Даниэлла Роллинс

Темные звезды

Биллу и Джону – потому что вы любите эти книги

Часть I

– Кто ты?

– Это совсем не важно.

– Мне надо знать.

– Привыкай к разочарованию.

Уильям Голдман «Принцесса-невеста»

1

Дороти

12 ноября 2077 года

«В полночь» – значилось в записке.

Воды вокруг гидроцикла Зоры вспенились. В черных волнах отражался свет беспокойного анила. Над заливом пронесся ветерок, и по водной глади пошли круги, а моторная лодка Эша закачалась из стороны в сторону. Дороти, сидевшая позади Зоры, услышала скрип дерева и плеск волн.

На часах было 12:05. Что бы тут ни случилось, с тех пор успело пройти всего несколько минут.

Дороти сжала в кулаке промокший обрывок бумаги. Глаз нервно дергался. Каждая из этих минут тянулась как долгие часы, если не годы. До чего же ненадежная, изменчивая штука – время.

Дороти крепче обхватила Зору за талию. Вдох застрял где-то глубоко в горле. Стоило только внимательнее присмотреться к волнам, и она разглядела кровь. Темно-красные пятна казались черными, пока на них не попал свет анила.

Но вот запах крови Дороти чувствовала отчетливо. Его не мог перекрыть даже запах гниения и морской воды. Девушку замутило. Она невольно отвела взгляд.

– Ну что, хватит с тебя? – спросила Зора. Голос был тихий и глухой, но чувства, вплетенные в него, потрясли девушку. На ее памяти Зора всегда была до того сдержанной, что порой казалось, что эмоции и вовсе ей чужды. Дороти нахмурилась и уткнулась взглядом в затылок своей спутнице, гадая, не борется ли та со слезами.

Да и кто бы не расплакался на ее месте? Эш был лучшим другом Зоры, близким, как родной брат. А теперь он…

Дороти сглотнула, отгоняя мрачные мысли. Нельзя, нельзя позволять себе такие выводы. Во всяком случае, пока нет никаких доказательств.

– А поближе нельзя подобраться? – хрипло спросила она.

Зора мешкала с ответом. Дороти прикусила губу, дожидаясь ее решения. С каждой секундой она все сильнее падала духом. Она так надеялась, что они с Зорой окажутся по одну сторону баррикад, что Зора поверит в то, что она, Дороти, не имеет никакого отношения к случившемуся с Эшем.

Несколько минут назад Зора появилась на пороге ее комнаты в отеле «Фейрмонт» – штаб-квартире Черного Цирка. Хотя правильнее было бы, пожалуй, сказать не «ее комнаты», а ее темницы. А до этого Мак Мерфи захватил власть над Черным Цирком, и правление Дороти под личиной Квинн Фокс, беспощадной убийцы и главы самой опасной банды Нового Сиэтла, подошло к концу. Квинн свергли ее же приспешники и пленили в том же отеле, в который она сама же их привела.

Она до сих пор сидела бы в своей «камере», если бы Зора не одолела Фигляров, охранявших ее, и не выпустила Дороти на волю.

Конечно, думать, будто Зора явилась, чтобы ее спасти, было бы огромной ошибкой. Ворвавшись к ней в комнату, Зора первым же делом приставила ей к лицу пистолет и достала записку, которую, по всей видимости, написала сама Дороти, чтобы выманить Эша на это самое место в полночь, и…

Дороти снова посмотрела на кровавое пятно на воде. «И… что?» – подумала она.

Зарезать его? Убить?

Ужас ударил ее под дых. В глубине души она понимала, что не способна на такое. Ведь даже после того как Мак Мерфи объявил награду за голову Эша, обвинив того в смерти Романа, все ее мысли были о том, как бы поскорее разыскать и предупредить его. Случившееся просто в голове не укладывалось.

А можно ли выжить, потеряв столько крови? Или она обманывает себя, думая, что Эш, возможно, и не погиб?

Двигатель гидроцикла громко взвыл, разрезав ночную тишь. Они подплыли поближе к борту лодки Эша, и у Дороти отлегло от сердца. Может, они еще сумеют объединиться. Может…

– Нужно ли говорить, что я с тобой сделаю, если попробуешь сбежать? – тихо прорычала Зора.

Дороти снова охватило отчаяние.

– Нет, не надо, – сказала она и, приподняв промокший край своего плаща, перебралась с гидроцикла в маленькую, качающуюся лодку.

Позади раздался щелчок, и Дороти, даже не оглядываясь, поняла – Зора целится ей в затылок. Опять. По коже побежали мурашки.

Ты бы на ее месте поступила точно так же, – напомнила она себе. У Зоры есть все основания для предосторожностей. Весь прошлый год Дороти действовала отнюдь не в интересах Агентства защиты хронологии, в котором состояла Зора со своими друзьями: она пыталась выкрасть у них тайны путешествия во времени. Неудивительно, что теперь Зора ей не доверяет.

Но от этого все равно больно.

Дороти покачала головой и сосредоточила внимание на лодке. В горле пересохло, а кровь в висках стучала так громко, что больше она ничего не слышала. Лодка покачивалась на волнах, и Дороти слегка согнула ноги в коленях и наклонилась вперед, чтобы не потерять равновесия – рефлекс, выработавшийся у нее за год жизни в этом городе, покрытом водой.

На затертых досках виднелись капли крови и черная полоса – такие часто остаются от подошв ботинок. Создавалось впечатление, будто тут произошла короткая ссора между двумя людьми, а потом одного из них зарезали и кинули за борт. Дороти не была детективом, но не стала бы спорить с тем, что выглядит все весьма однозначно.

Она тяжело вздохнула. В глазах стояли слезы.

Записка в руках неожиданно показалась ей раскаленной, того и гляди обожжет пальцы, и ей вдруг захотелось швырнуть ее в воду и смотреть, как размываются буквы, как обрывок бумаги уходит на дно и превращается в ничто. Дороти не понимала, что произошло. Казалось, ей загадали загадку, у которой нет ответа, и она все продолжала скользить по лодке взглядом в надежде зацепиться за какую-нибудь деталь, которая все прояснит.

Она не могла этого сделать. Ее просто подставили каким-то образом; заставили отвечать за чужое преступление. Но кому это выгодно? И почему?

Носок ее ботинка коснулся чего-то твердого, и неизвестный предмет заскользил по дну лодки. Дороти нахмурилась и нагнулась пониже.

Это же пистолет. Причем не абы чей. А Эша. Короткоствольный револьвер «Смит-Вессон», табельное оружие для служащих флота. Эш прихватил его в будущее из своей эпохи, а именно из 1946 года. На памяти Дороти он появился без своего пистолета лишь тогда, когда его выкрал Роман.

Она подняла оружие. Горло сдавил спазм. Зора, стоявшая позади, не сводила с Дороти глаз, слегка приоткрыв рот. На ее лице читалось столько чувств – и боль, и страх, и смятение, – но она тут же их спрятала.

– Это… – начала было Зора, но голос ее подвел. Впрочем, Дороти знала: сейчас они думают об одном – Эш ни за что не расстался бы со своим револьвером добровольно.

На волнах появился маленький круг света, разбавив темноту. Это же прожектор, – подумала Дороти, сдвинув брови. Или еще какой-нибудь светильник на носу лодки.

Следом появился второй, а потом еще два.

Пять. Десять.

Черт, – подумала Дороти. Каждую клеточку в ее теле сковало напряжение. Огоньки то пропадали из поля зрения, то снова вспыхивали – должно быть, лодки периодически скрывались за деревьями вдалеке и зданиями. Свет был еще далеко, но звуки разносились над водной гладью в два счета. Дороти различила смех и болтовню так отчетливо, точно до лодок было рукой подать. А потом раздалось несколько гулких щелчков.

Выстрелы! Девушка замерла. По спине побежал холодок.

– Черный Цирк, – прошептала она и посмотрела на Зору. – Они явятся с минуты на минуту.

– Видимо, следили за мной, – сказала Зора таким тихим голосом, что Дороти едва расслышала. В ее черных глазах плясали отсветы анила.

– Они ищут Эша, – догадалась Дороти. – До того как ты пришла за мной, Мак объявил награду за его голову. Теперь все Фигляры в городе хотят его отыскать. Живым или мертвым, – добавила она мысленно. Говорить это вслух не было нужды.

Зора вопросительно подняла бровь. Само собой, это была далеко не вся история, но рассказывать остальное сейчас было некогда. А еще она не в силах была без слез подумать о том, что случится с Романом в будущем, а плакать на глазах у Зоры ей совсем не хотелось.

Дороти опустила пистолет Эша, чтобы Зора не решила, будто ей угрожают, и заставила себя посмотреть ей в глаза.

– Возьми меня с собой, и я расскажу все, что знаю, – пообещала Дороти.

В ночи раздался еще один выстрел. Зора поморщилась и еще раз посмотрела на Дороти, и та увидела в ее взгляде сомнение. Зора не доверяла ей, но сейчас у нее не было выбора.

– Ладно, – сказала Зора, выдержав долгую паузу. – Нельзя, чтобы нас тут застали. – Она повернула ручку на своем гидроцикле, и он снова взревел. – Залезай.

Дороти спрятала револьвер Эша под плащом, уселась позади Зоры и с мимолетным чувством триумфа ухватилась за ее талию.

– Не знаешь, где бы нам спрятаться? Где нас точно не станут искать?

– Есть одно местечко, – неласково процедила Зора.

2

Вдалеке, меж двух небоскребов, показалось здание. Выглядело оно так, точно его возвели из зеркал, но фасад оплели толстые стебли ползучих растений, так что понять, так ли это, было сложно. Стены отражали воду, и потому казалось, будто строение движется.

Дороти, нахмурившись, разглядывала здание, пока они к нему подплывали. Находилось оно на территории Черного Цирка, всего в нескольких кварталах от отеля, ставшего штаб-квартирой банды, но она ни разу тут не бывала. Хотя, конечно, уже видела этот дом. Он походил на огромный бриллиант – такой сложно не заметить, – вот только особого внимания Дороти никогда на него не обращала. Тем более что большинство зданий в центре города затопило настолько, что они сделались бесполезными.

– Что это за место? – спросила она у Зоры, пока та подводила гидроцикл к причалу у стены здания. Свет фонаря на руле гидроцикла отразился от стекла и вспыхнул так ярко, что у Дороти заслезились глаза.

– Старая библиотека, – пояснила Зора и выключила мотор.

– Тут была библиотека? – Во времена Дороти библиотеки были пыльными и кирпичными. Совсем не то что здешняя.

– Красиво, правда? – спросила Зора, смягчившись. – Видела бы ты ее до наводнения. Это было мое любимое место во всем городе.

Ладони у Дороти вдруг взмокли, и она сжала кулаки. Неужели только что в голосе Зоры послышались добрые нотки? Глупо было на это надеяться, и все же она украдкой взглянула на бывшую подругу. Кровь снова застучала в ушах. Может, еще не поздно?

Но нет: на лице Зоры не было и тени снисхождения. Брови нахмурены, взгляд ледяной, губы поджаты.

Пожалуйста, пусть будет еще не поздно! – мысленно взмолилась Дороти.

Они слезли с гидроцикла и зашли внутрь. У входа высились настоящие башни из покрытых плесенью книг, отбрасывая темные тени на кафельный пол. Светильников нигде не было, во всяком случае, включенных. Мрак внутри был густым и кромешным, но Зора искусно лавировала между горами хлама, точно преодолевала этот путь уже множество раз.

Дороти поспешила за ней в просторный зал, освещенный дрожащими огоньками полудюжины свечей. Оказалось, что в здании они не одни. Чандра, смуглая девушка с черными волосами и в массивных очках, играла в карты за шатким столом. За спиной у нее возвышался Уиллис. Его светлые волосы и бледная кожа резко контрастировали с черной одеждой. Кожа туго обтянула лицо, и под ней угадывались острые скулы и подбородок. Казалось, никто не заметил Зоры и Дороти.

Уиллис склонился над плечом Чандры и коснулся кончиком своего великанского пальца одной из карт.

– Про туза забыла, – заметил он глубоким, бархатным голосом.

– Ничего я не забыла, – отрезала Чандра и закатила глаза. – Решила его приберечь, вот и все.

Уиллис нахмурился.

– Приберечь?

– Люблю накопить сразу стопочку карт, а потом, как буду готова, выложить их все разом! – Она сделала движение, будто метит на стол несколько карт. – Это весело.

– Да уж, не думал, что пасьянсы – это так увлекательно, – пробормотал Уиллис, не пряча улыбки.

У Дороти защемило сердце от этой картины. Она уже и забыла, каково это – находиться рядом с ними, до чего уютно может быть в их кругу, почти как в семье. Когда-то она думала, что Уиллис и Чандра могут стать ей друзьями.

Но это было давно. Она больше года не видела никого из них, а с тех пор все…

Запуталось.

Ее улыбка померкла. Прими она другое решение, сейчас могла бы сидеть рядом с ними, играть в карты, смеяться. Но уже слишком поздно. Прошлый год встал между ними грозной стеной. Вряд ли теперь они будут считать ее своим другом.

Но попытаться нужно.

Дороти робко шагнула к ним.

– Прив…

Она запнулась, услышав металлический щелчок и почувствовав на шее что-то маленькое и холодное. Пришлось сжать зубы и оборвать приветствие.

Зора снова приставила к ней пистолет.

Чудесненько.

Невнятное обращение Дороти привлекло внимание Чандры и Уиллиса. Они подняли глаза от карт и уставились на прибывших то ли с удивлением, то ли со страхом. А может, и с тем, и с другим.

– Попробуешь что-нибудь выкинуть – и я подпорчу тебе личико, – сказала Зора и обошла Дороти, так и не опустив оружия.

Дороти попыталась скрыть свое разочарование. В конце концов, она уже привыкла к этому чувству. В ее жизни не было и дня, когда бы ее не преследовало мучительное чувство одиночества. Даже когда Роман был жив, она ни на секунду не забывала, что остальные члены банды терпят ее только из страха.

Но жалеть себя она никому не позволит. Пускай в этом мире у нее нет ни единого друга, зато есть гордость.

– Было бы, что портить, – пробормотала она в вялой попытке пошутить и указала на шрам, который пересекал глаз и тянулся к уголку губ.

Чандра удивленно хохотнула. Дороти тут же взглянула на нее. В душе затеплилась надежда, но Чандра быстро помрачнела, сдвинула брови и стала разглядывать карты, разложенные на столе перед ней. Дороти точно огнем прожгло.

И все же удивляться такому, мягко скажем, холодному приему не стоило. За год, прошедший с их последней встречи, Дороти выпала из машины времени, изуродовала себе лицо, возглавила кровожадную банду и выбилась в первый эшелон власти Нового Сиэтла, став Квинн Фокс – убийцей, которая не знает пощады и, по слухам, питается человечиной. Все это стало возможно благодаря (полностью лживым) россказням о жутком чудовище, которым она якобы была, но Дороти это никогда не смущало. Власть есть власть. Она слишком долго прожила в безвластии, чтобы не ценить ее в любом проявлении.

Роман с Дороти распускали сплетни о ее жестокости ради безопасности. Правды в них было не больше, чем в сказках. Но люди в них верили. Люди вообще любят страшилки.

А вот рассказы о добрых делах популярностью не пользуются. Например, о том, как она пыталась спасти город. Как они с Романом вернули в него электричество, привезли медикаменты, которые были здесь так нужны, и еще много всего. Люди предпочитали правде ложь, леденящую кровь.

Но все это было не важно. Дороти лишилась всего, что они с Романом построили. Всего за двадцать четыре часа Мак Мерфи выкрал ее машину времени и переманил к себе банду. Квинн Фокс больше нет. Осталась только Дороти. Романа, ее ближайшего союзника и единственного человека, которому она и впрямь доверяла в этом проклятом городе, застрелили и оставили умирать среди обугленных руин будущего.

А Эш…

К горлу подкатил ком, стоило только о нем подумать. Нет, она пока не готова была к мыслям о том, что могло – или не могло – с ним случиться.

– Сядь, – приказала Зора и кивнула на стул рядом с Чандой.

Дороти приподняла полы промокшего плаща и села. Стул под ней скрипнул. Несмотря ни на что, она рада была тут оказаться. Она знала: в «Фейрмонте» каждый хочет ее убить. А тут, возможно, лишь двое из трех.

– Ну? – Чандра скользнула взглядом по Дороти и отвела глаза. – Что выяснилось?

– Он правда… – добавил Уиллис.

Никто так и не произнес слова «мертв», но оно безмолвно повисло в воздухе, точно кто-то неустанно его повторял.

Он не умер! – захотелось прокричать Дороти. – Такого просто не может быть!

Но доказательств у нее не было. Она ухватилась за то, что тела Эша они так и не нашли – только ту чертову лодку, плававшую неподалеку от Пьюджитского анила. Даже последний дурак догадается выкинуть труп за борт, чтобы оно упокоилось на океанском дне. Они ни за что не найдут тело, что бы с Эшем ни случилось.

Дороти уставилась на свои руки, а потом крепко зажмурилась. Нельзя сейчас плакать. Только не здесь, перед этими людьми, которые ее ненавидят.

– Мы нашли его лодку у анила, – сообщила Зора, а потом добавила дрогнувшим голосом: – Она была в… Она вся в крови.

Воцарилось гробовое молчание.

– Это ты, да? – тихо проговорила Чандра чуть погодя. – Ты его убила.

Дороти вскинула взгляд. Чандра пристально смотрела на нее, скрестив руки на груди. Ее слова полоснули Дороти, словно кинжал. Никогда еще она не видела Чандру в гневе.

– Не убивала, – возразила Дороти и перевела взгляд с Чандры на Уиллиса, но и в его глазах не нашла поддержки. Что они с ней сделают, если она не сумеет их убедить? Ее голос дрогнул. – Вы… вы должны мне поверить… Я, как и Зора, не ожидала, что лодка окажется пустой!

Уиллис буравил ее взглядом.

– Эша преследовали видения о будущем, – медленно проговорил он. – Превспоминания, как он их называл. Этот феномен иногда возникает при прохождении через анил. В мозгу происходит что-то вроде замыкания, и он забывает о том, что будущее еще не наступило. И тогда ты видишь будущее так же отчетливо, точно речь идет о прошлом, которое уже свершилось.

По спине Дороти пробежал холодок. Во рту мгновенно пересохло.

У нее тоже случались такие превспоминания. Когда она впервые путешествовала во времени вместе с Агентством защиты хронологии, ей явилось несколько коротких видений о будущем, походивших на сон. И когда они начали сбываться, ее, мягко скажем, охватила тревога.

Что же увидел Эш? Неужели что-то страшное и связанное с ней? Неужели это она сотворила непоправимое?

Дороти облизнула пересохшие губы. Сердце колотилось где-то у самого горла.

– Хочешь сказать, Эш предвидел свою смерть?

Во взгляде Уиллиса читалось: «Лучше тебе этого не знать».

– Да, – подтвердил он, выдержав паузу. – Почти всякий раз, когда он оказывался в аниле, к нему приходило одно и то же превспоминание – о том, как он встречает девушку неподалеку от анила, и та убивает его кинжалом. И только недавно он выяснил, что эта девушка – Квинн Фокс. – Уиллис кивнул на Дороти. – Ты.

Дороти сковал ужас – внезапный и тошнотворный. Неудивительно, что все так убеждены в ее виновности.

Она коснулась своего плаща. Обрывок бумаги во внутреннем кармане зашуршал, а по спине побежали мурашки. Она ведь уже слышала о том, как людям приходят видения о собственной смерти. Роман оставил ей записку незадолго до того, как его не стало. Меня преследуют воспоминания о собственной смерти, – говорилось в ней. Получается, он тоже был знаком с превспоминаниями.

Дороти опустила руку и снова взглянула на Уиллиса.

– Я была заперта в своей комнате в отеле «Фейрмонт», пока Зора не пришла и не поквиталась с охранниками, которые меня стерегли, – осторожно произнесла она. – В записке, которую она нашла, Эшу предлагалось встретиться у анила в полночь, но к этому времени я бы ни за что не успела. Я никак не могла этого сделать, что бы там ни видел Эш в своих превспоминаниях.

Уиллис следил за ней, сощурившись и прикусив губу. Повисла долгая пауза, а потом Зора тяжело выдохнула.

– Я действительно нашла ее в отеле, – подтвердила она нехотя. – В этом она не врет.

– Да я ни в чем не вру! – воскликнула Дороти, хотя у нее уже не осталось никакой надежды, что ее слова возымеют хоть какой-то вес. Может, им и впрямь не суждено было сблизиться вновь. Ничего, это она как-нибудь переживет. Но ее словам об Эше они должны поверить. Не ради нее самой. А ради него.

Она зажала нос пальцами, чтобы не расплакаться, и с тяжелым сердцем вспомнила лодку Эша, покачивающуюся в открытом море, и красные от крови волны вокруг.

Горло снова сдавило.

– Послушайте, – произнесла Дороти, когда к ней вернулся дар речи. – Мы ведь все сходимся на том, что произошла ужасная трагедия. И я первой готова признать, что все выглядит так, будто я… не знаю, вернулась из будущего и… почему-то напала на него. Но, уверяю вас, я понятия не имею, зачем я прилетела назад и что именно сотворила. Я бы ни за что и никогда не… – Слова «убила его» застряли у нее в глотке.

Дороти зажмурилась, сделала глубокий вдох и повторила попытку.

– Несколько часов назад Мак объявил вознаграждение за голову Эша. И теперь все до единого Фигляры в городе затеяли его поиски. Может, случившееся как-то связано с этим.

– А какое Маку Мерфи дело до Эша? – осведомился Уиллис, сдвинув брови. – Раньше мы никогда его не интересовали.

– Но потом мы с Эшем ворвались в его притон и выстрелили ему в ногу, – сказала Чандра.

Дороти изумленно округлила глаза.

– Прошу прощения… Выстрелили ему в ногу?

Впервые с появления Дороти в библиотеке Чандра посмотрела на нее с тенью былого дружелюбия.

– Это было круто! – с усмешкой поведала она. – Эш ему такой: «Говори, где прячешь своих девчонок!» – а Мак ему…

– Лишняя информация, – перебила Чандру Зора. А потом повернулась к Дороти и спросила: – И поэтому Мак объявил за голову Эша вознаграждение? Из-за того, что случилось в притоне?

– Что? – Дороти покачала головой. – Нет, дело совсем не в этом. Маку надо было на кого-то свалить вину за…

Она осеклась. Казалось, Роман погиб целую вечность назад, но воспоминания о его смерти крутились у нее в голове, точно фильм, который никак не остановят.

Перед глазами мелькали знакомые кадры. Грудь Романа, на которой расцвели кровавые цветы. Его падение на землю, гаснущий взгляд. Палец Мака на курке. Дороти снова пришлось крепко зажмуриться, чтобы слезы не потекли по щекам. О, Роман.

Эту боль невозможно было вынести. Только ей показалось, что она смогла взять себя в руки, новое воспоминание навалилось на нее сокрушительной тяжестью.

Наконец, справившись с собой, она пояснила, как можно осторожнее:

– Мы полетели в будущее – Мак, Роман и я. Мы хотели убить Мака, но тут появился Эш. Завязалась потасовка и… Мак застрелил Романа.

Дороти и сама не знала, какой реакции стоит ждать, но такой не предвидела точно. Чандра ахнула и зажала рот рукой. Зора помрачнела, а ее взгляд стал задумчивым и нечитаемым. Уиллис уронил тяжелую голову и закрыл лицо ладонями.

Дороти поерзала на своем стуле, борясь с раздражением. С какой им стати оплакивать Романа? Они в свое время отвернулись от него – как теперь от нее самой. Она была единственным другом, который остался с Романом до конца.

На глаза опять навернулись слезы, но Дороти сжала веки, не давая им выхода.

– Что-то не припомню, чтобы вы были близки, – натянутым тоном заметила она.

– Он был одним из нас, пока все это не закрутилось, – сказал Уиллис, смахивая слезу.

Дороти его слезы не тронули.

– Он был и моим другом. Лучшим другом. – И единственным, – добавила она мысленно. Потом прочистила горло и продолжила: – После смерти Романа Мак сказал циркачам, что его убил Эш, и предложил награду любому, кто его поймает. Возможно, меня тоже ищут. Они наверняка уже узнали, что меня нет в комнате.

– Поэтому ты и убила Эша? – спросила Зора. – Чтобы вернуть себе авторитет среди циркачей, казнив человека, который, как они думают, умертвил их лидера?

– Я его не убивала, – упорствовала Дороти, но уже без прежнего негодования. Она видела: ей не верят. Может, никогда и не поверят. Есть ли смысл их убеждать?

Устав от споров, она добавила:

– Говорю же, до того как Эш прибыл в будущее, я его даже не видела, с того самого вечера, когда был маскарад.

Все молча уставились на нее. Дороти сощурилась. О чем-то они явно недоговаривают.

– Лжешь, – бесцветным голосом сказала Зора. Но Чандра у нее за спиной нахмурилась. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Зора метнула на нее грозный взгляд, и она смолчала.

Дороти не сводила глаз с Чандры. Нервы были точно натянутая струна. Что она хотела добавить?

– Уходи, – отчеканила Зора.

Дороти чуть не расхохоталась.

– Уйти? Не могу! Если циркачи обнаружат, что я сбежала, меня убьют!

Зору эти слова ничуть не тронули.

– Здесь тебе оставаться нельзя.

Дороти поднялась и провела ладонью по лицу, стараясь убедить себя, что все это не важно, что эти люди ей не нужны, что она и сама справится.

Но когда они встретились взглядами с Зорой, ее прошила боль. Больше она не могла лгать себе.

Все это важно. И эти люди для нее важны. Без них она пропадет.

– Вы ведь доверяли мне когда-то, – напомнила Дороти, борясь с дрожью в голосе. – Может, вы этого и не помните, а я помню. И хочу вернуть доверие.

Зора странно на нее посмотрела.

– Доверять тебе? Да я ведь даже не знаю, кто ты такая. Квинн? Или Дороти?

Дороти притихла, осознав, что и сама не знает ответа на этот вопрос.

3

В отеле «Фейрмонт» Дороти старалась держаться в тени. Она осторожно заглядывала за каждый угол и шла вдоль самых стен, чтобы скрипучие половицы ее не выдали.

Опасно было сюда возвращаться. Стоит ей только попасться на глаза всего одному из Фигляров – и об этом тут же узнают все. Но все шло к тому, что ей придется податься в бега, а значит, в отеле нужно кое-чем разжиться. Припасами, деньгами, пищей, если ее удастся найти. Вот только действовать нужно быстро.

Отель производил впечатление местечка, где было приятно находиться, пока кругом не воцарилось запустение. Полы были выстелены коврами с причудливыми, красивыми узорами, изрядно затертыми множеством ног, и с потрепанными краями. Дороти коснулась одной из дверей красного дерева – некогда блестящая поверхность потускнела и чуть ли не продавилась под пальцами. В воздухе, точно густой туман, висел запах гниения. Дороти уткнулась носом в рукав, чтобы хоть немного укрыться от вони, и повернула за угол. Коридор вывел ее в зал с низким потолком, напоминающий пещеру.

С замершим сердцем она обвела его взглядом, высматривая любое движение. Никого. Должно быть, все в городе, ищут Эша.

Или меня, – подумала она поспешно, и у нее закружилась голова. Дороти прибавила шаг.

Над полом возвышались колонны, а с потолка свисали ветхие канделябры, опутанные паутиной. Внутренний дворик внизу был затоплен грязной водой. Дороти знала: если приглядеться, можно увидеть в полумраке и парадную лестницу, и старый рояль, и мраморные столешницы.

В свою комнату она пробралась по лестнице черного хода, напряженно вслушиваясь – не послышатся ли поблизости скрипучие шаги, не засмеется ли кто вдалеке? Ее комната располагалась на пятом этаже отеля, но была как две капли воды похожа на ту, в которой ее держали год назад, когда похитили. Две кровати с белыми покрывалами. Деревянная мебель. Синие занавески и стул. Единственной вещицей, которую Дороти могла назвать своей, был маленький серебряный медальон, висевший на зеркале. Медальон ее бабушки. Мама подарила его Дороти в день ее свадьбы, и он служил ей единственным напоминанием о той эпохе, откуда она прибыла.

Девушка стянула украшение с деревянной рамы и надела на шею. А потом начала сборы. Два комплекта запасной одежды, плащ, маска, деньги – небольшая, но очень ценная для нее сумма, – все это она сложила в вещмешок, торопливо закинула его на плечо и оглядела комнату, чтобы удостовериться, что ничего не забыла. С дрогнувшим сердцем поняла, что забирать больше нечего. Она прожила в отеле целый год и даже начала считать это место своим домом, но при этом сумела в два счета запаковать всю свою жизнь в вещмешок и сняться с якоря. От этой мысли стало неожиданно грустно.

– Довольно, – отругала она себя вслух и покачала головой. Не время сентиментальничать. Неизвестно, как скоро сюда проберутся Фигляры или, того хуже, сам Мак. Так что надо спешить.

Дороти достала из вещмешка деньги и быстро пересчитала. Она боялась, что их окажется слишком мало и надолго не хватит. На эту сумму можно было протянуть неделю. Примерно. Только придется отвыкнуть от завтраков.

А дальше что делать? Она подумала, что сможет обчищать карманы, проворачивать коротенькие аферы, тайком умыкать у людей часы и прочие ценности, которые у них еще остались. Губы тронула горькая улыбка. А ведь ей казалось, что эти дни уже миновали. Что поделать: от давних привычек непросто избавиться.

Она убрала деньги в мешок и выскользнула в коридор, бесшумно закрыв за собой дверь. Он по-прежнему пустовал, и Дороти облегченно выдохнула. Пока что ей везло, но не стоило лишний раз испытывать удачу. Она поспешила к лестнице…

И застыла под властью внезапной мысли.

Роман всегда хранил деньги в ящике прикроватного столика. На дождливый день, – как он всегда иронично подмечал, многозначительно поглядывая на вечно пасмурное небо. Новый Сиэтл не знал погожих деньков, что в прямом, что в переносном смысле.

Дороти задумчиво прикусила губу.

«Интересно, а деньги еще там?» – подумала она. Обворовывать мертвеца бесчеловечно, но какие еще у нее варианты? В голодной смерти тоже мало хорошего.

– Проклятье! – прошептала она и свернула налево, а не направо, взяв курс на комнату, где когда-то жил Роман. «Он бы меня понял, – твердила она себе, пытаясь заглушить вину. – Роману еда уже не нужна. Он наверняка назвал бы сентиментальной чушью ее мысли о том, что деньги лучше не трогать. Они ведь так пропадут зря».

Дороти пересекла коридор и поднялась по еще одной лестнице в комнату Романа. В отличие от Дороти он не поленился ее украсить. На стенах висели картины – иллюстрации, вырванные из старых книг (Роман особенно любил да Винчи и Рембрандта), а на полочках и шкафчиках стояли симпатичные безделушки. Дороти остановилась у фотографии Кассии, младшей сестры Романа – она стояла в рамке на зеркале. Удивительно, но раньше она этого снимка не замечала.

Дороти опустилась на колени у прикроватного столика и начала поиски, отодвинув в сторону книги и бумаги. Ничего. Черт!

Тогда она залезла в ящики письменного стола, стоявшего по соседству, но и те были забиты книгами, блокнотами, какими-то учебниками. Налички не нашлось. Дороти прикусила губу и хотела уже захлопнуть ящик в порыве отчаяния, как вдруг пальцы скользнули по чему-то плотному и гладкому, будто шелк.

Что-то похожее она уже держала в руках. И это был вовсе не дешевый блокнотик наподобие тех, которыми были забиты ящики стола. С тяжело колотящимся сердцем Дороти высвободила свою находку. Ею оказались странички, судя по виду, вырванные из добротной и дорогой записной книжки. Дороти быстро пробежала взглядом рукописный текст.

Я уже с полдюжины раз просмотрел заметки Николы Теслы, но мне по-прежнему не хватает духа проверить его теорию.

Девушка замерла. Сердце мерно застучало под ребрами. Она хорошо знала этот почерк. И пускай она лично не встречалась с человеком, которого Роман с Эшем называли просто «Профессором», ей все было о нем известно. Он придумал, как путешествовать во времени, а потом исчез, оставив только бортовой журнал, полный загадочных заметок, повествующих о теории таких путешествий и экспериментальных поездках в прошлое и будущее, а еще массу вопросов о том, куда же он пропал и почему.

Несколько недель назад (или один год и несколько недель назад, в зависимости от того, как считать) Дороти нашла среди вещей Романа бортовой журнал Профессора. Она прочла его весь за один присест – уж больно интересно было узнать побольше о возможности путешествовать во времени. Чтение было увлекательное, точно ей в руки попал интереснейший роман, вот только там не было и капли вымысла.

И теперь, разглядывая странички, она ощутила прилив восторга. Ей ведь и в голову не могло прийти, что из журнала вырвали несколько заметок.

Где-то в глубине отеля послышался едва уловимый звук – то ли шепот, то ли скрип подошвы.

Дороти тут же навострила уши. Встала, настороженно повернулась к двери. Звук так и не повторился, но он гулким эхом звучал у нее в памяти – куда громче, чем в реальности. Дороти спрятала странички из бортового журнала под плащ и, крадучись, зашагала к выходу, переступая с пятки на носок, чтобы под ногами не скрипнула ни одна половица. Потом приникла к двери и затаила дыхание.

Ничего.

Бешеный стук сердца начал замедляться, но Дороти понимала: не она одна из всех обитателей Нового Сиэтла умеет двигаться бесшумно. Она взялась за ручку двери, обвив пальцами холодную латунь.

За год она успела стать неплохим бойцом. И пускай она была худенькой, да и роста невысокого, Роман научил ее, как использовать габариты и вес соперника против него же. А еще в складках плаща прятался кинжал – им тоже можно было нанести смертельную рану. Если за дверью ее караулит один человек, она наверняка сможет сбежать. Если двое-трое – шанс все равно есть, но только если она застанет их врасплох и первой нанесет удар.

А если их будет больше…

Что ж, – подумала девушка и сглотнула. Что толку размышлять об этом сейчас? Она сунула руку в карман плаща и покрепче сжала кинжал Романа. Его тяжесть приободряла. Он был куда массивнее смертоносных тонких ножей, которые она обычно прятала в рукавах. Одно время они были ее визитной карточкой, но потерялись, когда Дороти, Роман и Мак летали в будущее. Ничего, кинжала Романа ей сейчас вполне хватит. Оружие тяжелое, лезвие добротное. Если понадобится, она сможет дать отпор.

Затаив дыхание Дороти широко распахнула дверь…

Коридор был окутан тьмой. Это сбивало с толку. Дороти шагнула вперед и тут же уловила среди теней какое-то движение. Сердце испуганно заколотилось где-то у горла. Но оказалось, что это всего лишь ее отражение в окне в самом конце коридора. В затылке закололо от волнения.

Никто ее тут не стерег.

Дороти обернулась вокруг своей оси, оглядывая пустой коридор, распахнутые двери, темные комнаты. Она попыталась припомнить тот самый пугающий звук и поймала себя на мысли, что не может сказать, на что же он был похож. Может, это были вовсе не чьи-то шаги, а сильный ветер, который стучался в окно, или просто ветхое здание пошатнулось до основания, и где-то заскрипела древесина.

– Или у меня уже крыша едет, – прошептала Дороти. Она опрометью бросилась в комнату Романа и схватила вещмешок, лежавший в изножье его кровати. Проверила странички из профессорского журнала, понадежнее спрятала их в рукав и снова вышла в коридор…

– И что, Донован прямо так и сказал: «Я ее видел»? Или опять напридумывал, лишь бы похвастаться?

Голос доносился со стороны лестницы. Дороти мгновенно узнала его обладательницу – Элизу, главного ее врага в числе Фигляров. Дороти боялась сделать вдох, боялась хоть чем-то выдать себя.

Где-то в самой глубине отеля распахнулась и хлопнула дверь, а следом кто-то поднялся по лестнице и нырнул в коридор…

– Так и сказал: «Я ее видел», – подтвердил второй голос. Беннетт, – догадалась Дороти, и тело налилось свинцовой тяжестью. – Минут двадцать назад. Она зашла в здание с черного хода.

– Минут двадцать? – Элиза усмехнулась. – Если она еще здесь, ей не поздоровится.

Дороти скользнула обратно, в комнату Романа, и плотнее закрыла за собой дверь. Проклятье. Девушка зажмурилась и принялась растирать лоб.

Думай, черт побери!

В конце коридора есть еще одна лестница, но возвращаться тем же путем, каким она сюда пришла, очень рискованно. Если кто-то и впрямь видел, как она пробралась в отель, то наверняка теперь ее ищут не только Беннетт с Элизой, но и другие Фигляры, может даже по паре на каждый этаж. Вполне возможно, что спуститься к пристани уже нельзя – потому что все пути перекрыты.

Но есть еще крыша.

Дороти бесшумно пересекла комнату Романа и распахнула окно. От земли ее отделяло восемь рядов гладких, стеклянных окон. С такой высоты мутная, коричневая гладь казалась непробиваемой, как бетон.

Дороти сглотнула и отвела взгляд. Она ведь уже бывала в точно такой же ситуации и тогда решила прыгать, чтобы уйти от погони. Теперь же, к счастью, такой героизм не потребуется.

Закинув вещмешок на спину, она поставила ногу на подоконник и взобралась на него, балансируя у самого края. Ветер тут же ударил по ее ногам, а мир внизу пошатнулся.

Она встала на узкий бетонный выступ, расположенный под окном Романа с внешней стороны, и, цепляясь за выбоины в камне, на которые он ей когда-то указывал, ловко пошла вбок. Ветер трепал полы ее плаща, каждую секунду угрожая смахнуть ее вниз, точно ребенок паучка со стены. Пальцы сводило судорогой, губы дрожали, но Дороти продвигалась вперед.

Она прошла одно окно, потом второе и наконец оказалась на балкончике соседней комнаты. Передохнула пару мгновений и полезла вверх…

Комнату Романа и крышу «Фейрмонта» разделял всего один этаж, но последний рывок дался девушке нелегко: руки горели от натуги, ноги отчаянно пытались нащупать хоть какую-то опору, и все же она сумела взобраться на самый верх и потом еще пару мгновений неподвижно стояла на четвереньках, пытаясь отдышаться. Только когда голова перестала кружиться, Дороти наконец села.

Весь Новый Сиэтл плыл перед глазами, вызывая дурноту. Трупы давно погибших деревьев торчали из темной воды. Свет луны отражался от их белой коры, и казалось, будто они светятся в темноте. Со своего места Дороти разглядела плоский бетонный фрагмент, похожий на блюдце, – все, что осталось от башни Спейс-Нидл, а еще очертания небоскребов и черную, бескрайнюю водную гладь.

Девушка вздохнула и оперлась на локти. За год жизни в Новом Сиэтле она так и не привыкла к здешнему небу. Оно и теперь казалось ей чужим, непонятным, футуристичным. Знакомой была только луна, висевшая прямо над ней, так низко, что, кажется, только протяни руку и без труда сорвешь.

Дороти вскинула голову и посмотрела на эту самую луну. Когда она только попала в Черный Цирк, она часто взбиралась на крышу, чтобы поразмышлять. Больше никто из банды не рисковал подниматься на такие высоты. Кроме Романа, само собой.

По щеке Дороти побежала слеза. Она смахнула ее раздраженным движением, но ей на смену появилась вторая, а потом и еще одна. В конце концов она перестала им сопротивляться. Никогда в жизни она еще не чувствовала себя так одиноко. Даже в те страшные дни 2076 года, когда она оказалась в чужой эпохе, рядом был Роман. Но теперь и он ее оставил. Его больше нет и Эша тоже, Агентство защиты хронологии на порог ее не пускает, а ее собственная банда переметнулась к врагу.

В горле встал удушающий ком.

У нее теперь нет союзников. И надежды. И денег.

Впервые за долгое время Дороти вдруг поймала себя на том, что скучает по матери.

«А ну прекрати!» – отчитала она себя и открыла глаза. Прижала ладони к щекам, стерла слезы. Пускай у нее нет друзей и союзников, но она четко знает, что делать. Она ведь уже оказывалась в безнадежных ситуациях и всегда находила из них выход, правда ведь?

Просто нужен какой-то рычаг воздействия.

А вот с этим, – подумала она, – мне повезло.

Дороти достала странички из профессорского журнала из складок плаща и пролистала их. Воздух был сырой и тяжелый. Дождь пока не начался, но грозил вот-вот зарядить. Плотные листы липли к пальцам, чернила растекались. Дороти нахмурилась, разлепляя страницы. Нужно поскорее их прочесть, пока они не погибли. А то от них не будет никакого проку.

Она села поудобнее и погрузилась в чтение.

Бортовой журнал

8 августа 2074 года

10:50

Мастерская

Я просмотрел заметки Николы Теслы уже с полдюжины раз, но проверять на практике его теорию мне по-прежнему страшно.

Путешествия во времени без корабля, без доступа к анилу, без экзотического вещества.

Если Никола прав, если все это действительно возможно, выходит, мы лишь самую малость приблизились к пониманию сути этого явления.

Но если он ошибается…

Ладно. Сойдемся на том, что ситуация рискует выйти из-под контроля во множестве случаев.

К примеру, если помните, до меня лишь двое осмелились побывать в аниле без корабля. Один смельчак погиб мгновенно, а второй лишился кожи.

И то и другое не слишком-то прельщает.

И все же… есть основания полагать, что существуют способы путешествовать во времени без громоздкого корабля и доступа к анилу. Строго говоря, первые отчеты о таких путешествиях датируются восьмым веком до нашей эры.

Наташа как-то рассказывала мне о мальчишке по имени Авимелех, который во время сбора инжира перенесся аж на шестьдесят шесть лет вперед, потому что Господь хотел уберечь его от войны. А в древнеиндийском эпосе «Махабхарата» упоминается, что царь Райвата покинул землю, чтобы встретиться с Богом и вернуться спустя тысячи лет.

Еще есть японская легенда о рыбаке по имени Урасима Таро, который оказывается во владениях подводного бога. Там он проводит, как ему кажется, всего несколько дней, но когда возвращается домой, оказывается, что прошло целых три столетия.

Пока я описываю все эти случаи, я прихожу к заключению, что никто из этих великих путешественников во времени не вернулся из своего странствия. И это тревожит. Но не так сильно, как история о парне, лишившемся кожи.

Думаю, надо вернуться назад. Прежде чем решать, есть ли смысл проверять теорию Николы, наверное, стоит изложить ее суть.

В 1890–1900-х годах Никола всерьез увлекся теорией о том, что можно передавать электричество на дальние расстояния через земную поверхность. Он понабрал огромных денег у множества людей, он наврал всем о своих занятиях и перебрался из Нью-Йорка в Колорадо-Спрингс, чтобы провести эксперименты вдали от общественного надзора. Примерно к этому времени относится его знаменитое высказывание: «Успех в этой области укрепил во мне веру в то, что я увижу, как исполняется моя заветная мечта; увижу, как со станции на станцию безо всяких проводов передается электричество!»

Спойлер: он так и не увидел, как исполняется его заветная мечта. Он просидел в лаборатории в Колорадо-Спрингс целый год, истратил все финансы, которыми его снабдили, понабрал долгов, испортил свою репутацию. В какой-то момент ему даже стало казаться, что он общается с другими планетами. Когда мы познакомились, он принял меня за марсианина (ха!).

И пускай сейчас нам доподлинно известно, что нельзя передавать электричество на обширные расстояния при помощи земной поверхности, как полагал Никола, мы выяснили, что можно перемещать массу сквозь время благодаря анилу. Благодаря этому и можно путешествовать из одной эпохи в другую. Исследование, оставленное мне Николой, напоминает гремучую смесь из его и моих наработок. Он заявляет, что земная кора состоит из миллионов крошечных анилов и что их энергией можно пользоваться повсюду, а не только внутри анила. Чтобы стабилизировать эту энергию, он советует ввести в себя небольшое количество экзотического вещества (среди его заметок есть примерная схема устройства, которое поможет этого добиться).

Вроде бы звучит убедительно. Но мне страшно проверять его теории. Никола входит в число умнейших людей, которые только оставили свой след в истории. При этом его эксперименты с беспроводной передачей электричества растоптали его репутацию и загнали его в долговую яму.

Можно ли доверить ему свою жизнь?

4

13 ноября 2077 года

Темные воды вокруг ее медленной лодки вспенились. Ледяной ветерок пробежался по шее, раскидал кудри.

Дороти напряженно смотрела во мрак, выискивала в нем движение. В руке она сжимала кинжал Романа, и его привычная тяжесть успокаивала. Сердце колотилось о ребра увесистым молотом.

Она готова. И в то же время совсем нет.

Завеса мрака приподнялась, и Дороти увидела анил – он покачивался на черных волнах совсем близко. Он походил на занозу, проткнувшую темное небо; на мыльный пузырь, дрейфующий на воде; на гигантский, зловещий коридор.

Она отвела взгляд от анила и только тогда увидела фигуру, стоявшую в лодке у самого туннеля. Человек не двинулся с места, не помахал ей, а просто неподвижно ждал того, что должно случиться.

Дороти сглотнула и спрятала кинжал в складках плаща. Ему наверняка известно, зачем она здесь, вот только ей самой не хочется усложнять и без того непростую задачу. Она подплыла к его лодке, напряженно всматриваясь в темноту. Наконец глаза привыкли к полумраку, и она различила черты лица Эша.

Губы и нос. Длинные ресницы. Золотистые глаза.

– Я не думала, что ты придешь, – проговорила она, и горло сдавило спазмом.

– Дороти, – сказал Эш и потянулся к ней.

Он притянул ее к себе. Дороти не сопротивлялась. Эш обнял ее худенькие плечи и прильнул к губам. На мгновение мир перестал существовать.

Как же она хотела, чтобы этот миг не кончался…

Но рука по-прежнему ощущала тяжесть кинжала. Он застыл между ними – как и всегда.

Дороти отстранилась и тут же увидела, как померк взгляд Эша. Он внимательно посмотрел на нее.

– Не может все так закончиться… – сказал он.

Дороти вскинула кинжал.

– Еще как мо…

Дороти подскочила и проснулась. Кожу жгло, на лбу и ладонях выступил пот. Ее окутывал мрак, и она не сразу вспомнила, где находится.

А потом в темноте начала проступать реальность: высотки, деревья, небо. Оказалось, что она лежит на крыше «Фейрмонта». Должно быть, она просто задремала.

Дороти зажмурилась, стараясь успокоиться и унять дрожь. Казалось, она до сих пор чувствует под пальцами кожу Эша, твердость его мышц, ту жуткую легкость, с какой кинжал Романа вошел в тело, влажное тепло крови, тут же залившей ей руки.

Что это было?

Ей точно привиделось какое-то воспоминание. Теперь она знала: можно помнить и то, чего пока не случилось, но думала, что такое возможно лишь внутри анила. Так что же это было? Сон? Кошмар?

Предвестие?

Как ни назови, а казалось, будто все это происходит взаправду. Будто это с ней уже случалось.

Дороти зажмурилась, силясь вытеснить из головы остатки того сна. А когда снова открыла глаза, небо над ней уже окрасилось розовым. Приближался рассвет. Мышцы в шее ныли, и девушка потянулась, поморщившись. Заночевать на крыше – не самое разумное из ее решений. Все тело болело, руки и ноги затекли и отяжелели.

Ее внимание привлек какой-то шум на причале. Она подобралась к краю крыши – из-под подошв вниз тут же посыпался мелкий мусор.

Оказалось, что причал заполонили Фигляры. В своих черных плащах они напоминали рой насекомых, напавших на сад. Дороти нахмурилась.

Что они там делают? – подумала она, подбираясь поближе к краю. Наверное, Мак дал им какое-то задание, но какое?

Она вытянула шею, насколько это вообще было возможно, и так крепко вцепилась в край крыши, что костяшки побелели. Голова закружилась, и земля внизу пошатнулась.

Фигляры расклеивали какие-то плакаты и раздавали листовки. С высоты рассмотреть буквы на них было невозможно. Придется спускаться.

Дороти хотела уже отойти подальше от края крыши, как что-то вдруг привлекло ее взгляд.

Она увидела женщину. Как и Фигляры, она была одета в черное – а именно в платье с высоким воротом и длинными рукавами, – а обута в туфли на высоком каблуке. Лицо ее скрывали черный капюшон и маска. Именно она и бросилась в глаза Дороти. А ведь прежде никто в Новом Сиэтле не носил масок – кроме нее самой!

Я что, моду зародила? – подумала она нахмурившись. Нет, это вряд ли.

Но на этом странности не заканчивались. Женщина внушала смутную тревогу. Было в ней что-то удивительно притягательное – просто глаз не отвести. По спине у Дороти побежали мурашки. Она неотрывно смотрела, как незнакомка идет по пристани, пока та наконец не исчезла за углом.

Кто это такая?

Дороти удостоверилась, что женщина не вернется, и только потом, убедившись, что кинжал Романа и профессорский журнал надежно спрятаны под плащом, осторожно перелезла через край крыши и начала долгий спуск вниз.

Дороти держалась в тени. Из-за угла она наблюдала, как Фигляры раздают свои загадочные листовки. Их голоса тонули в плеске волн, бьющих в дощатый настил, и в пронзительном вое утреннего ветра.

И только когда циркачи начали расходиться и отдалились от ее тайника, Дороти осмелилась выйти на свет, бесшумно, как мышка, и получше разглядеть плакаты.

Разыскивается убийца, – прочла она. Под надписью разместили фотографию Эша.

Дороти поднесла к плакату дрожащую руку. Ее охватил ледяной ужас. Фото выглядело так, будто его взяли из старой журнальной вырезки. Эш в камеру не смотрел – он улыбался чему-то вдалеке. На нем была та самая потрепанная кожаная куртка, которую Дороти так хорошо помнила, лицо у него разрумянилось из-за солнца, а светлые волосы, растрепанные ветром, лезли в глаза.

Дороти отвернулась, скользнув взглядом по причалу. Оказалось, что плакаты развесили не только у «Фейрмонта», но на каждой постройке в квартале. А возможно, вообще по всему центральному району.

По спине пробежал холодок. Одно дело, когда Мак науськивает Фигляров на Эша, убеждая их, будто это он убил Романа. И совсем другое, если его будет искать весь город.

– Вовремя же ты исчез, – сглотнув, прошептала Дороти. Она надеялась, что Эшу хватило ума спрятаться подальше отсюда, если он все же не погиб тогда, ночью. Стоит ему только объявиться в Новом Сиэтле, и с ним расквитаются, не успеет пройти и недели.

Повинуясь внезапному гневу, Дороти сорвала со стены листовку, скомкала ее и швырнула в черную воду. Толку от этого не было – листовки расклеили повсюду, – но от вида растекающихся чернил и промокшей бумаги ей стало чуть легче. Одной меньше, – подумала она. Спрятавшись под капюшоном, Дороти смешалась с толпой.

Она не поднимала головы и шла вперед, не думая о том, куда именно направляется. Стоило ей только вспомнить о тех плакатах, и внутри снова вскипала ярость. Нельзя допустить, чтобы Мак и впрямь настроил весь город против Эша. Она должна ему помешать. Должна что-то придумать. Должна это остановить.

Но как?

Без чужой помощи. Без грамма власти. Без друзей и без денег.

Как же она ненавидела эту беспомощность!

Через десять минут бесцельных блужданий она вдруг поняла, что пункт назначения уже подсознательно выбран. Во всем городе есть лишь одно место, где ее не прогонят с порога.

Дороти глубоко вздохнула, повернула в сторону и прибавила шаг.

Она спряталась за белым стволом. И стала ждать.

Первой показалась Зора. Со своего места Дороти видела, как та открыла окно и слезла на шаткую пристань.

Выглядит она ужасно, – подумала Дороти. Под глазами залегли сиреневые круги, смуглая кожа болезненно посерела. Зора что-то бормотала себе под нос, сжимая в зубах энергетический батончик и торопливо закручивая свои черные косички в небрежный пучок на затылке.

Даже не взглянув на Дороти, Зора взобралась на свой гидроцикл. Утреннюю тишину прорезал рев двигателя. Миг – и девушка уже унеслась вдаль, взметнув полукружьем россыпь черных капель.

Не прошло и трех минут, и из окна показался Уиллис. Он быстро скользнул взглядом по пристани, проверяя, нет ли на ней людей. Дороти нахмурилась. Вид у парня был… заговорщический. Точно он затеял что-то такое, чего делать вовсе не следует. Точно не хотел никому попадаться на глаза.

Опустив голову, он поспешил по дощатому настилу в сторону бара «У Данте».

Дороти выдохнула и вышла из своего тайника. Выходит, сейчас в библиотеке только Чандра. Какая удача. Она ведь как раз и хотела застать в одиночку либо Чандру, либо Уиллиса, но Чандру особенно сильно. Она единственная всегда была добра к Дороти.

Пан или пропал, – подумала она.

И пригнувшись, пересекла пристань, подошла к библиотеке и осторожно распахнула двери.

5

В холле гремела музыка в стиле «диско» – струнные, духовые и электрогитара слились в один протяжный рев. В этом гаме Дороти различила голос Чандры – та подпевала, причем довольно фальшиво.

– Ты королева танцпола! Милашка и красотка! Тебе всего семнадцать![1]

Дороти поморщилась. Современная музыка ей не нравилась, но сейчас она пришлась очень кстати – в этом шуме Чандра никак не могла услышать стука шагов в холле.

Дороти повернула за угол и наконец увидела девушку. Та танцевала вокруг покосившейся стопки заплесневелых книг чуть ли не с нее высотой. Чандра крутила бедрами и размахивала руками над головой – так отплясывают лишь вдали от любопытных глаз. Дороти понимала: надо сперва как-то предупредить ее о своем появлении, чтобы Чандра не сильно смутилась, но еще пару мгновений простояла молча, наблюдая за этой сценой – оторваться было сложно.

Чандра схватила пустую бутылку, лежавшую на ворохе бумаг и поднесла к губам на манер микрофона.

– Королева танцпола! Под ритмы тамбурина! Оу-е! – заголосила она.

Дороти тихонько хохотнула. И не справившись с собой, захлопала. Чандра завизжала и резко обернулась. Бутылка полетела по комнате и врезалась в стопку бумаг, лежавшую на заставленной этажерке. Странички тут же посыпались на пол.

– О нет! – Девушка зажала себе рот ладонью. – Зора будет вне себя от ярости! Она тут все утро порядок наводила!

– В прошлый раз я тут и минуты провести не успела, как она уже на меня разозлилась, – заметила Дороти, опустившись на колени, чтобы собрать бумаги. – Это даже для меня рекорд.

Чандра молча метнулась к старинному кассетному магнитофону и выключила «ABBA». Внезапно воцарилась тишина, и Дороти сделалось не по себе.

– Прости, я не должна была за тобой подглядывать, – сказала Дороти, поднявшись, и вернула небрежную стопку бумаг на этажерку. – Просто хотела поговорить с тобой наедине.

– Ясно, – ответила Чандра. Дороти заметила, что ее глаза удивленно округлились, пускай и самую малость. Девушка посмотрела в окно, потом снова на Дороти и сглотнула. – Звучит логично, что уж тут.

Дороти помрачнела.

– Я не причиню тебе никакого вреда, если ты подумала об этом.

– Нет-нет, что ты! – Чандра издала смешок, пускай и довольно нервный. – Просто мы не оставались наедине с тех самых пор, как ты стала… ну… ею.

Она кивнула на белые волосы и черный плащ Дороти, и у той защемило сердце. Ей-то всегда казалось, что Чандра хорошо к ней относится. Когда они только познакомились, она заваливала Дороти вопросами о ее эпохе, волосах, одежде. Дороти думала, что они могут подружиться.

Теперь же она видела перед собой насмерть перепуганную девушку – казалось, та ждет, что Дороти вот-вот выхватит из рукава кинжал и зарежет ее. Неужели она ошиблась, решив, что Чандра может стать ее союзником?

– Я ничуть не изменилась с тех пор, как мы общались, – заверила ее Дороти, вскинув руки, чтобы показать, что она безоружна. – Клянусь.

– Ну да… разве что человечиной иногда перекусываешь, – заметила Чандра и отступила на шаг. – Раньше-то такого не было.

– Ради всего святого… Не ем я людей! – возмутилась Дороти. – Это просто сплетни. За последний год их было очень много, но все почему-то зациклились именно на этой.

– Разве можно их в этом винить? – тихо спросила Чандра.

– Это все глупые сказки, – продолжала Дороти. – Мы с Романом сами их напридумывали, чтобы внушить страх жителям города. В них нет и грамма правды, поверь.

Чандра вскинула бровь.

– Ладно, – отрезала Дороти и подняла палец. – Одного парня я и впрямь укусила, но только потому, что он первый на меня накинулся. Довольна?

Чандра склонила голову набок, и Дороти заметила на ее лице тень удовлетворения.

– И зачем же ты пришла? – спросила Чандра, скрестив руки на груди.

– Хочу с тобой поговорить, – Дороти шагнула вперед, так и не опустив рук, и села на стул. Чандра мрачно наблюдала за ней, поджав губы. А через мгновение вздохнула и тоже села на стул напротив, так и не отняв от груди скрещенных рук.

– Ну ладно, – проговорила она. – И что же ты хочешь обсудить?

Дороти вспомнился взгляд Чандры накануне ночью – встревоженный, точно девушка знала что-то, но сомневалась, стоит ли говорить об этом вслух. Поэтому-то она и вернулась. Чтобы выяснить, что же значил тот взгляд.

– Прошлой ночью, – осторожно начала Дороти, – когда мы общались, у тебя был такой вид, точно ты хочешь что-то сказать, но Зора…

– Зора сейчас от тебя не в восторге, – вставила Чандра, смерив Дороти взглядом. – И я ее не виню. – Она поправила сползшие очки. – Нас всех очень напугало… исчезновение Эша, но Зора переживает его тяжелее всех.

– Я тоже переживаю, – тихо сказала Дороти.

Глаза Чандры увлажнились. Она отвела взгляд и моргнула несколько раз.

– И я, но Зора… она одержима. Она не успокоится, пока не выяснит, куда он пропал. – Она заглянула в глаза Дороти. – …И по чьей милости.

– Нам надо объединиться, – уверенно сказала Дороти, наклонившись вперед. – Знаю, все винят меня, но я не меньше вашего хочу разобраться в случившемся.

Чандра прикусила губу. На мгновение показалось, будто она мысленно спорит о чем-то сама с собой. А потом она с тяжелым вздохом поднялась и вышла из комнаты.

Дороти сдвинула брови. Неужели их разговор окончен? Чего Чандра от нее хочет? Чтобы она уходила? Или последовала за ней?

Чандра вернулась спустя минуту с запотевшим кувшинчиком и двумя банками из-под джема.

– Чай, – пояснила она, увидев замешательство на лице Дороти. Она поставила кувшинчик и банки на книжную полку рядом со стулом Дороти. – У Уиллиса целая тонна этих чаев, так что я приготовила немного со льдом. Горячие напитки я не особо люблю.

Она плеснула чаю обеим.

– Я просто подумала, что, если бы Уиллис был тут, он бы предложил тебе что-нибудь выпить, – пробормотала она, пододвигая Дороти банку.

Дороти вскинула бровь.

– Правда?

– Не пойми меня неправильно: ему ты тоже не нравишься, но он человек воспитанный а ты – в теории – наш гость. – Чандра поставила кувшинчик на стол, пролив несколько капель чая. – Так значит, ты хочешь поговорить.

Дороти ощутила прилив благодарности. Она придвинула банку с чаем поближе и обхватила ладонями прохладное стекло.

– Спасибо…

– Если узнаю, что ты его хоть пальцем тронула, я сама тебя убью, – заявила Чандра чуть ли не с удовольствием и отпила немного чая. – Может, я и не силачка и борец из меня так себе, но в ядах я разбираюсь и могу умертвить человека за считаные секунды. Тебе придется до конца жизни следить, что ты ешь и пьешь.

Дороти как раз собиралась попробовать чай, но после таких слов передумала. Она поставила банку обратно на стол и тревожно прокашлялась.

– Клянусь, я его не убивала, – сказала она, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. – Я не знаю, что случилось в ту ночь, но…

– Он не одну неделю знал о том, что ты его убьешь, и ничего не предпринял, – с горечью проговорила Чандра. – Настолько он тебя любил. Ты знала об этом?

На глаза Дороти навернулись слезы, и она быстро заморгала, чтобы не дать им волю.

– Нет, – призналась она, выдержав долгую паузу. – Не знала.

Чандра шумно выдохнула и уставилась на свой чай. Казалось, ей в один миг расхотелось его пить.

– Я-то думала, что тайные встречи на прошлой неделе означают, что он продумывает план, пытается как-то предотвратить это все, но…

– Тайные встречи? – переспросила Дороти. – О чем это ты?

У Чандры округлились глаза. Она быстро отпила чай и покраснела.

– Ничего. Забудь.

Дороти встревоженно подалась вперед.

– Мы с Эшем встречались наедине?

– Типа того, но… Я не должна была тебе об этом рассказывать. – Чандра беспокойно крутила в руках банку. Чай плескался внутри, ударяясь о стенки. – Видишь ли, Зора думает…

– Плевать мне, что она там думает, ее здесь нет, – Дороти потянулась и взяла Чандру за запястье. – Чандра, ты должна мне рассказать. Когда мы встречались?

Чандра смерила ее взглядом и со вздохом произнесла:

– За неделю, которая прошла после маскарада, это случилось несколько раз. – Она поднесла руку к губам и стала нервно покусывать кончик ногтя. – Эш сбегал от нас ради встреч с тобой, думая, что никто этого не замечает.

– Нет. – Дороти нахмурилась. – Это… невозможно. Я видела Эша в тот вечер, когда был маскарад, и потом еще один раз в городском баре, мельком, но кроме этого…

Пока она рассказывала об этом, ей вспомнился странный разговор с Элизой в тот вечер, когда Черный Цирк восстал. Элиза сказала, что видела Дороти с Эшем у «Мертвого кролика». Тогда Дороти не придала этому значения. Решила, что Элиза просто пытается очернить ее в глазах Черного Цирка.

Но если подумать, какой Элизе от этого прок? Мак к тому моменту уже подкупил циркачей и переманил их на свою сторону. Ради чего Элизе придумывать сказки?

– И сколько раз? – уточнила Дороти, когда к ней вернулся дар речи.

– Раза три, по-моему, – предположила Чандра. – Первый раз – на маскараде, потом в том мрачном баре неподалеку от «Фейрмонта», и еще раз, когда ты его спасла.

Спасла, – подумала Дороти, и по спине побежали мурашки. Ну конечно! Элиза обвиняла ее в том, что она освободила Эша, плененного Маком. Еще одна ложь, оказавшаяся правдой.

– А почему Зора не хотела, чтобы я знала об этих встречах? – спросила Дороти.

– Думаю, опасалась, что тогда запустится целая цепь событий, которые приведут к смерти Эша, – пояснила Чандра. – Но сомневаюсь, что с путешествиями во времени так бывает.

Три встречи, – подумала Дороти. За последнюю неделю она трижды виделась с Эшем, она говорила с ним. О чем? Видимо, о чем-то важном, раз потом она отправилась в прошлое, чтобы его отыскать?

В соседней комнате послышался шум – лязгнуло окно, а следом Зора крикнула:

– Чандра, а ты ту книгу по теоретической физике не видела? Я думала, она в мастерской, но…

Чандра вскочила. Глаза у нее округлились от ужаса. «Беги», – одними губами прошептала она Дороти и указала на холл.

– Выбраться можно через кухню, она в дальней комнате. Там окно, выходящее прямо на пристань с другой стороны здания.

Дороти помедлила. Она нащупала странички из журнала профессора, спрятанные под плащом.

Она понимала: надо непременно рассказать Чандре о своей находке. Дороти не знала, известно ли Агентству, что перед своим исчезновением Профессор пытался разобраться, возможно ли путешествовать во времени без корабля, но догадывалась, что эти сведения бесценны. Ведь сейчас у Мака есть все для вылазок в прошлое: последняя рабочая машина времени и, разумеется, все экзотическое вещество. Если и впрямь существует способ путешествовать без всего этого, то они обязательно должны о нем узнать.

И все же что-то ее удерживало. Сейчас единственным козырем в ее рукаве были эти самые записи. Возможно, они ей еще понадобятся. Глупо отдавать их вот так, даже ничего не попросив взамен. И можно только гадать, что с ней сделает Зора, когда обнаружит, что Дороти пробралась в библиотеку и допрашивает Чандру.

– Спасибо, – шепнула Дороти Чандре и вернула странички на прежнее место. А потом юркнула в холл и покинула здание через окно, пока Зора ее не заметила.

Бортовой журнал

20 августа 2074 года

14:20

Мастерская

Вот уже два дня я конструирую прибор, который, по замыслу Николы, должен помочь ввести в мое тело экзотическое вещество. В работе я пользуюсь чертежами, которые он любезно вложил в свои заметки. Пришлось немного усовершенствовать конструкцию – за последние сто пятьдесят лет наука далеко продвинулась, – но основная идея принадлежит ему. Я решил назвать это маленькое устройство «Смертоносным лучом» – так назывался проект Николы, о котором он рассказывал журналистам в последние годы своей жизни.

Милостивый Боже, пусть только это название так и останется ироничным.

И вот «Смертоносный луч» наконец готов. Это портативный прибор, размером и формой напоминающий маленький пистолет. На месте дула у него длинная игла. С ее помощью надо набрать ровно десять миллилитров экзотического вещества и ввести прямо в аорту.

Тут нужно сделать паузу и сообщить, что разрыв аневризмы брюшной аорты может вызвать смертельное кровотечение.

Так что, ха-ха, желательно нигде не напортачить.

Ни пуха ни пера.

Боже… как у меня руки трясутся.

Обновление

22 июня 2074 года

16:05

И вот… я вернулся! Живой и невредимый! Я успешно вколол себе экзотического вещества и, пожалуй, уже могу заключить, что обошлось без смертельных внутренних кровотечений. Отпразднуем эту маленькую победу!

Как первый человек в истории, решившийся ввести себе в организм экзотическое вещество, хочу отметить, что ощущения оно дарит… интересные! Место инъекции похолодело, потом его стало покалывать, а затем по венам растеклось сияние – иначе я просто назвать не могу. Казалось, что мне в жилы залили расплавленное солнце. Изумительно.

Но это в любом случае лишь первый шаг. Второй не потребует таких усилий. По словам Теслы, под поверхностью земли скрываются миллионы крошечных анилов. Экзотическое вещество стабилизирует мое тело для путешествия, и теперь остается только подчинить себе энергию этих маленьких «кротовьих нор», чтобы они перенесли меня в прошлое. Но поскольку у меня не будет корабля, остро встает вопрос навигации. Пока сам не понимаю, как ее осуществить. Когда я лечу в аниле, я всегда ориентируюсь на оттенок стен туннеля и их узор.

По теории Теслы, перемещение во времени при помощи маленьких подземных анилов напоминает ручей, который пробивается сквозь камни. Иными словами, я, скорее всего, окажусь на исхоженной территории и вновь побываю в местах, которые навещал недавно – или часто. Очень интригующе.

Если теория Теслы верна, мне остается только «подсоединиться к Пьюджетскому анилу». Говоря откровенно, я не вполне понимаю, что это значит. Как можно «подсоединиться» к аномальному явлению?

Но я твердо знаю одно: Пьюджетский анил открылся неподалеку от Каскадской зоны субдукции[2]. Надеюсь, одного этого будет достаточно, чтобы воспользоваться энергией анила.

Вот почему я теперь сижу в маленькой шлюпке у самой зоны и готовлюсь к тому, чтобы, говоря языком науки, выдвинуться вперед и оценить результаты. Что ж, поплыли.

Если Тесла не ошибся, меня должен подхватить некий поток – подцепить, точно крючком за живот, и…

Ох…

6

Дороти шагала через весь город по шатким, хлипким причалам, стараясь никому не попадаться на глаза. Солнце выглянуло из своего укрытия, его ослепительно яркий свет заискрил на черных волнах, окрасил весь город золотом.

Она поймала себя на том, что озирается чаще необходимого, и поплотнее укуталась в плащ, будто тонкий слой ткани мог защитить ее от выстрела или ледяной стали клинка. Такие вот солнечные деньки вечно играли с Дороти злую шутку, заставляли поверить, что она в безопасности. Оставить предосторожности. Вот только сейчас это значило подписать себе смертный приговор. Девушка сомневалась, что вообще когда-нибудь окажется в безопасности.

Доска под ногами пошатнулась. Вода хлынула ей в ботинки и вынесла на пристань ядовито-зеленую змейку. Гадина обвилась вокруг лодыжек Дороти, помахивая хвостом. Дороти ругнулась и стряхнула тварь с себя. Та исчезла в волнах.

В голове зазвучали слова Чандры, припомнившей, сколько раз они виделись с Эшем наедине:

Раза три, по-моему. Первый раз – на маскараде, потом в том мрачном баре неподалеку от «Фейрмонта», и еще раз, когда ты его спасла.

Дороти пригладила волосы. Как такое вообще возможно? Она умеет управлять машиной времени, но сейчас у нее ее нет. «Черная ворона» – последняя исправная машина времени, о существовании которой ей было известно, – была заперта в «Фейрмонте», под стражей Фигляров и самого Мака Мерфи. Она никак не могла ее заполучить и остаться в живых.

Волны бились о пристань. Ветер шелестел в ветках белых деревьев. Дороти съежилась под своим плащом, силясь заглушить отчаяние, зреющее внутри. Всякий раз, когда ей казалось, что она вот-вот узнает что-то новое и важное, на пути встречалась очередная стена, очередное препятствие. Это здорово подкашивало.

Она стряхнула капли с ботинок и зашагала дальше. До бара «У Данте» оставалось всего ничего. Фигляры в него не ходят, поэтому там она будет в безопасности. Во всяком случае, какое-то время, за которое успеет чего-нибудь выпить, а может, даже перекусить. Живот заурчал, напоминая о том, что за целый день у нее во рту и маковой росинки не было.

Дороти огляделась – нет ли за ней слежки? Пристань пустовала, волны под ней улеглись. Успокоившись, Дороти подошла к окну, которое служило входом в бар, и пролезла внутрь.

На стенах поблескивали жирные пятна, а в воздухе повис тяжелый запах жареной рыбы и пива. Живот у Дороти болезненно взвыл. Она натянула капюшон пониже, на самое лицо, надеясь, что никто ее не заметит, и пошла через зал, наполненный смехом и беззаботными беседами.

Бар был грязным и тесным. В зале стояли разномастные столы и стулья, с низкого потолка свисали электрические гирлянды, в которых не работала половина лампочек, а у стен виднелось несколько виниловых диванчиков. За барной стойкой висел громоздкий телевизор из 1985-го, но сейчас он был выключен.

Дороти стала ждать у стойки, спрятав под капюшоном лицо и белые волосы. Наконец к ней вышел коренастый паренек в бейсболке.

– Чего желаете, красавица? – спросил он.

– Самогона, – ответила Дороти, припоминая прозрачный напиток, который заказала ей Зора, когда она впервые тут оказалась. – И еды какой-нибудь, если есть.

– Сейчас кухня закрыта, – извиняющимся тоном сообщил бармен. – Но у нас есть протеиновые батончики – Центр присылал – и несколько пакетиков чипсов с черного рынка, если вдруг вас заинтересует.

Дороти облизнула губы. Сейчас ее интересовало все, что только можно съесть.

– Возьму и то и другое, спасибо.

Бармен кивнул, вытирая руки о белый фартук, из-под которого выглядывали мешковатые штаны. Он достал бутылку с прозрачной жидкостью из-за автомобильного диска, служившего частью барной стойки, и наполнил стакан. Потом достал протеиновый батончик и пыльную упаковку с чипсами и кинул их на прилавок.

– Спасибо, – повторила Дороти и выложила рядом несколько банкнот. Она взяла стакан и еду и, пригнувшись, стала пробираться через людную комнату. Ей казалось, что все на нее косо поглядывают и перешептываются. Она и сама перестала понимать, паранойя это или нет.

Дороти подыскала себе место в дальнем углу бара и сделала глоток. Самогон обжег ей горло, опалил внутренности, словно пожар. Девушка сглотнула, поморщилась и сорвала обертку с протеинового батончика – коричневой, комковатой субстанции с привкусом соли, шоколада и опилок. Из всего, что она только пробовала в жизни, этот продукт меньше всего походил на съедобный, но урчащий живот он успокоил – во всяком случае, немного.

Пока Дороти подкрепляла силы, она еще раз прокрутила в голове все, что удалось узнать.

Чандра сказала, что она, Дороти, в прошлом встречалась с Эшем. Машины времени у нее нет, зато есть несколько заметок из профессорского журнала, в которых речь идет о путешествиях во времени без корабля.

Она покрепче сжала липкий стакан, погрузившись в раздумья. А вдруг именно это она и сделала? Выяснила, как путешествовать во времени без корабля? Нет, звучит неправдоподобно. В записях Профессора нашлось много ценных сведений, и все же это была вовсе не инструкция. К тому же он доходчиво разъяснил, что даже эксперименты в этой области очень опасны. У Дороти из головы никак не шло упоминание о путешественнике, который лишился кожи. Она содрогнулась и положила остаток батончика на стол. Трудно вообразить более жуткую смерть.

Бармен сделал постояльцам знак замолчать и уставился на телевизор, висевший над барной стойкой. Изображение замигало, а потом застыло.

Дороти с ужасом наблюдала, как на экране появились две фигуры – Мак и та самая странная, незнакомая женщина в черном, которую она уже видела утром на пристани.

И тут внутри у Дороти закипела ярость. Они пробрались к ней в студию, которую они с Романом соорудили в подвале «Фейрмонта». Они включили камеры, за которыми Дороти летала в 2044-й год, чтобы забрать их из закрывшегося телецентра. Они стояли напротив потрепанного американского флага, который Роман своими руками повесил под потолком.

Как они смеют?

– Друзья, – начал Мак и едва заметно улыбнулся. Он удивительно походил на жабу – коренастый, с округлым брюшком, толстыми губами и вечно красными глазами. – Не пытайтесь перенастроить свои телевизоры. Мы взломали систему, и сейчас нас показывают по всем каналам.

Дороти потрясенно застыла. Все эти слова были ей знакомы. Господи боже… Она ведь сама их написала. Эти самые эфиры были ее детищем – она посвятила им целый год, а все ради того, чтобы рассказать жителям Нового Сиэтла правду о том, как можно использовать путешествия во времени, доказать людям, что они с Романом на стороне народа, что они стараются помочь городу.

А теперь, значит, перед камерой встал Мак Мерфи?

Одного этого было довольно, чтобы довести ее до бешенства.

Она стиснула в руке стакан с самогоном. Большого труда стоило не схватить этот самый стакан и не швырнуть его в экран. Но если бы Мак стоял перед ней собственной персоной, она бы точно не удержалась.

А Мерфи тем временем продолжал торжественным тоном:

– С превеликой скорбью сообщаю вам, что Романа Эстраду, нашу любимую Ворону, убили.

В баре воцарилась тишина. Все как один повернулись к экрану. А Дороти уже догадывалась, что будет дальше. Пальцы еще сильнее сжали стакан.

Ты его убил! – хотелось ей крикнуть. – Ты, и больше никто.

– Роман очень хотел помочь жителям этого города, – продолжал Мак. – Он предпринял целую серию удивительных путешествий во времени, и благодаря этому у нас теперь есть электричество, тепло и медикаменты, которые нам так нужны. Благодаря Роману сегодня в Новом Сиэтле живется куда лучше, чем вчера. Но, увы, не все разделяли его стремление преобразить наш город. Вчера поздно ночью, во время путешествия в будущее, два заговорщика жестоко убили Романа.

Изображение Мака и незнакомой дамы на экране тут же сменилось фотографиями Дороти и Эша.

Дороти уставилась на свой снимок, разинув рот. Она никогда еще не видела это фото. Похоже, его сделали ночью, рядом с «Мертвым кроликом». Цвета размылись, точно на акварельной картине, слились в единое пятно из темно-фиолетовых, синих и черных мазков. А в самом центре Дороти различила четкие очертания – себя и Эша. Они прильнули друг к другу, словно перед поцелуем. Эш касался ее щеки. Глаза Дороти были закрыты.

Дороти коснулась своей щеки в том же месте, что и Эш с фотографии, гадая, когда же она была у «Мертвого кролика», когда все это могло случиться.

Но так ничего и не вспомнила, будто такого и вовсе не было. Пока.

А Мак продолжил свою речь:

– Разумеется, я глубоко опечален тем, что произошло. Я всегда считал Романа близким другом и союзником. Кроме того, он всеми силами помогал нашему городу. И пускай нельзя исправить случившееся, в глубине души я верю, что мы еще можем добиться справедливости. И это не пустые слова. Я объявляю вознаграждение тому, кто поймает этих предателей – Джонатана Эшера и Квинн Фокс. Если кто-нибудь из наших славных горожан доставит мне одного из этих негодяев – или обоих – хоть живыми, хоть мертвыми, тут уж я капризничать не стану, я позабочусь о том, чтобы они поплатились за свои злодеяния.

Мак выдержал паузу и расплылся в своей мерзкой жабьей ухмылке.

– И само собой, я озолочу ловца, – продолжил он.

Завсегдатаи бара начали тихо перешептываться. А Дороти сковал ужас. Хватило же ей глупости сюда прийти! Если кто-нибудь ее узнает, ее тут же утащат к Маку. Надо бежать, надо раствориться.

Она соскользнула со своего стула, намереваясь выбраться через окно женской уборной – в свой первый визит сюда Дороти так уже делала, – но тут перед ней возник бармен в бейсболке.

Вид у него был взволнованный, дерганый. В глаза ей он заглянуть не решился.

– Мисс Фокс? – позвал бармен тихим, встревоженным голосом. – Боюсь, вам придется пройти со мной.

7

Сердце заколотилось у самого горла. Ладони мгновенно вспотели.

Разве же этот коротышка в кепочке всерьез возомнил, что сможет доставить ее Маку?

Тогда у Дороти для него плохие новости.

Ее рука скользнула под плащ и крепко схватилась за рукоять кинжала Романа.

– Полегче, полегче, – остановил ее бармен, выхватив пистолет из кармана куртки. В этом не было ничего странного – бары Нового Сиэтла кишели опасностями, поэтому многие их работники носили с собой оружие. У этого бармена хотя бы хватало благопристойности, чтобы изображать смущение с пистолетом в руках.

Но пистолет есть пистолет, так что Дороти замерла, сжимая кинжал Романа.

– А ну дайте-ка сюда, – попросил бармен.

Уголки губ у Дороти дрогнули.

– Уверена, мы сможем найти компромисс.

– Единственный компромисс, на который я согласен, выглядит так: вы отдаете мне то, что прячете в рукаве, и спокойно идете со мной вон по тому коридору, чтоб не пришлось в вас стрелять. – Бармен указал дулом на коридор у черного хода. По его щекам разлился румянец. – Ну что… согласны?

Пальцы сводило от напряжения. Дороти понимала: ей не уйти от бармена без громкой стычки, которая точно привлечет к ее персоне внимание всех посетителей, и тогда по меньшей мере двадцать человек займут сторону паренька с пистолетом. Бой будет неравным, и едва ли она выстоит. Куда разумнее остаться с этим дерганым коротышкой наедине и разобраться с ним без свидетелей.

Она достала кинжал из-под плаща и протянула ему.

Отлично. Теперь у нее нет оружия.

Бармен велел ей идти первой, а пистолет припрятал под курткой – ему тоже не хотелось привлекать внимание посетителей.

Видимо, не желает ни с кем делить свое драгоценное вознаграждение, – с усмешкой подумала Дороти. А следом решила проверить, не пропала ли с годами ее «ловкость рук». Поравнявшись со столиком, она тайком спрятала в рукав нож для масла и обернулась.

Бармен словно ничего и не заметил. Его взгляд был прикован к ее затылку, и когда она к нему повернулась, он от неожиданности чуть не выронил пистолет.

Боже мой, – подумала Дороти, отворачиваясь. С таким она разберется в два счета. Ей даже на мгновение сделалось совестно.

Металл холодил кожу. Нож для масла – не бог весть какое оружие, но она подумала, что можно всадить его в ногу юному бармену, а пока он будет выть и звать мамочку, скрыться.

Он провел ее через весь людный зал и по узкому коридору. Дороти нахмурилась. Отчего-то он показался ей знакомым. Неужели она здесь бывала?

Бармен остановился у закрытой двери и посмотрел на нее. Дороти затаила дыхание.

– Послушайте, – начал он, почесывая в затылке. – У меня много дел… Так что давайте закончим все быстро и по-тихому.

Дороти опустила руку, чтобы нож сполз пониже, и обхватила холодный металл покрепче.

– Проблем со мной не возникнет, – пообещала она.

Бармен коротко кивнул и распахнул дверь.

Дороти обвела комнату взглядом и застыла от изумления. Выглядела она точно так же, как та, в которой Дороти проснулась год назад, когда только-только попала в 2077-й. Та же кровать, тот же комод, то же разбитое зеркало. Ее охватила ностальгия, и на мгновение она почти поверила в то, что прошлого года не было вовсе, что она первый день в будущем и у нее еще все впереди.

Она бы столько всего изменила, будь это и впрямь так!

От одной мысли об этом сердце защемило.

Наконец Дороти сумела взять себя в руки и, отведя взгляд от убранства комнаты, покосилась на ногу бармена, выбирая, куда лучше всего ткнуть ножом. Попадать в артерию вовсе не хотелось. План состоял в том, чтобы отвлечь парня, а не прикончить его. О чем бы там ни судачили сплетники, а Дороти еще никого и никогда не убивала.

Она подняла нож…

Но тут из тени вышел человек. Неожиданно, будто материализовался прямо из воздуха. Тьма отделилась от него, точно масло от воды, приоткрыв бледную кожу и густые брови.

Дороти замерла. Сердце бешено застучало о ребра.

– Уиллис?

– Это же надо было так сглупить и прийти сюда, – проворчал Уиллис. Вид у него был мрачный, но не такой сердитый, как накануне ночью, в библиотеке. Он прошел мимо нее, выглянул в коридор, чтобы убедиться, что за ними нет слежки, а потом схватил Дороти за руку, затащил в комнатку и закрыл дверь.

Только тогда ему бросился в глаза нож в руке Дороти.

– Ты серьезно? – вскинув брови, спросил он.

– Я же не знала, что это твой друг, – тихо объяснила Дороти и положила оружие на комод. – Он неплохо шифровался.

– Все ради того, чтобы нас не подслушали, – сказал бармен, усевшись на край двуспальной кровати. Это был единственный предмет мебели в комнате кроме комода, но Дороти откуда-то твердо знала, что матрас на кровати бугристый, поэтому предпочла постоять.

– Зови меня Леви, – сказал бармен. – Я приятель Уиллиса и остальных. Вряд ли ты меня помнишь, но я был в баре в тот день, когда Эш впервые тебя сюда привел. Это было несколько недель назад. Я тогда разрешил тебе тут отдохнуть. Только ты была совсем другая. Волосы были не белые, и…

Леви коснулся своей щеки, покраснел и опустил руку на колени.

– Леви – хороший парень, – низким, бархатистым голосом объяснил Уиллис. – Ему можно доверять.

– Я никому не доверяю, – помрачнев, сообщила Дороти. – Ты что, не слышал недавний эфир? Мак Мерфи натравил на меня целый город? Я в бегах.

Леви прочистил горло.

– Именно поэтому мы решили предложить тебе убежище, – быстро сказал Леви. – На пристанях ты долго не протянешь.

Дороти перевела взгляд с бармена на Уиллиса.

– А с какой это стати вы вдруг решили мне помочь? Зора ведь ясно дала мне понять: наши пути разошлись.

– Так, меня это уже не касается, – с тенью смущения на лице заметил Леви и поднялся с места. – Мне пора за барную стойку. Уиллис, справишься один?

Тот кивнул, не сводя глаз с Дороти.

– В крайнем случае я ее обезврежу.

– Знаете, лучше все-таки обойтись без драки. Еще сломаете что-нибудь. – Леви привстал на цыпочки и поцеловал Уиллиса в щеку. Потом повернулся к Дороти и добавил: – Может, еще чего-нибудь принести? Выпить, к примеру.

– Нет, мне хватит, – быстро ответила Дороти. А потом, покраснев, добавила: – Спасибо тебе.

– Да не за что. Друг Уиллиса – это и мой друг. – Он вернул ей кинжал Романа. – Постарайся все-таки никого не зарезать, идет?

– Ничего не обещаю, – парировала Дороти, пряча оружие под плащом.

– Что ж, я пытался, – заметил Леви и вышел в коридор, прикрыв за собой дверь.

Уиллис казался слегка смущенным – прежде Дороти никогда его таким не видела. Он уставился в пол, точно ему не хватало духа заглянуть ей в глаза.

– Буду… гм… буду благодарен тебе, если ты не расскажешь Чандре о нас с Леви, – сказал он, задумчиво проведя пальцем по своим губам. – Она на него давно запала. Очень надеюсь, что это у нее пройдет.

Дороти вскинула брови.

– Буду держать рот на замке, – пообещала она. – А Чандра в курсе, что ты помогаешь мне прятаться?

– Она рассказала мне, что ты заглядывала в библиотеку. Если верить ее словам, у тебя есть план, который поможет выяснить, что случилось с Эшем. – Уиллис почесал подбородок. – Это правда?

Дороти сглотнула. Никакого плана у нее не было. В лучшем случае наметки, которых и на полплана не хватило бы. Но ей не хотелось расстраивать Уиллиса после того, что он для нее сделал.

– Как раз… работаю над ним, – сказала она.

Уиллис наблюдал за ней, скрестив руки на груди. После минутного молчания он кивнул и сказал:

– Что ж, прекрасно. Не буду тебе мешать.

Ровно это обычно и говорят, когда хотят поскорее уйти, чтобы еще немного побыть со своим тайным бойфрендом. Но Уиллис все не уходил. Он облизнул губы и прокашлялся.

– Что-то еще? – спросила Дороти.

Он кивнул и, точно приняв какое-то решение, распрямился в полный рост.

Дороти рефлекторно попятилась. Тело сковал ужас. За все время знакомства с Уиллисом он ни разу ее не пугал. Во всяком случае, нарочно. Он всегда был эдаким добрым великаном, который, несмотря на устрашающие размеры, никогда не пользовался этой своей особенностью ради собственной выгоды.

Но сейчас…

Он заслонил собой дверной проем, а его голова почти упиралась в потолок. Во взгляде не было и капли доброты. Плотно сжатые губы, точно трещина на гранитной стене. И руки… Неужели они всегда были такими огромными? Размером с собаку! Как если бы Уиллис привязал к своему телу двух питбулей!

У Дороти перехватило дыхание.

– Я помогаю тебе лишь потому, что думаю, что ты и впрямь ищешь способ спасти жизнь Эшу, – сказал Уиллис. – Если окажется, что это не так, если выяснится, что Эш и впрямь погиб из-за тебя… То нас ждет совсем другой разговор.

– П-поняла, – с трудом выговорила Дороти.

Уиллис смерил ее долгим взглядом и ушел, хлопнув дверью.

Бортовой журнал

14 сентября 2074 года

12:21

Мастерская

Возможно, вы обратите внимание на то, что между предыдущей записью и этой была приличная пауза. Виноват, восстановление заняло больше времени, чем я рассчитывал. Но сейчас я уже могу сидеть прямо и контролировать движения рук, так что жаловаться не на что.

Что и говорить, недавний эксперимент прошел вовсе не так блестяще, как я надеялся. У меня получилось ввести в свой организм экзотическое вещество и «подсоединиться» к анилу, после чего я почувствовал, как меня… тянет, за неимением лучшего слова – точно кто-то подцепил меня крючком и потащил.

Увы, на этом этапе возникли внезапные сложности. Как только я почувствовал этот пресловутый «крючок», подцепивший меня ниже пупка, кожу стало покалывать. Ощущение поначалу непривычное, но не то чтобы очень болезненное. И все же однозначно неприятное. Точно все нервные окончания огнем прожгло. Я подумал, а не побочный ли это эффект от экзотического вещества, и не стал ничего предпринимать – остался на своем, так скажем. И это была огромная ошибка.

Всего за пару-тройку минут неприятное покалывание превратилось в невыносимое жжение. У меня стали отниматься конечности, пальцы на руках и ногах онемели, руки перестали меня слушаться. Я очень перепугался.

И страшнее всего, пожалуй, было осознание того, что я не знаю, как это все остановить. Я ведь не находился внутри анила, а «подсоединился» к нему в соответствии с инструкциями Теслы и, по всей видимости, оказался внутри самой Каскадской зоны субдукции. Меня охватило отчаяние. Руки дрожали, кожа горела – того и гляди расплавится, – так что я сделал первое, что только пришло в голову. Рванул из зоны субдукции. К счастью, симптомы тут же перестали усугубляться, и я смог вернуться в мастерскую без новых потерь. Конечности сильно пострадали, но за несколько недель покоя почти вернулись в норму.

За это самое время восстановления я только и мог, что думать.

Почему мой эксперимент провалился? Единственная моя догадка состоит в том, что я неправильно ввел в свой организм экзотическое вещество. Когда я только сооружал «Вторую звезду», мне важно было расположить ЭВ в корабле таким образом, чтобы вещество гармонично встроилось в его конструкцию. Возможно, той же мыслью надо руководствоваться, когда вводишь ЭВ себе в тело. Не исключено, что я подобрал неправильное место ввода. Экзотическое вещество не прижилось, а значит, не сумело меня защитить от энергии анила.

Кажется, надо вернуться к исходной точке.

8

Остаток вечера Дороти провела, свернувшись калачиком на бугристой двуспальной кровати. В ящике комода она отыскала старый блокнот и огрызок карандаша и описала по памяти все, что случилось между их с Эшем встречей на маскараде в «Фейрмонте» и той ночью, когда она увидела у анила его окровавленную лодку.

Все эти путешествия в прошлое… Их с Романом встречи с Маком Мерфи… Эфиры для горожан…

Записав все, что только пришло на ум, Дороти откинулась на подушку и нахмурилась. Эти несколько недель у нее выдались очень насыщенными. Даже если бы она захотела выкроить время на тайные встречи с Эшем, у нее вряд ли что-нибудь вышло бы.

А вот и вышло, – напомнил внутренний голос. – Вы встречались.

Дороти прикусила кончик карандаша и скользнула взглядом по страницам профессорского журнала, разложенным по кровати вокруг нее.

Уиллис ждал от нее плана действий. Но на ум пришла только одна задумка: выкрасть из-под носа у банды опасных воров кое-что бесценное, несмотря на серьезную охрану, и провести смертельно опасный эксперимент, после которого выжил всего один человек в истории (в лучшем случае двое).

Нет, это невозможно. Даже думать о таком – безумие чистой воды.

Свеча, освещавшая ее комнату, уже догорала. Дороти со вздохом поднялась и затушила ее. А потом легла и стала смотреть в потолок, пока в голове бушевал ураган мыслей.

Три часа. Три часа она пыталась уснуть. Но тщетно – она и сама понимала, что ничего не выйдет, – и потому в конце концов встала с кровати и взяла плащ. Нужно что-то предпринять. Хоть что-нибудь.

Дороти приоткрыла дверь своей комнатки и выглянула в коридор. Пусто, лишь где-то вдалеке звучат голоса. Девушка осторожно прикрыла за собой дверь, чтобы та не скрипнула, и вышла из бара.

Свет луны серебрился на черной глади воды. Дороти старалась идти окольными тропами и боковыми причалами, пряча лицо под капюшоном. На каждом повороте ее сковывал ужас от мысли, что ее могут заметить. Стоило только мимо проплыть какой-нибудь лодке – и по спине бежали мурашки; стоило пройти пешеходу – и сердце бешено колотилось о ребра.

Достаточно одного человека – и ей крышка. Одного человека, заметившего ее волосы. Узнавшего плащ, лицо. Сейчас ей как никогда стоило соблюдать осторожность.

Вскоре перед ней предстал «Фейрмонт» – как и всегда, ослепительный и помпезный. Дороти сбавила шаг. Дыхание стало прерывистым. Даже несмотря на запустение, отель выглядел роскошно, но Дороти отчетливо помнила, каким он встретил их с Романом в будущем, когда они увидели Новый Сиэтл в руинах.

Черный остов, торчавший изо льда, скелет разрушенного отеля. От одного воспоминания об этой картине Дороти содрогнулась. Если в городе ничего не изменится, Новый Сиэтл ждет катастрофа. «Фейрмонт», а вместе с ним всё и все в окрестностях побережья погибнут.

– Не все сразу, – тихо сказала она себе. – С будущим разберешься, когда поймешь, что же случилось с Эшем.

Силясь унять дрожь, девушка поспешила вперед, к черному ходу.

Пока она еще состояла в Черном Цирке, Дороти успела выучить назубок расположение всех потайных дверей и лестниц в отеле. И теперь воспользовалась этим знанием, скользнув, словно тень, в самое сердце отеля и спустившись по задней лестнице к двери, ведущей в гараж. Она понимала: вероятность того, что «Черную ворону» оставят без охраны, ничтожно мала. И все же зрелище, которое ждало Дороти за дверьми гаража, ее потрясло.

Из всех углов бил яркий свет – казалось, в помещении устроили самый настоящий карнавал. Дороти сощурилась и отступила на шаг назад. Машину времени окружала огромная толпа – тут собрались чуть ли не все циркачи; они кричали и кого-то освистывали. Шум стоял такой, что аж в ушах звенело.

Что тут вообще происходит?

Дороти натянула капюшон еще ниже и постаралась смешаться с толпой, потихоньку подбираясь к центру комнаты. По счастью, никто не обращал на нее внимания.

Фигляры окружили «Черную ворону» – последнюю машину времени, что только осталась на планете. На глазах у Дороти от толпы отделился один циркач и, повернувшись к другим, победно вскинул руки. Толпа заулюлюкала.

Дороти слегка приподняла капюшон и узнала Элизу.

Элиза обладала особой, хищной красотой: льдисто-голубые глаза, густые брови, белая как снег кожа. Дороти прикрыла лицо рукой, когда Элиза сперва поравнялась с ней, а потом поднялась по короткому трапу в кабину корабля.

Дороти невольно ухмыльнулась. Неужели Элиза и впрямь замыслила то, о чем она, Дороти, сейчас думает?

Толпа притихла, а Элиза стала крутить рычаги на приборной панели. Машина времени взревела и дернулась вперед. Из выхлопной трубы вырвалось облачко дыма.

Толпа застонала.

А Дороти сжала губы под капюшоном, пряча смешок. Это что, и есть их хитроумный план? Самим запустить машину времени? Вот недоумки. Ей самой понадобился чуть ли не год, чтобы научиться с ней управляться, и то под руководством Романа, который бил ее по рукам, когда она тянулась не к тем рычажкам, и рассказывал, как ориентироваться по цвету облаков в аниле, чтобы понять, когда вылетать наружу. И если Мак и впрямь возомнил, что кто-нибудь из Фигляров сумеет поднять корабль в воздух, он круглый идиот.

Элиза провела в кабине пилота еще несколько минут. Дороти не видела, что она там делает, но слышала ругань, а вскоре Элиза снова сошла на парковку и шумно захлопнула за собой дверь кабины.

– Это невозможно! – объявила она под шиканье и возгласы толпы. – Тут есть какой-то секрет! Я даже ключ повернуть не могу!

А ты в другую сторону попробуй, – с усмешкой подумала Дороти. Казалось бы, мелочь, но она и ее саму когда-то сбила с толку. А секрет был в том, что ключ следовало поворачивать не от себя, а к себе. Роман ей рассказывал, что Профессор специально придумал эту маленькую ловушку, чтобы запутать возможных угонщиков. В корабле имелось еще с десяток таких вот «сюрпризов», и о многих из них Дороти наверняка даже не догадывалась.

Должно быть, дела у циркачей идут неважно, раз они даже не в силах завести машину времени.

– Не пойму, что тут сложного? – проревел знакомый голос, и по спине Дороти побежали мурашки. Она обернулась.

Мак Мерфи отделился от толпы, а за ним бесшумно последовала дама в черном. Повинуясь любопытству, Дороти тут же уставилась на нее. С тех пор как девушка только увидела эту незнакомку, они впервые оказались так близко друг к другу. Пальцы сводило от желания накинуться на даму и сорвать с нее капюшон, чтобы увидеть ее лицо – хоть на мгновение.

Незнакомка в черном была худенькой и невысокой. Ее лицо скрывалось за изящной маской, волосы она прятала под капюшоном, а руки – под перчатками до самого локтя. Единственная полоска кожи, незакрытая одеждой, белела у самого горла.

Разглядывая ее, Дороти не могла избавиться от ощущения, что этот человек хорошо ей знаком. Как это ни абсурдно, но ее вдруг посетило удивительное, тревожное чувство – ей казалось, будто она смотрит на саму себя.

Возможно ли это? Она ведь помнила, что улетала в прошлое. Может, она осталась в нем, отыскала способ внедриться в Цирк и сохранила лидерские позиции?

Но зачем? Дороти нахмурилась, прокручивая этот вопрос в голове. Вновь возглавлять банду ей совсем не хотелось, как не хотелось и иметь никаких дел с Маком Мерфи. Так ради чего потрачено столько усилий, ради чего лететь в прошлое, маскироваться, лгать?

Дороти обернулась. Еще несколько Фигляров пытались поднять «Черную ворону» в воздух. Девушка стиснула зубы. Обстановка начинала накаляться. Эти дурацкие попытки уже не веселили ее, как прежде. Она видела, что циркачи не спешат покидать корабль, а ведь вся суть ее плана состояла в том, чтобы выкрасть емкость с ЭВ из кабины пилота. Но как это сделать, если «Черная ворона» окружена?

Она в отчаянии закусила губу.

И вдруг ее осенило…

Возможно, Квинн Фокс, убийца, людоедка, глава Черного Цирка, и не смогла бы прибрать к рукам ЭВ, а вот Дороти, воровке и аферистке, это по плечу.

Она вскинула руку и достала из своих кудряшек шпильку. Шпилька была из ее эпохи, крепкая, серебряная – достаточно прочная, чтобы взломать любой замок, не погнувшись и не треснув. Дороти бережно хранила ее вот уже многие годы. В прошлом шпилька не раз ее выручала.

Пока толпа отвлеклась, девушка обошла машину времени сзади, скользя пальцами по прохладному металлу, и наконец нащупала край двери.

Грузовой отсек.

Дороти улыбнулась. Уж с ним она была хорошо знакома.

Оглядевшись, она убедилась, что все по-прежнему глядят на Беннетта – последнего из дурачков, пытающихся завести «Черную ворону», – а потом прижалась спиной к двери грузового отсека и скользнула шпилькой в замок. Стиснула зубы, повернула отмычку влево, затем вправо.

Замок поддался не сразу, но…

Получилось. Услышав щелчок, Дороти закрыла глаза, улыбнулась и выдохнула.

Хватка не утеряна!

Она приоткрыла дверь, скользнула в отсек и быстро ее закрыла. Надо было спешить. Двигаясь ощупью в полной темноте, Дороти наконец отыскала края панели, отделявшей этот отсек от кабины пилота. Прижалась ухом к перегородке и стала ждать, пока в передней части корабля все не стихнет. А потом, боясь даже вздохнуть, отодвинула заслонку в сторону.

Кабина пустовала. Дороти с облегчением выдохнула, пробралась вперед, опустилась на колени.

Внутренняя приборная панель была одним из важнейших элементов «Черной вороны». Экзотическое вещество хранилось в потайном отсеке. Дороти пробежала пальцами по нескольким кнопкам и рычагам, и наконец панель открылась. За ней показался стеклянный цилиндр, полный сверкающей жидкости, яркой, как солнечный свет. Потом по ней пробежала тень, и жидкость затвердела, как сталь, да и цвет приобрела соответствующий. А спустя секунду обернулась беспокойным синим туманом.

У Дороти перехватило дыхание. Была бы ее воля – она просидела бы тут целую вечность, любуясь диковинной, переменчивой субстанцией, но времени на это не было. Нужно было выбираться отсюда, пока очередной Фигляр не пролез в кабину, чтобы попробовать совладать с кораблем.

Дороти проворно достала емкость и спрятала ее под плащом, затем выбралась из кабины в грузовой отсек прежним путем, вернула на место заслонку и тихо выскользнула в гараж.

Остановилась на мгновение и осмотрелась. Никто не обращал на нее внимания. Все смотрели в сторону входа – ждали, кто же следующим решится сесть в кабину машины времени. Девушка проглотила ком в горле, стараясь успокоиться. Емкость с ЭВ угадывалась под тканью плаща.

Высокий, худенький паренек отделился от толпы, вскинув руки. Дороти нахмурилась. Кажется, прежде она его не видела. В отличие от остальных Фигляров одет он был вовсе не в черный плащ, а в кожаную куртку – потрепанную, с трещинками. Ее-то Дороти мигом узнала и застыла как вкопанная. По коже побежал холодок.

– Эш? – прошептала она едва слышно. Она смотрела на него неотрывно, а кожу покалывало. Он стоял к ней спиной, так что видно было лишь плечи и вязаную шапку, надвинутую низко, на самый лоб.

Неужели они с Эшем оба вернулись в этот самый момент прошлого?

Нет, – тут же осадила она себя. Это попросту невозможно – Эш не смог бы войти неузнанным в комнату, полную Фигляров.

И все же Дороти не могла отвести от парня глаз. Он влез в кабину и стал со знанием дела щелкать рычажками и кнопками.

Мерно заревел мотор. Вспыхнули фары. Дороти затаила дыхание. У него получается! Непонятно как, но он сумел завести машину времени.

Корабль дернулся, оторвался от земли и завис в воздухе. А потом пулей вылетел в окно гаража под одобрительные крики Фигляров. Дороти наблюдала за всем этим со смесью ужаса и благоговения.

Она потрясенно смотрела кораблю вслед, пока он не пропал из виду. Пилот не заметит пропажи экзотического вещества, пока не попытается попасть в анил. Тогда корабль затрясется и начнет разваливаться на куски, и придется действовать быстро, чтобы тебя не разорвали в клочья злые ветра внутри временно́го туннеля.

Если за штурвалом очередной Фигляр, который просто нашел куртку Эша, ничего страшного.

Но если…

Дороти покачала головой, отгоняя мрачные мысли. Это никак не может быть Эш, – твердила она себе. Но не знала, что ей теперь думать. Кто, кроме него, смог бы поднять корабль в воздух?

Емкость с ЭВ показалась ей вдруг огромной и тяжелой. Она понимала: если ее кто-нибудь заметит, то сразу поймет, что она похитила. Надо скорее бежать.

Она пересекла толпу Фигляров и поспешила к черному ходу. И уже почти коснулась двери, как вдруг…

Сзади послышался щелчок взведенного курка.

Сердце в груди у Дороти затрепетало.

Она опустила руку, оглянулась и увидела позади себя Элизу с оружием наизготовку.

– А, давняя подруга, – со зловещей усмешкой сказала Элиза. – Какими судьбами?

9

По спине Дороти пробежал холодок. Во рту появился неприятный кисловатый привкус.

Когда-то они с Элизой не враждовали. Во всяком случае, Дороти не всегда питала к Элизе ненависть. Одно время она даже надеялась, что Элиза станет ее союзницей, а может, и подругой. Сейчас эти надежды казались наивными, хотя прежде Дороти верила, что они – как единственные девушки во всем Цирке – должны помогать друг другу.

Несколько месяцев назад об этих мыслях пришлось позабыть. Выяснилось, что Элиза обладает злым и жестоким нравом и хочет лишь одного – власти, чем больше – тем лучше. А еще она презирала Дороти – непонятно за что.

Дороти поджала губы, судорожно перебирая в голове варианты. Наверняка можно что-то сказать, что-то сделать, чтобы образумить Элизу!

Она посмотрела поверх циркачки. Остальные Фигляры еще кучковались у дальней стены с окнами, наблюдая за тем, как машина времени превращается в крошечную точку в ночном небе. Они даже не заметили, что у дверей началась какая-то заварушка. Еще есть время выкрутиться.

– Элиза, – начала Дороти и медленно приподняла руки, чтобы показать, что она безоружна и потому угрозы не представляет. – Не стоит. Можно ведь сделать вид, что ты меня и не видела.

Уголок губ Элизы дрогнул.

– С какой стати, Лисичка?

Дороти открыла рот, но так и не нашлась с ответом. У нее не было ни денег, ни власти, а значит, Элизу попросту нечем было подкупить.

Элиза усмехнулась – должно быть, подумала о том же самом. Она обернулась и бросила через плечо:

– Мак! К нам тут давняя подружка заглянула на огонек.

Дороти стиснула зубы. Мак Мерфи обернулся, и в его глазах полыхнула радость, стоило ему только заметить девушку. Она проверила, надежно ли спрятана емкость с ЭВ под плащом. Да, вполне. Слава богу, хоть тут повезло.

Мак неторопливо направился к дверям. Не так давно ему прострелили ногу – теперь-то Дороти знала, что это заслуга Чандры, – и пускай он уже мог обходиться без костылей, он заметно прихрамывал, а колено по-прежнему не разгибалось до конца.

И все же он ухитрился извлечь выгоду из своей немощи: заставил Дороти ждать, пока он неспешно пересечет гараж, а заодно обратил на происходящее внимание остальных Фигляров, которые прежде наблюдали за машиной времени. Они с любопытством уставились на нее, словно гадая, какие ужасы сотворит с ней Мак.

Дороти заставила себя вскинуть голову повыше и расправить плечи. Она не знала, чего от нее хочет Мак, но готова была бесстрашно встретить свою участь.

– Квинн! – с нескрываемым наслаждением проговорил Мак. – А я-то думал, ты уже на полпути к Центру.

Какая жестокая шутка. Союзники Мака охраняли границы, отделявшие центральные штаты от Западных территорий, но он наверняка знал, что у Дороти таких ресурсов нет. Без машины времени она никуда деться не может.

Но она решила, что не даст ему произнести это вслух – не заслужил Мак такого удовольствия.

– Ну уж нет, – парировала она с натянутой улыбкой. – В Центре нет твоей улыбчивой рожи, что мне там делать?

Мак залился раскатистым, утробным смехом – как казалось, почти искренним.

– Давно пора тебя прикончить, – заметил он, отсмеявшись и смахнув с щеки слезу. – Но, должен признаться, я скучаю по нашим разговорам.

Фигляры взяли их в кольцо, отрезав все пути к выходу, чтобы Дороти точно не могла сбежать. Она попыталась просчитать новые маршруты, но они быстро оказались перекрыты. Глаз задергался от волнения. Черт.

Мак достал из-за пояса пистолет и лениво переложил его из одной руки в другую. Дороти понимала – тем самым он пытается ее запугать, и потому решила на него не смотреть.

– Так зачем ты это сделала? – полюбопытствовал Мак, вскинув бровь. – Зачем вернулась?

Экзотическое вещество оттягивало ткань плаща, возвещая всему Черному Цирку о ее преступлении. Дороти судорожно пыталась придумать, как бы поубедительнее солгать, но в голове было пусто.

– Мне… больше некуда было идти. – Ее голос слегка дрогнул на этих словах, выдавая их правдивость.

Мак закусил щеку изнутри.

– Серьезно? Думаешь, я поверю, что ты решила снова стать моим верным союзником? – Он бросил взгляд на окна в дальней стене. – Я и без тебя могу управляться с машиной времени. Зачем ты мне вообще нужна? Ты не раз доказала, что доверять тебе не стоит.

У Дороти все внутри перевернулось. С этим заявлением Мака не поспоришь.

– И что со мной теперь будет?

Мак улыбнулся шире, обнажив два ряда сколотых, запятнанных никотином зубов.

– Есть у меня кое-какие мыслишки на этот счет, – сказал он и добавил, обращаясь уже к Фиглярам: – Отведите ее наверх. Я скоро подойду.

Пока они поднимались по лестнице, Дороти замутило. Кругом стояла тишина, слышалось только тихое шарканье подошв по коврам. С пола тянуло чем-то затхлым, и она невольно поморщилась. Казалось, она никогда не привыкнет к запахам этого города, где все пропиталось гнилью и плесенью.

Мак Мерфи занял самый шикарный номер в отеле – «Олимпийский». Его площадь составляла целых полторы тысячи квадратных метров – прям как небольшой домик, – а занимал он весь верхний этаж. В отличие от остальной части здания тут было светло: повсюду стояли зажженные подсвечники, с которых воск капал прямо на ковры и собирался в лужицы. Двери, ведущие в покои Мака, с обеих сторон охраняли Фигляры.

По коже скользнул неприятный холодок.

– У меня будет охрана?

Элиза многозначительно посмотрела на пленницу и сопроводила ее до порога. Дороти думала, что после этого циркачка сразу уйдет, но та осталась, задумчиво вскинув бровь.

– Что? – спросила Дороти. – Чаевых ждешь?

Циркачка достала из кармана ключи.

– Мне велено тебя запереть.

– Вот уж удивила! – съязвила Дороти.

– Между прочим, приказ самого Мака.

Дороти хохотнула. Когда вообще нехитрые замки ее останавливали? Уж и не припомнить.

Девушка неохотно переступила порог комнаты. Элиза закрыла за ней дверь, а следом раздался металлический щелчок. Дороти осталась одна.

Пальцы так и покалывало от волнения. Девушка огляделась, чтобы получше осмотреть покои. Выяснилось, что Мак припрятал тут многие из трофеев, которые Дороти с Романом привозили из прошлого. На комоде лежал бейсбольный мяч с мирового чемпионата, на котором впервые выиграла команда «Кабс». На прикроватном столике возвышался винный бокал с борта «Титаника», служивший Маку пепельницей. У дальней стены на полу лежала бас-гитара, украденная Дороти из гримерки на первом концерте «Beatles» в Ливерпуле. Сейчас она была расколочена вдребезги, хотя Дороти привезла ее целой. Должно быть, Мак ее уничтожил.

Девушка поморщилась и отвернулась от трофеев, твердя себе, что все это уже неважно. Оставь она все эти вещицы в прошлом, их погубило бы время. Так что итог все равно один.

Да и действовать сейчас надо быстро.

Она достала из складок плаща емкость с ЭВ и дрожащими руками отвинтила от нее крышку. ЭВ поблескивало внутри – таинственное, как и всегда. Ей нельзя было пролить ни капли, особенно учитывая, как мало осталось в мире этого драгоценного ресурса. А еще она точно не знала, много ли вещества нужно для задуманного ею эксперимента. Как это ни досадно, Профессор не приводил точных цифр.

А это плохой знак, – заметил внутренний голос, но она заглушила его. Какие у нее еще варианты? Нужно постараться.

Дороти поспешила в ванную, захлопнула за собой дверь и подскочила от неожиданности, когда громко лязгнула щеколда. Нащупала выключатель – успех! Над головой вспыхнул электрический свет, отразившийся от белого мрамора и черной плитки. Нетрудно было догадаться, что Мак при первой же возможности проведет электричество в свои личные покои.

Она глубоко вздохнула, положила на столик емкость с ЭВ и заглянула в глаза своему отражению в зеркале над раковиной.

Выглядела она ужасно. За ночь, проведенную вне стен отеля, волосы спутались и перепачкались, а к лицу пристали пыль и грязь. Девушка нервно улыбнулась. И в таком виде она собралась встречать Эша после долгой разлуки? Пускай увидит ее замарашкой? Она скользнула взглядом по душевой кабинке в углу и пожалела, что нет времени помыться.

Шаги за дверью номера заставили напряженно прислушаться. Дороти не знала, как скоро Мак явится сюда, чтобы… сотворить с ней то, что задумал. А еще не знала, сколько времени нужно для эксперимента.

– Была не была, – прошептала она на выдохе. Потом достала из-под плаща кинжал Романа и набрала на его кончик совсем немного ЭВ.

Сперва оно приняло форму темной жидкости. А спустя секунду обернулось клейкой и густой зеленой жижей, которая липла к металлу. А потом газом, растворявшимся в воздухе. И наконец затвердело, словно лед.

Дороти зажмурилась, а потом отвела взгляд. От этой быстрой смены кадров жилка у виска болезненно запульсировала. Дороти раздвинула полы плаща, обнажив холодную белую кожу на животе.

Кинжал подрагивал у нее в руке.

Она глубоко вздохнула…

Бортовой журнал

21 сентября 2074 года

08:15

Мастерская

За последние несколько дней я неоднократно перечитал заметки Теслы, чтобы выяснить, что же я упустил. У меня есть несколько теорий, но самая логичная строится на том, что я попросту ввел вещество не туда.

Тесла утверждает, что для того чтобы ЭВ полностью интегрировалось в организм, его нужно ввести прямо в аорту. И это звучит вполне логично, ведь аорта – это артерия, которая отвечает за транспортировку крови от сердца ко всем прочим органам, и потому она соединена с другими крупными артериями. Главная задача аорты – доставить кровь, обогащенную кислородом, по всему телу, так что мы можем заключить, что, если ввести ЭВ в аорту, оно заполнит организм аналогичным образом. Так?

Но это в теории. Я не медик, а физик, поэтому тут мне приходится работать за пределами собственной компетенции. Но я знаю, что ввод медикаментов прямо в артерии, а не в вены – нетипичная практика, и все же мне приходится верить, что у Теслы были основания заявлять, что аорта – самое подходящее место для введения ЭВ, особенно учитывая тот факт, что аорту куда сложнее локализовать, чем вены, расположенные прямо под кожей. У меня остается лишь один вариант: попытаться снова и посмотреть, получится ли на этот раз.

Среди заметок Теслы есть своего рода анатомическая «карта» человеческого организма, но в этот раз я буду опираться на самые современные медицинские иллюстрации, какие только найду. Я уже взял у Чандры книгу по анатомии, изучил строение тела и нашел лучшее место для второй инъекции. И все же разрыв аорты пока нельзя списывать со счетов. Но я пытаюсь пока о нем не думать. За дело.

Что ж! Вторая инъекция, судя по всему, прошла успешно. У меня снова началось это странное покалывание, как и в первый раз, но пока что обошлось без разрывов аорты. А это уже добрый знак.

Пора вернуться к Каскадской зоне субдукции – может, на этот раз мне улыбнется удача.

10

Пальцы у Дороти дрожали. Кинжал дернулся и со звоном упал в раковину. Экзотическое вещество на его острие обратилось в радужную дымку, почему-то пахнущую костром, и исчезло.

Черт! Дороти выдохнула и крепко зажмурилась. Она уже не верила в успех. Слишком уж страшной была эта задача, слишком рискованной. Она ведь чуть ли не целый день читала заметки из профессорского журнала, содержащие мрачные, подробные описания того, к чему могут привести эксперименты с ЭВ.

Сожженная кожа на туловище и руках, онемевшие ноги. Про смерть и вспоминать страшно…

Профессор ведь и сам испытал некоторые из этих последствий, и это при том, что у него были иллюстрации из медицинских пособий, благодаря которым он искал место инъекции, и специальный «пистолет», который он смастерил по чертежам, составленным для него одним из величайших ученых в истории. А что есть у нее? Только кинжал, который даже не обеззаразишь толком.

Даже у Профессора первая попытка провалилась. У нее нет ни малейшего шанса.

– Прячемся, Лисичка? – поинтересовался Мак из-за двери. Дороти вздрогнула. Она уже начинала терять хватку: даже не услышала, как он вошел в комнату. Дрожащими руками девушка завинтила крышечку емкости с ЭВ и спрятала ее вместе с кинжалом Романа под раковину. Она понимала: Мак наверняка решит ее обыскать, так что лучше припрятать свои трофеи в его личной ванной комнате – так он точно до них не доберется, а она пока придумает план. Во всяком случае, в это хотелось верить.

Не успела она закрыть шкафчик, как дверь в ванную распахнулась, и на пороге появились двое Фигляров в черном. Дороти перевела взгляд на зеркало и увидела, что позади нее стоят Донован и Элиза.

Она напряженно расправила плечи. Донована она не видела с той самой ночи, когда он ее предал. Если верить Маку, взамен он потребовал нож – всего-то. Хотя с Беннеттом не сравнить – тот вообще попросил взамен персик. Дороти и сама не знала, возненавидеть его за это или пожалеть. Это же какой жалкой должна быть твоя жизнь, чтобы ты предал ближнего за кусочек фрукта?

Когда Донован с Элизой заломали ей руки, она стала сопротивляться – но больше для вида: нельзя было допустить, чтобы эти двое всем разболтали, будто великая Квинн Фокс так легко сдалась. И все же силы были неравными: их двое, да еще при оружии, а она одна. Довольно быстро ее выволокли из ванной и швырнули на пол.

Дороти больно ударилась ладонями и коленями о деревянные половицы – с такой силой, что утром наверняка проступят синяки. Со своего места она видела только ботинки Мака – черные, добротно начищенные. На блестящей коже мелькнуло искаженное отражение ее лица.

Девушка отвела взгляд и осторожно приподнялась на колени. А потом самым ласковым тоном, на какой только была способна, произнесла:

– Мак, дорогой. Я уж думала, ты про меня забыл!

Мак недовольно проворчал в ответ. С его приплюснутого, жабьего лица почти никогда не сходила мерзкая гримаса отвращения, но сейчас он был разочарован сильнее обычного. Наверное, ждал, что она бросится к нему со слезными мольбами. Дороти не собиралась доставлять ему такого удовольствия и тихо злорадствовала.

– Донован! – проревел Мак. – Мешок.

Мешок? У Дороти засосало под ложечкой. Непонятно, о каком мешке речь, но дело явно добром не кончится. Ей большого труда стоило сохранять внешнюю невозмутимость, пока Донован пересек весь номер и положил мешок на постель, а потом расстегнул его и заглянул внутрь. Дороти казалось, что он весь напрягся, как только увидел содержимое.

Когда Донован наконец заговорил, голос у него был глухой:

– Сэр, что дальше?

– Пусть пока там лежит, – сказал Мак. – Поверь, принцесса, мне не терпится применить то, что лежит в мешке, – добавил он, повернувшись к Дороти. Толстые губы опять изогнулись в кривой усмешке. – Просто с трудом сдерживаюсь, если честно, но я подумал, что надо поступить как джентльмен и дать тебе шанс сознаться. – Он выдержал паузу, сощурился, а потом продолжил: – Ничего не хочешь сказать остальным?

– Сознаться? – переспросила Дороти, с трудом сохраняя невинное выражение. Должно быть, речь об экзотическом веществе. Наверное, пилот вернулся, обнаружив, что его нет в кабине.

Больше Дороти никто не держал, и она, с трудом поднявшись на ноги, села на самый краешек кровати с таким спокойствием, будто впереди ее ждал самое большее неприятный разговор. Боковым зрением она видела мешок, но запретила себе его разглядывать – не хотелось лишний раз радовать Мака.

Но в голове все равно роились догадки о том, что же может лежать внутри. Может, какое- нибудь диковинное орудие пыток? Или…

Нет, наверняка ей предстоят именно пытки. В горле вдруг пересохло.

Девушка посмотрела на Мака и произнесла:

– Понятия не имею, о чем ты толкуешь. Я по вам всем соскучилась – вот и решила вернуться. В этом все дело.

– Фокс, я же не идиот, – парировал Мак.

– Конечно, нет, – подтвердила она без особой уверенности, заскользив взглядом по комнате. Донован и Элиза стояли на страже у двери, а за ней было еще два охранника – это Дороти помнила. Выбраться отсюда можно было лишь через окно. По опыту она знала, что это вполне возможно. Но не слишком-то приятно.

Дороти снова посмотрела на Мака и произнесла с натянутой улыбкой:

– Боюсь, я все равно не понимаю, о чем ты.

Мак изучающее посмотрел на нее, шевеля губами, точно животное, пережевывающее травинку. Потом сплюнул прямо на пол.

– Ты и впрямь думаешь, будто я не понял, что вы двое – сообщники?

Двое? Дороти распрямилась. Эти слова ее заинтриговали. Ей вспомнился парень, который пробрался в машину времени в куртке Эша и смог поднять «Черную ворону» в воздух.

Эш, – снова пронеслось в голове. Она ждала, что внутренний голос вот-вот возразит, скажет, что это невозможно, что Мак непременно узнал бы Эша: даже если бы тот чудом сумел одурачить остальных Фигляров, Мак увидел бы его лицо и тотчас все понял.

Но на этот раз голос молчал. Ей ведь удавалось целый год скрывать свою личность. Уж наверняка и Эш сумел провернуть такое, пускай и на несколько минут.

Она рефлекторно подалась вперед, точно можно было вытянуть из Мака ответы одной лишь физической силой. Ей большого труда стоило говорить как ни в чем не бывало.

– И кто же, по-твоему, мой напарник?

– Парнишка, который стибрил мою машину времени, – Мак схватился за спинку стула, стоявшего у стола в углу, и оттащил его в центр комнаты. Потом сел и уперся локтями себе в колени. – Вы же с ним заодно, а?

Дороти выдержала паузу и медленно обвела кончиком языка зубы. Если так разобраться, логично предположить, что тем парнем и впрямь был Эш. На свете не так-то много других кандидатов на роль пилота машины времени. Роман погиб, а она… ее заперли в номере отеля. Кто остается?

Уиллис тоже умеет летать. Она это своими глазами видела на базе Форт Хантер. Вот только Уиллис немножко крупнее того парнишки, о котором идет речь.

Дороти сглотнула и невинно поинтересовалась:

– А что, кто-то у тебя машину времени украл?

Мак фыркнул.

– За тоном следи, а то не поздоровится.

Дороти понимала: это прямая угроза (мешок на кровати все еще оставался в поле ее зрения), но все же не сумела сдержать улыбки.

– Боюсь, ничем тебе помочь не могу. Мои соболезнования.

Лицо Мака омрачилось. Он сглотнул и процедил:

– Обыскать ее.

Такого шанса Элиза упускать не стала. Она тут же пересекла комнату парой широких шагов и заскользила руками по плащу Дороти, проверяя карманы.

Ничего ты там не найдешь, – с ухмылкой подумала Дороти, но через пару мгновений Элиза достала руку из складок плаща и продемонстрировала что-то белое.

– А что это у нас тут такое, а, Лисичка? – спросила она, а потом разжала пальцы. На ладони у нее лежало несколько бумажных страничек, сложенных вчетверо.

У Дороти екнуло сердце. Заметки из профессорского журнала! Какая же она дурочка! Оставила их в рукаве вместо того, чтобы спрятать вместе с другими трофеями! И вот теперь они у Элизы, которая непременно прочтет их и узнает о величайшем открытии Профессора!

Как же можно было так сглупить?

Элиза развернула странички и ухмыльнулась.

– Это что, дневниковые записи? Ты у нас дневник ведешь, Квинн? Как мило!

Дороти улыбалась через силу. У нее оставалась последняя надежда – надежда на то, что Элиза не поймет, до чего же ценны эти заметки.

Выбрось их! – мысленно взмолилась она. – Это все мелочи, ерунда.

– Сказать по правде, я и впрямь веду такие вот записи, – ответила Дороти, стараясь сохранять беззаботный тон и слабую улыбку. – Дорогой Дневник, сегодня одна мерзкая девчонка, с которой мы когда-то были заодно, сболтнула лишнего, пришлось горло ей перере…

Элиза влепила Дороти хлесткую пощечину тыльной стороной ладони. Костяшки пальцев врезались ей в щеку, вжали ее в зубы. Голова запрокинулась, боль обожгла шею. Из глаз посыпались искры.

Когда зрение снова восстановилось, Дороти размяла челюсть, сплюнула и поморщилась, увидев на полу кровь. Элиза чуть зуб ей не выбила.

Отвлекающий маневр не сработал. Элиза внимательно разглядывала страницы из журнала, сосредоточенно сдвинув брови.

– Мне кажется, сэр, вам это может быть интересно, – заключила она и помахала страничками, привлекая внимание Мака.

Дороти охватила паника. Казалось, все происходит в кошмарном сне. Ситуация стремительно усугублялась, и она ничего не могла с этим поделать.

Мак пересек комнату и вырвал находку из рук Элизы. Пока он читал заметки, произнося одними губами длинные, мудреные слова в попытках лучше понять их смысл, в комнате стояла гробовая тишина.

Вскоре он вскинул на Дороти взгляд, вопросительно приподняв одну бровь. В его глазах читалось самое настоящее ликование. Снова она осчастливила этого мерзавца.

– Это правда? – спросил он, кивнув на страницы. Дороти не ответила, и тогда он подошел ближе и схватил мясистой рукой ворот ее плаща. Его лицо было так близко, что до нее теперь доносилось его зловонное дыхание, пропахшее сигаретами и недавним ужином. Состоявшим, по всей видимости, из тунца.

– Хочешь сказать, я уже давно мог бы путешествовать во времени без чертова пилота и без корабля – достаточно только вколоть себе чуточку этого, как его… вещества?

– Дай мне кинжал, и проведем эксперимент, если хочешь, – процедила Дороти.

Мак разжал свою хватку и неожиданно отступил назад. В его черных глазах полыхал восторг.

– Так вот что он удумал, а! Твой дружок Эшер! Вот как он за нами в будущее увязался! Тоже небось до этого способа додумался, да?

– Его надо спросить, – ответила Дороти.

Мак расплылся в улыбке.

– А, ясненько. Ты, значит, обиделась на меня, потому что я вызнал твой секретик, и больше разговаривать не желаешь. Понял. К счастью, я тут одну подружку с собой привел. Вот кто тебе язык развяжет.

Мак отошел в сторону, и Дороти увидела даму в черном, стоявшую у порога.

Дыхание у девушки перехватило.

– Ты… – прошептала она одними губами.

– Вам самое время познакомиться, – заметил Мак. – Квинн Фокс, это моя новая соратница, Реган Роуз.

Реган скользнула мимо нее, точно тень. Она ступала по затертому ковру совершенно бесшумно, и только плащ едва слышно шуршал при каждом движении. Плащ был старомодный, такие еще до потопа носили. Длинный, из тяжелой шерсти, с широкими рукавами и большим капюшоном, как у сказочной ведьмы, надежно скрывавшим лицо.

Дороти обвела Реган взглядом.

– Я тебя не знаю.

– Ничего удивительного, – невозмутимо парировала та. Руки у нее были все в крови. Но Реган их и не прятала. Наоборот, засучила рукава повыше, оставив на бледной коже еще одну красную полосу.

Вот и пришло время пыток.

Дороти с трудом подавила дрожь.

11

Реган заглянула в вещмешок, лежавший на кровати.

– Не хочешь ознакомиться с моей коллекцией?

Она не стала дожидаться ответа, а принялась доставать по одному какие-то старинные инструменты и раскладывать их по кровати. Дороти наблюдала за ней с четким осознанием, что тягостное ожидание своей участи – это тоже часть пытки.

Сперва Реган достала наручники. Роль браслетов в этой конструкции выполняли клещи, соединенные с тонкими металлическими рычажками – Дороти с первого же взгляда поняла, для чего они нужны. Ей живо представилось, как Реган крутит рычажки, а клещи медленно разламывают ей кости в запястьях, и руки делаются беспомощными. Она содрогнулась.

Рядом с наручниками легла железная маска. С внутренней стороны она была покрыта шипами, которые должны были впиться жертве в щеки и губы.

Следом из мешка появился кожаный кнут, затем – цепи и еще какие-то приспособления, которые Дороти видела впервые – грубые металлические изделия с зазубренными краями и шипами. Тонкая деревянная палка. Зажимы. Тиски.

Страх, с которым Дороти так долго боролась, накрыл ее мощной волной. Она попыталась вдохнуть, но горло сдавило, кислород ударил прямо в голову, и все закружилось перед глазами.

Спокойно, – сказала она себе и плотно сжала губы. Мерно задышала через нос. – Не показывай своего страха.

Реган долго осматривала инструменты и наконец выбрала палку. Она была довольно длинной, но тонкой – тоньше карандаша. Из всех орудий, которые Реган достала из своего «волшебного мешочка», это выглядело невиннее всего, но по спине Дороти все равно побежали мурашки.

– Знаешь, что такое «бастинадо»? – Реган поднесла палку к свету, и серебристый наконечник вспыхнул в его лучах. – Это орудие пытки используется с древнейших времен. Жертву разувают, стягивают с нее носки и бьют прямо по босым ногам.

Реган демонстративно постучала тонкой палкой по ладони, обтянутой перчаткой. Орудие звонко хлестнуло по коже, точно плеть.

– Просто, но как эффективно, – продолжала она, улыбаясь под тонкой маской. – Если верить документам, впервые бастинадо применили в Европе в 1537 году. А в Китае этой штучкой пользуются с 960-го.

Дороти сглотнула. Достаточно было лишь посмотреть на тонкую палку, и казалось, будто она уже впивается в нежную кожу ее стопы. Дороти представилось, как кожа рвется под ударами, как кровь сочится меж пальцев ног.

Она облизнула губы, чтобы те перестали дрожать.

– Говорю же, я ничего не знаю. Сколько ни бей меня этой штукой, это не поможет.

Реган посмотрела на Элизу и Донована и коротко кивнула. Какой-то глубинный, животный инстинкт, живущий внутри Дороти, тотчас пробудился к жизни. Ей вдруг стало плевать на то, что другие заметят ее страх. Она вскочила с кровати и медленно отступила к двери…

Но циркачи среагировали быстро. Элиза схватила ее за плечи, не дав сбежать.

Дороти дернулась в сторону.

– А ну отпусти!

Но тут на нее навалился Донован. Он скрутил ей руки. Она почувствовала, что ладони у него вспотели. И это наблюдение ясно дало ей понять: это все не шутки. Даже Донован сам не свой от страха, а ведь вовсе не его тут пытать собрались.

Она судорожно вздохнула, но вдох застрял где-то в горле. Никогда еще ее не подвергали пыткам. И что-то ей подсказывало, что едва ли она выдержит их стойко.

Дороти подумала, что можно вырваться из рук Донована, если отвлечь его и проворно отскочить в сторону, но ведь придется еще пройти мимо Элизы, Реган и Мака. Это бессмысленно.

– Обувь с нее снимите, – приказала Реган, продолжая осмотр палки, точно выискивая на ней изъяны.

Дороти швырнули на кровать, грубо стянули с нее ботинки. Она вздрогнула, когда прохладный воздух коснулся ее босых стоп, но сумела сдержаться от слез и просьб о пощаде. Ни к чему радовать этих негодяев.

Реган прислонила палку к подошвам стоп Дороти. Та почувствовала каждый заусенец на дереве, напрягла мышцы, ожидая, что вот сейчас палку возьмут в руки и на нее обрушится удар…

Но Реган только склонилась к ней и прошептала – так тихо, что Дороти пришлось напрячь слух, чтобы разобрать ее слова:

– Мне тут сказали, что у тебя есть друзья. Люди, о которых ты переживаешь.

Дороти зажмурилась.

– Не надо.

– Чандра, Уиллис, Зора. Правильно? – Она цокнула языком. – Вот ведь печально будет, если с ними что-то случится.

Дороти не ответила, и тогда Реган быстро разогнула запястье и ударила ее палкой по ногам. Послышался громкий щелчок. Когда дерево впилось в кожу, Дороти поморщилась и испуганно всхлипнула. Но удар оказался не таким болезненным, как она ожидала. Видимо, Реган решила оставить самую страшную боль на потом.

– Мне сходить за ними? – спросила Реган. – Или сама ответишь на мои вопросы?

Она склонилась к Дороти – так низко, что до ее маски теперь оставалось всего несколько дюймов. За маской почти ничего не было видно – ничего, кроме черных бесстрастных глаз.

Реган понизила голос и промурлыкала, точно говорила с возлюбленным:

– Кто твои сообщники, Лисичка?

Дороти сжала губы.

– Принцесса… Мария, – задыхаясь, произнесла она.

Реган нахмурилась, завела руку назад, и Дороти уже приготовилась к новому удару по ногам…

Но тут дверь в номер с грохотом распахнулась, и у самой щеки Дороти просвистела пуля – так близко, что порох едва не обжег ей кожу. Донован и Элиза тут же выпустили пленницу, пригнулись, шепотом отпуская ругательства, и выхватили свои пистолеты. Дороти хватило времени лишь на то, чтобы закрыть лицо руками, а потом началась ожесточенная перестрелка.

Проклятье. Она перекатилась по матрасу и спряталась в узком пространстве между кроватью и стеной. Сердце бешено колотилось о ребра. На смену канонаде выстрелов пришла пронзительная тишина – она опустилась на комнату, точно пепел.

Дороти обхватила руками колени, с тревогой дожидаясь, что же будет дальше. Она не знала, кто ворвался в комнату и чего он от нее хочет. И если совсем откровенно, она сомневалась, что ей хочется это узнать. Главное, что нашлось убежище за кроватью, и на том большое спасибо. Она закрыла глаза и медленно выдохнула через рот. Здесь ее хотя бы не пытают и не обстреливают.

Но прошла минута, потом вторая, и ее разобрало любопытство – к черту предосторожности! Она ведь Квинн Фокс, а не абы кто. Нельзя допустить, чтобы кто-то увидел, как она прячется, точно дитя малое.

Дороти, медленно выдохнув, выбралась из своего тайника…

Посреди комнаты, спиной к ней, стоял тот самый парень из гаража. С пола Дороти могла разглядеть лишь потрепанную кожаную куртку и брюки из какой-то гладкой ткани. Волосы у парня были темные, куда темнее, чем у Эша, и заплетенные в косички.

Вот и все, что удалось разузнать. Дороти отвела взгляд от парня и оглядела комнату. Элиза, пригнувшись, пряталась за стулом, а из-под двери в ванную виднелись носки ботинок, принадлежавших, кажется, Доновану. А вот Мака с Реган нигде не было видно.

Боковым зрением Дороти уловила движение. Вскинула взгляд и увидела, что парень обернулся и теперь смотрит прямо на нее.

Только никакой это был не парень, а Зора.

Дороти крепко зажмурилась. Ну конечно. Профессор Уолкер был отцом Зоры. Она помогала ему строить машину времени. И наверняка умеет с ней управляться.

Когда Дороти снова открыла глаза, Зора по-прежнему пристально на нее смотрела.

– Пригнись, – спокойно велела она.

Не успела Дороти среагировать, как пол перед ней взорвался. Бормоча себе под нос ругательства, она отползла назад. Воздух опять рассекла пуля – она снова пролетела у самого лица Дороти, – и тут из-под кровати с другой стороны вынырнул Мак и поспешил к двери. Но всего в каком-нибудь футе от цели Зора накинулась на него и завалила на пол. Мак тяжело закашлялся и попытался подняться, но Зора, сидевшая у него на спине, одной рукой обхватила его шею, а второй надавила на позвонки. Мак резко запрокинул голову, ударив ее по лицу собственным черепом. Зора глухо простонала; кровь заструилась у нее изо рта.

– Дура, беги! – рявкнула она Дороти, не выпуская Мака из рук.

Дороти вскочила на ноги…

Элиза тотчас же кинулась на нее. Вцепилась ей в шею, попыталась завалить ее на спину, но Дороти резко повернулась, и Элиза отлетела в сторону, прокатилась по кровати и врезалась в дальнюю стенку. Из глаз Дороти посыпались искры, руки и ноги были точно ватные, но она заставила себя подняться. Нужно раздобыть оружие. Нужно…

Боже. ЭВ.

Дороти поползла в ванную, стараясь не обращать внимания на пули, сновавшие у нее над головой. Она распахнула дверь, и Донован испуганно взвизгнул.

– Как дела? – поинтересовалась у него Дороти. Не успел он ответить, как она уже распахнула шкафчик под раковиной и достала ЭВ с кинжалом Романа. – Хорошего вечера, – бросила Дороти на прощание.

Неожиданно рядом возникла Зора. Она схватила девушку за руку и потащила за собой.

– Пойдем уже. Я что, целую вечность должна от твоих врагов отбиваться?

Они выскочили в коридор, даже не проверяя, есть ли за ними слежка – на это попросту не было времени.

– Сюда! – скомандовала Дороти. Она со всех ног поспешила вниз по лестнице черного хода и пересекла гостиничную кухню, чтобы выскочить на улицу через дверь, в которую сюда обычно ввозили продукты – сейчас ею уже никто не пользовался.

Она знала, что за этой дверью стоит шаткий причал, но все равно ощутила тревогу, когда распахнула ее и ступила в холодную тьму.

Ее тут же окутал густой туман, заслонивший собой и звезды, и луну. На улице было не просто темно, а не видно ни зги. Такого Дороти никак не ожидала. Куда же им теперь идти?

Впереди вспыхнул прожектор, разрезав ночную тьму.

– А вот и наша лодка, – объявила Зора, выскочившая на причал следом за Дороти. – Ты только пригнись.

Дороти едва успела опустить голову, как из-за двери выскочил Фигляр, которого она не смогла узнать. Видимо, Мак вызвал подкрепление.

Зора выстрелила, и в воздух взметнулись щепки и капли воды. Дороти сглотнула и отступила назад. Крепче вцепилась в кинжал Романа.

Фигляр тем временем достал свой пистолет. Зора пустила еще одну пулю, и та попала циркачу в плечо, и его отбросило назад. Он застонал, рухнул на колени, но тут за спиной у него появилось еще трое бойцов. Силы стали неравными.

Зора стрельнула еще трижды: ни в кого не попала, но немного спугнула циркачей.

– Где наша лодка?

Дороти не хватило времени на ответ. На нее набросился Фигляр, и их кинжалы со скрежетом встретились. Циркач заревел, навалился всем весом на свое оружие, и Дороти пришлось отступить на несколько шагов. Тут сзади подкрался еще один Фигляр, и Дороти открыла было рот, чтобы предупредить Зору, но в этом не оказалось нужды. Не успел Фигляр замахнуться для атаки, как Зора уже обошла его и со всей силы ударила рукоятью пистолета по щеке. Парня отшвырнуло в сторону, и он повалился с причала. Послышался громкий всплеск.

Дороти обернулась. Прожектор не приближался. Она схватила Зору за руку.

– Побежали!

Они бросились со всех ног по длинной веренице причалов, но вскоре перед ними показалась развилка, и пришлось притормозить. Здесь расстояние между причалом и гаражом было минимальным, и Дороти, не задумываясь о том, что будет в случае неудачи, прыгнула…

Бам! Она приземлилась на дощатый настил и тут же продолжила бег, хотя в коленях вспыхнула боль. Она наконец разглядела лодку, которая покачивалась на черных волнах, и Чандру на борту.

– Простите! – крикнула та, нервно дергая за что-то. Дороти услышала рев мотора, но следом он тоненько пискнул и затих. – Никак не могу его завести!

Снова глухой стук – это Зора тоже перепрыгнула прореху меж пристанями, распрямилась и выпустила несколько пуль в Фигляров, которые уже подпирали сзади.

– Чего так долго? – строго спросила она.

– Двигатель не заводится, – пояснила Дороти. Мимо нее опять пролетела пуля. Девушка ругнулась и прижала ладонь к щеке.

Зора, не опуская взгляда и даже не прерывая стрельбы, нащупала шнур, подведенный к двигателю, забрала его из рук Чандры и с силой дернула. Мотор тут же взревел, а Чандра вскрикнула.

– Как тебе это удалось? – изумленно спросила она.

Дороти не стала дожидаться ответа от Зоры. Она запрыгнула в лодку и пригнулась, когда над головой просвистела очередная пуля. Зора взобралась на борт следом за ней.

– Делайте что хотите, только не дайте мне выпасть, – велела она и, устроившись в хвосте лодки лицом к пристаням, прицелилась в толпу Фигляров, которая все прибывала. Дороти крепко схватила ее за куртку, и лодка понеслась вперед.

Вдалеке слышались эхо выстрелов и грубый смех. Но с каждой секундой они становились все тише. Пока вовсе не смолкли.

12

Дороти огляделась. Циркачи остались далеко позади, а в темноте наконец начали проступать очертания крыш, торчащих над черной водой, словно айсберги. Дороти вытянула руку и коснулась одной из них. На ощупь крыша была зернистой, плотной, кое-где окутанной мхом. Лишь призрачные силуэты деревьев разбавляли черноту. Их белесые ветви нависали над лодкой, словно балдахин, а кора, казалось, мерцала во мраке.

Эти деревья всегда вызывали у Дороти ассоциации с паутинками. Да и вообще, Новый Сиэтл казался ей эдаким чудищем, родившимся из давно разложившегося трупа своего предшественника.

Дороти сглотнула и покрепче схватилась за бортик лодки, отгоняя от себя мрачные мысли.

Позади раздался голос Зоры:

– Кажется, оторвались.

– Отлично, – устало выдохнула Чандра. Она обернулась и перевела взгляд с Дороти на Зору в поисках поддержки. – Это ведь здорово, а? Есть повод порадоваться!

– Едва ли, – тихо ответила Дороти, рассеянно коснувшись медальона на шее. – Может, сейчас мы от них и оторвались, но они же весь город вверх дном перевернут, чтобы нас отыскать. Теперь нас на каждом шагу поджидает опасность.

– Видимо, это она так нам пытается сказать: «Спасибо большое, что спасли мою задницу», – сказала Зора, обращаясь к Чандре. Потом обернулась к Дороти и с усмешкой добавила: – Да не за что, обращайся.

– Я вам очень благодарна, само собой, – потупившись, проговорила Дороти, хотя эти слова не могли передать всей сути ее чувств. Как ей показать, до чего она тронута тем, что Зора пришла ей на помощь? Зора ведь ей не доверяет и подозревает, что Дороти причастна к убийству ее лучшего друга, и все же она дала отпор Маку и всему Черному Цирку, чтобы только ее освободить. Такой преданности Дороти прежде не видела. Хотя это, конечно, мало о чем говорит, но все же.

– Ладно, пустяки, – сказала Зора, мрачная, как и всегда. Казалось, благодарность Дороти ее смущает: она вдруг чрезвычайно заинтересовалась заусенцем на большом пальце. – Кстати, что ты вообще там делала? – спросила она. – А то было ощущение, что ты решила самоубиться при помощи банды душевнобольных.

– Не совсем так. – Дороти помедлила, торопливо размышляя, что можно рассказать, а чего не стоит. В иной ситуации она бы солгала. Все-таки экзотическое вещество и заметки Профессора – ценный козырь. Как знать, может, будут еще ситуации, когда он ей пригодится?

Но ведь Чандра и Зора не побоялись рискнуть жизнью, лишь бы спасти ее из «Фейрмонта». Это смягчило Дороти. Теперь она и подумать не могла о том, чтобы очернить их или задумать какую-нибудь манипуляцию. Они заслужили правду.

Она выдохнула и рассказала им все:

– Утром я пробралась в комнату Романа, чтобы найти… чтобы найти деньги, если совсем честно. У меня-то в карманах пусто, да еще придется, видимо, пуститься в бега, вот я и подумала, что надо набрать всего, что только под руку попадется.

Она выждала, скользнув взглядом по Зоре и Чандре, но те не выказали никакого осуждения, просто молча слушали ее рассказ.

– Денег я никаких не нашла, – продолжала Дороти. – Но в ящике прикроватного столика были… бумаги.

Зора нахмурилась.

– Бумаги?

– Страницы из журнала, – пояснила Дороти. – Заметки Профессора. Я сразу узнала его почерк.

Год назад, по меркам Дороти (когда как для Чандры и Зоры успело пройти лишь несколько недель), она нашла среди вещей Романа журнал Профессора. Тогда она отдала его Эшу, но сперва потребовала кое-что взамен. Теперь ей было стыдно за ту свою выходку.

Она прочистила горло и продолжила:

– Видимо, Роман вырвал из журнала несколько страничек, прежде чем подбросить его мне. По какой-то причине ему не хотелось, чтобы мы узнали их содержание.

– Но ты-то их прочла, – нахмурившись, проговорила Чандра. – О чем же там шла речь?

– Ну… помимо прочего, там говорится о том, что во времени можно путешествовать без корабля.

– Не может быть, – пришел черед Зоре нахмуриться. – Папа непременно бы мне рассказал об этой гипотезе.

Но Дороти почуяла неуверенность в ее тоне. Неужели Зора знала, что Эш уже проводил такие эксперименты? Наверняка он ей об этом рассказывал.

– Я не знаю, правда ли это… – призналась Дороти, потупившись. – Я пробралась в «Фейрмонт», чтобы похитить из «Черной вороны» немного ЭВ и самой провести эксперимент, но… испугалась. А потом Мак нашел меня, а поскольку те записи были при мне… – Дороти не закончила мысль, надеясь, что Зора с Чандрой сами все поймут.

– То есть теперь заметки у Мака? – переспросила Чандра, помрачнев. – Это… точно не к добру!

– Без ЭВ он все равно ничего толком не сделает, – тихо добавила Зора.

– Зря я не спрятала страницы, пока была возможность, – сказала Дороти. – Довольно того, что Мак теперь знает о возможности путешествовать без корабля. Мы ведь с вами понимаем, что он не успокоится, пока мы ему не покажем, как же это делается. Даже если для этого…

В темноте вспыхнул свет, и Дороти прикусила язык, оборвав себя на полуслове. Чандра тоже притихла, а Зора присела на корточки в хвосте лодки, взявшись за пистолет, висевший у нее на поясе.

За далекими деревьями замелькал огонек. Послышались голоса – кто-то переговаривался, то и дело переходя на крик, – а затем тишину вспороло несколько громких щелчков. Лодка подплыла ближе, и Дороти различила в ней несколько фигур в черном. Один парень держал в руках фонарь, а второй – короткий, блестящий пистолет.

Лодка быстро проплыла мимо и исчезла за белыми деревьями так же стремительно, как появилась. Дороти смотрела вслед огоньку, который с каждой секундой уносился все дальше, и не верила, что их и впрямь не заметили.

Зора и Чандра облегченно выдохнули, а вот Дороти не могла пошевелиться. Ледяной страх сковал грудь, колени подгибались.

Циркачи не прекратят поиски, пронеслось у нее в голове. Во всем Новом Сиэтле не найдется местечка, где они могли бы спрятаться от погони.

– Мне нужно бежать отсюда, – сказала она, повернувшись к Зоре. – Сегодня же. Точнее, прямо сейчас. – Ей вспомнилась жуткая угроза Реган. Мне тут сказали, что у тебя есть друзья. Люди, о которых ты переживаешь. К горлу подкатил ком. Дороти произнесла, понизив голос: – Находиться со мной рядом опасно!

Чандра усмехнулась – видимо, ее позабавило допущение, что вдалеке от Дороти никакие опасности им якобы грозить не будут.

– До вас-то Маку дела нет, главное – Эш, – уточнила Дороти.

– Лучший комплимент, – съязвила Чандра.

Зора только головой покачала. Она подняла взгляд на Дороти и спросила:

– И куда ты теперь собираешься? Сама ведь сказала, что в городе опасно. А границы…

– Я не хочу их пересекать. Я хочу вернуться в прошлое.

Зора уставилась на нее, а потом возразила:

– Это невозможно.

– О чем ты? Возможно, конечно. Мак сказал, что ты украла у него «Черную ворону», а у меня есть экзотическое вещество. К тому же я умею управлять машиной времени.

– Я не говорила, что это практически невыполнимо, – перебила ее Зора. – Я сказала: «Это невозможно». Потому что я тебе этого не позволю.

Зора скрестила руки на груди и сощурилась. Дороти стиснула зубы и почувствовала, как напряглись челюстные мышцы. Вот уж нашла время упрямиться.

– А можно узнать почему? – спросила она, стараясь сохранять невозмутимость.

– Если я отпущу тебя в прошлое, ты убьешь Эша, – ответила Зора. – Пускай никто из нас не знает за что, но нам точно известно, что это случится.

– Уже случилось, – парировала Дороти. – Зора… Эш пропал. Если будем сидеть сложа руки, точно его не найдем. Как ты этого не понимаешь?

– Тебе-то откуда знать?

– Оттуда, – упрямо проговорила Дороти. – Время есть круг. То есть все наши поступки уже повлияли на то, каков мир сегодня. Я должна вернуться в прошлое, потому что это уже произошло. Чандра мне рассказала, что мы с Эшем тайно встречались на прошлой неделе. Трижды.

Зора метнула в Чандру разъяренный взгляд.

– И Уиллис подтвердил это, – добавила Дороти, чтобы хоть как-то помочь Чандре. – Я уже летала в прошлое, Зора. Мы с Эшем общались, но что-то случилось, и наши с ним встречи кончились его исчезновением. Я не успокоюсь, пока не узнаю, что же произошло. А ты?

Зора буравила ее внимательным взглядом, покусывая внутреннюю сторону щеки. Выдержав паузу, она ругнулась и отвела взгляд.

– Ладно, – сказала она. – Поехали.

Спустя, как казалось, целую вечность они причалили. Зора выключила мотор, но эхо его рева еще долго висело в воздухе, не желая стихать.

– Где это мы? – спросила Дороти. Вокруг по-прежнему были черные воды и белые деревья.

– В убежище, – ответила Зора. – Ничего лучше я пока не нашла – времени не хватило. Тут когда-то был Волонтерский парк, а сейчас ничего, одна вода. Я подумала: а почему бы не спрятаться на самом краю света? Идеальное место, по-моему.

Дороти по-прежнему ничего не видела за стеной мрака, но чувствовала, как лодка под ней дрогнула и покачнулась, когда Зора выбралась из нее. Потом раздался щелчок ключа, скользнувшего в замочную скважину, полыхнул свет, и из темноты проступили алюминиевая обивка, ребристый хвост, темное ветровое стекло «Черной вороны».

– «Черная ворона»! – воскликнула Дороти и с облегчением выдохнула, радуясь, что машина времени вновь оказалась в ее распоряжении. Роман соорудил ее, пользуясь схемами Профессора Уолкера, и она была безупречной копией еще одного корабля – «Темной звезды».

Дороти сложно было судить о схожести двух кораблей. Оригинал – «Темную звезду» – она видела всего раз в жизни, год назад, а вот «Ворона» была единственной машиной времени, на которой она летала; в ее стенах она провела очень много времени. Этот корабль, можно сказать, стал для нее домом.

Она перелезла через борт лодки и встала на пристани рядом с Зорой. Ей уже не терпелось пробраться в кабину, ощутить под собой прохладную кожу кресла пилота, почувствовать, как все внутри екает в тот момент, когда корабль поднимается над черной водой и зависает в воздухе. Пальцы покалывало от предвкушения.

– Я попробую забрать папины записи у этого психа, – проговорила Зора. – А ты… Уиллис говорил, у тебя был какой-то план.

Она повернулась к Дороти и вскинула бровь. «Пожалуйста, скажи, что это правда», – молил ее взгляд. Дороти жаль было ее разочаровывать.

– У меня есть… зачатки плана, – призналась она.

– Так себе утешение, – пробормотала Зора и повернулась к лодке. А через секунду резко схватила Дороти за локоть и крепко сжала. Пригвоздила взглядом своих черных глаз, помолчала немного и сказала:

– Найди его. Верни домой. – Зора сглотнула, и на мгновение ее лицо исказила боль, которую она быстро спрятала. – Пообещай, – попросила она глухим, тихим голосом.

К таким обещаниям Дороти была не готова. Она понятия не имела, что произойдет, когда она заберется в кабину, и не знала, какие такие причины заставили ее заманить Эша в анил и всадить ему в грудь кинжал Романа.

И все же она произнесла:

– Обещаю.

Вдалеке уже проглядывал анил. В темноте казалось, что это собрались над водой беспокойные тучи – или начинается торнадо. В глубине туннеля вспыхивала молния, а отблески от нее плясали по воде.

Дороти подвела «Черную ворону» к входу в туннель и притормозила. Анил никогда ее не пугал. В этой межпространственной «трещине» она чувствовала себя куда уютнее, чем с родной матерью, когда они колесили по стране и затевали бесконечные аферы. В этом туннеле она твердо знала, кто она такая.

Дороти Денсмор, аферистка.

Но еще и Квинн Фокс, убийца, каннибал, путешественница во времени.

Она – монстр. Но может стать героем.

Дороти провела рукой по белоснежным волосам. Те взмокли от пота. Посмотрела на датчик ЭВ. Полный бак.

– Найди его, – шепнула Дороти, подумала о золотоволосом пилоте, от которого пахло костром, и не сдержала улыбки. – Верни домой.

Она повернула рычаг скорости до 2000 оборотов.

«Черная ворона» рванула вперед и исчезла во временно́м разломе.

Бортовой журнал

22 сентября 2074 года

Примерно 12:00

Местоположение: Каскадская зона субдукции

Попытка номер два.

В это сложно поверить, но сейчас я сижу в своей старой доброй лодке, у самой окраины Каскадской зоны субдукции. Я уже сделал себе инъекцию экзотического вещества и уверен, что в этот раз все получилось.

Относительно уверен. Процентов на восемьдесят.

Ох. Ничего себе. Я и не думал, что буду так нервничать. Прямо скажем, не хотелось бы снова испытать то самое жжение. Чувство не из приятных, особенно когда потом несколько недель тебя руки и ноги не слушаются. Мне бы очень хотелось избежать подобных последствий.

Настолько, что так и хочется пойти на попятный.

Черт возьми, я ученый или кто? Пора за дело! Отставить страхи!

Пожелайте мне удачи. Уверен, она понадобится.

Часть II

Для тех из нас, кто верит в физику, линия раздела между прошлым, настоящим и будущим – это только иллюзия, какой бы прочной она ни была.

Альберт Эйнштейн

Бортовой журнал

Время: неизвестно

Местоположение: неизвестно

Только пришел в себя. Кажется, я посреди какого-то изолированного поля за чертой Сиэтла.

Точнее сказать, мне так кажется. С моего места видны только сосны да бурьян, мрачное, серое небо и алое солнце вдалеке. Нужно сперва немного прогуляться – и тогда, возможно, впереди покажутся очертания города. А пока остается только надеяться, что я так и остался на Западном побережье. Пока что никак не возможно выяснить, в какую эпоху я попал. И как мне вернуться.

Но зато мое тело по-прежнему покрыто кожей (а значит, мне повезло больше, чем кое-кому из предшественников…). Думаю, что в моем положении надо быть благодарным за все.

Как только будут новости, сообщу.

Обновление

Время: по-прежнему неизвестно

Я благополучно добрался до местности, которая раньше именовалась «Лоуэр-Квинн-Энн». Для читателей, знакомых с географией Сиэтла на 2074 год, уточню, что именно в этом районе находился Спейс-Нидл.

Точнее, находится, учитывая, что я попал в прошлое. В будущем же после мегаземлетрясения Спейс-Нидл почти полностью затопит. Можно будет разглядеть только верхушку – своей формой она напоминает блюдце, – а все остальное скроет толща воды. Но пока что Спейс-Нидл стоит на своем месте, а город еще не пострадал от стихии. Из чего можно уверенно заключить, что я попал в «допотопный» Сиэтл. Судя по гаджетам, которые я заметил у прохожих в городе, рискну предположить, что я где-то в середине двадцать первого века, то есть землетрясения начнутся относительно скоро. Вот почему в этом городе уже почти и не сыщешь газет.

Увы, мне, по всей видимости, придется провернуть тот самый фокус, которым славятся путешественники во времени. Остановить прохожего, спросить, какой сейчас год, притвориться, будто не замечаю подозрительного взгляда.

Хотя нет… Кажется, придумал!

Обновление

Дата: 10 октября 2073 года

19:10

Получилось! Я не стал спрашивать у прохожего, какой сейчас год, а вместо этого попросил телефон на минутку. И увидел на дисплее дату и часы. Сейчас 10 октября 2073 года, около семи вечера. Почему же я попал именно в этот временной отрезок?

Дайте-ка подумать… А что я сам делал в октябре 73-го, в восьмом часу вечера? В 2073-м я еще не работал в НАСА, так что наверняка…

Ну да, точно!

Я знаю, куда идти.

Обновление

20:45

Добрался! Сейчас я стою у окна своего старого кабинета в АПТЗП и наблюдаю за работой меня же из прошлого.

Через пару часов я официально открою секрет путешествий во времени.

Вот почему я сюда вернулся. Потому что это и есть точка отсчета, начало всему.

Пора бы уже в свою эпоху, но слишком сильно искушение остаться и посмотреть на самого себя за работой. Всего два часа – и настанет самый счастливый момент во всей моей жизни (не считая свадьбы и рождения моей дочери, разумеется). Что плохого в желании пережить его вновь?

Обновление

23:13

Ну и дела… я совсем забыл, что в 2073-м придумал гениальный способ проверить свою теорию путешествий во времени: он состоял в том, чтобы вернуться в прошлое, прийти на это вот самое место под окном кабинета и помахать.

Я вспомнил об этом и едва успел спрятаться за деревом, как из-за угла появился я из прошлого и встал на то же самое место, где раньше был я, а потом помахал еще одному мне!

Целых три меня! В одном временном отрезке. Наверняка я нарушил какой-то закон физики.

Как бы там ни было, кажется, пора возвращаться домой.

Если я смогу вернуться.

13

6 ноября 2077 года

Превспоминания нахлынули на Дороти с такой силой, что голова закружилась.

Над руинами чернели грозные тучи, в воздухе кружили пепел и пыль. Роман был рядом. Вдруг раздался выстрел, пуля вошла ему в грудь, его отбросило назад…

Она сидела в лодке среди черных волн. Эш стоял перед ней, а на его лице плясали отблески анила, ежесекундно менявшего цвет.

– Не может все так закончиться, – сказал он.

В жилах вскипел адреналин. Она вцепилась в рукоять кинжала…

А вот она в церкви в день собственной свадьбы спешит меж рядами скамеек, а перед ней стоит Эйвери…

Нет, она вовсе не в церкви, а бежит по пустому коридору за темной фигурой. Вбегает в дверь, оказывается на лестнице.

– Профессор? – зовет она…

* * *

Она вылетела из анила. «Черная ворона» стремительно понеслась вниз, к волнам Пьюджетского залива. Столкновения не избежать.

Дороти дернула рычаг скорости, корабль резко затормозил, вода и ветер застучали в окна ее кабины. Судно задрожало, но вскоре замерло.

Дороти откинулась на спинку кресла и облегченно выдохнула. Мысли еще долго не удавалось привести в порядок. Она пыталась уцепиться за образы, проносящиеся в сознании, понять, что они означают, но те растворялись, словно сахар в кофе, оставляя после себя лишь тошноту и головокружение. Дороти со стоном открыла глаза.

Мир по ту сторону ветрового стекла мало чем отличался от того, который она оставила. Черные волны бились в стены домов, наполовину ушедших под воду, над волнами белели призрачные стволы деревьев, похожие на гигантские водоросли. Вдалеке проступили знакомые очертания ее города – этого запутанного лабиринта из мостов и причалов, тянущихся вдоль крыш и распахнутых окон. Собрав последние силы, Дороти выбросила из головы превспоминания и сосредоточилась на том, чтобы снова поднять в воздух «Черную ворону». Поднять закрылки. Рычаг скорости повернуть до 2000 оборотов. Корабль завис над гладью воды, и по ней побежала рябь. Девушка напряженно всмотрелась в пейзаж, раскинувшийся перед ней.

Сегодня в городе было тихо. Ночной сумрак разбавляло всего несколько огоньков. Лодки не бороздили затопленные улицы, а на причалах не было людей. Стоило ей вспомнить, почему так получилось, и ее охватило волнение.

Ну конечно! Сегодня все отправились на маскарад!

Она устремилась в центр Нового Сиэтла. Сердце тревожно билось у самого горла. Они с Романом несколько месяцев планировали этот самый маскарад, но он того стоил. Вечер получился просто замечательным – одним из лучших в ее жизни. Губы тронула легкая улыбка, стоило лишь вспомнить о нем. В глубине души ей ужасно хотелось пережить это все снова. Но есть ли на это время?

Она бросила взгляд на часы на приборной панели. Сейчас Дороти из прошлого, должно быть, добавляет последние штрихи к своему праздничному образу. Воздушное голубое платье, волосы, заплетенные в красивые косы. Скоро она вместе с Романом предстанет перед гостями в бальной зале «Фейрмонта», и они расскажут горожанам о своем плане по спасению города. Она до сих пор отчетливо помнила радостные лица горожан: в те минуты весь Новый Сиэтл смотрел на нее с жадным вниманием, с доверием.

Чуть позже она заметит в толпе Эша. А потом…

Жар прилил к лицу. В тот вечер Эш прокрался за ней в уборную. Они долго спорили, а потом поцеловались…

Дороти с удивлением обнаружила, что на глаза навернулись слезы, и поспешила их сморгнуть. Она бы все сейчас отдала, чтобы еще раз пережить тот вечер, но нельзя было рисковать, во всяком случае пока. Ведь в тот день она не видела, как она же из будущего расхаживает среди гостей. Пожалуй, лучше всего вообще держаться от бальной залы подальше. И провести вечер где-то еще…

Она вела корабль машинально – спасибо мышечной памяти – и вскоре обнаружила, что посадила машину времени в гараже отеля, по соседству с «Черной вороной» из прошлого. При взгляде на два абсолютно одинаковых корабля ей стало не по себе.

Она выключила мотор, но так и осталась сидеть в остывающей кабине.

Куда же идти?

Когда Эш зашел следом за ней в уборную в тот вечер, стало понятно, что он впервые видит ее в обличье Квинн Фокс. Значит, заговаривать с ним нельзя, пока не произойдет это событие.

Дороти выбралась из корабля и вышла на улицу, обошла отель и выбралась на причал, расположенный у задней стены здания, как раз под уборной, где состоялся тот самый разговор с Эшем. На улице царила приятная прохлада, а полумрак скрывал ее от чужих глаз. Она затаилась и стала ждать.

Прошло несколько секунд. А потом окно ванной распахнулось, и из него выглянул человек.

Дороти застыла, зажав рот рукой. У нее на глазах золотоволосый Эш вылез на улицу через окно: сперва показались ноги, потом туловище и плечи.

У нее перехватило дыхание. Вот он, совсем рядом, живой, и выглядит точно так же, как в день, когда она его впервые увидела. Мускулистые руки – тяжкие труды не прошли бесследно, – кожа, раскрасневшаяся от долгих часов под солнцем, куртка, облегающая его, точно вторая кожа. В груди у нее разлилось тепло, поднялось вверх по шее. Пришлось изрядно поднапрячь силу воли, чтобы не дать себе дотянуться до него.

Эш с ворчанием пролез сквозь узкое окно. Оказавшись на подоконнике, он помедлил, уставившись на черную воду внизу. Дороти сделала глубокий вдох. Время пришло. Пора выйти из тайника, пора сказать хоть что-то.

Она открыла рот, но не смогла проронить ни слова. Забавно: они ведь с Эшем общались всего несколько дней назад, а ее не оставляет чувство, точно они много лет не виделись.

И вот он стоит перед ней – так близко, что можно протянуть руку и коснуться плеча, а у нее пропал дар речи.

Секунда – и Эш спрыгнул, оросив грязной черной водой причал, на котором пряталась Дороти.

Она покачала головой, мысленно ругая себя за робость. Это же Эш! Да и потом, если верить Чандре, они с ним уже общались. Отчего же она так разволновалась? Она вышла из полумрака и встала у края пристани, дожидаясь его.

Эш вынырнул спустя мгновение и выпустил изо рта фонтанчик воды. Потом протер глаза, проморгался и посмотрел на Дороти, слегка нахмурившись.

– Быстро же ты выбралась, – заметил он, схватившись за край причала, подтянулся на руках и выбрался из воды.

У Дороти пересохло в горле.

Эш откинул со лба мокрые пряди.

– Ты передумала? – спросил он.

Этот вопрос застал Дороти врасплох. Она озадаченно взглянула на Эша, пытаясь вспомнить, о чем же они говорили в вечер маскарада, но тщетно.

– Передумала? – выдавила она из себя.

Эш шагнул к ней. Вода струилась с его волос, с куртки. Он вымок до нитки, но, несмотря на это, от него тянуло дымом. А в темноте золотисто мерцали его глаза.

Не справившись с собой, она поднесла руку к его лицу, коснулась пальцами щеки. Кожа у него была влажная, колючая от щетины. Он прижался к ее руке, а потом накрыл ее своей.

– Давай уедем? – сказал он, понизив голос.

Дороти закрыла глаза. Воспоминания мгновенно вернулись. Точно. Когда они увиделись в бальной зале на маскараде, Эш предложил ей бежать с ним и остальными членами Агентства защиты хронологии. Тогда это казалось ей невозможным. Они с Романом уже готовились воплотить в жизнь план по спасению города, и одна мысль о том, чтобы бросить все и начать с чистого листа где-нибудь в другом месте, представлялась ей просто нелепой. Но сейчас от воспоминаний защемило сердце.

Она ведь тогда была так груба с Эшем, так резко оттолкнула его, сказав, что ей ни к чему его компания, что тут, в «Фейрмонте», она нашла свое место и ей больше не нужны ни он, ни его друзья. Ей захотелось влезть в окно, из которого выбрался Эш, и отвесить Дороти из прошлого хлесткую пощечину. С чего она взяла, что лучше сотрудничать с Маком? Надо было бежать, когда Эш дал ей шанс. Если бы она послушалась, Роман наверняка остался бы жив. И Эш тоже. Грудь сдавило.

Дура, какая же дура…

– Я… нет… – запинаясь, прошептала она и сглотнула. Кожу точно огнем жгло. – Просто захотела еще разок с тобой увидеться. Сказать, что… тоже скучаю по тебе.

Эш смерил ее взглядом. Интересно, о чем он сейчас думает? – пронеслось в голове у Дороти. Может, вспоминает их поцелуй?

– Я себе это совсем не так представлял, – заметил он.

Дороти быстро заморгала. Нет, кажется, кроме нее тут о поцелуе никто не думает.

– М-м-м… Да?

Он скользнул взглядом по ее лицу. В золотистых глазах мелькнуло что-то пугающее.

– Может, я совсем поехавший, но как-то не думал совсем, что, когда встречу свою убийцу, начну с ней целоваться. Но, разумеется, я сперва не знал, что ею окажешься ты.

У Дороти перехватило дыхание. Сердце ошалело заколотилось о ребра. Она и представить не могла, что он будет так прямолинеен. Свою убийцу. Несмотря на то что рассказал ей Уиллис о превспоминаниях Эша, Дороти еще лелеяла надежду, что произошла какая-то ошибка, что Эш принял кого-то за нее, что все это можно как-то объяснить.

Она сглотнула и очень осторожно произнесла:

– Ты это точно знаешь? Что я тебя убью?

Он едва заметно пожал плечами.

– Превспоминания не лгут.

– Но с чего ты взял, что это именно я? – упорствовала Дороти. – Ты видел мое лицо?

– Нет, зато видел это, – он накрутил на палец прядь ее белых волос и легонько потянул, точно за веревку, привязанную к языку колокола. – Белые волосы. У девушки из моего превспоминания были точно такие же. Я понял, что это Квинн Фокс, когда увидел тебя в коридорах базы «Форт Хантер». Тогда-то я и сложил два и два.

В душе у Дороти полыхнула искорка надежды. Минуточку… Она ведь ни разу не бывала на этой базе в обличье Квинн Фокс! Роман отправился в прошлое, чтобы выполнить эту миссию в одиночку.

– Но лица-то ты не видел, – задумчиво проговорила она.

Эш склонил голову набок.

– Что-что?

– Ты сказал, что видел Квинн Фокс в «Форт Хантере». Но что именно: только белые волосы? Или лицо тоже?

– Дороти, может, лица я и не видел, но это точно была ты. Твой шрам. Твой плащ.

Дороти задумчиво поджала губы. Каждая новая деталь этого пазла соотносилась с очередной эпохой в истории, где довелось побывать Дороти. И до этого момента она по умолчанию считала, что речь действительно о ней. А теперь засомневалась.

Вдруг вместо нее в прошлое летал кто-то другой?

Вдруг кто-то нарочно притворялся ею?

Почему-то в этот миг ей вспомнилась дама в черном, Реган Роуз.

– Волосы можно покрасить, – сказала она скорее себе, чем Эшу, потом размеренно вздохнула и добавила: – А как было в твоем превспоминании? Там ты видел мое лицо?

Эш выпустил из пальцев белоснежную прядь.

– Я и сам не хотел в это все верить, – признался он, заложив ее за ухо Дороти, – но теперь стараюсь просто смириться. Превспоминания – это воспоминания, их никак не остановишь.

– Просто скажи, – перебила его Дороти. – Видел ли ты мое лицо?

– Откуда такой внезапный интерес к моей смерти? – Он нахмурился и обвел ее взглядом. – Хотя есть догадка…

Неожиданно из темноты выступила Зора:

– Эшер!

Дороти обернулась и напрягла зрение. Вдалеке на пристани показался высокий, тонкий силуэт, принадлежавший, вне всяких сомнений, Зоре.

– Мне надо идти, – сказал Эш. Его взгляд тоже был прикован к Зоре, а плечи напряженно приподнялись. – Мы еще увидимся?

Дороти знала по меньшей мере о еще двух тайных встречах, и следующая как раз намечалась на завтрашний вечер.

– Да, – пообещала она. – И очень скоро.

Он легонько коснулся ее щеки.

– Береги себя.

Не успела она ничего спросить, как он уже нырнул в черные волны и поплыл к Зоре.

Дороти проводила его взглядом, а когда удостоверилась, что он выбрался на другой причал, вернулась к «Черной вороне» сама не своя.

14

По пути обратно к анилу зарядил дождь. Тяжелые капли забарабанили по ветровому стеклу, не давая хоть что-то разглядеть во мраке. Ветер с воем ломился в стены корабля, и кресло пилота раскачивалось.

Дороти стиснула зубы. Ох уж этот Роман, мог бы и добавить дворники в свой корабль. Или хотя бы ремень безопасности.

Спустя секунду от этой мысли у нее сжалось сердце, ведь Романа не было рядом и он уже не услышит ее шуточных упреков.

Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и крепче вцепилась в штурвал. Одна встреча прошла, – подумала она. Внутри все сжалось, но Дороти старалась не обращать на это внимания. Осталось еще две.

Слишком много вопросов еще оставалось. Неужели именно ее Эш видел в своем превспоминании? Не обманывает ли она себя, думая, что существует вероятность, будто кто-то другой притворяется ею, надеясь обдурить Эша?

Может, и так. Но нельзя тратить оставшиеся встречи на те же самые вопросы в надежде на новый ответ. Нужно разобраться и во многом другом.

К примеру, в экспериментах Профессора с путешествиями во времени без корабля. Кроме самого Профессора их секрет разузнал только Эш. Может, он согласится передать его Дороти.

Она дернула за рычаг скорости, и ее тут же вжало в спинку кресла.

Машина времени понеслась вперед, в будущее…

7 ноября 2077 года

Дороти опустила «Черную ворону» на пристань, петлявшую за «Мертвым кроликом», и выключила двигатель. Про эту встречу Чандра могла ей и не рассказывать. Она и сама видела Эша в баре. Ей вспомнилось, как он поманил ее за собой.

Но она не пошла. Она устремилась за Романом к нему в комнату, чтобы расспросить его о том, что они видели, когда летали в будущее. Вот только позже Элиза рассказывала, что Эш и Дороти разговаривали на пристани. И откуда-то взялась та фотография, где они замерли перед поцелуем… От одного воспоминания Дороти зарделась.

Она обошла бар и встала у черного хода, спрятав одну руку в складки плаща и сжимая рукоять кинжала Романа. «Мертвый кролик» славился своей сомнительной клиентурой. На задворках бара можно было напороться на кого угодно. Так что осторожность не помешает.

Время шло. Так никого и не заметив, Дороти чуть расслабила пальцы, сжимавшие кинжал. На улице было сыро и холодно, и ее пробрала дрожь. Пришлось вовсе выпустить оружие, чтобы обнять себя под одеждой и сохранить остатки тепла. Шаткая пристань под ней покачивалась, вызывая тошноту. Она никогда не привыкнет к тому, что в этом чертовом городе все вечно движется, вечно меняется.

Она уже начала задумываться, а не перепутала ли она чего, а действительно ли они с Эшем тут встречались, как вдруг задняя дверь скрипнула и из-за нее появился Эш.

– О, ты уже здесь, – сказал он и прикрыл дверь за собой.

– Я думала, ты… хотел, чтобы я пришла, – сказала Дороти, сильно смутившись. Простояла тут столько времени, а ответа получше придумать не смогла? Щеки залила краска.

– Я к тому, что ты поспела быстрее, чем я рассчитывал, – пояснил Эш.

Дороти кивнула, перебирая пальцами кончики своих косичек, чтобы чем-то занять руки. Ее сковало неожиданное волнение – может, из-за той фотографии, из-за того, что она уже знала, что будет дальше.

– Я знаю короткий путь, – едва слышно сказала она. – Я раньше часто тут бывала.

Эш, казалось, ждет от нее дальнейших объяснений. Когда стало ясно, что их не последует, он пересек пристань и оперся на деревянные перила позади Дороти. Он встал так близко, что его рука задела ее бедро. По коже тут же разлилось тепло.

Вот он, тот самый момент. Сейчас он ее поцелует. Сердце жарко заколотилось.

– Я искал тебя утром, – сказал Эш.

Дороти удивленно посмотрела на него. Мысли смешались и замедлились. «Тебя», – сказал Эш. Но какую «ее» он имеет в виду?

Невесту, сбежавшую на борту его машины времени? Девушку с белыми волосами, которая должна его убить? Кровожадного главаря Черного Цирка?

В ушах зазвучали слова Зоры. Да я ведь даже не знаю, кто ты такая. Квинн? Или Дороти?

– Ты искал Дороти, – осторожно произнесла она. – А я больше не Дороти.

Что она хотела этим сказать? А вот что: если я перестану быть Дороти, что тогда? Ты от меня отвернешься? Или все останется как прежде? Но она не успела поточнее сформулировать свою мысль. Эш отпрянул от нее и сдвинул брови.

– Новое имя тебя другим человеком не делает, – возразил он.

– Так ведь дело не только в имени… согласись, – Дороти покачала головой. Ею овладевало отчаяние. Нужные слова никак не давались. Как тут Эшу захотеть остаться с ней, если даже она сама не знает, кто она? Именно это она и хочет до него донести.

– Ты про… – Он поднес руку к ее лицу, и Дороти резко вдохнула за секунду до прикосновения его шершавых пальцев к коже. Эш застыл. Рука замерла у самого ее шрама. – Можно…

Дороти закрыла глаза и затихла. Никто еще не прикасался к ее шраму. Она и сама старалась его лишний раз не трогать. Собственная изуродованная кожа внушала ей отвращение. Казалось, это увечье воплощает все ее грехи и ошибки. Она была уверена: если Эш тронет шрам, он тут же поймет, как сильно она отличается от той девушки, которую он знал.

И все же она ответила, даже не отдавая себе в этом отчета:

– Можно.

Эш бережно притронулся к шраму, и ее тут же обдало жаром. До этого она старалась держаться невозмутимо, но теперь выдохнула и почти простонала:

– Эш…

Он прижался к ее лбу своим и пару мгновений она ощущала лишь тепло его кожи и мягкость волос.

– Уйдем со мной! – В его голосе слышалась мольба. – Прошу тебя. Тебе здесь не место.

Реально ли это? Может ли она вот так все бросить и бежать не оглядываясь? Она всерьез задумалась о такой возможности, наплевав на логику путешествий во времени, на будущее и на всех, кто на нее рассчитывает.

Ее остановил сам Эш. Точнее, тот факт, что он коснулся ее шрама, что он знал о ее прошлом, о ее грехах – и все равно хотел быть рядом.

А вдруг я могу стать лучше? – подумала Дороти. Как знать, может, еще не все потеряно.

– Очень хотелось бы. – Она опустила ладонь ему на грудь и нахмурилась. – Но я пришла не за этим. Мне надо задать тебе вопрос.

– Может, потом? – прошептал он и уткнулся ей в волосы. От него повеяло знакомым запахом – запахом двигателей, огня, бензина. Дороти готова была им дышать.

– Дело важное, – сказала она и отстранилась. Неизвестно, сколько времени у них осталось до того момента, как Элиза их заметит. Надо спешить. – Сосредоточься и вспомни, – осторожно начала она, – Профессор когда-нибудь упоминал о Николе Тесле?

Эш нахмурился и отпрянул. Он явно не ожидал таких вопросов.

– Что?

– Профессор проводил эксперименты с Николой Теслой. – Дороти с беспокойством покосилась на дверь позади Эша, а потом снова заглянула ему в глаза. Элизы еще нет. – Он тебе об этом не рассказывал? Хоть раз?

– Вроде нет. – Эш помрачнел. – Что за…

– Эти эксперименты были связаны с путешествиями во времени без корабля. Об этом ты тоже не слышал?

Эш почесал в затылке.

– Путешествовать во времени без корабля невозможно. Некоторые пытались – еще до того как Профессор соорудил машину времени, – но анил слишком переменчив, поэтому они получили страшные увечья.

– Верно, но Профессор продолжил эксперименты, чтобы узнать, действительно ли это невозможно. – Дороти нервно подергивала за медальон, висевший у нее на шее. – Сосредоточься. Может, он что-то такое писал в своем журнале? Ты его читал целиком?

Эш уже качал головой, но вдруг замер.

– Погоди минутку, – сказал он тихо, словно обращаясь к самому себе. – В журнале не хватало нескольких записей. Не знаю, куда они делись, но…

Он умолк, заслышав скрип досок и шаги по ту сторону двери.

Черт, – подумала Дороти, и сердце подскочило к самому горлу.

Элиза.

Она нырнула обратно в тень – ровно за секунду до того, как на причал вышла Элиза. Девушка демонстративно вынула из кармана пачку сигарет и коробок спичек и неспешно закурила, всматриваясь в полумрак.

Дороти пристально наблюдала за ней. Ее просто так не одурачить. Она знала: из-за хлипкой двери «Мертвого кролика» прекрасно слышно все, что происходит на пристани. Элиза показалась нарочно: чтобы дать Дороти понять, что та теперь на крючке.

Элиза скользнула взглядом по сумраку, сгустившемуся над пристанью – невозмутимо, точно оглядывала свои владения.

Этот взгляд говорил: Пускай я тебя не вижу, но знаю, что ты здесь.

Проклиная себя за нерасторопность, Дороти скользнула в темноту и поспешила прочь…

Но тут кто-то накинулся на нее сзади.

Бортовой журнал

22 сентября 2074 года

22:07

Мастерская

Я только вернулся в свое настоящее и теперь сижу один у себя в мастерской. Наконец- то можно спокойно осмыслить все, что я видел.

Вернуться назад оказалось куда проще, чем я полагал. Как только я добрался до Каскадской зоны субдукции, я почувствовал, будто меня снова подцепили на крючок чуть ниже пупка – именно туда я ввел ЭВ. Тесла называл это ощущение «потоком». Я обнаружил, что могу ему сопротивляться, если напрягу мышцы. Но если расслабиться – не только физически, но и ментально, – мир уплывает куда-то вдаль, а сам ты…

Следуя речной метафоре Теслы, я предпочту глагол «дрейфовать» – иначе это ощущение и не опишешь. Чувство такое, будто ты и впрямь лежишь на воде, а течение несет тебя вперед.

Мне повезло. Поток времени вынес меня ровно туда, откуда я и отправлялся в путь. Брать курс на конкретный момент в прошлом или в будущем я пока что не умею.

Этот новый метод перемещения во времени нуждается в тщательном исследовании – только потом его можно будет признать стандартным.

Утром продолжу эксперименты.

А сейчас спать.

15

Дороти уволокли во тьму. Кто-то обхватил ее одной рукой за талию, прижав запястья к телу, чтобы она не могла вырваться, а второй зажал ей рот, не давая кричать. Ее сковал ледяной ужас, заглушив все прочие чувства.

Неужели ее нашел Мак? Или кто-то из Фигляров? Или…

Боже, неужели Реган Роуз?

Ноги вмиг стали ватными. Новой пытки она не выдержит. Это уже слишком. Собрав остатки сил, она попыталась вырваться…

И тут услышала шепот:

– Может, хватит уже?

Дороти так и застыла.

Голос. Какой знакомый голос.

Похититель протащил ее по причалу до ближайшего угла, завернул и наконец разжал хватку. Дороти развернулась и сощурилась в слабом свете. Знакомые черты не сразу проступили во тьме.

Бледная кожа, растрепанные темные волосы. Ямочка на подбородке. Озорная ухмылка.

– Роман! – Дороти крепко обняла давнего друга. Он напрягся – они оба не очень-то любили «телячьи нежности», – но сейчас сдержаться было невозможно. Всего несколько недель назад (две? три?) она своими глазами видела его гибель. Оплакивала его, горевала по нему. И вот он перед ней, дышит, двигается, говорит – будто этого кошмара и не было.

Потому что его и впрямь не было. Пока.

– М-да, плоховато у тебя получается, – заметил Роман, легонько постучав ее по спине разок, и отстранился.

– Ты о чем? – Дороти смахнула с щеки слезу, делая вид, будто просто почесывается. Роман вскинул бровь. Чувствовалось, что ему нестерпимо хочется закатить глаза.

– Хорош прикидываться. Ты ведь явно из будущего прилетела, но с маскировкой совсем не задалось. – Он пригладил волосы и вздохнул. – Ты чего добиваешься, чтобы тебя поймали? Это план у тебя такой?

У Дороти пересохло во рту.

– Как ты…

– Как я догадался? Шутишь, что ли? Дороти из нынешнего временного промежутка только что стояла у двери моей комнаты и подслушивала, причем совсем в другом наряде.

Дороти зарделась, вспомнив этот эпизод. С того дня еще и недели не прошло. И главное – ей ведь тогда казалось, что он точно ее не заметит…

– Я следил за тобой, – продолжил Роман и сощурился. – Точнее, пытался. Но пока нагнал тебя, ты из будущего уже начала строить глазки своему бывшему парню. – Он театрально взмахнул рукой и поморщился. – Серьезно: маскировка сомнительная.

– Никому я не строила глазки, – проворчала Дороти.

– А сейчас еще ты на меня набрасываешься и смотришь так, будто я Лазарь, восставший из мертвых. – Роман попытался натянуть свою фирменную, чарующую улыбку, но она получилась вымученной. Взгляд у него был тревожный, а уголок губ подрагивал. – Так что, выходит, я умер? Ты поэтому так рада меня видеть?

Вот уж кому ума и храбрости не занимать. Дороти не ожидала, что он спросит об этом в лоб. Она открыла было рот, но поймала себя на том, что не знает, как ему ответить.

Рассказать ему правду? Судя по записке, которую он ей оставил, он видел собственную гибель, а значит, знает о ее приближении. Дороти представилось, как он лежит на земле, устремив в небо невидящий взгляд, и пальцы у нее закололо.

– Хотя знаешь… не стоит. – Роман сощурился, не сводя с нее глаз. – Как-нибудь проживу без знаний о том, что творится в твоей голове и почему у тебя сейчас такой вид. Пойдем, отыщем тебе убежище.

Ночь выдалась безлунной и туманной. Вдали послышался рев мотора, но скоро стих. Серовато-белая дымка клубилась над самой водой, и Дороти казалось, будто она летит на облачке.

Роман провел ее по лабиринту причалов к задворкам «Фейрмонта».

– Из какого ты времени? – спросил он, когда они приблизились к двери черного хода.

– Нас разделяет всего несколько дней, – ответила Дороти. Ветер играл ее волосами, пока Роман открывал дверь. Он жестом пропустил ее вперед. – Кажется, шесть, – подсчитала она вслух.

– Шесть дней, – повторил Роман. Дороти догадывалась: он размышляет, что же такого страшного могло случиться меньше чем за неделю, что ей пришлось отправляться в прошлое, чтобы исправить ситуацию. Он улыбнулся: робко и нервно. – То есть неделька нас ждет неважная, да?

– Да ну тебя, все будет прекрасно! – сказала Дороти. Ей большого труда стоило сохранять беззаботный тон. – Я вернулась только для того, чтобы рассказать тебе, что мы спасли город. Скоро у всех появится электричество, новые лекарства, а болезни удастся победить. Нас будут чествовать как героев. Что ни ночь, то вечеринка, так что готовься.

Роман приподнял бровь.

– Может, я еще и встречу любовь всей жизни и остепенюсь?

– Разумеется. И это будет Элиза, представляешь? Все об этом судачат.

– Боже, надеюсь, вот это точно шутка, – сказал Роман, состроив гримасу.

– А что, она разве не красотка?

– Красотка, но злюка страшная. Она, скорее, мне врежет, чем поцелует.

– О, романтика!

Они добрались до этажа Романа. Он высунул голову в коридор, удостоверился, что там никого нет, и поманил ее за собой. Они прошли к нему в комнату.

Стоило Дороти переступить порог, и ее накрыло дежавю. Та же неровная стопка книг на комоде, которую она уже видела сегодня утром, когда приходила за наличкой. Те же ботинки, позабытые в углу, та же грязная рубашка, которую он небрежно оставил на спинке стула.

При виде этой самой рубашки все у нее внутри сжалось. Роман так и не уберет ее до самой смерти.

– А теперь скажи, зачем ты прилетела на самом деле, – потребовал он, закрыв за собой дверь.

Дороти отвела взгляд от рубашки, смаргивая слезы. Ей не хотелось, чтобы Роман тревожился о грядущих шести днях, поэтому она решила не упоминать ни о его смерти, ни о том, что Мак Мерфи захватит Черный Цирк, ни о Реган с ее мешком, полным «игрушек».

– Эш… пропал, – сказала она вместо этого. – Все считают, будто это я его убила. Включая самого Эша. Я вернулась, чтобы выяснить, что произошло на самом деле, и предотвратить это, если возможно.

Довольно обрывочная версия событий, но хотя бы правдивая. А этого уже достаточно.

Роман прислонился к двери, склонил голову набок. На его лице застыло странное выражение.

– То есть ты прилетела, чтобы помешать исчезновению Эша? Только не говори, что ждешь моей помощи в этом деле.

– Прекрати, – осадила его Дороти. Внутри у нее вскипало отчаяние. Нашел о чем сейчас думать. – Твоя личная вендетта давно исполнена. Ты пока этого не знаешь, но ты простишь Эша уже завтра, так что, пожалуйста, давай оставим все эти разговоры?

Роман, надо отдать ему должное, возражать не стал.

– Скажи, а когда я полетел в прошлое, чтобы с тобой увидеться, я был таким же занудой?

– Тебе честно? – Дороти фыркнула. – Ты как завел эту свою пластинку про то, что время есть круг… Я тебя чуть не пришибла.

– Засчитано, – тихо проговорил он, рассматривая свои руки. Потом вздохнул и поднял взгляд на Дороти. – Если я тебя верно понял, ты вернулась в прошлое, чтобы разобраться, ты ли убила Эша, так?

– Честно говоря, у меня есть теория, что его убил кто-то, кто прикидывался мной, – сказала Дороти. Но стоило этим словам сорваться с ее губ, она и сама поняла, до чего… сомнительно они звучат.

Роман вскинул бровь. Немного помолчав, он произнес:

– Помнишь, ты пришла ко мне в прошлом и стала уговаривать что-то предпринять, чтобы изменить будущее?

Дороти притихла. Еще бы, как такое забудешь. Еще до гибели Романа и Эша Роман отвез ее в будущее и показал его блеклую, жуткую версию: их город, покинутый и разрушенный. Дома в запустении, жители которых либо исчезли, либо погибли. Ее замутило от одного воспоминания.

Последние дни она мало думала об этих жутких картинах. Слишком была занята попытками спасти Эша и себя. И теперь ее не на шутку встревожила мысль о том, что она так легко позабыла обо всем, что случилось.

– Ты спросила меня, что же могло привести к такому концу, – продолжал Роман. – И я ответил, что не знаю.

– Помню, – подтвердила Дороти и нахмурилась.

– Это не совсем так, – робко признался Роман.

По спине у нее пробежал холодок. В глубине души ей даже захотелось попросить Романа, чтобы он оставил эту тему. Сейчас у нее совсем не было сил на то, чтобы узнать правду. С будущим она разберется, когда спасет Эша, остановит Мака и вернет себе доверие друзей.

Вот только она всегда была любопытной и теперь тоже не удержалась от расспросов:

– Так ты знаешь, почему погиб наш мир?

Роман смерил ее взглядом.

– Прежде чем заняться путешествиями во времени под началом Профессора, я работал над компьютерной программой, которая должна была предсказывать грядущие землетрясения. Я так и не закончил свои исследования, но смог сделать предварительные выводы о том, что между путешествиями по анилу и движением тектонических плит есть связь.

– Я не совсем понимаю, – призналась Дороти, уставившись на него. Ей вдруг вспомнилось, как Зора, Эш и остальные, собравшись в здании, принадлежавшем университету (когда-то там жили все члены Агентства), пытались объяснить ей природу землетрясений. – Тектонические плиты? Это как-то связано с землетрясениями, верно?

Роман словно и внимания не обратил на ее смущение.

– Особенное внимание я уделял землетрясениям, которые произошли за прошедший год. Они участились. У тебя есть догадки, почему? – Он выдержал паузу и смерил ее взглядом, будто дожидаясь, пока она его нагонит. – Дороти, землетрясения происходят из-за перемещений во времени.

У нее задрожали губы. Она улыбнулась, чтобы скрыть нервный тик.

– Этого не может быть.

– Я снова и снова анализирую собранные сведения – и закономерность, увы, не меняется. Даты, время, количество баллов по шкале Рихтера – все это подводит к одному выводу. – Роман хохотнул коротко, невесело. – Честно говоря, меня поражает, что я первый до этого додумался.

– Роман, ты себя вообще слышишь? – Улыбка стерлась с губ Дороти. Она облизнулась. – Если землетрясения произошли из-за путешествий во времени, получается, мы в них виноваты. Ты и я.

Роман смотрел на нее, не мигая.

– Не может такого быть! – повторила Дороти. Сердце заколотилось со страшной силой.

– Я бы рад ошибаться. Но цифры не лгут.

Дороти покачала головой. Волна ужаса накрыла ее, обездвижила. Она вспомнила, как они с Романом летали в прошлое за трофеями, вспомнились старушка и ее любимая собачка по кличке Тыквинс. И сестра Романа.

После того как они покинули ту эпоху, произошло землетрясение и убило их всех.

Боже мой…

Она опустилась на кровать Романа. Все тело мгновенно налилось тяжестью. Дороти зажала себе рот рукой, вспоминая все их вылазки в прошлое, все те дурацкие, пустые фокусы, которые они себе позволяли.

Сколько жизней они вот так загубили?

– Почему ты мне раньше не сказал? – спросила она.

– Хороший вопрос. – Роман сел на кровать рядом с ней и тяжело вздохнул. – Если честно, я и сам сумел это принять всего несколько часов назад. После того как мы с тобой и Маком побывали в будущем и увидели, что стало с нашим городом. Я понял, что моя гипотеза верна. Если люди продолжат путешествовать во времени, мы все уничтожим. Надо положить этому конец.

Дороти зажмурилась. В голову разом пришло множество назойливых мыслей.

Профессор утверждает, что возможно путешествовать во времени без корабля.

Мак хочет путешествовать во времени.

Путешествия во времени погубят этот мир.

И, по всей видимости, она и впрямь убила Эша.

Связаны ли все эти выводы и события? Ответа у нее по-прежнему не было. Казалось, она смотрит на детали пазла, но не может собрать картинку, потому что половины фрагментов не хватает. И нужно их отыскать.

– Эш умеет путешествовать во времени без корабля, – сказала она вслух. – Мы увидим его завтра, когда полетим в прошлое за медикаментами.

Роман помрачнел.

– Это возможно лишь при условии, что в его теле есть крошечная частица экзотического вещества.

Дороти покосилась на него.

– Ты читал пропавшие заметки из журнала Профессора? Об экспериментах с теорией Теслы? – Ну разумеется. Она ведь нашла эти страницы у него в комнате.

– Ты, видимо, тоже, – подметил Роман, вскинув брови. Но тон у него был нисколько не удивленный. – Я подумывал сам провести такой эксперимент, но…

– Жутко испугался? – вставила за него Дороти.

– Именно.

– Та же история, – призналась она. – Я бы попробовала, но едва я собралась с духом, как меня прервал Мак. Сейчас заметки у него.

Роман мрачно на нее посмотрел.

– То есть Мак в курсе, что можно путешествовать во времени без анила?

Дороти кивнула.

– Ты сказал, что единственный способ спасти город от разрушения – это прекратить путешествия во времени, но Мак на это никогда не пойдет. Теперь, когда он знает, что перемещаться по эпохам можно и без корабля, он будет сам рваться в бой.

Роман молчал, обдумывая эти сведения.

– Путешествия во времени без корабля возможны, но для этого нужно экзотическое вещество, – заметил он чуть погодя. – Так что нам просто надо его уничтожить. – Он выдержал паузу и многозначительно посмотрел на Дороти. – Все без остатка.

Дороти внимательно поглядела на него, уверенная, что неправильно его поняла.

– Хочешь сказать, надо уничтожить экзотическое вещество внутри Эша? – уточнила она. – То есть убить его?

Роман заглянул ей в глаза.

– Ради спасения мира.

16

– Думаешь, из-за этого нужно убить Эша? – спросила Дороти, онемев. Сердце колотилось о ребра, точно птичка о прутья клетки, и девушка прижала ладонь к груди, надеясь, что оно скоро успокоится.

Это ошибка, – сказала она себе. – Просто огромная ошибка.

– Если этого не сделать, путешествия во времени продолжатся, что приведет к землетрясению, которое погубит всех нас, – заметил Роман. – Едва ли у тебя есть выбор.

Дороти уставилась на него. В его устах все звучало так просто. По спине пробежал холодок.

– Нет, – сказала она и покачала головой. Она не собиралась во все это верить. Да попросту не могла. – Мы ведь об Эше говорим. А он совсем не желает этому миру погибели, как и мы с тобой! Если мы его разыщем и поговорим с ним…

– Уверен, можно было бы убедить Эша покончить с перемещениями во времени. – Голос Романа звучал устало, будто он просто поверить не мог, что приходится объяснять такие простые вещи. – Но что будет, когда до него доберется Мак? Ты упомянула, что уже очень скоро Фигляры будут рыскать по всему городу, чтобы только его сцапать. И это при том, что Мак не сразу узнал, что твой ненаглядный умеет путешествовать во времени без корабля. А как только он это выяснит, он еще сильнее захочет прибрать Эша к рукам, разве это не логично?

Дороти промолчала. Ей не хотелось признавать, что Роман рассуждает здраво.

– Сама посуди, – продолжал он. – Допустим, ты уничтожишь остатки ЭВ. Мак тут же осознает, в какой дыре ему отныне придется жить – причем по своей же вине. Как думаешь, много ли времени ему потребуется на то, чтобы понять, что Эш – его единственный шанс переместиться в другую эпоху? Его уже ищет весь город! Рано или поздно Эша схватят.

– Пусть так, но Эш ведь понятия не имеет, как можно путешествовать во времени без корабля. Если даже нам с тобой не хватило храбрости на все эти эксперименты с ЭВ, неужели и Мак не испугается?

– Скажи, сколько заметок ты успела прочесть, прежде чем Мак их у тебя отнял? – спросил Роман, нахмурившись.

– Достаточно. Почти все.

Роман вскинул бровь.

– Ты добралась до той части, где Профессор описывает эксперименты, в которых пытается выяснить, может ли человек, в чьем организме содержится ЭВ, перемещать других?

Дороти похолодела.

– Нет.

– Это непросто, но возможно. Иными словами, Маку неважно, понимает ли Эш, как путешествовать во времени – ему просто нужно, чтобы его взяли с собой. Неужели ты думаешь, что есть хоть малейшая вероятность, что Мерфи прекратит поиски, когда прочтет об этом?

Роман смерил ее взглядом. Дороти натужно сглотнула.

– Нет, это вряд ли, – выдавила она.

– Вот именно, – подтвердил Роман. – А через какое-то время ему надоест, что приходится каждый раз цепляться за Эша, чтобы куда-нибудь полететь. Так что в итоге он просто вырежет из него остатки ЭВ, чтобы воспользоваться ими самостоятельно. Эш в безопасности, пока он далеко отсюда. А спокойное будущее наступит лишь в случае, если он никогда не вернется.

– Замолчи. – Дороти зажала уши, лишь бы не слышать Романа. – Ты ведь это все несерьезно? Не может быть, чтобы ты и впрямь верил, что это единственный способ спасти мир! – Во рту разлилась неприятная горечь, стоило ей осознать, до чего страшные вещи он ей рассказывает.

Она не могла убить Эша. Она не верит в это.

– Если сложить детали пазла, все сходится, – тихо проговорил Роман.

– Нет! – Сердце у нее защемило. – Должен быть другой способ. Я не верю, что это – единственный путь. Это невозможно!

Роман стоял, прислонившись к дальней стене и скрестив руки на груди. Он пригвоздил ее к месту пристальным взглядом и очень спокойно произнес:

– Я думал, ты за этим и прилетела? Чтобы узнать, почему же убила Эша?

– Я прилетела, чтобы выяснить, как избежать его убийства! – отрезала Дороти.

Ее терпение резко иссякло. В жилах запульсировала энергия – невротическая, неуемная, и девушке тут же захотелось вскочить, предпринять хоть что-то. Она встала и начала расхаживать по маленькой комнатке.

Роман возразил ей со своего прежнего места:

– Ты не хуже меня знаешь, что путешествия во времени происходят по иным законам.

Дороти только фыркнула и прибавила шаг.

Она не готова была это принять. Совсем. Она не верила, что Роман всерьез заявляет о том, что единственный способ спасти мир – умертвить Эша. Это жестоко… и просто смешно. У нее ведь есть машина времени, так? Можно просто взять Эша с собой и улететь с ним в прошлое. Можно повеселиться на славу! Отправиться в Лондон 1960-х или в Сеул 2050-х, туда, где вдоволь еды, где царит мода и каждый день праздники…

Но не успел этот план до конца оформиться у нее в голове, как перед глазами пронеслись страшные картины будущего.

Новый Сиэтл в руинах. Целый город, обращенный в груду пепла и льда.

Сможет ли она простить себя за то, что допустила такое? Что допустила столько смертей, хотя знала, как им помешать?

Дороти остановилась. Пускай она и твердила себе, что она вовсе не чудовище, ее не оставляла мысль, что сбежать и оставить целый город на произвол судьбы, когда она знает, как все исправить, – это чудовищный поступок.

Должен быть иной выход. Должен быть…

– Послушай, – сказал Роман, слегка смягчившись. – Ты ведь сама сказала, что он видел собственную смерть, так? У него были превспоминания?

– Да, – подтвердила Дороти с упавшим сердцем.

– Если он видел собственную смерть, значит, все уже случилось. Превспоминание – это воспоминание. Его никак не изменишь.

Время есть круг, – подумала Дороти. Ей хотелось закричать.

– Это все чушь! – сказала она, посмотрев на Романа. – Будущее не предопределено! Ты сам так говорил!

– Кое-что предопределено, хочешь ты в это верить или нет, – возразил Роман.

– Ты так говоришь из-за своей дурацкой вендетты, только и всего, – осадила его Дороти с неожиданной злостью. – Вот если бы речь шла о ком-то другом…

Она так рассердилась, что даже не смогла завершить свою мысль и только тряхнула головой. Ей захотелось побыть одной. Хорошенько подумать.

Она направилась к двери.

– Погоди минутку, – сказал Роман, когда она уже схватилась за ручку двери. – Тебе не сложно сказать, сколько мне еще осталось?

Она подняла на него взгляд. Голос у Романа был до жути спокойный, но Дороти видела его насквозь. Уязвимее всего он был ровно в те моменты, когда делал вид, будто ничто на свете его не волнует. Наверняка эти мысли его убивают.

– Правда хочешь узнать? – спросила Дороти.

– Мне вот уже год приходят видения о собственной смерти, Лисичка. – Роман уставился на свою ладонь со слабой улыбкой. – Пора бы уже узнать, когда же все свершится.

Дороти сглотнула. Она не знала, как обсудить с лучшим другом его гибель и не разрыдаться, но если он так этого хочет, придется попробовать.

Во рту у нее пересохло.

– В моем случае это произойдет через четыре дня, – сказала она. – В твоем – через два.

Роман помрачнел и повернулся к ней спиной. Ей показалось, что он тоже хочет сейчас побыть один, но она никак не могла заставить себя выйти из комнаты.

– Вот видишь, – произнес он, немного помолчал. – Я же тебе говорил: есть вещи, которых не изменить.

В коридорах царил мрак, но Дороти знала: совсем не факт, что она тут одна. Девушка спустилась на первый этаж, вслушиваясь в каждый шорох. Из головы никак не шли слова Романа.

Кое-что предопределено, хочешь ты в это верить или нет.

Но только не это, – твердила она себе, стиснув зубы. Она не станет убийцей Эша, что бы это ни значило. Она отыщет другой способ.

В этой части отеля пол вечно был мокрый – воду и грязь сюда приносили на своих подошвах циркачи. На мебели темнела плесень.

Дороти рассчитывала, что получится незаметно выскользнуть из здания и пробраться к машине времени. Но не успела она пробраться в вестибюль, как послышались голоса.

– Так ты мне про эту дамочку говорила?

Дороти так и застыла. По телу побежали мурашки. Она узнала голос Мака.

Девушка спряталась за куском заплесневелых обоев, отклеившимся от стены, и осторожно заглянула за угол.

В нескольких футах от нее, у той самой двери, мимо которой она надеялась проскочить незамеченной, собралась небольшая толпа Фигляров. В их числе была и Элиза. Дороти поморщилась. В ее сторону никто не смотрел, так что она выдохнула с облегчением. Выходит, ей удалось спуститься по лестнице бесшумно. Хоть в чем-то повезло.

– Да, – подтвердила Элиза, и на ее губах заиграла хищная улыбка. – Мак, познакомьтесь, это Реган Роуз.

Дороти заметила даму в черном лишь тогда, когда та отделилась от толпы. Выглядела она так же, как в том временном отрезке, откуда прилетела Дороти: миниатюрная, в черном плаще, маске и перчатках. Разглядывая ее, Дороти вдруг почувствовала себя чуть ли не на грани истерики.

Усилием воли она приказала себе молчать и слушать.

– Какая приятная встреча, – мрачно произнес Мак Мерфи. Его губы не тронула даже тень улыбки, пока он пожимал мясистой ладонью изящную руку Реган. – И почему же я раньше о вас не слышал?

Казалось, он хочет ее запугать, вот только Реган сохраняла полную невозмутимость за своей черной маской.

– Женщина моей профессии тщательно скрывает свою репутацию, – сказала она низким, хрипловатым голосом.

Мак смерил ее взглядом и усмехнулся.

– Но вам известно, что ищем мы?

Реган едва заметно кивнула.

– Я слышала, что Квинн Фокс скоро лишится местечка. Вероятно, вам понадобится замена.

Мак вскинул брови. Его взгляд сделался еще пристальнее.

– Это ты ей рассказала? – спросил он у Элизы.

Та покачала головой.

Мак вновь посмотрел на Реган.

– Что ж, радость моя, расскажите-ка, откуда вы черпаете информацию?

– Не ждите, что я стану отвечать на подобные вопросы, – сказала Реган.

Мак гневно раздул ноздри.

А Дороти с трудом сдерживала ярость. Так вот чем он занимался, пока они с Романом летали в прошлое! Одно дело – знать, что Мак строил им козни, и совсем другое – видеть это собственными глазами, своими ушами слышать разговоры о его предательстве и измене ее соратников. От такой несправедливости хотелось кричать.

Мак потер подбородок, не сводя глаз с Реган. Изогнул губы в подобии усмешки.

– Вы, стало быть, заинтересованы в сотрудничестве?

– Зависит от того, каковы ваши планы.

– Скажем так: я видел будущее этого города, – сказал Мак и пожал плечами. – И его приятным не назовешь. Лучшее, что мы вообще можем сделать, – это бежать с тонущего корабля, и пропади этот город пропадом.

Реган склонила голову набок.

– А что я получу в награду?

– Вероятно, мне придется взять своего помощника в прошлое. – Жабьи глазки Мака сощурились. – Вашим вознаграждением, дамочка, будет жизнь.

– Заманчивое предложение, – заметила Реган, слегка покачав головой, потом помолчала немного и добавила: – Я его принимаю, сэр.

Она протянула ему руку. Он ее пожал.

– Уверен, из нас получится прекрасная команда, – сказал Мак и хрипло хохотнул.

Дороти отступила на шаг назад, снова прячась среди теней. Она замерла, боясь сделать вдох.

А она ведь думала, что Мак, несмотря на все его злодеяния, проявит хоть какую-то преданность этому городу. Куда там. Он думал лишь о себе. Он всерьез собирался бежать, бросив Сиэтл на верную погибель.

Вот только…

Если ты его не убьешь, путешествия во времени продолжатся, что приведет к землетрясению, которое погубит всех нас, – сказал Роман.

Дороти вспомнилась красная от крови вода. Пустая лодка. Превспоминания – это воспоминания, – подумала она. – Их никак не остановишь.

Все это уже случилось.

Бортовой журнал

1 октября 2074 года

20:34

Мастерская

Теперь, когда я убедился, что теория Теслы о путешествиях во времени без корабля работает и на практике, мне хочется разложить ее по полочкам, пускай это будет непросто.

Изначально я утверждал, что Тесла нашел способ перемещаться во времени без экзотического вещества, доступа к анилу и корабля, но оказалось, что это не вполне верно. Экзотическое вещество мне все же понадобилось, просто ввел я его прямо в свой организм. И пускай мне не пришлось лететь по Пьюджетскому анилу, я все же воспользовался энергией анилов поменьше – тех самых микроскопических коридоров, которые находятся в земной коре: они-то и увлекли меня в прошлое.

Получается, не нужен только корабль. Мое тело само стало кораблем.

И тут уже возникает вопрос, как далеко за пределы моего тела распространяется сила экзотического вещества. К примеру, когда я путешествовал в прошлое, мои очки и одежда тоже переместились вместе со мной. Я не материализовался в другой эпохе слепым, точно крот, да еще в чем мать родила (и слава богу: зрелище так себе!). Нет, мне повезло: мои застиранные джинсы и футболка, которые я носил в своем времени, никуда не испарились. И не пострадали! Я не нашел на них новых дырок – разве что ткань в районе подмышек источала не шибко приятный запах – но это, боюсь, оттого, что футболку я носил несколько дней подряд, а вовсе не потому, что летал в прошлое. Словом, все осталось точь-в-точь как в моей эпохе.

Выходит, действие ЭВ распространилось за пределы моей кожи и защитило ближайшие к ней объекты.

Но где границы этого действия? Можно ли, к примеру, взять с собой какой-нибудь предмет?

Маленькое животное?

Другого человека?

Единственный способ узнать ответы на эти вопросы – это эксперимент. И начать, пожалуй, лучше с чего-нибудь неодушевленного, верно? К примеру, с картофелины. Никто не обидится, если она пострадает.

Признаюсь честно, момент волнительный. Мне вспоминается тот старый фильм с Джеффом Голдблюмом – «Муха». Для тех, кто плохо знаком с хоррором восьмидесятых, поясню, что по сюжету наш дружок Джефф экспериментирует с телепортацией и случайно скрещивает свои хромосомы с мушиными, после чего начинает превращаться в муху – перспектива жуткая, и это еще мягко говоря.

Неужели и я превращусь в картошку, если попытаюсь отправить ее в прошлое?

В этом вопросе лишь доля шутки.

Как бы там ни было, позвольте представить:

Миссия: Голдблюм 1

Цель: Попытаться вывести действие ЭВ за пределы моего тела.

Ключ к этому эксперименту – в его простоте, как мне кажется; поэтому мудрить не буду: мой план состоит в том, чтобы переместиться в прошлое – допустим, на час – с картофелиной в руках.

Пожелайте мне удачи.

Обновление

1 октября 2074 года

21:15

Миссия «Голдблюм 1» увенчалась успехом! Сказать по правде, я потрясен, как легко все получилось. Я просто приплыл на лодке к границе Каскадской зоны субдукции – так же, как и в первую мою попытку отправиться в прошлое без корабля (попытайтесь повторить эту фразу раз пять, язык сломать можно!), только на этот раз при мне была картофелина – на счастье.

И снова меня увлек за собой туннель времени. Мир, можно сказать, унесся прочь, а я обнаружил себя у цели. В прошлом.

С картофелиной! Она нисколько не пострадала. Осталась целехонькой.

Ощущаю небывалое воодушевление. Пока оно не пошло на спад, я продолжу эксперимент, только теперь с участием живого существа.

Я уже поймал мышь.

Об остальном позже.

Итак, встречайте:

Миссия: Голдблюм 2

Цель: Проверить, можно ли распространить защиту ЭВ на другое живое существо.

За дело.

Обновление

1 октября 2074 года

22:45

Рука не поднимается написать эти строки. Да, я ученый, и мне надо бы сохранять беспристрастность, но я, ко всему прочему, обожаю животных, и поэтому мне…

Сложно говорить о таком.

Но тут уже никуда не деться, скажу: увы, малыш Джефф не выжил в недавнем эксперименте.

Вы правильно поняли: Джеффом я назвал ту мышку. Как ученый я не должен давать имена испытуемым, но не сдержался. Он и впрямь был точь-в-точь крошечный Джефф Голдблюм.

А теперь его нет. Предпочту воздержаться от подробностей его гибели, скажу только, что действия экзотического вещества не хватило, чтобы спасти Джеффа внутри анила. По всей видимости, оно не способно защищать живых существ так же, как неодушевленные предметы.

Интересно, почему так происходит. У меня есть кое-какие теории, вот только одна другой фантастичнее.

17

8 ноября 2077 года

До конца дня Дороти следила за Маком и наблюдала, как он настраивает против нее сперва членов Цирка, а потом и весь город.

Наблюдать за этим было печально. И больно. Дороти пряталась за полуразрушенными колоннами и по темным углам отеля и с щемящим сердцем смотрела, как легко Мак перетаскивает на свою сторону ее ближайших соратников.

Он был словно лев на охоте. Всякий раз ждал, пока нужный ему Фигляр останется один, а потом подкрадывался к нему, весь такой улыбчивый и щедрый на обещания.

Не желает ли Фигляр новое оружие? Пару ботинок потеплее? Дорогую еду или напитки, которые можно достать только в Центре? Щелчком пальцев Мак давал понять, до чего легко ему было бы раздобыть все что нужно. Его жуткая улыбка все ширилась, как и список несметных сокровищ, которые он обещал циркачам.

И все это время Реган Роуз следовала за ним – неотступно, как тень.

Безмолвно, угрожающе, и в этом читался четкий намек.

Квинн Фокс здесь больше не хозяйка.

Все это ужасно злило Дороти.

К обеду Мак уже переманил на свою сторону половину Фигляров, и она понимала: к ночи и остальные примкнут к нему. Циркачи уже начали перешептываться, передавая друг другу новость о том, что Мак Мерфи готов обеспечить их всем, чего не хотели или не могли дать Квинн и Роман.

Дороти думала, что Мак останется в отеле – продолжит завоевывать расположение циркачей, но как только он завербовал остальных, он тут же…

Скрылся.

Взял лодку, отправился в центр (Дороти следовала за ним, насколько это было возможно). Там он сперва навестил мелких дельцов – им он тоже всякий раз предлагал что-нибудь в обмен на верность. Расширить их магазин. Познакомить с кем-нибудь из Центра, кто поможет облегчить торговлю. А потом отправился в те немногие зажиточные районы, что еще остались в городе, – тут тоже не обошлось без обещаний. Свежая клубника, дорогой бурбон, ящик вина, лекарства, несколько солнечных панелей, чтобы у толстосумов снова появилось электричество.

Обещания, множество обещаний. Он щедро сыпал ими.

Его фокусы злили Дороти не на шутку. К ночи он уже убедил весь Новый Сиэтл в том, что она – враг и предатель. Она и представить себе не могла, насколько широко распространилось его влияние. А надо было бы. Ему вообще не стоило доверять ни секунды.

Это я виновата, – подумала она, и ее накрыло волной ужаса. Мак никогда не достиг бы такого положения, если бы не их союз. Можно сказать, она сама поднесла ему город на блюдечке с голубой каемочкой.

В тот вечер Роман так и не вернулся к себе в комнату. Дороти прождала несколько часов, а потом, вспомнив, что именно в этот день они пролетели в аниле мимо нужного выхода по пути домой, свернулась у него на кровати, гадая, что же ей теперь делать.

Уже стемнело, но ей не хотелось вставать и зажигать свечу. Дороти зарылась лицом в подушку Романа, тяжело дыша. Она и не помнила, когда в последний раз ощущала такую потерянность.

Может, в день свадьбы, когда осознала, что все ее попытки сбежать обернулись крахом, что свадьбы с Эйвери не миновать.

А может, когда она очнулась на причале на год раньше, чем хотела, одна и без друзей, не зная, как же ей выжить в этом странном новом мире.

Она вздохнула, борясь с отчаянием. Если совсем честно, все эти моменты из прошлого не шли с настоящим ни в какое сравнение. Какие испытания ни выпадали бы на ее долю, у нее всегда был припасен запасной план, какой-нибудь способ возвратить себе контроль над ситуацией, даже если она усугублялась. А еще у нее были люди, к которым она могла обратиться. Эш, Роман да даже мать.

А теперь…

Она вступила в ряды циркачей, потому что искренне поверила в их посыл. У всех есть право на прошлое! А с тех пор как она побывала в далеком будущем и увидела, как изменился мир, ее не покидал один вопрос: «Есть ли на свете беды, от которых нельзя спастись при помощи путешествий во времени?»

Оказалось, что одна точно есть.

Когда Дороти наконец уснула, ей привиделось, что весь мир погрузился во тьму. На призрачные белые деревья уже не лился свет звезд, во мраке не мерцали далекие искорки масляных ламп, похожие на светлячков, не гудело электричество, не сияла луна.

А потом вспыхнул свет, вспоров темноту, словно нож, и стало ясно, что небо теперь черное, как сажа, а города нет и в помине. На его месте осталось одно-единственное здание – покосившееся, облепленное пеплом, похожее на черную скалу.

Это был «Фейрмонт», только теперь он лишился крыши, и меж стен зияла огромная дыра. Когда-то он был прекрасен. Теперь от него осталась лишь гора обугленных кирпичей, битого стекла и…

Дороти проснулась, громко дыша. Воспоминания о жутком будущем еще кружили в голове.

Вот что ее ждет, если она не остановит Мака. Этот самый почерневший, сожженный город. С каждой секундой становилось все сложнее убедить себя в том, что у плана Романа и впрямь есть альтернатива. Мак вряд ли остановится, а теперь, когда весь город на его стороне, он едва ли потерпит поражение. Придется и впрямь уничтожить остатки ЭВ.

Целиком.

Она ругнулась полушепотом и встала с кровати. После такого кошмара уже не уснуть.

Надо что-нибудь выпить.

В городе было темно – хоть глаз выколи. Пристань покачивалась у Дороти под ногами в такт движению волн.

Она решила не ходить в «Мертвого кролика». Слишком велик риск, что ее там узнает кто-нибудь из Фигляров, пришедших пропустить стаканчик перед сном. Вместо этого она поспешила в самое сердце города, к бару «У Данте». Но не успела и несколько домов пройти, как услышала голоса.

– Ты заблуждаешься… ведь тоже тогда летела по анилу… машины

времени… выжила!

Эш! – догадалась Дороти и расплылась в улыбке. Только теперь, услышав его голос, она поняла, что с самого начала надеялась, что встретит его, поэтому из десятков городских баров выбрала именно «У Данте».

Она шагнула ближе…

– Так-то оно так, – подхватил второй голос. Зора.

Дороти остановилась. Улыбка померкла. Хотелось бы ей знать, будет ли Зора рада ее увидеть. Вот только если Эшу уже известно, какую роль она, Дороти, сыграет в его гибели, наверняка и для Зоры это не секрет.

Не думай о ней! – велела она себе. – Думай об Эше.

Туман был густым, но ее глаза уже начали к нему привыкать. Она различила силуэт Эша, стоявшего на коленях у края пристани. Кажется, Зора возвышалась над ним и помогала ему подняться, но больше Дороти толком ничего не увидела – слишком уж было темно. Она сделала еще один шаг вперед и хотела уже окликнуть этих двоих…

– …но при ней был пузырек с ЭВ, – заметила Зора. – И у нее голова побелела. И у нас всех после того падения в анил появились белые прядки… Но у тебя цвет волос не изменился.

Белые волосы.

Дороти догадалась, что говорят о ней. Она сжала губы. В душу закрались сомнения, а стоит ли вообще попадаться им на глаза? Нет уж, сперва надо дослушать разговор до конца.

– Да ладно? – Эш нахмурился и натянул одну из прядей, силясь разглядеть, какого же она цвета.

– Да-да. Они золотисто-русые, как и прежде, – подтвердила Зора.

– Ладно, будет тебе, – смущенно сказал Эш.

А Зора, казалось, его и не слышала.

– Ну хорошо. Допустим, ты и впрямь отправился в прошлое. Пускай и непонятно как. Но каким образом ты попал в тот же временной промежуток, что и Дороти с Романом? – спросила она.

Дороти тоже задумалась, мысленно восстанавливая последовательность событий. Не так давно они с Романом полетели в прошлое за медикаментами. Эш последовал за ними и сильно их удивил, появившись в той же эпохе. Это было первое его путешествие без анила. Видимо, он только-только вернулся.

– Сам не знаю, – признался Эш и вздохнул.

За деревьями что-то мелькнуло. Дороти напрягла зрение, но движение прекратилось. Она прислушалась и различила мерный, тихий гул мотора. Вот только за завесой тумана самой лодки было не видать.

Она обернулась на Зору и Эша. Они все разговаривали и, казалось, не замечали никакого подвоха. Если кто-то услышит их разговор, быть беде. Дороти уже собиралась предупредить их…

Эш вскинул руку.

– Зря мы тут это с тобой обсуждаем, – сказал он.

Сердце у Дороти тревожно заколотилось. Она оглянулась на деревья и сразу же поняла: уже слишком поздно. Вдали снова наметилось движение, и скоро из полумрака выплыла лодка и поспешила вдоль пристаней.

Теперь уже и Эш с Зорой заметили, что они уже не одни. Эш потянулся за пистолетом, но в этот миг кто-то выскочил из лодки, накинулся на него и заломил ему руки. Пистолет выпал из его пальцев и со стуком упал на пристань. Теперь от него не было никакой пользы.

Все мышцы в теле Дороти болезненно напряглись. «Так вот как Мак схватил Эша и притащил в отель», – подумала она. Это настоящая западня!

Она скользнула рукой под плащ и нащупала кинжал Романа. Ее так и подмывало кинуться вперед, на помощь друзьям, но она понимала, чем это кончится. Эша все равно поймают. Зору никто не тронет. Если же она выйдет из своего укрытия, ее могут изувечить или схватить. Никому от этого легче не станет.

– А ну полегче, – ледяным тоном приказала Элиза. Она присела на корточки, подняла пистолет Эша и приставила ему к виску.

Дороти так крепко вцепилась в кинжал, что свело пальцы.

– Кажется, мы незнакомы. Меня зовут Элиза. А это Донован, – продолжала девушка.

Дороти слегка повернула голову и увидела две фигуры, окутанные мраком, должно быть, это и были Донован с Зорой, вступившие в схватку.

– Не то чтобы я рада знакомству, – тихо ответила Зора, и Дороти живо представились ее стиснутые губы и едва заметная улыбка. В голосе у нее не слышалось и капли испуга, но Зора вообще была не из пугливых.

Скрипнули доски, и из полумрака появился Мак. Дороти сощурилась. За Мерфи шло пять… нет, шесть Фигляров.

Она едва не бросилась на них, послав к черту всю логику перемещений во времени. Ее остановило лишь осознание, что с ее появлением силы так и останутся неравными – трое против девяти.

Она натужно сглотнула и осталась в тени. За свою жизнь Дороти совершила немало страшных преступлений, но ни одно из них не мешало ей засыпать по ночам. Это же свернулось змеей под самыми ребрами и сдавило их, не давая дышать. Она знала, что память навсегда сохранит эту минуту, когда она осталась в стороне, а у нее на глазах пленили Эша.

Она сжала кулаки, проклиная себя за беспомощность.

– Ну, как тебе такое? – шепнула Элиза на ухо Эшу и усмехнулась.

Дороти видела, как Элиза замахивается для последнего удара, и на секунду зажмурилась. Послышался треск – треск костей. Эш рухнул на доски, потеряв сознание. Зора яростно вскричала, но на смену крику пришел удар плоти о плоть. И снова глухой стук – должно быть, Донован и ее вырубил. Зору оставили на причале, а вот Эша подхватили под руки и потащили.

Дороти прикусила кулак, чтобы не закричать. Ей вдруг показалось, что она вернулась домой, чтобы разыграть по материной указке очередную аферу. Словно ее заставили произносить чужие слова, разыгрывать сцены, вместо того чтобы принимать решения самостоятельно, быть актрисой в спектакле, над которым у нее нет никакой власти.

Большее, – пронеслось в памяти. Так звучало ее давнее желание, причина, по которой она сбежала из дома. Она мечтала о большем – не о пародии на жизнь, не о фальшивом браке, не об изобретательных аферах. Но… в итоге пришла к тому же, от чего так хотела спастись.

На глаза навернулись слезы, и Дороти зажмурилась. Ее страшно злило, что есть вещи, которых она не может изменить, злило, что вся ее сила сокрыта лишь у нее в сознании.

Но сильнее всего она возненавидела путешествия во времени.

18

Дороти удостоверилась, что Зора еще дышит, и оттащила ее подальше от края пристани.

– Прости, что бросаю тебя здесь, – сказала она, убрав с лица Зоры упавшую на него косичку, – но ты все равно едва ли была бы в восторге от встречи со мной.

Зора со стоном пошевелилась. Вдали послышались голоса, а потом и шаги. Скоро сюда кто-то явится, и Зору найдут. А Дороти есть чем заняться.

Она вернулась в «Фейрмонт» с огромной осторожностью, прячась среди теней, как и всегда. Сейчас ей как никогда важно было, чтобы ее не сцапали.

Она знала, куда Мак утащит Эша, поэтому нисколько не удивилась, когда увидела его лодку у старого фейрмонтского гаража. Она спряталась в полумраке и подождала, пока Фигляры поднимут Эша по лестнице и запрут в пустом номере. Чуть погодя она последовала за ними. В мрачном, промозглом коридоре уже никого не было.

По ее воспоминаниям в следующие несколько часов произойдет вот что: Мак поднимется в номер и будет истязать Эша, пока они с Романом не придут к нему поговорить. Тогда – и только тогда – у нее получится попасть в номер и освободить его. Вот какой сценарий им всем уготован. Она видела его своими глазами и хорошо помнила.

И потому стала ждать, разглядывая обои, отходящие от стены. Все мысли были о крови. О крови Эша, которая прольется всего через несколько минут, когда Мак начнет свои пытки. О крови, которая окрасит волны красным, когда она его убьет. О крови всех жителей города – тысяч и тысяч людей, – которая потечет рекой, если она ничего не предпримет.

Сколько крови. Невыносимо много. Ее будущее пропитано ею.

Ей вспомнились аферы, которые они проворачивали с матушкой. Сколько часов она просиживала вот так, дожидаясь, пока жертва покажется на улице или в ресторане, мысленно репетируя свои реплики, зная, что, если она добавит хоть одно слово от себя, все пойдет крахом.

Но сейчас-то совсем другое дело, – пронеслось в голове. Учитывая все, что она знает о перемещениях во времени, неважно, что она сейчас предпримет. Итог будет один.

Она нахмурилась, по новой прокручивая в голове эту мысль. А ведь она еще не смотрела на ситуацию под таким углом. В аферах – когда общаешься с жертвой – важно контролировать все переменные, чтобы добиться желаемого результата. Но путешествия во времени сильно от них отличаются… тут ведь итог неизменен, и что к нему привело – не так важно. Верно?

От этих мыслей у нее даже голова разболелась. Она пришла к выводу, что, когда имеешь дело с путешествиями во времени, куда проще понять их логику, если сперва действовать, а уже потом анализировать узнанные факты.

– Главное – это настоящее, – прошептала Дороти. Заглянула за угол – никого. В коридоре было пусто и тихо. Издалека не доносилось ни голосов, то слабевших, то крепнувших, ни шагов.

Если ее теория верна, то неважно, что она сейчас выкинет: продолжит ли прятаться у стены, попытается ли освободить Эша или начнет танцевать вальс в коридоре. Сейчас ее не поймают, потому что не поймали тогда.

Дороти тенью скользнула по коридору и опустилась на колени у двери Эша, чтобы получше рассмотреть замок. Но не успела она это сделать, как в глубине отеля послышался стук двери.

Она замерла и навострила уши.

По лестнице кто-то зашагал все громче и громче.

Дороти юркнула за угол, где пряталась прежде. Она не знала, что и думать.

Что же это доказывает? – гадала она. Попытайся она освободить Эша минутой раньше, послышались бы шаги тогда? Вдруг ее собственные мысли и поступки подстегивают другие события, и так до бесконечности?

Ей казалось, что она вот-вот сделает какое-то новое открытие, придет к тому, о чем никто прежде не думал, но всякий раз, когда она подбиралась к нему вплотную, оно терялось в омуте мыслей.

Не успела она закончить с этими размышлениями, как на лестнице появился Мак в обществе двух Фигляров, лиц которых она никак не могла разглядеть со своего места. Дороти затаила дыхание, боясь, что он вот-вот ее заметит, вот-вот обнаружит ее тайник, но, разумеется, ничего подобного не случилось. И неудивительно: ведь он не заметил ее и в прошлый раз, когда происходило то же самое. Интересно, а если она с криками побежит по коридору, он все равно ее не заметит? Или у нее не получится этого сделать как раз потому, что тогда он ее не заметил?

Голова готова была взорваться от наплыва вопросов.

Дороти молча смотрела, как Мак достает из кармана ключ и распахивает дверь в комнату Эша. Она судорожно выдохнула и подалась вперед, чтобы лучше видеть, что происходит в номере. Навострила уши.

Эш пробормотал что-то, но она не разобрала. Мак ответил:

– Рад стараться.

А в следующий миг они вместе с другими Фиглярами зашли в комнату и плотно закрыли за собой дверь.

Дороти осталась у стены, навострив уши. Она ловила каждый звук, доносившийся из-за двери. Оттуда слышались глухие удары и голоса. Потом крики. Дороти зажмурилась и заставила себя дышать через нос.

Время казалось бесконечным. Минуты тянулись долго, словно часы. В какой-то момент она сползла на пол, прижалась спиной к стене и вытянула ноги. Она все ждала, ждала. И минуты не проходило, чтобы она не думала: вот сейчас Маку точно наскучит и он уйдет. А он все не уходил.

Ты его спасешь, – напомнила себе Дороти, когда крики Эша стали невыносимыми. Ты вытащишь его отсюда.

Терпение.

И вот наконец шаги! Дороти распрямилась, подтянула колени к груди, чтобы ее не заметили. Дышать было страшно, да и двигаться тоже.

В дверь постучали. Скрипнули петли, послышался голос Элизы.

– Мак сейчас занят. Вам он вообще зачем?

Дороти встала на четвереньки и заглянула за угол. И увидела себя – только четыре дня назад, в компании Романа.

Дороти склонила голову набок, не в силах отвести взгляд. Надо же, а она думала, что куда выше ростом. Роману она и до плеч не доставала. Волосы у нее были спутанные и растрепанные, ботинки и плащ забрызганы грязью. Она знала: это все потому, что они с Романом целый день летали в прошлое, снова и снова, под проливным дождем, надеясь спасти его сестренку. К горлу подкатил ком, стоило только вспомнить о тех событиях. День выдался непростой, но дальше будет только хуже. Через несколько часов Романа не станет. Мак возьмет ее в плен. Ее банда предаст Дороти, а еще она узнает об исчезновении Эша.

«Итог изменить нельзя, но события, которые к нему привели, можно», – подумала она.

Важно ли это? Неизвестно.

По коридору пронеслось эхо ее же голоса, вырвав ее из задумчивости.

– Они же совсем новые! – заметила Дороти из прошлого, с подозрением глядя на сапожки Элизы.

Та расплылась в улыбке.

– Мак попросил не отказывать ему в удовольствии.

– Так ты теперь на Мака работаешь? – спросил Роман.

– Как будто это так уж удивительно. Вы и подали мне идею, – невинно сообщила она. – Или не помните наш разговор в «Мертвом кролике»?

Из номера послышался сдавленный крик. Дороти вцепилась в ковер.

Итог нельзя изменить, – твердила она себе. Должен быть какой-то способ извлечь из этого выгоду…

Тем временем Дороти из прошлого недоверчиво посмотрела на дверь, ведущую в номер.

– Кто это там?

– А это не твое дело, – отрезала Элиза.

Дороти из прошлого вынула из рукава длинный, тонкий кинжал и поднесла к свету.

– Знаешь, сколько усилий нужно, чтобы проткнуть барабанную перепонку? – спросила она. – Я вот не знаю, но слышала, что у людей это порой получается случайно – если неловко шпильку повернуть или ватную палочку. А теперь вообрази, что будет, если в дело вступит вот эта штука.

Элиза уставилась на оружие и облизнула губы. Дороти, прятавшаяся за углом, улыбнулась. Вот это и впрямь было забавно.

– Скажи Маку, что мне надо срочно с ним поговорить, – велела Дороти из прошлого.

Дороти из настоящего села на корточки, сверяя сцену, которая разворачивалась у нее перед глазами, с воспоминаниями.

Мак потребовал отвезти его в будущее. Они с Романом отказались, и тогда он открыл дверь в номер, показал им Эша, и Дороти тут же уступила.

Она залилась краской, наблюдая за самой собой и вспоминая, как трудно ей было сохранять внешнюю невозмутимость, делать вид, что судьба Эша нисколько ее не волнует.

Какая же я была дурочка, подумала она теперь, глядя на саму себя. Она видела все свои чувства, точно они были перечислены на лбу черным маркером. Ужас, боль, отчаяние. Любой с первого же взгляда понял бы, что она сейчас испытывает. До чего наивно было верить, что ей удалось все скрыть!

– Он заслуживает публичной казни, вам так не кажется? – произнес Роман.

Мак опустил нож.

– Неплохая идея, – признал он. – Смотрите, чтобы он не сдох до моего возвращения!

И ушел вместе с Дороти и Романом. Дороти из настоящего выдохнула с облегчением, радуясь, что Мак по меньшей мере больше не сможет истязать Эша.

Она мысленно досчитала до двадцати, а потом дверь номера распахнулась, и остальные Фигляры высыпали в коридор и зашагали к лестнице, обмениваясь жалобами на голод и сетуя, до чего же сильно хочется выпить. Дороти проводила их взглядом. Зажмурилась, открыла глаза, и так несколько раз, точно только что проснулась.

Пришло ее время действовать. Эш остался один. Она должна его спасти.

Она скользнула за угол и снова присела у его двери. Чуть ли не весь прошедший год ушел у нее на то, чтобы разобраться, как вскрывать такие вот новомодные, навороченные замки. Тут уже мало было шпильки, которой она прежде открывала любые двери. Эти замки были электронными, и тут требовались другие отмычки.

Дороти достала из кармана карточку. Она попросила Романа запрограммировать ее так, чтобы она открывала все двери в отеле. Девушка вставила карточку в слот и провела…

Загорелся зеленый огонек.

Она распахнула дверь.

В нос сразу же ударил запах крови. Он был невероятно сильный – Дороти даже замутило. Хватая ртом воздух, она пересекла комнату и села на корточки рядом с Эшем. Кажется, он был без сознания.

– Эш! Просыпайся, пора вставать! – взмолилась она и откинула влажную от пота прядь с его лба.

Эш с трудом приподнял отяжелевшие веки.

– Дороти? – прошептал Эш, явно сбитый с толку.

Дороти коснулась его щеки.

– Скорее! Времени мало!

Глаз он так и не открыл. На ресницах запеклась кровь, склеив их намертво. Даже смотреть на его лицо было больно.

– Мне только чудится, что ты здесь… – прошептал Эш.

– Надо торопиться, – быстро проговорила Дороти и обернулась. Она не знала, сколько времени есть у них в запасе.

– Мак скоро вернется. Если ты не сбежишь, он тебя прикончит!

– Я знаю день своей смерти. И он не сегодня, – едва слышно возразил Эш.

И я знаю, – подумала Дороти.

– Что ж, поздравляю! А теперь беги!

Она не стала ждать, пока он поднимется. В этом не было нужды: она знала, что это случится. Знала все, что произойдет дальше.

Эш отправится следом за ней и Романом в будущее. Она попытается убить Мака, но ничего не выйдет. У Эша с Романом случится стычка, и Роман погибнет.

Сердце защемило. Она знала: все будет именно так, потому что своими глазами все видела. Иного не дано.

Итог нельзя изменить, – снова подумала она. Может, напрасно она тешит себя надеждой, что еще можно что-то придумать. Может, она и впрямь бессильна.

Она вытащила пистолет Эша из кармана плаща и положила на пол рядом с ним. Поднялась и выскользнула в коридор, оставив дверь широко открытой.

Сердце похолодело и налилось тяжестью. Какая же это жестокая пытка – снова и снова смотреть, как повторяется одно и то же. И знать, что никак не можешь это остановить.

Бортовой журнал

10 октября 2074 год

11:56

Мастерская

Последние несколько дней я много думаю о недавнем эксперименте. О трагической гибели мышонка Джеффа.

Честно сказать, я не могу понять, почему он умер. Он был меньше, чем картофелина, с которой я вернулся в настоящее, а значит, дело не в том, что действие ЭВ не сумело преодолеть возросшего расстояния. Должно быть, все дело в биохимическом устройстве организмов. У мыши, в отличие от картошки, есть сердцебиение.

Возникает следующий вопрос: как же мне защитить это самое сердцебиение?

При создании машины времени у меня получилось интегрировать ЭВ в структуру корабля, и таким образом он оказался под защитой. Здесь мне помогла техника, которую я позаимствовал у Теслы.

Дело в том, что катушка Теслы состоит из двух частей: первичной и вторичной обмотки, и у каждой имеется свой конденсатор (по сути, просто батарейка, в которой накапливается электроэнергия). Между обмотками и конденсаторами расположен искровой промежуток – небольшое пространство меж двумя электродами, где возникает заряд. По сути, катушка Теслы – это две открытые электрические цепи с доступом к искровому промежутку.

Первичная обмотка должна выдерживать мощные электрические заряды и пропускать через себя огромный поток энергии, поэтому обычно ее делают из меди, поскольку она обладает высокой электропроводностью. Именно поэтому во всех моих машинах времени есть медные элементы.

Когда у тебя имеется машина времени, создать такую вот цепь довольно просто. А вот если ее нет – придется повозиться. В теории нужно соединить человека, у которого внутри есть ЭВ, с человеком, у которого его нет, при помощи меди. К сожалению, пока не могу придумать ни одного способа сделать это так, чтобы не пришлось никого ножом резать – причем буквально.

Должен быть другой способ.

19

Три полета позади. Дороти со вздохом пробралась в кабину «Черной вороны». В машине времени было холодно, и изо рта вырывались струйки пара, а потом повисали в ледяном воздухе серебристыми облачками. Кожаное сиденье тоже обожгло холодом – тонкий плащ тут не спас, а пальцы стали неповоротливыми. Дороти пришлось несколько раз сжать и разжать кулаки, чтобы разогнать кровь, прежде чем запускать мотор при помощи кнопок и рычажков.

Она не знала, сколько времени прошло с ее возвращения в прошлое. Сколько она уже гонится за Эшем, лавируя меж минувших дней? Сутки? Дольше?

Она крепко зажмурилась под гнетом этих мыслей. Наверняка она знала только одно: она устала, страшно устала. На нее навалилось бессилие, а все тело молило о сне, и все же Дороти усилием воли открыла глаза и легонько похлопала себя по щеке.

Нельзя сейчас спать. Впереди еще один полет.

Самый важный. Тот, которого она так боялась.

Она подняла корабль в воздух, и он, подрагивая, завис над волнами. Сердце в груди тревожно заколотилось.

Дороти вспомнила пустую лодку Эша, освещенную лишь переменчивыми огнями анила.

Вспомнила кровавую вуаль, тянущуюся за этой самой лодкой, пистолет, забытый на ее дне.

К горлу подступили рыдания, но она сумела сдержаться. Для слез сейчас тоже не время.

11 ноября 2077 года

Мир нисколько не изменился. Все та же жуткая черная гладь воды, встревоженной порывами ветра, все то же темное, далекое небо. Если бы Дороти склонила голову и напрягла слух, она различила бы крики и свист циркачей, которые в эти минуты покидали отель и грузились в свои моторные лодки. Скоро они заполонят весь город – она знала это. Казалось, ее не было здесь долгие годы, но в действительности лишь считаные мгновения. Вряд ли кто-то вообще заметил ее исчезновение.

Она посмотрела на часы, вмонтированные в приборную панель: еще час до полуночи. Выходит, они с Маком только-только вернулись, оставив тело Романа в будущем, а Мерфи уже сообщил циркачам, что в смерти их любимой «Вороны» виновен Джонатан Эшер. В ушах у Дороти по-прежнему стоял его голос, сулящий Фиглярам несметные богатства в обмен на Эша, живого или мертвого. Пока что за ним охотились лишь циркачи, но Дороти знала, что скоро этим займется весь город. Действовать нужно было быстро.

Она полетела к университетскому зданию, где когда-то жили Эш и его друзья, и посадила «Черную ворону» на воду неподалеку. Убедилась, что под плащом по-прежнему спрятан кинжал Романа. Все так. Тихо выдохнув, Дороти выскользнула на причал и пошла в обход здания, считая темные окна, пока не отыскала то, за которым находилась комната Эша.

Разумеется, он его запирал, вот только замки в Новом Сиэтле были никудышные. Дороти воткнула кинжал Романа между рамой и подоконником и немного подвигала, пока не уперлась в задвижку. Потом, орудуя кинжалом, точно ломиком, она немного приподняла оконное стекло, затем еще и еще, и наконец рама поддалась, и между ней и подоконником образовался зазор. Дороти спрятала кинжал Романа, сунула руки под раму, навалилась на нее всей силой, подняла до самого конца и пробралась в комнату.

Там было темно и пусто. Эш еще не вернулся из будущего, но должен был сделать это с минуты на минуту. На столе Дороти нашла обрывок бумаги, старую ручку и написала:

У анила. В полночь.

Когда она положила ручку и посмотрела на свою записку, по спине побежали мурашки. Не так много времени пройдет, прежде чем Зора швырнет этот самый обрывок бумаги ей в лицо и потребует объяснить, почему она написала именно это и что сотворила с Эшем. Дороти припомнила, как она отпиралась и говорила, что не делала этого. Ее кольнула совесть: получается, это была ложь.

Лгунья – не самая страшная твоя ипостась на сегодня, – сказала она себе и рот заполнила горечь. Она сглотнула и подошла к окну.

Пора покончить с этой историей.

До их встречи осталось сорок пять минут. Дороти села в «Черную ворону», улетела в самый дальний район города и спрятала корабль среди деревьев, прикрыв его ветками. Лететь на нем к Эшу не стоило. Иначе циркачи, заполонившие город, мгновенно заметили бы ее. За машиной времени она вернется позже… когда все будет кончено. Удостоверившись, что корабль надежно спрятан и никто не наткнется на него случайно, она начала долгий путь к «Фейрмонту».

В отеле было темно: Мак вместе со всем Черным Цирком уже отправился на поиски предателя. А Дороти из прошлого сейчас на пятом этаже, в комнате Романа, пытается разобраться во всем, что случилось. Вряд ли ее кто-нибудь заметит. И все же она надвинула капюшон на лицо и прибавила шаг. В гараже она отыскала лодку, исчезновение которой едва ли бросилось бы циркачам в глаза, и забралась в нее. Первое время она орудовала веслами, чтобы не привлекать внимание шумом мотора. А когда отошла на безопасное расстояние от отеля, завела двигатель, и его мерный гул придал ей спокойствия. Он мешал сосредоточиться на собственных мыслях, а ей сейчас только это и требовалось, ведь мысли были совсем не из приятных.

Мимо проносились белые деревья – во мраке они напоминали светлячков. Дороти почти их не замечала. Она отсчитывала время до полуночи, гадала, как скоро ей придется совершить непоправимое.

Через пятнадцать минут? Десять?

Дыхание стало прерывистым.

Кинжал Романа оттягивал карман плаща, но куда тяжелее были мысли о том, что ей предстоит с его помощью сделать. Дороти скользнула рукой в карман и сжала холодную металлическую рукоять. Ладонь быстро вспотела. В голове промелькнула досужая мысль: интересно, почему у него рукоять из металла, а не из кости или дерева? Откуда у Романа этот кинжал? Может, он нашел его в прошлом? Она не помнила, чтобы во время их вылазок он откуда-то привозил такой трофей, но это ничего не значило. Роман всегда был скрытным.

Она достала оружие и рассмотрела его в слабом свете лодочного фонаря.

На вид кинжал был дорогой, но совсем не старый. Тяжелый, простой, с толстым – почти как ее запястье – лезвием. И рукоять у него действительно выковали из какого-то металла. В тусклом свете он отливал коричневым, как латунь или…

Дороти нахмурилась. На память пришли строки из журнала Профессора:

В теории нужно соединить человека, у которого внутри есть ЭВ, с человеком, у которого его нет, при помощи меди.

Лодка под ней задрожала, взметнув волну брызг, и Дороти отвлеклась от размышлений. Спохватившись, что слишком долго разглядывала кинжал, вместо того чтобы следить за приборами, она убрала оружие в карман. Надо сосредоточиться. Уже скоро все закончится.

Вдалеке показалась лодка Эша. А в ней он сам, переменчивые огни анила высветили его силуэт. Дороти снова нырнула рукой в карман и крепко сжала дрожащими пальцами рукоять кинжала.

Рукоять из металла, – подумала она. – Из меди.

Ум споткнулся обо что-то, но она пока не могла понять, в чем же дело.

Удивительно, но от осознания того, что она знает, что случится дальше, ей стало спокойнее. Она пыталась изменить расклад. Пыталась не раз и не два, но ничего не получалось. А теперь оставалось лишь одно – сделать то, что она должна была. Мысли об этом приносили странное, призрачное утешение, а все потому, что она понимала, что ничего уже не может изменить. Время есть круг. Все это уже произошло. И глупо было думать, что у нее есть хоть какой-то выбор.

Эш стоял в маленькой лодочке, в которую бились черные волны. Деревья вокруг него мерцали во мраке. Призрачные. Мертвые. Они качались на ветру и разрезали собой потоки воды.

Дороти натянула капюшон, тяжело дыша. Ветер выбил из-под него несколько прядей, и они заплясали в темноте. Она вскинула руку, спрятала волосы под ткань, прибавила скорость и устремилась к лодке, в которой стоял ее любимый человек.

Он выглядел точь-в-точь как в день их знакомства: кожа обожжена солнцем, а у карих глаз такой светлый оттенок, что они кажутся золотистыми.

Эти прекрасные глаза остановились на ней, и у Дороти на мгновение пропал дар речи.

– Я не думала, что ты придешь, – наконец проговорила она, хотя на самом деле хотела сказать: «Я надеялась, что ты не придешь». Но произнести это вслух она не смогла. Ее надежды больше не имели никакого значения.

Эш взглянул на нее с мольбой. По его глазам она поняла: он знает, что должно случиться, но не может в это поверить. Сердце заныло от мысли, что он считает, будто финал должен быть иным.

– Не может все так закончиться, – сказал он.

Дороти открыла рот. Как же ему объяснить? Если она этого не сделает, Мак снова отыщет Эша. Вырвет ЭВ из его тела. Будет снова и снова путешествовать во времени, наплевав на то, что из-за этого погибнет весь мир. У нее нет выбора. Итог не изменить.

Дороти крепче сжала рукоять кинжала Романа.

– Еще как может, – сказала она.

Но есть одно «но», – подумала она.

К сожалению, пока не могу придумать ни одного способа сделать это так, чтобы не пришлось никого ножом резать – причем буквально.

Дороти замешкалась, погрузившись в мысли. Ее вдруг осенило. Итог изменить нельзя, но все, что к нему привело, можно.

Важно ли это? О, еще как. Ее действия можно изменить. Можно поступить иначе.

Прожекторы поблескивали во мраке. Нервы Дороти натянулись, как струны. Она услышала вдали голоса и несколько резких хлопков.

Выстрелы.

Она обернулась к Эшу. Фигляры уже приближались. С минуты на минуту их заметят. Если она и впрямь хочет осуществить свою безумную затею, действовать надо немедленно.

Она достала кинжал Романа. Эш следил за каждым ее движением, и в его глазах читался… нет, не страх. В них читалось разочарование.

– Дороти…

Она подалась вперед и схватила его за плечо. Он заглянул ей в глаза и нахмурился.

– Ты мне доверяешь? – вдруг поинтересовалась она.

– Что? – в замешательстве спросил Эш. – Я не…

– Подойди поближе. – Она вонзила кинжал ему в живот, под ребра – ведь именно там, как она знала, и таилось экзотическое вещество. Остановилась лишь тогда, когда лезвие во что-то уперлось.

В теории нужно соединить человека, у которого внутри есть ЭВ, с человеком, у которого его нет, при помощи меди.

Она увидела вспышку, а потом по ее руке вверх заструилась энергия. Пожалуйста, пусть все получится! – взмолилась она мысленно и притянула Эша поближе, не отнимая лезвия от крошечного кусочка ЭВ. Они оба полетели за борт и нырнули в черную воду.

Анил заискрил и пришел в движение, поглотив их без остатка.

Часть III

– …да, конечно, но, допустим, ты отправишься в прошлое и убьешь собственного дедушку?

Он в недоумении вытаращился на меня:

– На хрена?

Стивен Кинг. 11/22/63[3]

20

Эш

Жар и боль.

Нет, все же боль была сильнее; она напоминала Эшу волны. Она накрывала его с головой, уносила с собой, тянула на дно.

Все ниже и ниже, ниже и ниже, ниже и ниже…

И когда казалось, что он больше не выдержит, она отступала, но совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы он смог различить ее голос.

– Эш! Эш, ты меня слышишь? Открой глаза…

Дороти. Он открыл рот и попытался было что-то сказать, но тут снова нахлынула боль, и все началось заново.

Неужели это и есть смерть?

Как знать.

Он ведь умирает впервые.

21

Дороти

7 июня 1913 года

Дым, головокружение, яркие огни.

Неведомая сила подхватила ее и понесла куда-то…

А потом она почувствовала под собой запекшуюся почву. Ткань плаща промокла насквозь. Дороти обнаружила, что стоит на коленях, и нагнулась, опершись на руку. Теперь под пальцами ощущалась влажная земля. Она зачерпнула немного грязи, и ее комья начали рассыпаться в ладони, но ее это даже обрадовало. Обычное дело для грязи, так ведь? Странные мысли, но голова шла кругом, а грудь распирало от жара, и Дороти уже не знала, чего ожидать от привычных вещей.

Она открыла глаза, но все кругом было окутано плотным серым туманом – то ли дымом, то ли облаками.

Где же я? – гадала она.

В какой эпохе?

Ее начал душить отрывистый кашель – казалось, легкие раскрошились на мелкие кусочки и теперь просятся наружу. В затуманенном сознании проступали воспоминания:

Эш. Кинжал. Теория Профессора.

– Эш, – прошептала Дороти, когда снова смогла сделать вдох. Пальцы нащупали что-то теплое, влажное и твердое. Кинжал Романа. Сквозь дымную завесу ничего не было видно, но она понимала: если ее догадки верны, то кинжал наверняка весь в крови. В крови Эша.

Внутри все сжалось.

Боже… Что она натворила?

Дороти охватила паника. Она замахала руками, стараясь развеять дым и разглядеть хоть что-нибудь.

– Эш! Ты живой?

Ей показалось, что она услышала стон, но в следующий миг все заглушил громкий рев. Господи, а это что за шум? Сначала ей показалось, что это стучит ее сердце, подгоняемое адреналином, стучит и заглушает все прочие звуки, но теперь она поняла, что шум доносится со стороны от чего-то другого.

В тумане что-то мелькнуло. Дороти напрягла зрение и увидела в небе какое-то животное. Сощурилась…

Нет, вряд ли это животное – уж больно размеренно движется. Это какой-то механизм. Дым вокруг него то появлялся, то рассеивался. За дальними облаками разлился солнечный свет и высветил гладкий металлический объект, блеснувший на черном фоне.

Аэроплан, – догадалась Дороти, и ее кольнуло чувство дежавю. Она огляделась. Сучковатые ветви, примятая трава. В нос ударил сильный запах костра. По соседству лес за церковью, где она должна была сочетаться законным браком с доктором Чарльзом Эйвери в 1913 году.

Губы тронула улыбка. Она точно не знала, какой сейчас день и сколько времени, но догадывалась, что попала в утро собственной свадьбы, а судно, которое сейчас пролетело в небе, это вовсе не аэроплан, а машина времени, если точнее, «Вторая звезда», уносящая их с Эшем в будущее.

Последние ее отчетливые воспоминания относились к 2077 году: она стояла в шаткой лодке у анила в Новом Сиэтле, смотрела Эшу в глаза, погружая кинжал в его плоть, и молила небеса о том, чтобы ее опрометчивый план сработал.

С губ сорвалась усмешка – короткая, резкая. Удивительно. Все случилось в точности так, как предсказывал Профессор. Разумеется, и ей, и Профессору было невдомек, что анил выплюнет их именно в это время и место, а не в какие- нибудь другие, но сейчас это было неважно. Время всегда ускользает сквозь пальцы.

– Эш? – позвала она, сосредоточив все свое внимание на теле, распластавшемся перед ней на земле. Теперь, когда машина времени улетела, а туман начал рассеиваться, она смогла разглядеть его получше.

Ох, про него вполне можно было сказать – «краше в гроб кладут». Он лежал на спине с закрытыми глазами, раскинув руки, и был пугающе недвижим. Кожа у него болезненно посерела, рубашка вся была в крови, казавшейся еще более яркой и жуткой в первых лучах солнца. Дороти с трудом сдерживала крик.

Нет, – подумала она и стиснула зубы. Не может быть, чтобы он умер. А как же ее план?

Не может все вот так кончиться.

Она с трудом приподняла плечи и голову Эша и положила себе на колени, а потом легонько похлопала его по щеке.

– Эш? Джонатан Эшер, ты меня слышишь? Просыпайся. Пожалуйста.

Он не двинулся с места и не проронил ни звука. Даже ресницы – и те не шелохнулись. Дороти похолодела от страха.

Боже, что я наделала?

Она принялась щупать его шею, выискивая пульс. Тщетно, тщетно, тщетно и снова без толку… и тут… наконец-то! Под кожей почувствовалось биение – тук, тук, тук, – такое робкое, что она едва его отыскала. И пускай оно было слабым – все же до тех пор, пока бьется сердце, есть надежда, главное – понять, что теперь делать.

Думай, черт побери, – велела она себе и подняла глаза. Ситуация хуже некуда. Они находились в глуши, среди леса, всего в нескольких ярдах от старой церквушки и в миле от железнодорожной станции. Ближайшая больница была в Сиэтле, а туда добираться целую вечность.

– Проклятье, – прошептала Дороти. – У нас в руках вся мировая история, и угораздило же приземлиться там, где даже чертова доктора не сыск..

Она осеклась. Нет же, они приземлились как раз туда, где есть доктор! Ее возлюбленный, доктор Чарльз Эйвери, был хирургом, причем не простым, а одним из лучших. Он возглавлял хирургическое отделение Сиэтлского медицинского центра.

И как раз ждал ее.

Сердце в груди у Дороти радостно подскочило. Шанс есть. Если поторопиться, шанс есть!

Она склонилась к Эшу и коснулась его лица. Кожа у него была ледяная на ощупь – настолько, что это пугало. По спине у нее побежали мурашки, а плечи невольно приподнялись. Наверняка время еще есть; еще можно что-то предпринять…

– Держись, – едва слышно прошептала она Эшу. – Я скоро вернусь! Только, умоляю, дождись меня живым.

Она и не помнила, что церквушка такая маленькая. Это было приземистое двухэтажное здание из кирпича, который уже начал осыпаться, с высокими арками в дверных проемах и с красочными витражными окнами.

Запыхавшись от бега, Дороти схватилась за ручку тяжелой двери и с трудом распахнула ее. Петли натужно скрипнули. Внутри стоял густой запах пыли и ладана. В соседней комнате кто-то играл то ли на скрипке, то ли на виолончели. Забавно, а она ведь даже не помнила, чтобы на их свадьбу приглашали музыканта.

– Эй! – позвала она и огляделась. Ее шаги громко разносились по зданию, а голос эхом отдавался от каменных стен, но ее это не пугало: она хотела, чтобы ее услышали. – Чарльз…

За спиной громко хлопнула входная дверь, и Дороти осеклась.

– Чем вам помочь? – спросил голос. Дороти обернулась, и сердце у нее заколотилось, стоило ей увидеть миниатюрную, безупречно разодетую пожилую даму, спускавшуюся по каменным ступенькам.

Дороти стиснула зубы – так сильно, что челюсть запульсировала от боли. Густые, темные волосы дамы были убраны в высокий элегантный пучок. Склонив голову, она смерила Дороти взглядом и подозрительно сощурилась.

– Приношу извинения, но сегодня церковь закрыта для посетителей, – сообщила она с ледяной вежливостью, так обычно общаются с докучливыми дальними родственниками, – и кивнула на дверь. – Мне придется попросить вас…

– Мама, – перебила ее Дороти, с трудом выдавив из себя это слово. Во рту стало липко и сухо. Она облизнула губы и попыталась изобразить улыбку. – Ты меня не узнаешь?

Дама повернулась к Дороти, задержала на ней взгляд своих черных глаз, но говорить начала еще до того, как осознала увиденное.

– Не вынуждайте меня звать полицию, мисс, вы же слышали…

Она прервалась и нахмурилась. Меж бровей залегла складка.

– Как…

Она шагнула к дочери, сощурившись еще сильнее. Ее тонкие губы приоткрылись, но она не проронила ни слова. На мучительный миг, показавшийся Дороти целой вечностью, воцарилась тишина.

Дороти судорожно вдохнула, стиснув зубы, давая матери время себя осмотреть. Она попыталась представить, как выглядит со стороны с этими ее белыми волосами, изуродованным лицом, с грязью и кровью, приставшими к коже, да еще и в брюках.

Мать наконец выдохнула и произнесла одно лишь:

– Я… я не понимаю.

Да уж куда тебе, – подумала Дороти, но вслух этого говорить не стала. Мать заслуживала объяснений, но она не знала, с чего вообще лучше начать. С волос? Со шрама? С упоминания о том, что перемещения во времени – никакая не выдумка?

Впрочем, ни на что из вышеперечисленного сейчас не было времени.

– Мама, – проговорила Дороти так спокойно, как только могла. – Должно быть, для тебя это все – огромное потрясение, но, боюсь, мне некогда объяснять, что происходит. Мне нужно скорее найти Чарльза.

– Чарльза, – словно в трансе повторила ее мать, потом покачала головой и стала поворачиваться к лестнице. – Я только что видела…

– Да, мама, Чарльза, – в отчаянии перебила ее Дороти. – Где он?

Но мать словно временно утратила связь с тем отделом мозга, что отвечает за реакцию на подобные вопросы. Она открыла рот, затем закрыла, и морщины у нее на лбу углубились.

Дороти потерла переносицу. Думай, – велела она себе. До свадьбы оставались считаные минуты.

Сама она должна сейчас быть наверху – сидеть тихонечко в импровизированной «гримерной», чтобы не помять платье и не испортить прическу, и ждать, пока за ней явятся гости во главе с женихом.

Стало быть, Чарльз сейчас…

Она подняла голову и отыскала взглядом маленький коридор, за которым виднелись тяжелые двери, ведущие в саму церковь. Во время сбора гостей они были открыты, но теперь их затворили, и это значило только одно: все гости уже на месте. А если они в сборе, то Эйвери…

О нет, – с ужасом подумала Дороти под гнетом осознания. Эйвери сейчас стоит у алтаря рядом со священником, будь он неладен, а все его семейство и друзья сидят на скамьях перед ним. Сердце бешено заколотилось о ребра, а к горлу подступила тошнота. Если она и впрямь вздумала убедить его помочь Эшу, ей сперва придется пройти через всю церковь к алтарю. До чего иронично.

Мать вдруг схватила ее за запястье.

– Мисс, не знаю, что за игру вы затеяли, но если вы сейчас же не уйдете, боюсь, мне придется вызвать полицию.

– Мам, да брось, мы же обе знаем, что ты этого не сделаешь, – Дороти вырвала руку из материнских пальцев. – Если составить перечень всех твоих преступлений, он выйдет длиннее моей руки. Тебе не больше моего хочется, чтобы сюда нагрянула полиция.

– Но откуда… – Лоретта пыталась сохранять спокойствие, но дыхание у нее перехватило, и голос дрогнул. Она снова посмотрела в глаза Дороти, и той показалось, что мать борется сама с собой, пытаясь осмыслить увиденное.

– Этого просто не может быть, – едва слышно прошептала Лоретта.

Дороти шагнула к дверям, ведущим в церковь. Лоретта встала перед ней, закрывая ей путь.

– Мама, прошу, пусти, – печально вздохнув, взмолилась девушка.

– Не смей меня так называть, – отрезала Лоретта.

– Тогда будь добра, уйди с дороги. – Дороти обошла маму и поспешила вперед и распахнула двери церкви. Музыка стала гораздо громче – теперь слышались не только партии скрипки или виолончели, а полноценный струнный квартет.

Как мило, – подумала Дороти. – Эйвери, несомненно, превзошел самого себя.

Но тут музыка потонула в скрипе деревянных скамеек. Семьдесят пять человек обернулись и уставились на нее.

22

Эш

Иногда боль возобновлялась не сразу, и Эш надолго оставался наедине с пустотой.

Точнее сказать, с непроглядным мраком. Точно ночь кто-то затемнял до бесконечности, накладывая на нее все новые и новые слои черного.

И вот спустя нестерпимо долгое время… на смену мраку пришло что-то новое. Чернота изменилась. Стала ярче. Эш мучительно выискивал подходящее слово сквозь туман, заполонивший мозг.

Синева. Да, это была она. А вскоре синий цвет сменился фиолетовым, а затем насыщенным, кровавым оттенком красного. Цвета клубились и переливались. Чем сильнее Эш вглядывался, тем больше оттенков различал в извивах и завитках мрака, просочившегося, казалось, в самую его суть.

Вот полыхнул оранжевый. Затем розовый. Сквозь черноту пробивались крошечные, как булавочные головки, вспышки света – они напомнили Эшу звезды. Его ждали десятки, сотни звездочек, а потом их число возросло до целой галактики.

По коридорам его сознания пронеслось гулкое, громкое эхо, и звезды мгновенно погасли, точно их никогда и не было.

Временной туннель, – подумал Эш, и напряжение спало. Вот на что это похоже – на полет в аниле! Если он и впрямь оказался в аниле, то все будет хорошо. Именно здесь он всегда чувствовал себя уютно, как дома.

Он расслабился, и в памяти начали проноситься картинки из его жизни – они застывали на мгновение перед мысленным взором и исчезали, как вспышка фотокамеры.

Вот он совсем маленький куда-то несется. Кровь пульсирует у него в груди, напитывает силой ноги, а легкие ритмично работают под ребрами. Солнце льет жаркий свет ему на плечи, а вокруг, куда ни глянь, стебли кукурузы – коричневые, желтые, зеленые. Он бежит по полю, разбитому позади родительского дома. Стоит теплое лето.

В такие дни ему всегда казалось, что он может вечно вот так бежать…

Потом воспоминание сменилось. Вот ему шестнадцать, он первый день в летном лагере, стоит перед группкой солдат. Все они гораздо старше, все глядят на него волком и держатся очень уверенно. Его охватывает робость. Он думает: наверное, все они выросли рядом с самолетами, а не среди грязи и кукурузных початков. Представляет, как они забираются в кабины своих самолетов, словно юные принцы на своих славных скакунов, как легко поднимают аэроплан в небо, точно он живое существо. Стыд обжигает ему щеки. Он знал: все над ним смеются, потому что с истребителями он обращается до того робко, будто они кусаются…

Воспоминание снова сменилось. Ночь. Эш спит, но тут какой-то человек хватает его за руку и трясет, чтобы разбудить.

– Меня зовут профессор Захариас Уолкер, – сообщает незнакомец звучным шепотом. – Я путешествую во времени и прибыл сюда из 2075 года. Если ты не прочь немного прогуляться, я покажу тебе мой корабль.

И вновь картинка меняется.

Эш стоит посреди грязной поляны, окруженной деревьями. Воздух наполнен колокольным звоном. Напротив него девушка, босая, в свадебном платье, перепачканном землей. Эш в жизни не видел таких красоток: кожа точно фарфор, аккуратный рот, похожий на бутон розы, каштановые кудри каскадом спадают на плечи…

Колокола отзвонили, и девушка улыбается выученной улыбкой.

– Я очень надеюсь на вашу помощь, – говорит она, склонив голову. – Понимаете, я заблудилась!

Эш чувствует, как его губы приходят в движение.

– Вы меня простите, мисс, но, по-моему, именно этого вы и хотели.

Девушка с трудом прячет усмешку.

А потом кадры начали блекнуть и наконец слились с фиолетово-синими стенами анила и далекими звездами…

23

Дороти

7 июня 1913 года

Дороти застыла у порога церкви, обездвиженная тревогой. Перед ней стояли целых десять рядов скамеек, заполненных людьми, и все, кто только на них сидел, обернулись к ней. Они ожидали увидеть нарядное платье, цветы, невесту. А не перепачканную девицу с обезображенным лицом и белоснежными волосами. Она видела, как недоуменно морщатся брови и изгибаются губы, читала смятение на всех семидесяти пяти лицах. По залу побежал шепот, постепенно охватывая все больше и больше людей, точно лесной пожар – деревья: началось с того, что кто-то склонился к соседу, и вот уже случившееся обсуждали пять человек, а минуту спустя о Дороти судачили все гости.

– Это еще кто такая?

– …что она тут забыла…

– Кто-нибудь ее узнает?

Губы Дороти тронула встревоженная улыбка. Вперед, – приказала она себе и сделала шаг. Ноги едва ее слушались, казалось, она вот-вот споткнется о свои же башмаки. Ну же, ничего в этом сложного нет. Переступай с одной ноги на другую.

Один шаг превратился в два, а потом и в три, и вот она уже пошла между рядами скамеек, глядя прямо перед собой как ни в чем не бывало.

Чарльз ждал впереди, у алтаря, и на его непривлекательном лице застыл немой вопрос. Дороти уже успела позабыть его облик – не то чтобы уродливый, но до безобразия скучный. Все черты на его лице поражали своей обыденностью – у носа была самая что ни на есть классическая форма, у глаз – невыразительный карий оттенок, и находились они на одинаковом расстоянии от переносицы, волосы – не длинные, но и не короткие, – были разделены прямым пробором ровно посередине. Такое лицо мгновенно стирается из памяти, как только от него отвернешься.

Кажется, он узнал Дороти лишь тогда, когда она остановилась прямо перед ним, и, дважды моргнув, произнес только:

– Ох.

– Чарльз! – торопливо окликнула его Дороти. – Боюсь, нет времени объяснять…

– Ты так… изменилась, – подметил Эйвери. Он склонил голову набок, будто оценивая все перемены, которые произошли в ней. Потом достал из кармана носовой платок и легонько промокнул верхнюю губу. – Что же произошло?

Дороти с болезненной остротой ощутила присутствие священника и шаферов – они стояли неподалеку и наверняка слышали каждое ее слово. На заднем плане храбро продолжал свой концерт струнный квартет. Шепот среди гостей затих: все ждали, что же будет дальше.

Дороти склонилась к Чарльзу и проговорила, понизив голос до тревожного шепота:

– Чарльз, там на поляне лежит один парень. Ему очень нужна твоя помощь! Он при смерти!

Чарльз нахмурился, а меж бровей залегла складка. Казалось, он не знает, что на это ответить. Он попытался было изобразить улыбку, но потом, видимо, осознав ее неуместность, плотно сжал губы.

– Милая, – наконец произнес он. – У нас сегодня свадьба.

– Он погибнет, если ты ему не поможешь!

– Мы должны сейчас играть свадьбу… – Его взгляд задержался на ее шраме, и в глазах промелькнула печаль. Эйвери прочистил горло и добавил: – На нас все смотрят!

– Чарльз, умоляю тебя! – сказала Дороти и схватила его за руку. – Ты ему очень нужен!

Должно быть, голос выдал всю ее боль и тревогу, потому что спустя мгновение Чарльз кивнул и сухо произнес:

– Ну разумеется. Веди.

Дороти повела Чарльза в сопровождении двух шаферов на поляну, где оставила Эша. Даже издали она заметила, что кожа у него стала бледнее, чем перед ее уходом, и даже слегка позеленела. Но дышит ли он – этого было не разглядеть.

Дороти остановилась. Сердце у нее сжалось. Неужели уже слишком поздно? Неужели он…

Чарльз прошел мимо нее и опустился на колени у тела Эша. Склонился пониже, стал искать пульс.

– Есть, но слабый, – сообщил он, выдержав небольшую паузу, и у Дороти точно гора с плеч свалилась.

О, слава богу!

Чарльз распрямился и стал закатывать рукава.

– Мне нужны инструменты. Они в комнате, где я готовился к торжеству…

Дороти хотела уже кинуться за ними, но один из шаферов ее опередил. Она опустилась на корточки рядом с Чарльзом.

– Что еще нужно? – с тревогой спросила она. – Чем помочь?

Чарльз взглянул на нее так, словно напрочь позабыл о ее существовании. Она видела: в нем проснулся хирург, и сейчас единственная его цель – спасти жизнь пациенту.

– Зажми вот здесь, – велел он и положил ее руку на рану под ребрами Эша. – Надо остановить кровотечение.

Они трудились несколько часов. Гости, приглашенные на свадьбу, высыпали на поляну и наблюдали за этой картиной со смесью благоговения и ужаса, о чем-то тихо переговариваясь между собой, но, в конце концов, Лоретта напомнила им о закусках, а заодно и о том, что не стоит мешать доктору, и они удалились в церковь. Наверное, рассудила Дороти, она сперва утешит их угощениями, а потом сообщит, что все могут расходиться по домам, потому что никакой свадьбы не будет. Но, сказать по правде, все это ее нисколько не волновало. Она не сводила глаз с Эша.

Дороти понятия не имела, что именно делает Чарльз, но исправно выполняла все его просьбы. Вытирала ему лоб от пота, подавала инструменты и все это время не могла отделаться от ощущения, будто видит его впервые. Когда он начал зашивать рану Эшу, у Дороти уже занемели ноги и затекли плечи, но она не обращала на это внимания. Чарльз работал, словно искусный портной: каждый его стежок на теле Эша был удивительно тонок и аккуратен – настоящее произведение искусства.

Закончив, он сел на корточки и вытер мокрый от пота лоб.

– Его надо перенести в дом, – сообщил он. – Мне нужно несколько дней понаблюдать за его состоянием, чтобы удостовериться, что оно стабильно.

– Спасибо тебе, – прошептала Дороти. – Чарльз… я не могу даже… спасибо.

Дороти и сама не знала, сколько она вот так просидела у постели Эша. Несколько часов? Дольше?

С самого прибытия в дом Эйвери она не спала и не ела и почти не обращала внимания на людей, которые то заходили в комнату, то выходили. Чаще всего сюда наведывался Чарльз – проверить состояние Эша, либо одна из служанок приносила еду, которую Дороти даже взглядом не удостаивала. Никто из них не волновал ее настолько, чтобы отвести глаза от лица Эша.

Что это, неужели кожа стала румянее? А дыхание ровнее? Показалось ли ей или у него и впрямь дрогнули ресницы?

Дороти затаила дыхание и склонилась ниже.

Она не слышала, как скрипнула дверь у нее за спиной и как по комнате разнеслось тихое эхо шагов, но тотчас же заметила напряжение, разлившееся в воздухе – резко, точно кто-то решил сменить в доме температуру. Она нахмурилась и подняла взгляд.

Рядом с Дороти стоял пустой стул, а за ним – ее мать, крепко вцепившаяся в спинку. Она смотрела прямо перед собой. Тревога сковала все тело девушки.

– Мама, – произнесла она и расправила плечи. – Что ты тут делаешь?

– Что я тут делаю? – Лоретта издала напряженный смешок. Опустилась на стул, расправила юбки отточенным движением. – Не стыдно такое спрашивать?

– Я все могу объяснить, – поспешно сказала Дороти.

– Объяснить? – Лоретта вскинула тонкую бровь. Казалось, предложение ее позабавило. – Что ж, давай. Объясни.

Она выжидающе склонила голову. Дороти стиснула зубы. Она уже успела забыть, до чего хорошо ее мать умеет навязывать ей ощущение, будто она, Дороти, все еще маленькая непослушная девочка, которая должна вымаливать прощение за то, что по неосторожности разбила стакан с водой или перебила старших. Безусловно, на это требовался талант.

А ты возглавляла банды и захватывала города, – напомнила себе девушка. Похищала драгоценности у королей.

Ни к чему тебе бояться собственной матери.

– Мама, – начала Дороти. – Я…

Лоретта цокнула языком, перебив ее:

– Может, соизволишь начать с рассказа о том, как же тебе удалось уничтожить все наши шансы на то, чтоб обрести влияние и богатства, которых мы и не видывали за свою короткую, тягостную жизнь, а? – Слегка приподняв верхнюю губу, Лоретта подалась вперед и взяла Дороти за белую прядь. – Или потрудишься рассказать, что это такое. Или… это. – Она кивнула на шрам, обезобразивший некогда прекрасное лицо Дороти. В ее глазах читалось разочарование, точно Дороти уничтожила бесценную семейную реликвию. Впрочем, эта догадка, как она сама подозревала, была близка к истине.

Во рту у нее пересохло. Она не знала, с чего начать.

Конечно, она понимала материнский гнев. Никто из гостей не стал ждать несколько часов, пока Чарльз спасет Эшу жизнь. А потом он предложил отложить церемонию с учетом… «смягчающих обстоятельств». Дороти не стала спрашивать, что именно он хочет этим сказать. Она с первого дня знала: Эйвери хочет заполучить себе в жены хорошенькую, тихую женщину, которая будет улыбаться, когда нужно, и смеяться над шутками его коллег. Теперь же, когда выяснилось, что Дороти… совсем другая, он утратил к ней интерес.

Но ей это было только на руку. Чарльз никогда ей не нравился. Пока он позволял ей сидеть у постели Эша в ожидании его выздоровления, Дороти все устраивало.

А вот с мамой все было сложнее…

– Как же это произошло? – спросила ее Лоретта низким, полным ярости голосом. Она покосилась на Эша, неподвижно лежащего на постели. Он был по-прежнему бледен, но кожа утратила болезненную зеленоватость. Лоретта скривила губы от отвращения.

– Это еще что за мальчишка? Где ты вообще его взяла?

Дороти открыла рот и снова его закрыла. Щеки залил румянец. Она не знала, что ей делать. Матушка заслуживала объяснений всего происшедшего, но это объяснение казалось ей таким странным, таким натянутым…

Лоретта уставилась на дочь.

– Ну же! – отрезала она. – Я жду!

Будь что будет, – решила Дороти.

– Мама, – медленно проговорила она. – Это пилот по имени Джонатан Эшер. Он путешественник во времени и прибыл к нам из 2077 года.

Когда Дороти закончила свой рассказ, воцарилась тишина. У Лоретты подрагивали губы. С минуту мать и дочь просто молча смотрели друг на друга.

А потом Лоретта тихо выдохнула сквозь неплотно сжатые губы и спросила:

– Честно скажи, что это за фокусы?

– Фокусы? – переспросила Дороти. – Мама, я совершенно серьезно!

– Не пытайся меня обхитрить. Уж я-то аферу чую за версту. – Лоретта подняла свою изуродованную руку и театрально выудила из-под длинного желтого ногтя какую-то ворсинку. – Расскажи про свои цели. Хочешь разорвать помолвку? Что ж, хорошо, я все равно уже вряд ли смогу спасти ваши отношения, но если тебе хоть на секундочку покажется, что есть шанс обогатиться…

– Мама, взгляни на меня. – Дороти указала на шрам на своем лице. – Как такое можно подделать? Ты видела меня перед самым моим исчезновением, но рана-то нанесена давно и уже успела зажить!

Лоретта подняла взгляд и задержала его на лице Дороти. До этих пор она лишь изредка на нее косилась, точно ей больно было рассматривать свое дитя, теперь же она изучающе сощурилась.

Казалось, в эти минуты она мысленно борется сама с собой. Наконец Лоретта поднесла палец к ране Дороти и легонько ее коснулась. Потом замерла, сделав судорожный вдох, и уронила руку, точно обожглась.

– Не знаю, как ты это сделала, – сухо произнесла она.

– Шрам настоящий, мама, – тихо заверила ее девушка. – Я тебе не лгу.

Лоретта покачала головой – эти слова явно ее не убедили. Она поднялась и направилась к двери.

– Попытаюсь все же умаслить Эйвери. Если он прямо сейчас выставит нас за дверь, нам придется по улицам побираться.

Дороти чуть не закатила глаза, но сдержалась. Мать, как обычно, преувеличивала. Всегда ведь имелся план «Б»: отель, где не запирают дверь черного хода, бар, полный дельцов с набитыми карманами и пустыми головами, или старый приятель, который пустит их переночевать на диване. Но спорить ей не хотелось, так что она сказала просто:

– Спасибо, мама.

Лоретта открыла дверь, но у самого порога обернулась.

– Знаешь, я ведь все это делала ради тебя, – призналась она изменившимся голосом. – Чтобы ты не знала голода и опасностей, чтобы у тебя была совсем не такая жизнь, как у меня самой. Возможно, это не всегда было очевидно, но это чистая правда.

Дороти потрясенно уставилась на мать. За все эти годы, полные лжи и афер, ей ни разу не приходило в голову, что мать просто пытается подарить ей лучшую жизнь. Сердце у нее екнуло.

– Мама… – начала она.

Но Лоретта уже вышла в коридор, и дверь за ней громко захлопнулась.

24

Эш

Ресницы Эша подрагивали. Перед глазами у него проносились бесчисленные картины.

Вот он в мастерской у Профессора, стоит перед «Второй звездой», его машиной времени. Открывает дверь грузового отсека, распахивает ее, ворча от натуги.

– Когда я воевал, у нас было свое название для…

И тут слова застревают в горле. Он видит в отсеке ту самую девушку из 1913-го в перепачканном свадебном наряде.

Она откидывает с лица мокрые от пота волосы.

– Кажется, меня сейчас стошнит, – предупреждает она.

И ее выворачивает Эшу на ботинки.

Воспоминание померкло. Вместо него Эш увидел лодку на черной воде. Призрачные деревья мерцают во тьме… Девушка в капюшоне, под которым не видно лица… Белые волосы пляшут на ветру… Поцелуй… Нож…

Изображение снова сменилось. Теперь Эш на базе «Форт Хантер», смотрит на девушку на экране.

Она подходит чуть ближе к камере, и он замечает на ее черном плаще схематичный рисунок белой краской – изгиб лисьего хвоста.

Квинн Фокс. Эш не в силах отвести от нее взгляда. Его терзает смутная тревога. Если Квинн здесь, значит, у Черного Цирка все получилось. Теперь бандиты могут путешествовать во времени без экзотического вещества.

Квинн поднимает руки, откидывает капюшон, скрывающий лицо.

От камеры она отвернулась, и сперва он видит лишь ее шрам. Он тянется чуть ли не на пол-лица, кривой, уродливый, и притягивает к себе взгляд так, что и не оторвешь. Эш невольно ежится. В Новом Сиэтле глубокие раны и страшные шрамы редкостью не были – уровень медицины в городе заметно упал за последнее время. Но теперь Эшу становится понятно, почему Квинн прятала лицо. А потом из-под капюшона выбиваются волосы и рассыпаются по плечам спутанными волнами. Сердце так и замирает у Эша в груди, а по венам точно кислота растекается.

Он еще ни разу не видел ее волос. Квинн всегда прятала их под капюшоном. И теперь Эшу на миг становится грустно, что он раньше обо всем не догадался.

Ну конечно. Волосы у Квинн Фокс были белыми как снег.

Черно-белая Квинн на зернистом экране запускает в волосы длинные пальцы, высвобождая из-под плаща последние пряди. В камеру она не смотрит, и Эш впивается взглядом в ее руку. Ни одна деталь от него не укрылась: ни короткие ногти, ни морщинки на костяшках, ни маленькое черное пятно, похожее на татуировку.

Он задумчиво дотрагивается ладонью до своей щеки, припоминая, как в его видении Квинн едва ощутимо коснулась пальцами его кожи, а потом вонзила ему под ребра нож.

– Квинн, – пробормотал он во сне.

25

Дороти

Дороти распрямилась и навострила уши. Эш прервал молчание! Он произнес ее имя – точнее сказать, второе имя. Он сказал: Квинн.

Она нахмурилась, склонившись над его спящим телом, убрала с его лба влажную от пота светлую прядь. Улучшений пока не наступало, насколько она могла судить. Эш почти не двигался, а дышал так же тяжело и поверхностно, как и когда его только сюда перенесли. У кожи по-прежнему имелся нездоровый землистый оттенок, напомнивший ей об эпидемии желтой лихорадки, которую она наблюдала в Новом Орлеане целую вечность назад, когда они с матушкой оказались проездом в этом городе.

– Тс-с-с, – прошептала она и положила ладонь ему на лоб. Он был влажный от пота, но удивительно холодный – это даже пугало. – Эш, тебе надо поспать. Надо набраться сил.

Эш вздрогнул и оттолкнул ее руку.

– Куда ты, Квинн? – прошептал он.

Дороти нахмурилась. Казалось, до нее доносятся лишь обрывки куда более длинного разговора. Это сбивало с толку, словно история, начатая с середины. Вот только у них с Эшем никогда не было подобного диалога. Так что же происходит? Может, это сон? Фантазия?

– Оставайся здесь… – пробормотал он, сдвинув брови. – А я… спущусь к ним. Возможно, у меня получится их убедить, что, кроме меня, тут никого нет. И тогда ты… сможешь перебраться в безопасное укрытие.

Девушка склонилась ниже. Эти слова она уже где-то слышала. Эш говорил их прежде.

«Ну уж нет! Я тут одна не останусь!» – проговорила она машинально, повинуясь памяти, которая и подбрасывала ей эти слова.

И тут она наконец припомнила, где состоялся этот самый разговор. На борту «Темной звезды», окруженной вооруженными солдатами. После их первого поцелуя, когда Эш велел ей не покидать корабль, чтобы ее не схватили.

Но почему он упомянул Квинн?

Она помрачнела. Эш ведь уже не единожды упоминал, что видел ее на базе «Форт Хантер». Когда она впервые отправилась в прошлое, чтобы с ним поговорить, он упомянул, что был свидетелем тому, как Квинн Фокс с Профессором бегут по коридорам комплекса. Тогда она была сильно взволнована прочими обстоятельствами и пропустила эти слова мимо ушей. Но теперь они не на шутку ее встревожили.

Роман тогда летал в «Форт Хантер» в одиночку. Они сошлись на том, что она там будет только мешаться, да и потом, никому не хотелось, чтобы Дороти из настоящего и из прошлого неожиданно столкнулись. Квинн Фокс не переступала порога военной базы.

И все же Эш рассказывал, что видел ее там.

А она сама… разве ей не являлись превспоминания с похожим сюжетом? О том, как она спешит за Профессором по коридорам «Форт Хантера»? Дороти нахмурилась. Нет, все же ей это знакомо.

– Зачем Профессору оружие массового поражения? – беспокойно мечась в постели, прошептал Эш. Дороти прикусила губу. Выглядел он неважно. Она оглянулась, уже подумывая позвать Эйвери.

Но если его позвать, Эш, наверное, замолчит. И она никогда не узнает, что же он увидел на военной базе.

Передумав звать доктора, Дороти обернулась к Эшу, взяла его за плечо, осторожно потрясла.

– Эш? Где именно ты меня видел? Что я делала?

Складка меж бровями Эша разгладилась, а дыхание выровнялось. Должно быть, воспоминание, которое он проживал только что, рассеялось, а он перенесся в другое место и в иное время. Дороти откинулась на спинку стула и выдохнула.

Как же она вернулась в «Форт Хантер»? Когда?

И зачем?

Вопросов было больше, чем ответов.

Дороти выскользнула из комнаты Эша и поспешила по коридору. Лампочки в светильниках на стенах мерцали, и из-за этого тени подрагивали. Эхо ее шагов разносилось над кафельным полом, а откуда-то из глубины дома слышались голоса – то ли это Эйвери с кем-то разговаривал, то ли ее мама. Голоса звучали слишком далеко, и потому она не могла понять, мужские они или женские, слышала только знакомые интонации, идущие то вверх, то на спад.

С тревожно колотящимся сердцем Дороти скользнула к себе в комнату и закрыла дверь. Раздался тихий щелчок.

Именно тут она прожила несколько недель перед свадьбой – ночевать в одной комнате с Эйвери было бы неприлично. С самого возвращения в 1913-й она сюда не заглядывала, предпочитала спать, свернувшись на стуле у кровати Эша, но теперь обнаружила, что тут ровным счетом ничего не изменилось. Роскошная кровать с балдахином, вычурная мебель, дорогие наряды, пылящиеся на спинках стульев или по углам, куда их кинули, чтобы они не мешались.

Дороти закрыла глаза и прижалась к тяжелой дубовой двери. Заставила себя сосредоточиться на дыхании, на каждом вдохе и выдохе. Нужно сфокусироваться. Что ей известно? Как это понимать?

Если верить Эшу, она полетела в прошлое – в 1980-й год – и оказалась в «Форт Хантере» в тот же день, когда туда пробрались все остальные. Но для чего? Чтобы выследить Профессора? Поговорить с ним? А зачем?

– Черт, уже голова начинает болеть, – пробормотала она вслух и закрыла лицо руками. Думай, ничтожество глупое, думай. Какие у нее могли быть причины для разговора с Профессором?

Если так подумать, она не прочь была бы с ним пообщаться. Пускай они никогда не встречались, она была наслышана о нем как об одном из умнейших ученых в истории. Уж он-то точно объяснил бы ей природу тех самых смертоносных землетрясений, рассказал бы, действительно ли они вызваны путешествиями во времени, и если так, что теперь со всем этим делать. Она бы спросила у него, есть ли хоть крохотный шанс спасти Эша. И конечно, завалила бы его вопросами о тех заметках из бортового журнала, будь они неладны! О путешествиях во времени без ЭВ…

Она подняла голову, всматриваясь в полумрак своей комнаты.

Путешествия во времени без ЭВ.

Который сейчас час, Дороти не знала, но небо за окном уже начало темнеть, так что дело шло к ночи. Светильники в комнате она зажигать не стала – единственным источником света был кинжал Романа. Он лежал на прикроватном столике, а несколько капелек ЭВ, оставшихся на его лезвии, мерцали и подрагивали во мраке.

Она увидела алую вспышку. Затем та растеклась по лезвию бледно-розовой жидкостью. И затвердела, переняв цвет металла.

Дороти закусила губу. Это самое ЭВ попало на кинжал, когда она вонзила его в тело Эша. Благодаря ему она и перенеслась в 1913-й. О том, как правильно ввести ЭВ в собственное тело и создать «цепь», она узнала из профессорских инструкций.

По коже побежали мурашки. Может, и у нее получилось бы?

А вдруг она такое уже проделывала?

Сама не своя от волнения, Дороти пересекла комнату и взяла кинжал Романа – тяжелый и теплый – и невольно содрогнулась от воспоминаний о том, как погружала его лезвие в тело Эша.

Отрешенно, будто во сне, Дороти прошла по комнате и повернула в смежную ванную. Включила в ней свет. Лампочки загудели, залили комнату бледным, искусственным сиянием.

Дороти подняла голову и посмотрела на свое отражение в зеркале. Неужели она и впрямь решится? Если верить журналу Профессора, расплата за неправильный ввод ЭВ в организм велика. Внутреннее кровотечение. Сорванная кожа. Смерть.

Она натужно сглотнула. Но… Она ведь знает, что с ней такого не случится, правильно? Эш ведь видел ее в «Форт Хантере». Значит, она справилась.

Выбирай, – подумала она. – Это совсем не сложно. Прыгнуть и умереть. Или остаться и погибнуть.

Губы у нее дрогнули от пробудившихся воспоминаний. Ровно то же самое она думала за считаные секунды до того, как прыгнуть в окно восьмого этажа. Уж она-то никогда не отказывалась от опасных затей. Вот и сейчас начинать не стоит.

Дороти приподняла край своей черной футболки, осматривая бледную кожу под ней. Поднесла острие кинжала под самые ребра, поморщилась, когда холодный металл обжег плоть.

А теперь немного надавить. Один разрез…

Она вдохнула через нос и выдохнула через рот. Слегка налегла на рукоять и надрезала кожу.

Ее тут же пронзила боль. Каждая клеточка тела вспыхнула, взмолилась о помощи. Вопреки инстинктам она продолжила свое дело, окунула лезвие в самый эпицентр боли. Комната поплыла перед глазами, казалось, еще немного, и Дороти потеряет сознание. Надо остановиться… Надо…

Она положила кинжал Романа на столик, тяжело дыша. Кровь заливала ей живот. На полу уже собралась алая лужица, а белый фарфор раковины пестрел красными каплями. Дороти задержала на ней взгляд, припомнив, что здесь у нее когда-то был тайник. Только что она прятала? Шоколад? Мама запрещала ей есть сладости, чтобы не испортить фигуру. Но сейчас сахар ей бы не помешал.

Дороти опустилась на колени и поводила рукой под раковиной. Сладостей не нашла, зато отыскала кое-что получше – бутылку. Губы тронула улыбка. Джин.

– Слава силам небесным, – прошептала она, откупоривая находку, и внушительным глотком опустошила бутылку наполовину. Джин целительным снадобьем растекся по жилам.

Она опять взяла нож Романа, крепко вцепилась в рукоять, сделала глубокий вдох, приказав себе замереть.

Прыгнуть и умереть. Или остаться и погибнуть.

– В нашем мире трусам не место, – сказала Дороти вслух и, стиснув зубы, вонзила острие кинжала в открытую рану, чтобы ввести в тело остатки ЭВ.

26

Эш

10 июня 1913 года

Свет вспыхнул так ярко, что больно было смотреть.

Эш со стоном зажмурился. Невыносимо ярко! И о чем он только думал, когда глаза открывал? Возвращаться к жизни надо постепенно!

Сперва он сосредоточился на дыхании. Вдох, выдох. Легкие давили на ребра, а живот пронзало болью.

Что это? – пронеслось в голове. Эш поморщился. Не к добру это все.

Хорошо, теперь глаза.

На этот раз он был осмотрительнее. Приоткрыл глаза совсем чуть-чуть, так, что под веки просочилась лишь тоненькая полоска света, и остановился на этом. Потом, привыкнув, приоткрыл глаза еще немного и еще. И вот уже лежал, уставившись в потолок.

Ух ты, – подумал он, удивленно моргая. Какой… нарядный потолок. Он был украшен лепниной, изображавшей звездное небо, расходящееся во все стороны от светильника, висевшего по центру. Плафон у него был выполнен из матового стекла и формой напоминал купол. Свет был тускловатым и едва заметно подрагивал. Ничего подобного Эш еще не видел – ни в своей эпохе, ни в будущем.

Отсюда возникал вопрос: в какое же время он попал?

Он хотел было повернуться, но остановился. Все тело переполнялось болью. Он без труда определил ее главный источник – то самое место под ребрами, где зияла рана от осколка старой машины времени – вот только сейчас эта самая боль, уже ставшая привычной, многократно усилилась. Значит, и здесь надо действовать постепенно.

Сначала голову, – решил он и со стоном повернул ее влево. Сощурился. Выяснилось, что лежит он в спальне. Красивая мебель, вычурная, как и потолок, и новехонькая, пускай и выглядит старомодно. На полу персидские ковры, тоже новые, как и мебель, а на стенах узорчатые обои. Значит, он попал в прошлое. И весьма в далекое, судя по коврам. Такая вот орнаментальность вышла из моды еще в пятидесятые.

Эш со стоном повернул голову в другую сторону…

И увидел даму в черном. Она сидела у его постели и смотрела на него.

– Ой, – прошептал он. Собственный голос царапнул гортань, точно острый коготь. Эш закашлялся.

– Проснулся, – сказала женщина и вскинула бровь. Ее присутствие внушало смутную тревогу. А почему – он и сам не мог понять. Казалось, дама…

Что-то замыслила. Надо быть с ней осторожным.

– Да, – слабым голосом ответил он и медленно сел, откинувшись на подушки. Потом прочистил горло и добавил: – Вас это… удивляет?

Женщина склонила голову набок, раздумывая над ответом.

– Одно время казалось, что ты уже не придешь в себя. Будь я любительницей азартных игр, поставила бы на то, что тебя ждет медленная и мучительная смерть. Но, выходит, я ошиблась.

Все это дама произнесла с таким видом, точно речь шла о погоде, а вовсе не о гибели Эша. Он сглотнул.

– Повезло мне, стало быть, – прошептал он.

Дама снова вскинула бровь, точно спрашивая: «В самом деле?», но вслух произнесла только:

– А я не так уж часто ошибаюсь.

Это я уже и сам понял, подумал Эш.

– Где я? – спросил он.

– В Сиэтле, – коротко сообщила дама. Потом подняла руку, скользнула взглядом по своим ногтям и продолжила: – Впрочем, если моя дочь не врет, для тебя куда важнее дата, чем место, верно?

– Дочь? – переспросил Эш. Мгновенно все встало на свои места. – Вы мать Дороти?

Это хотя бы объясняло, почему от этой дамы так веет жутью. Дороти ему рассказывала, что с ней… шутки плохи.

– Верно. – Она медленно моргнула. – А ты – Джонатан Эшер, пилот, которого она привезла из будущего.

Она выговорила это сухо и напряженно, ясно давая понять, что она думает о возможности привезти кого-то из прошлого. Но Эш заметил в ее глазах блеск. Она проверяла его.

– Она вам об этом рассказала? – спросил он.

– Да уж, понаплела мне всякого, – отозвалась дама. И вновь этот блеск в глазах. Наверняка гадает, правдивы ли эти рассказы. – Но, главное, заверила, что тебе все равно, где мы. Куда важнее дата.

– Да, мэм, я бы с удовольствием узнал, какой сегодня день.

Дама кивнула. Сложила руки на коленях, откинулась на спинку стула.

– Сегодня 10 июня 1913 года. На прошлой неделе моя дочь должна была выйти замуж.

– Ну да… – тихо проговорил Эш. На него вдруг почему-то нахлынуло чувство вины. – Она мне об этом говорила.

– Правда? – Дама фыркнула. – Твою роль во всей этой истории мы обсудим чуть позже. А пока скажи-ка мне, какова твоя главная цель? Деньги? – Она улыбнулась ему, но улыбка была напрочь лишена теплоты. – У меня-то их нет. Все до последнего пенса нам давал бывший возлюбленный моей дочери, Чарльз. По вполне очевидным причинам он больше не горит желанием нас спонсировать.

– Там, откуда я прилетел, деньги не особо нужны, мэм, – сказал Эш.

– Да хватит уже «мэмкать». – Дама раздраженно покачала головой. – Зови меня Лоретта.

Эш кивнул вопреки боли, пульсирующей в висках.

– Рад познакомиться, мэ… Лоретта.

Лоретта сощурилась.

– Откуда ты такой взялся? – спросила она.

– Дороти вам не рассказывала?

– Так далеко разговор не заходил.

– Отсюда же, из Сиэтла, – пояснил Эш. – Но из 2077 года.

– 2077-го? – Лоретта улыбнулась. – Ну и как, женщинам дали право голоса?

– Да.

– Ну хоть что-то. – Она снова посмотрела на ногти и опять уронила руку на колени. – Что ж. Если деньги тебе не нужны, для чего ты здесь? Ради любви?

Слово «любовь» она произнесла так, будто речь шла о забавной шуточке, которую понимали лишь они с Эшем. На миг у Эша перехватило дыхание.

– Сказать по правде, да, ради любви, – медленно проговорил он и посмотрел Лоретте прямо в глаза. Он понимал: она сейчас будет выискивать подвох, и ему не хотелось ее разочаровывать. Ему казалось важным произвести хорошее впечатление на мать Дороти – даже в таких странных обстоятельствах. – Если Дороти захочет быть со мной, конечно.

Лоретта приподняла подбородок и сжала губы в тонкую линию. Она не проронила ни слова, но Эш ощутил секундный триумф, точно выиграл битву, об участии в которой даже не догадывался. Возможно, подумалось парню, эта женщина проникнется к нему хоть каким-то уважением.

– Кстати, а Дороти… – проговорил он, расправив плечи, – …она …здесь?

– А, нет. – Теперь уже Лоретта улыбнулась широко, обнажив острые, белые зубы. – Нет, куда-то запропастилась.

27

Дороти

17 марта 1980 года

В ночном небе мерцал серебристый диск луны, а его бледный свет почти не рассеивал лесной сумрак.

Дороти затаилась за сучковатым деревом. Ветер трепал ей волосы. Сквозь тусклый свет она различила впереди силуэт Эша: тот, склонив голову, прорезал дыру в ограждении из колючей проволоки. За ним виднелся большой туннель, обитый железом, он вел прямо внутрь горы, а еще отряд вооруженных солдат – они охраняли вход на базу.

Дороти затаила дыхание и стала ждать. Последующие события их первой вылазки на базу она хорошо помнила. Помнила, как она вместе с остальными пряталась за деревом, пока Эш пробирался на территорию под надзором камер видеонаблюдения, чтобы отвлечь на себя внимание.

Вот-вот начнется…

Да. Краем глаза Дороти уловила движение и обернулась. За деревьями появился солдат. Он бесшумно приблизился к Эшу сзади, достал пистолет из кобуры и спокойно приставил дуло к его затылку. Эш медленно поднялся и вскинул руки. Солдат что-то сказал, но за шумом ветра, шелестевшего в ветвях, Дороти не различила слов. Ничего страшного, – заверила она себя. Ей ни к чему слышать этот разговор. Она слышала его в прошлый раз.

Через секунду появился еще один солдат, а вместе с ним Дороти из прошлого: темноволосая, и с виду совсем еще юная, а с ней Чандра, Уиллис и Зора. Через несколько секунд из зарослей выехала большая зеленая машина, и солдаты завели пленников внутрь.

Дороти выдохнула. Отлично. Пока все идет в точности как она помнила. Она на цыпочках пошла вперед, стараясь не наступать на камушки и ветви, чтобы не привлечь к себе внимания, и спряталась за машиной. Подергала заднюю дверцу.

Та оказалась не заперта. Что ж, ей упростили задачу!

Пока машина лавировала меж деревьев, никто не проронил ни слова. Слышалось только, как хрустят и скрипят под колесами камешки и ветви, да еще один из солдат то и дело прочищал горло, точно в нем нестерпимо першило.

Дороти съежилась в самом дальнем углу и старалась дышать потише, чтобы не привлекать внимания. За ближайшим окошком лесные пейзажи слились в зеленовато-черное пятно, а дождь барабанил по стеклу. Дороти слегка вытянула шею, чтобы хоть как-то отслеживать маршрут меж деревьев.

Они выехали из леса на асфальтированную дорогу, вдоль которой тянулось ограждение из колючей проволоки. Впереди показалась шеренга военных, охранявших вход в «Форт Хантер» с оружием на изготовку. Над головами у них поблескивали прожекторы. Машина остановилась, и Дороти различила голоса – впрочем, неспешный разговор продолжался недолго. Вскоре солдаты расступились, и машина въехала внутрь.

Дороти только и успела, что различить вдалеке слова «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КОМПЛЕКС ФОРТ ХАНТЕР», а потом вокруг них сомкнулись стены темного туннеля. Шум мотора эхом отражался от кирпича, которым он был выложен. Еще несколько томительных минут – и они наконец затормозили напротив белого сооружения, напоминавшего огромную пропускную будку. Солдат, охранявший постройку, резво метнулся к машине с автоматом на изготовку.

Дороти сжала губы. Она не помнила, чтобы в ее первый визит сюда этот самый солдат обыскивал машину, но волнение все равно разыгралось не на шутку.

Водитель опустил оконное стекло, о чем-то переговорил с солдатом, и тот, кивнув, отошел с дороги.

Дороти выдохнула сквозь крепко сжатые зубы. Получилось. Ура!

Когда остальных увели в камеру, она осталась в углу машины и выбралась из нее лишь тогда, когда ту припарковали неподалеку от столовой. Послышался громкий гул голосов и шагов, водитель вместе с остальными солдатами вышел, а она осталась одна.

Дороти досчитала в уме до ста, а потом, удостоверившись, что рядом никого, и сама выбралась наружу.

А теперь надо найти Профессора.

Путь через темный, пропитанный сыростью коридор показался ей вечностью, и в какой-то момент она решила, что потерялась. Ощущение было такое, будто она уже множество часов идет в полумраке и с каждым шагом слабые лампочки под потолком только сильнее тускнеют.

Карты у Дороти при себе не было, а если бы и была, она все равно не знала, где именно искать Профессора, а если б у нее и были догадки, сейчас ей все равно не оставалось ничего иного, кроме двух вариантов: либо продолжить идти по этому туннелю, либо повернуть назад, к столовой, где ее почти наверняка заметят.

Она сунула руки в карманы брюк. С каждой секундой сердце стучало все быстрее. И все же она сохраняла внешнее спокойствие, как ее и учила мать. Нельзя допустить, чтобы ее сцапали и посадили в камеру, так что остается только продолжить путь через туннель. Профессор наверняка где-то здесь. Где ему еще быть?

Где-то в туннеле ритмично, словно метроном, капала вода. Досчитав до ста, Дороти начала отсчет до нуля. Кап. Кап. Кап. Потом принялась за алфавит – повторила его с начала до конца и в обратном порядке. И даже начала уже припоминать слова детской песенки про барашка, как вдруг наткнулась на кирпичную стену.

– Черт, – прошептала она. Тупик. Девушка обернулась вокруг своей оси, борясь с желанием что-нибудь поколотить.

Она в отчаянии вжалась ладонями в стену напротив нее и взволнованно заскользила по кирпичной кладке. Тут должна быть дверь. Это наверняка не ловушка. Должна найтись…

Спустя пару минут поисков в темноте она нащупала шершавый деревянный уголок. Дыхание стало выравниваться. Значит, угадала! Дороти обвела находку пальцем и нащупала что-то холодное и металлическое. Дверная ручка! Она повернула ее, но тут удача ее оставила. Заперто.

– Ну, уж это точно не беда, – прошептала она и достала из волос шпильку. Когда вернется в 1913-й, надо непременно отыскать свою давнюю парикмахершу и рассказать ей, сколько пользы ей принесли за последний год эти самые шпильки. Она вставила свою отмычку в замок, прикусила губу и стала поворачивать, пока та за что-то не уцепилась. Щелчок – и дверь распахнулась. Широко улыбаясь, Дороти вошла в нее. За дверью ее ждал тускло освещенный коридор. На стене она различила поблекшую надпись «Восточное крыло».

Дороти огляделась, откинув с лица непослушные пряди…

И заметила, как за углом скрылся кусочек темного пиджака.

– Профессор! – Она нахмурилась и поспешила следом. Сердце колотилось где-то у самого горла, а кровь стучала в ушах, словно нашептывая ей: Наконец, наконец-то!

Вскоре Дороти оказалась на лестнице, ведущей и вверх, и вниз.

– Профессор! – позвала она. Ее голос эхом разнесся вокруг, а наверху ей почудился стук шагов. Кажется, кто-то спешил в сторону крыши! Дороти побежала по ступенькам наверх. Дыхание перехватывало, а сердце колотилось о ребра.

Каждый шаг отдавался в теле дрожью, боль пронзала колени, и все же вскоре она добралась до тяжелой двери, толкнула ее и выскочила наружу.

Свет больно ударил в глаза. Дороти прикрыла их ладонью и сощурилась.

Перед ней стоял смуглый человек с темными волосами и черной бородой с проседью. В своем пиджаке и свободной черной футболке он мало походил на тот образ, который рисовала себе девушка. К ее горлу подкатил ком. Он был удивительно похож на Зору.

Профессор что-то бормотал себе под нос, глядя на какой-то предмет, похожий на маленький пистолет. Дороти задержала на нем взгляд, гадая, таит ли он опасность. Сам Профессор страха не внушал, но… судя по тому, что она знала, могло оказаться, что он немного «того». А может, и не немного. Она ведь читала его записи.

Но ведь не зря она проделала такой путь! Дороти кашлянула.

Профессор поднял глаза.

– А! – воскликнул он и расплылся в улыбке. То ли дело было в современной одежде Дороти, то ли в ее белых волосах, но Профессор сразу понял, что она из другой эпохи. – Ты за мной, что ли?

Такая беспечность сильно смутила Дороти. Выходит, он и понятия не имеет, что сейчас творится в его времени. Только вот Дороти не горела желанием это ему рассказывать.

– Профессор, – позвала она и шагнула вперед. – Вы знаете, кто я такая?

Он сощурился и обвел взглядом ее потрепанную одежду, белые волосы, изуродованное лицо.

– Подруга моей дочери?

Дороти поджала губы.

– Вроде того, – сказала она, стараясь не думать, какой ужас отразился бы во взгляде Зоры, узнай она, что Дороти назвала их друзьями. – Мне бы очень хотелось, чтобы вы пошли со мной.

– Хм… – Профессор нахмурился и задумчиво сморщил нос. – Ясно. Дело в том, что… Я-то рассчитывал, что времени у меня будет чуточку больше.

– Профессор, в будущем творятся страшные вещи. Землетрясения от раза к разу все разрушительнее, в Новом Сиэтле объявился негодяй, который хочет захватить власть в городе, а путешествия во времени…

Она осеклась, услышав за спиной шаги. Обернулась с тяжело бьющимся сердцем.

– Проклятье. Наверное, за мной следили.

– Скорее всего, это за мной, – предположил Профессор. Он посмотрел на свой пистолет, что-то подкрутил, Дороти не разглядела что. – Меня тут никак не должно было оказаться. Подозреваю, что тебя тоже. – Он поднял взгляд и приподнял брови над оправой очков.

– Это уж точно, – призналась Дороти и с тревогой обернулась. Шаги становились все громче. – Как же мы…

– Ах, это. – Профессор поднял свой пистолет. – Я тут работаю над одной важной штукой.

– Перемещением во времени без корабля, – закончила за него Дороти, не сводя глаз с пистолета.

– Без корабля, без анила, без всего. – Профессор погладил пистолет и расплылся в улыбке. – Вот зачем я сюда вернулся. Чтобы удостовериться, что смогу переместиться во времени и не вызвать землетрясения. И кажется, получилось. Одна маленькая инъекция – и можно отправиться в любой момент истории, не потревожив тектонических плит!

Дороти в последний раз посмотрела на дверь у нее за спиной. Времени на размышления не было. Можно было либо довериться Профессору, либо столкнуться лицом к лицу с тем, что ждет ее за дверью.

Она сглотнула и спросила:

– А это тоже надо в аорту вводить?

– Нет, радость моя, достаточно и руки. – Он посмотрел на нее и поднял пистолет. – Позволишь?

Дороти взволнованно протянула ему руку.

Была не была, – подумала она, крепко зажмурившись.

Ее точно иголочкой укололи – в теле вспыхнула боль, но тут же прошла. Дороти открыла глаза, но успела увидеть лишь белую вспышку под кожей, которая вскоре исчезла.

– Ну и ну, – изумленно проговорила она.

Дверь распахнулась, и на крышу высыпали военные. Профессора и Дороти взяли в кольцо.

– Что ж, ладно. – Профессор поправил очки на переносице. – Не думал, что мы так припозднимся. Значит, надо спешить. – Он приставил пистолет к собственной руке, нажал на курок, едва заметно поморщился. – Пора идти, – сказал он Дороти.

– Идти? – переспросила она, сбитая с толку.

Вместо ответа Профессор обхватил ее рукой за плечи и подтолкнул к краю крыши.

Вокруг свистели пули. Кричали люди. Дороти видела, как стремительно приближается земля, как сливаются воедино деревья и небо, чувствовала, как полет ускоряется…

А потом все исчезло.

28

Эш

12 июня 1913 года

Эш был уверен, что вновь провалился в сон.

Боль никуда не делась, перед глазами все плыло, точно он и впрямь только что проснулся. Он помнил, что лежал на боку в постели, смотрел в окно на Сиэтл 1913 года и боролся со сном.

Схватка была нелегкой. Небо обложили серые тучи. Они висели так низко, что, казалось, стоит только открыть окно и протянуть руку, и сразу же их коснешься. Эш помнил, как задумался на минутку, мягкие ли они – как вата! – или, может, влажные?

Видимо, тогда-то его и сморило. Чем дольше он всматривался в тучи, тем темнее они казались. Сперва перемена была такой плавной, что он почти ее не заметил. Так светлеет по мере высыхания краска – и внимания не обратишь, если не сравнишь в памяти то, как выглядел рисунок до и после.

Эш наблюдал за темнеющими тучами, а когда они стали почти что черными, поймал себя на мысли, что, должно быть, будет гроза. Но, странное дело, гроза как будто собиралась только в одной части неба. Стоило повернуть голову хоть влево, хоть вправо, и взору открывались белые и пушистые облачка.

Странно, – подумал он. За свою жизнь Эш видел немало гроз, но таких ни разу.

Веки у него отяжелели. Полыхнула молния, и ему показалось, что он слышит раскаты грома, доносящиеся из-под самой земли. Кровать затряслась. Мягкая подушка так и манила к себе…

И тут появился дым. Сперва он его почуял и только потом увидел. Знакомый едкий машинный запах просочился в окно. Эш открыл глаза ровно в тот миг, когда на фоне облаков проступили две человеческие фигуры. Он, точно зачарованный, смотрел, как они падают на землю, будучи в полной уверенности, что еще спит. Фигуры растянулись на примятой траве и застыли. «Уж не убились ли?» – подумал Эш. Падение было недолгим, но наверняка болезненным.

Казалось, он дрейфует между сном и явью и сам уже не знает, открыты ли его глаза. Его окутало теплом, а все тело точно свинцом налилось.

Люди, упавшие с неба, зашевелились. Приподнялись на четвереньки, потом встали, отряхнули штанины и рукава. Дым вокруг них начал рассеиваться, а облака посветлели. Один из упавших оказался женщиной…

Дороти, – узнал Эш в полузабытьи. Что это она делает?

Девушка опустилась на колени и протянула руку своему спутнику. Эш прищурился. Рядом с ней был мужчина в твидовом пиджаке. Его черные с проседью волосы показались на удивление знакомыми…

Вот оно как! – подумал Эш и расплылся в глупой улыбке. Нет, это точно сон! Потому что за окном не просто какой-то там незнакомец, а Профессор, а он-то прекрасно знал, что Профессор погиб в «Форт Хантере» еще в 1980 году. Они с Зорой видели кадры его смерти и окровавленную крышу, так что в этом Эш не сомневался. Профессора давно нет в живых.

Значит, там, на улице, точно не он.

Иначе и быть не может.

Эш зажмурился. Сильнее откинулся на подушку, повинуясь волне дремоты, снова накрывшей его. Он еще не успел оправиться от ножевого ранения – для этого нужен был покой. Покой и желательно немного морфия. И почему Дороти не отвезла его в эпоху, где есть лекарства получше?

Спать, – устало подумал он. Вот чего ему сейчас больше всего хотелось.

Но одна мысль не давала покоя.

Все его прочие сны и видения касались прошлого, того, что и впрямь происходило. Он видел встречу с Дороти на поляне у церкви, перенесся в те минуты, когда заметил на мониторе в «Форт Хантере» белые волосы Квинн Фокс и понял, что она-то его и убьет. Но кроме как на территории комплекса Эш ни разу не видел Профессора и Дороти вместе.

Поэтому… теперь довольно странно было застать их вдвоем. Когда это такое случалось? Дороти никогда не упоминала, что возвращалась в «Форт Хантер» с Романом. Да и что ей нужно от Профессора? Насколько Эш знал, в реальной жизни они никогда не встречались. Она бы ему уже рассказала об этом, разве не так?

Моя дочь куда-то запропастилась, – сказала ему Лоретта. Эш попытался вызнать у нее подробности, но она ничего рассказывать не стала. Поднялась, сказала, что ему нужен отдых, и вышла из комнаты, не проронив больше ни слова. Тогда он не обратил на это особого внимания: все же Лоретта была права, ему и впрямь нужен отдых, но теперь нахмурился.

Что за чертовщина?

Любопытство заставило его открыть глаза. Сонливость тут же испарилась, а сцена за окном обрела более четкие очертания. Теперь Эш отчетливо видел, как Профессор и Дороти идут по лужайке. И о чем-то переговариваются.

Сердце забилось сильнее.

– Профессор? – прошептал он. Заставил себя сесть, не сдержал стона. Болело все. Ощущение было такое, будто его переехал грузовик. Далеко не с первой попытки у Эша получилось спустить ноги на пол, а опереться на них тем более. Он нащупал стену для устойчивости, твердя себе: ну же, ну же, не спеши. Сделал шаг, потом еще один. Только добравшись до изножья кровати, он позволил себе больше не опираться на стену. Пошатнулся, но выстоял. Пока что получается неплохо!

Он медленно побрел через всю комнату к двери. Она оказалась тяжелой – остаток сил он истратил на то, чтобы ее открыть, а в коридоре за ней никого не оказалось. Сердце стучало в груди, точно молот. Эшу хотелось сорваться на бег, но он понимал, что наверняка в итоге растянется на полу, так что заставил себя двигаться неспешно и осторожно, пускай его и сердила эта медлительность.

Эш выбрался из комнаты и побрел по коридору. Когда он добрался до лестницы, то уже успел себя убедить, что ему, должно быть, почудилось. Иначе и быть не могло. Профессор погиб. Неоткуда ему было взяться на улице. Исключено.

Главное – двигаться потихоньку. Каждый шаг по лестнице приносил нестерпимую муку, но он готов бы спуститься и по десятку таких вот лестниц, лишь бы узнать правду.

Эш спустился на первый этаж и едва успел подойти к входной двери, как она распахнулась и перед ним предстала Дороти. В спину ей бил яркий свет.

– Эш? – Она протянула к нему руки. На лице отразилась неподдельная тревога. – Ты почему не в постели? Ты ведь болен!

– Я… видел вас… – ответил Эш, заглядывая ей через плечо. – Тебя и…

Он осекся, как только порог переступил спутник Дороти. На нем был твидовый пиджак, к которому пристала пыль и какой-то сор. Склонив голову, обладатель пиджака снимал с него налипшую грязь, но стоило Эшу заговорить, и он поднял взгляд.

Профессор и его дочь всегда были изумительно похожи. У него была такая же волевая челюсть, темные глаза, ироничная улыбка, трогавшая губы всякий раз, когда ему казалось, что кто-то ведет себя глуповато. Только профессорское лицо было изрезано морщинами: они залегли вокруг рта, на лбу, у глаз.

– Джонатан! – радостно воскликнул Профессор и улыбнулся.

На глаза Эшу навернулись слезы. Это и впрямь был Профессор, безо всяких шуток, спустя столько времени! Эш распахнул рот, но не смог выдавить из себя ни слова.

Профессор шагнул к нему и обнял за плечи.

– Рад встрече, сынок!

29

Дороти

Дороти решила, что лучше оставить Эша с Профессором наедине. Она отошла в сторону, когда они заключили друг друга в объятия, не желая портить такой важный, крайне интимный момент воссоединения. Казалось, это отец встретился с сыном, а не учитель с учеником. Убедившись, что на нее сейчас никто не обращает внимания, Дороти зашагала прочь по коридору.

Немного побродила по дому Эйвери, не зная, куда податься. Для нее это место «домом» так и не стало, даже за те недели, которые они прожили тут с матушкой перед свадьбой. В ее глазах это был, скорее, музей с высокими потолками, стенами, обтянутыми самыми дорогими и изысканными тканями, начищенными до блеска полами и панелями, хотя она в жизни не видела, чтобы их кто-нибудь протирал или мыл. Даже мебель была слишком уж вычурной, затейливой, помпезной. Сиденья, покрытые бархатом, подушки, украшенные искусной вышивкой, столы, на которых вырезаны маленькие животные и цветы. Для Дороти это было уже чересчур, и она с удивлением поймала себя на том, что в этих коридорах ее стала одолевать тоска по настоящему дому.

Ей вспомнились ветшающие алые стены и пропитанные водой ковры, сводчатая стеклянная крыша затопленного бассейна, виднеющаяся над черными волнами. Ее отель. Ее настоящий дом.

Она забрела в гостиную, которая… язык не поворачивался назвать эту комнату самой любимой в доме Эйвери, но она хотя бы никогда не вызывала у Дороти неприязни. Маленькая, узкая, с тяжелой бархатной драпировкой и пушистыми коврами, она походила на крепость, построенную ребенком из одеял и подушек. А еще сам хозяин дома нечасто сюда наведывался. А это всегда плюс.

У маленького диванчика стоял столик, накрытый для чаепития – наверное, чайник и чашки сюда приносили утром по просьбе матери. Чай давно остыл, но Дороти все равно налила себе чашечку. Кофеин есть кофеин, к тому же она уже давно не высыпалась толком. Она добавила несколько ложек сахара и опустилась на софу, погруженная в воспоминания о «Фейрмонте». Это и впрямь было единственное место за всю ее жизнь, где она чувствовала себя как дома. Повторится ли это когда-нибудь?

Она отпила холодного, горького чая.

– Н-да, – послышался сзади нее голос матери. – Ну и спектакль ты устроила.

Девушка поморщилась, едва не подавившись чаем. Она поставила чашку и блюдце на столик и обернулась. В дверях гостиной стояла Лоретта.

Она вошла в комнату и села рядом с Дороти. Налила и себе чашечку чая и поморщилась, сделав глоток.

– Какая гадость, – проворчала она и вернула чашку на столик. – Надо попросить заварить свежий. – Лоретта огляделась, будто бы ожидая, что прислуга тотчас материализуется из ниоткуда.

– Оставь слуг в покое, чай вкусный. Даже очень, – возразила Дороти. Дурацкая вышла ложь, но в девушке попросту взыграл дух противоречия. Она сделала еще один маленький глоток и поджала губы, чтобы не скривить их невольно. Мать воззрилась на нее с явным неодобрением, даже презрением.

Дороти проглотила чай и проговорила:

– Так ты следила за мной?

– За твоими выкрутасами? – Лоретта подняла бровь. – Еще как. Вы с тем господином и впрямь точно с неба свалились, а уж сколько вокруг вас было дыма… Зрелище завораживающее.

Тон у нее был прохладный, точно она и впрямь считала, что случившееся – это искусный фокус, не больше, но по глазам Дороти видела – не все так просто. Девушка с трудом скрыла улыбку. Она понимала: неважно, что сейчас говорит матушка, на самом деле ее изводит любопытство.

– Все еще мне не веришь? – спросила Дороти.

Лоретта смерила ее взглядом. Девушке вспомнилась история, которую та ей часто рассказывала – о том, как задолго до рождения Дороти Лоретта побывала на сеансе у сестер Фокс. Эти самые сестры входили в число самых известных медиумов девятнадцатого века и смогли обвести вокруг пальца всю страну, внушив людям, будто бы общаются с духами через таинственный стук и шорохи. Лоретта обратила внимание, что звуки, которые якобы издавали «призраки», раздавались лишь тогда, когда ноги сестер оказывались на полу – или ткань платьев соприкасалась со столешницей. После сеанса она подошла к сестрам и изобличила их – и получила увесистую стопку купюр в обмен на молчание.

Вспоминая эту историю теперь, Дороти невольно улыбнулась. Должно быть, матери сейчас не по себе от мысли, что она никак не может объяснить случившееся с ее дочерью!

Немного помолчав, Лоретта спросила:

– И что теперь думаешь делать?

Тут уже Дороти стало не до улыбок. Теперь? Непонятно даже, с чего начать ответ.

Ей вспомнился полузатопленный «Фейрмонт» с его испорченными коврами и милыми колоннами. Она подумала о Зоре, Уиллисе и Чандре, о страшном будущем, которое их ждет. О черном небе без солнца. К горлу подкатил ком. Она подумала о Романе, дорогом Романе, который не заслужил одинокой смерти в безрадостном и пугающем будущем.

О Маке и той жутковатой даме в черном, которые прибрали к рукам весь Новый Сиэтл. Дороти опустила голову и осторожно растерла лоб. От всех этих мыслей голова пошла кругом.

– Нам надо вернуться, – наконец заключила она. – И как можно скорее.

– Вернуться? – Лоретта вскинула бровь. – В… – она поморщилась, точно это слово причиняло ей боль, – …будущее?

– Да, мама, – подтвердила Дороти.

– А домой ты потом возвратишься?

Возвращусь ли? Дороти нахмурилась. А ведь она еще толком и не думала об этом. Возвращаться она не планировала, но теперь и вовсе пришла к выводу, что она и не смогла бы этого сделать, даже если бы очень захотела. Как только они вернутся в будущее, нужно будет уничтожить остатки экзотического вещества. Она попросту не сможет больше путешествовать.

Но почему-то стоило это все осознать, и на душе стало тяжело.

– Нет… не вернусь, – призналась Дороти и заморгала. Что это, слезы? Как странно. – Получается, мы с тобой видимся в последний раз.

Лоретта смерила ее долгим взглядом. На ее лице застыло нечитаемое выражение. Она всегда была строга с Дороти. Даже жестока. Но теперь, когда Дороти узнала, каково это – выживать в мире, где у тебя нет ничего – ни друзей, ни семьи, ни денег, – она начала понимать, откуда берется эта жестокость. В конце концов, она ведь и сама превратилась в монстра.

Лоретта вздохнула и коснулась обезображенного лица дочери своей изувеченной рукой. Обвела подушечкой большого пальца шрам, и Дороти показалось, что сейчас мать начнет ругать ее за то, что не уберегла свою красоту. Девушка напряженно застыла…

Но Лоретта молчала. А спустя пару мгновений отняла руку. Казалось, в этот миг между матерью и дочерью что-то произошло.

– А что ты будешь делать в будущем? – спросила она, втянув носом воздух, и обернулась к коридору, где разговаривали Эш и Профессор. – Останешься с ним?

– Я… пока не знаю, – ответила Дороти и зарделась. А потом торопливо добавила: – Есть проблемы поважнее, которые надо будет решить в первую очередь.

Лоретта снова вскинула бровь. Дороти точно знала, о чем она сейчас думает: «Что может быть важнее брака? Ты серьезно?»

– Понимаешь, есть в Новом Сиэтле один негодяй, Мак Мерфи, – пояснила девушка. – Местный криминальный авторитет. Он сам хочет перемещаться во времени, и остановить его можно только в том случае, если такие путешествия станут невозможными. – Дороти опустила взгляд на чашку с чаем, ощущая свое бессилие. – Вот мы и попытаемся это устроить.

Лоретта хмуро посмотрела на дочь. Вид у нее был разочарованный, и у Дороти защемило сердце. Даже сейчас в глубине души ей отчаянно хотелось радовать мать.

Тем временем Лоретта взяла со стола свою чашку и, поморщившись, посмотрела на мутные остатки чая. Задумчиво покрутила их в чашке.

– Как там его зовут? Мак Мерфи?

Дороти нахмурилась. У матери была привычка задавать вопросы так, что звучали они как утверждения. Точно она уже все знала и ждала от Дороти только подтверждения.

– Да, – сказала Дороти. – Все верно.

– И он – местный криминальный авторитет, – повторила Лоретта. Фразу про авторитета она произнесла с тенью улыбки, точно это была только шутка.

Дороти сделала еще один глоток противного чая.

– Именно, – подтвердила она. – Он весь город к рукам прибрал.

– Счастливый он человек или нет? – спросила Лоретта, сощурившись. – Друзей много? Семья есть?

– Э-э-э… Нет. – Теперь уже пришел черед Дороти нахмуриться. Прежде она особо не раздумывала о личной жизни Мака. Для нее он… существовал, но не более того. – Кажется, ни друзей, ни родственников у него нет.

Губы Лоретты тронула усмешка. Дороти хорошо ее знала. Так мать улыбалась всегда, стоило ей только замыслить аферу. Сердце в груди у девушки застучало чаще.

– Что? – торопливо спросила девушка, поставив чашку на блюдце. Несколько капель бледно-коричневой жидкости выплеснулось через край. – Что ты задумала?

– Знаешь, я немного в тебе разочарована, – сказала Лоретта. – Как я тебя учила вести себя с одиночками – с мужчинами, у которых есть власть, но нет отношений?

– Как с жертвами, – похолодев, ответила Дороти.

– Именно. – Лоретта выразительно хлопнула себя изуродованной рукой по колену. – Такие мужчины слабы, и неважно, сколько власти у них в руках. Они слепы. Они верят, будто богатства и влиятельность их спасут, но на деле они страшно уязвимы. Как же мы поступаем с такими?

Губы Дороти дрогнули.

– Таких мы уничтожаем.

– Именно, – подтвердила Лоретта с ледяным триумфом во взгляде. А потом, отпив крошечный глоток чая, спокойно повторила: – Таких мы уничтожаем.

30

Эш

Эш с Профессором зашли в небольшую гостиную. «Как-то тут неуютно», – подумал он. Тесно, все кругом заставлено мебелью, такой хрупкой на вид, что, кажется, может сломаться, если ее только случайно задеть, проходя мимо. Здесь Эш почувствовал себя настоящим великаном. Он опустился на краешек диванчика, украшенного цветочными узорами, осторожно прижимая ладонь к повязке на животе. Рана начала побаливать, а в воздухе чувствовался какой-то резкий запах.

Профессор занял место напротив. Оба долгое время молчали.

Эш уперся взглядом в колени. Последний год он много думал о том, что скажет своему наставнику, если они снова увидятся, и вот теперь, когда этот момент настал, в голове было пусто.

Вернее, нет, совсем наоборот. Не пусто, а чересчур много мыслей. Ум был точно старый телевизор, который никак не может выудить среди помех нужную программу. В мозгу клубился белый шум, но раз в несколько секунд в нем проступало какое-нибудь слово, начало вопроса, но не успевал он произнести все это вслух, как слова вновь стирались.

Он был рад снова увидеть Профессора. Это даже не обсуждалось. Но вместе с тем он страшно злился.

Этот человек внушил ему мысль, будто он мертв. Да что там: он и родную дочь заставил в это поверить.

И не на несколько дней, а на целый год. Исчез под покровом ночи, а их всех оставил расхлебывать ту кашу, которую сам же и заварил.

Почему? Вот какой вопрос наконец проступил сквозь помехи в мозгу Эша. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и посмотрел Профессору в глаза. Оказалось, что и тот на него смотрит с печальной улыбкой на губах.

– Наверное, тебе интересно, почему я улетел, – извиняющимся тоном начал Профессор.

– Помимо прочего, – тихо ответил Эш.

Профессор заерзал.

– Боюсь, это весьма долгая история.

– Куда спешить: у нас в запасе еще лет сто.

– Ха, а это смешно! – Профессор улыбнулся уголком рта. – Отличная шутка.

Эш ничего смешного не находил. Он вдруг поймал себя на мысли, что ему бы сейчас не помешал стаканчик чего-нибудь – просто чтобы занять руки. Он сцепил их так крепко, что пальцы побелели, а кожа на костяшках натянулась.

Потом развел руки широко в стороны и снова сцепил, пытаясь расслабить мышцы. Профессор молчал. Эш поднял на него взгляд.

– Землетрясения. Начните с них.

– Вижу, ты тут даром время не терял. – Профессор подался вперед и уперся локтями в колени. Снял очки, начал протирать их краем футболки. – Землетрясения. Все это началось как раз потому, что я искал способ их избежать. После того как Наташи… – Его голос дрогнул. Он на секунду зажмурился, – должно быть, чтобы прийти в себя. И продолжил: – После того как Наташи не стало, я понял, что должен разобраться, почему эти землетрясения вообще происходят, а то и вовсе научиться предсказывать их в будущем. Много лет назад Роман занимался похожей проблемой: он изучал активности тектонических плит и линий разлома. Он даже написал специальную компьютерную программу, которая должна была предсказывать, как в будущем поведет себя земная кора, но когда я пригласил его в нашу команду, он уже забросил все эти исследования. Я вернулся в прошлое, чтобы изучить его наработки и выяснить, не узнал ли он что-нибудь.

– Оказалось, что узнал, – предположил Эш.

– О да. – Профессор поднял глаза. – Сомневаюсь, что он сам осознавал масштабы своего открытия. Оказалось, что существует определенная числовая закономерность, которая доказывает, что между путешествиями во времени и движением земной коры есть корреляция. Гипотеза была совсем расплывчатой. До ума он ее не довел. Но надо с чего-то начинать. Как только я узнал про эту взаимосвязь, я уже не мог от нее открещиваться. Я должен был выяснить больше. Но город еще не оправился от наводнения. Мне требовались ресурсы: пространство для работы, лаборатория, книги… я попробовал выйти на связь с несколькими единомышленниками из Центра, но они не горели желанием мне помогать. Их-то землетрясения никак не задели. Что же до АПТЗП… все наши многолетние исследовательские наработки – все пропало.

– И вы отправились в «Форт Хантер», – подсказал Эш.

Профессор кивнул.

– Как только я понял, что за нужными мне ресурсами надо лететь в прошлое, передо мной открылась вся человеческая история. Логичнее всего было отправиться в тот период, где активно вкладывались как раз в те исследования, которые мне нужны. В 1980-е «Форт Хантер» потратил уйму денег и времени на изучение вопросов климатической модификации. Полагаю, они хотели создать на этой базе оружие, но программу закрыли спустя десятилетие под давлением каких-то политических сил. Я подумал, что это достойно внимания, и отправился туда. На базе я провел всего день, но этого оказалось достаточно. Более чем достаточно. За считаные часы я сумел доказать свою теорию о том, что продолжительное использование Пьюджетского анила повлечет за собой все более и более опасные землетрясения.

Эшу вспомнились заметки на ветровом стекле «Темной звезды»: перечень дат и магнитуд, зловещее предсказание грядущих катастроф.

– Так почему же вы не вернулись? – спросил он, сглотнув ком в горле. – Вы ведь могли нас спасти. Могли предупредить!

– Я хотел вернуться. – Профессор нахмурился, и у рта залегли глубокие морщины. – Джонатан, ты должен поверить, что сильнее всего мне хотелось вернуться в Новый Сиэтл и спасти вас от такого будущего. Но для этого нужно было проделать немало работы. Теперь, когда я выяснил причину землетрясений, я уже не мог перемещаться во времени, пока не найду способ минимизировать ущерб от каждого моего полета по анилу. Я выяснил, что масштабы землетрясения непосредственно коррелируют со степенью урона, испытываемого анилом во время путешествия.

Эш нахмурился. От слов Профессора голова шла кругом.

– Сэр, не уверен, что правильно понял…

– Говоря простым языком, большой корабль наносит большой урон, а маленький – скромный, – пояснил Профессор и поднял ладони. – А если корабля нет…

– То и урона тоже? – предположил Эш.

– Именно! – Профессор хлопнул в ладоши, и от неожиданности Эш так и подскочил. – Эта идея пришла ко мне после изучения работ Николы Теслы. Видишь ли, он довольно давно выдвинул гипотезу, что можно путешествовать во времени без корабля. Даже больше того: без прямого доступа к самому анилу. Для этого нужно воспользоваться энергией земной коры – она даст доступ к силе анила в любое время и в любом месте. – Профессор ловким движением поправил очки. – Если совсем откровенно, сперва я думал, что он рехнулся! Думал, что это невозможно. Но я понимал: если он прав, получается, существует способ перемещаться во времени и не тревожить тектонические пласты, а значит, положить конец землетрясениям. Вот только здесь не все так просто. Едва я успел завершить работу над прототипом, как появилась твоя подруга. – Профессор покосился на дверь, точно ожидал увидеть на пороге Дороти. – Она сказала, что я тут нужен. И я последовал за ней.

Эш уставился на свои руки. Он не знал, что сказать. Теперь пазл сложился, но до чего же больно было осознавать, что они давно могли бы отыскать Профессора, если бы только приложили больше старания, если бы поверили, что он еще жив.

Эш закрыл глаза, и ему вспомнилась крыша «Форт Хантера», отчаяние в глазах Зоры, узнавшей, что ее отца тут нет. Его замутило.

– Я… думал, что вы погибли, – признался он дрогнувшим голосом. – И Зора так думала. Мы все.

Профессор снова поправил очки. В глазах за стеклами мелькнула боль. Эш ожидал, что он спросит о дочери, но Профессор сказал другое:

– Я не хотел причинять вам столько страданий. – Губы тронула печальная улыбка. – Хочешь верь, хочешь нет, но я хотел их предотвратить.

Эш понимающе кивнул. Он верил. «Вечно эти путешествия во времени все путают, – подумал он, – да так, что концов не найти».

Профессор достал из кармана маленький, серебристый пистолет. Выглядел он странновато, точно смастерили его из запчастей от его корабля, но Профессор держал вещицу так, будто на ладони у него лежало настоящее сокровище.

– Людям куда проще перемещаться во времени, чем громоздким кораблям. Надо только ввести в организм немного ЭВ – как раз для этого и нужен этот пистолет.

Профессор повернул свое изобретение, и Эш увидел, что внутри у него, в маленькой стеклянной капсуле, поблескивает немного экзотического вещества.

– И что, правда рабочий метод? – недоверчиво спросил Эш.

– Благодаря ему я сюда и попал, – напомнил Профессор. – Как видишь, цел и невредим, и даже рога на голове не выросли.

Эш потер затылок. Ему стало тревожно. А все из-за нескольких крупиц экзотического вещества, упрятанных в профессорский пистолет, из-за осознания, что в таком крошечном устройстве можно спрятать столь мощную силу. И ведь теперь кто угодно сможет до нее добраться!

Он облизнул губы и осторожно произнес:

– Если эта вещь попадет в руки такому человеку как Мак Мерфи, неизвестно, что…

Неподалеку что-то скрипнуло – это открылась дверь в комнату. Эш осекся и поднял глаза.

На пороге стояли Дороти с матушкой. Сложно было понять, давно ли они вот так стоят. Может, они слышали весь разговор.

– Если вы не слишком заняты, – начала Дороти, – разрешите поделиться с вами планом.

Часть IV

Нет лучшего места, чем родной дом.

Удивительный волшебник из страны Оз

31

Дороти

13 ноября 2077 года

Дороти и Эш стояли на пристани и смотрели на залив. Ночь была тихой, и спокойные воды тревожили только лодки, которые кружили вдалеке у анила. Дороти считала круги на воде, захлестывавшей причал.

– Они думают, что мы вернемся по анилу, – проговорил Эш, откинув с лица мокрые пряди. Обошлось без дождя, но воздух был влажный и тяжелый. Ткань плаща липла к шее Дороти, а волосы – к щекам и лбу. Ее била дрожь.

– Видимо, так, – согласилась она. На деле анил им вообще не понадобился. Новая технология, изобретенная Профессором, позволила им появиться на безопасном расстоянии от «Фейрмонта» – на старом причале, которым, как знала Дороти, пользовались нечасто. Отсюда они хорошо видели, что происходит у анила и в отеле, а их самих заметить было невозможно.

Но долго отсиживаться в стороне было нельзя. План состоял в другом.

Эш осторожно коснулся раны под ребрами и поморщился, и Дороти охватили сомнения. Все же ему тут не место. Он еще не успел оправиться, надо было дать ему больше времени на выздоровление. Все же в 1913-м этого сокровища – времени – у них было вдосталь.

Но Эш настоял на том, что выдвигаться надо не откладывая. Прятаться в прошлом ему не хотелось.

– Что угодно может случиться, пока мы тут сидим, – сказал он Дороти. А потом добавил, кивнув на Профессора: – Взгляни на него!

Замечание было справедливым. Профессор провел в 1980-м всего один день, а когда вернулся, застал город практически в руинах. Поэтому Дороти согласилась не откладывать возвращение в долгий ящик.

Только это не значит, что я от такого расклада в восторге, – подумала она теперь, глядя на бледную кожу Эша, на капельки пота на лбу. Ничего бы не случилось, если бы он дал себе еще недельку на выздоровление.

– Давай уже покончим со всем этим, – сказала она и перевела взгляд на Фигляров. Сердце тревожно застучало в груди. – Пойдем.

Эш кивнул, поднял руки над головой, и они вдвоем вышли из тени.

Ночь выдалась туманной, поэтому они толком не разглядели, сколько Фигляров собралось у пристани перед старым отелем. Дороти различила призрачные огоньки в окнах и силуэты людей, но ничего больше.

На подходе она затаила дыхание. Их ждала самая опасная часть плана. Сейчас они просто сдадутся циркачам, и если те откроют по ним огонь, все мгновенно закончится, не успев начаться.

Они зашагали по дощатому настилу. Сперва сквозь туман их заметил один Фигляр, потом три, шесть и, наконец, целая толпа. Послышался гогот, и Дороти застыла, готовая к тому, что вот сейчас ночную тишь разорвет эхо выстрелов. Но этого не случилось. Она облегченно выдохнула, тут же смутившись от такой радости.

– Пока что все по плану, – прошептала она. Круг Фигляров расступился. Эш кивнул, глядя прямо перед собой.

На ступеньках «Феймонта» показался Мак. На его поясе лениво покачивался пистолет, а на губах играла недобрая усмешка. Позади, склонив голову, стояла дама в черном – молчаливая, как и всегда.

– Надумала сдаться, Квинн? – спросил Мак.

Дороти облизнулась. Мышцы сковало напряжение. Прежде чем остановиться именно на этой версии плана, они перебрали немало других, но от всех в итоге отказались. Затеряться в прошлом означало бросить этот мир на верную погибель, а нападение на Мака грозило гибелью, ведь циркачи превосходили их числом.

Поэтому решили поступить так. Выйти против Цирка без оружия, и только вдвоем. Тогда казалось, что иного выбора попросту нет. Но теперь же, когда все свершилось, стало ясно, до чего безумной была эта затея.

Пусть все получится! – взмолилась Дороти и подняла руки повыше, чтобы было видно, что выхватывать из рукава кинжалы она не собирается.

Из тумана вынырнула Элиза и через мгновение уже оказалась рядом с Дороти и обхватила ее руками – куда крепче, чем требовалось.

– Правильный выбор, – осклабившись, произнесла она ей на ухо и начала обыск – наверняка сомневалась, что Дороти и впрямь заявилась без оружия.

Остальные Фигляры окружили их с оружием на изготовку. Дороти старательно сохраняла спокойствие.

– Я пришла предложить сделку, – невозмутимым тоном заявила она. Краем глаза она заметила, что Беннетт обыскивает Эша.

Мак вскинул брови.

– Сделку?

– Все так. – Дороти неспешно улыбнулась. Брови у нее дрогнули. – Мы с Эшем готовы отдать тебе остатки экзотического вещества и показать, где спрятана «Черная ворона». Если, конечно, пожелаешь.

Мак задумчиво пожевал мясистые губы, обдумывая это предложение.

– Это вы по доброте душевной провернете?

– Нет, конечно. – Дороти напряженно улыбнулась, хотя улыбка далась огромным трудом. – В обмен ты отменишь вознаграждение за наши головы. Фигляры перестанут сновать за нами, а угрозы прекратятся. Ты получишь машину времени, а мы – свободу. Каждый останется при своем.

Воцарилось долгое молчание, прерываемое лишь свистом ветра над водой, стуком башмаков по мокрому дереву, недовольным скрипом причала.

– Я ни на какие сделки не пойду без пилота, – заявил Мак и сощурился.

Дороти смотрела прямо перед собой. За прошлый год она в роли Квинн Фокс совершила немало сомнительных поступков, но всегда оправдывала себя тем, что без них невозможно было обойтись. Она пыталась построить лучший мир, лучшее будущее. И если ради этого и приходилось шагать по головам, она принимала правила игры.

Но никогда прежде Дороти не считала себя эгоисткой. И вот этот момент настал.

Она не смотрела на Эша, потому что понимала, что тогда не сможет сделать того, за чем пришла. Потому и глядела прямо перед собой, крепко стиснув зубы.

– Я привела тебе пилота, – спокойно сказала она.

Краем глаза она заметила, что Эш тут же повернулся и уставился на нее – так пристально, что того и гляди прожжет насквозь.

– Квинн… – проговорил он.

Зубы Дороти сжались еще сильнее. Голос Эша задел что-то в ее душе. Столько в нем было боли, столько горечи.

– Теперь каждый сам за себя, – сказала Дороти и нарочно сделала несколько шагов вперед, к Маку. Теперь они оба смотрели на Эша, стоя бок о бок.

Кто-то из циркачей рассмеялся – и этот зловещий смех пробился сквозь туман. Эша взяли в кольцо, и оно начало сужаться.

– Нет! – На лице Эша отразились смятение, испуг, боль.

Дороти заставила себя заглянуть ему в глаза, пусть это и далось ей нелегко.

Эш перевел взгляд с Мака на Дороти и воскликнул, словно пытаясь пробудить в ней остатки человечности:

– Что ты творишь? Мы же хотели напасть на Мака вместе! Таков был план!

– Эш, включи голову. Если бы мы и впрямь на это пошли, Мак и его люди преследовали бы меня до конца жизни, – заметила Дороти, и ее бросило в жар от мысли о том, до чего же правдиво это утверждение. Ее мать первой обратила на это внимание. Ей всю жизнь приходилось иметь дело с такими, как Мак, и она не сомневалась, что тот не успокоится, пока не отыщет пилота. Единственный способ избавиться от этого мерзавца состоял в том, чтобы предоставить ему то, чего он так хочет.

– Прости, – сказала Дороти. Ее голос дрогнул, и ей стало стыдно из-за этого. – Другого пути попросту нет. – Потом она повернулась к Маку. – Теперь у тебя есть все, что нужно. Значит, по рукам?

Мак внимательно смотрел на нее. На губах играла радостная усмешка. Он явно наслаждался моментом. Мак переступил с пятки на носок, сунул руки в карманы брюк. Дороти затаила дыхание и стала ждать. Долгожданные слова уже звучали у нее в ушах.

Ладно, договорились.

Но Мак, поразмыслив немного, покачал головой – чуть ли не с грустью. Достал пистолет, почесал им висок.

– Видишь ли, в чем дело, принцесса, – хохотнув, сказал он, – я тебе не доверяю.

И он прицелился прямо ей в лицо, взведя курок.

32

Эш

Фигляры окружили его со всех сторон. По всему телу разлилось напряжение. Ему ни капельки не понравился план Дороти и ее матери, причем сразу же, как они его изложили. Он показался опасным, сложным и попросту… глупым.

Но другого у них не было. И он согласился.

Дурак, какой же дурак!

Совладав со страхом, Эш огляделся, стараясь спокойно оценить ситуацию. Слева от него стояли четыре Фигляра, а справа еще пять. Слишком много, чтобы пытаться отразить атаку, тем более что с союзниками у него не задалось, особенно теперь, когда Дороти встала рядом с Маком. Позади него была стена отеля, отрезавшая побег, а впереди темнел залив, спокойный и ледяной. Сегодня ему вплавь не спастись.

С какой стороны ни погляди, положение отвратительное.

– Нет! – с горечью выдавил он из себя и, обернувшись к Дороти, добавил: – Что ты творишь? Мы же хотели напасть на Мака вместе! Таков был план!

А сам тем временем нащупал рукой свой пистолет и крепко сжал рукоять. В туманном воздухе металл показался влажным и холодным. Но оружие успокаивало. Может, он и обречен, но без боя ни за что не сдастся.

Готовься, – приказал Эш себе. И весь поднапрягся, дожидаясь начала схватки.

Мак тем временем достал свой пистолет и почесал висок.

– Видишь ли, в чем дело, принцесса, – сказал он, – я тебе не доверяю.

И прицелился ей в лицо, взведя курок.

Давняя злость снова вскипела в Эше. Ему захотелось накинуться на Мака, оттолкнуть его от Дороти. С какой стати он должен просто стоять и смотреть, как ей стреляют в голову, словно зверю? Нет, он на такое не способен, и плевать на слова и поступки Дороти.

И все же он смог сдержаться. Дыхание перехватило.

Дороти посмотрела на него – и отвела взгляд. Если она и была напугана, виду не подавала. На ее лице не было ни единой эмоции, и невозможно было понять, о чем она сейчас думает.

– Я тебе не принцесса, – отчеканила она и натянуто улыбнулась Маку.

Мак счел это замечание забавным. Его хрипловатый смех разнесся по пристани.

– Какая эффектная предсмертная речь. – Он облизнул мясистые губы и сощурился, прицеливаясь. – Приятно было познакомиться, маленькая…

– Нет! – Эш тут же выставил руку с пистолетом вперед. Сердце трепыхалось в груди, точно пойманный зверь, но не успел он нажать на курок, как доски перед ним взорвались, и на Эша посыпался дождь из брызг и щепок.

Дороти отскочила назад, ругнувшись, а Эш сощурился, стараясь разглядеть цель в облаке пыли. Фигляры наступали. Пальбу открыли они же. Эш услышал свист еще одной пули – она пролетела у самого его лица, а потом пыль улеглась, и он увидел Мака. Тот стоял на лестнице «Фейрмонта», а над ним, точно снежинки, витали мелкие щепки и прочий сор.

Эш на мгновение отвел взгляд от Мака и стал выискивать во мраке Дороти.

– Постой, прошу тебя! – Она сидела несколькими ступеньками ниже. По лицу стекала тонкая струйка крови. Дороти сунула руку в складки плаща. Послышался металлический скрежет. – У меня тут экзотическое вещество. Я говорю чистую правду…

Грянул новый выстрел, и пуля вонзилась Эшу в руку, откинув его в сторону. Он поморщился, крепче сжал пистолет, стал отстреливаться. Его охватила слепящая ярость на пару с отвращением.

Он зажал ладонью рану на руке, тяжело дыша сквозь зубы. Рубашка уже стала мокрой от крови.

Пули сновали у его ног, бились о стену рядом. Тук. Тук. Эш успел сделать только один выстрел, прежде чем кто-то попал ему прямо в палец. Боль полыхнула огненной вспышкой, руку повело, пистолет упал на землю.

Эш спрятался за стену отеля, тяжело дыша. Вот черт.

– Мак, прошу, прислушайся к голосу разума! – сказала Дороти.

Эшу показалось, что раздался еще один выстрел, а следом глухой стук. Его сковал ужас, несмотря ни на что. Он заглянул за угол.

Экзотическое вещество лежало на земле футах в трех от него. Дороти нигде не было видно.

Он задержал взгляд на ЭВ. Слишком далеко, не дотянуться. Придется прыгать.

Три фута. Не так уж и далеко. Он справится. Наверное.

Мышцы в ногах напряглись. Сердце гулко и быстро стучало под ребрами.

Он прыгнул и…

Не успели пальцы сомкнуться на емкости с ЭВ, он услышал щелчок. Поднял взгляд и увидел Мака на лестнице отеля, в нескольких футах от него. Он стоял, прижав к себе Дороти, и целился ей в голову.

– Отдай-ка мне эту штучку, сынок, – с улыбкой попросил Мерфи. – Или твоей подружке конец.

33

Дороти

Дороти замерла и старалась дышать, не обращая внимания на холодное прикосновение дула к виску. Фигляры перестали стрелять. Они взяли Эша, Мака и ее в широкое кольцо и теперь с тревогой переглядывались, гадая, что же будет дальше. Дороти отыскала взглядом Донована и Беннетта и не без удовольствия отметила, что у обоих весьма встревоженный вид. Элиза стояла на несколько шагов впереди и с нетерпением ждала кровопролития. Смотреть на них было противно, и Дороти перевела взгляд на девушку в черном. Та стояла неподвижно, словно тень, и молчала.

Аферы правят миром, – подумала она. Пальцы у нее дрогнули.

– Ну что, парнишка, – беспечно проговорил Мак. – Отдашь мне емкость по-хорошему? Или мне пустить пулю в эту красотку?

Дороти сглотнула и наконец осмелилась взглянуть на Эша. Она была на ступеньках чуть выше него, а он стоял на коленях на причале, запрокинув голову. Меж бровей залегла складка. Он явно был встревожен. Он медленно поднялся, сжимая в руке емкость с ЭВ.

– Какая мне разница, что с ней будет? – парировал Эш. Он принялся отряхивать штаны, так что Дороти не видела его лица, но голос был полон эмоций. – Она меня продать хотела.

– Справедливое обвинение, красотка, – заметил Мак.

Дороти почувствовала его дыхание у своего уха и едва не поморщилась от отвращения.

– Эш, – выдавила она из себя. Он посмотрел на нее сощурившись, а она ответила ему долгим взглядом. Она глядела в его золотистые глаза и вспоминала их первую встречу. Что он ей тогда сказал?

– Понимаете, я заблудилась!

– Вы меня простите, мисс, но, по-моему, именно этого вы и хотели.

Она улыбнулась. В мыслях воцарилась странная пустота.

Эш нахмурился. Он ждал каких-то слов. Ждал, что она будет молить его о спасении, о том, чтобы он снова ей поверил. Но она не собиралась делать ни того, ни другого. Все слова вдруг показались такими глупыми и ничтожными. Сделанного не воротишь, и теперь только и остается, что смотреть, чем же это все кончится.

Она сказала только:

– На твоем месте я бы ему не доверяла.

Уголки губ Эша дрогнули. Еще немного, и он улыбнулся бы.

Мак ругнулся и крепче схватил Дороти за плечи. Она услышала щелчок.

– Нет! – закричал Эш с пристани.

Дороти как в тумане видела Эша, кинувшегося к ступенькам, Фигляров, подступивших ближе. Все это вдруг показалось таким далеким. Она крепко зажмурилась, а все мышцы в теле натянулись – туго, словно струны.

Мак нажал на курок, и грянул выстрел, хотя ей сперва показалось, что это хлопают где-то фейерверки. Ее захлестнуло ударной волной. Дороти попыталась сделать вдох, но легкие точно кто-то сжал со всей силы. Из глаз посыпались черные искры, все тело пронзила боль. А потом…

Ее поглотила тьма.

34

Эш

Эхо выстрела долго звучало в ушах у Эша.

Время застыло, как бывало, когда он летел в аниле; мир вокруг замедлился, и все последующие события развернулись перед Эшем во всей мучительной отчетливости.

Дороти обмякла в руках Мака, уронив голову набок. По виску струилась кровь. Эш уставился на нее, не в силах сфокусировать взгляд. Он не мог поверить в случившееся.

Мак отступил в сторону, и девушка упала на землю. Дымок, тянувшийся из дула пистолета, только-только успел рассеяться.

– Устал я добряка из себя строить, – объявил Мак, причмокнув губами. – Вы давным-давно могли со мной договориться. А сейчас мы у моего отеля, в окружении моих людей, и пистолет сейчас в руках у меня, так что правила придумываю я.

Эш заметил, что Мак не стал убирать оружие в кобуру. Парень нашел взглядом собственный пистолет. До него все равно несколько футов. Слишком далеко.

Эш прыгнул за ним, но не рассчитал расстояния. До револьвера оставался еще фут, но тут Мак выстрелил. Эш увернулся от пули и упал на землю. Руки у него подрагивали, а рот тут же забило пылью и грязью. Дерево царапало щеки, а осколки стекла вонзились в кожу.

Он закашлялся и попытался было подняться, но Мак его опередил. Послышался щелчок – должно быть, мерзавец опять взвел курок – тут вряд ли могло быть другое объяснение, и холодный металл вжался в затылок Эшу.

– Слишком долго вы двое портили мне нервы, – процедил Мак. – Отдай-ка мне эту емкость, и можете оба…

Эш запрокинул голову, ударившись головой о что-то твердое. Стон и фонтанчик крови дали понять, что это было лицо Мака.

– Ах ты сукин сын! – проревел Мак. Он по-прежнему давил Эшу на спину, чтобы тот не смог встать, но это давление ослабло – не так-то просто было одновременно удержать и соперника, и пистолет, да еще остановить кровотечение. Воспользовавшись неразберихой, Эш вывернулся из его хватки и заломил Маку руку.

Резкий стук дал понять, что теперь и Мак выронил пистолет.

Теперь они оба безоружны.

Мак схватил Эша за шею и попытался оттащить назад, но тот был крупнее Мака и отскочил в сторону, а Мерфи повалился на спину и покатился по доскам, усыпанным пеплом. Из глаз у Эша посыпались искры, ноги и руки стали ватными, но все же он поднялся на четвереньки и напряг зрение.

Где же его пистолет?

Тут среди пепла что-то блеснуло. Эш со стоном пополз на этот блеск и только тогда заметил в нескольких футах от себя Мака, который неотрывно смотрел куда-то перед собой.

Мерфи первым дотянулся до своего пистолета, поднялся на колени, развернулся. Выставил руку, опустил палец на курок…

Спустя долю секунды раздался выстрел.

Эш крепко зажмурился за мгновение до того, как в него вошла пуля.

35

Дороти

Дороти лежала на ступеньках «Фейрмонта», крепко зажмурившись. В висках пульсировала боль, но слабая, какая порой бывает перед приступом мигрени. Плечо тоже побаливало – она ударилась им о ступеньки, – а искусственная кровь наверняка успела впитаться в волосы.

Дороти слегка приоткрыла глаза. Все кругом заволокло сероватым туманом. Людские фигуры утратили четкость, как и периферийное зрение.

Черт. Наверное, у нее сотрясение!

Дороти приоткрыла глаза чуть шире и разглядела мерцание в ладони у Эша. ЭВ оставалось при нем. Отлично.

Вдали грянул еще один выстрел, но звук был глухим, точно она находилась в огромном доме и уловила шум в какой-то из дальних комнат.

Пуля попала Эшу в грудь справа, отбросила его назад. Он пошатнулся и рухнул, ободрав щеку о доски и подняв облако пыли и пепла. Емкость с ЭВ вылетела у него из рук, ударилась о стену «Фейрмонта» и разлетелась на осколки.

Послышался щелчок, а потом раздался хлопок, будто от фейерверка. Дороти увидела синюю вспышку, языки пламени, а потом экзотическое вещество обернулось облачком густого серого дыма и рассеялось.

Пепел, за которым нельзя было разглядеть лица Эша, развеялся, и Дороти увидела, что Эш смотрит на нее, пускай и рассеянно. Он натужно сглотнул. Кадык медленно приподнялся и опустился.

А потом парень ей подмигнул.

Все шло строго по плану.

36

Эш

Сложнее всего оказалось притвориться мертвым.

Эш прикладывал все усилия, чтобы только никто не заметил, как он дышит. В воздухе стояла пыль. В носу щекотало. Нестерпимо хотелось чихнуть, но… эдак он бы себя выдал.

Когда пузырек с ЭВ уже летел к земле, Эш крепко зажмурился и потому так и не увидел, как разбилось стекло. Зато услышал и понял: свершилось. Последние крупицы экзотического вещества на планете исчезли.

Сердце болезненно сжалось. От осознания случившегося на душе стало и горько, и радостно. Он знал, что такой исход был неизбежен, но все же ЭВ поменяло ему жизнь. И много кому еще. От мысли, что больше ЭВ не существует, что путешествия во времени отныне невозможны, ему сделалось не по себе.

Почти невозможны.

Над причалом разнеслось эхо шагов, и спустя секунду кто-то пнул Эша по руке. Он напомнил себе, что надо сохранять неподвижность.

– Он мертв? – спросил женский голос. Элиза, – с отвращением подумал Эш, припомнив это имя. Пару дней назад именно она помогала пытать его – да так, что он чуть с жизнью не простился. Так что эту дамочку Эш, мягко говоря, недолюбливал.

– Он нам все равно был ни к чему, – сказал Мак в ответ. Голос у него был недобрый, и Эш без труда уловил истинный подтекст его слов.

– Но он ведь умел водить машину времени, – напомнила Элиза.

– Ты же читала те заметки, как и я. Машина времени нам уже не нужна, – сказал Мак, но из его голоса пропала прежняя уверенность. Он ослабел, начал подрагивать.

Так-так, кажется, кто-то заволновался. Эш чуть не расхохотался.

Отлично!

Элиза тоже заметила эту неуверенность. Она распрямилась и зашагала к лестнице отеля. Пристань слегка задрожала под ее ногами.

– Мы ведь искали этот пузырек, верно? – спросила она. Ее голос был полон плохо скрываемой ярости. – С этим самым экзотическим веществом, или как там его… без него ведь нельзя путешествовать во времени, так?

– Нам это доподлинно неизвестно.

– Известно.

Эш прикусил щеку изнутри. Теперь, когда Мак облажался и все испортил, Черный Цирк ополчился на него, как и предсказывали Дороти с матерью.

Их план удался в лучшем виде.

И снова ему большого труда стоило сдержать улыбку.

Притворись мертвым, – напомнил он себе. – Они должны думать, что ты погиб.

Аферу начали разрабатывать еще 150 лет назад. Идею предложила Лоретта.

– Если верить моей дочери, этот… Мак Мерфи наворотил дел у вас в городе, – сказала она.

Они сидели в душной гостиной Эйвери, и Лоретта раздавала чашки с теплым, чересчур сладким чаем.

– Верно, – подтвердил Эш и взял чашку. Для него она оказалась чересчур маленькой, словно игрушечной. – Спасибо, – поблагодарил он, сделал глоток и плотно сжал губы, чтобы их не передернуло от неприятного вкуса.

Лоретта поставила поднос на стол и присела на край стула по соседству с Эшем, вскинув брови.

– Одиночка с прорвой денег и власти, но почти без союзников, – проговорила она и фыркнула, явно не впечатленная такой фигурой. – Нам нужна хитрая схема.

– Не уверен, что этого человека получится одурачить, – заметил Эш.

– Одурачить можно любого, – возразила Дороти. – Главное, чтобы жертва поверила, что это она полностью контролирует ситуацию. Мак слишком высокого мнения о себе, чтобы поверить, что его могут облапошить.

– Этим надо воспользоваться, – подхватила Лоретта. – У мужчин, наделенных такой властью, часто есть уязвимые места. Слишком много времени они тратят на борьбу за богатство и влияние. Отсюда проистекают их слабости. Надо только понять, чего он хочет. Какие есть мысли?

– Он хочет путешествовать во времени, – сказала Дороти, нахмурившись. – Добыть экзотическое вещество, заметки Профессора…

Лоретта отмахнулась от этих вариантов.

– Нет, это все не годится. Он ведь уже планирует сцапать вас с Эшем, так? Что еще?

Дороти задумалась.

– О! – воскликнула она. – Кажется… у меня есть идея! И неплохая!

Эш нахмурился. Он за ней не поспевал.

– Будь так любезна, поделись с остальными?

– Мамины слова навели меня на мысли о том, что… Мужчины вроде Мака часто страдают от нехватки личных взаимоотношений, – осторожно пояснила Дороти. – Вот почему нам с мамой так легко удавалось выкачивать из них деньги. Властные мужчины так привыкли к тому, что все перед ними пресмыкаются, что не замечают, когда их обводят вокруг пальца. Вот почему с ними так легко сладить.

– И что же ты… будешь делать? – спросил Эш, задумчиво отпил чаю и чуть не подавился. – Соблазнишь его?

Лоретта и Дороти с улыбкой переглянулись.

– Не я, – ответила Дороти.

37

Дороти

Глаза Дороти были приоткрыты.

Она видела, как пара черных ботинок приближается к ней сквозь ревущую толпу. Ботинки остановились в нескольких футах от нее. Крики толпы заглушил возглас:

– Элиза! Беннетт! Нужна помощь с телами!

Голос принадлежал Реган Роуз. Дороти старалась дышать тихо и неглубоко, чтобы себя не выдать, когда чьи-то руки скользнули ей под мышки и подняли ее над землей.

– А казалась такой пушинкой, – проворчал Беннетт.

– Да ладно? – огрызнулась Элиза. Голос у нее был натужным, должно быть, она тащила Эша.

– Ну хватит, – перебила их Реган и громко хлопнула в ладоши. – Оттащите их в чулан, чтобы глаза нам не мозолили.

Дороти затаила дыхание, чтобы никто не заметил, как поднимается и опадает ее грудная клетка. Она не осмеливалась открыть глаза шире и потому не видела, как следом за ней тащили Эша, но слышала, как стучат по доскам его ботинки. Он был рядом.

Прекрасно, – подумала она.

Их затащили в чулан, где уже не слышно было криков циркачей. Элиза бросила Дороти на пол – и довольно болезненно, – а потом рядом раздался глухой стук, должно быть, это швырнули Эша.

– Пойдем, я хочу посмотреть, что там сейчас творится, – сказал Беннетт.

– Ага, – отозвалась Элиза, и они ушли. Вскоре и стук их шагов затих вдали.

Эш и Дороти остались наедине с Реган.

– Можно уже открывать глаза, – сказала Реган. – Они ушли.

Дороти повиновалась, а ее мать наконец сорвала маску с лица.

– Ты прекрасно справилась, – похвалила Лоретта. Потом перевела взгляд на Эша и добавила: – Точнее, вы оба. Не знай я правды, приняла бы вас за мертвецов.

38

Эш

Сперва они отвезли Лоретту в прошлое: в сентябрь 2077-го. Ей выдали костюм, немного денег и рассказали, с кем надо вступить в контакт.

Все эти инструкции Лоретта слушала вполуха.

– Может, эта эпоха для меня и нова, но аферы ведь старше, чем мир!

– Пускай так, но голодать я тебе не позволю, – заявила Дороти и вложила ей в руки стопку помятых банкнот.

Лоретта помешкала, но все же приняла деньги и спрятала поглубже в карман.

– Элиза познакомит тебя с Маком через пару месяцев с небольшим, – предупредила Дороти. – К этому времени ты уже обзаведешься репутацией жестокой дамы. Мака это заинтересует. А тебе надо только поддерживать эту иллюзию. Справишься?

Лоретта сощурилась и посмотрела на дочь.

– Пускай мне это все в новинку, – осторожно произнесла она, – но раз ты видела меня в деле, значит, у меня должно все получиться. Правильно?

Дороти готова была признать, что мама довольно быстро уловила самые сложные нюансы путешествий во времени.

– Главное – расположи его к себе, – сказала она Лоретте. – А потом, 13 ноября, когда мы с Профессором и Эшем вернемся, тебе надо будет подменить пули в его пистолете на пустышки. – Она сглотнула ком в горле. – Иначе… мы все погибнем.

Лоретта заглянула в глаза дочери и твердо произнесла:

– Я вас не подведу.

Теперь же Эш, Дороти и Лоретта быстро собрали вещи и пошли по темным, покрытым плесенью коридорам «Фейрмонта», спустились по узкой лестнице и наконец добрались до двери, ведущей на причал позади отеля.

Никто их не увидел. Они были словно призраки.

Дороти распахнула дверь, проверила, нет ли за ней кого, и жестом позвала за собой Эша и маму. Потом прикрыла дверь. Ее била дрожь.

У пристани их уже поджидала лодка. Зора сидела впереди, положив одну руку на мотор.

– Поехали! – скомандовала она и завела двигатель.

Маленькая лодка лавировала между рядов старых яликов, моторок и странноватых яхт, видавших лучшие дни. Друзья нарочно выбрали этот маршрут, чтобы их не заметили циркачи, которые могли оказаться поблизости. Лодки покачивались на воде, встревоженной их мотором. В остальном ночь была тихой. Дороти всматривалась во тьму, и чем ближе они подбирались к библиотеке, тем сильнее она волновалась. Она понимала: это чуть ли не самое безопасное укрытие во всем Новом Сиэтле. Мак и оставшаяся горстка Фигляров по-прежнему в отеле, и вряд ли кто-то заметил их побег. Но ей все равно было не по себе.

Когда лодку пришвартовали у дверей библиотеки, Дороти успела вымокнуть до колен. Она вся дрожала от холода.

– Скорее, – сказала она, когда Зора выключила мотор. – Уже поздно!

Эш сидел, подперев рукой подбородок, и нервно барабанил себя по щеке, но улыбнулся, услышав эти слова.

– Будет сделано, босс!

– Голубочки, вы тут не одни, – закатив глаза, напомнила Зора.

Они выбрались из лодки и поспешили внутрь, лавируя меж стопок книг. Там их уже ждали.

Профессор стоял у окна и каждые несколько минут нервно теребил занавеску. Левый глаз у него подергивался. Чандра, казалось, раздумывает, что надеть. Она старательно выгладила несколько футболок, а потом принялась снимать невидимые пылинки со швов джинсов.

– Вернулись! – воскликнул Уиллис и поднялся с места. Ему пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о потолок. На нем плясали серые и черные тени, придавая ему сходство с каменной статуей.

Услышав его восклицание, Профессор с Чандрой тоже подняли глаза.

– Ну что, как все прошло? – спросила Чандра, с тревогой глядя на вошедших.

– Мы, по-твоему, похожи на мертвецов? – спросил Эш.

Чандра нахмурилась.

– Ну… не очень.

– Значит, все получилось.

Чандра открыла рот, но не успела ничего ответить, как Зора ударила Эша локтем. Он поморщился и потер руку.

– Нечего зря время терять, – сказала она. Выражение на ее лице не изменилось, но плечи под узкой рубашкой заметно напряглись. Зора посмотрела на отца и спросила – медленно, словно бы взвешивая каждое слово: – Ну что, как твои дела?

Все притихли, тайком наблюдая за этой сценой. Ситуация вышла неловкая, и Эш даже подумал, что надо бы прогнать всех отсюда, но собственное любопытство перевесило.

Он присутствовал и на первом воссоединении Зоры с отцом, и прошло оно… неважно, мягко говоря. Весь прошлый год Зора пыталась понять, в какую эпоху сбежал отец, а последний месяц она и вовсе считала его погибшим. Но несколько часов назад он вернулся – целый и невредимый.

Эш помнил, какие чувства проступили на лице его ближайшей подруги, когда она увидела отца: смесь надежды и отчаяния, радости и смятения. Но поскольку речь шла о Зоре, все эти эмоции быстро сменились яростью – как это часто бывало. В ту первую встречу Профессор попытался было обнять дочь, но она только скрестила руки на груди и сказала ледяным тоном:

– Слишком поздно.

Теперь же Профессор широко улыбнулся ей, и глаза его заблестели, точно он смотрел на солнце. Зора ответила ему пристальным взглядом. Эш видел, какого труда ей стоит внешняя невозмутимость. Но выдержка ее оставила. Девушка улыбнулась уголком рта, не в силах справиться с собой. Непривычно было видеть улыбку на лице Зоры. Но она ей шла.

Зора заметила, как внимательно он на нее смотрит.

– Молчи! – сказала она и прикусила губу, чтобы спрятать улыбку. Это не помогло, и Зора со стоном отвернулась к окну.

– Все прошло великолепно, – доложил Профессор. – Экзотическое вещество уничтожено. – Он кивнул на столик, на котором лежал пистолет, в котором когда-то содержались остатки ЭВ. Сейчас он был пуст. Дороти тоже посмотрела на него, но промолчала. Все шло строго по плану.

– Надо торопиться, – сказал Эш. – Мак думает, что мы оба мертвы, но непременно узнает правду, когда заглянет к себе в мастерскую и обнаружит, что нас там нет.

– А что в этом страшного? – спросила Чандра. – Цирк ведь на него ополчился, так? Больше у него нет никакой власти.

– Они предали его, потому что думают, что его план провалился: ведь он убил нас и отнял у них последний шанс переместиться во времени, – пояснила Дороти. – А мы выкроили время на то, чтобы сбежать отсюда, пока Мак не отправил остальных циркачей нас искать.

– Не волнуйся. Когда это случится, нас тут уже не будет, – заверил ее Профессор. – Остался последний вопрос: куда полетим?

Часть V

Конец есть начало, и до него еще далеко.

Ральф Эллисон

39

3 мая 2082 года

Свет ударил в глаза Роману – так сильно, будто на веки и впрямь кто-то надавил, – и увлек его из сонного мрака в реальность…

Но в какую? Глаз он так и не открыл, но понял, что на чем-то лежит. Под ним было что-то жесткое и прохладное, а сверху его покрывало что-то легкое – кажется, одеяло. Вдалеке слышались голоса и шаги. Он вдохнул, и в нос ударил запах пива и жареной еды.

Похоже на бар. Должно быть, он в баре.

Открой глаза, – приказал он себе, но тело не послушалось. Веки точно склеились чем-то липким. Вторая попытка – и с губ сорвался тихий стон. Свет шибанул в зрачки. Он был до того ярким, что череп прошила боль, и Роман вновь инстинктивно зажмурился и поморщился.

Он несколько раз вдохнул через нос, чтобы унять бешеный стук в груди, и опять приоткрыл глаза.

Комната была вытянутой и узкой, с единственным окошком в дальней стене, закрытым тонкой занавеской. Сам Роман лежал на постели, в собственной одежде, перепачканной кровью, которая уже успела высохнуть.

Он попытался поднять голову, но боль обожгла шею. Роман заморгал и снова откинулся на подушку.

Случилось что-то страшное. Это он знал наверняка. Он крепко зажмурился и напряг память.

Вопреки ожиданиям все воспоминания вовсе не канули в небытие. Он погрузился в них, и они, будто речное течение, унесли его за собой. Стоило только дать им свободу, и память было уже не остановить.

Он увидел машину времени и Квинн. Мака. Будущее. Выстрел.

В ушах поднялся гул, заглушив все прочие звуки. Он сжал кулаки, и ногти вонзились в кожу. Комната вдруг показалась ему крошечной и темной, а его самого накрыло волной неизведанного доселе ужаса.

В него стреляли.

Он нервно стал щупать грудь, выискивая рану от пули. Нащупал повязку, влажную от крови. Дыхание начало выравниваться.

– Глядите-ка, кто проснулся, – произнес голос.

Роман открыл глаза и увидел на пороге девушку в светлых джинсах и белой толстовке. Мягкие кудри ниспадали ей на лоб.

Она улыбнулась ему и зашла в комнату.

– Мы там уже собрались делать ставки на то, очнешься ли ты! Я предположила, что да, но папа сказал, что я слишком оптимистична.

Роман попробовал что-то сказать.

– Где… где… – Голос не слушался. Во рту стоял странный привкус. Довольно неприятный. Будто он долгое время не чистил зубов. А еще ему страшно хотелось пить. Язык был сухой, как солома.

Он сглотнул, надеясь хоть немного смочить слюной пересохшее горло.

– Ты в славном городе Новый Сиэтл, в замечательном баре под названием «Мертвый Кролик», – пояснила девушка. – Мы нашли тебя пару дней назад с пулевым ранением в груди. Ты истекал кровью. Папа принес тебя сюда и зашил. Если честно, у него к тебе уйма вопросов. Выстрелы у нас в окру́ге нечасто можно услышать, во всяком случае, в последние годы.

Она подошла к окну и раздвинула занавески. Комнату залил слепящий белый свет.

– Ты пока отдохни и расслабься, а я схожу поищу его. Он тебя выхаживал все это время и сможет ответить на все вопросы.

Роман нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное. Он в Новом Сиэтле? В «Мертвом Кролике»? «Выстрелы у нас нечасто можно услышать»? Это еще что значит?

Девушка уже почти дошла до двери, когда Роман прочистил горло и попытался снова выдавить из себя хоть какие-то слова.

– Какой… какой сейчас год?

Услышав этот вопрос, девушка удивленно вскинула голову, смерила Романа взглядом и произнесла осторожно:

– 2082-й. А почему ты спрашиваешь?

Роман выдохнул. Он чувствовал, как кровь стучит в висках, видел, как она пульсирует сквозь закрытые веки.

2082-й год, – подумал он. Не так уж и плохо. Он в будущем, но не в таком уж и далеком – здесь, пожалуй, даже получится прожить «нормальную» версию собственной жизни… А еще… тут дела явно идут на порядок лучше, чем в тот раз, когда они с Дороти наведывались в будущее. Никакого тебе пепла и потемневших небес. Никаких руин, во всяком случае, из окна их не видно.

Должно быть, Дороти, Эш и остальные что-то предприняли. Изменили ход истории!

Губы Романа тронула улыбка.

Отличная работа.

Когда он снова открыл глаза, девушка еще стояла в дверях и смотрела на него.

– Что такое? – спросил он и нахмурился.

– Я вот… спросить хотела. – Она понизила голос. – А ты правда путешественник во времени?

Роман замер. Кровь мерно стучала в ушах, точно кто-то играл на барабане.

– С чего такие вопросы?

Тут уже девушка заметно заволновалась.

– Да нет, просто… Снаружи стоят какие-то люди… Я сперва приняла их за сумасшедших, но они тоже себя называют путешественниками во времени. И кажется, думают, что ты их друг.

Благодарности

Спасибо моим агентам; Мэнди Хаббард, которая отыскала дом для этой трилогии; Хиллари Джейкобсон за неизбывную поддержку. Благодарю своих редакторов: Элизабет Линч и Эрику Сассмэн за то, что полюбили Романа не меньше, чем я, а также всю команду издательства HarperTeen за бесценную помощь в создании этой книги. И по традиции: спасибо Рону, который читает каждое слово, написанное мной.

Notes

1

Чандра поет песню «Dancing Queen» группы «ABBA». – Прим. перев.

2

Зона субдукции – это область на границе литосферных плит, стык, на котором одни пласты земной коры уходят под другие. – Прим. перев.

3

Роман цитируется в переводе Виктора Вебера. – Прим. перев.

Content

Даниэлла Роллинс
Темные звезды

Часть I

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Часть II

13

14

15

16

17

18

19

Часть III

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

Часть IV

31

32

33

34

35

36

37

38

Часть V

39

Благодарности

Notes