Лена Обухова

Пробуждение куклы

Пролог

20 ноября 2016 года, 17:15

Окрестности г. Шелково, Московская область

Дорога была ужасной: разбитая «бетонка», на которой машина то подпрыгивала, то проваливалась колесом в яму. На фоне этой узкой полосы, не оставлявшей шанса разминуться со встречным транспортным средством, латаное-перелатаное шоссе между Шелково и Пряниково казалось просто идеальным.

Ярик любил быструю езду, но, свернув на это недоразумение, сбросил скорость почти до минимума: машину стало жалко. Старушка японского производства и пятнадцать лет по дорогам уже откатала, но к такому жизнь и производитель ее определенно не готовили. Каждая новая колдобина впивалась в сердце Ярика острой иглой, и он тихо ругался сквозь зубы.

Чем больше они удалялись от шоссе, тем гуще становились заросли вдоль дороги и мрачнее обстановка. В ноябре темнеет часов с четырех, а в пять уже начинается настоящая непроглядная ночь, и сейчас это было им на руку. Лезть в заброшенный детский лагерь ночью у Ярика не было ни малейшего желания, а провести там час требовалось именно в темное время суток.

– Кажется, добрались, – подал голос с соседнего сиденья Кира, с которым они ввязались в эту авантюру.

Ярик, смотревший до сих пор только на подлое полотно дороги, поднял глаза выше и действительно обнаружил впереди высокий забор, состоявший из бетонных секций, местами заметно накренившихся. В кромешной темноте, разгоняемой только дальним светом фар, выглядело это довольно жутко. Пришлось напомнить себе, что сейчас еще фактически день.

Старенький седан подъехал к наглухо закрытым воротам и остановился прямо перед ними. Съезжать с бетонки опасно: по краям все заросло высокой травой и разномастными кустами, что там валяется на земле, не разглядеть, а потому легко можно пробить шину. На дороге машина все равно никому не помешает: едва ли кому-то понадобится в ближайшее время въехать в эти ворота или выехать из них.

Они выбрались из салона, заперли двери и достали смартфоны, чтобы включить на них фонарики: без света фар мир вокруг провалился в такую непроглядную темень, что мороз побежал по коже. Луна стыдливо пряталась за тучами, сквозь которые и солнце днем не могло толком пробиться, а никакого искусственного освещения по периметру лагеря или на его территории не наблюдалось.

– Черт, и как туда попасть-то? – пробормотал Ярик, разглядывая ворота и забор.

Он подергал створки, но те почти не двинулись с места, только глухо громыхнули. В тишине этот звук показался похожим на раскат далекого грома. Забор был слишком высоким, залезть по нему без специальных средств не представлялось возможным.

– Залезем уж как-нибудь, – махнул рукой Кира. – Я поискал на ютубе, там есть видюшки отсюда, значит, есть и вход. Надо первую запись сделать, чтобы время уже пошло.

– Ну вот мы и здесь, – произнес Ярик в камеру нарочито бодрым тоном, позируя на фоне ворот. – За моей спиной – детский лагерь «Радуга», точнее, то, что от него осталось. Пока не знаем, как попадем внутрь, но похоже, что никакой охраны на территории нет. Очень надеюсь, что мы не столкнемся со стаей голодных бродячих собак.

Проход на территорию обнаружился довольно быстро, достаточно было немного отойти от главного входа: одна из бетонных секций оказалась завалена сильнее других и стояла под таким углом, что по ней не составляло труда подняться, как по трамплину, и потом спрыгнуть на землю уже с другой стороны забора.

– Вот мы уже и на территории, – на этот раз инициативу перед камерой взял на себя Кира. Он говорил на ходу, но дышал так тяжело, словно бежал. Его сердце колотилось непривычно быстро. – Честно скажу: тут офигенно. У меня мурашки по коже… Не уверен, что на записи будет что-то видно, потому что тут почти нет освещения, но мы видим очертания нескольких корпусов, все они двух или трехэтажные. Зато наверняка слышно, что здесь очень тихо. Никаких собак. Вообще ни одной живой души!

– Блин, а тут реально круто, – выдохнул Ярик, продираясь сквозь высокую, уже почти засохшую траву.

– Круто, но стремно, – подтвердил Кира.

– Да ладно, сам же сказал: тут нет никого, – отмахнулся Ярик, хотя у самого сердце тоже выпрыгивало из груди. – И это тебе не Припять какая-нибудь: радиации тоже нет.

– Но чем-то похоже, – с восторгом и благоговением прошептал Кира, когда свет фонариков выхватил из темноты перед ними пустынную детскую площадку с покосившимися качелями, проржавевшей каруселью и какой-то невнятной конструкцией.

Площадка имела специальное покрытие, сквозь которое растениям было трудно пробиться, поэтому здесь диких зарослей не наблюдалось, но природа все равно пыталась отвоевать это место: кое-где в трещины уже высунулись тонкие росточки. На следующий год их наверняка станет больше, а потом еще больше. Рано или поздно качели-карусели будут торчать прям посреди поля.

– Жесть, – нервно хохотнул Ярик. – Реально как в том кино.

Кира не понял, какое именно кино имеет в виду приятель. Он бы уточнил, но отвлекся: ему почудился рядом приглушенный скрип, и он стремительно повернулся к качелям, одновременно боясь и желая увидеть, как они раскачиваются под действием невидимой силы. Но качели висели без движения.

– А ведь когда-то тут играли детишки, – нарочито мрачным тоном произнес Ярик. – Звучали их звонкие голоса и смех… Но, блин, если я услышу их сейчас, то обосрусь.

Они рассмеялись и пошли дальше: им предстояло забраться хотя бы в один корпус.

Первый, в который они сунулись, оказался заперт, а в разбитое кем-то окно никому лезть не захотелось, поэтому друзья решили попытать счастья в другом. На этот раз им повезло: покой следующего на их пути строения когда-то охранял навесной замок, но его сорвали, поэтому теперь дверь стояла приоткрытой.

– Похоже, никому нет дела до этого места, – заметил Кира, глядя туда, где раньше висели петли. Их вырвали, что называется, «с мясом». – Иначе бы уже что-то сделали.

– Да, всем плевать. Оно никому не нужно, но сравнять здесь все с землей – слишком дорого, наверное, – махнул рукой Ярик и потянул на себя массивную дверь.

Та зловеще скрипнула ржавыми петлями, вызвав у ребят приступ нервного смеха.

– Сюда наверняка регулярно лазят всякие задроты, – хмыкнул Ярик, освещая фонариком когда-то ярко-зеленые, а теперь потускневшие, облупившиеся и местами покрывшиеся грибком стены коридора, на пороге которого они оказались.

Тот убегал вперед темным мрачным тоннелем, углубляться в который не было ни малейшего желания. Состояние здания оказалось хуже, чем они ожидали увидеть, но лучше, чем могло бы быть: по крайней мере, пол тут был целым, стены стояли крепко и не было ощущения, что на тебя вот-вот обвалится потолок. Но было сыро и грязно. А еще воняло: в затхлом воздухе смешивались запахи мочи и гнили. Какие-то уроды уже успели написать на стенах несколько неприличных слов. Художники от слова «худо», как любила повторять мать Ярика – учительница русского языка и литературы.

– Типа Алекса? – насмешливо поинтересовался Кира, не торопясь идти по коридору.

Он опасливо посматривал на вереницы дверей, тянувшихся по обе стороны примерно на одинаковом расстоянии друг от друга. Одни были плотно закрыты, другие – приоткрыты, третьи стояли нараспашку.

Ярик тем временем обернулся к камере и недовольно поморщился: не подумал, как это прозвучало.

– Не, Алекс – пацан правильный, – тут же сдал он назад. – Я про тех, кто лезет сюда попить пива и поржать над страшными историями про мертвого пионера из второго отряда или сторожа-маньяка с топором, а потом оставляет после себя тонну мусора и… вот.

Он подсветил фонариком высокоинтеллектуальное сочетание из трех букв, написать которое почему-то считает своим долгом каждый, у кого в распоряжении имеется стена и баллончик с краской.

Кира только презрительно скривился. Было время, он и сам «портил» стены, как говорили взрослые, да только они с друзьями наносили на них многоцветные объемные рисунки, в которые превращали, например, название любимой группы. То было искусство, а это – убожество.

– Здесь другую страшилку рассказывают, – отозвался он, отворачиваясь от примитивной «наскальной живописи».

– Какую?

– А ты не знаешь историю «Радуги»?

– А у нее есть история? – удивился Ярик.

– Как у любого уважающего себя пионерлагеря, – фыркнул Кира. – О, блин, как же тут стремно…

Они все-таки сделали несколько шагов вперед и как раз заглянули в одно из приоткрытых помещений, которое когда-то служило комнатой для отдыхающих детей. Там еще стояли рассохшиеся остовы одноместных кроватей, сдвинутые к одной стене, на полу валялись разнокалиберные обломки, смятая банка из-под ядреного алкогольного коктейля, разодранные упаковки из-под чипсов, прочий мусор.

Одна вещица привлекла внимание Киры, он прошел в комнату и поднял с пола небольшого, размером с ладонь, голого пупса с оторванной рукой и выбитым глазом. Посветив на него фонариком, он продемонстрировал его камере.

– Местная страшилка – куклы, – торжественно объявил он.

– Куклы? – недоверчиво переспросил Ярик.

– Да, когда-то это был пионерлагерь для детей работников игрушечной фабрики. Его закрыли в конце восьмидесятых или начале девяностых. Кризис, все дела. Но ходит байка, что была серьезная причина, по которой его закрыли, только она старательно замалчивалась. Мол, в последнюю смену стали в лагере пропадать дети. Ложится мальчик спать, а утром его уже нет в комнате, а вместо него в кровати лежит кукла. Потом пропала девочка. И еще несколько детей. И каждый раз утром в кровати вместо ребенка находили куклу. Детей потом тоже нашли в подвале одного из корпусов. – Кира сделал многозначительную паузу и весомо закончил: – Выпотрошенными. Как будто кто-то решил посмотреть, что у них внутри. Считается, что куклы с фабрики хотели стать настоящими детьми и пытались таким образом занять их место.

Кира замолчал, продолжая крутить в свете фонарика искалеченного пупса, и не заметил, что Ярик смотрит на него шальным взглядом.

– Типа как этот… Пиноккио? – наконец хрипло уточнил тот.

– Ну да, только Пиноккио никому не выпускал кишки…

Кира поднял взгляд на друга и понял, что на того история произвела впечатление. Его это развеселило: он рассмеялся и кинул в Ярика пупса, а тот отскочил в сторону так, словно в него бросили гранату.

– Да ладно тебе, это же просто страшилка! Типа как про девочку с синим ногтем, из которой сделали пирожки с мясом, а ее мама купила те пирожки и, конечно, синий ноготь попался именно ей. Уверен, эта история существовала все годы работы лагеря, и дети рассказывали ее друг другу перед сном, а самые впечатлительные потом мочились в постель или не спали до утра, чтобы кукла не забрала их.

– Только больной маньяк может придумать такую страшилку, – проворчал Ярик, недовольный тем, что его удалось напугать. – Да заткнись ты уже!

Кира продолжал похихикивать, но после этого требования честно попытался унять смех, правда, у него ничего не вышло.

– Придурок, – процедил сквозь зубы Ярик, поворачиваясь и уходя из комнаты прочь.

– Да ладно тебе, это ж…

Кира хотел сказать «прикольно», но слово застряло у него в горле, когда он, вслед за Яриком, вошел в комнату напротив. Смех его тут же оборвался.

Здесь тоже стояли кровати, но их никто никуда не сдвигал, они остались на своих местах. На прогнивших матрасах тех двух, что находились ближе всех ко входу, лежало еще по кукле. Эти были чуть крупнее, одетые, но тоже слегка потрепанные – одна смотрела на них пустыми глазницами, у другой не хватало ноги.

– Блин, крипово, – прокомментировал Кира.

Ярик только молча кивнул и поспешно вышел из комнаты. Замер посреди коридора, отчаянно желая побыстрее вернуться к машине, но любопытство оказалось сильнее, и он толкнул еще одну дверь дальше по коридору, пробежал по обстановке лучом фонаря, на этот раз целенаправленно ища кукол.

Здесь их обнаружилось уже целых пять штук: они сидели рядком на подоконнике, целехонькие, но покрытые пылью, в грязных платьях.

– Многовато кукол, – озадаченно пробормотал у него над ухом Кира. – Может, тут девчачий корпус был?

– И чего? Девчонки побросали свои куклы, когда уезжали? – недоверчиво уточнил Ярик.

– Ну… Как вариант: сюда привозили кукол с фабрики, чтобы девочки могли в них играть, вот они тут и остались, – предположил Кира. – Потому что были ничьи, местные.

– Тогда понятно, откуда растут ноги у этой страшилки. Лан, может, пойдем отсюда? Вроде достаточно уже и увидели, и наснимали…

Но оказалось, что недостаточно. Они двинулись дальше по коридору, напряженно прислушиваясь к шороху собственных шагов и заглядывая в комнаты. Старых, грязных, изуродованных кукол хватало в каждой. Они валялись на полу, сидели на подоконниках или на кроватях, иногда лежали, по одной или компаниями. Ближе к концу коридора это стало восприниматься как само собой разумеющееся, но на пороге последней, самой дальней комнаты, оба парня застыли, как вкопанные, лучи их фонариков сошлись в одном месте.

Эта комната оказалась практически пустой: никакого оставшегося со времен лагеря хлама, никакого занесенного горе-сталкерами мусора. Только обшарпанные стены, грязный пол, мутные стекла окон, которые пока никто не разбил, и старый облезлый стул у стены. А на стуле сидела огромная нарядная кукла, подозрительно похожая на маленькую девочку. В новом чистеньком платьице.

Ярик и Кира переглянулись и настороженно подошли ближе. Кукла жизнерадостно улыбалась, тараща на них светло-карие глаза, и как будто тянулась к ним короткими ручками.

– Это что за хрень? – пробормотал Ярик, чуть наклоняясь, чтобы заглянуть кукле в лицо. Оно тоже было чистым, словно куклу посадили на стул только что.

– А тут, оказывается, бывают люди с чувством юмора, – напряженно заметил Кира.

Ярик зачем-то ткнул куклу пальцем в живот, как будто хотел проверить, что она действительно существует. Или что она из пластика.

– Привет! – бодро откликнулась кукла забавным мультяшным голосом.

Оба парня вздрогнули и отпрыгнули от стула, непроизвольно вскрикнув.

– Твою мать! – проорал Ярик, прежде чем разразиться нервным хохотом вместе с Кирой.

А кукла между тем продолжила:

– Как тебя зовут?

После небольшой паузы она добавила:

– А меня зовут Аня. Давай дружить!

– Охренеть просто, – процедил Кира, качая головой. – Она знает больше слов, чем моя последняя подружка.

– Кто только покупает детям такой треш? – в свою очередь возмутился Ярик. И тут же с подозрением покосился на Киру: – Это ты ее сюда приволок, признавайся?

– Чего? – возмутился тот.

– Приколоться надо мной решил? Вы это вместе придумали, да?

Он повернулся к камере и сделал характерный жест, каким обычно просят остановить съемку.

– Вот серьезно, это ни фига не смешно, – добавил Ярик, когда камера перестала снимать.

– Да ты больной, что ли? – все с тем же, весьма натуральным возмущением отозвался Кира. – Я тут первый раз, как и ты!

– Значит, это для нас приготовили… – решил Ярик.

Он хотел сказать что-то еще, но кукла перебила:

– А хочешь, я расскажу тебе сказку?

– А может, ты лучше заткнешься уже? – почти прорычал Кира.

– Как-то раз темным вечерком, – проигнорировала его предложение кукла, – два мальчика забрались в заброшенный детский лагерь. Они бродили по коридорам, по пустым комнатам, и в каждой комнате их встречали куклы.

Ярик и Кира снова напряженно переглянулись.

– Я его убью, – процедил Ярик, пользуясь паузой в «сказке», и оглянулся на дверной проем, но там никого, кого можно было бы убить, не оказалось.

Кукла вдруг продолжила изменившимся голосом: теперь он стал мужским, низким, грубым:

– А потом один из них выпустил другому кишки, потому что решил, что тот ненастоящий мальчик! Тут и сказочке конец, а кто дослушал, тот пока жив…

Кукла замолчала. Она сидела и равнодушно смотрела на побледневших парней, лишившихся дара речи.

А потом моргнула.

Глава 1

22 ноября 2016 года

г. Шелково, Московская область

Погода была неожиданно хорошей: ярко светило солнце, слепя глаза, и ставший уже привычным ноябрьский холод совсем не ощущался. И даже сидя без движения на длинной, подвешенной на цепях скамейке, которая слегка раскачивалась, как детские качели, Юля не испытывала дискомфорта. Она лишь щурилась, пытаясь смотреть против солнца на младшего брата, бесившегося с друзьями посреди небольшой площадки на набережной. Его рюкзак – весьма объемный и слишком тяжелый для такого маленького мальчика – лежал на скамейке рядом с Юлей. Куда подевали свои рюкзаки другие ребята, она не знала.

– Порой я завидую детям, их энергии, – неожиданно заметил Влад, сидевший рядом.

Юля покосилась на него, согласно улыбаясь. Ее сосед и по совместительству работодатель с некоторых пор повадился составлять ей компанию, когда она забирала брата из школы или выводила его на прогулку. Юля не возражала: с Владом ей было веселее.

Сейчас он сидел вполоборота к ней и отталкивался длинными ногами от земли, благодаря чему скамейка-качели и раскачивались взад-вперед. Его рука покоилась на спинке, и Юля чувствовала, как она слегка касается ее спины. Если бы не рюкзак Семки, Юля могла бы скользнуть чуть ближе к Владу и оказаться почти в его объятиях…

Она тряхнула головой, прогоняя эти неуместные мысли.

– Сложно поверить, что когда-то мы все были такими энергичными, – согласилась она, чтобы как-то поддержать беседу.

Влад смешно нахмурился и покачал головой.

– Нет, я не был! – уверенно заявил он. – Я родился сразу взрослым, уставшим и занудным.

Юля рассмеялась.

– Да ладно? Наверняка, вы были тем еще шалопаем! Просто ни секунды не сомневаюсь в этом.

– Не помню такого, – все с той же уверенностью заявил Влад, тоже посмеиваясь. Юле очень нравилось, как звучит его смех, но она редко его слышала. – И потом… Шалопаем? Серьезно? Из какого века это слово?

– Моя бабушка так говорит, – пожала плечами Юля. – И еще много кто. Можно подумать, вы никогда не слышали это слово раньше.

Влад повернулся к ней и неожиданно предложил:

– Юль, может быть, все-таки на «ты»? В конце концов, не настолько я тебя старше, чтобы все время мне выкать.

Она растерялась. В предложении не было ничего такого, но ее оно почему-то смутило.

– Но… тут же дело не в возрасте, – неуверенно возразила Юля. – Вы мой работодатель. Как-то неудобно мне к вам на «ты»…

– А что такого? – удивился Влад. – Даже в серьезных компаниях бывает принято обращаться на «ты» ко всем, в том числе к топ-менеджерам.

– Неужели? – усомнилась Юля, но опровергнуть его слова не могла: ее опыт работы пока был очень скромным. – Но Игорь тоже с вами на «вы».

– При чем здесь Игорь? – вздохнул Влад. – Он меня и по имени-отчеству называет, но ты же не стесняешься называть меня просто Владом.

Юля закусила губу, поскольку здесь ей парировать было нечем: как он в первый раз ей представился, так она его и называла.

– Мне было бы приятно, если бы ты мне не выкала, – добавил Влад с лукавой улыбкой.

Тут уж тем более спорить стало не о чем.

– Хорошо. Я постараюсь переучиться.

Влад удовлетворенно кивнул и снова отвернулся, добившись своего. Юля в который раз мысленно задалась вопросом, всегда ли ему это удается или это только у нее никогда не получается ни в чем отказать.

Она тоже отвернулась, ища глазами куда-то ускакавшего брата, но взгляд ее уперся в огромное уродливое здание, возвышающееся по другую сторону пешеходного моста. Это был высокий – этажей на двадцать – длинный дом, стоящий полукругом. Он состоял из двух частей, соединенных перемычкой, и напоминал букву «П». Некоторые называли его Порталом, но не столько из-за формы, сколько из-за пары историй с исчезновениями. Юля считала их просто городскими легендами, придуманными от скуки, но дом все равно навевал на нее ужас и рождал холодок между лопаток каждый раз, когда она принималась его разглядывать. Дело в том, что его так и не достроили, поэтому выглядел он довольно жутко. И над ним всегда кружили, громко каркая, стаи ворон.

Вот и сейчас над крышей вилась черная воронка, а Юля, всмотревшись в темные провалы пустых окон, невольно поежилась и судорожно втянула воздух.

– В чем дело? – поинтересовался Влад. – На что ты смотришь?

– Это Портал, – объяснила Юля.

– Тот самый? – удивился Влад. – Ты мне про него рассказывала как-то…

– Да, – кивнула Юля и снова покосилась на Влада, но на этот раз недовольно. – Вам бы он наверняка понравился.

Ее голос прозвучал ворчливо, поскольку увлечение Влада всякими страшными местами и не менее страшными легендами, с ними связанными, она не разделяла. Сосед только усмехнулся и поправил:

– Тебе.

Юля поняла не сразу, но потом тоже улыбнулась.

– Да, тебе бы он понравился.

– Тогда пойдем, посмотрим на него поближе?

Ей совершенно не хотелось смотреть на Портал поближе, но все получилось как-то само собой. Влад ведь всегда добивался своего. Вот и на этот раз Юля даже не поняла, как оказалась в недостроенном здании. Опомнилась только тогда, когда осознала, что они с Владом идут по бесконечно длинному коридору, под ногами у них хрустит какой-то мусор, а солнце светит в мутные окна, и его лучи падают на угрюмые серые стены. Стекла здесь вставить не успели, но некоторые оконные проемы затянули плотной полиэтиленовой пленкой, которая местами успела порваться, что добавляло месту жути. Казалось, что кто-то разорвал пленку, в панике пытаясь выпрыгнуть в окно.

– Влад, – она схватила его за локоть, останавливая и останавливаясь сама, – давай уйдем отсюда. Мне здесь не нравится. И потом… Здесь нельзя находиться!

Он обернулся, перехватил ее руку, крутанул Юлю вокруг оси и неожиданно прижал к стене, от чего у нее перехватило дыхание. Чувствуя, как сердце испуганно бьется в груди, она подняла на него удивленный взгляд, безмолвно спрашивая, в чем дело. Влад только улыбнулся, глядя ей в глаза, коснулся кончиками пальцев щеки и слегка погладил, отчего у Юли по шее побежали мурашки. Она приоткрыла рот, чтобы все-таки озвучить свой вопрос, но не успела: Влад наклонился к ней, уверенно целуя. И она ответила ему с той же уверенностью и готовностью, словно на самом деле только этого и ждала.

Все мысли разом вылетели из головы, спина не ощущала холода стены, а весь мир сжался до одного только ощущения теплых губ на ее губах.

Из блаженного забытья Юлю вырвал внезапно раздавшийся рядом гул. Она вздрогнула, отстранилась от Влада и повернула голову на звук, не понимая, откуда тот взялся. Впереди, всего в нескольких шагах, оказались лифты, которые Юля почему-то не заметила раньше. И сейчас один из них поднимался: она видела, как сменяются номера этажей в окошке над дверью, но не могла разобрать цифры.

– Откуда здесь работающий лифт? – пробормотала Юля, силясь вспомнить, на каком они этаже и как сами сюда попали.

Почему-то приближающаяся по шахте кабина – а Юля не сомневалась, что едет она на их этаж, – вселяла в нее смутную тревогу, постепенно перерастающую в панический страх. Как будто в кабине приближалось нечто опасное для них обоих.

Влад продолжал невозмутимо обнимать ее, она чувствовала на щеке его горячее дыхание. Лифт, поднимающийся по шахте в обесточенном здании, его, казалось, не смущал. Но потом он вдруг шепнул Юле на ухо:

– Беги…

– Что? – переспросила она, удивленно поворачиваясь к нему.

И едва не заорала, увидев лицо Влада: вместо красивых серых глаз, только что смотревших на нее с такой теплотой, зияли пустые черные глазницы. Юля дернулась, пытаясь высвободиться из его объятий, а Влад и не думал ее удерживать, его руки уже были заняты. Он замахнулся, сжимая в ладони огромный нож, и с силой ударил Юлю этим ножом.

Или только попытался ударить, потому что прежде, чем лезвие коснулось ее тела, она дернулась еще раз и наконец проснулась, тяжело дыша и тревожно озираясь по сторонам в темной комнате.

«Сон. Всего лишь сон», – подумала Юля со смесью облегчения и сожаления.

А мгновение спустя на телефоне сработал будильник.

⁂

Утренняя рутина закрутила Юлю, заставляя временно забыть о тревожном во всех смыслах сне. Мама торопилась и торопила Семку, а тот капризничал, заявляя, что не хочет кашу, а хочет бутерброд с шоколадно-ореховой пастой, хотя прекрасно знал, что такие лакомства – не для утра вторника. В конце концов они сторговались на каше и бутерброде с колбасой.

Сама Юля пока сонно пила утренний кофе с ржаным хлебцем. Она недавно решила, что надо бы все-таки похудеть к Новому году, поэтому купила себе всякой правильной еды в виде хлебцев и обезжиренных йогуртов, но последние утром с кофе совсем не лезли в горло. Она старалась не привлекать к себе внимание и прятала взгляд, чтобы мама не заметила странную аномалию, происходящую с Юлиным глазом.

Это началось чуть больше месяца назад. Сначала на обычно серой радужке правого глаза появились три тонкие коричневые прожилки. День тогда у Юли выдался непростой, к вечеру она валилась с ног от физической усталости и нервного перенапряжения, к тому же глаз не болел и не чесался, поэтому она просто махнула на него рукой, решив, что само пройдет. Не прошло. Наоборот, пару недель спустя Юля заметила, что аномалия не только не исчезла, но, наоборот, усугубилась: прожилки стали шире. Если так пойдет дальше, вскоре ее глаз будет напоминать знак радиационной опасности.

К счастью, у мамы было полно дел, беседы «глаза в глаза» у них никогда не были в привычке, поэтому пока удавалось странную проблему скрывать. Да и не ощущала Юля ее как проблему: глаз по-прежнему не причинял дискомфорта, в течение дня она сама умудрялась забыть о странном изменении, пока не оказывалась у зеркала или ей не напоминала Галка, с которой они с недавних пор общались чаще всего.

– Юль, после занятий сможешь съездить с дядей на бабушкину дачу? – неожиданно спросила мама.

Дремлющая над чашкой кофе Юля вздрогнула от неожиданности, но мысленно порадовалась тому, что мама облекла это в форму вопроса. Еще месяц назад ее слова прозвучали бы как распоряжение, но не так давно Юля набралась смелости и все же обратила мамино внимание на то, что она давно не ребенок, временем которого та может свободно распоряжаться. Она учится и работает, у нее могут быть свои планы и договоренности с друзьями, и она имеет на них право. Помогать она не отказывалась, но попросила согласовывать с ней ситуации, когда ее помощь будет нужна.

– А зачем туда ехать? – уточнила Юля, взглянув на маму только мельком.

– Дедушка приболел и не может вести машину, а бабушке неймется забрать оттуда посуду, чтобы как следует перемыть ее в домашних условиях. Никита согласился съездить, но ты же его знаешь: половину возьмет того, чего не нужно, а чего нужно – не возьмет.

Юля понимающе кивнула. Дядю Никиту она искренне любила, но его неорганизованность хорошо знала.

– Думаю, да, смогу. У Влада я вчера прибралась и еды приготовила, так что до завтра я едва ли ему понадоблюсь. А что нужно забрать-то?

Мама на ходу перечислила требуемое, и Юля очень надеялась, что она сама ничего не забудет и не перепутает. Ведь с бабушки станется отправить их с дядей на дачу во второй раз.

В колледже воспоминания о странном – одновременно пугающем и смущающем – сне вернулись, поскольку учеба на бухгалтера никогда Юлю особенно не увлекала, и во время занятий она часто мысленно переключалась на другие темы. Но большой ошибкой было рассказать о нем во время перерыва Галке. Та с присущей ей категоричностью моментально все «расшифровала»:

– Это же элементарно, Ватсон! Нож – классический фаллический символ. Ты хочешь своего соседа, но возможная близость с ним тебя пугает, поэтому подавленные мысли о ней перерождаются в кошмары.

– Ты совсем рехнулась? – возмутилась Юля, дрожа от холода и поплотнее заворачиваясь в теплый сиреневый палантин, который мама подарила ей на прошлый Новый год.

Они с Галкой стояли за углом здания колледжа, где традиционно курили учащиеся. Сама Юля к сигаретам была равнодушна, но Галка делала вид, что просто не доживет до конца занятий, если не сходит на перекур. Юля сомневалась, что это действительно так: она давно заметила, что подруга не столько курит, сколько просто стоит с тлеющей тонкой сигареткой в руках, а если уж и подносит фильтр к губам, то просто набирает дым в рот, не затягивается по-настоящему. Смысла в таком «театре» Юля видела еще меньше, чем в настоящем курении, потому что от него Галка получала только мерзкий запах от волос и пальцев. И перспективу заработать бронхит из-за пребывания на улице поздней осенью без верхней одежды, которую они сдавали в гардероб по утрам.

Зачем сама Юля мерзнет с подругой на улице, пока та делает вид, что курит, она и вовсе не знала.

– Хорошо, если я рехнулась, то как ты сама трактуешь эту странную эротическую фантазию? – усмехнулась Галка.

Юля вздохнула, мысленно ругая себя за то, что вообще подняла эту тему.

– Подозреваю, что с моим везением, сон просто к тому, что скоро Влад откопает еще какое-нибудь стремное убийство и начнет его расследовать, а мне придется опять ему помогать, – проворчала она.

– А может быть, тебя саму тянет к новой городской легенде? – лукаво предположила Галка.

– Вот это уж точно вряд ли! – заявила Юля, стараясь выглядеть уверенной.

И снова покривила душой. Две предыдущих истории, в которые она влипла вместе с Владом, – втянув в первую его, а во вторую втянувшись из-за него, – ее пугали до нервной икоты, повторяющихся кошмаров и истерики, но в глубине души завораживали. Юля не хотела себе в этом признаваться, на сознательном уровне повторяла себе снова и снова, что надо бы держаться подальше от подобных вещей, но пару дней назад поймала себя на мысли, что очень уж давно все как-то тихо. И оттого – немного скучно.

⁂

Дядя оповестил ее о том, что выезжает, когда Юля еще только выходила из колледжа. Идти ей было не больше десяти минут, а с учетом всех светофоров ехать дядя мог примерно столько же, поэтому она не торопилась. Обедать все равно собиралась йогуртом и хлебцами, а делать это можно и в машине по пути на дачу. Живот, правда, призывно урчал, и всю дорогу до дома Юлю бил озноб, невзирая на теплую куртку и обмотанный вокруг шеи теплый палантин, поэтому она решила добавить к обеду чашку горячего кофе, но сварить ее она определенно успеет. Прежде, чем выехать, дядя обязательно забудет сначала ключи от машины, потом – от дачи, потом – документы. Он мог ходить туда-сюда до пяти раз, пока полностью соберется и будет действительно готов выехать. И ей еще повезет, если отсутствие ключей от дачи не обнаружится по приезду на эту самую дачу.

Однако на подступах к подъезду Юлю неожиданно окликнул мужчина. Она с готовностью обернулась, в первый момент решив, что это дядя Никита, и удивившись, что не заметила его машину. Лишь обернувшись и увидев совсем другого, незнакомого мужчину, Юля спохватилась, что голос был совсем чужой, просто оклик по имени застал ее врасплох.

И все же что-то знакомое в чертах темноволосого мужчины Юля разглядела, а потому спустилась с тех двух ступенек, на которые успела вспорхнуть, и неуверенно шагнула к нему. Мужчина стоял рядом с громоздкой, дорогой и неприлично чистой для этого времени года машиной, уверенно смотрел на нее и безмятежно улыбался уголками губ, а значит, не обознался. На вид ему было около сорока или немного больше, от него веяло уверенностью, властностью и большими деньгами. Под расстегнутым коротким и слишком тонким для ноября пальто виднелся хороший деловой костюм. Юля видела такие в шкафу Влада, они заметно отличались от тех, что носили по случаю ее дедушка и дядя Никита.

– Здравствуйте, – осторожно поздоровалась Юля, замирая в нескольких шагах от мужчины и настороженно поглядывая на его автомобиль и сидящего за рулем водителя. – Простите, а мы знакомы?

– Пока нет, – спокойно отозвался мужчина. – Но я очень надеюсь на знакомство. Давай поговорим в машине.

Его слова не были вопросом или предложением, он уверенно открыл заднюю дверь, ожидая, что Юля залезет в салон первой, но та не двинулась с места. На самом деле, она едва удержалась от того, чтобы отступить назад.

– Извините, но мама с детства учила меня не садиться в машины к незнакомым людям.

– Разумно, – согласился мужчина, захлопывая дверь и делая шаг к Юле.

Та все-таки сделала шаг назад.

– Тогда давай познакомимся прямо здесь. Меня зовут Артем. Федоров Артем Сергеевич. Я старший брат Влада.

И он протянул ей широкую ладонь, как партнеру на деловых переговорах.

После недолгого растерянного колебания Юля все-таки приблизилась к нему и пожала протянутую руку, но тут же отдернула свою и убрала ее обратно в карман куртки. У нее, конечно, отлегло от сердца, когда мужчина представился, сразу стало понятно, почему его лицо кажется ей знакомым – оно просто было немного похоже на лицо Влада, но ситуация все равно казалась странной.

С чего старшему брату Влада, которого тот едва ли пару раз упомянул вскользь за все время их общения, приезжать из Москвы в Шелково и знакомиться с Юлей? В прошлом месяце она неожиданно познакомилась с младшей сестрой своего соседа, но та хотя бы приехала к нему, а с Юлей столкнулась в общем коридоре случайно.

– Ты, наверное, гадаешь, каким ветром меня сюда занесло? – продолжая обезоруживающе улыбаться, предположил Артем. – Не поверишь: приехал специально познакомиться с тобой.

– Почему же? – вырвалось у Юли. – Раз вы сидите в машине у моего дома, поджидая меня, то определенно приехали именно ко мне. Просто непонятно, зачем я могла вам понадобиться.

– Мне о тебе рассказала Кристина, наша с Владом младшая сестра. Вы ведь знакомы?

Юля молча кивнула, все еще не понимая, к чему он клонит.

– С ее слов я понял, что вы с Владом не просто соседи. Ты помогаешь ему по хозяйству, и вы весьма… дружны.

– И что с того? – нахмурилась Юля.

Ей почему-то очень отчетливо представилось, как этот холеный бизнесмен, по словам Влада, близкий к попаданию в список Форбс, сейчас заявит, что она, голодранка эдакая, не имеет права дружить с его младшим братом. И втираться к нему в доверие, надеясь охмурить и добраться до семейных миллионов, тоже. А если попытается, то труп ее найдут в лесу соседней области. Или не найдут вообще.

Все эти непонятно откуда взявшиеся – не иначе как из какого-то кино – мысли промелькнули в голове Юли за мгновение, а потому настоящие слова Артема ее очень удивили, если не сказать – шокировали.

– Я буду честен с тобой: у меня в последние годы совсем нет контакта с братом. Мы никогда не были особо близки, слишком большая разница в возрасте, понимаешь? Но после той аварии… Он отдалился от нас с отцом. А отец у нас уже не так молод. У него на этой неделе день рождения. Шестьдесят пять лет, своего рода юбилей. Мы с сестрой хотим устроить для него большой семейный праздник. Родственники, ближайшие друзья. А Влад отказывается прийти. Он, знаешь, стал очень замкнут с тех пор, как… Ну, ты понимаешь.

– Ослеп, – подсказала Юля, несколько удивленная тем, что Артему не дается это слово. Даже сам Влад к своему состоянию относился спокойнее. По крайней мере, внешне.

– Да, – подтвердил Артем, одновременно с облегчением и возросшей мрачностью. – Так вот, если бы ты смогла повлиять на его решение, мы были бы тебе очень благодарны.

Юля непонимающе моргнула, не торопясь отвечать, как будто ждала, что он сейчас рассмеется и скажет, что пошутил, но Артем смотрел на нее серьезно и выжидающе.

– Я? – растерянно переспросила Юля. – Но с чего вы взяли, что он послушает меня, если никому из вас не удалось его уговорить?

Артем пожал плечами, снова улыбаясь, нахмурившийся лоб разгладился.

– Насколько я понимаю, на данный момент вне семьи ты самый близкий ему человек. А все семейные ресурсы уже были мною задействованы. Поэтому ты моя последняя надежда. Я просто хочу, чтобы в свой юбилей отец видел нас всех.

Эти слова прозвучали очень искренне и задели какие-то важные струны в душе Юли, потому что она вдруг поняла, что костьми ляжет, но отправит Влада на этот семейный праздник.

– Хорошо, я попробую. Но я ничего не обещаю.

– И не нужно! Буду благодарен даже за попытку. И, кстати, если тебе удастся и будет настроение… В общем, ты тоже приглашена.

Последнее заявление прозвучало еще более неожиданно и безумно, чем предыдущие, но Юля устала удивляться, поэтому только кивнула.

– Хорошо.

– Прекрасно. Был очень рад с тобой познакомиться, – губы Артема растянулись в широкой улыбке. – Надеюсь, до встречи на юбилее моего отца.

Он махнул Юле рукой и торопливо забрался на заднее сиденье машины, двигатель которой моментально ожил. Юля едва успела отойти в сторону, как громадный черный монстр сорвался с места и выехал с парковки.

– М-да, неожиданно все как-то, – пробормотала она, все же направляясь к подъезду.

На этаже она остановилась, не торопясь открыть свою дверь и задумчиво глядя на дверь Влада. Подмывало позвонить в нее и сразу поговорить на тему юбилея, но что-то подсказывало ей, что разговор не будет ни быстрым, ни легким, а времени у нее сейчас было не так много. Поэтому Юля решила, что заглянет к Владу после поездки на дачу.

Глава 2

22 ноября 2016 года, 17:20

Черный БМВ остановился на маленькой парковке, свободного места на которой хватало как раз на одну машину, как будто здесь только их и ждали. Водитель выжидающе посмотрел в зеркало заднего вида на своего пассажира, но тот не торопился отстегивать ремень безопасности, хотя обычно прекрасно чувствовал, когда машина парковалась.

– Приехали, Владислав Сергеевич, – сообщил Игорь, но тоже не стал вылезать из салона, поскольку пассажир оставался неподвижен.

Влад только вздохнул, сжимая в руках сложенную трость. Ему ужасно не хотелось идти на назначенную встречу, он едва удерживал себя от приказа Игорю отвезти его обратно домой, но заставить себя пошевелиться пока не мог.

О сеансах с психотерапевтами у него остались не самые радужные воспоминания. Как и большинство людей, Влад терпеть не мог, когда кто-то пытался залезть к нему в голову, а заодно и в душу. Но сейчас у него не было другого выбора. Время шло, его становилось все меньше, а воспоминания о роковом дне никак не хотели возвращаться. Не считая мизерного продвижения в прошлом месяце, он практически ничего не достиг, лишь приобрел внутреннюю уверенность, что воспоминания эти гораздо важнее, чем он считал раньше. Жизненно важны.

В прямом смысле этого слова: Владу казалось, что странная попытка убить его в прошлом месяце связана с событиями трехлетней давности. Не зря же это произошло, когда он намекнул местной современной ведьме Аглае, что они могут быть знакомы. Влад не был уверен, но ему казалось, что именно ее он посадил в свою машину незадолго до того, как улететь в кювет. На разговор с Аглаей он притащил полицейского, которого та заметила и в ужасе сбежала. А чуть позже его бросили на кладбище на ночь глядя без верхней одежды – замерзать.

Через несколько дней он навестил Аглаю. Записался к ней на прием, гадая, как она отреагирует на его появление живым и здоровым. Заодно собирался зайти с другой стороны в расспросах о том дне, когда попал в аварию.

– Что вас интересует, Влад? Гадание? Приворот? Отворот? – спокойно поинтересовалась ведьма, усадив его на тот же диван, на котором они общались в первый раз.

Он не мог видеть ее лица, но голос прозвучал ровно, уверенно и спокойно. Дышала она тоже размеренно, ничем не выдавая возможное волнение. Влад даже усомнился в своих подозрениях. Может быть, нападение на него все-таки не связано с их разговором?

– Скажите, ваши карты могут видеть прошлое?

– Прошлое? – удивилась она. – А зачем? Прошлое и так каждому из нас известно.

– Увы, не каждому, – качнул головой Влад. – В моем прошлом есть черная дыра, которую я никак не могу заполнить. День автомобильной аварии. Я помню только, как ехал по трассе из одного города в другой и посадил в машину женщину, голосовавшую у обочины. Это было утром. А мое следующее воспоминание: как пришел в себя в разбитой машине, и был уже глубокий вечер. Я три года пытаюсь вспомнить, что произошло между этими двумя событиями. Ваши карты могут мне помочь?

Конечно, Влад не верил, что карты способны рассказать такое. Но он надеялся, что Аглая сможет. Если в тот день на обочине голосовала именно она, а теперь по каким-то причинам не хочет или боится признаться в этом, она может воспользоваться ситуацией. Рассказать о тех событиях, делая вид, что читает их по картам.

Аглая какое-то время молчала и, как казалось Владу, даже не дышала. Но потом с сочувствием произнесла:

– Увы, я не умею гадать на прошлое так и не смогу вам помочь. Но я могу посмотреть, что ждет вас в будущем. Может быть, у вас есть какой-то конкретный вопрос к картам?

Влад кивнул, стараясь скрыть досаду. Что ж, не сработало. Но еще один вопрос – как раз касающийся будущего – его очень сильно тревожил, почему бы и не погадать на него?

Стуча каблуками, Аглая куда-то отошла, а потом вернулась, шурша картами.

– Какой вопрос? – деловым тоном поинтересовалась она.

– Я должен задать его вслух?

– Да.

– Хорошо. Что ждет меня семнадцатого марта?

– Хм, неожиданно, – заметила Аглая после внушительной паузы.

– Почему?

– Люди редко интересуются конкретными датами. Обычно спрашивают о каких-то событиях. Сделает ли любимый предложение? Стоит ли его принимать? Найдется ли хорошая работа? Стоит ли вкладываться в какой-то бизнес-проект? И тому подобное. А у вас – конкретный день. Он что-то значит для вас?

Влад непроизвольно стиснул зубы, вспомнив жуткий голос на кладбище, назвавший ему эту дату. Если верить в легенду, рассказанную Галкой, подругой Юли, то с ним говорил Ночной Смотритель кладбища – загадочный призрак, которого можно повстречать днем под чужой личиной и узнать у него дату своей смерти.

Он заставил себя улыбнуться.

– Кое-что значит, но я бы не хотел говорить, что именно.

– Что ж, хорошо, посмотрим.

Карты снова зашуршали, когда Аглая начала их раскладывать. Однако трактовать она не торопилась.

– Так что там? – не выдержал Влад.

– Я не хочу вас пугать, но карты показывают нависшую над вами угрозу, – настороженно произнесла Аглая. – Смертельную угрозу. Вам уже кто-то пророчил смерть в этот день? Поэтому вы спросили?

Влад непроизвольно вздрогнул, услышав этот вопрос.

– А что, вы видите смерть? – уклончиво ответил он вопросом на вопрос.

– Возможную.

– То есть я могу ее избежать?

– Да. Если сойдете с пути.

– Сойду с пути? В каком смысле?

– Сложно сказать. Карты показывают, что перед вами будет развилка. Вероятно, выбор. Возможно, вы будете делать что-то такое, что будет вести вас к гибели, но если вы перестанете… отступитесь, то сможете выжить.

Влад кивнул в знак понимания, хотя пока ему было мало что понятно. Он мог лишь предположить, что в районе семнадцатого марта он вновь окажется втянут в расследование какого-нибудь убийства. Возможно, чтобы выжить, ему надо будет просто отказаться от поиска ответов.

Осознав, что всерьез обдумывает предсказание на картах, Влад дал себе мысленный подзатыльник. Впрочем, за последнее время в его жизни произошло столько всего, что поверить в карточное гадание казалось не таким уж безумием.

Больше Аглая ничего не могла ему предложить, а других вопросов Влад задавать не стал. Уже когда он уходил, а хозяйка кабинета провожала его, у самой двери она неожиданно придержала его за локоть и придвинулась неприлично близко: Влад почувствовал, как ее тело коснулось его, а кожу лица обожгло дыхание.

– Знаете, я бы с удовольствием как-нибудь снова пообщалась с вами в более приятной обстановке. Только без полицейского за соседним столиком. Если я приглашу вас на кофе или ужин, вы сочтете это навязчивостью?

– Почему же? – хмыкнул Влад, не пытаясь отстраниться, хотя ее близость нервировала его. – Я ничего не имею против женщин, проявляющих инициативу.

– Значит ужин? – по ее голосу было слышно, что она улыбается.

– Почему бы нет?

Этот ужин состоялся через пару дней, и на нем Аглая призналась, что карты показали ей еще кое-что.

– Я увидела, что ты стоишь на пороге романтических отношений. Образа женщины рядом не было, возможно, это еще не предопределено, поэтому я решила, что надо бы попытаться успеть первой.

Влад улыбнулся, но никак не прокомментировал. Вступать в романтические – или хотя бы просто сексуальные – отношения с Аглаей в его планы не входило. Он и на ужин-то согласился только ради возможности немного сблизиться с ней и все-таки вывести на откровенный разговор. Теплилась в нем и надежда на работу ассоциативной памяти: голос, запах или случайно оброненная фраза могли разбудить еще какие-то воспоминания. Но увы, все было глухо и безнадежно.

Не то чтобы Аглая его совсем не привлекала. Ее голос звучал приятно, запах ему тоже нравился, а когда она приближалась, касалась или целовала на прощание, тело реагировало. Будь Влад зрячим, наверное, не стал бы отказываться от непродолжительного романа. Но слепота делала его уязвимым, а потому – осторожным. Ему удалось выстроить вокруг себя зону комфорта, в которой он существовал без особых сложностей, но остаться на ночь в доме чужой женщины, которой Влад не до конца доверял, определенно означало из этой зоны выйти. Впрочем, как и оставить ее на ночь у себя.

Они встретились еще несколько раз, но ни один так и не получил желаемое: после свидания Влад отвозил Аглаю домой и прощался в машине, отказываясь «зайти на кофе», и общение с ней никак не помогало его памяти.

Зато Аглая подала ему идею с гипнозом. Она упомянула его вскользь в разговоре о карме и прошлых жизнях, сказав, что однажды пыталась вспомнить свою с помощью регрессивного гипноза, а Влад ухватился за эту мысль.

Когда-то ему уже предлагали этот способ восстановления памяти, но тогда он отказался. Гипноз означал потерю контроля, а Влад нервничал, когда что-то выходило из-под его контроля. Но теперь… Теперь у него не осталось выбора.

– Владислав Сергеевич? – снова позвал Игорь. И в его тоне слышался непроизнесенный вопрос: «Ты идешь или мы едем домой?»

Влад нехотя отстегнул ремень безопасности, и Игорь проворно выскочил из машины, открыл перед ним дверцу, помог выйти и найти кабинет специалиста, который находился на первом этаже новостройки, отданном под магазины и офисы.

В приемной – видимо, очень маленькой, потому что Игорь остановился, едва они вошли в открывшуюся дверь, – их поприветствовала какая-то женщина. Она не назвалась, лишь сказала, что Валентин Евгеньевич уже ждет Влада. Тогда Игорь проводил его в еще одну комнату. И там Владу предстояло остаться наедине с человеком, собиравшемся как следует покопаться в его мозгах. И это тоже выходило за рамки его зоны комфорта.

22 ноября 2016 года, 17:30

До того, как приехал дядя, Юля успела кофе не только сварить, но и выпить. Вместе с йогуртом и хлебцами. После чего, естественно, осталась голодной, но героически решила потерпеть.

На даче Юля снова начала мерзнуть: дом не был рассчитан на пребывание в последних числах ноября, да и отопление в нем никто не включал. Поэтому необходимую посуду она собирала как могла быстро, но руки все равно озябли почти до потери чувствительности.

Когда они с дядей загрузили все необходимое в машину, на улице уже полностью стемнело, и в пустынном дачном поселке, где не так уж много кто жил круглый год, стало очень неуютно: слишком тихо. Даже бродячие собаки не лаяли, вероятно, разбежались в поисках лучшей жизни. Юля была очень рада, когда наконец оказалась в запертом изнутри салоне старенького седана с включенной печкой.

Однако радость ее длилась недолго: примерно на середине шоссе, соединяющем Шелково и Пряниково, рядом с которым находился бабушкин дачный поселок, машина дяди начала издавать странные звуки, которые вынудили его съехать на обочину, чтобы заглянуть под капот. Там он ничего не разглядел, но заглушенный двигатель заводиться снова не захотел.

– Чего это он? – вслух спросил дядя, обращаясь неизвестно к кому.

– Может быть, дело в том, что твоя машина последний раз на техобслуживании была примерно… никогда? – хмуро предположила Юля, у которой настроение из-за голода и так было скверным. Перспектива застрять на шоссе на неопределенный срок ее не особенно радовала. – Ты хотя бы масло ей меняешь иногда?

– Да ну, – отмахнулся дядя, – все это просто способ отъема денег у населения. Сейчас разберемся в шесть секунд!

И он снова вылез из машины и открыл капот. Но ни через шесть секунд, ни через шесть минут, ни через шестнадцать проблема не была решена.

Юля устала сидеть и выбралась наружу, чтобы размяться и согреться: в умершей машине печка не работала, и первыми начали отчаянно мерзнуть ноги. Засунув наушники в уши, а руки в карманы куртки, она принялась бродить вдоль шоссе туда-обратно, мысленно ругая и нерадивого дядю, и не в меру активную бабушку. Далась ей эта посуда! Все равно ведь будет потом весной перемывать!

Любимая музыка в ушах немного примиряла Юлю с действительностью, но с каждой минутой, проведенной на обочине, раздражение и отчаяние захлестывали ее все сильней. Мимо на огромной – наверняка гораздо выше разрешенной – скорости проносились машины. Время от времени: движение тут было не очень напряженным. Юля старалась держаться подальше от края дороги, потому что освещения было мало, и водитель несущегося в темноте автомобиля в случае чего заметит ее только тогда, когда будет уже слишком поздно.

Когда ходьба перестала помогать согреться, Юля подумала про Влада. Захотелось позвонить ему и попросить забрать ее отсюда. Если он пришлет Игоря, тот сможет взять их на буксир и дотащить до Шелково. Будет повод потом зайти к самому Владу – поблагодарить. Он наверняка предложит выпить с ним чаю или кофе, а она заодно поговорит с ним про юбилей…

Эта мысль так понравилась ей, что она уже достала из кармана смартфон, разблокировала экран и нашла в списке контактов номер соседа, но в последний момент замерла и оглянулась на оставшуюся достаточно далеко позади машину дяди. Вероятно, стоило сначала согласовать с ним, но он может и заартачиться, уверяя, что уже вот-вот все сделает, буквально через шесть секунд…

Задумавшись, как лучше поступить, Юля снова повернулась, глядя теперь в сторону родного городка, который был так близко, но оставался недосягаем для человека без рабочего автотранспорта под рукой. Следующий фонарь стоял довольно далеко, поэтому перед ней метров на сто протянулась вязкая темнота, в которой сейчас что-то шевелилось.

Юля прищурилась, всматриваясь, но только когда рядом просвистела машина, на мгновение осветив пространство впереди своими фарами, она разглядела приближающегося к ней мужчину.

Кто это мог быть? Еще один такой же неудачник, как они, застрявший где-то впереди и теперь бредущий в поисках помощи? Вряд ли, логичнее остаться рядом с машиной и голосовать, прося помощи у проезжающих мимо. Может быть, кто-то просто идет на автобусную остановку, которую они проехали недавно, а она не заметила? Версия тоже показалась Юле маловероятной: какие могут быть остановки посреди поля?

Еще одна проехавшая с чуть меньшей скоростью машина снова осветила мужчину, и стало видно, что обе руки у него заняты. Сердце в груди испуганно екнуло, но Юля отказалась верить, что правильно разглядела предметы. Такого просто не могло быть!

Темнота не была кромешной, поэтому по мере приближения незнакомца его силуэт вырисовывался все четче, как и предметы, которые он нес. Юля отступила на шаг назад, когда поняла, что в одной руке у него действительно длинный нож, а в другой…

Она похолодела внутри и снаружи, ноги от страха парализовало, и они как будто вросли в землю, из-за чего Юля больше не могла сделать и шагу. Сердце отчаянно заколотилось в панике, мысли судорожно заметались, когда стало окончательно понятно, что в другой руке мужчина несет, держа за короткие волосы, маленькую голову. Голову ребенка!

«Чего ты стоишь, дура? – рявкнул на Юлю внутренний голос. – Беги!»

На мгновение перед глазами вновь промелькнул образ из сна: Влад с темными провалами на месте глаз и ножом в руке. В ушах прозвучал и его тихий шепот, повторяющий тот же призыв: «Беги!»

И Юля побежала к машине, то и дело оглядываясь через плечо на мужчину, но тот не прибавил скорости, двигался все так же размеренно.

– Дядя, в машину! Быстро в машину! – истерично заорала Юля, еще не добежав.

Дядя Никита высунулся из-под капота и удивленно посмотрел на нее. Его широкое лицо успело в чем-то измазаться, руки, наверняка, тоже были грязными.

– Ты чего? – спросил он, не двигаясь с места.

– В машину, быстро в машину! – повторила Юля в панике, забыв все прочие слова.

Она уже добралась до своей двери и резко рванула ее на себя, еще раз повернувшись к приближающемуся мужчине. Отсюда – из-под фонаря, под которым припарковался дядя Никита, – видно его было плохо, но Юля не сомневалась, что он все еще идет к ним.

– Юль, ты чего? – все так же растерянно повторил дядя, глядя на нее с недоумением.

Он даже шагу не сделал к двери! И, конечно, не видел того, кто приближался. Юля в отчаянии постучала рукой по корпусу обездвиженного автомобиля, давая выход раздражению, и крикнула снова:

– В машину, черт побери! Просто залезай!

И она сама юркнула внутрь, зло думая, что, если дядя не пошевелится, просто заблокируется внутри одна.

Но дядя, вероятно напуганный ее истерикой, тоже забрался в салон.

– Юль, что случилось! Чего ты истеришь-то? Объясни! – раздраженно рыкнул он.

– Двери! Двери! Двери! – запричитала Юля, требуя заблокировать замки.

Когда это было сделано, она вжалась в сиденье, непроизвольно опускаясь ниже, как будто надеялась, что так маньяк их не заметит.

В машине повисла напряженная тишина, в которой отчетливо слышалось Юлино тяжелое дыхание. Дядя смотрел на нее, как на душевнобольную, время от времени переводя взгляд на лобовое стекло, в которое сама Юля смотрела, не отрываясь. Но так и оставшийся поднятым капот закрывал весь обзор, поэтому было непонятно, где сейчас находится шедший навстречу мужчина.

– Если ты сейчас не объяснишь, какая муха тебя укусила, я выйду, – пригрозил дядя и даже взялся за ручку дверцы, но Юля с такой силой вцепилась в его предплечье, что он замер.

– Там… кто-то есть, – выдавила Юля с трудом.

– В каком смысле?

– Мужчина. С ножом. И детской го… головой.

Дядя несколько раз растерянно моргнул, глядя на нее и не зная, что сказать. Потом снова повернулся к лобовому стеклу, сделал движение, словно пытался выглянуть из-за капота, но ему это, конечно, не удалось.

– Да нет там никого! – все-таки раздраженно возразил он, явно собираясь все-таки разблокировать двери.

– Нет! – крикнула Юля в панике, пытаясь перехватить и вторую его руку.

– Да перестань…

Юля испуганно взвизгнула, перебивая. Она резко повернулась, одновременно пытаясь отодвинуться от своей дверцы, когда услышала глухой удар в окно. И увидела того самого мужчину с ножом и головой в руках, прильнувшего к стеклу.

Это оказался совсем молодой парень. Его руки, одежда, нож и лицо были перепачканы в крови. Детская голова при ближайшем рассмотрении оказалась головой… куклы.

Парень посмотрел на Юлю шальным, мутным взглядом и хрипло позвал:

– Помогите…

После чего рухнул на землю.

22 ноября 2016 года, 18:05

Сидя в мягком удобном кресле в кабинете психотерапевта, Влад поймал себя на мысли, что даже на жестком стуле в полиции напротив капитана Соболева, задержавшего его – ни много ни мало – по подозрению в убийстве, чувствовал себя куда комфортнее.

Валентин Евгеньевич встретил его радушно. Даже слишком, по мнению Влада, которому позитивный тон показался наигранным. Порой так врачи обращаются к пациентам-детям, нарочито широко улыбаясь и обещая, что больно не будет.

Улыбался ли Валентин Евгеньевич, Влад доподлинно не знал, но по голосу казалось, что улыбается. Влад по привычке протянул вперед руку, предлагая рукопожатие, и психотерапевт радостно обхватил ее двумя пухлыми и слегка влажными ладонями. Он говорил негромко, но быстро, его слова перемежались одышкой, из чего Влад сделал вывод, что Валентин Евгеньевич страдает серьезным лишним весом.

Усадив его в кресло, психотерапевт, очевидно, уселся напротив и принялся задавать вопросы, собирая обычный анамнез, с которого начинал каждый врач. Он узнал дату рождения, уточнил рост и вес (хотя какое они могли иметь отношение к амнезии?), поинтересовался наличием хронических заболеваний и историей жалоб по части душевного здоровья, после чего наконец спросил, с чем Влад пришел сейчас.

Влад рассказал ему про аварию, про то, что лежал в коме, был временно парализован после пробуждения, но потом полностью восстановился. Только зрение не вернулось. Пришлось рассказать и о депрессии, последовавшей за известием о том, что оно уже и не вернется. Лишь о суицидальных мыслях Влад умолчал: в таком он мог признаться Юле, но не кому-то еще.

Валентин Евгеньевич «угукал», иногда проговаривал: «Понятно» или «Ясно», как будто опасаясь, что «угуканья» недостаточно, что-то записывал, судя по паузам между вопросами и тихому шелесту шариковой ручки по бумаге. Потом он поинтересовался:

– Вы считаете, что в той аварии есть ваша вина?

Влад скрипнул зубами, но пояснил все же довольно спокойным тоном:

– Я считаю, что в тот день случилось что-то, чего я не помню. И я хочу вспомнить. Кое-что уже вернулось: я вспомнил, как посадил в машину женщину, голосовавшую на обочине, но дальше – пустота.

– Ясно. Вы раньше пробовали прибегать к гипнозу для восстановления воспоминаний?

– Нет.

– Угу. Не знали, что такая возможность есть, или опасались чего-то? Какие чувства у вас вызывает предстоящий сеанс гипноза?

Влад с трудом подавил тяжелый вздох.

– Послушайте, Валентин Евгеньевич, я пришел сюда не для того, чтобы говорить о своих чувствах. Я хочу, чтобы вы меня загипнотизировали и вернули в тот день, когда произошла авария. Заставьте меня вспомнить. И да, я хочу, чтобы все происходящее записывалось на диктофон. На мой диктофон.

С этими словами он достал из кармана смартфон, намереваясь включить соответствующее приложение.

– Владислав Сергеевич, – все тем же мягким тоном произнес психотерапевт, – вам нужно понять: ваши эмоции важны для успеха сеанса. Чтобы погрузиться в транс, вы должны мне доверять и действительно этого хотеть, иначе ваш мозг будет сопротивляться. Снять ваши внутренние блоки, если они есть, крайне необходимо. Как необходимо подготовить вас к тому, что вы можете вспомнить. Потому что если ваша амнезия вызвана не травмой мозга, а защитной реакцией психики, то, грубо ломая эту защиту, мы только сделаем вам хуже. Понимаете? Учитывая, что у вас уже была серьезная депрессия, надо быть осторожнее.

– Я все прекрасно понимаю, – заверил Влад. – И можете не сомневаться: сейчас я мало чего так хочу, как вспомнить. Это желание должно перевесить все мои страхи. И что бы ни случилось в тот день, поверьте, я давно готов это узнать.

– Ну что ж, – вздохнул Валентин Евгеньевич, – воля ваша. Давайте сразу перейдем к делу. Включайте свой диктофон, а я запущу метроном, поскольку в вашем случае возможно только такое погружение.

Влад кивнул, неторопливо потыкал пальцем в экран смартфона, который озвучивал механическим голосом его действия.

– Только у меня будет еще одна просьба, – неожиданно заявил Влад, жалея, что не подумал об этом раньше. – Можете дать мне лист бумаги и карандаш? И нужно что-то подложить под бумагу, чтобы я мог рисовать.

В кабинете повисла тишина, поскольку метроном еще не был запущен, а ответ на странную просьбу Валентин Евгеньевич явно не мог подобрать.

– А зачем? – наконец спросил он с любопытством.

– Есть вероятность, что я могу что-то нарисовать, – уклончиво ответил Влад.

К счастью, Валентин Евгеньевич не стал выспрашивать дальше, а дал Владу то, о чем он просил, после чего все-таки запустил метроном.

Под размеренные ритмичные удары, к которым Владу велели прислушиваться с закрытыми глазами, он постепенно погрузился в необычное состояние полусна. Голос психотерапевта звучал в его ушах, но Влад больше не ощущал себя сидящим в кресле в кабинете врача. Он сидел за рулем автомобиля, через лобовое стекло видел летящее навстречу полотно асфальта и даже чувствовал характерный запах, какой бывает в салоне.

Валентин Евгеньевич осторожно направлял его в этом путешествии в прошлое наводящими вопросами:

– О чем вы говорите со своей пассажиркой?

– Спрашиваю, как она оказалась посреди шоссе одна в столь ранний час. Она говорит, что ее высадил другой водитель, взявшийся ее подвезти. Говорит, он делал неприятные намеки по поводу оплаты за проезд, и она попросила высадить ее.

– Что происходит дальше? Вы продолжаете ехать по шоссе?

Картинка перед глазами Влада расплылась, как искажается изображение на экране телевизора при плохом сигнале, потом снова стала четкой, и он покачал головой.

– Нет, я сворачиваю с шоссе на проселочную дорогу.

– Зачем? Разве вам не нужно ехать прямо?

– Она попросила. Ей не нужно в тот город, в который еду я. Придется сделать небольшой крюк.

– Куда вы свернули? Там был какой-нибудь указатель или ориентир?

– Был указатель.

– Что было на нем написано?

– Я не обратил внимания.

– Вернитесь назад и прочитайте надпись на указателе.

Влад честно попытался это сделать, но картинка перед глазами снова померкла, вместо нее появилась другая, моментально исчезла, на смену ей пришла третья. Потом четвертая, пятая… Образы мелькали так быстро, что он не успевал их рассмотреть. Сердце панически зачастило, а голова разболелась так, словно ее проткнули огромным раскаленным ломом.

– Влад, успокойтесь! – властно велел голос Валентина Евгеньевича, но это не помогло. – Дышите ровнее, вы в безопасности и полностью контролируете ситуацию.

Но ему так не казалось. Проселочная дорога и лес исчезли, как и машина, и таинственная пассажирка. Дневной свет померк, Влад погрузился в темноту замкнутого помещения, его уши наполнил чей-то крик, руки перепачкались в еще теплой крови, а грудь сдавило в стальных тисках так, что он больше не мог сделать ни одного вдоха.

– Влад, – услышал он голос Валентина Евгеньевича, – проснитесь!

За этим приказом последовал звонкий щелчок пальцев, и все моментально пропало: и крики, и кровь, и тусклый свет фонаря, в котором он видел стену неизвестного ему помещения. Влада окутала непроницаемая темнота, которая еще никогда не казалась ему такой уютной и успокаивающей. В легкие вновь ворвался воздух, и несколько глубоких вдохов помогли головной боли уняться.

– Что произошло? – спросил Влад, приводя дыхание в норму. – Все ведь было нормально…

– Это то, о чем я вас предупреждал, – вздохнул Валентин Евгеньевич. – Причина вашей амнезии не в травме головы. Вы не помните, потому что помнить для вас слишком тяжело. Ваш мозг защищает вас от какой-то травмы. Что бы с вами ни произошло в тот день, вы не готовы это узнать.

Влад раздраженно фыркнул и потер лоб рукой. Затылок еще ломило, но боль продолжала уходить.

– Вы что-нибудь запомнили из того, что не успели рассказать?

Влад пожал плечами.

– Какие-то бессмысленные обрывки. Крики, кровь, какое-то темное помещение… Не знаю, может быть, это вообще не из того дня.

– Тогда давайте посмотрим, что вы нарисовали.

Валентин Евгеньевич с трудом поднялся из кресла – то жалобно скрипнуло, а он сам едва слышно закряхтел, – и подошел к Владу. Тот с готовностью протянул ему лист бумаги, лежавший на плотной папке под рукой.

– О, господи… – ахнул Валентин Евгеньевич. – Что это за кошмар?

– А что вы видите?

– Тут… кровь… и труп… и… ребенок. Боже мой…

Психотерапевт продолжал растерянно причитать, поэтому Влад решил не тратить время на выпытывание у него подробностей. Вместо этого он тоже встал и вызвал из памяти смартфона номер Юли, параллельно пытаясь убедить врача отдать ему рисунок обратно.

– Алло? – раздался в трубке голос юной соседки. Он прозвучал как-то странно, немного настороженно, но Влад не придал этому значения.

– Юль? Ты сможешь зайти ко мне минут через двадцать? Ты дома?

– Нет, я… Влад, извините, я не смогу. Я в полиции.

Влад замер, забывая и о рисунке, и о психотерапевте.

– Ты… где? – не поверил он.

Глава 3

22 ноября 2016 года, 19:00

– Мы стали с тобой подозрительно часто встречаться, – задумчиво протянул капитан Соболев, глядя на Юлю Ткачеву.

Та сидела на стуле перед его рабочим столом, ссутулившись и обхватив себя руками, словно мерзла. Хотя в небольшом кабинете, где обитал не только сам Соболев, но и его коллега – Петр Григорьевич, было довольно тепло, а девушка не стала снимать куртку, в отличие от своего рослого дяди. Он расположился на соседнем стуле с верхней одеждой в обнимку, но лицо его все равно было свекольно-красным: то ли он все равно страдал от жары, то ли выглядел так всегда.

– Честное слово, я не специально, – тихо ответила Юля. Она явно чувствовала себя очень некомфортно.

– А вы что, знакомы? – удивился ее дядя.

– Андрей Владимирович расследовал убийство Иры в сентябре.

Соболев хмыкнул, когда на этом девушка замолчала, но и сам рассказывать про их общение в прошлом месяце по поводу уже совсем других убийств тоже не стал. Вместо этого поинтересовался:

– Так что там произошло? Откуда этот парень появился?

– Не знаю. Когда я его увидела, он просто шел вдоль дороги. Откуда и куда, понятия не имею.

Соболев уже открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но был прерван сигналом входящего вызова на ее смартфоне. Юля торопливо достала его из кармана куртки и неуверенно посмотрела сначала на экран, а потом на Соболева.

– Это снова Влад, – сообщила она тоном, подразумевавшим вопрос: «Можно мне ответить?»

Когда тот звонил в прошлый раз, Соболев велел Юле повесить трубку и ни с кем не обсуждать произошедшее, пока он не запишет ее показания. Но Влад, конечно, на одном быстро прерванном разговоре не успокоился.

– Подождет твой дружок, – отмахнулся Соболев. – Мы еще не закончили. Эти предметы, которые мы нашли рядом с парнем, – нож и кукольная голова, – были у него в руках?

Юля, уже сбросившая вызов, кивнула и уточнила:

– Нож в левой, голова – в правой.

– Уверена, что именно так? В его левой или в левой относительно тебя, то есть в правой?

Она в ответ посмотрела на него оскорбленно и укоризненно, мол, разве я похожа на дуру? На дуру Юля Ткачева совсем не походила, а значит, вряд ли ошиблась. Соболев сделал себе пометку уточнить, левша ли парень, который ждал своей очереди в допросной комнате.

Дальнейший разговор вновь прервал звонок: на этот раз ожил смартфон самого Соболева. И кто бы сомневался, что звонил ему тот же абонент. На этот раз Соболев решил, что все-таки стоит ответить.

– Привет, Влад, как жизнь? – нарочито бодро и беззаботно поинтересовался он. – Чего вдруг вспомнил обо мне?

Петр Григорьевич за соседним столом отвлекся от набирания текста какого-то документа и многозначительно посмотрел на коллегу. Мол, ты с этим парнем поаккуратнее. Соболев снова махнул рукой, давая понять, что контролирует ситуацию. Петр Григорьевич хмыкнул и продолжил неторопливо стучать по клавиатуре своего не слишком нового компьютера двумя указательными пальцами.

– Она у тебя? – тем временем мрачно поинтересовался голос в трубке Соболева.

– Ты о ком?

– Не изображай дурачка, тебе не идет. Юля у тебя?

– Слушай, а я тебе уже объяснял про возможные последствия оскорблений в адрес представителя власти, находящегося при исполнении?

На этот раз трубка промолчала, но даже в этом гробовом молчании Соболев расслышал насмешливый и наглый вопрос: «Ты правда хочешь попробовать привлечь меня за такое?» И тут, конечно, Влад был удручающе прав: подобные страшилки не для таких, как он.

– Да, твоя подружка у меня, – вздохнул Соболев.

– Она не подружка, а ассистент.

– А когда я назвал тебя ее дружком, она не возражала, – насмешливо заметил Соболев и покосился на смутившуюся Юлю. – Вы уж там как-нибудь согласуйте или показания, или характер своих отношений.

В трубке послышался резкий выдох, заставивший Соболева улыбнуться. Так-то, господин Федоров, не один ты умеешь бесить людей.

– Меня не пускают на проходной, можешь с этим что-нибудь сделать?

– И правильно делают, что не пускают! Тут у нас отделение полиции, а не проходной двор. Если ты не адвокат…

– А если я свидетель?

– Ты? Что-то видел?

– Ха-ха, очень смешно, – едко отозвался Влад, впрочем, без особой обиды. – У меня для тебя есть кое-какая информация. Возможно, это важно.

– Вот и подожди с этой возможно важной информацией на проходной. Мы скоро выйдем.

И Соболев сбросил звонок прежде, чем Влад успел еще что-нибудь сказать, а потом с тоской посмотрел на смартфон.

– Вы же понимаете, что он все равно пройдет, – заметила Юля. – Ему просто понадобится чуть больше времени.

– Да знаю я, – вздохнул Соболев. – Этот без мыла везде пролезет. Ладно, Никита Викторович, вы подтверждаете слова племянницы?

– Угу, – кивнул Юлин дядя. – И нож у парня был в левой, это точно.

– Тогда подпишите и оба свободны. Мы с вами свяжемся, если появятся новые вопросы.

Соболев протянул им протокол, который они по очереди подписали, и поднялся из-за стола.

– Идемте, провожу вас до проходной.

Когда они добрались до турникета, Влад все еще оставался по другую его сторону, о чем-то оживленно беседуя с дежурным. Тот выглядел немного растерянным, видимо, не очень хорошо понимал, как вести себя со слепым собеседником, который даже в полиции держится так, словно он тут главный. Рядом с Владом топтался какой-то толстый мужик с пухлыми губами, поглядывая то на него, то на дежурного. В руках он держал слегка потертый кожаный портфель, какие Соболев чаще видел в старых советских фильмах, чем в жизни, и выглядел так, словно крайне заинтересован в исходе переговоров с дежурным, из чего Соболев сделал вывод, что мужик тут вместе с Владом.

– Ну что там у тебя такого важного и срочного? – без дополнительных приветствий и расшаркиваний поинтересовался он, пропуская через турникет сначала Юлю и ее дядю, а потом проходя сам.

Дежурный моментально был забыт, Влад повернулся и первым делом поинтересовался:

– Где Юля?

– Я здесь! – тут же сообщила та, подходя к нему и касаясь руки. – Все в порядке. Мы просто свидетели.

– Мы? Только не говори, что Галка с тобой.

– Нет, я была с дядей. Он тоже здесь. – Юля обернулась к хмуро поглядывающему на них старшему родственнику и попыталась изобразить улыбку. – Дядя Никит, знакомься, это наш сосед – Влад. Я тебе про него рассказывала.

– Привет, – буркнул дядя. И тут же добавил, не дожидаясь ответного приветствия: – Юль, пошли, а? Мне еще с машиной надо разобраться. Сюда-то ее дотащили, но я ж не могу ее тут бросить.

– Я буду вам нужна? – поинтересовалась Юля у Влада, как показалось Соболеву, с надеждой. Только он так и не понял, на какой ответ она надеялась.

По крайней мере, Соболев не заметил, чтобы девушка расстроилась, когда выяснилось, что ее помощь Владу будет нужна. Впрочем, особой радости она тоже не продемонстрировала, но заверила дядю, что тот может идти и, если машина все же заведется, ее не ждать.

– Меня Влад подвезет, а бабушка посуду ждет.

Последнее заявление Соболев не очень понял (для него эти слова прозвучали как какой-то странный шифр), но порадовался тому, что хотя бы один участник покинул помещение: народу в скромных размеров холле и так скопилось слишком много.

– Так чего тебя нелегкая принесла? – напомнил он, что все еще ждет ответа на свой вопрос, когда дверь за Юлиным дядей закрылась. – И кто это с тобой?

Его взгляд снова вернулся к толстяку, продолжавшему топтаться рядом.

– Валентин Евгеньевич Шмелев, – тут же представился тот с легким поклоном. – Я…

– Валентин Евгеньевич, просто покажите ему рисунок, – нетерпеливо перебил Влад, немного удивив Соболева: раньше тот подобного нервного поведения за ним не замечал.

– Опять рисунок? – испуганно уточнила Юля, и Соболев обратил внимание, что она так и держит Влада за руку, а тот уверенно сжимает ее ладонь в ответ. Ни одного из них это не смущало, и Соболев едва заметно улыбнулся. Ассистентка, значит? Ну-ну.

– Да, я потому тебе и звонил. Хотел, чтобы ты взглянула и описала.

Валентин Евгеньевич как раз вытащил из портфеля лист бумаги и теперь протягивал его в неопределенном направлении, точно не зная, кому его следует отдать. Юля хотела взять его, но Соболев успел первым.

– Так, посмотрим… Твою ж мать! Ну и фантазии у тебя…

На белом, чуть помявшемся при перевозке листе жесткими штрихами был изображен мужчина со вспоротым животом. Он лежал, раскинувшись «звездочкой», в луже крови, а рядом с ним сидел…

– Фантазии тут ни при чем, господин Федоров нарисовал это, находясь в состоянии регрессивного гипноза, – сообщил Шмелев торопливо, сбивая Соболева с мысли. – Мне кажется, это может быть частью подавленного воспоминания, но сам господин Федоров почему-то уверен, что это какое-то актуальное преступление, поэтому и попросил меня приехать с ним.

– Чтобы Валентин Евгеньевич подтвердил, что я рисовал это при нем, – добавил Влад. – И мы в этот раз не тратили время на бессмысленные подозрения в мой адрес. Это либо уже случилось, либо скоро случится. Вы находили похожий труп?

– Понимаю, все это звучит немного странно, – Шмелев снисходительно улыбнулся, посмотрев на Влада с едва заметным сочувствием, – но поскольку рядом с трупом изображен ребенок, я решил, что лучше перестраховаться.

– Это не ребенок, – тихо заметила Юля, неизвестно когда успевшая отойти от Влада, подкрасться к Соболеву и заглянуть в рисунок через его плечо. – Это кукла.

– Кукла? – с сомнением переспросил Соболев, вглядываясь в штрихи. – Опять кукла?

– Почему опять? – тут же среагировал Влад.

– Мы сегодня на шоссе встретили парня. Он был весь в крови, а в руках держал нож и голову куклы, – быстро объяснила Юля. – Поэтому мы с дядей и оказались в полиции.

Соболев недовольно покосился на нее, но ничего не сказал.

– Что за парень? – тут же заинтересовался Влад.

Кто бы сомневался, что заинтересуется! И мужик этот, Шмелев, тоже стоит, уши навострил, глазами зыркает. Не очень хорошо распространяться тут о деталях при всех… Но пока никакого серьезного дела не заведено, просто проводится проверка. Парень хоть и в крови, но труп со вспоротым животом никто не находил. Как говорится, нет тела – нет дела, а Шелково – городок маленький, все равно завтра все будут знать про этот случай в подробностях. Большинство из которых окажется придуманными.

– Мы пока не установили наверняка, – вздохнул Соболев. – Парень молчит. Ему пришлось вызывать «скорую», они привели его в чувство, но он то ли в шоке, то ли симулирует. Пока ни слова от него не добились. Утром нам подали заявление об исчезновении двух ребят… Этот похож на одного из них – Кирилла Пронина, но пока официально родственники его не опознали, мы еще с ними не связывались, а документов при нем не было.

Он замолчал, снова посмотрел на рисунок и тихо выругался.

– Надеюсь, это не второй парень… На твоем рисунке…

– Нельзя исключать такую вероятность, – заметил Влад.

– Тогда пора бы уже поговорить с парнем и заставить его отвечать. Этим и займусь.

Влад улыбнулся и слегка склонил голову набок.

– Нет, – отрезал Соболев, заметив это движение.

Влад приподнял брови, отчего его лицо стало выглядеть не то удивленным, не то обиженным. Не то все сразу.

– Нет, даже не думай об этом! Ты не можешь присутствовать при допросе.

– Я его только послушаю из соседней комнаты. Как в прошлый раз.

– Нет, я сказал. В прошлый раз ты хотя бы был реальным свидетелем, теперь ты вообще ни при чем!

– А как же рисунок? – возмутился Влад. – Это же аргумент при разговоре с парнем, разве нет?

– Рисунок – такой себе аргумент… Вот была бы это фотография или свидетельство очевидца, тогда другое дело. А нарисовать можно все, что угодно.

– Сказать можно тоже все, что угодно, – заметила Юля неожиданно дерзко. – Это я про свидетельство очевидца.

Соболев снова недовольно покосился на нее, но промолчал, поскольку в общем-то она была права.

Влад немного помолчал, но потом неожиданно кивнул, словно смирился с решением Соболева. Уже совсем другим тоном – спокойным и деловым – он заметил:

– Валентин Евгеньевич психотерапевт, возможно, он сможет тебе помочь. Во всяком случае, может понаблюдать за допросом и сказать, действительно парень не в себе или прикидывается.

Соболев повернулся к Шмелеву, смерив его недоверчивым взглядом.

– Вы правда психотерапевт?

– Да, могу вам скинуть сканы моих документов, – с готовностью заверил тот. – И я с удовольствием помогу полиции.

– С удовольствием? – хмыкнул Соболев. – Может быть, еще и безвозмездно, то есть – даром?

– Должен признаться, меня уже интригует эта история, – заявил Шмелев. – Поэтому я готов потратить на нее немного своего времени на общественных началах.

– Ладно, принято, вы идете со мной, – согласился Соболев и повернулся к Владу: – А вы с подружкой идете домой. Я ясно выражаюсь?

– Яснее некуда, – непривычно покорно улыбнулся Влад.

– И рисунок я себе оставлю.

– Не вопрос, дарю.

Соболев снова недоверчиво сощурился, посмотрел на Шмелева, потом на Юлю, вернулся взглядом к Владу. Внезапная сговорчивость последнего ему не нравилась. Вероятно, он ожидает потом выпытать подробности разговора с парнем у психотерапевта, поэтому Соболев решил, что заставит того подписать обязательство о неразглашении.

Убедившись, что подвоха быть не может и он все предусмотрел, Соболев пропустил Шмелева через турникет и прошел сам. В последний момент он не удержался от торжествующего взгляда в сторону Юли. Тот как бы говорил: «Вот видишь, он не прошел!»

Юля только улыбнулась в ответ.

⁂

Когда капитан Соболев и психотерапевт, имени которого Юля не запомнила, скрылись за поворотом коридора и шорох их шагов стал звучать тише, Влад нетерпеливо заявил:

– Идем отсюда, делать здесь больше нечего.

И он выставил локоть, предлагая Юле проводить его к выходу. Трость он держал в руке, но раскладывать ее не стал.

– Что-то подозрительно быстро вы сдались, – заметила Юля, помогая Владу преодолеть двойную дверь. – Дайте угадаю: этот якобы психотерапевт на самом деле ваш агент, который потом в деталях расскажет вам о ходе допроса?

Выйдя на крыльцо, она сразу приметила на парковке БМВ Влада, рядом с которым меланхолично курил Игорь, а вот дяди нигде видно не было, как и его машины. Похоже, та магическим образом все-таки завелась без дополнительных усилий.

– Ты меня переоцениваешь, – улыбнулся Влад, останавливаясь и вынуждая остановиться ее. – Психотерапевт – это настоящий психотерапевт, у которого я как раз был на приеме, когда моя рука нарисовала новую картинку.

– Вы были на приеме у психотерапевта? – Юля подозрительно сощурилась. – Хотите поговорить об этом?

– Честно говоря, не особо.

– Ладно. Но вы же все равно надеетесь, что он вам все расскажет, да? – не унималась Юля. – Иначе почему вдруг так легко ушли? Да еще и рисунок отдали…

– Рисунок мне не жалко, у меня есть его фотография, – отмахнулся Влад. – И я сомневаюсь, что Валентин Евгеньевич что-нибудь мне расскажет. Соболев наверняка заставит его подписать какое-нибудь обязательство о неразглашении. А если этот парнишка еще и пациентом его станет, то тут уж точно подробностей не дождешься. Нет, я, конечно, спрошу, но шансов получить ответ мало.

– Тогда в чем смысл? – не поняла Юля.

– Я искренне надеюсь, что рисунок и Валентин Евгеньевич помогут полиции. Соболев хороший сыщик. Немного зашоренный, но не глупый. Пусть расследует то, что умеет. А мы будем двигаться параллельным курсом.

– Да? А что именно мы собираемся расследовать?

– Пока не знаю. Ты голодна? Я вот что-то проголодался, а любая тема становится не такой страшной, если обсуждать ее за едой.

Юля была не просто голодна, а голодна зверски. Ее знобило, в животе ныло и урчало, голова начинала раскалываться, а доносящийся откуда-то запах хот-догов вызывал такое слюноотделение, что можно было захлебнуться. Она с трудом удерживала себя от того, чтобы побежать к палатке с этими хот-догами и купить себе сразу три. Новый год еще не скоро, сегодня можно и поесть, раз уж день пошел кувырком.

– Я только обедала и было это давно, – вздохнула Юля, стараясь сохранить лицо. О том, что обед состоял из бутылочки йогурта, пары хлебцев и чашки кофе, она решила умолчать.

– Тогда куда бы ты хотела пойти? Я угощаю, но ты можешь выбрать.

– Нет уж, выбирайте сами, раз угощаете, – улыбнулась Юля. – Не думаю, что вам понравятся привычные мне варианты.

– Почему?

– Потому что я бы сейчас просто купила хот-дог в палатке, которая, судя по запаху, стоит где-то рядом. Думаю, у проспекта. Но вы вряд ли такое едите.

– Какое – такое? – насмешливо уточнил Влад. – Сосиски и хлеб?

– Поганые сосиски с сомнительным хлебом, – пояснила Юля.

Он повернулся к ней всем корпусом и, если бы мог, наверняка укоризненно уставился бы на нее, но его глаза как всегда смотрели в пустоту.

– Юль, знаешь, я ведь не наследный принц, родившийся в роскоши. Мой отец не всегда был владельцем огромного холдинга. Мое детство пришлось на девяностые, так что поганых сосисок в нем хватало. Возможно, они были даже хуже, чем те, которые готовят в той палатке сейчас, но я их обожал.

Юля удивленно приподняла брови, чего он, конечно, не увидел, и недоверчиво уточнила:

– Так мы что, идем есть хот-доги?

– Ты что, с ума сошла? Ни в коем случае, – фыркнул Влад. – Не вижу смысла травиться этим сейчас, когда есть возможность поужинать в приемлемом ресторане. Хороший в Шелково я пока не нашел, но пара приемлемых тут есть.

Она рассмеялась и снова взяла его под руку.

– Вот я и говорю: выбирайте сами. А то, если доверите выбор мне, окажетесь в «Бургер Кинге». А вам это понравится еще меньше, чем хот-доги из палатки.

– Определенно, – согласился Влад, спускаясь с ней по невысокой лестнице.

– У меня только одна просьба.

– Какая?

– Из тех двух, что вы знаете, выбирайте, который поближе.

22 ноября 2016 года, 19:30

Даже войдя в допросную комнату и усевшись напротив парня, столь внезапно появившегося на Пряниковском шоссе этим вечером, Соболев до конца не определился с линией разговора. Перед ним преступник или жертва? Большинство фактов говорило в пользу первого, но вероятность второго варианта оставалась.

Впрочем, на вопросы тот все равно не реагировал. Сидел на стуле, ссутулившись и зажав руки между коленями. Соболев видел, как они дрожали, когда парень жадно пил принесенную ему воду, но это была практически единственная реакция на внешние раздражители за все время.

В том, что перед ним Кирилл Пронин, Соболев не сомневался: хоть лицо парня и осунулось, а глаза стали казаться темнее из-за появившихся под ними синяков, он все равно оставался похож на принесенную родителями фотографию. Так где же Ярослав Бойко?

– Где вы были, Кирилл? И что там случилось? Куда делся Ярослав? – упрямо озвучил он свои вопросы, хотя ни на один предыдущий парень не ответил. Только сидел, глядя в одну точку перед собой, и едва заметно раскачивался взад-вперед. – Молчанием ты только делаешь себе хуже. Мы взяли твою одежду на экспертизу. Она вся в крови, но на тебе ни царапины, из чего я делаю вывод, что кровь не твоя. Как думаешь, ее группа совпадет с группой крови Ярослава?

Кирилл даже ухом не повел. «Тотальный игнор», как говорил сын Соболева. Это уже всерьез начинало раздражать. Настало время немного надавить, поэтому Соболев вытащил из папки, лежавшей на столе перед ним, принесенный Владом – а точнее, его дружком-психотерапевтом, – рисунок и положил его перед Кириллом. Тот вдруг замер, сфокусировав взгляд на изображении: перестал раскачиваться, превратился в неподвижную статую. Его глаза заметно округлились.

Хоть какая-то реакция! И если Соболев что-то понимал в людях, то реакция эта – страх.

– Это Ярослав, Кирилл? – поинтересовался он, подаваясь вперед и опираясь на сложенные на столе руки. – Поэтому ты был в крови и держал в руках нож, когда тебя нашли? Что между вами произошло? Вы повздорили? Или, может быть, он давно тебя бесил? Или что-то тебе сделал, и ты решил его наказать? Что случилось, Кирилл, расскажи? Ты убил его? Убил своего друга? Где его тело?

Парень вдруг снова отмер, но не вернулся к мерному раскачиванию, а нервно задергал головой, отрицательно качая ею. И вместе с тем задергался сам. Он поднял взгляд на Соболева, и в нем действительно плескался смертельный ужас. Совсем непохожий на страх перед разоблачением.

– Не я, – хрипло произнес он. – Это не я. Это она. Это кукла. Понимаете? Кукла!

– Что – кукла? – не понял Соболев, стараясь не терять зрительный контакт с парнем, хотя смотреть в его глаза почему-то было жутко даже ему.

– Это кукла, – повторил Кирилл шепотом. – Понимаете? Это она!

Он поднял правую руку и ткнул трясущимся пальцем в ту часть рисунка, где рядом с трупом сидела маленькая девочка. Шмелев и Соболев посчитали ее изображением ребенка, а Юля назвала куклой. Похоже, Кирилл был с ней согласен.

– Это кукла… кукла… кукла! – последний раз парень истерично выкрикнул это слова, затрясшись сильнее.

Он вдруг вскочил с места, да так резко, что стул с грохотом опрокинулся назад. Соболев тоже вскочил, непроизвольно отступая, чтобы увеличить расстояние между собой и парнем. Если тот на него бросится, будет больше времени на реакцию. Нет, щуплого и к тому же заметно истощенного парня он не боялся, скорее, боялся случайно зашибить его, если потасовка случится.

Но Кирилл не кидался на него. Он просто стоял и как заведенный повторял: «Это кукла! Кукла! Понимаете?! Ку-у-укла!» Его трясло все сильнее, он схватился за голову и вдруг страшно закричал не то от боли, не то просто от охватившего его безумия. А потом повалился на пол, словно ноги устали его держать.

В то же мгновение дверь допросной комнаты распахнулась и в нее, неожиданно проворно для человека такой комплекции, влетел Шмелев со шприцем в руках. За его спиной в дверях маячили Петр Григорьевич и судмедэксперт Логинов.

– Эй, вы чего творите?! – возмутился Соболев, когда после укола Кирилл перестал дергаться и весь обмяк, а глаза его закрылись.

– Я вколол ему успокоительное со снотворным, – невозмутимо объяснил Шмелев, не без труда поднимаясь на ноги.

– Кто вам разрешил?

– Это была необходимость, я все-таки врач! – гордо заявил Шмелев, недовольно глядя на Соболева. – Вы же сами видели: у парня начался припадок. Пускать все на самотек было опасно и для него, и для вас. А так он успокоится, поспит. И дальше с ним надо будет работать. Работать не вам, а мне, потому что ответственно вам заявляю: он не симулирует. Он действительно пережил серьезное потрясение, его психика не выдержала. Прежде, чем допрашивать, его нужно вывести из этого состояния.

– Ну, класс, – проворчал Соболев, недовольно упирая руки в бока. – Мы, возможно, имеем дело с убийством, но даже не знаем, где искать тело, а вы мне усыпили не то единственного свидетеля, не то главного подозреваемого и теперь хотите объявить его невменяемым?

– Я не говорю, что он невменяем, – Шмелев примирительно вскинул руки. – Я всего лишь говорю, что этому молодому человеку нужна психиатрическая помощь. Убийца он или жертва, а оставаться здесь ему нельзя, у вас просто нет условий для его содержания. Думаю, вы не обрадуетесь, если выяснится, что он ни в чем не виноват, но к тому времени он успеет себе серьезно навредить или даже убить себя?

Соболев насупился, но все же признал:

– Даже если он убийца, никого из нас по головке не погладят, если он тут коньки отбросит. Но если я отпущу его с вами, а он сбежит…

– Я могу поместить его в стационар, откуда сбежать не так-то просто, – предложил Шмелев. – И лично им займусь. Постараюсь вывести его из острой фазы как можно быстрее, чтобы вы могли нормально с ним поговорить. Идет?

Это казалось отличной сделкой, но на взгляд Соболева она была даже слишком хороша, поэтому он снова с подозрением посмотрел на психотерапевта.

– Слушайте, а чего вы так стараетесь? Предупреждаю, если для Федорова…

– Андрей Владимирович, – оскорбленно перебил его Шмелев. – Повторяю вам еще раз: я врач, я стараюсь ради благополучия пациента… Ну и, честно говоря, случай интересный. Я смогу использовать его в научной работе.

Такую мотивацию Соболев мог понять, поэтому согласно кивнул.

– Хорошо. Забирайте его пока в психушку, приведите в чувство. А мы начнем работать с тем, что у нас есть.

Глава 4

22 ноября 2016 года, 19:30

В больших красивых ресторанах, где на входе тебя встречают и провожают к столику, потом выдают меню и обещают через пару минут подойти за заказом, Юля бывала редко. За всю жизнь пока не больше трех раз. Первые два случились еще при папе Боре: они дважды отмечали так день рождения мамы, чтобы той не приходилось готовить и убирать. В третий раз Юля оказалась в ресторане в прошлом месяце уже с Владом, Игорем и Галкой: они заехали поужинать после увлекательного похода на кладбище. Еще тогда она поняла и запомнила, что в ресторан совершенно необязательно ходить нарядной: за столиками хватало повседневно одетых людей, которые, как и они, просто зашли поужинать компанией или решили встретиться после рабочего дня.

Поэтому сегодня Юля почти не переживала из-за того, что на ней обычные джинсы, теплый свитер и громоздкие, не очень чистые ботинки: снег иногда шел, но пока еще почти сразу таял, из-за чего под ногами постоянно лежала мокрая чавкающая грязь.

Однако, когда официант зажег маленькую свечку, стоявшую на столике, Юля все-таки немного занервничала. В сочетании с мягким освещением и расслабляющей музыкой, звучавшей в зале, трепещущий огонек свечи сделал предстоящий ужин опасно похожим на свидание. Впечатление усилил заказ Влада. Тот, по понятным причинам, никогда не брал меню, просто говорил официанту, чего бы ему хотелось, а тот уже предлагал подходящие блюда. Заказав таким образом стейк с картофельным пюре и овощной салат, Влад поинтересовался:

– Что у вас есть из красного вина?

Выслушав не слишком длинный перечень, он неожиданно обратился к Юле, которая пока еще листала меню, пытаясь найти в нем что-нибудь не слишком дорогое, сытное и хорошо ей знакомое:

– У тебя есть какие-нибудь предпочтения?

– У меня? Нет, я не буду…

– Мне кажется, тебе стоит. Тебя знобит, предполагаю, что ты или промерзла, или перенервничала. В любом случае бокал вина будет уместен.

Она не нашла в себе сил поспорить с этим утверждением: действительно чувствовала, что так и не смогла согреться ни в кабинете Соболева, ни в машине Влада. Увидев, сколько стоит заказанный Владом стейк, Юля решила, что вполне может попросить бургер с картошкой фри, которые здесь почему-то стоили раза в три больше, чем в «Бургер Кинге» без скидок. Влад настоял, чтобы она взяла еще и салат, а следом попросил добавить к заказу сырную тарелку.

Юля оценила это уже через несколько минут, поскольку вино им принесли очень быстро, а из еды к нему поначалу только сыр, кусочек которого она сразу стащила, чтобы хоть как-то утолить буквально сводящий с ума голод. Зато всего после двух глотков вина Юля наконец согрелась от кончиков пальцев рук до кончиков пальцев ног. Щеки тоже потеплели, а голова слегка закружилась: вино оказалось терпким, немного кислым на ее вкус и довольно крепким. Или дело было в том, что Юля пила очень редко, не испытывая особого интереса к алкоголю, и еще реже делала это на голодный желудок.

Салаты им принесли следом, и Юля вновь порадовалась предусмотрительности Влада: горячее, судя по всему, никто подавать не торопился, а сыр удручающе быстро заканчивался.

– Ну что, пришла в себя? – с улыбкой поинтересовался Влад, ловко орудуя ножом и вилкой, несмотря на слепоту. Он лишь время от времени ощупывал содержимое тарелки кончиками приборов, чтобы понимать, где какие кусочки лежат.

– Угу, – заверила Юля. Она предпочитала справляться с салатом одной вилкой, как привыкла дома.

– Хорошо, тогда расскажи подробнее, что и как происходило этим вечером. Где вы встретили того парня, как вы там оказались, что он делал?

Юля вздохнула, но принялась пересказывать случившееся, не забывая про салат. Тот кончился гораздо быстрее, чем ее рассказ. Тарелку с приборами сразу унесли, и чтобы как-то занять руки, Юля снова потянулась к бокалу. Она вдруг осознала, что ей нравится не столько вкус вина, сколько пить его, сидя за столиком ресторана напротив Влада, слушая приятную музыку и таская с деревянной дощечки кусочки сыра.

И Влад ей тоже нравился. То ли из-за расслабляющего эффекта алкоголя, то ли из-за последнего сна Юля сейчас чувствовала это особенно остро. Она бесстыдно рассматривала сидящего напротив мужчину, пользуясь тем, что он не видит ее взгляда, и любовалась им. Он как всегда был хорошо одет, гладко выбрит и аккуратно причесан. С наступлением холодов рубашки под пиджаком сменили тонкие свитеры с высоким горлом, но как всегда оставался неизменным цвет одежды: чтобы не путаться, Влад всегда носил черное. И ему это невероятно шло.

– Собственно, потом приехала полиция, парня забрали, нож и голову куклы упаковали, а нас на буксире оттащили к отделению. Вот и вся история, – закончила Юля, заставляя себе оторваться от любования Владом и прогнать неуместные мысли на его счет из головы. Первое ей удалось, второе – не очень.

Он кивнул, как раз тоже покончив с салатом, отставив тарелку на край стола и подперев подбородок руками.

– Как думаешь, откуда и куда он мог идти?

– Понятия не имею! – убежденно заявила Юля, выразительно пожав плечами, хотя он не мог оценить жест.

– А что там есть? – не сдавался Влад.

– Да ничего там нет. Поля какие-то. Остатки леса. Фонари. Это просто дорога из пункта А в пункт Б.

– И нет никаких промежуточных пунктов? Ответвлений?

Юля задумалась и снова пожала плечами.

– Не знаю, честно говоря. Мы всегда просто едем по шоссе, уже ближе к Пряниково сворачиваем в СНТ, где бабушкина дача.

– Так достань телефон, посмотри по карте, – предложил Влад.

Юля едва успела взять в руки смартфон, как им принесли горячие блюда. Влад заявил, что изучение карты может и подождать, а она сама решила, что это подходящий момент, чтобы затронуть тему юбилея.

– Знаете, я сегодня неожиданно познакомилась с вашим старшим братом.

Влад, уже закончивший изучать кончиками вилки и ножа содержимое деревянной подставки, на которой ему подали стейк с пюре, удивленно замер, так и не начав резать мясо.

– С Артемом?

– Насколько я знаю, у вас только один старший брат, – улыбнулась Юля.

– Да, просто… Не понимаю, где ты могла его встретить?

– У нашего дома. Кажется, он приехал специально, чтобы познакомиться со мной. Это вообще нормально для него?

Влад качнул головой и все же занялся стейком.

– Категорически нет. Обычно Артема абсолютно не интересует мое окружение. Если только ему что-то не нужно. Что ему было нужно от тебя?

– Слушайте, а у вас в семье все такие умные и проницательные? – не удержалась Юля. – Или только вы?

Влад, заметно напрягшийся после упоминания брата, расплылся в улыбке.

– Комплимент засчитан. Но на самом деле в этом нет ни ума, ни проницательности. Всего лишь опыт. Так что ему было нужно?

– Он считает, что я могу повлиять на вас и уговорить пойти на юбилей вашего отца, – прямо сообщила Юля. Ходить окольными путями она не любила и не очень-то умела. – Как думаете, он прав?

Влад раздраженно фыркнул, отложил приборы и переключил свое внимание на бокал. Однако вина там почти не осталось, он прикончил содержимое буквально одним глотком. Юля потянулась за бутылкой, чтобы налить ему еще, поскольку для него это было не так легко, но проходивший мимо официант заметил ее маневр и успел первым, подлив заодно вина и ей, хотя она не просила, а в ее бокале оставалось еще больше половины от налитого раньше.

– Вот, значит, как он решил зайти, через тебя, – пробормотал Влад, когда официант удалился.

– Он сказал, что они с сестрой уже пробовали вас уговорить, но вы почему-то категорически против, – заметила Юля. – Почему?

– Юля, во-первых, – назидательным тоном начал Влад, – если мой брат упоминает Кристину, а она сама при этом к тебе ни с какими просьбами не обращалась, то можешь не сомневаться: она вообще понятия не имеет о том, что якобы чего-то хочет или пыталась сделать. Кристина прекрасно знает, почему я не хочу туда идти, и не собирается настаивать. Во-вторых, никого – абсолютно никого – не смущало, что я не присутствовал на дне рождения отца ни в прошлом, ни в позапрошлом году, хотя вечеринки по этому случаю он устраивает всегда, поскольку это отличная возможность пообщаться с важными людьми в неформальной обстановке. Собственно, исключительно ради бизнеса эти вечеринки и устраиваются. Так было все последние десять лет. Пока я не попал в аварию, мне тоже выдавали задание, с кем и о чем я должен между делом переговорить. Когда я выпал из бизнеса, стал никому там и не нужен. Если Артем так настаивает в этот раз, то это означает только одно: я ему зачем-то там нужен. Нет, не ради отца. Ради бизнеса. Мой брат женат на нашем холдинге, он его единственный интерес. Я уже говорил тебе: у него большие амбиции. Возможно, на празднике будет присутствовать какой-нибудь деловой партнер, маниакально помешанный на семейных ценностях. И чтобы произвести на него впечатление, Артему нужно, чтобы вся семья была в сборе. Или еще что-нибудь в таком роде. Я не хочу участвовать в этом балагане.

Юля, во время его тирады задумчиво жевавшая палочку картофеля-фри, не сразу среагировала, когда его запал иссяк. Лишь после небольшой паузы заметила, неосознанно передразнивая его манеру:

– Во-первых, вы не можете знать этого наверняка. Может быть, ваш брат действительно хочет собрать всю семью. Может быть, ваш отец по вам скучает, и на самом деле его очень обижает, что вы теперь не приходите на его день рождения. Во-вторых, даже если вы правы… Это ведь все равно ваша семья. Уж какая есть, другой не будет. Вы же сами учили меня не обижаться на маму из-за всяких пустяков…

– Не надо сравнивать моего отца и твою мать, – снова насупился Влад. – Это абсолютно разные ситуации. Мы с ним никогда не были особо близки. Мне кажется, он так и не простил мне того, что моя мать умерла. Пусть даже сохранить беременность и отсрочить начало лечения было ее выбором. Все равно он всегда был достаточно сдержан со мной. И к Артему, и к Кристине он относился иначе. Нет, он безусловно заботился обо мне, никогда меня не обижал, всем меня обеспечивал, дал мне образование и все такое. Поэтому если ему действительно будет нужна моя помощь, я никогда не откажу. Но эмоционально я ничего ему не должен. Для меня в детстве Артем был куда более значимой фигурой, чем отец. Я стремился быть похожим на него. И, наверное, рано или поздно стал бы точно таким же, как он. Если бы не авария. Знаешь, когда лежишь, слепой и обездвиженный, в тишине и одиночестве, не остается ничего другого, как думать и анализировать прожитую жизнь. Я сделал свои выводы и увидел нашу семью под другим углом. Поэтому давай лучше не будем об этом, хорошо? Будем считать, ты попыталась, но у тебя ничего не получилось. Договорились?

– Как скажете, – вздохнула Юля, решив больше не давить на него. По крайней мере, сейчас. Стоило обдумать его аргументы и найти на них хорошие возражения, а сейчас, под действием вина, мозг соображал медленно.

Чтобы иметь возможность поскорее сменить тему, Юля снова взяла смартфон и открыла на нем приложение с картой местности, продолжая таскать картофель-фри свободной рукой. Бургер выглядел необычно: был очень высоким, и Юля не представляла, как можно достаточно широко открыть рот, чтобы откусить от него, поэтому пока не знала, как к нему подступиться.

– Честно говоря, все равно не понимаю, откуда парень мог идти, – заметила она, перемещая карту пальцем и пытаясь прикинуть, в каком именно месте они с дядей застряли из-за поломки машины. – Да еще в таком виде. Тут есть заправка… О, даже какой-то мемориал. Надо же, никогда не обращала внимания… Съезды тоже есть. Один ведет в какой-то СНТ. Это не наш, это другой. Еще один… хм… непонятно куда. Дорога уходит далеко, потом сворачивает… В общем, вряд ли парень шел оттуда. А вот, кстати, по той стороне, по которой мы ехали, есть съезд, который ведет в детский лагерь «Радуга». Я когда-то очень хотела туда поехать, но мама была против, а потом его и вовсе закрыли. Судя по тому, что он здесь до сих пор отмечен, он либо снова работает, либо там ничего другого так и не замутили. Еще тут есть какие-то склады. Больше ничего примечательного. Впрочем, парень мог идти хоть с окраины Шелково. Весь вопрос в том, как давно он шел.

– Если бы что-то кровавое случилось на заправке, в полиции уже знали бы, – предположил Влад. – Да и искать надо, скорее всего, действительно по той стороне дороги, по которой вы ехали. Вряд ли парень в таком состоянии переходил шоссе.

– Тогда остаются склады и лагерь, – резюмировала Юля. – В принципе, и то, и другое место может быть довольно безлюдным. Даже если лагерь снова работает, сейчас не сезон, поэтому он в любом случае пустует. Склады – тоже такое место, где всякое может произойти, о чем не сразу узнают.

Влад согласно кивнул, задумчиво пережевывая стейк. Он запил его глотком вина и сделал еще одно предположение:

– Нам нужно место, с которым связана какая-нибудь городская легенда. Что-нибудь жуткое.

– Почему вы так думаете? – удивилась Юля.

– Потому что в двух других случаях, когда я рисовал труп, его находили в месте, с которым связана страшная история. И как правило, труп этот историю еще и иллюстрировал. Поищешь подходящую информацию? С историей, очевидно, должны быть как-то связаны куклы, поэтому я ставлю на детский лагерь, но и склады исключать нельзя: там игрушки тоже могут храниться.

Юля снова потыкала в экран смартфона, набирая запрос в поисковике, и через минуту вздохнула:

– Боюсь, это будет не так просто, как посмотреть карту. Поисковик меня не понял: выдает кучу сайтов с крипотой на тему детских лагерей. Надо будет подумать над запросом… Или просто долго рыться в результатах.

– Необязательно делать это …

Сигнал входящего вызова прервал его мысль. Влад обернулся: звук доносился из кармана его пальто, которое висело на вешалке позади него.

– Ты не могла бы?..

– Да, конечно.

Юля проворно вскочила, в считанные секунды добралась до вешалки, вытащила смартфон из кармана и протянула его Владу, в последний момент случайно прочитав имя на экране: «Аглая». Ее рука дрогнула, но Влад этого не заметил: уже успел забрать аппарат и ответить на звонок.

Озадаченная Юля вернулась на свое место. Она знала только одну Аглаю: местную ведьму, к которой как-то обращался ее дядя. Позже они познакомились лично, да и Влад общался с ней. Но почему она ему звонит? Вскоре это стало понятно.

– Нет, извини, сегодня не смогу… Да, и на этой неделе не получится, я буду очень занят… Да, хорошо, я сам наберу тебе, когда освобожусь. Пока.

Он сбросил вызов и положил смартфон на стол рядом с собой. Юля не удержалась от вопроса:

– Вы пользуетесь не только услугами психотерапевта, но и гадалки?

Голос ее прозвучал чуть более напряженно, чем она хотела, и Юля недовольно поморщилась. Прозвучало так, словно она осуждает и то, и другое.

Однако если Влада и задели ее слова, то вида он не подал:

– Я пытаюсь вспомнить события дня, в который произошла авария. Считаю, что все средства хороши.

– Даже гадание? – удивилась Юля.

– Ну, как выяснилось, карты и прочие способы не в состоянии дать мне ответы, которые я ищу. Но зато Аглая погадала мне на будущее.

– И теперь, видимо, гадает регулярно? – ревниво уточнила Юля.

– Время от времени, – уклончиво ответил Влад. – А ты когда-нибудь гадала на картах? Или как-то еще?

– Ну, когда-то мы с бабушкой играли в нечто подобное, – усмехнулась Юля. – Но это было не всерьез, конечно. Она делала какие-то расклады на обычных игральных картах и, как мне кажется, придумывала трактовки на ходу. Всегда очень оживлялась, стоило где-нибудь выпасть валету. Конечно, ничего и никогда не сбывалось.

– То есть ты не веришь в подобные вещи? – уточнил Влад.

Юля удивленно посмотрела на него.

– А вы верите?

– Я рисую пророческие картинки, – напомнил он насмешливо. – Впрочем, конечно, едва ли верю, что карты могут предсказать судьбу. Скорее, мне просто интересно. Любое знание может пригодиться.

– Мне так не кажется, – неожиданно для самой себя категорично заявила Юля. То ли звонок Аглаи ее так расстроил, то ли просто вино раззадорило. – Я считаю, от таких вещей лучше держаться подальше. Если все это вранье, то зачем забивать себе голову? А если правда, то зачем ее знать? Вдруг карты покажут что-нибудь плохое? Болезнь, разлуку или даже смерть? Если уж такому суждено случиться, я не хочу знать и париться заранее. Или они могут показать, что то, чего я очень хотела бы, никогда не произойдет. Но как же жить без надежды на лучшее? Это какой-то тухлый беспросветный депресняк получится.

– А если есть возможность избежать плохого? – возразил Влад. – Ведь предупрежден, значит, вооружен.

– Говорят, от судьбы не уйдешь, – хмыкнула Юля, решив все же съесть бургер просто по частям. – Сколько фильмов смотрела на эту тему, мораль везде была одна: чем сильнее стараешься что-то предотвратить, тем хуже делаешь. Так что, на мой взгляд, лучше ничего не знать. Мне кажется, к гадалкам идут, надеясь услышать что-то хорошее. Многие из них просто этим пользуются, чтобы вытягивать из людей деньги.

Влад помолчал, почему-то выглядя несколько мрачнее, чем был до этого, а потом тихо заметил:

– Знаешь, иногда ты рассуждаешь очень по-взрослому.

– Ну так, я уже и не ребенок. И, кажется, я это наконец начинаю осознавать.

– Да, действительно, – задумчиво протянул Влад. После чего сложил приборы на опустевшей доске и отставил ее в сторону, как перед этим тарелку из-под салата. – Тогда скажи мне, взрослая девушка, что ты думаешь про десерт?

– Увы, думаю, что мне от него лучше отказаться, – рассмеялась Юля, радуясь тому, что его легкий тон вернулся. – Я и так сорвалась с диеты со всей этой историей.

– Зачем тебе диета?

– Если бы вы меня видели, вы бы не спрашивали.

– Насколько я знаю, ты и так прекрасно выглядишь, – не согласился Влад.

Юля недоверчиво посмотрела на него.

– Откуда вы можете знать?

– Я спрашивал. У Игоря и у Кристины. И даже моя чересчур озабоченная вопросами внешнего вида сестра сказала, что ты очень симпатичная. Если бы тебе нужно было похудеть, она бы это точно упомянула.

Юля почувствовала, как ее бросило в жар, щеки загорелись сильнее от мысли, что он интересовался вопросом ее внешности. Как минимум дважды, судя по всему.

– Кхм… Это, безусловно, обнадеживает, – пробормотала она. – Но от десерта я все-таки воздержусь. Я уже наелась.

Влад не стал настаивать.

22 ноября 2016 года, 21:45

За ворота территории частной психиатрической клиники, в которую он увез Кирилла Пронина, Валентин Евгеньевич вышел уже без четверти десять.

Устройство молодого парнишки в стационар заняло немало времени. Поскольку Валентин Евгеньевич сам усыпил его довольно сильным препаратом, для перевозки пришлось вызывать машину, договариваться, ждать… Сама клиника находилась даже не в соседнем городке, а чуть дальше. Или, правильнее сказать, чуть ближе к Москве, но не совсем в том же направлении, что и Шелково. В основном сюда ложились – или родственники укладывали практически принудительно – за деньги, но можно было устроить пациента и по медицинскому полису.

Перевозка пришлась на час пик, усугубленный скверной погодой, но, по крайней мере, большую часть пути они проделали в противоположном основному движению направлении. Это было очень кстати, потому что водитель попался из принципиальных: даже попадая в затор, он отказывался включать сирену и ехать по встречной полосе, поскольку пациент не был тяжелым и никуда не торопился. На то, что Валентину Евгеньевичу предстояло заполнить кучу бумаг, ему, конечно, было наплевать. Его дело – довезти.

Впрочем, гораздо важнее то, что никаких серьезных проблем в процессе не возникло: в больнице нашлось подходящее место в одиночной палате с особым наблюдением, куда Кирилла Пронина и положили. Когда Валентин Евгеньевич видел его в последний раз, он все еще крепко спал. И будет спать до завтра, в этом можно было не сомневаться. Главное – приехать пораньше и быть первым, кто поговорит с пациентом. Очень нужно узнать, что парень видел. И что помнит.

Чтобы вернуться в Шелково, пришлось вызвать такси. Теперь двигаться предстояло в том же направлении, в котором ехала и основная масса машин, а пробки на дорогах так и не рассосались, несмотря на поздний час. Таксист немного поворчал, изучая варианты в навигаторе, и в конце концов заявил, что придется ехать в объезд, по не самому популярному маршруту.

– Так чуть длиннее, но зато почти без пробок, доедем быстрее.

Валентин Евгеньевич не возражал: ему было все равно, как ехать, он лишь мечтал поскорее оказаться дома в удобном кресле, укрыть ноющие от чрезмерной активности ноги теплым пледом и налить себе горячего чая с печеньем и ванильными сухариками. Их он любил до дрожи.

Но осознав, что они едут по Пряниковскому шоссе, Валентин Евгеньевич, повинуясь внезапному импульсу, попросил:

– Давайте заедем в одно место, это по пути. Вы только не пугайтесь…

Услышав, куда пассажир хочет свернуть, таксист пытливо посмотрел на него в зеркало заднего вида, явно оценивая, насколько он может быть опасен. Валентин Евгеньевич только растянул пухлые губы в широкой улыбке. Он прекрасно понимал, что не выглядит опасным. Поэтому, получив обещание хороших чаевых, таксист все же согласился немного изменить маршрут и свернул на бетонку.

Остановившись у ворот бывшего детского лагеря, таксист заявил, что двигатель глушить не будет.

– Не знаю, что вы собираетесь тут делать, но я жду не больше пяти минут, – заявил он и потребовал расплатиться до того, как пассажир выйдет из машины. – А то ищи вас потом тут…

Валентин Евгеньевич согласился на его условия и торопливо выбрался из салона. То, что таксист не стал глушить двигатель и выключать фары, было даже к лучшему, поскольку другого источника освещения здесь не наблюдалось. Сразу стало видно, что одна створка ворот чуть приоткрыта. Потянув ее на себя, Валентин Евгеньевич полностью распахнул ворота, чтобы не только пройти самому, но и пустить на территорию лагеря свет фар.

Едва свернув на бетонку, таксист переключил свет на дальний, поэтому сейчас его хватило, чтобы осветить практически весь заросший травой и мелким кустарником двор, включая пока еще не полностью поглощенную природой игровую площадку. Лишь здания корпусов, стоявшие в отдалении, оставались темны и выглядели угрожающе.

Вокруг стояла оглушающая тишина. Валентин Евгеньевич сделал несколько шагов вперед, двигаясь медленно, с трудом, как будто находился в воде. Ноги дрожали, подгибались и едва слушались, сердце истерично колотилось в груди, отчего становилось трудно дышать как при быстрой ходьбе.

И все же, несмотря на сковывающий страх, Валентин Евгеньевич испытывал еще и сильное возбуждение, которое многие, в том числе его коллеги, сочли бы нездоровым. Но он-то хорошо знал, что понятие здоровья в отношении психики – вещь весьма и весьма условная, относительная.

Поэтому, вслушиваясь в мертвую тишину и вглядываясь в сгущающуюся рядом с корпусами темноту, он покрывался мурашками, чувствовал, как внутри все дрожит и вибрирует, и ловил от этого невыразимый кайф без всяких признаков угрызений совести.

Все возвращается. После стольких лет она возвращается!

Ему захотелось крикнуть, чтобы немного разбавить гнетущую тишину, но раздавшийся рядом глухой скрип вовремя напомнил ему об осторожности. Валентин Евгеньевич повернулся на звук и нашел взглядом качели, казавшиеся совершенно неподвижными. Он прищурился, снова всматриваясь, и торопливо зашагал к качелям, борясь и со сводящим ноги напряжением, с лишним весом, который давно мешал ему.

На качелях, бесстыдно раскинув ноги в стороны, сидела кукла, похожая на маленькую девочку в нарядном платье. Она соблазнительно улыбалась и тянулась к нему, умоляя забрать с собой.

Валентин Евгеньевич наклонился к кукле, но внезапно раздавшийся нервный автомобильный сигнал заставил его вздрогнуть и отскочить. Сигнал повторился, напоминая, что отведенное таксистом время истекло.

Схватив куклу за руку, Валентин Евгеньевич заторопился обратно, поскольку ему совершенно не хотелось застрять здесь до утра. А по такому адресу новое такси ночью вряд ли приедет.

На его появление с куклой водитель ничего не сказал, было видно, что ему на все плевать, он просто рад возможности наконец убраться отсюда. С трудом развернувшись, он погнал вперед, к шоссе, невзирая на колдобины, словно за ним кто-то гнался. Или мог погнаться.

В машине Валентин Евгеньевич старался на куклу даже не смотреть и держать ее так, чтобы таксист тоже не мог увидеть ее в зеркало заднего вида. Оказавшись у своего дома, он торопливо расплатился неоправданно крупной купюрой, бросил на ходу, что сдачи не надо, и поспешил к подъезду, продолжая держать куклу за руку как маленького ребенка.

Уже у самой двери ему вдруг почудилось, что за ним кто-то наблюдает. Перехватив куклу поудобнее, он обернулся, якобы для того, чтобы поймать свет от фонаря, стоящего рядом с домом, и сделал вид, что ищет в портфеле ключи, а на самом деле огляделся.

В стороне, на газоне между деревьями, отделявшими дом от соседнего, стоял какой-то щуплый парень. А может, это была и девчонка, кто их сейчас разберет, андрогинов этих? Важно было то, что, как показалось Валентину Евгеньевичу, его снимали на телефонную камеру. Сердце успело в ужасе пропустить удар, но в следующее мгновение парень, державший перед собой смартфон, поднес его к уху и с кем-то заговорил, ковыряя носком ботинка землю. Видимо, просто кого-то ждал.

От сердца отлегло, и, торопливо достав связку ключей, Валентин Евгеньевич вошел в подъезд и потянул на себя дверь, пока не сработал магнитный замок. Только после этого он направился к лифтам, устало пыхтя.

Оказавшись в безопасности собственной квартиры, заперев ее изнутри на оба замка и маленькую задвижку, Валентин Евгеньевич усадил куклу в свое любимое кресло и всмотрелся в ее личико. Поправил слегка растрепавшиеся волосы, разгладил подол платья, чуть поменял позу, делая ее более удобной, и испуганно отдернул руку, когда кукла заговорила:

– Привет! Как тебя зовут?.. А меня зовут Аня. Давай дружить!

Глава 5

23 ноября 2016 года, 08:05

Обычно Юля вставала по первому звонку будильника, но сегодня бодрая трель прозвучала так некстати, что она смогла только слепо нашарить аппарат на столе рядом с диваном и, практически не приходя в сознание, с трудом провести пальцем по экрану, выключая сигнал. Вскоре выяснилось, что она перепутала направление движения: будильник не выключился, а отложил звонок на десять минут. Когда сигнал раздался вновь, Юля смахнула его более вдумчиво, приоткрыв ради этого целый один глаз, после чего перевернулась на другой бок, бросила смартфон рядом, а сама снова зарылась лицом в подушку.

Мысленно она уже решилась прогулять первую пару в колледже, но вошедшая в комнату мама сломала этот чудесный план. Пришлось все же вылезать из-под одеяла и в режиме зомби брести в ванную. По пути, в коридоре, ее едва не сшиб уже позавтракавший Семка, тоже подгоняемый вездесущей мамой. Едва Юля успела плеснуть себе в лицо воды и прополоскать рот, как та постучалась в дверь.

– Да проснулась я, проснулась, – буркнула Юля недовольно, отодвигая щеколду.

Но оказалось, маму тревожило не то, насколько старшая дочь пришла в себя, а сможет ли она сегодня забрать младшего брата из школы и посидеть с ним до ее прихода.

– Дедушка все еще неважно себя чувствует, бабушка уже высказала мне, что им нужно немного покоя, – закатив глаза, сообщила мама, из чего Юля сделала вывод, что разговор был нелегким.

Чтобы забрать Семку после уроков, Юле требовалось прогулять последнюю пару, но она согласилась, понимая, что больше этого сделать все равно некому.

– А ты чего такая квелая? – удивилась мама, внимательно вглядываясь в нее. – Ты вообще спала? И сама-то не заболела после вчерашнего?

– Не заболела, – заверила Юля, сонно потерев глаза и зевнув. – Но спала действительно плохо.

– Еще бы, – вздохнула мама, качая головой. – После таких… приключений. Больше на Никитиной машине никто из нас никогда не поедет, пока он не принесет справку из сервиса, подтверждающую, что она пригодна для использования… Юль, а с глазом что?

Этот вопрос наконец прогнал сонливость. Юля вздрогнула, только теперь осознав, что стоит, прислонившись плечом к дверному косяку ванной, и смотрит на маму, почти не мигая. Она тут же опустила глаза, махнула рукой и торопливо прошла на кухню.

– Да ничего, ерунда какая-то, уже некоторое время так.

Хотя Семка, против обыкновения, уже стоял в прихожей, практически готовый к выходу, мама последовала за ней.

– Так, дай-ка посмотреть, – велела она, заставляя Юлю повернуться к свету и заглядывая в ее правый глаз. – Слушай, это ненормально. Надо бы врачу показаться, вдруг это серьезно?

– Да что может быть серьезного? – Юля проворно вывернулась из ее рук и полезла за чашкой в шкафчик, чтобы отвернуться. – Не болит, не чешется. Видеть я хуже не стала. Само пройдет. И потом… сомневаюсь, что наш местный офтальмолог мне что-то путное скажет. Я только день потеряю в очереди. Если вообще на прием попаду.

Мама за ее спиной только согласно вздохнула: местная поликлиника оставляла желать лучшего и в плане диагностического оборудования, и в плане специалистов. Когда Юля снова повернулась, чтобы налить себе кофе, мама тревожно смотрела на наручные часы.

– Ладно, нам пора. Но если вдруг глаз заболит, дай мне знать!

Заявив это, она поторопилась к выходу, где Семка уже канючил, что ему жарко и они сейчас опоздают. Мама, конечно, не осталась в долгу и напомнила, что обычно она его ждет по сто лет. Юля закрыла за ними дверь и вернулась на кухню, чтобы еще немного подремать над чашкой кофе в образовавшейся тишине. Есть после плотного ужина накануне она все равно не хотела.

С мамой она была не до конца честна. Спала Юля действительно мало, но не из-за переживаний после событий на шоссе, а потому что долго искала в интернете информацию про детский лагерь «Радуга» и безымянные склады, находящиеся недалеко от него.

Поисковик упрямо не желал ее понимать. Он выдавал либо бесполезную информацию о местоположении лагеря, которое Юле и так было известно, либо еще более бесполезную информацию о других лагерях с таким же названием, находящихся в других регионах страны. Юля даже удивилась тому, сколько их. Заодно ей подсунули рекламу детского развивающего центра с таким названием где-то в Москве. Единственный вывод, который Юля сделала из этих результатов, – это то, что лагерь все же закрыт с тех самых пор, как в него не поехала она.

Стоило добавить в запрос что-нибудь вроде «городская легенда» или «страшная история», как ее снова выносило на сайты с плохо написанными страшилками на тему пионерлагерей или родом оттуда. Несколько названий Юлю даже зацепили, заставив кликнуть по ним из любопытства, но внутри оказалась полная чушь, она только время зря потеряла. То же самое происходило, если комбинировать запросы про лагерь с запросом про кукол.

Со складами дело обстояло еще хуже. Про них Юля вообще не смогла найти никакой информации, кроме адреса и контактных телефонов. У них не было даже нормального сайта: контакты были рассованы по доскам объявлений и коммерческим каталогам.

Ближе к одиннадцати вечера Юля вспомнила, что Галка как-то кидала ей ссылку на группу, где собирали всякие страшные истории и новости их района. Там они вместе читали обсуждение про Ночного Смотрителя в прошлом месяце. Может быть, и про лагерь обсуждение найдется?

Еще почти час у нее ушел на то, чтобы покрутить ленту группы, почитать обсуждения и статьи, снова подивившись фантазиям участников сообщества. Впрочем, некоторые истории звучали до того жутко и правдоподобно, что пережившая преследование призраком Юля в них поверила. И ей стало очень не по себе.

Так ничего и не отыскав, она решилась спросить у Галки, не знает ли та похожих сообществ, где можно найти нужную историю. Подруга оказалась в сети и, конечно, сразу заинтересовалась причинами столь внезапного вопроса. Пришлось рассказать ей про странную встречу на шоссе, но про рисунок Влада Юля предпочла умолчать. Сказала лишь, что ситуация напоминает ей какую-то страшилку, но она никак не может ее вспомнить, но, возможно, та связана с заброшенным детским лагерем. Галка в ответ кинула ей несколько ссылок и ушла спать, разочарованная отсутствием трупа в этой истории.

Новые сайты, группы и видеоканалы Юля изучала еще пару часов. Нет, она понимала, что Влад не стал бы заставлять ее так убиваться над поисками. Но что-то все равно не давало успокоиться, отложить телефон и уснуть. Юля пару раз попыталась так сделать, когда глаза начали слипаться, но ничего не вышло. То ли в ней проснулся охотничий инстинкт, и хотелось как можно скорее нарыть какой-нибудь полезной информации, чтобы разобраться в происшествии, то ли она просто не хотела разочаровывать Влада отсутствием результата.

Шел уже третий час, когда ей наконец удалось нащупать ниточку. Сердце сразу возбужденно забилось в предвкушении, а после просмотра ролика одного из многочисленных видеоблогеров, лазающих по заброшенным зданиям, Юля едва смогла удержаться от того, чтобы сразу набрать номер Влада и радостно заорать в трубку: «Я нашла!» В половину третьего Влад едва ли оценил бы ее энтузиазм.

Сохранив ссылку на нужное видео, Юля со спокойной совестью легла спать. Но то ли начитавшись страшилок, то ли насмотревшись атмосферных видео из мест, которые люди просто бросили на милость разрушающей силе природы, спала она тревожно, то и дело просыпаясь из-за странных снов, в которых бродила по облезлым коридорам, которые напоминали ей одновременно и полуразрушенную усадьбу Грибово, и недостроенный Портал.

Вспомнив о видео, Юля снова задумалась о прогуле первой пары. Потому что в последний момент собраться и добежать до колледжа время у нее еще оставалось, а вот зайти еще и к Владу, чтобы отчитаться о найденной информации, – нет. Терпеть до середины дня она точно не сможет.

Из этих размышлений ее вырвал звонок телефона, донесшийся из комнаты. Где она – редкий случай – оставила его после пробуждения.

Звонка в такое время она ни от кого не ждала, еще больше ее удивил незнакомый номер абонента и то, что на ее осторожное: «Алло?», трубка ответила смутно знакомым голосом:

– Юля?

– Да, – все так же настороженно ответила она, силясь вспомнить, кто это может быть.

– Это Артем. Федоров. Брат Влада.

– О… – выдохнула Юля облегченно, но тут же снова удивилась: – А откуда у вас мой номер?

Она точно помнила, что не давала его во время их встречи.

Из трубки донесся едва слышный смешок.

– Я умею находить нужную информацию. Хотел спросить, удалось ли тебе поговорить с Владом насчет юбилея?

Юля с громким вздохом плюхнулась на диван, чувствуя себя неловко. Конечно, она ничего не обещала Артему. Да и времени у нее хватило всего на один разговор, едва ли брат Влада мог ожидать, что это будет так просто. Но все равно было неприятно вслух признавать, что она не смогла сделать то, о чем ее просили.

– Судя по реакции, результата пока нет, – резюмировал Артем, и Юля не смогла понять значение его тона. То ли он был просто неэмоциональный, то ли морозил недовольством.

– Скорее, результат пока отрицательный, – объяснила она торопливо. – Я говорила с Владом вчера, но он категорически против. И, кстати, сказал, что его присутствие на юбилее нужно только вам и не ради семьи, а ради бизнеса.

Артем тихо хмыкнул.

– Проблема в том, что в определенный момент Влад начал отделять семейный бизнес от семьи. В то время как благополучие семьи во многом зависит от благополучия «Вектора». Он сам имеет возможность вести более или менее комфортный образ жизни, то есть нанимать помощников для всего, с чем больше не может справиться сам, исключительно благодаря деньгам, которые зарабатывает холдинг. Из-за того, что он теперь отказывается это понимать, а я все еще понимаю, у нас и возникли разногласия. Да, большая часть нашей жизни – работа, даже семейные торжества всегда связаны с делами. Таков удел всех людей бизнеса. Только наемный работник может позволить себе оставлять работу на работе. Но дело даже не в этом. Отделившись от семейного бизнеса и отделив бизнес от семьи, Влад заодно отделился от семьи сам. Какое-то время мы ждали, что он придет в себя после случившегося и вернется, но вместо этого пропасть только растет. Его переезд в Шелково наглядно это показал. Нашего отца это огорчает. Он гордый человек, переживший немало предательств и потерь, он давно разучился говорить о своих чувствах, потому не подает вида. Может быть, я не лучший на свете брат, но я достаточно благодарный сын, чтобы попытаться с этим что-то сделать.

– Я вас поняла, Артем… Сергеевич. Я и не собиралась сдаваться после первой попытки. Но нужно время…

– Времени мало, Юля. Торжество уже в субботу. Пожалуйста, постарайся привести на него моего брата. Я в долгу не останусь. И ты не останешься в накладе.

Последние слова несколько озадачили Юлю, но она не стала уточнять их значение. Ей хотелось поскорее закончить разговор. Если присутствие Влада с самого начала заставляло ее чувствовать себя лучше – спокойнее, защищеннее, увереннее, – то Артем производил обратное впечатление. Даже просто слыша его голос по телефону, Юля серьезно нервничала…

– Я сделаю все, что смогу, – пообещала она.

– Спасибо. Хорошего дня.

И он отключился. Старший Федоров определенно не любил тратить время впустую.

Юле подумалось, что, наверное, так и ведут себя в реальной жизни серьезные бизнесмены: говорят быстро, действуют решительно, там, где можно, идут напролом, где нельзя, юлят и договариваются. Они сами нацелены на результат и от других требуют быстрого результата.

Она попыталась представить себе Влада таким: стремительным, резким, постоянно куда-то спешащим, бескомпромиссным, требовательным. Ведь он сам сказал, что старался походить на брата, пока не попал в аварию. Что-то такое иногда еще проскальзывало в его поведении… Интересно, понравился бы он ей тогда так же сильно, как нравится сейчас? Или произвел бы такое же угнетающее, отталкивающее впечатление, как Артем?

Фантазия ее не успела заработать на полную катушку: Юля отвлеклась, заметив, что у нее висит неотвеченный вызов. Она удивленно нахмурилась, тыкая в уведомление кончиком пальца. Когда ей успел позвонить кто-то еще? И почему она не услышала?

Увидев, кто ей звонил, Юля едва не выронила смартфон, чувствуя, как вдоль позвоночника прокатился кубик льда. Этот номер все еще оставался в ее списке контактов, но она не ожидала, что еще хотя бы раз получит звонок с него.

В списке вызовов рядом с красной трубкой значилось: «Ирка».

⁂

Юля не знала, как долго гипнотизировала взглядом строчку в списке вызовов, рядом с которой горела красная иконка, означавшая, что вызов не был принят.

Ирка. Ее номер, исключавший вероятность того, что это какая-то другая Ирка из ее списка контактов. И время вызова: 3.35.

Когда сердце немного успокоилось, и Юля вспомнила, что стоит иногда делать вдох и выдох, ее палец ткнул в информацию о контакте, открывая историю звонков.

Сердце снова екнуло, а живот скрутило, хотя Юля и так знала, что увидит. Время последнего вызова с телефона погибшей в сентябре подруги навсегда въелось в ее память: 3.35. Возможно, набрать ее номер – последнее, что Ира успела сделать в своей жизни, но Юля в ту ночь выключила звук, чтобы звонки пьяной подружки, ехавшей с вечеринки, не мешали ей спать перед рабочей сменой в магазине.

И вот теперь, больше двух месяцев спустя, ей снова звонили с того же номера в то же самое время? Как такое вообще возможно?

«Это ошибка, – крутилось в голове. – Какой-то сбой в системе, потому я звонок и не услышала. Это просто эхо давно сделанного вызова… Или номер уже отдали кому-то другому, как долго их сейчас держат в «отстойниках»? И меня набрали по ошибке, а время – всего лишь совпадение».

Но как бы Юля ни пыталась убедить себя, что непринятому вызову есть рациональное объяснение, мороз гулял по коже, а внутри все скручивалось от накатывающей паники.

В конце концов, невероятным усилием воли, Юля смахнула список вызовов с экрана, и заблокировала его, а сама вскочила с дивана. В сон ее больше не клонило, в крови бурлил адреналин, и какое-то время она просто бестолково металась по комнате, то собираясь одеться, то решая сначала убрать постель.

О том, чтобы идти в колледж, теперь не могло быть и речи. На первую пару она уже точно не успеет, с последней ей уходить, так стоит ли идти на вторую? Определенно нет! Поэтому, с трудом взяв себя в руки, Юля оделась, привела в порядок лицо и волосы, с небольшой опаской схватила смартфон, засунула его в задний карман джинсов и направилась к Владу.

Тот явно не ожидал столь раннего визита, поэтому открыл дверь в домашних джинсах и футболке со слегка взъерошенными после сна волосами и тенью щетины на щеках. По мнению Юли, он выглядел до того мило, что она едва не забыла, зачем вообще пришла.

– Юля, это ты? – поинтересовался Влад, поскольку она молчала.

– Разве можно так ставить вопрос? Кто угодно может прикинуться мной и проникнуть в ваш дом!

– Кто угодно – не может, – нарочито серьезно возразил Влад, отступая в сторону, чтобы пропустить ее внутрь. – Я тебя по дыханию узнал, а уж по голосу точно ни с кем не спутаю.

– Правда? Вот не знала…

– Особенности восприятия реальности незрячими, – хмыкнул Влад. – Ты по делу или решила составить мне компанию за завтраком?

– По делу. Я кое-что нашла вчера.

– Прекрасно. Проходи на кухню. Кофе будешь?

– Да нет, спасибо, я уже позавтракала.

– А если с круассаном? Они с каким-то умопомрачительно вкусным ванильным кремом внутри.

Юля непроизвольно сглотнула, поскольку на самом деле кофе не допила и ничего так и не съела.

– Уболтали, – вздохнула она. – Вы просто не оставляете моей диете ни единого шанса!

– С чего ты вообще взяла, что она тебе нужна? – картинно удивился Влад, следуя за ней на кухню, где на большой тарелке уже ждали три круассана. – Что за навязчивая идея?

Юля по привычке пожала плечами, но тут же исправилась, ответив:

– Мой парень всегда считал, что мне нужно немного похудеть. Ну, в смысле… Бывший парень.

О том, что так всегда считала еще и Ира, она упоминать не стала, не желая поднимать тему погибшей подруги. Тогда было бы логично сказать и про странный звонок, а Юля не чувствовала себя готовой говорить о нем с кем-либо. Даже с Владом.

– Надеюсь, ты бросила его именно поэтому.

– Вообще-то это он меня бросил.

– Вот как? Тогда скажи ему спасибо за то, что он не стал и дальше портить тебе жизнь, и забудь все, что он говорил.

Юля, уже успевшая нажать все нужные кнопки на черной блестящей машине, чтобы получить чашку не слишком крепкого кофе, промолчала, делая вид, что просто не хочет перекрикивать не слишком шумную кофемолку. Усевшись за стол, круассан с тарелки все же взяла, очень уж аппетитно тот выглядел, но пообещала себе, что сегодня точно поужинает чашкой обезжиренного кефира.

– Так что тебе удалось найти? – поинтересовался Влад, сев за стол напротив нее.

– О, это было непросто, потому что история, видимо, не очень известная. Но в конце концов я нарыла видео одного блогера…

– Боже, благослови армию блогеров, противостоящую нашей неосведомленности и информирующую нас обо всех аспектах жизни, не покладая рук своих, – хмыкнул Влад. – От правильной закатки томатов на зиму до страшных городских легенд всех возможных населенных пунктов. Моя сестра, кстати, тоже блогер. Ты знала?

– Да, я подписалась на ее Инстаграм.

– Волшебно. Так что там с видеоблогером?

– Так вы не перебивайте! Значит, парень из тех, кто лазит по всяким закрытым и заброшенным местам. Этот наш лагерь действительно закрыт еще со времен моего детства…

– То есть примерно с позавчера? – не удержался от подначки Влад.

Видимо, он так и не забыл, как она назвала его «взрослым» в самом начале знакомства, чем невольно противопоставила себе.

– С две тысячи восьмого года, – уточнила она нарочито недовольным тоном, на что Влад улыбнулся и примирительно вскинул свободную от круассана руку. – До этого он проработал всего пять лет, потому что открылся в две тысячи третьем. А перед этим закрылся в конце восьмидесятых.

– Да, тогда многое закрывалось… Но как это связано с парнем на шоссе?

– А вот тут начинается самое интересное, – тоном профессиональной сплетницы заявила Юля, сама не зная, откуда он взялся в ее арсенале не самого умелого рассказчика.

– И я вижу, что тебе очень нравится держать меня в неведении и тянуть время, – снова подначил Влад, улыбаясь.

– Вы же все время перебиваете, как вам вообще можно что-то рассказать? – притворно возмутилась Юля, надеясь, что ее улыбка ему не так заметна.

– Я внимательно тебя слушаю.

– Так вот… Лагерь этот принадлежал фабрике игрушек, туда ездили дети ее работников. Существует легенда, что в последнюю смену там по ночам начали пропадать дети, а на их месте утром находили кукол. Якобы потом всех пропавших детей нашли в каком-то подвале… – Юля запнулась и вздохнула. – Мертвыми. А вокруг сидели десятки кукол. Сидели и как будто смотрели на тела…

– Примерно, как на моем рисунке? – уточнил Влад, вмиг посерьезнев.

– Да. Только у вас на рисунке один мертвый мужчина и одна кукла.

– Знаешь, в чем особенность городских легенд? Как и все байки, как любые слухи, проходя через устный пересказ от человека к человеку, они обрастают деталями и подробностями, каких не было в действительности. Скажем, я очень сомневаюсь, что в лагере во время смены действительно могло пропасть много детей, если они пропадали ночью по одному. В первый раз, возможно, это сочли бы шуткой и поначалу искали бы ребенка. Но не найдя его и обнаружив на следующий день новую пропажу, уже вызвали бы милицию, а те, скорее всего, отправили бы остальных детей по домам от греха подальше.

– Да, наверное, вы правы, – согласилась Юля. – Ну что, мы поедем туда? Я уже все равно прогуливаю колледж, так что абсолютно свободна примерно до полудня.

Влад замер, держа на весу стакан с водой. В отличие от Юли, он предпочитал кофе в виде маленькой чашки крепкого эспрессо, а воду пил отдельно, не разбавляя ею вкус кофе.

– Не ожидал услышать от тебя такое. В прошлый раз ты не горела желанием ехать со мной на кладбище.

– Но ехать все равно пришлось, – напомнила Юля. – Полагаю, мне и в этот раз не отвертеться, так что хотелось бы разделаться с этим поскорее. И желательно днем, а не вечером.

– Что ж, справедливо, – заметил Влад, поднимаясь из-за стола и направляясь к выходу из кухни. Двигался он как всегда плавно и неторопливо. – Я только побреюсь и переоденусь.

У Юли вырвался невнятный звук: то ли кашель, то ли нервный смешок, который она попыталась скрыть за кашлем. На самом деле она лишь вовремя прикусила язык, едва не ляпнув бестактный вопрос в духе Галки. Все-таки, общение с новой подругой влияло на нее.

Однако Влад все равно среагировал.

– Что? Ты что-то хотела сказать?

Юля смущенно сморщила нос и потерла ладонью лоб, не зная, как лучше поступить, раз уж он заметил. Вдруг подумает что-то еще более неуместное?

– Нет, извините, это ерунда…

Он не двинулся с места, стоя на пороге кухни вполоборота, ожидая, что она продолжит.

– Просто… Я все это время не могу понять, как вы вообще бреетесь? – несчастным тоном призналась Юля. – Простите.

Влад тихонько рассмеялся, развеселенный то ли ее глупым вопросом, то ли заметным даже слепому смущением.

– Все в порядке, Юль. Я делаю это так же, как и все остальное. На ощупь.

Глава 6

23 ноября 2016 года, 09:55

Соболев вошел в кабинет с таким громким и несчастным вздохом, что Петр Григорьевич, наслаждавшийся утренним сладким чаем с сушками, невольно поднял на него вопросительный взгляд. В ответ Соболев только устало махнул свободной рукой, – другой он прижимал к груди стопку папок, – но дверью хлопнул сильнее, чем следовало. Дойдя до стола, он скинул папки на край и плюхнулся в кресло, растирая лицо.

Утро началось с общения с родителями Пронина и Бойко. Первым он позвонил сам, поскольку и дальше скрывать то, что их сын нашелся, было уже невозможно. Естественно, он объяснил им, что парень жив-здоров, но его пришлось госпитализировать, а по обстоятельствам его обнаружения пока проводится проверка. Упомянул и то, что Ярослава пока не нашли и Кирилл ничего о его местоположении не сказал. Соболев также особенно отметил, что пока навестить Кирилла нельзя, и попросил его родителей не беспокоиться, а просто собрать вещи, которые могут понадобиться парню в больнице, обещал их передать.

Конечно, полчаса спустя полный комплект родителей обоих парней был в отделении с вопросами, слезами на глазах и угрозами. Одни требовали сказать, в какой больнице лежит их сын, и объяснить, почему это его нельзя навестить, вторые – сказать правду об их сыне.

Первое требование Соболев был вынужден удовлетворить, поскольку скрывать подобную информацию не мог. То есть он, конечно, мог отмахнуться, прикрыться тайной следствия или просто прикинуться очень занятым, велеть ждать и мариновать людей в коридоре, пока тем не надоест, но это было, в его понимании, как-то не по-человечески. Поэтому пришлось отвечать, объяснять и потом слушать в ответ крики о том, что он не имел права отправлять ребенка в психушку. То, что «ребенку» уже двадцать с лишком лет, конечно, значения не имело. Соболев пояснил, что парня нашли в чужой крови и с ножом в руках, и вариантов у него было не так много: или сидеть в камере до выяснения обстоятельств, или полежать пока в больнице.

Почувствовав, что дело пахнет предъявлением обвинения, родители Кирилла тут же притихли и, кажется, уже обрадовались отправлению сына в психушку: в будущем могло очень пригодиться, если придется заявлять о невменяемости.

Однако родители второго парня, услышав об этом, едва не впали в истерику, поторопившись обвинить Кирилла (и его родителей заодно) в убийстве их мальчика. Досталось и Соболеву, который, по их мнению, скрывал правду и, вероятно, собирался потребовать у родителей Кирилла взятку, чтобы замять дело. Пришлось прикрикнуть на них и напомнить, что пока Ярослав не найден, еще неизвестно: жертва он или преступник.

– Может быть, они вместе кого-то замочили, а потом разделились? – грозно предположил он. – И ваш сын просто лучше спрятался?

На этом родители Ярослава тоже притихли, решив, что ссориться с полицией в таком случае – дурная затея. А ну как самим потребуется дать взятку, чтобы замять дело?

Соболев, конечно, разозлился во время разговора, но больше на судьбу, чем на несчастных людей, у которых на его глазах рушилась жизнь. Жертва второй парень или они оба убийцы, а ни одна семья уже не сможет жить по-прежнему.

А как хорошо неделя начиналась! Тишина, никаких потрясений и происшествий. Появилось время разгрести старые дела, навести порядок в документах, спокойно подбить все по пятничной пьяной драке, переросшей в поножовщину…

Хоть бы парень уже наконец заговорил! И что-нибудь внятное, а не ерунду про куклу.

Соболев достал смартфон и набрал номер, оставленный накануне психотерапевтом. Умом он понимал, что к этому времени парень наверняка едва очухался после укола. Если вообще очухался. Вряд ли Шмелев успел сделать с ним что-то волшебное, проясняющее сознание. Но вдруг оно прояснилось само собой после долгого сна и здорового завтрака?

Соболев выслушал все гудки, но Шмелев так и не ответил. Оставалось надеяться, что он занимается парнем.

Дверь кабинета снова хлопнула, на этот раз не так раздраженно, и на стол перед Соболевым легла тонкая папка.

– Экспертиза по пятничной поножовщине, – сообщил Логинов, судмедэксперт и эксперт-криминалист по совместительству. – Там все без сюрпризов. А у вас чай есть? И что-нибудь к чаю? Я не завтракал…

И не дожидаясь ответа, он зашуршал пакетами в «чайном уголке».

– Что было, то съели, – лениво заявил Петр Григорьевич, хрустя предпоследней баранкой.

– Да ладно? Даже сухарика какого залежалого нет? – возмутился эксперт под шумное шипение электрического чайника.

– Так ходят тут всякие без конца, шуршат, объедают, понимаешь ли, – в тон напарнику пояснил Соболев, бегло просматривая принесенный отчет, прежде чем подшить его к делу. – Нет бы хоть раз принести что-нибудь!

– О, а говорили – нет ничего, – неожиданно обрадовался Логинов, вытащив откуда-то худую пачку шоколадного печенья. – Вот же, вполне съедобное.

– Димыч, что найдешь – все твое, – великодушно объявил Соболев, радуясь тому, что экспертизу не пришлось ждать долго, что все подтвердилось, а значит, дело, в котором все понятно, можно будет скоро скинуть и передать в суд. Пустячок, а приятно.

Дверь кабинета снова приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась голова Михаила Велесова. За ней последовало и щуплое тело, когда тот убедился, что хозяева кабинета на месте.

– О, Михаил Петрович, ты к нам какими судьбами? – удивился Соболев.

Он очень сомневался, что молодому следователю так уж не терпелось узнать судьбу экспертизы по пятничной поножовщине. И, как оказалось, не зря.

Приветственно пожав руки всем присутствующим, Велесов уселся на стул перед столом Соболева и нарочито безразличным тоном поинтересовался:

– Слушай, а что это за история с парнем на шоссе? Говорят, он шел весь в крови, с ножом в руке, а потом психанул, когда увидел рисунок, принесенный твоим слепым приятелем. Это правда?

Соболев снова тяжко вздохнул, глядя на следователя, который в свои двадцать восемь выглядел совсем как пацан. И воображение у него оставалось еще совсем детским.

– Интересно, и где ж ты про это успел услышать?

Быстрый взгляд, который Велесов бросил на притаившегося в углу с чашкой чая и высохшим печеньем Дмитрия Логинова, выдал их обоих. Соболев мрачно посмотрел на эксперта, и в его взгляде читался вопрос: «Вот тебе оно зачем надо было?»

Логинов сделал вид, что ничего не понял, посмотрел в окно, лениво потянулся и заявил:

– Ладно, пойду я к себе. Работы много…

– Чашку потом верни, – буркнул ему вслед Соболев. – Ни баранок, ни чашек на вас не напасешься, нахлебников.

– Так что там с парнем и рисунком? – напомнил Велесов, когда за Логиновым закрылась дверь.

– Да ничего интересного. Два парня потерялись, один нашелся. Весь в чужой крови и с ножом в руках, да, но чья кровь и что случилось, пока неизвестно. Как и местонахождение второго парня. Продолжение следует, мы работаем.

– А что это за рисунок, о котором говорят? – не унимался Велесов.

– Просто рисунок, который нарисовал мой слепой приятель, как ты выразился. Скорее всего, никакого отношения к делу не имеет.

– Очевидно, твой приятель так не думает, раз принес его тебе.

– Он думает, что рисует пророческие картинки, – пояснил Соболев, легкой язвительностью в тоне давая понять, как относится к точке зрения Федорова. – Но у него была авария, кома, уплотнение какое-то в мозгах – ему простительна легкая эксцентричность.

– А можно взглянуть на рисунок?

Соболев замер, укоризненно глядя на следователя, но, когда это не произвело должного впечатления, полез в одну из папок, вытащил оттуда лист бумаги и протянул ему.

– Любуйся.

Хотя Соболев отчаянно старался делать вид, что очень занят, а молодой следователь только мешает ему своими дурацкими расспросами, он все равно внимательно наблюдал за тем, как тот взял и развернул к себе рисунок. А потому сразу заметил, как Велесов переменился в лице, едва разглядел сюжет.

– Что? – настороженно поинтересовался он, поскольку сам Велесов не торопился комментировать.

– А уже выяснили, где это? – Следователь выразительно потыкал пальцем в лист, который держал.

– В фантазиях господина Федорова, я же сказал.

Велесов покачал головой, отрывая взгляд от рисунка, явно не удовлетворенный таким ответом.

– А где именно нашелся парень?

Соболев подавил очередной вздох, взял со стола смартфон, открыл на нем приложение с картой, нашел нужное место и показал на экране Велесову. Тот тоже коснулся пальцем экрана и немного подвигал карту.

– Ты знаешь, что там недалеко есть детский лагерь? – поинтересовался он у Соболева. – Давно закрытый и заброшенный, как я понимаю.

– И что?

– В восемьдесят восьмом, когда лагерь еще принадлежал фабрике игрушек, там произошло ужасное убийство. Убили мальчика двенадцати лет. Поначалу он пропал: утром его не оказалось в комнате, вместо него в кровати лежала кукла-мальчик в школьной форме. Его три дня искали, милицию вызвали. В конце концов нашли в подвале тело. У него ножом был вспорот живот, кровь повсюду. А рядом сидела еще одна кукла. Такая миленькая барышня в платье. Она сидела и как бы смотрела на мертвого мальчика. Вот совсем как на этом рисунке, – он развернул лист так, чтобы Соболев видел картинку, – только с поправкой на то, что жертва была поменьше.

Соболев с подозрением сощурился.

– А ты-то откуда знаешь? Дело старое, ты еще, небось, не родился даже.

– Вообще-то я как раз в том году родился, – улыбнулся Велесов. – А знаю потому, что после школы летом подрабатывал в том лагере сопровождающим. Раньше это вожатыми называли. В восемьдесят восьмом году, после убийства, лагерь закрыли, но в две тысячи третьем открыли снова. Это, конечно, был уже совсем другой лагерь, но кое-что он унаследовал. В частности, несколько страшилок, связанных с куклами.

– Например? – против воли заинтересовался Соболев.

– Например… – Велесов задумался, вспоминая. – Что куклы, живущие в лагере, а их там было немало, по ночам, в темноте, могут перемещаться. Сами по себе, естественно. Еще: если прошептать кукле на ухо желание и оставить ее после смены в лагере, то желание исполнится. Но если из жадности забрать куклу домой, – свою, оставленную ранее, или оставленную кем-то другим, – случится что-нибудь очень плохое. Независимо от того, исполнилось ли загаданное кукле желание.

– Видимо, поэтому в лагере и жило так много кукол, – хмыкнул со своего места Петр Григорьевич.

– Я вам больше скажу, – развеселился Велесов. – Насколько я знаю, даже после второго закрытия лагеря в две тысячи восьмом, туда продолжали везти кукол те, кто слышал эту байку. Чтобы желание исполнилось.

Он замолчал, задумавшись, и добавил:

– Должно быть, сейчас место очень стремно смотрится, если все эти куклы по-прежнему там. Но самую страшную историю рассказывали шепотом по ночам в спальнях, до истерики пугая маленьких новичков, приехавших в первый раз. Это история о том, что куклы во время сна могут тебя забрать. Оставят в кровати кукольного двойника, а сами утащат в подвал, где убьют и разрежут, выпотрошив внутренности. Якобы пустые куклы очень злятся и завидуют тому, что у настоящих детей эти самые внутренности есть. Один из взрослых сотрудников тогда рассказал мне, откуда растут ноги у этой страшилки. А потом уже, во время учебы, я изучал то дело для курсовой работы. Нам предлагали проанализировать любое старое расследование на выбор, дать, так сказать, оценку проведенным мероприятиям, написать собственные выводы, предположения. В общем, как бы действовал ты, если бы вел такое дело сейчас. Так вот, в той истории все было не так однозначно, как может показаться на первый взгляд.

– И что же там было не так? – поинтересовался Соболев, подперев рукой щеку.

– В убийстве обвинили директора лагеря. Помещение в подвале, где было спрятано тело, было заперто его ключом. Вроде как он сам милицию туда и привел, когда попал под подозрение. Отпечатки его пальцев были на ноже. А главное, он во всем признался, хотя в показаниях регулярно путался.

– И что же тебя смущает? – удивился Петр Григорьевич.

– Во-первых, полное отсутствие мотива, – принялся перечислять Велесов. – Зачем убивать ребенка? Мужик работал с детьми много лет, сам был отцом, ни разу никаких происшествий. И тут вдруг такое кровавое убийство? С чего? И куклы еще эти. Что за странные игры? Во-вторых, почему он спрятал тело в подвале? Там вокруг леса и поля, закапывай хоть сотню трупов, их не найдут никогда. В-третьих, зачем он вернулся в то помещение, пока полиция… то есть милиция оставалась в лагере? Даже если не знал, что его подозревают… Зачем идти к мертвому телу?

– Классическое подсознательное желание быть пойманным, – пожал плечами Соболев. – Случается со всеми, даже с много лет скрывающимися серийниками. Рано или поздно каждый хочет или аплодисментов, или наказания.

– Возможно, – не стал спорить Велесов, – но почему он так путался в показаниях? Кстати, признался он только на втором допросе. А на первом твердил, что все дело в куклах.

Соболев непроизвольно вздрогнул, услышав это.

– Вот и ответ на все остальные вопросы, – меланхолично заявил Петр Григорьевич. – Парень поехал кукушечкой. А потом, видимо, слегка прояснилось, и он признался. Рассказал, как смог.

– Возможно. Или он кого-то выгораживал.

– Кого, например? – не понял Соболев.

Велесов пожал плечами.

– С ним в лагере работала жена, она была поваром. Весьма недурно обращалась с ножами… Но, конечно, поверить в то, что такое с ребенком могла сотворить женщина, еще сложнее. Я лишь говорю, что для меня в той истории остались вопросы. Задать их только уже некому: директор лагеря умер в тюрьме, его семья переехала. Осталась только легенда, которая, судя по всему, оживает…

– Да никто не оживает! – возмутился Соболев. – И ничто. Просто мы теперь знаем, где Федоров нашел вдохновение на свой странный рисунок.

– А как же парень на шоссе? В крови, с ножом и головой куклы в руках? По-твоему, это просто совпадение?

– А по-твоему, – в тон Велесову парировал Соболев, – Федоров действительно рисует пророчества?

– Если он нарисовал картинку вчера, когда парень в крови уже шел по шоссе, то технически это не пророчество, – улыбнулся Велесов. – Все уже случилось. Это не будущее, а объективная реальность…

– Которую Федоров не может даже видеть!

– Как и рисовать, – снова вставил свои пять копеек Петр Григорьевич.

– Но он рисует! – с энтузиазмом ухватился за его слова Велесов. – А вдруг может и видеть? Просто иначе. Говорят, когда один из органов чувств выходит из строя, мозг переносит ресурсы на развитие других. Кто знает, какие скрытые возможности мозга развились у твоего приятеля.

– Да не приятель он мне! – Соболев раздраженно откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. – Что ты вообще привязался к рисунку и парню на шоссе? Готов поспорить, ребята просто где-то затусили, может быть, чего выкурили или нюхнули, а потом или между собой подрались, или с кем-то третьим повздорили. Или все это вообще один большой прикол, способ стать звездами соцсетей. И второй сейчас сидит где-нибудь у подружки и ждет, что будет дальше.

– Неужели ты не видишь? – возмутился Велесов, снова показывая ему рисунок. – Не видишь позу трупа: парень лежит, раскинувшись «звездочкой». Как девушка в усадьбе Грибово, как первый парень на кладбище рядом с Шелково. Это будет уже третий случай за три месяца: безлюдное место, с которым связана страшная легенда, и мертвое тело, эту самую легенду иллюстрирующее. Это же явная серия. Если там еще и пентаграмма найдется…

– У нас нет никакой серии, – очень уверенно, четко отделяя одно слово от другого заявил Соболев. – В тех двух случаях убийцы были найдены, а сейчас у нас нет тела.

– Так, может быть, пора сделать свою работу и найти его?

Соболев тихонько застонал и закрыл лицо руками.

– Чего ты такой упертый-то? Тебе так нужен серийник в карьере?

Велесов сокрушенно покачал головой. И сам снова посмотрел на рисунок, внимательно вглядываясь в каждый штрих. Возможно, искал намек на пентаграмму на полу под телом, но не находил: детализации не хватало.

– Что сам нашедшийся парень говорит? – поинтересовался он после небольшой паузы уже спокойным, нейтральным тоном, словно потерял надежду убедить Соболева.

– Парень пока ничего не говорит, – буркнул тот, решив не упоминать вопли про куклу. – Он то ли действительно в глубоком шоке, то ли симулирует… Его вчера специалист смотрел, сказал, вроде правда. И увез в больницу, чтобы привести в чувство.

– Что за специалист?

– Некий Шмелев Валентин Евгеньевич. Приехал с Федоровым, оказался очень кстати.

Велесов снова посмотрел на Соболева, слегка хмурясь: его явно что-то царапнуло в этой фразе.

– Он психиатр?

– Психотерапевт, – уточнил Соболев и на всякий случай протянул Велесову прозрачный файл с копиями документов Шмелева, чтобы тот не думал, будто он отдал не то подозреваемого, не то свидетеля непонятно кому.

Велесов файл взял, копии вытащил и внимательно изучил. Когда дошел до копии паспорта, брови его взлетели вверх.

– Я знаю его. Он работал психологом в «Радуге». Как минимум, в тот год, когда там подрабатывал я. Довольно странный мужик…

– Как и все, кто связан с психологией и психиатрией, – заметил Петр Григорьевич.

Велесов не стал спорить с этим утверждением, только спросил:

– И что говорит Шмелев? Как скоро мы сможем поговорить с парнем?

– Вчера ничего не сказал, а сегодня я не могу ему дозвониться, – неохотно признался Соболев. – Он трубку не берет, наверное, парнем и занимается.

Для верности он снова набрал номер Шмелева, но тот так и не ответил. Соболев развел руками, мол, что я могу сделать?

– Так позвони в клинику, узнай, что с пациентом и там ли Шмелев, – предложил Велесов, поднимаясь со стула и возвращая ему рисунок. – Если он не там, съездите к нему домой. И на вашем месте, я бы все-таки поискал второго парня в лагере.

– Да, конечно, – согласился Соболев, заставляя себя улыбнуться. – Именно этим я и собирался заняться.

Глава 7

23 ноября 2016 года, 10:30

Несмотря на то, что они оказались в заброшенном лагере поздним утром, собиравшемся в скором времени превратиться в день, впечатление он произвел весьма гнетущее. Как и все последние дни, солнце пряталось за плотными серыми облаками, и на земле царили вечные сумерки. В сочетании с голыми деревьями, зарослями промокшей и уже отмирающей травы, облезшими мрачными корпусами и тишиной лагерь выглядел декорациями к фильму ужасов и заставлял неприятный холодок скользить вдоль позвоночника.

На их счастье, ворота оказались не заперты, иначе Юля не представляла, как Влад перебирался бы через высокий забор из бетонных плит. А так она просто подвинула скрипучую створку, чтобы расширить проход, и провела Влада в него.

Открывшаяся ее взору картина заставила остановиться, неосознанно крепче сжимая локоть Влада, который тоже послушно притормозил.

– Что ты видишь? – тихо поинтересовался он.

– Ничего такого, чего не должно здесь быть, – призналась Юля со вздохом. – Я все это уже видела в ролике того блогера. Но он был здесь летом в солнечный день, поэтому все смотрелось… иначе. А сейчас тут реально жутко. И еще тишина эта…

Тишина действительно давила на барабанные перепонки и заставляла сердце тревожно биться быстрее. Для жителя пусть небольшого, но все-таки города, привыкшего к его несмолкающему шуму, было в ней что-то неправильное, казавшееся опасным. Словно кто-то притаился в старых корпусах и теперь наблюдает за ними через грязно-мутные, местами разбитые окна, намеренно стараясь не шуметь, чтобы напасть внезапно. Юля невольно поежилась.

За их спинами хлопнула дверь БМВ, давая понять, что Игорь готов присоединиться к ним. Он немного задержался в машине, отпуская своих пассажиров вперед, вероятно, чтобы не светить лишний раз перед Юлей пистолет, который возил в бардачке. Она, конечно, знала о его существовании и о том, что Игорь в таких ситуациях берет его с собой, но всегда заметно нервничала, когда видела. Хотя не могла не признать, что его наличие делает прогулки по подобным местам чуть менее опасными.

– Папку не забыл? – привычно уточнил у Игоря Влад, услышав приближающиеся шаги.

Тот не стал утруждать себя ответом: лишь легонько хлопнул Влада папкой по спине, проходя мимо, и первым направился к корпусам. Влад от неожиданности вздрогнул, недовольно поджал губы и покачал головой.

– Знаешь, за те деньги, что я ему плачу, он мог бы слегка повысить дневной лимит слов в мой адрес.

Юля улыбнулась, но комментировать не стала, просто повела Влада вперед вслед за Игорем, который каким-то чудесным образом умудрился углядеть среди травы не до конца разрушенную временем и силами природы асфальтированную дорожку.

Первый попавшийся им на пути корпус оказался заперт. Игорь лаконично заметил, что может его вскрыть, если возьмет из машины инструменты, а Юля сообщила Владу, что как минимум одно окно на первом этаже разбито и через него можно влезть внутрь. Тот в ответ уточнил, выглядит ли окно так, будто через него кто-то недавно влезал, и она, изучив слой непотревоженной грязи, сказала, что нет.

– Тогда и нам нет смысла туда забираться, – решил Влад. – Если ребята здесь и были, то не в этом корпусе.

Игорь молча кивнул, соглашаясь, а Юля снова взяла Влада под руку, и они пошли к следующему корпусу, замок на двери которого оказался грубо сорван. Это означало, что заглянуть внутрь стоит.

– Вот черт… Кошмар какой, – выдохнула Юля, вздрогнув всем телом, когда увидела целую компанию старых кукол за одной из дверей. – Тут снова эти жуткие куклы.

Они с Владом продвигались по коридору, в который выходило множество дверей, довольно медленно, поскольку она описывала ему все, что видит в каждой комнате. Игорь прошел вперед гораздо бодрее, тоже заглянув за каждую дверь: проверял, не притаилась ли где опасность. Юля не забывала настороженно поглядывать на него, следить за реакцией, но лицо водителя оставалось бесстрастным.

Лишь дойдя до самого конца коридора и заглянув за последнюю дверь, он слегка нахмурился, потом повернулся к Юле с Владом и поманил рукой.

– Кажется, Игорь нашел что-то интересное, – озвучила Юля, и Влад решил, что им стоит поскорее выяснить подробности.

Игорь, конечно, ничего не стал объяснять, только распахнул дверь максимально широко и сделал приглашающий жест.

– Хм, действительно странно, – констатировала Юля, заглянув внутрь.

– Что именно? – заинтересовался Влад.

– Ну… Здесь пусто. То есть… В других комнатах были останки мебели, куклы эти, мусор. А тут почти ничего, пустая комната, только стул у стены стоит. И все.

Влад помолчал пару секунд, возможно, мысленно визуализируя ее слова, и попросил:

– Помоги мне сесть на этот стул. И пусть Игорь даст папку.

Они сделали, как он велел, и вскоре Влад уже сидел на стуле с плотной пластиковой папкой на коленях, чистым листом бумаги на ней и карандашом в руках.

По опыту недавнего похода на кладбище, где Влад так же ожидал «поймать вдохновение» на рисунок, Юля знала, что ждать этого можно долго. Она немного побродила по комнате, чтобы убить время: выглянула в окно, вернулась к двери, скользнула взглядом по разрисованному листу бумаги, который так и остался прилеплен к стене у входа, подошла ближе, чтобы рассмотреть. Это оказался график дежурств по комнате с коротким списком из шести фамилий и июльскими датами неизвестного года. Вероятно, две тысячи восьмого – последнего года работы обновленной «Радуги». Юля улыбнулась, вспомнив, в какой неописуемый восторг пришел автор видео про лагерь, когда нашел подобный список. Она даже запустила на телефоне видео без звука, чтобы не отвлекать Влада, нашла нужное место и сверила фамилии, но они не совпали. Видимо, где-то еще остался такой график дежурств, а возможно, и не один.

Время тянулось невыносимо медленно. В пустой комнате смотреть больше оказалось не на что, а бродить по остальной части корпуса в одиночестве Юле совершенно не хотелось. Она осмелилась сходить только в комнату напротив, потому что через распахнутые двери присматривающий за Владом Игорь мог контролировать и то, что происходит с ней. Убедившись, что в той комнате тоже стоят оставшиеся со времен лагеря кровати и в разных местах сидят старые куклы, Юля вернулась к Владу.

Тот продолжал сидеть на не особо удобном стуле с неестественно прямой спиной, постукивая остро заточенным кончиком карандаша по краешку листа бумаги, но пока ничего не рисовал. Юля, начавшая подмерзать в этом холодном, как склеп, месте, забеспокоилась за его здоровье: одежда Влада была рассчитана на поездки в теплом уютном салоне БМВ, а не на долгое сидение в конце ноября в давно неотапливаемом здании. Как бы не простудился. Но Влад совсем не выглядел замерзшим.

Равно как и верный Игорь, стоявший в нескольких шагах и изображавший памятник самому себе. Он почти не шевелился, лишь иногда крутил головой, поглядывая на Юлю, а все остальное время следил за дверью и прислушивался к тишине.

За все время их знакомства Юля впервые внимательно рассмотрела его. Высокий, крепкий, с широкими плечами и коротко стриженными темными волосами, он был одет почти так же хорошо, как сам Влад. Вероятно, его костюм стоил не так дорого, но сидел на нем не хуже, как и темное короткое пальто, которое он почти никогда не застегивал.

Она вдруг задумалась о том, какой Игорь в обычной жизни и чем вообще живет. Юля знала, что он приехал за Владом из Москвы, тот снял для него квартиру в соседнем доме. Игорь был готов везти Влада в любое время суток, куда нужно, не задавая никаких вопросов. Поскольку его наниматель вел не особо активный образ жизни, свободного времени у Игоря наверняка было много, но получалось, что оно ему не принадлежит: в любой момент он должен быть доступен, бодр и трезв. Игорь очевидно не был женат, поскольку вряд ли семейный человек мог так легко поменять место жительства, но больше о его личной жизни Юля ничего не знала. И подозревала, что Игорь навсегда останется для нее загадкой: едва ли есть шанс однажды разговорить его, а спрашивать у Влада ей казалось странным и почти неприличным.

В начале двенадцатого Юля задалась вопросом, как долго они еще будут тут мерзнуть: рука Влада так ничего и не желала рисовать, и на сколько у того хватит терпения, она не представляла. Неожиданно сонную тишину корпуса нарушил хлопок двери, звуки шагов и голоса. Один – мужской – звучал достаточно громко, хоть и не совсем разборчиво, а второй – женский – едва слышно. Потом женский и вовсе стих, а мужской зазвучал монологом и начал приближаться вместе с шорохом шагов.

– Это один из корпусов, и, возможно, именно здесь ребята столкнулись с тем, с чем не смогли справиться…

Влад повернул на шум голову, Игорь переглянулся с Юлей, а та толкнула прикрытую после ее возвращения из комнаты напротив дверь и выглянула в коридор, обнаружив в нем идущего спиной вперед парня, что-то рассказывающего на камеру, которую держала девушка. Та увидела Юлю первой и испуганно вскрикнула, едва не выронив камеру, а следом, шарахнувшись, обернулся и парень.

Игорь каким-то невероятным образом в одно мгновение оказался рядом и вышел чуть вперед, становясь щитом между незнакомцами и Юлей, а также медленно подошедшим к ней Владом.

– Здрасьте, – выдохнул парень, переводя взгляд с Юли на Игоря, а потом и на Влада. – Не знали, что здесь кто-то есть. Вы из полиции?

И он обернулся к своей спутнице, давая ей знак снимать происходящее. Девушка – невысокая крашеная блондинка с маленькими колечками пирсинга в правой ноздре и в левой брови – неуверенно приподняла опущенную камеру, но стоило Игорю сделать шаг вперед, предупреждающе подняв руку, как она ее тут же снова опустила. Парень – высокий, темноволосый и худощавый – остался этим фактом очень недоволен, но ничего не сказал. Равно как не попытался забрать камеру себе, чтобы все-таки продолжить съемку.

– А почему вы думаете, что мы должны быть из полиции? – поинтересовался Влад, как всегда направляя расфокусированный взгляд в произвольном направлении.

Юлю предположение парня тоже удивило, поскольку в ее понимании никто из них троих на полицейского не походил.

– Да просто… – парень неловко пожал плечами. – Друзья у нас тут пропали. Вроде их уже начали искать, вот я и подумал…

– Друзья? – зацепился Влад. – Кирилл и Ярослав?

– Да. Так вы здесь все-таки из-за них? – тут же снова оживился парень.

– В каком-то смысле. Только мы не из полиции, и знаете почему? Потому что в полиции не в курсе того, что ребята пропали именно здесь. Очевидно, вы не потрудились об этом кому-нибудь сообщить.

– Да мы сами не уверены! – тут же пошел на попятную парень. – Мы знаем только, что они сюда вроде как собирались, а потом пропали.

– А зачем они собирались сюда? – продолжал допытываться Влад.

Юля помалкивала и занималась тем, для чего, в том числе, ее наняли: следила за выражением лиц и поведением тех, с кем он разговаривал. Поэтому заметила, как девушка удивленно покосилась на приятеля, когда тот сказал, что не уверен в исчезновении друзей именно здесь. Она также хотела сама ответить на последний вопрос Влада, но парень ее опередил, и его слова снова то ли удивили ее, то ли раздосадовали.

– Они хотели поснимать тут все. Думали, это плевое дело. Мои лавры им покоя не давали.

– Лавры? – все-таки подала голос Юля. – Вы что, тоже видеоблогер?

– Что значит – тоже? – оскорбился парень. – В нашем районе я самый известный блогер, у меня подписоты больше тридцати тысяч.

– Чего? – не понял Влад.

– Подписчиков, – пояснила Юля и добавила, обращаясь к парню: – Не хотела обидеть, просто я смотрела одно видео про это место, но его снимал другой блогер.

Она не стала уточнять, что у того на канале больше двухсот тысяч подписчиков.

– Ну да, место зачетное, сюда многие прутся, – скривился парень. – От Москвы недалеко, от цивилизации тоже, добраться легко, охраны нет… Но только я снимаю такие места ночью, когда здесь по-настоящему стремно. У меня действительно крутые видео. Так что заходите на мой канал – Алекс Найт. Английскими буквами.

– Найт – как «рыцарь» или как «ночь»? – на всякий случай уточнила Юля: если расследование продолжится, ей пригодится дополнительный источник информации.

– Как «ночь», – ответила за парня девушка слегка недовольным тоном. – Вообще-то, это наш общий канал. Он Алекс, а я Найт. Ну, вообще-то Настя, – смущенно улыбнувшись, добавила она. – Найт – это сетевой псевдоним.

– Значит, вы лазите по заброшенным местам по ночам, – вернулся к сути Влад. – Но сейчас день. Почему вы здесь?

– Мы расследуем исчезновение наших друзей, – пояснил Алекс. – Хотели поискать здесь их следы. Делать это проще при дневном освещении. Каким бы поганым оно ни было. И потом… – он заметно помрачнел. – Здесь я один раз ночью уже был, впечатлений хватило.

– В каком смысле? – заинтересовался Влад.

Алекс пытливо посмотрел на него, видимо, пытаясь понять, почему он при разговоре смотрит мимо. А как только понял, сразу неловко отвел взгляд, словно увидел что-то непристойное.

– Дурное это место, – серьезно заявил он. – Злое. Куклы эти…

Он осекся, и Юле показалось, что в коридоре, где они разговаривали, вдруг стало немного холоднее, словно по нему прокатилась невидимая и неосязаемая ледяная глыба.

– А что с куклами? – уточнил Влад, когда Алекс так и не продолжил.

– А вы посмотрите мое видео про это место, сами все поймете. Здесь реальная чертовщина творится. Зло просыпалось здесь уже дважды. И возможно, его снова разбудили.

– Какое зло? О чем ты говоришь?

– Посмотрите видео и подпишитесь на канал, – улыбнулся Алекс и подмигнул Юле. – Там скоро появится и мое… наше расследование. Там обо всем и расскажу.

– Один ваш друг нашелся, – сообщила ему Юля. – Тот, который Кирилл. Его полиция вчера забрала на шоссе. Имейте в виду.

– Вот как? – удивился Алекс. – Это отличная новость!

Но Юля почему-то не увидела на его лице особой радости. Не звучало ее и в голосе. Алекс с Настей только переглянулись, и их взгляды показались Юле встревоженными.

– Как вы приехали? – неожиданно подал голос Игорь.

До того неожиданно, что Юля вздрогнула, а Влад удивленно приподнял брови. Игорь очень редко вмешивался в их разговоры с другими людьми. Настолько редко, что Юля не могла припомнить еще одного такого случая.

Но сейчас она поняла, почему его заинтересовал этот вопрос, и удивилась, что он не пришел в голову ей самой.

– В смысле? – не понял Алекс. – На мотоцикле. Ну, то есть… У меня мопед.

– Вы появились позже нас, – продолжила Юля мысль Игоря, – и почему-то удивились нашему присутствию, хотя не могли не заметить машину у ворот.

– Когда мы приехали, никакой машины не было, – заверила Настя.

– Мы тут уже часа полтора, если не два, – добавил Алекс. – Просто мы всегда при возможности проезжаем на территорию и не бросаем мопед далеко. Привычка. Чтобы не увели.

– Вы так долго снимаете свое видео? – удивился Влад.

– Нет, почему? – в свою очередь удивился Алекс. – Снимать мы только начали, до этого все корпуса облазили, искали… зацепки. Но ничего не нашли.

Небольшая пауза между словами заставила Юлю думать, что искали они что-то вполне конкретное, а не просто абстрактные зацепки. Этими мыслями она поделилась с Владом, как только они распрощались с парочкой блогеров, дав напоследок совет все-таки поделиться с полицией всей известной им информацией.

– И еще мне показалось, – добавила Юля, – что эта Настя хотела сказать что-то другое, когда вы спросили, почему Кирилл и Ярослав отправились сюда. Думаю, Алекс про что-то умолчал.

– Интересно, – задумчиво протянул Влад. – И еще интереснее, на чем сюда приехали Кирилл и Ярослав. Где их транспорт? И почему его отсутствие эту парочку не смущает?

Юля машинально оглянулась, ища взглядом ответ на его вопрос, но не увидела даже заявленный мопед Алекса.

– Может быть, у ребят тоже был неприметный мопед? – предположила она. – Или они приехали сюда на такси? Поэтому потом Кирилл и шел пешком?

– Возможно. Надо все как следует самим осмотреть. В смысле, вам с Игорем.

– А вы? Будете еще пытаться что-то нарисовать?

– Нет, не думаю, – вздохнул Влад. – Почему-то сегодня это не работает. То ли место не то, то ли… Не знаю. Я лучше посижу в машине. Может быть, там меня… осенит.

Глава 8

23 ноября 2016 года, 11:05

Шмелев на звонки Соболева так и не отозвался, хотя прежде, чем отправиться его искать, как обещал Велесову, тот набрал его номер еще раза четыре, выслушав все гудки до сброса. На пятый раз дозвониться уже не удалось: после знакомой до оскомины трели робот холодным голосом невозмутимо сообщил, что абонент в настоящий момент для звонка недоступен или находится вне зоны действия сети. Соболев предположил, что его звонки разрядили Шмелеву аппарат, и тот выключился.

Попытки связаться с психотерапевтом через больницу или собственный кабинет, в котором он принимал клиентов, тоже провалились: в психушке его видели только накануне вечером, когда он привез Пронина, а секретарь и вовсе не видела его после отъезда с Федоровым.

– Валентин Евгеньевич ночью отправил мне сообщение с просьбой отменить все назначенные на сегодня встречи, – несколько взволнованно сообщила она. – Я его прочитала только утром, пыталась перезвонить, но он не ответил. Вообще-то это странно, обычно Валентин Евгеньевич очень серьезно относится к назначенным сеансам…

Вот тогда Соболев наконец забеспокоился. Куда Шмелев мог деться? Почему не отвечает на звонки? Если отменил встречи, чтобы заняться Прониным, то почему так и не явился в больницу? Если не собирался им заниматься, то зачем отменил записи? Почему сделал это посреди ночи? Чем таким срочным и важным он, черт побери, может быть занят?

Уточнив у секретаря, живет ли Шмелев по адресу регистрации, Соболев попрощался с женщиной, уже натягивая куртку. Петр Григорьевич, слышавший все разговоры, начал собираться еще раньше, поэтому, невзирая на свою фирменную медлительность, уже был готов ехать.

До нужного дома они добрались довольно быстро, а вот попасть внутрь оказалось не так просто: чтобы войти, требовалось позвонить в домофон, но все попытки сразу обрывались, как если бы трубка в квартире Шмелева была снята.

– Да он издевается, что ли? – не выдержал Соболев после третьей попытки и раздраженно стукнул кулаком по двери.

В ответ раздался протяжный писк и дверь открылась, выпуская молодую мамочку с маленьким ребенком в коляске. Петр Григорьевич торопливо придержал тяжелую дверь, а Соболев галантно помог коляске преодолеть высокий порог, после чего оба с чистой совестью вошли в подъезд.

На звонок в дверь реакции тоже долго не было. Настолько долго, что Соболев успел потерять надежду.

– Так, и что дальше? Будем объявлять его в розыск и ломать дверь? – страдальчески поинтересовался он.

Петр Григорьевич пожал плечами.

– Да вроде причин для розыска пока нет: он ничего не нарушал и отсутствует всего несколько часов. Сам понимаешь, рано.

Соболев это понимал. Равно как и то, что без врача будет весьма проблематично забрать парня из клиники или хотя бы просто получить доступ к нему.

От безысходности он позвонил еще раз, тремя длинными звонками, и постучал кулаком в дверь, проорав грозным голосом:

– Шмелев, открывайте! Полиция!

После непродолжительной тишины в квартире послышалась какая-то возня, защелкал замок, и дверь приоткрылась. В образовавшуюся щель высунулось лицо психотерапевта. Бледное и какое-то нездоровое. Глаза Шмелева блестели, как при высокой температуре, а на лбу выступили капельки пота. Сразу стало понятно, что сегодня он еще никуда не выходил и пока не собирался: под небрежно распахнутым халатом виднелась ночная пижама.

– А, это вы, – нервно переводя взгляд с одного полицейского на другого, пробормотал Шмелев. – Что-то случилось?

Соболев на мгновение потерял дар речи, не зная, считать вопрос проявлением наглости или незамутненности.

– Случилось? – с нотками сарказма переспросил он. – Вообще-то, мы приехали сюда задать вам именно этот вопрос. Что-то случилось, Валентин Евгеньевич? Вы не отвечаете на звонки, отменили все свои частные консультации, но так и не появились в больнице, где сейчас находится Кирилл Пронин, а мы очень надеялись поговорить с ним сегодня. Поэтому я хочу знать, в чем, черт побери, дело?

– О… – выдохнул Шмелев и тяжело сглотнул, не делая попытки отойти в сторону и пропустить их хотя бы в темную прихожую. Более того, он как будто специально держал дверь едва приоткрытой, чтобы они не смогли даже заглянуть внутрь. – Но ведь… Я же говорил, что не все так быстро. С Кириллом нужно работать…

– И когда вы планируете хотя бы начать? – вкрадчиво поинтересовался Соболев, тревога которого нарастала с каждой секундой разговора.

Накануне Шмелев вел себя совсем иначе. Как будто сегодня они имели дело с другим человеком. Что же такого случилось за одну ночь, что его словно подменили? Что-то определенно было не так… Соболев даже начал подозревать, что в квартире психотерапевта кто-то есть. Кто-то, кого тот очень боится.

– Я… Все не так просто, понимаете? – залепетал Шмелев, пряча взгляд. – Молодому человеку нужно сначала прийти в себя. Убедиться, что он в безопасности. Восстановить физические силы, ибо он несколько истощен. Только тогда можно начинать тер…

Протяжный, но резко оборвавшийся звук, похожий одновременно и на стон, и на сдавленный крик, донесся из недр квартиры и заставил его замолчать на полуслове. Шмелев вздрогнул и оглянулся, а рука Соболева непроизвольно потянулась к кобуре.

– Кто там у вас? – строго поинтересовался он, вглядываясь в темноту поверх головы психотерапевта.

– Тут никого, я один. Правда.

– Тогда можно мы войдем? – вежливо поинтересовался Петр Григорьевич. – Просто чтобы убедиться.

Шмелев снова посмотрел на каждого из них по очереди, и на этот раз в его взгляде явственно читался испуг, но он все же сделал шаг назад, освобождая проход. Видимо решил, что отказаться будет хуже. Значит, все еще мог рационально соображать.

Соболев вошел первым, Петр Григорьевич последовал за ним. В погруженной в темноту прихожей оказалось действительно пусто, поэтому задерживаться здесь они не стали, прошли в ближайшую комнату: звук как раз раздался снова и шел именно оттуда. Правда, на этот раз он походил на мяуканье кошки.

Никакой кошки в комнате не оказалось, а то, что Соболев увидел, заставило его сердце сбиться с ровного ритма, хотя он ни за что бы в этом не признался. Он спрятал испуг за ругательством и грозно поинтересовался:

– Это что за фигня?

На небольшом журнальном столике лежала кукла размером с маленького ребенка и безучастно смотрела в потолок одним глазом, второй закрылся. Кукла была абсолютно голой, ее одежда валялась на полу, но не это заставило дрогнуть сердце оперативника, а то, что пластмассовое туловище было разрезано по всей длине, а рядом на столе лежал какой-то механизм на батарейках с тонкими проводками, напоминая вытащенные внутренности. Странные звуки время от времени исходили именно из него.

На фоне рисунка Федорова и рассказа Велесова увиденное рождало неприятный холодок в животе.

– Это… – неуверенно пробормотал Шмелев, топчась позади Соболева и не решаясь подойти к столу. Он нервно улыбнулся. – Понимаю, выглядит странно, но в этом нет ничего такого. Просто разбираюсь с работой механизма… Это говорящая кукла.

– То есть именно ради этого вы сегодня отменили всех своих клиентов? – недовольным тоном уточнил Соболев. – И поэтому не торопитесь заняться Кириллом?

– Я уже объяснил вам, что в его случае торопиться нельзя! – напомнил Шмелев, подходя к столу и бестолково перекладывая с места на место то инструменты, то механизм, то изуродованную куклу. – А как именно я расставляю приоритеты в своей частной жизни и работе, вас, как мне кажется, не касается!

Тут он был прав. Работая на себя, Шмелев имел возможность сам решать, что ему ценнее: поиграться с куклой или провести консультации и получить за них плату.

– Ясно. Скажите, вы действительно работали в детском лагере «Радуга» психологом?

Шмелев замер, так и не найдя новое место для канцелярского ножа, которым, вероятно, вскрывал куклу.

– Да, – настороженно протянул он в ответ, не оборачиваясь. – А что?

– Ничего, просто уточняю. Как долго?

– Все пять лет, которые работал сам лагерь.

– Вы имеете в виду его второй период работы, верно?

– Конечно. В восьмидесятых я был еще ребенком. В семьдесят девятом только родился.

Соболев кивнул: это он знал из паспортных данных Шмелева. Обратил внимание на дату рождения, поскольку его удивило, что они почти ровесники. Поначалу ему показалось, что Шмелев по меньшей мере лет на десять старше.

– Когда вы там работали, слышали историю об убийстве мальчика в восемьдесят восьмом?

Ему показалось, что психотерапевт вздрогнул, но Соболев не был уверен. Шмелев наконец повернулся к нему, продолжая сжимать в руке канцелярский нож. Он то высовывал, то прятал лезвие, что несколько нервировало.

– Конечно. Об этом каждый год вспоминали. Так или иначе.

– А почему вы не рассказали нам эту историю, когда увидели рисунок Федорова? Она не пришла вам в голову? Особенно в контексте места, где был найден Кирилл Пронин?

Шмелев моргнул и странно подвигал пухлыми губами, как будто пытался что-то сказать, но ему отключили звук. Потом движение прекратилось, он откашлялся и качнул головой.

– Нет, знаете, почему-то не пришло в голову. Давно это было. Не вспомнилось…

Его взгляд тревожно скользнул по комнате, а нож замер в положении с выдвинутым лезвием.

– А где ваш… Где второй?

– Андрей! – позвал Петр Григорьевич откуда-то из глубины квартиры, как будто только и ждал момента, когда его исчезновение заметят.

Стараясь не выпускать странного психотерапевта из вида надолго, Соболев пошел на зов коллеги и вскоре оказался на пороге второй комнаты: маленькой спальни. Которая выглядела бы необычно даже в том случае, будь это игровая маленькой девочки.

Здесь были десятки кукол. Разных размеров и в платьях всех возможных фасонов, они сидели на кровати, занимали все свободные поверхности, теснились на полках в стеллажах вдоль стены. Блондинки, брюнетки, рыжие, с синими волосами, как у Мальвины, и с розовыми, как у дочери Петра Григорьевича в трудный период подросткового возраста. С фарфорово-белыми лицами и темнокожие, у некоторых даже была явно азиатская внешность.

Изучив их изумленными взглядами, полицейские обернулись к хозяину квартиры с немым вопросом в глазах. Соболев заодно снова настороженно покосился на канцелярский нож, и Шмелев поторопился спрятать лезвие.

– Что? Это моя коллекция. Я коллекционирую кукол. Это ведь не запрещено законом?

Соболев покачал головой.

– Нет, не запрещено. Просто это странно.

– У каждого из нас свои странности, – криво улыбнулся Шмелев. – Но большинство из них совершенно безобидны.

– Хорошо, если так, – кивнул Соболев. – Ладно, Валентин Евгеньевич, я хочу, чтобы вы меня услышали. Нам нужно как можно скорее поговорить с Прониным. От этого может зависеть жизнь второго парня, понимаете? Поэтому или поторопитесь, или нам придется приводить его в чувство собственными методами. Вам понятно?

Шмелев заверил, что все понял и сделает все возможное в кратчайшие сроки.

⁂

– Вот скажи: дело во мне или такая коллекция кукол у взрослого мужика действительно выглядит нездорово? – задался вопросом Соболев, когда они вышли из подъезда и остановились под козырьком.

За то недолгое время, что они находились в квартире Шмелева, с неба успела начать сыпаться мерзкая смесь снега и дождя, моментально превращающаяся на земле в грязную слякоть. Соболев тоскливо вздохнул, поднимая воротник. А ведь в первых числах месяца уже выпадал такой красивый снег! Жаль, долго не продержался. Соболеву казалось, что в прежние времена к концу ноября уже вовсю правила зима и уверенный снежный покров делал дни и ночи значительно светлее. А сейчас все застряли в серой, унылой, промозглой пакости.

– Дело не в тебе, – успокоил его Петр Григорьевич, тоже не торопясь выходить под холодный дождь со снегом. – У моей дочери за всю жизнь столько кукол не было. Но все коллекционеры – люди нездоровые, на мой взгляд. Одни готовы выложить тысячи долларов за бракованную почтовую марку, номиналом в три копейки, к тому же давно недействительную. Другие собирают и складируют у себя всякий мусор. Знавал я парня, который собирал подставки под бокалы из пивных. Ходил не столько пива попить, сколько очередной экземпляр в коллекцию сграбастать. Все ящики дома этим говном у него забиты были. Придешь в гости – полчаса слушаешь про новинки. Он всех знакомых из-за границы просил такие штуки ему в подарок привозить.

– Восхитительно, – хмыкнул Соболев, доставая из пачки сигарету и закидывая ее в рот. – Но довольно странно, что куклы в этой истории лезут буквально изо всех щелей.

– Главное, чтобы по-настоящему не полезли с ножом наперевес.

С этим Соболев не мог не согласиться. Он едва успел закурить, когда в кармане завибрировал смартфон. Одного взгляда на экран и имя звонившего стало достаточно, чтобы и без того дрянное настроение ушло в еще более глубокий минус.

– Если ты звонишь, чтобы выпытать подробности вчерашнего допроса, то сразу давай, до свидания, – буркнул он в трубку, не здороваясь.

Федоров только презрительно фыркнул в ответ.

– Очень мне нужны твои подробности. Я и так знаю, что парень тебе ничего путного не рассказал.

– Интересно, откуда тебе это известно? Шмелев слил?

– Нет, это была догадка, которую ты подтвердил, – нагло усмехнулся Федоров. – Она основывалась на том, что тебя до сих пор нет там, где сейчас нахожусь я. Поэтому я решил позвонить тебе и поделиться информацией.

– Мне иногда кажется, что тебе кто-то дает сотню каждый раз, как ты меня выбесишь. И ты так деньги зарабатываешь.

– Ну что ты! Я делаю это абсолютно бескорыстно.

Соболев покачал головой, с трудом подавляя улыбку: ему не хотелось, чтобы чуткий слух Федорова уловил ее в его тоне.

– Давай ближе к делу. Что у тебя есть?

– Мы тут случайно встретились с парочкой ребят, которые знают Кирилла и Ярослава. Они сказали, что перед исчезновением те собирались поснимать заброшенный детский лагерь «Радуга». Учитывая, что Кирилл бродил относительно недалеко от этого места, его стоит проверить. Правда, мы здесь ничего не нашли, но вы же профессионалы. У вас может получиться лучше.

– Подожди, дай я уточню, – снова закипая, произнес Соболев. – Ты узнал, где потенциально могло произойти преступление, и вместо того, чтобы сообщить об этом мне, поперся туда сам, чтобы как следует все затоптать? Еще и подружку свою потащил наверняка? Тебе не стыдно? Себя не жалко, к правоохранительным органам у тебя уважения ноль – ладно. Но хоть бы ее пожалел. А вдруг в том лагере окопалась банда психов или маньяк-одиночка?

– Во-первых, о том, что ребята собирались сюда, я узнал, когда тут оказался. До того момента мы просто проверяли смутную догадку, о которой ты наверняка не захотел бы слышать. Во-вторых, у меня есть охрана. В-третьих, мне совершенно непонятно, почему ты так много болтаешь вместо того, чтобы ехать поскорее сюда и искать улики, пока их не затоптал кто-нибудь еще. Потому что местечко это, как ни странно, популярное, а скоро может стать еще популярнее. Поэтому, будь я тобой, я бы поторопился. И да, она не подружка. Она мой ассистент.

Федоров, не прощаясь, отключился, а Соболев тихо выругался и возмущенно посмотрел на Петра Григорьевича.

– Вот почему все считают, что они лучше знают, как мне делать мою работу?

Петр Григорьевич только меланхолично пожал плечами.

Глава 9

23 ноября 2016 года, 13:20

Осмотр других зданий заброшенного лагеря занял немало времени, и все равно Юля и Игорь обошли не все. В какие-то помещения было невозможно попасть – их замки еще никто не взломал, на другие просто не хватило времени: когда Юля обнаружила, что уже почти час, она едва не схватилась за голову, поскольку у Семки уже заканчивались уроки, а они были еще очень далеко от Шелково.

Но они успели побывать в доступных бывших жилых корпусах и в основном здании, где находились столовая, актовый и спортивный залы и большое количество кабинетов, часть которых когда-то использовалась администрацией, а в других, вероятно, организовывались какие-то занятия для отдыхающих детей. Юля не знала, что именно это могло быть, поскольку никогда сюда не ездила, а теперь прежнее назначение тех или иных помещений уже не всегда удавалось определить: многие остались совсем пустыми. Зато в других сохранились и мебель, и мелкие детали декора, и даже документы.

Куклы встречались практически повсеместно. Чаще в жилых корпусах, хоть и не во всех комнатах. Где-то валялись отдельные, сильно изувеченные экземпляры: с оторванными конечностями, выдавленными глазами, подпаленным пластиком, вырванными волосами. А где-то сидели целые группы разной степени чистоты. Некоторые выглядели совсем новыми, словно их принесли недавно, другие, казалось, остались тут чуть ли не с восьмидесятых.

Особенное впечатление на Юлю произвел актовый зал. Она не сразу заметила, а когда заметила – вздрогнула всем телом, почувствовав неприятный холодок между лопатками. В первом ряду на уцелевших креслах для зрителей сидели десятка два кукол. Их взгляды были обращены к пустой сцене, словно они ждали представление, которое должно было вот-вот начаться. Юле показалось, что даже Игорь дрогнул, увидев эту картину. По крайней мере, он не был против, когда она попросила поскорее уйти.

Уже на пороге Юля обернулась, чтобы бросить последний взгляд на молчаливых зрителей, замерших в ожидании шоу, которое никогда не начнется. И шумно втянула в себя воздух, когда заметила, что одна из кукол смотрит ей вслед. Юля не могла вспомнить, была ли ее голова повернута к выходу с самого начала. Ей казалось, что все куклы таращились на сцену, но она должна была ошибаться, ведь кукла не может повернуть голову сама? Не может ведь?!

Игорю она о странном наблюдении не сказала: тот, конечно, смеяться не стал бы, Юля сомневалась, что он вообще умеет это делать, но наверняка счел бы ее мнительной дурочкой.

Владу она честно доложила, что парочку отдаленных строений неизвестного назначения они посмотреть не успели, но ей уже пора возвращаться в Шелково.

– Я и так опоздаю, но Семка подождет немного, на это есть уговор. Может быть, можно в другой раз закончить?

– Не думаю, что это так необходимо. Чем дальше от входа, тем меньше вероятность, что пропавшие ребята добрались до тех корпусов. И я уже позвонил Соболеву, полиция должна приехать и осмотреть это место своими силами. Если здесь что-то есть, они это найдут.

– Думаете, он вам потом расскажет? – усомнилась Юля.

– Думаю, если это будет что-то существенное, вроде трупа второго парня… или любого другого трупа, то мы узнаем, – улыбнулся Влад. – В любом случае, если здесь что-нибудь есть, у них больше шансов это найти. А нам – то есть тебе – надо посмотреть видео этого Алекса. Хочется понять, какое именно зло он имел в виду.

– Убийства из городской легенды? – предположила Юля. – Или то, что легло в ее основу.

– Так-то оно так, но почему он сказал, что зло просыпалось тут дважды? Хочу знать, когда был второй раз. И желательно как-то выйти на контакт с его подружкой, чтобы поговорить с ней приватно, выяснить, о чем они умолчали.

– Я постараюсь найти ее аккаунт в соцсетях, – кивнула Юля. – И посмотрю видео, как только доберусь до дома. Подбросите меня в школу?

Влад, конечно, не отказал. И даже предложил довезти их с братом до дома, но Семка упросил ее немного погулять: несколько ребят его возраста собрались поиграть в футбол во дворе дома одного из них.

– Они без меня не смогут, – канючил он, просительно заглядывая сестре в глаза. – Я шестой. Они только меня и ждут. Ну, пожа-а-алуйста, ну, Юль!

Погода к прогулкам не особенно располагала, но поскольку мерзкий снегодождь, заставший их еще в «Радуге», успел закончиться, Юля не смогла отказать. Она знала, что дедушка обычно такой щедростью не страдал, торопясь забрать Семку домой и накормить обедом, а потом наступало время делать уроки, а потом становилось уже очень поздно и темно, поэтому брату редко удавалось в будни поиграть со сверстниками. У Юли в детстве тоже была такая проблема, она еще помнила, какая это трагедия.

Она объяснила Владу ситуацию и попросила не ждать, но он предложил составить ей компанию, чтобы было не так скучно одной ждать брата.

– Мне все равно нужно гулять. Как бы ни было холодно, противно и лень.

Юля, конечно, не стала возражать против его компании.

До спортивной площадки во дворе дома, где мальчишки собрались играть, они дошли пешком. Школьный рюкзак Семки и трость Влад отправил с Игорем к себе домой, чтобы не таскаться с ними, полагаясь во время прогулки на Юлю. Та напомнила Семке, что у него есть полчаса, после чего повела Влада по дорожкам вокруг дома и площадки, чтобы не уходить далеко. Возбужденные крики Семки и других ребят были слышны им с любой точки короткого маршрута.

– Удивительно, сколько энергии у детей, – сказал вдруг Влад, улыбнувшись.

Юля едва не споткнулась и непроизвольно крепче сжала его локоть: настолько ситуация и слова Влада напомнили ей недавний сон. Она остановилась и тревожно обернулась, уже зная, что увидит. И действительно: вдалеке, между домами, возвышался мрачный в своей недоделанности Портал, поглядывая на них затянутыми полиэтиленовой пленкой окнами.

Юля снова повернулась к Владу, который тоже был вынужден остановиться, и выжидающе посмотрела на него. Если он сейчас предложит перейти на «ты», она с ума сойдет. Но он только поинтересовался:

– Что-то случилось?

– Нет, ничего, – отмахнулась Юля, прогоняя воспоминания о концовке сна. – Так, задумалась просто…

– О «Радуге»?

– Нет, – честно призналась она, снова медленно шагая вперед. – Совсем о другом.

– Поделишься?

– Вам не понравится.

– Откуда ты знаешь?

– Интуиция.

– Может, проверим?

Она вздохнула и, не моргнув глазом, соврала, потому что не знала, как еще вернуться к нужной теме (и потому что не хотела рассказывать про свой сон):

– О юбилее вашего отца.

Влад демонстративно застонал.

– Серьезно? Тебе подумать больше не о чем?

– Мне звонил ваш брат. Хотя я не давала ему свой номер.

– Такая малость его вряд ли остановила бы. Он умеет быть настойчивым, – недовольно процедил Влад. И помолчав, уточнил: – Снова будешь пытаться меня уговорить?

– А у меня есть шанс?

– А почему ты хочешь преуспеть? Какое тебе дело до моих отношений с семьей?

Юля ответила не сразу. Они успели дойти до конца короткой дорожки и повернуть на длинную. Влад терпеливо ждал.

– Сама не знаю, – наконец выдохнула она. – Просто… Наверное, мне кажется неправильным, когда родственники… родители и дети вычеркивают друг друга из жизни. Мой родной отец почти перестал со мной общаться, когда они с мамой развелись. Так, звонил иногда, с днем рождения поздравлял. А когда мне исполнилось восемнадцать, и это перестал делать. Я все еще шлю ему сообщения в его день рождения, потому что… звонок он всегда пропускает, не отвечает. Он пишет в ответ: «Спасибо». Но если бы вдруг он пригласил отпраздновать с ним, я бы пошла…

– В надежде, что он увидит, какая ты хорошая, и вернется в твою жизнь?

Юля прикусила язык, в который раз пожалев, что слишком разоткровенничалась с ним. Комментарий прозвучал резко и как-то… обидно. Как будто Влад заранее был уверен, что она не может оказаться достаточно хороша, чтобы ее отец решил возобновить с ней общение.

Видимо, Влад что-то такое почувствовал в ее молчании, потому что вдруг остановился, повернулся к ней и перехватил руку, которой она держалась за его локоть, сжал ее в своих ладонях.

– Юль, поверь мне, я все понимаю. Он бросил тебя, и ты наверняка с детства задавалась вопросом, почему это произошло, что ты сделала не так. Вероятно, поэтому ты так не уверена в себе, все время стараешься угодить другим людям, получить их одобрение, не умеешь им отказывать. Даже моему брату, которого знаешь пять минут. Только пойми: даже если тебе удастся меня уговорить, твой отец не станет любить тебя больше. И если ты похудеешь на пару килограммов, этого тоже не произойдет. Потому что дело вообще не в тебе, а в нем. Это не ты оказалась недостаточно хороша, это он был не готов стать отцом. И оказался слишком слаб, чтобы принять свершившийся факт…

Он осекся, когда Юля вырвала руку из его ладоней и спрятала ее в кармане куртки, сделав шаг назад.

– При чем здесь мой отец? Я просто привела пример! Я не пытаюсь заслужить чье-либо одобрение. И уж тем более мне плевать на одобрение вашего брата! Я просто говорю, что нельзя отталкивать протянутую руку из-за давних обид. Это ведь семья! Она такая, какая есть, другой не будет. Вы же мне это и втолковывали! А сами сидите в одиночестве и дуетесь из-за непонятных претензий к человеку, который, по вашим же словам, всегда о вас заботился. Смотреть больно, если честно, на вас со стороны. Мы знакомы неполных три месяца, а ваш брат едет ко мне из Москвы и поджидает у дома, потому что считает, что только я могу повлиять на ваше решение. Вы хоть понимаете, какой это отстой?! Я же вам всем совершенно чужая…

– Ты мне не чужая, – перебил Влад спокойно, и она замолчала, словно с разбегу налетела на невидимую стену. – И неважно, как давно мы знакомы. Ты этого не понимаешь, конечно… Потому что…

Он осекся, делая глубокий вдох, который выдал внезапно накатившее на него волнение. Ладони Влада сжались в кулаки, но он заставил себя снова расслабить пальцы и опустить руки.

– Потому что не представляешь, в какой я сейчас панике. Ведь ты можешь развернуться и уйти, а я останусь на этом месте, не зная даже, как добраться до дома. Ты окружена миром, а я окружен пустотой, в которой ты сейчас мой единственный ориентир. Я могу быть тебе чужим, но ты мои глаза, а потому часть меня. Я завишу от тебя… позволяю себе от тебя зависеть, потому что доверяю. И мой брат это понимает.

Юля, лишь теперь осознавшая, как он отреагировал на отнятую руку, торопливо сделала шаг вперед и снова сжала его ладонь, давая понять, что никуда не собирается уходить. Как он вообще мог подумать такое?

– Ну, хорошо, раз так… – протянула она, немного растерявшись после его признания. – Тогда почему вы не хотите прислушаться ко мне?

– И пойти на юбилей?

– Да.

– А ты пойдешь со мной?

– Эм… Зачем?

– За компанию, – улыбнулся Влад, возвращая себе привычное самообладание.

– Не думаю… Нет, серьезно, это будет неуместно.

– Тогда и я не пойду.

Юля удрученно покачала головой.

– Это нечестно! Это же ваша семья.

– Но без поводыря даже в кругу семьи я чувствую себя некомфортно.

– Вы можете взять с собой Игоря, ему наверняка будет привычнее.

– Когда он держит меня за локоть, мне не так приятно, как когда это делаешь ты.

Юля не выдержала и рассмеялась.

– Вы знаете толк в эмоциональном шантаже.

– Так ты пойдешь?

– Я подумаю.

– Ладно, остановимся пока на этом, – решил Влад. – Честно говоря, я уже замерз и проголодался. А ты? Может быть, пообедаем вместе? Как насчет итальянской кухни? Твой брат любит пиццу?

– Конечно, он любит пиццу, но вы уже вчера кормили меня ужином, – напомнила Юля, давая понять, что это заставляет ее чувствовать себя неловко.

– И что?

– Вы же наняли меня, чтобы я вам готовила. А вместо этого водите по ресторанам. Есть в этом что-то неправильное. Вам не кажется?

– Не преувеличивай, – фыркнул Влад. – Всего-то пару раз и сводил. И то только тогда, когда ты слишком занята другими моими заданиями.

– Ладно, сейчас посмотрим.

Юля помахала рукой Семке, подозвала к себе. Взмыленный и изрядно заляпанный летящей из-под ног грязью, он подбежал к ней, заранее изображая на лице страдание, чтобы выклянчить «добавленное время», но Юля опередила его:

– Тут дядя Влад предлагает сводить нас на пиццу. Ты как?

Хмурый лобик тут же разгладился, а в глазах загорелось предвкушение: пиццу брат обожал почти так же сильно, как и шоколадно-ореховую пасту на завтрак, а сейчас еще наверняка был очень голодным после учебного дня и беготни по полю.

– Я за!

– А я против! – неожиданно заявил Влад, поморщившись как от резкой зубной боли. – Категорически против называться «дядей». Имени вполне достаточно, как мне кажется.

Юля не стала спорить, а Семка побежал прощаться с друзьями, игру с которыми так легко променял на пиццу.

⁂

К косым взглядам женщин в возрасте Юля давно привыкла. Когда мама развелась со вторым мужем, она стала часто гулять с братом, поскольку маме приходилось работать, а у бабушки с дедушкой не всегда хватало времени. Чаще всего на нее не обращали внимания, но время от времени находилась парочка скучающих дам, желающих обсудить падение современной молодежи. Им почему-то не приходило в голову, что Семка может быть ее братом, хоть он и называл ее «Юлей», а не «мамой». Поначалу она даже не понимала, почему на нее так странно смотрят, пока одна сердобольная бабуля не поинтересовалась напрямую, во сколько ж она родила.

Вот и сегодня в пиццерии Юля приметила парочку за столиком через проход, внимательно наблюдающую за их троицей с явным неодобрением. Заметила она их далеко не сразу, поначалу чересчур увлекшись пиццей. Лишь наевшись до отвала – а Влад с присущей ему щедростью заказал сразу две пиццы, поскольку они с Семкой не сошлись в выборе, – Юля стала оглядываться по сторонам. Быстро насытившийся Семка к тому моменту побежал исследовать игровую комнату. Еще через пару минут Юля заметила, что Влад отвлекается от разговора с ней и невпопад улыбается, явно прислушиваясь к чему-то стороннему.

– Вы слышите, о чем они говорят? – тихонько поинтересовалась она, наклонившись вперед.

Влад тоже наклонился к ней, так что их лица оказались неожиданно близко, Юля даже разглядела собственное отражение в стеклах его темных очков, которые он надел перед походом в пиццерию.

– О да, это весьма занимательно. Скажи мне, я действительно так плохо выгляжу, что мне можно дать все сорок?

– Они обсуждают ваш возраст? – удивилась Юля.

– Нет, они считают, что по мне тюрьма плачет, потому что, судя по возрасту нашего сына, я спал с тобой, когда тебе не было еще и пятнадцати, а мне наверняка уже тогда стукнуло тридцать.

Юля рассмеялась, пытаясь скрыть за смехом неловкость. Да, такого еще не было.

– Интересно, а почему им не приходит в голову, например, что Семка ваш сын, а я просто… друг? Ну, или пусть даже девушка.

– Это не так скандально и не так интересно. Людям же просто скучно. Или, как вариант, безумные телешоу заряжают их на подобные сюжеты.

– Думаю, вы правы в обоих своих предположениях.

Из пиццерии они забрали с собой еще почти целую пиццу, а по дороге домой, когда речь снова зашла о видео из лагеря, Юля предложила Владу «посмотреть» его вместе за чашкой кофе. Он отказываться не стал, но предпочел чай.

Пока Юля заваривала его, а компьютер грузился, Семка крутился вокруг Влада, пытаясь соблазнить игрой в Лего, но на этот раз ничего не вышло: Юля отправила брата делать уроки и грозно пообещала через час проверить, что он там наделал.

– Если окажется, что ты бездельничал, нажалуюсь маме!

Семка поплелся в свою комнату с видом самого несчастного на свете человека. А Юля вручила Владу, устроившемуся на диване, чашку чая и села за письменный стол, на котором стоял компьютер, занимая почти половину места.

– Так, сейчас посмотрим… Алекс Найт…

Нужный канал нашелся довольно быстро, а вот само видео пришлось поискать, поскольку контента творческий дуэт генерировал много и не только съемки с «заброшек», а в «Радуге» они снимали больше года назад.

Следовало отдать Алексу (или Найт?) должное: они знали свое дело и делали его с любовью. Видео было не просто снято, но и весьма недурно смонтировано: подобрана музыка, вставлены фотографии хроники, скриншоты статей из интернета и сканы газетных вырезок прошлых лет, наложены эффекты. Часть рассказа читалась за кадром и сопровождалась подборкой видео, кое-что рассказывалось на камеру непосредственно в месте съемок. Во всем этом виделся проработанный сценарий и творческий подход. Юля, уже сталкивавшая с подобными видео, однозначно могла отдать Алексу и Найт пальму первенства. Ближе к середине ролика она даже поймала себя на мысли, что некоторым телевизионщикам, снимающим документальные проекты, стоит поучиться у этих ребят.

Когда в видео рассказывалась подлинная история убийства в восемьдесят восьмом году, Юля совсем забыла про чай, а на одном эффекте так вздрогнула, что едва не опрокинула на себя еще довольно горячий напиток.

Влад слушал более хладнокровно, лишь однажды Юля краем глаза заметила его заинтересованность: он поднял до того момента опущенную голову и слегка повернул ее в сторону ее стола и компьютера.

Алекс как раз рассказывал:

– Вторая попытка вдохнуть жизнь в лагерь «Радуга» закончилась полным провалом уже в две тысячи восьмом году. Да, вы не ослышались: ровно тридцать лет спустя здесь снова произошла кровавая трагедия, поставившая крест на развитии рекреационного бизнеса в этом месте. Осмелится ли кто-нибудь когда-нибудь вернуться сюда снова? И не проснется ли зло, спящее в этих корпусах, еще через двадцать три года?

– Еще одна трагедия в две тысячи восьмом? – переспросил Влад. – Видимо, это и есть второй раз, когда там просыпалось «зло». Что произошло?

Юля нажала на паузу, чтобы ничего не пропустить в видео, в котором оставалось еще несколько минут, и повернулась к Владу.

– Понятия не имею. В том ролике, который смотрела я, не было ни подробностей событий в конце восьмидесятых, ни каких-либо упоминаний, по какой причине лагерь закрылся во второй раз. Я думала, он просто оказался нерентабельным.

– Надо будет найти подробности второй истории.

– Может быть, Алекс дальше что-то расскажет? Тут еще много…

Но оказалось, что на этом познавательная часть завершилась. Далее снова следовала «съемка с места»: Алекс стоял в темном коридоре жилого корпуса – возможно, в том же, в котором они встретились сегодня, – в пятне света фонаря камеры.

– И напоследок, проверим одну байку. Говорят, куклы, обитающие в этом зловещем месте, – гораздо больше, чем просто куклы. Когда на них не смотрят, они могут шевелиться и даже перемещаться. Предпочитают они это делать ночью, в темноте, то есть сейчас как раз самое подходящее время. В комнате за этой дверью, – он подошел к закрытой двери и коснулся ее ручки, – немало маленьких пластмассовых жителей. Давайте посмотрим, не захотят ли они пообщаться с нами поближе.

Алекс толкнул дверь и вошел в помещение, камера вошла следом, освещая фонарем сидящих рядком на подоконнике кукол. В темном окне отразилась смутная фигура оператора, в которой легко было узнать Найт или попросту – Настю. Юля затаила дыхание и подалась вперед, всматриваясь в экран.

– Так, вот они… Сколько их тут? Штук десять, да? Все сидят на подоконнике, – констатировал Алекс довольно скучным тоном. – Давай, гаси фонарь.

Свет выключился, экран стал темным.

– Жди, – строго велел Алекс, а за кадром послышалось какое-то смутное шуршание. – Включай!

Вспыхнул свет, камера на мгновение потеряла фокус, и еще до того, как он вернулся, Алекс воскликнул:

– Воу, ты это видишь?! Вы это видите?

– Что там? – поинтересовался Влад.

– Куклы переместились, – ошарашенно выдохнула Юля, не веря своим глазам. – Две с подоконника перебрались на ближайшую к нему кровать.

Она невольно вспомнила актовый зал и устремленный ей в спину взгляд, зябко передернула плечами.

– Давай еще раз! – скомандовал Алекс. – Теперь подольше. Выключай!

Свет снова погас, на экране воцарилась чернота. После небольшой паузы снова что-то зашуршало.

– Алекс… – испуганно позвала Найт, но тот твердо велел:

– Нет, жди!

Шуршание повторилось, Юля услышала, как Алекс тихо чертыхнулся. Наконец он скомандовал:

– Включай!

Фонарь вспыхнул молниеносно, и на этот раз прежде, чем фокус успел восстановиться, Найт коротко взвизгнула, а Алекс охнул.

Те две куклы, что «слезли» с подоконника первыми, переместились на одну кровать ближе, а на их прежнем месте теперь сидели целых четыре куклы. Юля пересказала все это Владу, на что тот тихонько хмыкнул, поднося к губам чашку чая.

– Давай еще раз! – в ажиотаже велел Алекс, возбужденно взмахнув руками. Он то смотрел в камеру, то поворачивался к куклам, как будто боялся надолго выпускать их из поля зрения.

– Алекс, может, пойдем уже отсюда? – испуганно проныла Найт.

– Нет, еще один раз – и все. Я хочу знать, как далеко они зайдут. Выключай.

Свет погас, а Юля опять затаила дыхание, обратившись в слух. В темноте снова что-то шуршало, на этот раз настойчивей, но Алекс все не велел включать свет.

– Алекс! – напряженно позвала Найт.

– Жди!

Шуршание стало громче, а Юлино сердце забилось быстрее.

– Алекс… – на этот раз едва слышно пискнула Найт.

– Дай им еще немного времени…

Но Найт не выдержала: свет вспыхнул, фокус вернулся быстро, но оба блогера вскрикнули и бросились бежать раньше. Юле удалось лишь мельком разглядеть, что все куклы неожиданно оказались на ближайшей к двери кровати.

Найт, торопливо пятясь, уперлась в стену коридора, а Алекс успел захлопнуть дверь. После чего раздался довольно внятный звук удара с другой стороны, от которого оба блогера снова дернулись, громко вскрикнув.

– Что ж, – Алекс натянуто улыбнулся в камеру. – Пожалуй, на сегодня хватит. Ставьте лайк, если вам понравилось наше видео, и не забудьте подписаться на канал. Всем пока, а тем из вас, кто смотрел нас на ночь, – приятных сновидений.

Изображение перешло в черный экран, на котором постепенно проступили финальные тиры. Юля нажала паузу и шумно выдохнула, пытаясь унять дрожь.

– Похоже, на тебя произвело впечатление, – улыбнулся Влад.

– А на вас нет? – удивилась Юля. У нее сердце все еще рвалось пробить грудную клетку и выбраться наружу.

Влад пожал плечами.

– Меня впечатляет артистизм и креативность этих ребят.

– Думаете, это постановка? – с сомнением уточнила Юля, поворачиваясь на стуле к Владу, но косясь при этом на монитор.

– А ты думаешь, куклы в том месте действительно умеют ходить сами по себе? – иронично парировал Влад.

Юля уже открыла рот, чтобы брякнуть: «Ну а как иначе, там же все очевидно!», но вовремя остановила себя, еще раз посмотрела на стоп-кадр с титрами, захлопнула рот и вздохнула.

– Выглядело так правдоподобно, – тихо призналась она, пересаживаясь со стула на диван. – То есть, понятно, конечно, что бред, но…

– Но? – подбодрил Влад, чуть повернув голову к ней.

– Когда мы с Игорем сегодня осматривали лагерь, там был большой актовый зал, в котором сидели куклы. Как зрители, понимаете? И смотрели они все на сцену… – Юля замолчала, напрягая память, но картинка в голове получалась размытой: не так уж внимательно она смотрела на куклы. Ей было крайне неприятно на них смотреть. – Мне кажется, что все они смотрели на сцену. Но когда я обернулась на выходе, одна из них смотрела мне вслед.

– Это игры разума, – предположил Влад.

– Наверное, – согласилась Юля и не удержалась – поддела: – Хотя обычно вы более склонны верить в сверхъестественные версии.

На этот раз Влад улыбнулся, как показалось Юле, немного смущенно.

– Я, может быть, и согласился бы рассмотреть какую-нибудь фантастическую версию, если бы речь шла об одной конкретной кукле и ее странном поведении. Например, очень старой, ручной работы, несущей на себе проклятие. Или не очень старой, но присутствовавшей при каком-то злодеянии… Например, о той самой кукле, что сидела рядом с телом убитого мальчика. Но куча обычных кукол, которых делали на конвейере?

– Не все ли равно, как их делали? Что, если дело не в самих куклах? Что, если они просто… воплощение чего-то? Или ими управляет кто-то, кто не может иначе взаимодействовать с нашим миром…

– Ты второй раз за день меня удивляешь, – не скрывая восторга, признался Влад. – Сначала рвешься в заброшенный лагерь, теперь выдвигаешь подобные версии. Кажется, ты заразилась мистическим энтузиазмом от Галки. Я, кстати, удивлен, что она до сих пор не появилась.

Юля насупилась, снова уязвленная его замечанием. И тем, что имя Галки вообще всплыло. Она скрыла от подруги новое расследование именно потому, что не хотела ее появления со своим «мистическим энтузиазмом», как выразился Влад. Юле нравилось сидеть с ним вдвоем, слегка касаясь плечом его плеча, и спокойно обсуждать вероятности, пока за окном стремительно темнело. Галка со своей неуемной энергией перетягивала все внимание на себя.

Так и не дождавшись ответа, Влад сменил тему:

– Поищешь сегодня информацию о том, что произошло в две тысячи восьмом?

– Да, конечно, – торопливо отозвалась Юля. – И попытаюсь связаться через соцсети с Найт. Я помню.

– Хорошо. Еще бы пообщаться с кем-то из родственников того директора лагеря, которого обвинили в убийстве мальчика.

– Зачем? – удивилась Юля.

– Есть что-то странное в этой истории. Такое жестокое убийство совершено человеком, ранее не склонным к насилию? Не вяжется как-то. Либо он был не таким, каким казался, либо полиция… то есть, милиция плохо сделала свою работу. Либо…

– Что?

Влад немного помолчал, но потом все-таки озвучил пришедшую ему в голову догадку:

– Либо то мистическое Нечто, что управляет куклами, способно управлять не только ими. Как тебе такой вариант?

– Звучит жутко…

– Согласен. Поэтому хочется поговорить с кем-то, кто был свидетелем тех событий и знал осужденного убийцу достаточно хорошо.

– Но как их найти? Столько лет прошло…

– Это я беру на себя, – заверил Влад бодро. – Такое по соцсетям искать бесполезно, тут должны действовать профессионалы.

– Пойдете к Соболеву? – с сомнение предположила Юля.

Влад демонстративно скривился.

– Я сказал – профессионалы. У «Вектора» весьма серьезная служба безопасности, а у меня всегда были хорошие отношения с человеком, который ее возглавляет. Попрошу его поискать для меня эту информацию.

– Звучит многообещающе.

– Да. Что ж… Вроде бы все обговорили. Я дам знать, как только что-то появится, ты тоже держи в курсе. Пойду я, не буду тебя больше отвлекать.

Юле ужасно хотелось, чтобы он остался и поотвлекал ее еще немного, но она не смогла придумать ни одного повода его задержать, поэтому забрала у него почти пустую чашку и поднялась с дивана следом.

Стоило ей сделать шаг к закрытой от Семки двери, как по коридору застучали, удаляясь, детские пятки. Значит, все это время он сидел и подслушивал!

– Вот же козявка мелкая! – досадливо выдохнула Юля, когда поняла это.

– Или просто любопытный ребенок с тягой к открытиям и приключениям, – возразил Влад со смешком. – В жизни пригодится.

Кто бы спорил? Но Юля боялась, что этому любопытному ребенку потом ночью будут сниться кошмары. Мама ведь ее виноватой назначит. И в этот раз будет права.

Глава 10

24 ноября 2016 года, 10:05

Капитан Соболев хорошо знал, что работа полиции – особенно оперативников, занимающихся расследованием преступлений, – далека от того постоянного драйва, который показывают в кино и сериалах. Чаще всего они занимались бесполезной беготней, связанной с отработкой тупиковых версий, в отчаянных, но порой безрезультатных попытках не только докопаться до истины, но и собрать в процессе изобличающие преступника улики для суда. И все же каждый раз, когда приложенные усилия оказывались впустую, он испытывал раздражение и горькое разочарование.

Раздражение это усиливалось многократно, когда приходилось проверять версию, в которую Соболев сам не верил, и она оказывалась пустышкой.

Версия с «Радугой» не нравилась ему с самого начала. Как-то уж очень по-киношному получилось бы, если бы именно там обнаружился труп Бойко, да еще в декорациях убийства из восемьдесят восьмого года. Но он не мог проигнорировать мнение следователя и информацию от «добровольного помощника», утверждающего, что Бойко и Пронин перед исчезновением собирались посетить заброшенный лагерь. Пришлось проверять.

Однако, как Соболев и ожидал, потратив несколько часов, чтобы осмотреть все здания и помещения, на территории лагеря они так ничего и не нашли. Людей было мало, поэтому возились до темноты и даже после ее наступления, но никаких следов преступления – или хотя бы просто пребывания ребят – не обнаружилось.

Единственная зацепка – следы шин на той части дороги перед воротами, где не было совсем никакого покрытия, только размякшая от дождей земля. Логинов нашел фрагменты по меньшей мере четырех разных покрышек, один из которых определенно принадлежал двухколесному транспортному средству, а три других – автомобилям, но это мало что давало. Один след наверняка оставил БМВ Федорова, тот ведь сам сказал, что приезжал сюда. Исключить его будет не трудно. А вот три других еще предстояло идентифицировать.

На Ярослава Бойко был зарегистрирован автомобиль, но он пропал вместе с владельцем, поэтому сравнить его протектор со следами перед лагерем возможности пока нет. Можно лишь предполагать, что один след оставлен им.

Только куда же автомобиль мог деться, если предположить, что Бойко убит, а Пронин очевидно ушел из лагеря пешком? Или убили все же кого-то третьего, а парни просто разделились: Бойко по какой-то причине уехал на своей машине, бросив Пронина выбираться самостоятельно?

В пользу первой версии говорило то, что группа крови на одежде Пронина совпадала с группой крови Бойко, но результата анализа ДНК пока не было: местная криминалистическая лаборатория не имела подходящего оборудования, а на отправку образцов в Москву потребовалось время. Еще повезло, что вообще нашлось, с чем сравнить. Когда придут результаты, оставалось только гадать.

Аргумент в пользу второй версии появился ближе к концу поисков в лагере: выяснилось, что автомобиль Бойко попал на дорожную камеру за превышение скорости в воскресенье поздно вечером, за несколько минут до полуночи. Судя по направлению движения, он мог возвращаться в Шелково со стороны Пряниково. Водителя на фото, конечно, видно не было, равно как не было возможности разобрать, присутствовал ли в машине кто-то еще, но вполне вероятно, что Бойко как раз ехал из «Радуги», бросив там Пронина. Только почему же он так и не добрался до дома, куда делся? И чья кровь на одежде Пронина и ноже? Откуда взялся этот человек? Приехал на третьей машине или двухколесном транспорте? Или вместе с Бойко и Прониным, а остальные следы вообще никак не связаны с преступлением?

Имелась у Соболева и третья версия: парни приехали в «Радугу», но по какой-то причине повздорили. Пронин набросился на Бойко с ножом, ранил его – отсюда и кровь. Но Бойко удалось убежать. Он сел в машину, вернулся в Шелково, но из-за кровопотери не смог добраться до дома. Остановился где-то, а потом…

Вот тут снова возникала проблема – а что потом? Если он истек кровью до смерти, то куда делись труп и машина? Просто на брошенную машину еще мог кто-нибудь позариться, но Соболев не представлял, кто станет связываться со старым японским седаном с явно криминальным трупом внутри. Разве что какой-нибудь сумасшедший беспредельщик или ничего не соображающий наркоман, готовый на все, лишь бы найти деньги на новую дозу.

Предположим, такой псих нашелся, но где же следы кровавой схватки в «Радуге»? Или она произошла на улице, и следы крови за эти дни частично смыло осадками, а остальное затерялось в высокой траве? Или все-таки стычка произошла не в «Радуге», а где-то в другом месте?

Проблема была еще и в том, что ни в одну версию не вписывался рисунок Федорова. Соболев сам не мог поверить, что всерьез рассматривает его как улику или свидетельство, но у него не получалось просто отмахнуться. Слишком многое указывало на то, что у Федорова есть необычный источник информации, а один из его рисунков Соболев еще в прошлом месяце видел собственными глазами. То, что слепой человек способен изображать что-то с такой детальностью, само по себе выглядело фантастично. Так почему бы его рисункам не изображать действительность? Нет, Соболев, конечно, никогда не согласился бы в этом с чудаком Велесовым вслух, но не думать об этом не мог.

Требовалось больше информации, а информация эта могла быть только у одного человека – Кирилла Пронина. А значит, с ним необходимо поговорить. Во что бы то ни стало. И как можно скорее.

Поэтому в четверг утром Соболев в первую очередь позвонил Шмелеву, чтобы потребовать немедленного разговора с Прониным. Психотерапевт на этот раз отозвался сразу и даже не стал слишком усердствовать, убеждая его в том, что с парнем говорить пока рано. Они условились встретиться в клинике через час и на том расстались.

Соболев приехал первым, о чем узнал от милой девушки за стойкой в приемном покое. Та, увидев его, сначала приветливо заулыбалась, но сникла, едва он предъявил удостоверение.

– Пронин, вы сказали? – уточнила она, якобы сверяясь с какими-то данными на мониторе компьютера, но Соболев подозревал, что ей просто не хочется встречаться с ним взглядом. – Да, есть у нас такой, только его лечащий врач не Шмелев. Валентин Евгеньевич с нами сотрудничает, но не работает здесь. Вам, наверное, нужен Яковлев, но он сейчас на обходе. А Шмелев сегодня не появлялся. Вчера был, да, работал с пациентом. Пронин вчера вообще был популярен.

– В смысле? – тут же заинтересовался Соболев. – Что значит – популярен? Я думал, он не в себе и к нему никого не пускают?

– Так к нему никого и не пускали, – кивнула девушка, все же посмотрев на него. И даже все-таки расщедрилась на еще одну улыбку. – Просто к нему то родители рвались, то друзья, потом вот Валентин Евгеньевич приехал…

– Что за друзья?

– Да парень какой-то и девушка с ним. Рвался, конечно, парень, а девчонка просто при нем болталась. Кажется, ей было очень неловко за него, он такой настойчивый, я бы даже сказала – нахальный.

– А вы фамилии у посетителей не спрашиваете? – удивился Соболев.

Девушка заметно напряглась, даже села прямее.

– Конечно спрашиваем! И паспорт все обязательно предъявляют, и пропуск выписывается, у нас все строго, вы не думайте! Но я же говорю: к Пронину никого не пускали вчера, поэтому до регистрации посетителей дело не дошло.

– Может быть, они друг к другу по именам обращались?

Девушка наморщила лоб, вспоминая, и довольно быстро просияла.

– Да! Девица друга своего Алексом называла. Но это все. Он ее никак не называл, просто велел не вмешиваться. Грубиян. Права качал так, словно от встречи с Прониным его собственная жизнь зависела. Только Шмелев его и смог унять, когда появился.

– И как же ему это удалось? – поинтересовался Соболев с видом человека, поддерживающего беседу просто от скуки, чтобы убить время.

– Да как-то само собой вышло, – пожала плечами девушка. – Он пришел в разгар нашего… общения. И такой, мол, что за шум, а драки нет? Ну, парень его как увидел, так и сник сразу. Забрал подружку и тихо слился. То ли ему стало неловко при свидетелях скандалить, то ли мужчину-врача он посчитал более авторитетным, чем женщину из административного персонала…

Она горестно вздохнула, из чего Соболев сделал вывод, что с подобным отношением – практически дискриминацией – его собеседница сталкивается часто.

– Валентин Евгеньевич вообще грозно выглядит, – с иронией заметил он, подмигивая. – Я когда впервые его встретил, тоже испугался и долго плакал.

Девушка иронию оценила, хоть и постаралась не подать виду: сдержала смешок, прижав к губам кулак. Зато Соболев сразу заметно вырос в ее глазах, и она вдруг предложила:

– А хотите кофе, пока ждете? У нас, – она кивнула на неприметную дверь рядом со своим постом, – кофемашина есть.

Кофе Соболев хотел. Он и от бутерброда не отказался бы, поскольку позавтракать толком не смог: с утра холодильник был удручающе пуст, но пришлось удовлетвориться парой шоколадных конфет с орешками, которые девушка вынесла ему вместе с чашкой.

Когда Шмелев наконец появился, от кофе и конфет осталось одно только сладкое воспоминание, зато Соболев умудрился разжиться номером телефона милой девушки-администратора, которую звали, как выяснилось, Галиной. Они даже успели договориться выпить где-нибудь кофе получше в ближайшие выходные. Конечно, это могло означать – никогда, потому что Галя работала по графику «два через два», выполняя функции дневного администратора, а выходные Соболева и вовсе были непредсказуемы, но сам факт поднял настроение.

Сегодня тучный психотерапевт выглядел немного нормальнее, чем накануне. По крайней мере, он был подобающим образом одет, быстро реагировал на раздражители и не суетился. Но глаза его все еще лихорадочно блестели, а лицо заметно осунулось, словно последние сутки он почти не ел и не спал.

– А, вы уже здесь, – буркнул он Соболеву вместо приветствия. – Зря торопились, не думаю, что вы чего-то добьетесь от Кирилла. Вчера у нас не было никакого прогресса. Физически парень восстановился, но молчит, в глаза никому не смотрит.

– И все же я попробую задать ему несколько вопросов. Вдруг повезет? – натянуто улыбнулся Соболев.

– Ну, разве что вдруг, – хмыкнул Шмелев и повернулся к Гале. – Меня никто не спрашивал вчера после моего ухода? Или сегодня?

– Вот только Андрей Владимирович, – кивнула та на Соболева.

– И больше никто? Не звонил, не приходил?

Галя отрицательно мотнула головой, а Соболев как бы между прочим поинтересовался:

– А что, кто-то должен был спрашивать? Вы как будто огорчены…

– Да так, – отмахнулся Шмелев задумчиво, глядя в одну ему видную точку. – Пациент один старый… Случайно встретились, я сказал, что меня здесь можно найти. Думал, будет искать…

– Вы не расстраивайтесь, – почти дружеским тоном утешил Соболев. – Может быть, еще будет. А теперь давайте все-таки поговорим с Прониным.

В глубине души он опасался, что Шмелев станет тянуть и дальше: скажет, что обязательно нужно дождаться лечащего врача, или заявит, что должен сначала взглянуть на пациента сам, но ничего такого не произошло. Психотерапевт быстро все уладил, пришлось потратить время только на то, чтобы сменить верхнюю одежду на больничный халат.

К палате пациента их сопровождал внушительных размеров санитар, но заходить внутрь не стал, из чего Соболев сделал вывод, что Пронин не считается буйным. Значит, можно надеяться, что такого припадка, как в отделении, не произойдет.

Заходя в палату, он не знал, к чему готовиться, и не очень понимал, как строить разговор: стоит давить или, наоборот, играть в сочувствие. Но увиденное окончательно сбило Соболева с толку.

– Это что, шутка такая? – недовольно сдвинув брови, поинтересовался он.

Палата оказалась пуста. На накрытой одеялом койке никого не было. Под одеялом явно лежало что-то мелкое, возможно, скомканная пижама, но это точно не мог быть взрослый парень.

– Я… не понимаю, – Шмелев растерянно моргнул, озираясь по сторонам, словно мог не заметить пациента в крошечном помещении без излишков мебели. – Он должен быть здесь! Я сейчас…

Он выскочил из палаты, что-то быстро сказал санитару. Тот заглянул внутрь, демонстративно округлил глаза и куда-то побежал, а Соболев остался стоять посреди комнаты, качая головой и чувствуя себя дураком. Кажется, его обвели вокруг пальца. Но кто и зачем? Шмелев? Он же не может не понимать, что полиция из него теперь всю душу вытрясет!

– Мы сейчас разберемся, – заверил психотерапевт взволнованно, тоже заглянув в палату, но входить не стал. – Вы подождите немного. Может быть, его куда-то переместили или еще какая накладка. Он не мог никуда деться. Уверяю!

И он убежал вслед за санитаром, оставив Соболева в полном одиночестве.

Тот раздраженно посмотрел на кровать, на маленький холмик под одеялом, мысленно перебирая ругательства. Потом вдруг сбился с мысли, недоверчиво прищурился.

– Да ладно… Не может этого быть, – пробормотал себе под нос.

Но все-таки подошел и осторожно потянул за одеяло, пока из-под него не показалась улыбающаяся кукла, оставшаяся лежать в кровати вместо пропавшего Кирилла Пронина.

Глава 11

24 ноября 2016 года, 08:10

Юля опять совершенно не выспалась, но сегодня по другим причинам. Да, она долго искала информацию, которую поручил добыть Влад, но в этот раз, так и не добившись успеха, к полуночи все же улеглась спать. Ей и так предстояло снова уйти с последнего занятия, чтобы забрать Семку из школы, не хотелось пропускать и первых два: при всей нелюбви к профессии, на которую колледж ее готовил, Юля старалась без крайней необходимости не прогуливать.

Однако уснуть оказалось не так легко: в голове крутился десяток разных мыслей. Они спутывались, мешали друг другу и не давали спать. Юля думала и о погибшем в восемьдесят восьмом мальчике, и о севшем за убийство директоре лагеря, и о юбилее отца Влада, на который ей надо было привести своего нанимателя, и о предложенном им «компромиссе» – пойти туда вместе. А еще ее тревожило, что так и не удалось связаться с Найт, которая, казалось, не имела в интернете собственной личности, только общие с Алексом аккаунты, и что в интернете нет никакой информации о происшествии в лагере перед его вторым закрытием. Может быть, Алекс это выдумал, чтобы его ролик смотрелся мрачнее?

И еще эти куклы… Закрывая глаза, Юля снова видела ветшающие помещения заброшенного лагеря и притаившихся то тут, то там маленьких человечков из пластика. Стоило хоть немного задремать, как ей начинало казаться, что чей-то взгляд жжет затылок. Впрочем, почему «чей-то»? Засыпая, Юля снова оказывалась в том актовом зале и видела глядящую ей вслед куклу. Иногда ей даже казалось, что она успевает заметить, как голова куклы шевелится, поворачиваясь в ее сторону. Но это уже точно были «игры разума», как выразился Влад. Жуткий сон по мотивам дневных событий, потому что она совершенно точно не видела ничего такого в реальности.

Все это не давало уснуть надолго, Юля то и дело просыпалась в тревоге и успокаивалась, только осознав, что она дома, в безопасности.

А потом зазвонил телефон. Дрейфовавшая на грани сна и реальности, Юля моментально встрепенулась, схватила аппарат и нажала кнопку, выключающую звук звонка быстрее, чем успела сообразить, что делает. Вызов не сбросился: экран продолжал светиться, демонстрируя имя абонента, от которого Юля окончательно проснулась.

«Ирка».

Она смотрела на имя, покрываясь колючими мурашками, не в силах пошевелиться: ни ответить на звонок, ни отложить смартфон. Кровь прилила к лицу и стучала в ушах, сердце буквально захлебывалось, нервно вздрагивая в груди.

Наконец звонок оборвался, вместо него высветилось уведомление о пропущенном вызове, после чего экран погас, но Юля продолжала держать смартфон и смотреть на него. Через какое-то время коснулась кнопки блокировки, чтобы снова зажечь экран и убедиться, что пропущенный вызов никуда не делся. Он и не делся.

Юля отбросила смартфон в сторону и села на постели, обхватив колени руками. Время, конечно, было то же: 3.35, от чего становилось еще страшнее. Это уже трудно было списать на случайность, равно как и на чей-то розыгрыш. Юля просто не знала людей, способных на такое. Да и кому это может быть нужно – так издеваться над ней?

А если это правда «звонок с того света»? Но какова может быть его цель? Что Ира хочет сказать? Обвинить в случившемся с ней? Но почему только сейчас? Позвать с собой? От этой мысли не только мурашки бегали, но и волосы на затылке пытались шевелиться.

В ступоре Юля просидела долгих четверть часа. Просидела бы дольше, если бы не решительный – даже настойчивый и агрессивный – стук, от которого она вздрогнула, а ее бедное сердце вновь забилось на пределе своих возможностей.

Очень хотелось надеяться, что стучат где-то у соседей, но когда последовательность из трех ударов повторилась в третий раз, а Юля вышла из комнаты в коридор, стало очевидно – стучат во входную дверь. Их дверь.

Стук повторился снова, когда Юля уже стояла в темной прихожей, не зная, что делать. Она замерла у двери, глядя на нее со страхом и растерянностью. Почти четыре утра, летом в это время уже светло, но сейчас, в ноябре, пока еще глубокая ночь.

Юля качнулась вперед, собираясь подойти ближе и посмотреть в глазок, но внезапное шипение остановило ее, заставив подпрыгнуть на месте:

– Стой! Не вздумай открывать!

Это была мама. Видимо, стук разбудил и ее.

– Я хотела посмотреть, – шепотом объяснила Юля, но все-таки попятилась от двери с облегчением: вдвоем было уже не так страшно.

Кутаясь в теплый халат, мама осторожно подошла к двери, стараясь не издавать ни звука, заглянула в глазок.

– Никого…

Ее шепот потонул в новой последовательности глухих настойчивых ударов, заставившей испуганно отшатнуться.

– Кто там? – спросила мама, оставаясь на расстоянии от двери.

В общем коридоре что-то тихо зашуршало, но ответа так и не последовало. Юля с мамой стояли в прихожей долгих две минуты, боясь пошевелиться, но больше так ничего и не услышали: ни ответа, ни нового стука.

– Какие-нибудь пьяные идиоты шутят, – нервно прошептала мама, выдыхая. – Думаю, они ушли.

И она вернулась в их с Семкой комнату, где тот продолжал безмятежно сопеть.

Юля постояла на месте еще несколько секунд и наконец последовала маминому примеру. Но почти до пяти утра лежала без сна, прислушиваясь к каждому шороху. Больше в дверь никто не стучал, но стоило уснуть, как ее сразу начал преследовать тягучий кошмар, поэтому утренний звонок будильника она приняла с благодарностью.

И хотя после пробуждения Юля чувствовала себя совершенно разбитой, в утренней рутине она вернула себе душевное равновесие, сильно пошатнувшееся из-за ночных событий. Привычные действия дали почувствовать себя в безопасности. Ее скучный мир все еще оставался на месте, и в нем не было места звонкам мертвецов и дьявольским куклам.

До тех пор, пока мама не открыла дверь, подгоняя Семку, как всегда, нарочито долго возившегося со шнурками.

– Это еще что такое? – проворчала она, привлекая Юлино внимание.

Та с интересом направилась в прихожую, сжимая обеими руками чашку кофе, но едва не споткнулась на ровном месте и встала как вкопанная, когда увидела, что мама подняла с пола в общем коридоре куклу, сидевшую прямо у их двери.

– Это что, какие-то ваши новые приколы? – раздраженно поинтересовалась она, сажая куклу на комод и командуя Семке поторапливаться.

Вскоре дверь захлопнулась за ними, а Юля так и стояла посреди коридора, глядя на так внезапно появившуюся в ее квартире куклу. Та в свою очередь не мигая смотрела на нее и коварно улыбалась.

24 ноября 2016 года, 12:05

Несмотря на растрепанные чувства, в которых Юля добралась до колледжа, она все равно заметила странное поведение Галки. Та, как это часто бывало, опоздала, но, юркнув в аудиторию уже во время занятия, не потрудилась помахать ей рукой, как делала всегда. Да и после первой пары исчезла быстрее, чем Юля успела заметить, поэтому за растворимым кофе в буфет ей пришлось идти одной.

После второго занятия она уже была готова, поэтому успела перехватить Галку прежде, чем та снова куда-то убежала.

– Эй, ты чего? Какая муха тебя укусила?

Галка уставилась на нее с удивлением и возмущением.

– Мы что, знакомы?

Ее недоумение было таким натуральным, что у Юли с недосыпа закружилась голова. Она что, с ума сошла и выдумала себе их дружеские отношения в последние три месяца?

Довольная произведенным эффектом, Галка презрительно усмехнулась. Все-таки в артистизме ей не откажешь.

– То есть, когда тебе надо, ты обо мне вспоминаешь, а когда не надо – держишь подальше?

– В смысле? Ты вообще о чем?

– Факт номер раз, – Галка выразительно подняла указательный палец, – позавчера вечером ты просила поделиться с тобой всякими злачными местами в сети, где можно нарыть крутых страшилок. Факт номер два: вчера ты не пришла в колледж. Прогуливаешь ты в двух случаях: когда серьезно болеешь и когда работаешь. Поскольку ты, очевидно, абсолютно здорова, значит, работала. Домашнее хозяйство твоего слепого красавчика обычно не требует подобных жертв, значит, вы опять вляпались в какое-то расследование, о котором ты мне ничего не сказала, даже когда просила помощи, прикрывшись какой-то дебильной историей про парня с ножом на шоссе…

– Но это правда! – перебила Юля, воспользовавшись тем, что Галке потребовалась секундочка – глотнуть воздух. – Все действительно началось с парня, который вышел со своим окровавленным ножом прямо на меня!

– И твой наниматель этим заинтересовался? – с сомнением уточнила Галка, недобро прищурившись.

– Ну… да, когда оказалось, что он примерно в то же время нарисовал парня со вспоротым животом, – призналась Юля, не уточняя, что все это выяснилось в тот же вечер.

– Да ладно? – тут же оживилась Галка. – И чего, нашли того парня?

– Пока нет, – вздохнула Юля, поворачивая к лестнице. Галка последовала за ней, на ходу вытаскивая из сумочки пачку сигарет и зажигалку. – Думали, что он может быть в «Радуге»… Ну, знаешь, детский лагерь бывший?

– Еще бы! Знаю, конечно. Там когда-то давно пацана замочили, а потом тридцать лет спустя еще какая-то шняга приключилась.

– О, а ты в курсе какая? – тут же оживилась Юля.

Но Галка ее разочаровала:

– Увы! Давно жду от Алекса второй серии про лагерь, но он все никак…

Юля резко затормозила, поворачиваясь к Галке, и ту от неожиданности шатнуло.

– Ты чего? – возмутилась она.

– От Алекса Найта? Блогера? Вы знакомы?

– Ох, если бы, – мечтательно вздохнула Галка и продолжила путь к выходу на крыльцо. Теперь уже Юле пришлось следовать за ней. – Не, я знаю, что он тут где-то живет, но он весь такой таинственный… Весь такой загадочный…

– А почему ты не прислала мне ссылку на его канал, когда я спрашивала, раз ты его знаешь? – возмутилась Юля. – Я ведь как раз про лагерь инфу и искала!

– А я об этом знала? – фыркнула Галка, выходя на улицу. – Ты ж не сказала, что именно ищешь.

Последняя фраза прозвучала немного невнятно, потому что Галка уже сунула в рот сигарету и говорила, придерживая ее губами. Одновременно она достала дешевую пластиковую зажигалку и принялась чиркать ею, пытаясь извлечь пламя, но то ли в той заканчивался газ, то ли мешали порывы холодного ветра, а удалось ей это не сразу.

Юля подумала, что раз все равно собирается уходить, стоило забрать куртку из гардероба, чтобы не мерзнуть, но Галка двигалась слишком стремительно.

– Ну, не злись, – виновато протянула Юля. – Просто мне хотелось в этот раз хорошо сделать свою работу самой. Поэтому я не стала вдаваться в подробности.

Галка смерила ее пристальным взглядом и вдруг лукаво улыбнулась, после чего порывисто обняла свободной рукой.

– Ладно, я все поняла. Конечно, тебе не хочется делить своего красавчика с другой, это нормально, я тебе Алекса не скинула по той же причине, если уж говорить откровенно.

Это заявление так шокировало Юлю, что она даже забыла по привычке откреститься от любых возможных нежных чувств к нанимателю.

– То есть… не хотела им со мной делиться? Он тебе нравится?

– Еще бы, – хмыкнула Галка, манерно закатывая глаза. – Он же такой секси.

Юля заподозрила, что подруга снова прикалывается, как когда изображала, что не знает ее. Во-первых, Алекс совершенно не казался ей «секси»: тощий, напыщенный, со странными, по ее мнению, прической и манерой одеваться. А во-вторых…

– Я думала, парни тебе вообще не нравятся, – брякнула она, имея в виду, что Галка была в вечной оппозиции ко всем: и к девчонкам, и к парням.

Но подруга истолковала ее замечание по-своему и игриво заулыбалась.

– Неужели это ревность? – понизив голос, поинтересовалась она. И наклонившись к Юле, добавила: – Не переживай, подруга, для тебя в моем сердце всегда найдется местечко, я не ограничиваю себя глупыми условностями.

И Галка выразительно подмигнула.

– Да иди ты! – раздраженно отмахнулась Юля, испытывая неловкость. Что бывало довольно часто во время их общения.

– Ладно, не парься так, – рассмеялась подруга. – Лучше расскажи, что у вас там происходит, и я тебе все прощу. А может, и подскажу чего.

– Хорошо, только куртку надену, а то я с тобой воспаление легких заработаю… И я все равно сейчас ухожу: мне за Семкой надо.

– Тогда я тоже оденусь и тоже свалю, – решила Галка, без особой жалости выкидывая сгоревшую едва ли наполовину сигарету. – Что-то меня сегодня бухучет не вдохновляет.

Пока их дороги не разошлись, Юля успела посвятить Галку в происходящее. Конечно, не ради прощения, а потому что ей нужно было срочно выговориться: рассказать кому-нибудь о странном появлении куклы на пороге ее дома. Рассказать Владу она пока не успела, а новость грозила разорвать ее.

– Вот теперь не знаю, что с ней делать, – вздохнула Юля в заключении. – То ли просто выбросить, то ли солью посыпать и сжечь, как ты всегда предлагаешь.

– Это для человеческих останков, дурочка, – рассмеялась Галка. – Но я тебе рекомендую пока ничего не делать, а посмотреть, что будет дальше.

– А что может быть дальше?

– Так не зря же она за тобой из самого лагеря бежала, – подруга выразительно округлила глаза. – Может быть, ей есть, что рассказать? Только мой тебе совет: держи ее подальше от ножей.

Юля в ответ лишь скорчила страдальческую гримасу. Никто не умел так обнадежить, как Галка.

Глава 12

24 ноября 2016 года, 12:30

На этот раз Юля пришла в школу даже немного раньше, чем закончились Семкины уроки, поэтому успела пройти через пост охраны, чтобы подождать его в холле. Там ее и застал звонок Влада.

– Мне нашли контакты дочери того директора, – сообщил он после краткого приветствия. – Теперь ее зовут Ковальчук Дарья Алексеевна. Нам повезло: несколько лет назад она вернулась в Шелково и вышла тут замуж.

– Ковальчук? – переспросила Юля удивленно.

– Ты ее знаешь?

Она задумалась. Что-то такое щекотало сознание, но ничего не удавалось вспомнить.

– Не думаю, просто почему-то прозвучало знакомо. Как будто недавно где-то слышала.

– Вроде бы есть актриса с такой фамилией. Может быть, ты знаешь ее?

– Может быть, – облегченно выдохнула Юля. – Наверное, она снимается в одном из тех сериалов, что мама смотрит, когда готовит. Видимо, я словила фамилию в титрах.

– Возможно. У меня есть адрес, так что надо бы к ней съездить. Не к актрисе, конечно, а к Дарье Алексеевне. Ты в колледже?

– Нет, я в школе, Семку забираю, – виновато отозвалась Юля, и словно в подтверждение ее слов прозвучал звонок с урока. – Я все еще выполняю функции няни.

– Не беда, – решил Влад после небольшой паузы. – Мы сейчас подъедем, заберем вас обоих, потом заедем ненадолго к той женщине. Даже если нам повезет, и она окажется дома, разговор едва ли затянется. Игорь пока присмотрит за Семкой. Развлечет его.

Последние слова были произнесены с заметной иронией, и Юля, представив мрачное лицо молчаливого водителя, не сдержала улыбку. Да уж, этот, пожалуй, развлечет.

Но выбора не было, а прибежавший через минуту Семка даже обрадовался, узнав, что они куда-то едут с Владом. Юля подозревала, что для него это настоящее приключение и приятное разнообразие в монотонной будничной рутине.

За недолгую поездку в машине Юля успела отчитаться, что ей так и не удалось связаться с Настей или найти что-то про две тысячи восьмой год.

– Сколько запросов я ни делала, везде вылезает только лаконичная информация о том, что в этот год лагерь закрылся, не доработав до конца лета. Но о причинах закрытия ничего не сообщается. Нет никаких упоминаний трагедий. Возможно, Алекс это придумал, чтобы история звучала красочнее, или просто домыслил, услышав про такое резкое закрытие.

– Может быть, – согласился Влад задумчиво. – Вероятно, именно поэтому он так подробно рассказывает про первое происшествие и лишь вскользь упоминает второе. Жаль, не удалось связаться с Настей…

– Можно попробовать написать ей через их общий аккаунт и попросить о личной встрече, – предложила Юля единственное, что пришло в голову. – Придумать какой-то благовидный предлог. Что-то такое, что не вызовет подозрений, но при этом и не заинтересует Алекса. Что-то… чисто девчоночье, что ли. Только никак не могу придумать, что именно.

– Идея отличная, – похвалил Влад. – Судя по всему, она помогает Алексу в качестве оператора, возможно, занимается и монтажом. Можно написать, что тебе для какого-нибудь учебного проекта нужно снять ролик, но нет ни техники, ни опыта.

– Ролик по бухучету? – усомнилась Юля.

– Хм… Тогда самопрезентацию для какого-нибудь нового проекта на телевидении? Что-то типа «Алло! Мы ищем таланты» или «Ты – Супермодель»?

Юля нервно рассмеялась и покачала головой.

– Да меня сразу раскусят! Я не тяну на модель, и талантов у меня нет.

– Но они об этом не знают. И, насколько я помню, у тебя неплохо получилось с танцами на льду, так что насчет талантов я бы поспорил.

– Ты танцевала на льду? – изумился сидящий между ними Семка. – Почему я не видел?

– Потому что никто не видел, – соврала Юля: на самом деле она показывала запись маме, но та не пришла в восторг, и больше Юля ни с кем этим не делилась.

– Но у тебя же осталась запись, – тут же сдал ее Влад.

– Покажешь мне? – моментально попросил Семка.

– Дома, – строго отрезала Юля и добавила: – Может быть. Если будешь хорошо себя вести.

Семка тут же затих, демонстративно сев прямее и положив руки себе на колени, изображая пай-мальчика. Влад улыбнулся, хотя не видел этого.

Рассказ о кукле Юля придержала до того момента, как они вдвоем вышли из машины: не хотела пугать Семку. Во второй раз ей удалось изложить все лаконичнее и спокойнее, поэтому она успела сделать это за тот короткий отрезок времени, что они шли от места парковки до нужного подъезда.

– Хм, интересно… – пробормотал Влад задумчиво. – И немного неожиданно.

– И жутко до дрожи! Может быть, я схожу с ума, но я почти уверена, что это та самая кукла из актового зала, которая смотрела мне вслед.

Брови Влада взлетели вверх, высоко поднимаясь над стеклами темных очков. Юля так и не смогла понять, по какому принципу Влад надевает их и берет с собой трость, как сейчас. Казалось бы, до подъезда она и так могла его довести, а в хмурой серости, царившей весь ноябрь, солнечные очки скорее привлекали внимание, чем скрывали слепой взгляд.

– Правда? И какая она?

– Что? В смысле?

– Кукла, которую тебе подбросили. Опиши ее, пожалуйста.

– Ну, она такая… с длинными волосами и в платье.

– Блондинка, брюнетка, шатенка, рыжая? Какого цвета платье?

Юля задумалась, пытаясь воскресить в памяти образ куклы.

– Шатенка… Нет, скорее, рыжая. Кажется. Платье… светлое. Точно не помню.

Она затормозила, потому что, судя по номеру квартиры, они нашли нужный подъезд, повернулась к Владу.

– Я поняла, к чему вы клоните. Да, я не запомнила, как выглядела та кукла в актовом зале. Это просто… ощущение. На уровне эмоций. Или интуиции, как вам больше нравится.

– У нас только один способ это проверить: поехать в лагерь и посмотреть в актовом зале, есть ли там кукла, голова которой повернута к выходу.

– Честно говоря, не хочется, – призналась Юля. – Мне и так кошмары снятся по ночам.

Она набрала в грудь побольше воздуха, собираясь рассказать ему еще и о странных звонках с номера Ирки, но не успела.

– Почему мы стоим? – вдруг спросил Влад.

– Потому что тут домофон, а я не знаю, что сказать хозяйке квартиры, чтобы она нас впустила. У вас есть какой-нибудь план?

– Есть, – кивнул Влад, – но он не предполагает звонка в домофон.

– Значит, будем ждать, пока кто-нибудь войдет или выйдет?

– Или можно звонить в другие квартиры наугад, пока кто-нибудь не откроет.

К счастью, этого делать не пришлось: к подъезду как раз подходила пожилая дама со связкой ключей в руках, за которой они и вошли. Та, конечно, недовольно покосилась на них, явно заметив маневр, но ничего не сказала. Видимо, хорошо одетый слепой мужчина с поводырем не вызвал у нее серьезных подозрений.

– Так какой у вас план? – поинтересовалась Юля, уже выйдя из лифта на нужном этаже. Их спутница поехала дальше. – Ну, чтобы мне знать, как подыгрывать…

– Звони, – велел Влад с улыбкой. – Все очень просто: будем говорить правду. Ты легко сориентируешься.

Юле план показался сомнительным, но она сделала, как он велел.

Дверь им открыли почти сразу, широким быстрым жестом, ничего не спрашивая. Так происходит обычно, когда человек кого-то ждет. И судя по замешательству, отразившемуся на лице хозяйки – женщины лет сорока, еще не до конца растерявшей былую стройность, – она действительно ожидала увидеть на пороге кого-то другого. Возможно, ждала доставку или гостей.

– Добрый день, – произнесла она, растерянно разглядывая их. Ее взгляд дольше всего задержался на белой трости Влада. – А вы… к кому?

– Вы Ковальчук Дарья Алексеевна? – вместо ответа поинтересовался Влад. – В девичестве Волкова?

– Да, – все так же неуверенно произнесла женщина. – А вы?

– Меня зовут Влад. Владислав Федоров. – Он по обыкновению вытянул вперед руку наугад. – Приятно познакомиться.

После недолгого колебания Дарья Алексеевна пожала протянутую руку и заверила, что ей тоже приятно их знакомство, хотя по настороженному тону этого нельзя было сказать.

– А это Юля, моя помощница. Мы можем войти? Нам очень нужно задать вам несколько вопросов о вашем отце. Это не займет много времени, обещаю.

У Дарьи Алексеевны слегка отвисла челюсть. Или она просто приоткрыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Она еще раз скользнула взглядом по Владу и его трости, покосилась на Юлю и наконец отступила назад, делая широкий жест.

– Проходите.

Она проводила их в гостиную, предложила чай, но они отказались. Тогда Дарья Алексеевна извинилась и ушла в кухню, чтобы налить себе воды.

– Как это у вас работает? – шепотом поинтересовалась Юля.

Влад, уже сложивший трость в неприметную трубку, но оставивший на месте очки, снова улыбнулся уголками губ и лаконично пояснил:

– Людям психологически очень сложно отказывать инвалидам.

Только тогда Юля поняла, почему в этот раз он взял с собой и трость, и очки.

– Я не знаю, что вы хотите от меня услышать, – заметила Дарья Алексеевна, вернувшись в комнату со стаканом воды. Ее рука слегка подрагивала, поэтому она поторопилась поставить стакан на журнальный столик рядом с креслом, в которое села. – Я была совсем девчонкой, когда отца посадили. А потом он очень быстро умер в тюрьме. Я плохо помню то время. Это были тяжелые годы для моей семьи.

– Я хотел спросить не об этом, – сочувственно произнес Влад. – Меня больше интересует время до тех событий. И то лето, но до убийства. Каким был ваш отец тогда?

Она задумалась. Ее взгляд беспокойно бегал из стороны в сторону, скользя по обстановке комнаты, словно Дарья Алексеевна опасалась смотреть на кого-то из них.

– Он был… очень энергичным, я бы так сказала. Веселым. Добрым. Знаете, как сейчас в фильмах говорят про доброго полицейского и злого, – вдруг улыбнулась она. – Так вот, в нашей семье папа был добрым полицейским, а мама злым. Она была строгой и требовательной, а он нас баловал…

– Вас с братом, правильно я понимаю? – уточнил Влад.

– Да.

– И у него никогда не случалось приступов неконтролируемой агрессии? Или просто припадков гнева, ярости, в которых он мог кого-нибудь ударить?

– Нет, я не припомню такого. При мне он себе подобного не позволял никогда.

– И на вас с братом руку никогда не поднимал?

– Нет же! – с нажимом воскликнула Дарья Алексеевна, прижимая руки к груди. – Он всегда был очень спокойным, позитивным. И детей любил.

– Тогда как же так вышло тем летом? Что произошло в «Радуге»?

Дарья Алексеевна с силой сжала одну руку другой, стараясь унять дрожь, плотно сжала губы и покачала головой, болезненно морщась.

– Я не знаю, – едва слышно пробормотала она. – Это очень странно, если задуматься. Мне было уже тринадцать, когда это произошло, взрослая, вроде бы, девочка… А я почти не помню то лето. Все как в тумане. Какие-то обрывки. Яркие пятна, вроде ареста отца, а что было за день до этого? Через день после?.. Не помню…

– Говорят, наш мозг склонен блокировать травмирующие события, – серьезно заметил Влад. – Так он защищает нас от воспоминаний, с которыми мы не способны справиться.

То, как это прозвучало, заставило Юлю посмотреть на него, хотя до этого она старательно следила за реакцией их собеседницы, как ей и полагалось. Но она вдруг поняла, что провал в памяти по-настоящему мучителен для Влада, хоть он и старается всегда говорить об этом спокойно. Захотелось его как-то поддержать, но ничего не пришло в голову.

– Да, наверное, – согласилась тем временем Дарья Алексеевна. – Большую часть жизни я пыталась обо всем этом забыть.

– А как вышло, что вы теперь живете здесь? – поинтересовался Влад. – Ваша семья ведь уехала куда-то после тех событий?

– Под Екатеринбург, – кивнула Дарья Алексеевна. – Моя мама родом оттуда. Они с братом и сейчас там живут. А я вот… После университета приехала летом сюда. Хотела взглянуть на место, преследовавшее меня в кошмарах с тринадцати лет. Хотела… Не знаю, закрыть для себя гештальт, что ли? Так ведь это называется? Но пока была здесь, встретила своего будущего мужа, влюбилась. Мы какое-то время переписывались, когда я домой вернулась, а потом он приехал ко мне в гости и сделал предложение. Я не смогла отказать.

На последних словах женщина мечтательно заулыбалась, ее взгляд засиял, и Юля облегченно выдохнула, тихо радуясь тому, что им удалось всколыхнуть не только травмирующие воспоминания.

Однако Дарья Алексеевна быстро перестала улыбаться и посерьезнела.

– Знаете, брат на два года меня старше. Он может помнить больше о том, что произошло. Честно говоря, мы в семье никогда это не обсуждали, у нас просто не было это принято. Я могу дать вам его номер телефона, зададите свои вопросы ему. Мама, конечно, должна знать больше, но она… последние годы уже слаба, поэтому мне не хотелось бы, чтобы вы ее тревожили.

– Мы никого не будем тревожить, – заверил Влад. – Я узнал все, что было нужно. Лишь один последний вопрос: я правильно понял, что все то лето вы жили в лагере?

– Да, мы всегда проводили лето там, ведь наши родители там жили и работали. Мы были с ними.

– И ваш брат тоже, так?

Она кивнула, но поскольку Влад не мог этого видеть, Юля озвучила:

– Да, брат тоже.

– Ясно. Что ж, благодарим вас за уделенное время, – вежливо произнес Влад, поднимаясь с дивана. – Не будем больше вас задерживать.

Уже в прихожей Дарья Алексеевна наконец спросила:

– А зачем вам все это? Столько лет прошло… Да и на журналистов вы не похожи.

– Мы не журналисты, – с одной из своих самых располагающих улыбок подтвердил Влад. – Просто в лагере, вероятно, снова было совершено преступление. И есть основания полагать, что оно связано с тем, что произошло в восемьдесят восьмом.

– Так вы из полиции? – удивилась Дарья Алексеевна.

– Не совсем. Скорее, неравнодушные граждане. Всего доброго.

Он вышел из квартиры первым, а Юля задержалась и в последний момент все же решилась тоже задать один вопрос:

– Вы не знаете, что случилось в две тысячи восьмом?

Дарья Алексеевна непонимающе нахмурилась, и Юля поспешила уточнить:

– Когда лагерь закрыли во второй раз. Не знаете, из-за чего?

– Не припомню, чтобы что-то слышала об этом.

И вновь Юля дождалась момента, когда за ними сомкнулись двери лифта, теперь уже пряча от посторонних глаз и ушей в кабине, прежде чем спросить:

– И что нам это дает?

– Как минимум, я теперь уверен, что Волков, директор лагеря, не убивал того мальчика. Даже если убийство было совершено его руками, он едва ли осознавал происходящее. Но мне почему-то кажется, что он и вовсе этого не делал: ни по своей воле, ни по чужой.

– Почему тогда он признался?

– Не забывай, что признался он не сразу. Мог сделать это под давлением. Следствия или обстоятельств.

– Но кто же тогда убийца? Все-таки куклы?

– Это было бы слишком, как мне кажется. Разве что в них вселился дух маньяка-убийцы. Но не мог же он вселиться во всех разом?

– А если он перепрыгивает с одной на другую? Или просто управляет ими по очереди?

– Твои версии с каждым разом все крышесноснее, – усмехнулся Влад. – Может быть, ты все-таки попытаешься написать книгу?

– Посмотрела бы я на вас, если бы эта чертова кукла притащилась к вам на порог, – буркнула Юля, скрещивая руки на груди.

В этот момент лифт остановился и открыл двери, поэтому Влад не стал отвечать. Юля стремительно шагнула вперед, не глядя, а кто-то другой так же стремительно шагнул ей навстречу.

– Ой… – испуганно выдохнула Юля, тормозя в последний момент перед неприятным столкновением, но тут же обрадованно воскликнула: – Найт!

Едва не столкнувшаяся с ней девушка испуганно отшатнулась, настороженно посмотрела сначала на нее, потом на Влада. На ее лице промелькнуло узнавание.

– А, это снова вы. Что вы здесь делаете?

– Мы тебя искали, – брякнула Юля, хотя это не было ответом на заданный вопрос. Все-таки тут ни она, ни Влад не предполагали найти Найт. – А ты? Неужели ты тут живешь?

– Нет, – растерянно покачала головой Найт, провожая взглядом скользнувшую в сторону дверь лифта. Судя по тому, что тот сразу загудел, его уже куда-то вызвали. – А почему вы искали меня здесь?

– Это небольшое недоразумение, – вклинился Влад, застывший рядом с Юлей. – Здесь мы были по-другому поводу, но вообще мы тебя искали.

– Зачем? – все с тем же напряжением поинтересовалась Найт.

Она держала дистанцию, стараясь стоять так, чтобы ей не перекрыли путь к отходу, да и выглядела как человек, в любой момент готовый броситься бежать.

– Хотели кое-что спросить, – Юля постаралась изобразить дружелюбную улыбку наподобие тех, которыми всегда одаривал собеседников Влад. Но ее улыбке не хватало то ли сноровки, то ли внутренней уверенности, которой самому Владу было не занимать. – Там, в лагере, мне показалось, что ты ждала от Алекса каких-то слов, которые он так и не произнес. Он что-то утаил от нас, да? Что-то, что ты хотела сказать?

Найт потупила взгляд и насупилась, словно теперь уже не испытывала никакого желания делиться своими знаниями с посторонними.

– Настя, пожалуйста, – мягко произнес Влад тем тоном, который всегда лишал Юлю воли. – Это может быть очень важно.

Видимо, на Найт его тон тоже подействовал: она посмотрела на него исподлобья, а потом перевела взгляд на Юлю.

– Это Алекс подбил ребят залезть в тот лагерь. Они иногда прикалывались над ним и над его желанием поскорее монетизировать канал. Говорили, что лазить по заброшкам – много ума не надо, что никто не будет платить за такие видео, их, мол, целые пачки в сети. Он злился, а недавно бросил им вызов. Они должны были забраться в лагерь в темное время суток и провести там не менее часа, сняв свое пребывание для подтверждения. Ну, типа, чтобы почувствовать, что это совсем не так легко и порой очень страшно. Ребята повелись. Он выбрал место, куда они должны залезть. Поэтому, когда они пропали, мы и отправились туда, чтобы сделать новое видео.

– То есть они должны были все снимать? – уточнила Юля возбужденно. – Где-то должна быть запись случившегося!

– А почему он выбрал именно «Радугу»? – как всегда более спокойно поинтересовался Влад.

Найт передернула плечами, глядя на них с недоверием.

– А вы не посмотрели его видео об этом месте? Оно у него самое популярное. Знаете, почему? Потому что там реально творится какая-то хрень. Та сцена с куклами – это не постановка, как многие писали в комментариях. Алекс надеялся, что Кира и Ярик тоже увидят нечто подобное и… перепугаются, – последнее слово она явно заменила на приличное в последний момент. И вдруг с тревогой добавила: – Вы только не говорите Алексу, что я вам это все рассказала, ладно? Он будет в ярости.

Влад и Юля заверили ее, что не станут этого делать. После чего вернувшийся лифт привез какого-то мужчину, и Найт настолько проворно юркнула в кабину, прячась от дальнейших расспросов, что Юля не успела узнать у нее, что Алекс имел в виду, говоря про события две тысячи восьмого года.

– И что ты об этом думаешь? – поинтересовался Влад, когда они оказались в подъезде вдвоем.

– Запись. Где-то должна быть запись случившегося! – Юле больше всего не давала покоя эта мысль. – Но где ее искать?

– Может быть, полиция уже нашла? – предположил Влад. – В вещах Кирилла или при осмотре лагеря. Я постараюсь узнать.

Они вышли из подъезда и неспешно направились к парковке, на ходу продолжая обсуждение.

– Теперь мне понятно, почему Алекс так странно прореагировал на известие о том, что Кирилл нашелся, – заметила Юля. – Он весь так напрягся. Видимо, боялся, что Кирилл расскажет, из-за кого они поперлись в тот лагерь.

– Или просто сделал охотничью стойку, понимая, что у Кирилла может быть запись произошедшего в лагере, которую хорошо бы раздобыть и вставить в новый ролик, – в свою очередь предположил Влад. – Новое видео с такими кадрами на злободневную тему могло помочь популярности его канала, насколько я понимаю.

– Или после пережитого в лагере его съедает любопытство, – добавила версию Юля. – Если это не было постановкой, как говорит Найт…

– Честно говоря, я не очень в это верю, – перебил Влад.

– Но почему? – удивилась Юля.

– Потому что это очень странно: куклы, которые двигаются только в темноте, когда их никто не видит… Слишком похоже на уловку. На способ напугать и получить побольше просмотров.

– Но какой смысл Найт нам врать? От этого просмотры не поднимутся…

– Она может делать это без какого-либо умысла. Когда людям приходится долгое время выдавать вымысел за правду, они и сами начинают в него верить. Или просто привыкают рассказывать историю определенным образом.

– Знаете, в этот раз вы удручающе скептично настроены, – хмыкнула Юля. – Ладно, черт с ними, с куклами этими… Я буду только рада, если они не ходят по ночам. Но что дальше? У вас есть какие-нибудь идеи?

– Поговорю с Соболевым про запись и проверю одну теорию. А ты пока…

Он осекся, не закончив мысль, и вдруг остановился, хмурясь и как будто к чему-то прислушиваясь. Они уже прошли по дорожке вдоль всей длины дома, собираясь повернуть к тому месту, где осталась припаркована машина: ближе свободных мест не нашлось.

– В чем дело? – напряженно уточнила Юля, тоже останавливаясь и прислушиваясь, но ее ухо – чуть менее чуткое, чем у Влада, – не ловило никаких тревожных звуков.

– Кто это говорит? Голос звучит знакомо, но… странно?

Юля снова прислушалась, на этот раз вычленяя среди звуков человеческую речь. Та действительно доносилась из-за угла, но звучала пока слишком неразборчиво. Лишь подойдя поближе, Юля стала различать слова.

– Потому что мой папа не любит рыбалку. У него времени на это нет. Он вообще всегда очень занят, – доверительно и немного печально рассказывал кому-то Семка.

– Да мой тоже не любил, – отвечал ему мужской голос. – Он вообще мало что любил в этой жизни. Сколько его помню, всегда был чем-то недоволен. Наверное, потому и прожил так недолго. Это дед меня научил. Меня на лето сплавляли к нему. Мы с ним и рыбачили, и грибы собирали. И просто в лес ходили.

– А у вас там река была? – поинтересовался Семка деловито. – Или озеро?

– Скорее, пруд. Небольшой такой. Но с рыбой. Карасики, бычки всякие.

– А что вы с ними делали, когда ловили?

– Жарили и ели.

– А-а-а… – протянул Семка. Помолчал немного и неожиданно предложил: – А давай с тобой тоже на рыбалку сходим?

– У вас тут только река. А я в проточной воде ловить не умею.

– Давай поедем на какое-нибудь озеро. Или пруд. У тебя же есть машина.

– Но это же не моя машина. Это хозяина машина.

– Влада? Так он разрешит, я уверен. Или с собой его возьмем. И Юльку. И маму. Будет весело!

– Не думаю, что Владиславу Сергеевичу понравится эта идея, – хмыкнул мужчина, в котором Юля с каждой фразой все больше узнавала Игоря.

Узнавала, но не верила своим ушам. Игорь за все время их знакомства при ней не произнес столько слов, сколько за этот короткий подслушанный разговор. Но завернув за угол, она смогла убедиться своими глазами, что говорил именно он. Стоял рядом с машиной, курил, глядя на Семку, и как ни в чем не бывало болтал с ним о рыбалке! Семка в это время водил пальцем по багажнику БМВ, выписывая одному ему видные узоры, потому что даже в ноябрьской слякоти машина Влада оставалась чистой. Вероятно, ее день всегда начинался на мойке.

– С кем разговаривает Семка? – тихо уточнил у нее Влад. И Юля еще ни разу не слышала в его голосе таких растерянных интонаций.

– С Игорем, – так же тихо сообщила она, замедляя шаг.

Водитель стоял к ним спиной и потому не видел, а они не стали торопиться разрушать магию момента.

– Вот и мне так показалось, но я не поверил… То есть он умеет болтать и не делает этого специально? Начинаю подозревать, что я ему просто не очень-то нравлюсь…

– Ну, вы действительно не обладаете очарованием моего брата, – не удержалась от подначки Юля.

– Ха-ха, – едко отозвался Влад. – Конечно, мне же давно не восемь. Но я думал, что умею располагать к себе людей.

В этот момент их заметил обернувшийся к Игорю Семка и с радостным криком бросился к ним:

– Вы вернулись!

Прозвучало это с таким энтузиазмом, словно они отсутствовали не десять минут, а несколько часов или даже дней.

Игорь тут же подобрался, выбросил окурок и посерьезнел. Юля полагала, что в ближайшее время ей вряд ли снова доведется услышать его болтовню. И почему-то стало грустно от этой мысли.

Семка в секунды покрыл остававшееся между ними расстояние и набросился с объятиями… на Влада, из-за чего Юлю заодно кольнуло и ревностью. Ее наниматель в свою очередь только охнул от неожиданности, слегка покачнувшись, и машинально обнял Семку свободной от трости рукой за плечи.

– Влад, а мы сегодня поедем есть пиццу? – елейным голоском поинтересовался маленький подлиза, с головой выдавая причину внезапного приступа нежности.

– Семка! – строго и возмущенно одернула его Юля. – Что тебе мама говорила? Клянчить нельзя!

– Я не клянчу! – невинно хлопнув глазами, возразил брат. – Я просто спросил.

– И просто спрашивать не надо.

– Но было же весело вчера!

– Кстати, мне тоже было весело, – вклинился Влад. – Так что лично я не против повторить. Хотя можно попробовать разнообразить кухню. Как насчет азиатской?

– Этот номер не пройдет, – со смешком заявила Юля, глядя на то, как Семка сморщил нос. – Семен Борисович у нас признает только пиццу и «ешь, что мама дала».

– Ладно, – легко согласился Влад. – Пицца так пицца.

– А возьмем Игоря с собой? – тут же попросил Семка.

– Конечно, если он захочет.

– Йессс! – торжествующе протянул Семка и, схватив Влада за руку, потащил того к машине. – А вот я еще хотел просто спросить… Влад, как ты относишься к рыбалке?

Юле оставалось только прикрыть лицо ладонью и постараться сдержать рвущийся наружу смешок.

Глава 13

24 ноября 2016 года, 14:10

Поход в пиццерию вчетвером мало чем отличался от предыдущего: Игорь был молчалив, как и всегда, даже Семке не удавалось разговорить его в присутствии Влада. Можно было надеяться, что сегодня они хотя бы съедят заказанное, но Влад решил взять на одну пиццу больше, а Игорь ел не так уж много, поэтому та осталась нетронутой.

Так что домой Юля возвращалась снова с коробкой в руках, на содержимое которой у Семки, судя по его заявлениям, были большие планы: выходя из лифта, он как раз смешил их с Владом рассказом о том, что будет есть пиццу сегодня на ужин и завтра на завтрак, а потом и на обед.

– Деточка, а ты не лопнешь? – поддразнила Юля. – Может, с мамой хотя бы поделишься?

Ответить на провокационный вопрос Семка не успел: они вошли в общий коридор, посреди которого застыла в ожидании Галка со смартфоном в руках. Едва увидев Юлю, она воскликнула:

– Ага! Я ж говорила, что это она! И звонить не пришлось… Владислав Сергеич, мой вам пламенный привет! Мелочь, – добавила, подмигнув Семке, – тебе тоже.

– Я не мелочь, – обиделся тот. – Мне уже восемь!

Галка проигнорировала его возмущение, заметив удивленный взгляд Юли, направленный на подпирающего стену рядом с ее дверью Алекса. Вот так день встреч!

– Юль, ты же знакома с Алексом, верно? – как ни в чем не бывало уточнила Галка.

– Да, – настороженно отозвалась Юля. – Но я думала, что вы не знакомы.

– Мы познакомились сегодня, – объяснил Алекс, криво улыбаясь. – Галка рассказала мне про куклу, которая пришла к тебе ночью. Я хотел бы снять ее и тебя для моего нового ролика про «Радугу».

– Ух ты, нас снимут в кино?! – обрадовался Семка.

– Нет, не снимут, – буркнула в ответ Юля, возмущенно глядя на подругу. – Я не снимаюсь в дурацких роликах!

– Ладно, я, наверное, пойду, не буду вам мешать, – едва сдерживая смех, сообщил Влад.

И неожиданно приобнял Юлю за талию и легонько коснулся губами ее виска. Или, скорее, он собирался коснуться виска, но немного не рассчитал разницу в росте и поцелуй пришелся чуть выше.

Юля едва не выронила коробку, рискуя получить истерику Семки, но вовремя взяла себя в руки, услышав тихий шепот Влада:

– Две тысячи восьмой.

Это напомнило ей, что подробности тех событий можно попытаться выяснить у Алекса.

Влад прошел к своей двери, не забыв попрощаться с Семкой, и быстро исчез за нею.

Галка проводила его взглядом, после чего выразительно уставилась на Юлю, что красноречиво давало понять: она заметила только фальшивый поцелуй. Значит, Алекс, стоявший чуть дальше, точно не мог слышать шепот.

– Это не займет много времени, – заявил тот, отталкиваясь от стены, когда в коридоре их осталось четверо. – Просто расскажешь на камеру, что произошло ночью и как вы потом нашли куклу на пороге. И все. Если хочешь, я не буду указывать твою фамилию в ролике, только имя.

– Это, конечно, очень мне поможет, если его увидит кто-то из знакомых, – фыркнула Юля, подталкивая Семку к двери и пытаясь обогнуть и Галку, и Алекса. Коробку с пиццей она от греха подальше отдала брату, чтобы не уронить, отпирая дверь. Пусть сам смотрит за своим сокровищем. – Лучше расскажи мне: что там за треш случился в лагере в две тысячи восьмом? Что-то твой прошлый репортаж не уточняет этот момент.

– А тебе любопытно? – ухмыльнулся Алекс, снова приваливаясь к стене плечом. – Знаешь, многим было любопытно. Это была специальная затравка, чтобы зацепить на следующее видео.

– И ты ждал больше года, чтобы удовлетворить любопытство зрителей? – усомнилась Юля. – Или просто год не мог придумать, какую страшилку рассказать?

Лицо Алекса полыхнуло гневом. Он снова выпрямился, недобро прищурившись.

– Хочешь узнать, что там было? Не вопрос. Снимись в моем видео – и узнаешь.

– Нет уж, давай сначала ты расскажи, – потребовала Юля. – И если это не полная фигня, я подумаю насчет съемок.

– Ничего я тебе рассказывать не собираюсь, – фыркнул Алекс. – Это эксклюзив. Узнаешь об этом из ролика. Но дай мне несколько крутых минут для него – и мир увидит его раньше.

– Обойдешься, – отрезала Юля, открывая наконец дверь и заталкивая в квартиру развесившего уши Семку.

– Юль, ну чего ты? – тут же заныла Галка. – Тебе трудно, что ли?

– И не надо, обойдусь, – резко выплюнул Алекс, явно раздраженный резким отказом. – У меня и так материал – огонь.

Он развернулся, стремительно шагнул к выходу из коридора.

– Алекс, подожди! – попыталась остановить его Галка, но тот не пожелал слушать.

Юля малодушно понадеялась, что Галка уйдет вслед за Алексом, но та вернулась быстрее, чем она успела закрыть дверь.

– И что это было?! – гневно воскликнула Галка, просочившись в квартиру вслед за хозяевами.

– Это я тебя хочу спросить, что это было! – не осталась в долгу Юля. – Я тебе не для этого про куклу рассказала.

Она стремительно сняла куртку, шапку и шарф, скинула ботинки и поторопила намеренно медленно возящегося с одеждой Семку. Потом затолкала брата в его комнату и строго пригрозила:

– Опять вылезешь и будешь подслушивать, оборву уши, так и знай! Лучше уроки делай.

Семка надулся, но потащил школьный ранец к письменному столу, позволяя закрыть себя в комнате.

– А тебе жалко, что ли? – повторила успевшая тоже раздеться Галка, продолжая негодовать. – Я же говорила тебе, что он мне нравится! Это был мой шанс познакомиться с ним и замутить. А ты все обломала!

– Знаешь, если тебе надо с ним мутить, ты в его дурацких роликах и снимайся, – буркнула Юля, хватая с комода в прихожей коробку пиццы и неся ее на кухню.

Галка пошла за ней следом, продолжая бухтеть со скрещенными на груди руками:

– Я надеялась, что после всего, что я для тебя сделала, ты хоть раз решишь помочь и мне. Хотя прекрасно знаю, что благодарность нынче не в моде…

Юля притормозила, останавливаясь в двух шагах от кухни, и виновато посмотрела на подругу. Та ведь действительно несколько раз помогала ей. Да одна поездка в Грибово на ночь глядя чего стоила! Особенно если учесть, чем дело чуть не закончилось.

– Ну, извини, – пробормотала она. – Надо было хотя бы предупредить. Я была не готова к такому…

Галка только скептически «угукнула», проходя мимо Юли и без спроса заходя в ее комнату. Чуть задержалась на пороге, окидывая взглядом помещение.

– Можно подумать, если бы я тебя предупредила, результат был бы другим… Эта, что ли, кукла?

Она прямым ходом направилась к письменному столу, на котором сидела незваная гостья, пристально ее разглядывая.

– Да, это она, – вздохнула Юля, предпочитая не отвечать на первый вопрос, ибо этот ответ определенно был бы не в ее пользу.

– Вообще ничего необычного, – резюмировала Галка. – Кукла как кукла.

– Да кто бы спорил, – согласилась Юля, все-таки заходя в кухню, чтобы убрать пиццу в холодильник. Там, конечно, не оказалось свободного места и пришлось заняться перестановкой, поэтому Юля добавила громче, чтобы ее было слышно в комнате: – Просто непонятно, откуда она взялась. Кто мог ее принести? Кому это было нужно? И чего этим хотели добиться?

– А что, если она реально сама пришла? – так же громко отозвалась Галка. – Ну говорят же, что они двигаются в темноте!

– Это слишком похоже на уловку, – процитировала Юля слова Влада, наконец освобождая полку и запихивая на нее коробку. Только тогда она сообразила, что было бы уместно угостить Галку: та вполне могла еще не обедать. – А ты пиццу будешь? Голодная или ела?

Галка не отозвалась. Юля закрыла холодильник и прислушалась, но в квартире было удручающе тихо.

– Галь? – снова позвала Юля, нерешительно шагая к выходу из кухни, рядом с которой находилась ее комната.

Тишина. Юле стало немного не по себе. Что такого могло случиться, что Галка перестала отзываться?

Еще пара медленных, настороженных шагов, почти не дыша, чтобы лучше слышать тишину и вовремя уловить в ней что-нибудь угрожающее.

На пороге кухни Юля замерла, отчего-то боясь заглянуть в соседнюю комнату. Словно она ожидала увидеть там Галку со вспоротым животом.

– Не будь дурой, – тихо велела себе Юля и все-таки качнулась вперед, чтобы сделать последние пару шагов.

И почти тут же сдавленно вскрикнула, едва не столкнувшись с подругой, стремительно вышедшей из комнаты, лбами.

– Черт, Галка! – выдохнула она. – Ты чего не отзываешься?

– Да так, задумалась, – отмахнулась та, торопливо направляясь в прихожую. – Пойду я, нет у меня время на глупости. Кукла твоя – скучная.

– Пиццу точно не хочешь? – на автомате повторила Юля, удивленно наблюдая за тем, как Галка стремительно одевается.

– Да не, в другой раз, – отмахнулась та.

И даже толком не застегнув куртку, махнула на прощание рукой и выскочила за дверь.

– Черт-те что какое-то, – пробормотала Юля, закрывая за ней дверь и гадая, что заставило Галку так быстро ретироваться?

Она заглянула к себе в комнату, посмотрела на куклу. Та сидела на прежнем месте, раскинув в стороны ноги и вытягивая вперед руки.

– Ну и что ты с ней сделала? – тихо спросила Юля, пристально глядя на пластмассовую малышку.

Но та, конечно, промолчала, лишь продолжая коварно улыбаться.

⁂

Галка стремительно вылетела из подъезда, резко затормозила на крыльце и оглянулась по сторонам. Алекса приметила быстро: его мопед был припаркован довольно близко, а сам он стоял, опираясь на него с таким видом, словно это был как минимум Харлей-Дэвидсон. В руках он держал вычурную бензиновую зажигалку, то и дело высекая из нее искру, чтобы зажечь крохотный огонек и тут же потушить его, захлопнув крышку.

По ступенькам лестницы Галка спустилась уже медленнее, с достоинством, на ходу извлекая из сумки пачку сигарет. К Алексу она подошла, уже зажимая сигарету между пальцами.

– Ну как? – поинтересовался тот. – Сфоткала куклу?

В ответ Галка только самодовольно усмехнулась и поднесла сигарету к губам. Алекс тут же поджег ее, после чего снова щелкнул крышкой зажигалки.

Сделав короткую затяжку, Галка выпустила изо рта облачко дыма и загадочно заявила:

– Возможно, у меня есть для тебя кое-что получше просто фотки.

Глава 14

24 ноября 2016 года, 20:30

Оставив за закрытой дверью Юлю, Семку и Галку с Алексом, Влад неторопливо переоделся в домашнее, сварил в кофемашине чашку эспрессо и выпил ее, слушая по радио новости и параллельно размышляя о том, как лучше построить разговор с Соболевым. Ничего особенно креативного в голову не пришло, поэтому он просто вызвал номер оперативника из памяти смартфона, поприветствовал и в лоб сообщил:

– Я тут кое-что узнал насчет тех ребят. Из «Радуги». Их знакомая, с которой мы разговаривали раньше, уточнила, что они залезли в лагерь на спор и должны были снимать происходящее в качестве подтверждения своего пребывания там. Вы не находили в вещах Кирилла или в самом лагере камеру, смартфон или хотя бы просто карту памяти?

– Нет, – вздохнул Соболев. – Ничего такого не находили.

Его голос прозвучал очень утомленно, хотя была только середина дня.

– А сам Кирилл так ничего и не рассказал? – без особой надежды поинтересовался Влад.

На том конце на какое-то время воцарилось молчание, но Соболев не послал его с расспросами сразу, что одновременно удивляло и обнадеживало.

– Кирилл пропал, – неожиданно сообщил он.

– Как это – пропал?

– А вот так. Он же был не в себе, твой психотерапевт предложил поместить его в психушку, чтобы прочистить мозги. И вот оттуда он сегодня утром пропал. Точнее, ушел еще ночью.

– Разве можно просто взять и уйти из психушки? – усомнился Влад.

– Обычно нет. Но в этот раз как-то получилось. Причем все сотрудники клянутся и божатся, что никто ничего не видел и никак ему не помогал. Мол, уложили спать, закрыли в палате, как всех, а утром его там просто не оказалось.

– А камер наблюдения у них нет?

– Есть несколько. На входах-выходах как раз и в приемном покое. Но ночью произошел какой-то сбой в системе наблюдения. Камеры над главным входом и в приемном покое сбоили: какие-то помехи возникали на несколько секунд то на одной, то на другой.

– Как это?

– Слышал когда-нибудь про «глушилки» сигналов? Вот немного похоже на такое. Хотя наш эксперт считает, что не очень похоже. Не исключается естественный сбой, но очень уж странно он происходил: сначала засбоила внешняя камера, потом внутренняя, продолжалось это ровно столько, сколько требуется времени, чтобы открыть дверь, войти в приемный покой и пересечь его, выйдя из зоны наблюдения. А потом минут через пятнадцать все повторилось уже в обратном порядке.

– Этого времени вполне достаточно, чтобы кто-то, знающий клинику и палату Кирилла, смог войти и вывести его.

– Именно, – согласился Соболев все тем же уставшим или просто удрученным тоном.

– Но в приемном покое ведь должен был кто-то быть?

– Оба раза он был пуст: дежурная медсестра отходила то поставить чайник, то в туалет. Ночью они там не особо боятся оставлять пост: кого-то привозят крайне редко, пациенты спят, запертые в палатах. Кто под успокоительным, кто так. Наружная дверь закрывается на такой же магнитный замок, как и все внутренние.

– Значит, если в это время кто-то вошел, то у него был ключ? – предположил Влад. – Они там именные?

– А ты, наверное, любитель детективов, да? – поддел Соболев, но как-то вяло, без огонька. – Именные. И да, во время проблем с камерами в клинику вошел и вышел один санитар. Он же заходил в палату Кирилла. Только вот парень в ту ночь не дежурил, был дома с семьей, это подтверждают его жена, двое малолетних детей и даже теща. В клинике сказали, что он после дежурства забыл свой ключ-карту, тот лежал на посту, ждал его следующих рабочих суток. И сейчас там лежит.

– Но кто-то мог его взять, воспользоваться, чтобы вывести Кирилла, и потом положить на место, – заключил Влад.

– Я почти уверен, что это сделал Шмелев, но доказать не могу. Вот на кой черт ты мне его подсунул, а?

– Из лучших побуждений, – серьезно заверил Влад. – А почему ты думаешь, что это он? Просто потому, что у него была возможность?

– Это очень серьезный довод, да. Но дело не только в этом. Он как-то связан со всей этой историей. Он работал в лагере, ты знал об этом?

– Понятия не имел. Я вообще встречался с ним всего один раз в жизни. Как раз в тот день пришел на первую консультацию.

– А саму историю лагеря уже разнюхал? – в интонациях Соболева промелькнула надежда, что показалось еще более странным. – Куклы, убийство – вот это все?

– Да, – настороженно подтвердил Влад, не зная, чего ожидать дальше. – Это есть в открытых источниках.

– Прекрасно, значит, не придется рассказывать. В общем, у Шмелева этого дома огромная коллекция кукол. Просто вся спальня ими забита. Странно, согласись, для взрослого мужика?

– Ну… Бывают и более странные коллекции…

– Да, но я не верю в такие совпадения. А еще в кровати Пронина лежала кукла. Кукла-мальчик. Сечешь? Как в той легенде про детей, исчезающих ночью.

Влад помолчал, обдумывая услышанное, а потом не удержался от вопроса:

– Почему ты мне все это рассказываешь? Обычно ты не особо любишь делиться информацией. Особенно в таких деталях.

В трубке снова послышался вздох.

– Потому что Ярослав Бойко почти наверняка мертв. И, возможно, его убийца увел второго парня прямо у меня из-под носа, чтобы добить, а я ничего не могу сделать. Шмелев уверяет, что он тут ни при чем, а мне нечего ему предъявить, кроме своих догадок, а их, знаешь ли, к делу не подошьешь. Нужно что-то материальное, что свяжет его с исчезновением ребят. Например, запись, о которой ты говоришь, если он там попал в кадр. Или тело, на котором обнаружится ДНК убийцы. Или живой Кирилл, который даст показания. Что угодно. Мне плевать, ворожишь ты там как-то или получаешь информацию другим способом, но если у тебя что-то появится, я хочу, чтобы ты мне сразу сообщил.

– Сделаю все, что смогу. Если у меня что-то получится, ты будешь первым, кто узнает.

– Спасибо. Мы пока отпустили Шмелева, следим за ним, может быть, он приведет нас к парню, если тот еще жив. Или хотя бы к его трупу, как тот директор лагеря… Волков, кажется.

Влад хотел поделиться своими соображениями на этот счет, но в последний момент передумал. Едва ли Соболев готов сейчас внимать версии, по которой нечто другое убило мальчика в восемьдесят восьмом. Вместо этого поинтересовался:

– А ты не в курсе, что случилось в лагере в две тысячи восьмом, перед вторым закрытием?

– Нет, а что там случилось?

– Пока не получается выяснить. Есть только упоминание одного человека, что там что-то произошло, но он не хочет рассказывать детали. Попробуешь выяснить?

– Попробую. Шмелев работал там до второго закрытия. Если окажется, что происшествие связано с ним, это может помочь.

На том они и попрощались. Влад сразу набрал номер приемной Шмелева и после долгих переговоров и уговоров с обещанием двойной оплаты добился записи на прием на следующий день. Он сомневался, что Шмелев – убийца. Человек с такими влажными ладонями и одышкой не походил на маньяка, но если он работал в лагере до закрытия, должен знать, что там произошло. Полиции он вряд ли расскажет, а больной на голову слепой бывший бизнесмен, пришедший к нему еще до всех событий, едва ли вызовет подозрения.

Через какое-то время ненадолго заглянула Юля: отчиталась о том, что вызвать Алекса на откровенность не удалось. Она явно была огорчена ссорой с Галкой и упомянула, что та очень странно вела себя перед уходом, как будто кукла чем-то напугала ее. Влад быстро понял, что кукла просто пугает саму Юлю, и предложил:

– Если хочешь, можешь отдать ее мне, пусть пока здесь полежит.

Она помолчала, видимо, обдумывая предложение, и в итоге отказалась. Пояснять причины не стала: то ли убедила себя, что глупо бояться старой игрушки, то ли посчитала, что слепой Влад окажется более уязвим и беззащитен перед куклой-убийцей, и решила не подставлять его.

После ее ухода Влад остался наедине с собой и полным отсутствием каких-либо планов на вечер. Он редко бывал по-настоящему чем-то занят, с трудом находя пересечения между тем, что все еще было ему доступно, и тем, что ему нравилось делать. Чаще просто убивал время от одного более или менее интересного события до другого.

Чтобы не сидеть в тишине, Влад поставил диск с ненавязчивыми, преимущественно инструментальными композициями, которые не отвлекали, и устроился за письменным столом с простым карандашом в руке и листом бумаги. Попытался выбрать, на каком вопросе стоит сосредоточиться: «Где искать запись ребят?» или «Где искать Кирилла Пронина?». Первое казалось более интересным и полезным для расследования, а второе – более важным чисто по-человечески.

Необычный дар проявился у него примерно год назад, но он до сих пор плохо понимал, как тот работает. Первые свои наброски Влад делал неосознанно, даже не мог вспомнить потом, где и когда достал клочок бумаги и ручку или карандаш. С тех пор, как привык к этому явлению, стал держать под рукой блокнот или стопку листов и набор хорошо заточенных карандашей. Иногда специально вытаскивал все необходимое, даже когда не ожидал, что что-то нарисует. Часто ничего и не происходило.

Рисунки «по заказу» – в ответ на какой-то вопрос – удавались и того реже, но все же случались, и сейчас Влад надеялся именно на такой, отчаянно желая продвинуться в этом загадочном деле.

Момент, когда рассеянное постукивание кончиком карандаша по листу бумаги в такт мелодии превратилось в уверенное, быстрое нанесение штрихов на его поверхность, он как всегда пропустил. Отвлекся, погрузился в невеселые мысли, захлестнувшие вместе с эмоциями музыкальной композиции, а потом уже почувствовал, как пальцы слегка покалывает от напряжения. В такие моменты он почти переставал ощущать руку частью себя. Она казалась чужой.

Внезапный звонок в дверь заставил его вздрогнуть, но Влад не попытался отложить карандаш, чтобы открыть. Да он и не смог бы. Лишь когда звонок повторился и прозвучал более настойчиво, наваждение отпустило, да так резко, что кончик карандаша хрустнул, ломаясь.

Сделав глубокий вдох, Влад сжал пальцы, к которым вернулась чувствительность, в кулак, потом расслабил их и только потом поднялся из-за стола. Звонок прозвучал уже в третий раз. Влад надеялся, что по какой-то причине Юля решила заглянуть снова, но в глубине души понимал, что это не так: не стала бы она звонить так настойчиво.

Знакомый запах духов, защекотавший нос с открытием двери, подтвердил это предположение.

– Таня? – удивленно уточнил Влад. В личном общении он всегда называл ведьму Аглаю ее настоящим именем.

– А ты точно слепой? – весело отозвалась она, явно улыбаясь.

– Увы, – подтвердил Влад. – Я не ждал тебя сегодня. Здесь. Разве мы договаривались?

Он точно знал, что не договаривались, потому что не стал бы приглашать ее к себе домой.

– Нет, но я соскучилась. Помню, ты сказал, что на неделе занят, но я решила заехать на удачу. Пригласишь меня войти или так и будешь держать на пороге?

Влад сделал шаг назад, освобождая ей дорогу. Аглая прошла в прихожую, судя по звуку, молниеносно скинула и повесила на крючок верхнюю одежду, освободилась от обуви. Он хотел сказать ей, что кухня находится справа, но не успел:

– А у тебя здесь очень мило, – констатировала гостья, и голос ее прозвучал из гостиной. – Я, кстати, не с пустыми руками.

За этими словами последовал звук, с которым тяжелая бутылка становится на стол.

– Где у тебя бокалы? И штопор? Я могу открыть сама. Надеюсь, ты любишь французское вино?

– Ты не за рулем сегодня? – удивился Влад, памятуя о том, что в таких случаях Аглая всегда отказывалась от алкоголя, пока он не стал забирать ее и отвозить домой сам.

Влад как раз вошел в комнату, неуверенно остановился, точно не зная, где находится гостья. Требовался ответ, чтобы он определился, но все получилось иначе.

Аглая вдруг оказалась рядом, скользнула руками вокруг его талии, тесно прижалась и приблизила лицо: Влад ощутил ее мятное дыхание кожей.

– Честно говоря, – заявила она, понизив голос, – я надеялась, что сегодня мне уже не придется никуда ехать.

Аглая выжидающе замерла, почти касаясь губами его губ и крепко обнимая, но оставляя возможность проявить инициативу.

– Сейчас не самый подходящий момент, – вмиг охрипшим голосом возразил Влад, не делая ей шаг навстречу, но и не отталкивая.

– Перестань, – попросила она тихо и все-таки быстро поцеловала в уголок рта. – Нам же все-таки не по десять лет, чтобы просто вместе гулять и целомудренно целовать друг друга в щечку на прощание.

Ее губы коснулись его шеи, заставляя сердце забиться быстрее, но Влад скользнул руками по плечам Аглаи и все-таки отстранил ее. Мягко, но настойчиво.

– Я же сказал: момент не подходящий. У меня есть важное дело…

– У тебя всегда какие-то дела и отговорки, – перебила она, но из объятий выпустила, позволяя восстановить небольшую дистанцию между ними. – Послушай, я все понимаю. Твой страх вполне естественен.

– Страх?

– Слепота делает тебя уязвимым. Порождает сомнения, неуверенность в себе. Ты прячешься от этого, делая вид, что тебе ничего не нужно, но это ведь не так. Ты молодой, здоровый мужчина, если не считать проблемы с глазами. Тебе нужна женщина.

Она снова коснулась его: на этот раз скользнула ладонями по груди, поднялась к плечам и обвила руками шею.

– Ничего не бойся, – теперь уже почти прошептала Аглая. – Я все сделаю сама.

Неожиданно для себя Влад дернулся от резкой боли. Ему как будто вдруг проткнули висок раскаленным прутом. Он пошатнулся и не удержал болезненный стон.

Я все сделаю сама…

Эта фраза заставила что-то в голове щелкнуть, всколыхнула целый ворох обрывочных воспоминаний. Они хлынули на него мощной, сметающей все на своем пути волной, замелькали в голове в сумасшедшем водовороте: незнакомые люди и неразборчивые голоса, быстро проносящиеся в окне деревья и небольшое здание со слегка осыпавшейся штукатуркой, чьи-то испуганные крики и бесформенная, безликая и бесполая фигура в черном… Волна накрыла Влада на считанные секунды, а потом откатилась, почти ничего после себя не оставив. Только салон машины и женщину, сидящую рядом на месте пассажира. Черты ее лица все еще расплывались, но Влад довольно четко видел уверенную и немного грустную улыбку. Его рука лежала на рычаге ручного тормоза, а ее – накрывала сверху.

– Я все сделаю сама. Подожди здесь.

– Влад? Влад!

Голос прорвался сквозь звон в ушах, который он до того момента даже не замечал, и вернул в реальность. Влад осознал, что сидит на полу, упираясь в него одной рукой, чтобы окончательно не упасть, а второй все еще держится за голову. Боль постепенно унималась, звон затихал.

– Влад, ты как? Нужно что-нибудь? Лекарство? Что с тобой?

– Там… в спальне. Аптечка…

Он сбивчиво объяснил, где искать нужный ящичек и попросил растворить в воде таблетку обезболивающего. Аглая помогла ему сесть в кресло за письменным столом, а потом принесла лекарство. Влад выпил, морщась от горьковатого привкуса.

– Ты в порядке? – участливо поинтересовалась Аглая.

– Да, – хрипло выдохнул Влад, массируя пальцами лоб и стараясь не шевелить головой. Боль пока лишь перестала оглушать, но до полного исчезновения ей было далеко.

– Что произошло?

– Я же говорил, что момент неподходящий, – уклончиво ответил он, не желая ничего объяснять.

Она промолчала. То ли просто не знала, что сказать, то ли раздумывала, нужен ли ей такой болезный парень.

– А это что? – неожиданно поинтересовалась Аглая.

Шуршание бумажного листа дало понять, что на самом деле она отвлеклась на рисунок.

– А что там нарисовано? – поинтересовался Влад.

– Хм… Ну, тут парень сидит на стуле. У него в руках… кукла. И, кажется, рядом с ним кто-то есть: тень падает на пол. По-моему, у второго человека в руках нож.

– Извини, мне нужно срочно позвонить. А тебе лучше поехать домой. Выпьем вино как-нибудь в другой раз.

24 ноября 2016 года, 21:20

Сначала Влад позвонил Соболеву и только потом вызвал Игоря, поэтому, когда на подъезде к лагерю водитель сообщил, что дорогу перегораживает чья-то машина, он решил, что полиция уже добралась. Однако Игорь опроверг его предположение, пояснив, что перед ними стоит очень старый Ниссан, тогда как Соболев ездит на чуть менее старом Форде.

– А вот и полиция, – добавил Игорь, имея в виду машину, подъехавшую за ними. Влад как раз услышал шум ее двигателя.

– И какого черта вы здесь делаете? – обрушился на них оперативник, стоило только выбраться из салона. – По-твоему, я не в состоянии проверить информацию сам?

На Влада его возмущение не произвело впечатления, он был к нему готов, прекрасно понимая, что делать им тут нечего. При других обстоятельствах ни за что и не потащился бы в лагерь, но ему требовался благовидный предлог, чтобы сбежать от Аглаи и ее внезапной настойчивости.

Впрочем, задумка все равно провалилась, поскольку Аглая в последний момент села к нему в машину, заявив:

– Хочу понять, что происходит. Ты ведь не против моей компании?

Влад был против, но почему-то язык не повернулся сказать об этом вслух. Вероятно, в глубине души он опасался, что она снова заведет разговор о его страхах прямо при Игоре. Это было бы по меньшей мере неловко.

– Неужели у тебя новая помощница? – удивленно и слегка ехидно прокомментировал Соболев, заметив наконец его спутницу. И добавил, не сразу разглядев в темноте ее лицо: – О, а я вас знаю. Вы Аглая, в миру Татьяна.

– Добрый вечер, Андрей Владимирович, – мягко поздоровалась Аглая, давая понять, что тоже хорошо его помнит.

– Я подумал, будет полезно показать вам корпус, в котором может находиться Кирилл Пронин, – спокойно произнес Влад, отвечая на первый вопрос и игнорируя замечание про помощницу. – Я думаю, это тот же корпус, в котором мы были, Игорь может отвести вас туда.

– Игорь пусть тебя и даму твою охраняет, потому что вам теперь так просто не выехать отсюда, – отрезал Соболев. – Мы сами найдем. Мы здесь тоже уже были, я прекрасно понял с твоих слов, какой корпус имеется в виду.

– Так что сядьте все в машину, заблокируйте двери и на территорию лагеря ни ногой, – добавил строго другой голос. Если Влад ничего не путал, то это сказал постоянный напарник Соболева – майор Разин.

Влад не стал спорить и сел в машину. Остальные последовали его примеру, почти мгновенно щелкнул центральный замок, запирая двери.

– Что там происходит? – поинтересовался Влад у Игоря.

– Осматривают машину, – без эмоций констатировал тот. – Ничего не нашли, идут в лагерь. Ушли за ворота, теперь их не видно.

Влад удовлетворенно кивнул. И поинтересовался, больше размышляя вслух, чем действительно советуясь:

– Как думаешь, убийца может все еще быть здесь?

В ответ последовало продолжительное молчание, во время которого отчетливо слышалось тяжелое, возбужденное дыхание Аглаи, сидящей рядом.

– Вы у нас экстрасенс, – наконец изрек Игорь.

Брови Влада удивленно взлетели вверх: эти слова были похожи на шутку, но Игорь не имел привычки шутить. По крайней мере, в общении с ним. Теперь-то Влад знал, что с другими людьми его водитель ведет себя иначе.

– Даже если он еще здесь, вряд ли нападет на нас, – заметила Аглая. – Нас слишком много.

– Нет, этого я не боюсь. Просто нужно кое-что проверить. В главном здании, в актовом зале. Раз уж мы приехали, хотелось бы это сделать.

– Могу сходить, – предложил Игорь.

– Если уж идти, то всем вместе! – возразила Аглая. – Это же главный принцип всех опасных ситуаций: ни в коем случае не разделяться.

– Тогда давайте быстренько сходим туда, – решил Влад.

Возможно, это было не лучшее решение, но вылазка не казалась ему опасной. В конце концов, он нарисовал человека с ножом в одной с Кириллом комнате. Он либо уже убил парня и ушел, либо еще не добрался сюда, если Кирилл каким-то образом оказался здесь сам по себе, либо сейчас озабочен вопросом, как незаметно сбежать. В любом случае у него только нож, а у Игоря – пистолет.

На мгновение Влад задумался, что они будут делать, если куклы, обитающие в лагере, действительно могут вести себя как живые кровожадные монстры. На всех у Игоря не хватит патронов… Но Влад тут же отбросил эту мысль: слишком фантастично.

Они снова выбрались из машины. На этот раз обязанности поводыря выполняла Аглая, Игорь прокладывал дорогу, освещая фонарем путь тем, кому это было нужно.

Царящая вокруг тишина тревожила и подавляла. Влад особенно тщательно вслушивался в дыхание сопровождающих его людей, в шуршание травы под их ногами, а потом и в приглушенный гул шагов, когда они добрались до здания, чтобы не чувствовать себя в вакууме. Впрочем, отсутствие криков и грохота выстрелов в жилом корпусе ободряло и обнадеживало.

– Мы пришли, – наконец констатировала Аглая, когда они поднялись по паре лестниц и прошли через какой-то большой (судя по звукам эха) пустой холл. – Что ты хотел проверить?

– Тут должны сидеть куклы. На местах зрителей. Все должны смотреть на сцену, а одна – на входную дверь. Проверьте, есть ли тут такая кукла.

Снова послышались шаги. Аглая выпустила его локоть, очевидно, чтобы присоединиться к Игорю в изучении кукол.

– Здесь такой нет, – прозвучал ее приговор почти через минуту. – Они все смотрят на сцену. Почему одна должна была смотреть на вход?

Влад вздохнул, пытаясь осмыслить услышанное. Куда могла деться кукла, о которой говорила Юля? Ну не могла же она действительно отправиться из лагеря вслед за ней?

Или могла?..

Или Юле просто померещилось? Они были знакомы не так давно, но порой Владу казалось, что он знает ее уже целую жизнь. Его помощница и соседка не имела привычки что-то выдумывать ради красного словца или привлечения к себе внимания, но была достаточно впечатлительной и порой становилась жертвой собственного воображения.

– Одна кукла смотрела на дверь, когда мы были тут с Юлей, – внезапно заявил Игорь.

– Смотрела с самого начала? – тут же зацепился за его слова Влад, удивляясь, почему раньше не сверил Юлины показания с тем, что видел Игорь. Его водитель определенно был более внимательным и менее впечатлительным.

Однако тот замялся и в итоге ответил уклончиво:

– Когда мы уходили – точно.

А до этого, стало быть, не точно…

– Сейчас эта кукла здесь? – без особой надежды поинтересовался Влад.

– Не знаю. Они все очень похожи.

Какого-то такого ответа Влад и ожидал, но Игорь вдруг добавил:

– Кукол стало на одну меньше. Было тринадцать, теперь двенадцать.

– Удивительное здесь место, – пробормотала Аглая, не давая Владу отреагировать. – Энергия его просто переполняет.

– Энергия?

– Да, я говорила тебе об этом. Есть места, в которых энергетический фон другой. Здесь он такой же активный, как в Грибово, например.

– И как на кладбище, по которому бродит Смотритель? – уточнил Влад.

– Да. Но здесь… Здесь ее больше.

– Почему?

– Кто знает? Может быть, само место активнее. Или здесь значительно реже бывают люди, некому вычерпывать эту энергию. На кладбище постоянно хоронят, родственники посещают могилы. В Грибово когда-то жили люди. Долго. Потом там был санаторий и что-то еще. Да и сейчас туда частенько наведываются поглазеть. А здесь… Насколько я понимаю, до лагеря тут был просто лес. Лагерь просуществовал не так долго, а теперь место и вовсе заброшено.

– И даже ты сюда не ходишь для подзарядки?

– Нет, это не мое место.

– А эта энергия… Какая она? – продолжил интересоваться Влад, чувствуя себя немного глупо. – В смысле, хорошая или плохая? Может она заставлять людей совершать преступления?

Аглая тихо хмыкнула. Или усмехнулась, Влад не разобрал.

– Хорошее и плохое, равно как добро и зло – понятия относительные, изменяющиеся в зависимости от ценностей людей, которые о них рассуждают. А энергия эта древняя, как сам мир. Появилась задолго до людей. Она не хорошая и не плохая. Она просто есть. Существуют места в нашем мире, которые энергию забирают. Скажем, забредешь в такое место в лесу, и оно тебя не отпустит, пока не выпьет. Поминай как звали. А это место наполняет своей энергией всех, кто сюда приходит.

– И нас сейчас тоже?

– Меня – да. Потому что я в своей профессии постоянно расходую энергию. Но для меня это неопасно. Я умею такие потоки направлять, прятать их в резервуары и выпускать, когда нужно, не позволяя им влиять на меня. Ты мне кажешься человеком цельным, наполненным, как и Игорь. Вам, может быть, и перепадет капелька, но в общем балансе значения иметь не будет. Так что ни для кого из нас это место не опасно.

– А для кого опасно?

– Есть такие люди – пустые. Они могут быть умными, добрыми, хорошими во всех смыслах, но внутри им чего-то не хватает. Возможно, когда-то они что-то в себе задавили. Или просто много себя тратят на других, не умея направлять потоки. Таких людей подобное место может наполнить своей энергией. Наполнить собой. Пробудить в них то, что в противном случае спало бы до самой их смерти. И вот в зависимости от того, что именно спит в человеке, это может быть опасно, а может быть чудесно.

– Ты правда веришь во все это? – не сдержался Влад после недолгого молчания. – И в то, что ты ведьма?

На этот раз она совершенно точно тихонько рассмеялась.

– Я не верю в это, Влад. Я знаю, что это так. Думаешь, почему я не использую в своей работе театральщину и трюки, к которым прибегают другие гадалки, потомственные ведьмы и всякие там экстрасенсы? Потому что мне это не нужно. Мой дар работает, у нас это семейное, передается по наследству уже много поколений. Я думала, что человек, рисующий пророчества, должен понимать такие вещи.

– Да, наверное. Просто у меня это не семейное и не наследственное. Я сам до сих пор не понимаю, что это.

– Поймешь. В нужный момент – поймешь.

И прежде, чем Влад успел спросить что-нибудь еще, раздался автомобильный сигнал, протяжный и несколько раздраженный.

– Кажется, наше отсутствие заметили, – вздохнул Влад. – Идемте.

Сказать, что Соболев был зол, значило ничего не сказать: он был в ярости. Которая, впрочем, быстро выдохлась, стоило ему убедиться, что все они в порядке и никого на территории лагеря не заметили. Сыграло свою роль и то, что Кирилла нашли живым. Он действительно сидел на стуле в пустой комнате бывшего жилого корпуса, но в его руках не было куклы, а рядом не было убийцы с ножом. Парень все еще отказывался говорить, смотрел в одну точку, но физически пребывал в полном здравии: поверх больничной пижамы у него имелось пальто чуть большего размера, чем ему требовался. Теплые сапоги тоже были великоваты, но зато защищали от переохлаждения.

– Я уже вызвал эксперта и людей, чтобы еще раз осмотреться в лагере, так что убирайтесь отсюда, пока не застряли тут с нами до утра, – потребовал Соболев.

Чтобы разъехаться на узкой дороге, пришлось попыхтеть, но в итоге Игорь смог вывести БМВ, развернуть его и направить обратно в город.

У подъезда Аглая без лишних разговоров целомудренно поцеловала Влада в щеку и попрощалась, попросив позвонить ей, когда у него будет больше свободного времени. Он обещал так и сделать, но пока не знал, собирается ли сдержать это обещание.

Аглая уже пересела в свою машину, а Влад поднялся на крыльцо, собираясь войти в подъезд, когда его вдруг догнал Игорь и сообщил:

– Ваша подруга солгала. Она хорошо знает тот лагерь.

– То есть? – не понял Влад.

– Она знала, как идти в актовый зал.

– Я думал, она шла за тобой.

– Нет, она и без меня знала, куда идти.

Глава 15

25 ноября 2016 года, 00:58

«Если так и дальше пойдет, я однажды утром просто не встану», – с тоской подумала Юля, откладывая в сторону смартфон, экран которого показывал почти час ночи.

На этот раз никакие дела ее не отвлекали, но сон отчего-то не шел, хотя она и легла спать довольно рано, надеясь выспаться за все дни. Возможно, мешала смутная тревога, которую Юля ощущала, но причины которой не могла определить. Та не давала отключиться, забыться сном до самого утра. А что остается делать, когда лежишь без сна? Только думать.

Об обиженной Галке, например. Юля никак не могла выкинуть из головы ее претензии, считая их вполне справедливыми. Но это был тот случай, когда она совсем ничего не могла сделать: одна только мысль о том, чтобы сняться в ролике, который увидят тысячи человек, вызывала у нее приступ неконтролируемой паники. Юля даже свои фотографии в соцсети почти не выкладывала, боясь осуждения и нелестных комментариев. А если это не фото, а видео? На котором она несет всякую чушь про приползающие к ее порогу куклы? Да она потом лет пять из дома не сможет выйти, ей будет постоянно мерещиться, что окружающие тычут в нее пальцами и смеются.

К слову о кукле… Юля настороженно приподнялась на локте, чтобы проверить, сидит ли та на прежнем месте. Сидит. Даже позу не сменила. И хотя это немного успокоило, Юля все равно почувствовала укол разочарования. Она сама не знала, чего ей хочется больше: чтобы так продолжалось и дальше или чтобы кукла все-таки шевельнулась. Первое было определенно безопаснее, второе – интереснее.

А ведь ей всегда казались глупыми завязки ужастиков, в которых группа приятелей игралась со спиритической доской, залезала в старый дом, где когда-то жил и пытал своих жертв маньяк, оставалась на ночь в заброшенной психушке или забиралась в какое-нибудь запретное место, старательно минуя все посты охраны. Словно герои напрашивались на все те беды, что с ними потом происходили. Что может быть проще правила: не играй с огнем – не получишь пожар. И вот теперь она сама играет с огнем, пытаясь уснуть рядом с куклой из заброшенного детского лагеря, которая может ночью спрыгнуть к ней на диван и зарезать…

«Не будь дурой, – сердито одернула себя Юля. – Эта кукла сидит здесь, потому что она просто вещь, предмет. А вещи не убивают людей».

Юля перевернулась на другой бок, нарочно ложась к кукле спиной, чтобы убедить себя (и куклу заодно), что она ее не боится.

Часы на экране смартфона показали четверть второго. Сна не было ни в одном глазу.

«Надо подумать о чем-нибудь хорошем», – решила Юля. Иногда это помогало: приятные воспоминания или фантазии на тему грядущих радостных событий часто убаюкивали ее.

…И вот уже в воображении Влад снова приобнял ее на прощание, касаясь губами в быстром поцелуе. В реальности все произошло так молниеносно, что она даже не успела понять своих эмоций, но сейчас могла смаковать мгновение столько, сколько хотела, чувствуя, как пускается в галоп сердце, а в животе становится щекотно. Кажется, это ощущение называют порхающими бабочками. Юля не помнила, чтобы раньше испытывала нечто подобное.

Жаль, что поцелуй был лишь прикрытием. От этой мысли в горле неприятно заскребло, стало грустно. Юля и хотела бы убедить себя, что Влад не просто так выбрал именно такой способ передать ей сообщение, но все попытки разбивались о реальность. Она ведь специально зашла к нему после ухода Галки, хотя о том, что ничего не узнала, можно было написать и в сообщении. Специальная программа прочитала бы его Владу. Но Юля пришла, в глубине души надеясь на какое-то развитие ситуации. Или хотя бы намек. Пусть не задержавшийся чуть дольше необходимого взгляд: такие знаки внимания Владу были недоступны. Но хоть что-нибудь… Но ничего не произошло.

«И снова: не будь дурой», – с горькой усмешкой повторила себе Юля.

Не надо обманываться. Прогулки и рестораны – для него просто способ сбежать от одиночества, романтика здесь ни при чем. Пройдет время, Влад разберется в своих эмоциональных проблемах, или, может быть, даже вернет зрение, и тогда в Шелково, как и в ее жизни, его и след простынет. Он вернется в привычный ему мир. Юля плохо себе его представляла, черпая информацию только из кино и сериалов, но ей виделись башни небоскребов, шикарные офисы, путешествия по миру первым классом, дорогие рестораны, крутые машины, красивые женщины и… еще более красивые женщины с идеальными телами, лицами, ногтями, одетые по последнему слову моды. Не пройдет и года, как он забудет ее имя, а если случайно встретит, то даже не узнает. Это она будет помнить его до конца жизни.

И вот на часах уже половина второго. Что ж за ночь такая дурацкая?

Юля перевернулась на спину, открыла глаза и с тоской посмотрела в темный потолок. Тихое шуршание заставило ее снова быстро приподняться на локтях, чтобы проверить куклу. Та все еще сидела на прежнем месте, коварно улыбаясь. Может быть, она ждет, пока Юля потеряет бдительность и уснет? Почему давно утонувшая женщина может явиться в виде призрака и парить под потолком, а кукла не может сбегать на кухню за ножом поострее и вспороть Юле живот, пока та будет спать?

Она поежилась от внезапно пробравшего озноба, когда память услужливо подсунула образ Хозяйки.

А ведь Влад тогда поехал за ней в усадьбу с полицейскими на хвосте, чтобы спасти жизнь. И позже приехал по первому зову, когда Юле показалось, что ее пришел убивать Смотритель. Он подарил чудесные розы, прося прощение за пустяковую бытовую грубость, которую даже не принято замечать. И что гораздо круче: на один вечер исполнил ее детскую мечту, хотя это наверняка стоило целое состояние. Просто от скуки? Или было в этих жестах нечто большее?

Фантазия постепенно унесла Юлю в неведомые дали, полные щемящей романтики, и она сама не заметила, когда мечты превратились в сны.

Ей показалось, прошло не больше четверти часа, когда что-то вдруг словно подкинуло ее на постели, заставляя поспешно сесть и тревожно оглянуться. В комнате было по-прежнему тихо и пусто, но сердце в груди отчего-то стучало как сумасшедшее, ладони потели, а Юля чувствовала себя сжавшейся пружиной, готовой в любой момент прийти в движение и броситься бежать, не разбирая дороги.

Что произошло? Может быть, ей что-то приснилось? Какой-то кошмар, который она забыла в момент пробуждения?

Где-то снова что-то зашуршало, между лопатками неприятно зазудело, и Юля резко обернулась, встречаясь в полутьме с пустым взглядом куклы. Та сидела на столе все в той же позе и усмехалась.

– Что ты лыбишься? – зло прошипела Юля, сама не зная, что ее так возмутило.

Кукла промолчала.

Юля снова схватила смартфон и привычно нажала на кнопку, зажигая экран, чтобы посмотреть, который час. Злость мгновенно испарилась, зато страх застыл в груди льдинкой и провалился в живот.

3.34. Ровно одна минута до звонка Иры.

Тяжело дыша, Юля завороженно смотрела на экран смартфона, не в силах пошевелиться, даже выключить звук. Сердце пропустило удар, когда четверка сменилась на пятерку, но ничего не произошло. Юля уже собиралась облегченно выдохнуть, когда экран все-таки высветил имя Иры. Мелодия входящего вызова заиграла мгновение спустя.

Палец сам нажал на выключение звука, и вызов, как и накануне ночью, продолжился беззвучно. Юля смотрела на имя погибшей подруги, чувствуя, как от горечи и страха перехватывает горло, а глаза затягивает мутной пеленой слез. Рука со смартфоном дрожала. Да что рука? Ее всю трясло.

«Ответь. Ну же! Давай! Иначе это никогда не прекратится… Просто проведи пальцем по экрану…»

Но как ни уговаривала себя, она почему-то не могла этого сделать. Так и пялилась на экран, пока вызов не закончился, повиснув характерным значком. Только тогда внезапный паралич прошел, Юля смогла вдохнуть и отложить смартфон в сторону. Подтянув колени к груди, она вся сжалась, не зная, что теперь делать, чего ждать. В прошлый раз после звонка мертвой подруги в дверь начала ломиться дьявольская кукла…

Почти не понимая, что делает, Юля вскочила с постели, путаясь в одеяле, схватила со стола куклу и запихнула ее в один из ящиков. Из него пришлось спешно вытащить некоторое количество макулатуры, чтобы кукла поместилась.

– Попробуй выбраться отсюда, – прошептала Юля, отчаянно жалея, что ящики не запираются на ключ. Так было бы надежнее.

Смартфон тихо пиликнул уведомлением мессенджера, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Дрожащей рукой Юля взяла его, с опаской глядя на экран. И снова едва не разревелась от страха, когда увидела, что сообщение пришло в чат с Иркой. Голосовое. Семь секунд.

Слушать его в ночной тишине не было никаких сил. Ждать до утра? Да она просидит всю ночь, пялясь на экран, и к утру сойдет с ума, без вариантов.

Что еще оставалось?

В глубине души осознавая, что поступает неправильно, Юля переключилась на приложение для телефонных звонков и, стараясь не смотреть на непринятый вызов, быстро ткнула в номер Влада.

Тот долго не отвечал, но в конце концов гудки сменились хриплым со сна: «Алло?» Влад откашлялся и недовольно добавил:

– Кто это?

– Влад, это я, – с трудом выдавила Юля, стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить никого из домашних. – Вы не спите?

Вопрос глупее сложно было придумать. Влад хмыкнул в трубку, но ответил довольно вежливо:

– Уже нет. Юль, это ты? Ты где?

Последний вопрос прозвучал встревоженно, и она поспешила успокоить:

– Я дома.

– Что-то случилось? Который час?

– Примерно половина четвертого, – послушно просветила Юля и добавила: – Да, кое-что случилось.

– Кукла? – В его голосе послышалось напряжение, граничащее со страхом.

– Нет.

И она не удержалась: шмыгнула носом, одновременно пытаясь сморгнуть непрошенные слезы.

– Ты плачешь, что ли? Юль, в чем дело? Не пугай меня…

– Мне самой очень страшно, – призналась она. – Можно к вам зайти?

В трубке на несколько секунд повисла тишина.

– В смысле, сейчас?

– Да.

И снова повисло молчание. Юле вдруг стало крайне неловко. Что она такое придумала? Почему опять бежит к нему, даже не думая о других вариантах, не говоря уже о том, чтобы справиться самой?

А что, если он не один? Эта мысль обожгла ревностью, как пролившийся на кожу кипяток.

– Конечно, заходи, – наконец ответил Влад, притупляя это ощущение.

Если бы у него кто-то был, он бы вряд ли разрешил прийти. Скорее, предложил бы увидеться утром.

– Спасибо. Я сейчас.

⁂

Десять минут спустя Юля уже сидела на диване в темной гостиной Влада, подобрав под себя ноги, повернувшись к хозяину квартиры и сжимая в руке смартфон. Свет никто зажигать не стал: Влад никогда этого не делал, оставляя зрячим гостям право решать, требуется ли им дополнительное освещение, а Юле полутьма помогала говорить откровенно о сложных вещах.

– Ира звонит мне каждую ночь, почти всю неделю, кажется, – тихо рассказывала она, изредка шмыгая носом, хотя слез почти не было. Лишь иногда горло сдавливало, как будто в нем застревали слова. – Хотя нет, на самом деле, всего в третий раз. В первую ночь я не услышала. Уже утром увидела непринятый вызов, но решила, что это какая-то нелепая ошибка, чудовищное совпадение… Но на следующую ночь звонок повторился в то же время. И как раз после этого раздался стук в дверь. Думаю, тогда же кукла… появилась на нашем пороге.

– Почему ты мне сразу не рассказала?

Влад сидел рядом, повернувшись к ней всем корпусом. Одна его рука лежала на спинке дивана, а второй он сейчас нашел ладонь Юли и накрыл ее, стараясь успокоить и утешить. Она уже привыкла к тому, что подобные прикосновения заменяют ему ободряющие взгляды.

– Я собиралась, но мы на что-то отвлеклись, момент ушел и… – она бестолково пожала плечами, хотя он не мог этого видеть. – Сама не знаю. Мне даже думать об этом не хотелось. Наверное, я надеялась, что само как-то рассосется.

– Не рассосалось? – с улыбкой догадался Влад. – Она снова позвонила? В то же время?

– Она каждый раз звонит в одно и то же время. В три часа тридцать пять минут. Именно в это время она звонила мне перед… перед тем, как ее убили. Я тогда выключила звук, поэтому не услышала звонок. Неужели она теперь будет звонить мне, пока не дозвонится?

– Сегодня ты тоже не ответила?

– Нет, не смогла. Я хотела, правда хотела, но… Меня словно парализовало, понимаете?

– Понимаю, – заверил Влад без тени осуждения в голосе. – Это нормально, Юль. Каждый на твоем месте испугался бы. Хотя едва ли многим довелось на твоем месте побывать. Но, полагаю, ты права: рано или поздно тебе придется ответить и выслушать ее.

– Я боюсь, – призналась Юля. – Вдруг она скажет что-нибудь ужасное? Например, что жить мне осталось семь дней, а потом она придет за мной?

– С чего ты взяла, что она может хотеть твоей смерти? Вы ведь были подругами…

– И я бросила ее в ту ночь, когда она погибла! Я не ответила на звонок, не помогла ей…

– Ты ничего не могла сделать, – спокойно возразил Влад. – Она сама решила поехать в усадьбу. Ты не звала ее, не обещала поехать с ней. Ты не виновата, Юль. Она не может этого не понимать.

– Тогда что ей нужно?!

Влад помолчал немного, размышляя над этим вопросом, и наконец тоже пожал плечами, высказав единственное предположение:

– Вероятно, просто хочет попрощаться. Это если исходить из предположения, что звонит действительно Ира, а не какой-то шутник завладел ее номером и теперь терроризирует тебя.

– Кому такое может прийти в голову? А если это все-таки она, то почему решила попрощаться именно сейчас? Прошло уже больше двух месяцев!

– Откуда нам знать, сколько времени прошло для нее? – хмыкнул Влад.

Юля закусила губу, разблокировала экран и снова открыла чат, в который пришло сообщение. Оно никуда не делось. Теплая ладонь Влада, крепко державшая ее за руку, придала смелости.

– Сегодня от Иры пришло сообщение. После звонка. Голосовое. Семь секунд.

– И что там?

– Не знаю, я не решилась прослушать.

– Если хочешь, можем сделать это вместе.

Конечно, она хотела. Ради этого и пришла.

– Включай, – велел Влад.

И после его уверенной команды Юле оказалось гораздо легче нажать на воспроизведение.

Из динамика раздался треск, затем шуршание, еще какие-то шумы, после чего семь секунд закончились.

Влад нахмурился.

– Давай еще раз и сделай громче. Мне кажется, я что-то слышал в конце.

Юля поставила громкость на максимум и снова включила воспроизведение. Они с Владом не сговариваясь наклонились к смартфону, чтобы лучше слышать.

Громкий треск. Шорохи. Шипение. И потом далекий-далекий женский голос – как будто говорившая находилась на приличном расстоянии от микрофона во время записи – позвал:

– Юлька!

И сразу после этого сообщение закончилось, а Юля вздрогнула, едва не выронив смартфон, и возбужденно воскликнула:

– Это она! Это была она! Это ее голос!

– Тише, спокойнее, – попросил Влад. – Видишь, ничего ужасного, кроме качества связи. Похоже, нелегко прорваться к нам с того света.

Наверное, в других устах эти слова прозвучали бы как издевательство, но Владу удалось произнести их весьма уважительно, хоть и не без иронии.

– Ответь в следующий раз, – повторил он свой совет. – И выслушай ее. Если нужно, скажи, что тебе очень жаль, но думаю, она и так знает.

Юля прикрыла глаза и устало положила голову на спинку дивана. Ужасно хотелось уткнуться лбом в плечо Влада, напрашиваясь на согревающее объятие, но она не стала наглеть. Он и так очень помог. Разговор с ним, как Юля и ожидала, успокоил, позволил облегченно вздохнуть, чудесным образом заставив воспринимать звонок с того света как обычный междугородний.

Его рука вдруг осторожно коснулась ее головы, успокаивающе погладила, как ребенка, пальцы перебрали спутанные волосы. Юля улыбнулась.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что разрешили прийти и выслушали. В такой безбожно поздний… или ранний час. С вами всегда легко говорить о подобных вещах. И самый жуткий кошмар перестает казаться проблемой.

– Ерунда, – Влад снова улыбнулся. – Для чего еще нужны друзья? Кстати, в тему о… Юль, может быть, все-таки на «ты»? Ну сколько можно мне выкать?

Ее глаза резко распахнулись, голова приподнялась. Она посмотрела на него сквозь темноту, разгоняемую лишь ночным городским освещением. Отчаянно захотелось ущипнуть себя, чтобы проверить, не сон ли это опять, но руки были заняты.

– Забавно, – пробормотала Юля.

– Что именно?

– Мне недавно снился сон, в котором вы предложили то же самое. Кажется, даже теми же словами.

– Вот как? – развеселился Влад. – Не знал, что снюсь тебе…

– Это было всего один раз, – поспешно уточнила Юля.

– Уже неплохо, – поддел он. – Надеюсь, сон был приятным?

– Поначалу – да, – она улыбнулась, перенимая его легкий тон. – Мы гуляли по набережной, день был солнечным и теплым. Семка как всегда бесился, а я научилась говорить вам «ты».

– Пока действительно звучит обнадеживающе. И что произошло дальше?

– Мы пошли в «Портал».

– Зачем? – нахмурился Влад. – Это ведь то недостроенное здание? Ты мне как-то рассказывала.

– Да, вы захотели на него взглянуть.

– Ты.

– Что?

– «Ты захотел на него взглянуть». Так будет правильнее.

Юля снова вгляделась в его лицо, теперь отчасти жалея, что не включила свет и поэтому плохо его видит. С каждой секундой становилось все труднее дышать и говорить, но что-то не давало остановиться.

– Да, ты захотел на него взглянуть, – послушно исправилась она.

– Но я не могу ни на что взглянуть, – возразил Влад. – Я слеп.

– В моем сне не был.

– Этот сон нравится мне все больше. И что же мы увидели в «Портале»?

– Да ничего. Там ровным счетом ничего не было…

И тут бы ей остановиться, замолчать, не рассказывать сон до конца, но Юля все-таки продолжила, как в ледяную воду с разбега прыгнула:

– Ты меня поцеловал.

Его брови удивленно взметнулись вверх, выдавая удивление, и, судя по молчанию, Влад не смог быстро придумать, как ответить. Юля тоже не знала, что сказать.

Зачем она вообще об этом заговорила? Как теперь свести все к невинной шутке, а не разреветься от разочарования его молчанием?

– Зря я рассказала…

– Почему?

– Не сбудется теперь, – буркнула она, имея в виду то, что он приснился ей зрячим. Но стоило ей осознать, как это прозвучало в контексте последнего описанного момента, Юля тут ж добавила: – Может быть, это и к лучшему.

– А что так? – его голос прозвучал странно. Как-то бесцветно, словно Влад не смог определиться с эмоциями. Или так звучала его обида?

– Потому что потом ты достал нож и попытался меня зарезать.

– Ой…

Это уже прозвучало шутливо, улыбка вернулась на лицо Влада, и теперь обидно стало Юле.

Она тут рассказывает ему о сокровенном, а он смеется над ней!

Наверное, стоило снова подхватить его тон и посмеяться над ситуацией вместе, удалось бы сохранить лицо, но никак не получалось, поэтому закончила она торопливо, стараясь хотя бы скрыть недовольство:

– Но я проснулась раньше.

– Вот как. Странно. Думал, мы уже проехали этап, когда ты считала меня маньяком-убийцей.

– Сама не знаю, откуда это вылезло.

– Поверь, я никогда не причиню тебе вреда, – неожиданно серьезно заявил Влад.

«Можно подумать, ты меня когда-нибудь поцелуешь», – раздраженно подумала Юля.

И неожиданно услышала в ответ:

– А тебе бы хотелось?

Она что, сказала это вслух?

– Ой… – прозвучало так, словно она передразнивала его.

Влад снова улыбнулся. И пока Юля соображала, что стоит сказать или сделать дальше, отпустил ее ладонь, но только для того, чтобы скользнуть вверх по руке к плечу, от него к щеке, после чего наконец уверенно накрыть ее губы своими.

«Вот тебе и ой», – пронеслось в голове, прежде чем все мысли окончательно померкли, проваливаясь в черную бездонную дыру. Без них стало необычно легко и хорошо: ничто теперь не мешало сосредоточиться на действиях и ощущениях.

Сколько длилось безмятежное блаженство, Юля не знала, но потом мысли вернулись, заставив ее торопливо отпрянуть от Влада. Стало вдруг тревожно оттого, что она сидит посреди ночи в одной только пижаме и накинутой на плечи старой олимпийке в чужой квартире и целуется на диване с мужчиной, который может расценить ее поведение как угодно. К «как угодно» Юля морально была не готова.

Влад не стал ее удерживать и продолжать поцелуй насильно, но и из объятий полностью не выпустил, позволяя лишь слегка восстановить куда-то девшееся за это время расстояние между ними.

– Ну все, испугалась, – констатировал он насмешливо.

– Ничего я не испугалась, – буркнула Юля. – Просто все это немного неожиданно… И поздно уже, а мне завтра вставать рано… И вообще…

– С последним аргументом не поспоришь. Ты как, успокоилась?

Юлино состояние было очень далеко от спокойствия, но она вовремя сообразила, что он говорит о страхах, вызванных звонками Иры.

– Да, спасибо. Все хорошо. Я пойду?

– Конечно.

Влад отпустил ее, позволяя вскочить с дивана, неторопливо поднялся вслед за ней и проводил до прихожей. Юля уже скрипнула задвижкой, отпирая входную дверь, когда за ее спиной тихо прозвучал вопрос:

– Ты ведь придешь завтра? То есть… уже сегодня. Как обычно?

Сегодня уже началась пятница, а по пятницам она заходила к нему после занятий, чтобы сделать легкую уборку. И часто задерживалась после, чтобы выпить кофе и поболтать. Да и с расследованием они еще не закончили… Почему он вдруг засомневался в том, что она придет?

Юля повернулась к Владу и только сейчас по его напряженной позе поняла, что легкий насмешливый тон там, на диване, был лишь попыткой разрядить обстановку и скрыть собственное смущение. Никакой легкости Влад не испытывал. Ему ведь было в разы сложнее понять ее реакцию на случившееся: она в темноте видела его лицо плохо, а он ее не видел совсем. На что ему было опираться? На то, что она прервала поцелуй и теперь торопится сбежать?

Ничего не говоря, Юля отпустила ручку двери, вернулась к Владу и скользнула руками вокруг его талии, обнимая и прижимаясь щекой к плечу.

– Конечно, приду, – улыбнулась она, чувствуя, как Влад обнимает ее в ответ.

Он старался, как всегда, сохранять внешнее спокойствие, дышать размеренно, но теперь, стоя так близко и прижимаясь к его груди, Юля чувствовала, как быстро бьется его сердце.

Или это билось ее собственное?

– И если хочешь, я пойду с тобой на юбилей твоего отца, – предложила она под влиянием момента.

– Я все еще не горю желанием туда идти, – отозвался он нарочито невозмутимо, – но с тобой пойду. Хотя мне кажется, мы могли бы провести вместе время более приятными способами.

– Еще успеем.

На прощание Юля быстро поцеловала его и наконец выскользнула в общий коридор. Его дверь оставалась приоткрытой, пока она томительно медленно, стараясь совсем не шуметь, поворачивала ключ в своей замочной скважине, и закрылась, вероятно, только после того, как Юля заперлась в квартире изнутри.

Возвращаясь в постель, она была уверена, что теперь будет бодрствовать до самого звонка будильника, но на самом деле провалилась в сон, едва ее голова коснулась подушки.

Глава 16

25 ноября 2016 года, 13:15

– Вы меня слушаете? – не меняя тона, как бы между делом поинтересовался Влад, поскольку Валентин Евгеньевич уже какое-то время не «угукал» и никаким другим образом не давал понять, что внимает словам пациента.

Тот отозвался не сразу, выдавая, что действительно не прислушивался. Сегодня он вообще вел себя странно: был рассеян, суетлив и совсем не так радушен, как в первую встречу. Удивляло также отсутствие в приемной секретаря и гробовое молчание телефона, по номеру которого Влад дозвонился накануне. Судя по всему, его просто выключили.

– А? – наконец подал голос психотерапевт, заметив, что в кабинете повисла тишина, и запоздало осознав, что последняя произнесенная Владом фраза имела вопросительную интонацию.

– Кажется, сегодня действительно не лучший день для визита, – улыбнулся Влад. – Наверное, зря я так настаивал, но сами понимаете, для меня это такое событие.

– Да-да, конечно, – немного неуверенно отозвался Валентин Евгеньевич, который, наверняка, не слышал ни слова из рассказа о воспоминаниях, внезапно накативших накануне. Влад решил использовать этот внезапный «прорыв» в качестве причины для столь необходимой ему срочной встречи.

– Но вы сегодня где-то далеко. У вас что-то случилось?

После непродолжительной паузы психотерапевт вздохнул и виновато признал:

– Простите, Владислав Сергеевич, боюсь, что это действительно так. Кое-что происходит… И это имеет огромное для меня значение, поэтому я и отменил все встречи на этой неделе. Вот только вам и не смог отказать.

«Еще бы, – хмыкнул про себя Влад, – по такому-то тарифу…»

– Это как-то связано с тем, чем закончился наш предыдущий сеанс? – невинно поинтересовался он. – Вы ведь остались помогать полиции. Видимо, дело оказалось серьезное?

– Да, – неохотно признал Валентин Евгеньевич, снова вздохнув. – Но не переживайте, Владислав Сергеевич, мы сможем провести сеанс гипноза, если только вы к нему готовы.

– Если вас это не затруднит, – вежливо поправил Влад. – Ибо я чувствую некоторую ответственность за прерывание вашей работы…

– О, нет, что вы, что вы! – тут же воскликнул Валентин Евгеньевич. – Вы здесь ровным счетом ни при чем. Это судьба меня догнала. Говорят, твой путь тебя найдет, как от него ни бегай. Вот мой меня и нашел. Вы будете сегодня записывать сеанс?

– Да, если вы не против, – кивнул Влад и, доставая смартфон, чтобы включить на нем диктофон, как бы между прочим уточнил: – А что это значит? Ну, насчет того, что ваш путь нашел вас? В контексте возможного преступления это звучит несколько…

– Пугающе? – подсказал Валентин Евгеньевич.

– Интригующе.

– На самом деле, ничего такого. – Валентин Евгеньевич скрипнул креслом. – Просто ситуация с этим мальчиком, которому я пытался помочь, оказалась связана с бывшим детским лагерем… Он находится тут недалеко. Судьба уже в третий раз приводит меня туда. И каждый раз это связано с чем-то жутким. Бумагу и карандаш дать?

Влад так усердно вслушивался в его слова, стараясь не упустить важное, что не сразу понял вопрос. Но сориентировался достаточно быстро.

– Да, давайте. Вдруг снова что-то нарисуется. А этот лагерь, что вы упомянули… Это тот, в котором произошло убийство?

– О, а вы слышали? – психотерапевт как будто удивился.

Влад беззаботно пожал плечами.

– Моя подруга… Девушка, на которую тот парень с ножом напал на шоссе, помните? Она до сих пор не может успокоиться. Откопала где-то в интернете совершенно жуткое видео про этот лагерь и вбила себе в голову, что произошедшая там трагедия как-то связана с тем, что случилось с ней. Ну, понимаете, окровавленный нож, голова куклы… Я полагал, она напридумывала себе, а оказывается, он действительно связан с той историей?

– Ну, с той историей вряд ли, – хмыкнул Валентин Евгеньевич, – парень тогда еще не родился. Но полиция считает, что в том лагере он убил своего приятеля.

– И это стало вашим третьим столкновением с тем местом и его жутью? А когда случились первые два?

Влад старался говорить так, чтобы его вопросы можно было принять за бытовое любопытство. Отсутствие визуального контакта мешало понять, как Валентин Евгеньевич их воспринимает, но тот факт, что он продолжал отвечать, обнадеживал.

– В детстве я пару раз бывал в том лагере. В том числе в последний год его работы.

– То есть когда произошло убийство? – удивленно уточнил Влад, и на этот раз ему ничего не пришлось играть.

– Именно. Плохо помню, как все происходило, мне было всего девять. Но, думаю, те события очень повлияли на меня.

– Поэтому вы стали психотерапевтом?

Валентин Евгеньевич нервно хохотнул.

– Да, черт побери, каждый из нас приходит в профессию через психотравму. Моей стала смерть того мальчика. Он был из моего отряда.

– Да ладно? Кошмар какой…

– Не говорите, – снова вздохнул Валентин Евгеньевич. – Поэтому, когда лагерь снова открыли в нулевых, я пошел туда работать, хотя это было не совсем по моему профилю. Но меня тянуло туда. Я должен был вернуться, чтобы проработать случившееся в моем детстве, взглянуть на это с высоты прожитых лет и полученного опыта.

– Это, видимо, была ваша вторая встреча с этим местом, – догадался Влад. – Но разве в тот раз там происходили какие-то ужасы? Я слышал только про одно убийство.

– Тогда обошлось без убийств, – признал Валентин Евгеньевич. – Точнее… Скажем так: из людей никто не пострадал.

– Что это значит? А кто пострадал?

– Был неприятный эпизод с животными. И с куклами.

– С куклами? – нахмурился Влад. – Куклы пострадали?

– Да, – голос психотерапевта прозвучал неожиданно серьезно. Под ним снова скрипнуло кресло, и следом застучал метроном. – Удивительные они существа – куклы. Вы не замечали? Не замечали, конечно. Они живут рядом с нами, а мы почти не обращаем на них внимания.

– Существа? – напряженно переспросил Влад, против воли прислушиваясь к ритмичным ударам и чувствуя, как наваливается сонливость. Видимо, сказывалась волнительная ночь: после ухода Юли он так и не смог нормально уснуть и в конце концов встал гораздо раньше, чем обычно. – Они же неживые…

– Большинство из них – безусловно, – согласился Валентин Евгеньевич. Голос его с каждым словом звучал все более и более странно. – Но еще в то лето, в детстве, я понял, что кукла кукле рознь. Большая часть кукол – просто кусок пластика. Или дерева. Реже – тряпки. Но есть и другие, не менее живые, чем мы. Они смотрят тебе в глаза. Рассказывают свои истории. Надо просто научиться их слушать.

Влад чувствовал себя все менее и менее комфортно. Ему хотелось уйти, но ритмичный стук метронома и тихий голос Валентина Евгеньевича завораживали, заставляли тело наливаться тяжестью, усталостью. Глаза сами собой закрывались, Влад уплывал куда-то, с каждым новым ударом все с бо́льшим трудом держась за сознание и голос психотерапевта.

– Однажды вы тоже услышите ее, – пообещал тот. – И все поймете. Увидите ее красоту. Для этого вам не потребуются глаза.

– Ее? – Губы уже едва шевелились.

– Куклы.

Владу показалось, что он снова услышал тихий скрип, но на этот раз скрипело не кресло. Однако, что именно стало источником звука, он понять не успел, окончательно потеряв контроль над своими мыслями и телом.

25 ноября 2016 года, 14:00

Столь быстрое обнаружение Кирилла Пронина живым и невредимым Соболева, конечно, радовало, но тот факт, что парень продолжал играть в молчанку, отрешенно глядя в пространство, раздражало. Он послушно выполнял любые указания, было несложно забрать его из лагеря, привезти в отделение, а позже и передать родителям под подписку, не дожидаясь, пока те придут качать права с адвокатом. Пронин принимал еду и напитки, узнавал родных, но молчал. Хотя говорить мог, это Соболев знал наверняка. Когда они с Петром Григорьевичем нашли его в пустой комнате бывшего жилого корпуса, на который указал Федоров, парень произнес:

– Тут была кукла.

Произнес, глядя на Соболева с отчаянной тоской и указывая на стул, с которого они его заставили подняться, чтобы отвести в машину.

Кукла. Опять кукла! Федоров тоже говорил, что парень должен держать в руках куклу, но той нигде не было.

Повторный осмотр лагеря результатов не дал: если убийца и был где-то там, то успел удрать. Темнота и парочка дыр в заборе работали на него. А может быть, его там и не было, ведь по данным наружного наблюдения Шмелев никуда не выходил, весь вечер находился дома.

Но кто же тогда привез Пронина в лагерь? Может ли у Шмелева быть сообщник? Или просто психотерапевт на самом деле ни при чем?

Но даже если так, и кто-то другой убил (предположительно) Бойко и похитил Пронина, а потом привез его в лагерь, чтобы разделаться с ним в той же манере, почему этот человек не пошел до конца? Кто ему помешал? Точно не нагрянувший с напарником Соболев: на тот момент капот автомобиля, на котором Пронина привезли, совсем остыл. Значит, приехали они не пару минут назад. Сколько нужно времени, чтобы убить человека? Соболев точно знал, что не очень много.

Логинов пока работал над найденным в салоне, а нашлось там очень много: комья засохшей грязи, несколько видов волокон и волос, разный мусор – Бойко не слишком-то следил за чистотой. Все это предстояло рассортировать и проанализировать, а пока эксперт смог дать только две зацепки, которые больше запутывали ситуацию, чем проясняли:

– Во-первых, ничего похожего на следы крови в салоне и багажнике нет, так что тело в машине или не перевозили, или очень хорошо его предварительно упаковали. Во-вторых, на руле, рычаге коробки передач и ручном тормозе только один комплект отпечатков. Остальные, видимо, стерты.

– Есть совпадение? – без особой надежды поинтересовался Соболев.

Логинов, заглянувший к ним, чтобы лично сообщить эту новость, загадочно улыбнулся.

– Не поверишь, но да. Отпечатки принадлежат Кириллу Пронину.

– То есть… Он сам приехал на машине Бойко в лагерь? – после секундного осмысления уточнил Соболев.

– Похоже на то. Или убийца протер руль и рычаги, а потом заставил Пронина их потрогать.

– На хрена?

– А вот это уже не ко мне вопрос, – ухмыльнулся Логинов, прежде чем уйти.

Факты выглядели довольно абсурдно, пока Петр Григорьевич не упорядочил их простой, но вполне жизнеспособной версией:

– А что, если Пронина вытащили из клиники не для того, чтобы убить, а чтобы дать ему сбежать? Тот же Шмелев, зная, что мы собираемся всерьез насесть на парня с расспросами, мог вытащить его из палаты, дать одежду, ключи от машины и велеть ехать, куда глаза глядят?

– Но почему? – не удовлетворился этим Соболев. – Самый надежный способ заставить парня замолчать – это убить.

– Если ты убийца, – кивнул Петр Григорьевич. – А если ты только покрываешь убийцу? Например, Шмелев, случайно оказавшись в этом расследовании привлеченным специалистом, в какой-то момент понял, кто убийца, или узнал от того же Пронина, и решил ему помочь. Возможно, это его знакомый или бывший пациент. Вот он и устроил Пронину побег, убедив, что полиция собирается все повесить на него.

– Нет, не складывается, – возразил Соболев. – Если предположить, что убийца завладел машиной Бойко после убийства, а Шмелев помог Пронину бежать, чтобы лишить нас свидетеля, то Шмелев должен быть в сговоре с убийцей и работать вместе с ним, чтобы дать Пронину машину.

– А если убийца все-таки сам Пронин? Тогда он знал, где машина…

– Вряд ли, – мотнул головой Соболев. – Зачем Пронину сначала прятать где-то машину, а потом возвращаться на шоссе пешком? И ты слышал: в машине нет ничего похожего на следы крови, а одежда Пронина была ею серьезно перепачкана. Он не мог не оставить следов в салоне, если вел машину в тот вечер.

Петр Григорьевич задумался, почесал подбородок и наконец изрек:

– Тогда у меня есть еще одна версия, в которой убийца все-таки Шмелев, и он дал Пронину сбежать, а не убил, чтобы подставить. Ведь из парня получался такой удобный подозреваемый, отчасти признавший свою вину побегом.

– Ни в одном из вариантов непонятно, почему Пронин вернулся. И почему поехал в лагерь. Не домой, не в полицию, а именно туда, где можно стать жертвой убийцы.

– Если у нас все-таки есть убийца. Тела-то у нас до сих пор нет…

– Да, будет смешно, если окажется, что в ту ночь никого не убили, – буркнул Соболев под аккомпанемент скрипа открывшейся двери.

– Думаю, что убийство все-таки было, – несколько возбужденно сообщил влетевший в кабинет Велесов.

Его взволнованный вид насторожил Соболева: у молодого следователя блестели глаза и слегка краснели уши.

– Ты что-то узнал?

Велесов важно кивнул, тыкая в экран смартфона, после чего развернул его к Соболеву и протянул аппарат ему.

– Вот, посмотри. Это видео вирусным образом распространяется с самого утра.

Включился ролик, заставляя Соболева сосредоточенно нахмуриться. Через несколько секунд оперативник скептически посмотрел на Велесов исподлобья.

– Ты сначала посмотри, а потом зыркай! – непривычно смело и дерзко заявил следователь, обычно общающийся более сдержанно.

Соболев бросил страдальческий взгляд на напарника, но продолжил смотреть творение какого-то местного блогера, лазающего по заброшенным местам. На его лице застыла скептическая гримаса, но тем не менее короткому яркому анонсу удалось его зацепить. Как минимум обещанием раскрыть некоторые тайны заброшенного детского лагеря и упоминанием событий две тысячи восьмого года.

Накануне, как Федоров и просил, Соболев навел справки. В системе никаких происшествий в лагере в тот период не значилось, и разговор с коллегами, которые могли выезжать на вызов, оказавшийся (или показавшийся) пустышкой и потому не попавший в сводки, тоже ничего не дал. Зато некий Алекс Найт обещал поведать миру подробности таинственного происшествия.

Правда дальше минут на пять затянулась не особо интересная ретроспектива предыдущего выпуска, повествующая о том, что Соболев и так знал, поэтому он едва не потерял нить, перестав вслушиваться в бойкий рассказ, но вовремя среагировал на повторное упоминание года, продублированное яркой надписью на экране.

– Итак, что же произошло в лагере прежде, чем его снова закрыли? Этот вопрос вы задавали мне весь год, настало время приоткрыть завесу тайны. Эту историю хозяева лагеря отчаянно пытались замять, но слухи о ней просочились, поэтому детей разобрали по домам, а новый заезд попросту оказался сорван. А все потому, что во время похода в лес маленькие гости «Радуги» забрели на поляну, на которой по меньше мере у половины малышей случилась истерика.

Соболев выгнул бровь, глядя на появившиеся на экране кадры, снятые в лесу, и непроизвольно затаил дыхание, ожидая визуализации рассказа в лучших традициях псевдо-документального дешевого кино, какое любят крутить по некоторым каналам: очень уж похож был закадровый голос по подаче информации.

Однако в кадре появился только сам Алекс Найт, на словах рассказывая о повешенных на деревьях выпотрошенных котах. По его словам, те прежде бегали по территории лагеря, но пропали за несколько дней до происшествия. Кроме них, на деревьях висели изувеченные куклы с похожими травмами.

– Как будто начинающий маньяк тренировался сначала на игрушках, потом на кошках и, возможно, был уже готов перейти к первому настоящему убийству – убийству человека, – мрачно завершил свой рассказ Алекс Найт.

– Он это серьезно? – поморщился Соболев. У него никогда не было домашних животных, но подобное зверство вызывало не меньшее отвращение, нежели жестокость по отношению к людям. – Или придумал?

Велесов пожал плечами.

– Не знаю, я в тот год в лагере уже не работал. Но ты смотри дальше, сейчас будет интереснее.

История действительно стала как минимум забористее: парень начал вещать об исчезновении друзей, которое и побудило его вернуться к теме лагеря в своих видео. Дальше шел довольно подробный – даже слишком подробный – рассказ о случившемся с Бойко и Прониным. Упоминалось даже то, что один нашелся живым, а второй пока нет, но некий экстрасенс нарисовал его мертвым.

– Что-то не нравится мне то, как много этот парень знает, – проворчал Соболев, снова бросив быстрый взгляд на Велесова.

– Сейчас станет понятно, откуда у него такая информация.

Автор ролика тем временем принялся рассказывать странную историю о девушке, которая ездила в лагерь в надежде узнать, что случилось с пропавшими ребятами, и за которой увязалась одна из дьявольских кукол.

– Рассказывает подруга этой девушки…

– О, я ее откуда-то знаю! – не удержался от восклицания Соболев, увидев тощую девицу с выкрашенными в черный цвет волосами.

– Я тоже не сразу вспомнил. Она была с Юлей Ткачевой в усадьбе Грибово, когда там обнаружилась нарколаборатория. Ей удалось сбежать от бандитов, она вам и рассказала, что происходит, и привела подруге на помощь.

– Черт, точно, – пробормотал Соболев, слушая фантастическую историю о том, как безымянная подруга обнаружила у себя на пороге куклу из лагеря, после того как та посреди ночи постучалась ей в дверь.

Дальше в кадре появилась фотография обычной, довольно старой на вид куклы, сидящей на письменном столе. Было в ней, конечно, что-то жутковатое, чего не мог отрицать даже Соболев. Но примечательно стало не это, а то, что Алекс рассказал дальше:

– Кукла не просто так бежала за девушкой до самого Шелково. Она принесла в кармане платья карту памяти, на которой мы обнаружили запись, сделанную Ярославом и Кириллом в тот злосчастный вечер…

Соболев не удержался: вскочил на ноги, крепче сжимая смартфон, как будто собирался немедленно броситься бежать, чтобы изъять упомянутую карту, о которой ранее ему говорил Федоров. Значит, она действительно существует! И хуже того: она была у Федорова, точнее, у его подружки, но они и не подумали передать ее полиции, несмотря на все обещания!

– Вот зараза, – процедил Соболев.

На экране появились кадры, записанные в лагере Бойко и Прониным в вечер исчезновения. Ребята по очереди позировали и говорили что-то на камеру сначала у ворот, потом на территории лагеря и внутри корпуса.

Соболев всматривался в происходящее, напряженно ожидая момента, когда на них из-за угла выскочит маньяк-убийца с кукольным лицом-маской и ножом в руках. Но вместо этого ребята добрались до пустой комнаты, в которой на стуле сидела большая нарядная кукла. Соболев быстро понял, что это именно та комната и тот стул, на котором сидел нашедшийся Кирилл Пронин. Очевидно, говорил он об этой кукле.

Парни явно напряглись, общаясь с разговорчивой куклой, а Соболев наморщил лоб, пытаясь поймать ускользающее воспоминание. Наконец один парень сделал характерный жест, веля прервать съемку, но на этом история не оборвалась. Просто четкая выдержанная картинка сменилась съемкой под странным углом, как будто державший камеру человек нажал на запись случайно. Или нажал специально, но не хотел дать другому это понять.

– Как-то раз темным вечерком, – звонким голоском рассказывала кукла, – два мальчика забрались в заброшенный детский лагерь. Они бродили по коридорам, по пустым комнатам, и в каждой комнате их встречали куклы.

– Я его убью, – процедил во время паузы кто-то из ребят. Соболев не разобрал, кто именно.

Голос куклы вдруг изменился, став низким, мужским:

– А потом один из них выпустил другому кишки, потому что решил, что тот ненастоящий мальчик! Тут и сказочке конец, а кто дослушал, тот пока жив…

На этом запись окончательно прервалась, в кадре снова появился Алекс, принявшийся строить какие-то догадки о случившемся дальше, но Соболеву уже не удавалось вникнуть в его слова. Он продолжал хмуриться, ловя за хвост верткую мысль, а потом попросил Велесова:

– Слушай, как тут немного назад вернуть? Там, где куклу хорошо видно.

Велесов – заметно удивленный его просьбой – подвинул ползунок, возвращая ролик на пару минут назад. Соболев нажал на паузу, вглядываясь в куклу, после чего его лицо наконец просияло, лоб разгладился.

– Я уже видел ее раньше! – Он удовлетворенно посмотрел на Петра Григорьевича. – У Шмелева, когда мы к нему домой заходили. Он ее потрошил на журнальном столике. Сказал, что пытается разобраться в работе механизма. Она была раздета и разрезана, но это сто процентов та же кукла!

– Вот тебе и связь с исчезновением, – констатировал Петр Григорьевич. – Он был там в тот вечер.

– Теперь нам есть, что ему предъявить, – едва не потирая руки, заявил Соболев и вернул Велесову смартфон. – И ему придется ответить на все наши вопросы. Только бы он не успел выбросить эту чертову куклу…

– Еще блогера этого надо найти, чтобы исходник записи изъять, – успел крикнуть им вслед Велесов, прежде чем оба оперативника выскочили за дверь.

25 ноября 2016 года, 14:50

Соболев ехал так быстро, как позволяла дорожная ситуация, хотя торопиться было некуда: по данным наружного наблюдения Шмелев не так давно приехал в офис и едва ли собирался скоро его покинуть. Это означало, что он или уже выбросил куклу, или не сможет сделать этого в ближайшее время. Но что-то тревожило оперативника, заставляя жать на педаль газа, как будто он боялся опоздать. Куда? Он не знал.

Лихо припарковавшись у нужного дома и выскочив из машины, он едва не столкнулся на входе в офисную часть с Игорем – водителем Федорова.

– О, привет, – поздоровался Соболев, машинально протягивая руку для рукопожатия. И только потом сообразил: – А что, твой тоже здесь?

– У доктора, – кивнул Игорь, поднимаясь вслед за оперативниками на крыльцо. – Должен был выйти уже.

– Вот черт, – выдохнул Соболев, дергая на себя массивную дверь.

Кабинет Шмелева находился в жилом доме, первый этаж которого был отдан или под магазины, или под офисы. По соседству с ним обитали страховая компания, риелтор, нотариус, турфирма и массажный кабинет, но сейчас в длинном коридоре царили тишина и пустота. Даже под дверью нотариуса никто не толпился. Пока они втроем направлялись к кабинету психотерапевта, тишину нарушил приглушенный звонок телефона, который почти сразу оборвался: в каком-то из офисов довольно оперативно сняли трубку.

К нужной двери Соболев подошел первым, Петр Григорьевич шел за ним, Игоря они попросили не лезть вперед и тот довольно спокойно согласился. Прежде, чем они успели постучаться, где-то внутри кабинета заиграла мелодия входящего вызова. И в отличие от предыдущего звонка, этот никто не торопился принять.

– Телефон Владислава Сергеевича, – быстро сообщил Игорь, мрачно переглянувшись с Соболевым.

Мелодия продолжала играть, нервируя и вселяя тревогу. Почему Федоров не отвечает? Или хотя бы не выключает звук, если не хочет прерывать сеанс?

Когда звонок наконец прервался, Соболев уверенно постучал в дверь и тут же дернул ее на себя, заглядывая внутрь.

– Есть кто?

Маленький предбанник, в котором обычно сидел секретарь, оказался пуст, а дверь в кабинет Шмелева – приоткрыта. В щель было видно, что внутри кто-то есть, но когда Соболев позвал психотерапевта по имени, тот не откликнулся.

Дурное предчувствие стало сильнее, и пистолет как-то сам собой оказался в руке. Соболев дал знак остальным вести себя тихо и медленно шагнул к двери, прислушиваясь. Пока было понятно только одно: если в кабинете кто-то и находится, то он почему-то очень старается не шуметь.

– Валентин Евгеньевич? – снова позвал Соболев, осторожно открывая дверь. – Твою мать…

Последние слова прозвучали не громче выдоха, а от открывшейся картины даже у бывалого оперативника мурашки забегали по спине.

Первым он увидел Шмелева: тот сидел в кресле за своим столом, безвольно запрокинув голову. Вся его одежда была залита кровью, живот вспорот. Не требовалось проверять пульс на его шее: психотерапевт был очевидно и бесповоротно мертв.

На столе перед ним сидела кукла. Сидела и смотрела на мертвого Шмелева, наверняка улыбаясь. От двери не было видно ее лица, только затылок, но ведь куклы всегда улыбаются, так?

В кресле посетителя, так же спиной к двери, как и кукла, замер второй мужчина, в котором Соболев даже со спины узнал Владислава Федорова. Он тоже не шевелился и не реагировал на их появление. Как не реагировал до этого на звонок своего смартфона, который лежал на краю письменного стола психотерапевта. Пока не было видно, что случилось с ним, но, учитывая общую картину, какие могли быть варианты?

– Доигрался, – пробормотал Соболев, качая головой. – Петр Григорьевич, вызывайте Логинова и Велесова. У нас тут два новых трупа.

Глава 17

25 ноября 2016 года, 14:50

Пока Петр Григорьевич звонил Велесову, оставаясь в предбаннике, Соболев проверил пространство за дверью и убедился, что в скромных размеров кабинете больше никого нет. Потом он снова посмотрел на застывшего в кресле Федорова, бросил через плечо быстрый взгляд на Игоря и велел:

– Давай только без эмоций и суеты, ладно? Ничего не трогай, а лучше вообще выйди в коридор.

Лицо водителя осталось бесстрастным, лишь брови едва заметно дернулись, выдавая легкое удивление. Но чем оно было вызвано, осталось непонятным: то ли преждевременной кончиной хозяина, то ли предположением о том, что он может суетиться на эмоциях.

Соболев сделал несколько шагов, чтобы посмотреть на место преступления под другим углом. Что-то в позе Федорова его смущало, но со спины было не понять, что именно: обзор серьезно закрывала широкая и достаточно высокая спинка кресла.

Постепенно картина прояснялась. Осанка. Слишком прямая спина, и голова уверенно держится вертикально, как при жизни. Мертвые так не сидят. Посмотреть хотя бы на Шмелева. Еще пара шагов – и стало видно, что на коленях у Федорова лежит плотная папка, поверх нее – лист бумаги с новым рисунком, карандаш все еще покоится в напряженных пальцах. Глаза открыты, безжизненный взгляд устремлен в пустоту, но кожа вполне здорового цвета, нет восковой бледности. Да и крови нигде нет, вообще никаких видимых повреждений.

– Влад? – позвал Соболев.

Никакой реакции, только Игорь вскинул на него вопросительный взгляд.

Да что это за чертовщина?

Соболев уже потянулся рукой к шее Федорова, чтобы проверить пульс, но тишину кабинета взорвала мелодия звонка мобильного телефона, лежащего на краю стола.

– Да что б тебя! – процедил Соболев, едва не подпрыгнувший от неожиданности.

Зато хозяин смартфона даже не шелохнулся, хотя на экране светилось имя: «Юля». Мелодия играла и играла, но Федоров оставался в прострации, а Соболев наблюдал за этим с суеверным ужасом, пока звонок не прекратился, повиснув на экране непринятым вызовом. Уже третьим.

– Эй, Влад, – снова позвал Соболев и коснулся его плеча. – Парень, ты живой? Проснись ты…

Только тогда Федоров наконец вздрогнул, моргнул, резко втягивая в себя воздух, и зашевелился.

– Владислав Сергеевич, вы в порядке? – тут же шагнул к нему Игорь.

– Мать твою, Федоров! Ну и напугал же! – не то зло, но то восторженно воскликнул Соболев.

– Игорь? Андрей? Вы здесь откуда? И куда делся Шмелев?

– О, этот здесь, – махнул рукой Соболев. – Уже никуда не денется. Сидит напротив тебя со вспоротым брюхом.

Федоров дернулся, услышав это, как будто попытался отпрянуть, из-за чего папка с рисунком соскользнули с его колен. Соболев поднял их с пола и уставился на изображение, в которое складывались штрихи.

– Я полагаю, ты ничего не видел? – едко уточнил он у Федорова, морщась от отвращения.

Рисунок иллюстрировал ту самую сцену, которой не было в «документалке» Алекса Найта: с повешенными котами и куклами в лесу.

– Я… – растерянно пробормотал Федоров, явно дезориентированный. – Вообще ничего не понимаю. Только что мы были здесь вдвоем. Шмелев погрузил меня в транс и… И все. После этого ты меня разбудил.

– Вы были тут почти два часа, – заметил Игорь.

– Не может быть…

– Ясно все с тобой, – недовольно выдохнул Соболев, складывая мерзкий рисунок в четыре раза и скрещивая руки на груди. – Знаешь что, Владислав Сергеевич? Заколебал ты меня! С тех пор, как переехал в наш город, ты оказываешься так или иначе связан с каждым странным убийством. Может быть, тебе другое место поискать? Пусть кто-нибудь другой с тобой мучается.

Федоров повернул к нему голову, на его лице отразилось удивление.

– Я пытался помочь тебе с расследованием, – напомнил он. – Это то, что я делаю с тех пор, как переехал в ваш город. Я пришел сюда, чтобы узнать, как Шмелев связан со всей этой историей и что случилось в две тысячи восьмом…

– Как будто ты и так не знаешь! – проворчал Соболев. – Приятель твой – Алекс Найт – уже всем интересующимся об этом рассказал. Наверняка и с тобой поделился. А ты ему за это слил карту памяти из камеры Бойко и Пронина.

Федоров очень натурально удивился и растерянно нахмурился.

– Ты вообще о чем сейчас? Не было у меня этой карты памяти! Если бы была, с чего бы я у тебя про нее спрашивал? И я понятия не имею, откуда она у Алекса Найта и как давно появилась…

– А я имею, – не унимался Соболев, хотя возражение Федорова прозвучало вполне логично. – Она была в кармане платья той куклы, что прибежала из лагеря за твоей подружкой. Кстати, она тебе тут названивала, пока ты пузыри пускал в гипнотическом дурмане. Волнуется, наверное.

– Юля? – растерянно протянул Федоров, но к смартфону не потянулся, видимо, был слишком занят осмыслением.

– Да, я имел в виду эту подружку, – не удержался от подначки Соболев. – А то у тебя ж их много, по меньше мере, две.

– Она, наверное, не нашла карту, – проигнорировав его замечание, предположил Федоров. – Она боится эту куклу, вряд ли стала бы лазить по ее карманам. Думаю, карту нашла Галка. Юля говорила, что та обиделась из-за ее отказа сниматься в видео Алекса. Наверное, поэтому и не отдала, а забрала себе.

– Ну, предположим, – смягчился Соболев. – Но какого черта ты сюда поперся? Тебя же убить могли. На самом деле странно, что этого не сделали. Свидетелей обычно убирают.

– Да какой из меня свидетель?

– Так, а чего это у нас труп разговаривает? – послышался от двери голос Петра Григорьевича. – Живой, что ли?

– Пока да, – подтвердил Соболев. – Но с таким образом жизни и тягой к приключениям, скорее всего, не надолго.

– Ну вы, блин, даете, – проворчал Петр Григорьевич, снова тыкая в экран простенького смартфона, чтобы перезвонить Велесову. – Огорчу ребят, чтобы на два трупа губу не раскатывали.

И он снова исчез в предбаннике.

– Так чего ты тут узнал-то? – поинтересовался Соболев. – Чего ради жизнью рисковал?

Федоров торопливо пересказал ему свой разговор со Шмелевым, попутно вспомнив, что в самом интересном месте успел включить диктофон, чтобы записать сеанс гипноза. Соболев едва успел обрадоваться тому, что у них есть хотя бы аудиозапись случившегося в кабинете, как тут же его постигло разочарование: запись в какой-то момент была остановлена, а все файлы из приложения удалены.

– Теперь мы еще и возможные отпечатки затерли, – с досадой заметил Соболев, выругавшись сквозь зубы.

– Вряд ли они там были, – возразил Петр Григорьевич, снова заглянувший в кабинет. – В машине же он их стер.

Смартфон Федорова тем временем снова заиграл мелодию звонка, высвечивая на экране имя Юли.

– Ты уж ответь, – разрешил Соболев. – Кажется, психует девчонка.

Федоров только странно улыбнулся, провел пальцем по экрану и приложил смартфон к уху.

– Привет, – каким-то совсем другим тоном поздоровался он. Немного послушал и насмешливо заметил: – Юль, мне казалось, ночью мы окончательно перешли на «ты».

Соболев, успевший отойти в сторонку, чтобы не мешать разговору и заодно спокойно изучить труп Шмелева до приезда эксперта, обернулся, услышав это, и выразительно посмотрел на Федорова, но тот, конечно, не смог оценить его взгляд. Тогда Соболев перевел его на Игоря, словно спрашивая у того, а что такого примечательного произошло ночью. Как будто он мог знать! Водитель, как и ожидалось, в ответ только пожал плечами.

– Вот дает мужик, – пробормотал Соболев не то себе под нос, не то мертвому психотерапевту на ухо. – Вечером с одной, ночью с другой… И это он еще слепой. А был бы зрячий?

25 ноября 2016 года, 15:40

День Юли с самого утра шел наперекосяк. А чего еще можно было ожидать, когда засыпаешь в четыре утра? Конечно, встать вовремя оказалось практически нереально. Собираясь на учебу, Юля буквально засыпала на ходу, а потом почти бежала всю дорогу от дома до колледжа, но все равно входила на лекцию уже после ее начала под недовольным взглядом преподавателя. Впрочем, можно было и вовсе не идти на занятия, потому что ни слова из того, что им говорили, она все равно не слышала, погрузившись в размышления об Ире, Владе, поцелуе, своем обещании пойти на юбилей и прочих крайне важных вещах. Какой уж тут бухучет?

На первой перемене, заливая в себя растворимый кофе «3 в 1», Юля пыталась быстренько вникнуть в тему к практическому занятию, но мозг отказывался воспринимать информацию. Оставалось надеяться, что удастся отсидеться на заднем ряду. Как-то не вовремя дедушка решил, что чувствует себя достаточно хорошо, чтобы забрать Семку из школы: Юля не отказалась бы сегодня от возможности снова прогулять занятия после полудня.

Уведомление о новом видео Алекса Найта она заметила только в конце второй пары, а посмотрела и вовсе во время второго перерыва. И вот тут она наконец действительно проснулась, когда осознала, что Галка сделала.

– Ты что, совсем рехнулась?! – обрушилась она на подругу, которая как раз вернулась с перекура.

Та только невинно вскинула брови, как бы говоря: «Не понимаю, о чем ты». Поскольку следом зашел преподаватель, Юле пришлось приберечь возмущение до конца занятия. За это время она успела немного успокоиться, поэтому сумела выразить его более хладнокровно. Но суть все равно сводилась к одному:

– Как ты могла рассказать эту историю всем? И как могла не отдать мне карту памяти, когда нашла? Это ведь может быть очень важно! Одного из этих парней, возможно, убили!

– Я не понимаю, в чем суть твоих претензий, – отрезала Галка недовольно. – Ты не хотела сниматься в ролике Алекса, поэтому я сделала это за тебя. Мы не называли твоего имени или адреса, вообще никаких отсылок к тебе не давали. Эта кукла сидела у тебя с утра, не моя вина, что ты не догадалась ее ощупать и проверить на скрытые послания. Я нашла карту и сделала с ней то, что посчитала нужным. Но теперь, – она извлекла крохотный кусочек пластика, – могу отдать ее тебе, если она нужна в расследовании вам или полиции. И на будущее имей в виду: можно было просто попросить, а не орать на меня.

Юле стало неловко. Насупившись, она взяла у Галки карту памяти и буркнула:

– Спасибо. Но лучше бы ты отдала ее нам сразу. Даже если бы скопировала для своего Алекса.

– Знаешь, Юль, если хочешь, чтобы я играла в твоей команде, ты должна быть в моей. Потому что в одну сторону это не работает.

С этим было не поспорить. Пришлось снова извиниться: и за резкий отказ помочь в завязывании отношений с Алексом, и за эмоции по поводу видео. К счастью, Галка всегда быстро отходила. Она тут же предложила помириться на мизинчиках, как в детском саду, чем очень рассмешила Юлю.

Инцидент оказался исчерпан, но от совместного зависания где-нибудь в честь пятницы Юля отказалась, заявив, что ей нужно срочно отдать карту памяти Владу. И рассказать ему про видео Алекса. Галка не стала ни настаивать, ни набиваться в компанию к ним. Видимо, сегодня у нее имелись более интересные варианты.

Первый раз Юля позвонила Владу еще по дороге домой. Он не ответил. Она удивилась, но набирать его номер повторно не стала. Вместо этого позвонила ему в дверь, но дома его не оказалось.

Минут через двадцать, быстро пообедав, Юля позвонила Владу снова и с тем же результатом. Вот тогда в ее сердце закралась тревога. Куда он мог подеваться? Даже если занимался какими-то своими делами, наверняка нашел бы минутку, чтобы ответить.

После третьего безрезультатного звонка Юля почувствовала приближение паники: в последний раз, когда она не могла дозвониться до Влада, его похитили и бросили замерзать на кладбище… Правда, тогда телефон оказывался недоступен, а сейчас просто никто не брал трубку.

Пометавшись немного по комнате без каких-либо идей, что делать, Юля набрала номер снова и, затаив дыхание, прислушалась к гудкам. На мгновение ею овладел другой страх: а что, если Влад просто не хочет с ней разговаривать? Проснулся утром, пожалел о том, что поцеловал ее и позвал с собой на семейное торжество, поэтому теперь не хочет отвечать, не зная, как от нее отделаться.

Она почти сбросила вызов, когда в трубке наконец раздался голос Влада:

– Привет.

Горло перехватило от волнения из-за только что нарисованной в воображении картины, поэтому Юля не сразу смогла выдавить ответное приветствие. Но в голосе Влада не звучало недовольства или желания поскорее от нее избавиться, и это вернуло ей способность говорить.

– Привет… Куда вы пропали, Влад? Я вам звоню, звоню, а вы не отзываетесь…

– Юль, мне казалось, ночью мы окончательно перешли на «ты», – заметил он слегка насмешливо.

И от сердца окончательно отлегло, стало сразу спокойно и хорошо. Значит, ни о чем он не пожалел и не хочет забыть о произошедшем! А еще с ним определенно все в порядке…

– Извини, – улыбнулась Юля. – Не привыкла еще. Где ты?

– У Шмелева. Психотерапевта.

– Ой, у тебя был сеанс? Прости, что названивала…

– Да нет… То есть да, был, но… В общем, трудно в двух словах объяснить. Шмелев убит, а со мной все в порядке, просто я не мог ответить.

Она только беспомощно выдохнула, не зная, что на это сказать.

– Юль, не напрягайся, – привычным легким тоном попросил Влад. – Я же говорю: со мной все в порядке.

– Это хорошо, – наконец выдавила она.

– Ты чего звонила-то?

– Хотела сказать, что у Алекса вышло новое видео, где он рассказывает про две тысячи восьмой…

– Да, я знаю, – вздохнул Влад. – Андрей… Капитан Соболев меня уже просветил. Подозреваю, теперь у него есть несколько серьезных вопросов к Галке. Насчет этой карты памяти.

– Не трогайте Галку! Она мне все отдала, карта уже у меня.

Юля слышала, как Влад сообщил об этом Соболеву. Они о чем-то переговорили, после чего в трубке прозвучало:

– Ты дома? Если да, то зайди ко мне, подожди там, мы скоро приедем. Соболев заберет карту и куклу тоже.

– А кукла ему зачем?

– Затем, что ее, скорее всего, принес убийца. Мог что-то на ней оставить.

Дыхание снова перехватило. Убийца? В ту ночь к ней приходил убийца? Он знает ее, знает, где она живет? Откуда? Впрочем, за ними могли наблюдать в лагере, выследить потом…

– Юль, ничего не бойся, я скоро приеду, – прозвучал у уха голос Влада. – Просто побудь у меня, пока Соболев не заберет куклу.

Она повернулась, посмотрела на стол, в ящике которого с ночи лежала кукла из лагеря. Что-то неприятно дернуло внутри, какое-то смутное сомнение. Или непонимание.

– Почему нужно ждать именно у тебя дома? Почему я не могу остаться у себя?

В трубке на несколько секунд повисла тишина, пока Влад не признался:

– Я не хочу, чтобы ты оставалась с этой куклой наедине даже пару лишних минут.

25 ноября 2016 года, 16:30

Юля все сделала так, как Влад велел: ушла к нему в квартиру, как только закончила разговор, прихватив с собой только смартфон и карту памяти. Она ведь все равно планировала прибраться.

За уборкой время пролетело быстро, но за окном уже совсем стемнело, когда Влад появился в сопровождении Соболева. Юля отдала тому карту памяти, потом пустила в квартиру, и он забрал из стола спрятанную в ящик куклу, упаковав ее в большой пакет. После оперативник без особой надежды посоветовал им впредь держаться подальше от этого дела и не лезть в петлю, но ушел, даже не слушая фальшивые заверения в том, что они ведут себя крайне осторожно.

Влад с Юлей наконец остались наедине: стояли посреди общего коридора между своими квартирами и молчали. Юля пытливо вглядывалась в его лицо, пытаясь решить, как вести себя дальше, а Влад словно ушел глубоко в себя и вовсе забыл о ее присутствии. Встрепенулся только тогда, когда громыхнули двери лифта и тот увез Соболева на первый этаж.

– Ты видео с карты скопировала?

– Конечно, – с готовностью отозвалась Юля. – У тебя на ноутбуке все.

– Умница, – улыбнулся Влад. – Идем, посмотришь?

– Идем, – обрадовалась она. – Я хотела посмотреть, но не успела. Убиралась.

– Правильно, лучше сделаем это вместе: я послушаю, а ты посмотришь. Только я бы сначала выпил чашку чая. Голова раскалывается после гипноза.

Пока Юля кипятила чайник и заваривала чай, Влад стоял рядом, прислонившись к кухонному ящику, и рассказывал подробнее обо всем, что произошло у Шмелева. По телу Юли бегали колючие мурашки от этого рассказа: было действительно ужасно осознавать, что Влад находился в кабинете, в котором убивали человека, будучи совершенно беззащитен. Даже более беззащитен, чем обычно.

А еще чертова кукла…

– Когда Соболев эту картину описал, мне как-то не по себе стало, – признался Влад тихо, принимая от нее чашку горячего чая. – Ты бы слышала, как Шмелев говорил про куклы. Это были последние его слова, которые я услышал и запомнил, прежде чем погрузиться в гипнотический сон. Он говорил о них, как о живых существах. Сказал, что не все куклы такие, только некоторые. Может быть, дело в гипнозе или я уже схожу с ума, но в тот момент я ему поверил.

Юля ободряюще коснулась его плеча, предположив:

– Поэтому ты не захотел, чтобы я оставалась в квартире с куклой? Но она ведь у меня уже второй день. И ничего не случилось.

– Да-да, я понимаю, – он неловко улыбнулся. – Умом все понимаю. Просто… Наверное, смерть Шмелева произвела на меня впечатление.

– Почему его убили?

Влад пожал плечами.

– Полиции еще только предстоит это выяснить. Они подозревают, что он то ли похитил Кирилла Пронина из психушки, то ли помог ему сбежать. Парень вернулся, но убийца мог этого не знать и устранить свидетеля или подельника. Это если предположить, что мы имеем дело с хладнокровным убийцей, просчитывающим свои действия. Но Соболев еще сказал, что видел у Шмелева дома куклу, на которую ребята наткнулись в тот вечер.

– Куклу из видео Алекса? – ахнула Юля.

– Да. Теперь уже не узнать, был ли он в лагере тогда же или забрал куклу позже, но… Вроде как есть примета, утверждающая, что нельзя забирать кукол из лагеря, случится беда.

– Зачем вообще ему было забирать куклу? – не поняла Юля.

– Он их коллекционировал. Соболев говорит, у него вся спальня в этих куклах. Шмелев явно свихнулся на их почве. Если бы его не убили, я бы решил, что убийца все-таки он. И что он уверен, будто куклы велят ему убивать людей.

– Но куклы разделались с ним, – пробормотала Юля.

– Звучит безумно, но выглядит именно так. Игорь не заметил, чтобы кто-нибудь входил в офисную часть дома, пока я был у Шмелева. Впрочем, я не давал ему указания следить, вот он и не следил.

– Но при свете дня куклы ведь не могут двигаться? В смысле, даже по легенде.

– Не могут, – согласился Влад. – Или просто никогда не попадались никому на глаза…

От волнения она сжала его плечо сильнее. Влад заметил это, освободил одну руку, неожиданно обнял Юлю и коснулся губами ее макушки.

– Опять я тебя втянул в историю, да? – тихо произнес он.

– Да я уже как-то привыкла, – нарочито бодро отозвалась Юля, обнимая его за талию и прижимаясь теснее. – Это первые пару раз страшно, а теперь даже интересно.

Влад тихонько рассмеялся и заметил:

– Врешь ты очень плохо.

– Уж как умею, – буркнула Юля не то обиженно, не то польщенно.

Влад наклонился к ней, пытаясь поцеловать. Она подняла лицо, подставляя губы, но едва успела ощутить прикосновение к ним, как что-то с грохотом разбилось, а на ноги им плеснул остывающий чай. Юля испуганно дернулась, а Влад с досадой выругался.

– Прости, я пытался ее поставить, но… не рассчитал расстояние.

– Ничего страшного, только не двигайся, – попросила Юля, глядя на разлетевшуюся осколками по плиткам пола чашку. – Я сейчас все уберу. Хотя нет, давай руку и сделай широкий шаг вперед. Только действительно широкий, ладно? Вот так, да…

Она помогла ему переступить через осколки и вывела из кухни.

– Подожди меня в комнате. Я все уберу и приду смотреть видео.

– Да, конечно, – сдержанно отозвался Влад.

Юля видела, что ему неловко из-за произошедшего, но не знала, как лучше эту неловкость погасить. Поэтому просто снова поцеловала его сама и пообещала:

– Я быстро.

Глава 18

25 ноября 2016 года, 18:30

Влад уступил ей удобное офисное кресло, а сам сел на диван, стоявший рядом с письменным столом, поскольку видеть монитор ноутбука ему не требовалось. Сначала он попросил прокрутить новое видео Алекса, поскольку пока знал его только в пересказе.

Когда в ролике разговор зашел о событиях две тысячи восьмого года, Влад вытащил из кармана брюк сложенный в несколько раз лист бумаги и протянул Юле.

– Вот, взгляни. Я нарисовал это, пока был под гипнозом.

– Это ведь то, о чем рассказывает Алекс, – констатировала Юля, содрогнувшись от отвращения.

– Да, и нарисовал я это до того, как услышал. Полагаю, все так и было, Алекс ничего не выдумал.

– Но откуда он все это знает? Он был в лагере в том году?

– Возможно. Либо он знает того, кто там был. Эта история могла не получить большой огласки, но в Шелково наверняка хватает тех, кто ее помнит.

Юля кивнула, а про себя между делом отметила, что за несколько часов просмотров и оценок у нового видео значительно прибавилось.

– Взгляни-ка еще раз на мой рисунок, – попросил Влад.

– Зачем? – буркнула Юля. – Мне и так новая порция кошмаров гарантирована.

– Тогда скажи, на что это похоже?

– В смысле? – Она растерялась и все-таки взглянула мельком на мертвых животных и кукол. И с теми, и с другими сделали одно и то же: вспороли им животы. – Ты имеешь в виду убийство мальчика? Или саму легенду?

– Все сразу. По легенде куклы убивали детей, чтобы занять их место. Потрошили из зависти: ведь сами они пластмассовые пустышки. Но Соболев кое-что сказал, что заставило меня иначе взглянуть на ситуацию. Он видел, как Шмелев разрезал ту куклу, что мелькает на записи у ребят. Объяснил это тем, что хотел разобраться в работе механизма: кукла ведь говорящая. И ей явно записали нестандартный текст, который мог привлечь внимание Шмелева. Он пытался разобраться, действительно это живая кукла или просто кукла. Понимаешь? Пытался разобраться.

– Это не ненависть, – сообразила Юля. – Это любопытство. Детское любопытство.

– Именно! Тот, кто сделал это с куклами и кошками, не тренировался убивать. Это попытка постичь мир, залезть внутрь конструкции, разобраться.

– Постой-постой, – Юля вскинула руки, как будто хотела защититься от того, что он собирался вывалить на нее. – Ты что же, хочешь сказать, что убийство мальчика в восемьдесят восьмом совершил другой ребенок?

– Не хочу, но приходится, – вздохнул Влад. – Когда я был в лагере с Аглаей, она сказала…

– Ты был в лагере с Аглаей? – вырвался у Юли обиженный возглас, в котором так явственно прозвучала ревность, что ей самой стало стыдно.

Влад поморщился, недовольный то ли ее реакцией, то ли своей оговоркой.

– Это… Так получилось, не было задумано. Юль, это абсолютно неважно. Важно то, что она мне сказала.

– И что такого важного она сказала? – буркнула Юля, скрещивая руки на груди.

– Она назвала лагерь очень активным местом, способным наполнять людей своей энергией. Пробуждать в них то, что в противном случае спало бы до конца жизни. Действует это не на всех, только на «пустых» людей, которым чего-то не хватает. Но я подумал: а что, если эта энергия способна влиять и на формирующиеся личности?

– На детей, – закончила за него мысль Юля. – Но подожди… Там ведь лагерь был несколько лет. Может быть, даже пару десятков лет. А убийство произошло только один раз…

– Я думал об этом. И у меня есть два варианта объяснения. Первый вариант: на самом деле убийств было больше, но раньше скрывались они тщательнее. Второй вариант: дети находятся в лагере недостаточно долго, чтобы дойти до состояния безжалостного убийцы. Сколько длится заезд? Три недели? Возможно, этого слишком мало.

Юля каким-то образом поняла, куда он клонит, и поторопилась озвучить то, чего он еще не сказал:

– Но в тот год как минимум двое детей жили в лагере целое лето!

– Больше того: они жили там не первое лето. Возможно, эффект копился, пока не вылился в такое вот страшное происшествие.

– И Волков знал об этом, – снова продолжила его мысль Юля, – поэтому взял на себя убийство. Он защищал или сына, или дочь.

– Вот этот момент мне пока непонятен, – признал Влад огорченно. – Кто из них. С одной стороны, именно дочь вернулась в Шелково, словно лагерь звал ее. Как это место снова и снова притягивало к себе Шмелева. С другой – Шмелева оно не сделало убийцей, он лишь приобрел нездоровую любовь к куклам, но зато не мог от нее избавиться до конца жизни. Тогда, если убила Дарья, она должна была продолжать это делать все прошедшие годы. В Шелково это заметили бы. А вот что там происходит под Екатеринбургом, мы не знаем.

– С еще одной стороны… – Юля задумалась и уточнила: – С третьей уже… Влияние места может и ослабевать со временем или с расстоянием. Одно дело собирать куклы, другое – убивать людей. Может быть, Дарья Алексеевна или ее брат до сих пор по-тихому потрошат кошек. Или с возрастом детское любопытство притупилось, и теперь этого в них вообще нет. Вопрос в том, кто и почему подвергся влиянию в две тысячи восьмом? Кто-то тоже жил в лагере с родителями? Но тогда почему куклы и кошки?

– Может быть, с этого начинается? Просто Волкову удавалось скрывать странное поведение кого-то из своих детей, пока не случилась настоящая трагедия… Я попрошу Соболева навести справки. Может быть, кто-то жил с родителями или просто ездил в лагерь каждый год…

– Только это не даст ответа на вопрос, кто напал на ребят сейчас, – нахмурилась Юля. – Ведь сейчас туда никто не ездит отдыхать.

– Разве что забираются иногда, как сами Бойко и Пронин. Давай узнаем, что в их записях. Может быть, там найдем подсказку.

Они перешли к просмотру файлов с карты памяти. Влад внимательно вслушивался, Юля всматривалась, но ни один из них так ничего нового и не заметил.

– Похоже, все самое интересное Алекс использовал в своем ролике… – вздохнула Юля.

– Или самое интересное с карты удалили, – предположил в свою очередь Влад. – Тот, кто ее тебе подкинул.

– Думаешь, у кукол в лагере есть ноутбук? – улыбнулась Юля. – Чтобы профильтровать информацию?

Вопрос вызвал у него ответную улыбку, чему она искренне обрадовалась. Влад и так вернулся домой не в самом радужном настроении, а инцидент с чашкой еще больше его расстроил. Хотя Юля и не понимала почему: чашка как чашка, ничего примечательного в ней не было, да и никто не пострадал…

– У кукол вряд ли. Но обычный человек мог что-то и удалить.

– Удаление в середине я бы заметила: нарушилась бы нумерация файлов. А вот какие-то последние записи могли и снести.

– Надо еще раз внимательнее изучить последний файл. Или два. С момента, как они находят куклу, и потом, когда записана ее речь. Там может быть какая-то деталь, которую не замечает глаз.

– Я посмотрю по кадрам, – кивнула Юля.

– Обращай внимание на все. Знаешь, как в кино бывает: случайное отражение в окне, попавшее в объектив, может выдать убийцу.

Юля очень старалась. Каждый кадр рассматривала так пристально, что едва не залезала лицом в экран. Влад терпеливо ждал, молча сидя на диване.

– Вот черт, – выдохнула Юля наконец, когда глаза уже буквально жгло от напряжения. Она даже прикрыла их, помассировала и снова всмотрелась в экран.

– Что там? – быстро спросил Влад, не дождавшись объяснений.

– Ярослав и Кирилл были в лагере не одни. В смысле, с ними был кто-то третий.

– Я не слышал никого третьего, – возразил Влад.

– Да, я тоже, поэтому не сразу заметила. Этот третий ничего не говорит, не показывается перед камерой. И вообще перед камерой в кадре почти всегда кто-то один, поэтому я все время думала, что ребята снимают по очереди. Но когда они находят куклу, есть один эпизод – всего пара секунд – когда в кадре видны они оба. Значит, камеру держит кто-то третий.

– И этот третий сделал все возможное, чтобы по записи его присутствие не было заметно, – задумчиво добавил Влад.

– Изначально задумал дурное?

– Скорее всего. Включи, пожалуйста, снова тот момент, когда они упоминают Алекса.

Юля точно не помнила, в каком это файле, поэтому пришлось перебрать парочку, прежде чем она смогла найти нужное место.

– Сюда наверняка регулярно лазят всякие задроты, – хмыкнул Ярослав, подсвечивая фонариком темный мрачный коридор бывшего жилого корпуса.

– Типа Алекса? – насмешливо поинтересовался Кирилл, не появляясь в кадре.

В первый просмотр ей показалось, что он сказал это в микрофон камеры, но теперь стало очевидно, что говорил парень, находясь в паре шагов от нее.

Ярослав тем временем обернулся к камере и недовольно поморщился.

– Не, Алекс – пацан правильный, – заявил он. – Я про тех, кто лезет сюда попить пива и поржать над страшными историями про мертвого пионера из второго отряда или сторожа-маньяка с топором, а потом…

– Останови, – попросил Влад, и Юля послушно нажала на паузу. – Тебе виднее, как он говорит про Алекса. Как о том, кто присутствует, или как о том, кто потом будет смотреть запись?

Юля прокрутила момент с упоминанием имени еще раз и нахмурилась.

– При первом просмотре я была уверена, что он смотрит в камеру и через камеру на потенциального зрителя. Но сейчас понимаю, что он смотрит не только в камеру. Он смотрит в камеру и на того, кто ее держит.

– На Алекса?

– На Алекса, – кивнула Юля. – Думаешь, это может быть он?

– Убийца?

– Да. Если задуматься, то многое указывает на него.

Юля прикрыла крышку ноутбука, чтобы посмотреть поверх нее на Влада. Тот продолжал сидеть к ней боком, безучастно пялясь слепым взглядом в пустоту.

– Помнишь, что тогда сказала Найт? Алекс давно мечтает монетизировать канал. А парни над ним смеялись, поэтому он подбил их на спор залезть в темное время суток в лагерь. Мол, надеялся, что они там страху натерпятся. Но он ведь не просто так пошел туда с ними, правильно? Возможно, он сам заранее посадил куклу и направил их в нужный корпус. Чтобы потом убить и прославиться на этой истории. Первое видео про лагерь и так было самым популярным у него, вероятно, из-за эпизода с куклами. Но новое уже сейчас бьет рекорды просмотров, хотя выложено меньше суток. Слышал, как он обещал в конце третью серию с развязкой расследования? Благодаря этому подписчики тоже ощутимо растут.

– Убить приятеля ради подписчиков? – усомнился Влад.

– Ради популярности, – поправила Юля. – Творцы тщеславны.

– Мотив, конечно, не хуже других…

Влад осекся, задумался ненадолго, после чего добавил:

– Особенно если повешенные куклы и кошки – его рук дело. Если он не просто был здесь в том году, а сам все это устроил, то все сходится. Тогда он не стал убийцей, но под влияние места попал. А когда вернулся в него много лет спустя, оно снова «наполнило» его собой. Может быть, в тот вечер он и не хотел никого убивать, просто пытался слепить себе сенсацию, но потом потерял контроль. Лагерь что-то пробудил в нем…

– Возможно, – кивнула Юля. – И потом он просто не смог остановиться. Отсюда вся эта театральность с куклами. И тогда понятно, зачем мне подбросили одну из них с картой памяти…

– Благодаря этому фильм Алекса получил новые крутые кадры, – закончил Влад ее мысль. – Которые иначе он не смог бы вставить без риска спровоцировать кучу вопросов о том, откуда эти записи у него взялись.

– Возможно, сначала он собирался как бы найти камеру или саму карту. Когда мы его впервые встретили в «Радуге», он упомянул, что не просто записывает тут ролик, а еще и ищет зацепки.

– Но встретив нас, Алекс решил иначе, – кивнул Влад. – Придумал более интересную историю: ночью притащил куклу тебе на порог.

– Да, вполне вероятно. Судя по роликам, он очень креативный.

– Только непонятно, почему тебе? – засомневался Влад. – Вы ведь толком не были знакомы. Ты бы не отдала ему записи, даже если бы нашла их.

Юля пожала плечами: эта часть была ей тоже не до конца понятна.

– Может быть, Алекс так уверен в своей неотразимости? – наконец предположила она. – Поэтому считал, что одна случайная встреча с ним заставит меня потом искать новую? Или собирался сам выйти на меня и разговорить. Или думал, что я захочу прославиться в его фильме, поэтому сразу прибегу к нему с информацией в обмен на участие.

– Но у тебя оказался хороший вкус, и ты не среагировала на его чары, – снова скупо улыбнулся Влад. – Зато удачно подвернулась Галка, которая все исправила. Остается два вопроса: почему он не убил Кирилла и почему убил Шмелева?

– С Кириллом что-то могло пойти не так, а Шмелев мог оказаться для него опасен. Мы ведь не знаем всех подробностей. Например, что Кирилл успел рассказать Шмелеву. Не был ли твой психотерапевт замешан в его побеге, как подозревает полиция…

– Да, ты права. Пора звонить Соболеву. Пусть проверит парня.

Пока Влад набирал оперативника и излагал ему все то, что они выяснили и до чего додумались, Юля попыталась связаться с Галкой. Та ведь без ума от Алекса, а с него станется добавить крови в свой фильм. Возможно, не специально, но он может снова потерять контроль из-за влияния места, на котором построен лагерь. Или Галка о чем-то догадается и станет для него угрозой…

На звонок подруга не ответила, поэтому Юля написала ей сообщение. Оно было сразу доставлено, но не прочитано.

Влад закончил разговор с Соболевым и отложил смартфон. В комнате повисло неловкое молчание. Или оно казалось неловким только Юле, которая все ждала каких-то важных слов, которые официально изменят статус их отношений.

Однако вместо этого Влад признался:

– Я ужасно проголодался. Кажется, совсем забыл пообедать. У нас что-нибудь есть или поедем поужинаем где-нибудь? Есть компромиссный вариант: заказать доставку.

Он сформулировал это довольно буднично, без каких-либо громких фраз и заявлений, но это его «у нас» прозвучало почти как декларация. По крайней мере, для Юли.

– Я сейчас посмотрю, что у нас есть, – улыбнулась она, поднимаясь из-за стола.

И в то же мгновение от Галки пришел ответ: «Не майся дурью, Ткачева! Алекс тут ни при чем. Мы в лагере, и все в порядке. Наверняка раскроем это дело раньше вас».

– О, боже…

– Что случилось?

– Галка сейчас в лагере. С Алексом…

Влад моментально подскочил на ноги, доставая смартфон.

– Придется поторопить Соболева.

Глава 19

25 ноября 2016 года, 18:40

– Ну чего ты там застряла? – окликнул Алекс.

Галка торопливо смахнула с экрана чат с Юлей и включила фонарик, ради чего изначально и взяла смартфон в руки. Несмотря на не самое позднее время, на территории лагеря темно было – хоть глаз выколи. Пока у мопеда светилась фара, было еще терпимо, но стоило Алексу заглушить двигатель, как стало очень неуютно. Фонарик на смартфоне немного исправил ситуацию.

– Иду, – отозвалась Галка и побежала догонять его.

Алекс уверенно катил мопед к самому большому зданию – главному корпусу, собираясь поставить его в одному ему известное укромное место.

– И куда дальше? – поинтересовалась Галка, когда мопед был надежно спрятан.

– Да прям сюда, – мотнул головой Алекс, указывая на корпус. Такой же темный и мрачный, как и все остальное.

Вообще-то Галка всегда мечтала о такой поездке: ее крайне привлекала печальная красота брошенных гнить строений, особенно если они были окутаны тайнами и находились в отдалении от цивилизации. Однако реальность оказалась не так приятна, как мечта. Еще по пути в лагерь Галка замерзла почти до полной потери чувствительности рук и ног (все-таки в конце ноября мопед – не лучшее транспортное средство) и теперь с трудом держала смартфон, которым подсвечивала путь. Но это было не самое страшное.

Пугала тишина. Абсолютная, подавляющая. В ней очень отчетливо слышался каждый шорох, а собственный голос звучал непривычно громко, даже если говорить почти шепотом. Поэтому говорить не хотелось: все казалось, что можно разбудить нечто жуткое.

– А что именно ты хочешь здесь снять? – все-таки осмелилась поинтересоваться Галка, когда они забрались внутрь здания и принялись осторожно продвигаться по коридору первого этажа.

– Я же говорил: сенсацию, – самодовольно ухмыльнулся ее спутник. Он прихватил с собой достаточно мощный фонарик, света которого хватало, чтобы полностью разогнать мрак почти до самой дальней стены.

– Это я уже слышала, – фыркнула Галка. – А если конкретнее?

– Конкретнее узнаю, когда найду.

– То есть ты просто действуешь наугад? – предположила Галка.

Алекс оскорбленно скривился.

– У меня есть наводка. Я просто не люблю говорить «гоп» раньше времени.

– Но ты хоть намекни. А то я ж не знаю, что искать.

– Пока нам нужно найти дверь в подвал.

Галка едва не споткнулась на ровном месте.

– Нет, что, серьезно?

Алекс насмешливо хмыкнул, поворачивая за угол и на мгновение притормаживая, чтобы осмотреться.

– А что такого? Все самое интересное обычно находится в подвале.

– Ну да, например, маньяк с ножом, злой призрак… Или нарколаборатория.

Это заявление заставило Алекса снова притормозить, повернуться к ней и практически посветить в лицо.

– Реально?

– Да, и такое бывало, – Галка расплылась в довольной улыбке.

– С тобой не соскучишься… Кажется, нам сюда.

Они остановились у притаившейся в темном углу неказистой двери, когда-то кем-то жестоко выломанной и теперь едва державшейся на одной петле.

– И как ты догадался? – едко прокомментировала Галка, подсвечивая надпись «Подвал», коряво выведенную черным маркером.

Алекс ее сарказм проигнорировал. Он выключил фонарик, убрал в рюкзак, на смену ему вытащил видеокамеру и включил чуть менее мощный фонарь на ней, сразу запуская и запись, чтобы ничего не пропустить. Толкнув ногой дверь, он сделал шаг вперед и осветил ведущую вниз лестницу. Мрак расступился, давая возможность увидеть грязный пол, но был готов в любой момент сомкнуться снова и поглотить того, кто рискнет спуститься.

Галка поняла: то, что она считала темнотой до сих пор, таковой не являлось. А вот там внизу все по-настоящему.

– Я туда не полезу, – уверенно заявила она, почувствовав, как сердце в панике подпрыгнуло к горлу.

– Эй, мы же договорились! – возмутился Алекс.

– Мы договорились поснимать в лагере, – отрезала Галка. – Уговора про подвал, в котором можно свернуть себе шею, не было. Еще не факт, что там что-то есть. Мне калечиться неохота.

– Блин, надо было Настьку брать, она так не выеживалась никогда, – буркнул Алекс.

– Ну, так и позвал бы ее, – фыркнула Галка, скрещивая руки на груди. – А нет, погоди, ты же не мог: вы расплевались…

Алекс недовольно покосился на нее, но было видно, что он с трудом сдерживает ухмылку.

– Стерва ты, Галка, – заявил он и неожиданно шагнул к ней, прижал к холодной стене и требовательно поцеловал. – Но я люблю девочек с характером.

– Тогда тебе повезло, – с улыбкой отозвалась Галка, выразительно искривляя бровь. – Этого добра у меня навалом.

Алекс быстро поцеловал ее еще раз и отпустил, решив:

– Ладно, я залезу туда сам, разведаю, чо там как, а если что-то найду – тогда уже за тобой вернусь, чтобы ты меня поснимала.

– Окэ. Если туда не надо будет лезть через тонну хлама или каких-нибудь труб.

Алекс согласно кивнул, возобновил запись, которую выключил на время внезапного приступа нежности, и принялся осторожно спускаться по лестнице. Добравшись до самого конца, он быстро оглянулся по сторонам, шагнул вперед и вскоре исчез из поля зрения. Еще пару секунд спустя стих и звук его шагов.

Галку снова окутала тишина, на этот раз без шорохов: здесь не было ветра, который мог бы чем-то шелестеть.

Какое-то время она стояла на пороге спуска в подвал и светила вниз фонариком смартфона, затаив дыхание и ожидая возвращения Алекса. Потом поняла, что подвал в таком месте – пространство, скорее всего, огромное и не терпящее спешки, поэтому отступила назад и немного прошлась по коридору. Не далеко, а буквально по кругу, просто чтобы услышать звук собственных шагов и убедиться в том, что барабанные перепонки не лопнули.

Чей-то приглушенный смех почудился ей на втором заходе на круг. Галка остановилась как вкопанная и торопливо обернулась, потому что звук раздался с той стороны, откуда они пришли.

Фонарик смартфона осветил коридор до поворота, но там никого не оказалось. Зато в тишине раздался торопливый топот. Мелкий, семенящий. Как будто бежал кто-то с очень короткими ножками. Например, маленькая собака.

– Эй, кто здесь? – тихо и хрипло позвала Галка.

Топот моментально стих и снова послышался сдавленный смех, как будто кто-то зажимал рот рукой. Так обычно делают дети.

Сердце снова сорвалось с привычного места, но на этот раз ухнуло вниз, рука, сжимающая смартфон, задрожала.

Галка сделала несколько шагов вперед, пытаясь не шуметь – и заодно не дышать – и старательно прислушиваясь. Она делала это так усердно, что в ушах зазвенело от напряжения, после чего снова послышался топот маленьких ножек.

Она притормозила у двери в подвал, посветила в темный проем, но там никого не оказалось.

– Алекс? – позвала она, но ответа не дождалась.

Вероятно, он ушел слишком далеко и теперь не слышит ее.

И снова кто-то затопал в соседнем коридоре, заставив резко обернуться.

«Крыса, – решила про себя Галка. – Это наверняка крысы бегают, больше некому».

Вот только кто тогда мог смеяться подобно ребенку?

25 ноября 2016 года, 18:50

От их дома до лагеря было не меньше двадцати минут езды. По факту в обычных условиях могло получиться и двадцать пять, и даже полчаса, но если торопишься – не меньше двадцати. Поэтому несмотря на то, что Игорь подъехал к их подъезду почти в ту же секунду, когда они с Владом из него выскочили, Юля очень боялась опоздать. Она сидела на своем привычном месте – сзади рядом с Владом, – до боли сцепив на коленях руки. В противном случае она начинала нервно грызть ногти, а это совсем никуда не годилось.

В голове крутились одни и те же мысли, а сердце нервно частило каждый раз, как впереди на дороге виделся затор. Игорь каким-то образом умудрялся их объезжать, виртуозно перестраиваясь, словно шел не в общем потоке, а по какой-то собственной параллельной вселенной.

Юля думала об Ирке и задавалась вопросом, не потому ли погибшая подруга так упрямо названивала ей несколько ночей подряд? Может быть, она пыталась предупредить о том, что ее история рискует повториться и Юле предстоит потерять еще одну подругу, поехавшую не в то время не в то место не с тем человеком? Надо было все-таки сразу попытаться ее выслушать!

Рука Влада дотянулась до нее и немного неловко – как всегда на ощупь – накрыла сцепленные руки.

– Не волнуйся, все будет хорошо, – заверил он. – Мы уже почти приехали. Даже если мы правы в своих подозрениях, это еще не означает, что Алекс попытается ей навредить. Он ведь ни разу не навредил Найт.

– Это еще ничего не значит, – с трудом выдавила Юля. – Ведь чем чаще Алекс туда ездит, тем больше на него влияет место…

С этим Влад не стал спорить, только чуть крепче сжал ее руку.

Наконец они свернули на дорогу, покрытую сильно потрепанными бетонными плитами. БМВ нещадно затрясло и закачало, но Игорь героически не сбавил скорость, поэтому в считанные минуты они уже оказались перед приоткрытыми воротами лагеря.

– Мы первые, – сообщил Игорь Владу, поскольку Юля и так видела, что других машин нет.

Едва вызвав водителя, Влад перезвонил и Соболеву, когда они еще спускались в лифте, и тот пообещал приехать.

– Но мы же не будем никого ждать? – испуганно уточнила Юля. – Галке может быть нужна помощь уже сейчас!

– Мы сразу пойдем ее искать, – заверил Влад, отстегивая ремень безопасности и вылезая из салона.

Едва они успели оказаться на улице, как их ослепил яркий свет приближающихся фар. Он погас, когда подъехавшая за ними машина заглушила двигатель.

– И как ты каждый раз добираешься первым? – поинтересовался капитан Соболев, сегодня оказавшийся без напарника. – Мне ведь чуть ближе ехать…

– Пожалуйста, пойдемте скорее, – взмолилась Юля, перебивая его и беря Влада за руку, чтобы вести.

В поисках Галки от него не было никакого толка, но именно благодаря ему весь этот «спасательный отряд» прибыл в лагерь. Юле казалось неправильным бросать его одного в машине.

– Да идем уже, идем, – заверил Соболев, торопливо направляясь к воротам первым. Возражать против участия в поисках всех прибывших он тоже не стал.

Влад с Юлей пошли за ним следом, а Игорь предпочел держаться позади – прикрывал тылы.

– Вот только где искать здесь твою подругу? – задался вопросом Соболев, когда они подошли достаточно близко к корпусам. Пора было принимать решение, с какого начать.

Везде было темно и тихо, поэтому угадать, где именно находится Галка, не представлялось возможным.

– Может, позвонишь ей? – предложил Соболев.

Юля даже не успела перехватить смартфон, чтобы воспользоваться им как телефоном, а не как фонариком, когда Игорь сообщил:

– Там был свет. В главном корпусе.

– Уверен? – с сомнением уточнил Соболев.

Видимо, как и Юля, он ничего такого не заметил, но Игорь кивнул.

– Тогда начнем оттуда.

25 ноября 2016 года, 18:55

Повернуть или хотя бы просто заглянуть за угол еще никогда не было так трудно. Галка стояла, прижавшись спиной к стене, и держала смартфон у груди так, чтобы яркий свет фонарика не разливался во все стороны и не выдавал ее местоположение в темноте. Сердце неслось галопом, колени едва ощутимо подгибались, легкие разрывало от недостатка кислорода как во время самой интенсивной тренировки. Потому что такое сердцебиение требовало глубокого дыхания, а Галка старалась задерживать его, чтобы лучше слышать.

В темноте за углом, в смежном коридоре, кто-то тихо возился. Смеха больше не было слышно, а шуршание звучало так тихо, что иногда казалось галлюцинацией. Говорят, при определенных состояниях в ушах шумит кровь…

Требовалось совершить всего одно простое движение, чтобы убедиться, но Галка все никак не могла себя заставить. Ей казалось, что если она сделает этот последний шаг, выглянет в коридор, на нее бросятся. Кто или что – не знала, но предчувствие было таким ярким, что игнорировать его она не могла.

– Ладно, перестань, – прошептала Галка сама себе, пытаясь усмирить разбушевавшееся воображение. – Ничего такого там не может быть.

Какого – такого – она тоже не знала, но внушение подействовало: ей удалось очень осторожно оторвать смартфон от груди, направить свет фонаря вперед и осторожно выглянуть за угол.

Пусто. И теперь, когда глаза это увидели, исчезли и странные звуки, как будто мозг перестал сопротивляться очевидному.

Галка вышла из-за угла, прошла по коридору, все еще водя фонариком по сторонам и всматриваясь.

Все равно пусто.

– Вот дурочка… Сама себя напугала.

Она прошла коридор почти до середины, продолжая напряженно прислушиваться, но ни смеха, ни топота, ни возни так больше и не услышала. Стоило вернуться к входу в подвал, пока Алекс не потерял ее, а то разозлится.

Галка уже повернулась, чтобы идти обратно, но замерла, зацепившись взглядом за подоконник. Свет фонарика отразился в мутном окне, за которым царила кромешная темнота, и поэтому ее силуэт довольно внятно отразился в стеклах, но не это привлекло внимание Галки.

На подоконнике сидели куклы. Штук семь. Не маленькие Барби, а достаточно крупные. Маленькой девочке такие, наверное, сошли бы за подружек. Они сидели рядком – одни весьма уверенно, другие заваливаясь набок или на окно. Пялились на Галку и улыбались, а она все никак не могла вспомнить, была ли тут эта компания, когда они с Алексом шли по коридору в первый раз. Она не обратила внимания, а теперь мозг готов был нарисовать то воспоминание, какое Галка захочет видеть.

Снова вспомнился топот и приглушенный смех. Не они ли издавали эти звуки, когда перебегали на подоконник… откуда-то из другого места?

Где-то громыхнуло и снова раздался звук торопливых шагов. Галка попятилась, боясь оторвать взгляд от кукол, выпустить их из поля зрения. Кажется, они способны перемещаться в темноте, когда на них никто не смотрит? Значит, если смотреть на них и светить фонариком, они останутся неподвижны.

Галка твердила себе это, отступая все дальше и чувствуя, как слезятся от напряжения глаза: чтобы не дать куклам шанса, она старалась не моргать лишний раз, но все равно слышала какие-то звуки: кто-то шуршал, приближаясь. Новые полчища кукол?

Шорох сзади она услышала в самый последний момент, почувствовала прикосновение к плечу и с диким ором обернулась, шарахнувшись в сторону и выставив перед собой руки. Свободная ладонь сжалась в маленький кулак.

– Эй, ты чего? – опешил Алекс, удивленный такой реакцией.

– Это ты, – шумно выдохнула Галка. – Здесь какая-то чертовщина творится…

– А ты не знала? – хмыкнул тот. – Для того сюда и лезем. Пойдем, я кое-что нашел. Это будет бомба!

Он схватил ее за запястье и потянул назад, ко входу в подвал, но Галка воспротивилась и перехватила его руку.

– Нет, нам надо уходить отсюда, немедленно!

– Что? Ты сдурела?! Я же говорю: я нашел то, за чем мы сюда пришли. Ты должна это снять. После такого мой канал станет самым популярным в рунете!

Он снова потянул ее за собой, но Галка уперлась ногами в пол, не давая сдвинуть себя с места.

– Нет, Алекс! Не дури! Надо валить отсюда! Сейчас!

– Я не дам тебе так просто уйти, слышишь? Мы сначала сделаем дело!

– А ну отпустил ее! – раздался за спиной Галки громогласный голос. – Живо-живо! На пол, ноги расставить и не дергайся, а то пристрелю!

Быстрее, чем она осознала, что происходит, Алекс уже оказался на полу, а смутно знакомый мужик стянул с него рюкзак, чтобы не мешал, велел завести за спину руки и защелкнул на запястьях наручники. Еще один мужик, которого Галка узнала сразу, все это время стоял рядом, держа Алекса под прицелом пистолета и в пятне света фонарика. Это был Игорь, водитель Влада.

– Что вы делаете?! Прекратите! Он ничего не сделал! – завопила Галка, собираясь броситься на первого мужика, но в последний момент затормозила, догадавшись, что он может быть полицейским.

И тут же почувствовала, как ее заключили в порывистые объятия. Оказалось, Юлька тоже тут. Чуть поодаль стоял и Влад, беспомощно замерев посреди коридора. То ли его бросили, и теперь он не знал, в какую сторону идти, то ли специально держался подальше, чтобы не мешать.

– Ты цела, слава богу! – вырвалось у Юльки. – Я так боялась, что мы опоздаем…

– Куда опоздаете? – возмутилась Галка, вырываясь из ее объятий. – Что происходит?

– Я же написала тебе в сообщении, – Юлька заметно растерялась. – Алекс может быть убийцей…

– Что? Я?! – возмутился Алекс, все еще лежащий лицом в пол. – Я никого не убивал. Пальцем не трогал!

– Пальцем, может быть, и не трогал, – согласился смутно знакомый мужик. – А вот ножом – вполне возможно.

И он продемонстрировал всем нож, который извлек из рюкзака Алекса, осторожно придерживая его двумя пальцами за лезвие.

– Это реквизит! – заорал Алекс, хотя и не мог из своего положения видеть, что именно показывают. – Это просто для съемок.

– Это ты следователю расскажешь, – хмыкнул мужик, грубо поднимая Алекса с пола. – Идем. И остальным тоже не рекомендую задерживаться. Езжайте за мной, будете понятыми, мне изъятие ножа нужно оформить.

Галка проводила их растерянным взглядом, не зная, что сказать. Нож и то, с каким рвением Алекс тащил ее в подвал, пока плохо уживались в голове.

– Ты в порядке? – заботливо поинтересовалась Юля, касаясь ее плеча.

Галка вздрогнула от неожиданности и резким движением скинула ее ладонь.

– Вы ошиблись, это не он, – заявила она больше из природной вредности и духа противоречия, чем искренней убежденности.

– В полиции разберутся, – пробормотала Юля слегка обиженно. – А пока не стоит рисковать.

– О да, эти разберутся, конечно… – презрительно фыркнула Галка.

– Вы идете? – раздался недовольный голос мужика, ушедшего далеко вперед.

Галка отвернулась от огорченной Юли, чувствуя себя немного виноватой, и пошла прочь. За ее спиной Игорь коротко велел всем:

– Идемте. Владислав Сергеевич?

Влад не отозвался, и это заставило Галку обернуться.

Пока все суетились и задерживали Алекса, предоставленный сам себе слепой успел дойти до поворота и заглянуть в смежный коридор, в котором осталась распахнутая дверь подвала. И теперь он стоял на месте, словно вглядываясь… а скорее, вслушиваясь в его темноту.

– Влад? – позвала Юля.

На ее голос он отреагировал: чуть повернул голову и сообщил:

– Там кто-то есть. Или что-то.

Все, у кого в руках были фонарики и кто еще не успел уйти далеко, как мужик с Алексом, моментально кинулись к повороту и посветили во второй коридор, даже недовольная Галка.

Но там оказалось пусто.

Глава 20

25 ноября 2016 года, 20:45

В отделении полиции они застряли надолго. Сначала Соболев морочился с какими-то бумажками, потом Влад пристал к нему с просьбой послушать допрос Алекса. Для разнообразия оперативник не стал сопротивляться и разрешил посидеть в комнате наблюдения. Видимо, в благодарность за то, что они сделали за него почти всю работу.

Однако сначала Соболев поговорил с Галкой: расспросил ее о том, как и почему они оказались в лагере вдвоем, что Алекс говорил. Юля видела, что Галка изо всех сил пыталась помочь Алексу своими ответами. Даже признавшись, что он пытался завлечь ее в подвал, она тут же торопливо добавила:

– Но он ведь не стал насильно меня туда тащить. Хотел бы убить – треснул бы по башке и скинул бы вниз, как мешок картошки!

– Он же не знал, что время у него ограничено, – возразил Соболев строго. – Может быть, он там местечко поуютнее для убийства подыскал, а потом вернулся за тобой. На мой взгляд, когда мы вас нашли, он очень даже насильно пытался тебя туда затащить. Я даже помню что-то вроде слов: «Я не дам тебе уйти».

Галка тут же сникла, не найдя сразу, чем парировать. В защиту Алекса она смогла добавить только одно:

– Вы не того взяли, слышите? Вам вообще не человек нужен. Это все куклы! Они реально живые, понимаете? Они бегают и смеются…

– Да ну? – скептически хмыкнул Соболев. – Ты это видела?

Галка мотнула головой, но на лице ее все еще была написана непоколебимая уверенность в своей правоте.

– Я их слышала!

Соболев пару секунд пристально смотрел на нее, а потом велел подписать протокол и идти домой.

Юля попыталась перехватить Галку у выхода из отделения. Та, услышав оклик, притормозила, но не обернулась.

– Я же написала тебе, что вы ошиблись, – напомнила она недовольным тоном. – Зачем ты все это устроила?

– А если мы не ошиблись? – только и смогла сказать Юля в свое оправдание. – В таких вещах всегда лучше перестраховаться. Или тебе больше понравилось бы, если бы он тебя прирезал в том подвале?

Галка ничего на это не ответила. Так и не посмотрев на Юлю, пошла прочь, а той ничего не оставалось, кроме как вернуться к Владу, оставшемуся ждать главного – допроса Алекса.

– Ну что, расскажешь мне, как все было? – почти дружелюбно поинтересовался у того Соболев. – Я пока еще готов предложить тебе явку с повинной.

– А мне виниться не в чем, – отозвался Алекс хмуро, скрестив руки на груди. – Я ничего не сделал. И у вас на меня ничего нет.

– Ладно. Давай тогда я тебе расскажу, как дело было, – вздохнул Соболев. – Ты у нас видеоблогер, начинающая звезда. Пока ничего не достиг, но у тебя определенно есть талант. Вот только твои друзья – Ярослав и Кирилл – в тебя не верили и все время над тобой подшучивали. Поэтому ты решил бросить им вызов: поспорил, что они не смогут сделать то же, что делаешь ты. Испугаются залезть в заброшенный лагерь в темное время суток. На твое счастье, они повелись. А ты решил добавить драйва: подложил говорящую куклу и привел к ней. А потом убил Ярослава и запугал Кирилла. Так? Скажи, ты изначально это задумал или так вышло? Ты планировал убийство или они догадались, кто устроил им встречу с куклой, и ситуация вышла из-под контроля, м?

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – холодно ответил Алекс, не отводя взгляд. – Ничего этого не было.

– А он крепкий орешек, – хмыкнул майор Разин, который наблюдал за допросом вместе с Юлей и Владом.

– Может быть, мы все-таки ошиблись? – неуверенно предположила Юля.

– Скорее, он предвидел такой поворот событий и подготовился к нему. Он понимает, что у нас на него ничего нет, – вздохнул Разин. – Если бы все виновные, оказавшись тут, мигом сознавались, этот мир был бы куда идеальнее.

– Я вам еще раз говорю, – тем временем более эмоционально повторил Алекс, – не было меня в лагере в тот вечер!

– А где ты был? – тут же поинтересовался Соболев.

На лице Алекса отразилась неуверенность.

– Гулял по городу.

– Один?

– Да.

– Это скверно, ты ведь понимаешь?

Алекс промолчал, поэтому Соболев продолжил:

– Понимаешь, если у тебя нет алиби, то ты мог быть в лагере в тот вечер. А еще ты мог похитить из клиники Кирилла, утащив с поста в приемном покое магнитный ключ, который забыл после смены один из сотрудников. Ты ведь пытался прорваться к Кириллу в тот день. Зачем? Чтобы выяснить, в себе ли он? Сможет ли рассказать про тебя? Или ты собирался его незаметно убить?

– Я собирался его расспросить! Для своего фильма.

– А потом внезапно ушел, увидев Шмелева. Потому что уже забрал карту или потому, что он мог тебя узнать? Он ведь работал в «Радуге», когда ты отдыхал там. Скажи, он еще тогда понял, что это ты вспорол кошечек? Ты боялся, что он узнал тебя и рано или поздно расскажет нам о твоих наклонностях? Поэтому убил его? Кстати, где ты был сегодня днем между часом и двумя? Подумай хорошенько над ответом.

Алекс действительно задумался, сверля Соболева гневным взглядом, и наконец тихо выплюнул:

– Я не буду говорить без адвоката. Я хочу позвонить.

Майор Разин буквально крякнул от огорчения, а Соболев только кивнул:

– Твое право. Но явка с повинной для тебя больше не вариант.

– На сегодня все, – заявил Разин, поворачиваясь к Юле. – Можете идти домой. Это теперь надолго.

На радость Юли, Влад согласно кивнул. С него бы сталось остаться в отделении до тех пор, пока Алекс не сознается, но сегодня ей повезло.

Как выяснилось чуть позже, его просто окончательно доконал голод: выйдя на крыльцо отделения, он тут же поинтересовался:

– Как далеко та палатка с хот-догами, о которой ты говорила в прошлый раз? Кажется, я готов рискнуть и съесть один. Или даже два.

– Думаю, тут идти минуту, не больше, – улыбнулась Юля. – Как раз успеем съесть по одному, пока дойдем до дома.

Влад уловил ее намек и отпустил Игоря с машиной.

Совместный ужин в итоге получился совсем не таким, каким они видели его два часа назад, но в нем была своя прелесть. Как минимум Влад весьма забавно принюхивался к хот-догу, прежде чем откусить. Конечно, есть им пришлось, оставаясь на месте, поскольку для слепого есть и идти одновременно оказалось не самой простой задачей. Но с хот-догами они расправились быстро, после чего Юля взяла Влада под руку, и они не спеша двинулись вдоль Центрального проспекта к своему дому.

– Что ж, кажется, мы можем записать на свой счет еще одно раскрытое дело. Пора открывать детективное агентство.

– Сомневаюсь, что оно будет процветать: мой дар работает как-то уж очень выборочно.

– Главное – он помог спасти как минимум одну жизнь. Ты вовремя нарисовал Кирилла.

– В этом есть определенная прелесть, – задумчиво кивнул Влад. – Приятно осознавать, что мое зрение не было потерянно совсем уж даром. Хоть какая-то от меня польза.

– От тебя огромная польза! – с чувством заверила Юля. – Ты меня спас, теперь благодаря тебе нам удалось уберечь Галку. Возможно, она больше не будет со мной разговаривать, но хотя бы жива осталась.

– Она оттает. Вот увидишь. Осознает, как близка была к краю, и оттает.

– Надеюсь.

– А пока у тебя будет больше свободного времени, чтобы зависать со мной, – улыбнулся Влад.

– Зависать? – рассмеялась Юля. Это слово так же не шло Владу, как и хот-дог из палатки у автобусной остановки.

– А что, разве больше так не говорят?

– Да сейчас как только ни говорят, – отмахнулась Юля.

На свой этаж они поднимались в молчании, но Влад не выпускал ее руку из своей, хотя в подъезде ему обычно не нужна была помощь: здесь он все знал. У ее двери они притормозили, и Влад поинтересовался:

– Ты не передумала насчет завтрашнего похода на юбилей?

– Ох, точно, юбилей… – спохватилась Юля и призналась: – Я успела забыть о нем. Нет, конечно, я не передумала.

Влад потянул ее за руку к себе, и Юля позволила себя обнять и поцеловать. Это все еще ощущалось странно, непривычно и самую малость – неправильно, но губы все равно сами собой растянулись в широкой улыбке.

– Только хочу тебя предупредить, – тихо заметил Влад, прерывая поцелуй, но не выпуская ее из объятий. – В танцах тебе придется вести.

– Я это как-нибудь переживу.

– Хорошо. Я уточнил у Тины детали. Начало в шесть, проходить все будет в доме моего отца, значит, в этот раз мероприятие почти семейное. Даже кейтеринг не нанимают, собираются обойтись силами домашней прислуги. Значит, будет человек пятьдесят, не больше. Ближний круг, так сказать. Дресс-код коктейльный. Думаю, выехать можно часа за полтора, но даже если мы немного опоздаем, ничего страшного не случится.

С каждым его словом улыбка на лице Юли таяла, пока ее полностью не вытеснило выражение испуга. Семейное торжество на пятьдесят человек? Домашняя прислуга? Коктейльный дресс-код? С тем же успехом Влад мог говорить по-китайски: Юлина способность понимать слова как будто отключилась. Она сломалась на попытке представить себе дом, в котором можно провести торжество на пятьдесят человек.

– Что-то не так? – нахмурился Влад, когда Юля попыталась отстраниться.

– Да нет, ничего… – пробормотала она. – Просто… А что такое – коктейльный дресс-код?

– Коктейльное платье и туфли на высоком каблуке, – улыбнулся Влад. – А я могу не суетиться со срочной покупкой смокинга: в последние три года я их удалил из своего гардероба.

– Хм, повезло, – она нервно хохотнула, но тут же оборвала себя. – А что, обычно ты на день рождения к отцу ходил в смокинге?

– На шестидесятилетний юбилей пришлось, – со вздохом кивнул Влад. – Отец праздновал его с размахом.

– Ясно, – тихо выдохнула Юля, все еще пытаясь осознать, что ей предстоит.

– В этот раз ничего такого не будет, – напомнил Влад, словно почувствовав ее испуг.

– Я поняла, да… Просто… Не уверена, что у меня есть коктейльное платье. Или хоть какое-нибудь платье. Не считая летних сарафанов, я в последний раз нечто подобное надевала только на выпускной. Не думаю, что то платье подойдет.

– Скорее, нет, – улыбнулся Влад. – Но это не беда. Завтра в первой половине дня поедем, куплю тебе что-нибудь подходящее…

– Не надо мне ничего покупать, – перебила Юля торопливо и нервно. Прозвучало даже немного грубо, поэтому она поспешила добавить: – Я сама завтра что-нибудь куплю. Встретимся у тебя в четыре?

– Как скажешь, – теперь немного неуверенно прозвучал голос Влада.

К счастью, он не стал ни на чем настаивать, равно как и задавать дополнительные вопросы, только еще раз поцеловал Юлю, прежде чем они разошлись по своим квартирам.

⁂

Даже если бы она собиралась безмятежно проспать всю ночь напролет, у нее ничего не получилось бы. Но Юля и не планировала засыпать до звонка Иры, чтобы не пропустить его. Конечно, если та звонила, чтобы предупредить об опасности, грозящей Галке, то больше не будет, но вдруг дело в другом? Юля была полна решимости ее все-таки выслушать. И кое-что сказать в ответ.

Входящий вызов появился на экране точно по расписанию, и на этот раз Юля приняла его еще до того, как смартфон успел подать звуковой сигнал. В динамике раздались все то же шипение и какие-то щелчки, которые были слышны на записи.

– Ира? – тихо позвала Юля. – Это ты?

И снова только шипение в ответ.

– Если это действительно ты, я хочу, чтобы ты знала: мне очень жаль. Правда жаль, что я в ту ночь не ответила. И что это с тобой произошло. Прости, что не смогла помочь тебе.

Слова дались неожиданно легко, хотя под конец горло и перехватило. Но Юля крутила их в голове с тех пор, как легла, поэтому ни разу не сбилась.

В трубке еще немного похрипело, после чего Юля услышала тихий и далекий, но такой знакомый, несмотря на прерывания, голос:

– Ю…ка… бе… ись…

После чего звонок сорвался.

Она отложила смартфон, растерла лицо руками, запустила пальцы в волосы и зажмурилась.

Вот и все. Осталось только пережить семейную вечеринку на полсотни человек с коктейльным дресс-кодом.

Глава 21

26 ноября 2016 года, 13:45

В Шелково было не так много магазинов одежды и еще меньше тех, в которых Юля что-нибудь себе покупала. Или в которые хотя бы просто заходила. Всего за полтора часа она обошла практически все, но так и не нашла подходящего платья. Или фасон был не тот, или цвет, или на самых видных местах присутствовали какие-то странные элементы декора, которые едва ли можно аккуратно отрезать, или ценник вгонял в тоску и депрессию.

Самый крупный по местным меркам торговый центр она оставила напоследок, понимая, что чем больше бегает, тем меньше остается сил. А здесь можно было сразу обойти не меньше пяти магазинов, и это не считая представителей двух достаточно известных брендов. Туда Юля заходила всего пару раз в жизни – с Иркой. Та никогда не боялась оказаться в магазине, где ничего не может себе позволить, и даже активно примеряла в них вещи. Юля же всегда боялась, что даже охранник на входе видит: эти наряды не для таких, как она.

Но сегодня, от безысходности, она снова зашла в один из этих магазинов и даже осмелилась взять с собой в примерочную пару платьев. У нее просто не было выхода: времени до встречи с Владом оставалось все меньше, а идти на юбилей ей все еще не в чем.

Лампы в примерочной как всегда светили слишком ярко, придавая коже лица в отражении немного нездоровый вид, но Юля старалась это игнорировать, сосредоточившись на платье. Однако то тоже не радовало: топорщилось сзади и было немного тесно в груди.

А все почему? Потому что кое-кто лопал пиццу, как не в себя, вместо того, чтобы сидеть эту неделю на йогурте, ягодах и хлебцах, как советовала новая диета, недавно подсмотренная в интернете. В описании обещалось, что после семи дней такого питания уйдет не меньше пяти килограмм. Но нет, Юле как всегда не хватило силы воли, поэтому все ее килограммы остались при ней. Может быть, еще и парочку лишних набрала, она точно не знала: не взвешивалась.

Стянув с себя платье, она надела второе и снова критически посмотрела на себя в зеркало. Этот вариант смотрелся уже лучше, но все равно не дотягивал до образа, нарисованного воображением. В голове Юли засело платье, которое она видела на Ирке в последнюю их встречу: зеленое, с кружевом и изящными блестками. Оно сидело на подруге идеально, казалось действительно нарядным, пригодным для похода на юбилей человека, на который едва разрешили не надевать смокинг. В общем, пригодным для похода куда-то с Владом.

Конечно, Ирка и сама по себе была куда изящнее Юли: тоньше, выше, но и все пересмотренные сегодня платья не шли ни в какое сравнение с тем, что она видела на подруге в последний раз. Наверное, подобное обитает на вешалках еще более крутых и дорогих брендов. Где-то там, где одеваются сам Влад и его сестра Кристина, обладающая еще более идеальным телом. Такие магазины слишком хороши для Шелково. Даже когда Юля оказывалась рядом с ними в Москве, она старалась поскорее пройти мимо.

Надо было согласиться, чтобы Влад отвез ее в подходящее место и купил подходящее платье. В конце концов, она идет на этот проклятый юбилей только ради него. Но когда он это предложил, что-то больно царапнуло внутри. Вероятно, причиной тому стали ночные звонки мертвой Ирки, заставившие вспоминать их последнюю встречу.

– Кстати, это все – лишь аванс за мероприятие, – сказала она тогда, указывая на платье и собираясь на укладку и макияж в салон.

Юле не хотелось таких авансов. Не хотелось, чтобы у Влада вошло в привычку покупать ей дорогие вещи или чтобы он думал, будто именно этого она от него и ждет. Ей не нужны были его деньги. Ну, разве что честно заработанные оказанием услуг помощницы по хозяйству и ассистента в расследованиях. Это Ирка искала «папика», который обеспечил бы все ее «хотелки», а Юле была противна сама мысль о подобном положении при ком-то.

Вот только если она начнет встречаться с Владом, как сможет отделить одно от другого? Где будет проходить черта между тем, что она заработала, и тем, что ей подарили? Как вообще можно работать на мужчину, с которым встречаешься? Или встречаться с тем, на кого работаешь?

Ей очень нравился Влад. С каждым днем общения все сильнее. Он был красив, умен и остроумен, хорошо образован и воспитан. Его манеры совсем не походили на то, с чем Юля обычно имела дело. А то мужество, с которым он принимал свою слепоту, как умел порой даже шутить над этим, и вовсе ее восхищали. И не имело значения, может ли он купить ей «айфон» или арендовать для нее каток с тренером и партнером. Хотелось, чтобы он это понимал.

Оставалось непонятным одно: а что такого Влад нашел в ней?

Юля снова посмотрела на свое отражение. Второе платье успешно скрывало так и не сброшенные килограммы, но больше ничего обнадеживающего она не видела. Рыжий цвет с волос уже почти смылся, корни заметно отросли, а стало быть, пришло время снова краситься, но сегодня она уже не успеет. Особенно если учесть, что первую неделю цвет всегда выглядит ужасно, слишком ярко. Да и потом остается «вульгарно рыжим», как говорила Ирка. Подруга рекомендовала ей краситься в салоне, но Юле это всегда казалось слишком дорогим удовольствием.

Ладно, волосы и фигура – это полбеды, Влад всего этого кошмара не видит. Равно как и отсутствие нормального маникюра. Но что остается? Она неплохо училась в школе, да и сейчас в колледже справляется на твердую четверку. Однако в ВУЗ поступить не смогла, да и в целом умом не блещет. Юля нигде, кроме Шелково и Москвы, никогда не была, ничего интересного в жизни не видела, а потому и рассказать не может. Нет, они с Владом всегда каким-то образом находили, о чем поговорить, но едва ли для него это было так же увлекательно, как для нее. Чтобы он вот так взял и влюбился.

Так, может быть, и нет никакой влюбленности с его стороны? Да, они часто проводят вместе время, потому что в его окружении людей по пальцам одной руки пересчитать можно. А женщина, кроме нее, всего одна, но она его единокровная сестра. И это Юля уже задумывается о том, каким будет их совместное будущее и на кого больше похожи дети, а ему, наверное, просто нужно с кем-то быть, пока он тут проходит свой «квест». Если же он однажды все-таки прозреет и увидит ее, ему и вовсе может стать неловко, что все это время он с ней куда-то ходил.

Накрутив себя таким образом чуть ли не до слез, Юля торопливо стянула второе платье, которое ей все равно не нравилось и к тому же стоило слишком много для наряда на один раз, и выбежала из примерочной, а потом и из магазина.

Что делать дальше, она не знала, поэтому очень обрадовалась, когда неожиданно пришло сообщение от Галки. Та написала, что им срочно нужно встретиться, как будто уже забыла о размолвке накануне. Юля с готовностью согласилась и написала, где находится.

«Круть, я рядом, – ответила Галка. – Встретимся на первом этаже, у кофе».

26 ноября 2016 года, 14:05

– Да ни за что! – вырвалось у Юли, едва она услышала то, с чем Галка пришла к ней.

Возмущенный отказ прозвучал так громко, что пара человек, стоявших в очереди за кофе, удивленно оглянулись на них.

В глазах Галки отразилось разочарование.

– Опять хочешь меня кинуть? Знаешь, в какой-то момент мне надоест прощать это.

– Я не хочу тебя кидать, – тут же сдала назад Юля. – Я считаю, что тебе тоже нельзя этого делать. Это может быть небезопасно.

– Слушай, я не могу бросить Алекса в беде. Я должна доказать, что он невиновен.

– И для этого тебе нужно поехать в лагерь? – нахмурилась Юля. – Зачем?

– Чтобы найти то, что он искал вчера в подвале. Мы не просто так туда поехали, понимаешь? Он сказал, что у него есть какая-то наводка и он собирается благодаря ей найти сенсацию. И он ее нашел, когда вы вмешались. Сечешь? Он тащил меня в подвал не убивать, а снимать материал для нового фильма!

– Тогда почему ты не сказала об этом полиции?

Галка поморщилась.

– Хочу сначала сама на это взглянуть.

– Потому что боишься, что находка только сильнее утопит Алекса? – не удержалась Юля.

– Потому что не доверяю полиции! – тут же взвилась Галка. – Они уже нашли себе козла отпущения, с них станется скрыть то, что может его спасти. Я должна сама это увидеть и зафиксировать, а еще лучше – сразу загрузить в сеть, чтобы уж наверняка.

Юля хотела возразить, что Соболев не такой полицейский, но промолчала, вспомнив историю со Смотрителем. Тогда оперативник наглядно продемонстрировал, что для него важнее закрыть дело, чем разобраться в деталях.

– Слушай, мы только туда и обратно, – торопливо добавила Галка уже более дружелюбным тоном, когда почувствовала в Юле сомнение. – Приедем, заглянем в подвал, найдем, что нужно, снимем и уедем, а потом уже вызовем ментов. Это займет не больше часа.

– А как же куклы? Ты же сама вчера сказала, что они там реально живые. А если они еще и убийцы?

– Сейчас день, светло будет еще как минимум пару часов. Когда светло, они не двигаются.

– А если они будут в подвале?

– А с чего им быть в подвале?

– А чего мы там тогда вообще хотим найти?!

– Я не знаю! Найдем – поймем.

Юля вздохнула, продолжая с сомнением хмуриться. Ей не нравилась эта идея, но Галка вытащила из рукава последний козырь:

– Слушай, когда это было нужно тебе, я поехала с тобой в Грибово смывать пентаграмму. Ночью. Несмотря на рассказы о призраке-убийце. Если ты сейчас не поедешь со мной в лагерь днем, то какая ты после этого подруга?

Козырь оказался небьющимся.

– Ладно, – сдалась Юля. – Только туда и обратно. Как мы туда доедем-то?

– На такси, как еще? Твоего дружка с машиной я в этот раз посвящать не хочу, он может вызвать ментов раньше времени. Других вариантов нет. Еще и обратно придется ехать. Так что скидываемся, поняла?

– Значит, ты для этого меня с собой тащишь? – улыбнулась Юля, глядя на то, как Галка тыкает в экран смартфона, вызывая такси. – Чтобы сэкономить?

– Нет, – буркнула подруга недовольно и призналась: – Просто это место пугает меня до усрачки. И я боюсь ехать туда одна.

– Супер, – пробормотала Юля, прикрывая глаза.

Даже безбашенная Галка считала, что ехать в лагерь – опасно. Но какой у Юли был выбор? Или ехать в лагерь с куклами-убийцами, или в панике и истерике искать платье, которого не существует в природе. Для Юли решение было очевидно. Потом она сможет честно сказать Владу, что из-за форс-мажора не успела ничего купить, и ему придется ехать без нее. А решение остальных вопросов она отложит на другой день.

К тому же в одном Влад определенно был прав на ее счет: Юля не умела отказывать людям.

26 ноября 2016 года, 15:01

До лагеря они добирались несколько дольше, чем Юля рассчитывала: сначала пришлось ждать такси, потом они попали в затор на Центральном проспекте, который всегда больше стоял, чем ехал. Свернув на «бетонку», таксист внезапно завредничал, сказал, что угробит на такой дороге машину, а потом еще и выехать обратно не сможет, но Галка пригрозила ему плохой оценкой и жалобой в компанию, поэтому в итоге он довез их до ворот лагеря, но ехал так медленно, что Юле хотелось выйти и пойти пешком.

Она беспокоилась, что не успеет вернуться к оговоренному времени, но потом решила, что так будет даже лучше: сразу понятно, что она где-то застряла и не может поехать на юбилей. Она просто позвонит Владу ближе к четырем, объяснит ситуацию. Главное – убедить его поехать без нее. Как это сделать, Юля пока не знала.

Об этом она и думала, когда они вошли на территорию лагеря и сделали несколько шагов в направлении главного здания. Опомнилась, когда уже миновали игровую площадку с качелями, которые злорадно скрипнули, провожая их.

Юля остановилась и огляделась. Галка успела пройти немного вперед, прежде чем заметила ее заминку.

– Ты чего?

– Да так, – Юля пожала плечами, – подумалось вдруг, что чем больше сюда приезжаю, тем менее жутким кажется место.

– Человек ко всему привыкает. Даже к стремным заброшкам.

– Наверное… А что это там? Это мопед Алекса?

Юля указала на мопед, припаркованный у жилого корпуса, в котором происходило большинство событий этой странной кукольной истории.

– Вряд ли, – нахмурилась Галка. – Похож, но Алекс свой вчера оставил в укромном месте. Вряд ли его кто-то перегнал.

– Может быть, его уже освободили? – предположила Юля. – Ну там… Алиби у него нашлось, например?

– Он бы мне позвонил… – возразила Галка, но тут же неуверенно добавила: – Наверное.

– Давай заглянем на секунду, а? Может, нам и не надо лезть в подвал.

Галка согласилась. Было видно, что ей в подвал тоже лезть не хочется.

Едва войдя в корпус, они поняли, что в нем действительно кто-то есть: из дальней комнаты доносился голос, но это был женский голос. Чем ближе они подходили, тем яснее становилось, что девушка начитывает текст под запись, но до виртуозности Алекса ей было далеко. За секунду до того, как они оказались на пороге, она в очередной раз запнулась, сбилась, а потом зарычала и выругалась, огорченно топая ногой.

– Твою мать, почему так сложно! – крикнула девушка, и, еще не увидев, Юля узнала ее.

– Найт? Привет, – поздоровалась она с улыбкой.

– Привет, – смущенно откликнулась та, вскакивая со стула и подходя к штативу, на котором стояла снимавшая ее камера. – А вы чего тут?

– Да так, – пожала плечами Юля, не желая вдаваться в подробности. – А ты?

– А я вот пытаюсь снять свое видео про лагерь, – неловко призналась Найт.

– Алекс не с тобой? – без лишних стеснений поинтересовалась Галка.

Найт мрачно зыркнула на нее, мотнула головой и с горечью заметила:

– Он ведь теперь с тобой, если не ошибаюсь. Я внезапно оказалась не нужна. После стольких лет.

Галка раздраженно закатила глаза, а Юля попыталась разрядить обстановку, объяснив:

– Просто мы увидели мопед, подумали, это его.

Найт, все это время ковырявшаяся в настройках камеры, замерла на секунду и нахмурилась.

– Нет, это мой мопед. А что, Алекс тоже собирался сюда приехать?

– Так, ясно все, она ничего не знает, – с заметным облегчением заявила Галка и дернула Юлю за рукав. – Идем!

– Да, я сейчас, – отозвалась та, наблюдая за грустной девушкой и иррационально чувствуя себя виноватой перед ней.

То ли за то, что ее подруга отбила у нее парня. То ли за то, что с ее подачи этого парня задержала полиция и теперь обвиняет в убийстве.

– Я догоню.

– Давай быстрее, – буркнула Галка, торопясь уйти. Видимо, ей все-таки тоже было неловко.

Юля проводила подругу взглядом, после чего приблизилась к Найт и сочувственно спросила:

– Ты как?

Та пожала плечами и бросила на Юлю благодарный взгляд, словно она была первым, кто этим поинтересовался.

– Переживу. Наверное. Я хочу сказать… Всегда ведь сначала обидно, когда тебя кидают, да?

– Сто процентов, – подтвердила Юля, вспомнив, как ее бросил первый и пока единственный полноценный парень, с которым она встречалась больше года.

– Так вот мне обидно вдвойне, потому что меня кинули не только как девушку, но и как соавтора. Три года мы с Алексом вместе делали фильмы. Я поддерживала его, когда он терял веру в себя, искала для него сюжеты, писала сценарии, осваивала приемы монтажа и наложение эффектов… Потому что, знаешь, хорош он только в одном: в выступлении перед камерой.

– Из-за чего вы поссорились? – зачем-то спросила Юля. Ей хотелось как-то поддержать Найт, но она не знала нужных слов.

– Да у нас давно не ладилось. Он начал звездить, вел себя так, словно все шоу держится на нем, указывал мне, как наемному работнику. Я психанула и сказала, что без меня его ролики вообще никто смотреть не станет. Да и не будет никаких роликов, он ведь понятия не имеет, как они монтируются! А он сказал, что это у меня без него ничего не будет, потому что я не в состоянии двух слов связать перед камерой.

Она бестолково поправила штатив, коснулась камеры и посмотрела на Юлю, пожав плечами и грустно улыбнувшись.

– И тут он прав, конечно. Но ничего, я научусь. Ему гораздо больше придется освоить. Мы еще посмотрим, кто кого.

– У тебя все получится, – заверила Юля, не желая говорить о том, что Алекса арестовали. Найт, по всей видимости, еще об этом не знала. – Я уверена.

– Спасибо. Я продолжу, ладно?

– Да, конечно, – торопливо отступила назад Юля, сообразив, что мешает. – Удачи тебе.

Найт только молча кивнула, а Юля повернулась и шагнула к выходу, но в последний момент задержалась, зацепившись взглядом за расписание дежурств, висевшее на стене. Увидев его, она кое-что вспомнила.

Ковальчук. Вот почему фамилия показалась знакомой и ей помнилось, что она видела ее написанной! Юля видела ее здесь, в этой комнате, когда ждала Влада, который в свою очередь ждал «вдохновения». Она прочитала тогда список ребят, живших в этой комнате в последнюю смену в лагере.

«А. Ковальчук» значилось в одной из строчек. Совпадение? Или все-таки это Алекс (кто он там на самом деле – Александр? Алексей?) Ковальчук, сын Дарьи Алексеевны? Не потому ли в две тысячи восьмом место повлияло именно на него? Потому что когда-то под влияние попала его мать? Значит, все-таки она?

Юля улыбнулась, чувствуя необычный подъем, странное удовлетворение. Словно последние кусочки головоломки встали на место, и в истории больше не осталось белых пятен. Ей смертельно захотелось поделиться этим с Владом. Прямо сейчас!

Она уже потянулась в карман куртки за смартфоном, когда ее взгляд скользнул на соседнюю строчку. «Т. Попова». И еще ниже: «И. Щербакова».

Девочки. В этой комнате жили девочки. Значит «А. Ковальчук» не может быть Алексом.

Но кто это тогда? Анна? Алина?..

За спиной послышался шорох. Близко. Гораздо ближе, чем должна была бы находиться неожиданно притихшая перед этим Найт.

Найт. Настя. Анастасия. Неужели?..

Юля не успела закончить мысль, как не успела оглянуться. Что-то тяжелое опустилось на затылок, и тот взорвался резкой болью, от которой потемнело в глазах.

Глава 22

26 ноября 2016 года, 15:35

– Пятнадцать часов тридцать пять минут, – сообщил холодный голос робота, когда Влад ткнул на экране смартфона в виджет часов.

Надо же, как медленно тянется время! Он был уверен, что прошло уже почти полчаса или, как минимум, минут двадцать с тех пор, как он проверял время в прошлый раз, а на самом деле всего пять минут.

Влад давно оделся для поездки на юбилей, только с завязыванием галстука не стал торопиться, да пиджак пока оставил на вешалке в шкафу. Наверное, в глубине души он надеялся, что Юля тоже придет пораньше. Или слишком нервничал, а потому неосознанно торопился.

То, что он нервничает перед предстоящим мероприятием, стало главным открытием дня. Влад проснулся уже на взводе, чего с ним давненько не случалось. В какой-то момент он даже поймал себя на мысли о саботаже: захотелось заказать столик в каком-нибудь московском ресторане – нормальном, а не таком, какие мог предложить Шелково, – и увезти Юлю туда вместо семейного торжества. Он отказался от этой мысли, когда осознал, что нервничает не из-за встречи с отцом или братом. И не из-за того, что многие впервые увидят его слепым и будут перешептываться у него за спиной, не понимая, что он слышит каждое слово.

Влад нервничал перед предстоящим свиданием, потому что поход с Юлей на юбилей был уже настоящим первым свиданием, а не просто совместным ужином или поеданием пиццы. И тот факт, что оно совмещалось со знакомством с семьей, был не так важен.

Влад уже даже не помнил, как давно не волновался перед свиданиями. До аварии он чуть больше двух лет встречался с одной и той же девушкой, волноваться было просто не о чем, а после аварии не встречался ни с кем. Ужины с Аглаей он к свиданиям не причислял.

Значит, он волнуется так сильно потому, что уже отвык? Или же дело все-таки в том, что он сомневается, правильно ли поступает?

Той ночью, когда Юля сидела рядом с ним на диване в полном смятении из-за навязчивых и пугающих ночных звонков, было так легко и естественно поцеловать ее. И на следующий день, пока они еще продолжали свое расследование, это тоже казалось вполне правильным. А сегодня Влад наконец задумался.

Что он делает? Чего хочет от этой девчонки? Отношений? Любви? Пожениться и жить долго и счастливо, как он в шутку сказал в самом начале их знакомства?

Или же слова Аглаи о том, что он теперь боится женщин, задели его за живое, поэтому он решил доказать самому себе, что еще чего-то стоит как мужчина, как любовник? Что ж, тогда с его стороны очень «достойно» выбрать для самоутверждения девушку с кучей комплексов и толком не знающей ни жизни, ни мужчин. С такой каждый дурак может почувствовать себя суперменом, много ли для этого нужно?

Влад встал с дивана, на котором дожидался прихода Юли, прошелся по комнате, чтобы немного размяться и попытаться отвлечься от гнетущих мыслей, но они не отпускали.

Нет, Аглая тут ни при чем. Юля начала нравиться ему задолго до этих слов. Если быть честным с самим собой, она понравилась ему с самого начала: своей искренностью и какой-то беззащитностью. Чем больше они общались, тем сильнее становилась его симпатия. Ему нравилось, когда Юля приходила, нравилось, когда он мог что-то для нее сделать. Их совместные прогулки быстро стали любимой частью его дня. Она казалась ему очень доброй и внимательной, умела слушать и слышать и каким-то образом умудрялась проявлять заботу, не относясь к нему как к инвалиду. Будь он все еще зрячим, он бы, наверное, давно заметил в ее глазах ответную симпатию и куда-нибудь пригласил…

Впрочем, кому он врет? Будь он все еще зрячим, он даже не знал бы о том, что где-то в Шелково живет такая вот Юля Ткачева. Их жизненные пути никогда не пересеклись бы, потому что их миры не имеют точек соприкосновения. Только то, что он ослеп и стал рисовать и ее, и этот город, и мертвых людей, свело их вместе.

Справедливо ли это по отношению к ней? Ему тридцать четыре, ей двадцать один. Она стоит на пороге взрослой жизни, ей только предстоит увидеть этот мир во всей его безумной красоте, она даже толком не определилась, чем хочет заниматься… А для него уже все закончилось. Карьера, достижения, путешествия…

Конечно, у него все еще достаточно денег, чтобы ездить по миру, но за эти три года ему ни разу не захотелось куда-нибудь поехать. Потому что какой в этом интерес, если ты все равно ничего не видишь? Какой смысл? Наверное, с Юлей смысл появился бы: показать экзотические красоты, людей и разные уклады жизни ей, но он ведь все равно не сможет разделить с ней это. Слишком многое ему теперь недоступно. Он не может нырнуть с аквалангом, чтобы посмотреть на подводный мир, или спуститься по склону на горных лыжах. Черт побери, слепой мужик даже в музее будет выглядеть нелепо!

Об этом ли мечтают девушки в двадцать лет: о том, чтобы водить мужчину за ручку, деля с ним его ограничения? Как быстро Юля поймет: это не то же самое, что работать на него и помогать с бытовыми мелочами за деньги, имея возможность проводить свободное время с кем-то другим? Как быстро потом она исчезнет из его жизни, и у него не останется даже этих рабоче-дружеских визитов и прогулок?

Или еще хуже: как долго она будет мучить себя, оставаясь рядом с ним только потому, что ей будет неловко сказать правду? Потому что она будет жалеть его?

– Господи, да перестань себя накручивать, – тихо велел Влад сам себе.

Зачем думать обо всем этом сейчас? Почему просто не прожить день, наслаждаясь каждой минутой, как он делал всегда? С каких пор он стал задумываться наперед? Два с лишним года встречался со Светланой, совершенно не думая о будущем. Задумался только тогда, когда со всех сторон начали намекать, что пора бы сделать предложение. Он бы, наверное, и сделал его через пару месяцев просто потому, что «надо», если бы не авария.

Авария наглядно показала, насколько хрупко «сегодня» и что никакого «завтра» может и не быть. Теперь ему предстоит пережить семнадцатое марта, прежде чем строить далеко идущие планы.

– Шестнадцать часов пять минут.

Надо же, а стоило заморочить себе голову, как время сразу пролетело. Хоть какая-то польза.

Но где же Юля?

Влад вызвал ее номер из памяти смартфона, выслушал все гудки до сброса звонка, набрал еще раз. Тот же результат.

Он нахмурился. Странно, Юля еще ни разу не игнорировала его звонки. Может быть, поставила на беззвучный режим и теперь не слышит?

Еще одна попытка через десять минут закончилась тем же, заставив Влада занервничать. На всякий случай он вышел в общий коридор и позвонил в дверь Юлиной квартиры. Если она в принципе собирается ехать с ним, то сейчас должна заканчивать сборы…

– О, Влад! Привет, – немного удивленно поздоровалась Юлина мама, с которой они познакомились и почти подружились недавно.

– Привет. А Юля дома? Я никак не могу ей дозвониться…

– Нет, она еще около полудня куда-то убежала. Наверное, с подружкой зависает где-нибудь. С кем там она сейчас дружит? С Галкой, кажется.

– Они вроде бы поссорились, – задумчиво пробормотал Влад, хмурясь сильнее.

– Как поссорились, так и помирились, – беззаботно отмахнулась Юлина мама. – Или она еще с кем-то гуляет, не знаю. Суббота же. Если что-то нужно, может быть, я могу помочь?

– Да нет, – он заставил себя улыбнуться, – это не срочно. Потом дозвонюсь. Спасибо.

Влад вернулся к себе и снова набрал Юлю, но она вновь не ответила.

Похоже, все-таки передумала ехать. Что ж, может быть, оно и к лучшему. Иногда закончить, не успев начать, – полезно. Еще можно попытаться сохранить то, что было до.

Влад набрал номер Игоря, который должен был как раз подъехать к дому, чтобы забрать их.

– У нас изменились планы, – как можно спокойнее сообщил он. – Мы никуда не едем. Можешь быть свободен на сегодня. Спасибо.

Он сбросил вызов и опустил руку с зажатым в ней смартфоном, стоя посреди собственной прихожей. Стоило придумать новый план на вечер…

Неожиданно смартфон ожил входящим вызовом, и Влад торопливо ответил, надеясь, что это Юля и ее отсутствию сейчас найдется какая-то уважительная причина…

– Алло?

Но на том конце была не Юля.

26 ноября 2016 года, 16:15

Ее разбудила боль. Тупая ноющая боль разливалась от затылка вниз по позвоночнику к сведенным и связанным за спиной рукам. А еще где-то рядом играла мелодия входящего звонка ее смартфона.

Юля с трудом разлепила глаза и огляделась. Она сидела на стуле все в той же пустой комнате, на стене которой все это время висела упущенная ими подсказка. Упущенная ею. За окном уже почти полностью стемнело, но по углам комнаты кто-то расставил несколько фонарей, успешно разгонявших вечерний мрак.

Смартфон лежал на подоконнике, надрываясь звонком, но был слишком далеко, чтобы до него дотянуться. Юля не смогла встать со стула, к которому оказалась привязана, поэтому попыталась переместиться вместе с ним, но вызов за это время успел оборваться.

До смартфона все равно стоило добраться, но она не успела: сдвинулась не больше, чем на метр, когда в комнату вернулась Найт.

– Не-не-не, так не пойдет, – каким-то другим, незнакомым тоном заявила она, подскакивая к подоконнику первой и хватая смартфон. На его место она поставила еще один такой же фонарь, с которым куда-то ходила. Сейчас в ней не было и намека на неуверенность или смущение. А когда она повернулась к Юле лицом, одновременно проверяя, кто звонил, ее взгляд выглядел безумно. – Хм, тебе все время названивает какой-то Влад. Это тот мужик, с которым я тебя видела? Он слепой, да? У вас что, типа роман? Староват для тебя, как мне кажется.

Юля только настороженно молчала, слушая этот поток вопросов, и в панике думала, что же ей делать, как выбраться из этой ситуации. Если ей действительно названивает Влад, значит, оговоренное время встречи уже прошло. То есть он скоро должен понять, что с ней что-то случилось, раз она не пришла и не отвечает на звонки. Вот только сколько времени ему на это понадобится? Когда он пропал, она начала искать его через пару часов, но нашла далеко не сразу. Сможет ли она продержаться столько с этой сумасшедшей, прежде чем та ее зарежет?

– Но так-то он секси, конечно, – тем временем заметила Найт, все еще поглядывая на экран смартфона, но уже уделяя больше внимания Юле. – Мог бы жить да жить еще, если бы ты не была такой внимательной. Вот прикинь, даже я ходила и не замечала эту бумажку, хотя когда-то жила в этой комнате и знала, что у нас висел график дежурств. Но забыла, прикинь? А так все хорошо складывалось! С вашей же помощью, между прочим. Даже лучше, чем я придумала: вообще-то собиралась этого козла прирезать и на подружку твою все скинуть, раз не получилось скинуть на Кирилла. Нет, блин, прикинь, этот дебил взял и вернулся, хотя я ему ясно дала понять, что его посадят, если он не свалит. Не поверил. Надо было его все-таки прирезать и тело как следует спрятать. И пусть бы полиция искала его как убийцу.

Юля прикрыла глаза. От трескотни Найт у нее сильнее разболелась голова, и она почти не понимала, о чем та говорит. Одно было очевидно: Галка оказалась права, а они ошиблись.

– Это была ты, – пробормотала Юля хрипло, озвучивая тягучую, неповоротливую мысль. – Ты дочь Дарьи Алексеевны, а Алекс никого не убивал, так ведь?

– Все так, – легко согласилась Найт и улыбнулась. – А этот тюфяк вообще ни на что не способен, кроме как красоваться перед камерой и клеить девчонок. Знаешь, сколько их было? Таких, как твоя Галка? А я все закрывала глаза, прощала… Но меня это наконец достало. Я словно проснулась и поняла, что может быть по-другому. Это оказалось не так сложно. Знаешь, даже с кошками в детстве было тяжелее. Они миленькие. Особенно котята. А люди… Люди мерзкие. Они заслуживают смерти.

Юля откашлялась, чтобы говорить тверже и четче.

– Где Галка? Что ты с ней сделала?

– Ничего. О ней есть, кому позаботиться. А мне вот теперь надо понять, что делать с тобой.

Найт подошла к ней ближе, но недостаточно близко, чтобы ударить ногой, и присела на корточки, заглядывая в глаза.

– Знаешь, ты мне понравилась, поэтому убивать тебя мне не хочется, правда. Ты, конечно, сильно подвела меня с картой памяти. Я-то думала, ты, как порядочная, отдашь ее полиции. Я бы потом нашла способ получить к ней доступ, не выдавая своего участия в событиях. Но ты отдала ее Алексу, и он сделал свой крутой фильм первым.

– Я не отдавала, – зачем-то возразила Юля, но тут же поняла, что будет плохой идеей прикрываться Галкой. – Он сам нашел.

– Это уже неважно, – отмахнулась Найт. – Что случилось, то случилось. Так тоже выходило неплохо. Я прислала ему в личку недостающее видео, записанное Кириллом, и заманила в лагерь, чтобы убить. Получился бы красивый и трагичный третий фильм, а мне достались бы сразу и канал, и подписчики. Но вы прибежали его арестовывать, чем опять мне помешали. Я уж решила больше никого не убивать, чтобы Алекс хотя бы оказался за решеткой, но тут влезла ты… Впрочем, если произойдет новое убийство, то его выпустят. А если его выпустят, то я смогу убить его, как и собиралась. А отдуваться за все будет твоя подружка. Или еще кто-нибудь…

– Рано или поздно они поймут, что это ты.

– Вряд ли, – покачала головой Найт. – На таких, как я, никто никогда не думает. Я ведь все это время тихо стояла за камерой, меня даже не было видно…

– С Кириллом и Ярославом в лагере тоже была ты?

– Конечно! Именно тогда я и проснулась! Этот день стал поворотным в моей жизни, понимаешь? Ведь Шмелеву почти удалось задавить это во мне. Тогда в детстве, после лагеря, мне пришлось год ходить на терапию к нему. Я ненавидела это! Знаешь, как он смотрел на меня? Извращенец чертов.

– Ты поэтому его убила?

– В том числе, – кивнула Найт. – И еще потому, что он узнал меня. Как узнал в две тысячи восьмом мою маму. Именно так он и понял, кто порезал котиков.

– Он знал, что это твоя мама убила мальчика? Она, а не ее отец.

– Угу. Он все видел. Но промолчал. Потому что кукла так ему велела. И грозила в противном случае прийти и убить его. Но он мог меня выдать. Рано или поздно. Пришлось с ним разделаться. Я надеялась, что удастся списать его убийство на сбежавшего Кирилла, но тот так неудачно вернулся… Так, довольно этой пустой болтовни. Ты не заговоришь мне зубы. Предлагаю сделку: ты сейчас позвонишь своему приятелю и попросишь приехать сюда. Но только он должен приехать один, без своего громилы водителя. Скажешь, что тогда я тебя отпущу.

– Ты меня отпустишь? – усомнилась Юля.

– Нет, конечно, – рассмеялась Найт. Она вела себя так, словно это был совсем другой человек. – Но если ты поможешь мне разделаться со своим дружком, я убью тебя небольно. Потому что, знаешь… – она вытащила из кармана нож и сверкнула лезвием в угасающем свете дня. – Резать человека можно и по кусочку. А это долго, больно и вообще – фу.

– Я не буду ему звонить.

– Оу, – Найт состроила сочувственную мину, – какая преданность. Нет, знаешь, за одно это я оставила бы тебя в живых, если бы только могла. Но увы. Ты сама виновата. Зачем только приехала сюда сегодня?

Юля задавала себе тот же вопрос. Могла бы просто прийти к Владу, честно сказать, что не хочет позориться на вечеринке у его отца, и пообещать, что будет ждать его возвращения дома. Или пусть бы вовсе не ехал, они действительно могли бы заняться чем-то более приятным… Даже если это все не по-настоящему, а только потому, что ему нужно с кем-то проводить время, это все равно было бы лучше. Что угодно было бы лучше, чем сидеть здесь и ждать, когда эта сумасшедшая воткнет в нее нож.

От этих мыслей и страха на глаза навернулись слезы, Юля зажмурилась, чтобы удержать их. Не хватает только разреветься…

– Ладно, не буду тебя мучить проверками на вшивость, – неожиданно нормальным тоном произнесла Найт, выпрямляясь. – Ты действительно мне нравишься, поэтому твоя смерть будет быстрой, обещаю. Я люблю преданных людей. Но ты мне и не нужна, чтобы выманить его… О, смотри-ка, опять звонит!

Смартфон действительно снова заиграл мелодию входящего вызова, а экран, который Найт повернула к Юле, высветил имя Влада.

– Хороший парень, заботливый, – с грустью вздохнула Найт. – Мой совсем не такой. Но зря твой Влад на гипноз согласился. У Шмелева. Ты знала, что гипнолог может запрограммировать человека на определенные действия? Например, сесть в такси и приехать куда-нибудь. Человек может жить с такой программой в голове и даже не знать об этом. Пока не услышит кодовое слово. Или фразу.

Вызов тем временем закончился, и Найт посмотрела на экран.

– Когда я пришла убивать Шмелева, твой приятель как раз сидел у него. Я давно поняла, что вы, ребята, разнюхиваете всякое. И решила подстраховаться. Шмелев легко сделал это для меня. – Найт ткнула в экран и поднесла смартфон к уху. – Он всегда серьезно относился к тому, что велит делать кукла.

Юля не выдержала и все-таки всхлипнула от собственного бессилия, а на том конце раздалось нетерпеливое:

– Алло?

– Кукла ждет тебя.

26 ноября 2016 года, 16:25

Когда Галка очнулась, голова у нее болела не меньше, чем у Юли, но разбудила ее не боль и не мелодия входящего звонка, а запах. Удушливый, тошнотворный запах, какого она еще никогда не встречала в своей жизни. К горлу подкатила тошнота, но Галка умудрилась удержать желудок на месте.

Вокруг было темно. По-настоящему темно, когда сколько ни моргай – взгляд не прояснится, глаза не привыкнут. В помещении, где она оказалась, просто не было источника света.

Что случилось, Галка точно не знала. Она стояла на улице, ждала Юлю, а потом все – темнота. Как будто кто-то нажал на кнопку и выключил ее. Но по тому, как ломило затылок, она догадалась, что ее ударили. А раз в лагере не было никого, кроме них и Насти «Найт», то подумать Галка могла только на эту стерву. Знала она таких «тихонь»: блеют что-то невнятное, глазки не поднимают, ведут себя так, словно их бьют за любое неверное движение, но стоит отбить у такой парня, как она сразу включает режим берсерка и готова разорвать тебя на куски.

Галка пошевелилась, пытаясь подняться с холодного пола. В помещении было тихо, но стоило ей завозиться и зашуршать, как рядом тоже что-то завозилось и зашуршало. Она замерла, прислушиваясь, но второе шуршание тоже сразу пропало.

Очень осторожно, снова стараясь не дышать, Галка села, вытащила из кармана куртки смартфон, быстро включила на нем фонарик и осветила помещение. То оказалось крошечным и практически пустым, если не считать…

Галка вскрикнула, отпрянула назад и ударилась больным затылком о стену. К горлу снова подкатила тошнота, поэтому она торопливо зажала рот рукой, чтобы ее не вывернуло, и прикрыла глаза, чтобы не видеть распластанное на полу тело. Скорее всего, это оно так мерзко пахло. Галка успела рассмотреть только то, что перед ней парень в разрезанной спереди толстовке. Его живот потемнел от крови, она растеклась и по полу, но теперь уже почернела и почти засохла.

Видимо, это тот второй парень, пропавший в лагере. Ярослав.

– Без паники, – прошептала себе Галка, стараясь дышать ртом, чтобы меньше чувствовать запах.

Рядом снова что-то зашуршало, затопало и тихонько засмеялось. Как в том коридоре накануне.

Галка неожиданно резво вскочила на ноги, распахнула глаза и зашарила лучом фонаря по полу, все еще стараясь не концентрироваться на мертвом теле, лежавшем в паре шагов.

Они были здесь. Куклы. Одна сидела рядом с мертвым парнем и, строго по канону легенды, смотрела на него, но к стенам жались и другие. Галка насчитала штук шесть или семь, она не была уверена: от резкого вскакивания голова закружилась и немного заштормило, как после лишней бутылки пива.

Телефон угрожающе пиликнул. Галка перевела взгляд на экран: кончался заряд аккумулятора, оставалось всего пять процентов. Когда он успел разрядиться? Нет, он, конечно, в последнее время все время разряжался, но она ведь заряжала его утром!

Впрочем, приложение для вызова такси, отслеживающее маршрут движения, очень здорово высаживает батарейку, особенно если она и так больная.

Галка зашарила по карманам в поисках зажигалки, в то время как фонарик совсем погас: телефон отрубал самые ненужные функции, защищаясь от полной разрядки. Хотя именно свет сейчас был нужен как воздух!

Рядом снова кто-то мерзко захихикал и затопал, а Галка наконец нашла зажигалку и чиркнула колесиком. Искра вспыхнула, даже подожгла газ, но пламя не получилось устойчивым. То ли рука дрогнула, то ли газ заканчивался.

Однако света оказалось достаточно, чтобы Галка успела увидеть: куклы больше не жались к стенам, они приблизились к ней.

Она снова торопливо чиркнула колесиком. И еще раз. И снова огонек занялся, но сразу погас. Все-таки рука дрожала слишком сильно. Зато куклы оказались еще немного ближе, они явно формировали кольцо.

Галка забилась в угол, чтобы не дать им зайти со спины. Она все чиркала и чиркала колесиком, но проклятая зажигалка гасла и гасла, пока Галка не догадалась добавить «мощности»: передвинуть рычаг, отвечающий за высоту пламени.

Оно наконец взметнулось высоко и вспыхнуло ярко, освещая все небольшое помещение.

Куклы замерли буквально в полушаге от ног Галки. Они сидели полукругом, плотным рядком, и улыбались, глядя на нее безжизненными глазами. Их маленькие ручки тянулись к ней, а румяные лица казались зловещими.

Очень хотелось пнуть хотя бы одну, но Галка боялась прикасаться к маленьким чудовищам. Вместо этого она снова осмотрелась, приметила на противоположной стене дверь. Та была плотно закрыта, но можно было надеяться, что не заперта.

Оставалось только пройти мимо кукол и сделать это надо было быстро: зажигалка грелась, палец уже неприятно жгло. Пока несильно, но скоро станет невыносимо.

Галка подняла ногу – как можно выше – и перешагнула через куклы, стараясь сделать шаг как можно шире, чтобы не коснуться ни одной ненароком. К счастью, это были не такие крупные куклы, как та, что сидела у мертвого тела.

Оказавшись по другую сторону кукольного забора, Галка бросилась к двери, схватила ручку и потянула ее на себя. На ее счастье, дверь поддалась и с тяжелым скрипом отворилась. Язычок пламени дрогнул, но не погас: Галка успела притормозить, чтобы его не задуло.

В последний момент она не выдержала: обернулась и посмотрела на куклы. Те все так же сидели в углу полукругом, но теперь их головы были повернуты назад. Они снова смотрели на нее, и Галке показалось, что они теперь не улыбаются, а скалятся.

Зажигалка раскалилась, и рука дрогнула от боли и ужаса, палец соскочил с кнопки, открывающей клапан. Огонек погас.

В кромешной темноте Галка рванула вперед и снова потянула дверь на себя, на этот раз закрывая. Та захлопнулась с громким грохотом, но после того, как эхо этого звука стихло, послышалось еще несколько ударов, более глухих. Их было штук шесть или семь – Галка сбилась со счета.

Все в той же кромешной темноте она стояла, дрожащей рукой вцепившись в ручку двери, и прислушивалась к тишине. Но рядом больше не было слышно ни смеха, ни топота.

Глава 23

26 ноября 2016 года, 16:45

Кукла ждет тебя.

С того момента, как Влад услышал эту фразу, он словно потерял связь со своим телом. Нет, он продолжал воспринимать реальность привычными ему способами: на слух, на ощупь, по запаху, он осознавал все, что с ним происходит, но не мог понять, почему делает то, что делает.

Он зачем-то вызвал такси по непонятно откуда всплывшему в памяти номеру телефона. Где и когда он зацепил эту последовательность цифр и для чего запомнил, имея личный автомобиль с водителем, Влад не знал. Потом он оделся, взял трость и спустился вниз. Оператора службы такси он заранее предупредил о том, что слеп и ему потребуется помощь водителя при посадке в машину, и пообещал ждать на крыльце у двери подъезда.

Такси приехало достаточно быстро. Поначалу водитель пытался завести с ним разговор, выяснить, зачем он едет в заброшенный лагерь. Влад смог ответить только одно:

– Кукла ждет меня.

Кажется, водителю этот ответ не понравился, потому что больше он ни о чем не спрашивал. Лишь когда Влад рассчитался с ним за поездку у ворот лагеря, уточнил:

– Вас подождать, может быть? Вы скоро поедете назад?

– Нет, не нужно. Я не поеду назад.

С этими словами Влад выбрался из салона, разложил трость и шагнул вперед вдоль корпуса автомобиля туда, где по его представлению должны были находиться ворота лагеря. Такси уехало только тогда, когда он нашел вход и попал на территорию.

Пройдя еще несколько шагов, Влад остановился, не зная, что делать дальше, куда идти. Он был здесь уже несколько раз, но его всегда кто-нибудь сопровождал и направлял. В одиночестве в подобных местах Влад становился крайне беспомощным.

Он покрутил головой, пытаясь что-нибудь услышать, понять, где именно кукла ждет его, но все было тихо.

Зато неожиданно для себя он кое-что увидел. В пустой темноте перед глазами как будто что-то запульсировало. Внятных очертаний он не увидел, но не имея других ориентиров, пошел на эту пульсацию, тщательно ощупывая землю перед собой кончиком трости.

Постепенно он добрался до корпуса, в котором по запаху и общей атмосфере узнал жилой корпус, в котором они были с Юлей. Тот, в котором он надеялся нарисовать подсказку, но не сложилось. Пульсация исчезла так же внезапно, как появилась, но Влад был уверен, что он на верном пути.

Внутри здания ориентироваться стало легче, тут было на что опереться: пол, стены, дверные проемы. И приглушенные голоса. В одном он узнал весьма напуганную Юлю, а во втором – Настю.

– Даже если мы с Владом просто исчезнем, Соболев тебя вычислит, – говорила Юля. – Он знает достаточно, чтобы собрать головоломку до конца.

– Думаешь, мне нужно убить и его тоже? – насмешливо поинтересовалась в ответ Настя. – Господи, да ты просто маньячка!

Она хохотнула, выдавая, кто тут настоящий маньяк.

Влад добрался до конца коридора и вошел в комнату. Услышал, как в отчаянии охнула Юля, а Настя удовлетворенно констатировала:

– А вот и он.

– Мне сказали, кукла ждет меня, – все еще чувствуя себя так, словно находится в полусне, ответил Влад, делая несколько шагов вперед и крутя головой.

И тогда он снова увидел. Нет, не пульсацию. И не очертания фигуры, как было в случае с Хозяйкой и Смотрителем. В воздухе протянулись вертикальные линии, похожие на нити у марионетки. Они двигались и вместе с ними двигался кто-то в комнате: Влад слышал шорох шагов.

– Где кукла? – спросил Влад, постепенно чувствуя, как приходит в себя и возвращает контроль над мыслями и действиями, но постарался внешне казаться прежним: слегка заторможенным и сонным.

– Я так рада, что ты к нам присоединился, – заявила Настя и велела: – Подойди ближе.

В глубине души Влад опасался, что ее слова будут иметь над ним власть и теперь, но быстро понял, что это не так: он не испытал потребности сделать шаг вперед, но все равно сделал. Просто чтобы усыпить бдительность Насти. Он пока не понимал, что происходит. Что с Юлей? Что задумала Настя? Но понимал одно: заподозрив Алекса в убийствах, они слегка промахнулись.

– В чем дело? Кто-нибудь мне объяснит? Кукла здесь?

– Найт – дочь Дарьи Алексеевны, – торопливо сообщила Юля, как будто боялась, что ей не дадут договорить. – Та убила мальчика в восемьдесят восьмом, а Найт – всех остальных.

– Ну, не прям всех! – фыркнула Настя. – Ярослава я не убивала, мне лишь разрешили посмотреть!

– Кто разрешил? – тут же спросил Влад.

Он слышал, как Настя приблизилась к нему и принялась ходить кругами. Как акула, собирающаяся напасть.

– Она разрешила, – явно интересничая, ответила Настя.

– Кто она?

– Та, кто подсказал мне путь. Она сказала, что мне нужно идти своей дорогой. Быть той, кем я родилась. Именно для нее я привела сюда Ярослава и Кирилла, а она их ждала.

– Кто она? – повторил Влад, хмурясь. – Кукла?

У Насти вырвался раздраженный крик, переходящий в рык. Влад почувствовал, как его со всей дури ударили по ноге сзади, заставляя упасть на одно колено. Он едва не потерял равновесие полностью, лишь трость, упирающаяся в пол, помогла его удержать.

Подняться он не успел: Настя обхватила его за плечи, горла коснулось лезвие ножа, лишая возможности, и главное – желания, совершать резкие движения.

– Ты так и не понял? – раздраженно прошипела Настя ему на ухо. – Кукла это я!

26 ноября 2016 года, 16:55

Увидев впереди фары возвращающегося на шоссе такси, Игорь метнулся в сторону, прячась среди деревьев. Он все еще не понимал, что происходит, а в таких случаях лучшей стратегией, по его мнению, была незаметность. По этой же причине он оставил машину там, где еще можно было достаточно безопасно съехать на обочину и спрятать ее: ему не хотелось столкнуться с такси на узкой дороге.

Было очень странно, что хозяин вообще поехал на такси. Он ими не пользовался никогда. Зачем, когда есть машина и водитель? Особенно если водитель специально поселен в соседний дом, а сейчас и вовсе готов к выезду?

Когда Владислав Сергеевич позвонил ему и сообщил об изменении планов, Игорь уже ждал их с Юлей появления на парковке у дома. Это объявление его ничуть не удивило: если бы кто-то спросил его мнение, он бы сразу сказал, что брать Юлю на этот юбилей – плохая идея. Девушка ему искренне нравилась, и именно поэтому не хотелось вести ее на подобное сборище. Сам хозяин – человек довольно демократичный и сестра у него такая же. Игорь даже немного знал их отца и считал его нормальным мужиком, а его последняя жена – мать Кристины – и вовсе была, что называется, своей в доску, но остальные члены семьи и «тусовки»… Юле едва ли было бы комфортно среди них.

Но его мнения никто не спрашивал, поэтому он его и не высказывал. Лишь тихо порадовался, что поездка по той или иной причине отменилась. Однако уезжать или просто идти домой не торопился. Как известно: не спеши выполнять приказ – его могут и отменить. Поэтому Игорь выждал пять минут, неторопливо выкурив сигарету, и только потом снова сел в машину, чтобы перегнать ее к своему дому: так было проще.

Однако именно в этот момент Владислав Сергеевич вышел из подъезда. Он почему-то был один и не торопился набрать Игорю, чтобы попросить проводить к машине. Игорь уже собирался подъехать сам, когда у подъезда притормозило такси. Хозяин в итоге сел в него.

Это было очень странно. Именно поэтому Игорь сразу тронулся с места и сел таксисту на хвост. Что бы там ни происходило, а в его обязанности входит в том числе и защищать Владислава Сергеевича. Один раз он уже прокололся, позволив похитить его от фитнес-клуба. Второй раз он так не облажается.

Когда такси свернуло на знакомую бетонку, стало понятно, куда хозяин держит путь, но все еще оставалось совершенно неясным, почему он едет туда один. Поэтому Игорь спрятал машину там, где это можно было сделать, и дальше пошел пешком. Конечно, это сильно задерживало, но отсюда идти оставалось не так уж и много, зато он сохранял в тайне свое присутствие на случай, если кто-то наблюдает. Порой от такого могла зависеть чья-то жизнь.

Пропустив уезжающее такси, он продолжил движение к лагерю. Было темно, но фонарь Игорь не включал, продолжая скрывать свое присутствие.

Даже когда добрался до территории, не торопился это сделать, хотя здесь стало совсем непонятно, куда идти дальше. Сначала Игорь прислушался. Он, конечно, не обладал столь тонким слухом, как его слепой хозяин, но тоже кое-что умел: бывали в жизни ситуации, когда полагаться на глаза было нельзя, и приходилось слышать мельчайшее шевеление в темноте, просто чтобы остаться в живых. Тогда же у него развилась не раз спасавшая чуйка. Только благодаря ей он и вернулся домой мало того, что живым, но еще и на своих двоих с полным комплектом рук.

Вот и сейчас, услышав в темноте приглушенный хлопок двери, Игорь сразу понял, где эта дверь находится, и пошел к нужному корпусу, стараясь двигаться быстро и бесшумно.

– Она разрешила, – услышал он, едва приоткрыв дверь в корпус.

Из дальней комнаты в коридор лился приглушенный свет, которого не было видно с улицы. Значит, верно угадал.

– Кто она? – раздался следом голос Владислава Сергеевича.

– Та, кто подсказал мне путь. Она сказала, что мне нужно идти своей дорогой. Быть той, кем я родилась. Именно для нее я привела сюда Ярослава и Кирилла, а она их ждала.

Пользуясь этой болтовней как прикрытием, Игорь быстро прошел до конца коридора: голос девушки делал его шаги неслышными.

Добравшись до нужной комнаты, он выглянул из-за косяка буквально на секунду, держа пистолет наготове. Никто его не заметил, зато он сам увидел все, что нужно: Юля сидела на стуле связанная, хозяин стоял посреди комнаты, а какая-то смутно знакомая девица нарезала рядом круги, держа в руках нож. Расстановка сил была ясна, равно как и ситуация в целом: Юля – заложница, хозяина выманили, угрожая ей, а девица с ножом – угроза. Хорошая новость была в том, что девчонка одна. По крайней мере, больше никого и нигде не было ни видно, ни слышно.

Услышав тихий вскрик хозяина, Игорь уверенно шагнул в комнату. Девчонка стояла к нему спиной, поэтому не увидела целящееся в нее дуло пистолета. Только Юля заметила его появление и заметно просияла.

– Ты так и не понял? Кукла это я!

– Бросай нож, а то пристрелю, – тихо, но грозно велел ей Игорь.

Девица обернулась к нему через плечо и сузила глаза.

– Лучше ты бросай пистолет, а не то перережу ему горло!

Игорь едва заметно мотнул головой.

– Пуля летит быстрее.

– Хочешь проверить?!

– Я точно знаю. Бросай нож.

Наверное, что-то такое было в его голосе, что заставило ее поверить. Нож полетел на пол, а девица отступила назад, злобно скалясь, но при этом держа руки на виду, чуть поднятыми.

Ситуация была почти стабилизирована, но чуйка в этот раз подвела. Точнее, сработала слишком поздно, когда Игорь краем глаза заметил изменившееся лицо Юли. Он не услышал движения за спиной, просто понял, что за ним кто-то есть, но обернуться не успел. Тяжелый удар по затылку оказался таким мощным, что в глазах потемнело, в ушах зазвенело, а ноги подогнулись. Игорь завалился вперед, роняя пистолет, но смог удержать гаснущее сознание.

Он уперся руками и коленями в пол, попытался оттолкнуться, но второй удар завершил начатое: реальность исчезла.

26 ноября 2016 года, 17:10

Происходящее казалось Юле сном. Дурным кошмаром. Короткий разговор Найт с Владом по телефону прозвучал как бред, Юля была уверена, что тот не приедет. Она надеялась, что он просто догадался о происходящем, подыграл сумасшедшей и скоро сюда нагрянет полиция.

Но Влад явился один и выглядел как сомнамбула. Неужели человека действительно можно так запрограммировать?

Пока они разговаривали, Юля кусала губы и пыталась шевелить руками. Веревки больно врезались в кожу запястий и, как казалось, только сильнее затягивались, но она все равно бестолково пыталась их разорвать. Потому что надо было спасать Влада и спасаться самой.

А потом появился Игорь, и Юля мысленно возликовала. Ну конечно! Конечно, Влад прикинулся загипнотизированным, а сам взял с собой охранника и лишь зашел первым, чтобы разведать обстановку и отвлечь Найт.

Но ее радость длилась недолго. Она даже не поняла, откуда появилась Дарья Алексеевна. Та выскочила как чертик из табакерки. Чертик с огромным кирпичом в руках, которым она с размаху ударила Игоря. Юля не знала, чем ударили ее, но была уверена, что чем-то другим, потому что такой кирпич наверняка мог проломить череп.

Однако Игоря все равно не удалось вырубить одним ударом, понадобился второй. Только после него он обмяк, рухнул на пол, и в то же мгновение Юлина надежда на чудесное спасение развеялась. Вряд ли где-то в засаде сидят еще и Соболев с напарником.

Дарья Алексеевна окинула хмурым взглядом сначала ее, потом так и оставшегося на одном колене Влада и наконец посмотрела на моментально потупившую взгляд дочь.

– Ну и что ты тут устроила? – строго спросила она. – Что за массовая резня?

– Я не хотела, – буркнула в ответ Найт. – Так получилось…

– Получилось, – передразнила Дарья Алексеевна. – Ничего сама нормально сделать не можешь. Постоянно надо за тобой подчищать.

– А я тебя не просила! Сама справлюсь!

– Ты мне еще поори на мать!

Пока они собачились, Юля в панике искала решение. Сначала она нашла взглядом нож, но тот лежал слишком далеко, да и ей в любом случае было никак не схватить его незаметно и не разрезать веревки. Зато пистолет лежал почти под правой рукой Влада, ему нужно было лишь наклониться вперед – и он дотянулся бы.

Только вот Влад пистолет не видит. И даже если ему подсказать, что он будет с ним делать? Стрелять вслепую? Так он может и ее пристрелить. Впрочем, зато пистолет спасет его: с ним Влад не даст подойти к себе достаточно близко, чтобы его могли зарезать.

– Справа от тебя. Пистолет. Буквально в полушаге, – зашептала Юля, отчаянно надеясь на его чуткий слух.

Вот только сработает ли он, когда мать и дочь с таким упоением орут друг на друга. А ведь ни по одной из них не скажешь, что они способны на бурные эмоции! Видимо, место так влияет на них.

– Ладно, дома поговорим, – отрезала Дарья Алексеевна строго. – Кончай с ними, нам еще прибираться.

Найт свирепо посмотрела на мать, но все же послушно подошла и наклонилась за ножом.

В груди Юли что-то вспыхнуло, полыхнуло огнем, лицу стало жарко. «Вот и все, – поняла она, – сейчас Найт возьмет нож и воткнет его во Влада, а тот ничего не сможет сделать!»

Жар паники разлился по всему телу. Юля в отчаянии снова напрягла руки, пытаясь разорвать веревку. Запястья обожгло болью, но веревка неожиданно поддалась – лопнула, Юля освободилась.

Найт еще не успела выпрямиться с ножом в руке, когда Юля с криком бросилась на нее и повалила на пол. Кричала она то ли от злости, то ли от страха, то ли от всего сразу. Найт тут же попыталась ее скинуть, потом – достать ножом, но Юля перехватила ее руку. Пальцы едва слушались, она их почти не чувствовала, но захват все равно получился сильным.

Краем глаза Юля заметила, что Дарья Алексеевна кинулась к ним, но внезапно упала на пол чуть ли не плашмя. Похоже, Игорь успел прийти в себя ровно настолько, чтобы схватить ее за ногу, но это была лишь незначительная отсрочка. Дарья Алексеевна ударила его ногой по лицу, заставляя разжать пальцы, и снова рванула к ним.

Все замерли, когда прозвучал выстрел в воздух. Юля к тому моменту оказалась прижата спиной к холодному полу, а ненормально сильная Найт сидела верхом на ней. Она уже собиралась ударить Юлю ножом, совсем как Влад в недавнем сне, но звук выстрела остановил ее.

Похоже, Влад все-таки услышал ее подсказку.

– Отпусти Юлю, – велел он, опуская руку с пистолетом.

– Не заставишь, – процедила Найт. – Уж кого-кого, а слепого стрелка я не боюсь.

– А зря, – неожиданно спокойно ответил Влад, безошибочно направляя пистолет в ее сторону.

С пола Юле было не так уж хорошо видно, но она могла бы поклясться, что его обычно пустой, блуждающий взгляд сейчас сфокусировался на Найт.

– Блефуешь! – решила та.

И снова все случилось слишком быстро. Найт замахнулась, Влад выстрелил, а Дарья Алексеевна с рычанием дикого животного кинулась на него и сбила с ног. Юля не видела их борьбы, поскольку ей едва самой удалось скинуть с себя Найт, которая дернулась во время выстрела, инстинктивно пытаясь уклониться. Нож выпал из ее руки и отлетел в сторону, Юля попыталась дотянуться до него первой, но Найт схватила ее за волосы и потянула на себя. Вскрикнув от боли, Юля попыталась высвободиться, и в итоге нож все-таки оказался в руках Найт.

В ту же секунду она услышала приказ Дарьи Алексеевны:

– И не дергайся больше!

Это определенно был конец: Дарье Алексеевне удалось забрать пистолет у Влада, Найт завладела ножом, Игорь не подавал признаков жизни, а больше помочь было некому.

Найт торжествующе расхохоталась, даже Дарья Алексеевна плотоядно улыбнулась, но миг их триумфа продлился недолго.

– Полиция! Всем бросить оружие и лечь на пол!

– Оружие на пол! Полиция! Руки так, чтобы я их видел!

Юля едва не разрыдалась от облегчения, услышав эти крики на два голоса. На два хорошо знакомых голоса. Она не знала, каким чудом капитан Соболев и майор Разин здесь оказались, но готова была расцеловать обоих.

Правда, в первую очередь все же кинулась к Владу.

– Ты в порядке? Ты не ранен? Она ничего тебе не сделала? – с тревогой спрашивала Юля, помогая ему встать.

Влад выглядел немного растерянным и дезориентированным, но заверил, что цел.

– Сама-то как? Она тебя не достала?

– Не успела, – улыбнулась Юля. – Ты вовремя схватил пистолет…

Больше она ничего не смогла сказать: силы и слова кончились, поэтому ей оставалось только крепко обнять Влада и уткнуться лицом ему в плечо. Он не менее крепко обнял ее в ответ.

– Прости, – сдавленно попросила Юля. – Мне не стоило сюда ехать…

– Это ты прости, – возразил он устало. – Мне не стоило тебя в это втягивать…

– Юлька!

Оклик Галки заставил Юлю выпустить Влада из объятий и кинуться к подруге, обнимая ее с не меньшим энтузиазмом.

– Галка! Живая… – обрадованно выдохнула она и наконец разревелась.

– Обалдеть, а меня никто обнять не хочет? – проворчал где-то за ее спиной Соболев, в то время как его напарник вызывал «скорую» для Игоря. – Вообще-то это мы всех спасли.

– Иди ко мне, я тебя обниму, – с нервным смешком предложил Влад.

– Да пошел ты, – беззлобно отмахнулся Соболев, заставляя рассмеяться всех, кто еще мог.

Глава 24

26 ноября 2016 года, 17:50

– Мы ехали проверить показания Алекса. Переговорив несколько раз с адвокатом, он все-таки решился объяснить, зачем полез в подвал накануне. Оказывается, после выхода ролика какой-то аноним прислал ему еще одну запись, сделанную Кириллом в тот вечер. На том видео Кирилл находился в каком-то помещении без окон. Видимо, он включил камеру как источник света, а запись стала побочным эффектом. В одном помещении с ним оказался мертвый Ярослав. Кирилл сначала кинулся к нему, пытался помочь, так и перепачкался в крови. Потом там что-то случилось. Изображение так дергается, что не разобрать, но по закадровым комментариям понятно, что на него кто-то напал, потому он и схватил лежавший рядом нож – для самозащиты. Но это был не человек, а что-то мелкое. Крысы, наверное…

Соболев неуверенно пожал плечами, а Галка презрительно фыркнула, услышав это предположение. Оперативник недовольно покосился на нее, но ничего не сказал и не спросил, лишь быстро завершил свой рассказ:

– В общем, в наводке анонима значилось, что тело лежит в подвале главного корпуса, его Алекс и отправился искать. И нашел. Поэтому так остервенело и тащил ее, – он кивнул на Галку, – за собой, чтобы она сняла его на фоне трупа… Черт, я бы за одно это сажал, если честно, но они называют это независимой журналистикой. В общем, мы отправились проверить и его слова, и наводку анонима и столкнулись в главном корпусе с вашей подругой, а она уже рассказала нам о нападении. Потом мы услышали выстрел. Потом еще один. Вот так и нашли вас.

– Как раз вовремя, – улыбнулась Юля и оглянулась.

Лагерь больше не казался сонным и заброшенным: во дворе стояло несколько полицейских машин с включенными фарами, одна машина Следственного комитета и «скорая». Еще одна «скорая» уже уехала, увезя в больницу Игоря, пострадавшего в этой истории больше других. Однако фельдшер успел заверить Влада, что все будет хорошо: череп у его водителя оказался на редкость крепким (или Дарье Алексеевне все же не хватило сил), поэтому обошлось без переломов. Но сотрясение мозга не исключалось.

Пока фельдшер по очереди осматривал Юлю, Галку и Влада, те рассказывали Соболеву, что произошло. Каждый свою версию событий. Юля умолчала только о том, что поехать с Галкой ее заставил страх перед юбилеем отца Влада. А рассказ Соболева сделал картину событий полной.

– Только на Кирилла в подвале напали не крысы, – мрачно возразила Галка, все-таки не удержавшись. – Я была в той комнате. Там эти маленькие монстры. Куклы. Они реально живые! На этот раз я видела, как они приближались и пытались окружить, а потом даже прыгнули на меня, но я успела выскочить и закрыть дверь. Возможно, у одной из них Кирилл и оторвал голову, а потом свихнулся. Так что вы там поаккуратнее. Не позволяйте свету гаснуть.

– Там сейчас работает наш эксперт, – отозвался Соболев немного недовольно. – Ему обычно требуется хорошее освещение, так что там наверняка светло.

– Как вышло, что вы не нашли тело раньше? – задался вопросом Влад. Ему как раз измерили давление, на чем проверка их здоровья благополучно завершилась. – Вы же обыскивали лагерь.

Соболев недовольно поморщился.

– Кто-то плохо сделал свою работу, очевидно. Когда мы осматривали лагерь, он не выглядел как место преступления. Нигде не было ни следов борьбы, ни следов крови. Получается, что ребят каким-то образом заманили в подвал еще живыми, а потом уже одного, вероятно, вырубили, а второго убили. В деталях узнаем, когда Кирилл наконец заговорит. Или когда заговорят дамы Ковальчук.

Влад покачал головой.

– Вам нужно серьезнее относиться к тому, что вы делаете.

– Вот еще поучи меня! – раздраженно отмахнулся Соболев, но было видно, что он сам крайне недоволен. – Людей было мало, лагерь большой, помещений много, подвал огромный и путанный. Пропустили в темноте, видимо… Ты мне лучше скажи, как ты выстрелить решился? Дважды. Не боялся подружку зацепить?

Соболев кивнул на Юлю, а та нерешительно посмотрела на Влада, вспоминая, как выглядел в момент второго выстрела его взгляд: так, словно Влад видит свою цель. Но как такое возможно?

– Я стрелял в воздух, – буркнул Влад. – А потом… кое-что… видел… наверное.

– Видел? – удивилась Галка.

Соболев только молча поднял брови, дожидаясь объяснений.

– Не саму Настю, – быстро добавил Влад. – А какие-то… вертикальные полосы в темноте. Как нити у марионетки, знаете?

– При чем здесь марионетки? – с чувством поинтересовался Соболев. – Как ты мог что-то видеть?

– Это происходит иногда, – признался Влад после продолжительной паузы. – В Грибово я видел очертания женской фигуры. И после истории со Смотрителем тоже видел на кладбище того, кого не увидела Юля. И теперь… Это то, чего не видят зрячие, понимаете? Как… потоки энергии или… энергетический след. Настя называла себя куклой. И я видел нити, через которые ею управляли.

– Кто управлял? – возмущенно возразил Соболев.

– Не знаю! Какие-то силы. Они сначала управляли ее матерью, а потом получили власть и над ней…

– Влад, извини, но, по-моему, у тебя крыша едет. Ты какие-то лекарства сейчас принимаешь? Может, это побочка? Что-то вроде фантомных галлюцинаций? Бывают у слепых фантомные галлюцинации, как фантомные боли у людей с ампутированными конечностями?

Влад раздраженно помотал головой и устало потер ладонью лоб.

– Это не могла быть галлюцинация, – вступилась за него Юля. – Я видела, как это выглядело со стороны. Он буквально смотрел на Найт… Или на нити эти…

Соболев укоризненно хмыкнул.

– Не надо ему подыгрывать.

– Я не подыгрываю!

– Ими обеими что-то играло, – снова настойчиво произнес Влад. – Как дети играют куклами, рассаживая их за игрушечным столом с игрушечным сервизом и заставляя пить несуществующий чай. Или двигают их конечностями, вкладывают в их немые рты свои слова в зависимости от собственной фантазии! Они обе подверглись этому влиянию…

– Они сумасшедшие, – возразил Соболев проникновенно. – Безумие передается по наследству.

– Если они просто безумны, то почему Дарья Алексеевна никого не убивала все эти годы? Или скажешь, что вы еще и маньяка не заметили у себя под боком?

– Возможно, она ждала, когда подрастет дочь, – предположил Соболев. – Чтобы разделить с ней такое вот милое хобби. Кто-то с дочкой печенье печет, а Дарья Алексеевна показала своей, как людей резать.

Влад снова упрямо помотал головой.

– Дарья Алексеевна пыталась этому помешать. Когда они ссорились, у меня сложилось впечатление, что она крайне недовольна тем, что дочь пошла по ее стопам.

– А еще Настя ходила к Шмелеву на терапию целый год после истории с кошками, – напомнила Юля. – Значит, мать действительно пыталась оградить ее от этого.

– Но ты же сам сказал, что Настя не взяла на себя ответственность за убийство Ярослава. Сказала, что некая «она» лишь дала ей посмотреть. Кто эта «она», если не мать?

– Не знаю, – тихо вздохнул Влад. – Но вообще-то за последнее время Настя не первая убийца, берущая на себя второе убийство и отрицающая свою виновность в первом. Это становится похоже на закономерность, ты не находишь?

Соболев угрюмо посмотрел на него. Не то с укоризной, не то с затаенным страхом – Юля толком не разобрала. И вдруг резко решил больше не развивать тему.

– Ладно, проехали. Вам всем следует отправиться домой и отдохнуть как следует. Выспаться. Проанализировать все. В понедельник приходите к нам – официально зафиксируем ваши показания. А сейчас отдыхайте. Домой вас отвезут.

26 ноября 2016 года, 18:40

Никто не стал отказываться от предложения поехать домой. Юля чувствовала себя такой уставшей, словно уже была глубокая ночь, а не едва успел начаться субботний вечер.

В полицейской машине ехали молча. Лишь когда их высаживали у дома, Юля попрощалась с Галкой, а та пообещала завтра написать. Галка попрощалась и с Владом тоже, но тот в ответ лишь молча махнул рукой.

Уже в лифте Юля осмелилась спросить:

– Ты злишься на меня?

– За что? – удивился Влад.

– За то, что саботировала поход на юбилей к твоему отцу. Прости, я не хотела, чтобы все так вышло…

– Но ты поехала в лагерь, откуда могла не успеть вернуться, – легко парировал Влад. – Я уж не говорю о том, что ты меня даже не предупредила. А мы могли бы поехать все вместе, и тогда ничего этого не случилось бы. Настя не справилась бы со всеми сразу.

Юля уже собиралась рассказать о том, что не брать их с собой решила Галка, что поездка выглядела весьма невинно, и она была уверена, что все успеет, но тут двери лифта открылись на их этаже. Юля выдохнула и решила, что врать не имеет смысла.

– Это было глупо, да, – тихо признала она. – И, наверное, по-детски, но…

Слова застряли в горле. Как объяснить ему свои тревоги? «Извини, но я вдруг засомневалась, что тебе могла понравиться девушка вроде меня, поэтому испугалась, что ты просто решил поиграть с моими чувствами от скуки?» Глупо… В лучшем случае она его оскорбит, а в худшем услышит в ответ что-нибудь типа: «А что тебя не устраивает, милая? Неужели ты такая дура, что рассчитывала на большее».

– Но что, Юль? – спросил Влад, когда они уже вошли в общий коридор.

Голос его прозвучал непривычно. Отстраненно, немного холодно. То ли обиженно, то ли недовольно. Он остановился, пройдя чуть дальше ее двери, повернулся к ней. Его взгляд снова выглядел пустым, расфокусированным. И от этого объясниться становилось еще сложнее. Юля не умела красиво говорить о своих чувствах, ей сложно было найти нужные слова.

– Но я поехала туда, потому что не хотела ехать на юбилей, – удрученно выдохнула она наконец. – Понимаешь, я пошла за платьем и…

– И?

– Стояла в примерочной, смотрела на свое отражение и понимала, что не могу. Не могу поехать туда с тобой. Понимаешь? Я… Не знаю, как правильно это объяснить, ведь я сама все это затеяла, но…

Она в отчаянии закрыла глаза, с каждым словом нервничая все сильнее и снова едва не плача.

Влад неожиданно коснулся ее плеча и легонько сжал его.

– Не надо ничего объяснять, – мягко заверил он. – Я и сам все прекрасно понимаю.

– Правда? – Юля недоверчиво посмотрела на него.

Влад улыбнулся.

– Все в порядке, Юль, не переживай. Просто сделаем вид, что ничего не было, и вернемся на исходные позиции. Наши деловые и дружеские отношения не пострадают. Отдыхай. Увидимся на следующей неделе.

Сказав это, он повернулся и пошел к своей двери. Замешкался на секунду, ища ключи в карманах серьезно пострадавшего в потасовке пальто. Не нашел. Дернул ручку – дверь открылась так.

– Чертов гипноз, – пробормотал Влад. – Чтоб я еще раз на него пошел…

Он вошел в квартиру, дверь закрылась, а Юля так и стояла посреди коридора, глядя ему вслед и чувствуя, как поперек горла встает огромный горький комок.

Значит, она была права. Влад ничего к ней не чувствует, просто принял рассказ о поцелуе во сне за намек на готовность немного расширить список предоставляемых ею услуг. Ничего неожиданного… Она ведь сама говорила Галке, что мужчины вроде Влада не могут иначе относиться к девушкам вроде нее. Просто она на мгновение поверила в то, что чудо возможно.

Юля торопливо смахнула появившуюся в уголке глаза слезу, проглотила ком и решительно открыла свою дверь.

– О, привет! – крикнула мама с кухни. Она как всегда что-то готовила. – Тебя искал Влад, ты знаешь?

– Да, мам, он меня нашел. Все в порядке.

Голос не подвел, но Юля все равно чувствовала себя так, словно может разреветься в любую секунду, поэтому поторопилась пойти в душ, объяснив это тем, что устала и ужасно замерзла. Что было чистой правдой.

Звонок смартфона застал ее уже в ванной комнате, в которую она случайно утащила его в заднем кармане джинсов: так торопилась спрятаться от ненужных разговоров и вопросов.

Звонил Артем Сергеевич.

– Юля, вы с Владом не приехали. Опаздываете?

– Эм… Боюсь, что нет, мы не приедем.

В трубке на пару секунд повисло недовольное молчание.

– Странно, у меня сложилось впечатление, что вы собирались.

– Собирались, но… Тут кое-что случилось. Долгая история. Не сложилось.

– Я очень разочарован, – холодно выдал Артем Сергеевич. – В тебе. Я был уверен, что мы друг друга поняли.

Его тон прозвучал так пренебрежительно, что Юля разозлилась. В груди снова вспыхнуло пламя, от которого к щекам прилила кровь, а руки сами собой сжались в кулаки. Нечто подобное произошло и в лагере, но тогда это было вызвано страхом, а теперь – обидой.

– Я вам ничего не обещала, Артем Сергеевич, – стараясь подражать его холодному тону, ответила Юля. – И честно говоря, мне плевать, разочарованы вы во мне или нет. Я вас знать не знаю. И знать не хочу.

Она сбросила вызов, а следом и вовсе выключила смартфон, чтобы не дать Артему Сергеевичу шанса перезвонить. Прикрыла на мгновение глаза, а потом удивленно посмотрела на свое отражение в зеркале. Неужели она действительно все это сказала?

Отражение в ответ посмотрело на нее устало, измученно и абсолютно равнодушно. Оно как бы говорило (почему-то голосом Галки): «Забей, подруга. Пошел он к черту».

А ставший двухцветным глаз показался еще немного коричневее.

Эпилог

26 ноября 2016 года, 18:10

Когда машина увезла чрезмерно активных, а потому постоянно влипающих в дикие истории граждан, Соболев первым делом вернулся в бывший жилой корпус, где этим вечером разыгралась драма. Это место еще только ждало эксперта-криминалиста, который пока был занят трупом, но освещение сюда уже протянули. Куда более мощное, чем светодиодные фонари, стоявшие до этого на полу.

Пользуясь этим освещением, Соболев осторожно пересек комнату и остановился у опрокинутого стула. Где-то здесь должна была остаться веревка, которую Юля, по ее собственным словам, разорвала, пытаясь освободиться.

Он очень хотел взглянуть на эту веревку, которую в состоянии разорвать обычная девчонка. Однако то, что он нашел, никак не вязалось с рассказом Юли. Это была обычная бельевая веревка, витая, достаточно прочная. Такую не разорвать руками даже ему. Да и парню покрепче, скорее всего, тоже. Тогда как она смогла?

Но факт оставался фактом: на полу лежало несколько кусочков, а не просто одна веревка, на которой случайно развязался узел. Соболев наклонился и присмотрелся, только теперь замечая в местах разрывов кое-что странное.

Они были подпалены. Словно веревку подожгли в нескольких местах, она прогорела, а лопнули в лучшем случае последние нити. Но откуда могли взяться такие подпалины? Даже если бы у Юли была припрятана зажигалка, связанными руками невозможно подпалить веревку в нескольких местах!

– Чертовщина какая-то… – пробормотал Соболев себе под нос и торопливо вышел из комнаты, а потом и из корпуса, чтобы присоединиться наконец к коллегам, работающим в подвале.

Логинов к этому моменту успел закончить с осмотром, поэтому стоял в коридоре вместе с хмурым Велесовым и как всегда ненормально спокойным Петром Григорьевичем. Труп парня из комнаты уже выносили в черном мешке, чему Соболев был бесконечно рад: недельные трупы никогда не вызывали у него восторга, даже если тело лежало в подвале в конце ноября, то есть почти что в умеренном холодильнике.

Пропустив носилки к выходу, Соболев подошел к коллегам и протянул руку для приветствия следователю, с которым не успел пересечься раньше.

– Ну что тут у вас?

– А ты сам посмотри, – со странным выражением предложил Велесов, пожимая его руку, но при этом обмениваясь многозначительными взглядами с Логиновым и Петром Григорьевичем. – И скажи, на что это похоже.

Соболев вопросительно посмотрел на напарника, но тот только меланхолично дернул плечом, мол, от меня подсказок не жди. Пришлось все-таки самому заглянуть в комнату.

– Твою ж мать… – вырвалось у него.

Он сразу понял, на что намекал следователь. Они не разглядели этого на сумбурном видео, присланном Алексу, но на полу комнаты была начерчена огромная пентаграмма. Такая же, как в Грибово. Или безумно похожая. Подсохшая кровь разлилась как раз внутри, позволяя представить, как лежало тело. Наверняка руки и ноги попадали на лучи пятиконечной звезды.

Кукла тоже сидела внутри пентаграммы и теперь смотрела лишь на кровавое пятно.

– С этого дня у нас в городе официально орудует серийник, – не то с радостью, не то просто с гордостью заявил Велесов. – Как я и говорил.

Сообщив эту новость, он тоже направился к выходу из душного подвала, в котором до сих пор пахло смертью. За ним потянулись и Логинов с Петром Григорьевичем, не дожидаясь, когда Соболев осознает свою неправоту и последует за ними.

Ему понадобилось не больше тридцати секунд. Он уже повернулся и сделал шаг к выходу из комнаты, когда по неосторожности наступил на что-то. Это была кукла поменьше. Рядом с выходом валялась еще парочка таких, подтверждая рассказ темноволосой девчонки. Остальных вероятно сдвинуло к стене дверью, когда ее открывали.

– Бред какой-то, – снова пробормотал Соболев, чувствуя, как пересыхает в горле и становится очень неуютно.

Тихий смех за спиной заставил его торопливо обернуться, ища взглядом того, кто притаился в темном углу.

Но, кроме куклы, никого не увидел. Та теперь смотрела не на пятно подсохшей крови, а на него. И Соболев готов был поклясться, что она ему хитро подмигнула.

Content

Лена Обухова
Пробуждение куклы

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог