могильной плитой давило на плечи столько времени. Даже дышать стало легче. Хотя оно и понятно, когда вместо смрада вдыхаешь напоенный запахом сена и прогоревшего костра воздух.

Не понимая, что делаю, подхожу к императору и задаю вопрос, который волнует больше всего:

— Что вы с нами сделали, ваше величество?

— Похоже, справился со свей задачей, — Ридрих тепло улыбается мне. Похоже, он понимает, что это не все, что я хочу спросить. — Если проще, я смог снять с вас большую часть того, что внушили мои менталисты.

Я вдруг отмечаю, какой он бледный словно лист бумаги. Судя по осунувшемуся лицу и запавшим, обрамленным темными кругами глазам, далось ему это не проще, чем нам сражение с дохляками. Я подавляю эгоистичное желание расспросить его о том, что видела. Если это было о моей семье, можно ли увидеть больше. Но я ведь даже не знаю, было ли это по-настоящему или только видение. Отражение того, во что мне хотелось бы поверить всей душой.

Посчитав наш разговор завершенным, Ридрих командует:

— А теперь, пора уходить.

Он прикрывает глаза всего на мгновение, и тут же прямо посреди двора начинает закручиваться серый туман, похожий на тот, что встретил нас в дверях того зала во дворце. Войдя в них, мы оказались здесь. Так, может, на этот раз мы выберемся обратно?

— Вперед! В портал. — бодро командует Ксан, и наш маленький отряд, соблюдая некоторое подобие порядка шагает прямо в центр туманного круга.

Теперь слева от меня шагает Луарде, без устали рассуждая о своем любимом щенке. Малыш Ронни, судя по рассказу боевика, давным-давно вымахал в огромного бойцовского пса с «вот такенной челюстью». Луарде показывет это «в лицах», и я задумываюсь, у кого из них двоих эта самая челюсть мощней. У пса или у его хозяина.

От непринужденной болтовни на такую мирную тему улыбка трогает мои губы, когда мы вступаем в серое, медленно вращающееся по часовой стрелке марево. Стоит ногам скрыться в нем по колено, как начинает кружиться голова.

Миг краткого падения, настолько внезапный, что я даже не успеваю вскрикнуть, как вдруг обнаруживаю себя посреди огромного мрачного зала. Стрельчатые окна — высокие и узкие пятнают полосами света сплошь покрытый какими-то символами пол. Потолок теряется в тенях. Пахнет пылью и почему-то старыми книгами.

— Где это мы? — тревожно выдыхает Энн Финч.

— Не двигайтесь! Не выходите за пределы круга! — предупреждает вдруг Гейл.

Глава 8. Что посеешь, то пожнешь

Все замирают, не смея ослушаться Гейл Мандрейдж. Видать, впечатлил неудачный пример паренька с нашей специальности, так неосмотрительно словившего проклятье на воротах. Отмечаю, как подаренное Ридрихом благостное состояние стремительно улетучивается, возвращая в то — настороженное и опасливое. Хорошо, хоть чувство обреченности не подступает к горлу вновь.

«Это пока…», — подсказывает гаденько внутренний голос.

Уставшие после мытарств в холмах, почти все рассаживаются на полу, даже Ридрих Ронн, рядом с которым неотступно находится Гас. На ногах остаются только усталые артефакторы, которые налаживают контур защиты и организовывают подпитку остальных, опустошая запасы полезных вещичек. Свободные принимаются заряжать опустошенные артефакты, и даже делать новые.

Ожидаемо не отдыхают проклятийники.

— Милена, Рем, можете определить шаблоны, которые использовались для проклятий? — снова берет на себя руководство товарищами моя подруга.

На несколько долгих минут вышедшие вперед к самой границе круга проклятийники замирают, сосредоточенно всматриваясь в пространство.

— Я не уверен. — начинает Ремлин Энсмон.

— Выводы? — коротко бросает Гейл, но парень мнется.

Его пихает в бок локтем Пухленькая Милена Армер:

— Говори, как есть. Гейл просто проверяет собственную догадку, — она многозначительно выгибает рыжую бровь.

— Здесь смешение… Смешение того, чего просто не может быть… — худощавый проклятийник неловкого дергает плечом.

— Ты имеешь ввиду схемы три-пять, семь-одиннадцать вместе, а еще шепотки и что-то странное из сельских наузов смешанных с русалочьим проклятием? — вопрошает Г ейл.

— Они самые. И еще минимум три вариации девять-четыре на крови.

— Ох! — рыжая проклятийница совершенно по-простецки всплескивает руками. — Проклятие русалок-то я и вовсе упустила. Позор на мою голову!

Мы — все, кто не сведущ в проклятиях — только недоуменно переглядываемся, слушая этот малопонятный бред, который не разберет никто, кроме. самих проклятийников.

Ремлин кивает, переступая с ноги на ногу:

— Без понятия как это распутать, — наконец сдается он.

— Давайте сначала сделаем это «добро» видимым. Может, станет понятнее? — предлагает Гейл.

Посовещавшись, проклятийники что-то предпринимают, и неожиданно от круга, в котором мы стоим во все стороны расходится свечение.

— Мать моя. — выдыхает где-то поблизости Луардэ.

Остальные реагируют похожим образом. Я и сама кручу головой во все стороны, рассматривая сплошь испещренную рунами и символами поверхность пола, стен и даже, как оказалось, потолка.

— Что-то легче не стало, — скептично резюмирует происходящее Ремлин.

— Даже наоборот. — вторит ему многозначительным покашливанием Милена.

Гейл еще некоторое время молчит и вдруг, воссияв победной улыбкой, выдает совсем неожиданное:

— Кажется, я поняла, что это такое. Здесь большинство проклятий не заряженные. В них отсутствует «спусковой крючок»!

— Пустышки?! Ну точно. — похоже, Милена тоже убеждается в словах Гейл.

— В такой неразберихе почти невозможно определить, какое из них рабочее, а какое только муляж.

— Мне кажется, тут тоже есть закономерность. Остается только ее найти.

— Ты хочешь сказать, это что-то вроде шифра? — уточняет Ремлин.

— Угу, — согласно тянет Гейл, присаживаясь на корточки у самого края круга. — Помнишь углубленные уроки Истории проклятий? Я готовила доклад по Люциусу Рэмбу и его экспериментальным изысканиям. Так вот. Там встречалось нечто… — Гейл вдруг замолкает, словно пытаясь поймать за хвост какую-то мысль или идею.

— Что? — торопят ее хором Милена и Ремлин.

— В общем, ищем закономерность, — отмахивается Мандрейдж.

— Ребята, вы точно знаете, что делаете? — осторожно интересуется Люсиль, которая внимательно вслушивалась в их разговор.

— Все будет хорошо, не переживай так, — ехидничает сидящая поодаль Финч. — Эти ребята действительно лучшие.

Она выделяет голосом слово «действительно», и смеряет Люсиль презрительным взглядом.

— Ты на что это намекаешь? — Берки поднимается и подходит к Блондинке Номер Два.

Та тоже встает. Девушки некоторое время буравят друг друга ненавидящими взглядами.

— Да чего тут намекать то? — цедит Энн Финч. — И так видно от кого есть толк, а кто тут непонятно как оказался, — Энн отворачивается в сторону, посчитав разговор законченным.

Люсиль хватает ее за руку, разворачивая к себе. Я тоже поднимаюсь на ноги, желая предотвратить конфликт, но тут Берки выдает неожиданное:

— Моя мантия! Так вот чьих рук это дело!

Ого! Люсиль подозревает Финч в том, что на экзамене именно она испортила ее защитную мантию?

— Убери от меня руки, Берки, если они тебе все еще дороги! — огрызается Финч.

Меня опережает Ксан, тотчас оказавшийся подле спорщиц.

— Девушки, вы не находите, что сейчас не самое подходящее время для скандалов, интриг и расследований? — негромко интересуется боевик у сцепившихся блондинок.

— Она хотела подставить меня на экзамене, а теперь еще и оскорбляет! — Люсиль была возмущена до глубины души.

— Да кому ты нужна, неудачница лысая! — Финч и осекается на последнем слове.

Тут-то мне и вспоминается, как Энн хвалилась, что у Люсиль еще долго не отрастут волосы. Неужели это все-таки она напакостила Берки? И все из-за какого-то Маклюса?

— А знаешь что? — Берки шипит прямо в лицо бывшей сопернице. — Мы с тобой еще обо всем побеседуем. Позже.

Она поворачивается и с достоинством правящей королевы отходит, но не успевает сделать и двух шагов, когда Финч бросает ей вслед:

— Если не струсишь.

Люсиль вдруг расплывается в хищной улыбке и говорит ни к кому конкретно не обращаясь:

— До меня дошел один слух. Кто-то набрал нужные баллы обманом, подставив другого, более достойного ученика. Надо бы это проверить…

Дальше все случается так быстро, что никто не успевает отреагировать.

Энн Финч, издав странный, почти что звериный звук, налетает на Берки и. выталкивает ее из круга! Никто толком не успевает понять, сделала она это нарочно, или нечаянно. Люсиль не может удержаться на ногах. Беспомощно взмахнув руками, летит, рискуя грохнуться навзничь. У меня даже спина заныли и нутро сжалось, словно это я сейчас ударюсь о твердый камень. Но стоит Берки оказаться по ту сторону, как она просто исчезает, рассыпавшись туманным облачком, так и не долетев до земли.

Все замирают, ожидая чего-то ужасного. Сомнений нет, сейчас начнется свистопляска, не зря же все эти руны и символы так зловеще мерцают. Но проходит минута, другая. И тишина. Больше совершенно ничего не происходит.

Над головами проносится всеобщий вздох облегчения. Даже Гейл как будто расслабляется и позволяет себе укоризненный взгляд в сторону Финч. Энн, сама балансирующая на самой границе круга, медленно поворачивается с ошалело-растерянным видом:

— Я. Я не хотела! Это н-нечаянно вышло!

А у меня из головы не выходят слова Люсиль: «Кто-то набрал нужные баллы обманом, подставив другого, более достойного ученика».

— Это из-за тебя Жак Даманн не набрал нужные баллы? — уточняю я, невольно делая шаг ближе.

Мои слова звучат в полной тишине, так что их слышит каждый. Полный ненависти взгляд Финч окатывает словно ведро кислоты, опрокинутое прямо на голову. Йархи! Уверена, она сейчас представляет, как я превращаюсь в бесформенную массу, а все от шока забывают, сказанные мной слова. Хорошо, что Финч не проклятийница, а всего лишь артефактор.

А то несдобровать мне.

— Это правда? — нарушает тишину голос Ридриха Ронна.

— В-ваше величество, я бы никогда не.

— Правда, — утвердительно кивает император, не дав ей договорить.

Менталисту не нужен ответ ведуньи, чтобы это определить. Лицо императора становится жестким, а в непроницаемо-темных глазах отражается приговор.

— Как ты могла так поступить? — негромко спрашивает Тамбертон-Экрю скорбным голосом.

— Это подло, Энн! — тонкий голос ее же однокурсницы выражает всеобщее мнение.

Гейл молчит, но короткий взгляд, который она бросает на Финч говорит мне о многом. Если Жак не постарается уговорить свою девушку быть снисходительной, Энн можно будет только посочувствовать.

Финч краснеет под волной всеобщего негодования и в какой-то момент теряет самообладание:

— Если бы прошел Даманн, он бы точно стал лучом! С ним же невозможно соревноваться! Он долбаный гений! Ну скажите же! — обращается она к однокурсникам, но те только осуждающе поджимают губы.

После ее слов в воздухе виснет гнетущая, вязкая точно ягодный джем тетушки Марджери тишина.

— А давайте ее тоже того… Из круга выкинем? — неожиданно предлагает Луардэ. — Мандрейдж, ты только подскажи, куда швырять. Ну это. Чтобы, значит, с пользой? — вопрошает здоровяк у Гейл, надвигаясь на перепуганную ведунью.

— Не смейте! — загнанно визжит та, но деваться ей из круга некуда.

— Прекратить! — негромко командует император, и Луардэ нехотя останавливается, строя страшные глаза в сторону предательницы.

И вдруг Финч испаряется, также, как и Люсиль.

— Сбежала! — досадует Луардэ.

Не все поняли, куда она делась. Начинается спор. Кто-то полагает, что она сама каким-то образом умудрилась покинуть испытание. Кто-то, что сработало активированное падением Берки проклятие, отложенно бабахнув по виновнику. А кто-то считает, что это произошло из-за нечестного поведения. До сего момента никому не приходило в голову навредить соратнику.

Натыкаюсь на взгляд императора и вдруг понимаю, это сделал он. Ридрих Ронн ее выгнал, уж точно лишив права стать императорским лучом.

— Так будет с каждым, кто осмелится вести себя недостойно, — холодно роняет он.

— Туда ей и дорога, — негромко бормочет Луардэ, сдерживая явное желание сплюнуть. Здоровяк возвращается, усаживаясь на прежнее место на полу.

— А тебе-то она чем успела насолить? — интересуется у него Ксан.

— Подсунула активированный спотыкач в карман и рвотное зелье продала вместо восстанавливающего. Это на третьем курсе во время дуэли с кем-то из ее дружков было. Представляешь, я тогда тряпке продул! Я и тряпке! Сначала-то думал, что за завтраком съел что-то не то, а сейчас все понял. Прямо просветление какое-то.

Ксан только дружески хлопает товарища по плечу.

Потихоньку волна, поднятая происшествием, успокаивается. Все разбиваются по интересам, заводят тихие разговоры. Гейл занята, хотя с виду проклятийники только и делают, что таращатся в пространство, бесшумно шевеля губами, да изредка перекидываясь малопонятными фразами типа:

— Три-два нашел!

— Семь-одиннадцать купирую!

Гас общается с императором, и я вдруг понимаю, что без Люсиль мне толком не с кем даже поговорить. Вроде бы раньше я не особенно страдала от невнимания окружающих. Даже, напротив, радовалась, когда меня лишний раз не трогают. Но сейчас, когда мы вынуждены ютиться в ограниченном пространстве, отчего-то мне немного грустно.

От безделья, верчу головой, то интересуясь работой проклятийников — вот кому ни разу не скучно, то украдкой поглядываю на Ридриха Ронна. И неожиданно император ловит мой взгляд. Приветливо улыбнувшись, он чуть склоняет голову, знаком веля подойти.

Что ему нужно? Я тоже чем-то не угодила его императорскому величеству?

Замираю словно потерявший контролера зомби. Ноги разом становятся ватными, а ладошки потными. Приходится даже вытереть их незаметно об штаны.

— Не бойтесь адептка Кроу. Вы пока ничем не успели меня расстроить, — с усмешкой поясняет свой интерес Ридрих Ронн.

Он определенно читает мои мысли!

Усилие воли, которое приходится применить, чтобы успокоиться и не думать ни о чем действительно важном, сравнимо с поднятием Луардэ одной рукой. Благо всегда можно вполне откровенно грустить о потере фамильяра, это достаточно честно, лежит на поверхности и не вызывает вопросов.

— Заметил, что вы поняли причину инцидента между преждевременно покинувшими нас девушками. Вот хотел бы услышать детали от кого-то достаточно осведомленного, — озвучивает так интересующий меня вопрос император.

— Могу лишь предполагать, ваше величество, но наверняка не знаю. Не хочу, чтобы из-за моих неосмотрительных слов кто-нибудь пострадал, — отвечаю уклончиво.

Все-таки я не уверена, что Люсиль знала, о чем говорит. Но, с другой стороны, реакция Финч выдала ту с головой.

— Тогда поделитесь вашими предположениями. И для начала расскажите мне, кто такой Жак Даманн и почему этого, судя по всему, достойного адепта нет здесь?

— Жак Даманн ведун-артефактор и он действительно гений, способный выдумать такое, что другим и в голову не придет. К сожалению, его эксперименты не всегда заканчиваются успешно. Полагаю, на выпускном экзамене он собирался чем-то поразить комиссию, но разволновался и допустил ошибку. А как все было на деле, я знать не могу, ведь у меня не было возможности видеть это своими глазами, — украдкой бросаю взгляд на Гаса, который как лучший друг Жака мог знать побольше моего.

Но некромант отошел к проклятийникам, с интересом наблюдая за их работой.

— Тогда я определенно желаю познакомиться с господином Даманном и его изобретениями.

— Уверена, Жак будет счастлив, — я искренне улыбаюсь императору.

Вот ведь и правда нет худа без добра. Если бы не глупая ссора блондинок, то его величество даже и не узнал бы о существовании Жака. Что называется, от судьбы не уйдешь. В этот момент наш разговор прерывает радостное восклицание Милены Армер:

— Да! Мы сделали это!

В тот же миг руны и символы начинают гаснуть друг за дружкой, словно кости домино. Оседает на руки Гаса Гейл, к ней бросается ведунья с каким-то пузырьком в руках.

— Доброволец? Мне нужен кто-то кто готов проверить, все ли получилось, — как обычно громогласно вопрошает Ксан.

Наш самопровозглашенный командир не теряет времени даром.

Как ни странно, все как один боевики изъявляют такое желание, но Луардэ просто отодвигает остальных выходит за круг, не дожидаясь, когда выберут его.

— Как ты? Не собираешься нас покинуть? — не слишком довольный таким самоуправством Ксан поводит плечами, и я вижу, что он старается повернуть ситуацию так, будто все было спланировано.

— Да вроде нормально, — неуверенно комментирует свое состояние здоровяк. — Ничего такого особенного не чувствую.

— Только не заденьте дорожку! — звучит предупреждающий выкрик Ремлина Энсмона.

И правда, оказывается, исчезли не все символы. Осталась прямая точно стрела или длиннющая рукопись тропа из зловеще мерцающих красным символов. Она теряется в темноте зала, конец которого даже не виден с места, где мы стоим. В голову приходит закономерная мысль: а такие здания, вообще, бывают? И кто мог такое построить?

Ответ, конечно же, прост — воображение способно на многое. А уж воображение императорских менталистов и подавно, ежа им в тапки и йархов под рубашку за такие приключения!

И все же понимаю, что здесь, как ни странно, я чувствую себя намного лучше, чем в холмах. И речь даже не об армии мертвых чудовищ, что само по себе неприятно. Просто больше не давит на плечи отвратительная безысходность, и разве что чувство неопределенности не дает толком расслабиться. Как-то все слишком спокойно, и из-за этого все время приходится быть настороже. Ожидать подвоха в любой момент.

Посчитав нашу с императором безусловно продуктивную беседу законченной, решаю, что пора бы и честь знать. И момент как раз подходящий. Забыв обо мне, как и все остальные, Ридрих внимательно смотрит на Луардэ и Ксана.

Стоит ли как-то обозначить свой уход, или не нужно?

Определенно не стоит. Нечего лишний раз к себе привлекать внимание, а то не приведи вездесущий…

Думать обо всем этом и вовсе ошибка, так что я быстренько выбрасываю из головы все мысли и делаю шаг в сторону от императора, намереваясь затеряться в толпе, насколько это вообще применимо к нашей изрядно поредевшей компании. Как вдруг Ридрих Ронн неожиданно берет меня за руку:

— Ирис, постойте.

— Д-да, ваше величество?

Вот же!

— Вам так неприятно мое общество?

— Нет, что вы! Я просто подумала, что вы узнали все, что хотели и не желала вам мешать.

— Мешать?

Темные брови Ридриха взлетают вверх к кромке светлых почти белых волос, и я не выдерживаю прямого взгляда черных точно мантия некроманта глаз.

— Я подумала.

— Адептка Кроу, напомните мне, пожалуйста, кто такие Алые Лучи?

— Алые Лучи? — я невольно поднимаю голову и сильно жалею об этом необдуманном поступке, все-таки столкнувшись с серьезным взглядом императора.

Но самое ужасное, что я даже не знаю, как поступить верно в подобной ситуации: опустить взгляд, или продолжать смотреть? И то и то может быть расценено как оскорбление, трусость или даже дерзость? Не хотела бы я оскорбить императора незнанием элементарных правил, но я и правда не знаю, что делать. Наверное, потому и продолжаю смотреть.

Император отпускает мою руку, чему я несказанно рада. Как-то не вяжется у меня этот дружеский жест между нами. Императоры ведь не берут девушек за руки вот так запросто?

— Да, я прошу вас поведать мне, что вам известно об Алых Лучах, — повторяет он, заставляя чувствовать себя глупо.

Вот еще отличница выискалась! Не могу ответить на простейший вопрос. Блею, точно на последней парте все пять лет пряталась, тайком занимаясь магияжем, а не отсиживала до синяков зад на жестких библиотечных скамьях.

Ридрих облегчает мне задачу, задав наводящий вопрос:

— Можете мне напомнить, откуда пошла традиция назначать императорских Лучей?

Вот теперь мне удается собраться и вспомнить азы.

— Основы нашей магии без привязки к направленности завязаны на простейшую пятилучевую звезду, которая так часто используется в различных ритуалах напрямую, а также в виде правила построения заклятий и заклинаний. На ней же основана и система власти Тенидара. Пять лучей — пять главных магов. Это лучшие из лучших. Если нарисовать пятиконечную звезду, верхний ее луч традиционно — белый. Это сам император — менталист. Фиолетовый Луч — Кара императора, проклятия и защита от них. Желтый Луч — Хитрость императора, ведовство и артефакторика. Черный луч — Правосудие, некромантия. И Алый Луч — призыв темных существ и сущностей.

— Так все-таки, кто такой — Алый Луч императора? — все шире улыбается Ридрих Ронн.

— Простите, я немного волнуюсь, — скромно улыбаюсь в ответ. — Алый Луч — это Страж императора. Последний рубеж. Личный телохранитель…

— И по традиции одно из самых доверенных лиц, — за меня дополняет Ридрих Ронн.

Я не слишком уверенно киваю.

— Тогда почему же рядом со мной нет ни единого призывателя сегодня? — огорошивает он меня новым вопросом.

— Простите, ваше величество, — покаянно склоняю голову. — Похоже, у всех нас слишком мало опыта.

Действительно! Ни мне, ни даже Люсиль, хотя от Блондинки Номер Один стоило бы ожидать большей дерзости, не пришло в голову навязываться его императорскому величеству. Да и какой из меня телохранитель? Тьфу!

— И амбиций тоже маловато, — усмехается Ридрих, дополняя мной сказанное. — Адептка Кроу, мне известно, что у вас не только высший балл на экзамене. Наблюдатели предоставили мне дополнительные данные и указали на вас, как на самого перспективного призывателя среди выпускного курса. Значительный потенциал, который все еще не достиг предела. Неординарные знания и живой изворотливый разум. Вам под стать только один выпускник — Руфус Маклюс, но к сожалению, его подвело здоровье и он не смог принять участие в испытании.

Руфус приболел?! Новость для меня более чем неожиданная, учитывая, что его арестовали за серьезное нарушение правил академии. Должны были арестовать! По крайней мере так все думали. Тут определенно что-то не чисто.

— А разве он не арестован?

— Вот как? Руфус Маклюс, внук Алого Луча арестован? И кем же? — на лице императора отражается легкое недоумение.

— Н-ну да. Его ведь арестовали за нарушение правил академии. Кажется. Наверное, я ошиблась. Простите, ваше величество.

Ой-ой, Ирис! Не стоит тебе в это влезать. Кому скорее поверят, уважаемому Люцию Маклюсу Алому Лучу, или какой-то там адептке? И все-таки разочарование отражается на моем лице. Неприятно лишний раз убеждаться, что для кого-то действительно не существует никаких правил.

— Вы расстроены эти фактом? Расскажете, что случилось?

— Простите, ваше величество, не думаю, что тот инцидент стоит вашего высокого внимания. Скорее меня расстраивает то, что я ничем не проявила себя сегодня. Пожалуй, ваши наблюдатели сильно меня переоценили. Вряд ли я сумею вас защитить от чего-то серьезного, ведь мой единственный боевой фамильяр развоплощен. Я… я бесполезна.

Слезы невольно наворачиваются на глаза, и я еще ниже склоняю голову, пряча лицо за волосами.

— Никогда не смейте себя недооценивать, Ирис, — Ридрих Ронн, всем видом показывает, что этот разговор окончен, и поворачивается к Ксану, который уже некоторое время ждет поблизости.

— Ваше величество, предлагаю выдвигаться.

— Командуйте. У вас отлично получается, — дозволяет Ридрих.

Мы снова выстраиваемся привычным уже образом, разве что теперь проклятийники идут впереди. Я — справа и чуть позади императора, удивляясь внезапному назначению на роль личного стража и телохранителя. Это невольно отражается на моем внутреннем состоянии. Теперь я более собрана и внимательнее поглядываюсь по сторонам. В какой-то момент, не выдержав, призываю фей и огоньков.

Светляки окружают нас, разгоняя тревожный полумрак вокруг и пятная пространство веселыми желтыми пятнышками. Как всегда, с ними сразу становится светлей и уютней. Феи кружат над головами, то и дело устремляясь вперед на разведку, но слишком далеко я им не позволяю залетать.

Глядя на меня, остальные призыватели тоже кого-нибудь вызывают, стараясь быть полезными.

В какой-то момент возвращается Гелла:

— Ирис, там впереди кто-то есть.

— Нечто очччень и очччень опасное! — не отстает от нее Элла! — Или кто-то.

Удивляюсь, как такое может быть, что мои феи тоже верят в иллюзию. Неужели, менталисты даже таким разумным существам способны задурить мозги? Или особенно разумным? Невольно задумываюсь, а где же проходит та самая грань между явью и мороком? Размышлять некогда, ведь я доверяю своим фамильярам.

— Стойте! — кричу я, потому что все продолжают двигаться.

— Что у тебя, Кроу? — незамедлительно реагирует Ксан, но отряд останавливает.

Ридрих Ронн молча наблюдает, давая нам полный карт-бланш.

— Мои феи говорят, впереди нас что-то ждет. Или кто-то.

— Ты можешь сказать точнее.

— Ирис, оно там и оно… — начинает Г елла.

— И оно нас заметило! — заканчивает за нее Элла, нервно трепеща крылышками.

Обе феи испуганно жмутся ко мне.

— Кроу, и насколько этим голозадым можно верить? Они с перепугу ничего не навыдумывали? — тычет в фей мощным пальцем Луардэ. — Утю-путю… — с умильной улыбкой умственно отсталого бегемота он пытается то ли пощекотать обнаженные животики фей, то ли ткнуть в маленькие носы, но мои фамильяры такого обращения с собой не приемлют, скалятся острыми зубками.

Неизвестно откуда у обеих в руках появляются по две кривые сабли. Миг, и от залихватски стоящего дыбом ежика Луардэ остается что-то невнятное, похожее на лишай, от которого клоками повыпадали волосы.

— Следующий раз это будут твои пальцы! — смеряя боевика презрительным взглядом, небрежно бросает Г елла. — Все.

— И уши! — отточенным движением кисти стряхнув с клинка налипший волосок, прибавляет Элла. — Тоже все.

— Йопт. — только и выдает ошарашенный здоровяк, гладя ладонью остатки прически под громовое ржание товарищей, и прорывающиеся смешки остальных.

— Ну вот. А говорила нет боевых фамильяров, — шутливо укоряет меня Ридрих Ронн, едва сдерживая улыбку.

Обе феечки изящно склоняются перед ним, откровенно демонстрируя свои аппетитные, хоть и маленькие формы.

— У вас что, парней нет? — тихо спрашиваю я, чуть позже, пока остальные совещаются.

— Как это нет? У меня трое! — возмущается Г елла.

— А у меня пока только два, — чуть смущенно добавляет Элла. — Но лишних мужчин не бывает.

— Была бы ты поумнее, у тебя уже тоже было бы трое. Минимум, — многозначительно выгибает зеленоватую бровь Гелла.

— Брюнетик веселый, брюнетик бледный, а третий кто? — загибает пальцы святая простота Элла. — А! — личико феи вдруг становится одухотворенным, и она поворачивается к Ридриху: — И блон.

— Прекратите! — шиплю точно змея, проглотив в последний момент свою традиционную угрозу об развоплощении, готовую сорваться с языка.

— Кроу, ты можешь точнее сказать, кого именно твои девочки обнаружили. Это человек, монстр, маг или…

— Это демон, тупая твоя голова! — не сдерживаясь в выражениях отвечает ему Гелла.

— Да-да! Настоящий демон. Де-мо-ни-чес-кая сущность по-научному, — хихикает Элла, кокетливо хлопая ресницами.

Похоже, Ксан ей симпатичен, в отличие от бедняги Луардэ, который между делом добривает ножом то, что осталось от его прически.

— Ты ужасен, — шепчет один из его товарищей и нарывается на короткое, но весьма емкое ругательство.

И вдруг повисает тишина, а все взгляды без исключения устремляются в мою сторону. И императорский — тоже. Словно он бросает вызов моему мастерству и профессионализму. И я понимаю — вот оно испытание для меня.

— Ну так что? — поторапливает меня Ксан.

— Надо подумать, — с ужасом понимаю, что придется взвалить на себя эту ответственность.

А ведь прежде мне приходилось отвечать только за себя. Бывало, я помогала кому-то в учебе, но вот так. Когда от тебя зависит чья-то жизнь, пусть и не по-настоящему.

«Так, Ирис, — говорю себе строго, — включай мозги, а рефлексию выключай к йархам! И докажи, что ты не зря пять лет училась».

— Ребята, все знают, как провести «Призыв ближайшей сущности»?

Парни вразнобой кивают, подвигаясь ближе.

— Сначала нужно провести сканирование плана, — Ларри Мин, тот самый парень с огненным элементалем, откликается первым.

Хм. Я даже не припомню, общались ли мы хоть раз за все время учебы?

Кастор Дин и Мел Шайн согласно кивают. Распределив обязанности, мы быстро рисуем нужную схему, обнаружив в выданных нам призывательских наборах все необходимое для самых разнообразных ритуалов. Выбор даже побогаче, чем в академии.

— Это действительно демон, примерно класса сигма, — озвучиваю я результат предварительных изысканий, открыв глаза. — Правда, отклик какой-то необычный. Я так и не смогла его визуализировать, но он точно в этом плане бытия.

Парни согласно кивают, размыкая магическое кольцо. Все, кроме Гаса. Чтобы сократить затраты энергии, которые могут еще понадобиться, мы используем магическое кольцо из пяти человек — быть пятым вызвался некромант, ведь его направленность и аура как нельзя лучше сочетаются с нашими.

— Что будем делать? — интересуется Кастор Дин.

— Вот тут-то и смертушка наша пришла… — невпопад ворчит где-то поблизости Луардэ.

— Ловить будем, — неожиданно даже для себя самой предлагаю я. — И использовать в собственных целях.

Мои слова как-то особенно зловеще звучат в наступившей тишине.

— Страшная ты женщина, Ирис Кроу. И феи у тебя тоже страшные! — делает еще более страшные, чем мы с феями, глаза Луардэ.

— Ирис, ты уверена, что у нас получится?

— Если не получится, значит мы достойны стать только бытовыми магами, — огрызаюсь я, прикидывая, где бы начертить схему призыва и какую именно.

Ответ приходит сам собой, и я, отступив в сторонку от зловещей дорожки проклятийников, уверенными движениями принимаюсь наносить линию за линией. Пол здесь не такой, как в особняке Андери, но я и без разметки умею рисовать ровные круги и прямые.

— Декаграмма? — удивляется Мел Шайн. — Ты уверена?

— Более чем, — принимаюсь тщательно вырисовавать замысловатую вязь рун и символов.

— Хочешь сказать, что уже пробовала призывать демона? — не отстает вредный однокурсник, чтоб ему месяц спать с клопами и йархами в одной постели.

Вот что ему ответить? Особенно когда император с таким интересом прислушивается к нашему разговору? Любую ложь Ридрих распознает как нечего делать. Вон как он раскусил Финч.

— Можно подумать, ты никогда не пытался призвать хотя бы малюсенькую демоническую сущность? — с вызовом поднимаю голову, сдувая непослушную прядку, упавшую на глаза.

— Ну. Все пробовали. Как же без этого. — уклончиво отвечает Мел, отводя глаза.

Вот оно как! Значит, я выбрала верную тактику.

— А раз пробовали, готовьте все необходимое.

Парням дважды повторять не нужно, и они безошибочно подбирают ингредиенты для ритуала. Круг защиты, второй, третий. Я намертво запомнила схему. В Алом Гримуаре и пометка была, что она универсальная. Все отличие в словах призывающего заклинания и символе.

— Готовы? — спрашиваю, перепроверив все на несколько раз.

— А заклинание призыва ты знаешь? — интересуется Дин.

А я уже и это продумала. Если заменить в том, что я использовала, кодовые слова, указывающие на место и обращение к сущности, оно тоже вполне годится. И все же я решила посоветоваться с ребятами. В итоге оказаывается, что мой вариант действительно лучше тех версий, что имелись у них.

— Ты еще большая заучка, чем я думал, — ворчит с деланым недовольством. — Где ты только это раскопала.

Ну еще бы! Это же магия из арсенала настоящего Алого Луча.

— В книгах можно отыскать столько интересного! — захлебываясь от искреннего восторга, отвечаю я, искусно пряча в нем всю иронию. — Все. Собрались и начинаем.

Глава 9. Жестокая реальность

Мы приступаем к поимке обнаруженного демона.

Круг силы в данном случае не нужен. Вместо него используем квадрат направленных воздействий, выстроившись по четырем сторонам от схемы, и принимаемся хором читать заклинание.

Никаких особенных акустических спецэффектов на этот раз не наблюдается, разве что орем знатно и внушительно. Зловеще так даже выходит, настоящая темная магия!

После третьего повтора в кругу сгущаются клубы сизого тумана или дыма, в которых постепенно проявляется демоническая сущность, как и предрекали мои феи. Отмечаю, что как-то все буднично происходит, да и демон почти не сопротивляется. Защита держит его без особенных усилий. Не то чтобы демон совсем не сопротивляется, но и с призывом светлого это не сравнить. А может, все потому что я делаю это не одна?

Туман постепенно развеивается, расползаясь по темным углам, и я с чисто научным любопытством интересуюсь, кого же мы все-таки призвали?

Здоровенная мускулистая туша, напоминает минотавра с бараньими рогами. Антропоморфный. Ростом под четыре метра и около двух с половиной в плечах, демон выгляди внушительно. Кожа отливает лилово-синим, глаза горят зловещим багрянцем. Бычий хвост (угу! Все-таки бычий!) недовольно метет каменные плиты.

Осмотревшись, демон издает оглушительный рев и со всей силы ударяет кулачищами по невидимой преграде. Он бьется так некоторое время, проверяя нас на прочность, после чего замирает, натужно пыхтя и обводя пленителей недобрым взглядом.

— Ничего себе!

— Вот это да!

— Ребята, да вы сами те еще монстры!

Со всех сторон сыплются восхищенные комментарии.

— Это что еще за баранотавр такой? Он даже больше, чем я, — грохочет смех Луардэ.

Боевики тут же начинают строить предположения в какие фигуры демон его загнет, если вырвется.

— Это вот оно против нас бы вышло, если бы вы его не поймали? — тоненько пищит артефакторша, имени которой я до сих пор не знаю.

— Оно, — отвечает за всех Ксан, с неподдельным интересом разглядывая нашу добычу.

Что-то мне кажется, что он прикидывает, как это лучше убивать, если оно все-таки вырвется. Не могу вспомнить никого похожего из классификатора, а потому решаю звать существо баранотавром. Название, придуманное здоровяком, приходится по вкусу.

— Ирис, не стой же! Подчиняй его! — натужно напоминает Кастор Дин.

А он не так спокоен, как я. Да и остальные сокурсники тоже. Только сейчас замечаю бисеринки пота, стекающие по вискам парней.

Они что? Не справляются?

Встрепенувшись, произношу заклинание, формируя стандартную усиленную печать власти. Надеюсь, все получится. Мне все еще кажется, что магия здесь работает как-то не так. Печать, срывается с моих пальцев и, медленно вращаясь, словно малый круг призыва, впечатывается в могучую грудь демона. Ярко вспыхивает алым.

Баранотавр ревет, царапает грудь когтистыми пальцами, пытаясь избавиться от контроля. Но это не только не вредит печати, он даже собственную кожу не ранит. Крепкий, гад! Нити власти алыми змейками расползаются во все стороны от печати, неумолимо оплетая существо полностью. На миг все снова ярко вспыхивает, и вдруг я начинаю чувствовать каждое его движение. Это так… Странно.

— Ну что? — интересуется Кастор Дин, которому хуже всех приходится.

— Готово. Снимайте защиту, парни!

— Кроу, ты уверена?

Нетерпеливо киваю, наблюдая, как призыватели выдыхают с облегчением? Когда защита гаснет, и между нами и рогатым громилой не остается никакой преграды, все инстинктивно отступают в сторону.

— Вперед! — я негромко отдаю я команду.

Говорить вслух и вовсе не обязательно, но так понятнее и мне и остальным. Долгое мгновение демон буравит меня ненавидящим взглядом, и мне уже начинает казаться, что ничего не вышло, но все же он разворачивается и шагает первым в глубину бесконечного зала, конец которого все еще теряется в темноте.

— Ну вот, а говорили, что у вас нет боевого фамильяра, — усмехается подошедший ко мне Ридрих Ронн. — Все вполне решаемо.

Он дружеским жестом жмет мне плечо и одобрительно улыбается.

— Это не фамильяр, ваше величество. В том-то и дело. — не разделяю я его радости.

Контроль потихоньку забирает силы, и теперь главное не пропустить момент, когда лучше его раз воплотить, иначе будут проблемы.

— Эх, если бы только он нам встретился пораньше, мы стольких бы не потеряли! — улыбается счастливый и довольный Кастор Дин, который, как и остальные призыватели, теперь тоже держится рядом с императором.

— Не факт. Вряд ли бы мы успели его призвать в холмах, — сомневаюсь я.

— Все идет своим чередом. Так как надо, — то ли успокаивает нас, то ли на что-то намекает Ридрих.

— А знаете что, неожиданно выдает Луардэ. — Если закрыть глаза и покружиться, ни за что не поймешь, в какую сторону шел. Так и будешь ходить туда и обратно.

— Ты придурок? — спрашивает у него другой боевик.

— Вроде, нет… — голос здоровяка звучит неуверенно.

— Символы написаны определенным образом, — проклятийник Энсмон указывает на дорожку алых символов, по-прежнему ковром уходящую вдаль. — Если развернуться, они будут написаны вверх тормашками.

Раздаются приглушенные смешки, которые прерывает тревожный всхрап баранотавра. До того монстр шагал впереди, на отдалении от нас, и все немного к нему привыкли, но сейчас он остановился, словно что-то почувствовал. Я тут же сосредоточилась, глядя в темноту его глазами, и отшатнулась, увидев множество шевелящихся в темноте тварей.

— Там. Там пауки!

Отдохнувшие Боевики тут же выстраиваются в одну линию, готовые нас защищать. Нервно вздрогнув от одной мысли, что до меня доберется кто-то восьмилапый, командую:

— Уничтожить! Всех! Даже ценой своей жизни!

Это уже почти истерика, но то, что я увидела глазами баранотавра, меня едва не парализует. Я не могу туда идти. Я еле держусь, чтобы не нестись вдоль перевернутых символов, только бы ни встретиться ни с одним пауком.

В себя прихожу от того, что меня кто-то обнимает и шепчет:

— Тише, тише. Все будет хорошо.

Сознания точно легкое перышко касается, унося излишнюю тревожность. Поднимаю глаза, встречаясь с темным, но каким-то необычайно мягким взглядом Ридриха Ронна.

О, Вездесущий! Отличный из меня страж получается. Осталось только прыгнуть к его императорскому на ручки и картинно провалиться в обморок.

— Простите, ваше величество, — шепчу, осторожно высвобождаясь. — Мне нельзя отвлекаться.

— Я просто помог справиться с фобией.

— Не стоило…

— Стоило. Я забочусь о подданных — подданные заботятся обо мне, хорошо выполняя свою работу.

Он указывает взглядом куда-то вперед, и я вижу, как демон, которого я все еще каким-то чудом контролирую, точно ожившая мельница врубается невесть откуда взявшимися топорами в пауков. Только волосатые лапы в стороны отлетают, да брызжет мерзкая жижа, из порубленных в кашу внутренностей. Доносится мерзкий скрип, угрожающе ревет баранотавр, получив очередной укус. Но самое странное не это.

Странно, что все пауки сосредоточились на демоне, и совершенно не обращают внимания на нас. Похоже, демон применил какую-то магию, повинуясь моему отчаянному приказу. И пауки видят только его одного.

— Огонь! — командует Ксан и первым запускает огненную стену, дожигая членистоногих.

Боевики не отстают, заливая их всем, чем только можно. Они успели немного восстановиться, пока мы шли. Вскоре с пауками все кончено, а я начинаю чувствовать, как ослабевает контроль над баранотавром. Все же такое сложное существо требует прорву энергии.

— Парни! Отправляем его восвояси! — командую призывателям, подозревая, что мне вот-вот понадобится помощь, но в последний момент меняю решение: — Нет. Развоплощаем.

Рот Кастора Дина открывается, словно он желает возразить, но передумывает и кивает. Видимо тоже догадался, что ничего у нас не выйдет. Демон-то придуманный, и отправлять его нам просто некуда, только зря магию потратим. А будь он настоящий, тоже не лучшее решение.

Через минуту все кончено, а дорожка красных символов наконец нас куда-то приводит. Зал или скорее бесконечный коридора перегораживает ледяная стена, вытесанная из одинаковых блоков. Толстая и высокая, почти под самый потолок. Красная дорожка растворяется в ней, и дальше нам не пройти.

— О! Это то, что мы искали! — радостно восклицает проклятийница Милена Фармер. — Я сделаю!

Прежде, чем ее успевают остановить, она вытягивает вперед руку и. ее словно куда-то всасывает в стену. Та тут же принимается угрожающе мерцать.

— Отойдите в сторону! — орет дурным голосом парень, который за главного у артефакторов. — Это ловушка! Отражающий купол на императора, срочно!

Его соратники сразу мобилизуются. Из сумок на пол летят какие-то кубы, бусины, веточки трав и пузырьки с неизвестными жидкостями. Похоже, каждый знает, что должен делать, хотя со стороны их манипуляции выглядят почти бестолковыми. Слаженный шепот, замысловатые узоры из капель, резкие и пряные запахи зелий.

Действия ведунов завораживают, напоминая то самое ведовство, пришедшее из глубины времен. Первобытное и, на первый взгляд, далекое от той магии, к которой мы все привыкли…

— Ваше величество, наденьте, пожалуйста, это, — ведунья протягивает Ридриху Ронну какие-то браслеты.

Не сомневаясь, император защелкивает их на запястьях. Что-то похожее надевает и один из артефакторов, который единственный не суетиться, а скорее напоминает простого мага ремонтника, напялившего на голову увеличительный артефакт.

Вооружившись специальным щупом, он с задумчивым видом проверяет каждый блок в ледяной стене, направляя на него желтый луч. Выбрав нужный, выпускает в него магический импульс, и блок перестает угрожающе сверкать, превращаясь в обычный с виду лед.

Отмечаю, что уже дважды он отхлебнул какое-то зелья, а рука со щупом мелко подрагивает и все неохотнее поднимается. Ему не хватает потенциала, чтобы выполнить работу, а ведь осталась еще почти треть блоков, которые мерцают все чаще и чаще.

— Кто-нибудь может его подпитать! — спрашиваю с тревогой.

Девушка артефактор вздрагивает и обменявшись взглядами с однокурсниками, кивает. Она с готовностью выходит вперед, но ей на плечо опускается ручища Луардэ.

— Я пойду.

На какое-то время это помогает. Совместно парням удается погасить почти все блоки. Но когда остается лишь несколько, их судорожное мерцание дает понять — хана.

Купол приглушает все звуки снаружи, и можно только догадываться, о чем переговариваются Луардэ и артефактор. Видно только, как здоровяк упрямо крутит шишковатой неаккуратно выбритой башкой. Бледный с запавшими глазами он сейчас неожиданно напоминает заготовку для зомби.

Три оставшихся блока вдруг ярко вспыхивают.

На мгновение пространство затапливает нестерпимый белый свет, заставляющий инстинктивно зажмуриться и прикрыть глаза руками. Раздается сухой треск, словно рвется парусина или какая-то иная ткань. Купол, закрыв нас от чего-то смертоубийственного и исчерпав запас энергии полностью, растворяется с тихим перезвоном. В лицо брызжет мелкая влага и тянет холодом.

Проморгавшись, вижу, что больше нет никакой стены, а все вокруг усыпано острейшими ледяными осколками, которые стремительно тают, превращаясь в лужицы.

Луардэ с артефактором тоже больше нет.

— Они дезактивировали ледяную бомбу, но при этом сработало проклятье, — констатирует Гейл, о чем-то тихо посоветовавшись с оставшимися артефакторами.

— Путь свободен, не задерживаемся, — командует Ксан и поворачивается к Ридриху Ронну: — Ваше величество, я прошу прощения, но как долго еще продлится испытание?

— Не знаю, — отвечает император. — Должен открыться портал, но пока у меня не выходит его вообразить. Значит, мы не достигли нужной точки.

Ксан кивает и собирается уже было идти вперед, как внезапно обстановка резко меняется. Вот прямо разом.

Пространство закручивается, перемещая нас за миг в какой-то зал, удивительно похожий на храм Вездесущего. Пошатнувшись, хватаюсь за ближайшую лавку, чтобы удержаться на ногах. Остальным так же несладко. Придя в себя, осматриваюсь.

— Где это мы? — выдыхает ведунья.

Стрельчатые окна, забранные цветными витражами. Специфический запах благовоний, ряды сидений для прихожан и алтарь с четырьмя чашами. В одной горит темный огонь, в другой расходится кругами вода без видимых на то причин, в третьей неподвижно лежат камни, а в четвертой вьется вихрем небольшой ураганчик. Все как обычно, если бы не ожившая дорожка красных символов, которая струится по стенам, опоясывая все помещение.

И что-то подсказывает, просто так нам отсюда не выйти.

Со стороны алтаря вдруг появляется высокая фигура и направляется к нам.

Седые космы, крючковатый нос, и глаза словно посыпанные пеплом. Жуууткий старик и явно маг.

— Очень неосмотрительно с вашей стороны явиться сюда, — раздается скрипучий, словно искаженный голос.

Честно говоря, для нас это настоящее испытание. До этого не приходилось сталкиваться ни с людьми, ни даже с их подобием.

Вот что с ним делать? Неужели придется убить?

От одной такой мысли становится неприятно на душе. Я уже догадалась, что каждый этап не просто проверяет наше мастерство, но и душевные качества. Способность противостоять трудностям, соображать в условиях повышенной опасности, жертвовать собой ради других, отдаваться своему делу без остатка…

Но это уже переходит границы! Как никогда я близка, чтобы сдаться. Задрать голову и выкрикнуть куда-то под высокие своды этого выдуманного храма: «Эй вы там, может, уже хватит?!»

Похоже, боевики не мучаются подобными мыслями. Они нападают на старикана первыми. Нападают и гибнут. Тоже разом.

Старик лишь вскидывает руку, глухо каркнув какое-то слово.

Тихо ругается совсем рядом Гейл, протискиваясь вперед. Словно очнувшись ото сна, артефакторы из последних сил пытаются соорудить защиту, используя подручные средства. Завязываются шнурки, переплетаются волосы, выцарапываются на деревянных скамьях защитные руны. В ход идет все вплоть до слюны.

Недолго думая, тяну императора назад, прячась за спины остальных. К счастью, он и не думает противиться. Мы пригибаемся и юркаем за спинки сидений возле колонны, прямо как школьники начальных классов на уроках богословия. Только теперь мы прячемся не от всевидящего ока жреца и его нудных речей, а от сбрендившего архимага, который сыплет смертельными заклятьями налево и направо.

Падают, едва поднявшись щиты, артефакторы… тоже падают.

Парни с моего факультета уже вызвали фамильяров, но те не продержались и десяти секунд.

— Пытаюсь открыть портал, — шепчет едва слышно Ридрих. — Нужно выиграть время!

— Но мы не успеем их спасти!

— Это испытание для меня. — неопределенно отвечает он.

Киваю, а дрожащие пальцы уже вслепую чертят круг призыва. Прямо как тогда на дуэли. Да и схема, кстати, та же самая. Нужен хоть кто-то, способный прикрыть нас от ополоумевшего архимага направленность которого мне так и не ясна.

Трескается каменный пол, и на архимага выступает армия мертвецов, призванная Гасом. Он последний, кто еще остался.

Он, да еще Гейл за его спиной.

Тамбертон-Экрю падает и исчезает вместе со своей мертвой армией. Проклятийница швыряет в сторону очки, глаза за стеклами которых ярко полыхают лиловой преисподней.

Маг подходит, остановившись в полушаге, гляди чуть сверху. И я понимаю, они сейчас сражаются не на жизнь, а насмерть. Внезапно Гейл удивленно выдает:

— Папа?!

Щека архимага нервно дергается, и он как будто. смущается?

— Так не честно! — звучит обиженно, и проклятийница оседает на пол.

А Архимаг неспешно идет к нам, запросто перешагнув через еще не успевшее окончательно исчезнуть тело моей подруги.

— Нет! — перед глазами вдруг все подёргивается дымкой, по щекам течет обжигающая влага.

Прятаться больше нет смысла. Выпрямившись во весь рост, шагаю навстречу, прикрывая императора. Готовый круг призыва держу точно щит перед собой, не зная, кто же откликнулся на зов. Главное я его чувствую совсем рядом.

Медленно, словно издеваясь, архимаг поднимает руку, в его глазах вспыхивает фиолетовый огонь.

Проклятийник, надо же…

В последний миг меня кто-то резко дергает назад.

Перед тем как окружающая реальность растворилась в очередной раз, успеваю увидеть, как меняется лицо старика.

Удивительное дело! Он. напуган? Рука, которую архимаг поднял, чтобы нанести мне смертельный удар, словно хочет ухватить и задержать, а губы беззвучно произносят: «Нет!»

Он что, так расстроился, что не смог нас убить? Он же вроде бы выдуманный?..

Мое предположение не выдерживает критики, но одно я знаю — хладнокровные убийцы так не смотрят на своих жертв. По крайней мере, когда он планомерно уничтожал наш отряд, то не выглядел излишне жалостливым. Странно все это.

Ридрих Ронн, убедившись, что я крепко стою на ногах меня отпускает, и я поворачиваюсь к нему:

— Спасибо, что не оставили меня там, ваше величество. Но. Вам не показалось, что, что тот маг. — запинаюсь, не зная, как лучше сформулировать. — Ну, он выглядел так, словно не обрадовался тому, что мы улизнули?

— Конечно, не обрадовался. Скорее всего он сейчас в шоке, — хмуро отвечает Ридрих Ронн, настороженно осматриваясь по сторонам. — И вряд ли ты скажешь мне спасибо, когда узнаешь, где именно мы оказались.

Я тоже принимаюсь вертеть головой.

Мы находимся на узкой улице, неотличимой от исторической части столицы. Слева и справа тянутся трехэтажные здания с лавками на первых этажах, сейчас наглухо закрытыми, а кое-где и вовсе заколоченными. Выщербленная мостовая уходит вдаль, теряясь в тумане. На тротуарах громоздятся какие-то ящики и баки, напоминая очертаниями притаившихся чудовищ.

Свет луны бросает зловещие блики на грязные стекла домов. Кроме него, да истерично мерцающей наполовину оборванной вывески возле соседнего магазина, других источников освещения здесь попросту нет, и узкие переулки тонут во мраке, из которого то и дело словно кто-то выглядывает. По спине пробегает неприятный холодок, и что-то подсказывает, что только теперь меня ждет настоящее испытание.

— Ваше величество, вы знаете где мы? — едва сдерживаю напряжение в голосе, задавая вопрос.

— Лучше бы я этого не знал, — тяжело вздыхает император.

— Так где? — забываю на миг обо всякой вежливости.

Ирис, мы в Тайном Квартале.

— В Тайном… Где?! — у меня даже голос садится.

И в то же время я это чувствую. Действительно! Теперь все совсем по-другому. Как будто бы реальность вокруг стала еще более реальной. Настоящей! И в то же время.

— Ваше величество, вы хотите сказать, что мы больше не во дворце? — я не желаю верить, ведь это значит, что что-то идет не по плану.

Ридрих согласно кивает, и у меня во рту разом сохнет.

О Тайном Квартале я только слышала, и слухи эти были самые разные.

Одно из самых странных и загадочных мест столицы. Блуждающий кусочек города, который является страждущим, посулившим самое дорогое за то, чтобы решить свою проблему. Свободно в него попадают только те, кто с ним каким-то образом связан. Чаще всего это должники. Те, кто не смог отдать плату. Они вынуждены провести там всю жизнь, становясь рабами этого места, почти без шансов выбраться. И чем дольше они здесь остаются, тем меньше походят на себя, меняясь и внешне и внутренне. Но есть и те, кто пришел сюда по собственной воле. Обычно они другие. Нормальные, насколько это возможно.

Вот только что из этого правда, а что досужие домыслы, я не знаю.

В академии нас учили, что Тайный Квартал создал гениальный маг-отступник, имя которого предано забвению. Создал, чтобы укрыться от гонений, но что-то пошло не так и его детище поглотило своего создателя, превратившись в полуживое существо, которое живет собственной жизнью и обладает разумом. И даже развивается, как бы оставаясь немного в прошлом. А еще оно не может покинуть пределы столицы.

В Тайном Квартале продается и покупается все что угодно. Запрещенные ингредиенты и зелья, изощренные удовольствия и развлечения. Даже жизнь!

Особенно жизнь.

— Но попасть в Тайный Квартал можно только по приглашению, или если отчаялся. Говорят, для этого достаточно просто идти по улице и пожелать от всего сердца. Но. Мы же не шли по улице! Мы ведь были во дворце?

— Да, Ирис. Все мы на самом деле должны были проснуться в тех самых креслах рядом с менталистами. Погибшие раньше, а выжившие позже. Но все мы физически находимся. Находились там.

— Ох! Поверить не могу. Но как это получилось?

— Помнишь простые вопросы, которые тебе задавали?

Киваю, не веря своей догадке.

— Вот тогда это и произошло. А вовсе не во время входа в зал, ведущий к холмам. Вся остальная реальность плавно достраивалась уже в сознании каждого участника совместными усилиями команды, что я собрал.

Сказать, что я шокирована этой новостью, это ничего не сказать. Я бы обязательно обсудила этот момент, если бы не ситуация.

— Но здесь и сейчас мы настоящие?

— К сожалению.

— И… как же мы здесь оказались? — интересуюсь осторожно.

— Хотел бы и я это знать, — вздыхает император, тревожно осматриваясь по сторонам.

В этот миг в переулке позади нас что-то прошмыгнуло.

— Что это? — ощущаю, как невольно зашлось сердце.

Ощутимо веет опасностью.

— Идем-ка отсюда, — Ридрих тянет меня за руку, уверенно шагая прочь. — И, Ирис, пока мы здесь, давай на ты и без величества. Не то это место, где мне стоит светить титулом.

Ридрих Ронн останавливается и хлопает себя по карманам, затем морщится недовольно, но тут же обращает внимание на собственные запястья. Там красуются браслеты, которые ему передал артефактор.

— Хм! Удивительно, что они сохранились. Повезло. Дай-ка сюда руку.

Делаю, как император велит, и на моем запястье защелкивается один из браслетов. Ничего особенного — обычная полоска натертого до блеска металла, но…

Дзинь! Касается браслетом о браслет его императорское и удовлетворенно кивает, глядя на меня. Непроизвольно вздрагиваю, когда его внешность внезапно меняется. Теперь на меня смотрит парень с темными непослушными волосами. Черты его лица слегка искажаются, становясь до боли знакомыми. И вот уже на меня смотрит моя мужская версия. Если бы у меня появился брат близнец, он выглядел бы именно так. Похоже, эти браслеты работают так же, как и тот артефакт, каким меня маскировал перед дуэлью Жак Даманн.

— Ничего себе! Ты же просто моя. копия! Только намного красивее, — совсем по-мальчишески улыбается Ридрих.

Протянув руку, он берет прядь моих. абсолютно белых и прямых как были у него волос и кончиком касается моего носа, заставляя поморщиться от щекотки. Неожиданно чихаю, и Ри

— Ой, извини, Рида, — конфузится он.

— Как вы. ты меня назвал?

— Рида. А я твой парень Ирех, — он предлагает мне локоть.

Под ручку мы выходим на другую улицу. Куда более просторную и лучше освещенную. Неожиданно здесь кипит жизнь. Спешат куда-то закутанные в темные балахоны по самые глаза подозрительные личности.

По углам обшарпанных, словно потерявших краски домов сидят нищие отвратного вида. К счастью, никто из них нам под ноги не бросается, лишь провожают пристальными взглядами.

Впереди выступают бродячие артисты. Полураздетая девушка с разукрашенным как у клоуна лицом жонглирует кинжалами, стоя у троллеподобного мужика на ладони. Тот лениво перекидывает ее с руки на руку.

— Что-то я не вижу вокруг толпы зрителей, — тихонько шепчу Ридриху.

— Может, они репитируют?

— Подай монетку красавица! — улыбается мне девушка.

Отпускаю руку Ридриха и пытаюсь нащупать в кармане мелочь. Не потому что мне так уж понравилось представление, просто уж больно улыбка у клоунессы зловещая, а блики света так и играют на ее кинжалах. Не хочется получить один в спину.

— Не вздумай! Мы же в Тайном Квартале! — одергивает меня Ридрих.

Он хватает меня за руку и тянет дальше по улице, прочь от странной парочки. Меня так и тянет оглянуться, но что-то подсказывает, что и это лишнее.

— Тут не принято платить деньгами. Я слышал, что это равно оскорблению и грозит большими проблемами, — поясняет Ридрих. — Вообще, лучше никому ничего не давать. И не брать.

— То-то у всех нищих миски пустые, — ворчу я.

— Говорят, если подашь милостыню, сам окажешься на его месте.

— Правда?

— Не знаю, не пробовал.

Мы переглядываемся, и идем дальше. Улица словно не кончается, как тот злосчастный коридор в иллюзии, только здесь места не повторяются.

— Как нам отсюда выбраться?

— Думаю об этом.

— И?

— Пока не придумал. По всему выходит, что это новое покушение.

— Покушение?!

— Да. — император тяжело вздыхает. — Первое было в ту ночь, когда я поставил вам свои метки. Как чувствовал… Это второе.

— Кто-то желает вас убить?

Я даже точно знаю кто, но пока у меня нет доказательств…

Глава 10. За все нужно платить

Долго смотрю на Ридриха Ронна, не понимая, как он может так спокойно говорить о подобных вещах.

— Н-но вы же император, — понижаю голос до едва слышного.

— Да. Поэтому мне слишком рано довелось ощутить, какое бремя лежит на моих плечах, как ни старались мои «воспитатели» добиться обратного. Улыбаться, отвечать на любезности, лавировать между откровенно идиотскими решениями, к которым меня пытались подтолкнуть, и протаскивать свои, делая при этом невинный вид. Притворяться несведущим и вникать во все почти без посторонней помощи. И знать, кто на самом деле не может определиться, в каком виде я нужен больше: в качестве мертвеца или безвольной куклы.

— Со вторым вариантом у них, судя по всему, не срослось?

— Видимо, так. Но и таиться с каждым годом становится все сложней, — вздыхает Ридрих.

— Но заговорщики меня недооценили. Меня и дар, что мне достался. Он оказался сильнее, чем они ожидали, и проявился намного раньше положенного. Благодаря ему мне стали известны коварные планы предателей. Я давно привык ловить обрывки мыслей, проникать в чужой разум, когда тот расслаблен и не ждет подвоха. Сопоставлять факты, делать выводы, предупреждать беду, незаметно влияя и подталкивая в нужную сторону. К сожалению, я не единственный менталист во дворце, а мой враг никогда не ослабляет защиту.

— Как же одиноко и страшно было жить все эти годы!

— Я и правда порядком устал от этих игр, да и заговорщики поняли, что по их не выйдет. Потому я и решил, что пришло время действовать. Подготовка и расследование, отняло у меня не один год, зато теперь я доподлинно знаю, кто из ближнего круга верен мне, кто колеблется, а кто готов вонзить стилет своему императору в печень, случись подходящая возможность.

— Но, если вы. ты все знаешь, почему просто не прикажешь их арестовать?

— Мало знать. Нужны весомые доказательства, которых пока нет. Заговорщики очень осторожны и не оставляют следов, зная, что я их найду. Подними я тревогу, и поймать предателя будет невозможно. Он затаится, а меня выставит взбалмошным мальчишкой. Отмыться от такого проблематично, а умереть, прослыв в анналах истории Ридрихом Первым Трусливым, или того хуже, Ридрихом Паникером или Пустозвоном, что-то не хочется. Нет, сначала я должен заставить его проявиться. Обыграть его на его же поле.

Темные глаза, карие с интересным почти вишневым оттенком, которого я раньше не замечала, упрямо сверкнули. Неужели, это я так смотрю, когда что-нибудь задумаю? Хм…

— Но как же так вышло с покушением? Это ведь и есть то самое, из-за чего усилили меры во дворце? Неужели угрозы жизни императора недостаточно, чтобы устроить проверку? Допросить всех причастных?

— Верные мне люди ведут расследование. Тела, остатки артефактов. Допросы, как ты и сказала. Было бы все так просто… — император тяжело вздыхает. — А я ведь заранее знал, что затевается недоброе. Ошибся только с местом и временем. К сожалению, предусмотреть каждый ход противника мне не дано, и ночное нападение стало полной неожиданностью.

— Но как тебе удалось выжить? Что, вообще, произошло? Кто мог обнаглеть настолько, чтобы напасть на императора в его собственном дворце?! В голове не укладывается. — искренне недоумеваю я.

— Я успел выяснить, что покушение случится в академии во время испытания, потому перенес его в последний момент. Ни с кем не обсуждал и не советовался. Но на меня напали там, где я не ждал. В месте, которое я считал по-настоящему самым безопасным во всем дворце — в моей собственной спальне.

— А как же защита?

— Кто-то подбросил в мои покои артефакты, блокирующие магию. Когда они активировались, в спальню ворвались наемники. Банально зашли через дверь.

— Ого! А что если прижать того, кто изготовил эти артефакты? Наверняка они запрещены, и через мастера можно выйти на заказчиков. Хотя. — я осадила сама себя, догадавшись:

— Их ведь сделали здесь, в Тайном Квартале?

Эта ниточка заведомо вела в тупик. Невозможно вести расследование в подобном месте. Император согласно кивает.

— Вот же гадство! Но как же вам. тебе удалось выжить? — задавая вопрос, я уже знаю на него ответ. — Светлая энергия!

— Догадалась? Хотя не такой уж это и секрет. Все менталисты в той или иной степени способны ее использовать. Но я превзошел многих, только не афиширую, насколько именно.

— Но как тебе удалось?

— Постоянные тренировки. Я почерпнул знания из старинных фолиантов, найденных в дворцовой библиотеке, но направлял меня дневник моего отца. Там-то я и нашел все: подсказки, намеки, списки источников информации, и даже описание кое-каких методов.

— Почему же тогда он. — не решаюсь задать вопрос.

— Судя по записям, сам отец не слишком далеко зашел в освоении этого искусства.

— Почему?

— Полагаю, он этой темой интересовался лишь из любопытства, или не обладал нужными способностями. Углубляться ему просто было незачем. Отец доверял своим Лучам.

От такого намека вздрагиваю. Неужели, действительно прежнего императора убил его же Алый Луч — Риелла Андери? Неловко так, словно это именно я не оправдала высокого доверия.

Одергиваю себя: «Хватит! Я не виновата в том, что мы оказались в Тайном Квартале. Я даже не Алый Луч, хоть и старательно изображаю его последние несколько часов…»

«Именно что изображаешь, да только как-то не слишком хорошо. Откровенно фиговенько у тебя получается», — поддевает меня внутренний голос.

Ридрих продолжает, словно и не замечая моего смятения:

— Я годами тайно тренировался, но настало время, и мои старания принесли плоды. Отрезав спальню от магической энергии, убийцы надеялись ликвидировать меня безо всякой магии. Внутри перестали работать любые чары, заклятья и артефакты. Неважно вредоносные или защитные. Эта зона даже для духов и существ стала недоступной. Я неплохой боец, но против пятерых опытных наемников, натренированных убивать с одного удара, не выстоял бы и минуты.

С жадностью ловлю каждое слово, осознавая, что вряд ли при иных обстоятельствах узнала бы такие подробности. Но это и пугает. Такие тайны выдают лишь тогда, когда нет смысла больше ничего скрывать, а собеседник потенциальный покойник, до которого даже некромант-дознаватель уже не доберется.

Хотя чего это я? Похоже, так оно и есть. Это только вопрос времени.

— И тогда вы использовали нас? — спрашиваю уже не стесняясь.

— Да. Я использовал отобранных участников испытания как доноров, преобразуя темную энергию в светлую через метки. К счастью, артефакты не смогли заблокировать такую подпитку.

— Вы такое уже делали? Знали, что это сработает?

— Конечно, нет! Я ведь даже не подозревал, что такие артефакты существуют. Половина легенд о чудесах из Тайного Квартала — не более чем легенда. — Я знал, что меня хотят убить и решил дополнительно подстраховаться. Идея пришла внезапно, когда смотрел на вас в том зале, ловя отголоски мыслей. Мне показалось, что в отличие от дворца, я могу вам доверять. Всем. Мне этого очень хотелось.

Краснею, вспоминая, что тогда подумала, маскируя совсем иные мысли.

— Если выживем, обязательно отблагодарю всех, кто невольно спас мне жизнь. Очень больно было? — интересуется Ридрих участливо, разворачивая меня лицом к себе. — Прости.

Киваю, опустив глаза. Вот ведь засада. Мы в безнадежной ситуации, а я смущаюсь, когда симпатичный парень просит у меня прощения, да еще так близко.

Осторожно высвобождаюсь и иду рядом, разглядывая под ногами камни.

— Это ничего. Главное, что ты спасся.

Теперь мне предельно ясно, что случилось той ночью. А еще с облегчением понимаю, Ридрих не знает, кто действительно ему помог. Это хорошо.

Хорошо, если выберемся. На миг сердце сжимается при мысли об Аресе. А я ведь даже ему не ответила. И не поцеловала на прощание толком. Он меня поцеловал, а я его нет…

— Я и не предполагал, насколько это удачная идея, — улыбается Ридрих.

— А уж для наемников какой был сюрприз!

— Это точно, — Ридрих почти довольно усмехнулся. — Они посчитали меня легкой добычей. И сильно удивились, когда я сумел использовать дар. Но недолго. С кипящими мозгами не слишком получается проявлять эмоции.

Вспоминая, как долго я мучилась от боли, понимаю, что все это время император сражался за собственную жизнь. Бравируете, ваше величество? Я слегка улыбнулась:

— Может, стоило хоть одного взять живьем и допросить?

— Я тоже на это надеялся, но потом понял, что нет смысла допрашивать наемников из Тайного Квартала. Исполнители, как правило, ничего не знают о заказчике.

— Жаль…

Улица, по которой мы идем, резко поворачивает, неожиданно становясь уже и мрачнее. И мы вдруг оказываемся в тупике. Впереди глухая стена, поросшая мхом и покрытая какими-то темными мерзко пахнущими потеками.

Позади отчетливо слышатся чьи-то шаги.

— Началось. Прости, что втянул тебя во все это. — Ридрих сжимает мою ладонь и резко оборачивается, задвигая меня за спину.

В его руке грозно сверкает голубой сталью неведомо откуда появившийся меч. Наверное, это еще один артефакт, который, как и браслеты, перенесся вместе с нами. Короткий и тонкий, с чуть заметным изгибом. Слишком изящный, чтобы быть боевым мечом на мой неискушенный взгляд. Скорее всего, это — оружие последнего шанса.

Выглянув из-за спины императора, вижу, как из-за поворота выходит мрачная фигура в странной одежде. Эксцентричненько. Мода века эдак позапрошлого. Так уже давно никто по улицам не ходит…

Еще несколько двойников «немодного» появляются из темных переулков. Одна, две, три. Семь мрачных фигур, закутанных по самые глаза. И эти глаза злобно сияют желтизной точно у бешеных кошек…

Вылитые недоброжелатели судя по кривой сабле в каждой руке! Понятное дело, эти семеро приперлись по нашу душу и клинки свои, небось, самым лютым ядом смазали. Опять же, переулочек выбрали под стать. Идеальный такой для того, чтобы по-собачьи сдохнуть…

Атакуют нас без промедления. Хорошо, хоть не все сразу. Наверное, боятся друг друга поранить, поотрубать кой-чего из ненужного?

Ридрих, ловкий как водяной элементаль, не отскакивает — перетекает в другое место, увернувшись от смертельного замаха. Его клинок блокирует сразу два кривых — вражьих. С лязгом металла о металл выворачивает их из рук и отбрасывает в сторону.

Ой, не только светлой магии он учился, не только!

Клинки нападающих на вид какие-то не то ржавые, не то грязные. Бред, конечно, но кажется, что их после прошлого раза не удосужились почистить. Если догадка верна, нельзя, чтобы они даже поцарапали. Заденут — занесут заразу.

— Следить надо за оружием, когда людей убивать идете! — выкрикиваю я истерически и с визгом уворачиваюсь в последний момент, наблюдая, как на землю упала прядка волос.

Моих, йархи их задери, волос!

От шока не успеваю заметить еще один удар, и Ридрих выдергивает меня из-под кривой сабли, блокирует следующие. убийца машется словно мельница, наступая на нас. Удары столь сильные, что клинки высекают искры. Мы тоже не стоим на месте. Двигаемся, танцуя странный танец. Звенит и лязгает металл.

— Рид! — ору я, предупреждая об очередном смертельном ударе сзади.

Лишь чудом, Ридрих успевает увернуться и, как-то хитро приняв клинок на предплечье, отбивает его в сторону прямо рукой! На черной толстовке появляется разрез. Алые капли текут из рукава по пальцам, разлетаются веером при очередном резком движении…

Стоит им коснуться камней мостовой, и вся маскировка с нас слетает. Весь бой длится считаные секунды, но для меня время точно замедлилось, и каждый новый выпад может оказаться смертельным. Каждый уменьшает наш шанс на выживание…

Искренне не понимаю, каким чудом мы все еще живы?

И вдруг что-то происходит. Нападающие замирают в странных позах кого где застало. С глухим звоном из ослабших рук валится оружие. С отвратным бульканьем, которое сложно принять за звук, изданный человеком, семь тел безжизненно оседают наземь.

Я понимаю: так убивает император Тенидара.

Долгое мгновение Ридрих стоит неподвижно, глядя куда-то внутрь себя.

— Бежим! — очнувшись, он хватает меня за руку.

Я чувствую дрожь в его пальцах, но хватка все равно крепкая. Рид тянет меня прочь из проклятого переулка на соседнюю улицу, которая как две капли похожа на предыдущую. А, может, это она и есть. Мы бежим так быстро, как только можем. Да только куда здесь бежать? Это точно кошмарный лабиринт — серокаменный ночной город, застывший вне времени.

— Кому нужно дать обещание, чтобы выбраться? — вспоминаю я еще одну легенду о Тайном Квартале.

Я готова принять на себя долг, лишь бы вытащить нас отсюда, вот только загадочный хозяин сего места не спешит выйти нам навстречу, чтобы предложить сделку.

Ноги гулко топают по мостовой, легкие жжет, когда что-то заставляет меня обернуться. Чувство самосохранения? Инстинкт?

Зловеще-зеленая вспышка вылетает из слухового окна дома, мимо которого мы только что пробежали. Вырвав у Ридриха руку, выбрасываю ее вперед, создавая малый круг призыва.

Только сейчас осознаю, что мои пальцы мокрые от крови. Крови императора…

Линии силы ярко вспыхивают багрянцем, из них на волю вырывается плотная тень. Непроницаемая для любого света точно сгусток первозданной тьмы. В эту тень и попадает то, что, без сомнений, предназначалось Ридриху. Не задерживаясь, призванная мной тьма устремляется туда, откуда прилетел смертельный подарок. В мгновение ока обнаруживает того, кто его нам так нелюбезно отправил, и исчезает в окне, где я видела вспышку.

Крик. Еще одна зеленая вспышка озаряет нутро чердака, и еще. Словно тот, кто внутри, беспорядочно палит заклятьями по слишком ловкой мишени. Через миг прямо на мостовую вываливается тело, выброшенное мощным ударом.

Ридрих тоже оборачивается. Окидывает взглядом жуткую сцену, но не задает вопросов. Снова тащит меня за руку прочь. Торопясь переставлять ноги, продолжаю смотреть через плечо. Сердце колотится все быстрей, а в ушах шумит. Кажется, я на грани обморока от осознания того, что происходит.

Тело на мостовой вздрагивает, и тень появляется вновь. Настигает нас за два удара сердца и, поравнявшись, превращается.

— Птиц! — ору я, и из глаз самым настоящим образом брызжут слезы счастья.

Дыхание перехватывает от понимания, что мой лучший друг — живой! Я не натворила ничего непоправимого!

— Наконец-то ты догадалась меня призвать! Кар-р-р! — ворчит мой обретенный заново фамилиар. — Я уж думал, что ошибся в тебе, Ир-р-рис. Пер-р-реоценил твои умственные способности. И пер-р-р-ремудрил сам себя, замуровавшись в этот пр-р-роклятый бр-р-раслет с твоей невольной помощью.

И тут я останавливаюсь, да так резко, что снова вырываюсь из рук Ридриха.

— Точно! Браслет! Птиц, ты гений! Вернемся, расцелую, а потом развоплощу по-настоящему за такую подставу, гадость ты пернатая! — с радостного тона перехожую на демоническое рычание.

Вот как можно радоваться до мокрых штанов и одновременно испытывать жажду убийства, а? Эмоции просто зашкаливают, пока дрожащими пальцами перебираю камешки на позабытом напрочь браслете в поисках нужного.

— Ты мне совсем не р-р-рада? — ворон даже как-то поник.

— Р-р-рада! — рычу в ответ. — Но все равно прибью! Знаешь, что я пережила по твоей милости?

— Пр-р-рости…

— Развоплощу, потом прощу, — мстительно ворчу я, обнаружив искомое. — Ридрих! Император и так рядом. Не обязательно было так орать.

— Ирис, что происходит?

Он косится на моего ворона, а тот отвешивает поклон, красиво отведя в сторону крыло, отставив одну лапку назад и склонив голову едва ли не до земли. Вторым крылом Птиц умудрился снять свой извечный цилиндр. Выпендрежник, задница его куриная!

Ридрих, ошарашенный таким зрелищем, кивает в ответ.

— Кажется, у меня есть кое-что, что поможет нам отсюда выбраться, — делюсь радостной новостью.

Молчаливый вопрос в темных глазах вполне логичен.

— Я не до конца уверена, но иных вариантов пока не предвидится. Это артефакт, сделанный моим другом. Тем самым, который не попал на испытание. В общем, это портал. Настоящий. Работающий. Ладно, долго объяснять. Держитесь за меня, ваше величество. Будем пробовать.

Темные глаза императора становятся вдвое больше.

— Помоги, Вездесущий! — с краткой молитвой разламываю тонкий камешек.

Мир вокруг смазывается. Нас словно выдергивает из окружающей действительности, точно редис с грядки. Недовольное шипение на грани сознания я воспринимаю как подтверждение собственной правоты. У нас почти получилось!

Ключевое слово — почти…

Зависнув в сером ничто, мы никуда больше не двигаемся. Ридрих продолжает осторожно удерживать меня за талию. Правильно. Вариантов не так чтобы много, а действовать следует быстро. Да и кто знает, что случится, если мы потеряем контакт? Так что пусть себе держится, от меня не убудет.

— Хм. И где это мы? — как-то особенно осторожно и тактично интересуется его императорское, оглядываясь по сторонам.

— Не знаю, — отвечая, наблюдаю, как впереди за серым туманом формируется какая-то фигура.

Она приближается, но так и не приобретает четких очертаний, а раздавшийся словно бы со всех сторон разом вкрадчивый голос заставляет вздрогнуть:

— Вы же не думали, что сможете уйти из Тайного Квартала не заплатив?

— Кто ты такой, чтобы требовать с нас плату? — надменно интересуется Ридрих Ронн.

— Тот, кто создал Тайный Квартал. Если хотите, я дух этого места. А, может, даже душа…

— Но тогда мы тебе не должны! — отвечает Ридрих. — Мы не по своей воле оказались здесь и ничего у тебя не просили. Почему ты требуешь с нас плату?

— Это неважно, Ронн, — рассыпается шелестящим смехом голос. — Ты оставил здесь свою кровь, и я узнал вкус твоей магии. Он мне понравился, такая магия нужна Тайному Кварталу.

— Но так нельзя! — не выдерживаю я. — Что будет с Тенидаром, если ты лишишь страну правителя! Для тебя ведь тоже многое изменится!

— Разве ты уже сел на трон, Ронн? — в голосе неизвестного слышатся нотки удивления.

— Пришлось, — скорбно выдыхает Ридрих и поясняет: — Ирис права, все Лучи должны находиться на своих местах, иначе защита Тенидара рухнет, и империю ждет неминуемая гибель. Как думаешь, долго ты после этого протянешь?

Повисшее молчание изрядно нервирует. Я не свожу глаз с темной фигуры, очертания которой все время плывут и изменяются, мешая их разглядеть. И мне видится то седобородый старец, то мужчина в расцвете сил с острым цепким взглядом и резкими чертами лица. И тут же лицо скрывается под нахлобученной по самый подбородок накидкой. У Тайного Квартала тысяча лиц…

Наконец, незнакомец принимает решение:

— Хорошо. Я не возьму твою жизнь, я выбрал иной выкуп. У твоей спутницы есть то, что мне необходимо. Пусть отдаст, и ступайте.

— Нет! — Ридрих крепче сжимает мою талию.

Успокаивая, кладу ладонь ему на руку. Спрашиваю:

— Что вы хотите за нашу свободу?

— О! Сущую безделицу. Всего лишь самое дорогое, что у тебя есть при себе.

Час от часу не легче!

— Жизнь? — осторожно уточняю я.

Больше ничего дорогого при себе у меня вроде бы нет. Или он хочет одного из моих фамильяров? Но здесь и своих обитателей хватает. А что еще? Не считать же дешевую бижутерию на моем запястье чем-то дорогим? Я тряхнула рукой, убеждаясь, что браслет все еще здесь. Нет, не думаю, что Тайный Квартал интересуют украшения. Или. Что если ему нужен портал? Вернее, то, что от него осталось — обломок камешка на браслете? Возможно, что так.

Гадать бессмысленно.

— Нет, что-ты! Твоя жизнь мне неинтересна. У тебя есть кое-что более ценное и необходимое мне, — подтверждает Тайный Квартал мою догадку. — Ну как? Готова заплатить, Ирис? Думай быстрее, я весьма переменчив в своих решениях…

Мне непрозрачно намекают, что ответ нужно дать прямо сейчас.

От неизвестности и страха подводит живот. Хочется звать на помощь, а вот решать мне ничего не хочется. От усталости и напряжения совсем перестаю соображать, только мечтаю свернуться калачиком в собственной постели, и спать-спать-спать…

И чтобы обнял Арес.

До боли хочется оказаться рядом со Светлым. Ощутить теплый мужской запах, ставший таким родным. Провести пальцами по колючему подбородку, и услышать его голос. Пусть говорит мне что-нибудь успокаивающее, гладит по волосам и целует легонько в макушку как прошлой ночью…

Слезы обжигают щеки. Наваливается апатия и смертельная усталость. Выдыхаю едва слышно:

— Я готова. Бери, что бы тебе ни было нужно.

— Вы свободны! — с торжеством в голосе изрекает Тайный Квартал.

В тот же миг грудь пониже ключиц обжигает невыносимой болью. Я ору и проваливаюсь в спасительную тьму. Сознание меркнет, защищая мой разум от сумасшествия.

Глава 11. В догонялки со временем

Открыв глаза, долгое мгновение не понимаю, где нахожусь. Если принимать за правду то, что вижу — я в своей комнате. И нет, не в общежитии, а в Кроу Хилл — особняке тетушки Марджери!

Осознаю новые реалии, разглядывая все вокруг и прислушиваясь к себе. Вон знакомая трещинка на потолке. А в дальнем от окна углу комнаты паучок сплел приличную такую паутину. И на полках с книгами слой пыли если не в палец, то вполовину точно.

М-да, давненько тетя сюда не заглядывала.

Перевернувшись набок, еще некоторое время отмечаю привычные детали. Нет. На иллюзию это непохоже. Не иллюзия это, и не сон. Я помню разницу ощущений при переходе в Тайный Квартал. Там была хоть и странная, но все же реальность, это хорошо чувствовалось. Вот и сейчас так же. Я действительно там, где я есть. И комната эта — моя. Всамделишная.

И как же я здесь оказалась?

Последнее, что помню: Тайный Квартал нас отпускает… И невыносимую боль пониже ключиц — в том самом месте, где в кожу впитался рейдл Ареса…

Соскочив с постели, бегу к зеркалу, путаясь в подоле ночной рубашки модели «старая дева». Ожидаемо спотыкаюсь и ругаюсь, чудом удерживаясь на ногах.

— И в каком горячечном бреду я такое напялила?

И тут же понимаю, ничего я не надевала, это тетушка Мардж постаралась. Но чем не угодили мои обычные пижамы. Обычные, а не из моей коллекции белья. Оттянув слишком высокий ворот, смотрюсь в обшарпанное, видавшее виды трюмо.

Ничего. Ни малейшего намека на крылатое солнце.

Но что еще хуже, я совсем не чувствую нашу с Аресом связь. Я и раньше ее не замечала, но теперь словно чего-то не хватает. Противная слабость бьет молотом по ногам, оседает металлическим привкусом страха на языке.

— Нет.

Прижимаю ладонь к груди, словно это может все исправить. Царапаю кожу ногтями, словно пытаясь заглянуть глубже.

— Нет, Арес. Нет!

Медленно, точно потерянная, бреду к кровати. Забираюсь на нее и обхватываю руками колени. Шепчу в пространство:

— Вот что ты имел в виду, гад! Вот что было самым дорогим для меня, оказывается.

Еще несколько долгих минут пребываю в прострации, переживая чувство потери, проклинаю Тайный Квартал с его беспринципными играми. И, кажется, начинаю сдаваться. Взгляд падает на прикроватный столик, где обнаруживается графин с водой и пузырек с успокоительным средством. Это не самопальная «Спокуха», которой балуются адепты, а нормальное аптечное снадобье.

Несколько капель помогают собраться с мыслями и успокоиться. Отступает первый шок, и я начинаю мыслить рациональнее.

— Связь исчезла, но я по-прежнему испытываю к светлому чувства, — принимаюсь рассуждать вслух. Звук собственного голоса странным образом добавляет уверенности в собственной правоте. — Для меня ведь ничего не изменилось. Арес дорог, и я хочу быть с ним. Вон у Гейл и Жака, вообще, нет никакой связи, но они любят друг друга так, что многим и не снилось. Вот что имеет значение на самом деле.

Осталось только найти Ареса и спросить, что он обо всем этом думает. Значит, первым делом необходимо наведаться в академию. Хоть бы Арес ждал меня там! Он ведь не знает, где я живу.

Стоило наметиться хотя бы захудалому плану, и становится намного легче жить.

— Как только в этом можно спать? — недовольно срываю с себя «рюшечный привет из прошлого века».

Приняв душ и одевшись, выхожу в гостиную, намереваясь ехать в столицу. Тетя, как обычно, вяжет и слушает приемник, какие-то политические новости. Жестом она выключает приемник и подскакивает с кресла, завидев меня.

— Ирис! Зачем ты встала, милая? Куда собралась? Доктор сказал, что тебе нужно лежать еще три дня минимум! — она увлекает меня в обратном направлении.

От неожиданности послушно делаю несколько шагов. Стоп!

— Тетя, о каком докторе ты говоришь? Я в полном порядке!

— Меня предупреждали, что ты будешь утверждать что-то подобное. Идем, идем. Тебе нужно прилечь.

Звучит это до крайности странно, и больной я себя совершенно не чувствую. Разве что душевно, и то совсем чуть-чуть. Но искреннее беспокойство на лице тети Марджери неподдельное. Не хочется ее расстраивать.

— Тетя, давай-ка присядем, и ты мне все расскажешь, — иду я на компромисс.

Возвращаюсь в гостиную и усаживаюсь на цветастый диванчик. Тетушка недовольно качает головой и небрежным жестом подбирает с пола оброненное вязание. Клубки и слабо опознаваемое незаконченное изделие, не то шарф, не то свитер, плавно взмывают в воздух и возвращаются на место — в корзину.

— И в кого ты такая непослушная? — Марджери Кроу опускается в любимое старое кресло, устало трет виски.

Вопрос риторический, поэтому спрашиваю то, что меня больше всего интересует:

— Как я здесь оказалась? Я помню, что была во дворце на испытании…

Упоминать про Тайный Квартал посчитала излишним. Да и Ридирх предупреждал: если мы выберемся, никто не должен знать, где именно мы были.

— Плохая затея — все это испытание. Мучают детей и только! — кривится тетя, поджимая тонкие поблекшие губы. — Всегда считала, что тебе во дворце делать нечего.

Обиженно хмурюсь. Мы столько раз обсуждали эту мою мечту, и казалось, что тетя Мардж ее полностью поддерживает.

Она и поддерживает. Пересаживается ко мне на диван. Обнимает, крепко прижимая к груди.

— Но кто бы мог подумать, что ты окажешься в числе лучших! Я тобой так горжусь, моя девочка! — Марджери Кроу отстраняется и утирает слезинку. — Я к чему это сказала? Твою несчастную мать сожрали в проклятом дворце, лишили нормальной жизни, и мне не хочется, чтобы ты пострадала. Чем дальше от всех этих интриг, тем спокойнее живется. Поверь!

Мы синхронно вздыхаем, каждая о своем.

— Но я так рада, что все закончилось, и ты здесь! — восклицает тетя уже улыбаясь.

— Осталось только дождаться, когда пришлют твой диплом и здравствуй новая жизнь! А дворец… Знаешь, в Тенидаре хватает рабочих мест…

— Что значит пришлют? — самым невежливым образом перебиваю я, зацепившись за смутившую меня формулировку. — Дипломы вручают на выпускном балу, разве нет?

Как-то странно мне было вот так закончить обучение. Бежишь куда-то, учишься, все время при деле, а тут раз и все. И ты дома. Чувствуешь себя точно отрезанный ломоть…

— Да. Так обычно и делается, — мнется тетя. — Но это при нормальном ходе вещей. А тем, кто не может явиться на вручение, дипломы присылают.

— Но я могу! — вскакиваю с дивана.

— Пойми, детка, тебе нужно прийти в себя. Отлежаться. Ну какой может быть бал, когда ты едва не. — она берет меня за руку и всхлипывает.

Хватаю ее за плечи.

— Что со мной было? Ну? Тетя! Расскажи же!

— Тебе стало плохо во время испытания. Доктор сказал, мозг не выдержал ментальной нагрузки. Такое бывает. Первые сутки здесь дежурил один из императорских докторов. Позавчера и вчера приезжал и осматривал дважды в день. Состояние стабилизировалось, поэтому все лечение — сон и отдых. Мне велено наблюдать, чтобы тебе не стало хуже. Оградить от потрясений во избежание рецидива, — рассказывая, тетя качает головой, вздыхает и скорбно закатывает глаза. — А выпускной бал. Любой бал — это ведь так волнительно!

Как же мне это знакомо!

— Тетя Мардж, признавайся, что ты от меня скрываешь?

Глаза родственницы бегают, и меня прошибает холодный пот. Что, если я все пропустила? Вдруг все уже кончилось, адепты разъехались, освободив места для новых учеников. И где тогда мне искать Ареса? Ужасно вот так проваляться в беспамятстве несколько дней. Очнулся, а мир уже другой. Живет без тебя и прекрасно справляется…

— Тетя, выпускной бал уже был или еще нет? — интересуюсь, едва сдерживая тревогу. Тетушка молчит со скорбным выражением лица.

— Тетя Мардж! — дожимаю я, еле сдерживаясь, чтобы не встряхнуть ее за плечи.

— Вот, — с тяжелейшим вздохом тетушка лезет в карман домашнего платья и вынимает оттуда черный конверт с гербом и магической печатью. — Я его не открывала, естественно. Но внутри наверняка твое приглашение.

Еле сдерживаюсь, чтобы не вырвать конверт из ее рук. Беру чинно и внимательно рассматриваю каллиграфически выведенное на нем собственное имя. Странно, почему здесь императорская печать, а не печать академии Шан-Дарах?

Открою и узнаю.

Касаюсь пальцами песочных часов на печати, и та развеивается. Мне в ладони выпадает карточка. Снова герб, стандартные строки приглашения, а чуть ниже — адрес. Императорский дворец в столице. Теперь все понятно, бал будет не в академии, а во дворце. Интересно, это идея Ридриха? Еще ниже дата и время. И пояснение, как активировать пропуск.

— Тетя, а какое сегодня число? — верчу головой, но, как назло, не вижу в гостиной календаря.

— Ирис, бал начнется через два часа. Ты все равно не успеешь.

Качая головой, отступаю на несколько шагов. Молчу, глядя на тетю и плотно стискивая челюсти. Не хочу наговорить ей гадостей, о которых позже пожалею.

— Ирис! Куда ты? Вернись немедленно, несносная девчонка!

Марджери Кроу спешит за мной следом. Уже у самой входной двери ловит меня за локоть, и отчего-то этот жест выводит из себя. Не оборачиваясь, выдергиваю руку из неожиданно крепкой хватки немолодой уже женщины.

— Я за многое тебе благодарна тетя, но пора бы понять, я уже не ребенок. Я совершеннолетняя, и могу сама принимать решения, тетя. Могу и должна.

От жесткости собственных слов становится не по себе. Никогда раньше я не позволяла себе так разговаривать с тетушкой. Потому все-таки оборачиваюсь, пытаясь смягчить их улыбкой, но настаиваю на своем, глядя в глаза той, кто меня воспитала и вырастила.

— Прости, но это моя жизнь. Позволь мне ее прожить самостоятельно. Пожалуйста!

— Ну что ж, Ирис, — тетушка огорченно поджимает губы и медленно идет прочь. — Вижу, ты действительно выросла. Значит пора тебе узнать правду.

Она возвращается к любимому креслу, но не садится. Нервно сжимает его спинку пальцами, все еще стоя ко мне спиной. Физически ощущаю, как время утекает сквозь пальцы, но любопытство заставляет остаться на месте.

— Что я должна узнать? — меня вдруг осеняет догадка. — Ты хочешь рассказать мне о маме? Или об отце?

Тетушка отрывисто кивает, и я торопливо возвращаюсь к дивану. Сажусь, сложив руки на коленях, с видом примерной ученицы. Терпеливо жду, хотя терпения во мне почти не осталось.

— Тебя зовут Ирис Андери, — поворачивается ко мне тетя Мардж. — И мы с тобой не родственницы по крови.

Хорошо, что сижу. От ударившей в ноги слабости, точно не устояла бы, настолько тетя меня огорошила.

— А… Андери?! — переспрашиваю, теряя от волнения дыхание. Это что получается? Моя мама зачала меня от мужа Алого Луча? Хотя нет. Тетя же говорит, что мы с ней по крови не родственницы, а я Андери, а не Кроу. Вроде так? — Как это? Я не понимаю.

— У меня никогда не было родной сестры, — наносит еще один удар тетя. Или Марджери Кроу — чужая женщина, которая заботилась обо мне все эти годы как о собственной дочери?

Реальность стремительно теряет привычные очертания и не только из-за набегающих на глаза слез. К счастью, из тети не приходится вытягивать информацию клещами. Она усаживается в кресло и принимается рассказывать:

— Мы с Риэллой были лучшими подругами, Ирис. Вот как ты и Гейл, к примеру. Я из небогатого дворянского рода, она из высшей аристократии. Единственная наследница славного рода Андери. Мы учились на одном факультете, но я не обладала большим магическим потенциалом или выдающимися способностями, и на третьем курсе ушла в бытовики. Так многие призыватели делают. Риэлла, напротив, была сильной магессой и училась блистательно. Ну оно и понятно. Абы кто не смог бы стать Алым Лучом.

По-детски двумя кулаками утираю слезы и слушаю, едва не приоткрыв рот. Жадно хватая каждое сказанное слово.

— Наша дружба не закончилась после академии, — продолжает тетушка и усмехается: — Я тогда служила в дворцовой канцелярии и снимала маленькую квартирку в столице. Видишь, не понаслышке знаю о работе во дворце, — она кривовато усмехается. — Несмотря на занятость, Риэлла всегда мне радовалась и находила минутку для подруги, я была частой гостьей в особняке Андери. Нет, ты не подумай. Я не навязывалась, мы действительно оставались лучшими подругами и обо всем друг другу рассказывали. Разумеется, меня пригласили на свадьбу и на все твои дни рождения тоже. Веришь, я не пропустила ни одно из них. — тетя всхлипывает.

Вскочив, бросаюсь к ней. Падаю на пол подле кресла, обнимая за колени. Сейчас она самый дорогой и близкий мне человек. Рука тети Мардж осторожно ложиться мне на голову, гладит по волосам. Становится немного спокойнее и легче. Я не представляю, что сейчас услышу, оттого сильно волнуюсь. И в то же время мне не терпится узнать, что произошло с моими родителями? Кем они были, и как так вышло, что мы стали жить с Марджери Кроу вместе?

— Ты знаешь, как погибли мои родители и кто мой отец?

Тетушка снова тяжко вздыхает. Похоже, непросто ей дается этот разговор.

— Знаешь, за единственной наследницей рода Андери женихи ходили толпами. Лучшие из лучших претендовали на ее руку и сердце, раз за разом получая отказы. А Ри выбрала его. Приезжего баронишку никому не известного. Надо сказать, он был красавцем, весь такой из себя настоящий мужчина. Обходительный, но мужественный. Без слащавости, присущей столичным хлыщам. В него было легко влюбиться, не спорю. Да только мутный он был какой-то. О себе говорить не любил, все больше отшучивался, на прямые вопросы. Я тебе больше скажу, ни титул, ни родовое имя у него были не настоящие! О том мне Риэлла рассказала по секрету.

— А как его звали? — затаив дыхание, жду ответ.

— Он представлялся как Хайд, а родовое имя, хоть убей, забыла… Он им и не пользовался, вступив в более знатный род жены. Скорее всего, он был беглым преступником, удачно поймавшим столь высокого полета птицу, как твоя мать.

Говоря о моем отце, тетя презрительно кривится.

— Это Хайд виноват. Шустрый малый, всего через месяц знакомства он сделал Ри предложение, и она и согласилась на чистой воды мезальянс! Был бы жив ее отец, он бы ни за что не допустил такого позора, но мама Риэллы была мягкой домашней женщиной, она не смогла противостоять дочери в твердости характера. Не помогли ни слезы, ни угрозы, ни уговоры…

— Вряд ли Алый Луч могла быть бесхарактерной особой, — улыбнулась я, ощущая невероятную гордость и тепло в сердце по отношению к своей только что обретенной маме.

— Я отговаривала ее, как могла, но молодо-зелено. Отвергнутые женихи негодовали, устраивали дуэли. Столица гудела от скандальной новости, только Риэлле все было нипочем. Она порхала счастливая до безумия, а у меня уже тогда что-то екало от такого ненормального счастья. Предчувствие беды не отпускало.

— Но мама ведь была Алым Лучом! У нее было все: уважение, высочайшая должность при дворе, деньги. Почему бы ей не позволить себе любовь? Какая беда в том, что ее любимый не был знатен? Может, папа плохо с ней обращался?

— Вынуждена признать, что Хайд ни разу не дал Ри повода для ревности и не обидел. Но поклонники Риэллы не желали смириться со сложившимся положением вещей. Но хуже, что в их числе был сам император. Петер Ронн, мужчина в самом расцвете сил, открыто жалел, что успел жениться во второй раз. Королева носила Ридриха под сердцем, а он, не скрываясь, оказывал Алому Лучу знаки внимания. К чести Ри, она была непреклонна и всегда находила слова, чтобы поставить величество на место.

— С ума сойти! За мамой пытался ухаживать сам император!

— Это ее и сгубило. Прошло пять лет, с тех пор как Ри вышла замуж. У нее подрастала ты, и даже столичные сплетники давно перестали перемывать семейству Андери кости. Только Петер так и не оставил своих попыток.

— Трудно избегать императорского внимания, когда ты — Алый Луч, — посочувствовала я бедной мамочке.

— Так и есть. Андери жили тихо, редко посещали балы и приемы. Особенно те, где присутствовало его величество. Да ее муженек и не старался влиться в местное высшее общество. Держался особняком, больно гордый, — тетя скривилась. — Он даже отказался от должности во дворце, которую ему предложил сам император, и занимался невесть чем.

У него был бизнес?

— Да какой там! Мне только известно, что время от времени Хайд куда-то уезжал. Каждый месяц он пропадал то на неделю, то на две. Я говорила Риэлле, что это ненормально. Возможно, он живет на две семьи, но Ри только смеялась и отмахивалась. Верила ему как себе, наивная…

В моей голове отчетливо, как наяву, грустный женский голос произносит: «Соскучилась по папочке, да Ириска?»

Значит, это не моя фантазия, а самое настоящее воспоминание из детства! Тогда тем более мне нужно попасть во дворец и попросить Ридриха о помощи. Пусть сделает то же самое еще раз, вдруг удастся вспомнить еще какие-то подробности. А, может, напротив, не стоит лишний раз бередить прошлое?

И все же я не выдерживаю:

— Тетя, а как они погибли?

Подарив мне долгий испытующий взгляд, тетушка Марджери переходит к главному:

— В тот день я была в гостях у Андери.

У Ри выдался выходной, ее муженек в очередной раз был в отъезде, а слуг и няню она отпустила. Андери, вообще, не держали слуг постоянно. Это как раз был канун Дня огненных духов, и те немногие, кто проживал в особняке, разъехались по домам на праздники, а для большинства бытовых мелочей хватало призывательского мастерства Риэллы.

Тетя прерывается, чтобы отхлебнуть холодный чай. Не смею ее торопить, но умоляюще сжимаю пальцами колено — во время рассказа, я так и сижу на полу подле ее ног.

— Я принесла подарки ей и тебе. Мы разговаривали о том и о сем, возились и играли с тобой. Веселились. А потом неожиданно заявился Петер. Император пришел, чтобы поздравить Алого Луча с праздником. Поинтересовавшись, куда подевался ее муж, он нелестно о нем отозвался и в очередной раз потребовал развестись. Ри, как обычно, пыталась уйти от этой темы, но Петер вдруг заговорил о чувствах, распалился и пригрозил избавить ее от неудачного брака, если она не удосужится разобраться с этим самостоятельно. Слово за слово, и разгорелась сильная ссора. Император был пьян, иначе не полез бы с домогательствами, пытаясь продемонстрировать Риэлле, каким должен быть настоящий мужчина.

— Почему ты не вмешалась?

— Шутишь? — удивленно вскидывает брови тетя. — Все случилось так быстро, что я и глазом не успела моргнуть. Я ведь не подслушивала с самого начала. Оставила тебя в детской и вышла на лестницу, только когда заговорили на повышенных тонах. И что ты думаешь? Стоило Петеру полезть к Ри с поцелуями, как объявился ее муженек. Как по заказу. Словно прятался загодя в доме и только того и ждал! — тетя кривится в отвращении.

— Не может быть! — удивляюсь я.

— Я тоже так подумала. Ведь Хайд вошел не через дверь, а появился из своего кабинета, двери которого выходили в холл. Он отодрал императора от жены и отшвырнул. Петер покатился по полу точно пьянчуга, вышвырнутый вышибалой из таверны. Но Хайд не успокоился, пошел на него и ударил!

— Ударил императора?! — не верю я ушам.

— Ага. Дал в морду, как водится. Мужчина он был крепкий.

Отчего-то я ощущаю удовлетворение от такого поступка отца, хоть и не помню, его самого. Но раз не побоялся начистить репу самому императору, то точно был смелым человеком и любил маму.

— Так ему и надо, — не выдерживаю я.

— Лучше бы ему быть сдержаннее, может, тогда все повернулось бы иначе. Потому что как маг Хайд был полный пшик. Тут-то и случилось самое страшное. Петер, как и все императоры, был сильным менталистом. Он что-то сделал с твоим отцом, и тот упал замертво. Ри закричала страшно. От горя она потеряла разум и, призвав фамильяра-демона, натравила его на императора, мстя за убийство мужа.

— Какой кошмар! — прижимаю руки ко рту, а перед глазами точно живая разворачивается ужасная сцена.

— Да… Это ведь было предательство! Риэлла давала магическую клятву верности, как все Лучи. Кара последовала немедленно, и моя подруга тоже погибла на месте, — глаза тети снова намокли.

Чувствуя, как в горле встает ком, возмущаюсь:

— Но ведь она защищалась!

— Когда такие нюансы волновали высшие силы? — заморгала часто-часто тетя, не давая слезам воли.

— А император? Его убил призванный мамой демон?

Тетя согласно кивнула.

— Менталисту против высшего демона не выстоять. Как призыватель я это хорошо понимала и не стала досматривать, чем между ними дело кончится. Да и императоры тоже те еще демоны, если речь заходит о нежеланных свидетелях. Едва Ри упала, я поняла, что дело дрянь, и бросилась спасать тебя. Твоя комната была защищена лучше прочих во всем доме. Родители постарались обезопасить самое дорогое, что у них есть. Запершись на все запоры, я спряталась вместе с тобой в шкафу, где специально для тебя было организовано тайное место. Так там и просидела несколько часов, надеясь, что нас искать никому не придет в голову.

— За нами кто-нибудь пришел?

— Кто-то точно приходил, но нас он не обнаружил. Не догадался, наверное, где стоит искать. Или сработала защита. Я не знаю.

Просидела я там час или два, уговаривая тебя не плакать и укачивая. Ох и натерпелась тогда страху. Прислушиваясь и боясь использовать магию, чтобы себя не выдать. Ты же знаешь, что фамильяры при гибели хозяина или развоплощаются, или отправляются туда, где их взяли, потеряв добрую долю силы? На это я и понадеялась. Где этому демону столько подпитки было взять, если хозяйка мертва? Не могу сказать, что стало с фамильяром Риэллы, но в особняке его больше не было.

Марджери Кроу скорбно прикрывает глаза. Я молчу, переживая трагедию прошлого. Осмысливая, все что узнала.

Мамина любовь к моему отцу впечатлила меня. Только я до конца не определилась, как отношусь к ее поступку. Неуверена, что стоило рисковать ради мести жизнью, но кто знает, чего сгоряча не сделаешь. Наверное, в тот миг она действовала на инстинктах, не помня о маленьком ребенке, который ждет в детской на втором этаже…

С другой стороны, и тетя может не знать всей подоплеки отношений между императором и Алым Лучом. Кажется, мне не хватает информации.

Постепенно вырисовывается логичный вопрос:

— Тетя. А почему я совсем-совсем ничего не помню из своего детства?

— Прости, Ирис, — тетушка качает головой. — Я была совсем молода и настолько шокирована произошедшим, что не удержала тебя. Ты вырвалась и убежала в холл, где увидела. тела родителей. От испуга и шока что-то с тобой произошло. После ты целый год совсем не разговаривала и меня не узнавала. Как сейчас помню первые слова, которые услышала однажды утром: «Тетя Мадзь, хотю кусать!»

Тетя прячет лицо в ладонях, ее плечи сотрясают сухие рыдания.

— Ты все забыла, Ирис! Но это и к лучшему. Незачем помнить такое.

Обнимаю ее, едва сдерживаясь, чтобы снова не расплакаться. Боюсь, что для сердца немолодой уже женщины это серьезное испытание.

— Тетя, я принесу успокоительные капли.

Погладив тетушку Мардж по спине, тороплюсь в свою комнату, где оставила снадобье. Мне и самой не помешает принять несколько капель. Трудно до конца осознать, что все услышанное — страшная история моей жизни. Тогда стоит не клясть, а поблагодарить судьбу за то, что сознание стерло воспоминания о таком прошлом.

Приняв снадобье, отсчитываю капли тете в стакан. Мимоходом взглянув на циферблат старинных напольных часов в коридоре, отмечаю, что до бала остается совсем мало времени. Идти мне сейчас никуда не хочется, но по-прежнему нужно найти Ареса.

Заставляю себя встрепенуться.

Родители — мое прошлое, их в любом случае уже не вернуть, но светлый — мое настоящее и, возможно, даже будущее. Я ведь так и не ответила на его предложение. Решено, я все-таки отправлюсь во дворец.

Прямо в коридоре призываю Птица.

— Ир-р-рис! Я уже волновался, ты жива? Здор-р-рова? — никогда раньше я не видела темного духа таким обеспокоенным.

— Кажется, да. Но у меня столько новостей!

— Р-р-расскажешь?

— Позже. Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал. Ты можешь прямо сейчас слетать в академию и проверить, там ли Арес?

Ворон задумался.

— Мне потр-р-ребуется не меньше получаса.

— Отлично. Назад я тебя призову, дай только сигнал, как закончишь.

— Договор-р-рились!

Не задавая лишних вопросов, ворон растворяется в воздухе — духов свои пути и дороги, Птиц справится намного быстрей. Ну а я попробую все-таки успеть на бал, правда придется гнать магикар на запредельной скорости…

Напоив тетушку Марджери успокоительным, сообщаю ей, что не оставила идею отправиться на бал.

— Ирис, ты рехнулась! — расплескивая воду, тетя опускает стакан на столик. — И это после всего, что я тебе рассказала?!

— Поясни, пожалуйста, почему я не должна идти на бал? Что-то не понимаю.

— Потому что пока Ридрих Ронн тебе благоволит, но что будет, когда он все узнает? Как поступит с дочерью предательницы?

Обескураженно смотрю на расстроенную женщину, а затем улыбаюсь:

— Тетя! Ты зря боишься! Ридрих — отличный парень, он не станет карать невиновных не разобравшись. А разобраться во всем проще простого!

— Теперь уже я не понимаю, на что ты намекаешь, — с подозрением хмурится тетя.

— Это же очевидно! Ты должна дать императору возможность прочесть твои мысли.

Глава 12. Интриги прошлого проникают в настоящее

Тетя подскакивает на ноги, и ее искаженное лицо вдруг кажется мне каким-то злым:

— Ирис! Ты, вообще, думаешь, что предлагаешь? — шипит она словно разъяренная кошка.

— Но почему нет? — неуверенно возражаю я. — Ты ведь единственный свидетель, от которого Ридрих сможет узнать всю правду. Увидеть твоими глазами последние мгновения жизни отца и получить ответы на вопросы.

— А с чего ты решила, что ему нужны эти ответы?

— Ридрих живет этой мыслью. Неизвестность годами разъедает его изнутри. Как и меня, между прочим! Почему ты не рассказала мне все раньше, тетя? Я ведь спрашивала тебя не раз, но ты мне лгала! Выдумала несуществующего аристократа, обесчестившего мою маму вместо того, чтобы сказать об отце правду! — смотрю на Мардж Кроу с укором, ничего не могу поделать.

— Хочешь сказать, тебе стало легче после всего, что ты узнала? — едко усмехается она.

— Пока нет, — отвечаю честно. — Но пройдет время, я осознаю и приму. И буду жить дальше, зная наверняка, кто я такая на самом деле.

Тетя только качает головой и горько улыбается, отходя к окну. Говорит не оборачиваясь:

— Наивная! Думаешь, император отнесется к этому знанию так же, как и ты? Нет. Он захочет узнать, почему я скрывала столько лет. Почему не пришла к нему сама. Потребует выдать тех, кто помог мне подделать документы и вывезти тебя из столицы. Что будет с ними, если все раскроется? Или ты наивно полагаешь, что Ридрих не станет выведывать их имена? Он всех запишет в предатели. Нет! Я слишком глубоко в этом увязла…

Мардж Кроу возвращается и снова опускается в кресло, обмахиваясь ладошкой.

— Хорошо. Не надо делиться воспоминаниями, но можно ведь придумать, как рассказать ему правду, не раскрывая всех тайн? Написать анонимное письмо? Или нет. Может, попросить его дать обещание или даже клятву? Точно! Пусть поклянется, что не станет спрашивать больше того, что ты сама пожелаешь рассказать? Пообещает никого не наказывать и не причинять вреда. Ради того, чтобы узнать, как умер отец, император на многое согласится. Но, тетя, в одном я уверена, Ридрих Ронн не такой, как его отец. Он хороший, — я тронула тетушку за плечо. — У нашего императора не так много друзей, чтобы разбрасываться теми, кто ему верен. Он не тронет нас и безо всяких клятв.

Долгий недоверчивый взгляд, которым окинула меня тетя, сказал, что я ее не убедила.

— Я поняла. Ты же в него влюбилась. Ну конечно! Император видный молодой мужчина, а пережитая вместе опасность вас сблизила. Но романтический флер спадет, Ирис, и тогда ты все поймешь, да будет поздно! Один из Роннов уже погубил твою мать, разрушил семью, изменил и мою жизнь тоже, если ты не заметила! Неужели тебе и этого мало? Если мало, тогда отправляйся на этот треклятый бал сколько хочешь. Я умываю руки!

Наверное, ей удалось бы меня пристыдить, если бы все обстояло так, как она говорит.

— Я поняла тебя, тетя, но ты ошибаешься. Я не влюблена в Ридриха. Хотя бы потому что люблю совсем другого человека. И пойти на этот треклятый бал — единственная возможность узнать, где он сейчас.

Отвернувшись, направляюсь к двери. На прощание или какие-то еще слова просто не остается сил. Да и на сам бал я безнадежно опаздываю. Так что уже все равно, в каком виде там появлюсь. Главное, чтобы Арес был там. Чтобы наша встреча состоялась. Я и мысли боюсь допустить, что есть тысяча причин, по которым его там не окажется.

— Стой! Да, постой же, Ирис! — окрик тети вынуждает обернуться. — У меня кое-что есть. Настало время отдать это тебе.

Она, прихрамывая, словно отсидела ногу, направляется к старому секретеру и вынимает оттуда коробку из-под конфет. Торопится с ней ко мне. А у меня от жгучего стыда загораются уши.

— Вот. Возьми это, — подрагивающими пальцами тетя открывает крышку, демонстрируя мне… мой ученический галстук.

Не знаю, что сказать. Предмет, который там хранился долгие годы, я подменила еще перед тем, как провести ритуал в доме Андери.

— Тетя.

— Ты уже знаешь, что это артефакт полного подчинения. Но откуда бы ему взяться у столь слабенького призывателя как я? Он принадлежал твоей матери, Ирис. Я забрала его, когда сбегала вместе с тобой из особняка Андери. Пришло время отдать его законной владелице. Он твой по праву, — тетя ставит коробку на столик для писем у двери и с благоговением вынимает мой галстук. Протягивает мне двумя руками точно какую-то реликвию. — Эх. Если бы Риэлла использовала его тогда, то не потеряла бы контроль над демоном и осталась бы жива. Тогда все было бы по-другому. Возьми его и всегда держи при себе. Что бы ни случилось.

Сглотнув, принимаю галстук, не в силах подобрать подходящие слова. А тетя порывисто обнимает меня.

— Тетя.

— Не благодари. Надеюсь, эта вещица никогда тебе не понадобится, но лучше, чтобы.

— Тетя, это просто мой галстук!

— Что?..

Она отстраняется, глядя на меня с непониманием.

— Я украла артефакт и уже его использовала. Думала, что верну, но он. хм. потратился. А это обычный галстук, — тряхнув зажатым в кулаке предмет гардероба, совершенно неуважительно засовываю его себе в карман куртки.

Тетушка Марджери смотрит на меня так, словно я как минимум принялась летать на метле, подражая ведьмам из детских сказок.

— Ты использовала артефакт полного подчинения? Но. зачем? — интересуется она севшим голосом.

Как же непросто признаваться в собственных проделках, особенно когда тетя смотрит вот так с укоризной.

— Эээ… Я кое-кого призвала. Кое-кого очень сильного, и использовала артефакт, чтобы его подчинить. Кстати, ты ошибаешься, это вовсе не артефакт полного подчинения, он иначе работает.

Моя рука инстинктивно ложится на грудь — прямо на то место, где еще совсем недавно душу грело крылатое солнышко.

— Как это не артефакт полного подчинения? — тетя строго поджимает тонкие губы. — Кто тебе такую глупость сказал?

— Это рейдл. Неважно! Я все тебе потом расскажу, — я не готова прямо сейчас выложить ей историю наших с Аресом взаимоотношений. Во-первых, жутко стесняюсь говорить с тетушкой о подобных вещах. А, во-вторых, у меня совсем нет на это времени. — Прости, мне надо бежать.

Порывисто чмокнув ошарашенную тетушку в щеку, выскакиваю за дверь. Чтобы вызвать магикар, нужно добраться до большого загородного шоссе. От поместья до него двадцать минут быстрого ходу, и я просто не могу себе позволить потерять столько времени. Воздушники в окрестностях сплошь знакомые, и пора нам вспомнить, как развлекались в детстве.

На ходу создаю малый круг призыва. Вращаясь, он поднимается в воздух, и внутри него появляются полупрозрачные сущности.

— Мелли, Филиния, Ялли! Как же я соскучилась! Покатаемся?

Воздушники кружат вокруг, ерошат мне волосы и трутся словно большие котята, обдавая вечерней прохладой и запахом трав.

— Ну не обижайтесь, что меня так долго не было, — увещеваю их, щедро подпитывая магией.

Три воздушника, довольные, сливаются вместе, и вот передо мной бьет копытом крылатая полупрозрачная лошадь.

— Ох! Я и забыла, какие вы красивые! — нисколечко не льщу духам я, вскакивая на спину необычному скакуну.

Взмах эфемерных крыльев, и ноги моей необычной лошадки отрываются от земли. Мы несемся быстрее ветра через поля и леса к приметному повороту дороги. Наслаждаться полетом мне долго не приходится. Ровно до тех пор, пока крылатая воздушная лошадь не решает пронести меня низко-низко над землей через аркообразный проход, образованный основательно разросшимися кустами.

— Нет! Нет-нет-нет! Стойте! — предупреждающе ору я. Да куда там! Едва успеваю зажмуриться. — Ай! Ой! Уй!

Не знаю, каким чудом мне удалось сохранить остатки волос, но полное ощущение, что их большая часть украсила ветки кустов в столь любимом мной месте заброшенного парка.

— Народ, вам не кажется, что я слегка выросла для подобных забав? — возмущаюсь, отплевываясь от мелкого мусора и пытаясь пригладить растрепанные лохмы.

Именно в этот момент воздушный скакун распадается на три изначальные сущности, опуская меня на грешную землю прямо возле приметного зеленого столба с тремя черными точками. Духи на радостях расстарались, чтобы меня повеселить, но я, отвыкнув за последние годы от этой их традиционной забавы и потеряв сноровку приземления, кувыркаюсь в дорожной пыли.

— Зато быстро, — хоть как-то успокоив себя, поднимаюсь на основательно подрагивающие ноги.

В выпуклом прозрачном камне, одной стороной вмурованном в столб, отражается моя перепуганная бледная физиономия в обрамлении черных волос. И моя прическа сильно напоминает тот самый пресловутый ершик для унитаза, которым меня когда-то дразнили. Недовольно фыркнув, нажимаю прямо на собственное отражение, и легкий укол в ладонь, подтверждает, что заказ принят. В нетерпении наблюдаю, как мучительно медленно камень меняет цвет на красный, показывая, сколько времени осталось до прибытия магикара. Не выдержав, добавляю магии, чтобы ускорить процесс, и через десять минут ожидания, прямо передо мной над дорогой зависает городской магикар привычного зеленого цвета с тремя черными точками на борту. Забравшись внутрь, кладу руку на кристалл и кормлю заключенного в двигатель духа.

Все. Остается только ждать и верить.

Магикар срывается с места и несется прямо ко дворцу на максимально допустимой скорости. Откинувшись на спинку сидения, выдыхаю. Я сделала все что могла, остается только ждать, наблюдая, как меняется за окном проносящийся пейзаж, постепенно становясь все более городским.

Кстати, а не пора ли уже вернуть Птица? Полагаю, ему хватило времени, чтобы отыскать Ареса в общежитии, но самостоятельно возвращаться ворону долго, призыв же вернет его в тот же миг.

Сказано — сделано. Ворон появляется рядом со мной.

— Ир-р-рис, ты вовр-р-ремя! Я уже начал волноваться.

Он перепрыгивает на спинку переднего сидения и встряхивается, роняя темные перышки, которые, как всегда, завораживающе тают в воздухе, не долетая до твердых поверхностей.

— Ты нашел Ареса?

— Нет. В академии, вообще, никого, кроме бытовиков и духов. Каникулы начались, все разъехались по домам. Твоего светлого там тоже нет уже как несколько суток. — Похоже, он покинул общежитие ср-р-разу после нашего возвр-р-ращения…

В груди поселяется противный холодок, но я гоню прочь неприятные мысли.

— Надеюсь, он придет во дворец. Надеюсь, дождется меня там. Иначе. Иначе я просто не знаю, где его искать и что делать. Не уверена, что смогу попасть в Авельен и разыскать его там.

— Куда, говор-р-ришь, мы едем? — Птиц с подозрением смотрит на меня, и его красный глаз кажется мне огромным через круглое стекло монокля.

— Во дворец, на выпускной бал. Птиц! — я даже подпрыгиваю, так потрясает меня его реакция.

Ворон просто складывает крылья и валится замертво куда-то на переднее сидение. И даже язык умудряется высунуть — типа основательно так сдох.

— Не паясничай! Мне не до того!

— Ир-р-рис, — поднимается темный дух, убирая монокль в… ну как будто бы в карман, словно он у него есть. — Ты увер-р-рена, что готова к такому ответственному мер-р-ропр-р-р-иятию? — его голос звучит вкрадчиво-вкрадчиво.

— Если, ты насчет того, что я не в праздничном платье, то лучше помолчи.

— Понял. Зови сисястых.

— Что?

— Фей зови, говор-р-рю. Они что-нибудь обязательно пр-р-ридумают.

Сил на споры нет. Может, тетя Мардж права, и мне действительно надо лежать, а не нестись неизвестно куда сломя голову?

— Хорошо, зовем фей, — покорно соглашаюсь с вороном.

У фей есть особенная магия. Может, они сумеют превратить грязный веник в праздничный букет одним взмахом эфемерных крылышек? Быстрое движение рукой, и, повинуясь моей воле, в магикаре появляются Элла и Гелла.

— Святые пятки великой феи! — прижимает ко рту ладони нежная Элла, в ужасе уставившись на меня.

— Ирис, кто тебя так?! — округляет глаза Гелла.

— Угу. И, главное, за что? — добивает ворон.

— Да что с вами такое?! — не выдерживаю я.

Вместо ответа, Гелла взлетает и опускает встроенное в потолок зеркальце. Оно разматывается в виде рулонной шторки прямо перед моим носом, и я невольно вздрагиваю, едва сдержав ругательство. Полет через кусты, да еще и падение в пыль не добавили мне привлекательности. В растрепанные волосы набилось столько веток и листьев, что и за целый час не выбрать. Одежда тоже вся в пыли, и это я еще не вижу себя целиком. Но могу представить, что выгляжу как нищенка или бродяжка.

— Вы правы, в таком виде меня во дворец не пустят даже с приглашением. Но что же делать?

Раадрйм. Особняк рода Андери. Детская. Час до окончания выпускного бала.

Арессандро Дарро Вэллор, правитель Фриденвелта

Она появилась перед главным входом примерно полчаса назад. В дверь стучать даже не пробовала. Просто ходила туда-сюда по широкому крыльцу, задумчиво поглядывая на окна. Словно была уверена, что я здесь и ее заметил.

В особняке Андери я провел последние три дня, с того самого момента, когда состоялось фееричное возвращение Ирис после испытания.

Они появились неожиданно. Возникли прямо посреди гостиной в том самом месте, где была привязка мобильного портала, разработанного для Ирис. И по их виду было ясно — что-то пошло не так. Все пошло не так!

— Лекаря, немедленно! Если она погибнет, всех казню! — рявкнул облеченный властью мальчишка, сверкая глазами.

Голову даю на отсечение, в таком состоянии он даже толком не понимал, кто именно находится рядом, но даже не сомневался в своем праве повелевать. На руках он из последних сил держал бледную Ирис. Темные волосы моей дайири струились бурным водопадом, рука с тонким запястьем безвольно свисала, глаза были закрыты, и пышные ресницы отбрасывали на бледные щеки густые тени.

А на груди — там, где совсем недавно сияло подаренное мной крылатое солнце, звенящая тьмой пустота… Словно то место, где красовался рейдл, вырезали ножом из ее ауры. Это значит… Это значит она приняла решение?

Вот такое?

Вот так?

Я пошатнулся, словно кто-то попытался выдернуть ковер из-под моих ног. Внутри что-то оборвалось. Чувство, как будто снежная лавина погребла меня под невыносимой тяжестью, забив нос, рот и уши. Я оглох и ослеп, и едва был способен соображать. Просто стоял и таращился, не понимая, как умудрился снова пропустить столь тяжелый удар в солнечное сплетение. Больно.

Я не чувствовал Ирис совсем. Но постепенно осознал, что это случилось не прямо сейчас. Чуть раньше, только я не смог понять, что это за тягостное ощущение, путая его с достигшей пика тревогой.

— Ваше величество, что произошло? — подскочил к молодому императору Тенидара отошедший от первого шока Жак, и его голос я слышал точно издалека.

Шумный, раздражающе мельтешащий артефактор казался неуместным пятном яркой краски на фоне черно-белого, худого парнишки с осунувшимся лицом, в котором было сложно угадать правителя могущественной империи. Только жесткий взгляд темных глаз подсказывал, что этот юноша действительно облечен властью.

— Вы должны поклясться, что все это останется тайной. Пока. Пока я не отменю. — даже в таком состоянии он умудрялся говорить так, что тянуло повиноваться.

Менталист! Ну конечно, он приказывает, подкрепляя слова магией! Даже в таком состоянии подстраховывается.

— Клянемся. Конечно, мы клянемся, — часто-часто закивал Рыжий, забирая Ирис из его побелевших пальцев.

Стоило им разжаться, как Ридрих Ронн пошатнулся и, цепляясь за спинку пошарпанного дивана, неловко осел на пол без сознания.

— Йоп… — Жак растерянно оглянулся на меня.

— Беги за лекарем! Скорей! — поторопил его я, и Рыжий, уложив Ирис на диван, бросился в двери.

Я бросился к ней. Коснувшись бьющейся жилки на шее любимой, убедился, что она жива, и ее физическое состояние опасений не вызывает, а вот аура была высосана едва ли не до капли. Сильнейшее магическое истощение, если не помочь сейчас же, магом ей уже не быть.

С Ридрихом Ронном дела обстояли хуже. Правая рука была вся в запекшейся крови, а поверх натекала новая. Сняв с него куртку, я обнаружил глубокую резаную рану, края которой тревожно почернели. То, чем ее нанесли, содержало яд. Как только император смог так долго продержаться, учитывая, что магии в нем почти не осталось?

Я смотрел на более удачливого соперника, но отчего-то не мог его возненавидеть. Казалось, чего бы проще? Слегка помочь «счастливчику» перешагнуть грань, на краю которой он и так стоит, а затем утешить Ирис. Вряд ли она успела к нему привязаться…

Тряхнул головой. Темная энергия пагубно на меня влияет, пора возвращаться домой. Но сначала…

Лечить такое для меня было не впервой, сколько разных ран я повидал. А тот, кто хотя бы год прожил на Фриденвелтских болотах и не помер от укуса какой-нибудь твари, может смело причислить себя к мастеру ядов.

Рану Ридриха я промыл самым действенным средством — собственной кровью. Не думая о последствиях, которые это повлечет, наблюдал, как шипя и пенясь, неохотно выходит зараза, сжигаемая моим огнем. Лицо императора порозовело на глазах и стало совсем юным, когда печать страдания стерлась, и черты расслабились. Очистив рану и затворив кровь, срастил ткани без особенных изысков. Не нравятся шрамы? Пусть их местные лекари правят, а то что-то совсем не торопятся.

При взгляде на Ирис запретил себе любые мысли, и в голове было так благостно пусто, что ветер свистел. И на душе тоже. Механически влив в обоих пострадавших столько энергии, что хватило с лихвой залатать безнадежно высосанные ауры и до краев заполнить резервы, вышел из комнаты с чувством выполненного долга.

В себя пришел, только когда магикар остановился перед особняком Андери. Не знаю, почему я приехал именно сюда, но когда неспешно поднялся на крыльцо, дверь внезапно приоткрылась, словно приглашая внутрь. Странно, но я по-прежнему не чувствовал никакого постороннего присутствия поблизости. Разве что само здание, казалось, жило своей жизнью?

— Раз приглашаешь, вхожу, — зачем-то сказал вслух я.

Отсюда будет удобно отправиться домой без лишних свидетелей.

Позже, стоя перед кое-как протертым от пыли зеркалом, я убедился, что наша связь с Ирис окончательно разрушена, и моя татуировка исчезла тоже, ни следа не оставив на ауре. Удивительно, что совсем недавно я этого хотел, а теперь воспринимаю как величайшую потерю, хотя мы толком даже узнать друг друга не успели…

Ладно. Не нужно об этом думать. Запрещаю! Пора отправляться в Авельен и заниматься делами. Надеюсь, времени, проведенного в Раадриме, хватило для адаптации к местной магии.

И все же я медлил.

Часами бродил по коридорам, разглядывая со вкусом обставленные комнаты, пустые и заброшенные. Но чаще всего обнаруживал себя в детской, единственном месте, где что-то случилось и остались следы борьбы. Меня тянуло сюда словно магическим арканом. Вот и сейчас я стоял напротив окна и наблюдал, как внизу на крыльце переминается ректор Войси-Лауди.

Как она меня здесь отыскала? Зачем пришла? И… Ей ведь все что-то было нужно от Ирис? Мысль обожгла словно ударом хлыста, которым ректорша нетерпеливо похлопывала себя по крутому бедру.

Я пытался об этом не думать, надеясь, что теперь, когда она с императором, то все проблемы позади, но сам не мог в это поверить до конца, учитывая, в каком состоянии они оба вернулись. И что уж лукавить, я оставил на Ирис магический маяк, который обязательно сработал бы, окажись она в опасности.

И с тех пор ждал, почти надеясь, что вот-вот потребуется моя помощь. И тогда я приду, разрублю этот клубок интриг, посмотрю еще раз в глаза необычного вишневого оттенка, чтобы увидеть окончательный ответ, и тогда уже смогу покинуть Раадрим ни о чем не жалея.

Но маяк спал. Ирис была в порядке, и мое появление рядом могло принести ей только лишние проблемы…

Ладно. Пойдем иным путем. Надо же как-то отвлечься? Сбросив морок, которым прикрывался, посмотрел прямо на затянутую в черную кожу женщину. Та, мгновенно почувствовав мой взгляд, подняла голову и, улыбнулась. Жестом предложила мне выйти наружу. Я, в свою очередь, пригласил ее войти.

Правильно разгадав мою пантомиму, Войси-Лауди помотала головой и развела руками. Болотный червь!

— Что вы здесь делаете, леди? — вместо приветствия поинтересовался, выходя на широкое крыльцо-террасу.

— Надо же! А я хотела спросить у вас то же самое, — улыбка старой хищной кошки исказила губы Стервы. — Но главное, как вам удалось войти внутрь, Дарро? Особняк Андери никого не впускает внутрь.

Вот как? А я и не заметил.

— Это она тебя призвала? Девчонка Андери?

— Не понял, о ком ты? — нахмурился с как можно более дремучим видом, хотя сразу сообразил, что речь идет об Ирис.

Стерва, покачивая крутыми, обтянутыми черной кожей штанов, бедрами принялась обходить меня по кругу, почти невесомо положив пальцы мне на плечо, и я ощутил тепло ее кожи даже через неизменные перчатки.

— Все ты понял, светлый, — шепнула мне в губы она, завершив круг и остановившись прямо передо мной. — Ты ведь светлый?

Даже на каблуках Войси-Лауди была ниже меня и смотрела, запрокинув назад голову. Лукаво так смотрела из-под ресниц. Разглядывая сеть мелких морщинок в уголках ее глаз, я не шелохнулся и не изменил выражения лица, а ее улыбка продолжала шириться, словно происходящее ее веселило.

Наконец, ректорша осознала, что ее ужимки на меня не действуют и перестала маяться дурью.

— Я знаю, что Ирис призвала тебя из Авельена и провела какой-то ритуал, который не дает тебе вернуться.

— Вот как? И что же мне мешает? — я выгнул бровь.

На деле мне было очень интересно, откуда она так много о нас с Ирис знает. Особенно об Ирис. Настолько интересно, что я был готов действовать жесткими методами, чтобы это выяснить.

— Ты смотришь так… — Войси-Лауди инстинктивно отступила на шажок. — Но мне определенно нравится. Знаешь, такие мурашки по телу, и ощущение. Как будто я совершенно беззащитна рядом с тобой. Я такое редко испытываю, — шепнула она доверительно и словно невзначай кокетливо провела пальцами по груди.

В свою очередь, я наклонился к ней и, копируя ее интонации, прошептал:

— Так и есть. Потому советую тебе рассказать все, что знаешь, и как можно быстрее.

— Для этого я сюда и явилась, — ректорша неспешно проследовала вдоль террасы, ведя пальцами по старому камню стен дома.

Остановившись через несколько шагов, она направилась обратно. Осмотрелась по сторонам в поисках чего-то.

— Здесь негде присесть.

— Не думаю, что наш разговор отнимет много времени. Почему ты назвала Ирис Андери? — поторопил ее вопросом.

— Она дочь той, кому принадлежал этот дом. Он ведь впустил ее внутрь, верно? Ирис смогла воспользоваться книгой?

Я понял, о чем она, но выдавать информацию не собирался. Мало ли как это отразится на будущем Ирис.

— Не знаю, о чем идет речь, но ведь ты мне расскажешь?

Войси-Лауди вздохнула:

— Риэлла Андери — мать девчонки Ирис, была ослеплена тщеславием и жаждой власти. Девчонка идет по ее стопам. Чего стоят все эти ее кривлянья: «Я смогу, иначе я не Ирис Кроу!» — Стерва передразнила Ирис писклявым голосом. — Кстати, не обольщайся невинной внешностью. Как и Риэлла, ее дочь грезит о власти и могуществе. В Алом Гримуаре записан тот самый ритуал. Стащив его из библиотеки академии, Ирис призвала тебя. А затем, испугавшись, принялась крутить хвостом. Наверняка утверждала, что ошиблась и пообещала найти способ вернуть тебя обратно, так?

— Допустим, — я неопределенно пожал плечами, вроде как удивленный такой проницательностью, и улыбка снова мелькнула на хищно изогнутых губах ректорши.

— Не верь ей!

— Хватит ходить вокруг да около! Говори, по существу, — рыкнул я, утомленный этими ритуальными танцами. — Какое тебе дело до всей этой истории?

— Хайдар Акрам. Тебе знакомо это имя?

Я внутренне напрягся, когда прозвучало имя названого брата моей матери и ее телохранителя. Дядя Хайдар по-настоящему любил меня в отличие от родного отца, Урожденный иррантиец оберегал молодую королеву Фриденвелта от козней многочисленных фавориток ветреного мужа. Но в тот день, когда мятежник уничтожал мою семью, Хайдара не оказалось рядом, чтобы защитить мою бедную маму…

Мне до сих пор снятся кошмары о том роковом дне.

— Первый раз слышу. А кто это? — ничем не выдал я того, что творилось у меня на душе.

— Жаль. Хайдар Акрам тоже был из Авельена, как и ты. В Раадрим его призвала Риэлла Андери при помощи запрещенного ритуала.

— Что же за ритуалы-то у вас такие, позволяющие невозбранно выдергивать жителей Авельена в другой мир? Похоже, эта Риэлла Андери была просто исчадием?

— Ты прав. Эта дамочка якшалась с демонами. С виду первая красавица, но душа ее была черна точно все миры Хаоса. А сколько сердец она разбила! Любой почитал за счастье стать ее мужем, да только напрасно. Риэлла безжалостно использовала мужчин. Давала ложные надежды, морочила голову. Сколько дуэлей затевалось ради нее! Сколько буйных голов получило по носу! А еще она не гнушалась якшаться с высшими демонами. Существует ритуал, который усиливает способности. Нужно лишь призвать высшего и заняться с ним…

— Так что в итоге стало с этим Хайрамом? — перебил я ее, не желая слушать всякие гадости о матери Ирис.

— Хайдаром Акрамом, — поправила меня Стерва. — Его попытались высушить. Забрать всю магическую энергию, — пояснила она. — Но в одиночку Риэлла не могла это провернуть. Слишком уж много сил у авельенцев в Раадриме. Хотя кому я рассказываю? — она хитро мне подмигнула.

— Хочешь сказать, этой твоей Риэлле кто-то помог?

— Именно! И не кто-нибудь, а сам Петер Ронн — император Тенидара. Забыла сказать, что Риэлла была Алым Лучом и его любовницей. А теперь ее дочь собирается повторить все то же самое. Она даже заручилась поддержкой юного Ронна и прошла ритуал с высшим демоном, после которого выжила чудом. Это ты ей помог в день испытаний, да?

Все внутри меня восстало против такого предположения. С Ирис и юным Ронном определенно что-то произошло, но я не верю, что их потрепал демон в процессе ритуала. Ирис бы никогда… Она не такая!

— Спасибо, что предупредила. Теперь я буду предельно осторожен, — иронично усмехнулся я.

Нельзя выйти из себя и показать истинную суть. Пусть Войси-Лауди уже знает, что я авельенец. Но то, что я — огнекрылый, ей знать необязательно.

— Ты мне не веришь, — Войси-Лауди изобразила огорчение. — А зря. Как раз в этот самый момент эти двое снова проводят ритуал. Да такой, после которого ты уже никогда не сможешь вернуться домой.

И снова верить в ее слова мне не хотелось, но ведь Стерва преследует какую-то цель, говоря мне все это.

— Допустим, ты не врешь. Но я так и не услышал, какой у тебя во всем этом интерес? Зачем понадобилось предупреждать меня?

— Все просто. Я любила Ронна старшего, а он любил меня, пока тварь Андери его не отбила. Отбила и… уничтожила, — Стерва вынула из кармана куртки очки и поспешно надела, пряча заблестевшие глаза за непроницаемо-темными стеклами.

— Риэлла Андери убила императора Тенидара?

— Да. Во время ритуала что-то пошло не так. Энергия, которую она похитила у того авельенца, вырвалась и уничтожила обоих. На нее мне плевать, но Петер. Он ни в чем не был виноват, как и оставшийся без отца Ридрих. Как и все мужчины, он просто поддался чарам этой расчетливой стервы!

И снова было невозможно определить, правду она говорит или лжет, хотя ее эмоции ощущались вполне искренними. Чувства к императору у нее однозначно были. Одно я знал точно, меня куда-то заманивают. А еще я совсем не верил, что Ирис что-то замышляет против меня.

— Где Ирис Кроу? Ты знаешь, где ее искать?

— Разумеется. Она в императорском дворце. Там сейчас выпускной бал заканчивается. Только…

— Что?

— Тебя без приглашения не пустят. Но ведь это не проблема, да? — она криво усмехнулась. Я не стал ей отвечать.

Глава 13. Бал в императорском дворце

Останавливаю магикар у одного из входов в городской парк, который раскинулся прямо напротив дворца, отделенный от нее огромной площадью. Феи просили найти что-нибудь, отдаленно напоминающее их родной лес.

— Такое место подойдет?

— Вполне, — соглашается Элла.

— Парк достаточно древний. Я чувствую старую магию в корнях местных деревьев, — подтверждает Г елла.

— Тогда шевелите кр-р-ылышками, девочки. Ир-р-рис следует потор-р-рапливаться.

Я шевелю кхм. тем, что есть, и бегу вглубь парка за двумя феями, которые странным образом выбирают путь, заводя меня в какие-то дебри.

В парке мне доводилось бывать раньше, но не помню, чтобы здесь были настолько глухие места. Удивляюсь, оглядывая вековые деревья, мощные стволы которых встают стеной, а кроны сплетаются ветвями, почти не пропуская свет.

Но вскоре мы попадаем на залитую солнцем полянку. Его лучи хаотично пронизывают пространство во всех направлениях, сияя изумрудом и золотом. Серебрятся капельками росы на паутинках. Порхают разноцветные бабочки, перелетая с одного бутона на другой — под ногами раскинулся настоящий ковер из винно-бордовых цветов, названия которых я даже не знаю. Пахнет лесом, прелой листвой и еще чем-то терпким — наверное, так благоухают эти самые незнакомые мне соцветия.

— Здесь? — уточняет романтичная фея осматриваясь.

— Ты молодец, Элла. Замолвлю за тебя словечко перед верховной феей, — в кои-то веки Гелла хвалит подружку.

— Спасибо, — кивает ей Элла и просит: — Ирис, выйди на середину, пожалуйста.

Осторожно пробираюсь к центру поляны, стараясь не сломать ни один бордовый бутончик, останавливаюсь, чувствуя, как щекочут кожу теплые лучи. По шее бегут приятные мурашки, а у солнечного сплетения сворачивается ласковым котенком предвкушение.

Феи принимаются творить свою фейскую ни на что не похожую магию. Я слышу мелодию, но не могу понять, она доносится из-за деревьев, или невидимые музыканты играют прямо в моей голове.

Прямо перед носом появляется Элла. Взмах крыльев, и в лицо летит золотая пыльца. От неожиданности вдыхаю ее полной грудью, и мир вокруг на миг превращается в многоцветие красок. Меня то и дело касаются ловкие пальчики. Волосы, губы, ресницы. Что-то приятно струится по обнаженной коже…

А затем все проясняется, и я снова обнаруживаю себя на той самой поляне.

— Ну как? — интересуется Гелла, небрежно свесившая длинные ноги с края огромного, в полный рост, зеркала.

Откуда оно здесь взялось?

— О. — глубокомысленно выдаю я.

Из отражения на меня глядит какая-то красотка.

Легкий магияж, одновременно придает моей внешности строгости и романтичности. Как будто из сорного растения я превратилась в красивую молодую женщину. Даже непослушные волосы в кои-то веки ведут себя прилично, уложенные в изящную прическу. Только несколько дерзких прядок кокетливо спускаются к ключицам.

Открытые плечи подчеркивают мою хрупкость. Длину шеи — драгоценное ожерелье, ужасно напоминающее ту самую паутинку с каплями росы. На мне винного цвета платье с длиннющим, едва ли на всю поляну, шлейфом. Ткань нежная и приятная к коже. Мне кажется, что она сделана из лепестков тех самых цветов, которые здесь цвели, а сейчас куда-то пропали.

— Это не я. — говорю осипшим голосом, так и не решаясь вытереть о подол вспотевшие ладошки.

— Ты, Ир-р-рис! Ты! — опровергает мои слова Птиц.

— Тебе нравится? — с надеждой хлопает ресничками Элла.

— Очень! Но.

— Что «но»? — возмущенно вспархивает с места Гелла. — Какое такое еще «но»?! Ты самая прекрасная девушка во всем Тенидаре!

— Спасибо! Но я просто не знаю, как мне в нем идти. Оно же такое тонкое и нежное. Я изорву весь подол, пока выберусь из этого парка!

У меня даже слезы на глазах выступают от подобной перспективы.

— О! Об этом не беспокойся, — улыбается Элла. — Платье хоть и не иллюзия, но, поверь, оно не доставит тебе никаких неудобств. Просто веди себя как обычно.

— Стой! — подлетает ко мне Гелла. — Про туфли-то чуть не забыли!

Неведомо откуда она вытаскивает внушительную такую волшебную палочку, внезапно похожую на суковатую дубину и, словно застеснявшись ее непотребного вида, отоваривает меня прямо по большому пальцу.

Хрясь!

— Ой!

Инстинктивно отскакиваю, и вдруг обнаруживаю у себя на ногах чудесного вида хрустальные туфельки. Неожиданно удобные, хоть и на высоких шпильках.

— О, Гелла! Какая красота! — Элла бросается обнимать подружку.

— Прекрати! Ну, ты же знаешь… У меня специализация другая… Я не мастер…

Позабыв о нас феи о чем-то щебечут и расцеловываются в щеки.

— Спасибо! — шепчу я растроганно.

— Пр-р-ро них можешь забыть. Они сильно потр-р-ратились. Будут восстанавливаться.

— Я могу подпитать их магией.

— Ха! Сейчас она им не поможет, так что тебе лучше не видеть, что тут будет твор-р-риться.

— Почему? — все еще наивно интересуюсь я.

— Не задавай глупых вопр-р-росов. Идем, Ир-р-рис! В мире фей все эфемер-р-рно, а время течет йар-р-рхи знают как. Нам нужно тор-р-ропиться.

Платье и обувь, действительно очень удобны. Я бегом устремляюсь за вороном в прогал между деревьями. Несколько шагов почти в полной темноте, и я выскакиваю прямо из главного входа в парк, едва не сбив какого-то франтоватого господина с тростью.

— Простите!

Сделав по инерции еще несколько шагов, ошалело останавливаюсь, осматриваясь по сторонам.

— Скор-р-рее, Ир-р-рис! Скор-р-рее! — нетерпеливо кружит ворон, роняя эфемерные перья.

— Угу. Главное, не переломать ноги.

Мне предстоит пересечь площадь, и дворец на той ее стороне кажется бесконечно далеким. Я туда доберусь только через полчаса, и то если буду передвигаться бегом. Так мне кажется.

Я начинаю привлекать взгляды, но делать нечего. Подхватив юбки, решительно шагаю вперед, и тут Птиц не выдерживает и вытворяет что-то невообразимое.

Поднырнув под меня, превращается в вороного коня, и я оказываюсь прямо на его спине.

— Ох!

Конь несется, едва касаясь плит площади эфемерными копытами. Перед нами расступаются многочисленные прохожие, вышедшие на вечерний променад. Оборачиваются, что-то кричат и свистят. Один молодой мужчина кидает мне бордовую розу, которую я еще и умудряюсь поймать чисто инстинктивно.

Шлейф густого винного цвета парит за мной над площадью, и мне кажется, что он бесконечно увеличился в размерах. Хорошо, что я не чувствую вес ткани, спасибо магии фей…

Вороной Птиц совсем не по-конски каркает на стражу, вознося меня на крыльцо, и плавно опускает. Вот у кого стоило бы поучиться хулиганистым воздушным духам, извалявшим меня перед поездкой.

— Ваш пропуск, леди, — хмурится пожилой стражник.

Невозмутимый боевой маг очень высокого класса, это видно по мощнейшей ауре, преграждает мне дорогу, не собираясь впускать внутрь даже таких красивых и нарядных девушек как я.

Здесь меня настигает первое разочарование — приглашение-то лежало в кармане куртки, да только я понятия не имею, куда она пропала…

Я на полном серьезе хлопаю себя по несуществующим у платья фей карманам.

— Кхм, может, у леди есть магическая печать на запястье? — тактично намекает страж.

Точно! Едва сдерживаю рвущееся с губ ругательство. Ну почему я не активировала приглашение сразу? К нему же прилагалась инструкция, в которой на деловом тенидарском было написано, как именно это сделать. Из-за откровений тети я совсем об этом забыла.

Пытаюсь вежливо объясниться:

— Вы знаете, у меня действительно было приглашение на выпускной бал, но я так спешила, что забыла его активировать.

Положила в карман куртки, а сейчас куртка. Хорошо если она осталась на той поляне в парке, но что-то мне подсказывает, больше я ее не увижу.

— Леди, без печати или приглашения, я не имею права вас впустить на территорию дворца. Принесите приглашение, и тогда сможете войти. Имейте в виду, у вас осталось мало времени. Бал уже подходит к концу. Мне жаль.

Боевой маг невозмутим. Спорить с ним бесполезно, и я делаю шаг прочь, но останавливаюсь.

— Может, вы все же пошлете кого-нибудь и передадите Ридриху, что прибыла Ирис К-кроу.

Называя собственное имя, я слегка запнулась. Как-то странно было представляться после того, что я сегодня узнала. Я словно перестала быть Кроу, но и Андери тоже себя не чувствую. И тем более не могу использовать это имя.

— Простите.

Стражник неумолим, и мне ничего не остается, кроме как отступить и подумать, как решить очередную проблему. Может, высшие силы таким образом пытаются меня отговорить от затеи пойти на этот треклятый выпускной бал?

— Берт, пропусти леди Кроу. Ее действительно ждет его императорское величество.

Торопливо оборачиваюсь, заслышав смутно знакомый мужской голос. Рядом со стражником стоит, лучисто улыбаясь, пожилой мужчина. Седые волосы зачесаны назад, открывая благородный лоб. Аккуратная борода, еще не такая седая, как волосы, украшает подбородок. Прямой нос уже по-стариковски большой, а взгляд прозрачных, обрамленных сеткой морщинок, голубых глаз холодный и цепкий. Одет он в традиционный красный мундир, который сидит на нем идеально.

— Так вот как выглядит лучшая призывательница выпуска? Рад познакомиться, леди Кроу. Я наслышан о вас.

Вкладываю ладонь в протянутую мне руку, едва не падая в обморок от осознания, что сам Алый Луч империи Тенидар заговорил со мной, да еще и снизошел до того, чтобы лично встретить на входе.

Сухие губы осторожно касаются тыльной стороны ладони, а у меня в голове не укладывается, кто именно мне целует руку. Ведь выглядит Никеш Маклюс точно так же, как в газетах. Не узнать его невозможно. А о крутости нрава главного императорского призывателя легенды ходят. Но ужаснее всего то, что он обо мне… наслышан!

Алый Луч знает про скромную адептку Ирис Кроу!

— Руфус много о вас рассказывал, — подтверждает мои худшие подозрения Алый Луч.

— Боюсь представить, что именно, — шепчу, не в силах взять в голову тот факт, что Руфус Маклюс мог, вообще, помнить обо мне, выходя за пределы академии Шан-Дарах.

— О, в основном мой внук сетовал на то, что вы во всем его превосходите как призываетль. Он вам завидует, леди. А я, признаться, иногда слишком требователен к нему.

— Руфус тоже здесь?

Не знаю, откуда только набираюсь наглости задать столь каверзный вопрос, ведь Маклюс младший должен в этот момент пребывать под стражей.

— Конечно, нет. Мой внук под домашним арестом. Вам должно быть хорошо известно о допущенном им правонарушении.

— Простите, — тушуюсь я, осознавая, что мою руку так и не выпустили.

Алый Луч кладет ее себе на сгиб локтя и ведет меня внутрь. Теперь можно не бояться многочисленных проверок, вряд ли кто-нибудь нас остановит. Так и выходит. Мы беспрепятственно проходим сквозь арку внутреннего дворцового портала и оказываемся сразу в большом, украшенном для бала зале. Свет приглушен, повсюду магические огоньки, двигаются в такт музыке. Кружатся пары. На девушках роскошные бальные платья, и каждая стремится превзойти пышностью наряда другую, но такого, как на мне, ни на ком нет.

На нас оборачиваются, но не обращая ни на кого внимания, Никеш Маклюс неспешно ведет меня вперед.

— Руфус хороший мальчик. Он понимает, что будущий Алый Луч должен быть лучшим призывателем, и вы смогли доказать, что это место ваше по праву. Ваши потенциал и мастерство выше всех похвал, леди Кроу. Уверен, что Ридрих не ошибся, когда выбрал вас мне на замену.

— С-спасибо!

Вот это комплимент! Надо бы смутиться и растаять, но вместо этого тело колет иголочками от ощущения подвоха. Не отдаст этот хитрый лис мне свое место просто так. Ох, не отдаст… Если честно, новость меня больше насторожила, чем обрадовала.

— Вы умная девушка, Ирис. Наверняка понимаете, что мало занять должность при дворце. Нужно на ней удержаться, и это очень и очень сложно. А для молодой леди сложно вдвойне. Мало одного характера, за вами должен стоять кто-то. Вы меня понимаете?

Более чем. Меня просто не примут в качестве неродовитой баронессы, и тем более не примут в качестве наследницы рода с таким сомнительным прошлым. Вряд ли мне поможет фамилия Андери.

Предпочитаю промолчать, внимательно глядя на собеседника. Тот накрывает мою ладонь своей, сухой и горячей.

— Кажется, я заставил вас задуматься?

— Без сомнений, — соглашаюсь я.

Разговор начинает напрягать, и я украдкой осматриваюсь, пытаясь увидеть Ареса или Ридриха, или кого-нибудь из друзей. Освещение и пышные наряды превращают бывших адептов в незнакомцев, но я все-таки замечаю высокую фигуру Гейл Мандрейдж в другом конце зала. Проклятийница танцует с пожилым мужчиной на голову ниже ее и меня не видит.

— У меня деловое предложение, леди Кроу, — привлекает мое внимание Алый Луч.

— Какое же? — интересуюсь слегка севшим голосом.

— Вы выйдете замуж за моего внука, и за вашей спиной встанет род Маклюсов. С такой поддержкой вы сможете спокойно исполнять свои обязанности при дворе, и никто не позволит себе даже косо взглянуть в вашу сторону.

Никеш Маклюс останавливается и наконец выпускает мою руку, а я не знаю, куда деться. Хочется банально сбежать, но сделать это у всех на глазах, значит нанести оскорбление второму после императора человеку. Да и, вообще, как-то по-детски. Алый Луч явно ждет немедленного ответа. Прозрачные точно лед и такие же холодные глаза прожигают меня насквозь.

— Прошу заметить, это взаимовыгодное сотрудничество, но вы получите неизмеримо больше, — мягко намекнул он на то, что я никто и звать меня никак.

А вот тут вы сильно ошибаетесь, уважаемый Никеш. Перспектива выйти за Руфуса не столь заманчива, как его дед себе представляет. Род Андери не менее знатен и богат. И мне кажется, что у внучка вашего весьма специфические пристрастия, чтобы быть лакомым кусочком. Только не для меня. Хорошо, что Никеш Маклюс не умеет читать мысли, вот бы удивился.

Припоминается перекошенное лицо Руфуса, когда он требовал меня встать на колени. О каком браке может идти речь? Он же ненавидит меня. Придушит женушку подушкой в первую брачную ночь, или, того хуже, дед вызовет какого-нибудь демона, и все — не справилась, слабачка. Или помру от родовой горячки. А вот так! Не успел маг-лекарь. Да мало ли способов извести нежеланного человека при безграничной фантазии Маклюсов? Хлоп и все, место Алого Луча вакантно, а Руфус вполне годится, в качестве очередной кандидатуры. Что-то подсказывает, Маклюсы так все обыграют, вампир клыка не подточит.

— Это так неожиданно. Такая честь! Я польщена до глубины души! — защебетала я, а затем состроила печальную улыбку: — Но я уже пообещала свою руку и сердце другому, потому не могу принять ваше предложение. Прошу меня простить, мэтр Маклюс, — приседаю в уважительном реверансе, почтительно склонив голову и мой взгляд натыкается на рукоять, сплетенную из кожаных полос особым образом.

К поясу Алого Луча прикреплен призывательский хлыст. Знакомый мне хлыст с запоминающимся узором! Где же я его могла видеть? Перед глазами встает наш бой на арене, и Руфус, нетерпеливо стискивающий в руках в точности такой же хлыст, неведомо откуда взявшийся. И он принадлежал отнюдь не Стерве Войси-Лауди, теперь я в этом уверена.

От такого внезапного открытия становится не по себе. Невольно встречаюсь взглядом с холодными льдистыми глазами Алого Луча, и мне кажется, что он все понял. Он знает, что я обо всем догадалась. Только тогда мне неясно, зачем Руфусу понадобилось меня убивать на дуэли? Он так сильно не хотел на мне жениться, что отважился стащить у могущественного деда хлыст? Даже обидно.

Разгадывать эту загадку совершенно не хочется, как и оставаться рядом с этим человеком. Все мое восхищение личностью Алого Луча развеялось после нашего короткого разговора. Повисает неловкая пауза, но, к счастью, музыка меняется. Парни приглашают девушек, и я замечаю спешащего к нам императора.

— Вы позволите мне пригласить вас на танец? — Алый Луч не торопится меня отпускать.

— Прошу прощения, мэтр Маклюс, но вынуждена вам отказать. Меня ждет его величество, — выдавив вежливую улыбку, пытаюсь откланяться, но не тут-то было.

— Зря вы так со мной, адептка Кроу, — старикан бесцеремонно хватает меня, увлекая в танце. Загородив меня собой от Ридриха, он склоняется к моему уху: — Или лучше обращаться к вам, леди Андери?

Замираю испуганным зверьком, во все глаза таращась на этого ужасного человека, который не собирается отступать. По одному его взгляду понимаю: Никеш Маклюс уже определился с жизненными планами и не собирается их менять. Он вознамерился использовать меня во что бы то ни стало и не отступит.

Стоп. Я узнала, что Андери, всего пару часов назад. А могла и не узнать. И он не может знать: знаю ли я о своем происхождении. Нужно реагировать соответственно.

— Ч-что вы сказали, мэтр Маклюс? Я не понимаю.

— Не ломай комедию, Ирис. Я сказал, что лучше бы тебе принять мое предложение до того, как я поведаю его величеству о том, кто ты на самом деле, и какими ритуалами балуешся. Да-да я знаю и о том, что ты натворила в особняке Андери. Как считаешь, сможет ли дочь предательницы, которую обвиняют в убийстве императора, претендовать хотя бы на место прачки во дворце, не говоря уже о должности Алого Луча? — говорит Маклюс спокойно, но его улыбка напоминает оскал опасного хищника, который проглотит меня не жуя, если потребуется.

Какой там претендовать! Живой бы остаться…

Ищу глазами Ридриха. Тот приостановился, увидев, что мы с Никешем Маклюсом вроде как танцуем, если так можно назвать наше невнятное топтание посреди бального зала. Поймав взгляд императора, молчаливо молю о спасении. Лицо Ридриха, сосредоточенное и даже напряженное, слегка расслабляется и расплывается в искренней улыбке. Что-то решив, он устремляется к нам, и Алый Луч уступает:

— Хорошо подумайте, леди Андери, — его тон снова становится официальным. — Ответ мне потребуется уже в конце вечера. Ваше величество, — учтиво кланяется он подошедшему императору и передает ему мою руку, заговорщически подмигивая. Словно и не было всех тех неприятных слов, что он мне наговорил.

— Спасибо, Никеш, — слегка смущенно кивает ему Ридрих и целует мне руку. — Ирис, я так рад тебя видеть! Боялся, что ты сегодня не придешь, — удерживая мою ладонь, он делает шаг назад, окидывая меня восхищенным взглядом. — Ты очаровательна!

— Благодарю, ваше величество. Я тоже очень рада видеть вас, — смущенно пытаюсь сделать реверанс, но Ридрих не дает.

Он увлекает меня в танце, отодвигаясь подальше от Алого Луча. Мои пальцы в его руке заледенели и дрожат, ноги путаются от накатившей слабости, и я едва успеваю переставлять их, почти повиснув на партнере — настиг откат от тяжелого разговора. Хорошо хоть подаренное феями платье ведет себя идеально, а шлейф словно укоротился и совсем не мешает танцевать.

— Ирис, что он тебе сказал? Что хотел от тебя Никеш Маклюс?

Император говорит тихо, но в его голосе отчетливо слышится сталь. Молчу, пытаясь вдохнуть вмиг загустевший воздух. Непроницаемо темные глаза Ридриха, кажется, смотрят в самую душу. Что же делать?

— Ирис, с тобой что-то не так. Ты напугана. Почти в панике, — его тон смягчается, и меня обдает успокаивающей ласковой волной.

Да только я знаю, все это лишь ментальные штучки и не спешу расслабляться.

— Вы. Вы читаете меня, ваше величество? — интересуюсь, едва ворочая пересохшим враз от страха языком.

— Поверь, я провел достаточно времени рядом, чтобы понимать по оттенкам твоих эмоций, что с тобой творится. Я мог бы попробовать тебя прочесть, но мне не хочется лезть в твою голову, Ирис. Вряд ли ты после такого будешь ко мне по-прежнему хорошо относиться. И давай пока мы вдвоем без лишних формальностей. Зови меня, как звала в Тайном Квартале.

А ведь и правда. Это все испортит, и нашей едва зародившейся дружбе придет конец.

— Я. Мне страшно, Рид! Я… Я не знаю, как тебе все это рассказать. Слишком много сегодня навалилось. Я в полном шоке! И это. Это касается не только меня. Все пойдет кувырком, если я начну говорить. Как прежде уже не будет. Никогда не будет. Мне страшно!

Перед глазами плывет, от выступивших слез. Император хмурится, и совершенно механически делает очередной поворот, невзначай уводя нас в самый угол зала.

— Здесь нас никто не подслушает, я позаботился об этом заранее.

— Ридирих, я не знаю с чего начать. Это так сложно. Я совсем запуталась и боюсь, что ты переменишь свое мнение насчет меня.

— А ты попробуй начать с самого начала, а я постараюсь не перебивать и. понять. Даже если ты расскажешь что-то. — он замолкает, поджав губы. Молчит, а потом, словно что-то решив: — Ирис, я ощущаю, что твой страх во многом связан со мной. Не знаю, что тебе наговорил этот старый козел, но я тебе клянусь, что не обижу ту, кто спас мою жизнь.

Сглатываю загустевшую слюну. Да что же такое? Я ведь сама уговаривала тетю, убеждая ее, что Ридрих нас не тронет, а теперь боюсь рот раскрыть? Но если не расскажу я, это сделает Алый Луч. Только вот боюсь, его история выйдет однобокой. Положение безвыходное.

— Ирис? — торопит меня его величество.

Зажмуриваю глаза. Будь что будет:

— Ридрих, меня зовут Ирис Андери.

Глава 14. Страж императора

Рука Ридриха стискивает мою ладонь крепче. Он молчит, глядя в упор своими пугающими глазами. На его лице ни один мускул не шевелится, и я совершенно не догадываюсь, о чем он сейчас думает. Наконец, когда я уже успеваю пожалеть о том, что начала вот так в лоб, он кивает:

— Продолжай.

— Я узнала обо всем лишь перед тем, как отправиться на бал. Тетя мне рассказала. — слова подбирать очень сложно, но кое-как я выдаю укороченную версию поведанной мне тетушкой Мардж истории. — Выходит. Выходит, что я дочь предательницы, — закончив, невольно бросаю опасливый взгляд в сторону, куда ушел Алый Луч.

— Я понял, — кивает император, продолжая совершать простые танцевальные движения.

— Но ты так и не сказала, чем тебя напугал Никеш?

Удивительно! Его и правда интересует именно это? Не подробности случившегося в особняке Андери. Не то, какое отношение ко всему имеет баронесса Марджери Кроу. И даже не то, почему она скрывала мое происхождение столько лет? Он спрашивает, чего я так боюсь. Что ж, придется быть откровенной до самого конца.

— Никеш Маклюс знает, что я — Андери. Но откуда?

— Никеш Маклюс и есть тот самый заговорщик, о котором я рассказывал в Тайном Квартале. Ты знаешь, как именно он планирует тебя использовать?

— Собирается женить на мне своего внука.

Вкратце пересказываю императору наш весьма содержательный разговор с Алым Лучом.

— Бедняга Руфус, — сочувственно вздыхает Ридрих.

Такого я точно не ожидаю. Он что, жалеет Руфуса?! Серьезно?

— Эй! — возмущенно пихаю его в грудь свободной рукой и тут же спохватываюсь. — Ой! Простите, ваше величество! Я… Это нечаянно вышло. Вездесущий…

Краска бросается в лицо. Кажется, оно сейчас может поспорить цветом с моим же платьем. Ну как? Как я могла настолько забыться? Веду себя точно на перемене с лучшим другом, а не на балу во дворце на глазах у всех подданных.

— Ничего страшного, леди Андери, — Ридрих, подхватив меня за талию, мягко наступает мне на носок туфли. — Теперь я точно отомщен.

От удивления мой рот приоткрывается. После сказанного и сделанного полагала, что меня на допрос отправят как минимум, а он ведет себя как. Как Жак Даманн! Такой же дурашливый мальчишка. Надеюсь, это хороший признак.

— Значит, мой Алый Луч планирует выдать тебя за своего внука Руфуса? — император возвращается к прежней теме и интересуется вполне искренне: — И что ты ему ответила?

— Отказалась, конечно же! — возмущаюсь я.

— Зря, — качает головой Ридрих Ронн.

— Что значит зря?! Руфус хотел унизить, а то и убить меня на арене! Между прочим, он притащил на магическую дуэль хлыст своего деда, с помощью которого подчинил существо, принадлежащее мистресс Войси-Лауди — нашему ректору! Я узнала его! А еще как-то избавился от духа-распорядителя. Да он же меня укокошит еще в первый день совместной жизни! — Осознав, что шепчу на повышенных тонах, заставила себя успокоиться и добавила тише: — Но даже если Руфус был бы честнейшим парнем во всем Тенидаре и завиднейшим женихом, я бы все равно за него не вышла.

— Это почему же? — продолжает хитро щуриться Ридрих.

— Хотя бы потому что люблю другого! — только выпалив эти слова, осознаю их смысл и смущаюсь.

Спрятав взгляд где-то на груди императора, натыкаюсь на пуговички рубашки. Симпатичные, кстати, пуговички. Одна, две, три…

— А кто тебе сказал, что придется выходить за Руфуса Маклюса? — привлекает мое внимание Ридрих.

— Что? — вскинув голову, натыкаюсь на коварную улыбку.

— Я сказал, что тебе стоит ответить согласием Алому Лучу, но не говорил, что нужно доводить этот фарс до свадьбы.

— Что вы задумали, ваше величество? — во все глаза гляжу на Ридриха Ронна.

— Скажем, если ты мне поможешь вывести Никеша Маклюса на чистую воду, я очищу имя Андери. Будешь носить его с гордостью.

Не верю собственным ушам. Наверное, от шока напоминаю:

— Но ведь моя мама убила твоего отца!

— А ты здесь при чем? Может, дергала за рукав и настойчиво требовала это сделать?

— Нет, конечно! Но.

— Ирис, я что-то не понимаю. Ты, действительно, желаешь взять на себя вину своей матери? — Растерянно молчу, а Ридрих раздраженно продолжает: — А вот я считаю, что прежде ее нужно доказать.

Я уже сказала, что не верю своим ушам? А теперь и вовсе такое ощущение, что император говорит со мной на незнакомом мне языке. Усилие воли требуется, чтобы заставить себя собраться. Ридрих пытается найти доказательства, в то время как я сама даже не поставила этот факт под сомнение! Но если он прав? Вдруг тетя рассказала не все, а ее страх обоснован не только возможным гневом молодого императора? Что если она попросту боится кого-то еще. Кого-то не менее могущественного? В конце концов баронесса Кроу одинока и уязвима…

— Ирис, дети не должны отвечать за грехи своих родителей, — продолжает увещевать меня Ридрих. — Из того, что тебе рассказали, следует, вывод: Риэлла защищалась от насильника. Но я не помню, чтобы отец изменял матери, и не верю в это. Конечно, я тогда был совсем маленьким, но папа точно любил маму и меня! История, произошедшая в особняке Андери, слишком мутная, чтобы в нее безоговорочно верить. Опять же, откуда Никеш Маклюс знает, что именно ты дочь Риэллы Андери? А раз так, почему хранил этот секрет столько лет? — вторит моим мыслям Ридрих. — Я уверен, мы упускаем что-то важное.

— Да, ты прав, — сбиваюсь на фамильярное обращение. — За эмоциями и в спешке я просто не успела толком проанализировать информацию.

— Обещаю, мы подумаем обо всем вместе. Что-то известно тебе, что-то удалось разузнать мне. Запишем факты, сопоставим, найдем несоответствия. Привлечем к расследованию нужных людей. Но это потом. Сейчас следует ответить Маклюсу согласием. Скажем, во время нашего танца разговор зашел об Алых Лучах, мы коснулись истории Риэллы Андери, и ты испугалась моей реакции. Ты поняла, что находишься в большей опасности, чем полагала. Все осознала и решила, что поддержка могущественного рода Маклюсов тебе не помешает.

— Предлагаешь притвориться расчетливой стервой? — хмурюсь я.

— Скорее, испуганной девочкой, судьба которой в руках сильных мира сего.

Его слова мне не нравятся, ведь они — истина. Я действительно всего лишь напуганная до дрожи девчонка, а император и Алый Луч как раз те самые сильные мира сего. Похоже, все отражается на моем лице, так что любому мало-мальски проницательному человеку это несложно распознать. Тем более такому сильному магу и менталисту, как Ридрих.

— Ирис, ну ты чего? Я же пообещал, что не причиню тебе вреда! И с Маклюсом мы обязательно справимся. Как только его предательство будет засвидетельствовано, мы сможем предъявить ему обвинения. Тогда никакие связи ему уже не помогут.

— Одного не понимаю, зачем Никешу Маклюсу это? У него и так уже все есть. Власть, деньги… Все, что душеньке угодно! Он уже почти на самом верху.

— В том-то и дело, что почти. А хочет быть на самом, — грустно улыбается мне Ридрих.

— Ирис, если мой род прервется, следующим на очереди к трону стоит род Маклюсов. Это ни для кого не секрет, но просто взять и убить меня Никеш не может.

— Слишком очевидно, да? — догадываюсь я.

— Именно! Защита правителя Тенидара действует так, что после моей смерти убийца и тот, кто его направил, будут помечены. Это поможет в расследовании, да только мне уже будет все равно. Но если постараться и проявить смекалку, то и эту защиту можно обойти.

— Поэтому Никеш постарался провернуть все так, будто ты погиб в Тайном квартале?

Ридрих кивает.

— Но ведь на тебя покушались недавно. Выходит, защита бы указала на Маклюса, если бы покушение удалось?

— Я много думал об этом и понял, что ночное нападение вполне укладывается в эту схему.

— Да?

— Не знаю, что бы произошло, если бы тогда я не отбился, но чем больше об этом думаю, тем сильнее уверяюсь, что это просто отвлекающий маневр. Они не собирались убивать меня по-настоящему. Погибни я во время испытания, и можно было бы представить все так, будто глупый мальчишка не смог за что-то расплатиться, вот Тайный Квартал его забрал с концами. Ну а те, кто приходил раньше, просто его эмиссары, пытавшиеся взять с меня долг.

— Бред! Это же шито белыми нитками!

— Не скажи. Ведь ни мне, ни моим людям так и не удалось понять, как и почему мы туда попали во время последнего этапа испытания. Пока даже мои ближайшие сторонники сомневаются, склоняясь к тому, что я от них что-то скрываю.

— Понятно. Если бы ты погиб, Никешу Маклюсу пришлось бы принять тягостную обязанность: возложить себе на голову императорский венец и сесть на трон.

— В точку! Ты начинаешь осознавать, да? Только в одном ошибаешься.

— В чем же?

— Он планирует посадить на трон Руфуса и остаться при нем Алым лучом.

Несколько мгновений обдумываю его слова.

— Не думала, что когда-нибудь это скажу, но… Бедный Руфус.

Император кивает.

— Управлять мной Никешу не по зубам. Как только он это понял, решил от меня избавиться во что бы то ни стало.

— А над внуком он имеет куда как больше власти. Это понятно. Но как ты догадался про Руфуса?

— Он сам мне все рассказал.

— Что?!

Да сегодня прямо день открытий какой-то! Никогда раньше на меня не сваливалось столько опасных тайн разом!

— Всю жизнь парню диктовали, что делать и как поступать. Дед вечно чем-то недоволен, хотя внук из кожи вон лезет, чтобы его умаслить. И даже если Руфус Маклюс сядет на трон, все равно останется марионеткой в руках деда. Он устал, потому и пришел ко мне.

— Ты веришь ему?

— Я легко могу определить, когда мне лгут. Руфус не лжет.

— Но раз ты уже все знаешь, почему тогда Алый Луч все еще на свободе? Руфус может выступить свидетелем на суде.

— Может и даже сам предлагал такой вариант. К сожалению, его слов недостаточно, ведь он лицо заинтересованное. Чтобы открыто выступить против Маклюса, мне нужно, чтобы он себя проявил. Никеш Маклюс должен серьезно оступиться.

Я не юрист и не до конца понимаю, почему слов Руфуса мало, но императору лучше знать.

— И ты хочешь, чтобы я тебе помогла в этом?

— Да. Если сможешь, заставь его озвучить планы посадить Руфуса на трон. Всего несколько слов, но пусть это будет однозначно. Спроси у него, к примеру, планирует ли он сделать тебя императрицей. Дай-ка руку. — Ридрих берет мою ладонь и надевает кольцо на средний палец. — С его помощью я услышу каждое ваше слово. Хорошо бы устроить встречу прямо сегодня. Мне кажется, что у меня почти не осталось времени.

— Это как раз не проблема. Алый Луч сказал, что потребует от меня ответ в конце бала.

— Тогда долго ждать не придется. Будь осторожна, не рискуй понапрасну Ирис. Мне очень жаль, что приходится подвергать тебя опасности, — Ридрих вдруг наклоняется и чмокает меня в щеку.

Дворец императора Тенидара, столица Арессандро Дарро Вэллор, правитель Фриденвелта

Можно было воспользоваться маячком, поставленным на Ирис, и появиться рядом с ней, но это крайний случай. Подставлять ее своим внезапным появлением, я не хотел. Да и где находится дворец уже знал — во время ночной прогулки мы с моей дайири заглядывали на площадь перед ним.

Туда-то я и перенесся, оставив стерву-ректоршу хлопать глазами. Выдать себя не боялся. Войси-Лауди и так уже знает, что я авельенец. Переместился на самый дальний край площади, надеясь, что мое появление не произведет особого фурора. Внимательность обывателя преувеличена, так что мои надежды почти оправдались, несмотря на то что, по случаю удивительной погоды и выходного дня, гуляющих здесь было видимо-невидимо.

Раздавался смех, и слабо различимые разговоры. Дети ели сладости, играла музыка, работали многочисленные фонтаны, носились и брызгались водой мелкие воздушные духи. Солнце еще не успело скрыться за горизонтом, и его лучи заставляли водяные струи сверкать, а прогуливающихся людей щуриться, но над площадью уже парили цветные огоньки.

На меня никто не обратил никакого внимания, но только не малец лет шести-семи.

— Дядя, ты откуда взялся? — шепотом поинтересовался парнишка, сжимающий в одной руке ярко-красную конфету на палочке, а в другой странную штуковину. Что-то вроде т-образной крестовины, прикрепленной длинным концом к плоской дощечке, на которой малыш стоял одной ногой. Сама дощечка была разрисована пятнами яркой краски таких расцветок, что сводило глаза, и парила на небольшом расстоянии примерно в ладонь над брусчаткой площади.

— Пришел, — улыбнулся ему я и развел руками.

Пацан подозрительно сощурился, показывая, что его-то не проведешь.

— Нет! Ты появился из воздуха. Я все видел! — нахмурился он. — Мама! Этот дядя врет! Ты говорила, что врать нехорошо!

Тяжко вздохнув, накинул маскировочный полог прежде, чем родительница обратила на меня свой взгляд.

— Какой еще дядя, сынок? — обернулась молодая симпатичная женщина.

До того, как ее побеспокоил сын, она весело щебетала со сверстницами, которые тоже принялись настороженно осматриваться.

— Да вот этот! — пацан снова повернулся ко мне и ткнул зажатой в кулаке конфетой на палочке почти в пряжку моего ремня. Пришлось отступить на шаг. — Ой… — теперь и мелкий вертел головой направо и налево, хотя я по-прежнему оставался на месте, недоумевая от происходящего.

Оттолкнувшись ногой, мальчонка заложил вираж вокруг родительницы, кого-то высматривая. То есть, меня. При этом он умудрялся на ходу грызть свою конфету. Отличная координация!

— Симон, я понимаю, ты устал. Но потерпи еще несколько минут, мы так давно не виделись с тетей Анной и тетей Миртой.

Кажется, родительница решила, что паренек просто притомился, вот и выдумывает небылицы, чтобы отвлечь от подружек мать.

— Мама! Он только что был здесь. Это дядя. Такой высокий, небритый! Здоровенный! И лицо такое. такое.

— Страшное? — подыгрывая, округлила глаза одна из маминых подруг.

— Чего вы со мной, как с маленьким? — возмутился пацан. — Я что не знаю, как боевые маги выглядят? Да и одежда на нем была, какая полагается!

— Боевой маг? Ммм! — заговорщически переглянулась с подругами та женщина, которую звали «тетя Мирта». — Мне такой как раз не помешает. Пожалуй, поищу-ка его вместе с тобой, Симон.

— Мирта! — укоризненно одернула ее мать паренька. — Симон, сынок, сейчас неподходящее время для фантазий.

— Да, говорю же, этот дя. мужчина появился прямо здесь, но снова исчез. — разочарованно хмурился парнишка, стараясь выглядеть более взрослым, чем на деле.

Он еще раз посмотрел в упор. Точнее, сквозь меня. И это было странно. Полог не должен был сделать меня невидимкой для того, кто знает, кого именно ищет. А мальчишка определенно меня не видел. Совсем!

— Симон, обманывать нехорошо! — строго отрезала мама внимательного мелкого.

Парнишка, осознав, что ему не верят, плюнул на все и принялся носиться кругами на парящей дощечке совершенно вырвиглазной раскраски. Он так ловко управлялся со своим транспортным средством, что я даже позавидовал. Легкая, бесшумная. Нашим войскам бы такие в свое время. Не пришлось бы бродить по колено в болотной воде.

Продолжая на него поглядывать, двинулся через площадь, но не успел сделать и пяти шагов, как в меня со всего маху кто-то врезался и отскочил точно мяч. Не давая незнакомцу упасть, схватил его за грудки. Это оказался подвыпивший мужчина на вид старше меня лет на десять.

— Вездесущий! — дохнул он алкогольными парами мне в лицо и забарахтался, дико вращая глазами и пытаясь высвободиться. Опомнившись, я его отпустил, и он пробурчал, поправляя одежду: — Совсем воздушники обнаглели!

— Извините, — я направился было дальше.

— Все! Завязываю с выпивкой. Еще и голоса мерещатся… Говорила мне Сина, что воздушники пьяных не любят… — озираясь мутным взглядом по сторонам пьяненький мужик побрел своей дорогой, что-то бурча себе под нос.

И этот меня не заметил!

Похоже, я перестарался с магией, или в Раадриме полог работает куда эффективней, чем дома. Расхода магии я совсем не ощущал, так и поднялся невидимым на огромное, составленное из множества широченных ступеней крыльцо, ведущее к главному входу на территорию дворца. Его караулил боевой маг, и это был далеко не рядовой стражник. На миг я даже засомневался, стоит ли так рисковать или поискать иное место для того, чтобы проникнуть внутрь.

Для начала решил помаячить перед магом, и проверить, как на меня отреагируют местные охранки. И уже через несколько минут стало ясно, что я могу хоть рожи корчить, хоть штаны снять и нужду справить прямо здесь, усатый мужик в годах меня не увидит.

Тот же эффект я произвел и на охранные системы дворца. Присмотревшись, я обнаружил световые линии, пронизавшие все стены. В этих хитростях при желании можно было легко разобраться, но мне не хотелось. Я лишь отметил несколько брешей в почти идеальной защите, да разглядел где-то там в глубине здания маячок Ирис. Он и привел меня в бальный зал.

Я был готов ко многому. Даже к такому.

И все равно не избежал болезненного укола в сердце. Похоже, у Ирис и юного Ронна действительно неплохие отношения. Он держит ее за руку, целует в щеку. Ирис смущенно улыбается и прячет взгляд.

Едва сдержался, чтобы не развернуть крылья. Такого со мной раньше не бывало. Ошарашенный, отвернулся и ухватился за балюстраду, которая отделяла невысокую лестницу, ведущую в холл, от остального пространства.

Вдох. Выдох.

Да что же со мной такое? Я ведь сам дал ей выбор, почему же. Почему мне так больно? Перед глазами порхают огненные искры, горло стискивает стальным кольцом.

Шипованным стальным кольцом.

Вдох-выдох.

Заставляю себя дышать, с трудом проталкивая в легкие воздух, а перед глазами так и стоит танцующая пара. Все целомудренно с виду, но ревность раздирает мне душу стальными, вымазанными самым страшным ядом, когтями.

Вдох-выдох.

Дворец императора Тенидара, столица Ирис Кроу, адептка

После танца Ридрих Ронн подводит меня к фуршетному столу и собственноручно наливает какой-то бордовый напиток в высокий узкий бокал.

— Ирис, сейчас я на тебя подействую. Не обижайся только, но так надо. Будешь выглядеть правдоподобнее.

— Что ты имеешь в виду?

Вместо ответа он протягивает мне бокал.

— Сделай глоточек, пожалуйста.

Подношу к губам терпкое вино, и оно кажется мне кисловатым. То, что мы пили ночью на улице с Аресом было намного вкусней…

— Ирис?

Поднимаю взгляд и встречаюсь с непроницаемо-темными зрачками.

Волна паники ледяной водой катится по венам. Краткий миг, и это ощущение исчезает, но испуганный организм уже не может обратить все вспять. Вздрогнув, отшатываюсь от его величества. Бокал выворачивается и летит на пол. В последний миг его подхватывает воздушный дух и возвращает мне.

Принимаю его подрагивающими пальцами, невольно бросив обиженный взгляд в спину удаляющемуся Ридриху. Теперь понимаю, о чем он говорил. Но я и так в растрепанных нервах, зачем понадобилось пугать меня еще больше?

— Почти незаметно, — раздается голос совсем рядом, и я мгновенно понимаю, кто именно тот расторопный призыватель, который использовал воздушника, не позволив бокалу разбиться.

Темное пятно на лифе и правда почти не выделяется на такого же цвета ткани, лишь кожа ощущает прохладную влагу.

— С-спасибо, — голос подводит, так сильно меня взвинтил Ридрих.

— Что-то подсказывает, ответ я получу раньше, чем надеялся. Не так ли, леди Андери? — негромко и с насмешкой интересуется Алый Луч.

Как будто только того и ждал, когда я останусь одна.

Чтоб тебе провалиться к йархам в катакомбы! Желаю ему мысленно, а вслух мямлю:

— Д-да, пожалуй.

Как, скажите, в таком состоянии я должна выводить Никеша Маклюса на чистую воду? В голове пустота, мысли беспокойно мечутся по слишком свободному пространству под черепной коробкой. И, кажется, у меня даже есть идея, как рассчитать их скорость и вектор движения…

Аррр!

Все не то! Сосредоточься! Ругаю себя мысленно, а сама так и прячу взгляд, до последнего не желая смотреть на пожилого мужчину, остановившегося напротив. Мне кажется, старый интриган безо всяких ментальных способностей мгновенно поймет все по моему лицу.

— Вы желаете что-нибудь мне сказать, леди Андери?

Алый Луч забирает бокал из моих все еще неверных рук и ставит на стол.

— Я согласна. — выдыхаю шепотом, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы обиды.

Обиды на Ридриха. Он совсем мне не помог, только раздергал своим воздействием. Я даже нормально говорить не могу, не то что притворяться и интриговать.

— Вижу, что-то произошло между вами и императором? Вы дрожите, — Никеш Маклюс приобнимает меня за плечи, куда-то увлекая.

Мне это совершенно не нравится, и сухие пальцы на голом плече кажутся опустевшей оболочкой паука. И все же покорно иду с ним, надеясь, что Алый Луч просто желает поговорить со мной в сторонке без лишних свидетелей. Избавляться от меня прямо сейчас у Никеша Маклюса нет повода, я еще не выполнила роль, которую он для меня задумал. Если этот момент наступит, то вряд ли сегодня. Не думаю, что он успеет выдать меня за Руфуса.

Нервно улыбаюсь от таких мыслей, и в этот момент перед нами появляется Гейл Мандрейдж.

— Ирис, ты все-таки здесь, а я не поверила, когда мне сказали! Думала, что ты не придешь, — восклицает проклятийница удивленно и вежливым кивком головы, как равная равного, прохладно приветствует Алого Луча: — Мэтр, Маклюс.

В ее темных глазах читаю немой вопрос: «Какого йарха, ты находишься рядом с этим человеком?»

Ответить ей не могу, это может все испортить.

— Гейл, поговорим позже, ладно? — стараюсь непринужденно улыбнуться, но губы едва слушаются.

Да что же это такое? Как будто Ридрих что-то испортил в моем организме, и он ведет себя так непривычно. Похоже, и проклятийница замечает, что со мной что-то неладно, но благоразумно отходит в сторону.

— Хорошо. Встретимся после бала на выходе, — предлагает она. — Я дождусь.

— Конечно! Буду рада обсудить с тобой новости, Гейл.

— Вы дружны с леди Мандрейдж? — искренне удивляется Алый Луч, когда мы отходим подальше.

— Да, мы с Г ейл Мандрейдж лучшие подруги. А что здесь такого?

— Всегда полагал, что она весьма высокомерная особа, — в голосе собеседника звучит неприкрытая неприязнь. — Даже удивительно, что она водит дружбу с такой… милой девушкой. Это не в ее привычках.

От его слов внутренне настораживаюсь. Надо будет попытать Гейл, чем она умудрилась так насолить старшему Маклюсу, что он ее так не любит. Надеюсь, как-нибудь особенно мерзко прокляла?

От этой мысли на душе становится немного радостнее, а тем временем мы покидаем бальный зал и сворачиваем в какой-то коридор, отчего моя тревожность возрастает.

А вдруг он прямо сейчас меня с Руфусом поженит, “не отходя от торгового лотка”, как говорят в народе. Проведет обряд на скорую руку, что тогда?

— Куда мы идем? — не выдержав, останавливаюсь, когда мы подходим к арке дворцового портала.

— В кабинет его величества.

— Зачем? — удивляюсь столь неожиданному ответу.

— Нужно кое-что прояснить. И заодно, леди Андери, вы докажете лояльность роду Маклюс.

С этими словами он хватает меня за руку и шагает в портал.

Там, где мы выходим, совсем не слышна музык, и зловещая тишина давит на уши. В обе стороны от круглого зала, где мы оказались, убегают два коридора. Маклюс поворачивает налево, и синяя ковровая дорожка на полу скрадывает наши шаги. Со стен на столь странную парочку таращатся портреты, и как-то специфически пахнет бюрократией и мокрой листвой. Из открытых окон веет прохладой и сыростью — похоже, на улице только что прошел вечерний ливень. Но главное, в коридоре, кроме нас, ни души. И это само по себе уже странно.

— Говорите, здесь находится кабинет императора, но почему не видно охраны? Ее нет? — интересуюсь, красноречиво осматриваясь по сторонам.

— Как это нет? — удивленно вскидывает брови Алый Луч. — Стены здания пронизаны древней охранной магией, нам вовсе не обязательно ставить у дверей стражу. Так делали в прошлом.

— Хм. Но в других местах есть посты. И на входе тоже. Я же видела.

— На входе — это дань традиции. Охрана на виду там, куда приходят гости, а здесь — его сердце, и посторонние в этом месте дворца большая редкость.

А я?

— А вы, леди Андери, находитесь здесь в сопровождении Алого Луча. Блесните познаниями. Напомните мне, что это значит? — он криво усмехается.

— Алый Луч — это Страж императора. Последний рубеж. Личный телохранитель… — повторяю прописные истины, понимая, как иронично это звучит, когда знаешь, что именно Алый Луч представляет для императора самую большую угрозу.

— Именно!

С этими словами Никеш Маклюс толкает ближайшую дверь, как две капли похожую на множество других. На ней никаких опознавательных знаков, и тем не менее мы попадаем в просторный, хорошо освещенный кабинет. Рабочий стол, стеллажи с книгами. Вездесущие портреты и символы правящего рода. Бюст с носатым мужчиной в длинном парике. Все по-деловому, но уютно.

Ридрих обнаруживается у одного из шкафов слева от входа. Он держит в руках какую-то открытую книгу.

— Никеш? Я тебя не звал, — хмурится он, словно не ожидая нашего появления. — И что здесь делает леди Кроу?

— Вы ошибаетесь, ваше величество. Это леди Андери.

Ия, и император от неожиданности таращимся на Алого Луча, а тот вдруг легким движением руки что-то швыряет прямо Ридриху под ноги. Вздрогнув, Ридрих пятится. Книга небрежно падает на пол, а он застывает на месте в неловкой позе. Чуть отклонившись назад и не до конца опустив ногу. Тяжело дыша, хлопает глазами, но сказать ничего не может. В его темных зрачках закипает ярость, похоже, такого поворота он не ожидал. Не подозревал, что угодит в ловушку прямо сейчас.

И я тоже!

Мое замешательство длится недолго, поняв, что затевается что-то совсем уж нехорошее, решаю действовать. Самое время, пока Маклюс не ожидает подвоха от перепуганной до заикания девчонки. Надеюсь, не успеет дать отпор. Хоть бы получилось! Тогда и у Ридриха появятся прямые доказательства вины Алого Луча. И свидетель будет, если мы оба продержимся против мага такого уровня до подхода охраны.

Это мелькает в моей голове за долю мгновения, и, призвав ворона, приказываю ему атаковать.

Но выходит все по-иному. Птиц спокойно приземляется на плечо предателя.

Глава 15. Ирис Андери — призыватель темных существ

Мысли путаются. На мгновение оказываюсь на грани обморока и, пошатнувшись, от накатившей дурноты, хватаюсь за бюст какого-то государственного деятеля. Кудрявого по старинной моде и чрезмерно носатого. А, может, это и вовсе ученый? Да простит меня многоуважаемый покойничек за то, что не узнаю его орлиный профиль.

Мир снова проясняется, и я во все глаза таращусь на пернатого предателя. Не знаю, что и сказать. Меня будто ударили под дых, или выдернули из-под ног опору. Это же мой фамильяр! Мой темный дух, с которым мы вместе росли! Неужели, неужели…

От страшной догадки пропадает голос, а в горле встает противный ком. Пошевелиться тоже не выходит.

— П-птиц?! — еле выдавливаю, не в состоянии высказать все то, что бурлит во мне.

Ворон выглядит отстраненно и на меня не глядит. Застыл черной статуей самому себе на плече у Никеша Маклюса и даже не роняет перышки…

Ну а чего я хотела? Алый Луч — маг куда сильнее меня, и как призыватель намного опытнее. Даже если я призову существо или духа, он легко подчинит его своей воле. И все равно не собираюсь сдаваться и пытаюсь мысленно докричаться до фей.

С малым кругом оно было бы быстрее, да только теперь я не могу двинуть и пальцем. Конечности превратились в кисель, голову наполняет туман, мысли путаются, и я теряю концентрацию. Моя попытка заранее обречена на провал, фамильяров призвать не выходит. И это странно. Так не должно быть!

Собираюсь с силами и пытаюсь начать все заново, но опять бледнею и загнанно дышу, едва не теряя сознание. Да что же это такое?!

— Кажется, нам нужно кое-что прояснить, леди Андери, — Голос Алого Луча звучит жестко и холодно, как будто мое плачевное состояние его не удивляет. — Вы сделали свой выбор и этим необдуманным поступком дали мне знать, что доверять вам я, увы, не могу. Значит, наши планы меняются, — Алый Луч говорит почти радостно, и это настораживает.

— Какие еще планы? Вы что задумали, мэтр Маклюс?

То, что ничего хорошего, ясно как день в солнечную погоду. Покосившись на застывшего в нелепой позе Ридриха, вижу, что он по-прежнему тяжело дышит и даже не моргает, глядя остекленевшими глазами в пространство. Маленький кубик с сияющей зеленью вязью на гранях, который использовал предатель, мне незнаком, и я не понимала, как именно он нас обездвижил.

Нет. Со мной явно что-то другое, но что? Магия артефакта на меня не влияет, я в этом уверена. Она нацелена исключительно на императора. Но и Маклюс ничего не делает. Совсем ничего, так почему же мне сейчас так плохо?

Снова кошусь на Ридриха Ронна, пытаясь обнаружить что-нибудь, чего раньше не заметила. Никеш Маклюс переводит взгляд с меня на его величество и раздраженно морщится.

— Ты должен был сдохнуть в Тайном Квартале, надоедливый мальчишка! — срывается вдруг он. — Вечно все планы портишь!

С этими словами Алый Луч плюет под ноги своему императору.

— Вы. Вы что себе позволяете! — задыхаюсь от подобного оскорбления.

После этой выходки, ему придется Ридриха убить, иначе… Стоп! Да ведь именно это он и задумал!

Делаю тщетную попытку, в успех которой и сама не верю:

— Отпустите нас, Никеш!

— Не выйдет. Пути назад нет, Ирис. Эх, если бы ты не напала на меня, девочка, можно было бы все сделать куда изящнее, но… Что имеем, то имеем. Я и такой поворот предусмотрел.

Маклюс оказался коварнее демона, и опередил нас. Мы опоздали, и даже Ридрих со всеми своими способностями не смог подобное предвидеть. Что же делать?

— Что бы вы ни задумали, мэтр Маклюс, но если я не выйду отсюда после бала, Гейл Мандрейдж станет меня искать и поднимет тревогу, — цепляюсь за любой шанс предотвратить беду. — Она видела нас вместе.

— И это прекрасно! Эта достойная леди и засвидетельствует, что я лично проверял Ирис Кроу — адептку, претендующую на должность нового Алого Луча и нашел ее сомнительной личностью, о чем и сообщил его величеству. Ничего удивительного, что его величество, узнав, что во дворец пожаловала дочь предательницы Андери, пожелал лично с ней побеседовать, а после приказал ей удалиться и более в столице не показываться.

— Бред! Все знают, что у нас с императором хорошие отношения. Мы даже танцевали вместе на глазах у всех!

— А вот здесь размолвка, которую вы для меня так старательно изобразили, придется как нельзя кстати. Ее тоже не только я один наблюдал, — подмигивает мне Маклюс. — Значит, все было именно так, как я говорю. Его величество проявил высшее милосердие и попросил леди Андери удалиться, вместо того чтобы бросить в тюрьму. Но мстительница не послушалась. Она проследила за ним до самого кабинета и при помощи артефакта из Тайного Квартала убила. Это была спланированная операция. К сожалению, я немного опоздал. Леди Андери пришлось уничтожить на месте, но его величество уже было не спасти. Моя вина. Я даже сложу с себя полномочия. Наверное.

Циничная улыбка изгибает губы Алого Луча, пока он раскрывает свой коварный замысел.

— Полагаешь, твоя мрачная подружка будет по тебе горевать? Сколько? День? Два? Или несколько часов? А, может, она проклянет прах предательницы, которая погубила императора Тенидара? — издевается он.

Или пугает? Если и так, пусть хоть пугает, хоть на клочки рвет, я не стану убивать Ридриха. Однажды я была готова умереть за императора, сделаю это снова. Второй раз уже почти не страшно. Недавние приключения в Тайном Квартале притупили мой инстинкт самосохранения.

— Одно только, но, — копирую ухмылку Алого Луча. — Вы не сможете меня заставить. Каким бы вы виртуозным магом ни были, но вы — призыватель, и подчинить человека словно какое-нибудь существо, даже вам не под силу. А если убьете Рида и пожелаете свалить вину на меня, защита дворца все равно укажет на вас, как на убийцу.

Как вовремя Ридрих рассказал мне об этом. Может, хоть так получится вразумить мага, впавшего в старческий маразм.

— Я не смогу, — соглашается Алый Луч, — но твоя милая птичка мне в этом поможет, а после я его просто развею, и дело с концом. Фамильяр предательницы погиб вместе с хозяйкой, как это обычно бывает. Звено цепочки потеряется, и защита дворца покажет, что мои руки чисты, — он чешет ворона под клювом, что никак не вяжется с только что сказанным.

Мой фамильяр не реагирует на эту ласку. Не закатывает глаза от удовольствия, не ворчит. И, вообще, ведет себя будто набитое соломой чучело. И взгляд такой же мертвый — остекленевший и потухший.

Точно! Хоть он и покорен сейчас Никешу Маклюсу, это не значит, что ему по душе происходящее. Может, не все еще потеряно?

— Птиц, ты же темный дух! Сколько тебя помню, ты всегда любил свободу. Мы с тобой дружим, с тех самых пор, когда ты заставил меня прыгнуть со скалы. Помнишь? Нам было так весело вместе, поэтому ты и согласился стать моим фамильяром. Неужели ты забыл о нашей дружбе?

— Ничего не выйдет, Ирис. Не растрачивай свое красноречие напрасно, — усмехается Маклюс. — И хватит болтать, у нас мало времени. Пора призвать твоего авельенца и вершить судьбу Тенидара.

— Какого еще авельенца? — делаю вид, что не понимаю, о чем он.

Вмешивать сюда Ареса я не позволю.

— Не пытайся со мной играть, девочка. Мне известно, что за ритуал ты провела в особняке Андери. Такой сложный для неопытной призывательницы, не так ли? Но ты не подкачала, сыграла как по нотам. Действительно отличница, а значит и с этим заданием справишься на отлично. Даже не сомневаюсь.

Осведомленность и уверенность Алого Луча пугает, но скрываться больше не имеет смысла, и я интересуюсь:

— Как вы узнали про ритуал?

— Все просто. Провести его было моей идеей.

— Но… — замолкаю, а в голове стремительно складывается чудовищная мозаика. — Так вот почему Руфус вызвал меня на дуэль? Вы ему приказали? Он и раньше ко мне цеплялся, но никогда не опускался до того, чтобы бросить вызов девчонке. Да и в кабинете у ректора я так часто не бывала. Вообще не бывала!

— Все верно. Дажаниетта и Руфус немного помогли мне. Долго же ты решалась, Ирис. Пришлось целый месяц махать писаниной Риэллы у тебя под носом, прежде чем ты отважилась на кражу.

От возмущения начинаю задыхаться. Как же противно! Они меня банально использовали. Предусмотрели каждый шаг, а я верила, что это просто моя жизнь! Суетилась, искала выход…

Рассосавшийся было в горле ком, снова затвердевает. Обида душит.

— Теперь понимаю, к чему были все эти надуманные придирки и пристальное внимание мистресс Войси-Лауди к моей скромной персоне. Все ради этого, да?

— В точку! Мы надеялись, что ты соблазнишься куда раньше, учитывая твою неуемную жажду знаний. Но ты оказалась слишком честной, Ирис. Моему внуку пришлось тебя спровоцировать. Сделать так, чтобы не осталось иного выхода, кроме как прибегнуть к тайным знаниям. А кое-кто аккуратно подтолкнул твои мысли в нужном направлении, — Алый Луч многозначительно глядит на моего ворона.

Так значит Птиц не только шпионил, но и незаметно влиял на мои поступки? Но ведь именно он уговаривал меня вернуть гримуар. Или это тоже был фарс? Все же темные духи не такие простые создания, они коварны и изобретательны. Может, я зря считала его не просто фамильяром и подчиненным существом, но и другом, и во всем доверяла?

— И все равно, мне не все понятно.

— Спрашивай. С тобой приятно беседовать. К тому же мои ответы уже не навредят делу, а я тебе благодарен, потому могу позволить себе быть великодушным, — Алый Луч просто необычайно милостив.

— Зачем Руфус пытался меня убить на арене, если я нужна вам живой, чтобы управлять авльенцем?

— Тебе показалось. Руфус всего лишь старался тебя напугать.

— О да! Я напугалась. Еще как.

— Не просто напугать, а напугать до такой степени, чтобы ты позвала авельенца на помощь. Мы должны были убедиться, что у тебя есть над ним власть. Я даже одолжил внуку свой хлыст на случай, если он своими силами с тобой не справится. Руфус выражал подобные опасения. Так и сказал, что не знает, чего от тебя ждать. Он меня не разочаровал. Несмотря на проигрыш в дуэли, выполнил мой приказ. Жаль только, что в последний момент вмешался Хранитель Академии.

При этих словах я внутренне подбираюсь. Выходит, Никеш Маклюс не догадался, что это я призвала Хрюстона? Как и все остальные, он решил, что дух явился по собственной воле? Отлично! Противник допускает ошибки. Значит, он не столь предусмотрителен, каким желает казаться. У меня затеплилась надежда, что он совершит еще одну. Призрачная, но все же надежда…

— А распорядитель арены? Куда делся он? Руфус не смог бы развоплотить его незаметно, я бы это поняла.

— Так и есть, — соглашается Маклюс. — Дух такого уровня ему пока не по зубам. Распорядителем занимался я сам. Джаниетта наблюдала за дуэлью и сообщила мне по магофону, когда пришло время.

Вы…

— Призвал и развоплотил.

Духа мне жаль. Но еще больше жаль себя. Обложили по полной. Ректорша, Руфус, Алый Луч и даже мой собственный фамильяр играли мной, точно пешкой на шахматной доске.

Глотая слезы обиды, заставляю себя хорошенько подумать. Алый слишком самоуверен и все время говорит так, словно на сто процентов уверен, что Арес станет мне подчиняться точно какой-нибудь демон. Может быть такое, что Никеш Маклюс, продуманный и хитрый, как тысяча йархов, упускает самую суть наших с Аресом Дарро отношений?

Нужно в этом убедиться как можно раньше. В идеале: прямо сейчас, пока Алый Луч такой словоохотливый.

Усилием воли успокоившись, льщу:

— Хитрый план, мэтр Маклюс. Вы само коварство. Надо отдать вам должное.

— Так и есть. Спасибо, — Алый Луч польщенно кланяется.

— Одного не понимаю, зачем такие сложности? Вызвать и подчинить с моей помощью авельенца… Разве не проще было бы призвать какого-нибудь демона, а потом его развоплотить, да и дело с концом? Ридрих всего лишь менталист, ему с демоном не сладить.

— Это очень глупо. Уверен, ты сама понимаешь, почему.

— Ах да, защита.

Но что-то мне подсказывает, дело не только в ней. Арес говорил, что в Раадриме чувствует себя всемогущим. Сил, которыми он со мной поделился, хватило, чтобы я призвала одно из самых сильных существ нашего мира — духа хранителя, следящего за равновесием. Уверена, защита дворца ему тоже нипочем.

— Хорошо. Но что мешало вам использовать гримуар моей мамы и самому призвать авельенца? После того, как дело было бы сделано, отправили бы его восвояси, правдоподобно голося на весь дворец, что это происки иномирных врагов, а вы тут ни при чем и, вообще, такому противнику противостоять никто в Тенидаре не в силах.

— А я в силах? — коварно щурится Алый Луч.

— Полагаю, у вас есть какой-то план на этот счет. Иначе, что мне помешает использовать авельенца против вас?

— И снова в точку! Но ты упускаешь еще один важный момент. В Алом гримуаре кое-чего не хватало.

— Страница! Но мистресс Войси-Лауди знала, что она в особняке. Уверена, вам было бы несложно ее найти, или. — припоминаю, как лист с детскими каракулями в моих руках превратился в страницу Алого Гримура. — Была серьезная причина, по которой сделать это могла только я. Так, мэтр Маклюс?

— Именно! Ирис, ну как можно быть такой сообразительной? — словно довольный учеником учитель, Алый Луч тычет в мою сторону пальцем. — Я точно знал, что она где-то в доме Риэллы, но вот беда, не смог ее обнаружить. А через двое суток после тех событий в дом Андери никто больше не смог войти. Кроме тебя, Ирис. И открыть гримуар тоже.

Так вот для чего я им понадобилась! Моими руками заговорщики провернули то, что не смогли сделать сами.

— Как вы меня, вообще, нашли? Откуда узнали, что я родная дочь Риэллы Андери?

Алый Луч тяжело вздыхает. Смотрит как-то пристально и вдруг выдает совсем уж неожиданное:

— Ты не помнишь, Ирис, но когда-то ты звала меня дедом и была готова часами сидеть на моих коленях, листая гримуар своей матери.

— Этого не может быть! — выдыхаю пораженно.

— Может. И было. Ты радостно лепетала, разглядывая схемы призыва. Хлопала ладошкой по страницам. Тыкала пальцами в схемы и даже пыталась читать заклинания. Такая забавная и милая. Даже в столь юном возрасте ты тянулась к знаниям, как и твоя мать. Руфус в то время еще пачкал штанишки и тащил в рот всякую гадость. Да-да, вы с ним вместе играли. Я привязался к тебе, как к родной внучке, но растить тебя в нашей семье было слишком опасно, поэтому пришлось спрятать подальше.

— Почему я ничего этого не помню? — спрашиваю почти шепотом.

Поверить в рассказанное Алым Лучом сложнее, чем в признание тети Марджери.

— Я связал тебя с темных духом. Поймал маленького и слабого. Такого, чтобы он не мог навредить ребенку. Я уже тогда знал, что ты станешь призывателем, так что связать вас не составил труда. Дух блокировал твою память. Ты сама не могла ничего вспомнить, и ни один менталист не мог выудить эти события из твоей памяти.

— Теперь понимаю, почему я так рано обрела фамильяра.

— У тебя большой потенциал, твоя сила непрерывно питала темного духа. Благодаря тебе он обрел волю и принял тот облик, который мог тебе понравится. Он поддерживал тебя, знал все твои помысли и чаянья. Стал единственным твоим другом.

Болезненный укол пронзает сердце, и я прикрываю глаза, удерживая слезы. Насмешка судьбы. Вся моя жизнь оказалась ложью. Частью зловещего плана…

Хочется сказать много чего, но я прошу о главном:

— Мэтр Маклюс, расскажите, пожалуйста, о моей маме?

— Риэлла Андери была гением. Она обожала экспериментировать и создавать новые ритуалы и заклинания, в то время как остальные не всегда были способны повторить то, что уже описано гримуарах и учебниках. Ее ум работал так, что иному сложно даже представить, — в голосе Алого Луча слышалась зависть вперемешку с неподдельным восхищением.

— Это ее гримуар помог вам стать новым Алым Лучом? — интересуюсь сдавленным голосом, изо всех сил стараясь не расплакаться.

— Не стану кривить душой, я завидовал успеху и потенциалу вчерашней выпускницы. Я должен был занять эту должность, но Петер в последний момент выбрал ее. Хотелось бы сказать, что он предпочел видеть рядом с собой молодку, чем мужчину средних лет, но это не так. Его величество любил жену и сына, а Риэллу уважал за ее ум и таланты. И да, признаю, она во всем превосходила меня.

Какое неожиданное признание. И пугающее. Вся эта откровенность значит только одно — меня списали со счетов. К тому же эти слова расходятся с историей, рассказанной тетушкой Марджери. Или она ошибается, или Алый Луч не был посвящен в отношения Риэллы Андери и погибшего в ее доме Петера Ронна.

— Приятно слышать хоть что-то хорошее о моей маме.

Понимающая усмешка Алого Луча лишь подтверждает тот факт, что у меня есть веский повод сомневаться в истории, рассказанной тетей. К тому же, она забыла упомянуть о том, как я жила у Маклюсов. А, может, они и есть те самые тайные «друзья», о которых Марджери Кроу так боялась поведать Ридриху?

Нет. Не хочу об этом думать! Если и тетя во всем этом замешана, то я просто не перенесу. Слишком тяжело узнавать о предательстве самых близких…

Маклюс тем временем продолжает:

— Риэлла открыла мне глаза и помогла стать тем, кем я являюсь. Все началось с ее замужества. Я случайно выяснил, что ее супруг — авельенец, которого она призвала в наш мир. В то время отношения между нашими мирами немного отличались, но я раскусил ее хитрость и восхитился.

— Какую еще хитрость? — непонимающе хмурюсь я.

— О! Это же так просто и гениально! Только Ри могло такое прийти в голову. Полагаю изначально она ни о чем таком не помышляла, а просто вознамерилась увеличить потенциал, как это частенько делают магессы. Ты же знаешь, про эти забавы с демонами? — он интересуется так интимно, что меня передергивает.

Еще бы мне не знать!

Дождавшись моего неуверенного кивка, Алый Луч продолжает:

— Риэлла всегда присутствовала на встречах с авельенскими послами. Они почти такие же как мы, и куда как лучше созданий хаоса. Вот она и придумала тот самый ритуал. Узнав, что Риэлла беременна от своего авельенца, я воспользовался ее идеей, подкорректировав существующие наработки.

— Что?! — не думала, что Никеш Маклюс способен еще чем-то меня удивить, но это! — Вы. эээ. тоже вступили в отношения с авельенцем?

— Тьфу! Ты что несешь? — кривится Алый Луч.

— Ну вы же сами сказали…

— Бред! Я же мужчина. Но авельенец был нужен и мне. Точнее моей дочери. Ради нее я разработал свой собственный ритуал. Сама понимаешь, подкладывать родную дочь под настоящего демона, мне очень не хотелось, а тут такой удачный выход нарисовался.

— Но зачем вам это, вообще, понадобилось?

— Не секрет, что моя дочь недостаточно сильный призыватель. Она старалась изо всех сил, но с ее способностями можно было сразу забыть о карьере при дворе. Я люблю свою дочь, и сделал это, чтобы помочь. У меня все получилось, только Марэне это не слишком-то помогло. Потенциал увеличился совсем незначительно. Вдобавок, она умудрилась забеременеть и влюбиться в отца своего ребенка, потому и не вышла замуж, хотя у нас уже были договоренности. Как ты понимаешь, мы вынуждены были скрывать личность отца ребенка, распуская слухи о связи Марэны с демоном. Так что мой внук Руфус — такой же, как и ты. Вы оба наполовину авельенцы.

От удивления открываю и закрываю рот, пытаясь уложить в голове то, что узнала.

— Вижу, для тебя это новость?

— Вы что-то путаете. По Руфусу сразу заметно его необычное происхождение. Его волосы об этом просто кричат, но у меня нет и не было никаких признаков.

— Твои глаза, Ирис. Уверен, ты замечала необычный вишневый оттенок, когда свет падает под особым углом?

На это мне даже сказать нечего. Действительно, я замечала необычный отблеск, но никогда его не связывала с тайной своего рождения. Никеш Маклюс читает по моему лицу.

— Вот видишь!

Пока мы тут «мило» беседуем, на меня все сильнее что-то давит, настойчиво заставляя позвать авельенца. Я понимаю, что Алый Луч использует нашу связь с фамильяром, чтобы меня заставить сделать то, что ему нужно, потому я и тяну время изо всех сил, задавая вопрос за вопросом и надеясь, что он не прекратит отвечать. Но рано или поздно благодушие заговорщика закончится.

И нет, я не собираюсь призывать Ареса. Как бы ни был коварен Никеш Маклюс, он просчитался. Я просто не смогу это сделать. Связь между нами разрушена, а провести ритуал второй раз невозможно. Это и было указано в самом конце страницы — той самой, что была потеряна. Но я стараюсь об этом даже не думать, чтобы не выдать мысли Птицу и одновременно осторожно пытаясь вернуть над ним контроль.

Не важно, из-за кого ворон стал моим фамильяром. Важно одно — он мой и только мой.

— Зачем вам понадобился гримуар моей мамы, если вы и сами были способны призвать авельенца?

— Марьяна не смогла контролировать авельенца. Сделав дело, он помахал нам рукой и вернулся в свой любимый Авельен, а моя дочь все глаза выплакала, провела мало сотню ритуалов, пытаясь его вернуть.

— Может, нужно было просто попросить Риэллу помочь?

— Я просил! Но она сказала, что это невозможно. Твердила про какую-то любовь, но ее-то муж жил с ней, только изредка посещая родной мир. А Гарлиф на Марьяне даже не женился.

В памяти всплывает воспоминание, вызванное у меня силой Ридриха во время испытания:

— Соскучилась по папочке, да Ириска?

Часто киваю.

— А ты?

— И я…

Способность двигаться потихоньку возвращается. Еле заметно наклоняет голову Птиц, блеснув в мою сторону красным глазом. Осторожно нащупываю неведомо как оказавшийся за подвязкой чулка ритуальный кинжал.

Странно. Минут назад его там вроде бы не было, а вот сталь уже холодит кожу на бедре. Благо раскинувшийся багровым пятном подол платья отлично все скрывает. Во рту сохнет, от осознания того, что я собираюсь сделать.

— Это же вы ее убили, да? Мою маму, моего отца и императора, так? И все ради Алого Гримаура?

— Мне нужно было понять, в чем я ошибся! — свирепеет Никеш Маклюс. — В гримуаре Риэллы я обнаружил много интересного и перерисовал себе все до последней черточки, кроме того самого проклятого ритуала. Она как будто назло мне вырвала именно самую нужную страницу! Все! Хватит лясы точить, пора звать авельенца. Ну!

— А что если я прикажу ему убить вас, а не Ридриха? Вы об этом не подумали? — интересуюсь я, готовясь вскочить на ноги.

— Не переживай, я с ним разберусь. Приходилось иметь дело с ему подобными. Ничего особенного, такие же маги, как ты или я.

— И со мной тоже разберетесь? — спрашиваю, ни на йоту не сомневаясь в ответе.

— А ты не зря лучший призыватель выпуска, Ирис. Быстро соображаешь. Мне жаль, но тебя придется убрать. А как еще должен поступить честный Алый Луч, спасая своего повелителя от мстящей за свою мать дочери предательницы? Я обязан устранить на месте столь серьезную угрозу. Да и демоны очень опасны, когда их много. А ты от волнения призвала сразу пятерых!

Никеш Маклюс небрежно встряхивает рукой, и с каждого пальца срывается маленький круг призыва.

Заранее подготовил, гад такой!

Медленно вращаясь, круги расходятся в стороны, а затем все разом резко опускаются на пол, и над каждым в густом багряно-фиолетовом тумане проявляются очертания жутких тварей…

Тянуть дальше просто некуда. Вскакивая на ноги, резким движением по закаленной стали взрезаю кожу на правой ладони и вскидываю руку.

— Птиц, убей его!

Мой фамильяр исполняет приказ с большим удовольствием.

Глава 16. В объятиях огненных крыльев

Ворон, мгновенно превратившись в черную дымку, стремительно втягивается Алому Лучу прямо в ухо. Тот хватается за голову, сдавленно хрипит и закатывает глаза. Неловко переступив, падает навзничь. Его тело дергается на полу, сучит ногами и все это без единого звука. Мне страшно и дурно. И вдруг приходит осознание:

— Что я наделала.

Это же убийство! Хладнокровное убийство, если только фамильяру не достанет мудрости остановиться. Я убила Алого Луча на глазах у императора. И что-то мне подсказывает, что останавливаться уже поздно, у темного духа, похоже, к Маклюсу свои счеты.

С трудом заставив себя оторваться от ужасающего зрелища, медленно поворачиваю голову и в отчаянии гляжу на Ридриха Ронна. Едва встречаюсь ним взглядом, как оцепенение спадает точно шоры. Я бросаюсь к коробочке, которая его обездвижила. Не зная, что с ней делать, просто ударяю каблуком. Раз, другой. Каблук слишком тонкий, а предмет, похожий на кубик с гравировкой на гранях, слишком прочный и не поддается. Со зла пинком отправляю его в самый дальний угол.

Решение, как ни странно, верное, и Ридрих кулем валится на землю, жадно вдыхает воздух. Он поднимает голову, намереваясь мне что-то сказать, но вместо этого орет:

— Ирис, сзади!

Я и сама уже слышу глухое рычание. Демоны! Пятерка монстров из миров Хаоса никуда не делась со смертью своего господина. И мне со всеми не совладать. К этому моменту Птиц уже успел вытянуть из меня большую часть сил. Живая кровь, которую я применила, помогла перебороть волю Никеша Маклюса и вернуть контроль над темным духом, но цена оказалась слишком высокой.

На испытании мы втроем подчинили одного демона, да и тот был выдуманный. Что же мне делать? Волна паники студит кровь в жилах, оставив кислый привкус на языке. Время замедляется, когда оборачиваюсь, увидев в темных зрачках Ридриха отражение вынесенного мне приговора — это не выдерживает демоническая тварь, по сравнению с которой, фаррех Стервы всего лишь беззубый котенок.

Гибкое бронированное тело распласталось в стремительном прыжке. Сверкнули вороненым металлом когти. В голове проносится мысль, что я ничего не успеваю.

Не успеваю защитить императора. Не успеваю ни с кем попрощаться. Не успеваю просто повернуть голову и виновато улыбнуться ему, признавая, что никакой из меня Алый Луч…

И все же я делаю отчаянную попытку и выбрасываю вперед руку, ударяя универсальным развоплощением. Одновременно краем глаза замечаю, остальные твари тоже атакуют.

Можно ли приготовиться к смерти? А так быстро? Точно знаю, можно свыкнуться с этой мыслью, и все же я не желаю. Не хочу!

Жар! На миг меня обдает жаром, который вдруг превращается в приятное тепло и тьму, пронизанную огненными отблесками.

Посещает мысль: если это и есть смерть, она не так ужасна, как я полагала. Вдруг понимаю, меня кто-то обнимает, крепко прижимая к себе. Вдыхаю знакомый, ставший родным запах.

— Арес? Арес, это ты? Ты пришел за мной? — шепчу едва слышно, и по щекам струятся горячие слезы.

Ноги не держат, и я начинаю оседать. Светлый чувствует это и подхватывает меня на руки, теперь я вижу огромные огненные крылья за его спиной. Кажется, что они занимают большую половину отнюдь не маленького кабинета.

В нос бьет горький запах гари, и взгляду предстают закопчённые дочерна потолок и стены, на которых не осталось картин. Стекла на окнах выбиты, от штор ничего не осталось. Белоснежный бюст без сомнений достойного человека почернел и растрескался. К тому же у него отвалился кончик носа. А на месте, где лежал труп Маклюса, осталась только горка пепла, едва напоминающая очертаниями человека. И еще несколько — там и сям.

И ни одного демона вокруг.

Запах горелой плоти вдруг выходит на первый план, меня мутит. Голова кружится, вынуждая крепко зажмуриться.

— Ирис, ты ранена? — хрипло интересуется Арес.

— Нет, — вяло мотаю головой, чувствуя, что упускаю какую-то важную мысль. — Это все ты сделал?

— Прости, иначе было никак. Я бы не успел, пришлось принять боевую форму, — морщится светлый.

Пытаясь ему улыбнуться, тянусь к покрытой короткой щетиной щеке и. понимаю, что именно упустила.

— Ридрих!

Неужели и он сгорел вместе со всеми, кто был в этой комнате. Вряд ли Арес и его взял на руки, прикрыв от собственного огня. Напряжение достигает предела, и сознание, спасая от сумасшествия, уплывает в дальние дали.

— Ирис, я не могу остаться. — последнее, что я слышу перед тем, как провалиться в черноту.

Дворец императора Тенидара, столица Арессандро Дарро Вэллор, правитель Фриденвелта Маячок сработал, когда я добрался до самого выхода.

На долю мгновения я увидел все глазами Ирис и понял, шансов уцелеть у нее нет. В следующее мгновение уже был рядом, образовав непреодолимую преграду для напавшей на мою дайири твари. Удар! Чудовище врезалась в развернувшиеся за моей спиной крылья и дурно заорало погибая. Но на этом дело не кончилось, на нас надвигалось еще несколько монстров намного опасней и страшней.

С демонами мне не доводилось иметь дело, наш мир для них закрыт, но я не сомневался, что справлюсь. Особенно здесь в Раадриме, где я едва не захлебываюсь от ароматной местной магии.

Не в силах больше сдержаться, притянул ближе Ирис, укрывая в объятиях от собственного рвущегося на свободу пламени. Крылья увеличились в размерах, превращаясь в ревущий магический огонь, выжигающий все живое и неживое. За юного императора я не переживал. Мгновением раньше сработала защита дворца, переместив его в безопасное место. Все, что он успел сделать напоследок — послать мне короткий взгляд, исполненный благодарности и облегчения, прежде чем растворился в воздухе.

Вот и хорошо. Не хотелось бы мне убить того, кто так дорог Ирис…

Убедившись, что ничего угрожающего в помещении больше не осталось, кроме защищенного древней магией камня стен, успокоил огонь и понял, что времени у меня почти не осталось. Раадрим заметил огнекрылого, нарушающего своим присутствием равновесие, и исторгал прочь.

В моих руках слабо шевельнулась дайири.

— Арес? Арес, это ты? Ты пришел за мной? — раздался едва слышный шепот.

Ощутив, как она судорожно хватается за меня, чтобы не сползти на пол, подхватил ее на руки. Кажется, Ирис ненадолго потеряла сознание, и немудрено. Здесь так сильно пахнет гарью, что мутит даже меня. Но нет, она снова открыла глаза, одарив меня ошалевшим взглядом.

— Ирис, ты ранена?

Дайири осмотрелась, и ее лицо исказило выражение, граничащее с ужасом.

— Это все ты сделал?

И тон такой, что захотелось оправдаться, словно я снова в детстве. Заигрался и забыл про уроки.

— Прости, иначе было никак. Пришлось принять боевую форму.

Насколько мог я уменьшил крылья, чтобы не расстраивать ее еще сильнее, но Ирис все равно их увидела. Слабая улыбка, стала той наградой от которой зашлось в надежде сердце. Дрожащие пальцы потянулась к моей щеке, но вдруг замерла на полдороге к цели, так и не коснувшись. Глаза округлились от страха.

— Ридрих!.. — выдохнув имя, любимая обмякла на моих руках.

Больно. Но ничего уже не сделать. Я даже объяснить ей ничего не успеваю, осталось всего несколько секунд, за которые даже не смогу привести ее в чувства. И так сопротивляюсь изо всех сил, но противостоять магии, что вознамерилась вышвырнуть меня восвояси, никто не способен. Нужно быть небожителем или демиургом, создающим миры.

— Ирис, я не могу остаться, прости…

Я только и успел, что осторожно положить ее на пол. А в следующий миг из меня вышибло дух.

Очнулся на полу посреди тронного зала, почему-то снова в сгоревшей одежде. Тело ломило так, словно меня хорошенько поколотили, но никаких видимых повреждений я не обнаружил. Крылья тоже утихомирились, не угрожая спалить мой дворец. Осторожно поднялся, прислушиваясь к ощущениям. Болело где-то в районе солнечного сплетения, но эта боль не имела ничего общего с произошедшим. Это кровоточило то место, отведенное для Ирис.

— Ваше всемогущество! Вашество, вы вернулись! — истошный крик заставил резко обернуться, прикрывая причинное место ладонью.

Да. Раадримское белье, которым я успел обзавестись, оказалось не таким крепким, как то, что перешло по наследству от модника-папеньки.

— Гансо, чего ты так орешь? — я поморщился недовольно.

Тем временем секретарь подскочил ко мне, и остановился с таким видом будто собирался броситься на шею, но в последний момент передумал. Так и смотрел огромными влажными глазами. За ним слегка отставая неслись все, кому не лень. Стража, прислуга, советники во главе с герцогом Шантером.

— Вы это, к нам насовсем или.

Я замахнулся было на болтливого секретаря, но вовремя спохватился.

— Оставьте меня! Гансо, Шантер, вас не касается.

Приказ был выполнен мгновенно. Теперь, когда суета унялась, я сообщил ближникам, что вернулся и предложил встретиться в моем кабинете через час. Это время я потратил на то, чтобы привести себя в порядок и поужинать. Позже, старательно избегая вопросов о моем пребывании в Раадриме, потребовал отчеты о том, как идут дела во Фриденвелте.

Оказалось, в мое отсутствие столько всего произошло, но по мелочи и Шантер справился без моих указаний. Главным же событием, требующим моего непосредственного присутствия, было приглашение в Иррантию.

— Из-за того, что ваше отсутствие хранилось в тайне, мы уклоняемся от ответа вот уже вторую неделю, — развел руками Шантер. — На фоне слухов о вашей женитьбе на принцессе Айосанрийской, иррантийский посол волнуется.

— Волнуется? — скорчил неподражаемую мину Гансо. — Да еще чуть-чуть и шад Джамал Акрам окончательно уверится, что мы больше Иррантии не союзники!

— Мы ведь не объявили о том, что женитьба не состоялась, — тактично напомнил Шантер.

— И Ваэлла вряд ли сообщила всему свету, что во Фриденвелте ее не приняли, — вставил слово и Гансо.

— Шад Акрам горяч, как и все иррантийцы, но не настолько, чтобы сомневаться в наших добрососедских отношениях. — Я сам ни на миг не засомневался в разумности южного союзника. — Но ты прав, стоит с ним побеседовать и успокоить. И как можно скорей.

Весточку послу передали немедленно, и следующим утром, мы с шадом Джамалом сели за переговорный стол — расписанный узорами и рунами, вырезанный из цельного куска горного хрусталя артефакт, в самом центре столешницы которого чернела круглая пластина из магического металла размером с большое блюдо. В отличие от обычных артефактов дальней связи, эти громоздкие штуковины позволяли разговаривать так, словно находишься за одним столом с собеседником.

Точная копия стола была и у Иррантийского шада. Сейчас он, как и я, сидел напротив, касаясь пальцами, сплошь унизанными драгоценными перстнями, края круга.

Хищный смуглолицый Джамал Акрам в национальном головном уборе с огромным кроваво-красным рубианом, в глубине которого то и дело вспыхивали золотистые искорки, расплылся в радушной улыбке, но темные глаза смотрели с прохладцей оценивающе.

— Арессандро, брат! Да не пересохнут болота Фриденвелта, не переведется дичь в твоих лесах. Насколько холоден твой любимый Наар-Дох, пусть настолько же горячи будут женщины в твоей постели, — он щеголял красноречием еще долго и не повторяясь, а я терпеливо слушал, ожидая, своей очереди.

— Приветствую тебя, о достойнейший из достойных! Пусть кони твои будут быстры, а песчаные духи безжалостны к твоим врагам. Пусть ветер наполняет паруса твоих кораблей, а гребцы не знают устали. Пусть… — я постарался перечислить все важные для иррантийцев темы, и шад остался доволен.

После традиционного обмена любезностями, можно было наконец приступить к сути.

— Давно ты не бывал в наших благословенных богами краях Арессандро. Я отправил тебе приглашение, — иррантиец многозначительно замолчал, передавая мне инициативу.

— Должен тебе признаться, как другу и брату, дело было в женщине.

Иррантиец сразу оживился, но тут же прищурился.

— До меня дошли слухи, что ты женился? Ваэлла Айосанрийская чудо как хороша! Понимаю…

Ну точно все, как предполагал Гансо. Шад явно решил, что я ради красавицы-жены поступился отношениями между нашими странами.

— Не совсем так, Джамал. Я собирался жениться на Ваэлле, но вовремя встретил другую. Ту, что заставила дрогнуть мое сердце и отказаться от нежеланной невесты.

— Вот как? Неужто она заставила тебя позабыть даже о Лалле?

Я плотнее стиснул губы и признался самому себе:

— Заставила. Но… Есть серьезная причина, по которой мы не можем быть вместе.

— По лицу вижу, как болит твое сердце, брат! Я не сержусь что, переживая горе, ты не мог думать ни о чем другом.

— Прости, Джамал. Я просто был далеко отсюда и не знал о твоем приглашении. Мое отсутствие хранили в тайне. Сам понимаешь, наши отношения с айосанрийцами охладились, да и ситуация во Фриденвелте пока далека от стабильности.

Откровенность бальзамом пролилась на душу иррантийца, возвращая нам былое доверие.

— Тогда тебе тем более стоит принять мое приглашение, — с видом ушлого торговца, приметившего состоятельного покупателя с толстой мошной, расплылся в улыбке шад. — Отдохнешь, подлечишь душу. Поучаствуешь в смотринах. Ко мне привезут самых красивых невест со всего света! Пусть и женихов будет тоже два, девушкам на радость.

— Джамал! Никак надумал жениться! — обрадованно воскликнул я.

— Так и есть, брат. Пора остепениться, — он окинул меня взглядом и добавил. — Нам обоим.

Я согласно кивнул, хотя сильно сомневался, что после пережитого захочу связать себя отношениями, но и отказаться от приглашения было нельзя ни в коем случае.

— Тогда жду тебя через декаду. Но помни, порталы Иррантии всегда для тебя открыты.

— Взаимно, брат.

Прощаясь, шад витиевато выругался, когда вспомнил, что мы лишь иллюзии, и не можем даже пожать друг другу рук. Ведь стоит убрать хотя бы одну с круга, как связь прервется.

Отношения с Иррантией были восстановлены, и можно было заняться прочими делами, коих накопилось немало. Я так и сделал. Погрузился в работу с головой, позабыв даже об обеде, лишь бы только ни о чем не думать. А ближе к вечеру в кабинет влетел совершенно сбитый столку и растрепанный Гансо:

— Вашество! Там. за переговорным столом. — он махал руками, указывал себе за спину и, казалось, совсем растерял дар речи.

— Гансо, не мямли, говори толком!

— Там парень сидит! Белобрысый с черными глазами. Ридрихом Ронном назвался, говорит, что он из Раадрима, и требует вас!

Дворец императора Тенидара, столица

Ирис Андери, младший императорский призыватель

Отложив бумаги, тру глаза и верчу головой, разминая затекшую шею и продолжая осмысливать формулу, которая никак не желала поддаваться.

— Ирис? — привлекая мое внимание, громко шепчет Кати — менталистка-практикантка, с которой мы вместе производим расчеты для экспериментальной системы испытания магов-выпускников.

— Что?

Вместо ответа она указывает глазами в сторону выхода из нашего рабочего кабинета. Там, оттопырив губу, с брюзгливым выражением на лице стоит какой-то слуга. Весьма недовольный, между прочим. Похоже он уже несколько раз обратился ко мне, но я так увлеклась расчетами, что его попросту проигнорировала.

— Леди Андери, вас ждет его величество. Прямо сейчас, — соизволил повторить он.

— Уже иду! — вскакиваю, поправляя строгий темно-бордовый форменный пиджак императорского призывателя, и на ходу оборачиваюсь: — Кати, сможешь подготовить те данные, что я просила, к моему возвращению?

— Постараюсь, — улыбчивая и легкая в общении менталистка машет мне рукой и одними губами желает: — Удачи!

Она вся такая светлая и улыбчивая, с каштановыми слегка вьющимися волосами, такими же непослушными, как мои, и необычными для менталистов светло-карими, почти янтарного цвета глазами, в которых играет солнце. Кати добрая от природы, и она искренне полагает, что между мной и Ридрихом что-то есть. Прочитать как дела обстоят на деле, она не может. Птиц по-прежнему блокирует любые попытки влезть в мою голову.

С фамильяром мы помирились. Он оказался такой же хитроумной жертвой заговорщика, как и я. Так что никаких разногласий не осталось.

— Спасибо! — киваю в ответ, чтобы не обидеть Кати в лучших чувствах, но внутренне морщусь.

После чудесного спасения Ридриха и гибели главного заговорщика, все вокруг принялись подозревать нас с императором в чем-то большем, чем дружба. А после того, как Ридрих официально снял все подозрения с рода Андери и назначил меня на должность младшего призывателя, так и вовсе уверились в своих подозрениях. Даже в желтой прессе появились несколько статей об этом. Официальные издания выражались более витиевато, но контекст мало отличался от крикливых собратьев.

— Леди Андери, сюда, пожалуйста.

Слуга вел меня не в новый кабинет Ридриха, в старом даже магия не помогла выветрить запах гари, а куда-то совсем в другую сторону. Вскоре мы очутились в зимнем саду. Я не переживала. После большой чистки, последовавшей в тот же злосчастный вечер все пособники были арестованы, и во дворце теперь стало по настоящему безопасно.

— Ирис? — Ридирх, просматривавший какой-то документ, сидя в кресле, откладывает его и с улыбкой поднимается навстречу. — Отлично выглядишь! Тебе очень идет эта форма.

— Спасибо, — неожиданное смущение заставляет щеки потеплеть. — Звали, ваше величество?

— Ирис, я же сказал, когда мы одни, обращайся ко мне просто по имени.

— Хорошо, ваше величество, — отвечаю я, и мы оба неловко хихикаем.

— Ладно. Я понял. Я тебя вот зачем позвал. Держи, — он берет с низенького столика стопку каких-то бумаг и протягивает мне. — Восстановим справедливость.

— Что это?.. — вопрос преждевременный, потому что передо мной документ о наследовании всего имущества, принадлежащего теперь мне как наследниц рода Андери.

— Мои юстициары хорошо потрудились. Удалось вернуть большую часть того, что правдами и неправдами заграбастал Маклюс и его сообщники. Теперь это все принадлежит тебе, как единственной наследнице. Ознакомься и подпиши.

— Снова Руфус помог?

— Да. Он старается изо всех сил, ради того, чтобы обелить запятнанное дедом имя.

— Это будет непросто, — искренне сочувствую бывшему однокурснику.

У парня случай исключительный, Ридрих пошел на уступки за верность, но не все родственники одобрили такой поступок, посчитав Руфуса предателем. В общем, все у него очень и очень сложно.

— Спасибо! — ошарашенно перебираю многочисленные листы, от волнения не в состоянии толком осознать, что именно там написано.

— Это еще не все. Для тебя есть особенное задание, приготовься к командировке. Отбываешь послезавтра ранним утром. Оговорюсь, дело международной важности и обсуждению не подлежит.

— Ого! Командировка! Но не слишком ли сложные задачи вы мне поручаете, ваше величество, вот так сразу? Что, если я не справлюсь?

Меня одолевает неуверенность.

— Тебе некуда деваться. Но не переживай, ты все время будешь на связи с любыми профессорами и мэтрами магии, какие только понадобятся. Тебе окажут всевозможную поддержку.

— Эмм… А я далеко еду? Надолго растянется командировка?

— Далеко, леди Андери, и на неопределенный срок, — Ридрих мнется и на миг отводит глаза.

— Звучит будто ты меня отправляешь в ссылку, Ридрих, — от волнения забываю про официальный тон.

— Если честно, я не слишком хочу поручать это задание тебе, Ирис, но у меня нет иного выхода. К сожалению, никто другой с попросту не справится.

— Я окончательно заинтригована. Хотелось бы подробностей, — любопытство перебарывает все остальные эмоции.

— Миссия засекречена, все подробности непосредственно перед отправлением, — коварно ухмыляется его величество.

— Ох.

От неизвестности накатывает волнение и потеют ладони. Одновременно испытываю предвкушение и здоровый рабочий азарт. На том мы и расстаемся. Император возвращается к делам, я — к своей работе.

— Ирис, ну как ты? — интересуется Кати, когда мы собираемся идти домой. — Можно с тобой поговорить по душам?

— Да, конечно.

— Может, прогуляемся?

— Почему бы и нет?

Хорошая идея. Мне как раз требуется немного успокоиться перед сном, новости слишком сильно взбудоражили меня.

— Погода чудесная! — Кати с наслаждением подставляет покрытое едва заметными веснушками личико заходящему солнцу.

Я с ней согласна. Просиживать такой вечер одной в душной комнате совсем не то, чего что мне сейчас хочется. С неожиданной тоской вспоминаю простую и понятную жизнь в академии. Прогулки и посиделки с друзьями, а теперь вот нам совсем не до этого.

Гас и Гейл, как и я, работают во дворце, но мы с ними почти не видимся. Жаку Даманну Ридрих пожаловал графский титул и небольшое владение в престижном районе за заслуги, оказанные Тенидару. Ведун получил возможность заниматься тем, чем он любит — новыми изобретениями, и одна из главных задач, стоящих перед ним — повторить спас-амулет своими силами и наладить массовое производство. А еще он открыто ухаживает за Гейл, и ее родители совершенно не против. Об этом радостная проклятийница сообщила мне во время последней нашей встречи.

— Ирис, я давно заметила, что с тобой что-то не то творится. Тебя что-то гнетет, — первой нарушает молчание Кати. — В то время, когда тебе все завидуют, ты не выглядишь счастливой и все время грустишь. Но почему?

— Кати, не стоит завидовать человеку, у которого не осталось близких людей. Это не компенсируют никакие титулы или средства.

— А Ридрих Ронн? — спрашивает она напрямую.

— Он мне друг, я надеюсь. Нас сблизило то, что вместе пережили, но и только. Ничего такого, о чем во дворце шушукаются по углам.

— Я так и подозревала, — огорчается Кати. — Но мне кажется, если ты ему позволишь, он готов стать больше, чем другом для тебя.

— С чего ты взяла?

— Я же менталистка, — улыбается коллега.

— Он — тоже.

— У меня есть свои особенности, — подмигивает Кати. — Зря в нем сомневаешься. Он сейчас как весы в равновесии. На одной чаше дружба, на другой — любовь. Тебе выбирать, на какую прибавить груз.

От слов Кати смущаюсь.

— У меня есть жених, Кати! То есть был…

— Ох. И что с ним произошло?

— Внезапно уехал, а я слишком долго думала и не успела ответить согласием на его предложение.

— Так ты из-за этого печалишься? — менталистка дарит мне свою неподражаемую светлую улыбку, от которой теплеет на душе.

Даже если это всего лишь ментальные штучки, я не сержусь, ведь мне стало чуточку легче. Ведь Кати права, с тех пор как Арес покинул Раадрим, ничего не объяснив, меня не радует ни должность, о которой мечтала, ни титул герцогини и восстановление моего рода в правах. Поселившаяся в сердце тоска серым пеплом застит все краски.

Точно закоренелый пьяница, пытающийся заглушить проблемы вином, изо дня в день я погружаюсь в расчеты, рисую с упоением схемы и разбираю заклятья, лишь бы некогда было думать о личном. Так что важное дело и предстоящая поездка, о которых говорит Ридрих, меня обрадовали настолько, что я воспряла духом. В конце концов жизнь продолжается, несмотря ни на что. А я столько раз за последнее время побывала на краю гибели, что просто грех не радоваться тому, что жива и здорова, и способна любить, пусть и на расстоянии.

После покушения у меня не было толком времени, чтобы все осмыслить и с кем-нибудь поговорить. Так что все это без имен и подробностей я вываливаю на менталистку.

— Знаешь, ты права в одном. Ты выжила, а значит не грустить надо, а радоваться. То, что любишь его — хорошо. Но и он должен тоже испытывать чувства. Если они так же крепки, как твои, дай ему шанс подумать и повторить свое предложение.

— Это невозможно, — вздыхаю я. — Не уверена, что мы еще когда-нибудь встретимся…

Дважды я пыталась провести новый ритуал и призвать Ареса в Раадрим, но обе попытки закончились ничем. Про то, что мой жених из Авельена, я умолчала, и Кати давала советы, не зная всей правды.

— Как мужчина, он должен проявить настойчивость, если по-прежнему желает быть с тобой. Обязан сделать все возможное и невозможное, ведь настоящие чувства преодолеют любые препятствия. Но, — менталистка забежала вперед и, многозначительно глядя мне в глаза, назидательно ткнула в грудь пальцем: — Сидеть у окна и ждать, пока он их преодолевает не вижу смысла. Пусть твой жених, когда появится, обнаружит полную сил веселую Ирис, радующуюся жизни, а не бледную тень, покрывшуюся паутиной в ожидании. А тебе будет проще решить, этот человек все еще тебе нужен, или нет. Вот!

Мы вместе смеемся.

С Кати мы расстались в конце Центральной улицы.

— И помни, теперь у тебя есть как минимум один близкий человек. Это — я, — бесцеремонно сообщает она мне, крепко стискивая ладонь.

И я знаю, она не лукавит. Менталисты чутко улавливают эмоции, а Кати, выслушивая мои излияния, еще и прочувствовала все мои эмоции. Можно сказать прожила кусочек моей жизни.

— Спасибо тебе за разговор, — благодарю ее я. — И, вообще, спасибо, Кати.

Посадив новую подругу в магикар, решаю еще немного пройтись.

Поворот, другой, и ноги сами выносят меня к оплетенным диким плющом воротам особняка Андери. Не понимаю, как я здесь оказалась. Видимо крепко задумалась, пока шла. Некоторое время стою, разглядывая здание, и вдруг приходит осознание.

— А ведь это — мой дом!

Дом, в котором я родилась и жила с родителями. Дом, которого меня лишила злая воля Никеша Маклюса.

Поместье тетушки Кроу так и не стал мне родным, как я не старалась, всегда чувствовала там себя словно в гостях, и от этого слегка неприкаянно. А с тех пор как покинула его в день выпускного бала, так ни разу и не была.

Наши с тетей Марджери отношения с приобрели странный оборот. Я упросила Ридриха, не трогать ее при расследовании, ведь она ни в чем не виновата, кроме того, что скрывала мое происхождение. Вряд ли она первая, кого Никеш Маклюс запугал, вынуждая пойти на преступление? Благодаря милости императора, баронессу Марджери Кроу оставили в покое.

Отрывисто вздыхаю, вспоминая наш последний разговор. Тетя поздравила меня с новым статусом, сказала, что скучает, но наш магофонный разговор получился довольно сухим и коротким. Она словно не знала, что сказать, и скупо выражала эмоции. Я не могла побороть пустившее корни в моей душе недоверие. Слова Алого Луча не прошли даром, и мне требовалось время, чтобы улеглись страсти, и я смогла трезво смотреть на ситуацию. Трусливо прикрываясь новым назначением, я распрощалась.

На улице уже окончательно темнеет, и из мыслей меня вырывают светляки уличного освещения. Теперь уж точно пора домой. Но что-то мешает двинуться с места, и вдруг приходит мысль — так ведь мой дом здесь. Он прямо передо мной!

Нестерпимо тянет зайти внутрь. И чего тушуюсь? Я имею полное право быть здесь, и ничего плохого со мной не случится.

Повинуясь, небрежному жесту руки, один из светляков срывается со своего насеста, и летит вперед, освещая дорогу. Особняк ждет меня с нетерпением, я чувствую это всеми фибрами души. Встречает меня, приветливо распахнув входную дверь, едва касаюсь пальцами дверной ручки. Окутывает неожиданным уютом, несмотря на темноту, пыль и накрытую белыми чехлами мебель.

— Решено. Потрачу завтрашний день на уборку.

Простая и понятная идея теперь кажется очевидной — нужно привести жилье в порядок и жить здесь. Огромные размеры и множество комнат меня совсем не пугают, как и гибель родителей. Я не чувствую присутствия призраков.

Кручусь, осматриваясь по сторонам. Пытаясь вспомнить хоть что-нибудь из детства. Мы говорили на эту тему с Птицем, он сказал, что механизм его воздействия таков, что вернуть все назад или просто разблокировать воспоминания, к сожалению, он не может. Если память и вернется, то сама по себе. Возможно, потребуется какой-то толчок. Так где еще, как не здесь, искать то, что мне поможет?

Поднимаюсь по лестнице и оказываюсь в детской, мгновенно ощутив то же самое, что и в прошлый раз. Разве что мягче, осторожнее. Если в первый мой визит видение точно пытались навязать, то теперь предлагают вежливо и с большой надеждой.

Именно надежду ощущаю особенно остро и… не могу отказать.

Глава 17. Здравствуй, папа! Я так скучала по тебе

Я в собственной комнате. Пристально вглядываюсь в каждую вещь, пытаясь узнать или вспомнить. Обхожу неспешно по кругу. Провожу ладонью по бортику детской кроватки, подбираю с пола пропыленного игрушечного дракончика, ощущая что-то сродни щекотке между лопаток. Подхожу к столику с детскими рисунками, перебираю пальцами пожелтевшие от времени листы, складываю стопкой.

Воспоминания где-то здесь. Они рядом, но словно за тонкой стеной. За гранью, которую никак не могу преодолеть. И я стараюсь снова и снова. Прикасаюсь к стенам, перебираю выпавшие из поваленного на бок книжного шкафа безделушки. Заглядываю в небольшую гардеробную. Верчусь вокруг своей оси, разглядывая украшенный лепниной потолок. Отодвигаю в сторону остатки единственной уцелевшей на окне занавески на оторванном с одной стороны карнизе.

Длинная, с большим запасом ткани, должно быть, раньше она красиво драпировалась, но теперь просто валяется пыльным комом. Под ворохом ткани обнаруживается довольно толстая книга. Наверное, выпала из шкафа и отскочила сюда по натертому паркету, да так и осталась лежать никем не замеченной?

Нет, это не книга!

Подбираю с пола старый альбом с магическими снимками. Черно-белые картинки, на которых движения или нет, или оно минимальное. Присесть здесь некуда, и с колотящимся сердцем я опускаюсь прямо на пол, не заботясь о чистоте рабочей формы. Пристраиваю альбом на коленях.

На первом снимке мама. Я никогда не видела ее раньше, но узнаю с первого взгляда. Пожалуй, здесь ей столько же, сколько сейчас мне или чуть меньше. Она потрясающе красива в форме академии, с черными, прямыми как у Гейл Мандрейдж, волосами и отличной фигурой. Держит в руках огромный букет белых цветов и ослепительно улыбается.

На мгновение отрываю взгляд, чтобы отдышаться и справиться с подступившими к горлу слезами. Кое-как беру себя в руки и листаю альбом дальше. Тут везде мама: одна и с друзьями. На балу в шикарном белом платье и в день выпуска с черным, тисненым золотом дипломом в руках, таким же как мой. В новенькой форме императорского призывателя, пока еще не алой, а бордовой, на прогулке. И везде-везде с неизменной улыбкой и уверенным взглядом.

Ближе к середине альбома снимки становятся четче, на них появляется движение. Вот какой-то красивый адепт целует маму в щеку. Вот мама машет кому-то рукой. Вот держит за руку… бабушку? Пожилая утонченного вида женщина и мама очень похожи. Достаю его из креплений и ищу подтверждение на обороте. Так и есть.

Теперь проверяю наиболее интересные снимки, но далеко не все из них подписаны. Мне везет в руках один из немногих. На нем худая остроносая брюнетка сдержано кривит губы, словно стесняясь смотреть в кадр. Ее за плечи обнимает Риэлла Андери, открыто улыбаясь. И подпись гласит: «Я и Мардж».

— Мардж? Марджери Кроу? Тетя?

Дальше Мардж с Риэллой попадаются вместе чуть чаще, но не рядом. Самый последний снимок в альбоме — свадебный. И первый, где я вижу отца.

Высокий мужчина с темными волосами, внушительной фигурой и мужественными чертами лица снят вполоборота, и смотрит только на самую красивую во всех мирах невесту. Лишь на миг он поворачивается, чтобы ослепительно улыбнуться в кадр, сверкнув темными глазами, а затем нежно целует маму в губы.

У меня дух захватывает от романтичности сцены, и я жалею, что на снимке нельзя остановить время и рассмотреть его как следует. Просмотрев эту пантомиму несколько раз, выдыхаю:

— Вот на кого я похожа! Вот почему так мало сходства с мамой. А я, оказывается, папина дочка.

И в этот миг точно легкий ветерок гладит меня по волосам.

— Кто здесь? — отчего-то прикосновение кажется таким родным и знакомым, что не могу сдержаться: — Папа?

Глупость. Безнадёжный порыв. Ответа я не жду, понимая, что скорее всего это балуется призрак, встречи с которым я так опасалась, но он неожиданно звучит в моей голове:

— Я, Ириска… Я здесссь… — шелестит приятный мужской голос словно издалека.

От неожиданности вскакиваю на ноги. Позабытый альбом падает из моих рук и закрывается, но в тот же миг неведомо взявшийся откуда-то порыв ветра принимается одну за одной перелистывать страницы, стремительно переворачивая каждую, пока не останавливается на той самой. Изображение на ней замирает, как я и хотела, и я гляжу отцу в глаза.

— Смотри, Ириска. Смотри внимательно, дочка. — говорит мне изображение отца со снимка и указывает движением головы куда-то в сторону.

Ошалело наклоняюсь, чтобы подобрать альбомом. Подношу снимок к глазам. Мои родители на первом плане забирают все внимание. Красивая и романтичная пара похожая на героев дамских романов в лучшем их проявлении. Глаз не оторвать! Не удивительно, что остальных просто не замечаешь. Принимаюсь рассматривать гостей, которых неожиданно много на снимке, в поисках того, на что указал отец.

В основном незнакомые лица. Дамы в праздничных нарядах и с вычурными прическами, но всех уравняло отсутствие цвета на снимке. Их кавалеры тоже одеты нарядно. Те гости, что ближе, тоже улыбаются, зная, что попадут в кадр. Расположившиеся на заднем плане ведут себя иначе, не всегда понимая, что тоже окажутся запечатлены. И почти все совершают какое-то движение, повторяя его раз за разом.

На что же указал отец?

Может, на этого подозрительного мужчину, что косится в сторону. Но нет. Похоже, он всего-то выпивает лишний бокал тайком от жены. Залпом до дна, воровато оглядываясь на благоверную, и одновременно тянется за новым.

Или речь об этих кумушках, которые о чем-то шушукаются, едва не стукаясь кудрявыми по моде того времени головами.

Нет. Здесь явно что-то другое. Более важное. Я должна это сразу понять, когда увижу.

Наконец, замечаю ее — тетушку Марджери Кроу. Если бы не узнала ее раньше, то сейчас бы даже не поняла, что это она. Стоит у самого края снимка. Платье на ней очень скромное, хоть и сшито по фигуре. Сначала я даже путаю ее с прислугой и не обращаю внимания, пока она не поворачивается полностью. Взгляд, который тетя при этом бросает на новоиспеченных жениха и невесту преисполнен злобы и ненависти…

Не желая это признавать, вглядываюсь пристальнее, но лишь убеждаюсь в том, что мне не показалось. Не хотела бы я, чтобы на меня кто-нибудь так смотрел. И вдвойне обидно, что это мамина подруга. Пальцы подрагивают, когда высвобождаю снимок из креплений, чтобы проверить, что там на обороте.

Мои надежды оправдываются полностью. Там каллиграфическим почерком мамы выведено: «Ри и Хайд — самый счастливый день». А ниже перечисляются имена всех присутствующих на снимке слева направо. Последним указано — Марджери Маклюс…

— Но… как? — выходи, Алый Луч не соврал?

И вдруг все меняется. Внезапно я проваливаюсь в снимок, и в черно-белый безмолвный мир врываются звуки и краски. Музыка, смех, шелест платьев, запахи духов, пищи и выпивки. И я — бесплотный призрак, который неведомо как оказался среди всех этих людей, которые совсем не замечают постороннего наблюдателя.

— Хайд, я на минутку, — мама нежно улыбается отцу и принимается искать кого-то глазами.

Обнаружив, радостно спешит в том направлении. Хочу последовать за ней, но не могу двинуться с места. Так и стою рядом с отцом, наблюдая издалека несложную пантомиму. Мама приветствует молодую тетю Мардж объятиями, и протягивает бокал. Та принимает его, улыбается. Они салютуют и выпивают по глотку. Марджери смущенно говорит. Наверное, поздравляет? Снова короткие объятия, и подруги целуют воздух рядом со щеками друг друга. Со стороны все мило и душевно, но я так и не могу забыть тот полный затаенной злобы взгляд. Вопросительно поворачиваюсь к отцу, и тот мне кивает с грустной улыбкой, словно бы мои мысли для него открытая книга.

Картинка резко меняется. Очертания предметов и фигуры людей растворяются в воздухе, декорации сплетаются заново, и я снова в той же самой комнате, откуда началось мое неожиданное путешествие. Теперь здесь царит покой и порядок, все вещи и мебель на своих местах, а за столиком в углу рисует маленькая девочка с темными волосами, заплетенными в две аккуратные косички с яркими розовыми бантами.

Словно что-то почувствовав, она поднимает голову, и огромные на пол-лица глазищи смотрят прямо на меня. Так знакомо. Этот взгляд я каждый день вижу в зеркале…

Это же и есть я!

Девочка выбирается из-за стола, не замечая, как катятся и падают на пол цветные карандаши. Подбегает к двери и прислушивается. Затем возвращается и, схватив за хвост сидящего в кресле у окна фиолетового плюшевого дракона, бесцеремонно запускает им прямо на верхнюю полку шкафа. Ударяясь, он падает, и девочка повторяет процедуру трижды, пока не сбивает с верхней полки какую-то тетрадь.

Алый Гримуар! Он самый!

Негодница радостно хлопает в ладоши и, весело лопоча что-то невнятное, хватает ценность, принадлежащую матери. Вернувшись за стол, принимается листать, рассматривая картинки. Смеется и хлопает ладошкой по страницам, а затем вдруг бесцеремонно вырывает один лист и старательно что-то выводит на нем, зажав карандаш в кулаке.

Смотрю на нее, оторопев от собственной наглости. Кажется, кого-то мало пороли. Так обращаться с книгами! Ай-яй-яй!

Когда мне уже кажется, что ребенок один уже слишком долго, снизу доносятся тревожные звуки, и меня снова переносит. На этот раз попадаю в холл, где разворачивается совсем уж удивительная сцена: Риэлла Андери в окружении призванных элементалей, принадлежащих к разным стихиям по центру. За ее левым плечом заламывает руки от страха тетя Марджери. Напротив них Никеш Маклюс и еще какой-то мужчина, к горлу которого приставлен кривой клинок.

Очевидное сходство незнакомца с Ридрихом Ронном выдает их родство. Это же Петер Ронн! Погибший здесь император. Бледный и растерянный, он совершенно не похож на те изображения, которые я привыкла видеть на портретах.

— Освободи его, Маклюс! Ты с ума сошел? — искренне возмущается Риэлла.

Она и сейчас ослепительно красива в домашнем платье и с напряженным лицом.

— Повернись и посмотри на меня, Никеш! — сдавленно требует Петер. — Имей смелость глядеть мне в глаза, когда станешь убивать!

— Нашел идиота! — усмехается Маклюс. — Я не такой дурак, чтобы так рисковать и играть в благородство с менталистом, — ухмыляется Маклюс. — И не настолько глуп, чтобы убить тебя собственными руками, это сделают милые создания, призванный твоим Алым Лучом.

— Немедленно освободи его величество! — рычит Риэлла, и три существа уровня «альфа» делают попытку напасть.

— Ничего не выйдет! — натужно отвечает ей Маклюс, на висках которого вздулись вены.

До меня тотчас доходит: призыватели изо всех сил стараются перехватить контроль над элементалями! Но по какой-то причине пока никто не может пересилить соперника.

— Мы же друзья, Никеш! Как ты можешь так со мной поступать? — возмущается обездвиженный император.

Осененная догадкой, шарю взглядом у его ног и обнаруживаю точно такую же коробочку, при помощи которой Маклюс обезвредил Ридриха тогда в кабинете. Выходит, старик действовал по уже отработанной схеме? Решил, что удалось один раз, пройдет и в другой?

— Друзья? — криво усмехается Маклюс. — И ты говоришь мне это после того, как сделал ее Алым Лучом.

— Она лучшая в своем деле!

— Сейчас я докажу тебе обратное, друг, — последнее словно предатель выплевывает.

— Пожалуйста, прекратите! Никеш, что ты творишь? Риэлла, остановись! — непрерывно стенает тетя Марджери, еще больше накаляя ситуацию.

— Мардж, помоги мне! Уничтожь артефакт, и освободи его величество! — не слушает ее мама.

— Мааарджери, помнишь, о чем мы договаривались? — вкрадчиво тянет Никеш, и происходит нечто ужасное.

То, чего я никак не могла ожидать. Ни я ни несчастная преданная всеми Риэлла Андери.

Марджери Маклюс призывает темного духа, и тот с размаха врезается Риэлле прямо в грудь. Всего лишь один маленький дух… Слабый и никчемный, но его хватает, чтобы стать той соломинкой, что ломает шею дракону.

Концентрация сбивается на миг, чем пользуется Маклюс. Мама теряет контроль над существами и хватается за голову.

— Сопливая еще, чтобы тягаться со мной! Не доросла, чтобы быть Алым Лучом.

— Нет! — маме удается быстро уничтожить духа, но слишком поздно…

Три элементаля одним стремительным броском уже решили участь беззащитного императора. Отворачиваюсь, закрыв глаза. Не в состоянии выдержать отвратительно зрелище. По лицу Риэллы струятся слезы, но даже они лишь подчеркивают ее красоту.

— Мардж, я ведь доверяла тебе!.. — в ее словах слышится укор и обреченность.

— Прости, Ри! Я не могла ослушаться Никеша, — бледная тетя Марджери пятится, расширенными от ужаса глазами глядя на подругу.

— Чего мнешься? Ищи гримуар! — рявкает на нее Маклюс, направляя элементалей к Риэлле. — Теперь твоя очередь, дрянь!

— Как ты объяснишь наши смерти?

— Легко! Император овладел твоим разумом, но не подумал, что ты потеряешь контроль над призванными. Они разорвали вас обоих.

Магическая схватка тотчас возобновляется. Вокруг магов искрит и сверкает. Неожиданным ударом маме удается развоплотить огненного элементаля, еще через несколько мгновений борьбы растворяется в воздухе второй. Силы ей не занимать, а злость и безвыходность ситуации ее удваивает. Но после уничтожения последнего наступает откат. Риэлла бледнее снега и едва держится на ногах. Новой схватки ей просто не выдержать.

А вот Маклюс не выглядит слишком усталым.

— Теперь понимаешь, для чего я устроил ту провокацию во дворце? Ты не успела восстановиться. Тебе не тягаться со мной в хитрости, девка! — Маклюс приближается, поигрывая ритуальным кинжалом.

— Не трогайте Ирис! Пожалуйста! — Риэлла затравленно бросает взгляд на лестницу вслед убегающей наверх Марджери.

Ее тянет броситься к ребенку на помощь, но она боится сделать лишнее движение, чтобы не пропустить удар кривого кинжала.

Наблюдая эту сцену, впиваюсь зубами в собственный кулак и не дышу, чтобы не разрыдаться. Мама медленно отступает, собираясь с силами, но кажется она больше не может использовать дар. И я ее понимаю. Даже одно существо уровня “альфа” требует колоссального количества магии, а она уже призвала троих, выдержала борьбу с магом не слабее себя и с темным духом, пусть и слабеньким. Остатки магии уходят чтобы развеять тех, кого призвала раньше. Удивительно, что она до сих пор не потеряла сознание и не выгорела полностью.

А, может, и выгорела? Страшная догадка заставляет сердце сжаться сильней.

— Ну и где же твой авельенец, когда он так нужен? Почему не спешит к тебе на помощь? Может, позовешь? — издевается Маклюс, поигрывая клинком.

Риэлла молчит, часто дыша и плотнее стискивая губы. Отступает, пока не упирается в лестницу, и начинает подниматься наверх практически наощупь. Мешает роскошное длинное платье, и мама то и дело оступается, судорожно хватаясь за перила.

— Молчишь? А я тебе скажу, почему он не придет. Хайдар очень занят. Защищает королеву Фриденвелта, должно быть, ценой собственной жизни. Долг для него всегда был важнее семьи. Ой, он тебе не сказал, да? — издевательски пугается предатель.

При этих словах Риэлла оступается и вынужденно садится на ступени. Маклюс не спешит к ней, чтобы воспользоваться удобным моментом. Наоборот, останавливается и, убрав клинок в ножны, берет в руки хлыст. Тот самый, что я узнала на выпускном балу.

Взмах, и рядом с ним материализуется канреш — бронированное демоническое существо из миров хаоса. Это конец. Каким бы сильным и гениальным магом не была Риэлла Андери, ее попросту измотали, но я совершенно не готова, видеть, как погибает мама.

— Нет! Пожалуйста, нет! — вырывается крик из моего рта.

В тот же миг, снова переношусь в собственную комнату, где плачет, размазывая слезы одна маленькая четырехлетняя девочка, которую надолго оставили одну.

В дверь тотчас врывается Марджери Маклюс. Морщится, глядя на ревущего ребенка и, не обращая внимания принимается что-то искать. Начинает с книжного шкафа. Роется в нем, выбрасывая книги и дорогие сердцу мелочи. Ругается вполголоса. Походя перелистывает альбом и небрежно отшвыривает в сторону. Он катится в тот самый угол, где я его и обнаружила. Застревает в красивой драпировке занавеси…

— Да где же он, йархи раздери! — ругается тетя.

— Тетя Мадзь, где моя мама? — глупый ребенок совсем не понимает, что происходит и бросается к предательнице, требовательно хватает ее за юбку.

В какой-то момент мне кажется, что Мардж сейчас отшвырнет девочку в сторону. Но нет. Справившись с выражением лица, Марджери Маклюс натягивает улыбку и присаживается на корточки. Ласковым тоном спрашивает:

— Ирис, твоя мамочка просит принести гримуар. Ты знаешь, где он? Это очень-очень важно. Поможешь мне?

И я с радостью несусь к своему столу, хватаю заветную книгу и доверчиво протягиваю ее этой ужасной женщине.

— Вот! Я посто игаала. Больсе не буду…

— Спасибо, детка! — радуется Мардж, и не подозревая о вырванной странице. Выхватив Алый Гримуар из детских ручек, она направляется к выходу, но на пороге замирает. Повернувшись, смотрит на ребенка, словно что-то решая. — Идем, Ирис. Мамочка ждет тебя внизу.

Она хватает замешкавшуюся девочку за доверчиво протянутую ручонку и выводит прочь. Небрежный взмах руки напоследок, и с пальцев срывается малый круг призыва. Маленькая Ирис с открытым ртом наблюдает, как в ее комнате появляются воздушные духи и принимаются носится, устраивая жуткий беспорядок.

Вместе с ними я выхожу в холл, но не успеваю осмыслить произошедшее, как моим глазам предстает жуткая картина: карнеш, рыча и капая слюной раз за разом бросается на маму, едва удерживающую магический щит. Никеша Маклюса в холле не видно. Предатель не пожелал наблюдать за кровавой расправой?

Мардж замирает на полушаге от лестницы, и закрывает девочке рот ладонью. А затем и вовсе отворачивает, не давая смотреть и медленно пятится, возвращаясь в комнату. Щит Риэллы тревожно мерцает, грозя рассыпаться в любой момент, не выдержав очередного удара твари.

— Хайдар! Хайд! — кричит она, дрожа от напряжения и истощения сил, но голос срывается.

Красивое лицо осунулось. Подол платья оборван, руки изодраны в кровь. Не просто дается ей эта схватка. Щит гаснет, и ситуация становится безнадежной, в тот же миг позади мамы возникает мерцающее марево, а перед ней материализуется обнаженный до пояса мужчина с огненными крыльями. На нем догорает одежда, а тело полыхает замысловатыми символами.

Он толкает маму прямо в дымку, и она растворяется в воздухе, раньше, чем затихает ее вскрик. В следующий миг осыпаются пеплом крылья, и карнеш сбивает мужчину с ног, Огромные клыки вонзаются в плечо. Мужчина не сдается, пытаясь достать чудовище, нанося удары, но лишь разбивает в кровь кулаки о бронированную морду.

Зрелище невыносимое, и я крепко жмурюсь, для надежности прикрывшись еще и руками.

— Я отправил ее в Авельен. Это все, что я успел сделать, — раздается спокойный голос отца совсем рядом.

Медленно отнимаю от лица ладони. Мы снова в разгромленной детской, передо мной больше не разворачивается жуткая сцена убийства, а напротив стоит тот самый мужчина со снимка, только теперь он выглядит старше, и сквозь его фигуру просвечивает комната.

— Отец?

Он протягивает руку и касается моей щеки. Я чувствую это словно порыв сквозняка и прикусываю губу.

— Ты такая красивая, моя малышка. Жаль, что не могу тебя обнять…

Громкий всхлип рвется из горла.

— Не плачь. Риэлла не погибла. Она умная женщина и смогла бы выжить в моем мире. Я старался отправить ее в безопасное место, где о ней позаботятся. Я уверен, с ней все в порядке.

— Выходит, мама жива? — надежда заставляет замереть мое сердце. Нет. Это было бы слишком. Кажется, отец просто хочет меня успокоить. — Она ведь не авельенка, и на ней не было специального амулета, — припоминаю то, о чем узнала в последнее время.

— Я на это надеюсь. Я пожертвовал крыльями, чтобы спасти Ри. К сожалению, больше мне ничего сделать не удалось. Одно на другое наложилось: я был измотан боем, а переход вытянул последние крохи сил. К тому же возвращение в Раадрим случилось невовремя, и мир впустил меня с неохотой, пришлось пробиваться. Да еще та тварь так невовремя прыгнула. Эх, мне бы несколько минут на восстановление, тогда бы посмотрел я, кто кого, — он грустно усмехается.

— Но. Ты же авельенец! Арес говорил, что чувствует себя здесь всемогущим, ты не должен был проиграть!

— Всемогущий не значит бессмертный, Ириска. Нас точно так же можно застать врасплох простым ударом по маковке.

— Тебя убил карнеш? — задаю мучающий меня вопрос.

— Не совсем так.

— Не понимаю…

— Как бы это объяснить? Ты, конечно, права. В Раадриме мы способны на многое. А я так хотел выжить, что ваш мир соединил мой дух с этим домом, оставив чудовищу трепать мертвое тело. Особняк Андери насквозь пропитан магией. Ри как раз разрабатывала новую охранную систему, желая превратить его в неприступную цитадель. Но после всего я почти обессилил и впал в спячку. Я не мог ни выйти за пределы этих стен, ни вернуться домой в Авельен, ни рассказать кому-то о преступлении, что тут произошло. Единственное, что я сделал, это закрыл особняк для всех, кроме тебя и юного Ронна, потому что надеялся, что кто-нибудь из вас когда-нибудь сюда вернется, чтобы все узнать.

— Говоришь, что дом был цитаделью, но как так вышло, что в него вошел и вышел безнаказанно Никеш Маклюс? И почему ты оставил маму одну?

— К сожалению, не знаю, когда и зачем Ри отключила охрану. Так далеко мне не удалось заглянуть. Возможно, ее кто-то надоумил?

— Марджери Маклюс! Уверена, это она, больше не кому!

— Не исключено, что так и было. Предатели все предусмотрели. При помощи Марджери Маклюс, которая в то время крепко сдружилась с Риэллой, Никеш вызнал, что каждый месяц я вынужден проводить в Авельене не меньше недели, чтобы Раадрим не исторг меня окончательно. Не такая уж большая жертва во имя семьи, — он касается моего плеча и тяжело вздыхает.

Хочу взять его руку в свою, но она проходит насквозь.

— Если бы только мама не пожелала Алым Лучом! — качаю головой, вспоминая собственную одержимость должностью во дворце, пусть она и была обоснована иными мотивами.

— Тогда мы бы и сейчас жили вместе. Растили тебя и радовались твоим достижениям, милая. Выдали бы замуж и нянчили бы внуков, но произошло то, что произошло. Во Фриденвелте начался переворот. Мятежник Эаким Гарлиф затеял заварушку, как раз на второй день после моего возвращения в Авельен.

— Ох..

— Леди Вэллор, королева Фриденвелта, урожденная иррантийка и моя названная сестра. Мы росли вместе и были с детства друзьями. Когда ее выдали замуж, я прибыл с ней во Фриденвелт в качестве телохранителя и доверенного лица. Она первой узнала о Риэлле, нашем браке и твоем рождении. Очень обрадовалась за меня и сильно сожалела, что не может познакомиться с вами. Но начался мятеж, ее мужа убили, и половина войск перешла на сторону мятежника. Я как раз пытался вывести леди Вэллор с сыном из дворца, когда почувствовал, что дома беда…

— Непростой выбор. Я тебе не завидую.

— Это точно. Я перенес леди Вэллор и ее сына к месту встречи и, плюнув на долг и клятву защищать, отправился обратно в Раадрим, предав клятву верности сюзерену и дружбу.

— Папа…

— Вы с мамой — были моими крыльями, малышка. Лишиться крыльев для меня подобно смерти. Я ни о чем не жалею. Разве что о том, что не прикончил Маклюса раньше. Всегда знал, какое он гнилье.

— Считай, что я отомстила за нас, — шепчу едва слышно.

— Что?

— Я убила Никеша Маклюса, папа.

Ночь провожу в особняке Андери, сидя на диване в холле и разговаривая с отцом до тех пор, пока он в состоянии удерживать видимый образ. Оказалось, что Ридрих здесь тоже бывал и не раз, но Хайдар не смог с ним пообщаться. Растворившись в своем фантомном существовании, он просто перестал быть собой и ничего толком не осознавал, ведь поддерживающая его столько лет магия дома потихоньку истощилась.

И только когда появилась я, он что-то почувствовал. Довершили дело моя кровь, пролитая на пол во время ритуала, и могучая энергия Ареса. Это позволило отцу пробудиться окончательно, пусть и не сразу. Повторный визит авельенца подпитал его вновь, но сейчас силы заканчивались. Отец потратил их на то, чтобы поговорить со мной в собственном обличии, пусть и напоминающем призрак, он переживал, что нам больше не удастся вот так побеседовать.

— Но ведь ты не исчезнешь навсегда, правда? — мне не хотелось верить, что это единственный наш с папой разговор.

— Нет, Ириска. Пока стоит на этом месте дом Андери, я всегда буду с тобой.

— Тогда я придумаю, как тебя вызволить. Клянусь!

— Не хочу тебя расстраивать, но боюсь, это невозможно, дочка. Не питай пустых надежд. Мне и так повезло больше, чем я мог бы надеяться, ведь ты жива и здорова и даже выходишь замуж за достойного человека, — он тепло улыбается.

Я уже успела рассказать, что стала для Ареса Дарро дайири, но нашу связь отнял Тайный Квартал. Отец лишь слушал и загадочно улыбался. Кажется, он был совсем не против нашего союза. И его молчаливое одобрение вселяло надежду.

— Ох… Арес ушел, и я не знаю, увижу ли его когда-нибудь…

— Он обязательно вернется за тобой. Дайири бывших не бывает, Ириска. Уж поверь огнекрылому, — ласково усмехается он. — Дайири — это навсегда. И твой Арес перевернет два мира, чтобы вернуться. Как только осознает, что ты его все еще любишь.

На мгновение вспоминаю огромные огненные крылья за спиной любимого и ласковые объятия, отчего тоскливо сжимается сердце.

— Ирис, а ты знаешь, кто он? — голос отца звучит совсем тихо, а его образ уже почти совсем прозрачный в предутренних лучах.

— Авельенец?

— Ну это-то само собой. Но он рассказывал что-нибудь о себе?

— Совсем чуточку о своем непростом детстве. А что, ты его знаешь? — от удивления мои глаза становятся еще шире.

— Сначала я не понял, но теперь не сомневаюсь, что Арес Дарро это Арессандро Дарро. — на этом месте голос отца стихает, и он растворяется в воздухе.

Лишь пылинки кружатся в утренних лучах. Он потратил остатки сил, чтобы как можно больше времени провести со мной. И заранее предупредил, как это будет, чтобы я не переживала, когда все случится. Хайдар все еще здесь в моем доме, и мы обязательно снова пообщаемся, как только он немного восстановится. Это не быстро, но теперь, когда я здесь, у него есть цель и время, пока я буду в отъезде. Хорошо бы еще раздобыть где-нибудь живого и желательно огнекрылого Авельенца и поселить здесь. Тогда дело пошло бы быстрей.

И все равно в который уже раз за эту ночь у меня на глазах выступают слезы. Глажу место на диване, где сидел отец, и поднимаюсь на ноги. У меня на сегодня запланировано одно неприятное, но важное дело.

Магикар везет меня в Кроу Хилл. Я не зову Птица, предпочитая провести несколько часов в одиночестве и просто подремать после бессонной ночи. Да и нужно настроиться на непростой разговор.

Тетя Мардж встречает меня в гостиной. Бледная, резко постаревшая, но с высоко поднятой головой. Мы смотрим друг на друга, и ни одна не может начать разговор первой. Наконец, она сдается:

— Здравствуй, Ирис. Я ждала тебя…

— Я все знаю, Марджери Маклюс, — отвечаю вместо приветствия. — Отец показал мне, как все было.

Она вздрагивает, бросив на меня затравленный взор и словно подломленная опускается в кресло:

— Отец? Но он же.

— Его дух до сих пор живет в доме Андери.

— Наверное, ты хочешь услышать, почему я лгала тебе столько лет?

Молча киваю.

— Я действительно Марджери Кроу по мужу. Да, Ирис, я была замужем. Мой муж был больным и старым брюзгой. И прожил совсем недолго, — она криво усмехается. — Не без моей помощи, как ты понимаешь. Сердце не выдержало, уж очень он боялся темных духов.

— Ты — чудовище!

— Чудовищем был Никеш! Он выдал меня, молодую девушку, за полуживую развалину, чтобы присвоить себе эти земли. Я считалась позором рода Маклюс только потому, что рождена вне брака. Никчемная, недостойная, к тому же слишком слабый маг. Была бы посильнее и мне бы многое простилось. Возможно, я бы даже получила должность как у Джаниетты. Но и я сгодилась на что-то, когда пришло время. Никеш приказал мне, и я не могла ослушаться. К тому же мне надоело прозябать в нищете, а он обещал, что ни в чем не буду нуждаться и выйду замуж за достойного человека! И вот, я сделала как он велит. Предала ради него Ри, с которой успела сдружиться, а взамен прожила в одиночестве лучшие годы жизни здесь в этой дыре! — тетя заплакала, и я едва сдержала порыв ее успокоить.

Невыносимо было смотреть на ту, которая заменила мне родителей. Пусть она и не была идеалом, но все же мы были близки. Именно она пекла мне любимые булочки с корицей и лечила простуду. Именно она сидела рядом, когда снились кошмары и устраивала мои дни рождения.

Подхожу ближе.

— Я должна тебя ненавидеть, но не могу. Поэтому и приехала сюда, чтобы попрощаться. Не думаю, что мы еще когда-нибудь увидимся.

— Ирис, можешь не верить, но я полюбила тебя. Глядя на то, как ты играешь и улыбаешься мне, беспрестанно ощущала вину. Она червем ела меня каждый день. Вездесущий тому свидетель! Иногда тебя ненавидела, но именно ты стала мне настоящей дочерью. Прости, если сможешь. Если бы только я могла все изменить…

— Почему? Почему ты предала Риэллу? Она была Алым Лучом, к тому же род Андери один из самых знатных и приближенных к трону. Она смогла бы защитить тебя от Никеша. Ты бы получила все, что хочешь и без его посулов. За что ты так ненавидела собственную подругу? — припоминаю я полный злобы взгляд со снимка.

— Я допустила ошибку. Позволила себе влюбиться в Хайда — твоего отца. Каждый раз, когда я наблюдала, как они с Ри воркуют, в душе что-то рвалось и портилось. Ревность меня душила, хоть я и не имела на нее право. Думала, почему одним достается все: красота, богатство, положение в обществе и лучшие мужчины, в то время как я — просто одна из теней в углу. Та, с которой здороваются из вежливости и больше не замечают. Так было и с ним, а мне хотелось, чтобы он мне хоть разок улыбнулся. Я по-черному завидовала Ри, и слова Никеша пришлись на благодатную почву. Он не рассказал мне, что именно замыслил, но когда все случилось, отступать было поздно. Если бы я не сделала, как он велит, погибла бы вместе с остальными. Карнеш сожрал бы и меня.

Похоже, тетя не знала, чем закончилась та сцена в холле. Она ведь сразу спряталась от монстра и спрятала меня.

— Я просила Ридриха не трогать тебя во время расследования. Хочу, чтобы ты знала: завтра утром я пойду к императору и покажу ему, как умер его отец.

Мардж кивает. Она понимает, что даже моя просьба не убережет ее от кары. Но я даю ей время. Больше мне в этом доме делать нечего.

— Прощай, тетя Мардж, — я разворачиваюсь и ухожу, не желая видеть ее слезы.

Не желая показать ей свои.

Глава 18. Назначение в другой мир

Нервные потрясения отняли остатки сил и, вернувшись в столицу, остаток дня я банально проспала. Поднявшись рано утром, принялась собирать немногочисленные вещи.

— Не понимаю, что нужно взять? — вопросительно смотрю на двух фей и Птица, притулившегося на подоконнике в углу.

— Все зависит от того, куда ты направляешься, — начинает Элла.

— И от того, что ты там собираешься делать, — заканчивает за нее Гелла.

— Если бы только я знала. Кстати, где моя куртка? — с подозрением вопрошаю фей, но те прикидываются ветошью.

— Ир-р-р-ис, твоя кур-р-ртка там же, где и платье. Нигде! — скептично каркает ворон.

В точку! Очнувшись дома, я так и не обнаружила того роскошного платья, в которое они меня обрядили, а у тети я так и не удосужилась спросить. Поняв, что придется приобрести новую, да и обновить весь гардероб, одеваюсь в рабочую форму и отправляюсь во дворец на час раньше назначенного времени. Нужно до отъезда поговорить с Ридрихом.

Два часа спустя, после непростого разговора, во время которого, я разрешила считать из моей памяти историю, показанную мне отцом, мы с Ридрихом Ронном бок о бок спускаемся в подземелья дворца. По пути к нам присоединилась менталистка Кати, охрана, и еще несколько магов, которым я пока не имела чести быть представленной. Мое задание до сих пор хранится в секрете, а все попытки расспросить его величество, твердо пресекаются.

— Ирис, все потом.

— Ваше величество! — нетерпеливо шиплю я. — Я не взяла никаких вещей. Не знаю, что понадобится. У меня будет время заглянуть в магазин готового платья?

— В этом нет никакой необходимости. Более того, тебе одежда вовсе не понадобится, — при этих словах Ридрих недовольно морщится.

— Что?! — я даже останавливаюсь в недоумении. — О чем это ты?

— Ирис, немного терпения. Все объясню на месте.

— В Авельен с ним?! — едва не ору я, глядя на ухмыляющегося Руфуса Маклюса, когда спустя пятнадцать минут, за которые пожилой маг успевает объяснить мне суть задания и место назначения.

— Ирис, сейчас только вы двое способны пройти сквозь портал. К тому же я просто не могу отправить тебя одну. Пожалуйста, забудь о разногласиях.

— Он же Маклюс! — выплевываю я ненавистное имя семейки, которая принесла столько бед в мою жизнь.

— Да, и он наполовину авельенец, как и ты, — терпеливо увещевает его величество. — К тому же, Руфус призыватель с большим потенциалом, и это удача. Ведь в Авельене магия иная. Из записей путешественников удалось выяснить, что в Авельене темной магии намного меньше, и управляться с магической энергией сложнее. Ваш потенциал смело можно разделить на трое. Или на два, если все же авельенские корни как-то в этом помогут.

Заартачиться и поставить ультиматум «Или он, или я!» мешает, перекрывая все возможные протесты, одно: я попаду в Авельен!

Где легче найти авельенца, в Раадриме или в Авельене? Кажется, ответ очевиден.

— Ирис, не думал, что когда-нибудь такое скажу, но прости меня… — было заметно, как непросто даются Руфусу подобные слова.

— Больно надо!

— Я понимаю, тебе есть за что меня ненавидеть. Особенно после всего, что мои родственники, да и я сам тебе сделали. Я готов покляться на крови, что ни причиню тебе вреда ни сейчас, ни впредь, как бы мне ни хотелось, — он не может удержаться от подколки.

— Клянись, — я даже не собираюсь проявлять благородство и отнекиваться.

Руфус достает ритуальный кинжал, и вспарывает себе ладонь:

— Как глава рода Маклюсов, клянусь, что впредь ни я, ни кто-то из моих родственников не причинит вреда Ирис урожденной Андери, — смоченным в собственной крови пальцем, он чертит в воздухе императорские песочные часы.

Глава рода Маклюсов? Руфус?! Ого! Как интересно все повернулось.

Вращаясь символ с тихим шелестом растворяется в воздухе.

— Да будет так! — свидетельствует император.

От произошедшего по рукам бегут мурашки. И все равно я не могу избавиться от глубинной неприязни к этому человеку, но приходится вести себя профессионально. Так советовала Кати, которая сейчас стоит поодаль, где-то позади меня.

— Хорошо. С этим решили. А теперь непосредственно задание, — Ридрих делает знаки, и один из магов протягивает нам папки. — Изучите как следует. Обсудите, у вас есть примерно полтора часа, затем мы установим контакт с Авельеном и ненадолго включим портал.

Только сейчас до меня доходит, что это за огромная старинная арка, верхний край которой теряется под высоким мрачным сводом пещеры, в которую привели нас извилистые переходы под дворцом. Я и не ожидала, что здесь может быть что-то подобное.

— А… Это не опасно? — робея, интересуюсь.

— Нет, но потребуется прорва энергии, чтобы напитать эту громадину. Поэтому у вас будет всего несколько мгновений, не мешкайте, — отвечает один из магов. — Не понятно, зачем его построили настолько огромным.

— Мистресс Андери, мэтр Маклюс, — торопит нас другой маг постарше с добрым лицом и тихим голосом. — Пора изучать материалы. К сожалению, с собой вам их нельзя взять. Почему-то от нас в Авельен можно пронести ограниченное количество веществ, и бумага к ним не относится. Необходимо, чтобы вы прочли все, поняли принцип действия и сориентировались на месте. Я отвечу на ваши вопросы.

— Спасибо, мэтр эээ. — Миас Дол, императорский маг-инженер.

— Поесть бы, — тоскливо тянет Руфус, подавляя зевок.

— Нельзя, — с сочувствием отвечает ему мэтр Дол. — Переход совершать лучше на голодный желудок, так нас проинструктировала принимающая сторона. А вот попить можно. Давайте я распоряжусь, — он выходит, оставив нас одних в маленьком закутке.

— Интересно, куда мы направляемся? Авельен большой. — рассуждаю вслух по давней привычке, но Руфус отвечает, решив, что я обратилась к нему.

— Во Фриденвелт. Туда, где мой кхм. отец, когда-то захватил власть, — кривится он.

— Вижу, ты знаешь больше моего? — я не слишком-то довольна тем, что Маклюс посвящен в неизвестные мне детали задания.

— Мама не скрывала от меня то, что знала об отце. Хорошо, что мне не придется свидеться с этим ублюдком, не то я бы придушил его собственными руками, — на лице парня отражается неприкрытая ненависть.

— Вижу, ты его не сильно любишь?

— Мне не за что его любить. Он сделал несчастной маму, а я ему был совершенно не нужен…

Вот как? Похоже, можно быть одиноким и в большой благородной семье. Выходит, не так уж сильно мы с Руфусом отличаемся?

— Какой план? — тем временем интересуется Маклюс. — У тебя же появились какие-то мысли?

Наша задача заключается в том, чтобы помочь внедрить во Фриденвелте новую транспортную систему, позволяющую отказаться от тягловых животных или услуг магов. Это сильно удешевит перевозки, особенно в местах с непростыми природными условиями. В документах были перечислены болота, вулканы, ледяные пустоши. Подозреваю, что для каждой местности следовало подыскать подходящих духов, которых можно использовать в качестве двигателя для магикаров. А также подобрать материал для сфер удержания.

— Не знаю. На месте будет ясно, чем мы располагаем. Для начала придется изучить местные ареалы обитания. Составить предварительную классификацию тех, кто их населяет, ведь подойдут только местные, а не призванные сущности. Затем нужно будет и провести аналогии с теми, что используются у нас.

Мы как раз изучали, какие духи наиболее эффективны и надежны для применения в транспотной сфере. Осталось найти что-то похожее в Авельене и приспособить под заданные цели. Выглядит одновременно и просто и сложно.

— Полагаю, что водные и огненные элементали будут лучше всего. Они мощные и стабильные, к тому же их легко раздобыть, — вносит здравое предложение Руфус.

Разговор прерывает мэтр Дол, вошедший в сопровождении помощника.

— Вода, — на стол опускается поднос с двумя наполненными наполовину стаканами. — Больше нельзя, — смущается помощник. — Может затошнить.

— Переоденьтесь в это, — Дол протягивает нам две мантии из какого-то необычного мерцающего материала, плотного и гладкого. — Остальное может загореться при переходе и навредить.

Тут я даже не сомневаюсь, припоминая догорающие остатки штанов Ареса. Интересно, есть ли у меня хотя бы малюсенький шанс его отыскать. Радует то, что он тоже живет во Фриденвелте, к тому же дворянин. Возможно, мы встретимся при дворе, тогда я точно не упущу шанс поговорить с ним. Или фамилия Дарро окажется довольно известной, чтобы мне подсказали, где я смогу его отыскать. Втайне я надеялась использовать фамильяров, если это будет возможно. Теоретически, так и должно быть.

Руфус скидывает пиджак, принимается расстегивать рубашку, и я стремительно краснею:

— Что ты делаешь?!

— Ой… Прости, забыл, что ты здесь.

Прихватив мантию, он выходит. Переглянувшись, за ним следуют маги.

— Я покараулю снаружи, мистресс Андери. Но поторопитесь, — с порога просит мэтр Дол.

Быстро переодеваюсь, чувствуя, как нарастает волнение. Едва успеваю затянуть завязки на шее и накинуть капюшон, как раздается короткий стук:

— Вы готовы? Портал уже открывается, принимающая сторона активировала переход чуть раньше. Поспешите, пожалуйста!

Дворец владыки Фриденвелта, столица Арессандро Дарро Вэллор, правитель Фриденвелта

Молодой император Тенидара встретил меня прямым уверенным взглядом, но его волнение не смогли скрыть, ни то, что передо мной была лишь магическая проекция, ни сильный ментальный дар. Я ощущал это на уровне инстинктов. Как животные чувствуют слабость или силу друг друга. Из мальчишки вырастет опасный хищник, но пока он тонко чувствует свое место в иерархии.

Подтверждая мои выводы, Ридрих поздоровался первым, проявляя уважение и признавая мое старшинство. Я так же вежливо ответил. Наши приветствие получилось куда более коротким и не столь витиеватым, как с шадом Иррантии. А после собеседник сразу перешел к делу.

— Арессандро, благодарю вас за помощь мне и спасение жизни леди Ирис. Если бы не вы, то. — он замолчал, словно справляясь с чувствами.

Отчего-то я ощутил укол ревности, когда услышал из его уст имя моей дайири. Бывшей дайири.

— Не стоит, Ридрих. Я не мог бы поступить иначе. Вижу, леди Ирис дорога вам? — не удержался я от мазохистского вопроса.

— Без сомнений, — на губах раадримца заиграла смущенная улыбка. — Пожалуй, сейчас она самый близкий мне человек.

Сохранять вежливое безразличие становилось все труднее, но отчего-то я не мог злиться на этого влюбленного юнца. Но сердце болело словно в него воткнули ядовитые иглы. Оказывается, разрушенная связь никак не повлияла на мое к Ирис отношение. Я не стал равнодушнее. Напротив. Все мое существо тянуло назад в Раадрим. Между нами осталось так много недосказанного.

Мелькнула мысль, попросить Ридриха о приватном разговоре. Пусть разрешит ей воспользоваться переговорным столом. Остановило одно: я не желал навредить маленькой призывательнице.

Рассказала ли Ирис Ридриху о том, что между нами было? Как он отреагирует, если не знал и узнает об этом только сейчас? А еще не хотелось говорить при свидетелях, ведь я вижу только тех, кто сидит за столом, касаясь обеими руками диска. А за спиной может стоять хоть целый отряд безопасников, я об этом даже не узнаю без магической клятвы. Возможно, зря я подозреваю собеседника в подобных вещах, и откровенничать при свидетелях не желаю.

Нет. Лучше дождусь, когда успокоятся силы, хранящие равновесие в Раадриме, и вернусь. А, может, не стоит? Может, к лучшему, что вышло все именно так? Наш союз принес бы много сложностей и для меня, и для нее. Я не смогу бросить на произвол судьбы Фриденвелт, а постоянно отлучаться и жить на два мира… Не думаю, что она будет счастлива, неделями засыпая одна в постели.

— Вот как? Настолько близкий, что вы даже готовы ее сделать первой леди Тенидара? — старательно изображая шутливый тон, я продолжил лить кислоту на собственную рану, выясняя подробности того, насколько далеко зашли их отношения.

Ирис сделала не худший выбор, когда предпочла мне Ридриха. Но пусть только сопляк скажет, что предлагает ей всего лишь роль фаворитки. Вернусь и научу манерам.

— Если она даст согласие, — чуть смущенная улыбка тронула губы императора.

Но его глаза по-прежнему оставались серьезными и пытливо глядели на меня.

— Как вы поняли, кто я и где меня искать? — перевел я тему.

Слишком уж щекотливый пошел разговор, следовало остыть.

— Изучил архивы, что обнаружились в поместье Никеша Маклюса. Его внук Руфус очень помог с расследованием и передал все найденные в тайниках документы и материалы по связям с Авельеном мне. В том числе и личные дневники Алого Луча, исследования и выкладки. По ним я легко вычислил вашу личность и узнал, как могу выйти на связь. Мн удалось, — он улыбнулся, сдержавшись, чтобы не развести руками.

— Вот как? Очень интересно.

Мы некоторое время мерялись взглядами.

— Ридрих, вы понимаете, что, явившись в ваш мир, я нарушил магические договоренности? — задал я провокационный вопрос. — Наверное, мне стоит извиниться за это самоуправство?

Он кивнул и усмехнулся.

— Не стоит. Я не в обиде. Лучше скажите, как вам удалось преодолеть магический запрет?

— Наверное, дело в том, что не я это затеял, — скопировал его улыбку, догадываясь к чему он клонит.

Ирис провела ритуал? — вопрос прозвучал прямо, показывая, что Ридрих знает больше.

Возможно, призывательница сама призналась. После всего вряд ли ей грозило наказание. Император спасен, он ей доверяет и, похоже, готов даже в жены взять. А этот вопрос — проверка для меня. Насколько я готов быть честным. Так что не вижу смысла запираться или отнекиваться.

— Верно, но прошу не наказывать ее за это. Проводя ритуал, Ирис не представляла, к каким это приведет последствиям. Да и положение у нее было безвыходным, Маклюсы постарались. А вот следующий мой визит уже никак от нее не зависел. Я сделал это осознанно, использовав остаточный след магического канала и особняк, где появился впервые, как якорь привязки.

— Да, резиденция Андери загадочное место, напитанное древней магией. Но можете не беспокоится, Арессандро. Я никого не тороплюсь обвинять. Более того, рад, что все так вышло, иначе мы бы с вами никогда не встретились. Я пришел не только, чтобы сказать спасибо. У меня к вам деловое предложение. Я желаю возобновить отношения между нашими мирами.

Вот оно! Главная причина разговора. В душе я сделал сальто от радости. Ведь магический договор о запрете контактов, я не видел в глаза, Эаким Гарлиф уничтожил все, что нас связывало с Раадримом. Отдельные детали я знал со слов советника Шантера, но и только. К примеру, мне известно, что отменить этот договор можно только со стороны Раадрима.

Возобновление отношений несет большие перспективы для наших миров. Но примешивалось к моей радости и добрая доля личного. Встреча с Ирис теперь стала намного реальнее.

— Вот как? — не спешил демонстрировать ликование. — Могу узнать, что сподвигло вас принять такое решение? Ведь договор заключили неспроста. Такие, как мы, могут представлять опасность для Раадрима. Вы могли в этому убедиться лично, — я нехорошо прищурился, не сводя тяжелого взгляда с Ридриха Ронна.

Мальчишка инстинктивно заерзал, но взгляд выдержал. Молодец.

— Я изучил все документы и сделал вывод: опасность сильно преувеличена. Высшие силы строго регулируют степень угрозы, вы тоже убедились в этом лично.

Уел! Вон как меня вышвырнуло восвояси, стоило тряхнуть крыльями. Толку-то от такой мощи, когда, едва ее проявив, ты окажешься у себя дома.

— Сверив то, что мне удалось узнать, с официальной версией, я сделал вывод, что между Маклюсом и мятежником Эакимом Гарлифом, что захватил трон Фриденвелта, отняв его у вашего отца, существовал какой-то сговор. Ваши родители и мой отец стали жертвами заговорщиков в один день. Никеш разработал целую комбинацию, задействовав свои возможности, но я не все понял в зашифрованных записях. Мои безопасники все еще продолжают над этим работать.

А ведь и правда! Мой отец слишком доверял советнику Гарлифу, который ловко влез ему в душу и умело манипулировал. Мятеж случился внезапно. Хайдар Акрам был не просто телохранителем моей матери, но и названным братом. Он сумел вывести меня и ее из дворца, но, к сожалению, тоже нас предал, оставив без защиты прежде, чем подоспел отряд, который доставил нас к Шантеру. Мама погибла, защищая меня. Она сумела отвлечь преследователей, но ей не удалось выжить…

Впервые в голову пришла странная мысль: возможно, у Хайдара была веская причина так поступить? Я был растерянным и напуганным подростком, и не придал значения разговору, что состоялся между мамой и Хайдаром. Но теперь вдруг из памяти всплыло, как она кричала: «Иди к ним! Немедленно, Хайд! Мы справимся».

— Арессандро? — позвал собеседник.

На его лице промелькнула тень тревоги. Я тряхнул головой.

— Прости Ридрих, — неосознанно перешел я на ты. — Ты разбудил во мне воспоминания о том роковом дне, когда я потерял обоих родителей и трон Фриденвелта. А насчет твоего предложения, я приму его с удовольствием. Осталось обсудить условия и перспективы. Но, пожалуй, это тема для следующего разговора. Мне нужно подготовиться.

— Конечно, Арес. Я уже придумал кое-что. Уверен, тебя это заинтересует мое предложение. Ранее до разрыва отношений существовали договоренности о реабилитации магов, пострадавших в боевых действиях и потерявших способность использовать магию. Магия Раадрима легче усваивается и способствует восстановлению потоков и ауры у авельенцев. К тому же я нашел несколько проектов по обмену научно-магическими достижениями. Их тоже стоит обсудить.

Предложение было выгодным.

— Что взамен? Возможно, темную империю интересует что-то особенное?

— Есть несколько позиций вроде идеального накопителя магии. Но сейчас важнее другое. Мне нужна военная поддержка. Соседи пока ко мне присматриваются и не воспринимают всерьез. Отчасти я сам в этом виноват. Всю мою жизнь приходилось притворяться глупее, чем я есть, и это не могло не сформировать определенную репутацию. Да и Алый Луч поспособствовал, выставляя меня не в лучшем свете. К тому же после его гибели отменились многие договоренности. Теперь придется строить отношения с соседними государствами заново, и боюсь, что мне нужен весомый аргумент за спиной, который отобьет одно желание пытаться оторвать кусок от ослабленной, по их мнению, империи.

Я понимающе кивнул.

— Но как быть с тем, что огнекрылые не смогут проявить свою мощь?

— О, это как раз решается тем самым договором. Тенидар — темное сердце Раадрима, у нас самый большой источник темномагической энергии, и… прямая связь с высшими духами-хранителями, если так можно сказать.

— Одним словом, есть возможность выбить поблажки?

— Вроде того, если речь идет о безопасности Тенидара, — открыто улыбнулся Ридрих.

Я его, как никто, понимал. Военные конфликты не то, что нужно молодому правителю. А в его ситуации они неизбежны, если не помочь на заре новой эры его правления. Что ж, мне несложно.

По рукам!

— Я очень рад, что мы пришли к соглашению, Арес. К следующей нашей встрече мы подготовим проекты документов. Кажется, этот стол позволяет не только разговаривать, глядя друг другу в глаза?

Стол действительно позволял совместно работать с документами, помещенными в его центр.

— Верно, — улыбнулся я. — Ридрих, у меня есть просьба. В моей стране проблемная логистика. Порталы доступны далеко не для всех. Перемещаться самостоятельно могут только маги с потенциалом выше среднего, а сложные природные условия на большей части территории Фриденвелта только все усугубляют. Когда я гостил у вас, мне очень понравилось, как организована транспортная система в Тенидаре.

— Магикары? — улыбнулся Ридрих.

— Да. Я уже приказал своим магам разработать повозки вроде них, но затык случился в самом главном. У нас нет четкого разделения магов по специализациям, мало тех, кто умеет управляться с сущностями, и почти нет опыта по долгосрочному использованию природных духов. То есть, призвать в случае необходимости сущность и заставить ее напасть или защищать хозяина могут многие, но пока никто не догадался придумать иные способы использования. Одним словом, заключить сущность в магическую сферу и использовать в качестве тягловой силы нам пока не по силам. Если бы вы могли поделиться этой информацией…

— Думаю, в этом нет ничего такого, что стоило бы скрывать от союзников. И в качестве первого шага к сотрудничеству, предлагаю вам услуги наших специалистов-призывателей. Как только утвердим новое соглашение, нам понадобится помощь с открытием межмирового портала Я выяснил, как снять печать и напитать его магией, но потребуется ответные действия на вашей стороне. У нас сохранился регламент, я передам его вам сразу, как только документ будет подписан. И остальные документы тоже. Вам ведь интересно с ними ознакомиться.

А вот это просто великолепно. Такая возможность узнать больше.

— Буду обязан. Но хочу предупредить, из-за особенностей нашей магии, раадримцы не могут без специальной защиты находится в нашем мире. Начнется необратимые изменения ауры. К сожалению, все артефкты Г арлиф уничтожил сразу после закрытия миров. Он и на разрушении портала настаивал, но его удалось сохранить.

— У нас было примерно то же самое, но в поместье Маклюса обнаружился один экземпляр такого амулета. А еще записи. Там сказано, что потомки, смешанных пар одинаково хорошо переносят нахождение в любом из наших миров и им не требуется адаптация, в отличии от чистокровных магов.

— Да уж. Признаюсь, мой повторный визит в Раадрим и обоснован тем, что я едва не отправился к болотным червям на корм по возвращении. Так что выбора особенно не было. Или нарушить запрет, или оставить Фриденвелт без правителя.

— Я тоже наплевал бы на все запреты ради Тенидара, — согласно кивнул Ридрих.

Мы обменялись понимающими усмешками.

— Ридрих, ты же это не просто так сказал? У тебя есть кто-то на примете, кто может обойтись без амулета?

— Руфус Маклюс — сын Эакима Гарлифа. Он окончил академию всего лишь в этом году, но у него отличные показатели и высокий потенциал. Его дед хотел, чтобы внук стал лучшим.

— Сын Гарилфа?! — новость оказалась неожиданной.

— О! Не стоит слишком переживать из-за его происхождения, Руфус всей душой ненавидит своего отца, он будет помогать со всей ответственностью. Если, конечно, одобришь его кандидатуру, — Ридрих вопросительно посмотрел на меня.

Подумав, я кивнул. Достаточно вспомнить моего отца, чтобы понять, что дети далеко не всегда фрукты с того же дерева. Хотя, конечно, некоторые вопросы по поводу отношения к Ирис я сопляку непеременно задам, воспользовавшись удачной возможностью.

Распрощавшись с тенидарцем, отметить двоякое к нему отношение. Несмотря ни на что, я все больше проникался симпатией к молодому императору. И это было неплохо в свете наших совместных планов.

А еще он сможет сделать Ирис счастливой, уговаривал я себя, но понимал, что все равно эгоистично надеюсь на встречу и разговор с ней.

Перед глазами как наяву встало перепуганное лицо моей дайири, а в ушах зазвучал истошный крик: «Ридрих!..»

Нет! Осадил я себя. Не стоит лезть и мешать. Я могу смутить девушку, вызвать ненужное чувство вины. Это плохо повлияет на наши с Ридрихом отношения. Я сам дал Ирис выбор, и она его сделала. Следует проявить уважение и вернуться к старым планам. К примеру, мне все еще нужна невеста. Возможно, участие в смотринах у шада не такая уж плохая идея? К тому же изрядная экономия времени, можно увидеть лучших дев авельена, собранных в одном месте.

Сколько угодно можно было себя уговаривать, но обмануться не получалось. Ничто не шевельнулось в душе от мысли о сотне-другой прелестных девственниц. Ни предвкушения, ни энтузиазма, того, что проявлял сам шад Джамал, я в себе не ощущал.

Чтобы успокоить сердце, рвущееся в клочья каждый раз, как только я допускал мысль о дайири, поспешил к себе в кабинет, стремясь погрузиться в дела, которых порядком накопилось за время моего отсутствия. Они только того и ждали, затянув меня с головой похлеще болотной трясины. Я перебирал доклады подчиненных один за другим. Отчет советника по торговым делам рассказал мне, что Айосанрия втрое подняла цены на поставку зерна и вин. И это как раз, когда у нас случился неурожай зерновых и запасы достигли критического уровня? Ожидаемо, после того как я обошелся с Георгом и Ваэллой.

Придется договариваться или выскребать казну.

Вдобавок в долине вулканов произошло мощнейшее за последние сто лет извержение, пепел и магма уничтожили большую часть виноградников, потому что защитные артефакты не справились и не сдержали стихию.

Вызвал к себе главного погодника, который следил за всеми опасными проявлениями нашей суровой страны. Краснея, бледнея и задыхаясь низенький вертлявый маг неопределенного возраста, тряся кудлатой бородой, поведал, что его департамент все заранее предсказал, и население успели эвакуировать. Никто не погиб, но близлежащие земли превратились в камень и усыпанную пеплом равнину. Жилье уничтожено, да и расти там ближайшие годы ничего не сможет.

Продолжив выяснять, как так случилось, что защитные артефакты не справились, приказал провести расследование и решил осмотреть все лично, на что потратил целых три дня, выяснив, что артефакты были повреждены намеренно.

Монолитные каменные стелы, установленные предками рода Вэллор по-прежнему находились на своих местах, а вот крупные халлы в их навершиях, которые должны были активироваться и образовывали защитный барьер в случае нужды, растрескались из-за большой нагрузки. Удалось выяснить, что это приказал сделать Гарлиф, еще когда понял, что обречен на поражение, но обнаружилось вредительство только сейчас. Сам сдох давно, а вонь до сих пор приходится выветривать.

Я злился все больше, понимая, что победа в войне, это лишь малая часть всех усилий. Восстанавливать благополучие Фриденвелта мне придется еще долго.

Отрядив людей для проверки всех защитных сооружений Фриденвелта в особо опасных местах, не прогадал. Нигде не обошлось без вмешательства предателя. Особенно он постарался вывести из строя барьеры на границе с ледяными пустошами Наар-Дох и на всем протяжении болот. Старался укусить посильнее напоследок. Прорыв ледяных ветров следующей зимой уничтожил бы наши и без того не слишком многочисленные пастбища риленей и места обитания редких и ценных животных на севере. Ну а опасность, что представляют болотные обитатели и вовсе отдельная история.

Если и дальше так дело пойдет, следующий год грозил моему народу как минимум голодом. Добыча халлов шла полным ходом, да только теперь я мог выделить лишь пятую часть от добытого для торговли, остальное требуется пустить на обновление испорченных защитных стел.

Решив, что новые накопители должны быть только из розовых халлов, я подписал указ об организации пунктов подзарядки. Теперь каждый маг с потенциалом от среднего и выше должен был раз в месяц являться в такой пункт и заряжать защитные камни. Это касалось и гостей нашего государства. Вот так. Попьем в ответ кровушки айосанрийских торговцев.

Сотрудничество с Раадримом в свете всего происходящего казалось все более выгодным. Для начала я решил отправить несколько магов с большим потенциалом, которые, вернувшись после адаптационного периода, смогут пустить свои силы на отладку новой защиты. Себя тоже не обошел стороной. С момента возвращения, магия плескалась во мне, наполняя до краев. Поэтому я лично посетил самые проблемные точки и зарядил свежеустановленные на стелы халлы.

Сегодня с утра пришлось наведаться еще в два места на болота, чтобы укрепить ключевые точки и обсудить дальнейшие планы с местными управленцами. Вернулся к обеду забрызганный болотной грязью, злой и усталый.

— Ваше всемогущество! — догнал меня в коридоре Гансо. — Постойте!

— Если ты сейчас снова скажешь, что мне нужно переложить часть обязанностей на плечи советников…

— Вашество, это по поводу иррантийского посла, — продолжал семенить за мной следом секретарь.

Я резко остановился, и парень едва не врезался мне в спину.

— Что с послом?

— Во время вашего отсутствия, он уезжал на родину, а вчера вернулся во Фриденвелт, а сегодня будет у нас с визитом и новостями от шада. Через неделю ведь смотрины, — мягко напомнил Гансо.

Я чуть напрягся, вспоминая, какое сегодня число. Неужели с разговора с шадом прошло уже целых две декады. И ведь точно! За делами, я потерял счет времени, намеренно выматываясь до потери чувств. Так чтобы добраться до постели и уснуть без сновидений.

— Понятно. Распорядись подготовить тронный зал для аудиенции и пригласи посла на ужин в малой столовой. Да напомни поварам и управляющему, что принимаем иррантийца.

Этот народ уважал всяческое проявление щедрости и достатка, нельзя было ударить в грязь лицом.

— Понял! — расторопный Гансо тотчас исчез.

Я вошел в кабинет и принялся разбирать бумаги, стопка которых росла быстрее, чем плесень на стенах в болотном доме. Первый же доклад оказался от мастера порталов магистра Винчензо Росси. В нем говорилось, что установить сообщение с Раадримом наконец удалось. Что ж, новости просто отличные.

За час до аудиенции я отложил документы и отправился приводить себя в порядок. Иррантийского посла требовалось встретить во всеоружии. Мой новый камердинер Эрик, которого нашел для меня Гансо взамен отправленного на незаслуженный отдых гардеробмейстера, оказался удивительно незаметным парнем. Обладая внушительными габаритами и статью бойца, коим и он и являлся, Эрик мог становится практически невидимым. Он всегда являлся по первому зову, не был навязчив, мгновенно разобрался в моих вкусах и потребностях, а, главное, навел порядок в гардеробной.

Вот и на этот раз Эрик не только заранее подготовил мне одежду, но и распорядился насчет перекуса, что пришлось весьма кстати. Обед я благополучно пропустил, а встречать посла могучим урчанием в брюхе неприлично. Отпустив камердинера, я принялся за еду, и мысли тут же вернулись к новостям о портале. Мгновенно вспыхнуло желание увидеть Ирис хоть одним глазком. Пока я сам не могу навестить Раадрим, но можно ведь пригласить ее вместе с Ридрихом в гости?

Мысль о том, что стану смиренно любоваться на свою дайири рядом с другим мужчиной, напрочь отбила аппетит. Обуяла злость на себя самого, и графин с вином разлетелся в дребезги, ударившись о стену. Обхватив голову руками, я глубоко задышал, стараясь ни о чем не думать и прогнать ощущение зияющей пустоты в груди.

Раздался тихий стук в дверь.

— Ваше всемогущество? — Эрик окинул взглядом комнату, заметил разлитое вино, но ничего не сказал. — Гансо просил передать, что до аудиенции осталось десять минут.

Поклонившись, камердинер ретировался.

Я встал и принялся натягивать свежий наряд. Раздражаясь от того, что приходится выряжаться в подобающие случаю шмотки. Хотя надо отдать должное, светло-серый комплект выглядел максимально просто и одновременно роскошно. Когда я вышел в гостиную, там уже ждали Гансо и Эрик. Камердинер надел мне на плечи ниспадающий до земли плащ, а Гансо с трепетом протянул на подушечке корону.

Долгое мгновение я любовался ничем не примечательным куском тусклого металла. По всей окружности обруча вился грубоватый орнамент из роз, а единственной драгоценностью был крупный овальной формы халл надо лбом, который поддерживали два вставших на дыбы дракона. От короны так и веяло древностью, а еще странным образом она меня успокаивала.

Венец Вэллоров — украшение, которое я готов носить безропотно.

Тщательно скрывая благоговение, водрузил корону на голову, поправил плащ и переместился в тронный зал, экономя время. Как только устроился на троне, раздался зычный голос церемониймейстера, который без запинки произнес имя и бесконечные регалии иррантийского посла.

Это был знакомый уже мне прохвост Абир Яхри. Как обычно одетый с иголочки по последней северной моде. Мужчина хитрый, изворотливый и весьма влиятельный. Ох и не мало он кровушки попил у мятежника. Но самое важное было то, что шад к нему прислушивается, а значит следовало произвести на него самое положительное впечатление.

Обменявшись витиеватыми приветствиями, я пригласил посла в свой кабинет, где мы обсудили детали поездки на смотрины и первичные договоренности по поводу нового типа транспорта. Я поделился этой идеей с шадом Джамалом, и она ему очень понравилась. Оснастив свой знаменитый флот новыми двигателями, он возымеет окончательное превосходство в Солнечном море.

Взамен Фриденвелт получит множество различных преференций от Иррантии. А еще я надеялся выторговать те самые спорные территории, на которые претендовала Айосанрия, а вместе с ними — выход с Солнечное море.

Первым шагом на этом непростом пути были обещанные мне Ридрихом призыватели. С нетерпением я ждал новостей от Гансо. Должно быть, гости из Раадрима уже прибыли? Как скоро они смогут приступить к испытаниям?

Я был уверен в успехе предприятия, и чтобы продемонстрировать серьезность намерений решил познакомить раадримцев и послом за ужином.

— Не откажите мне в чести остаться на ужин, уважаемый Абир. Не как должностное лицо, но как друг, — предложил я ему по всем канонам ирранитйского гостеприимства.

Глаза Яхри довольно заблестели, когда он благодарно поклонился, молчаливо выражая согласие.

— Тогда ужин состоится через час, а пока вам предоставят покои, где вы сможете отдохнуть. Но, если желаете, можете прогуляться по саду. Садовник утверждает, что те сеньоллы, что шад Джамал передавал мне в подарок в прошлом году, отлично прижились и уже плодоносят.

— С удовольствием отужинаю с вами, ваше всемогущество, и не откажусь полюбоваться на сеньоллы, — прощаясь до ужина, Абир Яхри рассыпался в любезностях.

До ужина я запланировал несколько важных встреч с представителями общин, наиболее пострадавших от нарушенных защитных барьеров. Людей требовалось успокоить и показать, что их беда не осталась незамеченной. Этим следовало заниматься лично.

Прощаясь, мы вместе вышли в коридор и наткнулись на целую процессию. В сопровождении магов и гвардейцев шли две фигуры. Обе укутанные в длинные, до самого пола, плащи. Лица скрывали низко надвинутые капюшоны из какой-то необычной, едва заметно мерцающей в солнечных лучах белой ткани.

Не сложно было догадаться — это раадримцы. Мужчина и женщина. Парень — тот самый Руфус Маклюс, сын мятежника. А кто же девушка? Против воли в груди екнуло, но я решил, что выдаю желаемое за действительное.

Не доходя до нас несколько шагов, процессия остановилась.

— Ваше всемогущество, — поспешил ко мне Гансо и, покосившись на посла, сообщил негромко: — Наши гости прибыли.

Мужчина при его словах учтиво поклонился, а женщина с небольшим запозданием присела в изящном, несмотря на скрывающий ее тело наряд, реверансе. Всего лишь на миг из-под плаща выглянула обутая в такой же белый, как и капюшон, тапочек ножка.

Посол уже обо всем догадался. Фриденвелт никогда не делал тайны из портала, и в былые времена самые почетные гости отдыхали на побережьях Иррантии.

— Добро пожаловать во Фриденвелт, господа! — я чуть склонил голову, не отрывая взгляда от незнакомки. — Как прошел переход?

— Все хорошо, ваше всемогущество, — ответил парень, отвешивая новый поклон.

Я и так это знал, иначе бы вряд ли они шли своими ногами. Спокойствие лекарей тоже говорила о многом. Задавая этот вопрос, я надеялся услышать голос девушки. Но тут же разозлился сам на себя. И не поддаваясь соблазну спросить что-то еще, просто пригласил гостей на ужин.

Новый поклон и еще один реверанс. Процессия двинулась дальше. Признаться, я с трудом оторвал взгляд от удаляющейся женской фигуры. Она или не она? Рост как у Ирис, да и походка как будто бы ее… Стоп! Хватит об этом думать!

— Хитрая ткань! Напрочь скрывает ауру, — констатировал посол, о котором я почти забыл.

— Теперь еще больше любопытно, кто там скрывается. В Раадриме так принято? — закинул посол удочку.

— В Раадриме не знаю, но уверен, леди покажет лицо за ужином, — решил я ему потрафить.

— Как же хорошо, что я приглашен, — Абир Яхри повернулся к окну, щуря от солнца по фоксьи хитрющие глаза и улыбаясь.

— Теперь я понимаю, зачем иррантийки скрывают фигуру и лица до замужества. Есть в этом что-то эдакое, — я тоже улыбнулся.

— Конечно! — оживился посол. Это ведь такая интрига! Так даже дурнушка сможет легко найти жениха, если правильно себя подаст. И если приданое за ней дают достойное, — он заразительно и от души расхохотался.

Глава 19. Целая тысяча неловкостей

Дворцы императора Тенидара и владыки Фриденвелта Ирис Андери, младший императорский призыватель

Тонкая ткань холодит обнаженную кожу, отчетливо облегая фигуру на всех моих выпуклостях. Выходить в зал, где множество людей, большая часть которых мужчины, как-то неловко. Смущает то, что под накидкой на мне ничего нет, а там все про это знают.

Уговариваю себя, что никого там не интересуют такие детали, но трусливо медлю, вспоминая беднягу Люсиль, оказавшуюся в похожей ситуации на испытаниях.

В дверь снова стучат, намекая, что я всех задерживаю.

— Иду-иду! — бодро откликаюсь я и, убедившись, что застежка хорошо держит полы накидки, и ничего не выглядывает, иду по направлению к выходу из ставшего уже родным закутка, где провела последние часы перед отбытием.

Когда тянусь к дверной ручке, дверь распахивается, и я едва успеваю отшатнуться, чтобы не получить в лоб. Это Ридрих, и он инстинктивно меня хватает, решив, что я падаю. Закуток маленький, мы слишком близко друг к другу. Я хочу отступить, но император придерживает за талию. Горячая ладонь жжет кожу над поясницей, усиливая чувство неловкости и двусмысленности ситуации. Я немного теряюсь, но в последний миг отворачиваюсь, и поцелуй приходится в самый уголок губ.

— Ваше величество! Ридрих, что на тебя нашло?! — упершись в мужскую грудь ладонями, ощущаю, как быстро бьется его сердце.

— Ирис, ты согласна стать моей женой?

Вот так? Без обиняков и экивоков? Хватаю ртом воздух, не понимаю, шутит он, или всерьез.

— Зачем тебе это? — спрашиваю, в полном смятении, и отступаю, высвободившись из не слишком настойчивой хватки.

— Не знаю, — Ридрих вдруг тушуется и обегает взглядом каморку. — Просто подумал, если ты согласишься, так тому и быть.

Это звучит так странно, что мне даже неловко такое слышать.

— Рид, я тебя не понимаю и сейчас стукну, пожалуй!

— Мне показалось, что наш брак выйдет удачным.

Хлопаю глазами, не понимая, когда могла дать ему повод.

— Понимаешь, Ирис, я опасался до сих пор вступать в отношения. Девицы, которых мне подсовывал Маклюс, были чересчур предсказуемы, а сейчас мне как-то особенно захотелось чего-то настоящего.

— Вот как? И ты сразу подумал обо мне? — мне немножечко обидно.

— Почему бы и нет? Нас с тобой многое связывает, мы понимаем потребности друг друга. Я уважаю тебя и могу доверять. Ты мне нравишься, а я нравлюсь тебе. Я это чувствую, как менталист. Но в то же время твое сознание для меня не открытая книга, а загадка. Это будоражит и волнует. Мне кажется, из нас получится отличная пара, Ирис.

Я вижу, что он серьезен, но не могу избавиться от мысли, что мое мнение не учитывается. Ридрих не спрашивает, он утверждает, не интересуясь тем, что чувствую я.

— Но ведь ты меня не любишь, Рид. И я тебя не люблю, — выдаю главный аргумент. Император жмет плечами.

— Ничего страшного. Чувства неизбежно появятся со временем. В нашем с тобой положении любовь далеко не главное, но я предпочел бы иметь рядом друга, чем…

— Прекрати! — прижимаю пальцы к его губам. — Сейчас ты наговоришь такого, отчего потом нам обоим будет неловко.

— И правда, — Ридрих отодвигается и смущенно ерошит волосы на затылке.

Вид у него в этот миг совершенно не царственный. Глажу его по плечу, по-дружески.

— Уверена, когда ты встретишь ту, в кого влюбишься по-настоящему, порадуешься моему отказу.

Моя рука соскальзывает вниз и чуть сжимается над локтем, смягчая слова отказа. Обогнув императора, выбегаю наружу, лишь бы этот странный и непростой разговор не получил продолжения. Жалею о том, что, вообще, допустила его. Теперь чувство неловкости между нами просто неизбежно.

— Ирис, ты поэтому все время такая печальная? — догоняет меня вопрос.

Останавливаюсь и нехотя оборачиваюсь. Невежливо разговаривать с императором, стоя к нему спиной. Ридрих подходит ближе, смотрит пристально:

— Это ведь тот авельенец, да? Он украл твое сердце? Он, — мой ответ менталисту не требуется, он и так на поверхности. — Что ж, надеюсь, у вас все сладится. Свой человек в Авельене мне не помешает.

Развернувшись, Ридрих Ронн Первый покидает помещение. Проводив его спину взглядом, тороплюсь к порталу, рядом с которым на специальной площадке стоит в ожидании Руфус.

— Закончили? — интересуется мэтр Дол. — Приступаем!

Он дважды хлопает в ладоши, и вокруг нас принимаются хлопотать маги. Проводят инструктаж, рассказывая, как вести себя при переходе, но половина их слов проходит мимо моего сознания. На голову набрасывают глубокие, закрывающие все лицо до самого подбородка капюшоны.

Ого! А ткань-то прозрачная! Изнутри сквозь нее прекрасно все видно. Можно передвигаться, не опасаясь упасть или на что-нибудь наткнуться.

Измерив нас каким-то артефактом, мэтр Дол кивает и отходит в сторону. Над группой магов тут же появляется пелена магического щита. Снизу вверх по периметру арки начинают загораться сложные символы. Один за другим, убегая ввысь, туда, где два края остроконечно соединяются.

Символы достигают самого верха и становятся все ярче и ярче. Вдруг между ними разом по всей поверхности вспыхивают другие — фиолетовые, одновременно все пространство арки затягивает зеркальным маревом. Оно не стоит на месте, рябит и колыхается. Но в нем угадывается наше с Руфусом чуть искаженное отражение.

Это сигнал, и нельзя больше медлить. Я это понимаю, но не могу сделать ни шагу, таким величественным и страшным мне кажется это зрелище. Дух захватывает!

— Пора! — Маклюс хватает меня за руку и крепко сжимает, словно подбадривая.

Делаю глубокий вдох и, задержав дыхание, шагаю навстречу собственному двойнику. В глазах темнеет, голова идет кругом, и я понимаю, что больше не чувствую собственного тела. Меня словно распылило на множество частиц, которым не суждено больше быть вместе. Что будет, если они застрянут в вечном ничто?..

Мгновение граничащего с безумием страха, и все заканчивается. В момент, когда снова ощущаю себя цельной, инстинктивно рвусь вперёд и попадаю прямо в чьи-то руки. Живые, теплые и ощутимые.

— Госпожа? Госпожа, вы в порядке? — какой-то парень, с виду ненамного старше нас с Руфусом, держит меня за плечи, тщетно пытаясь заглянуть под нависший на лицо капюшон.

— Отойди от нее Гансо! Не ты здесь целитель! — невежливо прогоняет его коренастая короткостриженая женщина. Чернявая, глазастая. Лет сорока навскидку. — Ты приготовил господам плащи?

— Э…

— Так не стой же столбом! — непререкаемым тоном командует она. А затем обращается ко мне: — А ну милочка, ответь-ка, кто ты?

Слова авельенцев звучат непривычно, но я их понимаю!

Точно! Мэтр Дол говорил, что магия древнего портала наделяет нас способностью к местной речи. К сожалению, этот эффект со временем проходит, но должно хватить на несколько недель.

— Я Ирис… Ирис Андери, — отвечаю спохватившись.

— Больше подробностей, детка! Ты помнишь, для чего вы здесь? — все тем же бодрогрубоватым тоном спрашивает лекарка.

— Мы прибыли в Авельен, чтобы. — начинаю отвечать, но осекаюсь на полуслове. Ее напористость и фамильярность вызывает легкое раздражение. А она, собственно, кто? — Нас должен был встретить герцог Шантер. Будьте добры, позовите его, пожалуйста, — требую прохладно.

Дама игнорирует мой выпад. Вместо ответа, она увлекает меня на удобный диванчик, где уже сидит Руфус с большущей кружкой в руках. В следующий миг мне всучивают точно такую же:

— Вот, выпей. Полегчает, — пока я недоуменно таращусь на посудину размером с ночной горшок, дама проверяет меня каким-то артефактом, а затем сообщает: — С ней порядок, советник. Она ваша.

Место бесцеремонной лекарки занимает приятный пожилой мужчина с седыми, аккуратно постриженными бакенбардами.

— Здравствуйте, господин Маклюс, леди Андери. Меня зовут герцог Шантер. Пароль — Рыжий, что бы это ни значило, — называет он кодовое слово на раадримском, по которой мы с Руфусом должны понять, что попали, куда надо.

— Верно, герцог Шантер. Приятно познакомиться, — я пытаюсь подняться, но от слабости снова плюхаюсь на диван, едва не расплескав отвар.

— Не спешите, леди. Приходите пока в себя и. — он с подозрением заглядывает в выданный мне сосуд. — Пейте эту бурду. Что бы там ни было, оно точно поможет.

Такое простое замечание от человека его уровня меня веселит, и я как-то сразу расслабляюсь, против воли проникаясь расположением. Руфус следует совету и послушно глотает «бурду». Может, подождать, не помрет ли? Но, решив не ребячится, осторожно пробую темно-коричневую жидкость.

Теплая. И пахнет приятно. На вкус похожа на ромашковый чай.

А ничего так. Организм принимает напиток благосклонно, и мне действительно легчает, как и было обещано. Вот только капюшон мешает пить, и я тянусь, чтобы откинуть его совсем.

Целительница не дремлет. Тут же оказавшись рядом, она придерживая мою руку:

— А-а! — качает она указательным пальцем. — Полчаса еще не прошло, проявите терпение, леди.

Тут желудок Руфуса издает могучий голодный звук.

— Есть пока тоже нельзя. Придется немного подождать. И ни в коем случае не снимайте защитные балахоны, — напутствует она, наставив на нас указательный палец.

— Чем это грозит? — уточняет Руфус.

— Ваша аура нестабильна после перехода, ей нужно перестроится. Это процесс постепенный, и накидка поможет. И ни в коем случае не пробуйте пользоваться магией! — строгим тоном лекарка ставит точку, выпучивая и без того большущие навыкате глаза: — Я предупредила!

— Как долго нельзя использовать магию? — уточняю я. — Тоже полчаса?

— До следующего утра, леди. Этого времени будет достаточно.

Что ж, это приемлемо. Похоже, что Руфус думает также, раз мы синхронно киваем. Какое-то время мы просто сидим, потягивая отвар и разглядывая место, куда попали.

Это подземелье или пещера, свод которой теряется в сумерках. Справа в стороне точная копия арки портала в Раадриме. Как раз сейчас в нее, безо всяких накидок и ухищрений с раздеванием, уходит герцог Шантер вместе с какими-то мужчинами. И местные маги щитами не прикрываются. Очень интересно!

Как только фигуры послов погружаются в зеркальное марево, символы на арке гаснут.

Так и не представившаяся лекарка не стоит на месте. Все время суетится, перебирая какие-то артефакты на большом столе и сверяясь с желтоватыми листами бумаги. Перекладывает что-то на полках — у нее здесь прямо посреди пещеры организовано что-то вроде лаборатории. Похоже, она занята, но все же я отваживаюсь отвлечь ее вопросом:

— Простите, почему они ушли без накидок?

— Они же идут в Раадрим, детка. Говорят, для нас там сущий рай!

Пропустив мимо ушей непривычное обращение, переспрашиваю:

— Рай?

— У нас верят, что богиня плодородия Раэсса живет в благословенном месте, которое зовется Раем. В ее чертогах хорошо каждому. А ваш Раадрим, чем не Рай для Авельенца.

— Понятно, — киваю я и обмениваюсь взглядом с Руфусом.

Через некоторое время возвращается Гансо с двумя плотными плащами и не то конвоем, не то охраной.

— Вот, наденьте, — немного смущаясь, он кладет плащи на диван между нами.

Руфус набрасывает светло-бежевый плащ прямо поверх накидки, помогая мне в него закутаться. Плащ приятной тяжестью давит на плечи, и в нем я чувствую себя намного уверенней.

— Спасибо, Гансо, — благодарю долговязого паренька, отчего у него вновь краснеют лопоухие уши.

— Нам пора, — он неловко мнется. — Отсюда можно было бы переместиться прямо в крыло, где вам выделили покои, — поясняет он. — Но Фелисса настрого запретила вам пользоваться магией и порталами, — он недовольно косится на лекарку.

— Фелисса — это лекарка?

— Фелисса — это вредная женщина, которая вас отваром отпаивала, — шепчет он морщась.

— Привыкла лечить солдафонов, грубиянка! Но надо отдать должное, целительница она отменная.

— Похоже, она чем-то успела вас задеть?

— Командует, точно мальчишкой. А я, между прочим, личный помощник его всемогущества! — при этих словах он даже приосанивается. — Господа, нам придется немного пройтись по дворцу. На вас будут смотреть, но не обращайте внимания. Если встретится его всемогущество, достаточно просто поклониться, особенно если он будет не один.

— А как мы узнаем его всемогущество? — опередил меня с вопросом Руфус.

— О! Его всемогущество вы ни с кем не перепутаете. Да и я буду рядом. Намекну.

В сопровождении Гансо, двух целителей и охраны из шести гвардейцев мы покинули пещеру с порталом.

Длинный коридор, освещенный обычными, безо всякой магии, факелами приводит к старинной каменной лестнице. Светлой, широкой и прямой — совсем не такой, какую я ожидаю увидеть на выходе из подземелья. Мы попадаем в просторный холл, где суетятся слуги, но сразу же сворачиваем налево.

Убранство дворца ничем не намекает на наличие мрачной пещеры под ним. Я верчу головой, разглядывая облицованные гладким камнем стены — светлые как сливочное масло. Необычные сине-зеленые растения с крупными листьями, растущие в больших напольных вазонах. Полотна неизвестных мне художников, изображающие совершенно невероятные пейзажи.

Хочется остановиться и рассмотреть все подробней, но не время.

— Тут довольно пустынно, — отмечает Руфус.

— Его всемогущество разогнал всех лентяев и нахлебников. Остальные заняты делами, — констатирует Гансо.

И в этот самый момент открывается одна из богато украшенных дверей. Оттуда выходят двое, и я понимаю — Властителя Фриденвелта я бы ни с кем и никогда не смогла перепутать.

С момента, когда узнала, куда предстоит отправиться, толком ни о чем не могла думать. Надеялась, что получится хоть что-нибудь выяснить об Аресе Дарро, и гнала от себя эту безумную мысль. Иголку в куче других игл найти без магии проще, чем отыскать человека в целом мире.

И все же я надеялась…

А вот того, что встречу его в Авельене не успев даже переодеться, совсем не ожидала… Встреча в коридоре.

Величественный вид. Плотно сжатые челюсти. Надменный взгляд, корона на голове и оглушающая аура власти.

То, что именно Арес здесь главный, для меня большая неожиданность. Я ошеломлена и немного подавлена. Взгляд Светлого прожигает, заставляя усомниться, что плащ все еще на мне, а накидка по-прежнему скрывает ауру. От нахлынувших эмоций, плохо соображаю и не могу толком дышать.

Запоздало сообразив, что надо бы поприветствовать его всемогущество хоть как-то, с трудом изображаю реверанс. Короткий разговор, и мы идем дальше. Ощущая спиной его пристальный взгляд, не могу прийти в себя.

Ужин? Кажется, он это сказал? Так, стоп. Это что же, совсем скоро мы сядем за один стол и будем чинно беседовать о делах?!

Я так жаждала разговора с Аресом Дарро. Так мечтала броситься ему на шею с криком: «Я согласна». Представляла нашу общую радость и поцелуй.

Поцелуй случился бы обязательно. Такой же, как тогда — перед испытанием, но на этот раз Ареса ждал бы достойный ответ.

Но что теперь?

Я даже представить себе не могу подобный поступок по отношению к правителю Фриденвелта. Боюсь меня неправильно поймут. Значит, нужно дождаться повторного предложение.

Ну-ну! Размечталась!

Нервный смешок я сдержала, зато не совладала с краем слишком длинного плаща, с самого начала норовившим попасться мне под ноги.

Если бы он мог говорить, я бы точно расслышала победное: «Да!»

Каким-то чудом удерживаюсь на ногах без посторонней помощи и продолжаю размышлять.

Вездесущий! О чем я только думаю? Я ведь его совсем не знаю? Может, у него уже есть жена или невеста? Хотя нет, он же говорил, что свободен, да и наша связь.

Но ведь прошло больше месяца, все могло измениться! Как бы потактичнее разузнать, что там у Ареса сейчас на личном фронте?

Вспомнив, как он меня сейчас разглядывал, вдруг приревновала Светлого к самой себе. Раз так таращился, даже не зная, кто я такая, наверное, на личном фронте полный разгром!

— Господин Маклюс, ваши покои здесь. Вы предпочитаете слугу или служанку? — вклинивается в сумбур моих мыслей Гансо.

— Э-э, без разницы, — мнется Руфус и уже увереннее прибавляет: — Главное, чтобы хорошо выполнялись обязанности.

Отведенные мне покои находятся на этом же этаже, но в конце коридора. Какая удача! Шанс поговорить с Гансо без Маклюса. Неловко при нем задавать вопросы.

— Гансо, устроите мне небольшую экскурсию по покоям, если вас не затруднит? — касаюсь локтя парня.

— Кхм! Конечно, леди Андери.

Сияя красными ушами, личный помощник его всемогущества с энтузиазмом принимается показывать мне комнаты, количеством и роскошью которых я поражена. Но вместо радости, ощущаю новый укол ревности. Чего это ради незнакомой раадримки так расстарались?

— Скажите, Гансо, а у вас всегда гостей так привечают?

— Что вы имеете ввиду, леди?

— Просто я не привыкла к подобной роскоши, мне не с чем сравнить, — в моем голосе проскальзывает смущение.

— А, вон вы о чем! Понимаете, батюшка его всемогущества любил жить на широкую ногу. Все, что вы здесь увидите, наследие его правления. Но стоит только порадоваться. Если бы обустройством дворца занимался его всемогущество, всем пришлось бы спать на соломе.

— Такой жадный? — удивляюсь я.

— Нет, что вы! Просто вся юность его всемогущества прошла в походах и битвах. Он не привык к излишнему комфорту или роскоши. Порой мне кажется, что она его только тяготит. В быту он готов довольствоваться малым, чего требует и от подчиненных.

Это не расходится с тем, что мне рассказывал Арес. Почему же он забыл упомянуть о том, кто он такой на самом деле?

— Боюсь, рано или поздно его всемогущество прикажет собрать все лишнее и продать, а на вырученные деньги приобрести зерно или что-нибудь еще столь же необходимое для Фриденвелта.

— Вот как? У вас голод?

— Нет! Я не верно выразился. Скажем так, в данный момент Фриденвелта испытывает временные затруднения. Но теперь, когда его всемогущество вернулся, все обязательно наладится.

— Выходит, его всемогущество всем вынужден заниматься сам?

— Есть еще советники, но они не занимаются гостевыми покоями, — смеется Гансо.

— Действительно глупо! — я тоже улыбаюсь, радуясь тому, как удачно повернул разговор.

— Это скорее женское дело.

— Верно! — секретарь тяжко вздыхает.

— Я вас правильно понимаю, что его всемогуществу не хватает женской руки?

— О! Еще как! Но он плотно занимается этой проблемой, и в ближайшее время во дворце обязательно появится хозяйка.

Что?! Плотно занимается проблемой?!

Ой как невыносимо хочется разбить пару ваз и сжечь что-нибудь из ненужного…

— Леди Андери, с вами приятно разговаривать, но меня ждет его всемогущество, — смущенно шаркает ногой Гансо, поглядывая на дверь.

— Конечно-конечно! Простите, что отняла ваше время.

Секретарь уходит, а я продолжаю гневно надуваться, стоя посреди утопающей роскошью гостиной и мечтаю сбросить с себя плащ, накидку и изорвать их в мелкие клочья. Только потом мэтр Дол меня на клочки разорвет. Накидка — штучный артефакт, выдавалась по роспись и должна быть возвращена.

— Госпожа Андери, я ваша камеристка Этель. У вас будут какие-то приказания?

Поворачиваюсь на голос и вижу перед собой тоненькую чернявую девицу с большими глазами и слегка стервозной внешностью, которую скрашивает широкая улыбка.

— Спасибо, Этель. Мне нужна будет помощь с подготовкой к ужину. Я ничего не знаю о моде Авельена.

— О, не беспокойтесь! Я сделаю из вас настоящую красавицу! Обещаю!

Приходится немного подождать, пока приставленная ко мне лекарка даст добро на снятие накидки, после чего Этель берется меня наряжать и не обманывает. Сухая, шустрая, немного порывистая в движениях, она все делает стремительно. Даже платье подбирает мне со второй попытки.

— Это! И не спорьте, оно подчеркнет белизну кожи и цвет ваших глаз.

— Не слишком ли празднично? — сомневаюсь, разглядывая платье, которое в Раадриме сгодилось бы для бала, причем костюмированного.

Длинная юбка, закрывающая ноги и что-то вроде кринолина. Корсет, накидка, чтобы прикрыть излишне оголенные плечи и грудь. К слову, с размером большой ошибки нет. Приходится лишь немного укоротить подол, с чем Этель быстро справляется при помощи какого-то артефакта. Множество шнуровок в стратегических местах, позволяют безо всякой магии подогнать платье по фигуре.

— Что это? — настораживаюсь, когда на шею ложится полоса мягкой ткани в тон наряду.

Отчего-то вспоминается, как я надевала рейдл на Ареса. Надеюсь, мне ничего такого не подстроят?

— Это просто бархотка, госпожа. Украшение. Сейчас ни одна благородная леди из дома не выйдет без новой бархотки.

— А что это за камень? — разглядываю в зеркало прозрачный «булыжник» овальной формы.

Что бы это ни было, при таких царских размерах, должно стоить очень и очень дорого.

— О, это халл. Невиданная роскошь во всем Авельене, кроме Фриденвелта. Их добывают только у нас. Халлы не только красивые, но и полезные. Из них получаются отличные магические накопители.

— Наверное, это очень дорого? Стоит ли надевать такое украшение на ужин? Я не покажусь вульгарной?

— Ни в коем разе! И, вообще, даже не переживайте. Считайте, что все наряды и драгоценности, что найдете здесь, подходящими. Они — ваши.

— Нет! Я не могу принимать столь дорогие подарки.

— О! Как приятно, что вы ничем не похожи на принцессу Айосанрийскую, — отмечает Этель.

При этих словах я делаю стойку.

— Его всемогущество необычайно щедр к своим гостям. — Теперь понимаю, отчего во Фриденвелте «временные финансовые затруднения». Бухгалтера толкового не хватает его всемогуществу, а не женской руки! — А что, Этель? Принцесса Айос… Айсон… Асрийская…

— Айосанрийская.

— Ага. Она тоже будет присутствовать на ужине?

— Нееет, что вы! Эту стерву его всемогущество отсюда поганой метлой выгнал. Жаль, что подарки не отобрал.

— Ой, как интересно! А можно поподробнее? — цепляюсь я за любую возможность узнать как можно больше.

На ужин иду частично просвещенной. Этель не обманывает, собрав меня в срок.

Выгляжу я не хуже, чем после того, как надо мной поработали феи. И даже мои непокорные волосы, камеристка умудряется уложить в аккуратную и красивую прическу. А заодно рассказывает про незадавшуюся церемонию единения судеб, с которой его всемогущество неожиданно свинтил, оставив в недоумении невесту и гостей. А после вернулся и вовсе выгнал наглую принцесску.

Что послужило тому причиной, Этель не знала, но случай однозначно вопиющий.

Надо бы как-то разузнать, в чем там точно было дело, чтобы не повторить ошибки. Может, Светлый не любит духи какой-то марки, или она нарушила какое-то табу?

Как бы то ни было, но это место в рассказе Этель меня особенно радует и добавляет уверенности, поэтому в малую столовую, где нам накрыли, вхожу вслед за Гансо с высоко поднятой головой и в приподнятом настроении.

Секретарь откланивается, и я остаюсь наедине с Руфусом и каким-то мужчиной.

Да я же видела этого человека в коридоре, когда мы прибыли! Он почти не удостоился моего внимания по понятным причинам, но теперь я могу как следует его рассмотреть.

На вид незнакомец старше Ареса, но моложе герцога Шантера. Смуглокожий, и на местных совсем непохож. Одет дорого, но не вычурно. Носит аккуратную бородку и широко мне улыбается. А вот взгляд при этом внимательный и хитрый без тени улыбки.

При моем появлении оба поднимаются, и собеседник Руфуса направляется ко мне. Когда он подходит, волна тяжелых горько-сладких благовоний, едва не сбивает меня с ног.

И зачем так сильно душиться?

— Позвольте представиться, леди. Меня зовут Абир Яхри, я посол Иррантии, — подтверждает он мою догадку насчет не местного.

— Очень приятно. Ирис Андери, — коротко представляюсь я и замолкаю.

Волны любопытства, исходящие от посла почти осязаемы, но он тактично молчит, провожая меня к столу, и помогает усесться, после чего возвращается на свое место. Ареса пока нет, и я украдкой выдыхаю с облегчением. Насколько я желаю его видеть, настолько же и трушу.

Но мучиться долго не приходится.

— Его всемогущество, Арессандро Дарро Вэллор, правитель Фриденвелта, — объявляет слуга, и в столовую входит светлый собственной персоной.

Арес… Арессандро Дарро… Его упоминал отец в нашем разговоре. Выходит, он знал именно этого Ареса?

Я немного обижена на светлого за то, что никогда не называл мне полное имя.

И на Ридриха. За то, что отправил меня сюда не предупредив. А ведь знал все детали предстоящего задания, но даже не намекнул на такую встречу. Не дал мне морально подготовиться. Неужели сделал это намеренно? Но зачем?

— Приветствую вас, господа! — здоровается Арес, и его голос будоражит тайные струны моей души, приподнимает волоски на коже.

Ничего не могу с собой поделать, бросаю на него жадный взгляд, перед тем как вежливо потупиться. Без короны и плаща он выглядит как-то ближе и родней.

Мужчины встают и кланяются. Я мешкаю. От волнения подняться с первой попытки не получается. Мешает непривычно пышное платье. Вот и нашлось различие с удобным в обиходе фейским.

— Сидите, леди Андери. Ни к чему все эти условности, — тихо говорит Арес.

Он уже подле меня. Смотрит сверху вниз, протягивая руку.

Помедлив мгновение, вкладываю в нее свою.

Разряд!

Не знаю, как удается сдержать полувздох-полувсхлип.

Прикосновение его губ к тыльной стороне ладони обжигает. Порождает сонм мурашек. Заставляет поджать на ногах пальчики.

Все слова разом теряются, дыхание становится глубже и чаще. Я невольно закусываю нижнюю губу и, поймав себя на этом, заставляю успокоиться и натянуть на лицо вежливую маску.

Да только никакая маска не может скрыть румянец. Я чувствую, как горят мои щеки, и это заметно всем!

А Арес уже занимает свое место, от которого меня отделяет Руфус. В это миг я ненавижу парня еще сильнее, чем когда он унижал меня на дуэли. Руки так и чешутся призвать воздушника как в старые добрые времена, чтобы сбросить гаденыша со стула на пол.

Ловлю себя на том, что приготовилась отправить зов, чтобы найти подходящего духа, но вовремя спохватываюсь. Не время и не место для детских шалостей, да и магией пользоваться мне пока нельзя.

Кстати, а ведь я ее даже не чувствую!

Первый раз признаюсь себе в этом открыто, до этого списывала на то, что последствия перехода сказываются. Надеюсь, так и есть…

Поборов эмоции и немного успокоившись, замечаю пристальный взгляд иррантийского посла, который рассматривает меня с неприкрытым интересом. Как-то по-мужски, что ли?

Слуги приносят первую перемену блюд. Пахнет просто великолепно, и я осознаю, как оказывается, проголодалась. У нас с самого утра ни крошки во рту не было, кроме воды и отвара, которым меня угостила лекарка.

Тоненькие ломтики мяса под грибным соусом. Листья салата, круглые красные овощи, нарезанные кружочками, призывно поблескивают соком. И вот парадокс. Есть хочется просто ужасно, но от волнения не могу проглотить ни кусочка. Убеждаюсь в этом, положив в рот первую порцию и принявшись неспешно жевать.

Я так мечтала о разговоре. Мечтала обрадовать Светлого согласием, но как теперь это будет выглядеть? Обстоятельства изменились и настолько, что я в полной растерянности.

Сознание тут же рисует живописную картину, как сразу после ужина я хватаю и затаскиваю правителя Фриденвелта в ближайший темный угол, где, держа за грудки, радостно объявляю:

— Арес, я согласна стать твоей женой!

— Кхм… Это ты сейчас определилась? — воображаемый светлый скептично поправляет покосившуюся во время похищения корону.

Йархи!

Мужчины ведут неспешный разговор о политике, в который я даже не вникаю, погрузившись в собственные невеселые мысли. Нет, отступать я тоже не собираюсь. Но сначала дождусь, пока эмоции улягутся, и я начну соображать нормально.

В этот миг меня отвлекает совершенно неожиданный вопрос посла, который отбивает аппетит окончательно.

— Леди Андери, вы замужем?

Не знаю, как разговор повернул в это русло, но понимаю, что для остальных он не есть неожиданность. Руфус деловито жует. Арес, напротив замирает на миг, глядя в тарелку. А затем поднимает голову и с заметным интересом смотрит прямо на меня.

Под этим взглядом я отчего-то тушуюсь и мямлю:

— Почти.

Жалобно скрипит нож о фарфор. Кажется, светлый едва не разрезал несчастную тарелку, вместе с ломтиком мяса.

— Почти? Как интересно? Так вы обручены или помолвлены? — не унимается посол.

Задумываюсь, что лучше характеризует наши с Аресом отношения. Если я его дайири, это уж точно что-то да значит. И не важно, что нашу связь отнял Тайный Квартал. Наши чувства друг к другу он забрать не смог. Мои точно остались при мне.

Бросаю короткий взгляд на Ареса, но тот словно не желает на меня смотреть, пристально разглядывая край старинного кубка.

— Возможно, там, откуда вы родом, нет подобных понятий? У нас предполагается, что помолвка — это устные договоренности, а обручение — первый шаг на пути к единению. В Иррантии так принято, — поясняет он, неправильно оценив мою заминку.

— Тогда, скорее первое, — улыбаюсь я и ловлю на себе удивленный взгляд Руфуса.

Он будто говорит: «Кроу, да кто ж тебя замуж возьмет по доброй воле?!»

Едва сдерживаюсь, чтобы не показать Руфусу язык.

— О, так господин Маклюс здесь ни при чем? — проявляет чудеса проницательности посол.

— Верно понимаете, — торопится подтвердить его правоту и сам Маклюс. — Мы с леди Андери просто коллеги.

И так это снисходительно у него выходит! Нет, зря я все-таки не перевернула его стул. Ну или хотя бы кубок на колени. Ну да ничего. Еще придумаю, как отомстить.

Арес по-прежнему ни на кого не смотрит, продолжая кромсать мясо на тонкие полоски.

— С господином Маклюсом нас связывают исключительно деловые отношения, — подтверждаю я.

— Его всемогущество поделился со мной планами, для осуществления которых вы прибыли. Шад Джамал нашел идею великолепной, Иррантия заинтересована в сотрудничестве и готова оказывать всяческое содействие. Вы посвятите нас в подробности?

Замечаю, что Арес наблюдает, и пытаюсь переключить на него внимание посла.

— Возможно, об этом лучше скажет его всемогущество? — произнося обращение вслух испытываю странное чувство сродни неловкости.

— С его всемогуществом мы уже все обсудили, но подробности я могу узнать только от специалистов. Расскажете, что и как устроено в Тенидаре? Мне интересна ваша точка зрения.

Завязывается беседа об устройстве магикаров, городском транспорте Тенидара и наших ближайших планах.

— Первый этап заключается в том, чтобы изучить местные сущности и определить их пригодность для наших целей, — объясняю я.

— Для начала изучим водных и огненных, у нас именно их и используют чаще всего, — добавляет Руфус.

— Очень важно обнаружить такие места, которые можно охарактеризовать как «гнезда». Это большие восполняемые скопления сущностей одного вида или нескольких родственных. Можете что-то подсказать? — я по очереди гляжу на посла и на Ареса.

На светлом задерживаюсь взглядом чуть дольше, и он на миг перестает жевать.

— Тогда вам прямая дорога в Долину Вулканов. Если где-то и водятся огненные сущности, так это там, — пользуясь заминкой, светлого отвечает посол. — А вот насчет водных у меня к вам вопрос как к профессионалам: есть ли разница, где именно их изучать и ловить?

— В разных местах сущности одного вида будут различаться по косвенным признакам, — принимается рассуждать Руфус. — К примеру водянники, обитающие у водопадов и морские будут иметь серьезные различия. И первые будут сильно проигрывать вторым.

— А какие больше подходят нам? — уточняет Арес, проглотив порцию мяса.

— А какой у нас выбор, ваше всемогущество? — впервые задаю ему прямой вопрос.

Звучит неоднозначно. Словно бы и не по теме разговора. Кажется, Арес тоже думает в этот миг совсем не об ареалах обитания водных духов.

— Что? — но тут же спохватывается: — Варианты такие: болота или фьорды. Но на болота я вас не пущу. Слишком опасно.

— Фьорды подойдут, — опережает меня Руфус. — Если без терминов и коэффициентов, морские сущности обладают большей полезной мощностью и дольше прослужат, чем любые другие. Они изначально получают намного больше от своей стихии.

— Понятно, — кивает посол. — А вы когда-нибудь видели море?

— Доводилось, — кивает Руфус.

— А вы, леди Андери?

— Я жила далеко от побережья, — отвечаю туманно.

Мы с тетей никогда не выезжали из Кроу Хилл, и отчего-то теперь было неловко в этом признаваться. Чтобы избежать новых вопросов, использую «метод Ареса» — торопливо сую в рот маленькую черную ягоду, с виду самую безобидную.

Вкус отвратительный, я явно промахнулась с выбором, но и выплюнуть неприлично.

— Уверен, такого моря, как в Иррантии, вы никогда и нигде не увидите! — возбуждается посол. — Вы обязательно должны у нас побывать. Прошу прощения, ваше всемогущество, фьорды Фриденвелта прекрасны, в этом нет никаких сомнений, но это не место для юной леди.

— Герцог Шантер с вами бы не согласился, — кривовато усмехается Арес и отпивает из кубка.

В ответ посол принимается расписывать морские просторы, населенные диковинными существами и розовые пляжи в лучах закатного солнца. Он красноречив и приковывает к себе всеобщее внимание, чем я пользуюсь, чтобы незаметно выплюнуть отвратительную ягоду в салфетку.

— У меня родилась отличная идея! — восклицает Абир Яхри. — Через неделю мы отправимся к сиятельному шаду Джамалу на смотрины. Ваше всемогущество, возьмите с собой и господ призывателей. Умоляю! Он поворачивается ко мне: — Леди Андери, пока мужчины будут услаждать взоры прелестницами и выбирать невест для шада и его всемогущества, мы с вами совместим полезное с приятным — изучим водные сущности Солнечного моря. Куда как лучше во время работы ходить босиком по горячему ласковому песку, чем бороться с ветрами фьордов. Безопасность и удобства я гарантирую.

Его предложение вызывает двоякие чувства. С одной стороны, после всего рассказанного, очень хочется увидеть Солнечное море своими глазами и погулять по песчаному пляжу. А с другой, мне упорно чудится, что посол со мной флиртует.

Или я это надумываю?

— Обещаю, эта поездка станет самым ярким вашим воспоминанием об Авельене. Розовые пляжи невозможно забыть! Песок там точно шелк! — Абир Яхри продолжает расхваливать родные края. — Вашему покорному слуге принадлежит один из лучших участков побережья в тех местах. У меня там дворец и несколько островов. Я вам покажу каждый, одно только слово!

Мне уже неловко от такого напора. Сложно отказать, когда человек так старается. Но все заманчивые образы мгновенно меркнут после его слов о невестах.

Смотрины? Его всемогущество будет выбирать невесту? Что?!

Очень хочется спросить об этом Ареса, но очень страшно узнать правду. Услышать что-то вроде: «Ирис, ты же понимаешь, тут такое дело. Я — правитель Фриденвелта…»

Нет! Так я точно досочиняюсь. Сама придумаю, сама обижусь, и все такое…

Надо задать вопрос прямо. Лучше поинтересоваться словно невзначай. Давай же! Подгоняю себя, но отчаянно трушу. Посол продолжает что-то говорить, отвечая на вопрос Руфуса.

Арес поднимает голову, и мы встречаемся взглядами. Я почти готова.

С настроя сбивает перемена блюд. Пока слуга расставляет десерты, успеваю растерять всю решимость.

Но когда слуга уходит, посол возобновляет уговоры:

— Ваше всемогущество, вы позволите леди Андери это маленькое удовольствие? — просительно обращается посол к светлому.

Кажется, Абир Яхри неверно понимает наш обмен взглядами. Наверное, думает, что я не решаюсь испросить разрешения у местного всемогущества?

— Я не муж и не родственник леди Андери, уважаемый Абир. К тому же женщины Тенидара вольны самостоятельно принимать подобные решения, — Арес старается говорить вежливо и бесстрастно, но кажется сам не замечает, как комкает в кулаке салфетку.

— Что же, Леди Андери, решение только за вами. Вы согласны?

Тон посла предельно вежлив, даже неловко отказываться. Но и соглашаться не спешу, как бы заманчиво не было предложение. Последние события научили меня недоверию. Да и о развлечениях что-то не думается.

Смотрины. Невеста.

— Обещаю подумать над вашим предложением, господин Яхри, — пытаюсь быть тактичной, но получается отстраненно.

Посол, словно не заметив моей холодности, рассыпается в комплиментах и кланяется, прижав ладонь к сердцу. При этом он прикрывает свои гипнотизирующие черные глаза. В этот момент Арес резким движением стряхивает что-то похожее на серую пыль с ладони и тянется к кубку. Не глядя на меня, допивает его залпом.

Десерты просто великолепны, но я не могу даже видеть взбитые сливки и маленькие печеньки, умопомрачительный запах которых должен вызывать отнюдь не дурноту. Вдобавок одолевает головная боль.

Пригубив вино из высокого тонкого кубка, к которому я до этого и не притрагивалась ни разу, я извиняюсь и, сославшись на трудности, связанные с переходом из мира в мир, покидаю собеседников. Пока иду вслед за молчаливым слугой, вызвавшимся меня проводить, думаю о том, что так и не спросила о женитьбе. И отчего-то над надеюсь, что Арес нагонит меня в коридоре. Что-нибудь скажет… Объяснится.

Но нет. Похоже, то, что для адепта Ареса Дарро обычное дело, не по статусу повелителю Фриденвелта.

Глава 20. Наука преодолеет даже вражду, а любовь — победит даже смерть

Рано утром меня будит Этель.

— Леди Андери, к вам господин Маклюс. Говорит, дело срочное.

Еле отрываю голову от подушки. Вчера я в расстроенных чувствах думала, что не смогу заснуть, но тяжелый день дал о себе знать. Глянув в сторону окна, поняла, что рассвет едва брезжит и в покоях темно, не считая маленького светляка, который висел над Этель.

— И чего ему не спится в такую рань? — ворчу я, позволяя камеристке накинуть мне на плечи длинный халат.

— Ирис, я вхожу! — Маклюс врывается сразу и вид у него по меньшей мере перепуганный.

Ради такого выражения на его лице, я раньше многое бы отдала. Ничего не могу поделать, но к тревоге, которую Маклюс породил своим внезапным визитом, против воли примешивается злорадство. Да, не логично. Да, мы сейчас заодно, и если Руфус напуган, то и мне тоже есть от чего волноваться. И все равно!

— У тебя такое лицо, словно кто-то нагадил в твои любимые подштанники, Маклюс, — не удерживаюсь от подколки.

— А ты попробуй использовать магию. Посмотрю, какое у тебя лицо будет, — ехидничает Руфус, но берет себя в руки.

Запрет на использование магии на сегодня уже не распространяется, и я с осторожностью пробую использовать поиск — простенькое заклинание, позволяющее определить, какие вокруг присутствую существа и духи.

Ничего не выходит, и на миг я тоже пугаюсь.

Стоп! Что нам известно про магию Авельена? То, что с ней сложнее управляться.

Точно! Повторяю поиск, используя усложненную версию заклятия. И снова провал, но все же легкий отклик я чувствую. Мозг окончательно просыпается. Я чувствую зуд азарта, как всегда, включаясь в работу. Верчусь в поисках листа бумаги и письменных принадлежностей.

— Здесь есть рабочий кабинет, — указывает понятливая Этель на одну из дверей.

— Точно! Совсем про него забыла спросонья.

Я тут же берусь за любимое дело.

— Вот! — через десяток минут победно демонстрирую Руфусу лист, исписанный аккуратными рядами формул и график.

Изучив его, напарник окончательно успокаивается и кивает.

— Ты молодец, Ирис. И я бы лучше не сделал, — хвалит он, но тут же все портит: — Но я-то практик, — слова звучат с легким превосходством.

— Пф! Пробуй, практик, — впечатываю лист с расчетами Маклюсу в грудь и иду умываться.

Когда возвращаюсь, Маклюс все еще здесь. Завтракает в гостиной, изучая мои выкладки, и что-то помечает на втором листе.

— Ты была права. Все получилось. Сначала со скрипом шло, но потом все лучше и лучше. Похоже наш организм постепенно подстраивается под местную магию.

— Отлично. Сейчас тоже попробую.

— Поешь сначала, а то упадешь в обморок. Это я тебе из собственного опыта говорю. А ты вчера за ужином ничего не съела.

— Удивительная забота с твоей стороны!

— Пока ты мой напарник, придется о тебе заботиться. Один я не справлюсь, — ухмыляется Руфус. И неожиданно спрашивает. — Скажи, что между тобой и Вэллором происходит?

— Давай не будем об этом?

— Хорошо, тогда не стану тебе рассказывать, что видел около часа назад, — лицо Руфуса приобретает хитрое-хитрое выражение.

Я отставляю в сторону чашку с густым ягодным напитком.

— Маклюс?

— Молчу-молчу, — он старательно утрамбовывает в рот тарталетку со сливочным кремом и кусочком какого-то морского гада и щурится от удовольствия: — Ммм!

— Будешь меня бесить, и я за себя не ручаюсь… — шиплю, наклонившись к нему через стол и наставив указательный палец.

Руфус подается навстречу, приближая лицо к моему:

— Что ты?

— Я. Я тебя спалю! — говорю первое, что приходит в голову.

— Крошка Ирис, ты забыла, что огненные существа это вот прямо мое! — он плотоядно облизывается и вдруг начинает совсем не аристократически ржать: — Ирис! Видела бы ты сейчас свое лицо!

Я со шлепком прикладываю ко лбу ладонь и провожу по лицу.

— Рановато тебе диплом выдали. Надо было заново в начальную школу отправить.

Отчего-то Маклюс смеется еще больше. Покачав головой, беру с большого блюда такую же тарталетку со сливочным кремом. Соблазнительно выглядит. Да и на вкус очень даже.

— Ну так что, тебе интересно? Ну интересно же, признайся? — не унимается Руфус, просмеявшись.

— Да, мне интересно! Говори наконец! — не выдерживаю и швыряю в него огрызком.

На удивление быстро Руфус успевает призвать воздушника, который прикрывает его от моей некультурной атаки.

— Так кому из нас нужно в начальную школу?

— Руфус Маклюс! — рявкаю я, раздувая ноздри.

Бесит!

— Ладно, успокойся. Я просто хотел тебя подразнить. У тебя при этом волосы так забавно топорщатся. — И без перехода он начинает рассказывать: — В общем я рано проснулся — всегда плохо сплю на новом месте. А раз так, подумал, почему бы не начать изучать местные сущности. Попробовал — не выходит. Решил с посоветоваться.

— Ты хочешь сказать, расплакался и начал паниковать?

— Не перебивай! — беззлобно отмахивается Маклюс. — Я в коридор было сунулся, а там наш гостеприимный хозяин. Стоит прямо под твоей дверью.

— Арес? — я даже подскочила на стуле.

— Ты его так называешь? Так вы и правда на короткой ноге? — уличает меня Руфус.

Точно! Он же не видел, как закончилась дуэль, ведь Хрюстон его вышвырнул далеко за пределы арены. Наш поцелуй перед всей академией он тоже пропустил, а потом его посадил под замок его дед. Получается, о том, что для всей академии мы считались женихом и невестой, он тоже не в курсе?

— Вроде того, — не желаю углубляться в подробности.

— В общем, я подумал, что… Э-э-э…

— Маклюс?

— Только не обижайся, но я решил, что вы провели эту ночь вместе. Ты бы свое лицо видела, когда он тебе руку вчера целовал. И потом. А как он зверел, когда посол тебя в гости зазывать начал. Я думал, взорвется. А лицо с виду такое спокойное. А заметила, как он салфеточку в кулаке спалил до пепла?

— Салфеточку? — растерянно повторяю за ним.

— Кремень, а не мужик, его всемогущество! Вот. Мне бы такую выдержку!

Арес был здесь. Хотел поговорить? Но отчего ушел? Неужели из вежливости?

— Никакой ночи мы вместе не проводили, — роняю холодно, изо всех сил стискивая кулаки под столом, стараясь посильнее впиться ногтями в ладони.

— Да. Я это потом понял. Потому что тут же в коридор вбежал Гансо. Он был сильно возбужден и говорил про какой-то прорыв на болотах и поломку защиты. Я мало что понял.

— Прорыв? Странно. И что сделал Арес?

— Сквзал: «Харэм дэш!»

— Харэм дэш?

— Ну да. Не знаю, что это значит. А ты знаешь? — воодушевился он.

— Ругательство такое.

— Тогда все понятно, — расслабляется Маклюс.

— Что тебе понятно? — хмурюсь.

— Да он выругался и тут же исчез. Вот только что был. Раз, нет!

— Переместился к месту прорыва, — делаю вывод.

— Никак не привыкну, что местные на это способны, — восхищенно качает головой Руфус.

— Я бы тоже не отказалась научиться.

Закончив завтрак, мы еще потренировались использовать магию. Все было, как сказал Руфус. Не так легко, как дома, но адаптация шла быстро.

— Чем дальше займемся? — спросила я, играя с маленьким воздушником как с котенком.

— Герцог Шантер обещал, что сегодня его всемогущество займется нами. Возможно, стоит найти Гансо и уточнить?

— Что-то мне подсказывает, что его всемогуществу сегодня не до нас. Но ты прав, давай отыщем Гансо. Не сидеть же во дворце весь день.

— Тогда стоит определиться со стихией и подготовиться заранее.

— Предлагаю сначала сделать расчеты и провести приблизительную корректировку ритуалов, чтобы мы на месте уже могли попробовать кого-то подчинить.

— Мне нравится план. Только есть сомнения, выпустят ли нас из дворца без разрешения его всемогущества?

Сегодня у на с Руфусом царит необычайное согласие. Оказывается, иногда с ним можно иметь дело.

— Вот и проверим, — улыбаюсь я и направляюсь в кабинет.

Расчеты не занимают много времени, требуется всего-то учесть некоторые коэффициенты и внести поправки в уже готовые формулы. Затем мы пробуем призвать фамильяров.

У меня получается, но чувствуют они себя не очень комфортно, особенно феи. Да и тянут из меня слишком много магии. Не желая мучить не их, ни себя, отпускаю. А вот с Птицем все иначе.

— Ир-р-рис! Как интер-р-ресно! Где это мы? Здесь совсем др-р-ругая магия! Ой! Но почему я белый?! — необычный облик моего ворона веселит нас.

— Я понял насчет фамильяров, — присаживается на край стола Руфус. — Без особых затрат можно использовать только одного — первого. Остальных помощников следует поискать среди местных.

Решив, что готовы, просим суетящуюся в спальне Этель найти Гансо. Помощник приходит сразу, словно только того и ждет. Но когда мы излагаем ему свои планы, удивленно хлопает глазами.

— Вы хотите отправиться в Долину вулканов? Вот так сразу?!

— Да. Желаем осмотреться на местности, — я мило ему улыбаюсь, наблюдая, как уши парня тут же краснеют.

— Ничего такого. Просто разведаем условия, в которых придется работать. Соберем необходимые данные, посчитаем-прикинем, — Руфус говорит небрежно, и на его губах играет та самая чуть презрительная аристократическая улыбка, которой он так радражал меня в академии.

— Но… Может все же с чего-то попроще начать?

— Гансо, вы же знаете, как важно для Фриденвелта наладить новую транспортную сеть как можно быстрее? — проникновенно интересуюсь я и добиваю: — Огненные сущности зарекомендовали себя в качестве самых надежных, когда речь заходит о двигателях для пассажирских магикаров. Возможно, на этом наши поиски завершаться уже сегодня, и можно будет приступить к разработке прототипа.

— Хм… Думаю, это можно устроить. Там туристическое место, все организовоно… Да и его всемогущество приказал исполнять любые ваши пожелания, — Гансо все еще сомневается, рассуждая вслух.

— А когда мы увидим его всемогущество? — дожимает его мой напарник. — Вчера за ужином мы планировали увидеться сразу после завтрака, но за нами так и не послали…

— К сожалению возникли непредвиденные обстоятельства, но вы не беспокойтесь. Его всемогущество скоро вернется. Может, тогда и обсудите возможность посетить Долину вулканов?

— Как скоро он вернется? — вкрадчиво уточняю я.

— Этого я сказать не могу, — секретарь разводит длинными руками.

— Гансо, организуйте нам поездку в Долину. Пожалуйста! Уверена, его всемогущество только обрадуется, когда уже к вечеру получит первые результаты.

Наша настойчивость и уверенность в собственных силах приносят плоды, и уже через полчаса мы в сопровождении двух гвардейцев отправляемся в Долину вулканов.

Дорога не отнимает много времени. Мы используем портал на территории дворца, а выходим сразу на просторном горном карнизе. Если бы не знала, насколько сложны и затратны подобные устройства, не поняла бы, зачем Фриденвелту новый транспорт.

— Йархи меня подери! — восхищенно выдыхает Руфус Маклюс, осматриваясь по сторонам.

Я молчу, чувствуя, как к горлу подкатывает комок от невероятного по красоте зрелища.

— Дух захватывает! — выдаю сдавленно.

— Да, леди! А как здесь красиво после заката! — с гордостью подкручивает седой ус один из сопровождающих нас гвардейцев.

— Могу себе представить!

Даже при свете яркого солнца вся долина бурлит и кипит, сыплет искрами, ярко светится жерлами вулканов. Все оттенки красного и оранжевого собрались в одном месте, чтобы поражать удивлять и вгонять в суеверный ужас перед величием и могуществом природы.

Карниз, где мы оказались был величиной с доброе поле. Он козырьком нависал над пылающей Долиной. Он был частью древнего потухшего правулкана, доминирующего над местностью.

Гвардеец поведал, что в древности правулкан усыпили при помощи магии, чтобы не погубил половину Авельена. Вокруг, заключив правулкан в бурлящее магмой кольцо, образовалось много маленьких. Организовали защищенную смотровую площадку. Уже несколько веков Долина излюбленное место среди путешественников, гостей и влюбленных. На это намекало романтичного вида кафе с одно края, смотровые площадки по всему периметру карниза, а также станция прогулочных воздушных шаров — сфиров — с противоположной стороны. Разноцветные, создающие чувство праздника, они гроздями были причалены к длинному, похожего на выдающийся в голубое небо каменный язык, выступу.

— Почему здесь нет никого кроме нас и этих людей? — интересуюсь я у словоохотливого гвардейца, глядя на немногочисленный и не слишком довольных местных работников. — Почему-то мне кажется, что мы отнимаем у них хлеб?

— Мы подготовились к вашему визиту и временно запретили посещения. Они действительно не слишком рады этому, но как только вы закончите, прогулочные полеты возобновятся.

— Ясно. От нас один убыток! — криво ухмыляется Руфус.

— Приказ его всемогущества, — жмет плечам гвардеец и ведет нас к летной станции.

Навстречу откуда-то из-за нагромождения корзин бросается круглолицый кривоногий мужичок в кожаной одежде, шлеме и больших очках, скрывающих половину лица. Его наряд кое-где перепачкан сажей, а копченый запах въелся в навечно и бьет в ноздри за несколько шагов.

— Здравствуйте господа! Меня зовут Фес Небоход. Я маг-стихийник и штатный королевский воздухоплаватель.

Даже не сомневаюсь в его словах. Выглядит Фес Небоход именно так, как я себе и представляла человека его профессии. Немного странный, немного сумасшедший и влюбленный в небо.

— Прошу на борт самого надежного сфира во всем Авельене, — он делает приглашающий жест рукой. — К вашим услугам тройная магическая защита пассажирской корзины и всех конструкций, это, не считая материалов, из которых сфир сделан. Они и безо всякой магии долго продержатся. Вы будете укрыты от ветра, дождя и птичьего помета на протяжении всей прогулки, — Фес порывисто грозит кулаком в сторону кружащей над долиной стаи и смешит нас. — Здесь есть все для комфортного путешествия и даже предусмотрена небольшая площадка для ритуалов. Меня предупредили, что вам такая может понадобиться.

С уважением осматриваю внушительный сфир, который отвесно вздымается над нашими головами.

Не такой пестрый, как остальные, светло-зеленый купол украшен стилизованным изображением королевского меча и розы. Этот шар отличается от остальных, как Птиц от стаи обычных ворон. От него веет надежностью, и я без страха вхожу в корзину первой, опираясь на поданную мне Небоходом руку.

Корзина тоже отличается от прогулочных размером — не меньше шести шагов по одной стороне. Большая горелка по центру, в которой огонек едва теплится.

— Вам выдали портальные амулеты? — интересуется Фес перед тем, как взлететь.

Мы с Руфусом демонстрируем прозрачные камни на шее.

— Отлично! Активировать умеете? Два быстрых хлопка подряд и попадете в безопасное место. Можно и мысленным приказом активировать, но хлопок сработает даже у ребенка.

Инструктаж закончен, и мы отправляемся в самое невероятное путешествие в моей жизни, не считая перехода в Авельен.

Фес Небоход сбрасывает балласт, и поворачивает вентиль горелки. Радостно ревет освобожденное пламя, нагревая в шаре воздух. Корзина вздрагивает и отрывается, натягивая швартовочный канат.

— Отдать концы! — кричит наш пилот, точно заправской мореход, и бросает веревку оставшимся на причале гвардейцам.

Сначала мы просто наслаждаемся видом. Из корзины воздушного сфира впечатления совсем иные, чем с карниза. Потом, когда первый восторг отпускает, просим спуститься пониже и начинаем работать. Маклюс, как более опытный в обращении с огненными существами, начинает поиск. Вытянув вперед руку, чертит руну, расширяя территорию поиска до максимума. Ритуал куда более сложный и затратный, чем тот, что мы пробовали во дворце, но это того стоит.

— Ирис! Их тут множество! — Руфус восторженно таращится на меня. — Это неисчерпаемый ресурс! Считаю, что мы сделали верную ставку, выбрав огневиков.

— Идеальное место! — мне передается его воодушевление.

— Есть только проблемка. Догадалась какая?

— Они не темные сущности, и нам потребуется корректировка ритуала?

— Схватываешь на лету, Кроу! — забывшись, Руфус называет меня по привычке.

Я это заподозрила еще утром, когда мы тренировались. И если с малыми сущностями это было не критично, разве что чуть больше магии тратилось, то с остальными могло стать проблемой.

— Придется консультироваться с местными магами.

Пока Маклюс отдыхает, я думаю. Как бы нам не хотелось обойтись собственными силами, а за помощью обратиться придется. Призывателей в Авельене в нашем понимании нет, все что-то да умеют в той или иной степени. Герцог Шантер упоминал наиболее опытных, кто может посодействовать. Нужно будет изучить местные ритуалы и вывести нечто среднее, используя преимущества тех и других.

Новая интересная задача вызывает приятное покалывание вдоль позвоночника и в кончиках пальцев.

— Вернемся, спросим Гансо, кто из магов, о которых говорил герцог Шантер, имел дело с огненными сущностями, — предлагаю я.

— Хорошо, — согласен со мной напарник. — Но что-то подсказывает, что нам придется потрудиться, доказывая свою компетентность, если они хоть чуть-чуть похожи на моего деда. Будет здорово, если мы предстанем пред их светлые во всех смыслах очи во всеоружии.

В глазах самого Руфуса играют огненные всполохи азарта.

— Ты предлагаешь…

— … Подчинить одного огневика. Не слишком мощного, чтобы наших сил хватило, чтобы его подчинить, но и не совсем маленького. Поработаем с ним сегодня до вечера, изучим как следует. А там, глядишь, может, нам и вовсе не понадобится ни с кем советоваться.

В его словах был резон. Да и чем мы рискуем?

— Давай попробуем. Ты или я?

— Я, конечно!

— Потому что ты лучше управляешься с огневиками? — ревниво возмущаюсь я.

Напарник каждый раз этим козыряет. Надоел.

— Потому что ты девушка, Ирис. Сама знаешь, что если элементаль сорвется до того, как его подчиню, то мне не поздоровится. Я лучше гожусь на эту роль и не стану плакать, если останусь на время без бровей или волос.

Такое в академии не были редкостью, и адепты частенько бегали в лазарет восстанавливать волосяной покров. Вспоминаю малюсенького, всего-то с искорку, огневичка, за секунды расправившегося с копной Люсиль, и соглашаюсь:

— Хорошо. Я подстрахую, — оборачиваюсь к прислушивающемуся к нашему разговору воздухоплавателю. — Господин Фес, этот сфир выдержит воздействие огнем в течение некоторого времени?

— Можете не сомневаться. Даже если корзина упадет, то еще полчаса будет плыть прямо по лаве, и ничего ей не сделается.

— Отлично! — перекрикивает летящую мимо птичью стаю Руфус. — Тогда отступите, пожалуйста в дальний угол, господин Фес! Начнем!

Маклюс чертит в воздухе малый круг призыва, но он не предназначен для тех объемов магии, которые нам нужны, и ритуал срывается.

— Так ничего не выйдет. Давай чертить здесь! — указываю на выделенную нам площадку.

Небольшая. Всего-то метр на метр, не сильно разгуляешься. Ну нам и не нужно много. Немного поспорив, чертим схему призыва. Еще некоторое время ее дорабатываем, на основе новых знаний о мире, в который попали. И, когда нам кажется, что все готово, Руфус приступает к ритуалу.

Сначала все идет как по маслу, я невольно повторяю в мыслях слова, которые он произносит. За нами молча наблюдает Фес Небоход из дальнего от площадки угла. Руфус произносит завершающее заклятие, и внутри защитного круга выспыхивает огненный шарик. Это успех!

— Какой цвет необычный! — огневик не рыжий или оранжевый, как я привыкла, а какой-то желтый. Он шипит, плюется искрами, ярится и вертится, не желая оставаться в ловушке, но и не в состоянии преодолеть невидимый барьер. — Подчиняй скорее! — я едва ли не прыгаю от возбуждения.

— Антрего! Агнис! Доминус!

Хм, Руфус выбирает самое мощное из десятка, что приходят мне в голову. С чего бы на такого малыша?..

Я не мешаю, продолжая наблюдать, и вдруг замечаю, как по виску напарника стекает капелька пота. Но я-то помню, как он управлялся со слепышом, а тут…

Что-то явно идет не так.

Фес Небоход пододвигается ближе и негромко интересуется:

— Леди, мне кажется, или ваш коллега не справляется?

Удивительно, насколько его слова близки моим мыслям.

— Не кажется!

Очевидно, что Маклюса пора страховать. Шагаю ближе к защитному кругу и вытягиваю руки ладонями вперед. Принимаюсь плавно встраивать в ритуал поток собственной магии:

— Антрего! Агнис! Доминус! — звучим мы уже хором, и Руфус едва заметно опускает веки в молчаливой благодарности.

На этот раз действует.

— Фух! — утирает пот со лба напарник. — Чуть не надорвался. Думал уже ничего не выйдет.

Выглядит он так, словно бежал изо всех сил.

— Надо было сразу делать это вместе, зря я тебя послушала. Зато теперь мы знаем точно, что дорабатывать ритуалы придется.

— Согласен. Но и наши работают. Это все же хорошая новость, — улыбается напарник, утирая пот со лба платочком. — Эксперимент удался. Снимаем контроль?

Подчиненного духа мы сможем призвать в любой момент, держать его здесь нет никакого смысла. Но все же я переживаю за сфир.

— Секунду, только подготовлю универсальное развоплощение.

Подвесив на кончики пальцев развоплощающее заклятие, отхожу подальше и готовлюсь помогать, если что-то пойдет не по плану.

— Раз, два, три!

Руфус отпускает духа, и тот застывает на месте, не спеша уходить. Медленно, словно осматриваясь, поворачивается и вдруг резко врезается в горелку. Пламя вспыхивает на максимум. Огненный язык, размером в три раза больше положенного взметывается вверх. Сфир вздрагивает, и начинает быстро подниматься.

— Кыш отсюда! — кричит Фес Небоход не то элементалю, не то нам с Руфусом.

Он бросается к винту и почти полностью гасит пламя. В горелке происходит маленькое сражения. Два огонька сплетаются в один, отчего увеличиваются. Рычат, вспыхивают, виляют в стороны, пытаясь накрыть один другого. Если бы не прыгающий вверх и вниз шар, то было бы даже забавно за ними наблюдать.

С причала нам машут руками гвардейцы и что-то кричат. К ним бегут рабочие с воздушной пристани. Но самое главное, все как один указывают куда-то вниз. На что-то под нами.

Что случилось? Может, там извержение, а мы на красоту не глядим? Нет, дело в другом. Нам грозит опасность? Что-то с корзиной? Инстинктивно я перегибаюсь через высокий, мне по грудь, борт, чтобы взглянуть, на то, что так взволновало людей на пристани и еле успеваю увернуться от огненной плети.

Щеку обжигает, несмотря на все уровни магической защиты, а увиденного хватает, чтобы понять — плохи наши дела. По всей Долине вверх поднимаются тысячи и тысячи огненных шаров, а в центре этого жуткого великолепия беснуется настоящий огненный спрут. Справится с такой оравой не представляется возможности.

Единственный шанс успеть к пристани и укрыться за барьером — прямо на моих глазах три высоких стелы по краям площадки вдруг ярко вспыхивают круглыми маковками и между ними протягивается сплошная, похожая на прозрачное марево полоса магического щита.

На то, чтобы оценить ситуацию, трачу считаные мгновения. Огненный спрут под нами выстреливает вверх новым щупальцем. Едва успеваю отшатнуться, и мощной удар в дно корзины сбивает нас ног.

Удары повторяются один за одним. Корзина содрогается и трещит. Вдруг огненные плети обвивают сразу два троса, которыми она крепится к шару. Пол под ногами резко накреняется, и мы с Руфусом точно хлебные крошки сбиваемся в один угол, судорожно цепляясь за протянутые вдоль бортов веревки, и пытаясь вернуться на тот край, что оказался выше.

Разозленные огневики размером поменьше набрасываются на сфир. Защита пока держится, но залпы живого огня ее стремительно ослабляют, в куполе начинают образовываться дыры.

— Эвакуация! — орет Фес Небоход. — Уходите! Сейчас же!

Падение неизбежно. Корзина то и дело содрогается под атаками огненных духов. Мы с Руфусом изо всех сил цепляемся за веревки, чтобы не выпасть. И вскрикиваем при каждом рывке. Нас болтает, как собачий язык на жаре, а сверху сыплются догорающие остатки купола и огненные искры, от которых ничего не защищает. И каждая грозит оставить нас для начала без волос.

— Вызовем водянника? Пусть создаст водяной купол! — приходит мне в голову идея.

— Не стоит! Что-то не так с местными сущностями. Мне показалось… — новый рывок не дает Руфусу закончить мысль.

Фес Небоход не сидит на месте. Перебирается к горелке и обнимает руками и ногами, активируя один за другим артефакты, встроенные в ее основание. Только магия сейчас не дает корзине сорваться или перевернуться, выбросив нас прямо в раскаленную пасть гигантской огненной сущности, равных которой мне еще не доводилось встречать даже в книгах.

На мгновение падение замедляется.

— Амулеты! — пользуясь передышкой, орет Фес, указывая себе на грудь.

В следующий миг его точно огненным ножом срезает вместе с большей частью корзины. Это что было?! Щупальце?!

И снова свист горячего ветра в ушах. Нас ничто больше не держит, но мы продолжаем инстинктивно цепляться за веревки, не в силах справиться со страхом. Несколько мгновений стремительного падения и все! Нам конец!

Кое-как собрав в кулак остатки воли, отпускаю руки и падаю спиной вниз. Руфус трусит, и я ору ему:

— Амулет!

Вряд ли он слышит, но я повторяю движение погибшего Небохода — дважды хлопаю по груди там, где еще минуту назад висел на толстом шнурке прозрачный камень. До Маклюса наконец доходит. Разве что он продолжает цепляться за остатки корзины.

— Ирис нет! — доносится до меня его едва различимый крик, и он исчезает.

Ничего не понимаю и хлопаю снова, но амулета нет! Под ладонью лишь плотная кожа защитной куртки. Но когда я успела его потерять? Порвала шнурок в суматохе, когда каталась по полу корзины, пытаясь хоть за что-то зацепиться?

Жар нестерпимо жжет кожу. От ужаса я совсем перестаю соображать. Делаю последний вдох, едва не захлебываясь от раскаленного воздуха, и визжу. Победно ревет подо мной огненное чудовище, протягивая все свои щупальца разом к лакомой жертве.

Ситуация безнадежная.

В тот самый момент, когда я окончательно уверяюсь в том, что спасения не предвидится, кто-то подхватывает на руки, защищая прижимая к груди. Какое знакомое чувство.

Стремительный полет, вертикально вверх на такой скорости, что мое бедное сознание просто не выдерживает, повергая меня в спасительную темноту.

На лицо брызжет что-то холодное.

— Она очнулась! Жива! Несите ее к порталам, да поосторожнее.

— Арес? Где Арес? — хриплю сорванным горлом и пытаюсь сесть.

Меня куда-то несут или левитируют.

— Леди Андери, лежите!

— Не трогайте меня! — отталкиваю руку незнакомого мага в светло-голубой хламиде, и на его рукаве остается кровавый отпечаток пятерни.

Недоуменно пялюсь на свою ладонь, и мне становится плохо от того, что вижу. Моргаю, борясь с приступом дурноты.

— У нее же шок! Усыпите ее наконец! — требует смутно знакомый голос.

— Заклинание не действует! — отвечает маг. — Слишком возбужденная нервная система…

— Вы лекарь, или?..

Снова открываю глаза, и в очередной раз встаю, сопротивляясь удерживающей меня руке. Шальной взгляд выхватывает отдельные картины. Перепуганная кучка каких-то людей. Кажется, работники пристани?

Перепачканное копотью лицо Руфуса, рядом с.

С остатками корзины от сфира?!

Фес Небоход. Почему-то живой.

Все смотрят в одну сторону. Я тоже смотрю, куда и они. Там в голубом небе что-то происходит. Фигурка с огромными крыльями из пламени мечется над Долиной Вулканов, уворачиваясь от щупалец огненного чудовища. Именно в этот момент они хватают его и утягивают вниз.

— Арес! — я рвусь вперед, но что-то мягко касается моей головы, и реальность снова гаснет.

Когда открываю глаза в следующий раз, обнаруживаю себя в каком-то незнакомом месте.

Спальня. Явно мужская. Обстановка роскошная, но слегка потертая. Словно бы хозяину глубоко наплевать. Я лежу на кровати с балдахином, но он не спускается красиво, как полагается, а местами оборван, словно мешался. А местами опален.

Как я здесь оказалась? Последнее, что я помню, больше походит бред сумасшедшего или кошмар. Я думала, что попала на суд к Вездесущему, настолько сюрреалистичная картина предстала взгляду, но нет.

Похоже, я жив и здорова, а не сгорела в Долине Вулканов.

Нигде ничего не болит и в туалет очень хочется. Чтобы окончательно убедиться, что я не сплю, щипаю себя за бедро. Больно!

Стоп!

Что это на мне? Приподняв края одеяла, заглядываю под него.

Ночная сорочка? Меня переодели. Но кто и когда?

Какой-то бред… Или не бред? Что если все, что я видела, было на самом деле? Тогда… Тогда было падение. Нестерпимый жар и огненный спрут тоже.

Меня передергивает от ужаса.

И Арес… Вездесущий, нет! Весь кошмар ситуации обрушивается на меня невыносимым грузом. Что если… Что если из-за нашей самонадеянности.

Слезы застят глаза.

— Арес! Арес!

— Я здесь! Здесь, дайири. Что-то случилось?

Светлый появляется откуда-то сбоку. С мокрыми волосами и полотенцем на бедрах. В одной руке он держит маленький поднос с завтраком. Мгновение суетится, но ставит его на стол и оказывается рядом со мной.

Глава 21. Буря чувств! Объявлено штормовое предупреждение

Арес передо мной. Живой и невредимый. Ни одного ожога или раны на его великолепном теле, только едва заметный рисунок татуировок под кожей, сейчас спящих и умиротворенных, да. Темное пятно на груди. Прямо там, где совсем недавно было крылатое солнце.

Тяну к нему руку, не в силах вымолвить ни слова, и светлый замирает, как хищный зверь, готовый в любой миг сорваться с места. Мои пальцы сильно дрожат, когда касаюсь странного, точно обесцвеченного пятна на коже. Глажу его, и громкий всхлип сам собой вырывается из груди. Поднимаю полный слез взгляд на Ареса, но натыкаюсь на ледяной шторм в потемневших от гнева глазах.

— Не надо, Ирис! Не смей меня жалеть! — рычит светлый мне прямо в лицо. — Не смей!

Вопреки этим резким словам, поверх моей руки ложится его большая, чуть шероховатая ладонь. Прижимает, и я чувствую, как надрывно стучит в груди его сердце.

— Я тебя не. — хочу сказать столько всего, но глаза Ареса закрываются.

— Помолчи! — требует он. — Я понял, что переоценил собственную выдержку. Думал, что смирюсь, но не могу. Поэтому у тебя есть только два варианта, Ирис. Первый: ты немедленно убираешься в Раадрим и клянешься на крови, что никогда больше не сунешь свой любопытный нос в Авельен. Персональный магический запрет, Ирис. Только для тебя! Ясно?

Теперь Арес смотрит мне прямо в глаза и говорит так, словно ненавидит меня всей душой. Но то, как он продолжает стискивать мою руку, прижимая к собственному сердцу, свидетельствует об обратном.

— Арес, я…

— Дай же мне договорить! Я не потерплю, чтобы однажды ты заявилась сюда вместе с мужем и все разрушила. Я не желаю унижаться и делать вид, что мне все равно. Я уважаю Ридриха и твой выбор, но. — он замолкает, переводя дух или подыскивая слова. — Я не желаю на это смотреть. Ты поняла? — договаривает он уже почти спокойно, разве что дышит чаще, чем следовало бы.

Ридрих? Светлый решил, что я. Что мы теперь с Ридрихом? Да с чего он это взял?!

Я возмущена и готова взорваться словами обиды. Высказать все о самовлюбленных идиотах, которые даже не удосуживаются сначала все выяснить, а затем делать выводы, но останавливаю свой порыв и задаю самый правильный вопрос:

— А второй вариант? Ты его так и не озвучил, — получается достаточно равнодушно, прямо по-королевски.

Так, как я и хотела, чтобы не выдать всего, что творится у меня на душе.

Арес медлит мгновение, а затем его лицо оказывается совсем рядом. Пальцы крепко впиваются мне в волосы, притягивая ближе. Губы накрывают мой рот, и жалящий, болезненный поцелуй порождает целую бурю ощущений. Сердце срывается в пропасть, а затем начинает полет вверх, стуча все быстрее — словно бьет крыльями птица, пытающаяся подняться в небо с тяжелым грузом.

Голова кружится, и я инстинктивно впиваюсь пальцами в обнаженные мужские плечи. Вдыхаю невероятный, самый приятный для меня запах чистого мужского тела и отвечаю светлому, как мечтала ответить с тех самых пор, когда мы расстались на площади перед испытанием.

Это словно отрезвляет Ареса. Он разрывает поцелуй и отталкивает меня на подушки.

— А второй вариант тебе все равно не понравится, — отворачивается он к окну.

— Не тебе судить! — вскакиваю и пихаю его в грудь.

Толку от моего порыва нет. Светлый словно каменный, но удивленного взгляда меня удостаивает. Таращусь на него так же зло, как он на меня, но при этом ощущаю какое-то глубинное счастье и тепло по всему телу. Раз так себя ведет, значит любит. Значит, мне нечего переживать и опасаться, что правителю Фриденвелта, Арессандро Дарро Вэллору не нужна какая-то там адептка из Раадрима.

Мы можем быть вместе и будем.

— Ну же! Говори, раз начал! — да, я совершенно не почтительна, но сейчас не время для политеса.

— Тогда слушай! — он надвигается на меня, вынуждая отползать, а его тон с мурлыкающими нотками умудряется звучать непререкаемо: — Ты остаешься здесь — в моей спальне. И мне плевать, есть ли у нас этот проклятый рейдл или нет. Ты навсегда становишься моей дайири. Признаешь меня мужем и господином, и мы сейчас же подтверждаем нашу связь. Сейчас же, Ирис! Поняла? — Я уже лежу на подушках, а он шепчет мне прямо в губы. — Ты никогда не вернешься в Раадрим. Ты больше шагу без моего дозволения за порог этой комнаты не сделаешь. И никаких больше экспериментов! Выбирай.

Он слегка отстраняется, давая мне возможность мыслить.

— Я против!

Разочарование на лице светлого словами не передать, и я откровенно злорадно усмехаюсь, в этот миг чувствуя себя истинно темной, раз способна так издеваться над тем, кого люблю.

— Я против ограничений собственной свободы. Я хочу посещать Раадрим и другие доступные миры, я желаю гулять и изучать Авельен, он просто прекрасен! А я ведь пока только Долину Вулканов видела. Я собираюсь и дальше изучать магию на пользу моего нового дома. Остальное мне подходит, — конец фразы договариваю ужасно смущаясь.

Короткий взгляд из-под ресниц, и в глазах Ареса разгорается настоящий пожар.

— Что ты сказала? — он словно не слышит.

— Я пришла сюда, чтобы ответить на твое предложение, если ты еще помнишь о нем. Но я категорически против ограничений моей свободы. Решай, что тебе важнее. Продемонстрировать свою власть или любовь?

Вместо ответа он снова целует меня, на этот раз нежно. Его пальцы гладят мое лицо, зарываются в волосы. От любви к светлому мое сердце тает и хочется согласиться на все, лишь бы быть рядом с ним, но границы нужно отстаивать сразу.

— Арес, — выдыхаю между поцелуев. — Никаких запретов!

— Звучит заманчиво в данном контексте, — горячо шепчет он куда-то мне в ухо и снова пытается целоваться, вжимая меня в постель всем своим напряженным телом. Вызывая самые невероятные ощущения из всех, что я испытывала.

— Ты понимаешь, о чем я. Свобода! Это главное условие наших отношений. Я не потерплю глупых ограничений!

Глажу его спину, бока, плечи. Наслаждаюсь ощущением теплой гладкой кожи под ладонями.

— Ты безрассудная и подвергаешь свою жизнь опасности, — Арес словно сомневается. — Тебя же ни на минуту нельзя одну оставить.

— Бред! Я была не одна. Это случайность…

Осторожно пробую на вкус его плечо оказавшееся рядом, и радуюсь, когда он реагирует невнятным звуком на эту робкую попытку.

— Это лишь доказывает мою правоту.

Он прикусывает мой сосок через тонкую ткань ночной рубашки, и от острого ощущения я вздрагиваю и выгибаюсь.

— Арес… Арес, я призыватель темных сущностей. Я рискую с тех пор, как проявилась моя магия, но как-то ведь выжила.

— Вот именно! Но везение рано или поздно кончится! — протестует светлый и прикусывает вторую вершинку.

Из моих губ вырывается тихий стон, и я впиваюсь ногтями в его спину. Арес продолжает меня целовать, оставляя цепочку пламенеющих следов на шее. Я вздрагиваю от каждого и поджимаю пальцы на ногах, но продолжаю стоять на своем:

— Я не могу отказаться от своей сути. Ты ведь не можешь перестать быть огнекрылым?

— Ну хорошо, запирать не стану. Но мы еще поговорим об этом. И о Рид.

Завладеваю его ртом, не дав озвучить эту глупую мысль. От страсти мы уже оба плохо соображаем, но все же я нахожу в себе силы остановится:

— Арес, спроси меня снова! — против воли на глаза наворачивается влага, но мне так важно это услышать.

Молчание. И я боюсь, что он даже не вспомнит, о чем я. Но светлый все помнит.

— Я люблю тебя, Ирис! Я не могу без тебя, моя дайири. Ты выйдешь за меня?

— Я люблю тебя, Арес Дарро! И не важно, что ты какой-то там правитель Фриденвелта и, вообще, всемогущество. Я люблю тебя и согласна стать твоей женой и дайири. И лучше прямо сейчас, пока не случилось ничего такого, что помешает нам быть вместе снова.

Тяжелый, исполненный кипящей страсти, взгляд. Рывок! Жалобно трещит тонкая ткань, расходясь на две стороны. Открывая Аресу мое тело.

Я перед светлым совершенно обнаженная. Не в первый раз, но тогда на меня действовали снадобье и горе, срезая весь пласт правильных эмоций и реакций. Сейчас под его пылающим страстью взглядом я чувствую все до капельки: неловкость, смущение, вместе с тем предвкушение чего-то нового.

Замираю в ожидании таинства любви, почти перестав дышать.

— Не бойся, Ирис, — светлый принимается меня целовать снова.

Каждый его поцелуй, точно невесомое перышко. Дыхание по коже как дуновение летнего ветра. Я закрываю глаза, расслабляясь в уверенных руках своего мужчины. Вздрагиваю от нежных прикосновений. Ладони, губы, язык. Арес не пропускает ни сантиметра кожи. Ласкает меня всю, заставляя гореть и желать большего. Я сама не замечаю, как и когда обвиваю его руками и ногами. Как становлюсь его с тихим вскриком.

Боль незначительна, и мы пережидаем ее, целуясь до головокружения. Светлый гладит меня, отвлекая страстными поцелуями. Его движения во мне осторожны и бережны, и я подаюсь навстречу в извечном ритме жизни. Арес все меньше сдерживается, овладевая мной. Делая меня своей каждым мощным толчком. Вырывая стоны наслаждения и вскрики. Тягучее темное удовольствие наполняет мои вены вместе со стремительным током крови. Сердце колотится. Мне кажется, что я сейчас настолько счастлива, что просто умру, не выдержав столь сильных ощущений.

Я плачу и кричу его имя, впиваюсь ногтями в спину, прижимаюсь всем телом, желая ощутить любимого каждой клеточкой.

— Мой! Только мой! Единственный! Любимый! Арес!

— Моя! Навсегда.

Мы долго лежим молча, прижимаясь потными телами. Мне ужасно хорошо от того, как светлый меня обнимает. Руками, ногами, словно обвивая, укрывая всем своим телом. Я чувствую себя защищенной, как тогда — под его крыльями посреди огненной бури. От этого щемит сердце, и я прижимаю к себе его руки еще сильнее.

— Не отпускай меня. Пожалуйста, — всхлипываю, стремясь слиться с ним еще сильнее.

— Никогда, — Арес целует меня в висок.

Не знаю, сколько проходит времени, но ни один из нас даже не пытается изменить положение.

Арес нарушает молчание первым.

— Ирис, я столько думал, но так и не смог понять одну вещь.

— Какую? — спрашиваю через ленивую дрему.

— Почему исчез рейдл? Ведь… Теперь я понимаю, он не мог исчезнуть просто так. Ты выбрала меня, а не Ридриха, как я полагал. Я твой первый мужчина, в этом никаких сомнений. Но тогда. Что случилось? Расскажешь?

— Ты, что же решил, что я выбрала Ридриха и нечего тебе не сказала?

Осторожно высвобождаюсь из объятий светлого и сажусь рядом с ним на колени, чтобы видеть его глаза. Это важно, я хочу знать, что он меня слышит. Он молчит, и смотрит на мои ноги.

— Я. Рейдл мог исчезнуть лишь по одной причине, Ирис. Если бы ты приняла решение. Если бы ты выбрала другого. Именно так я провел ритуал, — он поднимает взгляд, в котором до сих пор плещется отголосок боли, и смотрит прямо на меня. — Я не знаю иных причин, Ирис. Их просто не может быть.

— Ты сильно поторопился с выводами, Арес, — сглатываю ком, неумолимо подкатывающий к горлу. — Пообещай, впредь спрашивать у меня прямо, а не выдумывать то, чего не было. И не могло быть.

— Тогда расскажи мне? Я не могу больше жить с этой мыслью. Она разъедает мне душу, причиняет боль. Не дает покоя даже сейчас… — он снова отводит взгляд, напоминая раненого зверя.

Мне тяжело видеть его таким. Знать, что ему плохо. Неизвестность — изощренная пытка, она способна ослабить и вымотать любого. Я испытала это на себе, и хорошо знаю, что он чувствует.

— На испытаниях Ридриха ждала ловушка. Никеш Маклюс подстроил все так, что, завершив испытание, мы попали в Тайный Квартал.

— Что это значит? — Арес настороженно поднимает голову.

— В столице есть особое место. Его создал опальный маг, очень талантливый. Он сам стал его сердцем, но, чтобы существовать, ему все время требуется магия. Много магии. Ее-то он и берет как плату за услуги или исполнение чужих желаний. За то, чтобы нас выпустить, он потребовал отдать ему самое дорогое. Я думала, что мы так и так погибнем, и посчитала, что хороший Алый Луч не пожалеет собственной жизни ради своего императора.

Арес садится и берет меня за руки. Теперь он ловит каждое мое слово, напряженно вглядываясь мне в лицо.

— Ридрих должен был выжить и сохранить Тенидар сильным, понимаешь?

— Но Тайный Квартал забрал наш рейдл, вместо твоей жизни?

Киваю, и слезинки одна за одной катятся по щекам.

— Мне было больно. Здесь, — прижимаю пальцы Ареса к месту чуть пониже ключиц. — Я даже лишилась чувств на несколько дней, но. — Я улыбаюсь ему, позволяя слезам беззвучно литься. Слезы — это не страшно. Это просто эмоции. Иногда нужно дать им выход, чтобы пришло облегчение. Я не стесняюсь собственных слез. Не сейчас. — Но Тайный Квартал ошибся, Арес. Самое дорогое для меня — это наша любовь. Ее он не сумел отнять.

— Знаешь, не думал, что когда-нибудь такое скажу, но. Хорошо, что ты не ценила свою жизнь в тот момент так же сильно, как наши чувства. Парадокс, но только это тебя и спасло…

Он порывисто меня обнимает. Так словно едва не потерял. А я снова не могу удержаться от вопроса:

— Почему ты тогда не пришел? Я так хотела тебя увидеть…

— Потому что идиот. Решил, что ты предпочла мне Ридриха. Не хотел подставлять или навязываться.

— С чего ты это взял, светлый? — отстраняюсь, чтобы заглянуть ему в глаза.

Он смотрит, но молчит, лишь сильнее стискивая челюсти. И мне вдруг становится неловко. Я ведь сама боялась, что Ридрих узнает об авельенце. И Арес дал мне выбор, когда надевал рейдл, так чем же я теперь недовольна? В чем его обвиняю?

От сочувствия и нежности щемит сердце.

— Ничего не объясняй. Я все осознала и не в обиде. Больше нет. Главное, что мы вместе вопреки всему, — подаюсь ближе и крепко обнимаю светлого. Целую его в губы.

— Прости меня, Ирис! Мне нечего больше сказать… Все, что угодно, прозвучит как оправдание. А я не желаю оправдываться.

— Не говори ничего, Арес! Просто поцелуй меня. Пожалуйста!

Арес с удовольствием исполняет эту просьбу, и все начинает заходить куда дальше обычного поцелуя.

— Стой! Мне бы в ванную, и. Не только, — дико смущаюсь.

— Идем.

Светлый подхватывает меня на руки, и несет к той двери, откуда вышел в самом начале. Там обнаруживаются все необходимые мне удобства и даже больше.

— Какое чудо! — взвизгиваю от великолепного зрелища, открывшегося моим глазам.

— Тебе нравится? — тактично дожидавшийся снаружи светлый, тоже входит.

Что-то на себя накинуть он даже не озаботился. Так и расхаживает предо мной в первозданной красоте, смущая и, что уж там, соблазняя. Глупо, наверное, но оставшись одна, я все же набросила на плечи слишком большого размера темно-синий шелковый халатик, обнаруженный на крючке.

— Да. нравится, — киваю я, не сводя взгляда с поджарого крепкого тела, укрытого точно доспехами плитами мышц.

— И что же именно? — Арес неспешно надвигается на меня.

— Ты, само-собой! — легонько шлепаю его ладошкой по груди, когда он подходит и заключает меня в объятия. — А еще твоя ванная. Это что-то невероятное!

Я снова поворачиваюсь к просторной округлой купели, расположенной в большом эркере. Все здесь, включая саму купель и ее широкие бортики, отделано деревом с необычным рисунком. Желтоватые, похожие на тонкие молнии, прожилки на темно-коричневом фоне смотрятся необычно. Наверняка очень ценная порода с особыми свойствами, раз используется для влажного помещения. Но самое поразительное — это огромное панорамное окно, из которого открывается захватывающий дух вид на бескрайние горы с заснеженными вершинами, утопающими в облаках.

— Арес, что это? — указываю на них взглядом.

— Это Фриденвелт, дайири. Наша земля.

Остаток дня мы проводим вместе. Арес подогревает воду и зажигает свечи. Мы плещемся в купели, любим друг друга среди клубов пара, и между делом болтаем о важном.

— Нужно провести официальную церемонию единения, — размышляет Арес, задумчиво перебирая мои влажные волосы.

Утомленная любовью, лежу у него на руках и любуюсь горными вершинами, которые все еще немного видно сквозь наши отражения в потемневшем стекле.

— Ты о свадьбе?

— Да. У нас это называется так. Правда, после предыдущей, кхм… попытки, требуется выждать год или хотя бы полгода. Я бы плюнул на традиции и провел церемонию хоть сейчас, но люди не простят, если устрою праздник в то время, пока их дома уничтожены. Дошли слухи, что они связывают свои несчастья с прежней невестой, но случись еще что-то и…

— Вина ляжет на твою жену-иномирянку?

— Что-то вроде.

Мы уже успели выяснить, что течение времени в наших мирах совпадает. Количество месяцев в году, часов в сутках — все одинаковое. Разнится лишь время суток: когда у нас полночь, в Авельене — середина дня, поэтому я его и выдернула прямо со свадьбы. И я не ошиблась в собственных подозрениях, как Арес не притворялся однокурсником, мне все время казалось, что он старше. Так и вышло. Светлый родился раньше меня на целых девять лет.

Размышляю, вполуха слушая рассказ Ареса о пострадавших из-за разрушенных барьеров людях.

— Полагаешь, твои подданные решат, что их правитель должен оставаться холостяком? Боги против и все такое?

— Понимаешь, отец своими праздниками и поборами основательно подмочил репутацию Вэллоров. Затем Фриденвелт нещадно доил Гарлиф. Мне придется постараться, чтобы государство снова процветало. Но сейчас я не могу действовать жестко, народ и так настрадался за время войны. Нужно дать ему передышку.

— Понятно, — украдкой вздыхаю, за улыбкой пытаясь скрыть разочарование.

— Проблему мог бы решить рейдл, — задумчиво проговорил Арес, глядя в окно. — Никто в здравом уме не станет оспаривать волю Раэссы. Но тогда и церемония единения стала бы простой формальностью. Данью традициям, не более.

— Что ж, тогда подождем. У меня будет время подготовиться и пошить платье, — с преувеличенной веселостью отвечаю я.

— Расстроилась? — Арес проводит по моей щеке тыльной стороной ладони.

— Немножко. Мне все время кажется, что если срочно не принять меры, появится какой-нибудь новый Маклюс и. Маклюс! — Я с плеском подскакиваю и таращусь на Ареса. За своим счастьем я совершенно забыла о том, что случилось в Долине Вулканов. — Арес, Руфус Маклюс спасся? Кажется, я видела его тогда на пристани, но. Но я и Феса Небохода там тоже видела, а ведь он точно погиб… — сникаю, чувствуя себя ужасно виноватой. — Это все из-за нас. Если бы мы согласились подождать, — шмыгаю носом.

— Ирис! Ирис? — зовет меня Арес и легонько встряхивает за плечи. — В Долине Вулканов никто не пострадал, кроме тебя. У Руфуса всего пара ожогов, их сразу вылечили. Фес, прощелыга, как обычно, спасся. На нем не царапины, только одежду прокоптил. Уже во всю строит новый сфир в ангаре.

— Что? — не верю ушам. — Ладно Руфус. Его амулет точно сработал, но я собственными глазами видела, что Небоход не успел активировать свой. То чудовище лишь раз махнуло огненным щупальцем, и он. Он. — я смахнула набежавшие слезы.

— Поверь, у этого пройдохи амулеты и артефакты в каждой пуговице. Его мгновенно перекинуло на пристань, как только запахло жареным.

— Жареным? — я недоуменно уставилась на светлого.

Мы долгое мгновение таращимся друг на друга, пока не прыскаем.

— Жареным! — качаю я головой. — Ну ты и циник! Разве можно так шутить?

И все же мы вместе смеемся, но вдруг Арес резко становится серьезным.

— Я чудом успел тебя спасти, Ирис. Не понимаю, как мне это удалось? Почему ты медлила? Ведь у тебя тоже был амулет? Он не сработал?

— Кажется, я его потеряла. Шнурок порвался, или его прожгло искрой. Не знаю. Когда потребовалось его активировать, его просто не оказалось на месте.

— Я уже допросил всех причастных. Но, похоже, это действительно случайность. Никто здесь не желал тебе зла. Даже Маклюс волновался так, что аппетит потерял, пока ты не очнулась.

— Я никого не подозреваю. Мне тоже кажется, что это просто нелепая случайность, которая едва не стоила мне жизни, если бы не ты. Спасибо! — обнимаю светлого руками и ногами.

— Но как ты узнал, что мне нужна помощь?

— Просто почувствовал, что нужен, и перенесся к тебе.

— Но как?! Как ты понял, где я? Почему, к примеру, перенесся не на пристань, а прямо в это огненное пекло?

— Не знаю, Ирис! Я вдруг сильно испугался. Мне показалось, что если я не последую порыву, потеряю тебя навсегда. Я это почти не контролировал. Просто взял и оказался рядом.

— Но как такое можно объяснить?

— Если бы рейдл был на месте, то я бы даже не усомнился, что дело в нашей связи. А так. Наверное, меня вела сама Раэсса.

— Арес, я так испугалась за тебя. Последнее, что я видела: как тебя утащило чудовище. Думала, из-за меня ты погиб. Прости меня, пожалуйста, — обнимаю его снова. Крепкокрепко.

— Ты поэтому так кричала, когда очнулась? — спрашивает он чуть надтреснуто.

Часто киваю, пряча лицо у него на груди.

— Я и не думала, что у вас здесь живет… такое! Только не понимаю, как вышло, что мы его разозлили. Мы с Руфусом не самые слабые маги, но всей нашей магии едва хватило, чтобы подчинить небольшого огневичка. На бы не хватило потенциала разбудить это чудовище. И как тебе удалось спастись?

— Я огнеустойчивый.

— Ох. Теперь люди из Долины Вулканов тоже разорятся, ведь это место больше не смогут посещать туристы.

— Об этом можешь не волноваться. И не переживай, вашей с Руфусом вины в случившемся нет. Если кто-то и виноват, так это его ублюдочный папаша. Пусть его праху никогда не будет покоя.

— Что?!

— Эаким Гарлиф нарочно раскормил огненога. Я узнал, что именно так он годами казнил опальных магов, которые попадали ему в плен или шли против его воли.

— Гарлиф был призывателем?! — я удивленно отстраняюсь.

— Не более, чем остальные наши маги.

— Полагаю, кое-чему он мог научиться у несостоявшегося тестя, — догадываюсь я. — Но как же он совладал с таким монстром?

— Вполне вероятно, что не обошлось без вашего Алого Луча, — соглашается со мной Арес.

— Да вот только огненог изначально не опаснее любого огненного элементаля. А такого здоровенного я впервые вижу. Чем больше он вырастал на вкусной магии, тем дольше спал, просыпаясь только чтобы пообедать. Несмотря на ужасающие размеры, порция пищи была всегда одинаковой, а у Гарлифа всегда имелись пленные. Об этом мне поведали работники с пристани.

— Так они все знали и подвергали туристов опасности? — я припомнила подозрительные взгляды работников пристани.

— Были среди них те, кто хранил эту тайну. Рассказать боялись, но и что будет, если чудовище не покормить вовремя, не знали. Он спал последние два года, и они решили, что после смерти мятежника огненог пропал, и можно больше не беспокоитсья.

— Ты хочешь сказать, что огненог проснулся бы в любом случае?

— Да. Он проголодался. Если бы не вы, он бы все равно напал сегодня-завтра на кого-то еще.

— Наверное, он почуял нашу магию. Во время ритуала мы неплохо потратились. Но тогда хорошо, что это были именно мы.

— Почему.

— Ты сам сказал, что никто не пострадал, кроме меня. И все остались живы. А что было бы, если бы небо над Долиной было заполнено сфирами с туристами?

— Ты права. Это закончилось бы кошмаром.

— Но как вышло, что голодный огненог не полакомился тобой?

— Я был слегка истощен, когда пришел тебе на помощь, — улыбнулся Арес, а у меня от этой его улыбки сжалось сердце.

— Это что же? Ты был вынужден сражаться с таким монстром почти без магии?!

— Тут огненогу не повезло больше. Я же сказал, что не боюсь огня совсем, зато прекрасно пополняю резерв рядом с пламенем. Пришлось сблизиться, чтобы вытянуть у него всю накопленную магию и заполнить собственный резерв до отказа. Одним махом два важных дела сделал. Поправил свое положение по части магии. Чувствую себя так же, как когда вернулся из Раадрима. Теперь магии хватит, чтобы восстановить оставшиеся защитные барьеры.

— И заодно избавил Долину Вулканов от чудовища.

— Вроде того. Кстати, оно тебе нужно?

— Оно? — не верю своим ушам.

— Ну да. Огненог вам сгодится для ваших эксперементов. Вы ведь для этого отправились в Долину Вулканов.

— О… Да! Я бы с удовольствием изучила это чудо!

— Тогда держи. Это тебе. Подарок.

Арес щелкает пальцами, и прямо в воздухе перед нами появляется маленькая огненная клетка с урчащим огненогом внутри. Сейчас он размером с ладошку, и выглядит совсем не устрашающе. Скорее очень мило.

— Можно, я подчиню его прямо сейчас?

— Если сделаешь это, не одеваясь, я согласен.

Взгляд Ареса при этих словах затуманивается, а я ужасно смущаюсь, но принимаю правила новой игры. Я все-таки темная, нужно поддерживать репутацию.

— Это вызов?

Можешь считать, что так.

— Я возьму мыло, чтобы начертить схему.

— Бери любое, — светлый разворачивается так, чтобы лучше меня видеть. — И наверное, тебе понадобятся свечи?

Когда я приступаю к рисованию, он совсем охрипшим от страсти голосом интересуется.

— Ирис, а после этот круг можно использовать не по назначению?

— Не знаю, что ты имеешь ввиду, но после того, как ритуал завершиться, это будет просто картинка.

— Отлично. И… Поторопись, пожалуйста.

Следующие несколько дней выдаются невероятно насыщенными. С утра и до обеда мы с Руфусом изучаем огневиков. Затем герцог Шантер устраивает нам встречу с местными гуру призыва. Все проходит даже хуже, чем мы ожидали. Мало того, что к нам эти умудренные жизнью маги относятся как к желторотым новичкам, но это еще половина беды. Можно пережить. Похоже, они и с друг другом неохотно делятся информацией.

К счастью, мы с Руфусом готовы к такому повороту событий и, разыгрываем целое представление, в котором участвует разъевшийся на моей магии огненог, который ничем не напоминает то малюсенькое создание, что подарил мне Арес. Самое удивительное, что после того, как я его подчинила, он охотно стал моим фамильяром. Внес свою лепту и Птиц. Его эрудиция и харизма окончательно растопили сердца пожилых магов. И пусть они не признались в этом сразу, зато по отдельности возжелали поделиться информацией. Такой вариант был куда лучше, чем если бы пришлось вмешиваться Аресу.

Уже на следующий день мы приступаем к тестированию первого двигателя совместно с местными магинжинерами. Арес тем временем продолжает заниматься проверкой и укреплением защитных сооружений.

Несколько раз он берет меня с собой и показывает чудеса своей земли. Природа во Фриденвелте просто потрясающая, хоть и суровая. Особенное впечатление производят на меня ледяные пустоши Наар-Дох. Мы несемся в упряжке, запряженной десятью златорогими риленями, а вокруг расстилалась куда ни глянь абсолютно белая равнина. Гладь снегов нарушали лишь целы горы и столбы из абсолютно прозрачного льда, глядеть на которой в солнечную погоду невозможно было без специальных очков.

— Ой, что там такое?

— Где?

— Вооон там, — указываю я на один из больших прозрачной воды столбов, за которым кто-то скрывается.

— Оо. — Арес ерошит волосы на затылке.

— Я хочу взглянуть, можно?

— У тебя всего минута.

— Почему? — спрашиваю на ходу.

Арес тащит меня в указанную сторону бегом.

— Потому что наша прогулка через минуту закончится.

Я хочу поинтересоваться, почему, но тут вижу, как наша упряжка несется прочь.

— Арес, я ничего не понимаю?..

— У тебя секунд тридцать, и мы уходим.

Мы как раз заглядываем за ледяную колонну обхватом с дом, и я нос к носу встречаюсь с маленьким беленьким зверьком. Черный подвижный носик, короткие усики и черные бусинки-глазки с любопытством смотрят на меня. А еще выделяется огромный пушистый белый хвост, который словно превращается в порывы ветра.

— Кто это, Арес?

— Ромпец. Все, уходим.

Я не успеваю спросить, почему? В тот же миг зверек срывается с места, и резкий порыв ледяного ветра бросает снег мне в лицо. Мы взлетаем над снежной равниной, где бушует ужаснейшая снежная буря, на огненных крыльях. На руках у светлого тепло и безопасно.

— Ромпец — предвестник гарантированной гибели. Если нет защитного артефакта или природной выносливости, то гарантированно замерзнешь.

— Понятно, — тяну впечатленно я. — Ой! А как же наши рилени?

— Артефакт переноса уже вернул их в стойло, не переживай.

— Не буду, — тянусь и целую любимого в губы.

— Предлагаю и нам вернуться, — говорит между поцелуями Арес. — Завтра рано вставать. Предпочитаю побыстрее оказаться с тобой в теплой постели.

— Для начала тогда в теплой ванной. У меня ноги немного замерзли.

Арес понимает мою просьбу буквально. И в следующий миг, хохоча и стряхивая снег с ресниц и волос, мы плюхаемся прямо в наполненную горячей водой купель.

А позже меня поджидает сюрприз. Не слишком приятный.

— Ирис, — Арес берет меня за руку. — Только не вздумай обижаться, но я не могу отказаться от этого приглашения. Для шада Иррантии это очень-очень важно. Мой отказ будет воспринят как оскорбление.

— Смотрины? — вздыхаю я.

Арес кивает и берет меня за руку.

— Я просто посижу рядом из вежливости. Невеста, любимая и дайири у меня теперь есть! — он целует мои пальцы.

Хочется запретить, но я заставляю себя вспомнить, что Арес все-таки правитель обширных и непростых земель. Иррантия сильный союзник, и как будущей жене правителя, мне придется мириться с подобными вещами. В конце-концов, я не капризная девчонка, а взрослая магесса. Мой род почти равен королевскому. Уверена, будь мама рядом, она бы тоже самое сказала…

— Ирис, ты плачешь? — Арес выглядит совсем растерянным.

— Просто подумала о маме. Прости.

Светлый обнимает меня успокаивая.

— Хочешь. Хочешь, поедем со мной?

Сначала я радуюсь, но вспоминаю, что на завтра запланированы первые полевые испытания опытного магикара. Очень вероятно, что потребуется моя помощь. Руфус один не справится, мы уже выяснили, что я лучше управляюсь с местными огневиками. Как бы мне не хотелось, а лучше уж каждый займется своими делами. Если я буду занята, смогу не думать о том, что Арес пялится на заморских красавиц.

— Нет. Я очень рада, что ты это предложил, но лучше откажусь. У меня тоже есть обязанности перед троном Фриденвелта, — слегка кланяюсь.

— Я бы сам себе завязал глаза, если бы тебе было легче.

— Можешь смотреть. Но только одним глазом. И не слишком старательно подсказывай шаду, какая невеста лучше.

— Обещаю, что буду смотреть в половину глаза, — Арес от души смеется. — А то неловко будет, если шад что-то спросит, а я не буду знать, что он имеет ввиду.

— Будто без тебя он не сможет понять, какая девушка ему больше нравится. Тьфу! Что, вообще за идиотская традиция?

Чем больше мы обсуждали завтрашний выбор невесты и подтрунивали над этим, тем меньше у меня было желания сидеть в этот миг с мужчинами рядом. Ну уж нет. Правильно я поступаю, что отказываюсь.

Ночью Арес особенно нежен со мной и ненасытен, а утром я его провожаю до портала во дворе замка. Улыбаюсь, а на сердце скребут фелисы, которые тут водятся повсюду.

Мы долго стоим в обнимку не скрываясь. Стража тактично смотрит в сторну.

— Вернешься вечером?

— Только завтра. Придется переночевать в гостях, не то шад обидится. Тем более, что завтра будет праздник по случаю выбора невесты. Надеюсь, он определится уже сегодня.

Я лишь качаю головой, не понимая, как можно выбирать жену вот так!

Как только фигура Ареса растворяется в портале, куда он уходит совершенно один без свиты, меня окружают крылатые пушистики. Фелисы — квинтэссенция милоты. Очень похожие на наших раадримскиз кошек, но с толстыми лапками, мордами и покрытыми мягким мехом крылышками. Расцветки у них самые необычные, словно раскрашенные красками: малиновые, зеленые желтые. В горошек и в полосочку. Летают фелисы чисто за счет магии. А еще они громко мурлычут и обладают куда более нежным и покладистым нравом. Редко кто может пожаловаться, что фелисы его исцарапали. Для этого их нужно серьезно обидеть.

Целая стайка окружает меня, громко мурча и напрашиваясь на ласку. В окружении этих милых зверьков, я бездумно берду куда-то по замку. Здесь от каждого камня веет древностью, несмотря на внешнее изящество и красоту. Возвращаться в опустевшие покои без Ареса не хочется. Разговаривать с Маклюсом за завтраком тоже. Руфус начнет меня пугать и подкалывать, а я и так не настолько спокойна, как старалась выглядеть в глазах светлого.

Не знаю, как попадаю на кухню. То ли ноги сами меня приносят, то ли ведут инстинкты, то ли ненавязчиво направляют проголодавшиеся фелисы. Останавливаюсь я, только заслышав разговор:

— Господину больше не нужна невеста! — доносится до меня басовитый голос кухарки.

— Как это не нужна? — возмущается другой, мужской и не менее грубый.

— Болван ты, Ерий! Не видишь, что ли, как его всемогущество счастливы с госпожой Андери?

— Иномирянка скоро вернется домой, а ему нужна жена. Настоящая. Ты же знаешь, что такие, как она, долго здесь не задерживаются.

— Госпожа Андери, не такая! Она и без амулета выносит нашу магию.

— Откель тебе знать, Айрана, что у госпожи Андери амулета нет? Ты, что ли, к ней под одежку заглядывала?

— Я нет, но Этель заглядывала. Она госпоже прислуживает. Раэссой клянусь, не носит она амулет, как и господин Руфус. Местные у них корни.

Они ненадолго замолкают, а я не знаю, что делать. Идти обратно или заявить о себе.

— Считаешь, станет господин себе невесту у шада присматривать? — более мирно интересуется кухарка.

— А то нет? — ответ звучит уверенно.

И эта уверенность, точно обух топора тупит враз мою тонкий клинок моей уверенности.

— А я думаю, не станет. Арессандро сейчас так же сияет, как когда госпожа Лалла была жива…

— Надумываешь! — возмущается мужской голос. — Не быть такому больше.

— Ничего я не надумываю, Ерий! Я его ауру вижу. Или ты забыл о моем особом даре?

— Добрая похлебка из ничего — вот твой дар, Айрана, — смеется скрипучий голос, принадлежащий начальнику стражи.

Наконец, я его узнаю. Идти на кухню не хочется.

— Нет, пушистики. В следующий раз, — разочаровываю фелисов и тихонько отступаю, спеша уйти подальше.

— Госпожа, Андери! Вот вы где!

От неожиданности вздрагиваю.

— Советник Шантер! Это вы?

— Да, и везде вас ищу. Мне сказали, что вы отправились к себе в покои, но вас там не оказалось, и я несколько… переживал.

— Отчего такая срочность? Вроде бы мы должны были встретиться позже? У меня еще целый час.

— Да, но неожиданно прибыл гость из Раадрима. Это один из ваших артефакторов, и я уверен, вы будете рады его видеть.

Я резко останавливаюсь и поворачиваюсь к советнику.

— Вездесущий! Неужели, Рыжий?!

— Рыжий? Ну, если вы о цвете волос, то да. Он представился мне как Жак Даманн.

— Жак! Но какими судьбами? Вроде бы не планировался его визит.

— Причины просты. Он сумел воспроизвести защитный амулет раньше всех прочих ваших артефакторов и вызвался его испытать на себе. Идемте скорее. Если у него не получилось, то ему придется вернуться домой немедленно.

Мы спешим в подвалы дворца, но по пути я не удерживаюсь.

— Господин Шантер, а кто такая Лалла?

— Откуда вы узнали это имя?

— Услышала на кухне. Его всемогущество был близок с ней?

— Это первая любовь Арессандро. Милая и спокойная девушка из простой семьи. Вам лучше спросить о ней у него самого.

— Вы так думаете?

— Нет, не думаю, — вздыхает советник. — Не стоит бередить его раны, лучше я вам сам все расскажу, но за обедом. Ладно?

Глава 22. Танцовщица под прикрытием, или призыватель на особом задании

— Жак! — я с радостью обняла артефактора, похожего в своей белой накидке на большое приведение.

Рыжий подхватил меня на руки и покружил, что-то сумбурно тараторя. Друг будто принес с собой частичку дома, и от этого разом стало как-то тепло и уютно на душе. И все тревоги отступили на время, смытые волной радости.

— Леди Андери, отойдете, пожалуйста! Вы еще должны помнить процедуру. Не так уж и много времени прошло с вашего прибытия. Не хочу оправлять назад хладный труп.

Замечание язвы-врачевательницы заставляет нас разомкнуть объятия.

— Да-да. Конечно. Простите, — отодвигаюсь я в сторону, уступая ей место.

Потом Рыжий присаживается на диван, а я оглядываюсь в поисках Руфуса.

— Что-то Маклюс задерживается…

— А с чего бы ему меня встречать? Мы не друзья, и я просил герцога Шантера позвать только тебя, — поясняет Жак, принимая из рук другого врачевателя кружку с отваром. — Что это?

Из-за глубокого капюшона я не вижу его лица, но прекрасно представляю выражение, с которым он смотрит на бурду в посудине.

— Пей. Это не так плохо на вкус, как кажется.

— Я сделал Гейл предложение, — неожиданно сообщает Рыжий, и я сильно жалею, что не вижу его лицо.

— И что она ответила? — затаиваю дыхание.

— Согласилась конечно! Где еще она найдет такой образец для своих экспериментов?

Я лишь качаю головой, дивясь странным отношениям этой парочки.

— Ты приглашена. Извини, приглашение принести не получилось. Так что на мне кроме артефакта и накидки с тапками — ничего нет.

— Жаль, что я об этом не подумала, когда тебя обнимала. Теперь даже как-то неловко.

Мы вместе хихикаем.

— Вот вы где! — нас отвлекает Руфус. — Мне бы стоило обидеться за то, что вы меня проигнорировали. — Приветствую в Авельене, Даманн.

— Маклюс, — сухо кивает ему Рыжий.

— Да ладно тебе, Жак. Руфус та еще заноза в одном месте, но с ним можно иметь дело.

— Нам с тобой стоит поладить. Ведь придется работать вместе, как будущим Лучам.

Жак замирает, не донеся кружку с целебной бурдой до рта, и мы вместе таращимся на улыбающегося Руфуса.

— Что ты сказал? — переспрашивает Рыжий.

— Ну это же логично! Ирис во всем лучше меня, но она не вернется в Раадрим. Это и фелису местному понятно. Так что Ридрих выберет меня, когда придет время. А оно придет скоро, так как мой неуважаемый дед уже того. Ну а ты — долбаный гений. Кому, как не тебе стать Желтым? В Черные я бы прочил рок-звезду из вашей компашки.

— Его зовут Гас Тамбертон-Экрю.

— Ну да, ну да. А Фиолетовым Лучом станет сумасшедшая проклятийница. Все ложится.

— Придержи язык! Ты говоришь о моей невесте!

— Вот как! Даже не знаю, поздравить или посочувствовать.

Назревающую перепалку прерывает могучий рык в животе у Рыжего.

— Извините. Очень есть хочу! — плаксивым тоном констатирует он. — А это хм… пойло лишь усугубило ситуацию.

— Тебе пока нельзя. Придется потерпеть, — сочувственно глажу Жака по руке.

— А нам — можно. Идем, Ирис. Ты не забыла, что сегодня испытание прототипа.

— Прототипа? Эй! А я? Я с вами! А ну выдайте графу Даманну одежду!

Артефактор в своей развевающейся накидке еще больше походит на злобного призрака, когда принимается метаться по пещере, пугая лекарей. Мы с Руфусом против воли покатываемся с хохота, когда его принимается ловить глав-лекарша, забавно ругаясь. Все кончается тем, что Рыжего признают здоровым, хоть и не слишком вменяемым, выделяют какую-то жилетку, которую тот натягивает прямо поверх защитной накидки, и в таком виде мы отправляемся завтракать, а после и на испытания.

Вместе с герцогом Шантером мы отправляемся на большое поле позади замка. Там магинженерами уже собран тестовый магикар. Никакой роскоши, просто рама с магическим контуром, да приколоченное к нему деревянное сидение — то, что угробить не жалко. Единственной ценной деталью здесь выглядит резервуар для элементаля. И наша с Руфусом задача правильно подселить туда огневика и проверить, как запитается магический контур. Вторым этапом убедиться, насколько послушен элементаль. И, если все получится, третьим — можно будет прокатиться на этой тарантайке.

Со стен на нас смотрят зеваки из замка, но нам они не мешают. Рядом присутствует небольшая комиссия из местных светил магии, во главе которых герцог Шантер. А еще, как ни странно, здесь же посол Иррантии Абир Яхри, который рассыпается в витиеватых приветствиях и комплиментах, при нашем появлении.

— Уважаемый Абир, удивлена, что вы еще здесь. Помню, что у вас на родине сегодня важное событие — выбор невесты для Великого шада. Я полагала, что вы тоже отправитесь домой.

— Я так и поступлю, сразу после испытаний, леди Андери. Не надумали посетить мои владения?

— Полагаю, что без ведома его всемогущества мне не стоит покидать дворец, — вежливо отказываюсь от приглашения.

— Тоже, верно, — соглашается со мной посол, загадочно улыбаясь.

Мы с Руфусом приступаем к работе. Задача интересная и сложная. Резервуар для элементаля представляет собой цельный артефакт, выполненный из халлитов — камней, сопутствующих при добыче халлам. Материал идеальный. Лучше не придумать для наших целей, но, чтобы поместить внутрь элементаля, нужно провести особый ритуал, над которым мы корпели всю оставшуюся неделю.

Роли давно распределены, а действия отработаны до мелочей. Я черчу схему, Руфус сверяет ее с ответной внутри резервуара. Все должно быть выполнено точь-в-точь, без изъяна. Получается что-то вроде односторонний портала — мы помещаем огневика во внешнюю схему и переносим с ее помощью ритуала в ту, что внутри.

— Получилось! — радуется Рыжий, когда круглый желтый огонек исчезает и появляется там, куда мы его и хотели поместить. И требует: — Можно я! Можно я опробую первый!

— Что это вдруг ты? — протестует Маклюс. — Я столько всего пережил ради этого момента!

Спорщики некоторое время спорят, пока не приходят к консенсусу. А я покатываюсь от смеха, наблюдая за тем, как «простыня в жилетке» размахивает руками.

— Главное не убейтесь, мальчишки! — подкалываю я их.

Активирует магикар Жак. Руфус благородно позволяет ему это сделать, объясняя это чистотой эксперимента. У них получается, и деревянная тарантайка поднимается над полем на локоть, а затем возникает заминка. Оказывается, Рыжий еще не придумал, куда направиться. Но парни разбираются с этим и совершают победный круг по полю.

— Слишком быстро несется. Нужно не забыть ограничители, — отмечаю я, и стоящий рядом со мной маг-инженер помечает себе в блокнотике.

— Это успех! Надо обязательно отметить! У меня есть бутылочка отличного вина! Вы же не откажете мне и в этой малости? — шумный и радостный посол говорит больше всех.

Мы шумной толпой возвращаемся в малую столовую, где нам уже накрыли. Счастливые и проголодавшиеся мы набрасываемся на еду. Даже Рыжий, несмотря на запрет утаскивает с блюда полупрозрачный кусочек мяса. Маги делятся впечатлениями и планами. Шантер слегка опасливо извинительно посматривает на меня, и я понимаю, что ему совсем не хочется говорить о Лалле. Не уверена, что хочется мне, но я должна знать.

— Герцог Шантер, — я подсаживаюсь ближе. — Вы обещали рассказать мне.

— Что ж… Шла война, Арессандро пришлось рано повзрослеть, но его противник был искушен в интригах и опытен. Я делал, что мог, чтобы уберечь наследника престола, но мы скрывались в поселениях среди болот. Лалла была девушкой из простой семьи, ее сложно было представить королевой Фриденвелта, но это была любовь с первого взгляда. Хоть я и боялся последствий, но до победы было еще далеко, и я дал Арессандро возможность решать.

— Что-то случилось? — я уже знала, что все кончилось трагедией.

Советник вздыхает и кивает головой.

— Лалла не только стала отдушиной для Арессандро, но и его слабым местом. Как только Гарлиф прознал о ней, он раз за разом покушался на нее. Сначала это даже пошло на пользу. У Ареса стало больше причин, чтобы одержать победу. Он матерел, становился хитрее и изощреннее. Безжалостнее. Но его заманили в ловушку. После очередной кровопролитной битвы, в которой мы потерпели поражение из-за предателя среди военачальников, Арессандро ранили. Ему удалось скрыться, пропасть из виду на время. Вся кампания оказалась под угрозой, а Гарлиф воспользовался ситуацией. Он отправил Лалле послание, в котором сообщил, что Арес ранен и у него в плену. Глупышка сама отправилась на заклание. Она думала, что скрасит любимому последние часы жизни. Любила его до смерти. А стала приманкой.

— Вездесущий. — я быстро вытерла выкатившиеся из глаз слезинки.

— Да. Гарилф захватил ее, и вынудил Ареса проявить себя. Он жестоко убил Лаллу, и едва не убил самого Арессандро. Нам едва удалось увести и укрыть его обезумевшего. Несколько недель он предавался горю и апатии. Война была почти проиграна, солдаты массово дезертировали. Годы сражений едва не пошли прахом.

— Ромпец. — выдыхаю я.

— В точку. Но однажды что-то произошло. Арессандро точно очнулся ото сна и развил бурную деятельность. Он собрал малый отряд из самых доверенных и начал творить невозможное. Однажды они попали в ловушку. Положение было безвыходным, это мне рассказывал один воин из его элитного отряда. И тут кто-то назвал имя Лаллы. Грязно выругался в ее адрес, и Арес озверел. Тогда-то у него и появились огненные крылья.

— Спасибо за то, что рассказали, — беру сухую старческую ладонь в руку. — Спасибо. Я должна была знать.

Мне нужно поплакать без свидетелей.

— Извините, — благодарно стискиваю руку Шантера еще раз и встаю, не желая, чтобы кто-то начал задавать вопросы.

Герцог глядит в одну точку затуманенными глазами. Кажется, сейчас он снова там в прошлом. Он замедленно кивает мне. Кажется, ему тоже нужно побыть одному. Оставляю его и направляюсь к выходу, но выйти спокойно не удается.

— Леди Андери, что-то случилось? — в коридор за мной выскакивает слишком внимательный посол.

— Ничего такого, о чем стоило бы волноваться, — выдавливаю вежливую улыбку.

— Вот, выпейте. Станет легче. Это вино из моих личных запасов. Говорят, что оно развеивает любую печаль.

Чтобы избежать длительных уговоров, я делаю пару глотков из предложенного Абиром Яхри кубка.

— Извините меня. Мне нужно идти.

Но далеко уйти я не успеваю. Мир вдруг затуманивается, а затем и вовсе проваливается во тьму.

Кто-то кричит, да так странно! Человеку плохо? Эта мысль с трудом, но вырывает меня из тяжелого, муторного забытия.

Прохладный соленый ветер шевелит упавшие на лицо волосы. Раздается фырканье. Это что, лошадь? Сознание ворочается, пробуждаясь нехотя. Какой-то постоянный плеск действует мне на нервы, заставляя изо всех сил вырываться из спутавших его тенет.

ТТТттттттттт… Пуф!

И опять: «Шшшш. — точно берет разгон, и снова: — пуффф!»

На этот раз несколько громче. Никогда не слышала ничего подобного.

Или нет! Слышала!

Так шумело море, когда мы с Аресом были во Фьордах. Только там вода ревела и колотилась о берег куда как громче! Но где я?

Серия криков повторяется до удивления похоже на тот первый раз. Да это же просто птица! Морская птица.

А еще до меня доносятся чьи-то голоса. Говорят неподалеку, но неразборчиво. Неужели я теряю способность понимать фриденвелтский? Или нет? Говорят на каком-то неизвестном мне языке!

Веки кажутся пудовыми, и я с трудом открываю глаза. Резкое головокружение, вынуждает снова зажмуриться, когда поворачиваю голову. Но то, что успеваю увидеть, дает большой стимул, чтобы повторить усилие.

Светит солнце, но повозка, на которой я лежу, находится в тени под раскидистым деревом. Метрах в трех возвышается долговязый Абир Яхри, похитивший меня наглым образом прямо из дворца властителя Фриденвелта. Он разговаривает с какой-то девушкой, краснорыжие волосы которой завиваются в мелкие колечки. Миниатюрная и закутанная в белую накидку, она на фоне высоченного посла выглядит просто куколкой. Вот только говорит в основном она. Быстро, мелодично и приказным тоном, а посол только смиренно кивает. Сразу видно, кто из этих двоих главный.

На меня они пока не глядят, и мне ужасно жаль, что я не понимаю ни словечка из этой беседы. Эх, такой шанс узнать, что задумали похитители, пропадает!

Пытаюсь шевельнуться, и голову простреливает болью. От неожиданности допускаю тихий стон, и на меня обращают внимание.

— До лио анис веэ? — возмущенно спрашивает незнакомка, направляясь ко мне.

— Она выпила всего лишь один глоток. Наверное, поэтому, — разводит руками посол, почему-то заговоривший на фриденвелтском.

Он тоже делает шаг вперед и хмурясь глядит на меня. Ага! Похоже Кудряшка интересуется, чего это я очнулась. Тебя не спросила! Я разглядываю привлекательные черты девушки. Красивая…

— Аньо лас эпаго юрге лонс! — высказывает она и тычет указательным пальцем послу прямо в лоб.

Тот терпеливо сносит эту дурацкую процедуру, и даже наклоняется ниже, словно чтобы ей было удобней.

Определенно тут творится что-то странное. Незнакомка меня пугает, хоть и не выглядит угрожающе, но инстинкты подсказывают, лучше быть от нее и ее пальца как можно дальше. Пытаюсь подняться, и у меня даже получается сесть с первой попытки, да только мир снова смазывается в сплошное цветное пятно. Замираю, чтобы побороть дурноту, но и этого мига хватает, чтобы Кудряшка оказалась рядом. Ее указательный палец упирается теперь уже в мой лоб.

— Молчать. Делать, что скажут. Не пользоваться магией, — командует она на фриденвелтском.

Хочу послать ее куда-нибудь в Наар-Дох к стае ромпцов на растерзание, да только слова застревают в горле. Идея позвать на помощь Птица приходит с запозданием, но и это у меня не получается. Я словно разом позабыла, как совершать призыв.

Что за гадость?! Что она со мной сделала? Что-то очень похожее на то, что творил Никеш Маклюс, когда пытался управлять мной через фамильяра? Но я ведь совсем не почувствовала магию!

Только теперь осознаю, что слова, сказанные Кудряшкой — это не просто приказ, а какое-то магическое воздействие.

Да кто она такая, и что, вообще, здесь происходит?!

— Вижу вопгос в твоих глазах, — отошедшая было в сторону незнакомка, возвращается обратно. Глядит на меня с усмешкой. — Лежать и не двигаться!

Я послушно ложусь и вытягиваю руки по швам, толком не чувствуя собственного тела.

Что это за магия такая?! Ромпец!

Кудряшка подходит ближе и наклоняется:

— Что ж, я газъясню, что пгоисхоит. Так даже интегеснее. Все пгосто. Агги меня сильно обидел, и я желаю ему отомстить, а ты мне в этом поможешь.

Агги? Это, вообще, кто такой?

Логика подсказывает, что она говорит об Аресе. Вряд ли я кому-то еще здесь настолько дорога, чтобы затевать похищение. Выходит… Выходит это как раз та самая брошенная невеста? Ваэлла, принцесса Айосанрийская, о которой я уже успела узнать от своей камеристки Этель?

Но что именно она задумала? Неужели хочет меня убить или как-то еще подставить Ареса?

Рассказ лорда Шантера о возлюбленной Ареса Лалле еще слишком свеж в моей памяти. Бедный мой светлый! Опять его пытаются достать через тех, кого он любит. Злость на себя заставляет прикусить до крови губу.

Ох! Надо было мне напроситься с ним во что бы то ни стало! Пускай даже поссориться, но настоять на своем. Пусть я бы выглядела глупой истеричкой в его глазах, как-нибудь загладила бы впечатление. Зато тогда не случилось бы того, что случилось. Но посол. Получается, и он с Ваэллой заодно?

— Спать! — шипит змеей Кудряшка и я послушно закрываю глаза.

Новое пробуждение получается совсем иным.

Я не связана и могу двигаться по собственной воле. Голова не болит и не кружится, но нахожусь я в странном месте.

Поднимаюсь, оглядываясь, и обнаруживаю себя в каком-то странном месте. Я на какой-то лежанке, укрытой высоким кисейным пологом наподобие палатки, стенки которой позволяют разглядеть очертания и силуэты. Но и только. Сама лежанка удобная и чистая. Не холодно.

Ткани, из которых здесь все сделано определенно дорогие. Шелковое, или очень похожее на него, постельное белье. Искусно расшитое голубое покрывало и множество цветных, богато украшенных подушечек разного размера и формы повсюду. Каждая — произведение искусства.

На мне какая-то странная одежда из гладкой полупрозрачной ткани. Внизу глубокого фиолетового цвета не то юбка, не то широченные штаны, прихваченные к щиколоткам внизу драгоценными наручами, и обнажающие бедра с боков — там, где у приличных брюк были бы карманы. Все это сверху приторочено к широкому, богато отделанному драгоценными камнями и серебристым металлом, тяжелому поясу. Живот открыт, демонстрируя пупок, а верхнюю часть тела прикрывает только бюстье, обильно расшитое, как и пояс. На запястьях при каждом движении звенят браслеты. Множество браслетов.

Красиво, вот только это одеяние приличным совсем не назовешь!

В голову закрадываются неприятные мысли. Я быстро оглядываюсь, но, похоже меня никто не охраняет, и я осторожно выглядываю наружу из своей палатки-полога. Вокруг обнаруживается множество точно таких же, различающихся только цветом ткани. Они тянутся во все стороны ровными рядами, точно своеобразный армейский лагерь.

И пахнет здесь непривычно, какими-то пряностями и благовониями. Приятно, но уж больно напоминает о предателе Яхри. Есть что-то общее, какие-то нотки. Из чего я делаю вывод, что я если и не у посла в гостях, куда он меня так старательно зазывал, то точно в Иррантии.

В груди неприятно ёкает. Что же задумала Ваэлла? Явно ничего хорошего, раз они с послом притащили меня сюда. Разве что теперь ясно, убивать меня она не станет. Но пока рано радоваться. Что если это и есть ее план?

Выдохнув, пробую призвать Птица, но кроме кратковременной контузии ничего не добиваюсь. В голове так резко мутнеет, что приходится сесть и, зажмурившись, ждать, пока это пройдет. Одно ясно — запреты и приказы принцессы все еще действую, но в остальном я пока свободна. Издать звук тоже не выходит, что лишь подтверждает опасения.

К слову, я здесь не одна. Одни «палатки» заняты, и на лежанках угадываются силуэты. Другие пустуют. Из некоторых выглядывают обитательницы с прикрытыми вуалями лицами. Девушки спокойны, никто не выражает тревоги, а направленные на меня взгляды скорее оценивающие. А вот дружелюбия или участия в них я не заметила. Что-то подсказывает, что никто из этих девушек не придет мне на помощь, но я все же пытаюсь. Выхожу из палатки и, улыбаясь во весь рот, направляюсь к ближайшей, пытаясь на ходу придумать, что именно стану делать и как объяснять, что именно мне надо.

И, действительно, что же мне нужно? Выбраться отсюда? Дать как-то знать Аресу, где я. Предупредить… Ох… Любая задача представляется сложной, и я моя улыбка гаснет, когда я подхожу к девушке. Та настороженно подбирается и встает, словно я ее искусать собираюсь.

— Ты уже проснулась? — меня трогает за плечо темноволосая большеглазая девушка, чем-то похожая на меня. — Идем. Твой выход совсем скоро.

Говорит она на фриденвелтском с легким акцентом. Я поднимаюсь, ничего не понимая, но тело снова действует само по себе. Подчиняется приказам, йархи его подери! И главное, не ясно что с этим делать. Но я пытаюсь бороться, как могу. Стараюсь двигаться не прямо, а отступать в стороны. Шевелить пальцами и руками. Получается!

Если подумать, то двигаюсь я как обычно, разве что иду куда сказано. А точнее, за кем велено. Вот только остановиться не получается. Словно что-то заставляет переставлять ноги. Зато я смогу все что угодно написать! Этого-то мне никто не запрещал. Пока.

Мы выходим из просторного зала в коридор, и я окрыленная надеждой, хватаю девушку за локоть, чтобы привлечь внимание и как-нибудь объясниться. Попросить письменные принадлежности.

— Нет-нет, не трогай меня! Я тебе не рабыня, — усмехается та, ловко выворачиваясь из моей хватки, и продолжает идти вперед.

Аррр! Громко хлопаю в ладоши несколько раз, а когда девушка оборачивается, мотаю головой и пытаюсь жестами изобразить, что мне здесь не место и прошу карандаш и бумагу, но кажется сложенные крестом руки она сразу воспринимает как-то неправильно и на остальное уже не обращает внимания.

— Успокойся. У тебя будет возможность посмотреть, как танцуют другие, — бросает через плечо. — И не волнуйся. Меня предупредили, что ты новенькая и у тебя мало опыта в танцах. Просто повторяй за остальными девушками. Движения несложные, любая сможет так двигаться. Тебе заплатят, даже если не слишком будет получаться. А если станцуешь хорошо, заплатят больше. Но кто знает, возможно, именно тебе повезет сегодня услаждать шада или его гостей этой ночью.

Я снова яростно мотаю головой.

— Не отрицай, ты, как и все, именно за этим сюда и пришла. Уж мне-то врать не надо. Вас никто не неволит, да только зря надеетесь. Шад далеко не так глуп и разделяет, какое поле засевать, а какое довольно лишь вспахать. Сегодня он вознамерился выбрать себе ахари, именно ей и достанется его семя и постоянное место на ложе. Так что у тебя никаких шансов на что-то большее. Разве что покоришь его настолько, что он выберет своей ахари танцовщицу, — она весело смеется своей шутке.

От покровительственного разглагольствования провожатой я торопею. Я бы даже остановилась, если бы могла.

Она сказала шад?! Иррантийский, или здесь есть еще какие-нибудь шады? Как же узнать? Но не все же шады выбирают себе невест именно сегодня. Уверена — ахари значит невеста. Но если шад иррантийский, то где-то рядом с ним должен быть и Арес. Я спасена!

Надеяться было страшно. А ситуация просто идиотская. Вот светлый удивится моему появлению.

Но что, если это я удивлюсь?

Всего на миг представляю, как мужчины развлекаются, не подозревая, что на них смотрят глаза, которые не должны смотреть, и к горлу подкатывает противный комок. Почему-то мне представляется какая-то непристойная картина. Развалившийся на подушках полураздетый Арес, которому делает массаж пяток еще более раздетая красотка в таких же, как у меня, лифчике и шароварах… Или юбке? Йархова одежа! Тьфу!

Волнение лишь усилилось. Невольный приказ вести себя спокойно не позволяет мне делать резкие движения, словно сдерживая. От этого становится жутко. Да я же все, что угодно, из уст этой девушки сейчас воспринимала как приказ! А что, если и из уст всех подряд? А они даже не подозревают, как я на это реагирую. Точно ведь не подозревают.

«Делай, что говорят!» — приказала Ваэлла, но что, если кто-нибудь попросит меня убиться или взять и перестать дышать?

Страшно-то как! Но того, что будет дальше, теперь боюсь еще сильнее.

Тем временем мы входим в какой-то зал, где ждут шестеро девушек, одетых похожим образом. Значит это танцовщицы? Не невесты? И я теперь в их числе?

Девушки недобро на меня косятся, и одна что-то говорит. Раздаются смешки. А заводила подходит ко мне, плавно покачивая бедрами. Она явно уверена в себе, а на меня глядит так, словно я что-то непотребное. Морщит аккуратный носик и сверкает огромными густо подведенными глазищами.

— Хейш арро мерах сюш лапин? Ан! — спрашивает она, да только я не понимаю ни словечка и просто жму в ответ плечами.

— Даэра, новенькая не местная и не знает наших языков. Только немного понимает по фриденвелтски, — отвечает ей моя провожатая, имени которой я до сих пор не знаю.

Вот как?! Это ей наплели, чтобы объяснить мое молчание? Или она сама придумала легенду для остальных? Я не могу быть уверенной, что больше никто в всем этом не замешан.

— Юр? — брезгливо выгибает бровь и выдает длинную непонятную тираду, после которой девушка, что привела меня, кивает, а остальные откровенно смеются.

Н-да. Если моя провожатая права насчет шада и тех, кто так стремится предоставить ему свои угодья на ночь, то для этой красавицы мы здесь все лишь конкурентки. Ее бы воля, она бы с удовольствием станцевала и одна.

— Садись скорее, — торопит меня провожатая, указывая на невысокий стульчик перед столом с овальным зеркалом. И я сажусь. — Сиди ровно и не двигайся! — командует она, когда я пытаюсь подышать на зеркало, чтобы написать на нем хоть что-то.

Да чтоб ее йархи утащили в подвал к некромантам! Или хотя бы в местном нужнике притопили. У нее как рот не откроется, так нравоучение или команда! Хотя с такими как эта Даэра поведешься, привыкнешь вести себя как сержант на плацу, не то сожрут. Теперь мне понятно, почему она мне сказала, что не рабыня и запретила себя трогать. Наверняка, тут и до рукоприкладства временами доходит.

Но в итоге-то я сижу ровно и не двигаюсь! А две танцовщицы, которые скромно прячут глаза, принимаются меня причесывать и красить какими-то красками под внимательным взглядом провожатой.

Таращусь на собственное отражение. Это уже не магияж, это макияж, и какой! В жизни не ходила с таким боевым раскрасом. Огромные глаза густо подведены черным. Фиолетовые мерцающие тени, яркие темно-вишневые губы, густые как опахала ресницы. Красиво, наверное… Да только вот это совсем другая девушка. Я бы и сама себя не узнала, даже если бы увидела точный портрет!

Волосы мне просто расчесали и чем-то опрыскали, от чего те заблестели сильней и стали чуть более тяжелыми и ароматными. Запах поначалу приятный почти сразу стал душным, чем внес еще больше дискомфорта в мое положение. На голову мне водрузили диадему, к которой прикрепили украшенную драгоценными капельками вуаль, прикрывающую нижнюю часть лица.

— Это не снимать, если шад лично не попросит, — указывают мне и я тяжко вздыхаю.

Все. Теперь меня не узнать окончательно, и я не понимаю, хорошо это или плохо в моем положении. В этот момент в комнату заглядывает какой-то мужик в большом тюрбане и делает знак.

— Пора! — хлопает в ладоши провожатая. — Даэра?

Красотка со змеиной грацией подходит ко мне и окидывает взглядом с ног до головы. Затем быстро выдает несколько слов.

— Твой место крайний с эта сторона. Выходить последний!

Девушки тянутся мимо нас к выходу.

— Говорить, только если прикажут, — продолжает напутствовать провожатая, придирчиво осматривая мое лицо. Она незаметно косится в сторону выходящих танцовщиц и неожиданно улыбается. — Танцуй старательно, и не обращай внимания на грюнзу-Даэру. Ты должна понравится шаду, а не она, — последнее она шепчет мне на ухо, выпроваживая за дверь.

Йархи! А это я тоже восприму как команду, или пронесет?

Мы идем по коридору вслед за мужчиной в халате и тюрбане. Девушки сосредоточенно молчат и, к счастью, на меня никто не обращает внимания. Мы проходим одну стрельчатую арку с двумя дюжими охранниками, лица которых точно высечены из камня. Другую…

Из бокового ответвления выворачивает большая группа женщин, одетых совершенно иначе, чем мы. Их прически и одежда разнообразна. Большинство выглядит вполне привычно по-фриденвелтски, но некоторые наряжены весьма необычно.

Они останавливается, пропуская нас. Шушукаются и с интересом рассматривают, когда мы проходим мимо.

Это же те самые невесты! Приходит мне в голову.

Во главе этого разноцветного отряда женщина постарше. Похоже местная, но ее одежда отличается от той, в которую одета наша провожатая. Вполне себе фриденвелтское платье с длинными рукавами и подолом. Не вычурное, как у прочих, но видно, что пошито из дорогой ткани. Голову и плечи покрывает белая накидка, отделанная по краю прозрачнорозовыми камнями. На шее какой-то амулет. Похожий, я как будто уже видела.

Но поражает меня ее взгляд. Ест в нем что-то такое.

Стоп! Если она общается с невестами, значит, языки знает! Наверняка и фриденвелтский. Она точно сможет помочь! Разъяснить прочим, что я не та, за кого меня принимают. Не танцовщица, дери их всех йархи!

Я так засматриваюсь на эту женщину, что отстаю от остальных.

И она тоже на меня смотрит, не отрываясь, игнорируя вопросы ближайшей невесты. Что-то странное со мной в этот миг происходит. Сердце начинает колотиться быстрее, к горлу подкатывает комок. Я изо всех сил стараюсь побороть чужую волю и подойти к ней. Заговорить. Объясниться.

Мне кажется, что у меня вот-вот получится. И, несмотря на все приказы, из груди вырывается едва слышный, сдавленный писк.

— Поспешить, новенька! — раздается хлесткий приказ Даэры.

И я вынужденно его выполняю, радуясь, что она ничего больше не прибавила.

Вскоре мы останавливаемся перед высокими, точно ворота, дверьми, перед которыми стоят похожие как близнецы охранники, и острия алебард в их руках угрожающе светятся зеленым, намекая, что это не просто ритуальное оружие, а магические артефакты.

Что-то тихо говорит всем Даэра, которая, похоже, за главную среди танцовщиц. Все кивают, одна я ее не понимаю.

— Не болтать! Не смотреть без разрешения прямо на шад. И не двигаться без команда! Внимательно повторять за ними, — она тычет пальцем в остальных девушек. — Если позорить нас, я тебе лицо царапать! — угрожающе скрючивает она пальцы с внушительными украшенными золотой краской когтищами.

Ну хорошо, хоть только «царапать», а не сожрать вместе с остальными частями тела, флегматично думаю я, разглядывая ее маникюр. Назвать такое ногтями у меня язык не поворачивается. Ее слова меня мало волнуют. Я все еще думаю о той женщине, к которой испытала столь странные чувства. Оглядываюсь, но в коридоре больше никого нет.

Двери перед нами просто роскошные. Створки украшены плетеными полосами металла, и на каждом перекрестье горит багрянцем по крупному рубину. Не нужно быть магом, чтобы понять — это тоже часть местной охранной системы. В Авельене с их неповоротливой, неотзывчивой магией, вообще, многое на камнях завязано.

Словно в подтверждение моих мыслей наш провожатый прикладывает к специальной выемке на двери кольцо с большим изумрудом. Рубины откликаются неярким всполохом, и створки медленно распахиваются, впуская нас. Теперь все мое внимание сосредоточено на том, что я увижу за ними.

Сейчас явно что-то произойдет. Одолевает смутное предчувствие, но не ясно хорошее, или плохое. От этого сердце снова трепещет как мелкий йарх, пытающийся вырваться из защитного контура. У меня начинает кружиться голова, вынуждая ухватиться за косяк.

Наш провожатый первым входит внутрь и жестом приказывает нам выстроиться вдоль стены. Согнувшись едва ли не вдвое, он спешит к широкому возвышению, что напротив от входа. Оно просторное, но не слишком высокое. Всего-то в три пологие ступени. Внутри прямо по центру угадываются низенькие столики обильно уставлены явствами. Высокие бутыли с крышечками и носиками, блюда с фруктами. А по сторонам от них, действительно, полулежат на подушках двое мужчин. Их толком и не видно из-за вездесущей кисеи и скудного освещения.

Слева окно, за которым все еще не стемнело, но оно занавешено и толком не дает света. Лишь пробивающиеся отдельные полосы, свидетельствуют о том, что с момента моего похищения прошло всего несколько часов. Темно-синие с золотой росписью пол и стены усугубляют царящий в помещении сумрак. Его рассеивают лишь золотой куполообразный потолок, да несколько большущих металлических тарелок на полу по углам. Над этими тарелками танцуют магические огоньки. Тоже золотые.

Красиво и довольно уютно, если оказаться здесь при других обстоятельствах.

При нашем появлении несколько огоньков взлетают и зависают над свободным пространством и частично над нами. Угу, видимо, тут и будет сцена. Поведение духов наводит меня на мысль, что здесь приложил руку умелый призыватель. Во Фриденвелте я не встречала ничего подобного.

Пока мы ждем, наш провожатый что-то негромко говорит шаду, и тот благосклонно его слушает, величественно кивая. Я гляжу на него лишь краем глаза, стараясь рассмотреть того, второго. Что если я ошиблась, и это не Арес? От таких мыслей панически сжимается сердце и потеют ладошки.

Моя соседка шипит и незаметно дергает меня за руку. Не понимаю ее слов, но намек и так ясен я нарушаю приказ не смотреть в ту сторону.

Стоп! Но я ведь смотрю!

Говорить я по-прежнему не в состоянии, и даже прошипеть в ответ не получается, но разглядывать могу, что угодно. Может, воздействие Ваэллы постепенно спадает? Или запрет, высказанный не на чистом фриденвелтском, не работает? Даэра говорила с сильным акцентом. А все, что я не понимаю, и исполнять не приходится.

Быстро окидываю взглядом все помещение, пока еще можно. Вдруг убегать отсюда придется. Если вернется способность управлять магией сначала погашу огоньки, а затем с помощью Птица устрою сумятицу и попытаюсь отсюда выбраться. Это как запасной план, если меня не спасет Арес. Все же я допускаю, что ошиблась, и рядом с шадом не он.

А если светлый все же здесь, то открытие первое и приятное: никакие полуголые наложницы вокруг царственного лежбища не вьются. Не то, чтобы я в Аресе сомневалась, но все же немного разбираюсь, как реагируют на подобное мужчины.

Но ни вокруг, ни рядом нет ни одной обольстительницы женского пола, не считая моей «команды». Только блестят белками глаз два здоровенных темнокожих мужика в тюрбанах и с огромными опахалами на длинных рукоятях по бокам от возвышения. И чего я тут себе нафантазировала, дура? Иррантийцы же не какие-нибудь варвары с Черных Островов. Это цивилизованная страна, стоить взять хоть бы и посла. Тот еще франт, будь он неладен! И Арес, если это все же он, здесь гость. Было бы как-то странно, валяться двум правителям рядом друг с другом в непотребном виде.

От собственных мыслей беззвучный истерический смех разбирает, я даже отворачиваюсь к окну, чтобы справиться с эмоциями. И тут меня постигает первое разочарование. Женщина здесь все же есть. Стоит у самого окна в темном углу. Ее почти не было видно, когда мы входили, но сейчас, когда огоньки поднялись выше, я могу ее разглядеть.

Одетая в кожаный доспех будто воин и при этом густо накрашенная, прямо как мы, и даже нижнюю часть ее лица прикрывает вуаль. Оружия при ней не видно, только свернутый кольцами кнут приторочен к поясу.

Кто это такая? Инстинкты подсказывают, что ее стоит опасаться. Может, она неугодную прислугу хлещет по первому знаку шада? Кто знает, что здесь за порядки царят?

Разглядывая ее, я пропускаю момент, когда начинает играть музыка, и мои временные товарки приступают к танцу, но чувствительный тычок в бок от соседки, приводит меня в чувство.

Вот что за привычка людей так тыкать?! Просто позвать же можно! Но возмутиться вслух я по-прежнему не в состоянии.

Танец мне незнаком, но пока и правда ничего сложного. После заминки, тело словно вспоминает приказ повторять, и вот я уже не задумываясь делаю то, что и остальные. Признаться, танцевала я и посложнее танцы в своей, пусть и не слишком насыщенной, жизни.

Шаг-шаг вперед. Качнуть бедрами. Поднять левую руку, повернуть запястье. Шаг- шаг назад. И снова все тоже, только теперь работает правая рука… В то время, как я выдвигаюсь вперед, моя невежливая соседка отступает назад. Потом мы меняемся местами.

Меняется и музыка, становится все быстрей, и тут я осознаю, что все мы не больше, чем фон для Даэры. Вот у кого действительно Танец. То, что вышедшая вперед брюнетка выделывает животом грудью и бедрами, мне и в жизни не повторить. Вот так мелко трястись, звякая многочисленными украшениями, или изгибаться едва не пополам в позвоночнике я точно не сумею. Она явно не один год тренировалась.

Перетанцевать ее? Ну нет. Не в этой жизни…

Танец Даэры впечатляет шада. По его знаку прислужники раздвигают кисею, отделяющую лежанку от прочего пространства. Теперь мне намного лучше видно. Второй мужчина, действительно, Арес! Светлый будто не обращает на Даэру, предпочитая девушке собственный кубок. Разве что изредка поднимает глаза, когда к нему обращается шад.

Мужчины ведут какой-то неспешный разговор, и меня это радует. Пожалуй, я бы расстроилась, будь все иначе. Все-таки Даэра красивая девушка и танцует очень хорошо. Но уже через несколько минут, я понимаю, что мы тут все не более, чем фон. Даже она.

Шад и его гость ужинают, а танцовщицы лишь приятное дополнение, вроде музыки в таверне. Кроме Дэары никто особенно не привлекает их внимания, да это и понятно. Если целый день они знакомились с невестами, уже насмотрелись на женские лица и фигуры, может и таланты.

Даэра устает и дает незаметный знак нам. То есть, я-то этот знак действительно не замечаю, но девушки начинают по очереди занимать ее место, танцуя короткий и куда менее насыщенный сложными элементами танец. Они меняются от противоположного края, и вскоре очередь доходит до меня.

Совершенно не знаю, что делать, но стараюсь изо всех сил. Мне нужно, чтобы Арес посмотрел. Чтобы узнал, но он вообще не смотрит, поглощенный разговором с шадом. Позвать его не получается, а попытку подойти ближе мгновенно пресекает та самая девушка с кнутом, что стояла у окна. Каким образом она оказывается возле помоста, я не понимаю. Но весь ее вид говорит о том, что не стоит делать резких и необдуманных движений.

Вот и я не бросаюсь к помосту сломя голову. Надо что-то сделать такое, чтобы Арес на меня посмотрел. Проще всего просто остановиться и помахать рукой. Но самое странное, это у меня не слишком получается, и все попытки больше походят на плохое исполнение движений. Тогда я иду на радикальные меры и нарочно задеваю ногой тарелку, над которой вьются светляки.

Эффект не тот, на который я рассчитывала. Это скорее массивная подставка из толстого металла, и она не сдвигается. Звук удара выходит не слишком звонкий и почти перекрывается музыкой. И все же светлый поднимает голову. Чуть дольше задерживает на мне взгляд, чем на всех прочих.

На лице Ареса отражается легкое удивление и мимолетный интерес. Я одновременно испытываю радость — все же он что-то да почувствовал! Вместе с тем иррациональную ревность — да как он себе позволяет таращиться на танцовщиц?!

Шад отвлекает вопросом, и светлый отвечает, едва заметной улыбаясь одними уголками губ. Тянется, чтобы налить себе вина, предварительно бросив еще один ничем не обоснованный взгляд в мою сторону.

Сердце заходится, но он меня не узнает. Что ж, не удивительно. При такой-то маскировке я бы сама себя на портрете не признала. Но от шада его взгляд не укрывается. Теперь он тоже смотрит, но в отличие от Ареса, не отрываясь, пытливо. Словно пытаясь разглядеть душу. От взгляда его черных, блестящих в полумраке, глаз хочется набросить на себя покрывало. Желательно сразу семь, учитывая, что все они здесь какие-то полупрозрачные.

Я танцую и смотрю шаду прямо в глаза, в надежде, что и он заподозрит, что здесь что-то не так. Шад что-то говорит Аресу. Я недалеко, но защитная магия не позволяет подслушивать разговоры на помосте. Пытаюсь скопировать движения Даэры, чтобы снова привлечь внимание, но меня грубо хватают под локоть.

— Новенька! — шипит едва слышно возмущенная Даэра, незаметно оказавшаяся рядом со мной.

Нас окружают другие девушки, делая вид, что все так и задумано. Они умудряются танцевать естественно, оттирая меня в сторону. При этом кто-то больно щипается. И я получаю незаметные тычки.

Миссия провалена. Очевидно, что нового шанса перетанцевать Даэру мне уже не дадут. Хоть я и не блистала особенно, куда мне до нее, но все же шад и Арес на меня обратили внимание. Обернувшись через плечо, тоскливо гляжу в сторону помоста, где мужчины что-то оживленно обсуждают. Они так увлечены, что все старания Даэры, которая, отделившись от остальных пытается превзойти саму себя, пропадают зря. Только и весь мой достигнутый успех потерян. Девушки настроены решительно, они не собираются давать шанса наглой новенькой.

И тут происходит то, чего я совсем не ожидаю. Вся мощь внушения Ваэллы обрушивается на меня как самое страшное из проклятий. Все, что было до этого, ощущается как едва журчащий ручей рядом с огромной рокочущей волной цунами, про которое однажды рассказывал говорливый посол.

Мое сознание… Нет не меркнет. Просто пропадаю я со своими желаниями и помыслами, а в голове, заглушая все прочие мысли, звенит властный голос принцессы: «Сделай все, чтобы шад тебя заметил. Подбегись ближе любой ценой и. убей!

Глава 23. Обрести потерянное

Иррантия, летняя резиденция шада Джамала Акрама

Никогда бы не подумал, что выбор невесты настолько скучное занятие, и как только Джамалу удавалось не зевать, выслушивая очередную историю очередной знатной девицы, желающей посвятить ему жизнь? Каждая старалась рассказать о себе как можно подробнее, похвалиться талантами и богатствами или связями. Некоторых даже приходилось вежливо прерывать, но шад делал это так ловко, что те не обижались.

Были и такие, кто сильно стеснялся или даже испытывал страх. У этих заведомо не было шансов. Джамал уже успел мне рассказать, что предпочитает горячих, точно огонь, и решительных, словно горная коза, девушек. Тихоне будет сложно его заинтересовать. Разве что она окажется в чем-то хороша настолько, что он наплюёт ради нее даже на собственные предпочтения.

Джамал, вообще, с удовольствием делился со мной впечатлениями по поводу достоинств и недостатков каждой претендентки, и все пытался выведать, что именно в девушках нравится мне. Я ловил себя на мысли, что, отвечая, невольно описываю Ирис, а не Лаллу. Шад тут же находил похожие качества в одной и претенденток и предлагал мне присмотреться. Тогда я прямо ответил, что у меня уже есть невеста, и совсем скоро я об этом объявлю на весь Авельен. Но судя по тому, что мне то и дело приходилось напоминать Джамалу об этом, он мне не слишком-то поверил.

Пятьдесят четыре претендентки, из которых на второй этап перешли девятнадцать, отняли почти весь день. Я отсидел себе зад, спина ныла от неудобной позы, и завтрашнее продолжение воспринималось как тяжкая повинность. Я-то рассчитывал потратить один день и не мог понять, в чем именно смысл моего присутствия. Разве что в укреплении добрососедских отношений?

Надо сказать, что в перерывах, которые мы устраивали дважды за день, разговоры были куда как полезнее для наших стран, чем достоинства и благодетели невест, к обсуждению которых шад относился с большим удовольствием. Оказалось, он скрупулезно изучил досье всех претенденток и помнил каждую едва ли не по имени. Наверное, поэтому среди потенциальных шадесс не оказалось ни одной айосанрийской принцессы. Я даже подумал, что нужно было брать с него пример, прежде чем связываться с Ваэллой.

— Мне нужны сильные дети, этот артефакт поможет понять, какая из них родит сыновей, наделенных магией, — Джамал продемонстрировал мне подвеску в форме цветка с семью лепестками. — Мне нужно проверить каждую. Чем больше девушка будет соответствовать мне, тем больше лепестков окрасится в золото.

— Древняя и ценная вещица, — я покивал с пониманием.

— Да. Цветок Акрамов передается в нашей семье из поколения в поколение. Говорят, что он и на большее способен, чем определять жену, но многие знания были утеряны. К сожалению, не все мои предки были образцовыми правителями. Некоторых стоило отправить караулить залив в железных сапогах, а не сажать на трон.

— К сожалению, Джамал, у всех есть подобные родственники, — криво усмехнулся я, почему-то подумав о собственном отце.

Смерти непутевому, но довольно безобидному родителю я не желал, но и давать в руки власть поостерегся бы. Хотя у деда не было особого выбора, так как отец был единственным наследником рода Вэллор.

Подавив тяжкий вздох, я незаметно поерзал и потянулся в пояснице. Еще чуть-чуть, и вовсе не разогнусь…

Последняя претендентка оказалась очень юной и ничем непримечательной девушкой. Даже ее древняя кровь не помогла побороть ее робости. Она мямлила, запиналась, путала обращение к шаду, а к концу вовсе стушевалась и замолчала, так и не рассказав толком о том, что умеет. Поблагодарив ее за смелость, Джамал объявил об окончании этого непростого дня и отпустил всех присутствовавших отдыхать.

Те девушки, которые не прошли этот своеобразный отбор, должны были покинуть дворец этим же вечером. Для них подготовили жилье, ужин и подарки в другом месте. Оставшимся девятнадцати должны были продемонстрировать жизнь во дворце шада, познакомить с порядками и обычаями. Их увела одна из родственниц Джамала. Переночевав здесь, те девушки, кто решит, что им такая жизнь не подходит, будут вольны отказаться от дальнейшего участия. Остальных ждал разговор с шадом один на один. Но мне упорно казалось, что Джамал Акрам до сих пор не то что не отдал никому предпочтений, но и вовсе не собирается ни на ком останавливать выбор.

— А теперь время ужина и развлечений. Что-то я утомился, — пожаловался шад, когда в зале остались только мы, два евнуха с опахалами и телохранительница в тени у окна.

Я был уверен, что она из сестер Бури. Из тех, кто дает обет молчания и присягает на верность лишь однажды и на всю жизнь, правда за какую-то баснословную плату, которая идет их ордену. Я был наслышан и знал, что такие как она, не обладают обычной магией, зато в совершенстве овладевают иными тайными искусствами. По большей части смертоносными. О чем и поинтересовался у шада еще в самом начале. Оказалось, что я не ошибся.

— Время отдыха и развлечений! — провозгласил радушный хозяин и дважды хлопнул в ладоши.

Низко сгибаясь, слуги внесли несколько столиков с едой и питьем. Расставили на помосте, где мы сидели во время смотрин. Нам взбили подушки, на которых мы вольготно развалились, я с удовольствием вытянул ноги, едва не застонав от облегчения. Почти сразу в зал, где совсем недавно чинно и благородно проходил смотр невест, вплыли полураздетые ярко-накрашенные девушки. Их провожатый приблизился и, кланяясь, быстро заговорил на иррантийском.

Шад милостиво повел рукой, веля начинать представление, обратился ко мне:

— Арессандро, попробуй это вино из моих виноградников на взгорьях. Там солнце светит по-особенному, а недра гор, наполненные древней магией, насыщают лозы особыми целительными свойствами. «Золотой плен» — так оно называется. Стоит оно очень дорого, почти как твои халлы, и все равно очередь из желающих приобрести бутылочку выстраивается на годы вперед. У нас говорят ничто так не кружит голову и не зажигает сердце и чресла, как «Золотой плен». Самое ценное для дорогого друга. Угощайся, — он сам наполнил мой кубок до краев.

— Раз так, обязательно отведаю. Но не обессудь, если сегодня я вернусь ночевать домой.

— Ты не доверяешь мне? — взгляд шада едва заметно похолодел.

Кажется, он обиделся, на мои слова, после того как предложил такую ценность.

— Прошедший через болота и огонь никому не доверяет, — ответил я ему твердым и спокойным взглядом. — Но я не испытываю страха или подозрений, если ты об этом. Иначе не ел и не пил бы с твоего стола.

Шад довольно кивнул.

— Помни, Арессандро, ты всегда можешь сказать мне правду, какой бы она ни была. Так поступают настоящие друзья. Потому я тебя и позвал. Раньше мы не были слишком близки, но я ценю наш союз и желаю его укрепить к общей выгоде.

— Взаимно, Джамал!

Я отсалютовал ему кубком, и мы выпили за это.

Играла музыка, девушки танцевали какой-то местный танец. Они извивались, демонстрируя изящные тела, завлекая, соблазняя. Шад с гордостью поглядывал то на одну, то на другую, но я не проявлял столь явного интереса. Пил вино, все больше скучая по Ирис.

Решено. Отправлюсь-ка я домой. Сделаю любимой сюрприз.

Представив, как найду теплую и сонную дайири в постели. Как тихо лягу рядом и прижму ее к себе, мысленно улыбнулся.

— Ты какой-то задумчивый или грустный, Арессандро. Понимаю, сейчас у тебя слишком много забот. Я тем более советую тебе остаться сегодня у меня в гостях, — Мои хайали развлекут тебя и ублажат так, что ты обо всех печалях враз позабудешь. Выбирай любую или сразу несколько, если желаешь.

— Хайали — рабыни?

— Ну что ты! В Иррантии давно уже нет рабства. Хайали — услада души, глаз и тела. Эти девушки нанимаются сами по контракту. Одна хайаль хорошо танцует, другая — поет, а третьей нет равных в любовных утехах. Они демонстрируют свои способности, и, если не обманули и действительно обладают заявленным талантом в совершенстве, им предлагается заключают контракт. Уйти до его окончания вольна каждая, но такое редко бывает. Ведь все они надеются, что смогут добиться расположения шада. Я хорошо одаряю тех, кто мне угодит, — темные глаза Джамала Акрама хитро сверкнули.

Я подумал, что не так уж все просто с этими контрактами, но не стал вдаваться в подробности. Не мое это дело.

— Твое предложение очень щедрое, Джамал. Я польщен, но принять его не могу. Извини.

— Это ты еще не видел этих девушек в деле, Арессандро. Выпей-ка еще вина, да насладись видом красивых женских тел. Все заботы мигом выветрятся из твоей головы.

Шад отсалютовал мне кубком, и последовав собственному совету, с удовольствием принялся наблюдать за танцовщицей, которая вытворяла что-то невероятное со своим телом. Она была действительно по-змеиному красивой и гибкой, но хищность в ее облике производила на меня отталкивающее впечатление, а пялиться на ее прелести казалось нечестным по отношению к Ирис.

После того, как я обрел дайири, у меня напрочь отшибло интерес к другим женщинам. И даже после пропажи рейдла это не изменилось. Я вспомнил почти осязаемое отвращение, что испытывал к мистресс Войси-Лауди, когда та откровенно пыталась меня соблазнить. Уверен, я бы не смог принять столь щедрое предложение шада, даже если бы очень хотелось. Но мне хотелось.

— Прости, Джамал. У нас во Фриденвелте тоже есть обычаи, которые не позволяют мне изменять своей невесте.

Я поднял кубок и пригубил «Золотой плен», что так расхваливал шад. Вино оказалось не таким сладким, как я ожидал, и даже приятно обожгло горло, чтобы осесть на языке приятной терпкостью. Не совсем то, что я люблю, но надо признать, оно и правда необычное. Его нельзя сравнить ни с чем, что я мне доводилось пробовать раньше. Надо будет выпросить у шада бутылочку вне очереди, и угостить Ирис. Уверен, ей такое понравится.

Я улыбнулся, представляя румянец на щеках у моей дайири.

— Ты так ее любишь? — неожиданно спросил Джамал, наконец оторвавшись от девушек.

— Всем сердцем, — ответил я честно, и в этот миг мой взгляд наткнулся на танцовщицу — крайнюю слева.

Рост и цвет волос девушки на первый взгляд показались мне такими же, как у Ирис. Цвет темных глаз в мелькании золотых магических огней было сложно разглядеть, и я не мог понять, есть ли там вишневый оттенок. Полупрозрачная, но богато украшенная одежда и вуаль не позволяли толком оценить пропорции и разглядеть лицо, и все равно что-то екнуло в груди, заставив задержать на ней взгляд чуть дольше.

Готов поклясться, что если бы каким-то невероятным образом Ирис оказалась среди этих танцовщиц, я без единого сомнения указал бы на эту девушку и не ошибся бы.

Девушки менялись, выходя вперед по очереди, но ни одна не танцевала так же лихо, как та хищная брюнетка. И никто, кроме последней, не вызывал во мне таких странных чувств. Было заметно, что танцует она не столь уверенно, как остальные. Даже лампу задела ногой и подошла слишком близко к помосту, чем насторожила сестру Бури, которая тут же встала между ней и шадом. Похоже, она здесь недавно. Определенно ей не хватает опыта, да и остальные нет-нет, но поглядывают в ее сторону с неодобрением. То, что она здесь изгой, чувствовалось сразу. А взгляд…

Что-то было в ее глазах такое, что будило во мне очень знакомые чувства. Усилием воли подавил странный порыв вскочить, сгрести девчонку в охапку, укрыть, защитить, забрать отсюда к себе во дворец.

И что дальше Арес? Как ты будешь объяснять это Ирис?

В смятении подлил себе вина, пытаясь разобраться, почему вдвое быстрее забилось сердце. Я по-прежнему люблю Ирис. Она моя дайири, я хочу быть с ней, ничего не поменялось, так какого болотного червя?!

Наверное, так и действует «Золотой плен». Все же это — волшебное вино. Может, так и проявляется тот самый огонь в сердце и прочих местах, о которых талдычил мне Джамал? Я как раз думал об Ирис, скучал. Вот и увидел ее в первой попавшейся отдаленно похожей на нее девке?

Нет, теперь точно не останусь ночевать у шада. Незачем. Порталы все еще работают, да и я не разучился перемещаться. Я желаю провести эту ночь дома с любимой, и меня никто не остановит.

Успокоив себя таким образом, попробовал незаметно разглядеть ауру танцовщицы, но на всех девушках оказались амулеты или что-то еще, что ее блокировало. Наверняка спрятаны в этих богатых украшениях. Оно и правильно. Когда закончится контракт, многие захотят жить обычной жизнью. И если внешность можно умело замаскировать, то по ауре любую будет легко вычислить, но не каждая захочет выносить на всеобщее обозрение, что в прошлом успела поработать хайалью у шада.

— Раз твое сердце несвободно, я не в силах и не вправе уговаривать тебя остаться здесь, но не хотел бы я так сильно зависеть от воли женщины. Это неправильно. Женщина должна покоряться мужчине. Только так, — поддел меня шад.

— Погляжу я на тебя Джамал, когда встретишь ту самую и полюбишь по-настоящему. Любовь учит идти мужчину на компромиссы, — отшутился я. — И снова покосился на ту танцовщицу.

Она так и притягивала мой взгляд.

— Мне кажется, что у меня все же есть шанс. Вижу, одна из девушка все же тебе приглянулась? — Шад некоторое время понаблюдал за похожей на Ирис танцовицей. — Хм… Она не такая умелая, но в ней есть что-то привлекательное. Какая-то изюминка. Загадка… Решай, — он повернулся ко мне. — Если ты отказываешься, сегодня ночью она будет развлекать меня. Но я готов уступить дорогому гостю, — он уважительно поклонился равному.

Я только хотел ответить вежливым отказом, как вдруг что-то произошло. Похоже, наше повышенное внимание к одной из них не укрылось от остальных танцовщиц. Девушку взяли в кольцо и умело оттеснили в сторону, а на первый план снова вышла та самая гибкая змея, стараясь пуще прежнего. Да только долго это не продолжилось. Девчонку точно подменили.

Ловко извернувшись, она прогнулась, поднырнув под руку одной, повернулась уворачиваясь от другой, уверенно оттолкнула с дороги тех, кто рискнул преградить ей путь. Скользящим шагом, покачивая бедрами двинулась к помосту, умудряясь гибко и соблазнительно двигаться в танце на ходу. При этом она не сводила взгляда с шада, и ее глаза были такими же непроницаемо темными и блестящими, как и у него самого. В них глазах отражались многочисленные блики золотых огоньков, навевая ассоциации с ночным звездным небом и тысячей миров, откуда на нас глядят боги.

Опомнившись, остальные хайали бросились было к ней, но девчонка неожиданно ловко схватилась за рукоять кнута, притороченного к поясу сестры Бури. Точнее попыталась, но телохранительница успела перехватить ее руку. Не знаю, что бы произошло дальше, если бы не шад.

— Хаш! — скомандовал он в тот же миг, и сестра Бури, не стала препятствовать.

Свистнули кольца кнута, разворачиваясь в воздухе. Раздался оглушительный щелчок. Заводила, взвизгнув, на четвереньках бросилась в сторону, растеряв все свое изящество. Страх исказил лицо красавицы, сделав его совсем непривлекательным. Остальные девушки тоже остановились, а потом и вовсе испуганно ринулись к двери. Убедившись, что их никто не останавливает, они, толкаясь, выскочили из зала. Не обращая на них внимания, девчонка уже раскручивала кнут над головой. Было видно, что она умеет с ним обращаться.

Новый щелчок, и магические огоньки слетелись ближе. Я сам видел, как их зажигала та самая тетя Джамала, и тот похвастался, что призывательницы лучше во всем Авельене не сыскать, и что мало кто сможет управляться со светляками лучше. Я не стал спорить, но был уверен, что Ирис точно смогла бы…

И, кажется, эта девушка тоже может.

Тем временем девчонка соблазнительно прогнулась, демонстрируя плоский животик. Вытянула вверх стройную ножку, укрытую лишь полупрозрачными штанишками, а затем выпрямилась, наклонившись вперед. Я пожалел, что здесь стало так светло из-за кружащих вокруг нее огоньков. Это кружение отражалось и в ее огромных, как и у Ирис, темных глазах. Все сильнее я начинал верить, что гляжу на свою дайири. Танец завораживал и околдовывал меня. Заставлял терять ориентиры и границы. Видеть желаемое, а не действительное.

Я забывался и видел лишь ее. Мою Ирис. Мою невесту. Мою любимую. Грудь жгло все сильнее. Я испытывал иррациональную ревность к шаду, который уже спустился к самому краю помоста и расположился на ступеньках, с интересом наблюдая за танцем. Лишь мысль, что эта хайаль, которая заключила контракт и по нему обязана всячески развлекать и ублажать шада, удерживала меня на тонкой грани.

Храни меня Раэсса, но я готов устроить здесь грандиозный пожар. Такой же, что сжигает мою грудь изнутри нестерпимым огнем.

Столь странно я не чувствовал себя никогда в жизни, но и заставить себя не смотреть на необычную танцовщицу был уже не в силах.

Танцевала девчонка. Танцевали огоньки, подчиняясь кружащему в воздухе кнуту. Раздавались щелчки, умело вплетаясь в звуки музыки. Музыкантам надо отдать должное, они мигом подстроились и творили настоящую магию. Зрелище было великолепным, будоражащим, горячащим кровь. Оно будило что-то первобытное внутри, когда кнут то обвивался змеей вокруг талии. Черная плетеная полоса скользил, точно лаская по сияющей золотом коже. И вдруг раскручивалась, взлетала, заставляя огоньки бросаться в рассыпную. Щелчок!

Это зрелище и «Золотой плен» привело меня в такое состояние, что я, хоть убей, видел перед собой Ирис и только ирис. Поклясться готов, что это она. Слушаются же ее огоньки конце-то концов?

Я помотал головой, отгоняя жаркое наваждение. Но откуда бы ей здесь взяться? И почему сейчас она танцует для шада? Смотрит только на него, не на меня!

Околдованный Джамал свесил ноги с края помоста и пожирает ее жарким взглядом, поглядывая на свой амулет. Мне не видно, сколько лепестков там зажглось, и женится ли шад на танцовщице, если все, но то, что он напрочь позабыл о дорогом госте и своем предложении, бесспорно. И я не мог ему это позволит!

Не выдержав, позвал, чувствуя себя идиотом или сумасшедшим:

— Ирис!

Девчонка будто вздрогнула и сбилась с ритма, но тут же скользнула к шаду, когда тот призывно поманил ее ладонью. Протянул руку. Танцовщица, словно засомневалась, но готова была вложить в нее свою.

— Нет! — одним движением соскочил я с помоста.

Джамал обернулся, посмотрел на меня так, словно не понял, откуда я здесь взялся. Как и я, он был под сильнейшим впечатлением от происходящего.

— Ты все же решился принять мое предложение? — спросил он слегка охрипшим голосом и спрятал амулет в карман халата.

Я быстро покосился на танцовщицу. Решение нужно принимать прямо сейчас, и в этот миг снова свистнул кнут, обвиваясь вокруг горла шада и спасая меня от необходимости давать ответы.

Похоже, даже сестра Бури не ожидали ничего подобного, но сработала магическая защита. Кнут тут же вспыхнул огнем и осыпался, а шад ловко отпрыгнув, выхватил откуда-то кривой меч-кылыш. Глаза девчонки на миг прояснились, в них блеснула крайняя растерянность. Один взгляд в мою сторону, и я не помню, как оказался рядом.

Заключая ее в объятия огненных крыльев, я уже точно знал, что это она — моя дайири.

— Арессандро, что происходит? — шад стоял напротив, и направленный на меня клинок его меча светился мертвенно зеленым светом, бросая блики на его побледневшее лицо.

— Это… Это моя дайири, шад, — горло перехватывало от ярости, и мой голос звучал надтреснуто.

Внутри непроницаемого кокона моих крыльев металась и билась Ирис, пытаясь вырваться на свободу. С ней что-то было не так, и я уже понял, что именно.

— Не важно кто эта. девушка. Важно то, что она попыталась меня убить. За такое в Иррантии карают смертью, но я готов тебя выслушать, потому что дорожу нашими отношениями.

— Это я готов тебя выслушать Джамал, — уронил я. — Ты же понимаешь, нет такого дворца, который выдержит ярость огнекрылого, шад. И сестра Бури тебе не поможет, — я предупреждающе покосился на пытающуюся обойти меня сзади телохранительницу.

В этот момент кто-то тихо всхлипнул слева у входа. Это была та самая женщина, что занималась невестами. Она застыла на пороге, уставившись на мои крылья. Позади нее маячили стражники, но шад сделал всем знак не нападать.

— Арессандро, ты говоришь, что я должен объясниться? Но в чем я перед тобой виноват? — шад непонимающе прищурился.

Видно было, что и он едва сдерживает свою ярость и горячую южную кровь.

— Я помогу. У огнекрылых есть дайири — пара, назначенная богиней Раэссой. Одна и на всю жизнь. И я не понимаю, как так вышло, шад, что я оставил ее сегодня дома, чтобы уберечь ее нервы и чувства, а обнаружил среди твоих танцовщиц и под сильнейшим внушением. Таким, что она даже меня не до конца узнает.

Я смотрел на Джамала Акрама и ждал ответа. Под моим взглядом он еще сильнее изменился в лице. Без слов было ясно, что он понятия не имеет, что произошло на самом деле, но мне было важно узнать, что он действительно не имеет никакого отношения к Ваэлле и ее планам.

По той же причине я не спешил снимать воздействие с Ирис, но обнимал и гладил ее, стараясь успокоить. Она уже затихла, доверчиво прижавшись к моей груди щекой. И от этого простого движения жечь в груди стало немного меньше.

— Прости, я не знаю, что сказать, — опустил меч шад. — Уверен, у твоей дайири не было причин убивать меня, она ведь даже меня не знает. Да и все равно бы не вышло, а я бы ее убил, не зная, с кем имею дело. Мне кажется, кто-то желал нас поссорить? — Джамал твердо посмотрел мне в глаза. — Кому-то не выгодно, чтобы мы укрепили наш союз.

Помедлив, я кивнул.

— И я даже догадываюсь, кому именно.

— Предлагаю вместе во всем разобраться и наказать виновных.

Меч окончательно пропал из рук шада.

В тот же миг женщина в белом платье, имени которой я до сих пор не знал, отмерла и быстрыми шагами приблизилась к нему. Положила заметно дрожащие пальцы Джамалу на плечо, точно успокаивая, и подняла на меня полные слез глаза.

— Ваше всемогущество, скажите, как… Как зовут вашу дайири? — в этот момент из каждого ее глаза скатились по слезинке.

— Ее зовут Ирис Андери. Она из Раадрима, — ответил я, мгновенно осознав, с кем именно беседую.

Моя собеседница, сдавленно пискнув, начала оседать на пол. Ее подхватил Джамал.

— Тетя Ри? — шад был слегка обескуражен. — Зара, срочно позови лекаря! — обратился он к сестре Бури.

Молчаливая телохранительница лишь сверкнула глазами на застывших у входа с пиками наперевес стражников, и в коридоре тотчас послышался удаляющийся топот. Кто-то ринулся выполнять указание. Сама она подошла ближе и коснулась плеча шада, указав глазами на помост. Джамал, понятливо кивнув, уложил маму Ирис на помост, подсунув под голову одну из подушек. Сестра Бури, не смущаясь, вспорола женщине корсаж, облегчая дыхание. Затем проверила пульс на шее и, схватив со столика один из кувшинов, брызнула ей в лицо водой.

Этого оказалось достаточно, чтобы та открыла глаза.

— Тетя Ри, что что вами?

— Всего лишь нервное потрясение Джамал. Помоги сесть.

— Сейчас придет доктор Хоттаб… — Шад оглянулся на вход. — Да вот и он.

К нам уже спешил сухонький белобородый старикан с огромным замысловатым тюрбаном на голове, не иначе воспользовался порталом для скорости.

— Хатти Акрам. — потянулся он было к Риэлле.

— Я в порядке! — жестом остановила его Риэлла.

Голос леди Андери прозвучал так властно, что ей не посмели противоречить. После этого она снова повернулась к нам с Ирис, и в ее взгляде плескалось столько затаенной надежды и боли.

— Ваше всемогущество, покажите ее мне. Покажите мне мою малышку.

— Леди Андери, ваша дочь сейчас находится под влиянием ламеянки. Не уверен, что она узнает вас, но может совершить что-то нехорошее, — вынужден был ответить я.

И правда, хоть Ирис и затихла под моими едва тлеющими снаружи крыльями, я притушил огонь, чтобы ничего не поджечь. С моей дайири что-то не так. Она скорее затаилась, чем освободилась от влияния Ваэллы. В том, что это происки принцессы, я не сомневался. Ни у кого больше не хватит наглости и силы подстроить такое.

Риэлла беспомощно посмотрела на шада. Такие, как Ваэлла, большая редкость. Мало кто имел несчастье с ними столкнуться, и, похоже, раадримка вовсе не знала об их существовании.

— Теоретически, внушение ламеянки несложно снять. — шад в свою очередь покосился на доктора Хоттаба.

Тот согласно кивнул.

— Эта использовала розовые халлы, чтобы усилить влияние.

— Но ламеянки — не маги! — опроверг мою догадку шад. — Как бы она сумела это сделать.

— Эта — нашла способ, уж поверь.

— Вижу, тебе известно больше, — нахмурился шад.

— Довелось лично столкнуться. Правда в тот раз мне хватило оплеухи, чтобы стряхнуть ее волю с моего гвардейца, но сейчас не тот случай.

Я мог бы снять такое воздействие, не прибегая к столь грубым методам, чем сейчас и занимался, но пока безрезультатно. С Ирис было что-то иное.

— Може, попробуем освободить ее вместе? — предложила Риэлла, поднимаясь и делая шаг ближе. — Я имела опыт общения с менталистами. Сильные эмоции должны ей помочь.

— Хорошо.

Сомневаясь, я все же развеял огненные крылья, но продолжил сжимать в объятиях притихшую любимую. Потряс легонько, погладил по спине, зашептал в макушку:

— Ирис? Ирис, очнись!

— Арес? Ты… Ты все-таки узнал меня?

— Прости, что долго сомневался. Не мог поверить, что ты действительно здесь, да еще в таком виде.

Дайири смутилась и открыла рот, чтобы что-то сказать, но коротко обернулась, уставившись на шада. Ее враз точно подменили. Она рванулась из моих рук с такой силой, что едва успел ее придержать.

— Я должна. убить. пустиииии! — завыла она точно безумная, но вдруг остановилась, прекратив орать и сопротивляться.

Не успели мы выдохнуть свободно, как в воздухе материализовался ее ворон, почему-то теперь белый. Повинуясь молчаливому приказу хозяйки, он устремился к шаду. Махнула кривым кинжалом сестра Бури, но клинок прошел насквозь, не причинив темному духу вреда. Следом сверкнула алым магическая защита, наложенная на шада, но ворон лишь на секунду замедлился. Глаза моей дайири заволокло алым, сравняв зрачки и белки. Я ощутил мощный отток магии из ее ауры, и в тот же миг Птиц совершил второй рывок, пробив защиту Джамала.

Я не решился жечь его огнем, боясь навредить всем присутствующим. Слишком близко стояли друг к другу шад, мама Ирис, сестра Бури и старенький лекарь. И я не знал способа, как это предотвратить, зато понимал, на что способен ворон. Подозреваю, что против чуждого нашему миру темного существа в нашем мире просто нет подходящей защиты.

На деле все происходило так быстро, что не заняло и двух ударов сердца, и в самый последний момент вскинула руку Риэлла, отрывисто выкрикнув:

— Дарэ!

Ворон замер прямо в воздухе, словно замороженный. Между его острым клювом и выразительным носом шада осталось расстояние в палец. Глаза шада стали такими же круглыми, как у птицы, и он поспешно отодвинулся в сторону.

— Что это такое?

— Фамильяр Ирис, — буркнул я мрачно, пытаясь встряхнуть оцепеневшую дайири и подобрать к ней ключ, но она ни на что не реагировала.

Тем временем леди Андери, певуче заговорив на неизвестном мне языке, принялась рисовать прямо в воздухе какую-то схему. Линии накладывались одна на другую, составляя сложный геометрический узор, вспыхивали и светились разным цветами. Поверх схемы проступила вязь каких-то символов, знакомых мне по отдельности, но никак не складывающихся в единую картину.

Это была высшая магия. Настолько сложная, что моих скромных знаний не хватало, чтобы понять и десятой доли. На лбу леди Андери выступила испарина. Вытянутая вперед рука дрожала, когда она медленно повернула ее, словно удерживая ворона за горло. Тот сдавленно захрипел и неуклюже замахал крыльями, обильно роняя мелкие белые перья, которые так и не долетали до пола. Его тушка и нарисованная мамой Ирис схема наконец встретились, и Риэлла облегченно выдохнула, опустив руку.

В тот же миг ворон встрепенулся и, развернувшись, стремительной молнией ударил прямо в грудь Ирис. Та вздрогнула и часто заморгала. Ее глаза снова стали нормальными, утратив пугающий багрянец. Глянув на шада, она не сделала новой попытки его прибить, лишь прошептала одними губами: «Простите!»

А затем перевела взгляд на леди Андери. Я почувствовал, как напряглось и задрожало ее тело в моих руках. Сглотнув, она обернулась, словно не веря, и я кивнул, понимая ее молчаливый вопрос.

— Мама? — голос любимой прозвучал сдавленно. — Мамочка, это и правда ты? Пожалуйста, пусть мне это не чудится…

Ирис сложила умоляюще руки, словно обращалась к своему Вездесущему. Риэлла, издав невнятный звук, бросилась к дочери. Я не стал удерживать Ирис, но на всякий случай переместился ближе к шаду, чтобы в случае чего прикрыть его от очередного нападения. И желательно так, чтобы не навредить моей дайири.

— Ничего не понимаю, — пробормотал вконец обескураженный Джамал, опустившись на край помоста. Он вынул из кармана халата амулет на длинной цепочке и поднял на уровень носа. — Видишь, тут четыре золотых лепестка, и три серебряных. Я было решил… А выходит… — он лишь досадливо покачал головой.

— Выходит, что соя дайири — твоя троюродная сестра?

Шад только покивал.

— Понимаешь, раньше больше двух лепестков не зажигалось, а тут сразу все. Пусть и не все золотые. И что же теперь делать?

— Может, стоить устроит проверку не только знатным дамам? — предположил я.

— А ведь это мысль! — оживился шад. — Я сосредоточился лишь на самых знатных невестах, но что если мое счастье вовсе не там? Иррантия богатая страна, и в лице Фриденвелта у нее сильнейший союзник. Чего мне еще желать, кроме семейного счастья?

Я улыбнулся, любуясь на двух обнимающих и целующих друг друга родных женщин. Риэлла гладила Ирис по щекам, по волосам, что-то говорила, и у обоих ручьями лились слезы.

—.. ты же согласишься мне помочь? — услышал я лишь обрывок сказанной шадом фразы.

Что?! Нет, на такое я не подписывался. Нет у меня времени носиться с шадом по королевствам в поисках его идеальной жены.

— Прости, Джамал. Я и сам должен пбыстрее жениться, пока больше ничего не случилось. Как видишь, моя дайири мастер попадать в неприятности. Все должна знать, что она под моей защитой, иначе мне придется запереть ее подвалах замка, чего она мне не простит никогда в жизни.

— Знаешь, а я тебе завидую. Твоя невеста, как темное пламя. Нежна, точно морская пена, и непредсказуема как дождь в пустыне. Даже жаль, то она мне сестра.

— А вот об этом не стоит жалеть, — криво усмехнулся я.

— Да, ты прав. Это принесло бы проблемы.

— Кстати о проблемах.

Наш и взоры снова вернулись к обнимающимся матери и дочери.

Глава 24. Дайири для огнекрылого

Иррантия, летняя резиденция шада Джамала Акрама

Ирис Андери, дайири Арессандро Дарро Вэллора, правителя Фриденвелта

Меня невозможно подчинить, ведь ни один менталист не может влезть мне в голову, так? Так как же Ваэлле это удалось?

Цепляясь за эту мысль, я боролась. Изо всех сил боролась с внушенным мне приказом, чувствуя, как закипают мозги и темнеет в глазах. Если позволю этой тьме завладеть мной окончательно, то проиграю, думала я и не собиралась сдаваться, пока могу дышать.

Держаться помогает любимый запах. Объятья. Ощущение сильного тела рядом. Слова, что шепчет мне светлый.

— Арес. Арес, Арес. — беззвучно повторяю его имя.

В какой-то момент мне даже чудится, что все получилось, и я снова в норме. Но стоит обернуться и увидеть шада, как на несколько долгих мгновений, я все же теряю себя.

Приказ звучит снова, принуждая убить шада любой ценой, в этот миг моя магия снова мне подвластна. Я использую самое смертоносное мое оружие — темного духа. Наверное, мне бы удалось выполнить приказ, но мешает та самая женщина, которую я видела в коридоре с невестами. Она и останавливает Птица.

Словно в анабиозе наблюдаю за работой гения. Столь сложный ритуал, выполненный настолько быстро, меня поражает. Как и сама незнакомка, которая с каждым мгновением становится все ближе и роднее. Но я никак не могу осознать, кто она такая? Чужая воля, с которой я снова борюсь, туманит мозги. К тому же подпитывая Птица, я отдала ему столько магии разом, что нахожусь на грани обморока. Не падаю лишь потому, что Арес удерживает меня на месте.

А потом фамильяр возвращается. Стоит ему объединить наши сознания, как оковы чужой воли спадают с моего разума. Перед взором проясняется, и больше ничто не будит во мне кровожадность, при взгляде на шада. Едва слышно попросив у него прощения, я наконец могу сосредоточиться на женщине. Узнавание происходит стремительно, но я боюсь поверить глазам, опасаясь, что принимаю желаемое за действительное.

Но есть и иные доказательства моей правоты. Кто еще может подчинить светляков и заставить их летать строем? Или так ловко управиться с чужим фамильяром? Местные маги совершенно иначе работают с сущностями, уж я-то знаю по опыту. А здесь на ходу придумать такой ритуал и в столь короткое время… Даже в Раадриме на такое способны единицы, или никто.

— Мама? — звучит как комариный писк, и слезы против воли туманят мой взор.

Пугаюсь. Что если это тоже всего лишь часть коварного плана принцессы? Или мой разум не выдержал борьбы и сдался, подсовывая тот образ, который больше всего сейчас нужен? Вдруг от одного моего неосторожного слова она развеется? Растворится в воздухе. Исчезнет, снова оставив меня одну.

Я что-то лепечу, точно ребенок, отчаянно труся первой шагнуть навстречу, но мама делает это сама. Подбегает и заключает меня в объятия.

— Доченька! Ирис! Мое солнышко! Ты здесь, ты со мной. Это же настоящее чудо.

Она покрывает поцелуями мое лицо, мои волосы, мои руки. А я лишь хлюпаю носом, теряясь во времени и захлебываясь счастьем. Не сразу решившись прикоснуться, сама обнимаю и глажу, боясь, что если отпущу ее, все закончится. И вдруг ощущаю, как мама наваливается на меня, а ее руки слабеют.

— Помогите, у нее магическое истощение! — мгновенно понимаю причину обморока.

То, что Риэлла Андери сделала с Птицем здесь в Авельене, потребовало у коренной раадримки колоссального напряжения сил. У нее ведь не было времени на точные расчеты и поправки, удивительно, что она она, вообще, продержалась так долго.

Мужчины тут же оказываются рядом, и маму снова укладывают на помост, укрывают покрывалом. Второе Арес набрасывает мне на плечи, скрывая фривольный наряд. Благодарно стискиваю его руку, а к маме подскакивает бодрый старичок в огромном — вчетверо больше его головы — тюрбане и успокаивающе говорит на иррантийском.

Я ничего не понимаю и беспомощно гляжу на Ареса.

— Это доктор шада, — светлый, обняв меня за плечи, утягиват чуть в сторону, давая пространство для работы профессионалу. — Он говорит, что хатти Акрам в порядке. Такое уже бывало с ней не раз, и он знает, что с этим делать.

— Тетю Ри нужно отнесут в ее покои. Когда ей станет легче, ты сможешь ее навестить, сестра, — подходит шад и, остановившись напротив, жадно вглядывается мне в лицо. — А нам всем стоит обсудить то, что произошло. Я рад, что обрел еще одну сестру, но то, что она желала меня убить, слегка беспокоит, — усмехается он.

— Джамал, дай нам несколько минут. Ирис нужно переодеться и прийти в себя, а после она обязательно расскажет нам, как сюда попала, — просит светлый.

— Арес, — останавливаю его. — Это подождет. Неизвестно, что еще натворит натворить Ваэлла. Это она и посол меня похитили.

— Посол? — хмурится непонимающе шад.

— Абир Яхри. Он чем-то меня опоил и выкрал из дворца.

— Как случилось, что охрана вас выпустили? — интересуется светлый, и я предчувствую эпический разнос для всех его подчиненных.

Жму плечами.

— Понятия не имею. Я и выпила-то немного — всего два глотка вина. Мы праздновали успешное испытание прототипа. Кстати, именно потому я и очнулась раньше, чем похитители ожидали. Тогда-то и познакомилась с твоей бывшей невестой, а заодно узнала, что они в сговоре. Она разговаривала с послом в приказном тоне, видимо именно принцесса главная. На меня они не обращали внимания, и я попыталась бежать, но меня заметили. Ваэлла приказала мне молчать, не пользоваться магией и слушаться каждого, кто бы и что мне ни приказал, а после — усыпила… — мой голос срывается, когда я по новой осознаю весь ужас ситуации.

Лицо Ареса в этот момент становится страшным, и за спиной воздух плывет горячим маревом. Кажется, он едва держится, чтобы не стать огнекрылым.

Глажу его руку, и он унимает свой порыв.

— Что было дальше, — торопит шад с интересом слушающий эту историю.

Позади него в трех шага молчаливым изваянием застыла та девушка, которую я вначале приняла за надсмотрщицу. Она тоже внимательно слушает мой рассказ.

— Следующий раз я открыла глаза уже здесь. Меня разбудили, причесали, одели и приказали танцевать. Я танцевала, — не вдаюсь я в ненужные подробности. Не за чем светлому знать, что я должна была добиться расположения шада. — А потом вдруг поступил новый приказ — убить шада любой ценой, — я виновато кошусь на. двоюродного или троюродного братца?

То, что мой отец приходится родственником иррантийскому шаду, уже понятно. Значит, вот куда попала моя мама — в самое безопасное по мнению отца место. Что ж, он справился, и я обязательно вернусь, чтобы ему об этом рассказать.

— Новый приказ не мог поступить прямо сюда. Ламеянка должна быть поблизости от жертвы для этого. В большинстве случаев ей необходимо прикосновение, — принимается рассуждать шад.

— Как я уже сказал, эта ламеянка способна на многое. Если она может усиливать свое влияние, используя розовые халлы из ритуального ожерелья, то есть вероятность, что она использовала их и для управления Ирис на расстоянии.

Мужчины одновременно глядят на меня.

— Ирис, все же тебе нужно срочно переодеться, — в следующий миг светлый просто переносит меня в какое-то другое место. — Это мои покои. Скорее снимай все лишнее!

Я не спорю и, не стесняясь, поспешно сдираю с себя все лишнее. Кутаясь в поданное светлым покрывало, брезгливо рассматриваю богато украшенный наряд, лежащий на полу у моих ног.

— Тут несколько сотен камней! Как же определить, какой из них тот самый?

— Это будет розовый халл, — хмурясь, Арес присаживается на корточки и принимается водить ладонью над поясом и бюстье. — Нашел! Здесь и здесь, — он указывает на мелкую россыпь, украшающую вуаль в районе висков.

Еще несколько — крупнее — оказались на бюстье и поясе.

— Мне ведь не кажется, это напоминает замкнутый контур?

— Так и есть. Пока это было на тебе, камни воздействовали на основные энергетические точки твоей ауры.

— Значит, это с их помощью Ваэлла отдавала мне приказы? Настоящая ловушка!

— Они позволяли ей воздействовать на тебя на расстоянии и работали как усилители, подпитываясь твоей собственной магией, но… — светлый задумчиво смотрит на меня.

Похоже у него появилась какая-то мысль.

— Что? — поторапливаю я.

— Обычно ламеянке требуется прикосновение или прямой контакт, чтобы отдавать приказы подчиненным жертвам. Положим, халлы позволили ей увеличить расстояние воздействия, но оно все равно не может быть слишком большим. Это значит, что…

— Ваэлла где-то здесь, во дворце! — заканчиваю я за него.

Арес кивает.

— Осталось найти ее как можно скорее.

— Но где она может скрываться? Ее точно нет среди невест? — уточняю я.

— Их тщательно проверяли, у шада подробное досье на каждую. К ним ей будет сложно подобраться.

Задумчиво меряю небольшую, но роскошную гостиную шагами.

— Хочешь спрятать иглу, возьми игольницу побольше. Так говорят у нас в Тенидаре… — резко останавливаюсь. — Точно!

— У тебя есть идея?

— Когда я очнулась, то обнаружила, что нахожусь в странном месте. Огромное пространство под высоким куполом, и куда ни глянь везде шатры. Ровными рядами, точно военный лагерь из кисеи и шелков. И в каждом из этих шатров или палаток по девушке. Это, знаешь ли, производит впечатление.

— Хайалий шада, ты права! Именно там живут те, кто стал хайалью по контракту. Там едва ли не ежедневно появляются новенькие. Ваэлла наверняка воздействовала на смотрительниц, чтобы определить туда тебя. Что мешало ей самой поступить так же?

— Ничего. А с ее способностями передвижение по дворцу не столь ограничено, как у остальных. Достаточно коснуться пальцем.

— Именно! Теперь понимаешь, почему ламеянки повсеместно не в почете во всем Авельене? — усмехается светлый.

— Да уж. — я смотрю прямо на любимого. — Арес, а зачем Ваэлле убивать шада?

— Они с отцом мечтают получить выход к Солнечному морю. Собирались потребовать от меня военной помощи после женитьбы, было бы сложно отказать тестю. Но я не пожелал ссориться с соседом и союзником даже ради красавицы-жены, — он кривится. — Убив Джамала руками моей невесты, она желает втравить не оправившийся от войны Фриденвелт и Иррантию в новую войну. Дождавшись, пока мы ослабим друг друга, Айосанрия сможет добиться желаемого.

Теперь мне все ясно, и я даже не обижаюсь на его слова о красоте бывшей невесты. В конце концов, Ваэлла действительно красивая. Настоящая принцесса. Задевает другое.

— Скажи, она настолько тебе понравилась, что ты готов был смириться с тем, что она ламеянка?

— Я узнал об этом только после знакомства с тобой. Ваэлла тщательно скрывала свою суть ото всех, но прокололась, когда попыталась на меня воздействовать, и я выставил их с отцом из Фриденвелта.

— Вот как? И почему же с тобой ее внушение не сработало?

— Меня защитила наша связь, — Арес, широко и искренне улыбнувшись, притягивает меня к себе. — Признаться, я сначала злился. Мы ведь совсем не были знакомы, но боги лучше знают, кто нам идеально подходит.

— Согласна. Неожиданно получилось. Для меня тоже, но теперь я счастлива, что мы вместе, — мое недовольство сдувается как мыльный пузырь. — Но почему наша связь не защитила меня от воздействия Ваэллы?

— Она использовала халлы, напитанные моей магией.

— О чем ты говоришь?

— Брачное ожерелье, будь оно неладно. Я поступил как идиот, согласившись напитать его магией. То, что я огнекрылый, тоже сыграло свою роль. Помнишь, как было во время дуэли? Ты приняла переданную мной магию полностью. Вот и теперь тебе было так сложно сопротивляться, потому что Ваэлла воздействовала с помощью моей магии. Я и не предполагал, что все так обернется, прости… — морщится светлый.

— Не кори себя, — глажу его по гладко выбритой щеке. — Предусмотреть все невозможно. Все совершают ошибки, да не все стремятся их исправить. Ты уже смог предовратить войну с Иррантией и спас меня. Не думаю, что я бы пережила это покушение, не будь тебя радом.

— Светлый обнимает меня крепче, а я продолжаю рассуждать, наслаждаясь его близостью и родным запахом. — Я вот что думаю: у Ваэллы не получилось убить шада моими руками, к тому же она утратила контроль надо мной. Ей больше незачем задерживаться во дворце. Что если она уже далеко?

— Это вряд ли, — усмехается Арес. — Джамал приказал перекрыть все входы и выходы. Охрана предупреждена насчет способностей преступницы. Если она сделала глупость, управляя тобой из дворца, ей уже не выбраться незамеченной.

В дверь стучат — это служанка принесла мне одежду. Пока я переодеваюсь в спальне, Арес объясняет наши догадки, ожидающим за дверью безопасникам шада. Как только те уходят, приходит лекарь Хоттаб. Проверив мое состояние, он снова подтверждает, что со мной порядок, и никакого воздействия больше нет.

— Уважаемый Хоттаб, как там моя мама? Ей лучше? — интересуюсь я.

— Да. Она сейчас спит и проспит до утра.

Раскланявшись и витиевато попрощавшись, лекарь уходит.

— Они нашли посла, — огорошивает меня новостью Арес. — Безопасники сообщили.

— И как он объясняет свой поступок?

— Да никак. Ваэлла приказала ему все забыть.

— Все забыть? Ой, мамочки!.. — я хорошо представляю весь кошмар такого приказа. — Абир Яхри ничего не помнит?

— Абсолютно. Ни собственного имени, ни того, кто он такой и как оказался там, где его обнаружили.

— Далеко он ушел?

— Он даже не пытался сбежать. Судя по словам слуг, он появился дома примерно в то же время, когда ты оказалась во дворце. Так и простоял посреди собственного холла, не отвечая на вопросы и таращась в пространство. Перепугал все. Когда его забирали, он даже не сопротивлялся.

— Как думаешь, ему можно помочь?

— Им уже занимаются лучшие лекари.

— Я думаю, он не виноват. Скорее всего Ваэлла заставила его меня выкрасть так же, как заставила меня убить шада.

Арес только согласно кивает. В этот момент в дверь снова стучат. На дозволяющий окрик в покои заглядывает один из безопасников.

— Леди Андери, нам так неловко, но вы не могли бы одолжить нам ту одежду, что была на вас? Наши ищейки смогут идти по следу, ориентируясь на магические нити, что тянутся от камней к их хозяйке.

— Да-да, берите, конечно! — указываю на разложенный на полу наряд танцовщицы. — Все равно это не мое.

Отметив, каким взглядом провожает убежавшего паренька Арес, хмурюсь:

— Тоже хочешь принять участие в поисках принцессы? Что ж, иди…

— Для этого есть люди шада, а я лучше останусь с тобой, — светлый подходит ближе и дарит мне долгий и сладкий поцелуй. — Тебя ведь нельзя оставить одну ни на минуту. — Новый поцелуй, короткий и жалящий. — Я извелся, когда ты проходила испытания во дворце. — Еще поцелуй, и я прикусываю ему губу в отместку. Арес трогает языком укушенное место, и продолжает: — А в Долине Вулканов, когда я едва успел спасти тебя от гибели. Я бы это не пережил, — Арес замолкает, делая какой-то судорожный вдох, словно справляется с эмоциями.

— Поэтому я оказалась в твоих покоях?

— Да. Перенес тебя сразу, как только лекарь залечил ожоги и сказал, что тебе ничего не угрожает. Усилил защиту, насколько возможно, — светлый прижимает меня к себе крепкокрепко.

У меня ком встает в горле от такого проявления чувств, и чтобы не расплакаться, шучу:

— Теперь понимаю, почему балдахин был слегка подгоревшим. Наверное, ты даже забыл спрятать крылья, так спешил вернуть меня себе.

— Вроде того, — усмехается любимый.

Глажу его по спине, а затем отстраняюсь, заглядывая в глаза:

— Арес, я пойму, если ты захочешь принять участие в поисках принцессы. — шепчу, вопреки собственным словам комкая в кулаках его рубашку.

Голова кружится так, что чувствую себя на грани обморока.

— Ирис, лучше пусть шад занимается поимкой и наказанием убийцы. Поверь, твой хм… родственник весьма изощрен в подобных делах, я куда как более прямолинеен. Если найду Ваэллу первым, боюсь, уничтожу ее на месте за то, что она сделала с тобой. А это плохо для Фриденвелта.

— А шад? Как поступит он?

— Война с Айосанрией Джамалу тоже ни к чему, и мне очень интересно, как он поступит, — хищно усмехается светлый, что не предвещает для подлой принцессы никаких поблажек.

— Так что. Ирис, а ты давно ела? — внезапно Арес меняет тему и хмурится, вглядываясь мне в лицо.

— Завтракала еще во Фриденвелте. — как давно это было! Да и мне от волнения кусок в голо не лез.

— Понятно. То-то у тебя тени залегли под глазами.

Спустя несколько минут мы наслаждаемся вкусной едой принесенной прямо в покои. Точнее, наслаждаюсь я, только сейчас осознав, насколько голодная. Арес почти ничего не ест, только смотрит на меня и улыбается, предлагая самые вкусные кусочки. Он подкладывает их мне на тарелку, а иногда и сразу в рот. В отличие от меня, светлый знаком с местной кухней, так что я ему доверяю полностью.

Долгий и очень непростой день сказывается, мы засыпаем в обнимку. Я — абсолютно счастливая, ведь несмотря на все коварные планы Ваэллы мы невредимы и вместе. Но главное — то, во что я до конца никак не могу поверить. Я нашла с маму! Еще вчера вечером я и мечтать не смела о подобном!

Нас никто не беспокоит до самого утра. Арес просыпается первым, и я открываю глаза, ощущая легкие поцелуи на своих губах.

— Вставай, дайири. Шад желает, чтобы мы позавтракали в семейном кругу, — улыбается светлый.

— И мама? — сонливость слетает с меня в тот же момент.

Арес кивает и зовет служанок, чтобы те помогли мне привести себя в порядок и переодеться. Вскоре мы уже завтракаем, сидя прямо на подушках за низким столом. Мужчины рядом, и мы с мамой тоже, чтобы было удобнее разговаривать. Мы не можем надышаться и насмотреться друг на друга, не то что наговориться. На глаза и у меня, и у нее то и дело наворачиваются слезы, какую бы тему мы не затронули.

Чтобы не смущать, поглядывающих на нас мужчин и чувствовать себя свободнее, предпочитаем откланяться, и мама приглашает меня в собственные покои. Где мы можем говорить спокойно и не стесняясь.

— Это все я виновата, — Риэлла Андери винит себя в произошедшем. — Не смогла вовремя отступиться и посвятить себя семье. Это все мои амбиции. — она мечется по гостиной, заламывая руки.

— Перестань, мама. Ты была отличным Алым Лучом. Лучшим! Никто не застрахован он предательства и подлости, каким бы мудрым и прозорливым ни был.

— Хайдар… Твой отец поплатился жизнью, защищая меня. Он отдал мне всю свою магию огнекрылого, чтобы я смогла выжить в Авельене, да еще и переместил прямо во дворец, где меня приняли. Я жила в безопасности, но больше не могла вернуться в Раадрим. Не знала, что стало с тобой. Жива ли ты или погибла. Ты осталась одна и росла среди врагов, не помня себя и подвергаясь опасности. Тебе подселили темного духа и пытались использовать в собственных целях, только чудом ты справилась и выросла такой замечательной девочкой. Так не должно было быть!

— Мама, перестань убиваться! Главное, сейчас мы снова вместе, и я тебя не оставлю. Вот только.

Я внезапно подумала о папе, но не стала пока ничего говорить. Мама пока не знает, что он не погиб, а его дух все еще существует и привязан к нашему дому. У меня возникла одна сумасбродная идея, но для этого мне нужны мои гениальные и немного сумасшедшие друзья. А еще необходимо заглянуть в Алый Гримуар Андери, который остался в моем особняке в Раадриме. Кажется, там я видела один ритуал, который может мне помочь воплотить идею.

Если все получится, то это будет отличный сюрприз для мамочки, ну а если нет, тогда я просто расскажу ей о том, что стало с папой и обязательно что-нибудь придумаю, чтобы она смогла его навестить. Или вместе придумаем. Вместе мы на многое способны.

Я невольно улыбнулась собственным мыслям.

— Мамочка, давай не будем печалиться о прошлом, — крепко обняла Риэллу. — Его уже не изменить. Давай постараемся сделать все, чтобы быть счастливыми здесь и сейчас. — Видя, что мама все еще переживает, я решила ее отвлечь. — А хочешь. Хочешь я покажу тебе своих фамильяров?

Весь день мы проводим вместе, говорим обо всем на свете. Даже спорим, когда дело касается науки, обедаем вдвоем в покоях, а ближе к вечеру к нас зовут на ужин в узком семейном кругу.

— Я ужасно соскучился, — шепчет мне на ухо Арес. — Притискивая к себе за талию.

В нашу сторону синхронно косятся мама и шад. И взгляды у обоих. Ну точно наседки, завидевшие коршуна! Арес тоже это замечает и с легким полупоклоном поворачивается к ним, не думая меня отпускать.

— Прошу прощения, не сочтите за наглость, но так вышло, что раньше мне было не у кого просить руки Ирис, так что сообщаю, что намереваюсь взять ее в жены. Ирис не просто моя невеста. Она — дайири огнекрылого. Настоящая истинная, прошедшая ритуал Раэссы.

Мама и шад многозначительно переглядываются. Похоже, им не нужно объяснять, что это значит.

— Я понимаю вопрос решенный, и наше мнение не имеет значения? — усмехается Джамал Акрам.

— Так и есть, — чуть разводит руками Арес. — Прости, дорогой друг.

Точнее разводит он одной рукой, вторая — занята. Так и лежит по-хозяйски на моей талии. И мне кажется, что он просто боится отпустить меня хоть на мгновение.

— Надеюсь, не было никакого принуждения? — не унимается шад.

Мама только улыбается. С ней мы за день успели обсудить и это.

— Мы не спрашивали друг у друга согласия, если вы об этом, великий шад, — я отвешиваю кузену вежливый полупоклон и бросаю быстрый взгляд на Ареса, едва сдерживая смех. — Но смею заметить, это я начала первая, привязав к себе правителя Фриденвелта. Он лишь отплатил мне той же монетой.

Мужчины светло и заразительно смеются, мы с мамой улыбаемся.

— Ты выйдешь за меня, Ирис? — вдруг поворачивается ко мне Арес и берет мои руки в свои.

Теряюсь лишь на одно мгновение, испытав приятное волнение от повторенного вот так при всех такого важного вопроса.

— Да, любимый.

В этот миг между нами столько тепла и понимания, что неважно уже где мы, и кто на нас смотрит. Я сама тянусь к губам светлого, и он запечатлевает на них самый целомудренный поцелуй из всех, что между нами были.

— Я так понимаю, это можно считать за официальное объявление о намерениях? — улыбка шада становится еще хитрей и коварней.

— Именно так.

— Тогда уже к утру весь Авельен будет знать, что смотрины у шада Иррантии прошли успешно. Его друг Арессандро Дарро Вэллор выбрал в жены одну из кузин Джамала Акрама.

После теплого и веселого ужина, где к нам присоединяются еще несколько членов семьи Акрам. Таких же темноглазых, черноволосых и говорливых. У шада такое количество родственников, что я только диву даюсь. Хотя как иначе, когда в твоем распоряжении целый хайалий? В общем, мне еще предстоит привыкнуть и освоиться, но даже сейчас я себя почувствовала полноценным членом большой семьи.

— А что с Ваэллой? — спрашиваю я позже, когда мы уходим в покои Ареса — мы остались еще погостить.

Право находится здесь вместе с будущим мужем я отвоевала в неравном бою с мамой и шадом, напомнив, что как-то жила до сих пор без их гиперопеки и уже давно взрослая девушка, к тому же дипломированный призыватель и без пяти минут Алый Луч в Раадриме. Так что ни к чему уже все эти условности. Моей репутации точно хуже не будет. Как ни странно, со мной соглашаются, разве что шад отмечает, что я самая дерзкая изо всех его кузин.

— Ее нашли еще вчера вечером. Как мы и думали, ламеянка притворилась одной из хайалей. Шум поднимать не стали. Вывели обманом в коридор вместе с несколькими другими девушками. Специально подобрали рыженьких, вроде как по запросу шада. А там ее перехватила сестра Бури. У нее иммунитет к влиянию ламеянок. Халлы принцесса пришила к одеянию, так что пришлось сразу лишить ее и одежды. Без халлов она стала куда менее опасной.

— Она хитрая, раз сумела столько раз выйти сухой из воды. Что с ней будет теперь? Отправят восвояси или казнят?

— Ну что ты! Казнить принцессу другого государства несколько опрометчиво, не находишь?

— Шад потребует выкуп у ее отца?

— Джамал решил, что принцессу сначала необходимо наказать как следует.

— И что же он сделает? Разве это будет чем-то отличаться от казни?

— Принцесса сама загнала себя в ловушку. Ты знаешь, у нее ведь настоящий контракт хайали. Она заставила Абира Яхри помогать, вот ее и оформили как подобает по его приказу. Полное довольствие и никаких вопросов. Незаметно влияя на прислугу, Ваэлла отвертелась ото всех нежелательных обязанностей, а выбраться планировала точно так же — с помощью посла. Да не тут-то было.

— Я не совсем понимаю, в чем же будет ее наказание?

— Это ты просто не видела контракт. Вот, взгляни на список обязанностей.

Арес сунул мне довольно пухлый документ, где были прописан приличный перечень того, что должна и чего не должна конкретная хайаль. По мере прочтения у меня краснели щеки и глаза лезли на лоб. Нет, ничего такого, но навредить шаду или кому-то из его близких ей будет очень и очень сложно. Я на тот момент не попадала под эту категорию, так что магическая кара не сработала, но теперь все иначе. Шад официально признал мое родство.

— Контракт заключен на год. Ты хочешь сказать…

— Именно! Шад решил сделать вид, что знать не знал ни о какой принцессе айосанрийской, а у него в хайалии просто появилась еще одна девушка. Пришла добровольно и контракт заключила по собственному желанию подписавшись под каждым пунктом. Магическая печать это подтверждает, сказать, что ее заставили — невозможно. Не придерешься, даже если очень захочется.

— То есть, Ваэлле придется. — я покосилась на внушительный список местами весьма специфических требований и хихикнула, закрыв рот ладошкой.

— Придется ей поработать как следует. Может, научится чему новому. Например, игре на музыкальных инструментах или местным танцам. Кстати, о танцах, где ты так ловко научилась танцевать?

— Так уж и ловко! — смущаюсь я. — Просто повторяла за другими девушками, как могла.

— А кнут? Я не знал, что ты так ловко с ним управляешься. Это выглядело… весьма эротично, — окончательно смущает меня Арес.

— Так ведь я призыватель! У нас в ходу не только хлысты. Ходила на факультатив по использованию разных орудий подчинения и даже в соревнованиях учувствовала на третьем курсе. Заняла первое место. Потом правда забросила это дело. Были предметы поважнее, а если хватает магии и знаний, то простого хлыста вполне достаточно.

— Ты открываешься мне с новых сторон. Сколько в тебе еще загадок?

Глава 25. Счастье — быть вместе

Месяц спустя

В нетерпении переминаюсь с ноги на ногу стоя поодаль от портала, затянутого зеркальным маревом. Вот у самой земли его поверхность едва-заметно прогибается, выпуская на нашу сторону фигуру в белом. За ней вторую, третью, четвертую, пятую и шестую — все в защитных накидках. Гейл с Жаком, Гас с Люсиль — они до сих пор вместе. И Кати плюс один.

Пусть наша дружба с менталисткой зародилась совсем недавно, но я испытываю к ней искреннюю приязнь и надеюсь, что мы и впредь останемся подругами. Амулеты, доработанные Рыжим, уже пошли в производство, так что можно было не ограничивать себя в количестве гостей. Что там у Кати с личной жизнью я не знала, потому дала ей возможность привести с собой подругу или парня. Втайне я переживала, чтобы она не чувствовала себя одинокой среди моих друзей. Менталистка воспользовалась возможностью, и теперь мне было жутко интересно, кого же она привела.

Едва не подпрыгивая от нетерпения жду, когда гостей выпустят из своих цепких рук лекари. Но вот осмотр заканчивается и, разместившись на диванчиках с кружками настоя в руках, новоприбывшие принимаются с любопытством осматриваться. Вдруг внимание одной из «накидок» обращается ко мне:

— Ирис! — раздается флегматично-радостный вопль Гейл.

И как только она умудряется совместить одно и другое?

Срываюсь с места и внезапно попадаю в круговерть приветственных объятий, и поцелуев прямо через тонкую защитную ткань. Сердце заходится от тепла и радости. Оказывается, я по всем успела соскучиться. Наперебой мне задают вопросы, что-то рассказывают, и я не знаю, какой из «накидок» отвечать раньше. Жак и Гейл обещают похвастаться помолвочными кольцами, как только будет можно. Гас ворчит на Люсиль, которая не желает отпускать меня и шепчет на ухо, что некромант сделал ей предложение. Я только рада за них. Главное, чтобы все были счастливы. Ведь, когда счастлив сам, хочешь осчастливить весь мир. Все миры.

— Кати! — обнимаю подругу по работе, которая тактично ждет своей очереди, — Я так рада, что ты тоже здесь. Уже со всеми познакомилась?

— Да. Я тоже счастлива тебя увидеть. Ты. О! Ирис, от тебя такой мощный поток позитива и счастья исходит, что мне хочется петь и смеяться! — откровенничает она, обмахивая себя ладошками.

Мы смеемся.

— Так и есть, Кати! Так и есть. Кстати, а кто это с тобой? — спрашиваю шепотом, и мы вместе поворачиваемся к гостю, чья личность пока остается для меня загадкой.

— Здравствуй, Ирис, — усмехается последняя «накидка» голосом Ридриха Ронна Первого.

— О… — оторопело застываю я. — Ваше величество, вы же… Но как…

Арес приглашал императора Тенидара на нашу свадьбу во время последних переговоров, на которых я тоже присутствовала. Но тот отказался, сославшись на то, что не может оставить государство. Посмеялся, что безопасники его не отпустят и даже поздравил заранее.

— Успокойся, Ирис. Я здесь неофициально. Даже инкогнито. Ты бы знала, какую операцию пришлось провернуть, чтобы улизнуть незаметно, но мы справились.

— Это! Это же безрассудство!

— Мне не впервой сбегать от бдительного ока нянек, — светло и чисто смеется Ридирих Ронн Первый. Самый несносный из императоров.

— Но Арес тебя не смог встретить, как подобает по статусу.

Мой будущий муж сегодня решил устроить внеочередную проверку на самых опасных местах границы, чтобы завтра обойтись без неприятных сюрпризов. После того, как меня похитил посол, многое во Фриденвелте изменилось, и безопасности сейчас уделяется повышенное внимание. В какой-то момент мне даже пришлось проявить характер, иначе пришлось бы сидеть взаперти постоянно или передвигаться, окруженной в три слоя магическими щитами и завесами. Пришлось светлому выкручиваться, чтобы такая сверхопека меня не раздражала.

— Ничего страшного, я как-нибудь переживу, что обошлось без фанфар, — иронизирует Ридрих. — И, Ирис. Лучше пусть никто не знает, кто я на самом деле. Всего лишь еще один твой друг.

Я не вижу, но знаю, что он подмигивает.

— Хорошо, как скажешь. Но я предупрежу герцога Шантера. Он знает, как правильно поступить в таком случае.

— Спасибо. Кстати, когда уже можно будет снять это? — он двумя пальцами оттягивает скрывающий лицо капюшон.

— Судя по времени, сразу как разместитесь в покоях.

Чуть позже, провожая друзей в гостевое крыло, где для них уже были приготовлены покои, я маялась от трепетного ожидания, когда мы сможем поговорить спокойно. Ведь совсем скоро за мной придет шад Джамал Акрам. Кузен лично сопроводит меня порталом в Иррантию, откуда они с мамой меня доставят на церемонию, так что увижу я всех только завтра на празднике, и вряд ли получится нормально поговорить.

— Значит, решила остаться в Авельене насовсем? — интересуется Ридрих, пристраиваясь рядом.

— Ага, — просто киваю. — Арес не разрешит мне бегать туда-сюда между мирами.

Отчего-то мне сейчас немножко неловко. Словно я не оправдала его доверие. Ридрих вздыхает:

— И кто же будет моим новым Алым Лучом? Я рассчитывал на тебя, — шутит он.

— Как это кто? Конечно же Руфус Маклюс. По-моему, самая подходящая кандидатура, если выбирать среди выпускников нашей академии.

Ридрих только смеется.

— Рид, не издевайся над Ирис! — мягкий голос Кати раздается рядом. — Я чувствую, как у нее сжимается совесть от каждого твоего слова.

— Ты намного лучше чувствуешь тонкие эмоции, малыш, — Ридирих находит ее руку и прикладывает к губам.

— О! — я даже останавливаюсь. — Так вы…

— Да, мы теперь вместе. Спасибо тебе за те слова, что ты мне сказала тогда в палатке перед отбытием в Авельен. И за отказ. Ты во всем была права.

Улыбаюсь ему искренне и чисто.

— Я рада, что все так получилось. Это правильно.

Подчиняясь порыву, обнимаю сразу двоих.

— Ой! Я же не уточнила, какие нужны покои. Их готовили для Кати, там две спальни и гостиная, но. Наверное, надо приказать, чтобы подготовили другие, более достойные.

В этот миг осознаю, что мне отчаянно не хватает того самого образования, когда юных аристократок учат управлять имением и прочим хозяйственным моментам, от которых я, мягко говоря, далека. Сейчас бы мне это пригодилось.

— Не суетись. Пусть все остается как есть. ы отлично разместимся и так. Много ли надо тем, у кого уже все есть?

«Накидка» Ридрих смотрит на любимую, и даже слой едва заметно мерцающей серебристобелой ткани не мешает мне увидеть выражение его темных глаз.

— Ладно. Я попрошу герцога Шантера все устроить как надо. Он точно знает.

Разместив друзей, проскальзываю следом за Г ейл и Жаком, захлопнув двери прямо перед носом бдительных гвардейцев.

— Леди Андери. — каким-то чудом дверь успевает придержать Эрик — камердинера Ареса.

Он будто бы невзначай всегда оказывается рядом, где бы я не находилась, чтобы помочь или предупредить. Внешне напоминающий облагороженного наемника-громилу, чем личного слугу властителя, высококвалифицированный боевой маг не иначе, как ходит за мной попятам под заклятием невидимости. Не сомневаюсь, что прежде он состоял в каком-нибудь специальном отряде, прежде чем переквалифицироваться.

— Пусти дверь! Я Аресу пожалуюсь.

— Его всемогущество просил присмотреть за вами…

— Эрик, это мои друзья! Я здесь в полной безопасности. К тому же на мне — это! — я потрясаю целой связкой различных защитных амулетов, без которых меня наотрез отказывались пустить в портальный зал.

— Эта леди — проклятийница. Очень сильная, — понизив голос «открывает мне глаза» телохранитель.

— Да неужели! А то я не знала. Я с этой леди несколько лет жила в одних покоях и как-то выжила.

Хмыкает Г ейл, которая прекрасно слышит нашу перепалку.

— Госпожа, его всемогущество меня в пыль сотрет, если с вами что-нибудь случится.

— Эрик, Вездесущим и Раэссой тебя прошу, дай мне несколько минут. Ничего со мной не сделается.

— Клянусь вам, что никогда не причиню вреда леди Ирис Андери, — чуть кланяется «накидка» Гейл и задумчиво вздыхает: — Даже если бы хотела, вряд ли бы у меня это получилось.

— Как это?

— Похоже, мои проклятия здесь не работают.

— Постой! Что ты хочешь этим сказать? Ты что уже что-то применила?

— Хотела экстренно отправить твоего навязчивого друга эм. в уборную, чтобы дать нам несколько минут на разговор, но ничего не вышло. Совсем иначе работает магия, почти отсутствуют темные потоки. Мне совершенно нечем оперировать.

— Ого.

— Ладно. Я буду прямо за дверью. Зовите, если помощь понадобится, — нехотя идет на уступки Эрик.

— Спасибо! Я все-таки умудряюсь быстро закрыть дверь и поворачиваюсь к необычайно молчаливому сегодня Жаку. Болтливый артефактор сегодня еще ни слова не произнес. — У вас получилось?

Вместо ответа из длинного, скрывающего кисть, рукава накидки, показывается продолговатый амулет на цепочке. По форме он напоминает листовидный клинок с круглым отверстием в широкой части — ближе к гарде, если бы она была. В этом отверстии небольшой перламутровый шар, напоминающий жемчужину, который с виду никак к остальному амулету не крепится, и между тем не выпадает.

Мгновенная слабость в ногах заставляет меня ухватиться за спинку дивана.

— Ирис? Эй! — первым спохватывается Рыжий. — Ты это чего?

— Кажется, она сейчас грохнется в обморок! Держи ее!

Они с Гейл переглядываются и быстренько помогают мне усесться, приносят воды.

— Лучше? — Гейл пока бегала, стащила капюшон от накидки, чтобы не мешался.

Все равно уже пришло время от нее избавиться.

— Да… Что-то накатило. Сильно переволновалась. Боялась, что ничего не получится.

— Мы сделали все, как ты и сказала. Пришлось повозиться с формой и провести несколько испытаний.

— Несколько? Да вы с Гасом и Люсиль всех призраков в моем фамильном замке в амулеты пересажали! — возмущенно зыркает на него Гейл.

— Чего им будет-то? Хоть слуги у вас увольняться перестанут. И мама твоя, кстати, осталась довольна. Она их всегда побаивалась. Теперь теща целиком и полностью на моей стороне, — довольно ухмыляется Рыжий.

— А ритуал? Его удалось провести?

— Без Руфуса мы бы не справились, — виновато разводит руками Жак. — Но он нормальный парень, когда не задается. Быстро во всем разобрался.

Я киваю. Поначалу я планировала сделать все самостоятельно, но Арес не отпустил бы меня из Авельена, а самому в Раадрим ему пока что нельзя. Привлекать кого-то со стороны и давать ему в руки Алый Гримуар — чревато. Благо я успела выяснить у мамы, как можно его прочесть без нашего присутствия. Оказывается, это можно было сделать, если не выносить его из особняка Андери. Вот такое, оказывается, простое решение, до которого не додумался в свое время Никеш Маклюс.

— Руфус сильно помог. Передайте ему мою благодарность.

Я протягиваю руку за артефактом, внутри которого теперь находится мой папа. Пальцы подрагивают, я сглатываю слюну, когда кладу неожиданно холодную вещицу на ладонь.

— Он спит. Чтобы его разбудить, потребуется кровь огнекрылого, но полагаю, это-то как раз не проблема? — поясняет Рыжий.

Кивнув, надеваю цепочку на шею и прячу амулет за пазуху.

В тот же миг раздается стук в дверь и доносится приглушенный голос Эрика:

— Леди Андери, кортеж шада Джамала Акрама уже ждет вас во у портала во внутреннем дворе. Следует поторопиться.

— Да-да! Уже бегу! — отзываюсь я, вскакивая на ноги. — Ой, вы же так и не показали мне кольца!

— Жак? — поворачивается Гейл к Рыжему, и тот вдруг принимается мяться. — Где наши кольца? — наступает на него проклятийница.

— Понимаешь, случился казус…

— Какой еще казус?

— Ну, — ведун смотрит на меня, словно это я его допрашиваю. — Сюда же ничего не пронести, кроме защитной накидки и самого себя.

— Ой, точно! — я прикладываю руку к тому месту, где под одеждой холодит мою грудь артефакт с духом Хайдара Акрама. — Но как тогда?..

— Я просто взял его в рот. И кольца.

— Ты. Ты что, их проглотил?! — Гейл теряет привычное ей самообладание.

— Ну, когда тот отвар пили. Они как-то сами по себе проглотились. Они же ма-а-аленькие. А амулет не пролез.

— Ах ты бездонная глотка! Отдай кольца немедленно! — наступает на бедного Рыжего разъяренная проклятийница.

Уверена, будь она сейчас способна использовать магию, кольца бы испугались и вышли. Есть мысль, что она и без магии придумает способ, так что предпочитаю при этом не присутствовать.

— Ребята, вы не представляете, что вы для меня сделали! Увидимся завтра!

Я поспешно ретируюсь.

Фриденвелт, столица, дворец правителя Арессандро Дарро Вэллор, правитель Фриденвелта

Сегодня для меня было важно все — и убранство церемониального зала, и список блюд, но особенно придирчиво я отнесся к списку гостей. В этот раз он уменьшился на треть. В прошлый раз было чересчур много айосанрийцев, которых желали видеть Ваэлла с отцом, а сейчас это были только желанные или полезные гости. И то я загонял разведку и безопасников, но получил полное досье на каждого, кто оказался сегодня в пределах дворца.

— Вашество, — робко позвал Гансо.

— Что?

— Ожерелье… Кажется, вы про него совсем забыли за прочими заботами? — мягко напомнил секретарь.

Я был готов к подобному вопросу.

— Никакого ожерелья не будет, Гансо.

— Но как же?

Вопросительно моргнув, секретарь не выдержал и провел рукой по волосам. При этом один непокорный вихор все-таки умудрился отклеиться от тщательно прилизанной прически, и теперь как всегда задиристо и дерзко торчал, о чем особенно нарядный сегодня Гансо и не подозревал.

— Для нас с Ирис это пройденный этап. Однажды мы уже надели рейдлы друг другу.

Я не сумел сдержать вздоха. Да, мы с Ирис вместе и любим. Но мой собственнический инстинкт нашептывает, что крылатое солнце могло бы каждому в Авельене рассказать, что мы созданы друг для друга. Никто бы не посмел даже взглянуть на мою дайири — на огонь моих крыльев.

— Я не понимаю…

— Они были настоящие, — повернулся, грустно улыбнувшись, удивленному секретарю и пояснил: — Те рейдлы были настоящие, а не пустые символы, которые и использовать-то теперь неловко. Только Раэссу оскорблять.

— Все равно ничего не понимаю, — мотнул головой Гансо.

— Как-нибудь потом расскажу, а сейчас пора идти к гостям. С минуты на минуту появится Ирис.

Шад Джамал Акрам сделал все, чтобы его кузина появилась с помпой. Сначала из большого портала появились целых три сестры Бури, двигаясь настолько плавно, словно парили над поверхностью. У каждой к поясу был приторочен такой же кнут, каким так ловко орудовала Ирис.

Следом за ними выступил отряд эричей — элитных иррантийских воинов в традиционных одеждах и с кривыми мечами наперевес, откровенно поблескивающих разрядами магии. Они выстроились полукругом и синхронно отдали честь, а следом из портала, кто бы сомневался, появился магикар эксклюзивной модели. Шад, как законодатель мод, первым в Иррантии обзавелся новинкой. Над толпой гостей, высыпавших во двор, чтобы полюбоваться приездом невесты, пронесся синхронный вздох. Внушительные габариты, изящные линии, открытый верх. Вся поверхность новейшего средства передвижения была украшена баснословно дорогим солнечным жемчугом, и мерцала всеми оттенками белого в лучах, стоящего в зените, светила. Действительно было на что поглазеть и чему удивиться.

Но пассажирка магикара превзошла все прочее, затмив сиянием глаз блеск великолепного платья и драгоценностей. Лишь краем глаза отметив, как из портала продолжают выходить гости, я направился к ней, чтобы подать руку и помочь выйти.

— Привет! — смущенно шепнула Ирис.

Подобное внимание было ей непривычно, и я чувствовал, как она тушуется, хоть и старается держаться.

— Я безумно соскучился, — шепнул в ответ я и крепче стиснул ее холодную ладошку.

В тот же миг за ее спиной развернулись огненные крылья, заставив публику ахнуть. Пламя заструилось и по подолу плавно меняющего цвет платья. Его языки играли, не обжигая и меняя цвет. Создавая непередаваемую игру цвета и света. Я сам на мгновение застыл, только время спустя осознав, что именно вижу.

— Это мама постаралась и спрутик, — улыбнулась моя невеста. — Правда, красиво?

— Невероятно! — выдохнул я. — А это не опасно?

В душе мне хотелось поскорее снять с нее это великолепие, но я промолчал.

— Конечно нет. Это ведь мой фамильяр. Он не может мне навредить.

Разговаривая, мы и отправились прямо в Зал Церемоний, чтобы приступить к ритуалу немедленно.

— Не поверишь, но мне хочется, чтобы все поскорее закончилось, — смущенно призналась моя дайири. — Не привыкла я к такому повышенному вниманию.

— Но ты ведь надеялась стать Алым Лучом, разве нет?

— Это другое. Там все бы смотрели на Ридриха, а не на меня.

— Много ты понимаешь! — усмехнулся я, едва сдерживаясь, чтобы не свернуть в ближайшую потайную нишу и не зацеловать эти припухшие губы.

Но наше внезапное исчезновение взволновало бы охрану, потому пришлось вести себя прилично и дожидаться момента, когда я смогу это сделать официально у всех на глазах. И все же нам пришлось подождать, чтобы дать возможность впечатленным гостям немного успокоиться и собраться в церемониальном зале.

Пока мы терпеливо дожидались в сторонке, я скользил взглядом по собравшимся, иногда останавливаясь на отдельных лицах. Вдруг в толпе возникло какое-то оживление. Кажется, кое-кто умудрился отвлечь внимание от нашей пары.

Конечно же это был шад! Кто бы сомневался!

Джамал Акрам шел по проходу, выделяясь непривычной одеждой и вычурным тюрбаном, богато украшенным перьями. Чуть впереди него — сразу за троицей сестер Бури — шествовала леди Андери, держась за локоть герцога Шантера. Из-за их фигур и пышного белого платья тещи, я не сразу сумел разглядеть, на что так таращатся придворные.

Только когда процессия приблизилась, увидел, что на тонкой цепочке Джамал вел живую гиеру — огромную зверюгу, пятнистую и хищную. Ее зад был с виду мелковат по сравнению с мощным передом, а челюсти, усыпанные страшными зубами, казались слишком массивными по сравнению с маленьким черепом. Злые глазки навыкате зыркали по сторонам. По мере приближения, комментарии гостей становились все более внятными. До меня отчетливо донеслось:

— Раэсса, что за уродливое создание!

— Вот это мерзость! Фу!

— Зачем иррантиец притащил сюда «ЭТО»?

Я и сам задался тем же вопросом. В этот момент Джамал перехватил мой взгляд и подмигнул.

— Арес? — потянула меня за рукав Ирис.

— Да, любимая?

— Мне… Мне нужна твоя помощь, — она бледнела и смущалась. — Я… Мне немного неловко.

— Гансо, скажи Шантеру, чтобы отвлек гостей, — тихо приказал я секретарю, который предусмотрительно держался рядом, как только мы появились в зале церемоний.

После я крепче стиснул руку дайири и перенес нас в кабинет.

— Интересный выбор, — Ирис осмотрелась и сглотнула.

— Если бы я перенес нас в наши покои, то мы бы оттуда долго не вышли. Ты такая красивая сегодня. Такая желанная, что я едва способен дождаться момента, когда мы наконец сможем остаться наедине.

Улыбнувшись, я провел пальцем по ее порозовевшей от моих слов щеке и, не удержавшись, поцеловал в губы.

— Арес. — выдохнула она, я видел, как моя невеста собирается с духом, прежде чем приступить к разговору. — Я знаю, что у тебя могут быть плохие ассоциации, но. Мне нужна твоя кровь! — вдруг выпалила она.

Плохие ассоциации не преминули возникнуть, но Ирис далеко не Ваэлла. И для нее я готов пожертвовать не только кровью, но и всеми прочими частями организма, если она того пожелает.

— И сколько крови желает моя темная госпожа? — поинтересовался я.

— Перестань, — хихикнула дайири. — У тебя сейчас такой голос. Ты меня смущаешь, а дело очень серьезное.

— Что-то случилось? — мгновенно отбросил все шутки я.

— Нет-нет. Просто я решила приготовить маме сюрприз. И не только маме. Если получится, я стану самой счастливой девушкой в обоих мирах, ведь у меня снова. — она сглотнула, сдерживая набежавшие на глаза слезы, прежде чем продолжить. — Будет полноценная семья.

Слезинка все же прочертила дорожку по нежной щеке, и я собрал ее губами.

— Расскажи мне, что нужно сделать.

— Сейчас, — Ирис поспешно выудила из-за корсажа платья какой-то кулон или амулет. — Вот. Помнишь, дух моего отца был привязан к особняку Андери? Нам удалось перенести его сюда. Сейчас он спит, но с помощью крови огнекрылого есть шанс его разбудить и поддерживать его существование, подкармливая время от времени твоей кровью и магией. Ну, если ты согласишься конечно. Если нет, я пойму… Это деликатный момент.

Ирис потупилась.

— И как вы только такое провернули! — моему удивлению не было предела.

— Арес, хотя бы один раз. Пожалуйста! Я хочу, чтобы мама смогла поговорить с папой. Это будет наш подарок для нее. И для меня. Я не желаю большего, просто хочу, чтобы и она была счастлива, как и я. Чтобы знала, что папа не погиб и не винила себя больше. Уверена, он сможет найти способ ее успокоить.

Я обнял и прижал дайири к себе.

— Я люблю тебя моя маленькая девочка, мои огненные крылышки, мое счастье. Конечно же я готов на все, чтобы сделать и тебя еще счастливее. Дай-ка сюда.

Я осторожно забрал из ее рук амулет с духом Хайдара Акрама. Покрутил, в пальцах, присматриваясь магическим зрением.

— Никак, твой Рыжий дружок это придумал?

— Ага, — просветлев лицом, улыбнулась моя невеста-авантюристка. — Они все помогали. Даже Маклюс.

— Понятно. Похоже, ваш болтливый ведун скоро станет экспертом по светлой магии. Какое хитрое плетение потоков. Прямое и обратное преобразование. Предусмотрел возможность обратного переселения и подпитки в обоих мирах. Перестройка проходит почти незаметно для реципиента. Парень — гений! — я уже понял, как именно мне придется напитывать амулет и усмехнулся. — Звать Гансо, или ты сама мне поможешь? Твой отец был сильным магом, я могу ненадолго лишиться сил.

— Что нужно делать? — Ирис мгновенно сосредоточилась. — Хочешь, я нарисую схему пополнения резерва? Я так делаю, чтобы компенсировать собственные затраты магии здесь в Авельене.

— Пожалуй, не откажусь.

Спустя десять минут все было готово, и я проткнул себе ладонь острым концом амулета. В тот же миг середина импровизированного клинка стала красной. Шар принялся вращаться быстрее и менять цвет на красный. К концу второй минуты мне уже казалось, что он вытянет из меня магии больше, чем два ожерелья из розовых халлов, но неожиданно все прекратилось. И вдруг в звенящей тишине, нарушаемой только нашим с Ирис дыханием, раздался шепот:

— Ириска? Арессандро?

Ирис пошатнулась, я придержал ее, но она мгновенно вернула себе самообладание:

— Папа? Папочка, ты здесь? — наклонилась она к амулету, из которого потянулась белесая дымка.

Дымка собралась в фигуру хорошо знакомого мне мужчины.

— Господин Акрам, рад видеть вас на нашей свадьбе. Ирис сделала невозможное, чтобы вы тоже смогли поприсутствовать.

Призрачный силуэт медленно обвел глазами помещение.

— Так, значит я вернулся Авельен?

Кажется, если бы Хайдар мог, то упал бы в обморок, но вместо этого подошел к свободному креслу и опустился туда. Посидел несколько мгновений, а затем поднял глаза, вспыхнувшие такой надеждой, что Ирис не выдержала. Высвободившись из моих рук, бросилась к нему, упала на колени перед креслом, тщетно пытаясь ухватить призрачную руку.

— Папа, папочка! Я нашла маму! Она здесь. Жива и здорова! Она… — не выдержав, Ирис замолчала, было видно, как непросто ей бороться со слезами. — .Она будет счастлива тебя видеть.

— Ри тоже здесь? Неужели это правда? — в призрачных глазах мужчины зажегся свет надежды.

Ирис часто-часто закивала.

— Хайдар, обязательно сможете, — подтвердил я. — Но только если сейчас же вернетесь обратно в амулет. Энергия для поддержания вашей видимой формы и речи стремительно расходуется. Второго огнекрылого поблизости нет, чтобы вас подпитать, а я не смогу сделать это дважды за один день. Будет жаль, если сюрприз для вашей жены не удастся.

— О. Я не догадался, простите. Арессандро, Ирис, я благодарен вам всей душой, или что там у меня от нее осталось.

Отвесив благодарный поклон, Хайдар растворился в воздухе.

В тот же миг раздался стук в дверь кабинета, и Ирис поспешно спрятала амулет за корсаж.

— Вашество, гости заждались, — раздался ворчливый голос секретаря снаружи.

— Вот же остолоп! Как-нибудь я его слегка поджарю за это «вашество», — беззлобно проворчал я.

— Гансо — милый, — улыбнулась Ирис, украдкой вытирая слезы.

— Что значит милый? — я прищурился.

— То и значит. Он милый и забавный, а еще ты к нему хорошо относишься. Уверена, ты его не станешь обижать.

— Не стану?! Нет-нет, давай-ка поподробнее про милого.

Так мы и вышли в коридор, где я с ног до головы подозрительно осмотрел секретаря, буркнув:

— И никакой он не милый. Парень, как парень.

Гансо от удивления только закрывал и открывал рот, на глазах заливаясь краской. Ирис фыркнула и взяла меня под руку, так мы и двинулись снова в зал церемоний. Позади, чуть приотстав плелся смущенный секретарь. На половине пути нас встретил шад со слюнявой гиерой на поводке. С ним были одна из сестер Бури и Риэлла Андери.

— У вас все хорошо? — беспокойно всматриваясь нам в лица поинтересовалась моя будущая теща. Невероятно красивая женщина, почти не растерявшая изящества и грации с годами. — Вы так внезапно исчезли…

— Все хорошо. Было одно важное дело, которое следовало уладить.

— Ирис, — я сжал предплечье дайири. — Я думаю, ты должна это сделать прямо сейчас. Джамал и Риэлла непонимающе переглянулись.

— Что сделать? — захлопала ресницами моя невеста.

— То, что ты собиралась.

— Но.

— Простите, мы на минутку, — извинившись, я отвел дайири в сторонку. — Ирис, отдай маме артефакт прямо сейчас.

— Но тогда сюрприз не удастся! — не слишком уверенно начала протестовать моя дайири.

— Хорошо. А когда ты хотела вручить свой подарок? При гостях? Тогда сюрприз удастся в любом случае. Особенно если твоя мама расплачется или упадет в обморок у всех на глазах. Думаешь, она этого хотела бы?

— Ой.

— Осознала?

Ирис медленно кивнула.

— Вездесущий! Вот же я дура-то! Так увлеклась самим амулетом, что совсем не подумала об обстоятельствах.

— Мне кажется твою маму нужно как-то подготовить. Пожалуй, нам стоит вернуться в мой кабинет.

Ирис со мной согласилась. Удивленный шад и Риэлла поспешили следом, забрасывая нас вопросами. Особенно наседала леди Андери.

— Арессандро, Ирис, что все это значит?

— Проявите терпение, леди Андери. Ваша дочь приготовила вам подарок, какой желал бы получить каждый. Я уверен.

— Мы приготовили, — добавила дайири. — Вместе. Мама потерпи немного, мне нужно рассказать тебе что-то важное.

— Что-то мне уже нехорошо… Ты что, беременна? — понизив голос тут же поинтересовалась Риэлла.

— Нет! — возмутилась моя невеста. — Мама, потерпи пару секунд!

— Арес, — потянул меня за рукав, шад. — Там будет что-то, чего не стоит видеть или слышать посторонним?

— Да.

— Тогда я лучше прогуляюсь с Вэлли и попугаю твоих гостей.

— С Вэлли?! — криво усмехнувшись, я покосился на его зверюгу. — Ты назвал гиеру в честь айосанрийской принцессы?

— Это она и есть.

— Постой, ты превратил Ваэллу вот в это?!

Во все глаза я уставился на уродливое существо, которое то и дело взрыкивало и скалилось, роняя хлопья слюны на пол. Но только я собрался высказать шаду, что слугам придется здесь все отмывать после нее, как заметил, что никаких влажных пятен на светлых полированых плитах не видно. Слюна точно исчезает, так и не долетая до поверхности.

— Всего лишь иллюзия, — подтвердил мою догадку шад. — В моей сокровищнице столько старинных артефактов. Некоторые очень-очень необычные. Например, этот. Но я нашел ему применение.

— Поясни, в чем тут соль? Никак не соображу.

— Ваэлла не подозревает, как ее видят со стороны окружающие. Она думает, что ходит за мной на четвереньках в прозрачном одеянии танцовщицы. Собственно, так оно и есть, но ошейник на ней создает качественную иллюзию и не позволяет ей излишне своевольничать.

— Это жестоко.

Лишь на краткое мгновение я проникся жалостью к бывшей невесте, но вспомнил обо всех злодеяниях, что она натворила. Как пыталась использовать меня и Ирис в собственных целях. Она-то точно не испытывала жалости, отправляя на смерть мою дайири. И подписывая приговор Джамалу, похоже, не сомневалась, собираясь стравить две страны. Не смущали ее и реки крови простых людей, которые пролились бы, удайся ее план. Так что, поделом ей. Какое бы наказание шад не придумал для нее, она точно это заслуживает.

Глаза шада сузились.

— Жестоко было играть чужими жизнями. А за покушение на меня и мою кузину я готов порезать ее на ремни собственноручно, но вынужден цацкаться. Кстати, ты слышал, что ее уже ищут?

— Разведка донесла. А ты заметил, что Георг не афиширует пропажу дочери? Как думаешь, он подозревал о ее планах?

— Может, да, а может, и нет. Мне наплевать. Через год я потребую с него выкуп, а если откажется, в Авельене о ней узнают очень много интересного… — он так презрительно глянул на Ваэллу, что я сразу понял, ничего хорошего принцессе уже не светит.

— Она нас слышит?

— Слышит, но не понимает, о чем мы говорим, если ты об этом. Я экранировался, чтобы с тобой поговорить, — шад продемонстрировал мне одно из многочисленных колец, унизывающих его пальцы.

— Тогда ей точно не стоит видеть того, что произойдет в моем кабинете. Это слишком личное.

Джамал только кивнул.

— Хорошо. Отведу страшилку-Вэлли на выгул. Пусть гости на нее еще немного полюбуются.

Шад покинул меня, а я вошел в кабинет, и понял, что вручение подарка уже состоялось. Леди Риэлла тихо плакала на диванчике, закрыв лицо ладонями. Ее плечи сотрясались, а рядом суетились Ирис с Гансо, подавая воду. Рядом реял над полом полупрозрачный Хайдар Акрам, страдая от того, что не может обнять и успокоить жену. И чем больше ее уговаривали, тем горше она плакала. Понаблюдав за этим несколько минут, я решил применить иную тактику:

— Леди Андери, придите в себя! — потребовал я. — Вы расстраиваете мою невесту. Ирис так старалась сделать вас счастливее, но теперь она растеряна. Как и ваш муж. Вы совсем не рады его видеть?

В кабинете повисла тишина, все взгляды тут же обратились ко мне. Ирис особенно возмущенно сверкнула глазами. Однако, желаемого эффекта я добился.

— П-простите, ваше всемогущество, — Риэлла выпрямилась и утерла слезы. — Я… Я растерялась, — она покосилась на Хайдара и на миг прикрыла глаза, словно собираясь снова заплакать, но усилием воли сдержалась.

— Выпей воды, Ри, — присоединился ко мне Хайдар. — Арес, сколько у меня осталось времени?

— Еще минут десять или пятнадцать активного общения.

— Пока остается энергия, я слышу и вижу все вокруг, даже находясь в амулете. Смогу общаться оттуда.

— Папа! — Ирис вдруг залилась краской.

По ее прижатым к груди рукам, я сразу понял, отчего она так смутилась.

— Там было темно, дочь. Можешь не беспокоиться.

Снова повисла тишина. Не выдержав, первым прыснул Гансо, а через мгновение все мы уже хохотали. В том числе и Хайдар из своего прибежища. Риэлла бережно взяла украшение и надела цепочку на шею. Кулон, хоть и был громоздким, но отлично смотрелся с ее белым платьем. Напитанный моей кровью алый шар выделялся на его фоне ярким пятном.

— Спасибо, родная! — Риэлла обняла дочку. — Это самый желанный подарок. Возможность еще раз поговорить с Хайдаром — бесценна.

— Не раз, но, к сожалению, расход магической энергии стремительный. Все же этот амулет не сравнится со стенами старого особняка.

Ирис согласно кивнула, подтверждая мои слова.

— Тогда быстро приводим себя в порядок — и в зал церемоний. Хайдар должен присутствовать на свадьбе своей дочери, да и гости заждались и обеспокоены вашим исчезновением. Арес, будь добр, спустись к ним. Ирис, покажи мне уборную, — леди Андери распоряжалась поистине царственно. Никто из нас и не подумал с ней поспорить.

Эпилог

Я ждал у алтаря, когда раздалась музыка и по образовавшемуся проходу леди Риэлла повела ко мне дочь. Так не принято. Обычно это делает отец или родственник мужского пола, но амулет на ее груди подсказывал, что они с Хайдаром сейчас делают это вместе.

— Без лишней болтовни, — тихо рыкнул я жрецу.

Кстати, этот был не тот, что в прошлый раз. Худой и подтянутый, с деловитым лицом, чем-то напомнивший мне выправкой военного, из чего я сделал вывод, что прошлый не прошел проверку службы безопасности.

Жрец коротко кивнул мне.

— Арессандро Дарро Вэллор, намерен ли ты взять в жены Ирис Андери-Акрам… дайри огнекрылого, — всего лишь на миг он запнулся, видимо засомневавшись в собственных словах, но выдержки ему было не занимать.

— Намерен, — я не сводил жадного взгляда с любимого лица.

— Ирис Андери-Акрам, намерена ли ты принять в мужья Арессандро Дарро Вэллора, правителя Фриденвелта?

— Да, намерена! — под сводами зала разнесся ответ, и за спиной дайири снова раскрылись огненные крылышки.

— Цените друг друга, любите и уважайте в горе и в радости, в счастье и в печали…

Речь жреца и правда не затянулась, а мы вплотную подошли к тому моменту, когда принято обмениваться брачными символами. Долгое мгновение жрец смотрел на нас, не понимая, почему мы по-прежнему стоим, смотрим друг на друга и все шире улыбаемся. Я решил его выручить, а заодно и нас. Притянув к себе любимую, откинул с ее лица тонкую золотистую вуаль и нежно поцеловал в губы. Ирис ответила, и я потерял счет времени, целуя невесту все напористее.

В себя привел синхронный вздох, прокатившийся по залу. Неужели это я их так смутил своим поступком. Пожалуй, следовало быть сдержаннее. Усилием воли я заставил себя оторваться от опьяняющих губ моей дайири и увидел застывшее лицо жреца, а затем и ее.

Раэсса собственной персоной.

Во всем совершенная женщина, наготу которой прикрывала лишь эфемерная золотая сеть, улыбаясь шла к нам. Каждое движение ее великолепного зрелого тела было плавным и исполненным какого-то сверхэротизма. Спелые груди покачивались в такт шагам, струящиеся до самого пола золотые волосы, прикрывали все самые стратегически важные места точно так же, как и у статуй по всему Авельену. Кожа словно была посыпана золотой пудрой и мерцала в лучах проникающего в церемониальный зал солнца.

При взгляде на нее в голову пришла глупая мысль, что тот, кто первым запечатлел в камне образ Раэссы, не иначе был знаком с богиней лично.

Создательница остановилась напротив нас, заглянула в глаза каждому и, кивнув собственным мыслям, дотронулась поочередно моей груди и груди Ирис. В местах, где она нас коснулась пальцем, потеплело и тут же вспыхнуло крылатое солнце, оповещая весь свет о том, что мы созданы лишь друг для друга.

Она вернула нашу связь и рейдлы!

Я счастливо рассмеялся и прижал к груди мою дайири, а богиня двинулась дальше. Застыла подле шада, выразительные глаза которого стали еще шире. Раэсса неодобрительно свела брови, и шад молча упал на колени, склонив голову. Богиня взмахнула краем своего одеяния, задев Ваэллу, и та исчезла, только звякнул о плиты пола пустой ошейник.

А божество и создательница этого мира уже замерла напротив леди Андери.

— Огнекрылые — мои любимцы. Воины, созданные мной для защиты Авельена. Их мало, ибо их магия слишком сильна и может не только спасти, но и погубить созданный мной мир, — впервые прозвучал ее голос, который не походил ни на мужской, ни на женский.

Он был настолько особенный, что для него просто невозможно было подобрать подходящее сравнение. Словно перезвон колокольчиков, шелест листвы и журчание ручья, одновременно с птичьим пением. Я не сразу осознал, что на самом деле звучит он в моей голове, а не на самом деле.

— По той же причине огнекрылыми становятся только достойные. Те, кто прошел через серьезные испытания, но не потеряли внутренний света, которым каждый авельенец наделен с рождения. За это я дарю огнекрылым щедрый подарок — возможность найти истинную во всех мирах. Дайири — ту, что принесет счастье и будет счастлива сама. Но огнекрылые излишне благородны, они позволяют своей дайири делать выбор. Почему ты отказалась от рейдла?

— Я… — на миг растерявшаяся Риэлла Андери, не отвела взгляда. — Я не отказывалась от Хайдара. Приняв его любовь, я не пожелала отнимать его свободу. Я сохранила свою любовь и осталась верна мужу даже после. После того, как он пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти меня, — последние слова прозвучали совсем тихо.

— Если бы ты приняла рейдл, ваша связь спасла бы вас, когда потребовалось. Таков дар Раэссы, — казалось, богиня слегка обижена на мою тещу.

— Если бы только я могла все исправить.

— Смертные не могут менять прошлое, — отрезала богиня. — Но я дам вам второй шанс, не разочаруйте меня.

Мерцающий золотом палец дотронулся до алого шара в амулете. Тот отделился и завис в воздухе перед Раэссой на расстоянии вытянутой руки. Я ощутил мгновенный всплеск энергии, мироздание словно вздрогнуло, и вдруг на месте вращающегося шара размером с жемчужину возник живой человек, да еще и празднично наряженный!

Хайдар Акрам живой и невредимый, разве что немного постаревший, как и полагается в его возрасте, стоял и хлопал глазами, переводя взгляд с богини на жену.

— Спасибо, — он склонил голову в знак благодарности.

— Вы знаете, что делать? — вместо ответа, вкрадчиво поинтересовалась богиня, и в руках у Риэллы и Хайдара появились брачные символы.

Невооруженным глазом было видно, что они необычные, словно сотканные из света ожерелье и галстук. Риэлла пришла в себя первой. Шагнув ближе, она набросила галстук на шею мужа:

— Ты мой, Хайдар! Я больше никому не позволю отнять тебя у меня!

Это прозвучало без малейшей рисовки и пафоса. Она словно частичку души вложила в каждое свое слово, и каждый в этом зале осознал, что эта женщина в одиночку уничтожит целую армию, если потребуется, и отдаст последнюю каплю крови, но сдержит данное обещание.

— А ты моя, Ри. Моя навсегда. Я больше никогда тебя не оставлю, — Хайдар надел ожерелье на шею жене, закрепляя ритуал.

И пусть слова были иные, не те. Это не имело значения, ведь брачные символы исчезла, а вместо них ослепительно вспыхнули еще два крылатых солнышка. Внезапно к горлу подкатил противный комок. Пришлось сглотнуть и часто поморгать. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь заметил, как властитель Фриденвелта плачет от счастья на собственной свадьбе.

Конец

Content

Черникова Любовь
Призыв — дело серьезное. Огонь моих крыльев

Глава 1. Ночь, наполненная неожиданностями

Глава 2. Невозможное возможно

Глава 3. В единстве — сила

Глава 4. Испытание для каждого

Глава 5. Опасная безопасность

Глава 6. Иллюзорная реальность

Глава 7 Поражения и победы

Глава 8. Что посеешь, то пожнешь

Глава 9. Жестокая реальность

Глава 10. За все нужно платить

Глава 11. В догонялки со временем

Глава 12. Интриги прошлого проникают в настоящее

Глава 13. Бал в императорском дворце

Глава 14. Страж императора

Глава 15. Ирис Андери — призыватель темных существ

Глава 16. В объятиях огненных крыльев

Глава 17. Здравствуй, папа! Я так скучала по тебе

Глава 18. Назначение в другой мир

Глава 19. Целая тысяча неловкостей

Глава 20. Наука преодолеет даже вражду, а любовь — победит даже смерть

Глава 21. Буря чувств! Объявлено штормовое предупреждение

Глава 22. Танцовщица под прикрытием, или призыватель на особом задании

Глава 23. Обрести потерянное

Глава 24. Дайири для огнекрылого

Глава 25. Счастье — быть вместе

Эпилог