Юрий Москаленко, Константин Беличенко

Контрабандист Сталина. Книга шестая

Глава 1

– Месье Легран, как вы смотрите на то чтобы поработать на греческую королевскую семью Манос? – что скрывать, понравился мне этот дотошный адвокат своими деловыми качествами, вот и предложил ему работу. Я сижу в маленьком кресле небольшого офиса адвоката, с чашкой предложенного мне кофе. После узнавания, приветствия и небольшого обсуждения, общих тем в политике и жизни перешли к делам.

– И как это будет выглядеть? – сложил руки на животе магистр права.

– Очень просто. Вы переедете в Париж и будете время от времени представлять интересы семьи Манос – отвечаю я.

Дальше последовало куча вопросов, из которых на половину я не смог ответить, потому что просто не знал. Так честно и признался, но заверил, что в обиде адвокат не будет. Предложением адвокат заинтересовался и мы договорились. Всё-таки это довольно престижно, быть адвокатом, пусть и захудалой, но королевской семьи. Кроме этого в самом Ле Гавре не так много и работы, особенно сейчас. Тем более тут его офис не закрывается, и остаётся его помощник, который идёт на повышение и возьмет уже себе помощника.

Сейчас же адвокат от меня получает первое задание. Задание простое, отслеживать на свободном рынке предложения о найме судов и не только во Франции. Прежде всего, меня интересуют одно-двух разовые контракты на предстоящую осень-зиму. Так же и следить о продаже кораблей.

По договорённости месье Лаграну с семьей я предоставляю бесплатно жилплощадь и офис для приёма клиентов. Он может ими заниматься, когда нет задания у меня. Кроме этого в моём ресторане, но только ему предоставляется бесплатно завтрак и ужин. Дело в том, что готовая еда в Париже достаточно дорогая. Людей у меня в подчинении всё больше и больше, и я уже подумывал о покупки небольшой фермы в предместьях Парижа. Мысленно, я уже не раз себя ругал… зачем мне это всё надо? Одно тянуло другое, и я обрастал заботами, как бездомная собака блохами.

– Что вы так скривились? – увидел я недовольную моську адвоката смотревшего на потрёпанный Ситроен. – Для моих дел, это как раз то, что мне нужно. В Париже сами себе купите машину, какую хотите. Гаражи в моём доме тоже будут – надо срочно переговорить с архитектором Жаннере и чуть изменить проект дома сзади. Нужно прилично увеличить гараж, расположить и небольшую автомастерскую для несложного ремонта. Плюс замаскировать антенну для мощной радиостанции, как и специальное помещение. Ну, и выезд-заезд перепланировать. А то я как то это забыл пожелать архитектору в этот раз. Лишь обговаривали небольшой гараж на пару автомобилей, а как оказывается этого мало. Делаю себе заметку в блокноте.

Нет всё-таки молодец адвокат, досконально проверяет предоставленные документы судовладельцев в Роттердаме. Я остановился на двух одинаковых немецких сухогруза, построенных на знаменитой верфи Blohm & Voss. Голландцы их получили по репатриации от немцев. Кроме того, что пароходы могли брать три с половиной тысячи тонн груза, они были переделаны брать и до ста человек пассажиров. Ну, это как раз и понятно. В Голландскую Малайзию и другие колонии нужно возить не только грузы.

– А почему продаёте такие не плохие суда? – задаю каверзный вопрос.

– Они не очень-то подходят для океанов. Потом проблема с запчастями, а у нас пароходы ходят далеко от Европы. Да и десять узлов скорости хода нас уже не устраивают – клерк компании. Ого. Не только меня одного стала не устраивать маленькая скорость пароходов.

Осмотрел суда. Все в довольно приличном состоянии. Единственное, что не понравилось это износ машин пятьдесят процентов. Так что сомневаюсь, что выдадут и десять узлов. Наверное, узлов восемь, ну восемь с половиной не больше. Суда не сильно большие по сто двенадцать с половиной метров и осадкой около четырех метров, что очень для меня важно. Правда, широкие и пузатые по шестнадцать с половиной метра ширины. Такие суда действительно больше подходят для каботажного плаванья. За полдня я с Никольским и управился с осмотром. Пока походят и так, а на следующий год на зиму поставлю в Германии на ремонт, чтобы подремонтировали машину.

Договорился, что голландский экипаж я арендую до Марселя. Но сначала в Бельгию за грузом. Всё это мне обошлось в двенадцать тысяч английских фунтов. Десять заплатил банковским чеком, а две тысячи наличкой передам одному из капитанов уже в Марселе.

Пока адвокат заполнял бумаги, а дело это не быстрое, мы сняли два номера в гостинице. Завтра я ещё хочу «пробежаться» по местным магазинам и рынкам…

Поездка по Роттердаму и его окрестностям получилась не однозначная для меня, заставив крепко задуматься. В магазинах ничего не обычного, то чего нельзя купить было во Франции, я не увидел. Разве что прикупил несколько пар наручных часов. Огромных, на всю ширину кисти. Но до первой мировой ручных часов вообще не было. В Голландии несколько больше выбор моделей и немного дешевле, чем во Франции. Тут же одни подарил Никольскому. А вот на рынках я прикупил несколько подзорных труб прошлого века в разных корпусах и футлярах. Старался брать дешёвые, рабочие экземпляры. По качеству голландские подзорные трубы не хуже немецкой оптики, зато цена существенно ниже. Можно и ещё было всякого накупить на базаре, но как-то лень, что ли стало…или устал. Скорее больше эмоционально.

Бинокли же сейчас довольно дорогое удовольствие и в СССР они наперечёт. Надо подсказать, что можно пока и такой оптикой обойтись и закупить сотню-другую или сколько там надо в Голландии хоть на первое время. А потом уже и свой выпуск наладить.

Случайно увидел достопримечательность Голландии, её морские ветряные мельницы. Поехали посмотреть поближе. У-у какие здоровенные и массивные сооружения. Как их такие только в средние века строили?

Все сооружения отличаются друг от друга. Объехали несколько штук, благо тут расстояние игрушечное. Для меня оказалось открытием, что голландские мельницы не только качают воду и мелят муку, но и пилят лес. Другие вырабатывают электричество и делают многое другое. Даже кузницу увидели. А в СССР гигантоманией увлеклись. Я понимаю, что огромный завод даёт много больше дешёвой продукции, и значит более выгоден… но не строить же все только такие и везде?

Но скорее тут главенствовали и другие критерии. Большие заводы легче контролировать, как и всю ту массу работающих там людей. Не зря же ветряные мельницы, которые остались, после войны в СССР все уничтожили. Хотя возможно, что и по строительству сильно накладно? А, может, по природным показателем у нас они не сильно проходит? Вот так сразу и не соображу. Но идею я записал себе в блокнот.

Вечером забрал документы и урегулировав все вопросы с представителем Королевской голландской ост-индской армии и капитанами судов. Посадив Леграна на поезд, мы отправились в Бельгию. Леграну правда пройдётся делать пересадку, но ничего. Деньги за работу он получил, потерпит…

* * *

В Бельгии уже начали загружать оборудование на железнодорожные платформы, так как груз будет пересекать практически всю страну.

– Как съездили? – сразу обратился ко мне Воронов-Халепский.

– Всё нормально. Завтра к вечеру суда будут на рейде Зебрюгге Иннокентий Андреевич. Экипаж я нанял до Марселя, а там уже мои моряки поведут их в СССР – отвечаю ему.

– А как же мы? – взволновано, спрашивает он.

– Корабли груза-пассажирские. Место и вам всем хватит – чего это он так разволновался? Что-то тут явно не так.

– Точно? На сколько мест можно рассчитывать? – опять пристает ко мне с этим.

– Сто пятьдесят мест. Но я не понял, вы ещё хотите кого-то взять? – да что такое, что этот Воронов-Халепский затеял. Как бы ему не дали задание по линии Коминтерна или ОГПУ, вот тогда я точно проблемы поимею. Надо будет внимательно все проконтролировать.

– Я пытаюсь уговорить и нанять нескольких квалифицированных рабочих поехать с нами. Раз уж у вас есть места, то я позвоню и договорюсь. Надеюсь, вы не будете сильно против? – наседает на меня советский начальник.

– Хорошо. Сто шестьдесят мест. Но оплату сразу же – а то я знаю их. Начнут с одного ведомства до другого посылать, а моим капитанам потом бегай. Хотя Халепский молодец раз сообразил пригласить квалифицированных рабочих с закрывающегося завода.

– А не посетить ли нам фирменный магазин Fabrique Nationale пока есть время? – предлагаю начальнику Военно-технического управления РККА. Уж это его точно должно заинтересовать. Тем более тут не далеко…

* * *

Внимательно рассматриваю самозарядную винтовку ремингтон модель 8 Ranger с ручкой впереди, как у автомата Томпсона. Чуть её изменить, и внешне получится привычный мне автомат Калашникова. Даже предохранитель от выстрела, как у калаша. Занятно. Но так намекать я, конечно, не буду, а вот три экземпляра куплю с пятнадцатью патронными магазинами. Купил ещё два запасных магазина и несколько пачек патронов. Одну винтовку оставлю себе с запасными магазинами. Так же купил пятизарядку Сталину, с серебряной гравировкой и несколькими пачками патронов. Пусть теперь у себя ворон на даче квалифицированно отстреливает. Цена на мои покупки за такое оружие надо признаться «кусается».

Холепский купил себе только пистолет Браунинга модели 1922 года с магазином на восемь патронов и был этим очень доволен. Остальное внимательно рассмотрел и сделал себе какие-то пометки на листке бумаги. Листок ему мне пришлось вырвать из своего блокнота.

– Смотрите сколько новых образцов, а вы спорили с Наганом за старые. Почему? – как только вышли из магазина спросил меня Халепский.

– Тут несколько причин. Главная, что там много патентов на разные узлы. Завтра вы сделаете какое-нибудь усовершенствование, а из других стран начнут кричать, что вы нарушаете патентные права. Будете судиться. Вам оно надо? А тут у вас есть документы и патенты от Наганов. Вторая, обратили внимания на то, что форма сегодняшних патронов Наганов и старых разная. На старых револьверах несколько более сложная и дорогая конструкция присоединения во время выстрела барабана к стволу. Но я считаю, что её надо внедрить уже сейчас, как и изменить сам патрон. Только сделать его без закраины. А то слишком много надо меди на имеющийся патрон. Плюс увидите, как эволюционировало ведение документации и чертежей, которую вам необходимо досконально изучить. Но и последнее, я договорился – вру конечно, пока только думал – есть возможность продать ваше старое оборудование и документацию в Южную Америку и этим окупить частично ваши затраты у Наганов.

– М-да. Вот уж не подумал – сдвинул шляпу и почесал затылок Халепский.

– Вы же технарь, а не бизнесмен – улыбаюсь я ему, хотя в душе такого и нет.

В бельгийском порту пришлось дополнительно нанимать грузового помощника, так как я по прежнему не доверял голландскому экипажу. Об этом прямо предупредил Халепского и попросил выделить наблюдателей вплоть до Керчи. Заодно будет, чем его людям заниматься во время путешествия.

С небольшими трудностями, но оборудование и людей загрузили в порту, и корабли отправились в Марсель. Я, наконец, поехал в Париж, где опять окунулся в проблемы, начиная от строительства и заканчивая поиском фермы.

– Тётя мне не нравится, что вокруг тебя появилось слишком много разных подозрительных личностей – держа на коленях племянницу, и сюсюкаюсь с ней. У неё к сожалению практически нет сверстников и ей очень скучно и Александра пока я дома старается быть со мной. Да и балую я её, если честно, позволяя иногда лишнее.

– Но это наши люди, бежавшие из Греции, где их преследуют пособники англичан – тётя от меня тоже немного «заразилась» нелюбовью к англосаксам. И я ей уже объяснил, что в Англии она была не столько в гостях, сколько заложницей.

– Вот пусть вся это орава и едет на ферму. Кто не хочет заниматься сельским хозяйством, будет заниматься ремонтом разной техники и другой работой. Тут им точно делать нечего. Только нам дополнительные траты, от того что ты очень добрая и стараешься каждому помочь. Ты видишь, что каждый мой рейс приносит всё меньше и меньше прибыли – понятно, что не всё что привёз, я ей показал и рассказал. Потом мы ещё слегка поспорили, но тёти пришлось мне уступить по многим вопросам.

– Так Сакис, это все хорошо, но я нашла тебе красивую подружку. Даже если у неё от тебя появится ребёнок, то ничего страшного. Николь из древнего французского рода. Её предки попытались устроиться в Алжире, надеясь поправить материальное положение, но в результате беспорядков потеряли всё. Пришлось им возвращаться во Францию. Она искала выгодную партию… но сейчас сам понимаешь. Проблема. Я ей показала твою фотографию с Александрой, и она согласилась быть компаньонкой-содержанкой и подрабатывать у нас с мехом.

– Так тётя… я же тебе просил никому не показывать мои фотографии. Ты же понимаешь, что я и так хожу по лезвию ножа – пришлось даже повысить голос. Но у греков, когда они ругаются, это в порядке вещей, как и размахивания руками и другие жестикуляции. Южане. После «горячего» спора я согласился на Николь, а тётя пообещала больше не показывать мои фотографии…

Просмотрел информацию и объявления. Сделал несколько пометок прямо в газете и на следующий день поехали выбирать ферму в трёх: Я, тётя и Актеон Метаксис, не считая племянницу. Но это пока больше хвостик…чем полноценный член семьи. Ну, пусть учиться.

Зато фамилия грека Метаксис у меня сразу ассоциировалась со знакомым коньяком Метакса, хотя его настоящий перевод фамилии, как человек занимающийся производством шёлка. Он и в Греции был управляющим поместья, которое разорили во время беспорядков.

– Актеон, я вам буду оставлять пятнадцать процентов прибыли. И плюс, сколько вы сумеете, заработать на разнице закупки разбитой и отремонтированной техники. По нынешним временам это очень и очень не мало. Но если я обнаружу, что ты меня обманешь, то полицию вызывать я не буду. Рыбы тоже есть хотят. Надеюсь, ты меня понял – большинство греков довольно беспринципные люди, и немного обмануть у них считается не большой грех. Поэтому я с ним особо и церемониться не стал. Он и так тут сумел подлизаться к тёте, пока меня не было. Это был её протеже, пришлось и мне смириться. Обсудил с ним и другие вопросы. В частности, конями и коровами на ферме будут заниматься русские казаки. Заодно будут и приглядывать друг за другом.

Полуразорившуюся ферму мы купили в районе Шатийон. Это юго-западный район Парижа, расположенный в департаменте О-де-Сен. Кроме сельского хозяйства и каменоломен, добывающий бутовый камень, в этом районе ничего и не было. Это меня очень устраивало. Сельскохозяйственную ферму с большим пастбищем продавал молодой наследник, который абсолютно не желал заниматься сельским хозяйством. Его манили огни Парижа. Продажа фермы ему даст возможность купить квартиру в Париже и ещё немало останется. Ну-ну пусть попробует.

Вернулись домой, где познакомился с Николь, которая меня «не зацепила». Типичная француженка. Худенькая с маленькой грудью, немного нескладная. Молодая, семнадцать лет только. Нет ещё изящества и холености. Выделялся острый подбородок и большой рот. Правильный нос, а не арабская носопилка. Понравились пышные волосы и большие синие глаза. Возможно, чуть откормить, сделать нормальный макияж и научить ходить и будет ничего. Ладно, пусть будет. Всё равно лучшего пока ничего нет. Слишком стандарты красоты и поведения изменились к двухтысячным годам, к которым я там привык.

* * *

Потом я направился в Сен-Назер. Согласовал с Вильдье свой новый заказ, который делал из Марселя. С одной стороны я его обрадовал, с другой удивил.

– Я предлагаю переделать под адмиральскую яхту миноносец типа «Вольтижёр». Их сейчас как раз списывают, поэтому достанутся вам эсминец дешево – убеждал меня Вильдье. С обещанной мной яхтой Ворошилову возникло больше всего проблем и ненужных мне расходов. Ну а куда деваться, сам допустил ошибку… в торгах с тройкой. Кто там писал, что они мало что понимали? Содрали тут с меня три шкуры…с…красные.

– Уменьшим дальность плаванья. Уберём минно-торпедное вооружение. Демонтируем шесть орудий – показывает мне предварительную схему Вильдье.

– Но место крепления и погреба для снарядов давайте всё же оставим. Мало ли – перебиваю я.

– Сократиться и экипаж. Силовую установку тоже заменим. Переделаем под нефтяное топливо. Перенесём выхлопные трубы и фальштрубы чуть назад. Увеличим и переделаем немного надстройку для удобства. Поставим новое более мощное радиооборудование. Поставим сзади один разъездной катер и новые шлюпбалки, там его легко поднимать-опускать, вместо мин – усмехнулся своей шутки Вильдье.

– Но так чтобы центр не загромождать. Он нужен для прогулок – опять перебиваю рассказчика, показываю на чертеж карандашом.

– Чуть дальше поставим шлюпку. Переместим все каюты экипажа на нос и корму. Центр корабля чуть укрепим и разместим там адмиральский салон и каюты по последней моде – пошевелил усами как таракан француз, недовольный, что я его постоянно перебиваю своими комментариями.

– Осадка? – тоже не маловажный вопрос.

– Эсминец будет сильно облегчён. Сейчас осадка чуть больше трёх метров, будет, скорее всего, два с половиной – два и восемь метра – не очень уверенно Вильдье.

Дальше согласовывали разные мелочи. Больше прошлись уделять внимания по удобству и дизайну. В уме я планировал, что можно поставить две семидесяти шести миллиметровые и две сорока пяти миллиметровые пушки и четыре крупнокалиберных пулемёта, соответственно так и согласовывал. А вообще получилась довольно дорогая игрушка! Примерно обойдётся мне в двадцать-двадцать две тысячи финтов стерлингов, а может и ещё немного дороже! И это за шестидесяти метровый кораблик в четыреста пятьдесят тонн водоизмещения. Атас. Но…есть такое слово…надо. Ничего, я с них потом сполна получу.

Заплатил аванс чеком, но договорился, что часть работ заплачу и наличкой.

С остальными заказами проблем не возникло. Попросил только искать земснаряд сразу с экипажем согласным на контракт на девять месяцев и с обучением местного экипажа во время контракта.

Долго в Сен-Назере я задерживаться не стал. Бегом проинструктировал свой «Ягуар». Работы идут полным ходом, как и обещания к августу начать ходовые испытания.

Глава 2

Вроде и недавно разговаривали с Лефебвруа, а сколько событий уже за это время произошло. В этот раз мы встретились и расположились в небольшом кафе рядом с Триумфальной аркой Наполеона на авеню дю Буа де Булонь. В следующем году на этом авеню намечается большие строительные работы. Планируют снести часть старых зданий и этим существенно расширить и выпрямить авеню. Это довольно оживленная улица с интенсивным движением. При этом сейчас тут существует густой ряд довольно многочисленных и высоких специально посаженных деревьев, которых к двухтысячным годам большинство выкорчуют. Жалко. Красиво.

Из-за этой большой перестройки даже название авеню дю Буа де Булонь, поменяют на авеню Фош. В Париже всё больше и больше растёт численность населения. Так что реконструкция и перестройка зданий осуществиться и тут. Не только меня «напрягли» с высотностью зданий. По планам, где можно надстроят мансарды, но это касается четырех и пяти этажных зданий, а трехэтажные вообще собираются сносить. Владельцев зданий заставят взять кредит, если не хватает своих средств или выставят на продажу.

– Вот вам новые документы разрешающие покупку и продажу оружия по всему миру от Франции. Теперь вы оружейный магнат – пошутил Лефебвруа.

– А почему не барон? – усмехаюсь я.

– Вам что французский дворянский титул надо? – удивился Жак.

– А что можно? – тут же делаю невинное лицо.

– А-а… шутите – наконец понял разведчик. – Так что там по нашим делам?

– Русские выяснили, что англосаксы приняли секретную программу по уничтожению всех других флотов и гражданских судов у других стран – то-то пожары сотрясали в тридцатые и сороковые годы корабли других стран.

– Ну, это не новость – отпил с бокала вино Жак.

– Но всё будет замаскированно под естественные причины. Будут даже заранее, специально в проектах вносится «нужные» им изменения – делаю ударение на «нужные» и качаю головой.

– А вот это уже серьёзно – медленно произнёс разведчик.

– Ваша очередь – распрямляю пальцы.

– В Россию направлен секретный агент-нелегал японской разведки капитан Каймадо[1]. Ему поставлена задача, кроме разведки, где возобновить, а где и создать новые связи по поставке оружия на территорию СССР – улыбнулся Жак.

– Куда направлен? В Санкт-Петербург? – удивлён я.

– Скорее всего – подпёр правой рукой подбородок разведчики и пристально посмотрел на меня.

– Не могу точно ручаться за правдивость информации, но вроде в Москву прибыл представитель Абиссинии. Это бывший царский офицер, уехавший ещё до войны – после минутного размышления, выдаю информацию.

– Зачем? – сделал «стойку» Лефебвруа.

– Не узнал. Скорее всего, дело в том, что у советов идёт грызня в армии между бывшими красными и новыми красными. Всех содержать они уже не могут. Репрессировать боятся, а куда их деть не знают. Вот, наверное, и распихивают куда-нибудь. Заодно и революцию где сделают – усмехаюсь в конце я.

– Придётся вам, дорогой Сакис, как-то сходить в Абиссинию и всё там выяснить…и желательно с красными. Наше правительство очень заинтересованно в реальном положение дел. Еще раз подчёркиваю…очень желательно провернуть это дело со стороны советов – стал сразу серьёзным Жак.

– Э-э… так явно работать на французскую разведку согласия я не давал. Да и убытки кто мне возместит? – возмущаюсь я такой наглости.

– Ну, мы же «закрываем глаза» на разные ваши махинации с наличкой, золотом, а в дальнейшем и с мехом. Хотя тут развернутся, мы вам сильно не дадим. А то жирно вам будет – в этот раз иронично усмехнулся Лефебвруа.

Следят. С….Где же я «прокололся»? Предательство? Надо всё ещё раз обдумать и поговорить с тётей.

– Мы вам разрешим, покопаться, но – поднял палец Жак, видя мою унылую физиономию – за ваш счёт и не сильно наглея на Марсельских военных складах. Как вы сами убедились, там много что есть. – Пытается подсластить мне пилюлю разведчик.

– Этого мало. Мне нужна информация для советов. У вас же тут разные их окапались. Нужна информация по связям здешних и тамошних – после невесёлых новостей в мой адрес, говорю тихо. Этим утверждениям француз мне изрядно подпортил все настроение на много дней вперед.

– Да вы никак собрались шпионить для советов? – развеселился Лефебвруа.

– Шпионить…шпионить – раздражаюсь и эмоционально жестикулирую руками – все вы при власти одинаковые. Те с меня требуют информацию и кричат что я французский шпион, вы что советский. Почему мне нельзя просто торговать? – эмоционально заканчиваю я.

– Ну- ну. А как вы хотели… такие деньги-то иметь. Ладно, не огорчайтесь. Спокойнее – видя моё возмущение разведчик – Есть у меня такая информация. Захватил. Чувствовал, что вам пригодиться. Но вы мне…будете должны, да и от ценного подарка я тоже не откажусь.

Лефебвруа отпил из чашки кофе, не сводя с меня глаз. Потом достал свернутый листок бумаги из внутреннего кармана и положил перед собой. Всё делал медленно, явно провоцируя меня. Картинно вздохнул и подвинул его ко мне. Я беру, разворачиваю и вчитываюсь в информацию, напечатанную на машинке. Где сообщается, что некто Денисов председатель организации Торгпрома просится на встречу с Пуанкаре и Брианом, министром иностранных дел Франции, для обсуждения плана военного похода против СССР. Но Пуанкаре отложил встречу, пока не встретится с новым министром СССР Томским. По результатам этой встречи будем принято решение и в отношении планов Денисова[2].

– Занятно. Я оставлю себе? – сгибаю листок пополам и получаю кивок от Жака.

Дальше обсудили ещё ряд вопросов, касающихся покупки мной тридцати грузовиков, разрешение на сотрудничество с фирмой Рено. Покупку бульдозера, который сделали из французского танка Рено ФТ-17, уж очень Москатов просил в Таганрог такую технику.

– А вы, кстати, не хотите посетить гонку на танках, которая будет проходить в эти выходные? Смотришь, и себе танк прикупите – засмеялся разведчик. Шутник блин.

– Уж лучше я бы Сен-Шамон купил. Его я быстрее советам продам – в такой же шутливо-злорадной манере отвечаю я.

– Ну, если без вооружения… то, наверное, вполне возможно. Но я уточню этот вопрос – хмыкает довольный разведчик. Вот уж у кого настроение поднялось…не то, что у меня.

Договариваемся на встречу на таковых гонках и разъезжаемся по домам.

* * *

С утра поговорил с тётей, но в разговоре с ней, так ни к каким выводам и не пришли. Решили быть ещё осторожнее. Не стал, откладывая дело в долгий ящик и чтобы не забыть кое-какие мелочи, ближе к обеду, я отправился на фирму Рено. После того как озвучил лишь небольшую часть своих вопросов, меня попросили подождать в приёмной за чашкой кофе. Глава корпорации Луи Рено был занят на заводе, что несколько меня удивило.

– Месье Рено так часто делает, а бывает и сам становится к станкам, чтобы контролировать качество выпускаемой нами продукции – не без гордости пояснил мне секретарь, причём мужчина.

– Это очень хорошо – согласился я с ним.

Наконец появился француз с непропорциональной фигурой. Серый костюм, явно купленный в обычном магазине, сидел на нём как на корове седло. Луи Рено явно не сильно уделяет внимание своей внешности, что не характерно для французов. Вообще-то все гении такие.

Несмотря на то, что ему звонили из правительства на счёт меня переговоры прошли трудно. Особенно долго согласовывали штат сотрудников, который отправиться на девять месяцев в СССР и производственную линию. Я настаивал на автономной линии, пусть и устаревших станков. Это очень не нравилось Луи Рено. Да и вообще я понял, что коммунистов он сильно недолюбливает. С другой стороны сбыть старые станки и не пользующуюся популярностью модель "Renault 1 °CV Type MH 6x6 Sahara", в разработку которой вложили не маленькие деньги, ему очень хотелось.

– Месье Рено, но большую часть деталей всё равно советы будут заказывать пока у вас. Это бизнес и ничего больше. Не продадите вы, продадут американцы. Представители Форда там, у советов из кабинетов с подарками не вылазят – вздыхаю я. Как трудно с этими…гениями.

– Да на его тарахтайках только по ровным городским дорогам ездить. Это не машины – пренебрежительно о продукции Форда отозвался Луи.

– Поэтому я вам и предлагаю построить линию у советов, потому что у них на других машинах там ездить просто не возможно. А ваша передняя лебёдка на машине вообще чудо – польстил я ему.

– Да они так сделают… только имя моё позорить и будут – махнул он рукой и нахмурил густые брови.

– Вы чуть измените внешность, а они название. На поставляемых деталях уберёте фирменный знак и все проблемы – и тут же подсластил пилюлю и заказал у него восемь новых машин Renault NN серого цвета с кузовом седан. Мне повезло, что через неделю они оправляют партию машин в Марсельский салон. Так что мой заказ доставят, пусть и не бесплатно, но значительно дешевле, если бы это делал я сам. Зато машины с завода будут мне стоить даже с доставкой, дешевле, чем в Марсельском салоне.

– Если бы не позвонили с правительства я бы на такую аферу и не поддался. Что им за это советы пообещали? Ладно, я отдам приказ секретарю готовить предварительные документы. Оставьте координаты – небрежно махнул рукой Луи Рено. Как-то я уже отвык от такого небрежного отношения к себе…обидно. Ладно…пока переживем.

* * *

На следующий день хотел поехать на фабрику «Гладиатор», раз уж у меня есть разрешение на торговлю оружием. Посмотрел, где это находиться на карте и выругался. Фабрика располагалась в Ле-Шоше в регионе Лумузен. Туда лучше добираться из Сен-Назера или Марселя, так что поездку отложим.

– Алексей Иванович – обратился я к Никольскому – вот тебе список нужных мне запчастей и деньги. Бери Станислава, наш потрёпанный «броневичёк» и езжайте в Марсель. Объедете хоть все мастерские, но купите мне необходимое. Заодно пусть Станислав присматривается к чему-то необычному, в этих мастерских чего только нет. Все тщательно записывайте, а что нужное купите, тащите всё на «Огни Смирны». Дней через десять, а может и раньше, я тоже туда приеду – мне же надо восстановить до приемлемого состояния машины Нагана. Потом всё это продам Берсону или в Таганроге.

– Ну что же, тогда посетим «Пежо» – встаю из-за стола и хлопаю ладонью по столешнице после ухода Никольского.

В компанию отправились целой толпой, мал-мала-меньше. Я захватил племянницу, служанку Ирис и Николь. Буду привыкать к ней, а там как уж получится. Посетить фирму «Пежо» заставило увиденные мной две фотографии. Первая, это трехколесный велосипед – тандем с экипажем из двух солдат везущих пулемёт «Максим» на специальной прицепной платформе. И вторая, складной велосипед этой же фирмы.

– Добрый день месье Маршанд – приветствую клерка, который продал мне автомобиль-лодку. – Выполните мой новый заказ? – Объяснению что мне надо, но чуть изменив форму платформы. Так на ней можно возить любые грузы. Заказ буде готов через пять – шесть дней. Забрал квитанцию, заплатил наличными, и мы поехали отдыхать на берег Сены.

– От страусов мне теперь точно не убежать – тихо пробормотал себе под нос, увидев, как радостно вокруг нас прыгает Александра. Со мной она явно активна без меры, зная, что я на многие её «радости жизни» смотрю «сквозь пальцы». И главное ещё это и оплачиваю.

Глава 3

Мы стоим на небольшом холмике в предместьях Парижа и наблюдаем за приготовлением к старту танков. Вокруг них суетятся механики и водители, а в толпе зрителей шмыгают букмекеры. Тут же небольшая ярмарка с качелями и каруселями. В общем, народ отдыхает, хоть и не затейливо, но довольно весело.

Нынешние, а я не знаю, как было в моём времени, французы любят гонки. Устраивают их по поводу и без. Соревнуются на всём чем только возможно: лошадях, велосипедах, автомобилях, самолётах и т. д. Тут же устраивают гуляние с выпивкой и тотализатором. Потом всё это бурно описывают и обсуждают в газетах.

– Вы никак хотите повторить славу сэра Бэзила Захароффа[3], вашего соотечественника – смеётся Жак и постукивает свернутыми документами по своей раскрытой левой ладони. Даже сам разведчик поддался этой эйфории и одет, как заправский гонщик. В тёмных бриджах с кожаными вставками и чулках. На ногах большие английские ботинки, светло-коричневый полуспортивный пиджак, где из-под воротника выглядывает белоснежная рубашка и большая кепка. Всё тщательно подобрано и ничего лишнего. Умеет француз подать себя, тут уж ничего не скажешь. После взаимного вежливого приветствия, выражением восторга с его стороны моим дамам, легкого целования руки Аспасии и шутливого Александры… ещё и понравиться. После мы перешли к деловому разговору, пока наши дамы глазели на начинающее действо.

– Мне до него так же далеко, как до Луны – фальшиво смеюсь я, хотя понятия не имею, о ком идёт речь.

Достаю из внутреннего кармана завернутый в бумагу подаренный мне Будённым дорогой кинжал и копирую жест Лефебвруа.

– Нам главное, чтобы всё это было в интересах Франции – разведчик заинтересованно смотрит на мой свёрток.

– Даже не сомневайтесь. Наглых англосаксов я сам недолюбливаю, а с советами я не могу быть по определению – и передаю ему свой сверток.

Вот же ловкий француз. Умудрившись не выпустить из рук нужные мне документы, заглянул в свёрток. Уважительно кивнув мне, тут же передал документы.

– А-а – еле расслышал я крик племянницы из-за начавшегося рёва танков. Резко сую документы в карман пиджака, потом подхватываю племянницу и поворачиваюсь спиной к несущимся чуть в стороне танкам. Александра не на шутку испугалась, прижалась ко мне и захныкала. Аспасия лишь мельком глянула, что с дочкой всё ли там, в порядке и повернула голову к полю. Я «краем глаза» тоже увидел лёгший на бок и заглохший танк, что вызвало бурю эмоций в толпе.

– Мне страшно. Не хочу больше танков – с силой вцепилась в меня девочка.

– Не бойся, я же с тобой. Ты же храбрая девочка. Принцесса. Ты не должна ничего бояться. В жизни всё бывает – чего там бояться? Эти танки Рено чуть больше телеги, да и не так уж сильно и ревут.

– Тогда ты меня не отпускай – размазывает слезы по лицу.

Так и пришлось мне с ней на руках простоять до конца заезда. Лишь только после последнего финишировавшего и заглушившего двигатель танка, я сумел поставить Александру на землю и вздохнул с облегчением. Тяжеловата, она уже стала, таскать её на руках. Аспасия с Ирис на пару тут же принялись вытирать Александру платочками.

Наконец я сумел мельком глянул на документы, где мне разрешилось купить и вывезти из Франции три танка Сен-Шамон без оружия.

– Жак, а не многовато вы поставили цену в триста тысяч франков… это около двенадцати тысяч долларов за старые танки без вооружения? – удивляюсь я цене на это старье.

– Не такие они и старые. Не жадничайте Сакис хотя бы в начале, если хотите продлить с нами сотрудничество. Вам и так сделали максимальную возможную скидку с учётом, что вы выполняете наше задание – посерьезнел Лефебвруа…

* * *

Вот с такими и другими трудностями и опустошёнными карманами от денег, я через девять дней на военном эшелоне загруженным купленной мной разной техникой отправился в Марсель из Парижа.

Сначала погрузка груза в Марселе на «Огни Смирны», причём танки в этот раз я ещё не покупал, а значит и не привёз. Потом приём на работу новых моряков и капитанов кораблей. С ними пришлось основательно разбираться. Народ был разный, как по характеру, так и по национальностям. Пришлось вводить в контракт «драконовские» правила поведения, чтобы избежать в дальнейшем ненужных конфликтов. Из-за этого пришлось поднять зарплату немного чуть больше обычной. Пока разбирался, подошли суда из Бельгии. И опять эта круговерть. Если бы не помощь Олафа с Одовским, сам бы я точно не справился. Никольский со Станиславом тоже практически выполнили задание и купили большую часть нужного мне. Станислава я сразу отправил поездом назад в Париж, а то новому шофёру, принятому по рекомендации капитана Агриропуло я не сильно доверял. После разговора с Лефебвруа я стал ещё подозрительнее и недоверчивее.

Встретился и с таможеным Sous-Lieutenant Мишелем Мареном, которого попросил подождать с его товаром. Стал спрашивать про рыбацкие баркасы.

– Мишель только мне надо такие, которые с большой ходовой рубкой и небольшим местом отдыха – с жильём в СССР очень плохо, так что явно кто-то будет жить и на баркасе. Да и погода в России не такая хорошая и тёплая как во Франции.

– Я, конечно, поспрашиваю, но не мой профиль. Разве что из Алжира привезут, но там точно нет двигателей. А такие рыбачьи шхуны, которые ты хочешь тебе надо искать на Атлантическом побережье. Лучше всего в Испании или Португалии, там немного дешевле, чем у нас – несколько озадаченный моим заказом Мишель.

Поговорил я и с Халепским. Расспросил, как дошли, согласовал насчёт разгрузки груза и с ним. Как бы там не было, но караван из трёх моих судов в СССР повёл Олаф. Я написал инструкции и письма разным людям в СССР и передал ему. Главное чтобы он с грузом чего-нибудь не напутал.

– Так Михаил Иванович присматривайте себе корабль и экипаж для хождения в Африку в Сиди-Ифни. Будет у вас, скорее всего линия Марсель – Сиди-Ифни – говорю Одовскому. – Не вздыхайте так тяжко. Компания становится на ноги, сейчас всем трудно. Тем более до возвращения Олафа я вас не тороплю, но лучше сходить туда заранее. Я же убываю по делам, если что телеграфируйте в Париж – ну всё раздал всем сёстрам по серьгам, можно и отправляться…

* * *

– Задолбал этот пепелац – пнул я в колесо ни в чём не повинный «Ситроен» В-12. Я вывалился, что называется из-за руля автомобиля и просто согнал свою злость. Разочарование и усталость навалилась как-то неожиданно, да ещё эти несовершенные машины. Хорошо, что расстояния во Франции не сравнимы с российскими. Как наши предки в той истории выиграли войну крутя баранки этих драндулетов я вообще не понимаю. А грузовыми автомобилями сейчас управляют вообще без гидроусилителей в тесной и неудобной кабине. Просто это какой-то мрак и ужас.

– Что случилось Сакис? – непонимающе уставился на меня Никольский. Мы остановились на выезде из коммуны Крёз.

– Ну, надо же было так мне обмишуриться. Обыскали почти всю провинцию Лимузен в поисках фабрики «Гладиатор», а она, оказывается, находиться в предместьях Парижа в Ле-Пре-Сен-Жерве. И куда я только смотрел?

– Давай подменю. Тут до Парижа чуть более триста километров. Тебе надо хорошо отдохнуть – с сочувствием Никольский и пересел из пассажирского места на водительское.

– Алексей Иванович к вам у меня особое задание – усаживаюсь поудобнее. – Вам надо собрать небольшой боевой отряд в пять-шесть человек. Потренируетесь на нашей новой ферме в Шатийоне, там вам никто мешать не будет. Надо чтобы все были чётко уверенны друг в друге. Я потом присоединюсь к тренировкам – объясняю ему.

– Планируем боевые действия? – внимательно смотрит на меня бывший капитан.

– Не то чтобы военные…но всё может быть. Нужно будет захватить через полгода одного человека и забрать его и его груз. Так же нужно будет аккуратно вывезти его и ценный груз из страны. Человек очень и очень непростой. Охрана у него серьёзная – медленно «цежу» слова сквозь зубы. Я никак не придумаю, как мне лучше перехватить Троцкого в Турции, и так чтобы никто не узнал. – Даже если есть хоть малейшее сомнения в человеке, то лучше его не брать. Если мы ошибемся… – стучу пальцами по панели автомобиля – то нас найдут, куда бы мы, не спрятались.

– А оно того стоит? У меня женя…возможно скоро ребенок будет – невесело отвечает мне Никольский.

– А у меня тётя с племянницей. Как только ты поймешь о ком речь, ты даже раздумывать не будешь. Но сейчас об этом человеке ещё рано говорить. У меня есть не полная информация – перебиваю Никольского.

Следующие два дня я посветил праздному образу жизни. Много гулял с Александрой и тётей. А вечером ко мне в комнату в полупрозрачном пеньюаре с высокой греческой причёской пришла Николь. Как уж её настропалила тётя, я не знаю, но увидев моё состояние по приезду, сама перешла к решительным действиям.

Мало того тётя явно чем-то натёрла Николь, что от сладковато-пряного запаха её молодого тела стал распространяться возбуждающий аромат по всей комнате. Долго несмелый напор молодой девчонки я выдержать не смог. Да и женщины у меня слишком давно уже не было.

Ночь с неумелой, но полной энтузиазма девушкой мне не очень-то и понравилась. Не знаю чего так некоторые мужчины от этого в восторге. Поэтому на утро, проводив Николь, отправился к тёте.

– Тётушка нам надо серьёзно поговорить. Тебе явно надо подучить Николь. Заодно и ухаживать за собой по нашему эллинскому стандарту. А вот то, что ты так хорошо разбираешься в запахах для меня это хорошая новость – усевшись у неё в гостиной комнате, налил себе в бокал виноградного сока из кувшина. С тётиным довольно большим носом не чувствовать хорошо запахи просто не возможно.

– Что ты имеешь в виду? – явно думая о чём-то своём, спросила Аспасия.

– Натёрла ты её хорошо, слов нет. Но почему волосы на теле у неё не удалены? Своди её в термы что ли. Массаж делать заодно пусть научится – хмыкнул я.

– Да нет тут в Париже такого. А хорошо различать запахи учат всех высокородных эллинок с детства – повторила моё действие гречанка и налила себе сока.

О-па. Вот и приятное и знакомое занятие для Аспасии. Надо срочно делать спа-салон на сегодняшний современный лад. А в парфюмерный бизнес можно будет влезть во времена депрессии, там слишком первоначальные затраты и временной зазор большой. А что не распродадим, пойдёт в СССР.

– Т-а-к тётя давай срочно составляй план греческих терм пока ещё только фундамент с правой стороны нашего домуса строиться. Блин, опять к нашему архитектору ехать. Он скоро от нас убегать будет – несколько эмоционально заканчиваю предложение.

– Ничуть не бывало. Если строительство нашего особняка не вызвало у всех интереса, то домуса наоборот. У меня уже не раз интересовались, как всё будет устроено и сколько мы за это заплатили – улыбнулась мне тётя. – Ты что-то со своим архитектором уж очень необычное там накрутил. А теперь ещё и греческую терму с массажными кабинетами построить хочешь. Да у него после окончания строительства отбоя от клиентов не будет.

– Зато нам не надо будет устраивать дорогих приёмов. Пригласила на массаж с шампанским и всё – радуюсь пришедшей идеи.

– Да какие приёмы. Ну не воспринимают меня как греческую наследницу и всё тут. К Александре и то лучше относятся – расстроилась тётя. Видать, я этими словами ничейно затронул «больной мозоль» в её душе.

– Ну, ничего. Как-то и без них пока обойдёмся. Хорошо тому, кто смеётся последним. Как видишь у нас в отличие от многих дела хоть и тяжело, но идут в гору. Подожди они к тебе ещё сами прибегут просить помощи – улыбаюсь, чтобы поддержать как-то Аспасию.

– Ты так думаешь? – неуверенно она.

– Уверен. Я же тебе говорил насчёт русского меха, что договорился? Да мы получим небольшую часть, но там объёмы очень значительные – начинаю заманивать её перспективами.

– А какие у нас расходы постоянно. Ты не успеваешь зарабатывать – вздыхает она, и я вижу слезинку на правом глазу.

– Ничего, ничего дай только время. Мы вообще ещё совсем недавно были нищими, а сейчас о-го-го…

* * *

На следующий день я, наконец, отправился на фабрику «Гладиатор». Заказ двадцати карабинов Ribeyrolle прошел не то чтобы сложно, но долго и нудно. Ну, почти, как у нас в эпоху развитого социализма, не смотря на мои бумаги, разрешающие такой вид деятельности.

Я сразу заказывал карабин под калибр 9*23. Французы тут же этим воспользовались и пытались задрать цену до небес. Не так не пойдёт. Пришлось долго и нудно торговаться, а так же по времени изготовления. Французы обязались изготовить в течение трёх месяцев и никак не раньше. Как только мой заказ будет готов, меня пришлют нарочного. Ну и сразу затребовали половину оплаты. Жмоты.

Немного расстроенный такими переговорами я направился домой и решил банально напиться, да и голова стала «раскалываться» на части. Что с этими головными болями делать, просто не представляю? Чуть понервничаешь, и тут же приходит расплата в виде головных болей.

Дома вяло перелистывая научные журналы, обратил внимание на некоторые заметки. Первое, это представленное на выставке в Кёльне система осуществляющая выбрасывание пилота в кресле с прикреплённой к нему парашютной системой при помощи сжатого воздуха на высоту шести-девяти метров. Что самое необычное, то её изобрёл румын Анастас Драгомир. Понятно, что массово сейчас в СССР систему вводить никто не будут, но надо убедить Сталина внедрить эту разработку для испытания и облета новых самолётов. Слишком много хороших лётчиков-испытателей сейчас гибнет, а это практически невосполнимые потери.

Второе, там же архитектор Гропиус разработал и предложил проект экономичных квартир, широко использовавшихся в архитектуре Запада. Принцип «строчной застройки», при которой стандартные корпуса располагаются параллельными рядами. Особого энтузиазма у представителей других стран она не вызвала. Но вот скоро в СССР начнут приглашать западных специалистов на работу, вот там такой проект само-то. А потом смотришь и для своих станут делать. Вырезал статьи и положил в папку.

Обратил на рекламу машину «Хелики» французского инженера Марселя Лейя, который строит машины с пропеллером. Не помню, чтобы такие машины добились успеха, а значит, дела у его компании обстоят не очень. Пусть попробуют пригласить его для организации производства аэросаней в СССР. Делаю заметку, а заодно рисую набросок советских аэросаней НЛК-16-41. Они были очень не плохие. Так что пока есть возможность, смотришь, доведут их до ума. А то у этой модели было не достаточно бронирование и собственное вооружение.

Мои спокойные минуты были прерваны телеграммой из Марселя. Одовский сообщал, что нашёл подходящий корабль и сформировал экипаж. Я кинул в сейф папку с заметками. Посмотрел на катастрофически быстро уменьшающуюся пачку наличности…и тяжело вздохнул. Перевёл взгляд на целый арсенал скопившегося у меня оружия и опять вздохнул. Закрыл сейф и оправился спать. Завтра вставать, нас… меня ждут «великие» дела, как изменить историю и не вляпаться в неё…окончательно.

Глава 4

Утро принесло отрезвление. Вот дурак, чуть один не отправился в Африку с незнакомым экипажем. Сразу же вспомнилась детская песенка – «Маленькие дети! Ни за что на свете, не ходите в Африку гулять! В Африке акулы, в Африке гориллы, в Африке большие крокодилы. Будут вас кусать! Бить и обижать!». Это почти что про меня. Увы, бунты на кораблях бывают, особенно с незнакомым экипажем, и особенно в далёких краях, и оказаться в лучшем случае среди песков меня как-то не прельщает.

– Алексей Иванович, где ты их так быстро нашёл? У меня такое впечатление, что вокруг тебя все офицерские чины русской армии в Париже собрались? Признавайся откуда люди? – Пришлось отрывать Никольского, ещё одного принятого мной в прошлом пехотного офицера по имени Юрий и Сергея Николаевича Васильева. Васильев вообще удивительный человек. Капитан первого ранга, подводник и изобретатель оружия, до недавнего времени работающий таксистом в Париже. Такие люди мне нужны, взял, даже не особо задумываясь. И если моряков брал почти любых, там с дисциплиной кто уже не спился, всё было нормально, то других выше майора Никольского просил пока не приводить. Нет у меня к ним веры…и даже сам не знаю почему. Вот чувство такое и всё. Ну а дальше посмотрим. Может где отдельно как наёмников и использую.

– Слухами земля полнится, что я хорошо устроился. А с кем-то из их жен Софья знакома, как с женой Васильева. Да ещё и твоя тётя её постоянно балует. Вот многие знакомые и ищут с нами встречи. Многие ведь ничего не умеют, как только воевать – вздыхает Никольский. Явно переживает и по-моему даже помогает деньгами из своей зарплаты соотечественникам.

Жена Никольского Софья для нашей семьи оказалась не менее ценным приобретением, чем сам Никольский. Умница, красавица… почти комсомолка. Последнее перебор, коммунистов не любит. С мягким и незлобивым характером…но очень ответственная, даже можно сказать въедливая за порученное дело. Тётя её приодела как настоящую леди из высшего общества, так она вообще расцвела и исполняет роль секретаря-компаньонки при тёте. Единственное, что я попросил капитана Агриропуло приглядывать за ней. Предать она нас не предаст, не тот человек. Но Софья очень добрая и её добротой ушлые люди вполне могут воспользоваться просто её обманув, об этом я и заявил греку.

Взял и у него двух греков, бывших морских пехотинцев. Вооружились мы все на славу, как хорошая банда гангстеров и выехали в Марсель…

* * *

– Михаил Иванович вот зачем нам в компанию это корыто 1889 года выпуска? – задаю вопрос Одовскому, который предоставил мне, документы на покупку парохода «Одесса».

– Хороший пароход и двести пятьдесят пассажиров перевозить может. Вы же обещали не препятствовать моему выбору – упёрся, нахмурившись Одовский.

– Что ностальгия замучила? Хорошо. Но если он сломается по пути в Сиди-Ифни, вы возместите своей работой, пока не выплатите стоимость парохода. А осадка у него вообще семь с лишним метров, почти восемь. Вот же геморрой при разгрузке будет – качаю я головой. Мне крайне не нравится эта покупка, но данное слово надо держать…иначе дальше всё закончиться плохо.

– Зато с него удобно большие шлюпки спускать. А груз так и так на шлюпках там перевозить – убеждает меня всеми силами капитан.

Мы направились в офис РОПиТ, где Одовский нашел этот пароход и договорился о покупки. Довольно большой пароход вместимостью в 4272 брт. т. вместе с перепиской и регистрацией обошелся мне чуть меньше четыре тысяч фунтов стерлингов. Это ещё раз подтвердило мои подозрения, что это уже не пароход, а развалина, с которой уже всё «выкачали» что могли.

– Поздравляю вас с покупкой. Если вам ещё нужны будут пароходы, обращайтесь. Мы сделаем вам скидку, как постоянному покупателю – заверил меня один из членов дирекции РОПиТа Л. В. Челов.

Дальше я занялся срочным поиском груза не забыв посетить и «моего» таможенника Мишеля Марена. Так же набрал разной нужной мелочёвки на военных и резервных складах, которые раньше посещал с Лефебвруа. Как правило, из Марселя выходили суда во французские колонии, и тут чего только не было. Если раньше это были в основном трофей, то сейчас стаскивали и весь неликвид, или то, что не могли продать со всей страны. Смотря на некоторые образцы, понимаю, что владельцы фирм платили немалые взятки, чтобы их продукция оказалась на резервных складах, а оттуда ушла в колонии.

– Ну что же поехали – отдаю команду Васильеву, как только буксир сбросил наши концы. Пока Васильев исполняет роль старпома, но я планирую боевого офицера поставить командовать на свой новый эсминец. Команда у меня тоже вся почти вся русская из РОПиТа, все знакомые Одовского. Ну, кто бы сомневался. М-да. Ну, посмотрим, что из всего этого получится.

* * *

В это же время в СССР разразился кризис власти. Якир отказался подчиниться принятому решению, как и большая часть украинских руководителей.

– Ехать чёрте куда и непонятно зачем. Я не для этого воевал, чтобы жопу морозить в пустынных монгольских степях – заявил он прибывшему менять его Гамарнику. После этого к нему поехал Уборевич с большой охраной и сотрудниками ОГПУ, и с секретным заданием от ЦК партии, если не уговорит Якира подчиниться, то физически его уничтожить. Заодно это и будет проверкой Уборевича на лояльность руководству страны. Всё руководство ещё не отошло от осеннего вооруженного бунта Троцкого и никак не могло допустить следующего.

Кроме этого в Харьков, который сейчас являлся столицей Украины, поехал большой десант руководителей партии во главе с Кагановичем приводить в чувство украинцев и сделать и другие кадровые перестановки.

Для тайных переговоров между тройкой Сталина и тройкой правых для принятия решения выбрали повод как осмотр типографии «Правды». Эту небольшую типографию в 1924 году приобрели у «Транпосекции» за сто тысяч рублей на Серебренической набережной у Яузского моста. Маломощная типография уже не справлялась с возросшим тиражом разных изданий. Надо было что-то решать, и Бухарин требовал себе новое здание.

– Я не понимаю, почему вы настаиваете на такой крупной войсковой операции на КВЖД и привлечению таких больших средств и сил? – озадачился Рыков не пониманием ситуации и требовал разъяснения.

– Потому что поступила информация, что именно такой удар по нам готовят капиталисты – переглянувшись со Сталиным, ответил Ворошилов и замолчал.

– Нам нужно не только посмотреть, но и выработать методы борьбы с такой тактикой. А то поляки обходным маневрам нас уже научили – усмехнулся Будённый, вспомнив сколько раз, грек на это обращал его внимание.

– А не слишком ли дорого нам это станет? – Угланов, занимавший пост одного из секретарей ЦК ВКП(б) и в последнее время сильно сблизившийся с Бухариным.

– Мы надеемся повторить такой манёвр, а кроме того захватить склады китайцев и белогвардейцев себе – ответил Ворошилов, ещё раз посмотрев на Сталина.

– Но и это не основная причина. Если такая тактика окажется действенной, то нам надо менять всю программу индустриализации Украины и отводить промышленные предприятия вглубь страны – со вздохом произнёс Сталин.

– Нам, по мнению «некоторых экспертов» – с небольшой издевкой в голосе произнёс Ворошилов – не выдержать первого удара капиталистов. Привели пример Наполеона и прошлую немецкую интервенцию. Только расстояния и маневренная война нас спасут – перекривлял он кого-то.

– А как же наши планы по коллективизации и индустриализации. Повысим количество рабочих на местах и перестроим мелкобуржуазную Украину – сказал Рыков так, что непонятно толи с ехидством, толи с вопросом. Он явно пародировал цитату с прошлых докладов Сталина.

– Будем дробить территорию на разные другие образования. Частично проводить индустриализацию небольшими предприятиями не имеющих большое стратегического значения. Только надо подумать как. Жду ваших предложений. Промышленный же регион, как в Америке и Германии в районе Ростова – на – Дону и Донецка нам крайне необходим – твердо сказал Сталин.

– Так это из-за него мы сцепились с хохлами? – понял, наконец, в чем проблема Угланов.

– Не только. Слишком там не стабильная ситуация и не надёжные войска. Громадные хищения вооружения и военного имущества, а так же его порча – ответил ему Будённый.

– Мы согласны выступить единым фронтом, если товарищи утвердят план строительства и смету нового здания для «Правды» на будущий год. А так же выделят необходимые средства и поступающую технику – тут же влез Бухарин, который явно пытается урвать себе от непонятно откуда взявшихся фондов Сталина.

– Но… – начал Ворошилов.

– Хорошо – перебил соратника Сталин. – Но вы поддержите, и решения к принятию жестких мер к бунтующим. И ты Бухарчик напишешь об этом в своих газетах. Нового восстания страна может и не выдержать – несколько раздраженно Сталин.

* * *

– Ну что Михаил Иванович опять сломались? – я развалился в кресле на палубе перед шлюпкой. Вообще этих шлюпок на пароходе было не мысленное количество. Сейчас пароход тихо покачивался на волнах и чёрный дым из трубы не шёл. Тихое утро, не жарко. Волнения нет абсолютно, как будто находимся в озере, а не в океане. Есть возможность позагорать. Лепота. Всё бы хорошо, если бы мы уже не третий раз после Гибралтарского пролива не останавливались на ремонт. Эх, надо было удочку захватить.

– Да надо было «Евфрат» брать. Он мене изношен. Правда он более пассажирский, чем грузовой – Одовский, как и я стал любоваться стайкой летающих рыб.

– Но спор вы мне проиграли – завожу руки за голову. Нет, надо срочно солнцезащитные очки завести.

– Нет. Я прав. Это старший механик не досмотрел. Вы Сакис просто недопонимаете. Летом да хорошо. А зимой как? Или ваши пароходы только летом ходить будут? Если я буду ходить на линии Марсель – Сиди-Ифти то я настаиваю на покупки большого парохода.

– Хорошо – после недолгого раздумья соглашаюсь. – Накажем на деньги и старшего механика. Но моё чутьё, что с этим пароходом будут проблемы, меня не подвело. А значит, спор вы проиграли. Поэтому в течение года вы будете получать только оклад без капитанского процента от прибыли и надбавок.

– Согласен – как-то подозрительно легко согласился капитан. Значит, наказание я назначил легкое, учтем это на будущее…

Ну, вот наконец-то мы на рейде города Сиди-Инфи. Всё те же красные тона. О нас заметили, и целая делегация направилась к берегу. Тут это целое событие и одновременно развлечение. Капитан приказывает спустить сразу шесть шлюпок. В одной из них я с охраной вооруженной до зубов направляюсь на берег.

Пока мы подошли к берегу, приехал сам мэр Махмуд-бей на пассажирской тележке запряженной мулом. Подобных мы сейчас тоже два десятка привезли, а то в прошлый раз Одовский только две взял на пробу. Оказались востребованными.

Здороваюсь со встречающей толпой на турецком и спрыгиваю на причал. В руках у меня чемоданчик с патефоном и пластинками. Киваю Орешкову, который одет в смесь европейской и арабской одежды. Сначала подхожу к Махмуд-бею и ещё раз приветствую его.

– Садись уважаемый Сакис. Поедем ко мне в гости. Нам надо многое обсудить – и похлопывает по сиденью рядом с ним. Сажусь, патефон на колени и мы в сопровождении его и моей охраны направляемся к нему в гости.

От угощенья я привычно отказываюсь, причем приходиться долго извинятся и торжественно дарить патефон. Дальше начался неспешный разговор. Контакт с эмиром Адрара Сиди Ахмед ульд Айда и Бракна Махмуд-бей установил, хотя подозреваю они у него всегда были. Оружие они готовы покупать, как и другие товары в обмен на их товар. Наличных денег у них нет, но остального разного много. Натащили и разных образов пород. Рады большому пароходу и что привёз много товаров. Между этим договорились, какую часть купит сам мэр. Караваны стали изменять маршрут и чаще заходить в Сиди-Ифти. Ну, просто сказка, а не жизнь тут началась. Ну, где же проблемы?

– Уважаемый Махмуд-бей неужели ничего не омрачает вашу жизнь? – подозрительно спрашиваю я, не веря в такую благодать.

– Ну, разве что конфликт привезённых вами людей с иудеями – нехотя признался араб.

Вот только этого мне и не хватало. Мало мне других проблем, так ещё на межрасовой почве в конфликте придётся разбираться…

– Ну, рассказывайте Николай Денисович, как вы докатились до такой жизни – сейчас осматриваю выкупленный мной дом, почти превращённый в настоящую маленькую крепость. Похоже, арабы научили их осмотрительности. Слушаю рассказ бывшего капитана.

– Значит так, умерьте свои амбиции до следующего раза. Я понимаю, что у вас зло на евреев ещё с России, но вы тут никто и вас слишком мало. Конфликт я думаю, погашу за счёт привезённых мной товаров. Вы составили карты и собрали информацию, как мы договаривались? Следующий раз привезу людей из России, таких же бедолаг, как и вы. Мне надо будет, чтобы вы их наладили движение караванов в сторону реки Нигер. Туда оружие, назад золото, серебро, медь и другие товары. Так же меня интересуют кожи гиппопотамов, крокодилов, слоновая кость. А в следующем году мы отправимся в одну экспедицию, и там вам удастся удовлетворить свою тягу к разрушениям и повоевать. А пока прекращайте ссоры с местным населением – строго говорю ему.

– А женщин вы тоже привезёте? А куда мы отправимся? – тут же засыпал он меня вопросами.

– Вы же вроде договаривались с Саидом на счёт женщин? – удивляюсь я.

– Да страшненькие они…и не бельмеса не понимают. Готовить не умеют, а то, что готовят нам не подходит. Нам бы с России – вздыхает он.

– Ну, надо же. Стоило только поменять камеру на Африку уже и женщины не такие – смеюсь я. – Ладно привезу я вам женщин. Это из-за них у вас, что ли конфликт с евреями? – да не подумал я. Видать, нормальных арабок давать Саид не захотел, вот им и русских продавай. Ну а налёт я хочу совершить на Бельгийский Конго, в частности взорвать все шахты в провинции Катанга, чтобы оттуда США и Англия не получили уран.

На следующий день у меня состоялся тяжелый разговор с габбаем и раввином общины евреев. Претензий у них было много, но половину я отмёл сразу. Это были чисто экономические взаимоотношения с моей торговой факторией. С частью согласился, поэтому пришли к взаимопониманию. Самый больной вопрос оказался – женский. В конечном итоге и его решили. Я приструню своих, и хамского поведения больше не будет. А они пусть сами разбираются со своими дочерями и вдовами, которые тоже виноваты не меньше. Этим тоже арабы не нравятся…засматриваются на русских.

Мирное согласие обошлось мне в уступке оптовой цены на свои привезённые ходовые товары. Без прибыли я, конечно, не остался, но упущенная выгода мне очень не понравилась. Ну и евреи были бы не евреями, если бы упустили свою выгоду.

Стали разговаривать про жизнь. Им очень интересно, что сейчас происходит в мире. Сюда сведения поступают с большим опозданием. Я пообещал им передать захваченную мной в поездку прессу. Мне же интересно как происходит жизнь здесь. Оказывается, каждая синагога автономна, поскольку иудаизм не признаёт центральной человеческой духовной власти. Очень мудрое решение. Разговор затянулся и после я отправился на свой корабль.

Там я специально отобрал прессу, где рассказывалось о создании Израиля. Есть у меня желание перевезти туда эту общину и не за так просто, разумеется. Плюс тут останутся их дома, в которых я поселю русских и греков, особенно рыбаков. А то слишком их много стало крутиться около моей тёти. Причём там хватала разных типов, начиная от беженцев с Малой Азии, кончая разными сторонниками греческой монархии.

А утром меня позвали в город. Пришёл большой караван с Португальской Гамбии, только не с побережья, а с дальних внутренних районов. Привёз много арахиса и немного самородного золота, серебра и меди. Причём металл менять не хотели, пока не поменяют арахис. А что делать с таким количеством ореха никто не знает? Мало того в этом году его большой урожай. Упускать торговый караван мне никак не хотелось. Другой раз может и не прийти.

Честно говоря, я тоже не знаю, что делать с таким количеством арахиса. Будем пихать, куда только можно. Но с караван-баши мы всё же договорились. Я скинул ему много неликвида застрявшего у меня и не только своего за его орех, а выбранные им товар за металл. Назад караван в основном повезёт разные металлические вещи, от самых простых до разного оружия. А так же соль, ткани и пару тележек. Я озвучил караван-баши свои приоритеты, такие как металлы, шкуры и кожи животных. От рабов, кстати, англичане и американцы их до сих пор вывозят на разные стройки в колониях, я отказался. Так же буду брать у него бивни слонов и панцири черепах. Я пока не знаю, что с ними сейчас делать…но обязательно придумаю.

Караван-баши интересовали железные сельскохозяйственные инструменты и посуда, оружие как огнестрельное, так холодное. Яркие ткани, соль и различные украшения.

В этот раз долго задерживаться в Сиди-Ифти не стали и через десять дней, продав и часть шлюпок, отправились в Испанию. Пора мне посетить Хуана де ла Сиерва в Картахене. Надеюсь, он уже доделал свой С-6.

Глава 5

Пароход стал на дальнем рейде. Картахена встретила нас местным праздником. Все гуляли, пели и веселились…как делают это испанцы. Уже хорошо. Ступив на берег еле отыскали такси, чтобы добрались до уже знаменитого Хуана де ла Сиерва. Как рассказал нам словоохотливый таксист, Хуан часто летает на своих аппаратах и стал, что-то типа местной звездой и гордостью одновременно. Молодец.

Встретил нас Хуан в своём новом большом доме на окраине города. Сам дом, а вернее целая загородная вилла, которая здесь называется кинта, находился на побережье.

– Признавайся Хуан, как ты приобрёл такое чудо? – осматриваю строение, пока он хвастается своим домом. А мои охранники в это время наслаждаются легким вином с оливками за столом в саду.

– Честно говоря, случайно. Один синьор построил себе эту кинту, но вскоре разорился. Вот и вынужден был её продать. А так как, почва тут в округе каменистая и ничего такого не растёт, много за неё не запросили.

– Однако – не только мне иногда везёт…но и некоторым, киваю я головой.

– У меня есть заказы от САСШ, Голландии, Италии и Японии, но дело идёт очень медленно – после обеда, я осматриваю в специально построенной мастерской с Хуаном его новый автожир С-8 с фюзеляжем от самолета «Авро 504» с двигателем «Линкс»200 л.с. и четырехлопасным ротором с веслообразными лопастями. – Наверное, я зря отказался перебираться в Англию. Хоть правительство и старается мне помочь, но Испания не та страна.

– Э, Хуан хорош плакаться. Купи себе большую скоростную яхту и показывай и заказывай что тебе надо в любой части мира – перебиваю его. – Ты бы в Англии такой прекрасный дом ни за что не купил. Кроме этого, что ты только зациклился на автожирах. Вот мне в Испании надо ваши навахи. Возьмись выпускать. Толедская сталь у вас есть, костью разных животных и панцирями черепах я тебя обеспечу. Мне ещё надо химикаты для выделки кожи. Кстати сейчас мне нужны рыбацкие боты, которые ходят в океан. Поможешь купить. Да и я у тебя штук пятьдесят для начала бы купил. Нефти, извини, пока привезти не могу, нет танкера – вот не понимаю его, чего он печалиться.

– Остановись Сакис. Где я тебе денег на всё возьму? Да я только недавно почти со всеми долгами рассчитался, чуть-чуть осталось – выпалил он.

– И успел купить дом. Скоро мои пароходы вернутся из России. Это у тебя что? Опять английский двигатель, как на С-5? – показываю на роторный двигатель.

– Ну да. Ле Рон на сто десять лошадок – не понял он вопроса.

– Рабочий? Покупаю. Куплю так же у твоего отца вина и оливок или поменяю на арахис. Могу со временем предложить хороший русский чернозём – всё равно немцы его с Украины эшелонами вывезут.

– Чернозём? – крайне удивился он и понятно почему. Страна сельскохозяйственная тут это почти на вес золота.

– Почему нет. Бочки по заказу уже делают. Часть привезут, часть дубовой доской – тут я вспоминаю и про птичий помёт. На северных островах его ещё не брали, а почва Испании постоянно нуждается в удобрениях при интенсивном использовании. Хотя России удобрения нужны ничуть не меньше. – Слушай, я чего ты на своём аппарате не металлические лопасти используешь, а деревянные? Это же вчерашний день. А так, я думаю, что и твоих пару аппаратов смогу продать, а может и больше – направляемся в дом. Тут мы корректируем экспортно-импортный список.

Следующий день мы с ним потратили на поиск рыбацких баркасов.

– Вот смотри Хуан, какие мне нужны. В России климат суровый и легкие баркасы там не годятся. А здесь и двигатель нефтяной, причём самый простой – предложений было не мало, но подошёл мне только один. Хуан тоже с интересом, как талантливый инженер, осмотрел баркас. При этом, что-то напевая себе под нос. Хорошо, что я взял Хуана, торговался он за мой баркас с видимым удовольствием. Скорее это для него стало развлечением, чем необходимостью. А я с удовольствием наблюдал «цирковое» представление южан. Да мне ещё до них далеко, сделал я вывод.

Двенадцатиметровый баркас решили не грузить на пароход, а закрыть хорошо брезентом и потихоньку дотянуть до рейда Марселя. Всё-таки тут не очень далеко.

Я сумел поменять небольшую часть ореха на вино и оливки. Так же продал часть гуммиарабика, здесь он пользуется постоянным спросом. Уже привычно купил несколько пистолетов «Астра», одну очень красивую наваху и несколько простых. Красивую подарю Сталину. Смотришь и для военных выпуск наладят…хотя сейчас ещё вряд ли. А то тут же разворуют. Разве что в виде подарочных вариантов сделать. А что, неплохая идея. А то пистолеты для всех слишком дорого.

Тепло попрощался с Хуана де ла Сиерва и его отцом, с которым у Хуана постепенно стали выравниваться отношения, «Одесса» дымя большой трубой и ведя на поводу баркас направилась в Марсель.

* * *

На дальнем рейде Марселя, о радость. Стоят мои суда вернулись из СССР. Получаю почту, которую привёз Олаф от Потоцкого и других, там много всего. Обговариваю с ним рейд.

Собираюсь на берег искать «моего» лейтенанта. Нашел. Обсуждаем с ним привезённый мной товар. Договариваемся, что часть товара, такую как меха мне придётся всё же пропустить официально. Я морщусь. Эх… самая дорогая часть.

– Сакис. Не стоит портить отношения с портовыми властями. Они тоже кушать хотят и наверх что-то кинуть надо – успокаивает меня Мишель Мареном. Зато лейтенант забирает у меня все испанские оливки, весь мёд и чуть-чуть арахиса. В обмен на разные ткани. Так же просит у меня забрать вино, которое у них повисло мёртвым грузом, а скоро и новый урожай. Божится, что это хорошее белое вино. Пришлось, согласится. За это мне дают возможность пришвартовать в хорошем месте пароходы один к одному и заняться перегрузкой товара.

Да и сам лейтенант будет осуществлять контроль от таможни на перегрузку товара, который уйдёт из Франции. Собираю совещание капитанов на «Огнях Смирны». Выслушиваю их отчёты и принимаю решение. Перегружаем на один из немецких пароходов дубовые бочки, пиломатериалы, соль, воск, немного марганца и отправляем его в Испанию в Картахену к Хуану и его отцу. Цену на товар, кроме марганца и воска я с ними согласовывал. Поэтому задание капитану Франсуа Фурнье продать их как можно дороже. Назад он должен привезти разный металл и оливки. Вот уж нежданно-нагадано образовался товар. Позже пойдёт масло. В этом году урожай разных сельхоз культур в Испании обещает быть очень хорошим.

Дальше загружаем «Огни Смирны» и он опять идёт в СССР. В этот раз он даже не везёт машины, кроме трёх вуатюреткок Hanomag 2-10 PS. Слишком большой объём груза составляет арахис, испанское и французское вино. Кроме этого на него грузим испанский баркас и часть лодок с «Одессы». Этот груз для греческих рыбаков Керчи.

– Месье, надо быстрее сделать ремонты. Зимой будем отдыхать. Приказываю так же экономить уголь. Во Франции он слишком дорог – как я не злился, но второй немецкий пароход и «Одессу» вынужден ставить на ремонт. Если с немецким там ничего такого трудного нет, в течение двух-трех недель сделают, то с «Одессой» посложнее. А это опять расходы. Я начинаю понимать, из-за чего сейчас разоряются пароходные компании. Если бы не моя торговля информацией из будущего и оружием, неизвестно смог ли я развивать компанию. Расчеты показывают, что без «левых денег» я еле-еле держусь «на плаву».

Закупив прессу, я с Никольским и Сергеем Николаевичем Васильевым еду в Сен-Назер, а оттуда планирую в Париж. За время похода в Африку я с ним не раз беседовал и спорил за политику. Каста царских морских офицеров России довольно консервативна. Но он мой будущий капитан скоростного полу эсминца, полу непонятно чего. И мне совсем не надо, что бы он «взбрыкнул» в неподходящий момент. Но видно, что работа парижским таксистом остудила горячую голову, и Васильев стал смотреть на мир немного другими глазами. А мои едкие замечания по истории России, и её бывшего правящего дома Романовых, как и самих дворян, заставляли его краснеть. Вроде бы мы нашли общий язык, и он пообещал не предпринимать необдуманных и вредящих действий в отношении моей компании и моей семьи.

* * *

Чтение прессы доставило удовольствие, но и заставило задуматься. Первое и главное, что СССР с Францией неожиданно для многих договорились по парижскому клубу. Да так лихо, что Франция продаёт СССР ещё два эсминца, правда несколько устаревших. Тут же посыпались протесты от САСШ, Норвегии, Румынии и Польши. Двум последним Франция быстро заткнула рот, предоставив кредиты и военную технику, особенно Румынии. Норвегию вообще слушать не стала. А на САСШ кто-то выложил компромат по сотрудничеству с СССР и не только это. Честное слово, я к этому не имею никакого отношения.

Разразился небольшой дипломатический скандал. САСШ потребовали возврат долгов, на что Франция согласилась, но в установленном и подписанном ранее порядке. Франк из-за этого опять немного девальвировал, что вызвало бурю протестов против САСШ в самой Франции. По стране опять прокатились демонстрации, где полиции пришлось защищать американское посольство.

В это же время председатель Совета Министров и министр финансов Пуанкаре обратился к гражданам республики. Пуанкаре попросил обеспеченных граждан поддержать франк и республику, и обменять находившиеся у них золото на бумажные деньги. Происхождение металла пообещали не спрашивать. На этом фоне его популярность и популярность его партии резко скаканула вверх. Ну что же правильно. Надо тоже часть золота из СССР обменять на франки.

Радикал-социалистическая партия Франции, главный соперник и критик Пуанкаре, стала терять сторонников. Возник и скандал с её зарубежным и банковским финансированием.

Вторая по значимости для меня новость, это спасение дирижабля «Италия» и скорый выход советского фильма на экраны Европы. Реклама идёт серьёзная. Сталин не стал мелочиться, так и велел зазвать фильм «Спасение Италии». Фильм обещал рассказать не только о спасении отважных героев, но и об условиях жизни людей и животных севера. Похоже, здесь Сталин быстрее пришел к выводу, что кино это важнейшее из искусств.

А вот третья новость заставила меня крепко задуматься и пересмотреть ещё раз статьи в научных журналах. Хорошо хоть «атомщики» пока ещё хвастаются своими всякими научными статьями друг перед другом и можно свободно найти их лаборатории. Пресса тоже с дуру подхватила их лозунги и поставила между словами «радиация» и «чудо» знак равенства.

Похоже, мне всё-таки придётся стать ещё и научным террористом, как бы мне это не претило. Если вспомнить скольких людей из-за этих фанатиков от науки погибнет…то ужас. Ну что же придётся брать на себя и этот грех и убедить Никольского, Юру или Станислава помощь мне. Один я не справлюсь. Для себя я наметил три цели. Это французскую лабораторию вместе с их руководителями Фредерика Жолио и Ирен Кюри и двух немецких ученных Вернера Карла Гейзенберга и Отто Гана.

Если на фоне французских волнений нападение на лабораторию ещё можно как-то «спрятать», то вот с немцами будет посложнее. Хочется уничтожить не только этих «новаторов атома», но и их лаборатории. Там ведь много разных приборов, которые созданные ими в единственных экземплярах и восстановить их так быстро не получится. Если вообще получится в ближайшее время.

* * *

В Сен-Назере Вильдье меня порадовал тем, что нашёл два сухогруза, но несколько большего тоннажа, чем обговаривали и без возможности перевозки пассажиров. Спрашивал покупать ли ему корабли и начать переделку? Корабли находились на других французских верфях. Я даже обрадовался, но не показывал это французу. Грузопассажирских судов мне пока хватает, а вот сухогрузов нет. Обсудили с ним и этот вопрос. Я дал добро на покупку и небольшой ремонт. Так же Вильде купил земснаряд в Голландии, который ещё не пришёл.

– Знаете месье Вильдье, мне абсолютно не нравится скорость этого земснаряда. Купите мне мощный и скоростной буксир – а то этот земснаряд год будет идти до советов.

– Есть у нас такие суда. Давайте посмотрим. Отдадим не дорого – Вильдье попытается «впарить» мне пассажирский речной пароход на четыреста пятьдесят человек. Их верфь произвела серию легких пассажирских пароходов, но половину продать так не может. Пришлось идти смотреть. Действительно пароходики своей схожестью напоминали буксиры. Водоизмещение в сто девяносто тонн, длиной двадцать метров. Я обещал подумать, уж очень Вильдье просил и настаивал.

– Ну что скажете, Сергей Николаевич? – когда мы вечером рассматриваем схему пароходика в гостинице.

– Хоть корабли и относительно новые, но французы никогда не отличались хорошей школой в судостроении. С мощностью машины всего в двадцать три лошадки и такой малой осадкой… и четыреста пятьдесят пассажиров. Я бы такой не брал[4] – тактично ответил мне Васильев.

– Мне и самому не нравиться. Но, увы, придётся хоть один, но купить – развожу руками. – Давайте ваше предложение, как его модернизировать без особых затрат. В результате нашего «мозгового штурма» мы внесли ряд изменений. Сразу уменьшили количество пассажиров до двухсот пятидесяти человек. Убрали верхнюю прогулочную палубу и часть кают в носу и корме. На корме, даже появилась место и возможность возить грузы, под тонну весом. Сразу улучшились условия проживания экипажа. Рулевую рубку сделали ниже, но намного просторнее. Верхнюю часть носа кораблика я нарисовал прямоугольную, как у будущих барж. В результате это позволило уменьшить высоту фальштрубы на метр. Конечно, хотелось бы более мощную судовую машину, но это уже будут слишком дорогие и кардинальные переделки.

– Кораблик получится намного более устойчивее, но в море я бы на таком не вышел…особенно зимой – подвёл итог нашей деятельности Васильев.

На следующий день после долгого торга мы пришли к согласию с Вильдье. Кораблик переделают, практически забесплатно, лишь бы я его только купил. Серия действительно получилась очень неудачной. Васильев пока остается в Се-Назере контролировать не только этот, но и другие мои проекты, особенно эсминец. Его жену я пообещал пристроить на работу у себя…

* * *

Пока я задержался в Сен-Назере в Париж уже пришел грузовой вагон с пушниной под охраной греков. Пришлось подключать Ламанову, а Станислава посылать за покупкой грузовика. Всё равно он постоянно нужен.

– Надежда Петровна подключайтесь. Надо хорошо и выгодно продать русский мех. На прибыль будем покупать швейное оборудование, под небольшую фабрику. Место для неё строиться в новом доме. Оборудование надо найти компактное. Его будем менять лет через пять на новое. И так далее.

– Но у меня нет людей? – удивилась она моему решению.

– Обратитесь к Софье и моей тёти. Берите, кого считаете нужным. Кто не справился, можете смело увольнять. Я не буду вмешиваться в управления, пока будет продаваться не менее семидесяти процентов ваших изделий – даю понять, что без контроля я её деятельность не оставлю.

– А тридцать куда? – удивленно Ламанова.

– Не проданные образцы я заберу, но не более тридцати процентов, а лучше меньше. Так же из России будет поставляться жемчуг. Нарисуйте образцы украшений к вашим вещам из янтаря, полудрагоценных камней, слоновой кости и панцирей черепах. Возможно, предложите, что и ещё – объясняю ей возникшую ситуацию.

– А что с моим мужем? – напоминает она.

– Я же вам говорил, что договорился. Чуть позже я буду в СССР и его привезу – заканчиваю на этом разговор. Мне и других проблем хватает.

Немного подумав, решил перенести «атомную» акцию на позднюю осень, когда люди будут носить пальто и шапки. Так легче будет остаться незамеченным и пронести с собой оружие и коктейли «Молотова».

А пока я занялся проверкой текущих дел. Перебрал накопленное мной золото. Отнёс 440 грамм в царских червонцах и ничего не значащих изделиях в «нужный» банк, указанным людям. Пополнил свой счёт и получил большую благодарность от управления.

Приехал адвокат Легран, которому сняли недалеко от нас небольшую квартиру. Загрузил его проверкой законности всех наших семейных активов. Мотался на стройки и ферму. Так быстро и пролетело время, когда пришёл пароход из Испании и отремонтировался второй. Только собрался ехать в Марсель, как мне доставили конверт. Нужно идти на встречу с Лефебвруа.

* * *

– Рад вас видеть Жак – делаю улыбку, но лучше бы я его ещё лет сто не видел.

– А я вас Сакис – элегантно склонил голову француз. Вот что значит постоянно крутиться в высших эшелонах власти. Мы опять встречаемся в ресторанчике. Француз не упускает случая поесть за мой счёт, но и не наглеет. Четко чувствует грань дозволенного. Мы всегда заходим в ресторанчики «средней руки» заказывая обычные блюда и сравнительно недорогие вина. Часто заказываем киш и говядину по-бургундски.

– Так что такого случилось во Франции, что вы позвали бедного изгнанника на встречу? – пошутил я.

– Бедным вас уже никак не назовёшь. Ещё раз выражаю благодарность за поддержку республики – улыбнулся он.

– Это вы про сданное золото? Но там большая часть состоит из платы людей за их вывоз от советов – развожу я руками.

– Я иногда поражаюсь вашей хватки и слишком быстрому росту компании. Вам явно пара провести аудит – подкалывает меня разведчик.

– Чтобы проверить законность сделок я нанял хорошего адвоката. А увеличение капитала, это плата за мой риск. Налоги же я заплачу только после нового года. Жак хорош, нагнетать обстановку. Скажи прямо, что вам надо? – киваю я головой, на такой полу наезд на меня.

– У вас же сейчас освободились два парохода? – утвердительно спрашивает он.

– Вы никак постоянно следите за мной? – ухмыляюсь я.

– Ну, так. Изредка присматриваю одним глазком – улыбнулся мне Жак.

– Жак, Жак. Ну что я такого делаю, что не делают другие владельцы судоходных компаний? Все же возят понемногу контрабанду – кто же «стучит» у меня. Надо ещё раз поговорить с тётей.

– Зато не у всех такие связи с советами и не все такие смелые, как ты – делает он комплемент.

– Спасибо за комплемент. Ну что вам в таком случае надо? – пора бы уже и конкретику обозначить. На неё ведь тоже надо время обсудить.

– Нам надо чтобы ты перевёз своими судами пятьсот русских наёмников в Румынию, ну и часть груза – отвечает он.

– И в чём проблема? – так, похоже, Франция серьёзно закусилась с САШС и решила потеснить Рокфеллера на румынских нефтедобывающих районах.

– В оплате само собой. Уголь-то мы тебе дадим… туда. А в оплату получишь неполные комплекты устаревшей формы. Продашь советам, там купишь уголь обратно, вот и будет тебе оплата и ещё что-то и останется – поясняет он суть теперь уже моей проблемы.

– Как я понимаю, лучше мне не отказываться – после минутного обдумывания проблемы спрашиваю. Вижу кивок. – Но этого мало Жак. Что там советы мне предложат? Опять какое-нибудь сырье, да и то не сразу. Дайте хоть немного оружие и патронов. Пистолеты там можно хоть на «черном рынке» быстро продать, есть у меня там небольшие связи – пытаюсь хоть чем-нибудь ликвидным компенсировать убытки.

Начинается торг. Жак начинает предлагать, что он может предоставить.

– Где вы такие только взяли? – удивляюсь. В конечном итоге мне удалось «выбить» двадцать пять десяти зарядных пистолетов Roth-Steyr M1907 (официальное название Roth-Krnka M.7) и главное, по пятьсот патронов на ствол. Вот только что мне с ними делать? Другие же пистолеты или револьверы в таком количестве, да ещё с патронами Жак предоставлять не хотел… или не мог. В общем, расплачиваются всякой ерундой, которая у них скопилась на складах. А деньги, наверное, выделенные на операцию, разведчики явно положили себе в карман. Сделал я вывод состоявшемуся разговору.

Глава 6

Жак попросил отложить поездку в Марсель на три-четыре дня. За это время я кинулся искать заказанные запчасти для самолетов и информацию по Румынии. Что можно выгодно туда привести, а потом вывезти.

– Так, так – просмотрев собранную информацию по Румынии, я положил отчеты на стол. Надо всё хорошенько обдумать. Сейчас Румыния это почти СССР в миниатюре. Экспорт нефти сорок процентов из Плоешь, тридцать зерно по демпинговым ценам, ну и немного всего остального в основном продукции из сельского хозяйства и чистых металлов. Франция после долгих уговоров румынов два года назад подписала с ними договор, не предусматривающий никаких четких обязательств с французской стороны. Зато это позволило французам влезть в нефтедобычу. Сейчас, когда возникли беспорядки в стране и организованным Маниу и Михалаке со сто тысячным митингом, французы забеспокоились…а возможно под шумок и нагадить американцам. Наверное, это охрану туда я должен доставить? А ещё есть новые кредиты Румынии. Есть за что французам волноваться.

Тут же ещё и проблемы Румынии с не примирившимися со своими территориальными потерями Венгрии, Болгарии и СССР. Плюс коммунистические боевики постоянно выступают в Бессарабии и лезущие с Молдавской Автономной Советской Социалистической Республики в составе Украины. Тут же марширующие легионеры, возглавляемые Корнелиу Кодряну[5].

Возглавляемая им «Лига архангела Михаила», переименованная в «Железную гвардию». Членов этих организаций чаще всего называют легионерами. У них было две цели – во-первых, установить диктатуру во имя румынской нации и православной веры, во-вторых, отнять богатства у евреев и раздать их народу.

Наверное, туда надо везти полу грузовики, тем более у меня есть льготы на заводе Рено, как постоянного покупателя. Там поменять на чистые металлы, такие как золото, серебро, цинк, медь и свинец. Можно и углем до СССР догрузиться.

Смотрю список продукции фирмы Рено. А нет для меня ничего подходящего. Смотрю Ситроен. Реклама его компании есть по всей Франции. Установлены указатели и дорожные знаки, увенчанные «двойным шевроном». Частые автопробеги, рассылка грампластинок с записями рекламы, даже на Эйфелеву башню умудрился прицепить свою светящуюся надпись Citroen.

На следующий день едем в офис. На крайний случай куплю В-12 как у нас. Но действительность оказалось куда, как более интересней. Там можно было заказать одиннадцать моделей этой серии. Немного подумав, заказал шесть машин. Думаю, что как-то умещу. Компания Ситроена начала сбавлять обороты, и менеджер настолько был рад заказу, что через пять дней обещал доставить все машины в Марсель. Правда большой скидки, как в рекламе я не получил, зато обзавёлся карточкой привилегированного клиента. Но её действие будет, распространяется уже на мой следующий раз. Заказал две дорогие версии с металлическим кузовом, но не люксовую. Была там и такая модель. Одну машину четырёхдневный кабриолет и три В-12 модели Нормандия. Это полу грузовички…

Разговоры с Жаком по дороге в Марсель для меня превратились в настоящую пытку. Он пытался выведать у меня каждую мелочь моих путешествий, моих суждений и даже мои планы на будущее. Я же изображал «стойкого партизана» и как мог, отшучивался или сочинял. Старался перевести разговор, что делается «в верхах».

Единственное что мне удалось узнать, так что, что «на верху» в правительстве Франции произошла серьёзная ссора. Люди разделились на сторонников президента Франции Гастона Думерга и Раймонда Пуанкаре. Если сторонники президента выступали за тесное сотрудничество с англо-американскими кругами, то сторонники Пуанкаре заняли резко националистическую позицию. Тут президенту припомнили всё. И ненужные контракты с американцами во время войны, и провальные войны в Марокко и Сирии, в результате легшие непосильным бременем на бюджет страны. И стремительное падение курса франка, и многое другое. Окончательно сцепились, оказывается, из-за продажи старых эсминцев СССР. Пуанкаре пытается всеми силами выправить экономическое положение, а Думерг выполняет указание американцев, что многих здравомыслящих людей в правительстве задело. В общем, назревает политический кризис с выборами и перевыборами… и похоже что моя «соломинка» сыграла тут не последнюю роль.

– Жак вы пытаетесь сбыть мне всё барахло начиная со времён Наполеона? – я в расстройстве рассматриваю предоставленные мне полки с тюками одежды на военном складе.

– Принято решение разгрузить склады госрезервов, чтобы дать возможность нашей промышленности получить новые заказы. И ты как ответственный гражданин, должен нам в этом помощь – серьёзно ответил мне разведчик.

Ну, хорошо хоть сказал, что не ответственный товарищ. А то я вообще бы не понял. Значит, решили пересмотреть политику в отношении колоний. Уже хорошо.

Со вздохом я начал отмечать тюки, которые буду брать. Главное, чтобы не взять гнильё. Члены экипажа грузили на разъездные складские машины, а потом везли в порт. После осмотрел пистолеты, только десять более-менее новых. Остальные, правда, в неплохом состоянии. Грузят и их вместе с патронами. Потом возвращаемся в порт. Оливки уже забрал Мишель Мареном, обещавший расплатиться техническими товарами. Не смотря на многочисленные колонии и поступающие оттуда продовольствие, цены на него во Франции продолжают стремительно расти.

Мой капитану Франсуа Фурнье неплохо справился с заданием. Привёз в слитках серебро и медь, оливки и немного текстиля.

– Франсуа, но ткани-то зачем? Лучше бы уж обувь или кожу – рассматриваю пёструю расцветку испанских тканей.

– Это всё отец Хуана. Это товар его друга из Каталонии, я не смог отказаться, а то они не брали марганец – разводит руками капитан.

Погрузка продолжалась и днём и ночью. Начали подниматься на борт и французские военные. Как я и думал легкие части французского иностранного легиона и в основном из славян. По разговору слышно русских, поляков, сербов и вроде как болгары.

– Жак ты меня опять обманул. Но ладно полевые кухни и стрелковое оружие, но два бронеавтомобиля и два грузовика и легковой автомобиль ещё! Куда я их буду грузить. Мы так не договаривались – возмущаюсь Лефебвруа.

– А как же они, по-твоему, будут выполнять свою миссию? – притворно изумляется он.

– Это не по-моему, а по-твоему. Так не пойдёт. Мне некуда ставить свой товар, а тогда это мои сплошные убытки за этот рейс. Ты меня, что разорить надумал? – возмущаюсь я такой наглости.

После долгого торга, и моего согласия не отказывать Жаку в дальнейшем, я буквально «выбиваю» из Жака пять пулемётов Льюиса. К нему запасные диски и по сто патронов.

– Вооружать коммунистов не самая хорошая идея – мрачно говорит мне Жак.

– Их и тысячью стволами не вооружишь. А вот разорить меня вы можете легко – отметаю все обвинения. Да и не собираюсь я все пулемёты продавать в России, но Жаку об этом знать не следует.

Делать нечего, свои купленные автомобили Ситроен я размещаю за городом в пансионате, где мы когда-то ночевали. Там же остаются два охранника из греков. Повезло же «курортникам». Надо подумать, раз Марсель стал моим главным портом о покупки похожего пансионата, а то слишком разорительно выходит. Чем больше я развиваюсь, тем больше надо вкладывать и тем больше временной период оборачивания средств и получения прибыли. Плохо. Придётся опять торговать сведениями.

* * *

Через четыре дня, после моего приезда в Марсель, мы отправляемся в рейс. Единственная радость, так это то, что Лефебвруа своим нахождением со мной постоянно пугает местное начальство. Оно уже начало привыкать, что я работаю на французскую разведку, а таможенный и пограничный контроль, всё больше превращается в пустую формальность, да ещё и подкупленный мной разными подарками. Пусть и не большими…зато всё быстро и спокойно.

Я же всё больше и больше погружаюсь в эту пучину обмана, интриг и предательства…под названием политика.

* * *

Румыния, как Румыния. Порт Констанца сейчас крупнейший в стране, а город сравнительно маленький. Парадокс. Хотя строительство, как порта, так и города идёт ударными темпами. Обратил внимание на множество строительных лесов. Но всё же даже с рейда видны «раны» прошедшей войны, как на зданиях, так и самой земле.

Французский командир майор Ариас, которого я в шутку иногда называл Арамис, связался по рации с берегом. В порту ждали нашего прибытия. Место тут открытое, глубины большие и всё видно как на ладони. Кораблей в порту мало. Поэтому я нахально, игнорировал таможенные и пограничные службы Румынии и даже не стал ждать лоцмана. Суда смело, но всё же на самом малом ходу, пошли к облюбованным нами причалам.

Там засуетились, стали «разгонять» мелкие кораблики. Появились два буксира. А мы с Ариасом – Арамисом вышли на открытую палубу и устроились с кувшином испанского вина. За рейс я постарался оставить хорошее впечатление о себе у французского майора и всех офицеров. Впереди «тяжёлые» времена. А судьба «столкнула» меня с французскими офицерами иностранного легиона…этими псами войны. Сержантский и рядовой состав полная сборная солянка, в основном из славян, меня абсолютно не заинтересовала.

С майором мы даже договорились о небольшой торговле. Я ему во второй половине октября поставлю машины и некоторые товары. Он мне реквизированное нормальное оружие австро-венгерской армии, золото, серебро и медь. И не обязательно в монетах. Так же я готов принять шкуры баранов и коз, чем так богата Румыния. Возьму и старую технику на запчасти. Часть майора будет располагаться в двухстах пятидесяти километрах от Констанца, так что добраться ему или мне проблем не будет.

Не успели стать к причалу, как подъехала легковая машина с французским обозначением на дверках. Тепло попрощавшись с частью офицеров, и оставил их на Франсуа. Французы будут переправляться двумя колоннами, через день. И им и мне это выгодно. Я не платил за стоянку судов, а у них не было столько транспорта, чтобы доставить всё за один раз. Ночевать под открытым небом в полевых условиях, французы тоже не рвались.

Сам я подхватил саквояж с подарками, махнул Юрию. Мы, поймав извозчика, отправились к начальнику порта. Наглеть тоже надо в меру. Ещё не известно, как фортуна повернёт своё колесо.

Управление находилось в старинном здании, построенное ещё римлянами. Рядом небольшой, всего метров восемь высотой генуэзский маяк. Повезло, начальник был на месте.

– Очень приятно познакомиться месье Попеску – выставляю на стол бутылку французского коньяка и плитку шоколада, после взаимного расклинивания. – Вы уж не серчайте за мои суда. Французские военные из-за ваших внутренних беспорядков очень спешат. Бояться вооруженного захвата и поджогов ваших нефтепромыслов – валю частично свою наглость на французских военных.

– К сожалению, в стране опять не спокойно – начальник порта. Сам румын, больше похож на старого турецкого менялу и цыганского барона в одном лице. Хитрые глазки цепко смотрят на меня, а лицо выражает «дежурную» радость от нашей встречи. Пригубив коньяк и подарив испанскую наваху украшенную слоновой костью, я откланиваюсь.

Теперь на рынок. Там быстро оббежал торговцев. Договариваюсь обменять часть обмундирования на шкуры коз и баранов. Купив разных фруктов, сыра и свежего копчёного мяса, мы отправились на корабль. Добравшись в свою каюту, я рухнул на кровать. Опять эти головные боли. Нет, если хорошее вино в небольших количествах на меня действует положительно, то смешивать или пить крепкие напитки не стоит. Надо обязательно опять показаться Бехтереву.

Торговцы с удовольствием сменяли у меня синюю форму австро-венгерской армии, и кстати с довольно качественного материала, надо признать. Теперь у меня появился ещё и тюк разных шкур. Форму на складе мне предоставили только тёмных цветов. Светлую и светло-зелёную форму, отправляли в колонии. А от тёмной колониальные интенданты шарахались, и брать её категорически не желали. Зато появилась возможность сбыть её мне. Вообще-то стратегические и трофейные склады Франция, по рассказу Жака, только-только приняла решение обновить. Продать лишнее и устаревшее. Другие страны это уже стали делать давно, а Франция всё тормозила. Это возможность только возникла из-за принятия новой колониальной политики, на которой настаивает кабинет Пуанкаре. Надеюсь, что скоро будут продавать и оружие. А то чуть ли не каждый патрон, мне приходиться «выгрызать» из Жака.

Наконец все дела в Румынии сделаны. Продукты, вода и уголь закуплены и погружены. Мои суда взяли курс на Керчь. И вообще, надо мне поторапливаться. Конец августа 1928 года, как-никак. Скоро начнётся Великая депрессия, а я ещё и половину из запланированного не сделал.

* * *

Приходить первого числа на рейд Керчи, у меня уже начинает входить в традицию. Вот и сейчас мы на рейде первого сентября.

– В первый раз, как в первый класс – промурлыкал я себе под нос, наблюдая знакомый пароход «Ленин». Он хоть и перебирает колесами, но дни его уже сочтены. – Ну что там?

– Нет ответа – отвечает мне радист.

Да жаль. С «Огнями Смирны» мы где-то разошлись.

– Сафонофф тебя никак повышение дали? – вижу улыбающееся конопатое лицо таможенника.

– Да. Дали второй разряд – хвастается он.

– Тебе бы ещё и пароход другой, вообще бы хорошо было. А то ваш старичок «Ленин» скоро никуда ходить не будет – поддеваю его со скрытым смыслом. – Приветствую Александр Александрович. Андрей. Вы то, зачем на рейд поехали?

– Надо срочно поговорить – Потоцкий и стал перебираться на мой корабль.

– Вы бы взяли и подарили нам корабль, как своим грекам – здоровается со мной за руку Сафонов. Ты посмотри, какие изменения. Я уже ему не враг-капиталист.

– Ну, во-первых не подарил, а только сдал в аренду. Сейчас в Керчи и оформлю. Во-вторых, кто мне ваша таможня? В третьих я привёз и вам подарки. Больно мне смотреть, как меня встречают какие-то оборванцы, в шутовских колпаках. Даже бубенцы и те потеряли – это я всё же не удержался от поиздеваться над летней будёновкой. А форма у таможенников действительно затасканная.

– Скоро новую обещали выдать – нахмурился от моих словСафонов.

– Вот пока не выдали. Дежурный. Принеси нашим знакомым таможенникам подарки. – Я отобрал двадцать полевых чёрных кителей с белыми шевронами и такой же окантовкой. И двадцать красных кепи с кожаными козырьками. По-моему такая форма была ещё в Крымскую войну.

– Как бы не посчитали за взятку – неуверенно Сафонов, рассматривая такое богатство для них.

– Ничего. Ваш товарищ Потоцкий подтвердит. А взятку я вам давать не могу, так как моя компания таможенные сборы не платит – смеюсь я на это заявление.

– Вот и плохо. Смотришь, мы бы уже и новый пароход купили – неожиданно для меня зло Сафонов.

– О-па. Неожиданно. Не делай людям добра, не получишь зла. Так да Сафонофф у вас говорят – хмыкаю я ему в ответ.

– Так Сафонов. Взял подарки и бегом на свой корабль. И чтобы быстро прислал сюда буксиры – теперь уже зло распорядился Потоцкий…

– Извини Александр Александрович, но Маузер мне опять не попался. Могу предложить только десяти зарядный Roth-Steyr M1907. – Я приглашаю Потоцкого и Андрея в офицерскую столовую, а не к себе в каюту. В этот раз она у меня слишком маленькая. За столом выясняю, что это с Сафоновым. Тут оказалось всё просто. Народ стал жить ещё хуже, вот он и злиться. А Потоцкому из Москвы поступило строгое распоряжение, чтобы весь привезённый мной коммерческий груз отправлялся в столицу.

В Керчи недавно закончила работать комиссия из Москвы. Приняли ряд жёстких мер, «полетела голова» начальника города. Бориса Савельевича Трахтера директора металлургического завода оставили, но сделали серьёзное замечание. Накатали жалобу на специалистов Гипромеза. Принято решение на частичный демонтаж дорогого оборудования.

– И куда его? – мне край как любопытно.

– Говорят в Сибирь. На новое богатое месторождение – не уверенно ответил Потоцкий.

– А как дела в Таганроге? – никак Сталин прислушался, что в Керчи нет смысла пытаться выплавить хорошую сталь.

– В Таганроге на удивление всё хорошо. Товары с ваших кораблей сильно помогают облегчить жизнь в городе – уже успокоился Александр Александрович.

Так мы спокойно и беседовали, пока буксиры не пришвартовали суда в порту…

Глава 7

В городе начались «танцы с бубнами» вокруг передачи в аренду рыбного баркаса и шлюпок колхозу имени Ленина. Новое руководство города настаивало на простой передаче. Причём сам Потоцкий подозрительно отмалчивается. Да что это в стране происходит или это тут в Керчи?

– Если вы сейчас же не подпишите документы в двух экземплярах о передаче греческой общине баркаса, шлюпок и одежды, то я буду вынужден свернуть свою деятельность в СССР и заберу всё привезённое обратно. Я не собираюсь за ваши идеи работать себе в убыток – пошёл я на прямой шантаж.

– Но, давайте хотя бы это оформим всё на колхоз имени В. И. Ленина – пошел на попетую ответственный секретарь Крымского областного комитета ВКП(б) Живов[6], который сейчас был в Керчи «на усилении» местных руководителей.

– Мне на ваши колхозы… – я начинаю злиться – Я передаю рыболовные суда греческой общине, как грек грекам, которая и будет передо мной отвечать. Либо вы подписываете, либо я ухожу – не сильно хлопаю я рукой по столу.

С большой неохотой, посмотрев на Потоцкого и зло на Дрокопуло, секретарь был вынужден подписать и поставить подпись и печать на документах. Явно на счет меня, его уведомляли, но всё же попытался «нагнуть»…местная инициатива так сказать.

– И ещё если попытаетесь применить свои меры воздействия…то я применю свои лично к вам. А как я это умею, спросите у товарища Потоцкого – киваю в его сторону…и выхожу из кабинета. – Пошли Павел Герасимович, отметим это непростое дело и поговорим. Расскажешь как дела в общине, да и вообще – выходя из здания, я сразу перехожу на греческий. Приглашаю Дрокопуло к себе. Потоцкий остался с Живовым, что-то ещё обсуждать. – Надеюсь, доставленный баркас тебе понравился.

– Баркас очень хороший. Но мы надеялись на большее количество – осторожно председатель колхоза. Видно ещё впечатленный моим выступлением.

– Ну и правильно. Просто такие баркасы сразу не купить. Это испанские атлантические суда. Будет тебе ещё один за ваши деньги. И спрашивай наших, что надо. Привезу по тому же варианту…но только очень проверенным. Можешь вообще договариваться, а я доставлю куда надо – успокаиваю председателя. Дальше мы обсуждаем дела в общине, как и в целом и в Крыму. Разговор мы закончили у меня на корабле.

– Павел Герасимович ты документ-то береги как зеницу ока. Там твоя фамилия. В случае чего ты сможешь за него «спрятаться». А я постараюсь привезти тебе ещё одну копию за подписью Сталина – говорю на прощанья уже довольному Дрокопуло. Он сейчас пришлёт подчинённых за привезённой ему одеждой.

На пришедшую баржу с Таганрога перегрузили часть груза с моих судов. Всё можно идти на рейд Таганрога. В этот раз мне очень не повезло. Уровень воды в Таганрогском заливе катастрофически упал. Поэтому-то и пришлось швартоваться в Керчи и часть груза перегружать на баржу. Но нет худа, без добра. Сейчас Потоцкий договаривается о партии чугунной посуды, заберу на обратном пути. Для Африки самый раз…

* * *

Таганрог.

– Сергей, а чем заняты твои подчинённые? – мы едем на работу к Москатову. Я был удивлен незнакомым охранникам взявшие под охрану мои суда.

– Золото и ваши вещи охраняют. В окрестностях появилась большая банда с Дона. Кто-то ей рассказал, что сюда приходят корабли с Франции и привозят много ценного – даёт он расклад.

– Это то, что я просил? – получаю кивок от Потоцкого.

В отличие от Керчи Пётр Георгиевич принял меня очень тепло. Мы «засели на секретное совещание» с испанским вином, французским сыром и румынскими фруктами. Всё это богатство Сергей с Андреем занесли в специальном большом ящике, чтобы не вызывать ненужный ажиотаж у работников.

Спокойно разобрались со списками поступающего и убывающего товара. Согласовали дальнейшее наши действия. Дарю пистолет с пятьюдесятью патронами, это оказывается сейчас самый лучший подарок для руководства.

– Эх, жаль. Из-за этой жатвы у меня всё, что только можно Москва забирает. Всё идёт за хлеб крестьянам – вздыхает картинно Москатов и жалостливо смотрит на меня.

Э…нет. Хватит. У меня товар весь рассчитать и не бездонные трюма. Я прошу поменять пять на пять несильно убитых Наганов с патронами, на лучшие Roth-Steyr M1907 с большим количеством патронов.

– Не надо так подозрительно смотреть на меня. Мне так надо. – После Маскатов просит уже меня срочно привезти нитки из Сирии. Подсчитываю. Рейс получается без прибыли. А если посчитать что я покупаю старые суда, которые проходят у меня от трех до пяти лет, то и убыток. Но Москатов очень просит. Иначе у него становится несколько производств. Соглашаюсь на один корабль, который загрузят свежим мёдом, воском и пиломатериалами из дорогой породы древесины. Сейчас из-за моих заказов и не только их срочно строиться большой завод в Ростове-на-Дону. Один цех уже начал работать. Там же делают и дубовые бочки. Встреча затянулась, поэтому все остальные дела я оставил уже на завтра.

С раннего утра, захватив подарки, я помчался на завод с Потоцким и Андреем. Юрию вообще запретил покидать борт судна. На авиазаводе в отдельном помещении хранились под нашей охраной не только мои вещи, но и привезённое Потоцким оружие. На проверку трехсот разномастных винтовок ушло полдня. Двадцать штук я забраковал, слишком у них изношенные стволы. Пересмотрел холодное оружие и патроны. Согласовали цену. Дал добро всё грузить на корабль, кроме тех двадцати штук. Оттуда запчасти для Нагановских машин. Идём дальше.

– Всем привет. Ну и чем вы без меня занимаетесь? – приветствую Поликарпова и Бартини.

– Мы смотрим, корабли всё приходят и приходят, а Сакиса нет и нет. Как дела у владельца заводов и пароходов? – подколол меня Поликарпов. Нахождение вдали от начальства и политику, спокойная жизнь, явно повлияли на конструкторов в лучшую сторону. Я передаю им в подарок: ручки, карандаши, линейки и ватман. Передаю специализированные иностранные научные журналы с пояснениями конструкции крыла. После договариваемся вечером посидеть за столом. После они меня знакомят с их совместным детищем.

– Мы решили увеличить кабину и ставить её на два самолёта. Сейчас почти закончили каркас с органами управления – объясняет Поликарпов. Я рассматриваю две похожие внутренне, но не внешне летные кабины на четырех человек. – Самолёт получится чуть тяжелее и это проблема. Кабину на трёх человек отцентровать у нас пока не получается. Боимся штопора – Дальше рассматриваем ещё не обшитые каркасы. У Поликарпова дела идут к завершению. У Бартини пока не очень. Вмешиваюсь, и совместно споря о деталях, дорисовываю мелом отдельно открытую дверку в носу кабины.

– Ничего страшного Роберт Людвигович. Зато самолёт-амфибия у вас получится лучше всех – вижу не сильно довольное лицо конструктора. – В тех журналах, что я привёз, есть статья о расположении топливных баков в крыльях самолетов. Ознакомитесь внимательно. Вам придётся всё начинать сначала с крыльями и не только. И придётся довольно сложно. Но я считаю оно того стоит. – «Знаменитый «кукурузник»[7] в этом мире не появится. Будет более совершенный аппарат, хотя и несколько дороже. Но я думаю не сильно. А главное его эксплуатация выйдет дешевле, а аварийность меньше» – сделал вывод.

– А где другой проект? – поворачиваюсь к Поликарпову.

– Ну, я же говорил, что не удаётся решить все проблемы с кабиной. Может вы нам, какой образец, какой купите? – как-то подозрительно ответил он мне. Что ответ, что просьба меня тут же насторожили.

– Пока я привёз ваши заказы, и даже кое-какие инструменты. Вообще-то долго копаетесь – подвожу итог.

– Да как долго? Если подчинённых постоянно забирают, всё приходится делать самим. С них постоянно требуют план обновлённых Р-1 —возмущается Бартини.

– Александр Александрович на минуточку – зову Потоцкого и мы отходим в сторону. Тут, похоже, проблема больше организаторского характера, чем производственного.

– Вы можете организовать на заводе отдельное конструкторское бюро? – спрашиваю твёрдо.

– А кто финансировать это будет? А где взять под это помещения? – хмыкнул он.

– Если я временно…подчёркиваю временно, я субсидирую, то это возможно? – получаю кивок. У меня уже скопилась и продолжает накапливаться изрядная сумма советских денег. Куда мне её девать пока не понятно? Тут Потоцкому разрешили только обменивать моё золото и серебро на золотые червонцы. Эту проблему надо решать только в Москве. Мы и так одно помещение на заводе «экспроприировали» под мои нужды.

– Значит так – возвращаемся. – Начинаем строить новый ангар. Формой как делают это немцы на свои дирижабли. Сначала маленький на пробу для двигателистов, а потом рядом вам. Место на территории заводе ещё хватает – вот этого точно пока хватает.

Обсуждаем план ангара. Каркас из дерева. Потом переплетённый ветками лозы и ивы и обмазанный саманом. Сверху будет оббит тончайшим керченским железом, обработанным цинком или медью. Пол тоже будет из глины. Других материалов взять просто негде. Даже цемент, и тот дефицит. Отапливаться будет печью, но новой конструкции. В дело пойдёт и угарный газ, как на газогенераторах. Всё придётся делать самим. Окна прорежут потом, а я обязуюсь купить стекла и проводку для работы и освещения. «Большие» Наполеоновские планы, вместо самолётов… налаживать новое производство с нуля.

– А кто двигателями занимается? – задаю вопрос.

– Ваши протеже, которые недавно приехали. Они у двигателистов в другом здании – тут же получаю ответ. Направляемся туда.

В другом здании Унгер, Самсонов и ещё один плотный мужик с усами рассматривали несколько разобранных авиадвигателей сразу. Одни из них я узнал. Привез такой же, это Ле Рон на сто десять лошадок.

– И что вы пытаетесь сделать? – рад видеть сманенных мной инженеров.

Как поведали мне инженеры, они ещё толком не успели приехать, а их уже «загнали» на завод. Квалифицированных кадров катастрофически не хватает. Ввиду этого им даже сразу выделили жильё…правда временно…до моего приезда. Не очень хорошее, но всё же. Сейчас они разбираются с поступившими новыми авиадвигателями М- 11, у которых оказались много «детских» болезней. Поинтересовался, куда это они его хотят поставить. Оказывается на ещё раз «переработанный» Р-1, теперь уже вместе с Поликарповым. Идём всё вместе смотреть, что получилось.

– Вот же – ну и жук этот Николай Николаевич. Это они из Р-1 сделали ещё и учебный У-2. А мне «втухивают», что были слишком заняты. Теперь завод будет производить улучшенный Р-1 с двигателями М-5 и У-2 с М-11, по мере поступления двигателей и запчастей. Но-но.

Знакомлюсь с плотным мужиком с усами. Оказывается это Геннадий Борисович Ремпель, друг и соратник Унгера. Договариваюсь встретиться завтра после обеда и обсудить их жилищные проблемы. Им же ещё надо свои семьи перевозить. Ну и всё остальное заодно…

– Вы понимаете, что дубляж большей части приборов, которые, между прочим, вы закупаете за валюту, сильно удорожает сам самолёт? – стал я вечером у нас дома за столом пенять Поликарпову за его обман.

– Да был приказ из Москвы. Срочно создать учебный самолёт. А ваш… наш проект слишком революционный – стал оправдываться тут же Поликарпов.

– Николай Николаевич, какой к чёрту революционный. Вы за новинками авиапрома следите или нет? Цессна модели – А вам ничего не говорит? – отвергаю его оправдания.

– А он только смотрит отчёт о Фоккере С.В. – «сдал» Поликарпова Бартини, который неожиданно быстро захмелел.

– Ну-ка – ну-ка. Дайте сюда отчёт – я требовательно протянул руку. Поликарпову ничего не остается, как встать и принести мне толстый отчёт. Читаю. Ух ты. Тут и чертежи даже есть. Читаю самолёт «Фоккер» С.В. закупленный ВВС РККА в ноябре 1926 года. В выводах отчета НОА записано: "Признать самолет C.V заслуживающим большого внимания". Отмечалась удачная конструкция канатов и прочность машины. Недостатки – неудобство слива воды и масла в зимнее время. Мало проходное сечение кранов. Неудачное шасси. Советские специалисты считали, что у С.IV шасси спроектировано лучше. Были высказаны претензии по мотоустановке – из-за малого сечения радиатора двигатель перегревался. Предлагали испытать самолет с более мощным «Лоррэн-Дитрихом». Это самое основное. Но главное этот Фоккер, не что иное, как наш Р-5, за демпинговую цену. Даже так же и радиатор выдвигается.

– Вот вас, куда всё тянет «товарэщь» Поликарпов? А то я всё гадаю, чего вы так в эти бипланы уцепились. А для вас фоккеры оказывается идеалы – смотрю на крайне смущенного Николая Николаевича. Что делать? Стучу пальцами по столу. Продолжаю. – А как же мои деньги и усилия, что я трачу тут на создания новых самолётов? Ведь ваш Сталин обещал у меня купить созданный тут свой новый самолёт.

Ох, не зря я чувствую, Сталин в своё время посадил в шарашку часть этих конструкторов. Наверняка не всех справедливо, но эту «махновщину» с «либерастией» по-другому и не одолеешь. Что делать? Доделываем его самолёт и «сплавляем» Поликарпова с самолётами в Москву. Пусть там свои бипланы строгает. Вот же упёртый тип. Вместо него надо как-то затребовать Немана и Москаленко…

Следующее утро я полдня провёл в банке. Обменивал своё африканское золото и серебро на царские червонцы. Так же старый банковский служащий учил меня определять количество драгоценного металла в самородках и разных сплавах. Конспектировал, как прилежный ученик. Понял, что это дело не одного дня. Наскоком тут ничего не решишь. Придётся напрячься. Там же мне Потоцкий передал двадцать два кинжала, украшенных золотом, серебром и полудрагоценными камнями. Всё это под охраной доставлено на разгружающиеся суда.

После началось много чего. Пацанов арабов я пообещал отправить домой в Сирию. Нечего им тут зимой делать. Если захотят, то на следующий год сюда их привезу. Есть у меня для них работа, есть. Захотелось мне попроказничать. Последнего оставшегося верблюда обменяю у Москатова… на цемент.

Унгеру и Ремпелю выбрали место под застройку нормальных домов в «инженерном» микрорайоне, на который я договорился с Москатовым. Тут кроме меня пока никто строиться не будет. Я выделяю деньги. С ними заключён строгий контракт. Повторения своенравия и амбиций мне тут не надо. У меня большие планы, а времени очень мало. Проверил, как строиться гостиница. Строиться. Но самое главное это меня удивил Бехтерев.

– Владимир Михайлович, что вы тут за вселенскую стройку развернули? – удивился я увиденному.

– Вот смотрите. Тут у нас пятая городская больница. Мы часть территории расчистили. Часть частных домов перенесли и освободили место. Здесь будет «Институт Мозга и нейрохирургии» – дальше показывает на плане учебные классы, приёмные отделения, столовые, больничные палаты и т. п.

– Стоп. Стоп. Профессор. Вы что сюда пол-Москвы собираетесь перебазировать? – изумлён я масштабами, которые задумал профессор.

– Как-как? А что мне тут понравилось. Морской воздух. Да и от столичной суеты подальше. Руководство тоже нам идёт на встречу, по мере сил – с воодушевлением отвечает мне Бехтерев.

– Профессор вы меня хоть слышите? А кто финансировать все это будет? Я сомневаюсь, что Москва выделит хоть часть денег на вашу гигантскую стройку – «торможу» этого фанатика от науки.

– Ну, вы же нам поможете? Будем ездить в командировки с вами, и зарабатывать – смотрит на меня. Видя моё «кислое» лицо. – Ну а часть Москва даст…я так думаю.

– Даст. Догонит и ещё раз как даст – вот же ещё одна напасть.

После состоялся консилиум врачей по поводу моего здоровья. Тут присутствовали и три китайца. Не сказать, что их приняли как равноправных, куда там, но сотрудничество потихоньку налаживалось. Слишком хорошо китайцы разбирались в травах, отварах, изготовления мазей и вывихах. А из-за постоянного дефицита лекарств, их то помощь была существенная.

– Ну-у… что я могу сказать – печально Бехтерев. – Опухоль прогрессирует. Пройдёт некоторое время и у тебя начнёт отказывать опорно-двигательная система и зрение. Ты принимаешь лекарства, которые я тебе прописал?

– Принимаю. Сколько у меня времени? – уточняю я.

– Трудно сказать. Может год, а может и пять. Может, всё-таки на гипноз согласитесь – опять начинает он разговор на счёт коррекции мозговой деятельности при помощи гипноза.

– Нет, с этим пока подождём – тут я боюсь. Может как-нибудь потом. А то мало ли что он узнает.

– Надо постоянно пить свежий отвар на основе полыни, китайского лимонника и других трав. Это замедлит рост опухоли. Даст время. Но не вылечит – старик Сюй по-английски. – Я буду готовить.

Дальше Бехтерев заспорил со старым китайцев о составе отваров. Для меня оказалось открытием, что и Бехтерев в этом тоже неплохо разбирается.

– Можно попробовать. Всё равно другого ничего и не остаётся – подвёл он итог.

Глава 8

Утром приехала пролётка от милиции со знакомым «дядей Степой».

– Здравствуй. Что случилось? – удивился я такому гостю.

– Ваши матросы вчера спекулировали на рынке. Потом напились и устроили драку. Местные их несильно помяли и ограбили. Сейчас абсолютно голые у нас в отделении – несколько смутился милиционер.

С местными милиционерами у меня давно договорённость. Они смотрят «сквозь пальцы» на продажу ширпотреба моряками на рынке. Всё равно тут им купить особо нечего. Местных «жёстко предупредили», да они уже и сами разобрались. Ну, может быть кто-то из моих и сменяет пару золотых или серебряных монет, не вижу в этом проблем. Большей частью члены моих экипажей тратят русские деньги на девок, вино и еду. Причем часто своими большими заказами, как мне доложили, повергая местных поваров в шок.

Милиционеру Степану за то, что приехал и предупредил, подарил французскую синюю кепку. Как раз ему под форму. Едем в отделение целой толпой.

– А неплохо погуляли – а самого разбирает смех. В камере наблюдаю троих субчиков с побитыми рожами. Один француз и два фламандца, пытаются прикрыться кусками мешковины. Сердобольные милиционеры, хоть что-то им дали. Молодцы местные. Калечить «таких спонсоров» не стали, в отличие от Германии.

– Забирай своих типчиков – поворачиваюсь к Франсуа и вахтенному с принесённой одеждой. – Штраф в установленном условии контракта.

Сам я с Потоцким и Андреем направляюсь в банк. После мы посетили формирующийся эшелон в Москву. Сам я в этот раз не поеду. Всё будет на Александре Александровиче и Андрее. Поэтому, приходиться постоянно, что-то корректировать с Потоцким. Как, например, с Поликарповым. Попросил что его забрали в Москву, а мне подготовить список и дела других авиаконструкторов.

Дальше, наконец, дошла очередь и до моего отряда. Всем выдал австрийские офицерские штаны и полевые серые кепи (Feldkappe), образца 1908 года. Распределил пятнадцать пистолетов Roth-Steyr M1907 с сотней патронов, но забрал пять стареньких наганов и пару «Астр». Не знаю что меня «кольнуло», но в последний момент выдал пару пулеметов Льюиса, с дополнительными дисками и патронами…

Пришёл мой пароход из Ростова, гружённый пиломатериалами. Гружённый до самого верха, из-за этого напоминал мне плавучую вязанку дров.

Заодно привёз и пятьдесят одного «врага народа». Семнадцать мужчин, остальные женщины. Все кроме одного поедут в Африку. Мужа Ламановой сразу отделили и предоставили отдельную каюту. Пусть пока отдохнёт, потом пообщаемся.

Пообщался с капитаном. Поставил задачу сходить в Триполи Ливана и передать пиломатериалы Акиль Аббасу. Так же передать ему семь драгоценных кинжалов. Отвезти и передать письмо, получить ответ. Передать и двух пацанов. Назад должен привести разные нитки и апельсины, которые сейчас в Ливане чуть ли не бесплатно…

* * *

– Ну, наконец-то всё это закончилось – я нахожусь на корме парохода, и смотрю на уменьшающийся берег и город Керчь. В руках у меня тёплая кружка с отваром трав от старого китайца, который плывёт с нами. После приёма этих отваров и настоек, я обычно пару часа нахожусь в небольшой прострации. Но, а потом, вроде, как и ничего…легче.

Вспоминаю прошлые дни и пытаюсь решить, на кого из подчинённых в следующий раз возложить погрузку-разгрузку пароходов. Попортили мне тут нервы. Одна погрузка угля и соли в Мариуполи, чего только стоили. И всем всё дай. У меня же не бездонные корабли…

– Да Александр Александрович, не только мне досталось – вспоминаю, как Потоцкого «буквально разрывали» начальники всех мастей. Как он кричал на охрану, чтобы никого к эшелону не подпускали, а сам прятаться от просящих со всей округи. И его мольбы ко мне привести в следующий раз как можно больше. И мои едкие замечания, а чем он расплачиваться будет?

Отлежавшись после приёма отвара, взялся за русскую прессу. Тут Потоцкий исполняет договорённость строго. Я получаю от последнего купленного до следующего номера.

Очень меня заинтересовало описание закончившего буквально накануне Шестого конгресса Коминтерна в Москве. Он проходил с 17 июля по 1 сентября 1928 года. Конгресс главной опасностью провозгласил две силы: фашизм и социал-демократия. Провозгласили и новый тезис социал-фашизм, против которого выступил П. Тольятти.

Депутаты съезда охарактеризовали обострения всех противоречий капитализма, характеризующегося надвигающимся мировым кризисом и нарастанием классовой борьбы и беспорядками в колониях.

Ну и кто нам там раньше врал, что коммунисты не до оценивали Национал- социалистические партии? И что они не знали о скором экономическом кризисе?

После всех коммунистических революция и безобразий в Европе, местная буржуазия ответила созданием национал-демократическими и социал-демократическими партиями. Национальные партии никак не устраивали закулисных хозяев мира. В пику им мировые англо-сионистские круги ответили национал-социалистическими и коммунистическими партиями. Сейчас же коммунисты уже почти исчерпали свои силы. На смену им идут фашисты. И те и другие, должны были нарушить существующие границы государств и установившийся миропорядок.

Может и ошибаюсь, но я почти уверен, что мы абсолютно не знаем изнанки ни Первой, ни Второй мировой войны. На мой взгляд, она преследовала основные четыре вещи: 1) Перенести в США и Англию и закрепить их мировое лидерство англо-сионистского капитала.2)Перемещение материальных ценностей в США и перераспределение колоний и прибылей с них. 3) Разрушение Европы, как центра цивилизации и конкурента. 4) Закрепощение свободных людей, путем разрушения их хозяйств и предприятий.

Сейчас же Сталин «обрушился» на национал-коммунистов, и провозгласил борьбу с местным мещанством. Раскритиковал теории Шумского, даже ввёл термин шумскизм. Не стал, правда, что уже хорошо, скатываться в левый радикализм, но призвал к единению. Провозгласил ответственность местных руководителей за неисполнения принятых решений и директив из Москвы. В той истории Сталин уже начал борьбу с «правыми», а сейчас похоже переключился на местных «коммунистических князей».

Ого! Вот это мой «камешек» вовремя подсунутый подколесо партийной телеги верхушки свернул государственную политику СССР чуть в другую сторону.

Следующий закон тоже так ничего – «О строгом учете поголовья скота и домашней птицы. Для контроля будут созданы народные комиссии». Читал – читал. Отложил. Потом ещё раз перечитал, но так и не понял сути принятого закона. Местным руководителям предписывалось выполнять повышенные планы и в тоже время строго следить, чтобы не уменьшалось поголовье крупного скота. И как они собираются это совместно осуществить? Ну, наверное, придётся строить зверокомплексы и птицефабрики. Но вот в законе об этом, нет ни слова. Странный закон.

Остальной всякий бред меня не заинтересовал, типа новых праздников и непонятный график работы на предприятиях.

* * *

На рейде Марселя стоят два моих парохода «Одесса» и «Огни Смирны». Сразу направляемся к ним. Тут же пришлось, по рации объяснятся с пограничниками и таможенниками. Заверил их, что кроме пересадки четырех пассажиров никаких действий не будет. А после немецкий сухогруз, сразу направился в Африку. Не разрешили, пришлось ждать катер.

Немного наличности убедили пограничников постоять сначала у борта одного, а потом и другого парохода. Быстро переговорил с капитанами, взял их отчёты. После в поезде посмотрю. Озадачил Олафа, чтобы навестил с проверкой «курортников», а в свой сейф выложил часть кинжалов и чуть-чуть золотых червонцев. Одовский доложил, что скоро «Одесса» будет готова. Обрадовал их скорым рейсом опять в Россию.

Обыскивать таможенники меня не стали, а в вещах кроме пяти не самых дорогих кинжалов и денег, ничего криминального. Тут владельцы судов и намного больше суммы таскают. А вот с временным оформлением мужа Ламановой, который пока выглядел как худой старик, пришлось повозиться. В ход пошли и деньги и пару драгоценных ножей, чтобы ему оформили заявку на получение нансовского паспорта. И это не смотря на то, что я обязался взять его на работу в течение нескольких лет. С оформлением на временное посещение Франции старого китайца, как моего личного врача и то проблем было меньше…

– Недешево вы мне обходитесь, Андрей Павлович – садимся мы в купе поезда. Я спешу сам и подгоняю остальных. Я не собираюсь зимовать в СССР.

– Значит нужда в нас. А долги мы отработаем – с достоинством Каютов.

– Приятно слышать. А чем вы занимались до войны? – вот куда бы его только пристроить.

– Юриспруденцией и страховым бизнесом – удивил и обрадовал меня Каютов.

– Отлично. Отдохнёте, наберётесь сил и пойдете помощником к моему адвокату месье Леграну. Как у вас с деловым французским языком? Если что придётся подучить.

* * *

Дальше я углубился в отчёты капитанов, оставив Андрея Павловича общаться с Юрием и Сюй. По приезду в Париж сразу развил бурную деятельность, буквально «отрывая» время на общение с тётей и племянницей. Я так уставал, что пока Николь делала мне массаж, в основном засыпал. Обучать же массажу её взялся старый китаец…

– Сакис ты ещё много будете таскать к нам всяких иностранцев в страну? Почему ты не берете на работу французов? – посмотрел на предоставленные документы, на получения нансенского паспорта Каютова Лефебвруа.

– Жак, неправда ваша – мы уже давно на «ты». – Беру всех. Но это муж Ламановой, которого я вытащил из застенков коммунистов – изображаю весёлость, хотя честно не до неё.

– Ну и с чем ты пожаловал в этот раз… старый пират – поддерживает мой тон разведчик.

– Ну, пока ещё не такой уж и старый. Но пушки, танки и машины мне нужны – отвечаю я.

– И какими же ценностями ты будешь расплачиваться? – поддерживает тон разведчик. Тоже видать всё достало и хочется расслабиться.

– Презренным золотом северных варваров. Надеюсь, благословенную Францию это устроит – после такого пафоса мы оба смеёмся.

Дальше мне Жак рассказывает интересные вещи. Действительно Пуанкаре всё-таки добился от Думерга принятие новой колониальной политики страны. Её ещё не всю четко сформировали, но разрешили продавать часть вооружения старше десяти лет. Так же разрешили продавать и оружие, которое не поступает на вооружение французской армии. Если раньше французское оружие покупали только официальные представители разных стран, то теперь это разрешили всем у кого есть на это специальное разрешение.

Тут же получили протест со стороны послов САСШ и Англии. Пуанкаре «тыкнул» носом посла в законы САСШ, с которых сами французы скопировали свой закон. Эти разногласия ещё больше усугубили политический кризис во Франции.

– Жак, так что происходит? – выслушав такие новости, задаю вопрос. Честно говоря, я немного в недоумении и надо поподробнее расспросить.

– Добытые новые данные нашей разведки. Даже не спрашивай какие. Похоже, во Франции скоро будут новые выборы. Ты как нас поддержишь? – ошарашил меня Жак.

– Все мои сотрудники проголосуют, за тех кандидатов какие ты только скажешь. А я выделю пять тысяч долларов на вашу избирательную кампанию. Жак извини, но больше не просто могу – вижу скепсис. – Все деньгу уходят на развитие компании. Да и со мной больше натурой расплачиваются, чем наличными деньгами. А немного золото, то что зарабатываю, я всё трачу во Франции…у «ваших людей» – намекаю в какой банк и кому я несу драгоценный металл.

– Это мало. Ты понимаешь, что будет, если мы проиграем? – наседает он.

– А давай я вам дешёвый сахар с России привезу. А вы раздадите его бесплатно – попробуем ввести элементы избирательных кампаний двадцать первого века.

– И как ты себе это представляешь? – хмыкнул разведчик. Наверное столкнулся с таким первый раз.

– Сделаете плотные серые или коричневые бумажные пакеты с веревочными ручками и на них яркими надписями название вашей партии. За неделю начнёте раздавать недорогие продукты по городам, вот вам и реклама на всю Францию – делаю жест кистями ладоней.

Лефебвруа обещал обсудить этот вопрос с главой партии. После мы, наконец, приступили к обсуждению моих покупок. Я опять хотел купить большегрузные «Маки» и обещанные танки. В этот раз Лефебвруа со мной ездить не будет. У него и своих срочных дел накопилось. Я же добился от него разрешение на посещение военных складов. Покупки буду оплачивать в военном ведомстве золотом. Для этого получил специальную визитку.

– Не и забывай про французские интересы…там – напутствовал меня разведчик…

* * *

– Станислав, а что это ты за грузовик купил? – смотрю я на стоящий грузовик опутанный трубами и баками. Всё как-то до него «мои руки» не доходили.

– Это французский грузовик "Latil TL7",оснащенный газогенераторной установкой для использования в качестве топлива дров, угля или кокса – чётко по-военному отрапортовал мне Станислав.

Обошёл этого «мастодонта». Высокий, узкий. Для парижских узеньких улиц, наверное, самое то. Надо и в Союз такой отвести, пока мне «технологический краник» не перекрыли. А то у меня внутри, уже что-то начинает свербеть.

– Молодец, что умно побеспокоился. Будет тебе премия. Купи ещё два – ну правильно цены на бензин тоже постоянно растут. А на нашей ферме его можно заправлять и бесплатно. Я не забываю поощрять и сотрудников, за толковые решения. Так же я стараюсь привить им общность в своей фирме.

На следующий день я купил ещё десяток «Маков», три танка Сен-Шамон без орудий и пулеметов. А так же неожиданно приобрёл тягач Renault FP 1917 года выпуска с прицепом и транспортёром «Шнайдера» на нём. Самое больше меня поразил именно прицеп, у которого сходни крепились под днищем рамы. Я вообще не понимаю, как в СССР могли «пройти» против такой полезной вещи.

При оплате договорился, что французские военные опять возьмутся доставить мои покупки в Марсель. Но это я уже оплачивал французскими франками.

Вечером пересчитал свои финансы, потом ещё раз обговорил с тётей состояние дел и прослезился. Опять в кармане практически пусто. Брать деньги с продажи мехов, я не буду. Вот и остаётся, что опять надо срочно идти в Союз за деньгами.

– Слушаю вас месье Легран – адвокат заявился ко мне прямо с утра.

– Месье Сакис по вашей заявке я отслеживаю предложения о продаже сухогрузов. В Англии компания «Рирдон Смит и сын» выставила на продажу новые угольщики, а в Голландии в продаже есть американские корабли – подал он мне документы.

– Семьдесят тысяч фунтов за новый угольщик? Да большой, да хороший. Но за такие деньги я могу купить несколько пароходов или целый эсминец – удивлен я таким предложением от Леграна.

После получасовой беседы и подсчётов Легран убедил меня в покупке большого угольщика, способного возить до шести с половиной тысяч тонн угля. Я попросил его заняться этим делом, но сбить цену. А в Голландии продавались не слишком удачные турбинные американские сухогрузы 1022 проекта в семь с половиной тонн с пятнадцатью узлов хода верфи Hog Island. Самое плохое, это проблемы с их довольно частым ремонтом и обслуживанием. Их надо обязательно ставить на рейс в Америку или Канаду.

– И что мы туда возить будем? – спрашиваю я у адвоката.

– Из Шотландии в Канаду сейчас идёт поставки галловейской породы коров. Браться за контракт британцы не спешат. Нет объёмов обратного груза. Рейс получается на гране убыточного.

– И? – не понял я, в чём выгода.

– Ну, вы же придумаете, что поставлять в Союз из Канады – обрадовал он меня.

– Ладно, начинайте предварительные переговоры, а я пока в Россию схожую. Но, я ещё ничего не решил – вздохнул я. Вот же придумай, что из Канады в Россию возить, да ещё там продать. Разве что сесть на их государственные заказы из САСШ.

После ухода Леграна я ещё раз перечитал список, что сейчас нужного привезти в СССР и он оказался довольно не маленький. Разделил на несколько частей и открыл свой сейф, в котором у меня около пятидесяти килограммов золотых и серебреных монет и изделий. Как бы мне бы не хотелось продавать исторические вещи, но часть всё же придётся.

После часа внимательного перебора, я ориентируюсь больше на европейскую историю, тут заплатят больше. Португальские, испанские, французские и английские монеты и изделия 16–17 века были у меня в коллекции из Африки. Уходя из Сиди-Ифти, я отдал распоряжение и Орешкову о приоритете покупки старых монет и изделий. Позвав Юрия, поехали в Лувр. Там мне тоже пришлось не сладко с работниками музея. В конечном итоге получил аванс, оставив привезённое на окончательную оценку, как историческую и художественную ценность и конечную цену…

* * *

Марсель, Марсель. Я так часто тут бываю, что город скоро станет «родным». В своей каюте на «Огнях Смирны» раздал всем заданию, кто, что будет покупать и доставлять. Хватит сколько же можно бегать самому? Для себя я выбрал только два места посещения, это аэропорт Марсель Мариньян которым управляла компания «Marseille Provence Chamber of Commerce and Industry». И военно-резервные склады, где кроме вещей мне навязали партию американских ножей-кастетов М1918 года, слегка покрытых ржавчиной. Сориться с работниками склада не хотелось, взял сто штук. А вот моё предложение купить и французские ножи Le Vengeur de 1870–1916 не нашло у них отзыва. Ну и в конце встреча с моим «любимым таможенником» Мишелем Мареном.

– Я выполнил твой заказ – первое, что услышал я от него после приветствия.

– Это что? – не смог понять я.

– Три рыбацких фелюки с Алжира. Идём смотреть…

– Ничего себе – рассматриваю я непонятные яхты немного больше десяти метров в длину и три в ширину. Имеется пара невысоких толстых мачт и куча каких-то длинных палок.

– Тут двойные косые паруса. Справятся твои рыбаки с такой конструкцией? – спрашивает меня таможенник.

– Даже не знаю. Я сейчас с собой только заберу одну. Остальные пусть постоят у тебя, потом заберу – несколько озадаченный я таким товаром, отвечаю ему.

Через неделю после моего приезда в Марсель, наконец, пришел пароход из Африки. Выслушал отчёт Франсуа. Выгружать, что-либо во Франции с него смысла нет, поэтому только догрузили. Пополнили уголь и запасы. Пришлось ещё раз встречаться с Мишелем Мареном.

– Мишель мне нужно кредит вещами для загрузки парохода. Как ты на это смотришь? – при разговоре играю драгоценным кинжалом. Понятно кому в случае успеха переговоров он достанется.

В итоге я добился, что он за меня поручится, перед своими партнерами. Сумма выходила не малая. Если что со мной будет ни так, то тётя отдаст после продажи меха. Мой залог сильно ускорил согласование. На «Одессу» будет погружена одна фелюка, конно-канатная мельница, лопаты, фляги, котелки, металлическая посуда и брикеты из опилок. Потом «Одесса» направится в Сиди-Инфи.

Я же с двумя другими кораблями сейчас идут в Румынию, оттуда в СССР.

Глава 9

Порт Констанца в этот раз нас встретил большей суетой. Кораблей тут намного больше и немало между прочим французских. Похоже, что Франция резко стала наращивать своё присутствие в Румынии. «Чёрт, куда же вы нацелились? Полностью взять под контроль румынские нефтепроводы? Участвовать в плане Гофмана или возобновить Трапезундскую империю, как я предлагал?» – размышляю над увиденным. А пока Франция во всю качает отсюда ресурсы, поставляя свои товары. Пожалел, что нет у меня ещё танкеров.

Встали на дальнем рейде. Смогли связаться с начальником порта, и я сообщил, что привёз груз для французской армии. Ну а чего стесняться. Месье Попеску пригласил в гости, а я и не отказался. Он прислал за мной катер. Я взял коньяка, сыра, шоколад и махнул Юрию. Поехали на берег. Сразу зашёл во французское представительство нефтяной компании и передал просьбу связаться с майором Ариасом.

Этот раз наша встреча получилась более душевная. После под коньяк у начальника порта я спокойно договорился о продаже двух В-12 с металлическими кузовами. Причем они пройдут, как поставки французам. Устроила меня и оплата, в которой будет всё. От небольшого мешочка золотых самородков и как я понимаю, это моя проверка со стороны Попеску, до разных наличных. Мне, в общем, всё равно.

Вот тут на договорённость сыграла и «моя национальность» грека. Подозреваю, что с французом столь откровенничать Попеску бы не был. Договорился и с ним о дальнейшем сотрудничестве. Из-за этого пришлось согласиться на малую часть оплаты взять дешёвым местным вином. Но в принципе и так не прогадал. Продал машины по тройной цене. Так что я только сделал вид, что сильно этим расстроен. Единственное придётся, это расположить бочки на палубе и хорошо крепить… ну и следить соответственно. Ничего потерпим до СССР. Удивительно, но сейчас в стране советов большие проблемы с вином. Виноградников очень мало, а вина ещё меньше.

Заскочили и на рынок, где я опять посетил знакомых торговцев. Так же рассказал, что у меня есть скоростная фелюка. Надеюсь, что когда будем обменивать форму на шкуры, с ними придут и контрабандисты. Связи, я налаживаю «нужные» мне связи. Мне это очень пригодиться в надвигающемся кризисе.

Через день появился майор Ариас. Да ещё как появился. Упряжка лошадей тащила хоть и покоцанный, но на вид целый бронеавтомобиль Romfell. Сам майор ехал сзади на старом автомобили Рено с военными.

– Майор, а что с ним? – после приветствия киваю на броневик.

– Да там мотор… – замялся француз.

– Счас посмотрим – открываю капот. – Да его тут вообще нет! Арамис куда ты мотор дел?

– Ты же сам сказал, возьму любую технику на запчасти – улыбнулся мне самой своей простодушной улыбкой Ариас.

Оказалась что бронеавтомобиль ещё завален и русскими трофейными пулеметами «Максим» разной степени износа. Некоторые годились только на запчасти. Но майор божился, что у половины стволы ещё не расстреляны. После долгого торга за всё это барахло, вместе с лошадьми я отдал новый кабриолет. А В-12 Нормандию продал по дешёвке, за двойную цену…

Вот уж кто меня не подвёл так это румынские контрабандисты. В нейтральных водах я за фелюку получил в пять раз больше её первоначальной цены. Причём расплатились серебряными австро-венгерскими кронами. Мало того, попросили ещё привезти. Я тут же договорился на продажу двух других в любом эквиваленте, что только способствовало быстрому договору.

Довольный как слон заходом в Румынию, я приказал направляться в Керчь. Теперь я начал понимать, на чём свое состояние сделал Аристотель Онассис.

* * *

– Больно, мне больно смотреть на этот пароход – пробурчал я, рассматривая приближающийся знакомый колесный пароходик «Ленин».

– Здравствуй Сафонофф. Похоже, тебя повысили до второго класса? – приветствую знакомого советского таможенника.

– Здравствуйте товарищ Сакис – улыбается конопатое лицо, во французской перешитой, чтобы изменить форму, красной фуражке с большой нашитой звездой. Ну, это же надо такое придумать.

Э нет Сафонофф, я точно не «товарищ» – тут я чуть не поперхнулся, услышав такое приветствие к себе.

– Товарищ Потоцкий ждёт вас в Таганроге. А у нас под разгрузкой ваш бывший пароход – доложил он мне.

– Отлично – пора забирать своих людей, схватит им учить «товарищей».

Опять встала эта фигня с разгрузкой. Ну, не имеется тут большегрузных кранов, как только в Керчи. Делать нечего командую направить «Огни Смирны» на разгрузку в Керчь, а Олафу забрать наших людей. Сам на немце иду в Таганрог. Тут на рейде стоял и мой другой немецкий пароход. Ну, вот и хорошо, почти вся флотилия в сборе…

– Ну и красавцы. Александр Александрович это что такое? – я смотрю на берег, где стоит Потоцкий у которого на перевязи рука, а у Андрея всё лицо в царапинах. Делаю жест рукой, приглашая на борт.

– Ах, это. Мы вам должны свои жизни – невесело прокомментировал Потоцкий.

Их рассказ напоминает мне сцену из фильма «Свой среди чужих, чужой среди своих». Наш эшелон также останавливает банда Башкатова[8] на рельсах недалеко от Новочеркасска. В стороне и на рельсах стояли подводы для вывоза будущего награбленного. Потоцкого и всех остальных спасло придание отряду мной в последний момент двух пулемётов. Помогли и русские винчестеры, и автоматические пистолеты. И всё равно у моего отряда охраны двое погибших и несколько раненых. Бандиты оказались не робкого десятка, и пошли на штурм. И только количество потерь, и пулемётный огонь из двух Льюисов остановили яростный штурм.

Дальше убрали подводы с рельс. Подобрали раненых своих и чужих. После удалось добраться до Новочеркасска. Оттуда выслали отряд для окончательного разгрома банды.

Сейчас же банда была более многочисленная.

– Семён Михайлович, когда узнал, подарил вам бронированный пульмановский вагон – обрадовал меня Потоцкий.

– Хорошо. Начинаем формировать новый эшелон. Время мало я не собираюсь задерживаться в СССР, дел слишком много…

Пока Потоцкий с моими капитанами и грузовыми помощниками занимались формированием эшелона. Я тратил время на создание багги, как и обещал Будённому. Кроме этого старались привести в порядок разукомплектованные автомобили Нагана.

За образец я взял Fast Attack Vehicle компании Фольксваген 1991 года из моей прошлой жизни. Для этого я привлёк Унгера и Ремпелем, а так же работников авиазавода № 31. За использование оборудование завода я расплатился сильно разукомплектованным автомобилем Нагана. Но он был на ходу и нормально ездил. Доделают обвес сами.

Москатов обрадовался французскому грузовику "Latil TL7", как не знаю кто. Проблемы с горючим всё также актуальны. Обещал расплатиться после моего возвращения из Москвы. Он вообще резко стал «подбирать власть» в городе и ближайших окрестностях, формируя свою команду. Сумел даже потеснить политуправление и добился, уж не знаю, какими путями, его сокращения. Сейчас осталось только два человека, которые больше выступали на митингах и не вмешивались в хозяйские дела города.

После недели мучений у нас появился уродец. Заклиненный и бракованный двигатель М-11 смененный на французский, смогли частично реанимировать Унгер с Ремпелем. В результате сильно упала мощность двигателя, но зато появилась возможность использовать низкооктановый бензин. Самое большее они промучились с впрыском топлива и уменьшением оборотов вращения вала. Я же с коробкой передач и рычагом переключения. Донорами нам послужили автомобили Нагана, колёса и броня от Romfell и некоторые другие привезённые мной запчасти. Поставили даже два глушителя, отчего двигатель багги практически не было слышно. Багги давала приличную для сегодняшнего дня скорость под пятьдесят километров. Больше разгонять я запретил, если это вообще было на нём возможно.

То, что наша багги получилась крайне «сырой» и долго не проработает, я нисколько не сомневался. Даже не уверен в нормальной целостности всей конструкции. Но это уж пусть сами до ума доводят. Это во много лучше и перспективнее тачанки уж точно. Используют в СССР и обычные кабриолеты, навесив на борта 4-х миллиметровую броню. И в место лобового стекла тоже. Пулемет же крепили на специальной стойке за передними сиденьями.

В этот раз эшелон на Москву получился особенно большой, за платформами пришлось обращаться опять же к ростовским товарищам Потоцкого… и опять на коммерческой основе. В стране уборка хлеба. Если платформы мы ещё смогли найти, то вагонов нет… вообще.

На погрузку танков, прицепа с тягачом и самолёта сбежалось смотреть чуть ли не треть города. А местная шпана при формированиях эшелонов вообще чуть ли не круглосуточно тут всегда крутиться. Я приказал их не гнать, а примечать лучших и задействовать по возможности. Даже выделил главному охраннику Сергею немного денег для их питания. Беспризорников сейчас в СССР было очень много. Этот вопрос мы обсуждали с Москатовым и я его убедил по возможности задействовать их в хозяйстве города. Молодежь брали юнгами, связными, подсобными рабочими, подмастерьями и прочее. Для этого с большим трудом выделили деньги из местного бюджета им на питание и одежду. Опять же если бы не мои корабли, то этих денег в бюджете города просто бы не было.

Москатов согласился только из-за эпидемической и криминогенной обстановке в городе. Увы, но очаговые эпидемии в СССР сейчас обыденность, особенно в середине лета и осенью. Сейчас Миусский полуостров перекрыт городской милицией и врачами. Благо и врачей и милиционеров в городе стало хватать. А с Москвы давно уже пришло постановление на увеличения штата милиции…

* * *

На железной дороге движение увеличилось. Несмотря на все трудности, страна с великим трудом, но «оживает». Правда, тут же добавилось и разные плакаты с лозунгами, которые меня так раздражали.

– Это, наверное, вместо рекламы? – смотрю на новый лозунг «Союз рабочих и крестьян против капиталистических элементов, кулаков и нэпманов – таков путь победы пролетарской диктатуры». – Какой дурак это придумал?

– Глебкин кажется – неуверенно отвечает Потоцкий.

– Почему дурак? – Поликарпов. Мы рассматриваем плакат в окно бронированного пульмановского вагона. Поликарпова с готовым У-2 по моей просьбе отозвали в Москву. Сейчас он едет представлять его на суд «большой» комиссии. От привычного мне У-2 этот стал сильно отличается в лучшую сторону. Самолёт стал меньшими размерами, улучшена несущая конструкция и моторама. Корпусом из 3 мм фанеры и хребтом конструкции. Есть дверки для кабины. Улучшены инспекционные отверстия, лючки, скобы и защитные дужки. Колёса большего диаметра. Деревянный винт уже сейчас имел окантовку из меди. Стало меньшие расстоянием между крыльями, как и ширина, самого крыла. Изменённое крепление крыльев позволило поставить лобовое стекло от автомобиля. Тросики управления почти все идут внутри. Это уже больше похоже на аппарат начала 1941 года. Правда и самолёт стал немного дороже, но не существенно. Приехавший испытывать самолет Громов остался очень довольным испытанием.

Жаль я его не застал. Перед моим приходом его срочно вызвали в Москву, а доводил окончательные испытания местный летчик-испытатель Ляхович.

– Потому что это только «разогревает» внутренний конфликт, а значит и страна дольше находится в состоянии гражданской войны. Не нравятся вам бывшие и богатые? Ведь можно тихонечко их поприжимать и не устраивать в стране такую истерию – дальше посмотрев на Потоцкого продолжать не стал. А то настучат и снимут Александра Александровича, а я уже с ним сработался.

Принялся за прессу. Вот так вот. Некролог Якира, который погиб в автокатастрофе. Вторая новость, начало строительства Волго-Донского канала и Цимлянской ГЭС. Неплохо, неплохо…

– Как я рад вас видеть. Как рад – запрыгал вокруг меня «колобок» по имени Берсон на подмосковном складе. С нашей последней встречи, завсклад ещё более округлился.

– И я рад вас видеть Аполлинарий Федорович. Вот вам список лично вам привезённого, как и стоимость. А так же вам три легковые машины. Быстрее, пожалуйста, в этот раз я долго задерживаться в Москве я не буду – отвечаю ему.

– Не беспокойтесь. Всё сделаем, товарищ Сергей Иванович – заверил меня радостный завсклад.

Глава 10

Мне понадобилось сделать три рейса, чтобы на складском АМО перевести все свои вещи в свой дом. Чего тут только не было. Золото и серебро из Африки, серебреные мотеты из Испании и Австро-Венгрии, сантехника из Франции. Разное оружие, подзорные трубы из Голландии, подарки «нужным людям», продукты и много другое. Хорошо хоть у Берсона можно купить бензин. Вот тут-то мне и вспомнилось. Привычных для мня канистр, я так нигде и не видел. Так, срочно надо оформлять на себя патент во Франции, делаю себе заметку для Леграна. С собой в дом взял четырех охранников и деда Сюй.

(Канистры разработают по приказу Гитлера в 1934 году – Истор. Справка)

– Здравствуй Силантий. Как тут дела пока меня не было? – Повар встретил меня с радостью и облегчением.

– Наконец-то вы приехали. А-то некоторые тут пытались к нам поселиться. Спасибо Семёну Михайловичу. Дал некоторым по соплям. И ещё я намучился с вашими басурманами. Они же по-русски почти не говорят. И есть, что я готовлю, не сильно хотят. Пришлось им дать разрешить готовить в вашей печке. А так они молодцы в огороде полный порядок. А какие они душистый травы вырастили… – затараторил мне Силантий.

– Нормально. Дал разрешение на использование печи и хорошо. Давай обедать – понял, что Силантий опасается моего не довольства.

– Сообщишь Матвею, чтобы приехал. Будем устанавливать сантехнику – вечером после проверки счетов и отчетов говорю Силантию…

* * *

Утром я в гостиной расслабленно пью некрепкий кофе, наблюдая падающую листву. Слышу шум во доре, а потом заезжающую машину. Ну, вот и гости.

– О привет чертяка – лезет обниматься Будённый. Вот же характер. Но он искренне мне рад и очень симпатизирует, особенно после наших приключений.

– Здравствуй, здравствуй Семён Михайлович. Спасибо, что не дал никому вселиться – я легонько похлопал его по спине.

– А пустяки. Но с жильём у нас действительно большие проблемы. Ты вовремя. Срочно переодевайся в наше. Едем на полигон. Сейчас предварительные испытания стрелкового оружия и я их курирую – басит чуть ли не в ухо мне Буденный.

– Хорошо. А пока прими подарки из-за границы – передаю ему наручные часы и кожаные перчатки.

– А что хорошо придумали. Вот только разбить легко – я выхожу из своей комнаты и вижу, как Будённый размахивает левой рукой с часами.

– Просто для военных надо делать хороший корпус и крепкое стекло. Я же вам передавал информацию – я держу в руках спортивную сумку, пошитую Ламановой с оружием.

– Так нам капиталисты и продают новые технологии. А ты знаешь, сколько приходиться переплачивать за каждую, что бы что-то у них купить? Ты же сам такой – поддевает меня Будённый.

– Зато я на театральных бл…балерин такие деньги не трачу – «подкалываю» теперь уже я. Пусть сам догадывается о ком. Или о его сегодняшней жене или вообще. Садимся в его машину, сумку ставлю себе на колени. – Семён Михайлович ты бы свои усы чуть подрезал что ли.

– Чем тебе мои усы не нравятся? – и стал их подкручивать.

– У меня тоже есть. Ещё и борода. Но зачем же такие огромные. Они же тебя старят. Я видел твои фотографии в молодости, там были нормальные усы… а сейчас усищи. Как у таракана – поддеваю его.

На полигоне кроме нового советского оружия, испытывали и заграничное. Особенно всем нравился чешский пулемет ZB-26 и его сравнивают с новым ДТ с новым патроном 6,75 на 57. Пулемёт ДТ сейчас больше похож на свой танковый[9] и ДПМ в одном лице. Автоматика пулемёта работает явно несколько лучше на патроне без закраины. Есть и откидная ручка для переноски.

– А что кожух ствола нельзя сделать штамповкой? И почему оставили круглый магазин? – тихонько спрашиваю Дегтярёва. Мы немного в стороне от «развлекающихся» во всю стрельбой военных. Сейчас предварительно «проверяют и утрясают» вопросы эксперты, а завтра уже будут показывать, и рассказывать всё «высокому» начальству.

– С кожухом… надо подумать. А ленту металлическую массово мы сделать никак не может. С рассыпной тоже, ещё не понятно – вздыхает Дегтярёв. Видит, что чешский пулемёт проверяющим нравиться больше и поэтому переживает. Конечно, чех выглядит лучше и красивее, чем несколько «топорно» сделанный дегтярёв.

– Придумайте приспособление, чтобы было возможно и так и так – «подталкиваю» решение, что будет сделано только через пятнадцать лет и иду к Токареву, который с помощниками дожидается своей очереди.

– Здравствуйте Фёдор Васильевич – с ним я уже знаком более или менее. – Похвастайтесь, что у вас получилось.

Я специально пытаюсь взять ТТ в кожаной перчатке. Тут пистолет тоже немного отличается. Защелка «от беретты» для магазина уже стоит внизу на ручке пистолета. Калибр 9 на 23. Обсуждаем. Я высказываюсь за увеличение и изменение формы курковой скобы. Изменению насечек на ствольной коробке. Увеличению магазина и сделать его двухрядным. Так же прошу добавить предохранитель сбоку, чтобы было возможность снять пальцем сжимающий руки рукоятку.

– Ну что Фёдор Михайлович сделаете, если будет спецзаказ на пятьдесят таких пистолетов – и внимательно смотрю на него.

– Если разрешат, то сделаю. Но со сталью для стволов большая проблема – вздыхает он. Дальше показывает свой новый карабин под револьверный патрон. Внешне он очень похожий на автомат Фёдорова. Я же достаю из сумки «Астру-400», Ремингтон М8 и патроны, передаю им.

– Берите, берите. Это вам специально на завод привезли. У Семёна Михайловича после испытаний возьмёте официально оформленное разрешение. Сталь я вам… наверное уже весной передам – и иду к Рукавишникову смотреть на противотанковое ружьё.

– Это кто? – слышу за спиной, поэтому стараюсь не спешить и напрягаю слух. – Сергей Иванович. Толи из Коминтерна, толи из Амторга. Серьёзный товарищ, с ним всё руководство считается – слышу за спиной.

– Николай Васильевич похвастайтесь, наконец, своим ружьём – подошёл я к следующему полукапониру. Я всё же придумал, как помочь лурам и подбить английские броневики. Попробуем ка из противотанковых ружей их на прочность.

– А почему планки для крепления прицелов нет? И дульный тормоз не такой – удивленно рассматриваю ПТР. И это не считая плохого затыльника-амортизатора и то, что ружьё пока ещё однозарядное. Ну, хоть калибр не стали увеличивать остановились на американском 12.7 на 99. Пока ПТР Рукавишникова больше напоминает ПТР Маузера, нежели то, что я рисовал. Пообсуждали его ещё и потом я только выдал две подзорные трубы, для прицелов. Так же предупредил, чтобы взяли бумаги на них у помощника Будённого. С самим Семёном Михайловичем мы все детали обговорили ещё по пути на полигон.

Больше ни во что, вмешиваться я не стал, хватит на сегодня. Надвинул сильнее фуражку и поднял воротник плаща, из-за усиливающегося ветра. Развернулся и пошёл в машину, где незаметно уснул. В общей сложности на полигоне мы провели пять часов. Меня так же попытались разбудить на небольшой перекус, но я «мужественно» отказался.

– Ну что? – спрашивает меня на обратной дороге, слегка «принявший на грудь» Будённый.

– Поговорил и проверил, как и договаривались. Ну, ты уж проконтролируй исполнение. Особенно меня интересует ПТР. К весне мне надо две штуки и желательно магазинные.

– Договорились. А что по пушке? – тут же пытается надавить на меня Будённый.

– Пока добраться не удалось. Но на складе я видел отличную семидесяти пяти миллиметровую гаубицу. Она считалась лучшей. Попытаюсь – отвесаю ему. Вот же пристали со свой пушкой.

– Плохо – вздыхает он.

– Да что вы в неё вцепились? Пусть Уборевич и дальше ей занимается, раз такой умный. Я вот с одним инженером познакомился. Он пытался внедрить свою разработку ходовой части, но Рено его послал. Я его подпоил и примерно понял, как она устроена – решил я «слить» ходовую часть будущего немецкого Т-2 не только в СССР, но и во Франции. Вот только не придумал, как это провернуть в самой Франции. Там с танками тоже беда. Заодно «насолить» высокомерному Рено, который сейчас получил правительственный заказ на разработку нового танка.

– Мы завтра тут займёмся, а послезавтра мы с тобой предварительно осмотрим быстренько два самолёта. Тот, что вы с Поликарповым привезли и новый Туполева. Может, что тоже подскажешь, а потом поедем на доклад к Сталину – опять вздыхает Будённый.

– Надеюсь, вы хоть Поликарпова предупредили? – хмыкаю я.

– Конечно. Сейчас с ним постоянно наш сотрудник. А после показа он, наверное, отправится в закрытое КБ к Григоровичу – комментирует мои опасения Будённый.

* * *

Следующий день я посветил обустройству дома, командую несколькими подчинёнными Матвея и им самим. А следующим уже утром мы в Щёлково. Все начали с У-2 Поликарпова. Пока вся «банда» слушала и лазила вокруг У-2, я пошел к туполевской машине.

– Какой-то странный самолёт? – рассматриваю непонятную версию толи ТБ-1, толи Р-6 или АНТ-9? Что за ерунда?

– Вы так любите большие машины, что не пошли смотреть на новый самолёт Поликарпова? – услышал сзади себя. Я аж подпрыгнул от неожиданности. Так увлёкся рассматриванием самолёта, что не заметил подходящего человека.

– Не сказал бы – развернувшись, я увидел Туполева. Его скуластое лицо с родинкой не узнать просто невозможно.

– Так что вас так заинтересовало? – спрашивает меня Андрей Николаевич. Туполев «среди своих» имел кличку «Дуб». В ней выражалось всё. По воспоминаниям его современников, что как изобретатель и конструктор Туполев был не очень. Но он был выдающимся организатором и «чувствовал» людей как специалистов и знал, куда их назначить. Не зря советское руководство давало ему много заданий по созданию разных производств, в основном связанных с военной тематикой. Корпорацию, созданную им, можно смело сравнить с английским «Виккерсом». И это, наверное, даже главнее.

– Мне кажется, что вы не идёте «в ногу» с новыми разработками для тяжёлых самолётов – несколько медленно и неуверенно говорю я.

– Что вы имеете в виду? – сразу сориентировался Туполев. Из старого пальто достал блокнот с карандашом и им же поднял фуражку и заулыбался. Меня очень поразило, что ведущие конструкторы одеты довольно плохо. Очень осторожно и не очень конкретно рассказываю про самолёт-бомбардировщик Норт Америкэн B-25 Митчелл. Обсуждаем с ним концепцию в целом. Рассказываю и про новый профиль крыла.

– Так же американцы уже с 1921 года экспериментируют с убирающимся шасси – тыкаю пальцем в рисунок, хотя есть ручка.

– Да? А какой двигатель вы считаете лучшим? – делает себе заметки Туполев.

– На данный момент французский поршневой 12 цилиндровый W жидкостного охлаждения Lorraine 12 Eb – смотрю в своём блокноте название. – Ладно, Андрей Николаевич вон к вам проверяющие идут, а я пошёл. Вы уж про наш разговор не рассказывайте, а информацией можете пользоваться – дарю ему ручку и ухожу.

Сделав полукруг, присоединился к толпе. Надвинул фуражку плотнее на лоб. Дальше я старался «терятся» в толпе. То, что В-25 Митчелл и близко не повторят, это и так понятно. Разве что СБ несколько быстрее появиться. ТБ-1 уже точно не будет, ТБ-3 похоже тоже. Скорее это будет сильно модернизированный ТБ-5…

* * *

– Скажите Сакис, что сейчас происходит во Франции? – задал мне вопрос Сталин. Мы сейчас уже у него на даче. Я опять поразился, насколько опять постарел Сталин с нашей прошлой встречи. Это уже не тот молодой человек, которого я первый раз когда-то увидел, а зрелый мужик с сединой в волосах. Жить в таком постоянном нервном напряжении и даже страхе бесследно пройти не может ни для кого.

– Благодаря тому, что вы договорились с французами, у них быстро наступает раскол в обществе – осторожно отвечаю я.

– И поэтому они начали вводить войска в Румынию и продавать оружие Польши – недовольно отреагировал Сталин. Мы сидим у него на даче в полукруглой веранде за большим столом. На столе самовар, печенье, вазочки с вареньем и мёдом. Если мы со Сталиным пьём чай, то Будённый принялся за вино. Что-то Семён Михайлович последнее время частенько стал «заглядывать в бутылку». Наш разговор прервал Власик, принёсший ружьё Браунинга, которое при входе я отдал на проверку.

– Спасибо за подарок – покрутив хорошее ружьё Сталин, и передал его Будённому. – Так вы не ответили на мой вопрос.

– Насколько я знаю, французы решили распродать все старые запасы вооружения оставшийся с прошлой войны. Предоставили для этого большие товарные и финансовые кредиты Румынии, Польши, Югославии и Чехословакии. Хотят реформировать экономику под влиянием теории кейнсианства. Прошло большое заседание кабинета министров с владельцами предприятий зависящих от государственных заказов. Так же Франция остро нуждается в энергоносителях и стали. Они хотят быстрее освободиться от долгов САСШ, которые оказывают сильное влияние на их политику – выпалил я одним махом.

– А вы уверены, что это не подготовка для нападения на СССР? – и с прищуром посмотрел на меня.

– Не уверен. В наше непростое время всё может быть – пожимаю плечами. А что тут скажешь, когда действительность все больше и больше стала отличаться от моей прошлой.

– Говорят, вы потом резко раскритиковали работу наших специалистов по закупке оборудования в Бельгии? – пригладил свои усы Сталин, перейдя на другую тему.

– Сначала, мне было не до этого, чтобы ещё смотреть за вашими. Своих дел хватало. Но уже в Марселе я узнал, что самое тяжелое оборудование, такое как большие прессы и молоты Холепский не купил. Посчитал их излишними. Я понимаю ваше желание пристроить ваших безработных сионистов на руководящие места, но зачем же так? Если он был раньше телеграфистом, и то не много, ну и пристроили бы его в связисты, а не распоряжаться военными закупками – возмущаюсь я действиями Холепского.

Тут Сталин встал и стал набивать свою трубку, раскурил и нервно зашагал по веранде. Остановился перед Будённым и строго посмотрел на него.

– Семён хватит пить. Все завоевания коммунистической партии пропьёте. Может тебя к Блюхеру отправить, чтобы ты в Монгольских степях немного проветрился? – строго стал вычитывать друга и соратника Сталин.

– Понял – Будённый, как кролик перед удавом съёжился и отодвинул стакан с вином и налил себе чаю.

– Что вы ещё расскажите месье Манос? – чуть успокоился Сталин, сорвав злость на Будённом.

– Так вы новый мир не построите, а если построите, то он у вас окажется косой и кривой. Вам нужно усилить контроль и вертикаль власти. Ввести жёсткую ответственность и дисциплину везде. Ведь люди и их квалификация оказывают решающее действие на жизнь в стране, а не машины и оборудование – это я «подвожу» Сталина, чтобы он быстрее произнёс свой лозунг «Кадры решают всё, а не кабылы и машины». (Сталин-1935). Пока ещё не укрепилась коммунистическая партократия у власти, есть возможность укрепиться хозяйственникам.

– Мы подумаем над этой, несомненно, важной проблемой. Расскажите как вы живете во Франции – окончательно подавив в себе раздражение Сталин.

Дальше мы больше разговаривали о повседневной жизни. Сталина интересовало буквально всё, от кухни и одежды и до досуга жителей Франции. В конце сегодняшней встречи Сталин пригласил через день посмотреть их новый фильм «Спасти Италию». А завтра с утра я с Будённым еду на новый ювелирный завод за моими заказами, а после обеда уже встречаемся на базе у Берсона.

Глава 11

Утром я в компании Будённого менял серебро от небольших самородков до небрежно выплавленных кусков с вкраплениями золота на серебряные и медные браслеты. Негры в Африке тоже стали умными и сейчас стараются отделить золото от серебра для продажи его европейцам.

Металла в браслетах и бусах было немного, основную массу занимали красиво подобранные полудрагоценные камни и уральские самоцветы. Так же попросил сделать на следующий раз браслеты и бусы с янтарём и бисером. Немного подправил дизайн в африканском стиле. Надо будет на будущее привезти местные образцы наиболее встречающихся и популярных украшений Африки. Попросил сделать их так же более яркими. Использовать в основном коричневые, красные, зелёные и белые цвета с растительным и животным орнаментом Африки. Мне на заводе предложили использовать ещё и жемчуг, согласился. Приехал я на эту фабрику с большим ящиком из-под патронов, а уехал со средним полным…но тяжеленым саквояжем.

* * *

В это же время на Щёлковском поле.

Сталин с Ворошиловым, Рыковым и Уборевичем должны были принять решения по самолётам, после просмотра демонстрационных полётов.

– Как новый У-2, по сравнению с другими самолётами? – спросил Сталин у лётчиков Кудрявцева и Споратова, которые испытали самолёт.

– Эх, жаль скорость у него маловата, а так мог бы получиться нормальный истребитель не хуже иностранных. Садится в него достаточно удобно. Управление тоже хорошее. Машина устойчивая в полёте, из штопора выходит легко. Очень помогает переднее стекло. Масло на стекло не гонит, что удивительно. Как учебная машина очень хороша – докладывает Кудрявцев.

– А до скольки сумели разогнать самолёт? – спрашивает Ворошилов.

– До 175 километров – теперь уже отвечает Споратов.

– Да… маловато. Может надо более мощный двигатель на него поставить? – не стал оставаться простым наблюдателем Уборевич.

– Это же учебный самолёт, конструкция не выдержит – забеспокоился тут же Поликарпов.

– Ну, так что товарищи принимаем к производству У-2? – спрашивает всех Сталин. И получает согласие.

– Тогда вы товарищ Поликарпов передаёте документацию на ленинградский авиазавод № 23, как и сам самолёт, а сами отправитесь в Омск на завод № 13. На вас возлагается не только ремонт имеющихся там самолётов, которое сейчас там происходит, но и налаживание производства этих У-2 – удивил всех, кроме Сталина, Ворошилов. Все поняли, что это опала, но вот только за что?

Вокруг нахмурившегося Поликарпова тут же образовалось пустота. С ним остался только новый охранник, не отходящий от конструктора буквально ни на шаг…

– Ну что Андрей Николаевич удалось вам построить дальний многофункциональный самолёт? – медленно произнёс Сталин и усмехнулся. Сейчас комиссия перешла уже к другому образцу.

Туполев тут же стал доказывать, что это совершенно новый самолёт, нежели тот который он показывал ранее. Принялся причислять усовершенствования, что самолёт несёт тысячу килограмм бомбовой нагрузки. Что он внес уже много разных улучшений по управлению самолетом. Из-за этого экипаж сократился на одного человека. Увеличена и дальность полёта до одной тысячи километров.

– Остановитесь Андрей Николаевич. Какая скорость вашего «чуда»? – остановил расхваливающего свой новый самолет Туполева Уборевич.

– Двести пятьдесят – тяжело вздохнул Туполев, не ожидая ничего хорошего. На самом деле самолёт смогли разогнать только до двухсот тридцати километров, но пришлось «немного накинуть» для солидности[10].

– То есть с заданием вы не справились. Вместо трехсот пятидесяти – двести пятьдесят – грозно рыкнул Ворошилов, на ещё больше сконфуженного Туполева.

– Может страна зря отрывает от себя последнее и даёт вам всё? А вы ничего не можете сделать? – стал тоже нагнетать обстановку Сталин.

– У нас есть уже новые идеи и разработки как улучшить самолёт – проблеял Туполев.

– Ну и когда это будет? – поддержал Уборевич.

– Через год. Раньше никак не получится. Это будет совершенно новый самолёт – Туполев решил использовать не только информацию вчерашнего военного, но кое-что уже успел подсмотреть и у Поликарпова на У-2.

– Нет, Андрей Николаевич ждать год мы не можем. А потому начинайте производство своего самолёта в Филях и вносите в него улучшения. Так же начинайте создание нового самолёта – опять удивил вех Сталин. Движением руку показал, чтобы их четверых оставили одних: Сталина, Ворошилова, Рыкова и Уборевича.

– Есть информация, что мы можем в следующем году столкнуться с агрессией не только с востока, но и с запада – «обрадовал» всех Сталин.

– Это поэтому вы сократили количество и состав комиссий закупающих технику и оборудование за рубежом? А нас не пустили на учебу? – попытался угадать Уборевич.

– Деньги на закупку мы сейчас стали перечислять через посольства. Информации хватает и в иностранных журналах и поэтому наши представители едут только с конкретным заданием. Плюс наладились отношения с Францией, позволившие нам закупать различные образцы передовой иностранной техники – выдал полуправду Сталин.

– И всё больше французской и меньше американской – усмехнулся Рыков.

– Мы же с вами считали Алексей Иванович. В САСШ мы покупаем только полные циклы производства, а в Европе частичные или то, что не выгодно вести из САСШ – покачал на это головой Сталин…

* * *

База Берсона.

После позднего обеда Сталин, Ворошилов и Будённый рассматривали, что я им привёз. Я себя ловлю на мысли, что мы ведём себя как дети в магазине «Детском мире» выбирая механические игрушки.

– Скажите, а зачем вы нам прошлый раз передали маленькие машинки? – хмыкнул Сталин.

– Вуатюретки Hanomag 2-10 PS? Вы же хотите создать сейчас многочисленные авиашколы, то такие же нужны и многочисленные автошколы. А дешёвые маленькие машинки для обучения подойдут очень даже хорошо – не понимаю, что им в них не понравилось.

– Насколько они дешевле? – оторвался от рассматривания наручных подаренных мной часов Ворошилов.

– В два, два с половиной раза. Вы сможете не только научить людей водить, но и ознакомить с устройством машин – поясняю я экономическую составляющую. – Да и в городе их вполне можно использовать.

– А это автомобиль с газогенераторной установкой? Вы считаете это перспективно? – остановился Сталин перед грузовиком "Latil TL7. Лишь недавно инженер В.С. Наумов представлял им похожий автомобиль на шасси Фиат-15, совершив пробег из Ленинграда в Москву.

– У вас с бензином в Москве проблемы, а на местах так тем более – хмыкаю я.

– И как вы видите такое производство? – заинтересованно Сталин.

– Взять какой-нибудь небольшой заводик, где будут ремонтировать разные машины и тут же устанавливать газогенераторы. Такие машины будут очень востребованные на окраинах и в малых местах. Даже в Париже такие машины убирают мусор – привожу действительно сильный аргумент.

– Ты нам уже посоветовал. Двигатель Хессельмана мы повторить не можем, только закупать. И тут тоже так? – не очень доброжелательно Ворошилов.

– Вы сейчас всё технологическое закупаете. А сами то, что выпускаете? Толи бензин, толи дизель, толи ещё что-то непонятное. Так что всеядный двигатель для вас это самое лучшее. А с двигателем… просто старайтесь и меньше лозунгов. А аппаратуру с двигателя можно и в Швеции пока закупать, раз сами сделать не можете – даю ответ вечно не довольному мной Ворошилову.

– Клим прекрати. Ты лучше со своими подчинёнными разберись. У тебя портные хлеб пекут, а дворники войсками командуют – твёрдо ему Сталин.

– А это то, что ты мне обещал? – Будённый остановился перед багги.

– Это разведывательная машина для действий в пустыне, полупустыне и степях. И в других местах конечно можно, но там будет не так эффективна. Может использоваться, как и подвижная огневая точка. Вместо ваших тачанок. Но это первый пробный экземпляр, его ещё требуется испытывать и доводить до совершенства. Плюс сюда можно поставить и ПТР – Охранники сняли багги, и я прокатил Будённого с Ворошиловым по территории склада. Сейчас тут стоял отремонтированный пулемёт «Максим» из Румынии.

– А для леса и грязи? – после «покатушек» хмыкнул Ворошилов.

– Я же вам передавал схему полугусеничного мотоцикла – удивляюсь я. Они вообще смотрят документы и рисунки, которые я им передаю?

Дальше оставшегося показ прошёл легче. Даже велосипедный тандем с тачкой не подвергся критики, как я опасался.

* * *

На следующий день на подмосковной даче Сталина.

На просмотр фильма, я приехал на закреплённом за мной автомобиле НАМИ-1. В который раз, ругаясь про себя на сегодняшние автомобили. Подхватил саквояж, в котором кроме вырезки из журналов и статей был и предварительный договор с Рено… и гранаты.

– Сергей Иванович вы неисправимы – улыбаясь, забирая у меня саквояж Власик, в который я сложил и свои пистолеты, а вынул документы. После он закрыл его в большом массивном сейфе, которого тут раньше не было, и мы направились вовнутрь дома.

– Николай Сидорович жизнь у нас такая… жестокая – чего бы Власику мне не улыбаться. Я ему прошлый раз презентовал три катушки немецкой фотоплёнки.

– Пора бы дачу побольше и получше – намекаю, что не хорошо руководителю государства ютится в таком маленьком домике.

– Да вот убеждаю товарища Сталина, а он никак не соглашается. Может, вы хоть поможете – глубоко вздыхает он.

– М-м – мычу я не определённо.

– Здравствуйте. Нэ будем терять время. Пойдёмте смотреть кино – не успели поздороваться, как Сталин приглашает в другую комнату. Комната не большая и явно только недавно переделанная под кинозал. Тут кино может смотреть более-менее человек восемь-десять, но не больше. Власик сел рядом прикрывая Сталина. За проектором какой-то пожилой мужик. Фильм шёл пятьдесят минут, где действительно показывалось не только спасение итальянцев и дирижабля, советские пароходы, но и природа и северные животные.

– Ну что скажете? – после просмотра фильма мы возвращаемся в любимую полукруглую веранду Сталина. Я под мышкой несу несколько папок с бумагами.

– Кто снимал? – задаю вопрос ради интереса.

– Эйзенштейн – получаю ответ.

– Фильм хороший. Надеюсь, вы обратили внимание на аппаратуру, которую итальянцы явно использовали в военных целях? – теперь я уже вопросом похоже ставлю в тупик собравшихся.

– ? – получаю немой вопрос.

– Она позволяет точно картографировать местность и наводить бомбардировщики по концепции Дуэ. Так что не пускайте к себе такие «подарки» – в следующем или 1930 году, точно не помню, немецкий «Граф Цеппелин» успешно у нас сфотографирует местность, над которой будет прилетать. А потом наши военные в войну ещё будут удивляться, откуда у немцев столь подробные карты? А это, потому что в армии сейчас командуют «бараны». Правильно их Сталин в 1937 году зачистил, а то б ещё больше беды натворили.

– Обратите внимание и на показанное питание. Это пеммикан. Необычный обогрев кабины, и другое специализированное оборудование и одежду. А вот озвучка в таких пафосных тонах для заграницы не годиться. Не надо тешить себя иллюзиями, никого ваш строй, во всяком случае, сейчас, не привлекает. А так я думаю да…фильм, будет пользоваться успехом – подвожу итог увиденному.

– Почему вы так считаете? – Сталин. – Всё сильнее и смелее я играю танец смерти, И он тоже, Оуланем, Оуланем – зачитываю я из своей тетрадки. Я тоже подготовился к этому разговору, знал, что рано или поздно он произойдет. И будет повторяться вновь и вновь с разной периодичностью. – Это имя звучит как смерть. Звучит, пока не замрёт в жалких корчах. Скоро я прижму вечность к моей груди. И диким воплем изреку проклятие всему человечеству. Это из поэмы «Оуланем». А вот ещё в стихотворении «Бледная девочка» Маркс пишет: «Я утратил небо и прекрасно знаю это. Моя душа, некогда верная Богу, предопределена для ада». Такие и похожие стихи сочинял ваш названный лидер Маркс – и продолжаю зачитывать всё из блокнота. – А в стихотворении «Скрипач» есть такие строки: "Адские испарения поднимаются и наполняют мой мозг до тех пор, пока не сойду с ума, и сердце в корне не переменится. Видишь этот меч? Князь тьмы продал его мне". В ритуалах высшего посвящения в сатанинский культ, кандидату подается меч, как символ силы и успеха. Ужас. И этот человек пишет о равенстве и братстве. Вы думаете, что люди на Западе этого не понимают?

Повисла напряженная тишина. Но я останавливаться не хочу…сейчас нужно поставить всё на место…либо у нас чистый бизнес, либо сотрудничество на почве идеологии. Сталин пытается меня банально перевербовать…а мне это не надо.

– Вот что пишут многие современные философы и мыслители. – Ваш марксизм – это первая систематически и детально разработанная философская система, которая резко понижает представление человека о самом себе. Сам же коммунизм, к которому вы так призываете, это авторитарная доктрина. Поэтому вы попадёте в ту же западню борьбы за лидерство, как и все монархисты. То есть ваш ждёт кровавая внутрисистемная борьба, в которой пострадает очень и очень много неповинных людей. Да и ваши ближайшие помощники в неё не верят и придают её направо и налево – мне приходиться рисковать. С другой стороны мне кажется, что Сталин стал формировать какую-то свою модель строительства государства. Поэтому у нас и возникают небольшие дискурсы время от времени о политике.

– Мы то же с вами знаем – после нескольких минут доводов Сталина, я продолжил – что любая, абсолютно любая власть держится на лжи. Главное её задача это присвоение прибавочной стоимости или грабёж. Как уж она там называется, это дело десятое. И власть крепче у того, кто правильно может распорядиться этими богатствами между своими. Вот и вам надо создать такую систему, где распределение и наказание было как-то понятно большинству, а социальные лифты хоть как-то, но понятно для остальных работали.

– Хорошо. Оставим это – после минутного размышления ответил мне Сталин. – Скажите, мы вот пригласили к себе французских авиаконструкторов во главе с Полем Ришаром, как вы считаете, они смогут построить нам гидропланы?

– Сомневаюсь – после нескольких минут воспоминаний, произношу. Вот не помню, чтобы французы построили у нас хоть какие-то самолеты.

– Почему? Вы считаете, мы сделали ошибку? – и наклонил голову, внимательно посмотрел на меня.

– Нет. Инженеров они ваших хоть чему-то да научат. А вот построить вряд ли смогут, да и вряд ли захотят стараться. Слишком, производственные отличия и отношения у вас другие – смотрю, как Сталин опять делает пометку.

– Мы закупили во Франции два "Потэ" 25 с радиостанциями и инструментами для их ремонта. Не смогли бы вы их доставить? – увидев мой кивок, продолжил. – Возможно, вы сможете закупить и другие перспективные модели гидросамолетов. Скажите, к как вам самолёт Поликарпова? Вы же просили отозвать и «спрятать» его подальше. Мы пошли вам на встречу и направили его в Сибирь в Омск.

– Поликарпов, к сожалению, мыслит немного старыми категориями…и несколько упёртый авиаконструктор. Уже большинство мировых лидеров в производстве самолётов переходят на монопланы. Используют сплавы алюминия или фанеру, вместо перкали – ну и хорошо, что отослали Поликарпова. Надеюсь, страна не станет строить весь этот летающий хлам, как И-5, И-3, И-6, И-15, И-16, И-153, Р-5, Р-Z, ТБ-2 много сотенными сериями. Которые опоздали, как самолёты, ко всем конфликтам СССР. А ведь страна «отрывала» от народа тогда колоссальные деньги.

– Вы считаете, что новый самолёт У-2 устарел? – пытается докопаться до истины Сталин.

– Как вам сказать. Сотни три, четыре, наверное, можно и выпустить. Сможете продать за рубеж, ещё лучше. Сейчас в Таганроге доводят «до ума» четырех местную учебную машину. Там за один полёт есть возможность обучать трёх курсантов сразу. Стоить она будет конечно чуть-чуть дороже, зато в эксплуатации дешевле. Так же там переделывают Р-1. Хороший будет биплан. Если вы конечно окажете поддержку оборудованием, людьми и материалами. Ну и некоторое другое.

– Что? – тут же «навострил уши» Сталин.

– Сначала оплатить мою работу и поставленные товары – передаю лист с оплатой на двести пятьдесят тысяч долларов товара и ещё пятьсот тысяч за мои «услуги» – отвечаю я.

– Что-то вы много запросили за свои консультации? Орех, вино хоть и дёшево, но так ли нам необходимы? – быстро просмотрев список ответил Иосиф Виссарионович.

– Одно тянет за собой другое. Не всегда есть выбор. Мне тоже не нравиться возить ваш уголь, но приходиться. А вам я ещё и половина не рассказал и не все документы передал – показываю на свои папки.

– Скажите, а когда вы сможете открыть свои магазины во Франции? Мы сможет там продавать произведения искусства для получения валюты? – после неспешного прохода взад-вперед по веранде спрашивает меня Сталин.

– Планирую успеть к весне. Меня обязали достроить два этажа. И я думаю, что мы договоримся. Лишь бы не было фамильных ценностей эмигрировавшей знати – немного подумав, даю ответ.

– С общей оплатой пусть Потоцкий занимается, раз вы категорически не желаете привлекать ещё кого-либо. Я отдам распоряжения. – Дальше мы обсуждаем открытие «Торгсинов» в СССР и закрытие Миусского полуострова. Сталин признался, что в аренду он его отдать не может, по политическим мотивам, но сделать закрытой производственной зоной вполне. Я ему предложил создать там и кадетские училища.

– Крупская и её сторонники опять пищать будут – поморщился на это Сталин.

– Да отправите вы эту су… куда-нибудь подальше и подольше… с инспекцией по стране – махнул я рукой.

– А что это хо-ро-шая идея. Отправим мы её во Владивосток – усмехнулся тут же в усы Сталин.

Дальше я передаю папки собранного материала. В них материалы от доступного жилья до солнцезащитных очков. Где, какие фирмы выпускают, кто автор и приблизительные цены на продукцию. Последним идёт предварительный договор с Рено, о строительстве сборочного завода машин "Renault 1 °CV Type MH 6x6 Sahara".

– Наши эксперты дали не однозначную оценку этой машине – это он о «сахаре» рено.

– Во Франции кстати тоже. В конце есть оценка, на что нужно обратить внимание. Предлагаю построить этот завод в Ростове-на – Дону. Пусть потом ваши конструкторы поработают. Соединят рено с татрой, поставят более мощный двигатель и будет очень хорошая машина. А эти две-четыре тысячи первых машин можно продать в стране и по коммерческой цене – предлагаю выход.

– Вы нам постоянно привозите разные модели от разных производителей. Для нашей экономики это неправильно и дорого – попенял меня Сталин.

– Стройте рядом ещё и ремонтный завод. Отремонтированные машины ведь можно продать, менять и за границу. И определитесь, наконец, какое у вас в стране движение автотранспорта. Правостороннее или левостороннее.

– Вы принесли папки мне. А я даю вам свои папки. Изучите и дайте мне ваш ответ. Встретимся через два дня – и хитро так улыбнулся мне Сталин.

Глава 12

Утром наслаждаюсь кофе, с французским овечьим мягким сыром, бездрожжевыми свежими лепёшками и смотрю в окно.

– Силантий, а у тебя уже ничего так лепёшки стали получаться – хвалю своего повара.

– Надо бы дров хороших побольше заказать, пока дожди не зачастили – отвечает довольный Силантий.

– Заказывай, оплачу. Чёрт. Вот же дубль два – слышу в утренней тишине приезд машин и крики охраны.

В гостиную входят Буденный, Ворошилов и ещё один мужик в военной форме. Правда военная форма на нём, что называется висит. Видно, что гость не привык её носить.

– Знакомься Сергей Петрович, специально срочно вызванный для консультации с тобой по поводу ходовой части[11] – показывает на мужика Будённый.

– Сергей Иванович. Это будет долго. Силантий ставь самовар – жму руку пятидесятилетнему интеллигентному мужику с портфелем в руках. А что ещё мне остаётся делать.

Дальше мы располагаемся за столом, самовар и угощения на тумбочку. Я достал и принёс свои чертежи-рисунки из сейфа. Прежде чем обсуждать непосредственно ходовую часть, напоминаю очевидные истины мне и пока ещё малоизвестные тут. Танк должен быть со сварными и литыми деталями, с широкими гусеницами, обработанный внутри составом от осколков.

– А что за состав? – сразу заинтересовался Сергей Петрович.

– Я не знаю. Американцы и англичане покрывают им сейчас артиллерийские башни на своих кораблях и новых танках – развожу я руками.

– Со сваркой будут большие проблемы – помешивая ложечкой чай Шукалов. Мы сравниваем чертежи ходовой части Т-12, принесенные конструктором и мои.

– И, тем не менее, я бы вам сразу рекомендовал переходить на неё. Трансмиссию лучше сразу планировать впереди, потом коробка передач. Так у вас места в танке будет больше. Дальшедвигатель. Сколько мощность двигателя?

– Двести лошадок – отвечает он.

– Достаточно…но хотелось бы больше. А вот гусеницы вы зря так задрали вверх. Французы в конце войны их вообще прятать начали. Посмотрите на Сан-Шамон, Шнайдер в конце войны – дальше я потихоньку «сливаю» ходовую будущего немецкого танка Т-2. Сейчас её вполне смогут осилить, хотя и не без определённого напряга.

– А хвост я бы ваш вообще не делал. Длина шесть метров танка для преодоления основной линии окопов вполне достаточна. Какая толщина брони? – задаю вопрос.

– Двенадцать – получаю ответ.

– Я думаю спереди можно увеличить до четырнадцати-пятнадцати. А вот сбоку снизу, где гусеницы уменьшить до десяти. Так же думаю, что экипаж всё-таки будет оптимально пять человек. Командир танка должен руководить, а не стрелять. Ну и про десант вам надо подумать, как он ездить будет на броне – подвожу итог.

– Тогда башню надо будет делать больше. А это новый карусельный станок большого диаметра – задумчиво вздыхает Сергей Петрович.

– Какой десант? Что за ерунда – тут же вклинился Ворошилов.

– Затребуйте фотографии как французике пехотинцы ездили во время войны – отвечаю ему.

– Да тогда ходовая танка не выдержит – соглашается Сергей Петрович.

– То, что вы планируете сидя на заводах и в штабах, и то, что будет в действительности… две разные вещи. Никто во время войны соблюдать особо ваши правила не будет. Лучше знакомитесь с воспоминаниями и фотографиями участников боёв на западном фронте – подсказываю им.

– Отойдём – Ворошилов. После протягивает мне два листа исписанной бумаги.

– Ну не знаю. Американцы плотно в конце войны экспериментировали с такими пушками. Даже на самолёты их ставили. Признали их бесперспективными…иэкономически не выгодными – прочитал я явно «творение» Курчевского про желание наладить производство динамореактивных пушек.

– Так, похоже, что ваша разведка поймала большую дезинформацию – вижу скривившееся лицо Ворошилова. Читаю второй листок. – Глиссерные катера это, наверное, получится. Попробуйте.

– Значит, есть что-то путное у этого прожектёра? Что там с пушкой? Нам очень нужно новое орудие – опять напомнил мне про эту слащёную пушку Ворошилов. Бзик у него на неё что ли?

– Смогу, наверное, но пока только семьдесят пяти миллиметровую гаубицу. Но постараюсь и ещё что-нибудь привезти. Ваша яхта будет весной – подбодрял немного Ворошилова. Похоже, что припёрло Красную Армию с артиллерией сильно.

– Постарайся. Я в долгу не останусь – удивил он меня. Вот этого я от Ворошилова точно не ожидал.

Наконец они в два часа дня меня покинули, забрав мои рисунки-чертежи. И я вздохнул с облегчением и позвал старого китайца, чтобы он готовил отвар…

К вечеру я отошёл от действия отвара и взялся за папки Сталина. Первая об испытании двух итальянских самолетов Фиат CR.20. СССР закупила два истребителя с моторами, винтами и стрелковыми установками, но без пулеметов, а также комплект специального инструмента. Все это стоило 30566 долларов 40 центов, из которых треть выплачивалась авансом. Отдельно одиннадцать тысяч лир брали за перевозку морем. Испытатели отметили плохую скороподъемность, малый потолок, недостаточную маневренность самолетов. При отпущенной ручке управления машина теряла продольную устойчивость, на пикировании проявляла тенденцию к затягиванию.

Мотор А.20 перегревался, не предусмотрели полного слива масла. Недостатком сочли и отсутствие отстойника для воды в бензобаке. А уж запуск двигателя объявили примитивным и просто опасным. Вердикт, что мотор А.20 абсолютно не подходит для русского климата. Все показатели самолёта оказались ниже заявленных фирмой.

В общем, согласен. Кроме Fiat CR.42 и то когда на него поставили восемьсот с лишним лошадок двигатель, ничего особо выдающегося итальянцы в военном самолетостроении так и не сделали, кроме гидропланов. Более – менее у них были хорошие гидросамолёты и пассажирские. Так и запишем. Делаю отметку карандашом.

Вторая папка, чехословацкий самолет "Авиа" ВН-33. Ничем не лучше, да ещё с огромным звездообразным двигателем Bristol Jupiter VI, выпущенным по лицензии фабрикой двигателей Valter. Собираются купить два штуки. Смысл. Пишу свою отрицательную резолюцию.

Третья, намечающийся контракт с Ханкелем. Только что закончились испытания двух HD-37. Намечается выпускать его лицензионный вариант. (Будущий И-7 – прим. Автора) Глупость, да ещё за такую цену. Пишу, что новый истребитель из Таганрога по своим характеристикам будет лучше, и нет смысла в таком контракте. Пусть лучше Ханкель советских инженеров подучит.

Если уж хотят сейчас покупать перспективные самолеты, то пусть обратят большее внимание на гоночные модели. Там много передовых технологий. Пишу заметку о применении новых материалов в самолётостроении и точных приборах. О влиянии качестве бензина и масла. Обязательном применении различных фильтров и не только в авиастроении. О спасательных комплектах для летчиков на западном фронте и об английских командах спасения. Прилагаю заметку о катапультировании лётчиков с креслом сжатым воздухом изобретенной Анастасом Драгомиром.

Хорош. А то на следующий раз не останется информации, чем торговать.

Следующий день общался с приехавшим Потоцким, ездили в небольшой банк. Там обменял золото и серебряные кроны на царские червонцы. Не сумел выторговать ни грамма золота больше. Контроль, за оборотом золота всё жёстче и жёстче. Обидно. Заехали и на склад и к Берсону, где он рассчитался за привезённый товар и опять сунул мне немалый такой списочек. В этот раз назад мы уедем тоже полным эшелоном. Я беру сахар, мёд, воск, поташ и оружие. Отдельно строкой у нас проходит драгоценное холодное оружие и ювелирные изделия. Там же в банке набрал несколько подсигаров, табакерок и столовых приборов.

* * *

Подмосковная дача Сталина.

Почти как в песне – в том же месте, в тот же час. Этот раз у нас поздний обед у Сталина и полдник у меня. Сталин угощает меня рыбными блюдами, хотя вроде и не четверг.

– Скажите Сакис, а вы ещё можете купить такие же рыбацкие баркасы? Потоцкий их очень расхваливал – и отрезает кусок маринованной селедки. Сам Сталин ест самое простое блюдо, селедку с луком и вареным картофелем. Точно. Это же потом будет одно из обвинений Власика, что он гонял самолёт в Мурманск за свежей селёдкой для Сталина.

– Это возможно. Я даже придумал как. Ваш чернозём продать в Испании и на вырученные деньги покупать там баркасы – отвечаю ему.

– А что для этого надо? – после моего предложения, некоторое время никак не мог решиться на ответ Сталин.

– У меня нет таких судов. Чтобы это было выгодно надо брать большегрузные и достаточно новые, скоростные. А они не дешёвые – качаю головой.

– У меня есть документы, по которым возможно получить девятьсот тысяч долларов в Швейцарии. Но там надо провести целую секретную операцию. Я предлагаю вам треть, на которую вы сможете купить большегрузные корабли – в своей медленной манере произнёс Сталин.

– Остальные? – подозрительно смотрю на него.

– Закупите для нас интересующее нас оборудование – спокойно отвечает мне.

– Господин Сталин давайте сначала разберёмся с Миусским полуостровом. Закрытая зона это конечно хорошо, но некоторые вопросы меня абсолютно не устраивают – я рассказываю притчу, как из-за перекалённого болта разбился самолёт.

– Вы это к чему? – теперь уже подозрительно смотрит он.

– А к намечающийся тенденции увеличения выпуска продукции любыми способами. Плакат на плакате – догоним и перегоним капиталистический запад. А погонщики у вас, такие как Халепский, которые мало что понимают в технике и производственных процессах. Или из политуправления, которое сплошь английские шпионы и выполняют их задание – в конце совсем тихо произношуя.

– Вы это мне второй раз говорите. А сейчас па-па-дробнэе – сузил глаза Сталин.

Я обернулся. В проёме маячил Власик. Услышать он вряд ли услышит, а вот на любые мои действия среагирует мгновенно.

– Вы знаете, почему провалилась ваша революция в Венгрии? А куда исчезло половина на… экспроприированные ценности? Тогда всё свалили на русских, и какое отношение у вас сейчас с Венгрией – я стараюсь говорить совсем тихо, чтобы только смог разобрать Сталин. – А там постарался ваш главный комиссар Александр Корда, который работал и работает на Черчилля. Сейчас он выполняет другую «миссию» на «фабрике грез» в САСШ.

Смотрю, как Сталин сильно задышал носом, явно вспомнив, что своё.

– Тоже самое произошло и с Финляндией. Ваш Отто Куусинен[12], так же работает на Черчилля, как и Карл Собельсон-Радек.

– Это точно? – как-то несколько обречённо Сталин. Видно, что эти новости серьёзно его опечалили.

– На девяносто девять процентов. Поэтому они вас так толкают на мировую революцию. Вы лишь инструмент в их руках. Не повторите ошибок Николая -1 и Александра -1. Ничего хорошего России война в Европе вам не принесёт. Вам туда идти не стоит, даже если на вас и нападут – отвечаю ему.

– Вообще-то мы бы хотели восстановить СССР в границах Российской Империи. Как вы думаете у нас получиться? – несколько провокационный вопрос задал мне Сталин.

– Если вы мне ответите, зачем вам беспокойные Польша и часть Финляндия, а так же дунайские и задунайские княжества? Вы так и дальше собираетесь проводить политику и экономику царской России? – задаю я ему вопросы.

– М-да. А какую модель устройства видите вы? – вопросом на вопрос отвечает мне.

– Та, что проверенная временем. Английскую. Все наукоемкие и ценные производства, сосредоточенные в метрополии, а маломощные, добывавшие и сельскохозяйственные в колониях, в вашем случае в ваших республиках – хмыкаю я.

Сталин взял мои папки и стал их быстро просматривать. Я же пока наслаждался жареной рыбой, запивая всё ягодным морсом.

– Вот вы пишите, что надо быстрее вводить алюминиевые и металлические легкие сплавы. А вы знаете, что для их производства требуется много электроэнергии? – задает мне провокационный вопрос.

– Знаю. Я думаю, что надо повторить как в Италии. Они строят несильно большие электростанции на горных реках Альп, объединяя их в единую сеть. Поэтому они сейчас и лидеры по производству алюминия. Правда у них там, рядом и большие залежи бокситов. Я думаю, вы это сможете сделать на Урале или Кавказе. Бокситы довольно распространённое сырьё. А не перегораживать свои судоходные реки. Это же не только перегораживание рек, но и постройка водохранилищ. Из-за этого произойдёт уменьшение рыбных ресурсов, изменение климата и многое другое – подтверждаю, что в теме.

– Это будет стоить намного дороже – хмуриться Сталин.

– Будет при строительстве. Но электростанции строятся не на год и не на два. В конечном итоге вы всё равно выиграете. А если загубите основные реки, то загубите всё – не согласен я с тактикой быстрых решений.

– А там где нет горных рек? – поинтересовался Сталин.

– Тепловые, ветровые, геотермальные или ещё какие-нибудь – дальше разговор пошёл больше, как я вижу сотрудничество, если мне передадут Миусский полуостров.

– А не воспользуетесь ли вы ситуацией и не ударите нам в спину, когда нам будет тяжелее всего? – Сталин. Этот вопрос в той или иной форме он мне постоянно задаёт.

– А смысл? Что я с этого выиграю? Предавший один раз, предать и другой. Кто тогда со мой или с моей семьёй будет иметь дело? – теперь уже я отвечаю вопросом на вопрос.

– В политике это обычное дело – пытается подковырнуть меня собеседник.

– Но я то, не политик и не собираюсь им быть. И так обычно поступают скороспелые политики. Россия, как страна была и будет в той или иной форме. Такие связи налаживаются десятилетиями, а дружба может продолжаться и столетиями. Я хочу, чтобы у дома Манос остались всегда дружественные связи с Россией – честно отвечаю, что я хочу.

– Да греки всегда относились дружественно к нашей стране. Я подумаю.

Глава 13

Ну, наконец, я вырвался из Москвы. Кроме груза в эшелоне едут остальные китайцы и шестьдесят «врагов народа». Всё сейчас политически неблагонадёжные. Сорок человек взрослых и двадцать уже достаточно больших детей. Можно бы конечно и больше, но вот размещать их в Африке пока что негде. Да и с занятостью населения там ещё не очень. Так что будем перевозить малыми группами. Потоцкий в этот раз тоже едет с саквояжем иностранной валюты, чем очень смущен и опечален, такой ответственностью. Ему в конце подводить итоги нашей деятельности. Это дает мне немалый повод для шуток. На него в этот раз «навесили» столько проблем, что мне его аж жалко. Как он всё это сможет решить при таких ограниченных ресурсах, я не очень понимаю. Да, в общем-то, и не хочу.

Предоставленную информацию по Межлаку, одного из руководителей железной дороги, я просматривал не один раз. Хорошо, что он сам уже пять лет не был в Швейцарии. Придётся мне заказать себе круглые очки и чуть подкрасить волосы. Будем пытаться получить его деньги. Триста тысяч мне сейчас ой как пригодятся, плюс ещё закупка и перевозка груза. Вот так вот размышляя, и строя планы мы добрались до Таганрога. Отметил себе, что надо бы сделать ремонт и поменять обстановку в своём вагоне.

– Знакомить это товарищ Стовбур, председатель Мариупольского городского Совета – не успел я появиться в Таганроге, как меня позвал Москатов.

– Здравствуйте. Меня зовут Сергей Иванович. Что у вас случилось? – а сам зло смотрю на Москатова. Знает же, что я стараюсь остаться как можно меньше узнанным.

– Это же вы предлагали перенести завод в Мариуполе. Мы так и сделали. Скоро с большим трудом мы заканчиваем строительство моста. Если рельсы мы с трудом, но нашли, то вот паровоз и вагонов нет. В план по наркомату пообещали поставить, но реально мы сможем получить только года через три. Мы просим вас привезти паровоз и минимум три вагона – просит он.

– В принципе это реально, если у вас есть чем платить? – немного подумал, ответил я.

– Мы изъяли ценности у бандитов и сочувствующих им элементов. На их продажу получено разрешение о приобретение паровоза и вагонов – удивил меня Стовбур.

– Но там же размер колеи другой – вот блин. Не мытьём так катаньем, подгоняют меня, чтобы я быстрее занялся реализацией их ценностей.

– Ничего. Мы уже придумали как. Приварим на заводе дополнительные колёса к имеющимся – опять удивил он меня.

Ну не знаю. Может, что у них и получится. В результате переговоров на эту и другие темы на борт «Огней Смирны» попали ещё два больших ящика набитый драгоценной столовой посудой из золота и серебра. Причём малоценную часть я оставил в Таганроге. В моём вагоне мне серебреный сервиз тоже не помешает…

* * *

– Пётр Дмитриевич давайте ещё раз рассмотрим чертежи вашего нового самолёта – обращаюсь к Самсонову в его кабинете на заводе № 31.

– А что не так? – напрягся он.

– Весной вы должны будете предоставить новый истребитель в Москве. Если справитесь, то вас ждут награды, дополнительное финансирование и обеспечение – ответил за меня Потоцкий. Хотя всех этих подробностей я и не знал.

– Это точно? – Дмитрий Степанович Чекалов, директор завода.

– Пообещали. Особенно если вы создадите образец лучше HD-37 Ханкеля – ответил Потоцкий.

В результате долгого совещания изменяется вся конструкция моторамы и сам самолёт. Получится полутораплан, за основу взят четырехместный разрабатываемый образец. Площадь крыла уменьшили до 30 квадратных метров, как и саму форму крыльев. Длину самолета сократили на метр. Вместо перкали на крыльях фанера. Внизурамы проходит четырех миллиметровая броня, от начала до второго стрелка. Два бензобака по двести пятьдесят литров подняты вверх, над летчиками. Они тоже защищены четырех миллиметровой бронёй, включены в каркас с моторамой. Двигатель поднят выше, а радиаторы вниз, как у Юнкерса 87. С ними заводу придётся ещё поработать, как и с самим двигателем. Двигатель М-5 нужно сделать более экономичным и попробовать увеличить число оборотов. Там проблемы с карбюраторами и бензонасосом. Задача довести дальность полёта до восемьсот километров, с нагрузкой бомб до четыреста килограммов и тремя пулемётами. Скорость не менее трехсот, а лучше триста пятьдесят. В общем, не простая это задача сделать улучшенный Р-5.

– Не расстраивайтесь. Мне поручено привезти два закупленных "Потэ" 25 и другие перспективные образцы. Возможно, и там что-нибудь подсмотрите в конструкции. Так же Потоцкий съездит в Харьков за молодым авиаконструктором Неманом и Анатолием Георгиевичем Уфимцевым в Курск – тут я долго убеждал Потоцкого отнестись серьёзно к этому заданию и обещать всё что можно, лишь бы они оба согласились.

* * *

– Это что? – я смотрю на два литров под тридцать бочонка и хитро улыбающегося Потоцкого и Андрея. Мы прощаемся. Вечером я ухожу с кораблями во Францию. Сейчас же стоим на причале у катера, который должен доставить меня на «Огни Смирны».

– Подарок от товарища Сталина. Едва успели вовремя доставить с Каспия – хмыкают они.

– Так что же это? – уже примерно догадываюсь. Как то я обмолвился Сталину за столом во время рыбных блюд об этом.

– Дары СССР. Чтобы вы помнили, что у вас тут есть настоящие друзья. Икра чёрная и красная – невинно так объясняет мне Потоцкий.

«Не баклажанная» – добавил я про себя и ещё раз усмехнулся.

Ну, товарищ Сталин. Ох и хитрый же ты… тип. Чего-чего, а неблагодарным тебя точно назвать никак нельзя. Вот и ещё одна грань успеха Сталина, как политика. Уметь заинтересовать разных людей в сотрудничестве с собой…

Через восемь дней после нашего приезда из Москвы, мой караван судов отправился в сторону Франции. За время пути я перебирал всё возможные способы быстрейшего наращивания капитала и оборотных средств. Хотя тут не всё так и просто. Нужно знать, куда что возить и как продать, что сейчас совсем не просто.

Около Франции пароходы разделились. Один мой «немец» под управлением Франсуа Фурнье идёт в Африку. Везёт пассажиров, строевой лес, немного угля и пшеницы, оружие, соль и железные инструменты. Так же я ему доверил больше половины браслетов, оценив их в медных килограммах. Второй ведёт капитан Кристиан Робер в Испанию к семье де ла Сиерва. Корабль загружен дубовыми пиломатериалами и бочками, немного мёда, воска и поташа.

Мой «Огни Смирны» в основном загружен сахаром. Есть и немного мёда и воск. Я очень расстраивался, что мёда и воска собрали так мало. Даже попенял на это Москатову и Потоцкому. На нём я иду в Марсель.

* * *

Недалеко от Марселя пришлось опять повторять комбинацию с ночной перегрузкой ценностей. Никольский с Агриропуло тихо подошли на рыбацком баркасе, а я с Олафом быстро перекинул им мешки. Мешки пришлось упаковывать самому. В этом вопросе я не доверял даже Олафу. Конечно, все участвующие догадывались, что там немалые ценности, но главное они не знали, сколько и какие. Да, в общем, никто в открытую у меня из них и этим и не интересовался, хотя я понимал, что надо с этим заканчивать. Нужно придумать какой-то другой более надёжный способ доставки.

В Марселе меня уже с нетерпением ждал Мишель Мареном. В основном его бригада и проверяла мои пароходы. С ним мы быстро пришли к соглашению по моему кредиту. Я ему отдал половину сахара, весь мёд и воск. Пришлось отдать и большой серебряный сервиз. Зато теперь я ему ничего не должен и две фелюки уже мои. Немного разных ценностей, я оставил на взятки и на борту корабля. Дозвонился до Лефебвруа, которому отошла вторая часть сахара. Его забрали служащие из знакомого мне военного склада. Мне же осталось оплатить только пошлину. Эх…эх.

– Нет ну где же тут справедливость? – ругаюсь я, выйдя из управления порта. Весь товар у меня забрали, так я ещё и пошлину должен оплачивать. Дальше Олаф сам поведёт «Огни Смирны» в Сен-Назер. Туда же подтянуться и немцы. Потом туда приеду и я. Я же опять на нашем невзрачном боевом «бронивичке» отправился в Париж…

* * *

– Так тётя ты же обижалась на весь высший свет Парижа, который не хочет тебя воспринимать – после всех объятий и здравниц мы на следующий день после обеда перешли к делам.

– Что ты придумал? – перевела она свой взгляд с красивого серебряного сервиза, украшенного золотом, и синей эмалью на меня. Этот старинный сервиз мы решили не продавать, а оставить чисто себе.

– Снять кино. Я видел в России новый фильм «Спасти Италию». Я думаю, его ждёт успех. Почему бы и нам не заняться киноиндустрией. Вот смотри – протягиваю ей французскую газету, где сообщается о бедственном положении кинокомпании «Франко-фильм». – А вот другая, где критикуют кинокомпанию «Гамон», которая объединившись с крупной американской фирмой. Пишут, как она тратит деньги для протаскивания на экран худших образчиков Голливуда, а не занимается созданием своих кинокартин. Заметь, даже Пуанкаре их критикует.

– Ты думаешь, у тебя получится? Расскажи – удивлённо пересматривает газеты Аспасия.

– Я думаю получиться. Но возглавлять, и контролировать это будешь ты. Я нигде не должен быть упомянут или сфотографирован. И ты знаешь почему – вздыхаю я. Дальше я ей выдаю отредактированную мной версию фильма «Красотка».

– У меня по сценарию бедная девушка теряет работу и вся в слезах идёт домой. В это же время богатый бизнесмен разводится с семьёй в другом городе. Процесс идёт трудно. Судья отложил решение на время, и он в злости срывается развеяться в Париже. На улице он случайно сбивает эту девушку. И чтобы не попасть ещё в один судебный процесс привозит её в дорогой отель. Вызывает доктора. Происходит разговор и конфликт богатых и бедных. Каждый отстаивает свою точку зрения. Решают попробовать понять друг друга. Дальше небогатая девушка показывает ему обычный Париж, а он ей дорогие рестораны, выставки, музеи и т. д. В общем, что она себе позволить не могла. Так проходит неделя. Он возвращается к себе, но не может забыть молодую девушку. Она же ищет работу. Перепробовав несколько, находит её в дорогом магазине одежды. Он через время возвращается в Париж с корзинкой роз. Все в магазине обращают на него внимание, а она не видит его до последнего. Под песню и музыку фильм заканчивается – рассказываю свой сценарий фильма.

– Ничего себе ты придумал. Наверное, и песню знаешь? – удивилась тётя.

– Вообще-то я хочу, чтобы было две песни. А фильм был полностью озвученный, как новые американские фильмы. Первая песня, это то, что Париж это очень красивый город. Город чудес и любви, в котором всё бывает. Это в самом начале фильма под песню и показывают лучшие места Парижа. А вторую песню я слышал в Марселе у уличного музыканта. Примерно так – и я насвистываю и напиваю, что вспомнил из песни Джо Дассена «Если б не было тебя». К сожалению совсем немного. И жаль только что фильмы сейчас ещё черно-белые.

– Сакис ты меня всё больше удивляешь. А по деньгам мы потянем? – несколько смущённо тётя.

– Попробуем уменьшить затраты. Костюмы сошьёт Ламанова. Драгоценности дашь свои. С шикарной машиной я попробую договориться с Ситроеном. Вон он, сейчас, сколько на рекламу тратит. Самые большие траты будут на новую киноаппаратуру – вздыхаю я.

– А артисты? – уже заинтересовалась она новым.

– А давай Николь используем. Во-первых, она тебе подчиняется. Во-вторых, она довольно красива по французским канонам – немного подумав, предлагаю ей.

– А давай попробуем – вся «загорелась» тётя моей новой идеей. Ей явно хочется заняться чем-то необычным и красивым… а тут такое предложение…

– Николь хочешь, прославится? – наследующий день мы собрались в большем составе. Кроме тёти, присутствовали Ламанова, Софья и Агриропуло.

– Нет – засмущалась стоящая перед нами девушка.

– А придётся. Будешь сниматься в новом фильме. В награду тебе останется одежда от нашей Надежды Петровны. Цени. Вы ещё не весь мех продали? – обратился уже к Ламановой. – Хорошо. Тогда прошу, сделайте ей два шикарных платья с открытыми плечами в греческом стиле и на контрасте короткую шубу.

– Женскую епанчу? – задает сразу же профессиональный вопрос Ламанова. На немой вопрос, прослушали лекцию о шубах.

– Нет. Придумайте абсолютно новый стиль. Маленькую шубку с рукавами. Попробуйте разный размер рукавов и разные модели. Вдруг после фильма станут популярными. Нужны будут в разной ценовой категории – дальше, отпустив Николь, обсуждаем общие возникшие проблемы. Расходимся заниматься своими делами.

Пока тётя увлечённо составляла и писала сценарий озвученного мной ей фильма, я занялся более приземленными нашими проблемами.

Сначала заехал в банк, пополнил счёт. После в Лувр, куда отвез ещё два сервиза восемнадцатого века и забрал небольшой остаток средств за монеты. Там меня предупредили, что сведенья передадут в налоговую инспекцию. Обрадовали бл… ничего не скажешь.

Проверил строительство домуса. Строители обещали закончить здание к новому году, а дальше уже пойдёт отделка внутри. Зато ресторан строить уже закончили, и там распоряжался малоазиатский грек Спанидис. Наводил так сказать последние штрихи. На новый год обещал открытие. Пришлось немного вмешаться, хотя он справлялся и очень хорошо. Во-первых, я хотел сделать заведение в основном среднего класса. Поэтому согласовали пару отдельных кабинок для богатых. Второе. Определись с ним с подвалами и большими промышленными холодильниками в нём. Третье, дал распоряжение построить сзади большой стационарный мангал, где будут готовить разнообразное мясо и рыбу на огне.

После заехал на участок строительства загородного дома. Тут ещё дел много. Сделали только вокруг участка забор, фундамент и подвалы дома. Заехал к архитектору Пьеру Жаннере, поговорил с ним и выписал счёт за уже проделанную работу.

После посетил офис киностудии «Франко-фильм». Походил по ней, поговорил с разными людьми. Дела на ней действительно шли не очень, что сотрудники абсолютно и не скрывали. Случайно там познакомился с искусствоведом Леоном Муссинаком. Пригласил его на ранний ужин. Беседа оказалось очень познавательная, и я даже не жалел потраченного времени и денег. Надо признаться, что и французская богема тоже любит халяву. Он кстати в прошлом году был в СССР и сейчас писал книгу «Le cinéma soviétique»[13], которая вот-вот должна выйти…

– Месье Легран, как вам ваш новый работник? – это я про Каютова, на следующий день.

– Старается – без эмоций ответил адвокат.

– Хорошо. Вот вам три изобретения, на которых требуется срочно оформить патенты – подаю свои записи на канистру, открытие багажника сзади в машине и расположении там запасного колеса внизу. Обсудили покупку большого английского угольщика. Я всё ещё сомневался. Всё же цена меня откровенно пугала. Попросил его найти и пригласить ко мне кинорежиссёра Абеля Ганса и присутствовать самому…

* * *

Ещё день я потратил на проверку остальных дел, хотя тётя тут без меня справлялась хорошо. Созвонился с Лефебвруа. Жак был занят и встречу мы перенесли на два дня. Зато неожиданно быстро ответил на приглашение Абель Ганс. На встречу он пришёл в отличном твидовом костюме с белоснежной рубашкой и клетчатым галстуком. Элегантно поцеловал руку тёти и сел на предложенное ему место. Тёмные волнистые волосы и выразительные внимательные глаза, правильный овал лица и поджатые губы. Очень красивый мужчина, которому самому надо играть героев-любовников на экране.

– Мы бы хотели предложить вам снять кино – начала тётя и замялась. Посмотрела на меня. Явно режиссер произвёл на неё впечатление, как мужчина.

– Вы решили выделить мне деньги на вторую серию про Наполеона? – тут же подобрался Абель.

– Нет. Те немногие фильмы, которые сейчас снимают во Франции, абсолютно никуда не годятся – пришлось вмешиваться уже мне.

– Почему? – удивился Абель.

– Во-первых, вы не идёте со временем и не озвучиваете фильмы. Во-вторых – я взял лист бумаги и зачитал, обобщив слова Леона Муссинака и свои размышления и послезнания. – Вы в основном фильмы снимаете только в киностудии, что в корне неправильно. Играетесь со светом и движением, что создаёт неестественные образы героев. Сценария фильма, как такового вообще нет или он не интересен зрителям. О чём фильм догадаться вообще трудно. Очень много мрачных образов и героев. Мы же считаем, что люди хотят видеть на экране что-то доброе и красивое – и отложил листок на столик.

– Поэтому мы предлагаем вам снять наш сценарий и за наши деньги – продолжила тётя.

– Необычно. Расскажите, что вы хотите. Но если сценарий мне не понравиться, то снимать фильм я не буду – после пятиминутного размышления режиссёр.

– Сначала вы подпишите все документы и обговорим финансовую сторону – начал наш адвокат.

В результате переговоров пришли к следующему решению. Мы покупаем киностудию «Франко-фильм» или другую. Абель Ганс будет получать обычную зарплату кинорежиссера и пять процентов от прибыли, после того как фильм окупится на экране. Так же будет получать семь процентов от суммы проданной картины за рубеж. Поиск главного героя, других актёров, музыкантов и новой киноаппаратуры за ним. Реклама так же. Мы только оплатим. Заказанные песни, которые мы выберем для фильма, тоже будут принадлежать только нам. Фильм на экраны должен выйти в течение трёх, максимум четырёх месяцев, с покупки киноаппаратуры. Надо признаться, что условия и оплата режиссеру были для Франции очень жёсткие. Тут режиссеры привыкли работать более спокойно и расслабленно…

– Я, конечно, поражен, что вы придумали такой фильм, да ещё вставить песни, но… несколько напоминает комедию «Это» с Кларой Боу – сделал неопределённый жест рукой Абель, после подписания договора.

– Только чуть-чуть. А что плохой фильм? А какой коммерческий успех. Поэтому американцы с Голливудом вас и теснят. Не стало хорошего французского кино. Разбейте фильм по кускам. Сцены с автомобилем будите снимать в последнюю очередь. Он ещё не готов – в конце я подвожу итог.

– Если нам понравиться ваша работа, мы продолжим сотрудничество. И заметьте, всю славу в случае успеха мы отдаём вам – подсластила в конце разговора ему тётя.

– И провал мне – пошутил Абель.

– Не будет никакого провала. Будет полный успех, если вы всё сделаете, как задумано – вставил я свои «пять копеек».

Сейчас наш адвокат Легран и Ганс поедут оформлять и регистрировать всё уже более серьёзно.

Глава 14

– Жак, какой ты сегодня весь из себя модный. В Елисейский дворец на приём собрался? – мы вешаем шляпы на специальную подставку. Газеты и бумаги, что я принёс собой, выкладываю на стол. Мы договорились попить кофе с круассанами в одном из маленьких уютных ресторанчиков.

– Тебе смешно, а нас сейчас постоянно ставят в позу. И частично в этом виноват ты – с улыбкой наставил на меня палец Лефебвруа.

– Я? – ну и ну. Тут то я каким боком.

– Сейчас уже можно говорить. Поймали шпиона в штабе Мажино, правда, он докладывал банкирам. Сейчас большой скандал – хмыкнул разведчик.

– Это всё равно против интересов Франции, как государства – перебил я. Тут подошёл официант, и мы сделали заказ.

– Да ты прав. Расскажи что там… в России? – так же хмыкает Жак.

– Э нет Жак. Сахар я тебе привёз, а остальное обмен на обмен – получил кивок. – Коммунисты купили у вас два истребителя и попросили меня, их привезти. Так же просили купить новые модели гидросамолётов. Заявили, как хочешь, так и купи. Если желаю дальше у них спокойно торговать. И если не во Франции, то в другом месте. Например, в Италии – отвечаю ему полушутя.

– Грубо как всегда. Что ещё ждать от этих северных варваров – опять хмыкает он.

– Зато у них есть несколько гениальных конструкторов. С одним я таким познакомился и сумел найти точки соприкосновения. На обмен я предлагают, в частном порядке, Жак. Я подчеркиваю… в частном порядке бомбардировщик-пикировщик – ага, сразу же и улыбка пропала.

– Необычно. Почему? – тут же стал серьезным Лефебвруа.

– Там с конструкторов много требуют, но не понимают специфику производственных процессов. Начались репрессии. Григоровича, например, толи посадили, толи расстреляли. В общем, выяснить мне не удалось. Вот один и согласился дать мне… – показываю жест пальцами, что считаю деньги – посмотреть их перспективную разработку. Я потом нарисовал по памяти, что запомнил.

– Почему ты так считаешь? – прерываемся на принесённый заказ.

– Потому что самолёт должен быть сделан из алюминиевых сплавов и с двигателем не менее семьсот лошадиных сил. Плюс трёхлопастной пропеллер и остальное. А у русских ничего этого и близко сейчас нет…кроме расчетов – киваю на стопку газет. Там у меня и папка с рисунками-чертежами Юнкерса -87. Я решил несколько поменять фигуры на доске.

– Да русские иногда поражают. У них мысль часто опережает возможности их промышленности. Взять того же Жуковского, Крылова или Сикорского. Ладно, согласен. Но только после оценки специалистов, что это действительно ценная разработка – строго посмотрел на меня Лефебвруа.

– У меня задание. Кто из СССР присутствовал на собрании Торгпрома? Взамен ваш политический деятель, работающий против Франции.

– Так и знал – с улыбкой, что просчитал меня Жак. Достаёт листок. С трудом выговаривает русские фамилии. – Это некто Леонид Рамзин[14] и Виктор Ларичев.

– Эдуард Даладье – прячу в карман его листок.

– Поясни – напрягся разведчик. Даладье сейчас работает в министерстве и занимает не последнюю должность.

– Как ты, наверное, знаешь, в России прошёл шестой съезд. В газете есть – кивнул я на стопку газет. – Американские банковские сионисты посчитали, что в ближайшее время русские, как разрушители Европы не представляют для них ценности. С голой жопой много не навоюешь, но бизнес не прекратили. Поэтому они решили финансировать национал-социалистические партии Европы и взращивать национализм и антисемитизм. Этим обидели коммунистов. А у евреев сам знаешь, какая разведка. Вот и всплыла фамилия Эдуард Даладье на роль такого радикала во Франции – отвечаю ему.

– А как ты узнал? – подозрительно смотрит на меня.

– Ну, ты же интересуешься делами в России. А я поинтересовался у них, что они мне расскажут про Францию – на самом деле это тоже послезнание про Даладье из моего бывшего мира.

– Вот так просто? А это не дезинформация? – всё ещё не верит он мне.

– Слушай я же не профессиональный разведчик. Что услышал, то тебе и рассказываю. Вот и проверяй. Мне же лично нужен паровоз и пять вагонов. Один из них должен быть бронированный, а то там ещё стреляют…и часто. Поспособствуешь? – спрашиваю его.

– Почему прекратились поставки угля в Ливан? – задает он вопрос на другую тему.

– Денег не было, чтобы купить корабль. Всё было в товаре – развожу руками, показываю как мне трудно.

– Надеюсь, деньги появились, и ты возобновишь поставки – и смотрит внимательно на меня.

– Хорошо. Мне нужна небольшая крекинговая установка для получения бензина… в долг – раз так, то пусть тоже пошевелиться.

– Малыми крекинговыми установками занимаются в основном англичане – немного подумав, произнёс Жак.

– А вы что не можете соорудить на корабле небольшую установку? Будет небольшой передвижной заводик. Я думаю, что и старые суда туда приспособить можно – закидываю замануху.

– Интересная идея. Надо будет уточнить этот вопрос. Сейчас я тебе ответить на него не могу. Паровоз куда направлять? Рассчитаешься так же золотом, на тот же счёт – тут он меня не удивил.

– В Сен-Назер, там у меня корабль будет. А Франция собирается нападать на СССР? – смотрю прямо на Жака.

– Ну, ты и спросил. Я тебе кто? Начальник генерального штаба – удивился разведчик.

– Жак, Жак. Не прибедняйся, а лучше скажи. У меня там налаживается серьезный бизнес, и я не хочу его потерять – покачиваю головой.

– До выборов вряд ли. Нашей партии тоже это не надо, тем более коммунисты согласились оплатить долги и взяли у нас кредит. А вот если победят англо-американские сторонники… то всё возможно – отвечает немного подумав Лефебвруа.

Дальше недолгий разговор прошёл на общие темы, и мы расстались. Жак забрал материалы, которые я принёс с собой…

* * *

– Месье Легран начинайте переговоры с англичанами о покупке крупного угольщика. Желательно добиться покупки в рассрочку по минимальной цене, и без процентов – мы с ним едем в новый дилерский центр к Ситроену, с которым я договорился встретиться по телефону. Деваться мне после разговора с разведчиком некуда…придётся брать.

– Это будет нелегко – заметил адвокат.

– А вы обратите их внимание на снижение заказов по всему миру – наконец мы подъехали и я выхожу из машины. Ничего так Ситроен отстроил новый центр на пересечении двух улиц. И для двадцать первого века такое сооружение не стыдно построить. Единственное что этот центр слишком отдает американизмом, сплошное использование стекла и бетона. Заходим в здание и поднимаемся на третий этаж.

– Здравствуйте месье Ситроен – жму руку мужчине, сильно напоминавшему внешностью Молотова по кинохронике. Но в отличие от нашего более изящного. Видно, что он много времени уделяет своей внешности и одежде.

– Как вам мой новый центр? – после взаимных расшаркиваний и приветствий Андре. Рассаживаемся в кабинете директора. Секретарша тут же принесла кофе с маленькими конфетками в виде машин и знаком Ситроена.

– Вы знаете очень хороший. Единственное в общем образе мало французского, зато слишком много американского. Мне кажется, что производство и культуру не стоит смешивать – тупо льстить бизнесмену и промышленнику не стоит…а вот серьезную критику он оценит.

– Да-а. Очень необычное замечание. Я подумаю над этим. Так какую машину вы хотите? – внимательно посмотрел на меня Ситроен.

– Нет, серийная машина нам не подходит. Я хочу чтобы она снималась в нашем новом кино – после сразу предупреждаю, что на детали машины оформлены патенты. Начинаем обсуждать общую концепцию новой машины. Впереди у меня она напоминает Мерседес W210, а сзади модель W143 -1936 года, но более увеличенную. Слишком уж отрываться от действительности я тоже не стал. А то строить будут слишком долго. Так же изменен кузов, который обязательно должен быть железный. Он стал больший по объёму. Двери будут прикрыватьуменьшенный порожек. Вся машина стала больше и массивнее. Коснулись изменения и салона. В частности, задний диван приобрёл прообраз двадцать первого века. Ну и много разных мелочей.

– В следующем году я планирую выпустить быстроходный грузовик. Давайте смонтируем вашу машину на его раме. Правда колеса придётся заказывать… но я знаком с Андре Мишленом. – после выслушивания моих «хотелок» Андре Ситроен. За время разговора он был не раз изумлен моими требованиями. Но в тоже время я вижу, что сама идея сделать такую машину ему очень понравилась. Да ещё и будет сниматься в кино. Тем более я согласился оплатить и само строительство…а это не дешево.

– Мне бы хотелось, чтобы вы использовали мотор воздушного охлаждения. Это возможно? – задаю каверзный вопрос.

– Тогда возникнут проблемы с мощностью и охлаждением. Со сплавами на двигатель придётся помучиться – немного подумав, ответил Ситроен.

– Поставите по вентилятору с каждой стороны. Ну и конечно придётся сделать двигатель из более качественного сплава металла – подтвердил его догадку.

Обсуждение закончилось. Почти четыре часа договаривались. Я обязался сразу после подписания документов адвокатами оплатить десять тысяч долларов на создания автомобиля. Автомобиль должен быть построен в течение трёх месяцев, и обязательно показан в фильме. После этого Ситроену ещё даётся полгода на устранение «детских» болезней автомобиля. Но сам Ситроен не может без согласования со мной продавать эту модель автомобиля. В тоже время я никому другому без согласия с Ситроеном, не могу предоставить сведения по автомобилю.

– Удивляюсь я вам месье Манос и вашей кипучей деятельностью. Но благодаря вам моя жизнь стала очень интересной и необычной – перед тем как мы сели в машину, высказался мне адвокат.

– Толи ещё будет месье Легран…толи ещё будет.

* * *

Через несколько дней я в компании четы Никольских отправился в Цюрих. Пора попробовать получить деньги Межлака в швейцарском банке SBG в Цюрихе. Пока добирались до места, я всё перебирал собранные документы, пытался понять, почему именно этот банк. Наконец-то как мне думается, я нашёл ответ на этот вопрос. Банк финансировал экспорт товаров в царскую Россию и предоставлял кредиты на развитие сети железных дорог в Туркестане. Так же у банка были тесные связи в Германии, особенно с промышленниками от химических концернов.

То есть Межлак и другие использовали «старую тропу» перевода денег из одной страны в другую. Что доказывает, что многие банкиры сильно наживаются на войнах и конфликтах.

Остановились в отеле «Виллетте» в старом городе. Тут до отделения банка неспешным шагом пятнадцать минут. С раннего утра в моей комнате отеля Софья стала «колдовать» с моей внешностью. Меня побрили, оставив только «гитлеровские» усы. Сейчас они, правда, пока ещё английскими называются. Коротко подстригла и надела кучерявый парик. Как назло, у Межлака были кучерявые волосы. После я надел круглые очки, сравнили образ на фотографии. С учетом, что его уже пять лет не видели, всё должно пройти нормально. Я на это очень надеюсь. Дальше приклеили фальшивую бороду, какая была у меня.

Но, а дальше начался «шпионский детектив». Одеваемся. Мы с Никольским в серых костюмах и в тон им больших шляпах с полями. Сейчас мы очень похожи друг на друга. Только Алексей идёт со светло-коричневым саквояжем. Зато Софья в элегантном легком тёмно-красном плаще и чёрной шляпке с пером и красивой заколкой. В тон ей дамская сумочка под мышкой. Вид у неё на все сто и все взгляды сосредоточены на неё. Походка «от бедра», которую она разучивала три месяца в специально сшитой обуви. Софью я заранее готовил вот к таким и похожим акциям. Мне пришлось выдержать не легкий бой с четой Никольских за такое «издевательство» над ними. А ещё я пригрозил подарить Софьи померанского шпица, чем окончательно «добил» её мужа. Но все же уговорил. Они поняли, что стали близкими нам людьми…а это сейчас очень не просто. Потом мы не раз вспоминали со смехом этот разговор.

Мы аккуратно выходим, чтобы на меня меньше обращали внимание портье и другие. Идём дальше по набережной, проходя три дома. Тут нас мало кто видит. Садимся на лавочку. Я снимаю бороду, кладу в сумочку Софьи. Беру саквояж и ухожу в сторону. Чета Никольских сделает променад по набережной и вернётся сюда за мной.

Готовились, мы готовились, а все оказалось намного проще. Клерк для важных клиентов проверил мои документы и спросил, какую операцию я желаю произвести. Мой запрос на перевод денег на известные компании во Франции его окончательно успокоил. Подаю реквизиты для перевода. Сто тысяч я перевёл на адвокатскую фирму Леграна, десять Ситроену, двадцать архитектору. Сто тысяч на свою компанию и пятнадцать попросил наличными. На этом я и остановился. За все операции взяли чуть более пяти тысяч. Итого счет Межлака я уменьшил на двести пятьдесят тысяч долларов.

– А из сейфа вам в этот раз что-то нужен? – задал вопрос клерк.

– Нет. В другой раз – а вот за банковскою ячейку Межлака Сталин мне ничего не сказал. Возможно, что он и сам не знает о ней. Наверное Межлак об этом умолчал.

После пересечения французской границы чета Никольских отправилась в Париж, а я в Сен-Назер. Там меня должен дожидаться Юрий. Мне надо, что называется обрасти, чтобы не показывать своё истинное лицо в столице Франции.

Глава 15

В Сен-Назере я застал кипучую деятельность на верфи. Тут же оказался и мой пароход «Одесса» с Одовским. Его встретил другой мой немецкий пароход и направил сюда. Чем его озадачить сейчас я даже не представляю. В Африку пока нет необходимости, а в СССР направлять его я опасаюсь. Могут и конфисковать. Собираю срочное совещание капитанов. Тут присутствуют Олаф, Одовский и Васильев.

Так ничего мы придумать и не смогли. Пришлось обращаться к Вильдье. Он мне посоветовал обратиться на ткацкие фабрики Нанта, которым постоянно требуется хлопок. Пришлось так, и сделать. Но прежде позвонил в Париж Леграну. После нескольких дней метаний и звонков заключил контракт «для поддержки штанов» для парохода «Одесса». Сейчас весь африканский груз с «Одессы» перегружен на «Огни Смирны», а сам пароход с неполным экипажем направляется в Голландию. Там загружается небольшим грузом и берёт 500 пассажиров государственной голландской Ост-Индской компании. Их везёт в Египет, а оттуда должен привезти хлопок для нантенской ткацкой фабрики. Рейс должен быть выйти с минимальной прибылью… ну хоть так.

Дальше просмотрели два ремонтирующихся сухогруза. Их я тоже планирую направить возить уголь и пиломатериалы в Сирию из СССР. Его там требуется очень много и не только для французов. Здесь тоже ожидалась минимальная прибыль, но там я преследовал несколько другие цели. Заодно будет хоть и минимальная, но возможность «давление» на Сталина. Слишком СССР сейчас зависит от внешних поставок.

После совместно отправили караванчик мелких судов с земснарядом, который был в виде баржи в СССР. Его тянет мощный буксир с большой трубкой. Это я специально проконтролировал. Туда же входил и проделанный миноносец типа «Вольтижёр» под адмиральскую яхту для Ворошилова, обошедшийся мне в кругленькую сумму, от которой я долго плевался. Перетасовали людей на судах. Туда «сплавили» неблагонадёжных, слишком любопытных и подозрительных. Пока возглавил экспедицию Олаф, после Сардинии его поменяем. Сам пароход «Огни Смирны» воспользовавшись моментом, я поставил на ремонт машины. Начальники верфи пока что от моих заказов и покупок имели очень неплохой «навар» и шли мне на встречу. Заодно трюма парохода стали у меня и складом разных товаров.

– Ну, показывайте Сергей Николаевич, что вы тут «натворили» пока командовали – обращаюсь я к Васильеву. Он с моего разрешения набрал команду разных специалистов в десять человек на перестраиваемый эсминец. Конечно, все ожидаемо мной. Все бывшие граждане России, но владеющие французским, имеющие документы и готовые «взяться за оружие». Это было моё обязательное условие для приёма на работу.

* * *

Примерно в это же время в Кремле проходило большое совещание.

– Я не понимаю, откуда взялись эти французские танки? Мы же не планировали их закупать. Вы товарищ Ворошилов произвели закупку ни с кем, не посоветовавшись. И на какие деньги? Объяснитесь – бушевал Уборевич, все так же подбивая клинья под Ворошиловым.

– Не надо так эмоционально товарищ Уборевич. Просто торговец, который работает на нас, что может, то нам и привозит за наши товары. Вы же знаете об эмбарго – пришел на выручку немного растерявшемуся от напора Ворошилову Сталин.

– Раз вы отменили контракт с Хейнкелем и много других контрактов, то я категорически настаиваю на покупки, как технологии для производства, так и полной документации немецкой семи с половиной сантиметровой легкой полковой пехотной пушки leichtes Infanteriegeschütz le.IG.18 с оптикой и разными марками снарядов. Так же прошу купить лицензию на гранаты Stielhandgranate – обиженно Уборевич.

– Хорошо – согласился Сталин. Уборевич всех уже «достал» с этой пушкой, поэтому никто больше возражать не стал.

– Товарищи я не очень понимаю ваши требования к станковому пулемёту – влез Шапошников, что ему поручил Уборевич. Сейчас он занимал пост заместителя Уборевича и командовал Московским военным округом. Вокруг него объединилась группа бывших царских военнослужащих в противовес красным командирам. Дальше он зачитывает постановление о станковом пулемёте. В пулемете должно быть предусмотрено 2 режима огня: более низкий по наземным целям, шесть сот выстрелов в минуту и более высокий – по воздушным, тысяча двести. К пулемету должны подходить разные типы боеприпасов: как с бесфланцевой гильзой, так и с закраиной. Так же руководство РККА хотело использование старых матерчатых пулеметных лент, и сочетать с только что появившимися экспериментальными металлическими лентами.

– Товарищи это никуда не годится. Это слишком сложно для нашей промышленности – посмотрел он на Ворошилова. Именно за его подписью пришла такая директива. Ворошилову за время совещания уже не раз пришлось краснеть за критику в свой адрес.

– Что конкретно вы предлагаете? – спросил Сталин. Шапошников за два дна перед совещанием был у Сталина на приёме и там этот вопрос они обсудили. Сталин незримо поддерживал группу Шапошникова в противовес группам Уборевича и Троцкого. Но после смерти Якира, эта группа стала распадаться на несколько фракций, что очень устраивало Сталина.

– Я предлагаю поручить нашим конструкторам Дегтяреву поработать с 6.75 калибром. Комарицкому поручить 9.3, Владимирову – 12.7 на 81 британского образца. Шпитальному – 12.7 на 99 американского. Больше калибр и мощность патрона для пулемета не увеличивать. На лучшем образце, кроме 6.75 разработать уже авиационный пулемёт – ответил Шапошников.

– Я предлагаю также закупить производство Льюисов, но только тип-92 американской компании «Savage arms». Там магазин не имеет подающей пружины, а его вращение для подачи очередного патрона на линию досылания осуществлялось при помощи специального рычага, расположенного на пулемете и приводимого в движение затвором. Бойцы хорошо знают этот пулемёт. Когда ещё ДП Дегтярёва мы сможем, насытим войска – дополнил его Уборевич.

– Вы точно уверены в калибре 6.75 а не в 6.5 – переспросил Сталин.

– Если бы у нас не было проблем с производством пороха, то 6.5 конечно предпочтительнее с его характеристиками настильной стрельбы. Так же возникает трудность обработки зажигательных, трассирующих и бронебойнозажигательных пуль. Нужно дополнительное финансирование – тут же перехватил инициативу Уборевич.

После долгого обсуждения решили закупить и организовать небольшое производство таких пулемётов в Омске под калибр 6.75. Слишком уж панические депеши прислал Блюхер о проверке состояния вооружения в недавно формирующейся Особой Дальневосточной армии. А то, что там постоянно в ближайшее время будут конфликты, уже никто и не сомневался.

Дальше утвердили производство легкой разведывательной машины, на основе багги. Ответственным за это назначили Будённого. На него же возложили разработку и другой разведывательной техники и вооружения. А так же разработку новой тактики фронтовой разведки. Но выделили её в особый вид войск, по настоянию Будённого и к неудовольствию Уборевича.

Приняли предложение Уборевича и про налаживания производств наблюдательных приборов. Но перенесли на позднее время начало производства радиосвязи. Слишком оно оказалось затратное и дорогое.

– Товарищи это конечно хорошо, но мне что делать с вашими планами? Надо срочно строить железнодорожный мост через Оку— напомнил всем о себе Куйбышев.

– Правильно. А то мне поставили задачу использовать наш уголь, как его привезти? Подвижного состава постоянно не хватает. Прямого железнодорожного сообщения с Донбассом нет – поддержал его Киров. Начался спор на повышенных тонах.

– Товарищи, товарищи, но так же нельзя. Правительство просто не успевает за вносимыми вами изменениями…а главное, где взять на это средства? – стал стучать карандашом по столу Рыков.

Тут ещё «подлил масло» Сталин, вынесший на обсуждение контракт с Рено. Решили и его принять и построить завод в Ростове-на-Дону. Из-за этого больше всех критики досталось Микояну, который не выполнял план по продаже ценностей за валюту. Пришлось сделать перерыв, чтобы немного поутихли страсти.

– Теперь ещё надо решить один вопрос – медленно произнёс Сталин и после установившейся тишины продолжил. – На наших границах, особенно в Румынии, Прибалтики и Финляндии стали сосредотачиваться буржуазные войска и белоэмигранты. Мы не можем, как планировали раньше произвести большое сокращение армии[15]. Поэтому не можем начать и масштабную коллективизацию, а значит и рассчитывать на массовую продажу хлеба за рубеж.

После долгих обсуждений вынужденно приняли ряд мер по улучшению сельского хозяйства и ввода МТС. Ввели шесть соток приусадебного хозяйства, посчитав, что это снизит напряжённость в деревне. Отменили налог на фруктовые деревья, пасеки и мелкую живность. Обязали местные власти соблюдать строгий учёт крупного рогатого скота и лошадей, чтобы не допустить сокращения его поголовья. Пришлось принять решение начать массово строить элеваторы, так как к весне цены на зерно в Европе сильно повышаются. Так же будущей весной решили повторить круиз по Волге с Молотовым в роли Политического комиссара, и Крупской как Народного комиссара просвещения с агитационно-просветительской деятельностью. Таким завуалированным способом решили избавиться от части политических фигур, которые мешали, хоть на какое-то время.

Были и другие вопросы. Некоторые «заразившись» строительством мостов, предложили срочно построить ещё и на Волге. В общем, прошлые планы меняли взад и вперед заставляя хвататься за сердце то Рыкова, то Куйбышева.

* * *

После заседания в кабинете у Сталина собрались тройка, которая не захотела выносить эти «щекотливые вопросы» на всеобщее обсуждение.

– Чем закончилась ваша эпопея на Вайгач? – спросил Сталин у Рыкова. Именно по его инициативе была проведена летняя экспедиция. Последнее время эти двое всё больше сближались. Сталин несколько уменьшил напор на правых и в частности и на самого Рыкова, а он перестал активно сопротивляться Сталину. А напряженная обстановка в экономике страны заставила и самого Рыкова идти на сближение и он перестал критиковать индустриализацию, тем более сам Сталин несколько снизил темпы. Хотя всё так же Рыков и выступал против сворачивания НЭПа…но так, вяло.

– Неожиданно большие находки золота, серебра, платины и многого другого. В следующем году организуем там масштабную добычу на постоянной основе. Предлагаю использовать для этого заключённых. Руководителем экспедиции предлагаю назначить Ф.И. Эйхманса, а заместителем Эдуарда Петровича Ская – доложил Рыков.

– Одного из охранников Ленина? – удивился этому Сталин.

– А зачем они тут нужны. От них много проблем – поддержал Рыкова Менжинский.

– Только на будущее надо заказать специальный пароход для хождения во льдах для обслуживания этой и других экспедиций на северном побережье. Предлагаю это сделать в Дании – «закинул удочку» Рыков. Ему всё никак не удавалось узнать, кто же тот французский торговец, что так выручает Сталина и даёт ему преимущества перед соратниками.

– Ну, хорошо. Раз так. Вячеслав Рудольфович вы договорились с мексиканцами и собрали золото? – размял, а потом понюхал папиросу Сталин, но не стал закуривать из-за Менжинского.

– Да. Мы собрали по вашему поручению две тонны золота и договорились обменять её на сорок одну тонну серебра – удивил Рыкова Менжинский. Оказывается, за его спиной происходят валютные спекуляции большого масштаба, о которых он даже не подозревал.

– Да Алексей Иванович нам придётся так сделать. Мы же с вами понимаем, что иначе экономическую ситуацию в стране мы можем и не удержим, а подавлять силой сейчас никак нельзя – Сталин и очень внимательно посмотрел на Рыкова…

* * *

В это же время собралось другое заседание на шикарной яхте недалеко от Майами.

Главной повесткой собрания стала ситуация во Франции, путающая выстроенную стройную линию поведения мировых игроков, которые пытаются договориться между собой.

– Да-а. Передавили мы Францию, вот они и взбрыкнули – произнёс Джон Рокфеллер и откинулся на спинку кресла.

– А я вас предупреждал – Черчилль и стал раскуривать свою любимую кубинскую сигару.

– А мне больше всего не нравиться сближение с коммунистами из России. Я начинаю финансировать грузинских и других оппозиционеров на Кавказе— тут же вклинился Пол Варбург.

– Только не переусердствуйте и тут. У нас с ними очень большие договора. Мне нужно продать им много старых технологий и то, что достанется нам в результате приближающегося кризиса – ставил Джон Морган.

– Может мы зря помогли сместить Троцкого? – Эдуард Ротшильд, один из представителей Франции. Сейчас на него возложена задача помощи Троцкому в Европе.

– Не зря. Он должен создать в Европе Международную левую оппозицию (МЛО – была создана в 1930 году. – Истор. Справка), а ещё лучше четвёртый интернационал. Тогда масштабный конфликт будет неизбежен. И всю эту массу мы направим на Восток… и там похороним – хмыкнул Бернард Барух.

– Вот только его родственника военного Якира[16] в России тут же убили, и это тревожит. Да и Сталин не оправдал наших надежд, а пошёл на союз с правыми – вздохнул Генри Голдман.

– Да он после покушения просто испугался. Дайте ему время, и он ещё всех там «нагнёт», как в Баку. Он же бывший бандит, а там волчьи законы – усмехнулся Черчилль.

– А почему они сократили количество разных посланников? А те, что приезжают, имеют четко заданные планы по покупке. Вся наличность идёт через Амторг. Это наши не запланированные убытки – задумчиво произнёс Джон Морган.

– Господа. Мы несколько отвлеклись. Наш план устроить экономический кризис, увеличить капитал, скупить производства и получить дешёвые людские ресурсы под угрозой. Если Франция сейчас начнёт сбрасывать убыточные колонии в Африке, ей для экономического рывка будет достаточно ресурсов и сбыт товаров в Восточной Европе и России – и отпил из бокала вина Джон Рокфеллер.

– А вы не можете повлиять там на ситуацию? Что там ваш Думерг? – обратился Варбург к Эдуарду Ротшильду.

– Вот незачем было так сильно раздувать антисемитизм. Наше влияние из-за этого резко упало, как и популярность самого Думерга – ответил за Эдуарда Ротшильда поморщившисьДавид Давид-Вейль, представляющий французский дом Лазард.

– Господа. Тут мы ничего менять не будет. Националисты за нас соберут все ценности. В Базеле подготовка идёт по плану. А то, что пострадают самые глупые из наших братьев не беда. Умные уезжают уже сейчас, а после кризиса мы перекроим границы. Это позволит нам избавимся от слабых, которых расплодилось уж слишком много. А негатива на наш народ они собрали много. Надо выпустить пар. Зато после нашей победы мы заставим всех европейцев заплатить за это – усмехнулся Лайонел Ротшильд.

– Да. Это вы можете – Черчилль выпустил дым сигары и скорчил полупрезрительную улыбку.

– Так давайте наметим предварительный план, что же будем делать с Францией – стал успокаивать всех Джон Рокфеллер.

– Надо остановить проверку у них моих чертежников и копировальщиков на флоте – ту же произнес Черчилль.

– Вы лучше перехватите их контракты с французами и чехословаками – не согласился Морган.

– В следующем году поменяем правительство и правящую партию, это уже согласованно с Виндзорами, тогда и наладим. А чехов мы в ближайшее время обязательно прижмём – поднял бокал с вином Лайонел Ротшильд.

– И всё-таки нельзя придумать другой план? – не очень довольный таким ДавидДавид-Вейль.

– В компенсацию мы отдадим вам активы и богатства Испании. Там есть ещё что взять. Заодно и проредить разных левых, которых там расплодилось уж слишком много – улыбнулся ему Джон Рокфеллер.

– Предлагаю вытеснить французские силы из Манчжурии. Для борьбы с коммунистами я делегирую туда русского генерала Сахарова[17]. Прошу, выделить дополнительные силы – внес предложение Пол Варбург.

– Может, тогда и японцев пощиплем. А то они мне там стали мешать – дополнил план Лайонел Ротшильд.

– Нельзя. Они пока нужны. Пусть набирают силу – не согласился с ним Бернард Барух.

– Главное не допустить увеличение флота у французов и немцев – Черчилль, который, прежде всего, беспокоился о своем флоте.

Дальше начались банальные торги. Французские банкиры очень не хотели соглашаться на ослабления своей страны. Их заверили, что в случае конфликта возможно лишь частичная оккупация Франции. Зато в оставшийся части страны они сохранят самые дорогие активы, виллы и предприятия. А так же получат и разорившиеся. Так же французские банкиры и семьи получат возможность скупить в кризис разорившиеся предприятия и земли в Англии и САСШ и переместить туда свой капитал. Экономический кризис решили временно отложить, а сосредоточится на выборах во Франции. А то, что выборы приближаются, было и так ясно. Приняли решение после выборов собраться ещё раз и скорректировать свои позиции.

Конец шестой книги

Примечания

1

Капитан Каймадо довольно успешно действовал на территории СССР под видом бурята. Учился и работал в Ленинграде. Создал обширную разведывательную сеть, где прямо или косвенно участвовало сто пятьдесят человек. Так что когда в наше время читаешь репрессированные дела с работой на разные иностранные разведки в то время, то это вполне могло и быть. – прим. Автора)

2

Раньше инженер Денисов с двумя банкирами владели частной железной дорогой в Российской империи. В организацию Торгпрома входили и такие олигархи, как Нобель, Рябушинский и др. – прим. Автора

3

Базилейос Захариас, он же сэр Бэзил Захарофф, этнический грек из Османской империи. Знаменитый торговец оружием. Прославился тем, что продавал оружие по обе стороны воюющих в Первой мировой. Но всё же выступал больше в интересах Англии и компании Vickers. – прим. Автора

4

Васильев окажется абсолютно прав. В июле 1931 года такой кораблик «Сен-Филибер» перевернётся и погибнет 500 человек. – прим. Автора

5

Это была одна из самых ярких личностей румынской истории, производившая гипнотическое воздействие на простонародье, да и на многих интеллигентов тоже. – прим. Автора

6

Д. Е. Живов – один из ярых коллективизаторов Крыма. Ответственный за террор местного населения в 30-х. – прим. Автора

7

Это сначала «кукурузниками» называли именно У-2, а после это название перешло на АН-2, который внешне был похож на У-2. И первый и второй самолёт использовали для обработки полей. – прим. Автора

8

Башкатов отличался крайней жестокостью. Вырезал целые семьи, отправляя родным жертв записки со словами «Я обустроился, все в порядке, приезжайте ко мне, вас встретит добрый человек». Когда родственники приезжали, их ждала та же участь. Пятеро подельников помогали Башкатову убивать, а еще пятнадцать членов банды занимались «черной работой» – они отстирывали одежду погибших и продавали их скудные пожитки на рынках. Всего с 1921 по 1932 год от рук убийц погибли больше четырех сотен человек, а сам Башкатов лично расправился со сто двадцать одной жертвой, которых удалось доказать. – истор. Справка

9

танковый ДП-1929 и ДПМ -1944 года – прим. Автора

10

Кстати за эти самые «накидки» в основном и страдали потом наши авиаконструкторы. На практике выяснялось, что они просто нагло обманывали руководство страны. Мало того, из-за этого еще и летчики довольно часто гибли. Ну а раз погибли люди…то тогда и не церемонилось. – прим. Автора

11

главный конструктор танка Т-12 С.П. Шукалов. – прим. Автора

12

К сожалению, что Куусинен работал на английскую разведку стало известно, только после его смерти. Наибольший вред он принёс во время Хрущёва, так как был его близким другом и сильно влиял на внешнею, и внутреннюю политику СССР. Ежов и Хрущев тоже «вышли» из школы политуправления. Хотя Хрущев и не был предателем, но кто помог ему подняться понимали, что он мало разбирается в управлении государством. Его задача была в разрушении промышленной сталинской экономики. – прим. Автора

13

Советское кино

14

Профессор Леонид Рамзин, выдающийся русский ученый, был директором Московского теплотехнического института. Второй гость, Виктор Ларичев, был председателем топливной секции Государственной плановой комиссии СССР. «Один из наших методов, – докладывал профессор своим слушателям, – это метод минимальной стандартизации, что тормозит экономическое развитие страны и снижает темпы индустриализации. Далее существует метод создания диспропорции между отдельными отраслями народного хозяйства, а также между отдельными участками одной и той же отрасли. И, наконец, метод „омертвления капитала“, иначе говоря, вложения капитала либо в совершенно ненужное строительство, либо в такое, которое может быть отложено на долгий срок, так как в нем нет в настоящий момент нужды». – Истор. Справка

15

В реальной истории большевики в 1928 году распустили большую часть крестьянской армии РККА. Боялись, что с началом массовой коллективизации армии повернёт штыки против них. – прим. Автора

16

Якир и Троцкий были родственниками по женской линии – Истор. Справка

17

Николай Павлович Сахаров командовал Дальневосточный Корпус Русских Добровольцев. – Истор. Справка

Content

Юрий Москаленко, Константин Беличенко
Контрабандист Сталина. Книга шестая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Примечания