Лена Обухова

Тот, кто живет в колодце

Пролог

25 декабря 2016 года, 12.10

Окрестности г. Шелково

Несмотря на довольно ранний час, в лесу царили сумерки. А ведь только-только миновал полдень, и пока они ехали на машине, казалось, что день собирается стать солнечным. Но стоило остановиться на обочине и войти по почти несуществующей тропинке в лес, как небо вдруг нахмурилось и потемнело.

Георгий с трудом продирался сквозь заросли, которые становились все более густыми с каждым шагом. Голые ветки деревьев то и дело норовили ударить по лицу, обязательно угодив в глаз, цеплялись за куртку, грозя рано или поздно порвать ее. Под ногами шуршали и хрустели опавшие засохшие, а теперь еще и замерзшие листья. Снег тоже встречался, но, к счастью, его было мало: близились конец декабря и Новый год, но пока зима оставалась довольно мягкой, «европейской», как принято называть.

А вот его провожатая шла довольно бойко, невзирая на длинную расклешенную юбку и полусапожки на каблуке. То ли приставучие ветки были не в состоянии зацепить короткую шубку, то ли ее хозяйка совершенно не волновалась о ее сохранности, но шла она довольно уверенно, не тратя время на маневры уклонения.

– Зачем мы сюда пришли? – Георгий наконец решился окликнуть новую подружку. – Куда вообще идем?

– Мы гуляем, – весело отозвалась та, едва обернувшись через плечо, но не посмотрев на него. – Ты же сам хотел прогуляться, разве нет? Сказал, что такой прекрасный день грех просиживать в кафешке.

Георгий недовольно скрипнул зубами и поднял глаза к мрачнеющему небу: казалось, то в любой момент готово прорваться снегопадом. Впрочем, так казалось уже пару недель, а осадков толком не было. Но день в любом случае плохо подходил для продолжительных прогулок. Особенно для продолжительных прогулок по лесу: дул ледяной ветер, от которого морозило уши, и в целом на улице было не очень-то уютно.

В подобную погоду особенно хорошо лежать на диване перед телевизором под теплым пледом. Или сидеть в кафе в обнимку с горячими напитками и всякой вредной калорийной едой. Но Георгий уже месяца полтора искал себе новую подругу на сайте знакомств и всегда первое свидание назначал на улице, обозначая его как «прогулку для знакомства». Слишком много на этих сайтах халявщиц, ищущих простачков, готовых накормить-напоить за свой счет и ничего не получить взамен. Таких Георгий предпочитал сразу отсекать. Всех по кафе водить – никаких денег не хватит. Так что прогулка без еды и напитков была его тестом на меркантильность: та, что будет не против встретиться еще раз, – определенно женщина порядочная. Но пока Георгию не удалось такую найти.

– Вообще-то я имел в виду прогулку где-нибудь в центре, – буркнул он недовольно, стараясь не отставать: очень уж бойко шла новая знакомая, Георгию было трудно держать такой темп в свои сорок пять. – Для лесного пикника немного несезон.

Она только звонко рассмеялась и поманила за собой, пообещав:

– Немного осталось. Мы почти пришли.

Он хотел спросить: «Куда?», но не успел. Деревья неожиданно расступились, впереди показалась небольшая поляна, а посреди той поляны стоял… колодец. Старый, с покосившейся крышей деревенский колодец, накрытый гнилыми досками.

Георгий остановился как вкопанный, не доходя до столь неуместного посреди леса сооружения несколько шагов, взглянул на приведшую его сюда женщину. Та уверенно подошла к колодцу и обогнула его, касаясь рукой с идеальным маникюром опоры, на которой пока еще держалась крыша.

– Вот мы и пришли, – объявила она, беспечно улыбаясь.

– И что это? – буркнул Георгий. – Куда мы пришли?

– Это мой тест на мужественность, – не отводя взгляд от его лица и, кажется, даже не мигая, сообщила потенциальная спутница жизни таким тоном, словно минуту назад подслушала его мысли про тест на меркантильность. – Ты знаешь историю о том, кто живет в колодце?

Георгий недоверчиво прищурился, глядя на нее с недоумением. Она чокнутая, что ли?

– О ком?

– О том, кто живет в колодце.

– А кто живет в колодце?

– В том-то и дело: никто не знает. Никто его толком никогда не видел и не знает, откуда он взялся. Здесь раньше неподалеку находилась деревня, и за водой люди из нее ходили сюда. Все было нормально, пока не появился… он.

– Кто? – напряженно уточнил Георгий, но вдруг понял, что заранее знает, какой услышит ответ.

– Тот, кто живет в колодце, – не стала разочаровывать его новая знакомая.

Она уже не улыбалась, ее лицо стало серьезным, даже немного мрачным.

– А как они узнали, что он там появился, если его никто не видел? – попытался подловить ее Георгий.

К колодцу он по-прежнему не приближался.

– Однажды ведро, которым отсюда черпали воду, – она коснулась рукой барабана, вокруг которого когда-то была намотана веревка, державшая то ведро, – не достало до воды. Сначала местные подумали, что вода опустилась или по какой-то причине вовсе ушла, но сколько ни вглядывались в колодец, так и не смогли ничего разглядеть. Один мужик бросил камень, чтобы понять, далеко ли ушла вода, если она там вообще осталась, но удара – ни по воде, ни по дну – никто так и не услышал. Решили попробовать привязать веревку длиннее, но когда опустили ведро на ней, его кто-то схватил и оторвал, а из недр колодца донеслось недовольное рычание. Суеверные деревенские жители бросились креститься и бежать. Привели к колодцу батюшку, но тот, заглянув в колодец и прислушавшись, вдруг в ужасе закричал, седея на глазах, велел заколотить колодец и больше никогда к нему не приближаться. Местные пытались вырыть другой, но им так и не удалось найти воду. Какое-то время за ней ездили в соседнюю деревню, но много ли так навезешь? Вот и вымерло поселение, ушли из него люди. Теперь уже никто и не найдет то место, где оно стояло. А колодец все существует.

– Блеск, – хмыкнул Георгий, засовывая озябшие руки в карманы джинсов. – А в чем твой тест-то? Кто поверит в эти бредни?

На ее лице вновь появилась улыбка, она едва заметно качнула головой, отчего рассыпанные по плечам темные локоны слегка дрогнули.

– Это еще не вся история. Мужик тот, что бросил камень в колодец, на третью ночь помер. Говорят, в первую он слышал, как кто-то в его доме ходит. На вторую его схватили за руку. Да так, что темные следы от прикосновения остались. Ну а на третью… Уже никто не знает, что с ним произошло, да только нашли его поутру мертвым, с перекошенным от ужаса лицом.

– То есть тот, кто живет в колодце, – Георгий кивнул на ветхое сооружение, – выбрался оттуда и убил его? А в этой истории разве не должна быть кассета со странным фильмом и звонок по телефону с предупреждением, что посмотревшему ее жить осталось семь дней? Ну, или три, по данной версии.

Он торжествующе ухмыльнулся, мысленно советуя девице в следующий раз взять за основу менее избитый и растиражированный сюжет, если она любит пугать потенциальных кавалеров страшилками.

Его новая знакомая отреагировала спокойно, лишь уточнила:

– Не веришь? Тогда возьми камень и брось в колодец.

Ухмылка сама собой поблекла, а Георгий внезапно разозлился. То ли на себя за холодок, внезапно появившийся где-то в объемном животе. То ли на странную девицу, с которой его свел сайт знакомств. Таких ненормальных ему еще не попадалось! Меркантильных стерв, мечтающих усадить себя на шею мужику, там не счесть, а вот таких двинутых он пока не встречал. А ведь по общению нормальная была…

Ему бы плюнуть, послать ее по известному адресу, развернуться и уйти, но что-то не позволило. То ли снисходительность, уже зарождавшаяся во взгляде стоявшей напротив женщины, то ли понимание, что такие красивые бабы ему еще не назначали свиданий, все нос воротили. А ну как эта окажется сговорчивой, если он просто бросит камушек в старый колодец? Может, ей больше ничего от мужика и не надо? Или это действительно такой тест: не испугается, значит, человек адекватный, с ним можно иметь дело.

В конце концов, что ему стоит бросить в колодец камень? Там ведь на самом деле никто не живет.

– Боишься? – немного разочарованно протянула женщина, водя указательным пальцем по одной из трех досок, накрывающих колодец.

– Кого? – фыркнул Георгий презрительно. – Бабайки из глупой байки?

Он деловито оглянулся, пошарил взглядом по земле: есть тут вообще подходящий камень? Искомое нашлось быстро, у самого колодца: светлый, крупный, размером с кулак самого Георгия камень словно ждал, когда его бросят в темную бездну.

Подобрав его с земли, Георгий положил камень на одну из досок и потрогал ту, что лежала посередине. Она оказалась не прибита, что уже шло вразрез с рассказанной историей. Это придало ему уверенности в себе: убрав доску, Георгий заглянул в колодец.

И вновь холодок в животе ожил и неожиданно разросся, превращаясь в льдинку с острыми краями. Из колодца на него дохнуло затхлым, холодным воздухом с примесью какого-то мерзкого запаха. Георгий непроизвольно сморщился и отшатнулся. Наверное, в этом колодце не так давно что-то сдохло. Какие-нибудь малолетние уроды бросили туда собаку или кошку. Нынешние дети порой хуже фашистов!

А дна действительно не было видно. Впрочем, при таком освещении да при наличии крыши – немудрено.

Его никто не торопил, но Георгий сам одернул себя: чего он тянет? Решительно взял камень, занес руку над темным провалом и выразительно посмотрел на устроившую ему тест женщину, мол, тебе хорошо видно, что я не боюсь? И наконец разжал пальцы.

Улыбка на ее лице стала шире, выдавая полное удовлетворение, а самому Георгию вдруг стало не по себе. Разжав пальцы, он инстинктивно ждал звука удара или «плюха», но камень словно улетел в небытие.

– Видимо, вода и правда ушла, – сказал он больше себе, чем новой подруге. – Осталось только илистое дно, слишком мягкое. Вот удара и не слышно.

Или камень угодил на останки того несчастного животного, что туда кинули.

– Ты довольна, Аглая?

Он выделил интонацией ее имя, давая понять, что оно кажется ему вымышленным. Ну кого сейчас называют Аглаями? Наверняка это псевдоним для сайта, чтобы настоящее имя не светить.

– Можешь называть меня Таней, – мягко предложила она.

Похоже, тест он прошел.

Глава 1

26 декабря 2016 года

г. Шелково

Лес стоял совершенно голым и казался черно-белым кадром старого кино: никаких красок, только оттенки серого. Над головой темнело ночное небо, лишенное и звезд, и луны, а потому было совершенно непонятно, как удавалось что-то разглядеть. Но картинка перед глазами стояла довольно четкая, вновь навевая мысли о кино, в котором даже темнота снимается при освещении.

Под ногами хрустел снег. Она касалась его босыми ступнями, но совершенно не чувствовала холода. Она вообще не мерзла, хотя брела в одной только длинной ночной сорочке. Мокрой. И волосы тоже были мокрыми: чувствовалось, как вода стекает по плечам и спине.

Куда идет, она не знала, помнила только, что что-то ищет. Или кого-то? Разве можно упомнить такое, если ты давно умерла? Потому и не холодит снег босых стоп: ее тело тоже холодно, как лед.

Впереди между деревьев померещилось что-то темное: чей-то силуэт. Возможно, это тот, кто ей нужен? Был только один способ узнать наверняка: подойти поближе.

С каждым шагом фигура впереди становилось все более четкой: теперь было видно, что это человек в темном балахоне. Он стоял к ней спиной, не шевелясь, голову его покрывал капюшон. Она сделала еще один шаг к нему, но тут же испуганно замерла: незнакомец вдруг пришел в движение и быстро обернулся к ней. Из-под капюшона на нее уставилась безликая тьма.

Смотритель? Или это тот, другой, что когда-то обрек ее на смерть? Она не знала, но очень хотела выяснить, поэтому потянулась рукой к капюшону, желая сдернуть его, взглянуть незнакомцу в лицо.

Но стоило коснуться мягкой ткани и потянуть, как та вдруг обмякла, словно немыслимым образом держалась на пустоте, и рухнула на землю, а из темноты прямо ей в лицо полетели, истошно пища, маленькие летучие мыши.

Она дернулась, пытаясь устраниться, закрыться руками, и проснулась.

Осознав, кто она на самом деле и где находится, Юля заставила себя перевернуться на спину и посмотреть в темный потолок. В последний раз, когда ей настолько реалистично снилась утопленница Настасья, после пробуждения та парила у нее под потолком. Но сейчас в комнате оказалось пусто, а в квартире – не так тихо, как бывает в три часа ночи. На кухне уже бубнил телевизор, а в ванной текла вода: кто-то умывался.

Юля дотянулась до смартфона и посмотрела на время: еще с полчаса можно спать, но она все равно села на постели, потирая глаза, а потом решительно вылезла из-под одеяла. Раздернула шторы и выглянула на улицу. Еще было темно, как ночью, но машины уже вовсю сновали по дорогам: люди торопились на работу. Хватало и пешеходов: те тянулись к автобусным остановкам и просто в разных направлениях – каждый по своим делам.

Спать не хотелось, но и шевелиться тоже. Давненько ей не снились кошмары, да и в реальности все было подозрительно спокойно. Уж целый месяц прошел с тех пор, как ее в последний раз пытались убить, видимо, организм заскучал без приключений.

Юля растерла лицо руками, прогоняя эти мысли. Зажгла настольную лампу, нашла резинку для волос и собрала их на затылке в неаккуратный хвост. Накинув на голые плечи старую застиранную олимпийку, Юля открыла форточку, чтобы запустить в комнату немного свежего воздуха, и вышла навстречу новому дню.

Мама еще завтракала, а Семка пока плескался в ванной. Юля прошла на кухню, поприветствовала маму, чмокнув ее в щеку, и налила себе из чайника целую кружку воды: в последнее время она пыталась приучить себя начинать день с нее. Вода шла тяжело, поэтому, осилив только половину, Юля принялась заново загружать кофеварку. Первый сваренный кофе мама уже допивала: раньше Юля вставала гораздо позже, поэтому та пока не привыкла варить кофе на двоих.

– Ты опять рано? – удивилась мама, глядя на нее поверх чашки. – Не спится?

– Да вот, проснулась и решила позавтракать с вами.

Юля не стала уточнять, что ей приснился кошмар, маме это знание было ни к чему.

Когда кофеварка весело зафыркала, готовя новую порцию утренней бодрости, Семка наконец выполз из ванной, давая Юле возможность занять ее. Проходя мимо, та взъерошила младшему брату волосы, на что он недовольно заворчал, как всегда по утрам демонстративно страдая. Семка одинаково сильно не любил и настолько ранние подъемы, и школу. Зато по выходным обычно сам никому не давал выспаться, требуя завтрак и внимания.

Плеснув в лицо воды, Юля посмотрела на себя в зеркало, особенное внимание уделив меняющему цвет глазу. Тот по-прежнему не болел и не чесался, но теперь был уже, скорее, карим с серыми прожилками, чем наоборот. Причины странной метаморфозы Юле по-прежнему были непонятны. Неделю назад мама все же заставила ее сходить к офтальмологу, но тот предсказуемо ничего не смог сказать: все показатели были в норме. Врач посоветовал ей пройти обследование в специализированной глазной клинике, но для этого нужно было ехать в Москву, а на это требовалось время и, с большой вероятностью, деньги. Юля предпочла ограничиться покупкой цветных линз, сделав оба глаза карими, чтобы ни у кого не возникало вопросов. Ей даже нравилось. Если вдруг со временем оба глаза станут такими, она не будет возражать.

Но линзы она носила только вне дома, а когда видела себя в зеркале без них, ей порой казалось, что правым глазом на нее смотрит кто-то другой. Кто-то более яркий, смелый и решительный. И это Юле тоже нравилось: хотелось стать именно такой. Может быть, со временем ей удастся превратить внешнее изменение во внутреннее?

Из ванной она вернулась, пританцовывая, хотя никакой музыки не звучало. Достала из пакета два кусочка хлеба и закинула их в тостер, а сама взялась за приготовление яичницы-глазуньи.

Еще не так давно она с трудом просыпалась и никогда не хотела по утрам есть, ограничиваясь на завтрак чашкой кофе и бананом, изредка – съедая пару ложек каши, которые оставлял Семка, но вот уже две с половиной недели стабильно заставляла себя поесть как следует.

– Ты в последнее время такая бодрая, – заметила мама, когда Юля села за стол со своей едой. – В чем твой секрет, поделись? Ты влюбилась?

Юля безразлично пожала плечами, делая вид, что все ее внимание посвящено наливанию в кофе молока и она совсем не замечает пытливый мамин взгляд.

Влюбилась? Да, пожалуй, но влюбленность оказалась безответной и не принесла ей ни радости, ни бодрости. Зато в какой-то степени именно это разочарование запустило цепочку изменений, которых она старалась придерживаться в последнее время.

После несостоявшегося похода на юбилей отца Влада Юля чувствовала себя ужасно. Поначалу ей казалось, что в тот вечер что-то было не сказано или сказано не так. Снова и снова она возвращалась в моменты короткого «романа», если можно так назвать те два дня, в которые ее отношения с соседом вышли за рамки рабочих и дружеских.

Они стояли на пороге чего-то большего, но порог этот так и не переступили, вовремя осознав, что хотят разного. Юля действительно влюбилась в своего нанимателя, а он лишь был не против небольшого романтического приключения.

Юля убедилась в этом, когда пришла к нему на следующий день ради своих обычных обязанностей: небольшой уборки и ревизии холодильника. После автомобильной аварии, в которой Влад потерял зрение, тому требовалась помощь даже в таких простых вещах. В глубине души она надеялась, что эта встреча что-то изменит. Может быть, накануне они просто оба были на взводе из-за случившегося в заброшенном детском лагере? А сегодня, переспав со всеми мыслями, смогут поговорить иначе?

Она ждала от него шага. Какого-то знака, намека, а лучше – откровенного разговора, признания в том, что он не хочет возвращаться к прежним отношениям. Но ничего так и не произошло. Влад поприветствовал ее, как делал раньше, вежливо улыбнулся, высказал пару пожеланий по поводу блюд. Ни слова не сказал про несостоявшуюся поездку на юбилей, никак иначе не показал, что между ними все же что-то изменилось. Ничего. Как будто пару дней назад он не целовал ее посреди ночи и не собирался чаще проводить с ней время.

После короткого равнодушного общения Влад ушел на тренировку – и все. Ничего не чувствуя и почти не соображая, Юля выполнила все обычные обязанности, вернулась домой и… Вот тогда ее накрыло. Дыхание вдруг сбилось, словно кто-то ударил в живот, к глазам подступили слезы, которые никак не получилось сдержать. Она убежала в свою комнату, упала на диван, отвернувшись лицом к стене, и принялась рыдать, изо всех сил себя жалея.

Ну вот что с ней не так? Почему мужчины так ее не любят? Сначала от нее сбежал родной отец. Сбежал и все эти годы предпочитал не вспоминать. Даже когда она выросла и никто больше не требовал от него содержать ее, у него все равно не возникло желания хотя бы просто общаться, хотя бы просто узнать свою дочь…

Потом точно так же ушел папа Боря, мамин второй муж. Пока продолжались его отношения с ее мамой, казалось, что он искренне привязан к Юле, но, когда их брак развалился, он ушел без сожалений. Нет, в отличие от родного отца, он не исчез из их жизни полностью, старался находить время для Семки и всегда интересовался ее делами, когда заходил, но… всегда дежурно, не ожидая честного ответа с подробностями. Юля сомневалась, что может пойти к нему с какой-то своей бедой, а он выслушает и поможет. Она была для него просто… бесплатным приложением к женщине, которую он когда-то любил, сестрой его сына. Вроде и не чужой человек, но и не родной.

Первый и единственный парень, с которым у Юли случились серьезные отношения, тоже оставил ее без колебаний. Серьезными их отношения были только для нее, а для него она была просто удобной подружкой. Как только удобство кончилось, кончилась и его любовь. Ну или то, что Юле нравилось считать любовью.

И вот теперь Влад… Но Влад с самого начала был из другого мира, она знала, что в него нельзя влюбляться, что он здесь не задержится. Или найдет способ снова обрести зрение и вернется в семейный бизнес и свою шикарную жизнь, или выполнит «миссию», в чем бы она ни заключалась, и… все равно вернется в свою шикарную жизнь. Не станет он вечно сидеть в Шелково и не будет крутить серьезный роман с девочкой-соседкой, убирающей ему квартиру и готовящей еду.

Юля рыдала так, как обычно себе не позволяла, с мазохистским упоением ковыряя старые раны и не давая затянуться свежей. До тех пор, пока не почувствовала осторожное прикосновение к волосам.

– Юль, ну ты чего? – протянул не то с испугом, не то с отчаянием младший брат. – Не плачь, Юль. Пойдем лучше в лего поиграем? Хочешь, ты будешь оборонять космический форт?

Она точно знала, что оборонять космический форт – любимая роль Семки в его бесконечной вымышленной космической саге. Это предложение равнялось предложению отдать ей самое дорогое, что есть на свете, лишь бы она перестала плакать. Юля глубоко вдохнула, заставляя себя успокоиться, и улыбнулась сквозь слезы. Что ж, по крайней мере один мужчина в этой жизни ее действительно любит. Пусть ему и всего восемь.

Вытерев лицо ладонями, она повернулась и крепко обняла брата. Тот обнял ее в ответ, и стало действительно лучше.

С того дня Юля больше не плакала по Владу. Не то чтобы ей не было грустно, она просто себе не позволяла. Старалась меньше с ним пересекаться, выполняя свои обязанности тогда, когда он был на тренировке. Увольняться с позиции помощницы по хозяйству она не планировала: ей нужны были деньги, которые Влад платил. Юля полагала, что со временем острая фаза тоски по несостоявшимся отношениям пройдет, но это случилось даже быстрее, чем она ожидала.

Как ни странно, отчасти этому поспособствовал сам Влад, но в большей степени – его сестра. Примерно через неделю после несостоявшейся поездки на юбилей Юля не смогла открыть дверь в квартиру Влада своим ключом: та оказалась заперта изнутри. Хозяин должен был быть на тренировке, поэтому Юля очень удивилась. Пока она думала, что делать, как лучше поступить, дверь распахнулась, и на пороге показалась Кристина, младшая сестра Влада. В свойственной ей позитивной манере она заманила Юлю в квартиру и объяснила, что решила пожить у брата какое-то время.

– Его водитель все еще на больничном, скорее всего, после такой травмы головы ему потребуется длительное восстановление, поэтому пока Влада буду возить я. Но ты не думай, на твою работу я не претендую, мне есть чем заняться.

Юлю это немного удивило: она знала, что сестра Влада замужем. Неужели муж так легко смирился с тем, что она уехала жить в другой город? Впрочем, Кристина сама пояснила, что брак ее, судя по всему, летит ко всем чертям, поэтому пожить отдельно ей сейчас очень даже кстати. И ситуация Влада – просто прекрасный повод, чтобы никто в семье не лез к ней с расспросами.

Юля сама не заметила, как в течение следующего часа выложила Кристине если не все свои страдания и переживания, то как минимум большую их часть. Нет, она не призналась, что Влад разбил ей сердце, но теперь Кристина знала обо всех ее комплексах и сомнениях, о переживаниях, связанных с равнодушием родного отца, и о безрезультатных попытках похудеть. О том, что Кристина – дипломированный психолог, Юля узнала чуть позже. Нет, она, конечно, уже какое-то время читала ее блог, но в интернете каждый второй – психолог, диетолог, тренер и стилист.

В отличие от этих «экспертов», Кристина не дала ей чудесного рецепта преображения себя и своей жизни за неделю, только посочувствовала, поделилась в ответ проблемами с мужем и предложила Юле составить ей компанию на танцевальных тренировках.

– В Москве я регулярно хожу с подругами на зумбу и пилатес, – пояснила Кристина. – Здесь тоже такое есть, но я никого не знаю, а одна ходить не люблю. Будешь ходить со мной?

Юля как раз недавно обещала себе заняться каким-нибудь спортом, но до фитнес-центра так и не дошла: ей тоже не хотелось ходить одной. Танцевать она любила, поэтому согласилась на зумбу. На том и договорились. Кристина заодно между делом посоветовала ей заменить сытный ужин плотным завтраком.

– И просыпаться легче будешь, и энергии днем больше станет. Да и в твоем возрасте этого вполне достаточно, чтобы не думать о диетах. У тебя и так прекрасная фигура.

Юля в последнее утверждение не поверила, конечно, посчитала, что Кристина просто пытается быть милой. Большую часть жизни она слышала от своей очень стройной подруги, что ей нужно похудеть, и эта мысль прочно засела в голове.

Кристина ее сомнение, по всей видимости, заметила и в следующий раз нарядила в одно из своих платьев.

– Вот, полюбуйся, – потребовала она, поставив Юлю перед зеркалом. – Немного сменить цвет волос – рекомендую тебе уйти в золотистый каштан вместо рыжего, – и будет вообще первая красавица Шелково. Это как минимум.

Кристина еще что-то говорила о том, какую длину и какие фасоны Юле лучше выбирать, об аксессуарах и акцентах в макияже, но та почти не слушала. Глядя на свое отражение, она просто недоуменно хлопала ресницами, пытаясь понять, как Кристине за пять минут удалось сотворить такое чудо? Неужели дело только в брендовых шмотках, каждая из которых наверняка стоит целое состояние?

Кристина отдала ей то платье, заявив, что ему уже год, и она все равно не будет его больше носить, а на Юле оно смотрится просто отлично. Ошарашенная Юля не смогла отказаться – отказать Кристине вообще было довольно сложно, еще сложнее, чем Владу, – и повесила платье в шкаф, решив, что однажды для него придет подходящий день и в этот раз она будет к нему готова.

Новая подруга и новые занятия сразу заметно подняли Юле настроение, но пару недель назад Влад внезапно «обрадовал» ее дополнительной просьбой к ее обычным обязанностям:

– Мне нужно, чтобы ты съездила со мной в Москву за покупками. Пора заняться новогодними подарками, а Игорь все еще на больничном. Я велел ему даже не думать о возвращении к работе до Нового года. А самому на такси мне будет непросто.

– Разве сестра не может тебя отвезти? – без особой надежды уточнила Юля.

– Конечно, может, – в своей обычной манере улыбнулся Влад. – Она даже это обязательно сделает, когда мы поедем покупать подарки отцу и старшему брату. Но мне кажется неправильным выбирать подарок ей в ее же присутствии. Поможешь мне с этим?

Юля, конечно, согласилась: в ее обязанности входила и подобная эпизодическая помощь. Пусть перспектива провести с ним полдня ее и пугала.

Все оказалось не так страшно: в такси Влад преимущественно молчал, а в безумно красивом торговом центре Юле пришлось только взглянуть на несколько ювелирных украшений и сказать, какое понравилось больше всего. Ее вкус едва ли мог сравниться со вкусом Кристины, но она решила не переживать, если той вдруг не понравится подарок Влада: он мог доверить выбор кому-то более привычному к бриллиантам.

После непродолжительного шопинга Влад позвал ее перекусить, и Юля вновь не стала спорить. Она даже честно старалась поддерживать непринужденный разговор, но это давалось ей с трудом. Не думать о том, что так и не случилось, было гораздо проще, когда они почти не виделись и не оставались наедине.

Наверное, Юля так и мучилась бы весь обед, давя из себя каждое слово, если бы вдруг не услышала у себя за спиной:

– Славик?

Влад мгновенно помрачнел и пробормотал:

– О, нет, только не это…

– Это ты? Боже, сколько же мы не виделись?!

Подлетевший к их столику мужчина примерно одного с Владом возраста радостно протянул ему руку, которую слепой Влад, естественно, не увидел.

– К счастью, я тебя и сейчас не вижу, – буркнул он.

Ничуть не смутившись, мужчина убрал руку и сел на свободный стул, удивленно разглядывая Влада.

– Надо же… Значит, не врут слухи, это правда… Черт, старик, мне очень жаль.

– Да, мне тоже. Спасибо за сочувствие. Пока.

Однако мужчина и не думал уходить. Он повернулся к Юле и протянул руку ей.

– Привет, меня зовут Роб, я старый друг этого ворчуна.

– Не льсти себе, – фыркнул Влад, но Роб только улыбнулся.

Юля тоже улыбнулась и представилась, пожимая протянутую руку и удивленно посматривая на Влада: обычно тот вел себя более дружелюбно.

За столом ненадолго повисла неловкая тишина, наконец вынудившая непрошеного гостя заявить:

– Ладно, вижу, что мешаю вам, поэтому не буду отнимать время. Все-таки рад был тебя увидеть, Славик, и узнать, что ты хотя бы жив, потому что говорят о тебе разное.

Он похлопал Влада по плечу и унесся с такой же скоростью, с какой ворвался в их спокойный обед.

– Меня зовут Влад, а не Славик, – процедил Влад, но к тому моменту Роб уже убежал, поэтому это услышала только Юля.

– Технически тебя зовут Владислав, – не удержалась Юля. – Поэтому и Влад, и Слава – вполне естественные сокращения.

– Но разных «славов» еще много, и обычно Славиками называют Вячеславов, потому что первая часть ни в какое толковое имя не складывается. А так еще есть Ростислав, Мстислав, Ярослав, Святослав… Нельзя же всех называть Славами!

Он заявил это крайне возмущенно с какой-то детской обидой в голосе, что совершенно не вязалось с его обычным поведением, и Юля против воли улыбнулась.

– И ведь он делает это специально, потому что знает, как мне не нравится это имя, – продолжил Влад тем же тоном обиженного восьмилетки. – Тебе бы понравилось, если бы тебя звали Лилей только потому, что в твоем имени есть слог «ли»?

– Одна учительница в школе упрямо звала меня Олей, – пожала плечами Юля. – Я сначала поправляла, а потом забила.

Влад недовольно поджал губы, давая ей возможность вернуться к поеданию супа.

– А еще есть Станислав и Бронислав, – добавил Влад сердито почти две минуты спустя.

Юля не выдержала и рассмеялась: таким она Влада еще не видела. Он сидел, нахохлившись, как потревоженный попугай, и тема с именем его по какой-то причине не отпускала.

– Милослав. Мирослав. Данислав…

– Влад!

– Борислав. Родослав…

– Нет таких имен!

– Я тебя уверяю – есть, я когда-то гуглил… Ярослав!

– Был уже! – смеясь, напомнила Юля и взмолилась: – Влад, перестань, я от смеха есть не могу.

– Зато ты снова смеешься в моем присутствии, – заметил он уже своим обычным тоном. – Давно этого не было.

Ее смех резко оборвался. Юля вдруг совсем иначе взглянула на всю эту поездку и поняла, что Влад затеял ее не ради подарка для сестры. Он хотел вернуть их прежние отношения. Потому что сама она никак не могла к ним вернуться.

В ее голове словно что-то щелкнуло. Ну что она делает? Зачем ведет себя как обиженный ребенок? В конце концов, Влад ведь не виноват в том, что не влюбился в нее так, как она в него. Случается, ничего страшного или смертельного. С ним самим судьба обошлась куда круче, превратив в инвалида в тридцать лет, когда жизнь и карьера только начинались. Но ничего, он не страдает и не плачет, просто идет дальше. А к ней он всегда был добр, щедр и внимателен. Влад – хороший друг, потерять такого будет настоящей трагедией.

– Извини, в последнее время я вела себя… по-идиотски, – тихо признала Юля. – Я исправлюсь.

Это далось ей нелегко, но теперь она могла сказать, что справилась: она больше не избегает его, снова остается после уборок на чашку кофе и «поболтать». Даже пару раз интересовалась, не нарисовал ли он чего-то нового и не пора ли им заняться расследованием еще какой жути, связанной с легендами их небольшого города, но пока этого не произошло.

Юля мысленно вернулась к кошмару, от которого проснулась сегодня. В прошлый раз все тоже началось с тревожного сна. Если и в этот раз окажется, что он стал предвестником нового «приключения», впору будет решить, что она заразилась от Влада экстрасенсорикой.

Мама так и не дождалась от нее более внятного ответа, чем безразличное пожатие плечами, но и задавать новых вопросов не стала. Взглянув на часы, она вдруг осознала, что уже опаздывает, и принялась подгонять Семку.

Юле торопиться было некуда, поэтому она спокойно доела завтрак, пролистывая ленты соцсетей и ставя лайки забавным постам. Проводив маму и брата, она вернулась в свою комнату и включила музыку: одну из тех зажигательных композиций, под которые они танцевали на тренировках. Несколько минут Юля импровизировала, используя свои самые любимые движения. Это стало еще одним новым утренним ритуалом, ради которого она и вставала пораньше: движения разгоняли кровь по венам, заряжали бодростью и позитивом, каких Юля никогда не испытывала в начале дня раньше.

Но сегодня даже во время «танцевальной зарядки» она никак не могла отделаться от тревожных мыслей. Образы из сна воскресали в памяти и крутились перед глазами, пока Юля неожиданно не поймала себя на осознании: во сне она искала не фигуру в темном балахоне, а что-то другое. Но вот что именно, так и не смогла вспомнить.

Глава 2

26 декабря 2016 года, 11.05

Капитан Соболев не любил серийников. Не то чтобы он любил каких-то других убийц, но серийники, кроме прочего, вызывали у него еще и страх, в котором трудно было себе признаться, поэтому он предпочитал считать это чувство отвращением. В преступлениях с мотивом найти убийцу в разы проще: он, как правило, находится в ближнем окружении жертвы. Даже в случаях с заказными убийствами, с которыми в Шелково сталкивались не так уж часто, концы можно отыскать. Не всегда реально доказать, но это уже другое дело.

А вот серийные убийцы редко связаны или хотя бы знакомы со своими жертвами. Часто те выбираются случайным или почти случайным образом, убийства происходят в разных местах, и, прежде чем удается вычислить закономерности и определить почерк убийцы, успевает погибнуть много ни в чем не повинных людей.

И это не говоря о том, что у некоторых серийных убийц даже толкового почерка нет: они просто убивают, когда становится невмоготу, порой переезжая с места на место, меняя способы и типаж жертв. Таких даже вычленить сложно, а поймать и вовсе можно только случайно.

Вот и в истории с серийником, существование которого в Шелково им недавно пришлось признать, пока мало что было понятно, хотя он убил по меньшей мере уже троих.

Они, конечно, надеялись, что список жертв ограничивается теми, о ком им известно, но последний труп по ряду причин едва не пропустили, а значит, могут быть еще. Два тела из трех убийца оставил в таких заброшенных местах, что только счастливая случайность позволила обнаружить их достаточно быстро.

Заварив себе свежий кофе и щедро насыпав в кружку сахар, Соболев подошел к доске, на которой они собрали информацию по всем известным случаям, пессимистично оставив достаточно места для еще такого же количества жертв. Хотелось надеяться, что остановить маньяка удастся раньше, чем потребуется доска побольше.

Но пока ситуация выглядела не очень радужно. Об убийце более или менее уверенно они предполагали всего две вещи: он, скорее всего, местный и по той или иной причине неравнодушен к мистическим городским легендам, коих в Шелково оказалось неожиданно много.

Первой жертвой в начале сентября стала Ирина Рязанова, студентка двадцати лет, работавшая в службе эскорт-услуг. В ночь на третье число она приехала с кем-то в полуразрушенную усадьбу рядом с Шелково – Грибово. С кем и на чем ехала, доподлинно установить так и не удалось. Известно было только то, что отправилась она туда с закрытой презентации, организованной холдингом «Вектор». Единственный свидетель утверждал, что она садилась в такси с другой женщиной. Но до сих пор они не нашли ни то такси, ни женщину. Поэтому не могли точно знать, поехали ли они сразу в Грибово или Ирина встретилась потом с кем-то еще, с кем туда и отправилась. Утром тело девушки нашли в одном из помещений дворца в круге пентаграммы. Она захлебнулась водой из местной реки, что стало своеобразной иллюстрацией местной легенды о призраке Хозяйки: деревенской девки, любовницы хозяина, утопленной за ведьмовство.

Вторую жертву обнаружили в октябре на местном кладбище: Соколов Иван Андреевич лежал задушенный на могиле своего полного тезки. Пентаграммы в тот раз не было, по крайней мере, они ее не разглядели, поэтому и не связали случаи, но тело лежало в той же позе: раскинув руки и ноги «звездочкой». Парень был местным, работал менеджером, ни в каком сомнительном бизнесе не замешан. Незадолго до гибели поссорился с подружкой. Та решила, что он ей изменяет, и ночью на кладбище вызвала Ночного Смотрителя – призрака, способного наказать любого. Так утверждает еще одна местная легенда: Смотритель забирает названного недруга и душит на могиле тезки.

В каждом из двух случаев за первым убийством последовало похожее второе, поэтому Соболев убеждал себя, что найденные убийцы совершили оба. Хотя нестыковки, конечно, были. И преступники, признаваясь, отрицали свою причастность к первому случаю. Но кто же им верил? Соболев вот не верил.

Пока они не нашли третий труп – Ярослава Бойко – в подвале главного корпуса заброшенного детского лагеря. Тело лежало в уже знакомой пентаграмме, а рядом сидела кукла. По легенде куклы в этом лагере по ночам оживали, похищали и потрошили отдыхавших там ребят, потому что сами мечтали стать настоящими детьми.

Вспомнив тот подвал, Соболев непроизвольно поежился. Прошел месяц с тех пор, как он остался в нем один на пару минут. Точнее наедине с проклятой куклой, которую не успели упаковать как вещдок. Целый месяц он пытался убедить себя в том, что зловещий смех в пустом помещении ему почудился, а движение головы куклы и нахальное подмигивание нарисовала потревоженная фантазия, но получалось плохо. Соболев не был впечатлительной барышней и никогда не замечал за собой склонности к подобным выкрутасам подсознания. Он всегда воспринимал реальность такой, какой она была, ему никогда ничего не мерещилось. Даже по пьянке: он всегда знал меру и до чертей не допивался. А в тот вечер был на службе и соответственно трезв как стеклышко.

Так что же тогда произошло? Ну не могла же кукла взаправду смеяться, крутить головой и подмигивать? Не могла!

Соболев сфокусировал взгляд на фотографии с места обнаружения третьего трупа, на сидевшей рядом с телом кукле. Фотографии не лгут: вот она сидит и смотрит на парня со вспоротым брюхом, а чуть позже она смотрела прямо на него, на Соболева!

Он сделал глоток стремительно остывающего кофе – отопление в отделении всегда оставляло желать лучшего – и вновь заставил себя не думать о кукле, как делал весь месяц. Следовало сосредоточиться на убийствах.

Итак, три месяца, три легенды, три трупа. Логично было ожидать четвертого в декабре, но вот уже месяц близился к завершению, а пока ничего похожего они не нашли. У убийцы кончились сюжеты? Или он испугался? Или в этот раз он спрятал тело так, что его не найдут никогда?

Они, конечно, пытались собирать местные легенды, им даже подсказали группы в соцсетях, где их публиковали, но историй там было много, проверять все – долго и сложно. Да и не всегда возможно. Чего только стоит та история про лифт, уезжающий в преисподнюю: ни в одной версии легенды не упоминалось, в каком именно здании он находится. И таких абстрактных страшилок хватало.

Так что идти от легенд казалось бесперспективным. Идти от личности убийцы было еще сложнее: они с уверенностью не могли сказать даже, какого он пола. В первом случае убить мог кто угодно, во втором эксперт уверенно говорил о больших мужских руках, задушивших жертву, а в третьем гипотетическая свидетельница утверждала, что некая «она» позволила посмотреть ей на убийство Бойко.

Правда, полагаться на ее слова Соболев не мог: девчонка явно сбрендила в ту ночь, когда на ее глазах убили парня. Ничего конкретного так и не сказала, а потом и вовсе впала в буйное состояние, ее пришлось успокоить и усыпить лекарствами, а после пробуждения она пошла в отказ и принялась утверждать, что ничего такого не было. То ли у нее действительно память отшибло, то ли она пыталась косить под невменяемость: пока даже врачи не были уверены.

В любом случае девица так и не сказала, кем была та загадочная «она». И Соболев иногда задавался вопросом, не могла ли девчонка иметь в виду куклу? Бред, конечно, но в голову то и дело лезло.

Он сделал еще один глоток кофе, переводя взгляд на другую фотографию – ту, что висела центральнее, не примыкая ни к одному из трех случаев. Но от нее тянулись стрелочки ко всем.

Потомственная ясновидящая, адепт Школы Двенадцати Сфер – или просто ведьма – Аглая, в миру Татьяна Гусарова, мелькала в этой истории с самого начала и возникала каждый раз, когда происходило новое убийство.

Ирине Рязановой она нагадала предложение, которое приведет ее к богатству, а потом и некоего «пикового короля», который будет с ней до конца жизни. В результате девушка стала эскортницей и, познакомившись на той злосчастной вечеринке с кандидатом в пиковые короли, отправилась в Грибово пытать на предмет светлого будущего портрет Хозяйки. Почему ее вдруг перестало устраивать гадание Аглаи – неизвестно.

Подруге Ивана Соколова она нагадала измену жениха, а потом еще и надоумила натравить на него Смотрителя, когда бестолковая легковерная девица решила отомстить за поруганные мечты. Позже, по ее собственному признанию, Аглая напоила самого Ивана нитразепамом, испугавшись его праведного гнева. В ту же ночь Иван погиб, совершенно не сопротивляясь убийце: спал под действием снотворного. Совпадение? Или уснувший где-то парень просто стал легкой добычей? Соболев сомневался и в том, и в другом. Не верил он в такие совпадения и случайности. Их маньяк определенно относится к организованным убийцам, поэтому и жертву он, скорее всего, выбирает заранее. И, вполне вероятно, как-то «ведет» ее к неизбежному финалу.

Тогда кто в данном случае Аглая: убийца или просто сообщник? С одной стороны, маньяки редко работают в паре, с другой – на шее Соколова остались следы крупных мужских рук.

«Видимо, это был тот, другой парень… Настоящий Смотритель», – вспомнились Соболеву еще одни показания. Возможно ли такое?

Он криво усмехнулся. Ну да, ведьма подгоняет разным сверхъестественным монстрам – Хозяйке, Смотрителю, Кукле – своих жертв, убивая их руками… Обалденная версия, в суде ей будут очень рады.

Смущало и то, что никакой прямой связи Аглаи с заброшенным лагерем и последней жертвой не наблюдалось. Если только, конечно, таинственная «она» – это не… она.

Соболев прикрыл глаза и потер лоб, но это не особо помогло стимулировать мыслительный процесс.

В третьем деле Аглая появилась, но только в качестве спутницы Владислава Федорова, который и сам по себе был довольно интересным персонажем. Он тоже возникал в каждом расследовании, утверждал, что его направляют мистические пророческие картинки, которые кто-то якобы рисует его рукой. В общем, тоже полный псих, слишком много знающий о местах преступлений и самих убийствах. Он был отчасти связан с первой погибшей девушкой: холдинг «Вектор» принадлежит его семье, но с другими жертвами пересечений не обнаружено. Влад активно старался помочь полиции в расследованиях, но порой вел себя очень подозрительно. От обвинения его защищали только слабенькое алиби на первое убийство и слепота, определенно затруднявшая подготовку столь сложных преступлений.

Имелся в деле и третий странный фигурант: Юля Ткачева, подруга первой жертвы и соседка Влада. По совместительству не то его подружка, не то действительно просто помощница. Нет, Соболев не думал, что убийцей может оказаться она, но что-то с ней было не так. Она, конечно, не называла себя ведьмой и не рисовала пророчеств, но Соболев до сих пор не мог понять, как хлипкая девчонка может разорвать веревки, которыми связаны ее запястья. А Юля это сделала, да еще и веревки каким-то образом подпалила в нескольких местах. Пожалуй, в личном хит-параде странностей Соболева эти веревки занимали почетное второе место сразу за двигающейся и посмеивающейся куклой.

Неожиданно скрипнувшая дверь кабинета отвлекла его и от размышлений, и от бесполезного созерцания доски.

– О, привет, – бодро поздоровался Михаил Велесов – следователь, ведущий дело маньяка и с чего-то вдруг решивший навестить. – Так и думал, что ты тут один.

– Здоро́во, – отозвался Соболев сонно, протягивая для приветствия руку. Ему бодрости не придал даже только что выпитый кофе.

Зато Велесов едва ли не подпрыгивал на месте от возбуждения, что сразу давало понять: пацан что-то придумал. Вообще-то он был не настолько младше, чтобы считать его пацаном, но выглядел моложе своего реального возраста лет на десять, из-за чего не совсем правильно воспринимался коллегами.

Соболев напомнил себе, что пора бы избавиться от дурной привычки считать следователя неразумным ребенком: в отличие от них всех он еще со второго убийства твердил о возможной связи и начинающейся серии. Но никто не воспринимал его слова всерьез.

Велесов бросил взгляд на доску и поинтересовался, рассеянно пожимая протянутую руку:

– Тоже думаешь об этом деле?

– Угу, – мрачно отозвался Соболев, допивая кофе.

– Надумал чего?

– Пока нет. Разве что… То ли наш маньяк в этом месяце филонит, то ли трупы лучше прятать стал.

– Вот! И я как раз об этом хотел поговорить! – радостно заявил Велесов.

Соболев удивленно приподнял бровь, категорически не понимая, чему тот радуется.

– Я заметил одну закономерность. Первое убийство произошло третьего сентября, второе – двенадцатого октября, а третье – двадцатого ноября.

– И в чем закономерность? – не понял Соболев.

– Если только нам известны все случаи, то новое убийство происходит на сороковой день после предыдущего!

К первой брови присоединилась и вторая. Соболев достал из кармана смартфон и быстро проверил по календарю. Оказалось, что Велесов снова прав.

– Может быть совпадением?

– Не думаю. – Велесов уверенно мотнул головой. – Все убийства носят явный ритуальный характер: пентаграмма эта, повторение сюжета городских легенд… Полагаю, убийство на сороковой день – это тоже часть ритуала. Тот эксперт… Ну, из Института исследований необъяснимого, помнишь? Так вот, он сказал, что пентаграмма в том виде, в котором ее рисует наш убийца, предназначена для высвобождения.

– Для высвобождения чего? – не понял Соболев.

– Он сам был не уверен, – вздохнул Велесов. – Духа, силы, энергии… Он назвал это открытием двери. Метафорической, конечно, не настоящей. Насколько я понимаю, на сороковой день после смерти человека его душа окончательно покидает землю, прописывается, скажем так, в загробном мире. Возможно, одно как-то связано с другим. Правда, пока я не понимаю, как именно.

– Да кто ж их поймет, психов этих, – проворчал Соболев. – В его голове это вполне может быть логично связано.

Он снова посмотрел на доску и добавил:

– Или в ее.

– Думаешь, это все-таки Аглая?

– Да черт его знает. Но она определенно в этом как-то замешана. Получается, следующее убийство должно произойти… – Соболев снова взялся за календарь, но Велесов, уже все посчитавший, озвучил дату сам:

– Двадцать девятого декабря.

– Надо установить за ней слежку уже сейчас. Судя по обычному уровню подготовки, все уже должно быть в процессе. Может быть, удастся понять, кто назначен жертвой, и поймать прямо на горячем.

– Именно с этим я к тебе и пришел, – улыбнулся Велесов. – И еще хотел спросить… Твой приятель… который слепой…

– Он мне не приятель, – проворчал Соболев.

– Неважно. Он ничего не рисовал больше?

– Пока не объявлялся.

– Если вдруг объявится… Дай знать, что ли. Может быть, он подскажет нам еще и место нового преступления.

– Ты правда веришь, что он рисует пророчества? – мрачно уточнил Соболев, внимательно глядя на следователя.

Тот неопределенно пожал плечами.

– Тут уже непонятно, во что верить. Мистические легенды, призраки, живые куклы, гадалки, ритуальные пентаграммы…

Соболев кивнул. Да, Федоров со своим «даром» вписывался во все это очень хорошо.

Если подумать, то даже слишком хорошо.

Глава 3

26 декабря 2016 года, 16.05

– Что происходит дальше? Вы продолжаете ехать по шоссе?

– Нет, я сворачиваю на проселочную дорогу.

– Зачем? Разве вам не нужно ехать прямо?

– Она попросила. Ей не нужно в тот город, в который еду я. Придется сделать небольшой крюк…

Влад вслушивался в собственный голос на записи, сидя за письменным столом с простым карандашом в руках – не самая обычная поза для слепого человека. На столе перед ним лежали чистый лист бумаги и смартфон, из динамика которого звучала запись, сделанная в прошлом месяце во время сеанса гипноза.

Он слушал ее уже много раз, пытаясь погрузиться в воспоминания и надеясь, что удастся продвинуться дальше или хотя бы нарисовать подсказку… Но каждый раз его ждало разочарование. Психотерапевт, проводивший с ним сеансы, сказал, что причина амнезии не в травме мозга, полученной в аварии. Психика Влада пыталась защититься от каких-то травмирующих воспоминаний.

Но что это могли быть за воспоминания? Что могло произойти? Он посадил в машину женщину, голосовавшую на обочине пустынного шоссе. Та сначала попросила отвезти ее в любой город, а потом, по всей видимости, уточнила, куда ей на самом деле нужно. Влада совершенно не удивлял тот факт, что он решил сделать крюк и отвезти незнакомку туда, куда она попросила: как еще может поступить мужчина, видя беспомощную женщину в трудной ситуации?

Только куда же они поехали и что там произошло? Почему несколько часов спустя Влад, вернувшись на свой маршрут, съехал с шоссе и врезался в дерево? Была ли та женщина, которую он помнил очень смутно, ведьмой Аглаей, с которой судьба свела его в Шелково? Не к ней ли на самом деле вели загадочные рисунки, которые рука рисовала совершенно без его участия? Если все так, почему Аглая делает вид, что не знала его раньше? Она тоже все забыла?

Вопросы множились, а ответов Влад пока найти не мог. Память хранила гробовое молчание, все воспоминания прятались за непроницаемой гранитной стеной, пробиться через которую не помог даже гипноз, а после всего случившегося месяц назад Влад уже не заставит себя попробовать этот способ еще раз. Неведомые силы, время от времени управляющие его рукой, тоже не торопились давать подсказку.

Запись закончилась, и в комнате повисла тишина, но Влад не торопился пошевелиться, все еще прокручивая в голове те образы и сцены, которые удалось отвоевать у амнезии за последние несколько месяцев. Сигнал входящего вызова застал его врасплох: Влад непроизвольно вздрогнул.

– Слушаю, – сказал он в трубку, откладывая карандаш в сторону.

– Владислав Сергеевич, – тихо произнес хорошо знакомый мужской голос, – Горин беспокоит.

Влад выпрямился в кресле, всеми силами стараясь сохранить внешнее спокойствие. Горин – глава службы безопасности «Вектора», к которому он обратился недели две назад, отчаявшись что-либо вспомнить сам. Бывший силовик занял это место еще десять лет назад, когда компанией активно управлял отец Влада. У них всегда были неплохие отношения, поэтому можно было попросить его собрать информацию и при этом быть уверенным, что старший брат Артем, фактически руководящий холдингом теперь, ничего не узнает.

– Вам что-то удалось найти? – без лишних расшаркиваний, которые Горин все равно не оценил бы, поинтересовался Влад.

– Да, не знаю только, поможет ли вам это. В тот день, когда вы попали в аварию, действительно произошла одна значимая трагедия. В Озерках. Это поселок городского типа примерно в двухстах километрах от того места, где разбилась ваша машина.

– В двухстах? – удивился Влад.

– Да, причем это напрямки. А если по дорогам, то езды там минимум на три часа хорошим ходом, а с учетом всех ограничений и любых задержек, можно и четыре ехать.

– Это очень далеко.

– Знаю, – спокойно отозвался Горин. – Но насколько я помню историю, которую вы рассказывали после аварии, у вас как минимум пятнадцать часов выпало из памяти. Было время съездить туда и обратно, да еще и там провести несколько часов.

С этим Влад не стал спорить, хотя версия выглядела маловероятно. Он ехал по делам компании, в пункте назначения его ждали самое позднее часам к двум, он не повез бы незнакомую женщину так далеко. Скорее, довез бы до ближайшего населенного пункта и дал бы денег, чтобы она смогла добраться на автобусах или такси: в таких поездках у него всегда хватало с собой наличных на всякие непредвиденные расходы.

– И что случилось в этих Озерках? – поинтересовался Влад, не желая вываливать на Горина свои соображения. Человек ведь все-таки старался, время свое тратил, собирая информацию.

– Там сгорела маленькая местная гостиница практически со всеми постояльцами и персоналом. Всего погибло семь человек, выжила только одна женщина.

Влад нахмурился и разочарованно вздохнул. Да, это едва ли то, что ему нужно. Пожар и семеро погибших – это, безусловно, трагедия, особенно для маленького провинциального поселка. Но едва ли такое происшествие могло спровоцировать болезненную амнезию, через которую не смог пробиться даже гипноз. В конце концов, Влад не настолько впечатлителен. Даже если пожар произошел на его глазах…

– Событие гораздо более примечательно, чем может показаться на первый взгляд, – все тем же спокойным, уверенным тоном продолжил Горин.

– И чем же оно примечательно?

– А вы подумайте сами: пожар в дневное время в маленькой двухэтажной гостинице, в котором практически никто не выжил. Почему? Не могли же все постояльцы спать. А если они не спали, то почему не спаслись: выпрыгнуть из окон первого и даже второго этажа совсем не сложно.

Влад нахмурился. Действительно. Он не подумал об этом, но Горин, в прошлом имевший отношение к следственным органам, сразу обратил внимание на такую странность.

– Решетки на окнах? – предположил Влад единственное, что пришло в голову. Порой именно попытка обеспечить безопасность приводит к трагическим последствиям.

– Я навел справки по своим каналам. Решеток на окнах не было. Официально причиной возгорания были признаны проблемы с проводкой, а все жертвы якобы погибли от отравления угарным газом.

– Якобы?

– Я попытался связаться со следователем, ведшим то дело, и с патологоанатомом, проводившим вскрытия. По удивительному совпадению первый вышел на пенсию, как только закрыл дело, второй просто уволился и уехал. Следователь вообще не захотел со мной разговаривать, а вот патологоанатом, прежде чем бросить трубку, упомянул, что в легких погибших вообще не было дыма.

– И что это значит?

– Это значит, что на момент начала пожара все они уже были мертвы. К сожалению, больше он ничего не захотел сказать, да и это едва ли когда-нибудь повторит.

Влад помолчал, осмысливая услышанное. Эти нюансы полностью меняли дело: случайная трагедия превращалась в преступление, которое кто-то по какой-то причине решил скрыть. Мог ли он стать свидетелем того преступления? Могло ли преступление оказаться настолько шокирующим, что мозг попытался заблокировать эти воспоминания?

– А выжившая женщина… Что о ней известно?

– Это не Татьяна Гусарова, о которой вы также просили узнать, – быстро сообщил Горин, моментально разбивая зародившуюся надежду нащупать хоть один внятный ответ. – Выжившую звали Инна Хохлова, она работала администратором в той гостинице. С ней мне пока не удалось поговорить: по телефону всегда отвечает ее сын, а с матерью побеседовать не дает, говорит, что ей нездоровится. Тут только ехать и общаться лично… Думаю, за небольшое вознаграждение они согласятся потратить немного времени. Я могу послать кого-нибудь.

– Пока не стоит, – быстро возразил Влад. Он предпочел бы поговорить с женщиной лично и заодно посетить бывшую гостиницу, если там что-то осталось после пожара. Но для таких поездок стоило дождаться с больничного Игоря. И в любом случае лучше сделать это после Нового года. – Мне нужно подумать. А что с Татьяной? О ней удалось что-нибудь узнать? Где она была в тот день?

– По всей видимости, в тот период она жила под Питером. И судя по данным мобильного оператора и операциям банковских карт, никуда не уезжала. В Шелково она перебралась год назад.

– Всего год?

Эта деталь удивила Влада: Татьяна рассказывала об энергетических местах окрестностей Шелково так, словно жила тут всю жизнь. Знала местные городские легенды и даже заброшенный лагерь, в котором, по собственным уверениям, не бывала, достаточно хорошо себе представляла. Если верить Игорю, конечно, а у Влада не было причин не верить своему водителю-охраннику, едва не погибшему, пытаясь защитить его.

– Да. Сразу купила квартиру, арендовала офис и начала работать по эзотерической линии. Под Питером занималась тем же.

– Почему вдруг переехала?

– Этого узнать не удалось: вроде ничего такого с ней не случалось, но могли иметь место какие-то разборки, о которых знает только она.

– Да, могли, – согласился Влад. – Это все, что удалось узнать?

– Пока да. Я попытаюсь еще что-нибудь выяснить про погибших в той гостинице, но ничего не обещаю.

– Спасибо, Леонид Андреевич. Вы уже мне очень помогли. Но если удастся найти что-нибудь еще, дайте знать.

– Конечно, Владислав Сергеевич. И обращайтесь, если еще что-нибудь будет нужно.

Влад заверил, что обязательно обратится, но знал, что сделает это в самом крайнем случае. Все-таки теперь «Вектором» руководил в основном Артем. Если просить о чем-то Горина слишком часто, отвлекая от основной работы, старший брат может об этом рано или поздно узнать. А Владу совершенно не хотелось, чтобы Артем знал, чем он занимается. Тот с трудом пережил его вмешательство в историю с убийством девушки-эскортницы, вылившуюся в дело о подпольной нарколаборатории. Если узнает, что Влад суется в темное дело с вероятным массовым убийством, которое кто-то так красиво прикрыл, его хватит удар.

Едва телефонный разговор завершился, позвонили в дверь, что Влада очень удивило. Юля сегодня не собиралась приходить, а сестра, недавно поселившаяся у него, еще не могла вернуться: после пилатеса она собиралась на какой-то расслабляющий массаж.

Однако на пороге оказалась все-таки Юля. От нее веяло холодом и пахло чем-то химическим, что Влад не смог сразу идентифицировать.

– Привет, – поздоровалась она, входя, и сразу заверила: – Я буквально на пару минут.

– Да можно и больше, – улыбнулся Влад. – Я никуда не тороплюсь и совершенно ничем не занят.

Он действительно предпочел бы, чтобы Юля задержалась подольше, может быть, даже осталась выпить с ним кофе. Или оказалось, что она собирается гулять с Семкой и ей нужна компания. Подумать о том, что узнал, он успеет еще много раз, озарение для нового рисунка не торопилось снисходить, а в последнее время они общались удручающе мало. Недавно им удалось преодолеть возникшую месяц назад неловкость, но прежняя теплая дружба пока не вернулась. То ли Юля была не готова, то ли постоянное присутствие Кристины мешало… Влад не знал наверняка, но очень хотел, чтобы все поскорее вернулось на круги своя.

– У меня сегодня еще дела, – разочаровала его Юля, – поэтому задержаться не могу. Но я кое-что принесла тебе. Ну, то есть вам с сестрой. Случайно увидела, что у нас такое делают в цветочном магазине, и не смогла пройти мимо. Подержишь, чтобы я смогла разуться?

Влад неуверенно выставил руки вперед, точно не зная, какого размера и формы то, что ему предстоит подержать, но оно легло в ладони почти идеально, пришлось лишь немного их приблизить друг к другу. Пальцы коснулись холодного полиэтилена, который сразу громко зашуршал. Внутри определенно находилось что-то твердое и круглое, но это могла быть и подставка под что-то, что делают в цветочном магазине. Влад терялся в догадках, что это могло бы быть.

– Это рождественский венок, – пояснила Юля, не став нагнетать интригу. – Я понимаю, почему ты не ставишь елку, но мне захотелось, чтобы у тебя было хоть что-то новогоднее. Оно пахнет. Сейчас…

Видимо, уже освободившись от обуви и верхней одежды, она забрала у него из рук свой внезапный подарок и направилась в кухню. Как выяснилось несколько секунд спустя, венку уже было подобрано место на широком подоконнике. Снова зашуршала обертка, потом деревянная, как показалось Владу, подставка шаркнула по пластику подоконника, и снова послышалось приглушенное шуршание, но уже другое.

– Вот, попробуй. Не знаю, будет ли пахнуть сейчас, оно все немного замерзло…

Влад осторожно наклонился над подоконником. Запах действительно был очень тонким даже для его обострившегося после потери зрения обоняния, но определенно улавливался. Пахло хвоей, цитрусом – мандаринами, решил для себя Влад, – и выпечкой, хотя на самом деле это был просто запах коричной палочки.

Он улыбнулся, а Юля тихо пообещала:

– Когда все отогреется, должно пахнуть сильнее. Там еще четыре ароматические свечи, это они пахнут апельсином. Если зажечь, запах станет интенсивнее, но это, конечно, лучше делать с Кристиной. Хвоей будет пахнуть, если растереть иголочку. А корицей – если потереть палочку. Оно все настоящее.

Влад протянул вперед руки, собираясь изучить подарок на ощупь. Пальцы наткнулись на колючие иголочки, а потом нашли и короткие толстые свечки. Юля вдруг коснулась его, направляя ладонь к чему-то конкретному, и, волнуясь, добавила:

– Тут вот еще есть засушенные дольки, но сами они не пахнут, просто украшение.

Влад молча кивнул, скользнув кончиками пальцев по засушенному кусочку, вероятно, все-таки действительно апельсина.

Юля отняла руку. Она стояла так близко, что Влад чувствовал тепло ее тела и отчетливо слышал затрудненное дыхание. Ему даже казалось, что он слышит и быстрый стук сердца, но это, скорее всего, билось его собственное.

– Все очень устойчивое и на подоконнике мешаться не будет, но, надеюсь, немного добавит тебе праздничного настроения. С наступающим, Влад.

– Спасибо, – наконец смог выдавить он. – Это очень здорово. Правда. Я даже не знал, что такие бывают. То есть… Я, конечно, видел венки со свечками… еще раньше. Но не знал, что они так пахнут.

Она снова коснулась его – на этот раз плеча, но тут же отдернула руку и резко повернулась, вновь обдав его незнакомым химическим запахом.

– Ладно, я побежала. Ничего срочного не нужно? Может быть, из еды?

– Нет, все в порядке, если что-то вдруг понадобится, Кристина купит. Юль… ты что-то сделала с волосами?

Она остановилась, не успев выйти из кухни. И, как ему показалось, затаила дыхание.

– Откуда ты… Как ты догадался?

– Незнакомый запах то ли краски, то ли укладочного средства, – пояснил Влад.

– Я покрасилась. И немного подстриглась. Решила сделать себе подарок на Новый год – новую прическу. Кристина давно советовала мне сменить цвет волос на каштановый и лучше в салоне. Получилось хорошо, по-моему. Жаль, что ты не видишь.

– Жаль, – согласился Влад, не без труда удерживая на губах улыбку. – Но я уверен, тебе идет. Кристина плохого не посоветует.

Юля согласилась, явно не зная, как повернуть разговор дальше, но все еще торопясь уйти. А Владу по-прежнему отчаянно хотелось ее задержать, поэтому он неожиданно предложил:

– Мы с сестрой собирались сегодня поужинать где-нибудь… вне дома. Может быть, присоединишься? В смысле… Если тебе нужно выгулять новую прическу. Или как вы это называете?

Вообще-то ни о чем таком они с Кристиной не договаривались, но Влад был уверен, что та не откажется подыграть. Ему не хотелось приглашать Юлю на ужин вдвоем: она могла принять это как еще одну попытку сменить вектор их отношений с дружеских на романтические. Юля достаточно ясно дала понять, что к такому не готова. Влад не хотел ставить ее в неловкое положение: он знал, что людям трудно отказывать инвалидам. Особенно если инвалидность и есть причина их отказа. Ужин втроем с Кристиной, с которой Юля тоже успела подружиться, не выглядел как приглашение на свидание.

– Честно говоря, у меня уже есть планы, – после небольшой паузы призналась Юля. – В смысле… По выгулу прически.

– Идете куда-то с Галкой?

– Нет… Это… В общем, встречаюсь с новым знакомым. Типа… ужин… Вот…

– Свидание, – подсказал Влад.

– Наверное. А может, и нет. Я пока сама не поняла, если честно.

– Ясно. Тогда в следующий раз.

– А ты нарисовал что-то новое? – неожиданно поинтересовалась Юля.

Они уже вышли в прихожую, из которой просматривалась гостиная и письменный стол. Вероятно, Юля заметила лист бумаги и карандаш на его поверхности.

– Пытался, но пока ничего не приходит.

– Может быть, удастся отпраздновать Новый год без… всего этого.

Влад не разделял ее надежд. Напротив, ему отчаянно хотелось нового приключения. Какими бы опасными те ни были, они оживляли его довольно-таки унылую жизнь и каждый раз неизбежно приводили к тому, что он так или иначе вспоминал что-то новое из забытого дня аварии. Впрочем, теперь, чтобы узнать о тех событиях больше, Владу не требовалось новое убийство в Шелково: у него появилась ниточка, за которую можно подергать после праздников. И это тоже будет интересно.

Он торопливо сменил тему, поинтересовавшись ее планами на Новый год. Юля призналась, что они всегда отмечают одинаково: идут в гости к бабушке с дедушкой, куда приходит и брат их матери – дядя Никита. Планы Влада на новогоднюю ночь тоже нельзя было назвать грандиозными: они планировали отметить вдвоем с сестрой. Если только та не передумает за оставшиеся дни и не присоединится к мужу на большом семейном торжестве.

– Кстати, в тему новогодних подарков, – вдруг вспомнил Влад. – Семка еще верит в Деда Мороза? Или ему уже открыли суровую правду жизни?

– Ну, сейчас ребенка трудно оградить от этой правды, но мы с мамой продолжаем убеждать его, что Дед Мороз существует, – улыбнулась Юля. – Полагаю, он догадывается, что это не так, но… ему нравится в него верить.

– Тогда погоди минутку, Дед Мороз велел ему кое-что передать.

Влад ушел в спальню и вскоре вернулся с большим фирменным пакетом «Лего», в котором лежал приготовленный подарок.

Юля, увидев его, удивленно охнула.

– Влад, ты что, пришел в магазин и потребовал найти тебе самый огромный конструктор? – В ее голосе причудливо перемешались детский восторг и взрослая неловкость, с которой она обычно принимала дорогие подарки.

– Обижаешь, – фыркнул он. – Это еще один космический форт с тремя звездолетами. Теперь у Семкиного сюжета расширятся рамки: это будут два враждующих космических форта, которые смогут нападать друг на друга по очереди. Обязательно зайду к нему поиграть в это чудо во время каникул.

Юля сдавленно хихикнула, вероятно, вспоминая, как они втроем играли в Лего в прошлый раз.

– Ладно, надеюсь, у меня получится сейчас пронести это чудо так, чтобы он не заметил его раньше времени. Спасибо, Влад.

– Не за что. Покупать подарки ребенку оказалось особенно приятно, но Семка единственный ребенок в моем нынешнем окружении.

– Повезло ему, – усмехнулась Юля.

– А что ты попросила у Деда Мороза?

Вопрос вырвался сам собой, Влад не планировал его задавать. Но вся эта тема с подарками напомнила ему, что он так и не смог придумать, что подарить ей. А теперь придумать было просто жизненно необходимо.

– А мне как раз еще в шесть лет сказали, что Деда Мороза нет, поэтому «мы купим тебе сейчас эту зимнюю куртку, но это тебе как бы на Новый год». Так что я никогда не писала ему письмо с пожеланиями.

– Но если представить на секунду, что он все-таки есть, что бы ты попросила? – не сдался Влад.

Юля ненадолго задумалась, а потом тихо, с благоговейным придыханием призналась:

– Большое яйцо.

– Яйцо? – удивился Влад. – Какое яйцо?

Она рассмеялась и уже нормальным тоном пояснила:

– Ну не Фаберже, конечно, а шоколадное. С игрушкой внутри, знаешь? Только не обычное, а большое. Каждый раз, когда такое вижу, безумно его хочется, но, как говорит мама, это дорого и глупо. Влад, я пойду, ладно? Мне правда пора. Еще раз с наступающим.

– С наступающим, – эхом отозвался он, прежде чем закрыть за ней дверь.

Шоколадное яйцо. С игрушкой внутри. Нет, он, конечно, подозревал, что будет неуместно дарить Юле что-то из ювелирных украшений, как Кристине, но яйцо?.. Видимо, придется и дальше думать самому.

Влад вернулся за стол, нащупал карандаш, зажал его между пальцев и раздраженно постучал кончиком по столу. С новогоднего подарка мысли перекинулись на Юлины планы на вечер. С кем она собралась на свидание? Когда успела с ним познакомиться?

Карандаш застучал по столу сильнее, более гневно, хотя Влад и пытался убедить себя в том, что личная жизнь Юли его не касается, с этим они определились еще месяц назад. Но почему-то новость о предстоящем свидании все равно выводила его из себя.

Думая об этом, Влад сам не заметил, как грифельный кончик перестал стучать по бумаге, а принялся покрывать ее быстрыми штрихами, которые складывались в новый тревожный рисунок.

26 декабря 2016 года, 18.15

День заканчивался совсем не так радужно, как начинался: блеснувшая было надежда нащупать ниточку в запутанном деле серийных убийств заметно померкла. Установить слежку за Татьяной Гусаровой оказалось сложнее, чем они ожидали: ее не было ни в офисе, ни дома. В итоге пока под наблюдение взяли оба объекта, надеясь, что «ведьма» появится или там, или там, но пока этого не произошло. Конечно, это еще ничего не значило. Она могла отлучиться по делам, ведь работала на себя, а значит, имела возможность в любой день отменить прием и заняться чем-то более важным. Даже если не появится к ночи, будет не конец света: время до двадцать девятого числа есть.

Но у Соболева появилось дурное предчувствие. Если Гусарова уехала куда-то на все новогодние праздники, значит, они ошиблись на ее счет. А это в свою очередь значит, что у них нет ни одной зацепки. И скорее всего, остановить убийство, которое должно произойти через пару дней, они не смогут.

Такие невеселые мысли крутились у него в голове ближе к концу дня, когда по внутреннему телефону позвонили с проходной и сообщили, что к нему пожаловал посетитель.

– Это тот… слепой, – старательно понижая голос и наверняка закрываясь рукой, чтобы говорить строго в трубку, сообщил молодой дежурный.

Слухи о слепом предсказателе, сотрудничающем с полицией, уже бродили по отделению и вызывали у всех живейший интерес. По поводу которого Соболев не испытывал никакой радости.

– Пропустить? – поинтересовался дежурный, поскольку капитан пока молчал.

Соболев покосился на Петра Григорьевича, с которым делил кабинет, и буркнул:

– Нет, я сам подойду.

Если Федоров пришел с новым рисунком – а в глубине души Соболев очень на это надеялся, – обсуждать его при коллеге будет не очень удобно.

В тесном холле проходной Соболева ждал неожиданный сюрприз: рядом с Федоровым стояла какая-то незнакомая девушка. Обычно его сопровождала Юля Ткачева, работавшая у него помощницей, однажды он явился в сопровождении той самой Аглаи, в миру Татьяны Гусаровой, а кто эта красотка, Соболев не знал.

– У тебя новая подружка? – хмыкнул он вместо приветствия, подходя к Федорову и машинально протягивая руку для рукопожатия. – Ну ты и ходок…

Федоров руку, конечно, проигнорировал: не увидел. Соболев слегка смутился, сообразив это, и тут же скрестил обе руки на груди, покосившись на новую спутницу Влада.

Та была красивой. По-настоящему красивой, гораздо привлекательнее и юной Юлии с невинным и всегда немного испуганным взглядом, и ухоженной, знающей себе цену Татьяны. Незнакомка цену себе тоже знала, и та была очень высока. Гораздо выше, чем Соболев когда-нибудь смог бы себе позволить, что вызвало непрошеный укол зависти, переросшей в раздражение. Ну что они все находят в Федорове? Впрочем, ответ напрашивался сам собой: тот был молод, объективно привлекателен и неприлично богат.

– Ты разве не знаком с моей сестрой Кристиной? – тем временем нарочито вежливо поинтересовался Федоров. – Она вот тебя знает.

– Мы разговаривали по телефону, – улыбнулась его спутница. – В сентябре.

Соболев почувствовал себя неловко. Сестра, точно! Он же видел ее на фотографии, но не признал сразу: то была фотография из Интернета, на ней Кристина была со сложной прической и при полном макияже, а сейчас она выглядела более естественно и, как ни странно, моложе и симпатичнее.

Раздражение сразу улеглось, Соболев примирительно улыбнулся и попытался пошутить:

– Не узнал, богатой будете.

Она усмехнулась в ответ, оценив его попытку.

– Ты чего пришел-то? – Соболев поспешил сменить тему.

– Я кое-что нарисовал сегодня, – признался Федоров, слегка поворачиваясь к сестре.

Та тут же достала из сумки, висевшей через плечо, сложенный в четыре раза лист бумаги и протянула его Соболеву.

– Посмотри, – предложил Федоров. – Знаешь это место?

Развернув рисунок с легким волнением, Соболев с удивлением уставился на колодец, стоящий, судя по всему, то ли посреди леса, то ли на его опушке. Во всяком случае, деревенских домов на заднем плане было не видать, только деревья торчали.

– Он отрицательно качает головой, – неожиданно озвучила Кристина.

Соболев вскинул на нее удивленный взгляд, но секунду спустя до него дошло, что он действительно помотал головой, не узнав место на рисунке, а Федоров этого, соответственно, не увидел.

– К сожалению, я даже подходящей городской легенды сейчас не могу припомнить, – добавил он. – Хотя мы перечитали их немало. Но колодец нигде не упоминался.

– Вам нужно его найти, – уверенно заявил Федоров. – Думаю, это имеет отношение к следующему убийству.

Конечно, за обсуждение таких деталей текущего расследования с посторонним человеком могли и по шапке надавать, но Соболев успокаивал себя тем, что рассказал Федорову не так много, а в основном тот сам обо всем догадался. Как и Велесов, он еще в октябре заметил некоторое сходство между убийством в Грибово и трупом молодого мужчины на кладбище, а уж после истории с лагерем и вовсе легко сложил два и два, предсказуемо получив четыре. Теперь Соболев предпочитал считать его гражданским экспертом, привлеченным к расследованию. Главное, чтобы никто не узнал, что он всерьез консультируется с экстрасенсом.

– Оставить себе могу? – поинтересовался он, махнув рисунком.

– Да, мы сделали копию, – разрешила Кристина.

– Если найдешь это место, возьми меня с собой туда, – попросил Федоров.

Ну, или правильнее сказать: распорядился, потому что тон его не очень-то походил на просительный.

– Может быть, я нарисую что-нибудь еще.

– Угу, – без особой конкретики отозвался Соболев, чтобы в будущем трактовать свой ответ так, как ему самому будет удобнее. – Спасибо за сигнал, будем проверять. А куда подружку-то свою обычную дел? Или ей надоели эти мутные истории?

– Если найдешь колодец, дай знать, – повторил Федоров недовольно, явно не желая отвечать на вопрос о Юле.

После чего снова повернулся к сестре и предложил ей вернуться к машине.

Она бросила на Соболева еще один взгляд, но тот не смог понять его посыл: в нем читалось то ли недовольство, то ли любопытство. После брат и сестра скрылись за дверью.

– Видать, разладилось что-то в Датском королевстве, – решил Соболев и снова посмотрел на рисунок. – И где же тебя искать-то, а?

Глава 4

26 декабря 2016 года, 20.20

Если бы они не договорились встретиться у подъезда ее дома и поехать в ресторан уже вместе, Юля, скорее всего, никуда не пошла бы. Но днем во внезапном порыве безрассудной храбрости она не только назвала новому знакомому свой адрес, но еще и номер телефона, поэтому, припарковавшись у подъезда, тот позвонил и сказал, что ждет ее.

Юля пообещала, что сейчас спустится, сбросила вызов и прижала смартфон к груди, прикрыв глаза. Сказать, что она нервничала, значило ничего не сказать, ее буквально колотило от волнения. Наверное, права была Кристина, когда посоветовала ей ходить на свидания почаще, дабы это превратилось в привычную рутину и перестало пугать.

Впрочем, предстоящий ужин, вероятно, и не был свиданием. По крайней мере Роб, приятель Влада, столь нагло коверкающий его сокращенное имя, пригласил «поесть за одним столом», чтобы Юля могла подробнее рассказать про свой город.

Они случайно встретились днем в очереди за кофе. Юля как раз вышла из салона, где ее волосам придали новые цвет и форму, а заодно весьма симпатично уложили их. Ей так понравился новый образ, что стало безумно жалко сразу натягивать на эту красоту зимнюю шапочку и топать домой. Однако гулять по улице без шапки в конце декабря, даже скупого на снег, оказалось не очень здорово. Поэтому, порядком подморозив уши, Юля нырнула в приветливо открывшиеся перед ней двери нового торгового центра.

Строили его уже давно, но заработал он меньше месяца назад, в первых числах декабря, с явным прицелом на предновогодний шопинг. Большинство торговых площадей еще пустовало, но полы, стены, потолки и витрины уже работающих магазинов сияли ничуть не меньше, чем в том шикарном московском торговом центре, в который они ездили с Владом за подарком Кристине. Людей пока было мало, особенно в рабочий день, но новенькая кофейня на первом этаже уже соблазняла ароматами свежесваренного кофе и выпечки.

Юля остановилась перед первой попавшейся зеркальной поверхностью и поправила слегка растрепавшиеся от ветра волосы, да так и замерла, глядя на свое отражение.

Свое ли? Новая стрижка, новый цвет волос, новый цвет глаз, к которому она пока не привыкла, – на нее словно смотрела какая-то другая девушка. Примерно такое же ощущение возникло у Юли в тот день, когда Кристина нарядила ее в свое платье. Почему раньше она не замечала, что очень даже симпатичная? Дело в волосах? В одежде? Цвете глаз? Или в том, что уже почти четыре месяца никто не говорил ей, что надо бы похудеть?

Она не знала наверняка, но ей очень хотелось продлить этот волшебный момент, когда она ощущала себя кем-то другим, возможно, героиней какого-то фильма. Поэтому она и направилась к кофейне: в кино все постоянно покупают и пьют кофе. Перед прилавком каким-то образом успела собраться очередь в пару человек, но Юле это было только на руку: появилось время изучить внушительный список предлагаемых напитков.

– Девушка, подскажите, как тут кофе? Вкусный?

Вопрос прозвучал у нее над ухом в тот момент, когда она размышляла, стоит ли попробовать лавандовый раф или ограничиться чем-то более привычным. Голос мужчины показался смутно знакомым, поэтому Юля обернулась и посмотрела на него, вместо того чтобы просто пожать плечами и честно признаться, что она тут тоже впервые.

– Юля? – удивленно нахмурился обратившийся к ней мужчина.

Как именно он ее узнал, она не представляла, ведь сама себя узнавала с трудом, да и его вспомнила не сразу.

– Роб? Какими судьбами вы здесь?

Оказалось, что семья Роба занимается отельным бизнесом и сейчас присматривается к покупке построенной, но так и не введенной в эксплуатацию гостиницы – башни, торчащей посреди города.

– Меня послали ознакомиться с проектом, с его текущим состоянием, а заодно посмотреть город, – сообщил он с улыбкой, но не забыв изобразить страдание. – Позволишь угостить тебя?

Удивленная и слегка растерянная Юля согласилась и неожиданно для себя все-таки заказала непонятный напиток под названием «лавандовый раф». Роб сделал выбор в пользу классического капучино, но попросил приготовить его на миндальном молоке.

Он уточнил, не торопится ли она, а после принялся расспрашивать о Шелково. Юля не торопилась, а потому послушно отвечала, с каждой минутой все больше ощущая киношность ситуации: вся такая красивая Она, случайная встреча в кофейне с Ним – человеком, собирающимся купить ни много ни мало, а целый отель, на котором застройщик успел повесить претенциозные пять звезд. Просто какое-то начало мелодрамы или на худой конец романтической комедии… От этого слегка кружилась голова.

Десять минут разговора пролетели незаметно. Роб успел выпить кофе, посмотреть на часы и досадливо поморщиться, признавшись, что теперь торопится уже он. Тогда-то и появилось предложение встретиться вечером за ужином, чтобы Юля смогла рассказать больше.

– Это сэкономит мне кучу времени и денег на сборе информации, – признался Роб. – Поэтому ужин за мой счет.

Первым порывом Юли было отказаться. Она всегда настороженно относилась к незнакомцам, наслушавшись всяких страшных историй. Да и сама в последний раз умудрилась влипнуть в свидание с – как выяснилось позже – наркоторговцем. К тому же ей казалось странным встречаться с кем-то другим, когда ее сердце все еще тосковало по Владу.

Но ответить «нет» она не успела. Словно кто-то вдруг толкнул в плечо и гневно поинтересовался, чего она опять тупит. Все-таки перед ней был не совсем незнакомец, а какой-то приятель Влада. Даже если у них не самые радужные отношения, вряд ли тот будет общаться с опасными преступниками. И какой смысл сидеть дома, тоскуя по человеку, который не относится к тебе серьезно? Роб, скорее всего, тоже из тех мужчин, что едва ли могут всерьез увлечься девчонкой из Шелково, но кому и когда это мешало поужинать? Хотя бы и для того, чтобы «прокачать» умение спокойно ходить на свидания. Да и причину для встречи он обозначил практически деловую…

Так и получилось, что они обо всем договорились, и Юля сдала все свои контакты еще до того, как допила раф, который оказался приторно сладким. Роб лучезарно улыбнулся, пообещал позвонить, как только подъедет к ее дому, и исчез в направлении выхода на парковку, а Юля осталась бродить по коридорам торгового центра, где и присмотрела спонтанно приобретенный для Влада подарок.

И вот теперь она спустилась на первый этаж, вышла из подъезда и неуверенно замерла на крыльце, точно не зная, ни где припарковался Роб, ни как выглядит его машина.

Стоявший прямо на проезде громоздкий внедорожник – Юля не все логотипы знала и с маркой не смогла определиться – мигнул фарами и подъехал ближе к крыльцу. Тонированное стекло на передней двери со стороны пассажира плавно опустилось примерно до середины: достаточно, чтобы на водительском месте можно было разглядеть Роба.

– Привет, запрыгивай, – велел он, и стекло тут же поползло вверх.

Юля забралась на пассажирское место и смущенно улыбнулась.

– Добрый вечер.

– Хорошо, что ты не знаешь моего отчества, а то, чувствую, сейчас поздоровалась бы как с учителем в школе, – хмыкнул Роб. – Давай сразу на «ты».

Юля кивнула, хотя его тон не предполагал ни согласия, ни отрицания – это было просто распоряжение.

– Кстати, это для тебя, – Роб едва заметно кивнул на заднее сиденье.

Обернувшись, Юля обнаружила на нем неприлично огромный пестрый букет. Таких ей еще никогда не дарили, даже на значимые дни рождения вроде восемнадцати или двадцати лет, поэтому глаза сами собой расширились от удивления, но внутри что-то неприятно царапнуло.

Разве цветы так дарят? Пусть даже это не романтический жест, а банальный знак внимания от человека, для которого даже такой большой букет ничего не стоит…

Но Юля быстро нашла оправдания для Роба: не мог же он ехать с таким огромным букетом в обнимку? Машина слишком большая, чтобы с водительского места дотянуться до заднего сиденья, а на улице слишком холодно, чтобы скакать с нежными цветами вокруг нее…

– Спасибо. Красивые.

Роб кивнул, завел двигатель, и машина стремительно тронулась с места.

Оказалось, что Роб до конца не определился, в каком именно ресторане хочет поужинать, поскольку ничего не знал ни об одном из местных. Совета он решил спросить у Юли. Та тоже не очень-то хорошо в них разбиралась, поскольку была только в одном, не считая простенькой пиццерии, едва ли подходящей для такого ужина. Помня о том, что Влад с сестрой тоже собирались поужинать вне дома, она предложила опробовать новый для себя вариант, в который Влад обычно не ходил: ей не хотелось случайно пересечься. Роб против эксперимента возражать не стал, сказав, что это только пойдет на пользу его исследованию Шелково.

С каждым новым мгновением Юля чувствовала, как волнение и напряжение покидают ее. С Робом оказалось необычно легко. Казалось, что они давно знакомы, а не встретились только что (короткое пересечение в московском торговом центре не считалось). Он шутил и флиртовал, и Юле даже удалось несколько раз достойно пошутить в ответ, она сумела перенять его легкий игривый тон. Переход на «ты» прошел вполне естественно: с Робом она не чувствовала такой дистанции, как первое время с Владом, хотя они были примерно одного возраста. Но что-то было в нем такое, что располагало.

По мнению Юли, Роб не был таким симпатичным, как Влад. Заметно ниже его ростом и шире в плечах, он стриг темные волосы в короткий «ежик» и одевался, на первый взгляд, более демократично или просто более молодежно: джинсы, свитер, куртка. Возможно, стоила его одежда ничуть не меньше, чем вещи Влада, но Юля не умела определять такое на взгляд. В машине он носил очки, но стоило им сесть за столик, как он тут же снял их и положил рядом, слегка помассировав переносицу.

– У меня достаточно хорошее зрение, чтобы не пользоваться очками в повседневной жизни, но недостаточно хорошее, чтобы водить без них машину, – пояснил он, хотя Юля ни о чем не спрашивала.

Огромный букет, подаренный Робом, они, конечно, взяли с собой, поскольку Юля боялась, что цветы замерзнут в машине, и теперь он украшал их стол, заставляя любоваться собой и непроизвольно улыбаться.

Юлина улыбка слегка померкла, когда Роб заказал к ужину бутылку вина. Влад, конечно, тоже никогда не отказывал себе в удовольствии выпить пару бокалов, но его всегда возил водитель, а Роб сидел за рулем сам.

– Ой, да перестань, – отмахнулся тот, когда она осторожно высказала свое удивление. – Немного вина под сытный ужин никак не влияют на навыки вождения. Не просто же так в большинстве стран есть допустимое количество алкоголя, которое можно употребить перед вождением. Туда прекрасно пролезают и пара кружек пива, и пара бокалов вина. У нас народ просто меры не знает, вот и держат норму на нуле.

– Не боишься, что тебя поймают на этом? – удивилась Юля. – Все-таки у нас не заграница, за такое, наверное, и права могут отобрать?

– О, на этот случай у меня есть дежурная индульгенция, – усмехнулся Роб.

Когда она непонимающе нахмурилась, он сделал характерное движение пальцами, каким обычно обозначают деньги. По всей видимости, Роб имел в виду, что всегда может сунуть гаишнику взятку.

Это снова неприятно царапнуло, заставляя непроизвольно сравнивать: водитель Влада Игорь всегда ездил и парковался с соблюдением всех правил и, насколько знала Юля, этого требовал сам Влад. Конечно, причиной тому могла быть страшная авария, после которой Влад едва выжил и остался инвалидом. Но Юлю ответ Роба все равно покоробил, и она задумалась о том, как бы не ехать с ним обратно на машине. В конце концов, от ресторана до ее дома идти было минут двадцать, не больше.

Робу довольно быстро удалось отвлечь ее от этих мыслей. Пока они ожидали заказанные блюда, он принялся снова расспрашивать о Шелково: куда здесь можно пойти, много ли таких торговых центров, как тот, в котором они встретились, имеются ли парковые и зоны отдыха, какие развлечения город предлагает в разное время года. Юля честно старалась отвечать максимально подробно, хотя не на все вопросы знала ответы. В Шелково она жила, училась и работала, а не отдыхала, развлекаясь разными способами. Но кое-какие места и достопримечательности все равно знала и в целом представляла транспортное сообщение с Москвой, интересовавшее Роба ничуть не меньше.

Роб внимательно слушал, даже набирал какие-то заметки в смартфоне, а когда им наконец подали горячее, неожиданно хмыкнул и заметил:

– Да, городок симпатичный для провинции, но мне совершенно непонятно, ни с каким прицелом здесь отгрохали такую гостиницу, ни почему Славик вдруг сюда переехал. Он ведь здесь живет, правильно я понимаю?

– Ты имеешь в виду Влада? – улыбнулась Юля, вспоминая реакцию того на имя «Славик». – Да, он мой сосед.

Она намеренно не стала ничего говорить о причинах переезда Влада, ответив только на второй вопрос. В конце концов, она не обязана эти причины знать.

– Так вот как вы познакомились: столкнулись в подъезде?

– Можно и так сказать. – Юля непроизвольно поежилась, вспоминая их знакомство и все, что ему сопутствовало. – Хотя на самом деле, когда мы столкнулись в подъезде, то не обратили друг на друга внимания. Уже потом Влад помог мне в одной неприятной ситуации… А потом в еще одной…

– О, как загадочно звучит, – рассмеялся Роб. – Да, Славик у нас такой: обожает спасать попавших в беду дам. Наверное, у него где-то в роду затесались рыцари. Значит, потеря зрения никак его не изменила.

– Да, наверное, – пробормотала Юля, снова чувствуя неприятный укол.

Значит, помогать «девушке в беде» – это обычное поведение Влада, зря она надеялась, что оно говорит об особом к ней отношении. Странно, но это огорчило даже сейчас, когда, казалось бы, с его отношением к ней и так все прояснилось. Но, вероятно, до сего момента где-то в глубине души все еще жила надежда. Похожая на веру Семки в Деда Мороза.

– И в каких вы отношениях? – осторожно уточнил Роб. – Мне стоит ждать от него вызов на дуэль после нашего ужина?

Его тон, конечно, звучал шутливо, но Юле показалось, что ее ответ по-настоящему важен ему. Или ей просто хотелось так думать?

– Нет, не стоит, – улыбнулась она и немного смущенно добавила: – Я подрабатываю у него помощницей. По хозяйству и когда ему нужны поводырь и… глаза.

– Тебя это смущает? – удивился Роб. – Не стоит, это честная работа. Мы все как-то подрабатывали, пока учились. Меня вот папа заставлял работать в своих гостиницах. И не менеджером отеля, а на всех подряд позициях обслуги: я носил чемоданы, был посыльным, иногда помогал горничным, иногда – на кухне, но даже это нравилось мне гораздо больше, чем ресепшен. Потому что вечно чем-то недовольные гости – это тот еще треш.

– Серьезно? – удивилась Юля. – Ты был посыльным и носил чемоданы? Убирал номера?

Это как-то совершенно не укладывалось в ее представления о том, как растут дети в богатых семьях.

– Я у родителей единственный ребенок, мне как бы наследовать всю эту отельную империю, – пояснил Роб. – Папа еще на старте начитался каких-то умных иностранных бизнес-книг о том, что любое дело нужно знать изнутри, чтобы руководить им. До самой мелкой шестеренки. Так что, когда в начале нулевых он занялся отелями, во-первых, сам все процессы изучал, во-вторых, меня заставлял изучать их на собственном опыте. Тогда я это ненавидел. Мне хотелось гулять и спускать поднятые им в девяностые деньги на бухло, девок, тусы с друзьями и легкие наркотики. Но сейчас я папаше благодарен, потому что прекрасно понимаю, как работают разные отели, и мне нравится ими управлять. А ты чем хотела бы заниматься по жизни? На кого учишься?

– На бухгалтера, но мне совершенно не хочется им быть, – честно призналась Юля, с трудом подавив тяжелый вздох.

– А зачем же ты тогда на него учишься? – удивился Роб.

– Затем, что не поступила туда, куда хотела, – насупилась Юля. – А у мамы была возможность пристроить меня в местный колледж на эту специальность.

– Ясно. – Роб улыбнулся. – А если бы поступила, кем бы была?

Юля пожала плечами. Ее баллов ЕГЭ не хватило ни на одну из специализаций, связанных с туризмом, в том вузе, который она выбрала, а так пошла бы учиться на любую. Она собиралась пересдать экзамен на следующий год, чтобы получить более высокие баллы, но в последний момент испугалась еще одного провала и пошла в колледж, как советовала мама.

– Я хотела работу в туристической сфере, – наконец сформулировала она так же, как когда-то ответила Владу на аналогичный вопрос. – Чтобы уехать куда-нибудь, где много солнца и есть море. А там… даже не знаю, чем бы я хотела заниматься. Чем угодно, наверное.

– Тогда как насчет работы в отеле в Испании? Четыре звезды, первая линия. Правда, в пиковый сезон на море ты сможешь только смотреть или в лучшем случае купаться утром или вечером вместо сна и в редкий выходной, потому что работы очень много.

Юля вскинула на него удивленный взгляд, пытаясь понять, что означает улыбка на его лице. Может ли это означать то, что она подумала?

– Ты предлагаешь мне работу? – осторожно уточнила она.

– Ну, скорее, стажировку, поскольку у тебя нет ни опыта, ни соответствующего образования. Как у тебя с языками? Объясниться на английском хотя бы можешь? Или, чем черт ни шутит, владеешь испанским?

Она моргнула, все еще сомневаясь, серьезно ли он спрашивает.

– Объясниться на английском могу, по-испански знаю только «грасиас»… А у тебя что, есть отель в Испании?

– Вообще-то даже два, – с заметной гордостью подтвердил Роб и тут же уточнил: – Но второй, скорее, бизнес-отель в Мадриде, там до моря очень далеко. И, конечно, они не принадлежат лично мне, а моему отцу. Но я участвую в управлении ими. Так что устроить тебя туда смогу.

– И кем я могу работать без опыта, образования и языка? – тут же нахмурилась Юля.

– Будешь сидеть на ресепшен и помогать русским туристам, у нас их много. Конечно, хотя бы базовый разговорный испанский нужно будет освоить, на что у тебя только три месяца, и документами придется заняться сразу после Нового года. У тебя есть загранпаспорт?

– Нет, откуда… Я никогда не была за границей.

– Значит, начнешь с его получения. Отель открывается в апреле, но, по сути, сезон начинается только со второй половины мая, так что как раз месяц сможешь осваиваться и обучаться в процессе, к тебе приставят наставника. Заодно и язык прокачаешь, в среде, говорят, это делается очень быстро.

– Но… колледж, – растерялась Юля. – Я, наверное, не смогу… Да и язык, документы, а времени так мало…

Она закусила губу, заставив себя замолчать. Перед ней ведь открывается обалденная перспектива, второго такого шанса может и не быть… Но близость гипотетического отъезда и необходимость столько всего успеть перед ним пугали. Да и что делать с колледжем? А как же мама? Кто будет помогать с Семкой, когда у бабушки с дедушкой не будет времени, желания или возможности это делать?

И вообще, вот так вдруг взять и уехать через три месяца? По приглашению мужчины, которого она знает полдня? Безумие. Одно дело – мечтать о жизни и работе у моря, где всегда солнце и тепло, а другое дело – вот так сорваться туда. Страшно. Поэтому мозг начал цепляться за все возможные возражения и помехи.

– Насколько я знаю, с колледжем можно договориться о досрочном завершении или, наоборот, переносе на осень, – спокойно пожал плечами Роб. – Язык… Ну, тут потребуются хороший наставник и много желания. Тебе ж не нужно на уровне профессионального переводчика его освоить. Так, общие повседневные фразы и специфический лексикон для работы в гостинице. В прочих случаях всегда можно объясниться на смеси испанского и английского, да и русские у нас в отеле работают, помогут.

– Это очень неожиданно… Можно немного подумать? Посоветоваться? Узнать, как что надо будет делать?

– Конечно, до конца новогодних каникул можешь думать, все равно ничего невозможно делать. Но как только решишься, дай знать, я зарезервирую за тобой место. Денег платить будем меньше, чем обычному сотруднику на аналогичной должности, но у тебя будет полный пансион, так что где спать и что есть, искать не придется. Все, что заработаешь за сезон, твое. А если пойдет и понравится, на следующий сезон сможешь поехать уже как полноценный сотрудник, а потом возможно и продвижение по карьерной лестнице.

Чем больше он говорил, тем сильнее кружилась голова и отчаяннее билось сердце. Фантазия уже рисовала, как будет здорово, а рациональная часть никак не могла поверить в происходящее и искала подвох. Испуганная домашняя девочка, которой Юля всегда была, уже собиралась зарыдать и забиться в истерике, умоляя не ввязываться в эту авантюру, но что-то новое, появившееся недавно, велело не быть дурой и хвататься за возможность, пока она есть. Вероятно, то была новая взрослая Юля, которая понимала, что все равно придется как-то устраиваться в жизни.

– Страшно? – с улыбкой поинтересовался Роб.

– Скорее, странно, – попыталась она обмануть хотя бы его. – Вот так вот просто… Пойти на ужин, чтобы рассказать о городе, а получить предложение о работе…

– Но в жизни именно так все и происходит. Случайные встречи, вовремя озвученные желания, неожиданные предложения. Удача – половина успеха в любом деле. Но вторая половина – это смелость и упорство. Я тебе предлагаю возможность, но, чтобы все срослось, придется поработать. Легко не будет, имей в виду. Так что подумай, но сильно с ответом не затягивай.

Юля обещала, что думать будет быстро.

* * *

О работе гостиниц они говорили еще долго. Роб делился собственным опытом и рассказывал забавные истории, над которыми Юля смеялась от души. И хотя ее слегка коробили высокомерное отношение к персоналу, которое демонстрировал новый знакомый, и его частые замечания на тему невысокого качества обслуживания, она предпочла списать это на профессиональную деформацию и привычку к заведениям более высокого класса. В целом к концу ужина она пришла к выводу, что Роб очень милый и веселый. Она еще не раз ловила себя на том, что мысленно сравнивает его с Владом, против воли отдавая предпочтение второму, но только злилась на себя за это и заставляла вспоминать, с каким холодным равнодушием тот отказался от романтических отношений с ней.

Когда они вышли из здания, в котором находился ресторан, Юля почти забыла о том, что не хотела ехать с Робом обратно. Пьяным тот не выглядел, а ей совершенно не хотелось обижать его. Они почти дошли до парковки, когда Роб вдруг вспомнил, что оставил на столе очки.

– Черт, вечно я про них забываю! Ты иди, садись, я сейчас…

Он сунул ей в руку ключ и махнул в сторону припаркованных машин, а сам повернул и стремительно зашагал обратно. Юля не успела и слова сказать, не то что увязаться следом.

Парковка тонула в темноте: почему-то здесь не стояло ни одного фонаря. Расположенная между прогулочной зоной набережной и дорогой, она находилась на задворках двух зданий, и была очень пустынной и закрытой. Сейчас на ней не наблюдалось вообще никакой жизни, хотя машин стояло немало. Вероятно, некоторые жители близлежащих домов оставляли тут свой личный транспорт на ночь.

Юля торопливо направилась к внедорожнику, крутя в руках врученный ей ключ. Насколько она помнила, нажимать на нем ничего не требовалось, только подойти с ним к машине, та разблокирует двери сама. К груди Юля прижимала подаренный букет и мысленно убеждала себя, что так торопится только для того, чтобы не дать цветам замерзнуть.

До машины Роба оставалось всего несколько шагов, когда внезапное шевеление в темноте заставило Юлю притормозить и тревожно повернуть голову в сторону.

Там, между машинами, кто-то стоял. Мужчина или женщина – Юля не смогла разобрать. На незнакомце было надето что-то объемное, скрывающее очертания фигуры, а лицо пряталось под надвинутым на него капюшоном.

Сердце екнуло, хотя неизвестный просто стоял, не делая попыток подойти. Вероятно, он кого-то ждал, но смущало, что невидимое лицо было обращено к Юле.

Впрочем, она и сама сейчас пялилась на незнакомца, среагировав на движение и инстинктивно почувствовав в нем потенциальную опасность. Может быть, он тоже среагировал на нее, вот и смотрит от скуки?

Отвернувшись, Юля продолжила свой путь, то и дело искоса поглядывая на фигуру в темноте. И она могла поклясться, что та провожала ее внимательным взглядом, хотя лица по-прежнему не было видно. Юле стало не по себе, поэтому она заторопилась и едва не поскользнулась, но устояла.

Она как раз добралась до машины, когда ее слуха коснулся едва слышный шепот. Он даже не был похож на реальный звук, скорее на щекотку где-то внутри уха, но все равно заставил остановиться и окаменеть. Обернуться, чтобы проверить, смотрит ли на нее еще незнакомец, не было никакой возможности: тело не слушалось. Шепот забирался в уши с той же неотвратимостью, с какой в них заливается вода при погружении.

Юля крепче прижала к груди букет и сильнее стиснула в руке ключ от машины, словно проверяя, способна ли хотя бы на это. Смогла. Спину неприятно холодило, словно прямо за ней стояло что-то мертвое, источающее этот могильный холод, но обернуться у Юли так и не получилось. Вместо этого она стремительно шагнула вперед, дернула на себя дверцу машины и забралась внутрь.

В салоне сразу вспыхнул приветливый свет, разгоняя тьму, но при этом делая невозможным посмотреть сквозь стекла на незнакомца: здесь ли он еще? Не пошел ли за ней к машине?

Пока Юля соображала, как заблокировать двери, одна из них распахнулась, заставляя ее вскрикнуть.

– Ты чего? – удивился Роб, садясь на место водителя. – Это всего лишь я.

– Ничего, – выдохнула Юля, протягивая ему ключ. – Просто этот тип меня напугал.

– Какой тип? – не понял Роб. Он уже завел двигатель и тронулся с места.

– Который стоит там, между машинами. Пялился на меня, пока я шла. Ты его не видел?

– Нет, там никого не было. Наверное, он ушел.

Юля едва не свернула себе шею, пытаясь увидеть место, где стоял человек, когда они проезжали мимо, но у нее не вышло: Роб даже по парковке ехал довольно быстро, она так и не смогла разглядеть что-нибудь в темноте, поэтому просто тихо согласилась:

– Наверное.

Глава 5

27 декабря 2016 года

И снова она шла через ночной лес, мучительно медленно продираясь сквозь сплетенные ветви деревьев, а те цеплялись за ее одежду. Ноги словно притягивало к земле, приходилось прикладывать серьезные усилия, чтобы оторвать от поверхности босую стопу и сделать шаг. Как это часто бывает в снах, тело казалось слишком тяжелым, неповоротливым, чужим. Зато снег, лежащий поверх высохших и частично сгнивших листьев, не холодил, а мелкие ветки и камушки не царапали нежную кожу. Ощущений вообще не было никаких.

Кроме страха.

Юля не видела мужчину в черном балахоне и надвинутом на лицо капюшоне, напугавшего ее в прошлый раз, но чувствовала, что он где-то рядом. Наблюдает. Выслеживает. Готовится к нападению. Она знала это так отчетливо, как можно знать что-то только во сне.

Минуя голые деревья, Юля задавалась вопросом – куда идет? Она ищет таинственного опасного незнакомца или бежит от него? Время от времени ей казалось, что она видит его краем глаза, что он стоит в стороне, совсем рядом, но стоило повернуться – тень между деревьями растворялась.

Как и в прошлый раз, видела Юля хорошо, несмотря на ночную темень и полное отсутствие луны и звезд на небе. И темный силуэт колодца, появившийся впереди, заметила еще издалека.

Заметила и остановилась как вкопанная, почувствовав, что сердце сорвалось с привычного места, упало вниз и ушло в пятки, совсем как в поговорке. Почему-то колодец пугал куда больше, чем незнакомец в бесформенных одеждах.

Ладони сжались в кулаки, ногти впились в кожу – и это она уже почувствовала, повернулась, чтобы побежать прочь, и наконец проснулась, сбрасывая с себя очередной мучительный кошмар.

Даже осознание того, что она на самом деле дома, в собственной постели и в полной безопасности, не заставило бешено колотящееся сердце уняться. Сна не было ни в одном глазу, и Юля села на постели, подтягивая колени к груди и обнимая их руками.

Неужели все-таки снова начинается? Или она просто сочиняет на ровном месте? Увидела странного человека на парковке, испугалась, вот кошмары и вернулись. И никакие они не предвестники новой беды, а всего лишь последствия старых психологических травм…

Впрочем, нет. Сон с безликим мужчиной – Юля почему-то всегда считала неизвестного именно мужчиной – приснился ей до инцидента на парковке. Может быть, ей и человек тот померещился из-за кошмара, ведь Роб никого не видел…

Да нет, не сумасшедшая же она, чтобы ловить глюки! На парковке кто-то был, и этот кто-то по какой-то причине очень похож на пугающий образ из снов, начавших сниться ей еще в сентябре.

Упавшие на лицо волосы неприятно щекотали кожу, и руки сами собой потянулись к ним, чтобы забрать назад. В комнате было достаточно светло: городские огни ночью не гасли, а шторы на окне висели не очень плотные, поэтому очертания предметов Юля видела достаточно хорошо.

И коридор тоже. Она никогда не закрывала на ночь дверь, и сейчас ей показалось, что мимо дверного проема кто-то прошел из кухни в сторону комнаты, в которой спали мама с братом.

С одной стороны, в этом не было ничего такого: кроме нее, в квартире находятся еще двое, кто-то тоже мог проснуться и пойти в туалет, а потом на кухню – попить. Но с другой – Юля не слышала, чтобы перед этим на кухне кто-то что-то делал. А она обязательно услышала бы, потому что не спала.

По спине моментально побежали встревоженные мурашки. Мозг услужливо подсунул воспоминание о той ночи, когда Юля слышала тихое, но навязчивое «кап-кап-кап», а потом мельком видела темный силуэт на фоне кухонного окна.

Стоило вспомнить об этом, как тихое «кап-кап-кап» послышалось снова, заставляя похолодеть внутри.

Вставать, идти и проверять до жути не хотелось, но Юля понимала, что просто лечь, повернуться к выходу из комнаты спиной и накрыться одеялом – тоже не вариант. До утра звук капающей воды сведет ее с ума. А так, может быть, это действительно просто мама вставала и кран не закрутила до конца…

В следующее мгновение Юля осознала себя уже стоящей у порога комнаты, но не решающейся этот порог переступить. Звук капающей воды не исчез, но теперь пугал не он: она отчетливо слышала чье-то дыхание рядом. Словно кто-то стоял в коридоре прямо за поворотом и тихонько сопел, ждал, когда Юля сделает шаг вперед, чтобы…

Чтобы что? Напасть? Зачем для этого ждать? Но и маме или брату нет резона просто стоять в коридоре и дышать. Так кто же там и чего он – она или оно – ждет?

Сил гадать, оставаясь в неведении, не было никаких, поэтому Юля решительно шагнула вперед, переступая порог и одновременно поворачиваясь в сторону, откуда слышалось дыхание, но тут же остолбенела.

Привычного коридора за порогом не оказалось. Вместо него Юля очутилась все в том же лесу, что снился ей уже дважды за последние два дня, прямо перед старым, слегка покосившимся колодцем. Звук капающей воды, отражаясь от стен, шел из его глубины.

– Что, блин, происходит? – выдохнула Юля, просто чтобы услышать собственный голос в оглушающей ночной тишине леса.

Как она здесь оказалась? Где оно – это «здесь»? Или она просто все еще спит? Бывает же, что просыпаешься от кошмара, тут же засыпаешь снова, но тебе все равно снится, как ты только что проснулся от кошмара…

Юля снова оглянулась по сторонам, потом попыталась осмотреть себя, понять, одета ли все еще в ночную рубашку. Холода она не чувствовала и снег ногами – тоже. Значит, это все-таки сон? Но почему она не может проснуться? Почему этот лес не отпускает ее?

Звук падающих в воду капель стих, и вместо него в глубине колодца что-то плеснулось. Затаив дыхание, Юля шагнула ближе, наклонилась и заглянула внутрь, но ничего не смогла рассмотреть: темные стены колодца убегали далеко вниз и растворялись в темноте. Ни поверхности воды, ни тем более дна не было видно. Только черная пустота, в которую она вдруг начала проваливаться.

Притаившаяся внизу темнота стремительно приближалась, Юля ощутила падение, хотя и не поняла, почему вдруг потеряла все точки опоры. Страх и отчаяние успели захлестнуть ее, прежде чем все прекратилось так же внезапно, как и началось: бездна отодвинулась, а Юля снова оказалась около колодца. Стояла, упираясь руками в бревенчатый край, и, слегка наклоняясь вперед, смотрела вниз.

Но кое-что изменилось. Юля сначала почувствовала прикосновение и только потом увидела руку землисто-серого цвета с потемневшими длинными ногтями, сжимающую ее плечо. Секунду спустя такая же рука сжала и второе плечо, а сзади раздалось то ли тихое рычание, то ли громкое хриплое дыхание. Спине стало очень холодно, совсем как на парковке, волоски на шее встали дыбом. Из горла вырвался сдавленный крик, Юля дернулась, пытаясь вырваться и убежать, но вместо этого снова проснулась.

Теперь разницу между сном и реальностью она ощутила очень ясно. С глаз словно спала мутная пелена, все вокруг обрело четкость и краски, появились тысячи мелких деталей, которые мозг во сне ленился воспроизвести. Звуки стали объемнее, вернулось ощущение тела, которого во сне не было вовсе. Да, теперь Юля точно знала, что проснулась.

Однако это не принесло облегчения, напротив, ужас ее многократно увеличился. Да, она определенно больше не спала, но она все еще находилась в лесу. Рядом со старым колодцем.

В неверном свете звезд и луны достаточно хорошо было видно только небольшую поляну, посреди которой они с колодцем и торчали. Землю покрывал тонкий слой снега, он отражал тусклый холодный свет и делал картинку контрастнее, но там, где начинались деревья, все сливалось, превращаясь в глухую темную стену. Из звуков Юля слышала только собственные сердцебиение и тяжелое дыхание, да шуршание ветра в кронах деревьев.

– Что?.. Как?.. – сипло пробормотала она, топчась на месте и тревожно крутясь вокруг собственной оси.

Изо рта вырвалось облачко пара, Юля осознала, что ощущает холод лицом и голыми пальцами рук, но в остальном ей достаточно тепло и комфортно. Она осмотрела себя и для верности ощупала, убеждаясь в том, что полностью одета и обута, как обычно. Даже шапку не забыла.

Но когда она оделась? Как тут оказалась? И где она, в конце-то концов?!

Паника захлестнула с такой силой, что в ушах зазвенело и стало тяжело дышать. Юля сжала голову ладонями, прикрывая глаза и в отчаянии шепча себе под нос, что все это ненастоящее, что этого просто не может быть, но реальность от этого не изменилась. Отчаянно хотелось проснуться еще раз, но, увы, Юля слишком хорошо осознавала сейчас, что уже не спит.

– Надо выбираться отсюда, – велела она себе, когда первая волна ужаса откатилась и позволила мозгам слегка зашевелиться.

Но стоило сделать шаг в сторону леса, как Юля тут же испуганно замерла, прислушиваясь: показалось, что где-то там под весом чьей-то ноги сломалась веточка и захрустел снег, но точно определить направление и понять, где притаился невидимый враг, не удалось.

Да и в какую сторону идти? Откуда она пришла? Если вообще пришла, а не просто появилась прямо на этом месте.

– Карта… – поняла Юля и принялась судорожно рыться по карманам. – Мне нужна карта…

Смартфон нашелся в заднем кармане джинсов. Нащупав его, она облегченно выдохнула и принялась тыкать дрожащими пальцами в экран.

– Карта… открыть… мое местоположение… – шептала Юля, просто чтобы слышать собственный голос: он успокаивал. – Что? Как я здесь оказалась?

Точка, означающая ее местонахождение, появилась за пределами Шелково, поблизости не было ничего, кроме леса и дороги, но Юля все равно не смогла понять, в какой стороне та находится, а приложение путалось в показаниях, постоянно переворачивая карту.

Почувствовав, как на глаза наворачиваются слезы от осознания собственной беспомощности, Юля снова остервенело затыкала пальцем в экран, вызывая теперь уже другое приложение – телефон.

Гудки в динамике звучали, казалось, целую вечность, но наконец их сменило сонное: «Алло…»

– Влад? Влад, помоги мне, пожалуйста! – затараторила Юля в трубку. – Пожалуйста, приезжай скорее и забери меня…

– Юля? Что случилось? Где ты? – с каждым словом в его голосе становилось больше тревоги и меньше сонливости.

– Не знаю… Я где-то в лесу, за городом…

– Как ты там оказалась?

– Я не знаю! Я просто очнулась рядом с каким-то колодцем… Пожалуйста, приезжай за мной скорее!

От волнения и страха Юля совсем забыла, что водитель Влада все еще на больничном. У нее просто сработал появившийся в последние месяцы рефлекс: случилась какая-то непонятная страшная хрень – звони Владу и зови на помощь, он все решит.

Не разочаровал он и в этот раз, уверенно пообещав:

– Хорошо, мы сейчас приедем. Сможешь скинуть свои координаты?

Юле потребовалась почти целая минута, чтобы вспомнить, как это делается, но она справилась и тут же отчиталась:

– Есть, отправила!

– Отлично, теперь оставайся на месте и жди нас, мы скоро будем, – повторил Влад с нажимом и тут же добавил чуть мягче: – Все будет хорошо, Юль, не бойся. Мы скоро заберем тебя. Оставайся на месте.

– Хорошо, – пробормотала она тихо в ответ, но в трубке уже снова звучали гудки.

Юля взглянула на смартфон, чтобы убедиться в наличии достаточного заряда батарейки. Индикатор обещал, что той хватит еще надолго, и это немного успокаивало. А вот время на часах заставило испуганно задохнуться: три часа двадцать минут. Почему всегда три часа ночи? Какое-то заговоренное время. Ирка перед смертью звонила в четвертом часу. И после смерти тоже…

Где-то в лесу вновь что-то затрещало и захрустело, заставляя Юлю резко обернуться и до боли вглядеться в темноту между деревьями. Она даже включила фонарик, но тут же выключила, потому что он сделал только хуже: осветив несколько ближайших деревьев, остальное погрузил в еще большую тьму.

Оставайся на месте, мы сейчас приедем… Проще сказать, чем сделать: «сейчас» наступит не через минуту и даже не через пять. Владу сюда добираться по меньшей мере двадцать, а у нее каждое мгновение в этом жутком лесу рядом с не менее жутким колодцем растягивается на целую вечность! И кажется, что темнота за деревьями шевелится, дышит, смотрит на нее…

В колодце снова что-то плеснулось, заставляя Юлю обернуться еще раз. Она снова ненадолго включила фонарик, чтобы лучше рассмотреть отброшенную в сторону доску, служившую, вероятно, крышкой, и сам колодец. Из его глубины снова раздался какой-то звук, но на этот раз он не был похож на плеск воды, скорее на шорох и… скрежет когтей по камню.

Юля выключила свет и затаила дыхание, прислушиваясь. Вот снова этот звук! И следом – то ли тихое рычание, то ли громкое хриплое дыхание, как во сне. И опять скрежет.

– Вот черт, – испуганно пискнула Юля, непроизвольно пятясь назад и неотрывно глядя на колодец.

Звуки сложились в ее голове в жуткую картинку: кто-то – или, скорее, что-то лезло из глубины, вероятно, услышав ее или учуяв запах. С каждым мгновением звуки становились все громче, отчетливее, ближе…

В конце концов Юля не выдержала и бросилась бежать, не разбирая дороги. Главное – прочь! Подальше от проклятого колодца и того, кто в нем живет.

27 декабря 2016 года, 03.40

Влад был зол, крайне зол на самого себя за то, что не выяснил у Юли, с кем она собралась на свидание, когда та упомянула его. Да, если смотреть на ситуацию разумно и объективно, то лезть к ней с расспросами у него не было ни причин, ни оснований. Она взрослая самостоятельная девушка, которой он не сват и не брат. И что еще важнее: она не его девушка, поэтому с кем она проводит время – не его дело. Он всего лишь сосед, наниматель, в лучшем случае – друг.

Хотя вот как старший друг он как раз мог бы поинтересоваться, куда и с кем она идет, откуда возник этот мужчина и кто он. А заодно следовало проконтролировать, что она благополучно вернулась домой. Тогда, возможно, не пришлось бы снова просыпаться посреди ночи от ее тревожного звонка и ехать в какой-то лес, чтобы забрать ее, каждую секунду боясь, что с ней случится беда, пока они едут. Юля, конечно, девушка взрослая и самостоятельная, но парней, на взгляд Влада, выбирать совершенно не умеет. В последний раз, например, она умудрилась влюбиться в наркоторговца. Может быть, в этот раз ей вообще попался маньяк? Например, тот самый, что убивает по мотивам городских легенд. Не зря же она упомянула колодец…

Таким образом Влад накручивал себя всю дорогу, пока Кристина везла их к точке на карте, которую скинула Юля. Даже ничего не видя, Влад чувствовал, что она серьезно превышает скорость, но ни слова ей не сказал: сейчас было не до соблюдения правил дорожного движения. С тех пор, как оказался в машине, Влад несколько раз набирал Юлин номер, но она ни разу не ответила. Гудки шли, но потом обрывались. Что-то определенно случилось, и сердце в груди покрывалось коркой льда, когда он начинал перебирать варианты.

Оставалось надеяться, что капитан Соболев соберется так же быстро, как это сделали они, и тоже не станет соблюдать скоростной режим. Раньше них, конечно, не приедет, но его помощь определенно понадобится.

Влад позвонил ему сразу, как только сбросил вызов Юли. Сестра, разбуженная первым разговором, едва успела поинтересоваться, что случилось. Влад коротко ответил, что Юле нужна их помощь, но не стал тратить время на подробности. Все детали она узнала из его разговора по громкой связи с недовольным сонным полицейским: Влад объяснял ему причину своего внезапного ночного звонка, одновременно нащупывая первую попавшуюся под руку одежду и натягивая ее на себя.

– Я тут при чем? – буркнул в трубку Соболев. – Ее кто-то похитил? Увез в лес насильно?

– Я не знаю…

– Тогда чего ты мне трезвонишь? Я не твой охранник, чтобы мчаться посреди ночи с тобой не пойми куда.

– Дело в том, что мой охранник все еще на больничном, – теряя терпение, пояснил Влад. – Со мной только сестра, которая меня, возможно, довезет, но едва ли сможет что-то сделать, если Юля попала в беду. Сам я, как ты понимаешь, мало на что гожусь. Ты нам нужен.

В трубке послышался тяжелый вздох, и прежде чем Соболев успел возразить, Влад торопливо добавил:

– Юля упомянула колодец. Колодец в лесу – понимаешь?

И это, вероятно, решило дело.

– Кидай координаты, сейчас буду.

Координаты, конечно, пересылала Кристина, уже успевшая частично собраться.

– Твой друг нас все-таки немного опередил, – сообщила она, когда Влад почувствовал, как машина сбрасывает скорость и съезжает на обочину.

В сложившейся ситуации это стало настоящим облегчением. Влад не хотел бы оказаться перед выбором: сидеть и ждать силового подкрепления, чтобы не рисковать сестрой, или сразу пойти в лес, чтобы успеть помочь Юле, до которой у него так и не получилось дозвониться.

Он отстегнул ремень безопасности еще во время движения и торопливо распахнул дверь, едва машина полностью остановилась. С сестрой он ехал на месте переднего пассажира, поэтому не боялся оказаться на проезжей части и угодить под колеса припозднившегося водителя. Однако не учел того, что выйдет на обочину на окраине леса: поверхность земли здесь резко накренялась. Впрочем, Владу удалось удержать равновесие.

Послышались еще два хлопка дверей, и раздался постепенно приближающийся голос Соболева:

– В кои-то веки я вас обогнал. Похоже, нам туда.

Влад, конечно, не увидел, куда полицейский указал. Он вообще слабо представлял, в каком направлении двигаться дальше, поэтому позвал Кристину, чтобы та повела его. Но сестра, подойдя к нему, тихо предложила:

– Лучше останься в машине, не ходи с нами.

– Почему?

– Тут лес, тропинка узкая, неровная, деревья и ветки повсюду – тебе будет трудно пройти. Или глаз себе выколешь, или будешь нас тормозить.

– Да лучше вам обоим тут остаться, – заявил Соболев. – Сам я найду вашу Юлю и приведу. Только под ногами будете путаться.

И судя по шороху шагов и треску веток, он устремился вперед, не дожидаясь решения Влада.

– Останься, пожалуйста, – Кристина вложила ему в руки ключ от машины. – Закройся изнутри и жди нас здесь.

И потом тоже просто ушла, вероятно, торопясь догнать Соболева, а Влад остался у машины один, испытывая легкое раздражение и крайнюю досаду. Уж лучше бы тогда действительно осталась, ведь бегать по ночному лесу в поисках Юли – не ее забота, а его ответственность.

Влад не сдержался и стукнул кулаком по корпусу автомобиля. Проклятая слепота! Чертовы беспомощность и непригодность… Каждый раз они напоминали о себе в критических ситуациях, воскрешая почти унявшуюся злость и уснувшее отчаяние, с которыми он просыпался каждый день еще год назад.

Гнев вспыхнул и погас, оставив лишь горькое послевкусие. Влад научился принимать свое состояние и действовать в соответствии с ним. И сейчас ему действительно было лучше сесть в машину, заблокировать двери и просто ждать, не добавляя никому проблем и не отвлекая на себя внимание, требовавшееся Юле.

Он действительно собирался так и поступить, но неясный шорох за спиной, со стороны невидимого для него леса, заставил обернуться и прислушаться. Прежде чем подозрительный звук повторился, Влад вновь увидел перед собой размытый силуэт.

Это началось уже здесь, в Шелково. Впервые какое-то движение в темноте перед глазами он заметил в полуразрушенной усадьбе Грибово, где якобы обитал призрак. Потом он точно так же «видел» на местном кладбище того, кого называют Ночным Смотрителем. Сначала он надеялся, что это первые предвестники возвращающегося зрения, но в прошлом месяце догадался, что у него появилась возможность «видеть» то, чего не видят все остальные. Потоки энергии или энергетический след – он не знал, как это правильно назвать. Знал только, что это важно и, скорее всего, связано с появившимся «даром» рисовать вслепую пророческие картинки.

Силуэт шевельнулся и стал удаляться: нечто возвращалось в лес.

– Стой, подожди… – пробормотал Влад, делая неуверенный шаг вперед. – Не уходи… Кто ты?

Ему, конечно, не ответили, что было, в общем-то, неплохо. Смотритель вот ответил, предсказав смерть семнадцатого марта…

Влад очень торопился, когда собирался, и все равно надеялся, что Кристина будет его поводырем, поэтому оставил трость дома. Идти куда-то – особенно в незнакомый лес – без трости и сопровождения было чистым безумием, но он не смог заставить себя остановиться. В прошлый раз призрак Настасьи привел его к портрету, и это помогло решить проблему. Быть может, сейчас его тоже ведут в какое-то важное место?

Помня о ветках, способных выколоть и без того бесполезные глаза, вытягивая руки вперед, чтобы нащупывать и обходить деревья, Влад старался держать их так, чтобы они заодно защищали лицо. Ноги переставлял очень аккуратно, чтобы не зацепиться ни за что, а потому продвигался медленно, но пока ему удавалось не отстать от призрачного силуэта.

27 декабря 2016 года, 03.45

Ночной лес нервировал Соболева больше, чем он ожидал, входя в него. Попытки напомнить себе, что это не какая-нибудь глухая тайга вдали от цивилизации, а просто небольшой островок деревьев, до которого пока не добрались руки живущих рядом людей, не помогали. В ночной темноте и давящей на уши тишине казалось, что никакой цивилизации рядом нет и в помине. Только деревья, кусты и те, кто живут среди них. Вряд ли, конечно, тут могли водиться какие-то серьезные хищники, но пистолет Соболев на всякий случай достал, хоть тот и мешал: оставалась только одна свободная рука. Это заставляло делать выбор между фонарем и смартфоном, указывающим направление. Соболев выбрал фонарь, решив, что направление и так запомнил.

Сначала он шел быстро и уверенно, чтобы поскорее добраться до обозначенной на карте точки. И девчонка там, наверное, с ума от страха сходит, и на колодец очень уж хочется взглянуть, если он там действительно есть. Соболев допускал, что Влад приплел его только для того, чтобы обеспечить себе силовое прикрытие, но не проверить не мог.

Постепенно его шаги замедлялись, он все чаще останавливался, прислушивался, обводил замершие деревья лучом фонаря, разгоняя притаившиеся вокруг тени. Ему постоянно казалось, что кто-то идет рядом. Не догоняет сзади – с неугомонного Федорова сталось бы, – а именно идет параллельным курсом, прячась в темноте и наблюдая за ним.

Возможно, злую шутку с ним играло эхо его собственных шагов. В пользу этого говорило и то, что звуки мерещились то с одной стороны, то с другой, но Соболеву никак не удавалось успокоить себя этой версией.

Он чувствовал чье-то присутствие. Ощущал его кожей, зудевшей даже под одеждой от чьего-то тяжелого взгляда.

Наконец деревья впереди расступились, Соболев вышел на небольшую поляну и тихо выругался, не стесняясь в выражениях.

Колодец выглядел точно так, как на рисунке Федорова, словно тот срисовывал его, стоя на том же самом месте, на каком сейчас стоял сам Соболев.

– Шаман чертов…

Треск веток за спиной – на этот громкий и отчетливый – заставил его резко обернуться, вскидывая пистолет и фонарь.

– Эй, это всего лишь я! – воскликнула Кристина, замирая на месте с поднятыми руками и недовольно щурясь от яркого света, угодившего ей прямо в глаза. – Не надо меня убивать!

– А нечего подкрадываться, – проворчал Соболев, убирая пистолет в кобуру от греха подальше и возвращая свет фонаря к колодцу. – Я же велел ждать в машине.

– Это же тот колодец, да? – удивленно выдохнула Кристина, то ли не услышав последнее замечание, то ли сознательно проигнорировав его. – Который Влад нарисовал?

– Похоже на то…

Соболев подошел к колодцу, на мгновение сместив луч фонаря на раскиданные по земле доски, которые на рисунке Федорова служили крышкой. Потом он посветил внутрь, но так ничего и не смог разглядеть: луч света рассеивался, так и не доставая до дна. Соболев присвистнул.

– Глубоко…

Он снова пошарил взглядом и светом вокруг колодца, нашел на земле небольшой камень и бросил его в бездну, но удара так и не услышал.

– Хм, странно… – пробормотал он. – Наверное, дно слишком мягкое, а воды там нет.

– Надеюсь, Юлька не бултыхнулась туда, – тревожно заметила Кристина, тоже подходя к колодцу и заглядывая в него.

– С чего вдруг?

– Ну… Ее же тут нет, а у Влада не получилось ей дозвониться. Так где же она? Что случилось?

27 декабря 2016 года, 03.52

Как бы Влад ни старался, за призраком он угнаться не смог. На призывы тот ни разу не отреагировал, все куда-то плыл, то ли намеренно уводя за собой, то ли просто бредя по своим призрачным делам. Силуэт оказывался то ближе, то дальше, а потом в одно мгновение просто пропал, оставив его в полном одиночестве посреди спящего ночного леса.

– Черт, – прошипел Влад с досадой, без особой надежды крутя головой и пытаясь снова увидеть размытые очертания.

Тщетно. За чем бы Влад ни шел все это время, оно исчезло. И только теперь он в полной мере осознал всю глупость своего порыва.

– Отлично, просто молодец, – проворчал он себе под нос. – Теперь им и тебя придется искать.

Шансов вернуться к машине самостоятельно не было никаких, Влад не понимал, как он сюда-то добрался, ни разу споткнувшись и не упав, отделавшись в крайнем случае парой незначительных царапин.

Как будто то, за чем он шел, вело его между деревьями, где было достаточно комфортно пройти даже человеку в его состоянии… Так все-таки его сознательно вели куда-то?

Вдалеке послышался треск веток и хруст снега под чьими-то ногами. Судя по звукам, кто-то очень торопливо шел через лес практически в его направлении.

– Юля? – позвал Влад. – Это ты? Юля!

– Влад!

Радостный возглас, раздавшийся в ответ, в одно мгновение снял с сердца тяжелый камень. Шорох шагов стал приближаться быстрее, и несколько мгновений спустя Юля уже заключила Влада в порывистые объятия, не оставляя ему других вариантов, кроме как сделать то же самое.

Она была холодной и вся дрожала, хотя руки Влада определенно ощущали вполне адекватную погоде верхнюю одежду. Прижавшись к его груди, Юля судорожно вздохнула и даже тихонько всхлипнула.

– Я уж думала, что вы меня теперь не найдете, – пробормотала она, и в ее голосе все еще оставались нотки пережитого ужаса. – Я телефон где-то посеяла… Не знаю, как так вышло…

Влад улыбнулся, прижимая ее к себе крепче и успокаивающе гладя по голове.

– Все хорошо, я тебя нашел… Как ни странно. Так что теперь все будет хорошо, ты в безопасности… Конечно, если только остальные каким-то образом найдут теперь нас с тобой.

Глава 6

27 декабря 2016 года, 04.05

– Ты совсем ничего не помнишь?

Вопрос Влада прозвучал уже в машине Кристины, когда все четверо благополучно к ней вернулись. Встретиться оказалось не так уж сложно, имея под рукой смартфоны. Соболев с Кристиной в процессе успели найти и смартфон Юли, который та обронила недалеко от колодца.

– Мне снился сон, – отозвалась Юля, пожимая плечами.

На этот раз рядом с Кристиной на пассажирском месте сел Соболев, а Юле и Владу досталось заднее сиденье.

– Сон? – переспросил Соболев, давая понять, что его интересуют подробности, потому что сама Юля отчего-то замолчала, ни на кого не глядя.

– Да. Мне снилось, что я иду по лесу. Вот по этому лесу, – она легонько кивнула на окно. – Во сне я вышла к колодцу и почему-то очень испугалась. Так сильно, что проснулась. То есть… мне показалось, что я проснулась у себя дома. И там кто-то был, кто-то чужой. И где-то капала вода. Я пошла посмотреть, но снова оказалась в лесу, у колодца. Капало там, внутри. Я попыталась заглянуть и… как будто упала в него, но потом не упала, а оказалась снова рядом. И кто-то стоял у меня за спиной, схватил за плечи… И я снова проснулась, но на этот раз уже не дома, а здесь.

– Ты что, лунатик? – напряженно поинтересовалась Кристина.

Юля вскинула на нее удивленный взгляд и быстро помотала головой.

– Нет, я никогда не ходила во сне.

– Все случается в первый раз, – хмыкнул Соболев.

– В принципе, лунатизм может проявиться и у взрослого, – кивнула Кристина. – Правда, обычно для этого должны быть причины. Например, сильный стресс.

Юля снова замотала головой, сильнее прежнего. Ну какой из нее лунатик?

– Не было у меня никакого стресса! Да и разве лунатики так ходят?! – она показала на свою одежду. – Я даже телефон и шапку не забыла – разве это похоже на лунатизм?

– Я не специалист по этому состоянию, – призналась Кристина под вопросительным взглядом Соболева. – Но в кино как-то видела лунатика, который вел машину, не просыпаясь.

– Но мы же не в кино! – возмутилась Юля. – В жизни так не бывает!

– А как бывает? – хмыкнул Соболев, переводя пытливый взгляд на нее, отчего Юля смутилась и отвернулась. – Ты уверена, что легла спать дома и все было как обычно? Может быть, тебе это тоже приснилось?

– Да нет, я же не совсем того, – проворчала Юля, хмуро глядя в окно на темнеющий за ним лес. – Дома я была, как всегда. Это только когда спишь, не можешь сон от реальности отличить. А потом разницу хорошо понимаешь.

– Тогда как ты оказалась здесь? – с нажимом повторил главный вопрос Соболев.

– Я не знаю!

Ее ответ прозвучал необычно резко, что давало понять: Юля от пережитого пока не отошла, а этот допрос только сильнее расстраивает ее.

– Месяц назад я, услышав в телефонной трубке вполне безобидную фразу, собрался и поехал в заброшенный лагерь, – вклинился Влад. Голос его звучал нарочито спокойно, даже тише, чем обычно, словно он пытался таким образом сбить градус напряжения в салоне. – Я не задумывался, почему это делаю. И вызвал такси, хотя мой водитель ждал меня во дворе.

– Гипноз, – с пониманием протянула Кристина.

– Гипноз? – удивленно повторила Юля. В голосе ее прозвучали нотки надежды: это совсем не успокаивало, но давало хоть какое-то разумное объяснение произошедшему.

Влад кивнул.

– Правда, я все осознавал: что делаю, куда еду, прекрасно помню всю дорогу…

– Все зависит от установок, данных гипнологом, – вмешалась Кристина. – Человеку вполне можно внушить, чтобы он все забыл, очнувшись. Поэтому для Юли все может выглядеть так, что она спала и колодец, на который ее запрограммировали, ей только снился, а в следующее мгновение она оказалась рядом с ним. В то время как на самом деле между пробуждением от обычного сна и пробуждением от гипнотического прошло немало времени.

– Так, ладно, это уже звучит как версия, – обрадовался Соболев. – Безумная и спорная, но мне нравится, что в ней есть хотя бы претензия на научность. Один вопрос остается: кто, где и когда мог тебя загипнотизировать?

Он снова вопросительно уставился на Юлю, и та вновь занервничала под его «полицейским» взглядом.

– Не знаю… – пробормотала она. – Я ни к кому на сеансы не ходила.

– А тот, с кем ты сегодня ужинала… – снова подал голос Влад и осекся, не зная, как лучше сформулировать. – Насколько хорошо ты его знаешь?

Любопытный взгляд Соболева метнулся сначала к Владу, потом перешел на Кристину. Та только невыразительно пожала плечами, мол, сама не в курсе этой драмы.

Юля смутилась и тяжело вздохнула, когда поняла, что теперь состоявшееся свидание не удастся оставить в тайне.

– Я его почти не знаю, но вот ты должен знать хорошо. Я ужинала с Робом. Твоим приятелем, помнишь, мы в Москве с ним встретились?

– С Робом? – Трудно было сказать, чего больше прозвучало в вопросе Влада: удивления или недовольства.

– С тем самым Робом? – тихо уточнила Кристина, глядя на брата, хотя тот, конечно, все равно не мог ответить на ее взгляд.

– Тем самым? – тут же зацепился за эти слова оживившийся Соболев. Но в его тоне теперь звучало меньше полицейских ноток и больше обычного бытового любопытства. – А чем так знаменит этот Роб? Кто это вообще?

– Мой старый приятель, – холодно отозвался Влад.

– Если так можно назвать человека, который уводит невесту у того, кто после аварии прикован к постели, – фыркнула Кристина.

– Тина! – осадил ее брат, и она не стала продолжать, хотя взгляд Соболева красноречиво требовал продолжения истории.

Ей пришлось ограничиться выразительным округлением глаз, молча, но красноречиво закрывшим тему.

– Я не знала этого, – извиняющимся тоном заметила Юля, глядя на Влада, но по лицу того сейчас невозможно было прочитать какие-либо эмоции.

– Конечно, не знала, откуда ты могла знать? – мягко улыбнулся он. – Да это и неважно. Роб совершенно точно не владеет гипнозом. Такие вещи никогда не попадали в сферу его интересов… Насколько мне известно.

– Но там был кто-то еще, – волнуясь, сообщила Юля. От одного только воспоминания о темной фигуре между машинами ее пробила нервная дрожь. – На парковке у ресторана. Роб забыл на столике очки и вернулся за ними, а я пошла к машине. И там стоял этот человек…

– Какой человек? – Соболев снова переключился из режима банального сплетника в режим полицейского.

– Не знаю…

– Мужчина, женщина?

– Не знаю!

– Да как так-то?! – возмутился Соболев, глядя на нее с возрастающим подозрением.

– Да вот так! На нем… или на ней… было надето что-то объемное, бесформенное, фигуру не разобрать. А лицо капюшон скрывал. Да и темно было…

– Ладно, и что этот таинственный непонятно кто делал? – смягчился Соболев.

– Ничего не делал, просто стоял и смотрел на меня, – Юля пожала плечами. – Но, когда я подошла к машине, мне показалось, что я слышу… шепот. Неразборчивый, но меня от него буквально парализовало. Я даже обернуться не смогла, с трудом в машину забралась.

– Гипноз может быть таким вот – дистанционным? – задался вопросом Влад, слегка поворачивая голову так, что стало понятно: он обращается к сестре.

– Честно говоря, не знаю, я им никогда подробно не интересовалась, – призналась та. – Это штучки психотерапевтов, а я всего лишь психолог. Но опять же: если имел место гипноз, то он мог и не быть дистанционным. Человек этот мог подойти к Юле, а потом заставить ее забыть об этом.

– Мне показалось, что Роб с очками вернулся как-то очень уж быстро, – припомнила Юля. – И он сказал, что никого не видел на парковке, хотя этот человек стоял там буквально минуту назад. Хотя, опять же, темно было…

– Или просто у тебя выпало из памяти минут пять, – решила Кристина. – Вполне достаточно для внушения.

– Ладно, предположим, что неизвестный гипнотизер внушил Юле необходимость ночью прокатиться до колодца в лесу, – подытожил Соболев. И тут же задался новыми вопросами: – На фига? И кто это мог быть?

Юля только в очередной раз растерянно пожала плечами.

– Это тот колодец, который я нарисовал? – поинтересовался Влад.

– Похож как две капли воды, – признал Соболев.

– Ты все-таки что-то нарисовал? – тут же оживилась Юля, вопросительно глядя на Влада. – Почему мне не сказал?

– Не хотел отвлекать тебя от свидания. К тому же здесь Кристина, она прекрасно справилась с описанием, так что не было смысла тебя дергать.

Ответ прозвучал разумно и очень спокойно, без ноток недовольства, но Юле все равно отчего-то стало очень неприятно. Когда-то Влад говорил, что им предначертано разбираться в таких ситуациях вместе. Видимо, его мнение переменилось. И хотя Юля сама не раз говорила, что ее эти истории пугают и она прекрасно обошлась бы без них, сейчас почувствовала иррациональную обиду.

– Если это тот колодец, то и ответы на твои вопросы стоит искать в направлении вашего расследования, – между тем заметил Влад, снова обращаясь к Соболеву. – Это как-то связано с маньяком и легендами.

– Что? – вмиг онемевшими губами переспросила Юля. – Думаешь, меня собирались убить? Или собираются? Я буду следующей?!

Осторожное прикосновение Влада помогло остановить накатывающую панику, но сердце все равно забилось в груди быстрее.

– Никто тебя не убьет, – возразил Влад спокойно и уверенно.

– Вообще-то… Мы считаем, что маньяк как раз сейчас выбирает новую жертву и начинает вести ее к закономерному финалу, – возразил Соболев, за что получил чувствительный тычок в плечо и возмущенный взгляд от Кристины. – Что? Это правда! Может, и неплохо, если он действительно выбрал Юлю. Ее мы хотя бы сможем защитить и, возможно, поймать убийцу, как на живца.

– Я не хочу быть живцом, – пробормотала Юля испуганно.

– Ты им и не будешь, – с той же спокойной уверенностью заявил Влад. И снова переключился на Соболева: – А на вашем месте я бы проверил, не лежит ли уже на дне колодца труп.

– Не, еще рано, – отмахнулся Соболев. – По нашей версии убийство произойдет только двадцать девятого.

Юле показалось, что у Влада вырвался звук, подозрительно похожий на тихое, раздраженное рычание.

– А что, если убийца не в курсе вашей версии и не собирается ее придерживаться? Надо как-то серьезнее относиться к своей работе, Андрей. В прошлый раз труп пролежал несколько дней, прежде чем его нашли. Причем нашли не вы, хотя искали.

– Ладно, хватит нудеть! – прикрикнул на него Соболев. – У себя в «Векторе» распоряжайся! Раскомандовался он тут… Надо будет проверить – проверим. Юль, ты мне лучше вот что скажи. Тот человек на парковке… Это могла быть Аглая? Ты же ее знаешь, да?

Юля нахмурилась, пытаясь вспомнить, но и без того почти бесформенная фигура в памяти сейчас превратилась в темное пятно, смешавшись с образом из сна, о котором ей ничего не хотелось рассказывать. Во всяком случае, при всех.

– Не знаю, может быть… Это мог быть кто угодно, я его толком не рассмотрела.

– Ладно, проехали. Давайте по домам тогда, еще успеем немного поспать.

– А колодец? – напомнил Влад.

– А ты хочешь, чтобы я в него сейчас залез? Посреди ночи?

– А ты темноты боишься, что ли?

– А ты не охренел? У меня никаких средств для спуска на такую глубину сейчас с собой нет. И вообще это не моя работа, это МЧС надо вызывать, а оснований особых нет.

– Но я ведь нарисовал его…

– Мало ли кто чего нарисовал? Вот если бы ты видел, как в него кого-то скинули… Тьфу, ну… Если бы она видела, – он кивнул на Юлю. – А так мы его завтра, конечно, под наблюдение возьмем, может быть, фонарь помощнее притащим, просветим до дна, проверим.

– Вы можете потерять время, – проворчал Влад недовольно.

– Не надо туда лезть, – неожиданно тихо заметила Юля. Тихо и испуганно, что заставило спорщиков замолчать.

Соболев и Кристина удивленно уставились на нее, а Влад только повернул голову, непонимающе хмурясь, и спросил:

– Почему?

– Потому что там кто-то есть. Точнее – что-то. И оно, мне кажется, очень опасно.

– С чего ты взяла? – не понял Соболев. – Что там кто-то есть? Ты что-то видела?

Юля мотнула головой, дрожа и тяжело дыша от пугающих воспоминаний.

– Я слышала. Оно плескалось там, в воде, а потом полезло наверх. Я слышала, как оно скребло когтями по камням, выбираясь. Поэтому и побежала, не дождалась вас.

– Да нет там воды, – нахмурился Соболев и посмотрел на Кристину, словно ожидая подтверждения своих слов. – Я же камень бросил туда, плеска не было. Значит, и воды нет.

– Или он перехватил твой камень на лету, не дал ему упасть в воду, – спокойно предположил Влад.

– Кто – он? – не поняла Кристина.

– Тот, кто живет в колодце.

27 декабря 2016 года, 04.45

Юля с трудом понимала, как Кристине удается вести машину. У нее самой голова была ватная, мозг ничего не соображал, глаза болели и норовили закрыться. Она чувствовала себя заторможенной и слабой. После пережитого в лесу ужаса, заставлявшего ее бежать и прятаться, навалила страшная апатия. Казалось, выползи на нее сейчас чудовище из колодца, она даже не дернется, только махнет рукой и даст себя сожрать. Если, конечно, это именно то, что тому чудовищу нужно.

В лифте все трое молчали, думая каждый о своем. Влад наверняка решал, как бы влезть в очередное расследование и заставить полицию плясать под его дудку. Под конец ему удалось добиться обещания от Соболева, что тот утром первым делом пригонит к колодцу людей и они проверят, не лежит ли на дне какой-нибудь бедолага.

– А еще попытаемся найти машину, которая тебя к этому колодцу привезла, – добавил он, снова посмотрев на Юлю. – Не пешком же ты сюда дошла.

Юля согласилась с его предположением. Пусть она ничего не помнила, но, если бы столько прошла, ноги бы точно помнили.

О чем сейчас думала Кристина, Юля не знала. Возможно, мечтала о том, как снова ляжет и проспит полдня: у нее такая возможность имелась. В отличие от самой Юли, которой утром нужно было идти в колледж. И на этот раз не пропустить: последний зачет. Зато после она будет свободна как птица в полете до конца новогодних каникул. Юля пообещала себе, что ляжет спать, как только вернется домой, поскольку выспаться за оставшиеся два часа не представлялось возможным.

Не дойдя до своей квартиры пары шагов, Юля остановилась, с сомнением глядя на дверь. Очевидно, мама не проснулась, когда она, погруженная в гипнотический сон, уходила из дома, но что будет, если та проснется сейчас? Как Юля объяснит свое отсутствие? В перспективности честного ответа она сомневалась.

Влад, вероятно, услышал, что она остановилась, потому что обернулся, тоже притормаживая. А Кристина, бросив на них быстрый взгляд и махнув на прощание Юле, задерживаться не стала: уверенно открыла дверь и скрылась за ней.

– Что-то не так? – поинтересовался Влад.

– Да просто… Придумываю убедительную отмазку на случай, если мама проснется, когда я буду заходить.

– Если хочешь, можешь до утра побыть у нас. Правда, твой диван занят мной, потому что я уступил Тине спальню. Но готов уступить и его тебе.

– Мой диван? – с улыбкой удивилась Юля. – У меня в твоей квартире есть диван?

– Конечно, – серьезно подтвердил Влад. – И он всегда к твоим услугам.

– А сам ты где будешь спать? На полу в кухне?

– Нет, зачем? Думаю, Кристина переживет, если пару часов я посплю на второй половине кровати. Она у меня двухместная.

Соблазнительное было предложение: еще на пару часов отложить сложный момент, но Юля с сожалением покачала головой.

– Нет уж, пойду к себе. Может быть, мама не проснется. А так, если она утром не обнаружит меня дома, будет хуже.

– Ладно, тогда вали все на меня. Скажи, что это я дернул тебя посреди ночи.

– Для чего?

– Не знаю. Придумай сама. Я любую твою версию подтвержу.

– Это вариант, – согласилась Юля. – Может быть, у вас трубу прорвало, и я помогала вам вызвать аварийку?

– Может быть.

План был придуман, но Юля все равно не торопилась открыть свою дверь. Некстати накатили воспоминания о том, как они вот так же стояли в коридоре между своими квартирами в прошлый раз – в день несостоявшейся поездки на юбилей. Почему не торопился уйти Влад, она не знала, пока он не спросил:

– Значит, ты теперь встречаешься с Робом?

Его голос прозвучал спокойно, без тени недовольства или любопытства, как будто Влад просто пытался поддержать разговор. Юля сразу вспомнила замечание Кристины, и ей отчаянно захотелось узнать подробности той истории, но спросить она не решилась: не ее это дело.

– Думаю, это очень громко сказано, – нервно усмехнулась она, почему-то чувствуя потребность оправдаться. – Мы просто поужинали. Его семья собирается купить гостиницу в нашем городе…

– В Шелково есть гостиница? – удивился Влад.

– Ну, какие-то гостиницы тут наверняка есть, но это огромная башня, в которой планировался какой-то крутой отель. Его так и не открыли, хотя построили.

– Ясно. И причем здесь эта гостиница?

– Роб попросил меня рассказать о Шелково, чтобы легче было принять решение о покупке. И еще предложил мне работу. Это, можно сказать, была деловая встреча.

– Работу в своей будущей гостинице в Шелково?

– Нет, в Испании.

Брови Влада взметнулись вверх, но пустой взгляд как всегда остался бесстрастным.

– Вот как? Не знал, что ты ищешь другую работу.

– Я и не искала. Просто упомянула, что всегда мечтала о такой, вот он и предложил. Это же не прямо сейчас, а когда начнется сезон. И то, если я смогу к тому времени освоить хотя бы базовый разговорный испанский, а я не представляю, как буду это делать.

Влад едва заметно кивнул, но ничего не сказал, отчего Юля почувствовала себя не в своей тарелке. Как будто она предавала его, даже просто рассматривая новую карьерную возможность.

– Мы ведь оба знали, что моя работа у тебя – временная, – неуверенно напомнила она. – Да?

– Конечно, – Влад улыбнулся. – Я рад за тебя, знаю, что ты этого хотела. Уверен, все получится. И когда ты собираешься уехать?

– Если все сложится, как нужно, то в начале апреля. Но это еще неточно. Я пока ничего не узнавала. Даже с мамой не обсуждала. И сама не решила, готова ли я…

– Апрель, – повторил Влад, словно не услышал ни одного слова после. – Апрель – это хорошо. Удачно.

Юля осеклась, все остальные оговорки умерли у нее на губах. Это прозвучало так, словно Влад заранее знал, что в апреле больше не будет нуждаться в ее услугах. Собирается все-таки вернуться в Москву? Думает, что маньяка, в поиски которого он ввязался, к тому времени поймают, и его «квест» завершится?

Вдруг стало очень обидно, и Юля разозлилась на себя за это. А чего она ждала, что он станет ее отговаривать, просить остаться с ним еще на какое-то время? Ясно же, что ему это не особо и нужно.

– В общем, если поездка сложится, я, конечно, предупрежу тебя заранее. А сейчас пойду. Прости, что опять разбудила среди ночи. И спасибо, что помог. Снова.

– Я рад, что ты мне позвонила, – заметил Влад. – Знай, ты всегда можешь это сделать. Как бы ни было, я всегда приду на помощь.

– Конечно, нельзя же оставлять девушку в беде, – хмыкнула Юля, не сумев скрыть горечь. – Спокойно ночи, Влад. Или правильнее сказать – хорошего утра?

Он только кивнул в ответ, непонимающе хмурясь, но Юля не дала возможности задать себе дополнительные вопросы: отперла замки и все-таки скрылась за своей дверью.

Глава 7

27 декабря 2016 года, 14.25

Снежный покров в Шелково все никак не мог лечь уверенно, но это не отменяло того, что время от времени с неба сыпалась то мелкая твердая крупа, то огромные белые хлопья, то противный снег с дождем. Сегодня погода сделала выбор в пользу последнего, но даже это не могло испортить Галке настроения.

Они с Юлей вышли из дверей колледжа и остановились, не торопясь спускаться с крыльца по разбитым ступеням. Галка шумно втянула носом воздух и так же демонстративно выдохнула его.

– Ты чувствуешь это? Запах свободы… – с улыбкой заявила она. – Не могу поверить, что это все.

– И правильно делаешь, – хмуро заметила Юля. – Это еще не все. Еще практика, отчет, итоговая работа…

– Это уже все формальности, главное – никакой больше учебы!

Она постояла немного, наслаждаясь моментом, и полезла в сумку, зашуршала пачкой сигарет.

Юля не могла разделить ее энтузиазм. Она чувствовала себя, как насильно поднятый из могилы зомби: уставшей и апатичной ко всему. На зачете несла какую-то нелепую чушь, хотя в теме ориентировалась неплохо. К счастью, преподаватель знал об этом, и ему оказалось лень отправлять ее на пересдачу, поэтому бессвязный лепет ей все-таки зачли и отпустили с миром.

– Какие планы на сегодня? – поинтересовалась Галка, наконец спускаясь по ступеням и дымя тонкой сигареткой.

Вдыханием дыма она себя особо не утруждала, ей определенно больше нравилось держать сигарету в пальцах. Вероятно, с ней Галка чувствовала себя взрослее и драматичнее.

– Может, забуримся в «Бургер Кинг», отметим окончание мучений?

Юлю приглашение удивило: весь последний месяц Галка не особо жаждала тратить на нее свободное время после колледжа, убегая на свидания с Алексом, местным видеоблогером. Какое-то время она была его преданной фанаткой, а в ноябре ей выпал шанс познакомиться с ним лично. Галка благополучно отбила его у тогдашней пассии, и с тех пор у них разворачивался бурный роман, что позволило Юле пережить собственную любовную драму в тишине и одиночестве, а заодно увлечься танцевальными тренировками с Кристиной.

– А что, Алекс сегодня занят? – осторожно уточнила она, поглядывая на Галку.

Та скорчила презрительную гримасу, нервно дернула плечом и едким тоном сообщила:

– Алекс отправлен в отставку. Тот еще урод оказался. Даже говорить о нем не хочу.

Юля выразительно приподняла брови, но потом вспомнила замечание прежней подруги Алекса о его ветрености и предположила, что тот увлекся кем-то еще. Настя говорила, что ей не раз приходилось мириться с его изменами. А Галка была из тех девушек, которые ни с чем мириться не станут. Даже если чувства к парню еще остались. И судя по нервным движениям и отрывистым ответам, ее влюбленность в него пока не прошла.

– Мне очень жаль, что так получилось, – мягко произнесла Юля, коснувшись костлявого Галкиного плеча.

Та только натянуто усмехнулась в ответ, как бы говоря: «Ничего, переживу».

– Так что? Идем кутить?

– Галь, прости, но сегодня нет сил, – со вздохом отозвалась Юля, качая головой. – Я полночи не спала, у меня такое было… А мне еще на зумбу сегодня, я хотела хотя бы часок вздремнуть, прежде чем идти.

– Это с твоей новой богатенькой подружкой? – тут же насупилась Галка. – Ну конечно, с ней тусить, наверное, гораздо интереснее, чем со мной.

– Ну что ты такое говоришь? – устало протянула Юля, понимая, что Галка это не со зла.

Очевидно, в ней говорила обида на Алекса, заставлявшая ее злиться на всех окружающих.

– Во-первых, Кристина мне никакая не подружка, а всего лишь знакомая, сестра моего нанимателя. Во-вторых, мы с ней не тусим, мы просто ходим вместе на тренировки.

– Да? – Галка с подозрением покосилась на нее и вдруг хитро улыбнулась. – А может быть, ты через нее клинья к Владу подбиваешь? Давай, колись, мне-то можно сказать.

Юля даже не стала утруждать себя возмущенным ответом, ограничилась убийственным взглядом. Галка тут же примирительно вскинула руки.

– Ладно-ладно, не бесись. Поняла, тему мужиков-козлов закрыли. И их стервозных избалованных сестер тоже.

– Зря ты так о них, – тут же нахмурилась Юля. – Влад и Кристина – хорошие люди, очень отзывчивые. Совсем не избалованные. И всегда готовы прийти на помощь.

На последних словах у нее вырвался тяжелый вздох, заставивший Галку притормозить и повернуться к ней всем корпусом.

– Так, отсюда давай поподробнее. О чем речь? Это как-то связано с тем, что ты не спала полночи? Что там опять у тебя стряслось?

Юлю не пришлось просить дважды, она и сама умирала от желания поделиться ночным происшествием с Галкой. Так уж вышло, что именно эта резковатая девчонка с кучей тараканов в голове в критический момент протянула ей руку помощи и стала главной помощницей в преодолении всяких мистических опасностей. Ни разу за все время Галка не испугалась и не отступила, не оставила ее разбираться самостоятельно. Пусть могла она не так много, но безрассудной храбрости ей было не занимать. И Юля постепенно заражалась от нее этой храбростью.

Она выложила ей все как на духу, лишь опустив подробности эмоциональной встречи с Владом в лесу и не упомянув разговор перед расставанием – это не имело к делу никакого отношения. По той же причине Юля не стала уточнять, как именно оказалась на парковке, где видела подозрительного человека и слышала шепот: через ту парковку часто ходили и просто так, чтобы срезать путь.

Галка слушала, не перебивая, лишь выразительно округляя глаза и время от времени отпуская комментарии в одно или два слова. Чаще всего слова эти были не совсем цензурными.

– Так тебя хотят убить?! В смысле, опять? Ну, на этот раз хоть обычный маньяк, а не злобный призрак, уже прогресс. Хотя… Если этот маньяк – настоящая ведьма, то у тебя проблемы.

– Вот спасибо, обнадежила, – хмыкнула Юля.

– Всегда пожалуйста, – невинно улыбнулась Галка, но тут же посерьезнела. – И что будешь делать? Мало ли, что там тебе еще в уши налили? Может, этой ночью тебя гипноз заставит прыгнуть с моста? Или скинуть кого-нибудь с него?

– Нет, надеюсь, что нет, – тихо отозвалась Юля, содрогнувшись. – Я немного погуглила эту тему. Вроде у любого гипноза есть ограничения, нельзя заставить человека сделать то, на что он в принципе не способен. То есть, например, совершить убийство. Или самоубийство: должен вмешаться инстинкт самосохранения. Но это не точно… Лучше скажи мне, ты знаешь какую-нибудь легенду про колодец в лесу?

Галка задумалась, перебирая в голове воспоминания, и наконец виновато пожала плечами и покачала головой.

– Нет, ничего на ум не приходит. Но я поищу, может, найду чего. А ты держись, – добавила она, сжимая Юлины плечи и слегка встряхивая ее. – Не хандри. На крайняк – привязывай себя ночью веревочкой к батарее. Хотя лучше, конечно, наручниками и ключ спрятать…

– Боюсь, это будет странно выглядеть. Мама и так крайне удивилась, когда обнаружила меня возвращающейся домой в пять утра.

Она выразительно покачала головой, давая понять, что эта утренняя встреча далась нелегко. Хорошо врать у Юли никогда не получалось, да обычно и не приходилось. Мама не особо ее контролировала, а у самой Юли не возникало желания делать что-то такое, что нужно было бы скрывать. Вот и в этот раз, несмотря на подготовленную легенду, она просто не смогла заставить себя ее произнести. Ограничилась обтекаемой фразой про форс-мажор, с которым пришлось разбираться вместе с Владом. Это хотя бы было почти правдой. Мама только нахмурилась в ответ и велела идти спать и не шуметь, чтобы не разбудить Семку. Хотя того в столь ранний час не мог разбудить даже пушечный выстрел.

– Да, непростая у тебя выдалась ночка, – признала Галка. – Ладно, иди тогда… отдыхай. Я поищу что-нибудь про твой колодец. Если найду, напишу.

На этом они и расстались, поскольку давно уже дошли до того места, где их пути расходились. Юля повернула в сторону дома, предвкушая момент, когда ляжет на диван и накроется пледом, но ее планам не суждено было сбыться.

Она не прошла и трех шагов, когда рядом с ней затормозил смутно знакомый тонированный внедорожник, посигналив для привлечения внимания.

– Привет, – улыбнулся Роб, когда стекло со стороны водителя опустилось.

– Привет, – неуверенно отозвалась Юля, удивленно оглядываясь. – Откуда ты взялся?

– Каюсь, выследил тебя, еле дождался, когда останешься одна.

– А-а, – понимающе протянула Юля, но тут же снова задалась вопросом: – А зачем?

– Чтобы предложить пообедать где-нибудь.

Это звучало как вполне естественное объяснение. Для всех, кроме Юли, которая только настороженно сощурилась.

– Нужна еще какая-то информация о Шелково?

Роб улыбнулся и мотнул головой.

– Нет, просто хочу пообедать с красивой девушкой. Кто может меня за это винить?

Заметив, что его слова только еще больше удивили и насторожили ее, Роб выразительно выгнул бровь.

– Так, тебе что, никто не говорил, что ты красивая?

Юля смущенно пожала плечами. Ей не удалось припомнить такого, если, конечно, не считать восторгов Кристины, когда та нарядила ее в свое платье.

– Но сама-то в зеркале ты должна это видеть, – снова улыбнулся Роб. – Так чего, составишь мне компанию?

Юля подумала о манящих диване и подушке, о тренировке, перед которой хотела отдохнуть. Потом вспомнила слова Кристины о Робе, Владе и невесте последнего. Что там за история приключилась? Уместно ли будет водить дружбу или – чем черт не шутит? – заводить отношения с человеком, столь некрасиво поступившим с ее…

А с ее кем? Вопрос возник в голове, заставив разозлиться на собственную нерешительность. Работодателем? Соседом? Но в таком случае какое ей дело до его разборок с Робом?

«С другом», – подсказал внутренний голос, но Юля предпочла его проигнорировать.

Она улыбнулась и кивнула.

– Тогда запрыгивай.

* * *

Галка успела пройти больше Юли, размышляя об услышанном, когда вдруг ее накрыло осознанием, что она не уточнила, где находится тот колодец. А было бы круто доехать до него и посмотреть самой, что там как.

Она тут же развернулась и зашагала в обратном направлении, хотя можно было ограничиться сообщением и просьбой скинуть точку на карте. Но Юля не успела бы уйти далеко, поэтому Галка предпочитала выпросить у нее координаты лично. А то заочно та может заартачиться или сделать вид, что не заметила сообщения. Или действительно его не заметить…

К тому месту, где они разошлись, Галка вернулась как раз в тот момент, когда Юля обходила огромный крутой внедорожник, чтобы забраться на пассажирское сиденье рядом с водителем. Галку она не заметила, поскольку не крутила головой по сторонам.

Это определенно была не машина Влада. И вряд ли машина его сестры: очень уж «неженской» она выглядела.

Едва дверь захлопнулась, внедорожник резво тронулся с места, увозя куда-то Юлю и вряд ли к ней домой, до которого оставалось буквально два шага.

– Значит, отдохнуть и поспать ты хочешь, да? – с горечью хмыкнула Галка. – Все врут. Вот просто все.

Ей стало обидно. Очевидно, Юля променяла поход в «Бургер Кинг» с ней на свидание с каким-то богатеньким Буратино. Интересно, откуда он взялся? Через господ Федоровых возник? Похоже, вся такая скромная Юленька не собиралась упускать свой шанс выбиться в дамки. Не получилось с самим Федоровым? Не беда, получится с кем-то из его знакомых. Все ж таки не зря она столько лет дружила с эскортницей Рязановой.

Крутя в голове эти горькие, едкие мысли, Галка снова развернулась и пошла прочь, твердо решив, что никакую легенду искать не будет. Пусть на этот раз Юлька сама выкручивается.

27 декабря 2016 года, 14.40

Соболеву позвонили с проходной как раз в тот момент, когда он на мгновение вынырнул из своих изысканий и бросил взгляд на часы, думая о том, что пора бы навестить столовую. Вообще-то он уже обедал – около полудня, когда вернулся из леса, так и не обнаружив в колодце ничего интересного. Но по сути это был поздний завтрак, поскольку утром он все свободное время потратил на то, чтобы поспать «еще минуточку», и в итоге ограничился чашкой сладкого кофе на ходу. А то, что завтрак состоял из борща, котлет, пюре и капустного салата, – так на то он и поздний.

Так или иначе, а новость о том, что к нему просится посетитель, его в тот момент совсем не обрадовала. Но молодой дежурный снова нелепо понизил голос и напряженно произнес:

– Это та, что со слепым приходила.

Поскольку обычно со «слепым» приходила Юля, Соболев подумал в первую очередь про нее. Видимо, Влад прислал ее с каким-то поручением, возможно, еще что-то нарисовал. Выведывать новости о колодце он пришел бы сам. Или девчонка что-то вспомнила и спешит поведать. В любом случае стоило уделить ей время, поэтому он велел пропустить, даже не уточнив имени.

Поэтому очень удивился, когда в кабинет вошла не Юля, а Кристина. В одной руке она держала ячейку с четырьмя картонными стаканчиками с кофе, а в другой – бумажный пакет с логотипом находящейся поблизости кофейни.

– Всем привет, – улыбнулась Кристина, кивнув слегка обалдевшему Петру Григорьевичу и повернувшись к Соболеву. – А я вот тут решила заскочить к вам, кофе угостить. Не знала, правда, сколько вас, поэтому взяла с запасом.

Поскольку остановилась она между столами, Петру Григорьевичу пришлось чуть отклониться в сторону, чтобы посмотреть на коллегу. Во взгляде его читался вопрос: «Это что еще за небесное создание?» Может быть, эпитет «небесное» там на самом деле и не присутствовал, но в голове Соболева он все равно прозвучал. Ему оставалось только растерянно пожать плечами и попытаться дать напарнику знак оставить его с гостьей наедине.

Петр Григорьевич безмолвное послание принял и понял должным образом. Закряхтел, поднимаясь из-за стола, и подошел к Кристине.

– Пойду Димыча угощу, раз такое дело, – заявил он, вынимая из ячейки два стакана.

– И маффины возьмите, – предложила Кристина, отставляя оставшийся у нее кофе на стол Соболева и доставая из пакета коробочку. – Они закусочные, с сыром и ветчиной.

Петр Григорьевич с довольным видом кивнул, принял угощение и заявил, выразительно глядя на Соболева:

– Вот она мне нравится.

И не дожидаясь ничьей реакции, вышел за дверь, оставив Соболева недоуменно пялиться на Кристину в одиночестве.

– Присаживайтесь, – предложил тот, указав на стул перед своим столом.

Кристина посмотрела на предложенное место с сомнением, обвела кабинет ищущим взглядом и наконец снова удовлетворенно улыбнулась.

– Давай лучше на «ты» и сюда, – предложила она, подхватывая ячейку с кофе и перемещаясь на подоконник.

Соболев помешкал пару мгновений, все еще слегка шокированный происходящим, но все же встал из-за стола и присоединился к Кристине у подоконника.

Та уже успела освободить кофейные стаканчики от ячейки и вытащить из пакета еще одну коробочку с маффинами и две – с сэндвичами. Один сэндвич она сразу протянула подошедшему Соболеву, а второй взяла себе и принялась есть, присев на подоконник.

Соболев последовал ее примеру, поглядывая на Кристину с настороженным любопытством.

– Тебя прислал брат? – поинтересовался он наконец, отпивая кофе. Тот успел немного остыть, но все равно был в разы вкуснее того, что они заваривали в своей кофеварке.

– Чтобы покормить тебя? – нарочито удивилась Кристина.

– Чтобы выпытать, что мы нашли в колодце.

– О, я не собираюсь тебя пытать, – рассмеялась она. Ее улыбка тут же стала лукавой и игривой. Кристина скосила на него глаза и, понизив голос, многозначительно заметила: – Хотя уверена, что тебе бы понравилось.

Соболев едва не поперхнулся куском сэндвича, и ему пришлось срочно запить его. Кристина снова рассмеялась.

– Ладно, на самом деле мне действительно интересно, что там с этим колодцем. Но Влад меня не присылал. Я сама пришла.

Соболев кивнул, делая вид, что верит. Впрочем, поскольку ничего криминального в колодце не оказалось, он спокойно поведал Кристине все подробности утренней проверки.

– Так что на дне там ничего нет. Только грязь. Ил. Воды тоже нет. Не знаю, что за плеск слышала Юля, но определенно никто там не живет и не ловит брошенные камни. Впрочем, это не исключает вероятности, что с колодцем может быть связана какая-нибудь мистическая легенда, которую использует убийца. Саму легенду пока ищем, а за колодцем аккуратно следим. Если это будущее место преступления, возможно, это наш шанс поймать мерзавца.

– А что с Юлей? – поинтересовалась Кристина.

– А что с Юлей? – повторил ее вопрос Соболев, лишь изменив интонации.

– Ну, ты выяснил, кто ее отвез в лес?

– Пока нет. По местным службам такси проверили – никто не получал ночью такого заказа. Агрегаторами она не пользуется. Либо ее подвез какой-то частник, либо…

– Тот, кто внушил ей необходимость явиться к колодцу, подвез ее сам, – закончила за него Кристина. – Значит, ее не собирались убить, только напугать?

– Возможно. Этот парень – ну, или женщина – всегда следует определенному сценарию. Если мы правы насчет его цикла, то этой ночью было еще слишком рано. Но, возможно, по легенде Юля сначала должна была побывать у колодца, а уже потом… Если, конечно, это вообще имеет какое-то отношение к маньяку и мы не принимаем желаемое за действительное. Для убийцы довольно странно выбрать именно ее.

– Почему? – удивилась Кристина.

– Потому что это относительно маленький город. И уже все в отделении знают, что твой весьма приметный брат таскается сюда по поводу каждого убийства. И что с ним всегда ходит Юля. Выбирать в жертву девушку, которая постоянно находится в поле зрения полиции, или фееричная глупость, или отчаянная наглость. На дурака наш убийца не похож.

– Но вы же все равно будете ее защищать? Как-то охранять? – с нажимом поинтересовалась Кристина. Ее тон прозвучал не столько как вопрос, сколько как попытка убедить в необходимости озвученных действий.

– Слушай, у меня не так много ресурсов, – признался Соболев. – Мы уже следим за подозреваемой и за потенциальным местом преступления. Мы, конечно, сделаем все возможное, но приставить еще и круглосуточную охрану к Юле я не могу.

– Что ж, значит, охрану к ней приставит Влад.

– Я в нем ни на минуту не сомневался, – хмыкнул Соболев, доедая сэндвич.

Кофе еще оставалось много, сытость пока не пришла, поэтому он потянулся за коробочкой с маффинами. Те оказались не закусочными, а шоколадными, что его совершенно не огорчило.

– Слушай, а скажи: давно это с ним? В смысле, все эти… пророчества, рисунки и всякое такое.

– Примерно год, наверное, – пожала плечами Кристина. – Это началось уже после аварии, когда он полностью восстановился. Кроме зрения, конечно. У него началась сильная депрессия, когда стало понятно, что со слепотой уже ничего не сделать. Появились серьезные проблемы со сном. Какое-то время он буквально жил на таблетках. То снотворное, то какие-то антидепрессанты. Только они ему не помогали. Владу просто не хотелось жить. Но все неожиданно изменилось, когда я обручилась со своим будущим мужем. Я пришла к Владу сказать об этом, а нашла его на полу без сознания. На столе лежал рисунок, сделанный обычной ручкой. И на этом рисунке была я в подвенечном платье. Вполне узнаваемая я.

Она повернулась к Соболеву, чтобы поймать его взгляд, и весомо добавила:

– Мой брат никогда не умел рисовать, это просто не попадало в сферу его интересов. И едва ли он мог научиться, ослепнув. Он несколько дней провалялся в постели с жаром. Мы думали, что это какой-то рецидив, воспаление или вылезла какая-то побочка от лекарств, но в больнице ничего не нашли. Просто пару дней Влад буквально был при смерти, а потом пошел на поправку так же внезапно и без видимых причин. Когда ему стало лучше, я рассказала ему про рисунок, спросила, что все это значит. Как он узнал, что я собралась замуж, если он был первым, кому я решила сказать, даже мама еще не знала. У него не было ответов, но с того дня что-то изменилось. Он стал иногда рисовать то, что сбывалось. Ничего такого, никаких убийств. Совершенно бытовые вещи. Влад обсуждал это только со мной, больше никто не знает. А потом он стал рисовать Шелково…

– Поэтому он сюда переехал? – понял Соболев.

– Да. Он считает, что его сюда привели… некие высшие силы.

– А ты что думаешь?

Кристина снова посмотрела на него и улыбнулась.

– А мне плевать. Если это вернуло ему желание жить, пусть будет. Потому что видеть, как твой брат, который всегда был таким веселым, жизнерадостным, энергичным, медленно умирает – это по-настоящему страшно. Сейчас он стал похож на себя прежнего. Нет, даже лучше, потому что выпал из деловой гонки. Стал спокойнее и внимательнее. Конечно, ему тяжело без прежнего дела, он не привык к такому количеству свободного времени. Но я верю, что однажды он решит и эту проблему. И найдет баланс.

– И ты переехала к нему, чтобы помочь его найти?

У Кристины вырвался смешок.

– Хотела бы я так сказать, но на самом деле я просто сбежала сюда от своих проблем.

Он вопросительно приподнял брови, плохо понимая, какие такие проблемы могут быть у молодой красивой женщины из состоятельной семьи.

– С мужем в последнее время не клеится, – пояснила она.

Соболев удивился еще сильнее, и ей пришлось добавить:

– Он совсем не обращает на меня внимания.

– А-а-а, – понимающе протянул Соболев. – Надо же… Моя жена от меня по той же причине ушла. С моей работой трудно выкроить время на семью.

– Вот и мой муж так говорит, – презрительно фыркнула Кристина. – Только все это чушь. Было бы желание, а время найдется. Дело не в занятости, а в отношении.

– Так учат психологов? – с сомнением хмыкнул Соболев.

– Так вижу я, – поправила Кристина. – Мой отец, знаешь ли, основал «Вектор» и заставил его работать. И это дело тоже требовало от него полной самоотдачи. Но он всегда находил время на маму, на меня, на сыновей. Так что не надо мне рассказывать про всепоглощающую работу.

– Не надо так не надо, – легко согласился Соболев, не собираясь ее переубеждать.

В конце концов, что могла знать богатенькая избалованная девчонка о мужской работе? Особенно такой тяжелой и грязной, как работа полицейского?

– На самом деле я пришла, чтобы кое-что спросить, – снова заговорила Кристина после небольшой паузы. – Это дело, в которое влез мой брат… Это очень опасно? Для него, я имею в виду. Я, конечно, рада, что он ожил с вашим расследованием, но не хочу, чтобы оно его угробило.

Соболев, как раз доевший все, до чего смог дотянуться, только вздохнул и выразительно посмотрел на нее.

– Кристина, это серийный маньяк-убийца. Сама-то как думаешь? Конечно, это опасно. Для всех. Теперь и для тебя тоже.

Глава 8

27 декабря 2016 года, 19.05

Стоило оказаться на улице, как дерзкий порыв ветра, грубо рванувший в разные стороны полы не до конца застегнутого пальто, заставил Велесова пожалеть о том, что машина его осталась на парковке у дома. Живя в пешей доступности от работы, молодой следователь предпочитал тратить по пятнадцать минут утром и вечером на бодрую прогулку, а не ехать за рулем. Считал, что так полезнее для здоровья. И только в совсем уж мерзкую погоду он все же ехал на машине, тратя в утренней пробке на Центральном проспекте почти столько же времени.

Похоже, время «совсем уж мерзкой» погоды как раз началось, но теперь было поздно жалеть об оставленном у дома личном автотранспорте. Конечно, оставалась возможность вызвать такси, но это Велесову казалось каким-то барством, поэтому он только торопливо застегнулся, поправил на тонкой шее объемный теплый шарф – подарок матери, – натянул на уши шапку и решительно вновь повернулся против ветра, кидающего в лицо мелкую жесткую крупу.

Далеко уйти не успел, даже до проспекта, вдоль которого пролегала добрая половина его пути, не добрался, когда ему наперерез кинулся какой-то мужчина, пытаясь схватить за плечо.

– Михаил Петрович!

Велесов инстинктивно дернулся, отступая и не давая к себе прикоснуться, напряженно посмотрел на мужчину.

Тот тут же замер, примирительно вскидывая руки и давая понять, что не имел в виду ничего дурного. Вид у него действительно был не столько угрожающий, сколько испуганный.

Велесов скользнул по нему изучающим взглядом, пытаясь понять, знакомы ли они. Его явно знали, раз обратились по имени и отчеству, но в памяти самого следователя внешность мужчины никак не отзывалась. Высокий, пузатый, лет сорока с лишком… Подследственных у Велесова за карьеру было пока не так много, чтобы он совсем их не запоминал, значит, едва ли этот человек связан с работой.

– Вы же Михаил Велесов, так? – чуть менее уверенно уточнил мужчина, глядя на него с затаенной надеждой.

– Да, это я, – кивнул Велесов, все еще посматривая на мужчину с настороженностью. – А вы кто?

– Меня Жорой зовут. Георгий Николаев. Наши матери знакомы, у них дачи рядом, калитки напротив.

Велесов напряг память, пытаясь выцепить из нее имя сухонькой старушки, которой ему время от времени приходилось помогать, когда он заходил помочь матери. Значит, у нее есть свой сын, только ему, видать, обычно некогда.

– Вы сын Анны Дмитриевны?

– Да! – радостно закивал Георгий. – Она мне про вас рассказала и подсказала, где вас найти.

Велесов чуть расслабился и шагнул вперед, сокращая расстояние между собой и собеседником, чтобы не выглядеть испуганным. Впрочем, он об этом тут же пожалел: от Георгия разило спиртным и чесноком.

– А зачем? – поинтересовался Велесов, стараясь не слишком принюхиваться.

– Мне нужна ваша помощь. Или даже защита. Меня собираются убить.

Брови Велесова сами собой прыгнули вверх. Он так удивился, что даже перестал замечать жестокий ветер и бьющий по лицу снег. И несмотря на неприятный запах от собеседника, шагнул еще ближе, чтобы лучше слышать и не заставлять того говорить громко. Такие темы вообще лучше обсуждать за закрытыми дверями.

– Кто вас собирается убить? Почему?

– Тот, кто живет в колодце, – громким шепотом, сильно выпучив глаза, заявил Георгий. – Потому что я бросил в колодец камень!

Велесов непонимающе моргнул.

– Что?

– Это колодец в лесу, он проклят, понимаете? Я не знал, что все это по-настоящему, думал, меня дурят глупой байкой, но все оказалось взаправду, понимаете?

Георгий подступил к нему ближе, вцепившись руками в лацканы пальто, чем вызвал новый приступ желания попятиться назад.

– Честно говоря, не понимаю, – признался Велесов, с трудом заставляя себя остаться на месте.

Он сегодня уже что-то слышал про колодец от Соболева. Тот проверял какой-то с утра пораньше, потому что его слепой приятель-предсказатель нарисовал точно такой же. Велесов точно не знал, как именно Соболев его в итоге разыскал, оперативник не стал уточнять, но ниточка пока никуда не привела: городскую легенду, связанную с колодцем, еще не нашли, в самом колодце не оказалось ничего примечательного. Соболев лишь предложил взять его под наблюдение как возможное место следующего преступления.

– Я бросил камень в колодец, – нетерпеливо повторил Георгий. – И тот, кто в нем живет, увязался за мной, как меня и предупреждали. В первую ночь я подумал, что мне показалось. Кто-то просто всю ночь копошился в комнате. Но стоило включить свет – все стихало, никого не было. Вот я и решил: показалось. Но на следующую ночь он вернулся и схватил меня за ногу! Я его почувствовал, понимаете? Даже след остался, вот, смотрите!

Он попытался задрать штанину и опустить носок, чтобы продемонстрировать лодыжку, но Велесов не увидел на ней ничего, кроме невнятного синяка, какой можно посадить где угодно. Ногами постоянно обо что-то стукаешься и даже не замечаешь.

– Послушайте, я ничего не понимаю, – повторил Велесов. – Кто живет в колодце?

– Не знаю! – в отчаянии крикнул Георгий. – Никто не знает, никто его не видел… А кто видел, тот уже не мог рассказать. Это что-то… жуткое, сверхъестественное! И оно придет убить меня, потому что я бросил камень!

Он замолчал, с надеждой глядя на Велесова, а тот продолжал смотреть на Георгия с недоумением, пытаясь понять, всерьез тот лопочет весь этот бред или просто с перепоя чертей гоняет. Выглядел его собеседник не вполне адекватно. Наверное, если бы в безумной истории не фигурировал колодец, Велесов просто послал бы странного мужика, но это не могло быть простым совпадением.

– Колодец в лесу, – повторил Велесов, сверля Георгия взглядом.

– Да!

– И вы бросили в него камень.

– Да…

– И теперь тот, кто живет в колодце, придет, чтобы убить вас?

– Да! Сегодня ночью. Сегодня третья ночь, понимаете? Он приходит три ночи подряд и на третью убивает!

– Какой-то монстр, которого никто не видел.

– Все верно, – кивнул Георгий. Плечи его заметно поникли. Кажется, он понял, что Велесов ему не верит. И это вызвало у него приступ очень реального отчаяния.

– А я-то вам чем могу помочь? Следственный комитет не особо силен в борьбе с монстрами.

– Призовите к ответу ведьму, которая заставила меня это сделать! – тут же оживился Георгий. – Пусть она отвадит эту нечисть! Она наверняка может!

– Ведьму? – тут же насторожился Велесов. Это было уже не просто совпадение, тут угадывался почерк разыскиваемого ими маньяка. – Какую ведьму?

– Она называет себя Аглаей, хотя на самом деле ее зовут Татьяной…

Это было, что называется, бинго. Похоже, им всем несказанно повезло: выбранный в жертву мужчина пришел за помощью, и теперь появился реальный шанс, во-первых, не дать новому убийству совершиться, а во-вторых, выследить маньяка и поймать его.

Одно непонятно: почему Георгий считает, что его должны убить сегодня? Если они правильно разгадали схему, то новое убийство по мотивам городской легенды должно произойти только завтра ночью.

– Так, а сейчас как можно подробнее расскажите мне, что именно сделала Аглая, чтобы за вами увязался монстр из колодца. И что там с этим монстром? Вы сказали, что это было похоже на байку? Я хочу знать эту байку в деталях! Только четко, пожалуйста, и последовательно.

Георгий вновь оживился, почувствовав, что к нему начали прислушиваться, поэтому, достав из кармана пачку сигарет и закурив, принялся пересказывать все с самого начала. И на этот раз речь его звучала более связно.

Он поведал о том, как познакомился с Аглаей на сайте и договорился о свидании. Заметил, что в тот момент ничего не знал о ее профессии. Пояснил, что на первое свидание предпочитает приглашать на прогулку, и Аглая отвезла их на своей машине на прогулку в лес.

– Она меня туда целенаправленно вела, – нервничая и глубоко затягиваясь уже второй сигаретой подряд, вещал Георгий. Чем больше он говорил, тем сильнее его трясло. – Потом показала колодец и рассказала свою страшилку.

Он подробно, практически отыгрывая по ролям, передал их разговор у колодца, честно признавшись, что поверил, будто это тест на мужественность.

– Хотя чувствовал что-то, – добавил он с досадой. – Нехорошее там место. И камень улетел, словно в пропасть: удара так и не было слышно. И воняет из того колодца так, словно там кто-то сдох.

Дальше он еще раз повторил, как в первую ночь слышал посторонние звуки в своей спальне.

– Вы живете один? – тут же уточнил Велесов.

Георгий кивнул. Значит, никто не может ни подтвердить, ни опровергнуть его слова.

– Да я сам думал, что почудилось, но на следующую ночь я почувствовал, как меня схватили за ногу. И видел руку… этого существа.

– Видели руку? – удивился Велесов. – И как она выглядела?

– Бледная такая, костлявая, с длинными темными когтями… Она тянулась ко мне из-под кровати и как будто пыталась затащить туда. Я не дался, вырвался и свет включил. И оно тут же исчезло. Но сегодня мне так не повезет. Сегодня оно придет за мной. Сделайте что-нибудь с этим, Михаил Петрович!

– Это будет проблематично, – признался Велесов. – Мы сами ищем Аглаю, но она уже второй день не появлялась ни дома, ни в своем офисе. Может быть, уехала на праздники. Или…

Велесов не стал договаривать, предпочитая не озвучивать одну из главных версий следствия о том, что это Аглая убивает людей, а не всякие там монстры, живущие в колодцах или еще где.

– Тогда спрячьте меня! – попросил Георгий с чувством. – Спрячьте где-нибудь! Где эта тварь до меня не доберется. Хоть в КПЗ, хоть в СИЗО. Я не могу пойти домой. И к матери не могу: еще ее зацепит…

Велесов задумался. КПЗ – это, конечно, хорошо, там Аглая – или любой другой убийца – действительно не доберется до своей жертвы, но не спровоцирует ли это маньяка в последний момент жертву сменить? Это защитит Георгия, но не остановит преступника. Лучше взять мужчину под свою защиту на эту ночь. И на следующую, если в эту ничего не случится.

– У меня другая идея. Я буду ночевать у вас.

27 декабря 2016 года

С того момента, как Юля села в машину Роба, день пошел не по плану, но в итоге она ни о чем не жалела.

К ее удивлению, на обед Роб повез их не в один из ресторанов Шелково, а в Москву. Это поначалу заставило нервничать: Юля не сразу поняла, зачем они выехали за пределы города, но когда Роб объяснил, что хочет показать «нормальный» ресторан, она успокоилась.

И снова задергалась, оказавшись в этом самом «нормальном» ресторане. Как сформулировали в каком-то фильме, официанты тут были одеты гораздо лучше нее, не говоря уже о других немногочисленных гостях. Если Роб собирался вести ее в такое место, стоило дать ей переодеться. Она даже успела подумать, что ее просто-напросто не пустят, потому что она не пройдет какой-нибудь фейс-контроль, но этого не случилось. Как объяснил потом Роб, когда во время еды она призналась в своем страхе, днем здесь более демократично относятся к гостям, а вот вечером – да, даже его бы не пустили так, как он одет сейчас.

Меню Юля только раскрыла, пробежала взглядом и отложила, предлагая Робу самому выбрать что-нибудь для нее. Название большинства блюд вызвало у нее недоумение – она совершенно не понимала, что за ними кроется, а цены и вовсе сбивали с толку. Ну не может еда столько стоить! Не должна… Но раз уж Роб специально привез ее именно сюда, значит, он знает, что здесь можно съесть.

Тот действительно не растерялся и сделал заказ весьма уверенно, уточнив только, нет ли у нее аллергии или предубеждения против морепродуктов. Никаких аллергий Юля за собой никогда не замечала и предубеждениями не страдала, поэтому сначала ей подали незнакомый острый суп, потом крабовый салат – с настоящими крабами – и рыбу с овощами, приготовленную на гриле, в качестве горячего. И хотя пережитый стресс поначалу создал иллюзию отсутствия аппетита, стоило начать есть, как Юля уже не смогла остановиться – так все оказалось вкусно. От жадности она даже согласилась на десерт, потому что название «канноли с фисташковым кремом» звучало необычно и очень вкусно.

Роб в этот раз не стал заказывать вино, они ограничились безалкогольными напитками и кофе к десерту, а после обеда вернул ее в Шелково, прямо к подъезду дома, хотя путь был неблизкий.

Все это время он был мил и обаятелен, смешно шутил и постоянно ловил ее взгляд. Юле было довольно легко находиться в его обществе. Она не отводила глаза и с каждой минутой чувствовала себя все более уверенно даже в шикарном ресторане, которому совершенно не соответствовала.

Поездка туда-обратно и неторопливая трапеза заняли много времени, поэтому на тренировку Юля не попала, в последний момент предупредив Кристину сообщением, что сегодня не сможет составить ей компанию. К счастью, та не стала интересоваться причиной. Возможно, после ночных бдений ей и самой не хотелось никуда идти.

Уже остановив машину у ее подъезда, Роб повернулся к Юле, насколько позволяло место водителя, заверил, что прекрасно провел время и с удовольствием встретится с ней еще раз, если она согласится. После чего протянул руку, коснулся ее лица и наклонился к нему с весьма понятным намерением.

Юля не стала его останавливать, но особого рвения в поцелуе не проявила, быстро прервала его, скомкано поблагодарила за обед и попрощалась, торопясь выбраться из салона.

В лифте ее щеки горели, а сердце быстро билось, но совсем не так, как после первого поцелуя с Владом. Тот поцелуй – как и все их прочие – выходил за рамки всего, что она когда-либо испытывала.

Роб был привлекателен и состоятелен, щедр и обходителен не меньше Влада и, в отличие от последнего, мог еще и смотреть так, что мурашки бежали по спине. Но чего-то все равно не хватало. Сколько Юля ни смотрела в его глаза за обедом, никакого душевного трепета и болезненного желания прикоснуться так и не почувствовала. Сердце в его присутствии билось, конечно, быстрей, но лишь из-за обычного волнения, а не от предвкушения момента, когда между ними растает расстояние и умолкнут все слова. Когда он ее поцеловал, она почувствовала только смущение. И, пожалуй, ощущение неправильности происходящего. Словно пыталась заменить им Влада, а это было нечестно.

Она уже почти решила, что не стоит больше встречаться с Робом, чтобы не вводить в заблуждение, когда от него пришло сообщение с приглашением на новогоднюю вечеринку. «Это тебя ни к чему не обязывает, мне просто хотелось бы провести вечер с приятной девушкой. Ты очень настоящая, Юля. И мне это очень нравится. Дай мне шанс».

Юля несколько раз перечитала сообщение и в конце концов попросила в ответ время подумать и уточнить другие планы. Роб легко согласился подождать.

От этого всего голова шла кругом. Настолько, что Юля совсем забыла о ночном происшествии. Ровно до тех пор, пока не легла в постель и не закрыла глаза, с наслаждением ожидая, как провалится в сон и наконец-то выспится.

Но этого не произошло. Хотя глаза саднило, даже когда они были закрыты, уставший мозг упрямо цеплялся за бодрствование, воскрешая в памяти жуткие ощущения, испытанные Юлей в момент пробуждения в лесу.

Что, если этой ночью она снова куда-нибудь отправится? Вдруг ее действительно заставят прыгнуть с моста? Статьи в Интернете утверждали, что гипноз на такое не способен, но мало ли как на самом деле… Вдруг это вообще не гипноз, а какое-то колдовство? Полгода назад Юля первая посмеялась бы над таким предположением, но после всего, что произошло за последние месяцы, становилось уже не до смеха.

Фантазия так живо нарисовала старый колодец на лесной поляне и шорохи, с которыми кто-то выбирался из него, что на мгновение Юле почудилось, будто она снова их слышит: шуршание, хриплое дыхание и скрежет когтей по камню.

Стало настолько не по себе, что она открыла глаза и села на постели, обводя взглядом комнату. Даже ущипнула себя, дабы убедиться, что это не сон, что она действительно дома.

Успокоившись, Юля снова легла и закрыла глаза, на этот раз заставляя себя думать о чем-нибудь приятном. И мысли, конечно, сами собой обратились к Владу и их встрече в лесу.

Вот там и тогда все было правильно. Когда он обнимал ее, не хотелось ни отпускать самой, ни чтобы отпустил он. Бросаясь в его объятия, Юля не думала об их несостоявшемся романе, она вообще ни о чем не думала, просто была невероятно рада увидеть его в тот момент, когда почти потеряла надежду на спасение. Пусть он почему-то пришел один, и они все еще оставались посреди леса, по которому кто-то невидимый и страшный гнался за ней, рядом с Владом она все равно чувствовала себя в безопасности. Так повелось с самого начала.

И он обнимал ее в ответ так крепко и дышал при этом так тяжело, что это снова позволяло надежде дрыгать ножкой, сколько бы Юля ни пыталась ее задавить. Почему он так дышал? Не мог же слепой человек бежать по лесу? Значит, он волновался за нее? Или она снова выдает желаемое за действительное?

Трудно было сказать. В машине она прочитала намерение Роба по его взгляду и движениям еще до того, как он потянулся к ней и коснулся. А как прочитать Влада, чей взгляд всегда остается пустым? Чье лицо почти не выражает эмоций? Даже его тело большую часть времени очень статично, он не совершает лишних движений, вероятно, боясь задеть что-нибудь, чего не видит, или потерять равновесие, – Юля не знала точно, просто давно обратила на это внимание.

И как тут что-нибудь понять? Роб сказал, что Влад регулярно занимается спасением «девушек в беде», а сам Влад весьма холодно прореагировал на ее намерение уехать работать в Испанию, поэтому оставалось только вернуться к выводу, который она сделала еще месяц назад. Но Юле все равно казалось, что не обнимают так тех, кто совсем уж безразличен…

Новый шорох отвлек ее от этих мыслей. Юля снова приподняла голову над подушкой и открыла глаза, прислушиваясь к происходящему в комнате. И на этот раз шум не растворился в тишине. Напротив, показалось, что в углу комнаты за дверью кто-то действительно чем-то шуршит. Там стоял стеллаж с учебниками и другими книгами, а в выдвижном ящике Юля складировала письменные работы с оценками преподавателей. Практической пользы в их хранении не было, но рука почему-то не поднималась выбросить. И вот сейчас казалось, что кто-то выдвинул тот ящик и роется в бумагах, шуршит ими.

Только дверь в комнату была как обычно распахнута, перекрывала стеллаж и не оставляла места, где мог бы кто-нибудь стоять, выдвинув ящик.

Кто-то шуршит внутри ящика? От этой мысли в животе зародился неприятный холодок. Юля снова села на постели, всматриваясь в темный прямоугольник двери и прислушиваясь.

Да, определенно кто-то шуршал за дверью. Может быть, в ящике, может быть, на полках стеллажа. Мышь? Да откуда ей взяться? Сроду в их доме никаких мышей не было.

Пока Юля думала и набиралась смелости, чтобы встать и посмотреть поближе, дверь едва заметно качнулась, из-за нее выскочила бесформенная тень и метнулась под Юлин диван. Судя по размерам, это никак не могла быть мышь, скорее, кошка, только кошек у них тоже отродясь не было.

Она не заорала только потому, что от страха голос отнялся. Юля смогла только бестолково засучить ногами, отползая к стене, и с тихим сипением втянуть в себя воздух. Рука судорожно потянулась к стоящему рядом с диваном письменному столу, нащупала выключатель настольной лампы и щелкнула им.

В комнате стало светлее, а шуршание под диваном мгновенно стихло, но Юля все равно еще с минуту сидела, прижавшись к стене и подобрав под себя ноги, сканируя взглядом пол. Однако если что-то и забралось под ее диван, то выбираться из-под него не торопилось.

Понадобилось еще несколько минут, прежде чем Юля заставила себя спустить ноги на пол и заглянуть под диван, для верности светя фонариком телефона, но там никого не оказалось.

Юля прошла по всей комнате, заглянула во все углы, осмотрела стеллаж, но и тот выглядел совершенно нетронутым.

Может быть, ей это все-таки приснилось?

Юля взглянула на время на экране смартфона: 3.45. Значит, она все-таки засыпала, просто не заметила этого. Тогда шорохи и тень могли и присниться.

Вот только не было это похоже на сон! Когда она проснулась у колодца, разницу между сном и явью сразу поняла. Юля на всякий случай снова ущипнула себя – нет, не спит.

Она вернулась на диван и накрылась одеялом. Какое-то время просто сидела, оглядываясь и прислушиваясь. Ничего. Тишина, все спокойно, никто не шуршит и не бегает.

Погасив настольную лампу, Юля легла, повернулась на бок, к окну, из которого лился тусклый свет ночного городского освещения, и глубоко вздохнула.

Что за чертовщина опять происходит? Или это тоже гипноз, наваждение? Говорят, люди под гипнозом могут видеть то, чего нет, и не видеть того, что прямо перед ними. Это само по себе тоже страшно, но все же чуть лучше, чем другие версии происходящего: что она наконец сошла с ума или что дома у нее завелся барабашка.

Сначала казалось, что уснуть уже не получится. Слишком сильно взбудоражил Юлю новый кошмар, будь он сном или явью. Но постепенно веки отяжелели, глаза закрылись, а мысли стали путаться. И тогда шорох тоже вернулся.

Он снова доносился из-под дивана, словно кто-то лежал под ним и остервенело царапал. Юле померещилось и уже знакомое хриплое дыхание, похожее на тихое рычание, но она заставила себя проигнорировать его.

«Это все ненастоящее, тебе просто кажется, – твердила она себе. – Ты только что проверяла, в комнате никого нет! Спи!»

Сказать было легче, чем сделать. Сердце билось почти так же быстро, как во время бега по лесу прошлой ночью, кровь неслась по венам. Юля лежала под одеялом, сжавшись в тугой комок, борясь с желанием накрыться с головой. От монстров это все равно не спасет, а дышать станет труднее, так что смысла нет.

Наконец царапанье снизу стихло, но хриплое дыхание не исчезло. Послышался новый шорох: как будто тот, кто находился под диваном, принялся выбираться из-под него. Вскоре он оказался у Юли за спиной.

Та только сильнее зажмурилась, повторяя про себя как мантру: «Это не настоящее, только кажется или снится, не обращай внимания». Но в то же время она чувствовала спиной и затылком чей-то тяжелый взгляд, слышала, как кто-то стоит над ее постелью и тяжело дышит.

Все тело сотрясала крупная дрожь, но теперь Юля уже не смогла бы обернуться, даже если бы захотела: было слишком страшно увидеть того, кто находился в ее комнате. Поэтому она продолжала убеждать себя, что не верит в происходящее.

Хриплое дыхание неожиданно раздалось чуть ближе, пружины дивана скрипнули под чужим весом. Юля почувствовала, как кто-то потянул ее одеяло на себя, и не выдержала.

На этот раз охнув в голос, она вскочила с постели и метнулась к окну, зажигая экран смартфона и хватая другой рукой кресло на колесиках, чтобы отгородиться им от чужака.

Но рядом никого не оказалось. Юля поводила смартфоном по сторонам, но тусклый свет экрана выхватывал только пустоту. Зажженные последовательно фонарик, настольная лампа и верхний свет привели к тому же результату.

«Наверное, я все-таки схожу с ума, – с грустью решила Юля. – Возможно, именно так начинается паранойя или еще какое-нибудь расстройство».

Или же что-то сверхъестественное вновь проникло в ее жизнь, но свет прогоняет его.

Юля посмотрела на экран смартфона. 4.20. Палец сам собой ткнул приложение для звонков и замер над контактом Влада. Очень хотелось опять позвонить ему, попросить разрешения прийти, чтобы потом пересказать все случившееся. И чтобы он обнял и прогнал всех монстров…

Печально вздохнув, Юля свернула приложение и заблокировала экран. Нельзя. У него там сестра, и он совсем не обязан нянчиться с сумасшедшей соседкой вторую ночь подряд. А если мама проснется, когда Юля будет снова возвращаться под утро, то подумает бог весть что. И вообще… Нечего бегать к нему по каждому поводу.

Погасив верхний свет, Юля закрыла дверь в комнату и снова забралась на диван. Ложиться не стала, села, накрывшись одеялом. Настольную лампу оставила включенной.

До утра не так далеко. Почитает пока что-нибудь, послушает или посмотрит. Завтра никуда не нужно, она успеет выспаться утром, когда мама и Семка уйдут. А уже потом, днем, она расскажет о странном происшествии Владу. Вдруг это как-то связано с колодцем? Или с тем, кто из него тогда вылез…

Глава 9

28 декабря 2016 года, 06.15

В декабре раннее утро мало чем отличается от глубокой ночи, разве что людей на улицах чуть больше. Но, к счастью, все равно не так много, иначе двум молоденьким полицейским, изображавшим из себя оцепление, пришлось бы несладко. А так им почти удавалось закрывать собой мертвое тело и работающего с ним эксперта.

– Проходите, не останавливайтесь, – велели они прохожим. – Не мешайте работе полиции.

Многие слушались, но даже они замедляли шаг и вытягивали шеи, едва не сворачивая их, чтобы рассмотреть труп. А другие совершенно беззастенчиво тормозили и пытались снять происходящее на смартфон – то ли фото, то ли видео, то ли все сразу, – пока один из полицейских не делал шаг в их сторону, демонстрируя желание отобрать аппарат. Только тогда любопытные прохожие прятали его в карман и шли дальше, делая вид, что вообще ничего такого не имели в виду.

«А метров через сто снова достанут и начнут постить во все соцсети, – мрачно подумал Соболев, наблюдая эту картину через лобовое стекло только что припаркованного рядом с местом происшествия автомобиля. – Стервятники, мать их. Что за страна? Или время теперь такое?»

В глубине души он прекрасно понимал, что дело и не в стране, и не во времени. Всегда были люди, охочие до чужих несчастий и очарованные смертью. Поглазеть на мертвеца и порадоваться тому, что ты, какая бы убогая судьба у тебя ни была, сегодня, по крайней мере, жив, а кто-то другой – нет. Вот ему реально не повезло, а у тебя все еще не так плохо. И поговорить есть о чем.

Соболев выбрался из машины и подошел к «оцеплению». Один из полицейских сначала дернулся, собираясь преградить ему дорогу – не разглядел в темноте лица, – но Соболев спокойно бросил ему, на всякий случай показывая удостоверение:

– Свои.

Полицейский кивнул, пропуская его к телу, над которым склонился их седовласый эксперт Дмитрий Логинов.

– Доброго тебе, Димыч, – поздоровался Соболев, держа руки в карманах куртки, чтобы не мерзли, и сочувствуя эксперту, вынужденному работать в латексных перчатках. – Что у нас тут? Самоубийца?

– Ты хоть раз видел самоубийцу, лежащего в такой позе?

Соболев скользнул взглядом по телу. Полноватый мужчина сорока с чем-то лет лежал на спине, раскинув в стороны руки и ноги. Звездочкой.

– Твою мать… Но это же не наш парень, да? Пентаграммы же нет?

Димыч выразительно посмотрел на него, не выпрямляясь, и пожал плечами.

– Иди с Велесовым поговори.

– А он уже здесь?

– Он давно здесь, – хмыкнул Димыч, возвращаясь к работе. – Давай, шуруй, не отвлекай меня. Тебе на десятый.

Без лишних вопросов Соболев поднялся на нужный этаж. Дверь в квартиру погибшего была распахнута, из нее доносились голоса: судя по всему, внутри уже шел осмотр. Прочие двери на площадке были закрыты, лишь у одной светилась щелочка, которая исчезла, стоило Соболеву зыркнуть на нее. В остальных квартирах особо любопытные наверняка торчали у глазков. Да, а как свидетелей искать, так сразу никого, все оказываются слепоглухонемыми, спящими практически летаргическим сном.

Обычно Соболев спокойнее относился к людским слабостям, но сегодня его все раздражало. То ли недосып последних двух дней сказывался, то ли просто не с той ноги встал. Да и вероятность того, что маньяку все же удалось добраться до четвертой жертвы, настроения не поднимала.

В квартире работали двое коллег, но Петра Григорьевича среди них не оказалось. То ли еще не приехал, то ли его решили не дергать.

Мрачный Велесов со следами жестокого недосыпа на лице обнаружился на кухне. Сидел за столом, обложившись бумажками, но в данный момент ничего не писал. Просто сидел, сжав в пальцах ручку, хмурясь и глядя в одну точку. Он даже не сразу заметил появление Соболева, тому пришлось привлечь к себе внимание громким приветствием.

– Ну и что тут происходит? – поинтересовался он, глядя на молодого следователя. – И зачем тут я, если ребята уже работают?

– Ты садись, – тихо велел Велесов, кивая на соседний стул. – Это наша четвертая жертва.

– Ты уверен? – уточнил Соболев, даже не дергаясь, чтобы отодвинуть стул. – Как-то не похоже по почерку…

– Да сто процентов, – вздохнул Велесов. – Парень связан с тем колодцем, который ты нашел. Просто это не место преступления, тут другая легенда.

Соболев отодвинул стул и устало опустился на него. Да, хреново день начинается.

– Рассказывай.

Велесов принялся пересказывать ему события прошлого вечера: как он встретился после работы с Георгием и решил устроить в его квартире засаду. Говорил он спокойно, без эмоций, но на оперативника за все время ни разу не взглянул. Иначе заметил бы, что тот с каждым его словом злится все сильнее.

– Какого черта ты меня не вызвал? – почти прорычал Соболев, когда Велесов замолчал. – Это же мое дело!

Велесов бросил на него быстрый взгляд, по которому стало видно: причина полного отсутствия эмоций в его голосе не в спокойствии, а в усталости.

– Ты весь день жаловался, что из-за колодца не спал полночи и встал ни свет, ни заря. Мне нужен был кто-то посвежее. Да и убийство должно было произойти не сегодня, а завтра! Я хотел дать тебе выспаться, чтобы…

– Ну да, я прям офигенно выспался, – огрызнулся Соболев, отталкиваясь от стола, вскакивая на ноги и принимаясь мерить нервными шагами не особо просторную кухню. – Почему в квартире был только ты? Это вообще не твоя работа!

Велесов ответил не сразу, опуская взгляд на ручку, которую теперь крутил в пальцах.

– Двое дежурили в машине у подъезда, еще двое на лестнице этажом выше. Мы все были на связи. Нам бы успели прийти на помощь…

Это не походило на вменяемый ответ на вопрос, но Соболев не стал допытываться. Только громко фыркнул, давая понять свое скептическое отношение к плану, учитывая известные обстоятельства.

– И что же пошло не так, а? Почему этот мужик лежит там, а его мозги раскиданы по снегу?

Преувеличил, конечно, поскольку голова жертвы не разбилась, череп лишь проломился в одном месте, насколько Соболев успел заметить, но сейчас в нем говорила злость. И немножечко – страх.

– Убийца не пришел, – все тем же лишенным эмоций голосом пояснил Велесов. – Где-то в пятом часу я подумал, что мы его или все-таки спугнули, или оказались правы – убийство произойдет на следующую ночь. Я предположил, что Георгий должен был пережить эту ночь, полную ужаса, чтобы к следующей расслабиться – тогда бы убийца его и подловил. А потом… Наверное, я задремал слегка, прямо сидя… Потому что Георгий находился в комнате со мной, а потом я услышал его крик уже где-то на балконе. Он всю ночь ходил туда курить, чуть не каждые полчаса. Видимо, снова пошел. И там оно его и…

– Оно? – переспросил Соболев, резко останавливаясь в своих метаниях и глядя на следователя. – Что еще за оно?

Велесов прикрыл глаза, массируя пальцами переносицу, и пожал плечами.

– Чудовище, которое живет в колодце, – предположил он тоном, который не позволял понять – шутка это или реальная версия.

– Ты это сейчас серьезно? – напряженно поинтересовался Соболев, сверля его взглядом.

– Ну, кто-то же приходил к нему две ночи подряд. И что-то испугало его до такой степени, что он то ли упал с балкона, то ли попытался через него сбежать. Не знаю я, Андрей, что это было. Никто чужой обычным способом сюда попасть не мог, дверь все время оставалась заперта изнутри. Я никого не видел… здесь. А когда добежал до балкона, Георгий уже лежал внизу. Я…

Он осекся, закусывая нижнюю губу и все еще не глядя на оперативника. Тому пришлось его подтолкнуть:

– Да договаривай уже. Что ты?

– Видел кого-то рядом с ним. Там, на земле. Какую-то… тень. Не знаю, не разглядел, темно было. А оно просто шевельнулось в темноте.

– Опять оно, будь оно неладно, – проворчал Соболев, снова принимаясь ходить из стороны в сторону.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, он вытащил из кармана пачку сигарет и нервно закурил.

– Но пентаграммы же нет, – повторил он то же самое, что сказал Димычу внизу. – И слишком рано. Мы же посчитали: убийства всегда происходят на сороковой день после предыдущего.

– Во втором случае пентаграммы тоже не было, – напомнил Велесов. – По крайней мере, мы ее не увидели. Может быть, она была начерчена палочкой на земле, может быть, она начерчена так и сейчас, но под выпавшим снегом не видно. А дата… Мы могли неправильно уловить логику. Что, если сороковой день – это лишь крайний срок для следующего убийства? И маньяк, поняв, что мы вышли на его след, решил в этот раз убить чуть раньше? Чтобы застать нас врасплох.

– Но ты же сам сказал, что никто не приходил, что мужик этот просто чего-то испугался, – напомнил Соболев. – Может, он вообще не относится к нашему делу, а? Может, это все совпадение, и он просто давно чертей гонял?

– А колодец? – возразил Велесов, наконец поднимая на Соболева глаза. – А Аглая? А легенда эта? Какое уж тут совпадение, все как по нотам!

Соболев остановился, снова временно переставая метаться из стороны в сторону, привалился бедром к мойке и стряхнул в раковину пепел. У него кончились аргументы и возражения, поэтому он только тихо уточнил:

– Так что же? Какова твоя версия? За парнем реально пришел тот, кто живет в колодце? Пришел по воле нашей так внезапно исчезнувшей из поля зрения ведьмы? Так, что ли?

Велесов ничего не успел ответить: послышался шум уверенно приближающихся шагов, и в кухню вошел Димыч. С громким скрежетом выдвинув из-за стола третий стул, он плюхнулся на него, вздохнул и отчитался:

– В общем, так. Никаких признаков того, что жертву кто-то столкнул насильно. Если это и имело место, то либо его застали врасплох, либо он не сопротивлялся. Умер мгновенно, как ударился о землю. Позу звезды телу придали уже после падения.

– Вот что ты видел, – заметил Соболев, снова поворачиваясь к Велесову. – Убийцу, который поджидал под окном, чтобы завершить свой ритуал. Он был здесь. И вы его упустили. А знаешь почему? Потому что ты делал не свою работу!

Велесов не стал ни спорить, ни оправдываться. Видимо, и сам прекрасно понимал, что допустил ошибку. Соболев только никак не мог понять, почему он так поступил. Башковитый ведь парень!

– Думаешь, будь здесь ты, у тебя лучше получилось бы? – только и спросил Велесов в ответ.

Ну да, все правильно, лучшая защита – это нападение. Возразить Соболеву оказалось нечего: сейчас он крайне сомневался, что действительно смог бы что-то сделать.

– Так чего здесь произошло? – нарочито спокойно поинтересовался Димыч. – Тот, кто живет в колодце, явился сюда и сбросил парня с балкона за то, что тот бросил в его колодец камень?

Соболева передернуло. Он нервно раздавил в раковине окурок, игнорируя укоризненный взгляд Димыча.

– Ты эксперт, ты нам и скажи. Это мог быть гипноз?

И следователь, и эксперт удивленно посмотрели сначала на Соболева, а потом друг на друга.

– Гипноз? – переспросил Димыч. – С чего вдруг?

– Ну, очевидно, убийца не стал подниматься в квартиру, но знал, что парень рухнет с балкона, поэтому поджидал его внизу. Логично предположить, что процессом он все-таки как-то управлял. Мог этот человек загипнотизировать жертву и внушить ей какие-то видения, которые в итоге привели к падению?

Димыч задумчиво пожал плечами.

– Я могу изучить эту тему подробнее, но, честно говоря, сомнительно. У гипноза свои ограничения. Не все люди, в принципе, ему подвержены, а уж такие сложные внушения, которые срабатывают по какому-то триггеру и приводят к подобному результату… Нет, конечно, о гениальных гипнологах, способных подчинять людей своей воле чуть ли не по телефону и заставлять их творить чудовищные вещи, я слышал, но все это выходит за рамки научно доказанных методик. И уже больше похоже на легенды о колдовстве, чем на истории с гипнозом. Просто байки.

– Ну да, такие же байки, как призрак утопленницы в старой усадьбе, мертвый смотритель кладбища или куклы-убийцы, – пробормотал Велесов. – И все было бы не так страшно, если бы в нашем деле не фигурировала ведьма. Думаю, пора официально объявить ее в розыск.

Глава 10

28 декабря 2016 года, 11.20

Кончик карандаша раздраженно постукивал по девственно-чистой поверхности листа, лежащего на жесткой столешнице, звук получался достаточно звонким, ритмичным и раздражающим, но Влад совсем его не замечал.

Вместо этого он слышал, как Кристина шуршит на кухне: кипятит воду в электрическом чайнике, достает из шкафчика заварку, мычит себе под нос какую-то мелодию. Влад очень любил сестру и не мог не признать, что с ее временным переездом к нему многие повседневные вещи стали гораздо проще, но постоянное присутствие Кристины в квартире раздражало. Будь это его московская квартира, было бы проще не мешать друг другу: она имела два уровня, и там не составляло труда найти тихую комнату. Здесь же комнат было всего две, поэтому абсолютная тишина достигалась только в полном одиночестве.

Впрочем, Влад прекрасно понимал, что присутствие Кристины не мешает его странному дару, просто тот почему-то отказывался сотрудничать. Да и из московской квартиры он переехал еще и потому, что в таком огромном пространстве после потери зрения стало крайне неуютно.

– Я заварила чай, – объявила Кристина, появляясь на пороге гостиной. – Будешь?

– Буду, – согласился Влад, со вздохом откладывая карандаш в сторону.

Кристина поставила чашку на стол перед ним, а сама села на диван и сочувственно уточнила:

– Не идет?

– До сих пор не понимаю, как это работает, поэтому, должно быть, что-то делаю не так.

– Или просто думаешь не о том, – предположила Кристина.

Тон ее прозвучал нарочито невинно, чем сразу дал понять, что она намекает на какие-то вполне конкретные мысли брата.

– И о чем же я, по-твоему, думаю?

– О Юле.

– Безусловно, – хмыкнул Влад. – Я ведь пытаюсь понять, что привело ее к колодцу посреди ночи.

– А думаешь наверняка о том, что она ужинала с Робом. И задаешься вопросом, насколько это серьезно. Скажешь, я не права?

Влад промолчал. Признаваться в том, что этот вопрос действительно то и дело залезает в голову, вызывая глухое раздражение, какого он давно не испытывал, не хотелось, но и врать – тоже.

– Если хочешь знать мое мнение…

– Не хочу!

– …То Роб для нее ничего не значит. По крайней мере, пока.

– Откуда такие выводы?

– Ну, я-то пока зрячая, – мягко заметила сестра, тоном заранее извиняясь за слова. – Я же вижу, как она на тебя смотрит. Влад, она влюблена в тебя.

Он сделал осторожный глоток, стараясь не обжечься и давая себе время обдумать ответ. И в конце концов заметил:

– Я знаю это, Тина.

В гостиной повисло молчание, во время которого сестра наверняка сверлила его недовольным взглядом.

– Знаешь… Что ж, уже хорошо, – наконец изрекла она. – А о том, что сам в нее влюблен, ты в курсе?

– С чего ты это взяла? – недовольно нахмурился Влад.

Он не любил, когда другие люди брались объяснять ему, что он чувствует. Особенно если их объяснения оказывались созвучны его самым худшим подозрениям.

– С того, что она звонит тебе среди ночи, и ты срываешься с места, поднимая на уши полицию. Когда мог бы просто отправить ей на помощь своего Соколова.

– Соболева…

– Без разницы. Ты едешь сам и прешься в лес, ничего не видя, рискуя сломать себе шею или как минимум лишиться глаз, на этот раз уже физически.

– Любовь здесь ни при чем, – отмахнулся Влад. – Я втянул ее во всю эту историю с легендами и маньяком, поэтому должен защитить.

– Ты втянул? – возмутилась Кристина. – Позволь тебе напомнить, что все началось с убийства ее подруги и того, что за ней увязалась какая-то мертвая бабища… Боже, сама не верю, что это говорю…

– Ладно, возможно, мы втянули друг друга, – легко согласился Влад. – Сначала она меня, потом я ее… Но я старше. И я мужчина. Так что на мне и ответственность, и обязанность ее защищать.

Едва договорив, Влад непроизвольно напрягся, подспудно ожидая от сестры напоминания о том, что он слеп, а потому защитник из него весьма сомнительный, но в итоге прозвучали совсем другие слова:

– И ты хочешь убедить меня, что в этом нет ничего личного? Вот прям совсем ничего? – скептически уточнила Кристина.

Влад снова промолчал, прячась за чашкой чая.

– Тебе-то какое до этого дело? – наконец спросил он, пытаясь если не сменить тему, то хотя бы сместить акценты. – Раньше ты не испытывала такого интереса к моей личной жизни.

– Раньше она у тебя была, – печально заметила Кристина. – Нравились мне твои подруги или нет, уже не имело значения, я уважала твой выбор. А теперь…

Она вдруг оказалась позади него, обняла и положила голову ему на плечо. Влад вздрогнул от неожиданности, поскольку против обыкновения не услышал, как сестра поднялась и поставила куда-то чашку. Отвлекся, видимо.

– Не обижайся на меня, – попросила Кристина тихо. – Я не пытаюсь лезть в твою жизнь или играть в сводницу. Просто мне кажется, что сейчас я вижу чуть больше, чем вы оба. И я хочу, чтобы ты был счастлив. Ты ведь мой любимый старший брат. Знаю, по отношению к Артему нехорошо так говорить, но уж как есть. Я хочу, чтобы твоя жизнь как можно скорее стала нормальной. Может быть, тогда тебе наскучит эта история с маньяком, ты заберешь с собой Юльку, и вы оба уедете отсюда. Потому что я очень за тебя боюсь.

Влад улыбнулся и погладил сестру по руке, стараясь не думать о предсказании, сделанном Ночным Смотрителем. Он все еще надеялся, что оно окажется ложным или ему удастся в нужный момент свернуть с неправильного пути.

– Я не обижаюсь, Тина. Но все сложнее, чем тебе кажется. Юля… У нас с ней уже был момент, понимаешь? И да, наверное, она влюблена в меня или думает, что влюблена. И не буду скрывать: она стала мне очень дорога.

– И что же тут сложного?

– Не строй из себя дурочку, пожалуйста, – немного раздраженно велел Влад. – Ты ведь сама все прекрасно понимаешь.

– Нет, не понимаю! Просвети!

– Хочешь, чтобы я произнес это вслух? Пожалуйста! Не может она встречаться с инвалидом, – едко пояснил Влад. – Довольна?

– Так думаешь ты? Или ты думаешь, что она так думает?

– Она сама так сказала…

Кристина вдруг выпрямилась, на его плечах остались лежать только ее ладони.

– Серьезно? – удивленно протянула она. – Так и сказала: не могу с тобой встречаться, потому что ты инвалид?

– Ну, не так прямолинейно, конечно, – тут же сдал назад Влад, опасаясь, что сестра выплеснет на Юлю недовольство, которого та совершенно не заслуживает. – И, конечно, ей было нелегко в этом признаться.

– А можешь рассказать, как именно это прозвучало? И в каком контексте?

Влад вздохнул, снова демонстрируя раздражения, но события того дня пересказал, чтобы Кристина наконец от него отстала. Однако это возымело совершенно противоположный эффект.

– Ты уверен, что она о твоей… ситуации говорила? – с сомнением уточнила сестра.

– А о чем еще?

– Да о чем угодно! Например: «Я поняла, что не могу ехать в дом твоего отца-олигарха, потому что мне там вообще не место».

– Наш отец не олигарх…

– И что? Думаешь, для нее есть разница? Ты не мог в начале отношений сводить девушку туда, где ей будет комфортно? Я так понимаю, в Шелково твоя слепота ее совершенно не смущала.

Влад нахмурился, но промолчал. В словах Кристины имелось рациональное зерно, но сомнений у него все равно было гораздо больше.

От необходимости отвечать его спас звонок в дверь.

– О, это наверняка Юля, – предположила Кристина. Просто потому что никто другой к Владу обычно не приходил. – Давай у нее прямо спросим, что она тогда имела в виду?

– Не смей! – с нотками паники в голосе потребовал Влад, поворачиваясь в кресле к сестре.

– Да ладно, не буду, конечно, – примирительно заверила та, щелкая замками. – Привет, Юльчик! Так и знала, что это ты.

28 декабря 2016 года, 11.40

– Привет, – поздоровалась Юля, слегка сбитая с толку нарочито веселым и гостеприимным тоном.

Она отправилась к Владу, едва проснулась после ночного бдения, закончившегося вместе со звонком маминого будильника. Едва успела умыться и привести себя в порядок, даже завтракать не стала, поэтому с удовольствием согласилась на предложенный кофе.

– Еще что-то случилось? – поинтересовался Влад, когда они втроем прошли на кухню.

Выглядел он непривычно напряженно, Юле показалось, что это у них что-то случилось, но беззаботный вид Кристины развеял эти подозрения.

– Да, только я не совсем понимаю, что именно.

Ей пришлось сделать небольшую паузу, чтобы дать время кофемашине приготовить чашку кофе и заодно себе – собраться с мыслями.

– В моей комнате ночью кто-то был. Или, скорее, что-то.

– То есть? – не поняла Кристина.

– Как в прошлый раз? – уточнил Влад. – С Хозяйкой?

– Почти, но не совсем.

Грея почему-то мерзнущие пальцы о чашку с кофе, Юля подробно пересказала им события минувшей ночи. Кристина смотрела на нее округлившимися от удивления глазами и время от времени переводила взгляд на брата, но тот, конечно, оставался невозмутим и не замечал этого.

– То есть ты так никого толком и не рассмотрела? – уточнила Кристина, когда Юля замолчала.

– Нет, но я слышала! И чувствовала.

– Ты уверена, что тебе не снился кошмар? – в свою очередь поинтересовался Влад.

Юля раздраженно вздохнула, прикрыла глаза и покачала головой, хотя он не мог этого видеть.

– Руку на отсечение не дам, но все казалось очень реальным, понимаете? Я вставала, осматривала комнату, прислушивалась, даже щипала себя, чтобы убедиться, что не сплю! Если мне это и снилось, то это были сны наяву.

Влад нахмурился, а Кристина открыла рот, собираясь что-то сказать или спросить, но еще один звонок в дверь ей помешал.

– Так, а это кто? – недоуменно поинтересовалась Кристина, отправляясь в прихожую. – Вроде бы уже все в сборе.

– Юль, ты главное не волнуйся, – попросил Влад, пока его сестра впускала в дом нового гостя.

– Да я и не волнуюсь, – пожала плечами Юля. – Ночью было страшно, а сейчас…

– О, вы все здесь! – громко констатировал ввалившийся в кухню Соболев, панибратски хлопнув по плечу сидящего ближе ко входу Влада и махнув рукой Юле, как старой знакомой. – Что ж, так, наверное, даже лучше. Попить есть чего-нибудь?

Кристина предложила ему на выбор горячий чай или холодную воду, и Соболев сделал выбор в пользу последней. Залпом осушив целый стакан, он с громким стуком поставил его на стол и шумно выдохнул.

– У тебя тоже что-то случилось? – поинтересовался Влад, прислушиваясь к его резким, суетливым движениям, чуть склонив голову набок.

– Короче, я узнал легенду, связанную с колодцем, – с места в карьер сообщил Соболев, проигнорировав слово «тоже». – Якобы раньше рядом с ним находилась деревня, жители которой колодцем пользовались, но в один прекрасный день вода в нем то ли опустилась, то ли совсем ушла, а на дне колодца поселилось нечто.

– Что именно? – не понял Влад.

– Да никто не знает, – отмахнулся Соболев. – Его называют просто: тот, кто живет в колодце. Говорят, мол, приводили туда батюшку, чтобы освятил место, но он только перепугался и велел колодец заколотить, чтобы люди к нему больше не ходили. Потом они и вовсе из деревни ушли, а саму деревню время стерло с лица земли. Но не в этом суть. Сама страшилка состоит в том, что один мужик бросил в колодец камень, чтобы проверить, далеко ли ушла вода и есть ли она там вообще. Звука удара никто так и не услышал, а на третью ночь мужик тот якобы помер. Мол, две ночи к нему какое-то чудище домой приходило, сначала он его только слышал, потом оно ему вроде как показалось и даже схватило, а на третью ночь – все, кирдык.

Соболев замолчал, ни на кого не глядя, Кристина нахмурилась, а Юля посмотрела на Влада. Теперь ей снова стало страшно.

– Полагаю, это не вся история? – педантично уточнил Влад, по-прежнему прислушиваясь к тяжелому дыханию полицейского.

– Ага, еще два момента есть, – кивнул тот. – Во-первых, этой ночью помер мужик, который уверял, что три дня назад под чутким руководством нашей замечательной Аглаи бросил в колодец камень. При жизни он успел рассказать одному из наших, что две ночи после этого к нему в спальню являлось нечто. В первую ночь он его только слышал, а во вторую увидел схватившую его руку. На третью он кричал от ужаса, а потом упал с балкона. Точнее мы пока обстоятельства не выяснили.

Юля беззвучно раскрыла рот, сама точно не зная, что хочет сказать или спросить, но в итоге ей не удалось произнести ни звука.

– А второй момент какой? – спросил Влад.

– Он бросил в колодец камень прошлой ночью, – вместо Соболева ответила Кристина.

– Это я помню, – кивнул Влад. – И всплеска не было. Но полагаю, что не это второй момент?

– Верно полагаешь, – буркнул полицейский и после небольшой паузы пояснил подробнее: – Я сегодня толком не спал ночью. Все казалось, что в комнате кто-то копошится. Все время слышал то какие-то шаги, то шуршание, даже царапанье. Я пытался убедить себя, что это соседи шумят, но… На самом деле все это происходило в моей комнате.

В кухне повисла напряженная тишина, которую через несколько безумно долгих секунд нарушила Юля, нервно поинтересовавшись:

– А его вы не хотите спросить, не приснилось ли ему это?

– В смысле? – не понял Соболев.

– В моей комнате этой ночью тоже кто-то был, – пояснила Юля. – Я тоже слышала шуршание и даже видела какую-то тень… кажется. Но я-то ничего не бросала в тот колодец!

– Или просто не помнишь этого, – возразил Влад. – Ты могла сделать это еще во сне. Возможно, именно ради этого действия тебя туда и привели. Выполнив его, ты очнулась от гипнотического сна. У меня было так же в том лагере: стоило добраться – и наваждение спало.

Юля вспомнила, как во сне ей в какой-то момент показалось, будто она сама падает в колодец, и по спине пробежал неприятный холодок.

– Вот черт… – пробормотала она и посмотрела на Соболева. – Значит, нам обоим теперь… кирдык?

– Хотелось бы верить, что нет, – мрачно откликнулся тот. – Поэтому я к вам и пришел. Это все несколько… за гранью того, с чем я привык иметь дело. А вы все, как я понимаю, несколько… шире смотрите на происходящее.

– Те из нас, кто в принципе способен смотреть, несомненно, – хмыкнул Влад. И резюмировал: – Если верить легенде, у нас всего два дня на то, чтобы понять, кто живет в колодце, чего он хочет и как его остановить. Не будем терять время.

Глава 11

28 декабря 2016 года, 14.10

Ни дома, ни в своем кабинете Татьяна Гусарова, больше известная как ведьма Аглая, так и не появилась, но это не остановило Соболева. Решив, что ответы на возникшие у них вопросы обязательно должны быть у нее, он затеял «небольшой предварительный обыск», как он его назвал.

– Официальным путем идти будем долго, а времени мало, так что предлагаю просто заглянуть сначала в кабинет, а потом домой, если получится, – предложил он. – Может, найдем что-нибудь полезное.

Вероятно, в другой ситуации он не пошел бы на такие меры, но, чувствуя угрозу собственной жизни, готов был рискнуть.

И вот теперь, присев на корточки рядом с дверью кабинета в пустынном коридоре, Соболев изучал замок, прикидывая, как его вскрыть.

– Так, вроде ничего сложного, моей квалификации должно хватить, – резюмировал он, поднимаясь и звеня какими-то железками.

– Мне всегда было интересно: вас этому сразу учат или вскрытие замков – это программа отдельного курса повышения квалификации? – невинно поинтересовался стоящий рядом Влад.

– Много будешь знать, состариться не дадут, – вместо ответа буркнул Соболев и велел: – Ты лучше встань так, чтобы прикрывать меня собой от чужих глаз, а то там вроде бы кто-то идет.

Кто-то совершенно определенно поднимался по лестнице, Влад слышал шаги, но помочь Соболеву никак не мог: он очень примерно представлял себе пространство, в котором находился. Нет, попытку он все-таки сделал, сместив корпус наугад, но Соболев только недовольно уточнил:

– Ты издеваешься? Меня же все равно видно!

– Это ты издеваешься. Мне это откуда знать? – спокойно парировал Влад и язвительно добавил: – Я вот тебя не вижу, например. Я никогда не упоминал, что слеп?

– Ох ты, горе мое, горе, – проворчал Соболев, беспардонно передвигая Влада как предмет интерьера и «устанавливая» его так, чтобы он служил надежным щитом от любопытства случайного прохожего. – Вот так стой. Чего ты вообще со мной поперся?

– Если не хочешь, чтобы я тебе помогал, могу пойти домой и заняться своими делами, – фыркнул Влад.

– Ага, так я тебе и поверил. Меня бы ты еще мог кинуть, но твоя подружка тоже вляпалась, так что, подозреваю, ты будешь землю носом рыть, чтобы ей помочь. Ты хоть с ней спишь? Или она тебя во френд-зону поместила? Или ты ее во френд-зону поместил и спишь с нашим предполагаемым маньяком? Никак не могу разобраться в вашем треугольнике.

– А зачем тебе это? – холодно уточнил Влад. – Знай я тебя чуть хуже, решил бы, что ты меня ревнуешь.

У Соболева вырвался возмущенный рык, но вместе с ним щелкнул замок, а дверь слегка скрипнула петлями, открываясь, и вместо ответа полицейский втащил Влада в кабинет, грубовато дернув за локоть.

– Стой здесь и не мешай мне, – велел он, закрывая за ними дверь.

Влад слышал, как Соболев отошел и принялся рыться в ящиках стола, а сам действительно остался стоять на месте.

Они сами не знали, что ищут. Просто предположили, что раз Аглая, в принципе, знает легенду, она может знать и какие-то ее подробности, в том числе ответы на интересующие их вопросы: кто живет в колодце и как его остановить.

– Или, на худой конец, у нее хранится какая-нибудь энциклопедия типа «Сто верных способов избавиться от преследования сверхъестественной сущности», – нервно предположила Юля, пытаясь пошутить.

Влада к тому же крайне интересовал вопрос, почему третья ночь.

– Если тот, кто живет в колодце, способен проникнуть в спальню своей жертвы уже в первую, то почему не убивает сразу? – задался он вопросом еще во время обсуждения на своей кухне. – Чего тянуть?

– Законы жанра? – предположила Кристина. – Мне кажется, в таких историях жертве всегда дается какое-то время… то ли осознать происходящее, то ли попытаться спастись.

– Да, но почему? – не унимался Влад. – Должна же быть причина… И причина эта может стать ответом на вопрос: «Что делать?»

– Да, вот в «Звонке», например, девочка Самара, сброшенная в колодец, умирала там семь дней, поэтому всем, кто посмотрел кассету, давалось столько же времени. За эти семь дней нужно было догадаться скопировать кассету и показать ее другому, – припомнила Юля. – Тогда Самара тебя не тронет.

– Жаль, нам нечего скопировать, – хмыкнул Соболев. – И, очевидно, вариант «приведи другого, чтобы он тоже бросил камень» не работает, иначе к Юле эта дрянь не пришла бы, ведь я бросил камень после нее. Но третьи сутки могут и совсем ничего не значить. У нас в сказках всегда тройки фигурируют.

– Это верно, – согласился Влад. – Но почему?

– По кочану и по кочерыжке, – философски изрек в ответ на это Соболев.

Сошлись на том, что нужно как-то найти подробности легенды, а они могут храниться где-то у Аглаи. Вот Соболев их теперь и искал, не зная, как это будет выглядеть, и надеясь, что чертова ведьма хотя бы записала историю сама, если просто где-то услышала или прочитала в Интернете, но надежда на это была слабенькой. Они просто хватались за соломинку, не зная, что еще делать.

Пока Соболев шуршал, проводя свой «предварительный обыск», Влад разложил трость и немного прошел вглубь просторного кабинета, покрутился вокруг собственной оси, стараясь не думать о том, как это выглядит со стороны.

«Ну же, – мысленно обратился он к неизвестному призраку – или просто сгустку энергии, показавшему ему в лесу дорогу к Юле, – помоги мне еще раз. Подскажи, где искать…»

Влад надеялся, что в темноте снова появится неясный силуэт, но ничего такого не произошло, лишь с громким стуком что-то упало, заставив Соболева нервно выругаться.

– Что это было? – напряженно поинтересовался Влад, поворачиваясь на звук. – Что упало?

– Рамка с фотографией, судя по всему, – отозвался Соболев, затихая еще на несколько мгновений.

– Какая там фотография? Что на ней изображено?

– Тебе вот это зачем? – раздраженно спросил Соболев. – Скучно стало? Иди погуляй!

– Это может быть важно, – терпеливо пояснил Влад. – Просто поверь мне.

Соболев снова затих. Какие эмоции сейчас отражались на его лице, Влад не знал, но после недолгого сосредоточенного сопения оперативник все же пересек кабинет и поднял упавшую рамку, чтобы взглянуть на снимок.

– Тут Татьяна с сестрой.

– С сестрой? – удивленно переспросил Влад, чувствуя, как сердце в волнении пропускает удар. – У нее есть сестра?

– Была. Погибла года три назад.

Теперь сердце забилось быстро-быстро, а самого Влада бросило в жар.

– Три года, – глухо повторил он больше для себя, чем для Соболева, но тот, по всей видимости, воспринял его слова как уточнение.

– Ну, уже чуть больше. А что?

Влад мотнул головой, не желая делиться возникшими у него подозрениями, и заговорил о другом:

– Сестра тоже была ведьмой?

– Почему она должна была быть ведьмой?

– Таня упоминала, что дар у нее наследственный.

– Поди, от прабабки Аглаи достался? – хмыкнул Соболев, ставя фотографию на место. – У которой она имя позаимствовала в качестве… рабочего псевдонима.

Влад только пожал плечами: такие подробности Татьяна не упоминала.

– Если сестра чем-то таким и занималась, то особо не афишировала, как Татьяна. Все, что мы о ней знаем, – это жила в Москве, была замужем, развелась, но фамилию мужа оставила, работала офис-менеджером, погибла во время отпуска в результате несчастного случая.

– Пожар в гостинице? – вырвалось у Влада, о чем он мгновенно пожалел.

– Ты что-то об этом знаешь? – удивился Соболев.

– Нет…

– Тогда как догадался, что это был пожар в гостинице?

– А я никогда не упоминал, что у меня бывают странные озарения, которые в итоге превращаются в рисунки? – едко отозвался Влад, надеясь, что такого объяснения Соболеву хватит и он отстанет.

Не отстал.

– Ты рисовал пожар в той гостинице? Значит, смерть сестры как-то связана с нашим расследованием?

– Нет, не думаю.

– Но разве твои рисунки не всегда связаны с нашим расследованием?

– Нет, не всегда. Я много чего нарисовал за последний год, что-то сбылось, а что-то так и осталось непонятным. Шелково и то, что здесь происходит, появилось на рисунках только летом.

– Хм, ладно, – отозвался Соболев, но как-то не очень уверенно.

Чтобы не дать ему возможности продолжить расспросы, Влад попытался вернуть его внимание к упавшему снимку:

– А где сестры сфотографированы? На фоне чего?

– Да там портретный снимок, фона толком не видно. Где-то на природе, кажется. Точно не в помещении. И не в городе…

– Господа, позвольте узнать, какого черта вы здесь делаете?

Распахнувшаяся за их спинами дверь и последовавший за этим вопрос заставили обоих мужчин обернуться. И хотя Влад не мог видеть, кто именно вошел, он прекрасно узнал ее по голосу и спокойно улыбнулся.

– Здравствуй, Таня.

28 декабря 2016 года, 14.30

Соболев почувствовал, как воздух в кабинете мгновенно наэлектризовался, когда его владелица вошла как ни в чем не бывало, прикрыла за собой дверь и вопросительно посмотрела на непрошеных гостей. Он, конечно, понимал, что дело в его вытянувшихся в тонкую струну нервах: за последние несколько часов он окончательно уверовал, что Татьяна-Аглая – их маньяк. Пусть ему пока не удалось понять, как именно она это делает, чертова ведьма определенно стояла за всеми смертями. И сам Соболев мог стать следующим, что определенно усугубляло ситуацию.

Ее вид и взгляд сейчас только подтверждали его догадки. Она смотрела на них с Федоровым так спокойно, уверенно, даже немного с вызовом. Как будто знала, зачем они пришли, и знала, что им ничего не удалось найти. Татьяна определенно уже поняла, что стала главной подозреваемой, но прекрасно осознавала, что у них на нее ничего нет, поэтому смотрела так нагло.

– Так что же вы здесь делаете, господа? – повторила она свой вопрос, проходя к письменному столу и ставя сумку на кресло. – И как попали в мой кабинет, если уж на то пошло?

Ее взгляд скользнул по ящикам, по губам пробежала улыбка, заставившая Соболева судорожно вспоминать, все ли он задвинул достаточно аккуратно. Хозяйка кабинета тем временем скрестила руки на груди и снова посмотрела на непрошеных гостей.

– Мы тебя искали, – первым ответил Федоров, выглядя так же невозмутимо, как и она.

– На самом деле, уже пару дней, – добавил Соболев, делая несколько шагов вперед, чтобы оказаться к Татьяне ближе, чем Федоров, и таким образом напомнить самому себе, что он должен быть тут главным. – Но вас нигде не было.

– Я уезжала из города, – равнодушно пожала плечами Татьяна. – Это вроде бы не преступление. В отличие от незаконного проникновения. Подозреваю, у вас нет ордера, или как там это называется? Да и Влад, прямо скажем, не тянет на понятого. Прости, милый, не хотела тебя обидеть.

– А я и не обиделся, – легким тоном отозвался тот.

– Незаконное проникновение? – нарочито удивленно переспросил Соболев, упирая руки в бока и улыбаясь почти так же нагло, как и Татьяна. В эту игру могут играть все желающие. – Вы не так поняли происходящее. Мы искали вас, а дверь оказалась не заперта, вот мы и вошли.

– Правда? Странно, абсолютно уверена, что запирала ее перед уходом.

– Да мне вот тоже померещились на замке признаки взлома. Мы зашли проверить, что тут происходит. Вы посмотрите, ничего не пропало? Пока я здесь, можем оформить заявление об ограблении.

Татьяна усмехнулась, неотрывно глядя ему в глаза, на ее лице явно читалось: «Врешь и не краснеешь», поэтому Соболев только выразительно приподнял бровь, мол, не я один тут вру.

Она отвела взгляд, окинув им кабинет, и пожала плечами.

– Вроде все на месте. Видимо, воришек спугнули или они не нашли то, что искали.

Соболев стиснул зубы, с трудом сдерживая желание надеть на нее наручники и отвести в отделение, чтобы получить там все интересующие его ответы. Она все равно не расколется, а надавить нечем.

– Так зачем же вы меня искали? – поинтересовалась Татьяна, убирая сумку и садясь в кресло сама. – Чем могу помочь полиции на этот раз?

Она расслабленно откинулась на спинку, продолжая демонстрировать полное спокойствие.

– Вы знакомы с Георгием Николаевым?

– С кем?

– Чуть выше меня, но полнее, сорок пять лет.

– А, этот, – Татьяна улыбнулась. – Да, мы встречались пару раз. Такой себе кавалер.

– Как вы познакомились?

– На сайте знакомств. Да, представьте себе: иногда я там ищу себе приятелей, когда становится скучно.

– Охотно верю. Вы водили его к колодцу в лесу?

– Было дело. А что?

– Откуда вам известна легенда о том, кто живет в колодце?

Аккуратные брови удивленно приподнялись, в глазах появилась откровенная насмешка.

– Ту страшилку, что я ему рассказала? Да я ее на месте сочинила.

– Зачем?

– Чтобы разыграть его. Слушайте, я знаю таких, как он. Подобные мужчины хотят, чтобы женщина при них была и умницей, и красавицей, и ухоженной, и неконфликтной, но сами при этом палец о палец не готовы ударить, чтобы сделать себя интересным и привлекательным для такой женщины. Зато претензий сразу целый вагон, первая из которых в том, что все бабы – меркантильные суки, которым подавай шубы и бриллианты, поэтому они жмутся потратить деньги даже на чашку кофе. Но для себя предпочитают считать это некой проверкой на искренность будущей подруги. Мол, если будет счастлива тупо бродить с ним по холодным улицам, смеясь несмешным шуткам, то вот оно – сокровище, которое ищет каждый мужчина. Я просто устроила ему незабываемую прогулку и собственную проверку, не наложит ли он в штаны, услышав слепленную наспех городскую легенду. К его чести, проверку он прошел, поэтому я встретилась с ним еще раз. Но оно того не стоило, поэтому на том наше короткое знакомство закончилось.

– Он умер этой ночью, – сообщил Соболев.

– Неужели? – равнодушно отозвалась Татьяна. – Очень жаль.

В тоне ее не было и намека на сожаление.

– Не хотите спросить, что случилось?

– А вы имеете право рассказывать? Это не тайна следствия?

– В данном случае – нет. Он упал с балкона, чем-то очень напуганный. И, по его словам, две ночи до этого его навещало нечто невидимое и страшное. Совсем как в вашей наспех слепленной страшилке.

– Надо же… Значит, он все-таки перетрусил. А внешне держался молодцом.

Соболев несколько секунд посверлил ее взглядом, но Татьяна спокойно выдержала его, поэтому он только тихо уточнил:

– Больше по этому поводу вам сказать нечего?

– А что еще я могу сказать?

– За последнее время в Шелково произошло уже четыре убийства, каждое из которых перекликалось с сюжетом какой-то городской легенды. И практически каждый раз вы оказывались связаны с жертвой. Как вы можете это объяснить?

Она невозмутимо пожала плечами.

– Это маленький город, а я предоставляю уникальные услуги. Вы же не хотите обвинить меня в том, что я пробуждаю к жизни сверхъестественных монстров и натравливаю их на случайных горожан? Или… хотите?

И снова наглый, вызывающий взгляд, расслабленная поза. Татьяна не произносила этого вслух, но язык ее тела и глаза кричали: «Не поймаешь, не поймаешь! Нет в твоем УК такой статьи». Чертова ведьма…

– Я хочу, чтобы вы сегодня зашли к нам: зафиксируем ваши показания, – процедил Соболев. – И до конца следствия по этому делу потрудитесь больше не покидать город.

– Как скажете, товарищ капитан. Я пока больше никуда и не собираюсь.

– Чудесно.

Он уже повернулся, чтобы шагнуть к выходу из кабинета, а Татьяна неожиданно переключила внимание на Федорова:

– А ты? Соскучился по мне или просто с ним за компанию зашел?

– У меня к тебе тоже один небольшой вопрос: ты владеешь гипнозом?

– Гипнозом? – удивилась Татьяна. И на этот раз Соболеву показалась, что удивилась вполне искренне. – С чего вдруг такой вопрос?

– Ну, психотерапевт, к которому я ходил на сеансы, убит, – пояснил Федоров, – а цель моя не достигнута. Я подумал, может, ты сможешь мне помочь?

– Если бы могла, я бы тебе сразу свою помощь предложила. Это ведь я сказала тебе про гипноз, – напомнила Татьяна. – Увы. Я гадаю на картах, могу сотворить приворот или отворот, а еще наслать наваждение. Если интересует что-то из перечисленного, буду рада помочь, но гипноз – это не по моей части.

– Жаль, – улыбнулся Федоров. – Буду искать другого специалиста.

– Удачи тебе.

– Спасибо.

28 декабря 2016 года, 14.50

– Нет, ты это видел? Она просто смеется над нами! – в сердцах воскликнул Соболев, едва они оставили кабинет Татьяны за изгибом коридора. Кулак его раздраженно стукнул по стене, напугав женщину, как раз выходившую из маленького магазинчика с одеждой.

Федоров в ответ промолчал, Соболев покосился на него и почувствовал укол совести.

– Ну, в смысле… – пробормотал он, не зная, как поделикатнее переформулировать свой вопрос.

– Да я понял, – отмахнулся Федоров. – Не надо быть зрячим, чтобы заметить, как она куражилась.

И снова замолчал, погружаясь в какие-то раздумья.

Они оба застыли посреди пустынного коридора между двумя скучающими без посетителей магазинов. И раз молчаливый ступор Федорова не был вызван неосторожным вопросом, стало быть, тот о чем-то крепко задумался.

– Есть какие-то идеи? – поинтересовался Соболев.

– М?

– Думаешь о чем, спрашиваю!

– О прабабке, которую ты упомянул. Настоящей Аглае.

Соболеву почему-то показалось, что Федоров солгал. Или сказал не всю правду, но допытываться он не стал, лишь уточнил:

– И что с ней?

– Ты знаешь, где она жила?

– Нет, а зачем мне это?

– Да вот я подумал… Сама Татьяна из-под Питера, сюда переехала с год назад. Спрашивается, почему именно сюда?

– Это она тебе сказала, что переехала сюда из-под Питера?

– Нет, я наводил справки.

Соболев удивленно посмотрел на него, но уточнять, где, как и почему Федоров этим занимался, не стал. У того могли быть как личные причины, так и основания подозревать Татьяну в чем-то задолго до него. А уж возможностей у людей с такими деньгами хватает.

– Она могла переехать по какой угодно причине, – заметил Соболев. – Ты мне сам-то что сказал, когда я спросил, какого черта тебя принесло в Шелково? Мол, захотел сменить обстановку, а тут квартира подходящая подвернулась…

– Но ты же понимаешь, что я тебе тогда солгал? – хмыкнул Федоров. – У меня была причина, просто тогда было не время рассказывать тебе о пророческих рисунках. Ты бы решил, что я псих.

– Я и сейчас так думаю, – невозмутимо парировал Соболев.

Впрочем, совершенно беззлобно, и Федоров на это только улыбнулся.

– Я думаю, у Татьяны тоже была причина приехать именно сюда. Очень уж хорошо она осведомлена о местах силы и связанных с ними легендах. Возможно, ее прабабка жила где-то здесь. Вполне вероятно, Татьяна с сестрой приезжали к ней сюда на лето, слушали ее сказки.

– И что? – продолжил недоумевать Соболев. – Что нам это…

Он вдруг осекся, наконец догоняя мысль Федорова.

– Думаешь, про колодец Татьяна тоже могла слышать от прабабки Аглаи?

– Почему нет? На той фотографии, которая упала… Она могла быть сделана, скажем, где-то в деревне? Например, во дворе дома?

Соболев задумался, воскрешая в памяти снимок.

– Да, пожалуй. Теперь мне даже кажется, что я видел кусочек дома на фоне.

– Значит, то, что мы ищем, находится там.

– Серьезно? – Соболев искренне попытался прожечь его взглядом, но с незрячим этот фокус, как оперативник уже успел заметить, не срабатывал. Поэтому он поинтересовался вслух: – Это что, еще какие-то твои экстрасенсорные штучки?

Федоров снова улыбнулся.

– Возможно. Или я пытаюсь находить знаки там, где их на самом деле нет. Но если окажется, что прабабка Аглая действительно жила где-то здесь, если это где-то – в деревне, а дом по-прежнему стоит, то почему бы не посмотреть там? Где бы ты стал держать компрометирующие тебя материалы? Особенно понимая, что попал под подозрение? Она ведь совсем не испугалась, увидев нас в кабинете, так? Значит, там ничего нет. И едва ли есть дома, потому что она прекрасно понимает, что рано или поздно с обыском могут прийти и туда, но при этом совершенно спокойна. Вывод?

– Если и есть что-то такое, что может указать на нее, то оно там, где нам не придет в голову искать.

– Именно.

– Хорошо, я попытаюсь выяснить, кто ее прабабка и где она жила. Надеюсь, ты не поедешь со мной?

– Нет, у меня есть свои дела, – заверил Федоров, доставая из кармана зимнего пальто смартфон. – Ты езжай. Меня заберет Кристина. Как только что-нибудь выяснишь, дай знать, хорошо?

Соболев заверил, что так и сделает, взяв с Федорова обещание, что тот поступит так же, если новая информация появится у него.

Глава 12

28 декабря 2016 года, 15.05

Юля не собиралась сидеть сложа руки, пока Влад и капитан Соболев искали зацепки в их новом расследовании. Поскольку на авантюрный несанкционированный обыск ее брать не захотели – да она и сама не горела желанием туда идти, – пришлось довольствоваться более привычными источниками информации. А ее главным информатором в вопросах страшных историй была Галка. К тому же та еще накануне обещала помочь с поисками нужной легенды, но что-то не спешила поделиться результатом.

И хуже того: в соцсетях и мессенджерах – а Юля последовательно попыталась связаться с ней аж по четырем каналам связи – Галка упорно не отвечала. Сообщения висели непрочитанными даже там, куда Галка недавно заходила или вообще находилась онлайн. Это выглядело крайне подозрительно. А когда она проигнорировала и обычный звонок, Юля решила навестить ее лично. Как минимум стоило убедиться, что с подругой все в порядке.

Подходя к Галкиному дому, Юля отчаянно пыталась вспомнить номер квартиры. Этаж и расположение на нем она прекрасно представляла, а вот номер требовался реже, поэтому не желал запоминаться: то ли пятьдесят шесть, то ли шестьдесят пять…

Однако эта информация не пригодилась и в этот раз: дверь подъезда распахнулась – и Галка сама выскочила навстречу Юле. Можно было бы подумать, что она сделала это специально, приметив подругу в окно, но Галка так скривилась и выругалась сквозь зубы, что сразу стало понятно: вероятнее всего, она как раз сбегала из дома на случай, если Юле придет в голову искать ее здесь.

– Привет, ты чего не отзываешься? – Юля улыбнулась Галке, невзирая на явно недружественное настроение последней.

– Раз не отзываюсь, значит, общаться не хочу, – буркнула в ответ та и, обогнув Юлю, попыталась все-таки сбежать.

Однако это был не тот случай, когда с намеченного курса Юлю могла сбить чья-то откровенная грубость.

– Галь, какая муха тебя опять укусила, а? – позвала она, мгновенно догоняя подругу и пристраиваясь рядом.

– Можно подумать, тебе есть до меня дело, – презрительно фыркнула Галка, как обычно доставая из сумки пачку сигарет. – Отстань от меня, Ткачева. Нам с тобой явно дальше не по пути.

– С чего вдруг? У меня такое чувство, будто я что-то пропустила в наших отношениях. Последнее, что я помню, – это твое обещание поискать городскую легенду про колодец в лесу. Что случилось потом? И где я была в тот момент?

– О, я скажу тебе, где ты была, – заявила Галка, проворно тормозя и поворачиваясь к Юле лицом. Она ткнула в нее указательным и средним пальцами, между которыми была зажата тлеющая сигарета. – Ты, дорогая моя, садилась в какую-то шикарную тачку, вместо того чтобы потусить со мной и поддержать в сложный момент. И ладно бы честно сказала, что у тебя другие планы. Так нет же! Ты навешала мне лапши на уши, мол, поспать хочу, на тренировку надо. А сама пару минут спустя села в машину к какому-то крутышу – и была такова. И этот крутыш – явно не Влад, его я бы тебе простила. Но ты, видимо, обломавшись с ним, решила попробовать выбиться в люди с кем-то еще. Я вообще не против, твое дело, с кем встречаться. Но не надо меня кидать! А уж если кидаешь, имей совесть прямо об этом в глаза заявить!

– Все сказала? – спокойно уточнила Юля, когда Галка замолчала, поднося к губам сигарету. И не дожидаясь ответа, продолжила: – Так вот теперь послушай. Я тебя не кидала. Я действительно собиралась пойти домой, чтобы отдохнуть – а если повезет, то и поспать – перед тренировкой. Но Роб подкараулил меня и позвал пообедать с ним. Да, Роб – это приятель Влада, с которым я недавно познакомилась. Его семья думает о том, чтобы купить эту дуру, торчащую посреди города, где гостиница планировалась. Сначала он попросил меня рассказать о Шелково, чтобы иметь представление о городе и его инфраструктуре, а потом предложил мне очень крутую возможность для стажировки. И если все сложится, мне не придется работать бухгалтером, а ты прекрасно знаешь, как мне этого не хочется. Конечно, пришлось попрощаться с мечтой о подушке, потому что о будущем приходится думать уже сейчас.

Выпалив все это, Юля замолчала, чтобы перевести дыхание, но уже видела, как злость на лице Галки сменилась недоумением, а следом за ним пришло недоверие.

– Так ты с ним не мутишь, а о работе договариваешься? – уточнила она, пользуясь паузой.

– Ну, типа того, – избегая конкретного ответа, пробормотала Юля. Она чувствовала себя слегка виноватой за то, что манипулирует фактами и смещает акценты, но она ведь почти решила, что не станет отвечать на ухаживания Роба. Почти. – А даже если бы и мутила – что с того? Ты и сама не особо уделяла мне время и внимание, когда встречалась с Алексом. Я же не жаловалась. Хотя у меня тоже был непростой момент в жизни. Но я не мешала тебе наслаждаться своим моментом. По-моему, подруги именно так и должны поступать. Разве нет?

Галка недовольно насупилась, но теперь в выражении ее лица было больше вины, чем обвинения. Она явно прониклась эмоциональным взрывом Юли, которая обычно себе подобного не позволяла.

– В общем-то да, наверное, справедливо, – буркнула Галка, что уже было огромным достижением: обычно она не признавала свою неправоту. – Ладно, сорян, признаю, погорячилась.

Юля улыбнулась и махнула рукой, как бы говоря: «Да ничего, проехали».

– Я так понимаю, раз ты злилась на меня, то на поиски истории с колодцем решила забить?

– План был такой, да, – призналась Галка. – Но мне стало интересно, поэтому я все-таки порылась в Сети, прошлась по всем своим обычным местам…

– И? – нетерпеливо поторопила ее Юля.

– И ничего. В смысле, про колодцы всяких страшилок много, но ничего внятного. Это или переложения сюжета «Звонка», или всякие деревенские байки. Типа проклятого фантомного колодца посреди деревни. Или колодца во дворе дома, в котором какой-то монстр чавкает. И ни одной истории про колодец в лесу. Что логично, наверное: откуда ему в лесу взяться-то? Но если хочешь, я тебе ссылки на самые интересные истории пришлю, я их заложила.

– А там нет страшилки про того, кто живет в колодце? Того, кто приходит за тобой три ночи подряд, если ты бросишь в его колодец камень, а потом убивает тебя?

Галка удивленно вздернула брови и помотала головой.

– А что это за тема?

Юле пришлось пересказать легенду, которую им поведал Соболев, подробнее, на что Галка опять обиженно надулась.

– Так если вы уже узнали историю колодца, чего ты от меня-то хочешь?

– Влад считает, что эта легенда или неполная, или вовсе искаженная.

– Почему это? Чего ему не хватает?

– Во-первых, он привязался к этим трем ночам. Мол, почему именно три? Во-вторых, он считает, что должна присутствовать какая-то смерть непосредственно у колодца или в самом колодце. Вероятнее всего, убийство.

Галка удивленно округлила глаза.

– А с чего он это взял?

Юля пожала плечами. И она, и Соболев тоже удивились, услышав эту версию, но Влад привел вполне убедительный довод.

– До сих пор все убийства были связаны не только с легендой, но и с местом: Хозяйка убивала в усадьбе, Смотритель – на кладбище, Кукла – в лагере. Все эти места вроде как энергетически заряжены, поэтому там и происходит чертовщина. А в этой легенде тот, кто живет в колодце, почему-то убивает кинувшего камень человека у него дома. Владу это кажется странным, выбивающимся из ряда.

– Что я могу сказать: глаза у него, может быть, и не видят, но башка варит, – ухмыльнулась Галка. – В этом что-то есть.

– Вполне возможно. Потому что, если подозрения полиции верны, эта версия прозвучала из уст убийцы или его сообщницы. Вот только как нам узнать настоящую? Похоже, это какая-то очень редкая легенда.

– Или оно вообще легендой не стало, – предположила Галка.

– Тогда это тупик, да? – печально вздохнула Юля. – Правды нам не узнать?

Галка вдруг хитро улыбнулась и с вызовом посмотрела на нее.

– Разве что… спросить у того, кого убили рядом с тем колодцем.

– В смысле… Как?

– А что, тут есть какие-то варианты? – Галка презрительно фыркнула. – Надо провести спиритический сеанс. Желательно, у самого колодца.

Юля помолчала, недоверчиво глядя на Галку, и наконец выдавила:

– По-моему, это не очень удачная идея.

– А у тебя есть идеи получше?

К Юлиному сожалению, у нее не нашлось никаких альтернативных идей: ни лучше, ни хуже.

28 декабря 2016 года, 16.45

К половине пятого совсем стемнело и, несмотря на ранний час, возникло ощущение опустившейся на город ночи. Особенно сильно это ощущалось на пустынной узкой дороге, проходящей через лес, на которой Юля с Галкой попросили таксиста остановиться и выпустить их.

У Юли возникло ощущение дежавю: точно так же в сентябре другой таксист на ночь глядя высадил их у усадьбы Грибово, недоумевая, зачем две девчонки прутся в столь пустынное место в такой час, да еще и с ведром. Галка тогда заявила, что они собрались по грибы, чем шокировала таксиста еще сильнее.

На этот раз у них ничего не спрашивали. Таксист взял деньги, развернулся и умчался к следующему клиенту. Зачем две девушки прутся в лес с пакетом, когда вокруг темно настолько, что почти ничего не видно, ему было совершенно не интересно.

Юле все еще казалось, что идти одним к колодцу – плохая идея, но позвать с собой оказалось некого. Влад без Игоря – сомнительное подспорье, а просить Соболева прикрыть их во время спиритического сеанса – вообще чистое безумие. Не Роба же в лес тащить! Поэтому уверенно идущей вперед Галке Юля совсем не сопротивлялась.

К тому же ей было действительно интересно. Страшно, но волнительно и любопытно, что из этого получится. Юля снова чувствовала себя героиней какого-то фильма и надеялась, что фильм этот не превратится в кровавый ужастик.

Недавно выпавший снег хрустел у них под ногами, пока они пробирались сквозь густо растущие деревья к сохраненной точке на карте, подсвечивая дорогу фонариками в смартфонах. Оставалось только радоваться, что небо вновь ограничилось не очень обильными осадками, иначе добраться до цели было бы не так просто. А так девушкам потребовалось не больше пяти минут.

– Ух ты, – выдохнула Галка, оказавшись на краю небольшой поляны, посреди которой застыл искомый колодец.

Его силуэт чернел на фоне девственно чистого снега, лежащего нетронутой пеленой. Если в этом лесу и водились какие-то животные, то они явно старались обходить поляну стороной. Возможно, стоило взять с них пример, но подруги, переглянувшись, смело шагнули вперед.

На этот раз доски не были разбросаны по земле, а накрывали колодец. И, судя по всему, Соболев, убедившись, что на дне не гниет какой-нибудь труп, распорядился прибить их гвоздями. Во всяком случае, приподнять хоть одну и заглянуть внутрь у них не вышло.

– Оно и лучше, – слегка подрагивающим голосом заявила Юля. – Так из него точно никто не вылезет.

Галка скептически покосилась на нее. Юля, конечно, рассказывала ей, что слышала, как из колодца кто-то выбирается, но, вероятно, тоже посчитала это порожденной страхом галлюцинацией.

– Главное, чтобы это не помешало сеансу, – глубокомысленно изрекла она и оглянулась в поисках наиболее подходящего места для его проведения.

Особо мудрить не стала и просто вернулась на несколько шагов назад, бросила принесенный с собой пакет прямо на снег и достала из него пачку соли.

Галка выглядела как человек, хорошо знающий, что он делает, но Юля все равно не могла избавиться от подозрения, что подруга сочиняет свой «ритуал» прямо на ходу. Впрочем, о защитном соляном круге слышала даже она, поэтому совсем не удивилась, когда подруга заявила, что надо взять с собой для верности пару пачек, и даже послушно помогла этот самый круг насыпать. В темноте да на снегу соль была видна не так хорошо, поэтому для верности они прошли по кругу пару раз каждая, после чего спрятали опустевшие пачки в пакет.

– Так, теперь надо встать спиной к колодцу… – объявила Галка, доставая из пакета небольшое зеркало и свечу.

– Почему спиной? – с тоской уточнила Юля. Ей совершенно не улыбалось поворачиваться спиной к источнику потенциальной опасности.

– А как ты хотела? – удивилась Галка. – Ты же сама сказала: Влад считает, что кто-то должен был умереть или рядом с колодцем, или в самом колодце. Значит, колодец должен отражаться в зеркале. Нельзя смотреть на призрак прямо, он может не появиться. Его надо ловить в отражении.

Галка сначала хотела вручить Юле зеркало, но, заметив, как у той подрагивают руки, оставила его себе, а ей дала свечу.

– Не увидим ничего, если его будет так колбасить, – заметила она, чиркая зажигалкой.

На их счастье, ветра не было, поэтому пламя занялось сразу, его не пришлось оберегать ладонью.

Встав плечом к плечу, девушки поймали в зеркальном отражении, освещаемом пламенем свечи, темный силуэт колодца, выделяющийся на фоне белеющего снега.

– И что дальше? – почему-то шепотом поинтересовалась Юля.

– Надо дух позвать.

– А ты уверена, что у нас получится? Мы же не медиумы…

– Не обязательно быть медиумом, – пояснила Галка. – Мы проводим магический ритуал.

– Но мы и не ведьмы, не маги…

– Любое осознанное сосредоточенное усилие – это магия. Поэтому надо просто смотреть в отражение, звать дух и очень хотеть, чтобы он пришел. А когда придет, его надо будет допросить. Узнать, кто он сам, а также кто, когда и как его убил. И почему.

– А ничего, что мы не знаем, как его зовут? И убить его могли несколько веков назад?

– Не знаю. Но попробовать же надо, так? Не зря же мы сюда приперлись!

Юля кивнула и глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь, от которой пламя свечи нервно плясало. Согласовав текст призыва, они обе уставились в зеркало и тихо, но уверенно произнесли:

– Дух человека, убитого здесь, явись нам и ответь на наши вопросы…

Конечно, ничего не произошло. В отражении никто не появился, поляна осталась пустой и тихой.

– Давай еще раз, громче и увереннее, – скомандовала Галка.

Они повторили призыв и снова напряженно вгляделись в зеркальное отражение, Галка даже немного подвигала зеркалом, чтобы захватить больше пространства.

– Ночного Смотрителя нужно звать три раза, – припомнила Юля. – Кстати, опять три. Прав капитан Соболев: это просто традиция.

– Это не просто традиция, – возразила Галка. – Просто тройка – очень мощная цифра. Давай еще раз…

Они позвали дух снова, и на этот раз Юля почувствовал что-то еще до того, как их голоса стихли. Пламя свечи дрогнуло от внезапно дохнувшего в лицо холода, заметного даже зимой. По спине побежали мурашки, а затылок неприятно заломило.

Юля непроизвольно задышала чаще и глубже, словно ей не хватало воздуха, а Галка и вовсе тихо выругалась, когда в отражении между досками, накрывающими колодец, и грибком крыши темнота сгустилась и зашевелилась, словно в пустом пространстве поднялась какая-то тень. Юля до боли вглядывалась в нее, пытаясь понять, действительно ли видит то, что видит, или темнота и страх играют с ней злую шутку. Но изображение лишь становилось все менее и менее четким: у Галки, державшей зеркало, самой задрожали руки.

– Пришел, – выдохнула она. – Черт меня подери, он пришел.

– Не подавай черту идею, – шикнула на нее Юля. И, удивив саму себя, громко спросила: – Кто ты? Назови себя!

Тень шевельнулась, соскальзывая с досок и опускаясь на снег рядом с колодцем. Юля могла поклясться, что услышала, как скрипнул под чьим-то весом снег. Но разве у призраков бывает вес?

– Ты тот, кого убили здесь? – снова спросила она, удивляясь тому, что голос звучит ясно и непривычно твердо, словно она только и делала, что разговаривала с мертвецами.

Тень качнулась, приблизившись еще немного, и снова отчетливо послышался хруст снега, а следом и приглушенное рычание.

– Твою мать, твою мать, твою мать… – шептала рядом обалдевшая Галка, словно это словосочетание могло послужить ей оберегом.

– Почему ты молчишь? Отвечай, когда тебя спрашивают! – выкрикнула Юля скорее от страха, чем в надежде убедить призрак.

Но приближение тени неожиданно остановилось, хруст снега стих, хриплое рычание тоже исчезло. Появившийся было ветер замер, на несколько секунд вокруг установилась такая тишина, словно звуки просто отключили или у Юли вдруг заложило уши. И в этой удручающий тишине она отчетливо услышала свистящий шепот:

– Страх порождает зло, зло порождает страх…

Если верить отражению в зеркале, бесформенная тень замерла на почтительном расстоянии, но слова прозвучали так, словно кто-то прошептал их Юле прямо на ухо. Даже показалось, что кожи коснулось чужое смрадное дыхание. Юля не выдержала и резко обернулась, буквально отпрыгивая назад. Ей показалось, что она успела увидеть, как темный сгусток растворяется в менее плотной темноте, разлетаясь в стороны мелкими клочьями.

– Нет, ты это видела?! – выдохнула Галка, тоже оборачиваясь. – Видела, да?

– А ты слышала?

– Что слышала?

– Шепот, – пояснила Юля, недоверчиво косясь на подругу. – Что-то про зло и страх…

– Нет, я ничего…

Галка не договорила, испуганно ойкнув, когда внезапный порыв ветра все-таки задул свечу, которую Юля продолжала сжимать в руке. Сразу стало темно и неуютно, поэтому обе девушки, не сговариваясь, полезли за смартфонами, чтобы включить фонарики.

– Смотри-смотри! – взволнованно потребовала Галка, стоило лучу ее фонаря упасть на снег между ними и колодцем. – Следы!

Юля испуганно закусила губу. Действительно, среди следов от ее зимних сапог и ботинок Галки на снежном покрове, до их прихода остававшемся нетронутым, виднелись отпечатки босых ступней. Небольших. Они шли от колодца и останавливались прямо на границе соляного круга. Обратно не возвращались.

– Это все по-настоящему, понимаешь? – завороженно глядя на следы, пробормотала Галка. – Мы действительно вызвали призрак.

– Разве призраки оставляют следы? – усомнилась Юля.

– Ну, Настасья в усадьбе отпечатки мокрых ног, если верить легендам, оставляла, – напомнила Галка. – Чем снег хуже? Надо это сфоткать…

Она бросила зеркало на лежащий у их ног пакет с упаковками из-под соли, чтобы не мешало, и принялась увлеченно фотографировать, пытаясь добиться идеального результата, а Юля снова настороженно прислушалась: ей почудился новый звук. И исходил он из колодца. Она подняла свет своего фонаря на него и испуганно пробормотала:

– А доски куда делись? Он же закрыт был, правда? Ты же тоже это видела?

– Чего? – не поняла слишком увлеченная своим занятием Галка.

– Доски, говорю… Колодец снова открыт.

Вот теперь до Галки дошло, и она тоже настороженно посветила на колодец, который как ни в чем не бывало зиял открытой черной дырой провала. С их места невозможно было заглянуть внутрь, но Юля не сомневалась, что снова слышит эти звуки: шорохи и скрежет, с каким неведомое существо лезет по внутренним стенкам колодца, поднимаясь все выше и собираясь вырваться наружу.

Галка вцепилась в Юлин рукав и отшатнулась назад, но тут же остановила себя.

– Мы в защитном круге. Что бы там ни было, оно нас не тронет…

– Уверена?

– Не особо…

– Надо валить…

– Догонит же… А так вдруг круг все-таки защитит?

– И что? Будем в нем до рассвета стоять? Замерзнем… Вся ночь еще впереди!

Галка не успела выдвинуть свой очередной аргумент: в свете их фонарей на край колодца легла бледная костлявая рука с длинными темными когтями, за ней появилась вторая, и дожидаться развития событий девушки не стали: завизжав во всю силу легких, повернулись и бросились бежать через лес обратно к дороге, стараясь не потеряться и не сбиться с пути. Придавленный зеркалом пакет и погасшая свеча остались лежать в соляном круге.

Они бежали что было сил, не обращая внимания на протестующие мышцы, не слишком привычные к такой нагрузке, на цепляющие одежду и бьющие по лицу ветки деревьев, на горящие от нехватки воздуха легкие. В голове каждой билась только одна мысль: бежать, бежать, бежать! Прочь от чудовища, прочь из этого леса, главное – не дать себя схватить.

Выскочив на дорогу, они пересекли ее, не глядя по сторонам, и продолжили бежать уже по противоположной обочине, пока окончательно не выбились из сил.

Первой сдалась Галка: очевидно, сказалось курение и отсутствие физических нагрузок. Сначала она попыталась схватить Юлю за руку, но не успела, поэтому просто позвала подругу, все-таки останавливаясь, сгибаясь пополам и упираясь руками в колени.

– Я больше не могу… – выдохнула она сипло и закашлялась.

Юля обернулась, продолжая двигаться вперед даже тогда, когда поняла, что Галка отстала: инстинкт заставлял ее бежать, несмотря ни на что. Но пару секунд спустя она все же смогла остановиться. Во-первых, потому что не хотела бросать подругу. Во-вторых, потому что никакой погони за ними не было видно.

– Кажется… он… отстал, – хватая ртом холодный воздух, заметила Юля, возвращаясь к Галке, но продолжая озираться по сторонам.

– Кто… кто это был? – дыша так же тяжело, спросила Галка, оборачиваясь и всматриваясь в темноту неосвещенной дороги.

– Тот, кто живет в колодце, – отозвалась Юля, с трудом сглотнув: в горле ужасно пересохло. – Он действительно существует.

– Круто… – выдохнула Галка.

– Вот ни хрена подобного, – без особых эмоций возразила Юля. – Он же должен убить меня завтра…

– Да не… Я не про то… Ты крутая!

Юля удивленно посмотрела на Галку, и та, успев немного привести дыхание в норму, широко ей улыбнулась.

– Ты пошла туда со мной, ты вызвала дух и реально допросила его. Я едва не обделалась, а ты просто стояла там и требовала от него ответы! И меня не бросила, хотя всем известно: не надо бежать быстрее зомби, надо просто бежать быстрее того, с кем ты убегаешь от зомби! Ты правда очень крутая, Юлек. Не знала, что ты такая…

Юля задумалась, осмысливая сказанное Галкой и пережитое чуть раньше, после чего растерянно покачала головой.

– Я не такая…

По крайней мере, она никогда не была такой. Когда все успело измениться?

Глава 13

28 декабря 2016 года, 15.55

Последним в кабинет Велесова вошел Димыч, торжественно взмахнув какой-то распечаткой и с порога объявив:

– Готова токсикология по утреннему трупу.

– Что-то интересное? – с надеждой поинтересовался Велесов.

Молодой следователь выглядел крайне уставшим и еще более несчастным. Вероятнее всего, поспать ему так и не довелось. Соболев также не исключал, что ему уже успело прилететь от начальства за ночные художества. И при всей симпатии, считал, что так тому и надо. Велесов наверняка и сам так думал.

Димыч тем временем прошел к столу следователя и сел на свободный стул, доставшийся ему только потому, что Соболев предпочел занять подоконник.

– Вполне может быть. По крайней мере, мне это многое объяснило. В крови жертвы обнаружено психотропное вещество, вероятнее всего, поступившее в организм через дыхательные органы.

Велесов нахмурился, забирая распечатку себе и заглядывая в текст, словно не верил словам эксперта.

– Он много курил в ту ночь, – согласился он. – Но, по-моему, это были обычные сигареты.

– Я проверил вскрытую пачку, что осталась лежать на балконе. Она оказалась с сюрпризом: несколько сигарет в ней «с пропиткой», скажем так. Использованное вещество способно вызывать галлюцинации и провоцировать паранойю, что, как я понимаю, и произошло с Николаевым. Вероятно, одна из таких сигарет попалась ему как раз под утро, его начало глючить, и он упал.

– Не зря Минздрав предупреждает, – проворчал Петр Григорьевич.

Сегодня он пребывал в настолько дурном настроении, что не стал искать, чего бы погрызть под чаек во время совещания.

– Слышишь, Андрей? – добавил он, хмуро посмотрев на Соболева. – Давно говорю тебе: бросай курить.

Соболев замечание старшего товарища предпочел проигнорировать и только выдал свое мнение по поводу озвученной экспертом информации:

– Странно это.

– Странно? – удивился Димыч, выразительно тряхнув седой головой. – Я думал, ты обрадуешься: тайна раскрыта, ничего мистического. И нет никакого Того, кто живет в колодце.

– Я согласен с Андреем, – подал голос Велесов, закрывая отчет и откладывая его в сторону. – Как-то очень все неправильно. Мы уже пришли к выводу, что убийца очень организован. У него все просчитано. Но как можно просчитать, на какую именно ночь Николаев докурился бы до выпадения из окна? Сколько всего отравленных сигарет ему подсунули? Почему его галлюцинации настолько совпадали с озвученной Татьяной легендой?

– Своей историей она могла в каком-то смысле запрограммировать его на определенные глюки, – пожал плечами Димыч. – Мы точно не знаем, что именно видел и слышал Николаев, только с его слов. А он пытался интерпретировать события, исходя из того, что знал. Ему сказали, что за ним придет некий монстр, который будет действовать определенным образом. Вот он и подгонял происходящее под это знание. Вероятно, у него была высокая степень внушаемости. И кстати, эта версия объясняет, почему убийство произошло на сутки раньше.

– Это почему же? – не понял Соболев.

– Убийца не мог знать наверняка, сработает ли схема. Николаев мог курить не те сигареты или по какой-то причине вообще воздержаться от них. Или ловить глюки исключительно в квартире без фатальных последствий. Убийца давал себе время в случае неудачи вмешаться и лично убить Николаева на следующую ночь, то есть сегодня после полуночи. Чтобы соблюсти интервал в сорок дней. Но все сложилось так, что жертва прошла по пути, описанном в легенде, и вмешательство не потребовалось.

Петр Григорьевич на это заявление одобрительно кивнул, Велесов неопределенно дернул бровью, что вполне могло быть проявлением внезапно возникшего тика, в целом же его лицо осталось бесстрастным, словно он пока еще анализировал сказанное.

И только Соболев выглядел ничуть не убежденным. Хотя бы потому, что собственными ушами слышал шумы в своей спальне. Не мог же убийца отравить и его сигареты тоже? На всякий случай, конечно, стоило купить новую пачку…

Но ничего из этого он озвучивать не стал.

– Что вас смущает? – поинтересовался Димыч, понаблюдав за игрой эмоций на лице оперативника и переведя взгляд на следователя. – Тут же явно прослеживается схема: все жертвы маньяка были одурманены тем или иным способом. Девчонка из усадьбы – мертвецки пьяна, парень на кладбище – усыплен, парень в лагере – накачан успокоительным. Галлюциноген прекрасно вписывается. Это почерк.

– Рязанова напилась на вечеринке. Нитразепамом парня с кладбища напоила Татьяна, в чем сама нам призналась, – напомнил Соболев.

– Непонятно, правда, зачем призналась, если работает с убийцей, – вклинился Велесов. – Без ее показаний мы об этом никогда не узнали бы.

– Создавала себе алиби? – предположил Петр Григорьевич. – Мол, будь я убийцей или его сообщницей, зачем бы стала рассказывать про нитразепам… А так, если он ей прописан, мы могли и сами об этом узнать, это выглядело бы подозрительно.

– Кстати, а мы узнали: он действительно ей прописан? – поинтересовался Велесов, глядя на Соболева.

Тот неловко пожал плечами: ни тогда, ни сейчас он не видел смысла Татьяне врать об этом, а потому не проверял. Если у нее нет рецепта и она достала нитразепам как-то нелегально, она действительно могла просто ничего не говорить.

– Мы проверим, – пообещал Петр Григорьевич.

– Давно нужно было проверить, – буркнул Велесов, но без особого нажима: прекрасно знал, что и сам накосячил.

– Парней в лагере, конечно, транквилизаторами накачал убийца, – продолжил Соболев собственную мысль. – Чтобы они не бегали и не отбивались. Но важно не это, а то, что каждый раз в итоге маньяк убивал сам. Лил воду в глотку девчонке, душил одного парня, резал другого. А этому вдруг дал просто упасть с балкона? Почему? В чем его кайф?

– Не все маньяки убивают ради кайфа, – возразил Петр Григорьевич. – Этот, похоже, работает над каким-то масштабным оккультным ритуалом. И Николаев – его четвертая жертва, сто процентов. Слишком по многим параметрам этот труп вписывается в схему, чтобы не быть жертвой маньяка.

– А я и не говорю, что он не жертва нашего маньяка, – заметил Соболев. – Но он может быть отвлекающим маневром, понимаете? И настоящая жертва будет убита этой ночью. У колодца.

– Почему у колодца? – удивился Велесов.

– Потому что убийства всегда связаны не только с легендой, но и с местом, – повторил Соболев мысль, высказанную Федоровым. – Мы же сняли наблюдение с колодца, как только решили, что убийство уже произошло, так? Вот этого, вероятно, убийца и добивался, подсовывая нам Николаева. Чтобы мы решили, что очередной ход сделан, и сосредоточились на новом трупе, а не на месте.

– Значит, как минимум наблюдение нужно вернуть, – тут же решил Велесов. – Раз есть такая вероятность.

– И надо бы нагрянуть к Татьяне с обыском, – быстро добавил Соболев, почувствовав поддержку следователя. – Дома или в кабинете мы вряд ли что найдем, но у нее есть деревенский дом, в наследство от прабабки достался.

Ему не составило труда найти настоящую Аглаю – прабабку Татьяны Гусаровой. Та действительно жила в граничащей с Шелково деревне и, что особенно интересно, совсем недалеко от пресловутого колодца. Когда Соболев нашел нужный адрес на карте, на мгновение даже задумался, не та ли это деревня, в которую якобы ездили за водой жители той, что так неожиданно лишились собственного источника.

Но потом он напомнил себе, что вся рассказанная Татьяной легенда может быть ложью от первого до последнего слова. Если задуматься, то в ней действительно кое-что не клеилось. И если Федоров прицепился к трем ночам и тому, что существо из колодца убивает не по месту собственной прописки, то самого Соболева гораздо больше смущало то, что колодец выглядит не так уж плохо, а вокруг него нет и намека на когда-то существовавшую деревню. Только лес. Вероятно, за какое-то время природа действительно способна полностью стереть следы пребывания человека, но не похоже, что колодец стоит так давно. Скорее уж его вырыли именно в лесу, но кто и зачем – непонятно.

– И что именно ты хочешь там найти? – нахмурился Велесов.

– Не знаю… Транквилизаторы? Галлюциноген? Подробный дневник маньяка? Описание ритуалов, к которым все сводится? Что-нибудь, что свяжет Татьяну с жертвами крепче, чем случайные пересечения в городе!

– А на каком основании ты предлагаешь провести у нее обыски? На основании того, что она рассказала жертве страшилку?

Соболев поморщился: так и думал, что легко не будет.

– Она была знакома с убитым, была у него дома, а значит, имела возможность отравить сигареты или подкинуть отравленные. Есть связи с первой и второй жертвами. Кроме того, она явно увлечена оккультной темой, а стало быть, вполне вписывается в профиль маньяка.

– Вторую жертву однозначно задушил мужчина или женщина гораздо крупнее Татьяны, – возразил Димыч.

– И последние два дня она отсутствовала в городе, а кто-то изменил положение тела сразу после падения, – добавил Велесов.

– Никто не запрещает ей иметь сообщника, – развел руками Соболев. – Главное – прижать ее, а второго она нам сама сдаст.

Велесов на пару мгновений задумался и кивнул.

– Да, пожалуй, попробовать можно.

– И сделать это надо быстро, – добавил Соболев. – Сегодня.

– Едва ли получится, – мотнул головой Велесов. – Завтра с утра будут все необходимые бумаги.

– Завтра с утра может быть уже поздно!

– Слушай, не дави на меня! – неожиданно огрызнулся Велесов. – От меня начальство вообще требует закрыть это дело как несчастный случай или суицид и не пополнять зря список жертв маньяка! Сегодня будем следить и за Татьяной, и за колодцем. Если ты прав, есть шансы взять и ее, и сообщника с поличным, тогда оснований для обыска у нас будет предостаточно. Если она попытается избавиться от каких-то улик, тоже хорошо: возьмем ее на этом. А если ничего не случится, значит, утром найдем все то же самое, что можем найти этим вечером. Ясно?

– Предельно, – процедил Соболев.

– Есть еще что-то по этому делу?

Велесов обвел всех вопросительным взглядом, но и оперативники, и эксперт только мотнули головами.

Соболев не стал упоминать, что отправил запрос на уточнение обстоятельств гибели сестры Татьяны Гусаровой. Он пока не знал, может ли то происшествие быть связано с происходящим в Шелково, ему просто показалась странной реакция Федорова. Тот явно знал больше, чем говорил. И если он что-то скрывал, то Соболев хотел знать, что именно.

– Тогда все свободны. Работайте, – распорядился Велесов. – Про нитразепам лучше уточните.

– Вот прям сейчас пойду и уточню, – проворчал Соболев, первым выходя из кабинета и хлопая дверью чуть сильнее, чем следовало.

28 декабря 2016 года, 16.20

Звонок Федорова застал его буквально в шаге от двери кабинета, и Соболев не стал заходить в него, чтобы Петр Григорьевич, передвигающийся более неспешно, не нагрянул в какой-нибудь неподходящий момент беседы. Вместо этого он прошел до конца коридора, к мутному окну, выходящему на неказистый задний двор.

– Ты нашел дом прабабки? – без лишних расшаркиваний поинтересовался Федоров.

– Да. Ты был прав: она действительно жила тут поблизости, в деревне, а теперь этот дом перешел по наследству к Татьяне.

– Отлично! Тогда я, возможно, знаю, где искать то, что нам нужно.

– Откуда? – удивился Соболев.

– От верблюда, – хмыкнул Федоров. – Я тут кое-что нарисовал, пока ты адрес искал. Судя по описанию Кристины, это может быть подсказкой. Если заберешь меня, я готов поехать с тобой туда прямо сейчас.

Соболев задумался, покусывая нижнюю губу. Лезть с «неофициальным обыском» в деревенский дом, где, вероятно, придется перевернуть все вверх дном, чтобы что-то найти, да еще в темное время суток, когда соседи могут заметить в окнах пустующего дома луч фонаря, он, вероятно, не рискнул бы. Особенно зная, что всего несколько часов спустя туда можно будет прийти вполне легально. Но именно эти несколько часов его и смущали.

Когда там официально дадут добро? Сколько после этого у него останется времени, пока за ним не придет Тот, кто живет в колодце? Не умудрятся ли Татьяна с сообщником вновь обдурить их и все равно убить ночью свою жертву? Что, если колодец в целом – обманка, отвлекающий маневр?

Соболев не знал, что такого можно найти, чтобы узнать правду, но отказаться от возможности, когда ему ее вот так предлагали, не мог. Он все еще не знал, действительно ли верит в странный прорицательский дар Федорова, но сейчас готов был работать с любыми зацепками.

– Андрей? – нетерпеливо позвал в трубке голос Федорова.

– Не, старик, в этот раз я поеду один. Эта деревня вполне себе обитаема, там надо будет действовать быстро и аккуратно, у меня не будет времени тебя за руку водить.

В трубке ненадолго повисла тишина, заставившая Соболева задуматься, не слишком ли грубо прозвучали его слова, но прийти к какому-либо выводу он не успел.

– Хорошо, – сдержанно ответил Федоров. – Тогда просто заскочи ко мне по дороге и забери рисунок. Кристина решила развлечь себя походом в магазин, мне самому будет сложно сфотографировать рисунок.

– Не вопрос, – согласился Соболев.

В Шелково все находилось достаточно близко, поэтому заехать к Федорову не составило труда.

– Так просто? – удивился Соболев несколько минут спустя, стоя в его прихожей и разглядывая протянутый рисунок.

На нем была изображена комната, заставленная коробками и старой мебелью, среди которой особенно выделялся массивный буфет. Один из его ящиков был заметно выдвинут.

– Вот прям там искать, в этом ящике?

– По крайней мере, я бы посоветовал тебе начать с него. Буду рад, если искомое действительно окажется там.

– Еще бы нарисовал поточнее, что я ищу.

– Я что, всю работу должен за тебя делать? Думаю, там не так много будет лежать, ты быстро сориентируешься. Едешь совсем один?

– Не тот случай, когда имеет смысл тащить с собой огромную компанию, – кивнул Соболев, забывая, что собеседник этого не видит.

– Хоть предупредил кого-нибудь, куда едешь? Вдруг что-нибудь случится…

– Да что там может случиться? За Гусаровой наши следят, обо всех ее подозрительных перемещениях мне сразу сообщат.

– Но у нее же может быть сообщник.

– Ты за меня волнуешься? Как мило, – усмехнулся Соболев, но губы Федорова даже не дрогнули.

– Просто скажи, где тебя искать в случае чего.

– Пришлешь кавалерию?

– Думаешь, не смогу?

В том, что Федоров в случае необходимости найдет способ прислать ему на помощь спецназ, Соболев почему-то не сомневался. Прежде чем лишиться зрения, в «Векторе» он наверняка был каким-нибудь очень эффективным менеджером.

– Уверен, что сможешь. Но не нужно. То, что я собираюсь сделать, незаконно. И при других обстоятельствах я бы этого делать не стал. Тут уже в случае чего не отбрешешься, мол, искал вас, госпожа Гусарова, дверь была открыта, вот я и вошел проверить, не случилось ли чего. Но раз уж обстоятельства вынуждают меня это сделать, если что-то пойдет не так, выпутываться буду сам. А уж тебе точно не стоит туда лезть, если со мной что-то случится. Ты ведь все еще без телохранителя, так?

Федоров кивнул и лишь посоветовал в ответ быть осторожным. Соболев в свою очередь пообещал, что самое позднее через час позвонит и расскажет, что было в ящике.

28 декабря 2016 года, 17.00

До места он добрался быстро. Оставив машину на безопасном расстоянии, к нужному дому подобрался, скрытый полутьмой весьма скупого освещения, ведь на улице к тому моменту окончательно стемнело, а вот фонари пока не зажглись. Старый замок на двери тоже не стал для Соболева серьезной преградой.

Внутри дома пахло забвением. Все пространство в ближайшей к входной двери комнате было захламлено старой мебелью и коробками с вещами, которые, видимо, когда-то собрали, да так и не вывезли. В доме определенно никто не жил и никто за ним не ухаживал, но зато даже в темноте, разгоняемой только осторожным светом фонарика, Соболев смог оценить, насколько точно Федоров изобразил и саму комнату, и высившийся у дальней стены громоздкий буфет.

– Вот же… шаман прям, – процедил он, убирая рисунок в карман и пересекая комнату.

Выдвинув нужный ящик, Соболев принялся рыться в нем, внимательно пересматривая каждую бумажку, но ни одна не походила на искомое, чем бы это искомое ни было.

В ящике лежала старая, давно пожелтевшая газета, в которой Соболев просмотрел все заметки, но ничего, кроме позитивных «вестей с полей», не нашел. Несколько открыток, пара фотографий и стопка писем тоже не несли в себе ничего мрачного, подозрительного или хотя бы отдаленно связанного с колодцем. Прочий мусор – старые батарейки, монетки, какие-то сломанные фигурки и несколько чеков из магазинов – тем более не вселяли оптимизма.

Соболев сложил все на место и задумался. Снова достал рисунок и убедился, что выдвинул правильный ящик, но на всякий случай изучил и содержимое соседних. Ничего внятного. Или он не видит того, что ему нужно, или его тут нет.

Он снова поочередно выдвинул три ящика: указанный на рисунке и два соседних. Прищурился. На что Соболев никогда не жаловался, так это на глазомер, но для верности сейчас использовал собственные пальцы, чтобы убедиться: глубина ящика, выдвинутого на рисунке Федорова, отличалась от двух других. Она была меньше.

– Двойное дно? Серьезно?

Вытащив ящик полностью и высыпав все его содержимое на пол, он покрутил его, ища способ добраться до тайника, и наконец добрался.

Внутри обнаружилась старая тетрадь. От времени и частого использования ее листья тоже пожелтели и распухли, плотная обложка поистрепалась. Почти все страницы внутри оказались исписаны мелким аккуратным почерком, но, если бы Соболев нашел эту тетрадь при обычном обыске среди прочих вещей, он даже не обратил бы на нее внимания. Решил бы, что это просто сборник рецептов, потому что именно так и выглядели первые записи: как рецепты. Лишь вчитавшись в ингредиенты, он понял, что это не домашняя поваренная книга.

Скорее, книга домашней магии с рецептами то ли зелий, то ли очень замороченных ядов. Через несколько страниц и вовсе шли описания мелких ритуалов, часто сопровождающиеся схемами и разными набросками, чем-то напоминающими стиль рисования Федорова.

Соболев листал тетрадь, затаив дыхание и позабыв обо всем на свете. Наконец на одной из страниц появился карандашный набросок усадьбы Грибово. Заголовок наверху страницы гласил: «1. Усадьба». Дальше шел пересказ уже знакомой ему легенды о Настасье, дополненный непонятными пассажами об энергетических потоках. О чем-то таком же, если верить Федорову, не раз размышляла Татьяна.

Перевернув страницу, Соболев увидел новый заголовок: «2. Кладбище». По спине побежали колючие мурашки, а в груди что-то тревожно заныло. Вот оно! То, что он искал. То, что свяжет Татьяну Гусарову с преступлениями маньяка!

Он снова торопливо перевернул страницу, не вчитываясь в рассказ о Смотрителе, но ожидаемого на следующем развороте не нашел. Третий заголовок гласил: «3. Лес». Соболев нахмурился, чувствуя, как подступают сомнения, и снова перевернул страницу.

«4. Колодец». Все снова встало на свои места, и тут уж Соболев принялся читать внимательно. Жадно скользя взглядом по ровным строчкам мелких букв, он так увлекся, что совсем перестал обращать внимание на происходящее вокруг.

Поэтому внезапно выросшую за его спиной тень не заметил.

28 декабря 2016 года, 17.55

Ожидание никогда не давалось Владу легко, но в последние годы пришлось привыкнуть к тому, что вся его жизнь теперь в основном складывалась из ожиданий. Раньше он был так занят, что едва успевал спать, и потому время от одного события до другого пробегало быстро и незаметно. Порой даже слишком, иногда очень хотелось его притормозить. Теперь же все стало иначе.

Он ждал. Ждал звонка Соболева. Ждал ответа от Горина, к которому все же был вынужден снова обратиться, чтобы узнать больше о сестре Татьяны и особенно о ее гибели. Ждал, когда появится Юля, которая собиралась заняться изысканиями в компании Галки. Ждал, когда вернется Кристина, чтобы показать ей еще один рисунок, который его рука набросала, пока он пил кофе и ждал звонка от Соболева.

Через обещанный час Соболев не позвонил, но Влад удержался от того, чтобы позвонить самому. Мало ли, как там складывается? Может быть, поиски оказались не столь простыми. Может быть, ситуация сложилась как-то неблагоприятно. Следовало выждать еще хотя бы минут двадцать.

Отведенное дополнительное время не успело подойти к концу, когда раздался звонок в дверь. Решив, что это вернулась Кристина, Влад поторопился открыть, ни о чем не спрашивая, но сразу понял, что на пороге стоит не сестра.

Однажды он сказал Юле, что способен узнать ее даже по дыханию, и это было почти правдой. Потому что образ другого человека для него сейчас складывался не только из звуков, но и из запахов. Поэтому несмотря на то, что дышала она непривычно – как-то отрывисто, поверхностно, постоянно шмыгая носом, – Влад сразу узнал ее. И мгновенно понял, что что-то не так.

– Юля? Что случилось? – напряженно спросил он, отступая и давая ей войти.

Она вошла. Но вместо того, чтобы просто поздороваться и ответить, снимая с себя верхнюю одежду – а Влад не сомневался, что она пришла именно с улицы, а не из своей квартиры, – Юля вдруг шагнула к нему, крепко обняла за талию и уткнулась лицом в плечо. Задышала еще тяжелее – то ли пыталась сдержать рыдания, то ли просто по какой-то причине задыхалась, – засопела громче, ее пальцы судорожно смяли тонкую ткань его домашнего свитера. Вся она дрожала так, словно промерзла до костей.

От ее одежды исходил холод, но Влад все равно крепко обнял Юлю, пытаясь успокоить. Чем-то ее поведение напоминало их встречу ночью в лесу: судя по всему, сейчас она была напугана не меньше, чем тогда.

– Тише, успокойся, – мягко велел Влад, поглаживая ее по волосам и мысленно отмечая, что они стали заметно короче, чем были месяц назад. – Юля, что случилось?

– Я видела его, – сдавленно ответила она. – Я была там и видела его!

– Где была? Кого видела?

– У колодца. Я видела того, кто в нем живет. Он настоящий. Понимаешь? Он существует… И завтра он придет за мной…

Его руки инстинктивно сжались вокруг нее крепче. Судя по состоянию Юли, в этот раз ей точно не кошмар приснился.

– Что ты делала у колодца? – поинтересовался Влад, просто потому что пока не знал, что еще сказать.

– Мы поехали туда, чтобы вызвать дух убитого и допросить… Ну, человека, которого по твоей версии должны были там убить.

– Мы? Дай угадаю: это Галка тебя подбила?

– Она просто предложила, я сама пошла. Господи, Влад, зачем я туда пошла?!

На последних словах ее голос непривычно зазвенел, и Влад снова успокаивающе погладил ее по волосам.

– Со мной что-то происходит в последнее время… Я ведь совсем не такая. Просто мне вдруг захотелось стать такой же безбашенной, как Галка. Чтобы не быть такой осторожной и… скучной…

– Ты не скучная, – возразил Влад. – С чего ты это взяла?

Юля только пожала плечами, и на этот раз ему не потребовалось устное пояснение: он прекрасно почувствовал ее жест.

– Но я хочу снова стать скучной! – тут же заявила она. – Хочу, чтобы моя жизнь снова стала скучной, чтобы в ней снова ничего не происходило! Я не хочу ничего знать об этих призраках и монстрах. Я не хочу, чтобы тот, кто живет в колодце, завтра пришел и убил меня…

Юля наконец всхлипнула, ее плечи дрогнули, но она так и не заплакала. Только повернула голову, теперь утыкаясь лицом в изгиб его шеи и прижимаясь еще крепче.

– Влад, пожалуйста, сделай что-нибудь. Придумай что-нибудь…

– Никто тебя не убьет, – пообещал Влад с уверенностью, которую на самом деле не испытывал. – Слышишь меня? Не в первый же раз такое происходит, да? Выкрутимся и сейчас.

– Почему это происходит? – пробормотала Юля, и теперь голос ее прозвучал подозрительно бесцветно.

Казалось, накатывавшая на нее истерика вдруг захлебнулась, вместо нее Юлю охватила апатия. И по мнению Влада, это было несколько нездорово.

– Почему это происходит со мной? – как заведенная, повторила Юля.

– Мы все время от времени задаемся этим вопросом. Говорят, каждому выпадает то, с чем он способен справиться. По-моему, бред, но…

– Нет, послушай! – перебила Юля, вдруг отстраняясь.

Но совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы ее лицо оказалось перед лицом Влада. Обнимать его она при этом не перестала.

– В первый раз, каюсь, я по собственной дурости поехала с ребятами в ту усадьбу. Дважды. Потом повелась на твои уговоры и пошла вызывать Смотрителя. И в историю с куклами я тоже вляпалась по доброй воле. Но в этот раз все иначе. В этот раз меня привели к колодцу специально! Именно меня! Почему он выбрал меня? Что я сделала не так?

– Ты здесь ни при чем, – заверил Влад, на этот раз не очень-то уверенно.

Не потому, что считал иначе. Просто он чувствовал, как ее дыхание падает на его кожу, и понимал, что их лица совсем рядом. И почему-то это осознание мешало думать о важном.

Ему показалось, что на одно короткое мгновение ее лицо качнулось вперед и стало еще ближе, как будто Юля собиралась его поцеловать, но Влад не был в этом уверен. Потому что секунду спустя шум со стороны так и оставшейся открытой двери заставил ее отступить назад, высвобождаясь из ослабшей хватки его рук.

– О, у нас снова собирается военный совет? – весело поинтересовалась Кристина, входя и шурша пакетами. – А Соболев где?

– Хороший вопрос, – отстраненно признал Влад, пытаясь напомнить себе, что сестру он все-таки очень любит.

Даже тогда, когда она приходит так не вовремя.

Глава 14

28 декабря 2016 года

Едва за спиной послышался мерный стук каблуков и шелест пакетов, Юля словно ото сна очнулась и отпрянула от Влада, чувствуя, как кровь ударяет в лицо и заливает его краской.

«Ты чего творишь?!» – билась в голове паническая мысль, но ответа Юля не знала, как не понимала, почему позволила Галке уговорить себя на спиритический сеанс у колодца. Словно сегодня в принятие решений вмешивался кто-то другой.

Да, пока они с Галкой добирались домой, она успела порядком замерзнуть и накрутить себя. Вызвать такси на пустынную дорогу оказалось значительно труднее, чем доехать туда на нем, заказ просто никто не желал принимать, вероятно, считая его сомнительным, поэтому пришлось довольно долго идти в темноте до более оживленной трассы. Они с Галкой постоянно прислушивались к любому шороху, ожидая, что монстр все-таки догонит их, и, хотя этого так и не произошло, им обеим пришлось пережить немало очень неприятных минут.

Но если Галка имела возможность забыть о происходящем, едва оказалась в безопасности, то у Юли такой роскоши не было. Вот она и пошла к Владу то ли в надежде, что он действительно сможет что-то придумать и защитить ее, то ли просто с желанием поцеловать и сказать, как много он для нее значит, раз уж завтра ее все равно убьют.

Появление Кристины заставило Юлю опомниться и смутиться. Она даже попыталась быстренько попрощаться и улизнуть, но ей не дали: Влад велел подождать, пока не объявится Соболев и они не выяснят, нашел ли он что-то по подсказке очередного рисунка.

Своим видом он никак не выдавал отношения к позорной истерике, которую Юля устроила, равно как не спешил ругать ее за опасную инициативу с колодцем. Казалось, ему вообще гораздо интереснее судьба Соболева. Впрочем, Юлю это сейчас вполне устраивало.

Она притаилась на кухне в уголке, позволив себе только приготовить кружку чая, чтобы хоть немного согреться. Постепенно смущение отпустило, а на смену панике снова пришла апатия. Юля сидела за столом, сжимая в руках кружку, над которой клубилось облачко пара, и равнодушно прислушивалась к тому, как Влад пытается дозвониться до Соболева.

С какой-то попытки ему это удалось, и он принялся выяснять, куда полицейский пропал. На кухне царила такая напряженная тишина, что даже без включения громкой связи ответы Соболева были прекрасно слышны.

– Ты прям настоящий прорицатель, – ворчал тот с заметным кряхтением. – Похоже, я действительно столкнулся с сообщником Татьяны…

– Уверен?

– А что тебя смущает?

– Что ты все еще жив…

– Возможно, мой череп оказался крепче, чем он рассчитывал. Он так долбанул меня, что, скорее всего, собирался убить.

– За тобой приехать?

– Не надо, сам доберусь. Не стоит бросать в деревне мою машину. Скоро буду… Все равно искать тут больше нечего. Он забрал то, что нам было нужно.

– А что это было?

– Приеду – расскажу.

На этом Соболев отключился, а Влад недовольно стиснул зубы, но ничего так и не сказал, хотя наверняка многое подумал.

Пока он разговаривал с Соболевым, Юля успела заметить на столе еще один рисунок, подтащить его к себе и перевернуть, чтобы не рассматривать вверх ногами.

Это снова был колодец во всей своей жуткой правдоподобности, словно Влад действительно видел его. Но на этот раз его окружали четыре темные человеческие фигуры. У них не было лиц и подробностей, только силуэты. И лишь присмотревшись внимательнее, Юля поняла, что на самом деле фигур пять, просто двое стоят совсем рядом и… как будто обнимаются?

Ей не хватило времени рассмотреть подробнее: закончивший разговор Влад наконец вспомнил о ней и строго потребовал объяснить внятно и подробно, что именно они с Галкой делали у колодца и что там произошло. Вздохнув, Юля послушно рассказала все, как было. В процессе она замечала, как недоумение на лице Кристины сменяется недоверием, потом ужасом, а после – возмущением.

– Ну вы даете, девчонки! – резюмировала она. – Я бы туда под дулом пистолета не поехала. Тем более чтобы призрака вызывать!

– Значит, дух не сказал, кто он, – гораздо спокойнее, даже немного равнодушно резюмировал Влад.

Юля вдруг поймала себя на мысли, что у него ко всему происходящему какой-то чисто академический интерес. И от этого стало грустно.

– Нет, не сказал, – подтвердила она, опуская взгляд в наполовину опустевшую кружку. – Только эту непонятную фразу про страх и зло.

– А каким был голос? Мужским или женским? – продолжил допытываться Влад.

Юля задумалась, пытаясь вспомнить, но так и не смогла. В тот момент от ужаса она себя едва осознавала, а уж внимательно прислушиваться к голосу тем более не могла.

– Я слышала шепот, – пояснила она, пожимая плечами. – По шепоту всегда трудно понять, кто говорит… Но следы босых ног на снегу были небольшими. Если это был мужчина, то очень изящный.

Влад задумчиво кивнул, но комментировать не стал.

Не прошло и пяти минут, как в дверь снова позвонили: Соболев действительно сумел добраться сам. Правда, в руке он держал испачканный в крови платок, который прижимал к месту ушиба на затылке.

– Гляньте кто-нибудь, у меня там череп не проломлен? – попросил он с натянутой усмешкой, входя в квартиру. – А то, может быть, мне пора на больничный вслед за твоим телохранителем?

Было видно, что ему действительно больно, но он просто шутит: наверняка уже ощупал голову и убедился, что все не так страшно, как кажется. Просьбу свою он адресовал скорее Кристине, очевидно, доверяя ее медицинским навыкам больше, чем Юлиным.

Кристина такому доверию не обрадовалась, но отпираться не стала. Велела Соболеву сесть за кухонный стол и наклонить голову, а Юле – включить фонарик на телефоне и посветить на травмированное место.

Пока они обрабатывали возникшую из-за удара царапину, сам Соболев рассказывал о том, что произошло.

– Там было все, понимаешь? – сокрушенно вещал он, подпирая голову рукой и морщась от проводимых Кристиной манипуляций. – В этой тетрадочке. Все легенды, начиная с Хозяйки усадьбы… Правда, почему-то не было кукол и лагеря, вместо них третьим пунктом шел «Лес».

Влад едва заметно нахмурился, но тут же нашелся:

– Может быть, дело в том, что и усадьба, и кладбище существуют давно, а лагерь был построен относительно недавно? Таня говорила, что дело в самом месте, на котором он стоит. Полагаю, на момент, когда собиралась и записывалась информация, там еще был просто лес, а легенды о куклах вообще не существовало.

– Но легенда о Смотрителе тоже сравнительно свежая, даже свежее, чем история с убийствами в лагере, – возразила Юля, которую отчего-то покоробило то, как Влад назвал их подозреваемую в серийных убийствах ведьму. – Галка говорила, что это якобы дух парня, убитого во время разборок в девяностые.

– А в тетради была записана та же легенда? – уточнил Влад у Соболева.

Тот пожал плечами.

– Черт его знает, я не успел прочитать.

– Тогда нельзя исключать, что нам известен какой-то современный вариант легенды, а там изложен другой. Как на самом деле возник Смотритель, скорее всего, никто не знает.

– Меня все еще корежит от фразы «на самом деле» в данном контексте, – признался Соболев.

Кристина уже закончила с царапиной и дала ему приложить к шишке лед, что он и сделал, выразительно морщась.

– Я бы крайне рекомендовала провериться на сотрясение, – заметила Кристина, садясь за стол рядом с Юлей.

– Как у нас говорят: были б мозги, было бы и сотрясение, – отмахнулся Соболев.

– Так что там насчет колодца? – Влад нетерпеливо вернул разговор в деловое русло. – Есть интересные подробности в легенде?

– Можно и так сказать. Только там была записана совсем другая история. Якобы колодец вырыт давно и неизвестно кем в особом месте, где Сила – там это слово писали с заглавной буквы – бьет ключом. И вода в нем когда-то была живой… В смысле, ну как в сказках, знаете? Мертвая вода убивает, а живая – лечит и даже воскрешает. Вот колодец якобы наполнялся живой, ради чего его и вырыли. Но со временем источник стал истощаться, вода потеряла – сюрприз, сюрприз! – свои чудесные свойства. Его и забросили. Или правильнее сказать: намеренно забыли, оставили до поры до времени силы восстанавливать.

– Не понимаю, кто оставил? – нахмурился Влад. – Кто вообще им пользовался?

– Те, кто о нем знал, – ухмыльнулся Соболев. – Ведающие женщины.

– Ведьмы? – уточнила Кристина.

– Именно. Там утверждалось, что в семье автора этой писанины знание о колодце передавалось от матери к дочери испокон веку.

– То есть в семье Аглаи, правнучкой которой является Таня, – задумчиво пробормотал Влад.

– Очевидно, так, – кивнул Соболев, но, судя по болезненной гримасе, сразу пожалел об этом. – Но это еще не все. Дорогу к колодцу хоть и забыли, но про сам колодец в деревне помнили. И когда пришел в деревню страшный мор – ну, то есть, эпидемия какая-то, – народ потянулся к ведьмам с требованием показать дорогу и дать набрать в нем воды. Старшая на тот момент в семье ведьма – то есть самая сильная и самая главная – отказала жителям деревни. Дочери своей и детям ее тоже настрого запретила показывать дорогу к колодцу. Не отступилась от этого решения даже тогда, когда той же болезнью заболела ее собственная дочь.

– Почему? – не поняла Юля.

– Да черт его знает, там не объяснялось. Может, срок какой не вышел. Или она уже тогда что-то знала… Потому что дальше дело было так. Имелся у этой ведьмы внук-дурачок. Ну, так там его называли, а как на самом деле – просто не слишком умный парень или с какими отклонениями, – не знаю. Ему мамку жалко стало и про колодец он знал, а потому ночью, пока все спали, к нему пошел, воды набрал и принес домой, мамку напоил. Она и выздоровела.

– В деревне, подозреваю, этому не обрадовались, – заметил Влад.

– Не без того. Но суть вот в чем: на третью ночь после того, как сходил к колодцу, парень пропал. А еще через три ночи четверо жителей деревни погибли при очень странных обстоятельствах: кто повесился, кто сгорел в собственном амбаре из-за внезапно возникшего пожара, кто в бочке с дождевой водой утонул, кто вдруг ночью в лес ушел на охоту, да так и не вернулся. И поговаривали в деревне, что всем четверым две ночи перед этим черт являлся, а на третью их к себе забрал.

– Но это был не черт, а тот, кто живет в колодце? – догадалась Юля. – Они нашли колодец, да?

– О том история умалчивает. Как и о чудесных исцелениях в их семьях. Но когда мор сошел на нет и страсти улеглись, старая ведьма тайком проверила колодец. Тот оказался окончательно пересохшим, и – тут я цитирую – «на дне поселилось зло». Поэтому она вместе с дочерью заколотила его и велела окончательно забыть.

– То есть парень забрал последнюю воду, – предположила Кристина, – а когда колодец полностью истощился, там завелся какой-то… жутик? И сначала он самого парня забрал, а потом расправился с теми смекалистыми ребятами, которые каким-то образом нашли дорогу к колодцу? Только им еще и воды не досталось?

– К сожалению, я не успел дочитать, – со вздохом признался Соболев и, поморщившись, отложил в сторону полотенце с завернутым в него льдом. – Если там и были какие-то выводы, то мне они неизвестны. Рассказал все, что успел узнать. Каким боком в этой истории кидание камней в колодец – тоже непонятно.

Соболев замолчал, снова прикладывая к шишке полотенце со льдом. Кристина нервно отбивала ноготками по столу рваный ритм, поглядывая то на полицейского, то на брата. Влад сидел на своем месте с отсутствующим видом, по его лицу было не понять, о чем он думает. А Юля снова посмотрела на лежащий перед ней рисунок.

Пять фигур у колодца, две из них обнимаются… Она вздрогнула и испуганно отдернула от листа руку, когда вдруг осознала, что на самом деле на нем нарисовано. Это были не объятия. Это один человек убивал другого…

– Страх порождает зло, – пробормотала она, вновь чувствуя холодок, змейкой обвивающийся вокруг сердца. – Это были не женские следы. Это были следы мальчика-подростка.

– Какие следы? – не понял Соболев.

– Мы сегодня с Галкой были у того колодца, вызывали дух убитого рядом с ним человека, – пояснила Юля, стараясь не смотреть на Соболева. – И он пришел. Я видела его фигуру в зеркале и слышала шепот. И на снегу остались отпечатки босых ног. Небольших. Мы решили, что они женские, но они могли принадлежать и мальчику. Он сказал мне: «Страх порождает зло, зло порождает страх».

Влад повернул голову на звук ее голоса и поинтересовался:

– Ты что-то поняла?

– Твой рисунок… Он все объясняет! Здесь колодец и пять фигур рядом с ним, две стоят рядом. Сначала я думала, что они обнимаются, но теперь понимаю: на этом рисунке изображено убийство пропавшего мальчика-дурачка!

– То есть его не забрал тот, кто живет в колодце? – уточнил Влад.

– Нет… Думаю, эти четверо заставили его отвести их к колодцу. Вероятно, угрожали оружием или еще что. Потому что как иначе они нашли бы дорогу, если никто не знал, где находится колодец?

– За ним могли проследить, – предположила Кристина.

– Вряд ли, – возразил Влад. – Парень ходил к колодцу под покровом ночи, его едва ли кто-то мог видеть. А если бы его все-таки выследили, то погибнуть должны были через три дня, а не через три дня и еще три дня.

– Правильно! – снова перехватила инициативу Юля. – А так он вернулся, напоил мать, она выздоровела – и в деревне поняли, что он сделал. Может быть, он сам по глупости сболтнул кому-то. Вот его три дня спустя и заставили показать дорогу.

– А убили-то зачем? – не поняла Кристина.

– Затем, что в колодце не оказалось воды, – вместо Юли ответил Соболев, быстро ухвативший ее мысль. – Раз нет информации об исцелении в их семьях, значит, чуда им не досталось.

– И они могли решить, что виноват в этом парень, раз он из семьи ведьм, – предположил Влад. – Он-то воды набрал. Нервные соседи могли решить, что это он от них воду спрятал.

– Возможно, – согласился Соболев. – Или кто-то просто психанул, когда последняя надежда на спасение какого-то больного родственника развеялась.

– Страх порождает зло, – повторила Юля.

– С первой частью утверждения теперь все понятно, – кивнул Влад. – Страх перед болезнью заставил кого-то из четверых совершить зло – убийство. Но что означает вторая часть? И почему погибли все четверо?

– Потому что стали соучастниками, – предположила Кристина. – Они же никому ничего не сказали, раз парня сочли пропавшим. Вероятно, помогли спрятать тело…

Юля вновь вспомнила, как в своем сне падала в колодец, и уверенно заявила:

– Они бросили тело в колодец.

– И закидали сверху камнями, – подытожил Соболев мрачно.

Юля и Кристина удивленно посмотрели на него, даже Влад чуть повернул голову, хмурясь.

– Что? Надо же как-то вписать камни в эту версию? А это вполне логично, когда прячешь тело: если хорошенько засыпать сверху землей и камнями, это уже почти погребение, запаха не будет.

– И на дне колодца поселилось зло, – пробормотал Влад. – Вроде сходится.

– Значит, тот, кто живет в колодце, – это мстительный дух убитого мальчика-дурачка? – резюмировала Кристина. – И он пробуждается, когда кто-то кидает в колодец камень, потому что когда-то его тело так похоронили на дне?

– То, что вылезало сегодня из колодца, не было похоже на дух мальчика, – тихо заметила Юля. – Дух пришел по призыву, оставил отпечатки ног на снегу, говорил со мной, но из колодца вылезало что-то другое.

Соболев с сомнением покосился на нее и почему-то поинтересовался:

– Юль, а ты куришь?

Она удивленно хлопнула глазами и покачала головой, совершенно не понимая, откуда взялся этот вопрос, но Соболев ничего не стал объяснять, только добавил, пытливо глядя на нее:

– Точно? Я не мама, мне можно сказать, если вдруг…

– Поверьте, моя мама не стала бы мне запрещать курить. Просто я никогда не понимала, что люди находят в этом процессе.

– Чего ты докопался до девчонки? – возмутилась Кристина. – Причем здесь курение?

– Да наши нашли следы галлюциногена в крови упавшего с балкона мужчины, – пояснил Соболев. – И судя по всему, им были пропитаны несколько сигарет в его пачке. Предполагают, что потому ему и казалось, будто к нему кто-то приходит по ночам.

– И ты с ними согласен? – поинтересовался Влад.

Но вопрос прозвучал немного отстраненно: Влад явно размышлял о чем-то другом, тем не менее продолжая следить за нитью свернувшего в сторону разговора.

– А черт его знает, – проворчал Соболев. – Сам я на всякий случай новую пачку купил.

– Я не курю, – с нажимом повторила Юля. – Ночной визит кого-то невидимого мне не приснился и не привиделся в наркотическом бреду. И сегодня я видела призрака и какого-то монстра, вылезающего из колодца. Мне не показалось. Это не галлюцинации. Это все правда! Это все по-настоящему! И завтра оно придет, чтобы убить нас, как тех людей в деревне. Точнее, мы, очевидно, умрем более или менее естественно. Нас спишут как самоубийц или несчастный случай, вздохнут с облегчением и продолжат жить, не понимая того, что происходит под самым носом у всех нас!

Под конец этой тирады ее голос задрожал от нахлынувших эмоций, к глазам подступили слезы, апатию вновь смело нахлынувшим ужасом. Лишь рука Кристины, ободряюще легшая на плечи, помогла немного успокоиться и заодно замолчать. Юля и так уже сегодня ходила к колодцу и липла к Владу, не стоило пополнять список глупостей истеричными криками на полицейского.

Впрочем, Соболев явно не собирался воспринимать ее поведение как личное оскорбление. Лишь побарабанил пальцами по столу и возразил:

– Может быть, нас просто заставляют в это верить? В монстров, в призраков… В живых кукол, в смотрителей кладбища? Чтобы мы боялись, чтобы мы сами собственными фантазиями оживляли эти легенды… Может быть, в этом его кайф?

– Чей? – все так же отстраненно поинтересовался Влад.

– Маньяка-убийцы! Может быть, Гусарова нашла тайничок прабабки, почитала ее записи и решила, что это весело: убивать людей, как в старых страшных сказках? И какого-нибудь больного на голову любовника на это дело подбила, чтобы помогал там, где нужна грубая мужская сила. И пентаграммы эти свои рисует просто для устрашения. Или на первом месте преступления пентаграмма действительно оказалась случайно, а к третьему убийству Гусарова додумалась сделать это частью своего мистического представления. И все, что мы видим, слышим и не можем объяснить, – просто манипуляция. Дым и зеркала, дурман гипноза. А на самом деле нет ничего. Только сбрендившая тетка, верящая в то, что она ведьма…

– Тогда почему Таня изменила легенду, когда рассказывала ее своей последней жертве? – задался вопросом Влад.

И судя по тому, как он при этом оживился, об этом он и думал последние пару минут.

– Что? – растерялся Соболев.

– Почему легенда в ее исполнении звучала иначе, – повторил Влад. – Зачем говорить о колодце в деревне, который вдруг пересох? О том, что кто-то бросил камень, просто чтобы проверить, есть ли там вода? Откуда вообще взялось бросание камня и преследование неким монстром? Даже если тело мальчика засыпали камнями в качестве варианта погребения, монстр ведь, по сути, отомстил убийцам. Возможно, своим убийцам, если это все-таки мстительный дух жертвы, покоящейся на дне колодца. С чего он должен нападать на каждого, кто бросает камень?

– Я не знаю! – раздраженно воскликнул Соболев. – Но обязательно спрошу, когда буду допрашивать ее. Наш эксперт считает, что она могла просто запрограммировать Николаева на определенные страхи своим рассказом, а остальное сделал галлюциноген!

– Но нас с вами никто ни на что не программировал, – напомнила Юля. – И мы только что выяснили, что я вообще не курю. Тогда что мы с вами слышали этой ночью?

Соболев мрачно насупился, но не придумал, что ответить. Было видно, что ему очень хочется заявить, что это тоже все гипноз, игры разума или безумные совпадения. При всем желании Юля не могла его за это винить: будь у нее возможность решить, что все это иллюзия, она бы с удовольствием так решила.

Вот только это не поможет, когда чудовище действительно придет.

– Ладно, давайте не будем пороть горячку и торопиться с выводами, – вмешался Влад, когда на кухне снова повисла тишина. – Давайте пока исходить из того, что угроза существует, а значит, с этим нужно что-то делать. У меня есть идея, как вам обоим помочь. По крайней мере, можно попробовать.

– Как? – тут же с надеждой поинтересовалась Юля.

– Мы уедем. Все вместе. По меньшей мере, до завтра, а если поможет, то до послезавтра.

– То есть как уедем? – не понял Соболев. – Куда?

– В Москву. – Влад едва заметно пожал плечами. – Мне кажется, если расстояние в принципе способно остановить того, кто живет в колодце, то этих километров хватит.

– Думаешь, это поможет? – с сомнением уточнила Кристина, переводя взгляд с Юли на Соболева и обратно.

У первой на лице была написана надежда, а вот второй излучал скепсис.

– Не знаю, но надо попробовать. Как я понял из рассказа Андрея, наличие дома гипотетического защитника первой жертве не помогло…

– Ой, ты бы видел того защитника… – возразил Соболев, но тут же осекся под осуждающим взглядом Кристины. – Ну, в смысле…

– Да я понял, – отмахнулся Влад. – Неважно. Важно, что это уже пробовали. У нас есть одна ночь в запасе, а значит, есть пространство для маневра. Если этой ночью к вам никто не придет, то все в порядке, просто пересидите у меня еще одну.

– У тебя? – переспросила Юля.

– Да, у меня в Москве квартира же есть, я вам предлагаю там переночевать сегодня. Места всем хватит.

– Думаю, можно попробовать, – пробормотала Юля неуверенно. – Надеюсь, не обнаружив меня дома, это… существо просто уйдет.

– Я никуда не поеду, – отрезал Соболев.

– Почему? – удивилась Кристина. – Это неплохой вариант.

– Потому что маньяк должен убить этой ночью! И у меня есть основания полагать, что весь этот балаган развели исключительно для того, чтобы отвлечь нас от убийства. Следователю вовремя подсунули такую подходящую жертву, поэтому он уверен, что убийство уже произошло, а я буду сидеть за тридевять земель и прятаться от бабайки. Нет уж. У меня есть подозреваемый и возможное место преступления. И в этот раз ведьме меня не одурачить, я ее поймаю с поличным вместе с подельником.

– Собираешься провести ночь у колодца? – холодно уточнил Влад. – Смело.

– Ну, если мы исходим из предположения, что некий монстр из колодца убивает на третью ночь, то меня сегодня так и так не убьют, – хмыкнул Соболев. – Будем считать меня контрольной группой: ты увезешь Юлю подальше от колодца, а я, наоборот, буду к нему поближе. И посмотрим, что из этого выйдет.

Влад помолчал немного, обдумывая его слова, и наконец кивнул.

– Что ж, это вполне разумно.

Глава 15

28 декабря 2016 года, 20.45

– Офигеть! – вырвалось у Юли, стоило ей переступить порог квартиры Влада вслед за открывшей дверь Кристиной.

Влад, вошедший последним, не сдержал довольную улыбку: нотки восторга в голосе Юли явно пришлись ему по душе.

– Нравится? – уточнил он, находя рукой небольшой комод, на который положил сложенную трость.

– Шутишь? Еще бы! Я такое только в кино видела. Ну, может быть, еще в журналах каких-то.

Юля торопливо скинула обувь и пристроила по подсказке Кристины верхнюю одежду в шкаф, после чего прошла вглубь квартиры, вертя головой во всех направлениях. Любопытство и детский восторг побеждали природную скромность.

Она действительно никогда в жизни не видела ничего подобного, только в телевизоре или на фотографиях. Из относительно просторной прихожей Юля попала в огромное пространство, лишенное стен и разделенное на зоны лишь визуально. В одном конце помещения находилась кухня с бесконечно длинным рядом маленьких, больших и настенных шкафчиков с одинаковыми фасадами без ручек. Огромный остров с высокой стойкой и тремя барными стульями определял границу зоны кухни, за которой шла зона столовой с длинным массивным столом и восьмью стульями: два стояли в торцах и по три вдоль длинных сторон. За столовой начиналась зона гостиной с низким длинным столиком, мягкими диванами и огромным телевизором на стене, под которым красовался настоящий камин! При ближайшем рассмотрении он оказался, конечно, не совсем настоящим, а газовым, но это были уже ничего не значащие детали. Здесь же начиналась лестница, ведущая на второй этаж, что поразило Юлю больше всего: почему-то именно второй этаж превращал эту квартиру в ее восприятии во что-то совершенно нереальное.

Все выглядело очень новым, стильным и… почти не использованным. Особенно это бросилось в глаза на кухне: на ней либо вообще никогда не готовили, либо с последнего раза ее как следует вычистили и спрятали в шкафы все, что можно было там спрятать.

– Какая красота, – тихо выдохнула Юля, проводя руками по столешнице острова. Судя по отсутствию слоев пыли, квартиру либо успели привести в порядок перед их приездом, либо поддерживали в порядке постоянно. – Я бы никогда не переехала отсюда в Шелково.

– Ты рассуждаешь как зрячая, – улыбнулся Влад, умудрившийся безошибочно проследовать за ней в зону кухни. – А я больше не вижу красоты этого места. И ты представь на секунду, каково держать его в голове, чтобы помнить, где что лежит.

Юля представила и виновато закусила губу: наверное, стоило поумерить свои восторги, и уж конечно, зря она ляпнула про переезд. Ей все равно никогда не жить в такой квартире.

– Возможно, имело бы смысл остаться здесь, если бы я жил с кем-то, – добавил вдруг Влад тише. – Но, благодаря Тине, ты в курсе, что авария разрушила мои последние отношения. А жить здесь одному было непросто. Так что у Шелково есть свои преимущества.

– Да, я понимаю, – смущенно отозвалась Юля. – Но готовить здесь, наверное, было классно?

– Честно говоря, помню смутно, – хмыкнул Влад. – Пока я видел, у меня как-то не было ни времени, ни желания этим заниматься. Но если хочешь, можем приготовить что-нибудь сейчас.

– Ой, вы серьезно? – досадливо нахмурилась подошедшая к ним Кристина. – Я надеялась, мы закажем доставку из ресторана, который через дорогу. Я умираю от голода.

– Можно приготовить что-нибудь быстрое и легкое, – предложила Юля. – Ресторану все равно понадобится время.

– Тогда придется идти в магазин, – не сдавалась Кристина.

– Который находится на первом этаже, – напомнил Влад. – Если, конечно, ничего не изменилось.

– Не изменилось, – подтвердила Юля, – я его видела.

– Ладно, – вздохнула Кристина. – Двоих мне не переспорить. Но чур готовить будете вы, а с меня только открыть бутылку вина. И, Юлек, аккуратнее с платьем.

Только после этих слов Юля вспомнила, что пришлось надеть подаренное Кристиной платье, поскольку маме она сказала, что Владу и Кристине приспичило отправиться на какое-то мероприятие, на котором Влад попросил сопровождать его в качестве поводыря. Эта версия легко объясняла, почему они собираются переночевать в его московской квартире, и была достаточно близка к правде, чтобы Юля смогла ее изложить. Вариант с ночевкой у Галки, пришедший ей в голову первым, она быстро отмела: не знала, когда получится вернуться, а от Галки мама ждала бы ее пораньше, поскольку у Семки уже начались зимние каникулы и с ним должен был кто-то оставаться.

Мама на тот момент только пришла с работы, где под конец года из бухгалтерии, как обычно, выжимали все соки, и сидела на кухне с реабилитационной чашкой кофе, в которую, судя по запаху, добавила немного сливочного ликера. Она устало посмотрела на Юлю и пожала плечами.

– Хорошо, я отведу Семку завтра к бабушке тогда. Как вернешься, заберешь его.

Юля кивнула, не зная, что будет делать, если расстояние поможет ее проблеме с монстром из колодца. Ведь тогда придется остаться в Москве еще на одну ночь. Но об этом можно подумать позже.

– Так… Ты все-таки с Владом или с этим новым парнем? Робом, кажется?

Вопрос застал Юлю врасплох, и пока она подбирала слова для ответа, мама успела продолжить:

– Я, конечно, не вижу ничего дурного в том, чтобы флиртовать с обоими. Мало ли, с кем в итоге как сложится. Но они оба взрослые мужчины, Юль. Как бы тебе не обжечься.

– Все не так… Влад… он просто сосед и моя работа. Да, мы подружились, но… это все, продолжения не будет. А Роб… Не знаю. Он милый, но…

– Он не Влад, с которым продолжения не будет, – неожиданно улыбнулась мама.

И Юля впервые задалась вопросом, насколько та на самом деле осведомлена о ее жизни, мыслях и чувствах. Ей всегда казалось, что маме нет до всего этого дела, что она слишком занята работой и Семкой, которому, безусловно, требовалось больше внимания. Но теперь стало очевидно, что мама замечает и понимает гораздо больше, чем говорит.

– Роб тоже предложил мне работу, – брякнула она, просто чтобы увести разговор от обсуждения ее чувств к Владу. – Точнее, стажировку.

Это был не самый подходящий момент для такого разговора, но пришлось выложить карты на стол. И получилось не так плохо: Юля не знала, как сказать маме, что хочет уехать аж на полгода, поэтому рисковала так и не заговорить об этом, что поставило бы крест на самой поездке.

Мама удивленно приподняла брови и уточнила, доверяет ли Юля Робу достаточно, чтобы поехать по такому предложению.

– Он приятель Влада. Не думаю, что он продает девушек в сексуальное рабство за границей. Во всяком случае, самого Влада это предложение не смутило.

– Что ж, тогда, наверное, тебе стоит попробовать. Ты ведь хотела работать в туризме. Это неплохая возможность.

– Ты справишься с Семкой без меня?

– Уж как-нибудь, – улыбнулась мама. – Как ты верно заметила однажды, он мой сын, а не твой. Ты не обязана с ним нянчиться. Используй свои шансы, Юль. Пока они есть.

Последние слова прозвучали как-то очень уж печально, но Юля предпочла списать их на общую мамину усталость в конце года. К тому же та вдруг спросила, есть ли ей что надеть на мероприятие, так что разговор свернул в сторону обсуждения одежды. Чтобы соответствовать собственной легенде, Юле пришлось достать из шкафа платье, подаренное Кристиной, поэтому в нем она и оказалась теперь.

Переодеваться в ночную рубашку – единственную одежду, которую она взяла с собой, – было бы странно, поэтому пришлось готовить в платье. Впрочем, они не стали слишком усердствовать со сложными рецептами: есть действительно хотелось уже очень сильно. Влад вызвался нарезать овощи для салата, заявив, что это очень удобно делать на ощупь, остальным занялась Юля. Кристина, верная своему заявлению, просто открыла бутылку вина и устроилась с бокалом на высоком барном стуле, с которого наблюдала за действиями Юли и брата, едва заметно улыбаясь. Те то нервно подшучивали друг над другом, то замолкали, случайно столкнувшись руками.

Юля не хотела пить, боясь, что алкоголь расслабит и вызовет сонливость, а она совершенно определенно не собиралась спать этой ночью, но Кристина все равно налила ей вина, когда дело дошло до еды. И то оказалось таким вкусным, что Юля не удержалась и выпила примерно полбокала. Влад к своему едва прикасался, вероятно, тоже не желая терять бдительность, зато Кристина к концу ужина налила себе уже третий, после чего предложила пересесть к камину. Зажигать его не стали, но Юле все равно понравилось.

Она слушала разговоры брата и сестры, сидя в красивом платье у целого камина и держа в руках бокал с порядком согревшимся вином, и это кружило голову, заставляло забыть обо всех страхах, как будто Юля сбежала от монстра не просто в Москву, а в совсем другую реальность. Шуточные перепалки Влада и Кристины заставляли смеяться, а рассказы увлекали. Они говорили о вещах, бесконечно далеких от Юли и ее жизни, но сами оставались при этом такими обычными, такими земными, что это плохо укладывалось в ее голове.

Темы колодца, нападения на Соболева, прочитанного им в записях ведьмы, возможного убийства маньяка этой ночью и перспектив Юли пережить следующую никто не затрагивал. Иногда становилось заметно, что Влад уплывает мыслями куда-то далеко, на его лбу собиралась хмурая складка, но тогда Кристина сразу обращалась к нему с каким-нибудь вопросом или просьбой что-то рассказать, и он возвращался в беседу.

– Ладно, девушки, уже поздно, – наконец заявил Влад, когда стрелки часов, висящих на стене, сошлись на двенадцати. – Чур я первый в душ, а то знаю я вас: пропущу дам вперед, сам потом никогда туда не попаду.

– А я тебе говорила: бери квартиру с двумя полноценными ванными комнатами, – напомнила Кристина.

– Помню-помню, но не так часто они нужны, а мне нравилась эта.

Он осторожно поставил бокал с так и недопитым вином на столик и неторопливо поднялся. Юля инстинктивно подалась вперед, испытывая желание вскочить, взять его под руку и отвести, куда нужно, но Кристина успела первой:

– Тебе помочь?

– Нет, я справлюсь, – заверил Влад, делая аккуратный шаг в сторону лестницы на второй этаж и выставляя вперед руку. – Я ведь жил здесь, ориентируюсь.

Они обе напряженно проследили за тем, как он добрался до лестницы и поднялся на второй этаж. Только когда Влад полностью скрылся из вида и наверху хлопнула какая-то дверь, Кристина тихо заметила:

– Знаешь, он становится совсем другим, когда ты рядом.

Юля удивленно обернулась к ней, непроизвольно сжимая бокал в руках сильнее.

Кристина сидела, расслабленно откинувшись на спинку дивана и подперев голову рукой. Ее опустевший бокал уже стоял на столике, но сама она не выглядела сильно опьяневшей, хоть и выпила больше остальных.

– Я хочу сказать, он становится почти похожим на себя прежнего и так много улыбается.

– Он всегда улыбается, – возразила Юля внезапно охрипшим от волнения голосом.

– Ты про эту его жуткую гримасу? – хмыкнула Кристина, демонстративно сморщилась и покачала головой. – Это не настоящее, это просто маска. Его способ сказать окружающим: «Даже не думайте меня жалеть, у меня все хорошо». Но это неправда, уж я-то знаю. А с тобой он улыбается по-настоящему. И я вижу, как его захватывает вся эта история. Ваши расследования. Даже не знаю, что лучше: дать ему и дальше влезать в это дело, рискуя в конце концов потерять, или пожаловаться Артему, рассказать обо всем, чтобы он закрыл Влада в хорошей частной клинике с каким-нибудь нервным срывом или другим безобидным диагнозом.

Юля недоверчиво нахмурилась и осторожно предположила:

– Ты не веришь, что все это по-настоящему, да?

До сих пор ей казалось, что Кристина с братом заодно, что она полностью на его стороне.

Та только пожала плечами.

– В монстра из колодца? Юлек, я тебе так скажу… Я не знаю, чего боюсь больше: того, что все это правда, или того, что мой бедный брат сошел с ума, пытаясь справиться с потерей зрения и привычного образа жизни.

– Он не сошел с ума, – уверенно заявила Юля. – Все это происходит на самом деле.

Лицо Кристины помрачнело, она опустила взгляд, едва заметно сдвинув брови. Вероятно, того, что это может оказаться правдой, она боялась все-таки больше, чем гипотетического душевного расстройства Влада. Душевное расстройство можно вылечить или хотя бы купировать. Что делать со сверхъестественным злом, ворвавшимся в твою жизнь, совершенно непонятно.

– Он нравится тебе? – неожиданно поинтересовалась Кристина.

Только теперь Юля заметила, что та снова смотрит на нее. И почувствовала, как щекам стало теплее.

– В смысле? Ну, конечно… Я бы не работала… и не общалась с ним, если бы не нравилось.

– Я не об этом, – раздраженно отмахнулась Кристина. – Как мужчина он тебе нравится?

Теперь щекам стало не просто тепло, а горячо. Настала очередь Юли отводить взгляд. Она сделала нервный глоток вина, просто чтобы дать себе время продумать ответ.

– А какая разница? – выдавила наконец.

– Хочу ему личную жизнь устроить, – хмыкнула Кристина, криво улыбнувшись. – Вот, рассматриваю твою кандидатуру.

Юля недоверчиво покосилась на нее и буркнула:

– Я ему не подхожу, ты и сама это прекрасно понимаешь.

– Почему?

– Потому что я не из вашего мира. Или как это правильно сказать? Не вашего круга? Я даже разговоры ваши поддержать не могу, только слушать с раскрытым ртом…

– Ну, если ты не знала, то внимательно слушающие девушки мужчинам очень даже нравятся, – заметила Кристина. – Особенно если слушают с должным восхищением. Еще аргументы?

Юля стиснула зубы. Кристина каким-то образом так располагала к себе, что с ней хотелось делиться сокровенным. Или так действовали те несчастные полбокала вина, которые Юля все же выпила? Или очередная нависшая над ее головой смертельная угроза? Вот только не пожалеть бы потом об этой откровенности…

– Он мне нравится, – призналась она. – Только понимаешь… По-настоящему нравится. И хочется чего-то настоящего в ответ. Один раз я уже была просто удобной подружкой, вовремя подвернувшейся под руку. Мне не понравилось, я больше не хочу так. Та история с усадьбой… Ну, когда мы познакомились, знаешь? Она не только открыла мне глаза на существование другого мира и монстров. Она научила тому, что князь потом все равно женится на девушке из своего круга, а дворовая девка, развлекавшая его какое-то время, остается в своей деревне.

На лице Кристины не дрогнул ни один мускул, она смотрела на Юлю, кажется, даже не мигая. И после небольшой паузы заметила:

– Мы ведь не князья, знаешь? Первая жена моего отца ушла потому, что он был простым инженером. Ну, ладно, не совсем простым, а очень талантливым, со связями и хорошей должностью на предприятии, работающем на оборонку, но… Сама понимаешь. Не «золотая молодежь», а всего лишь научная и техническая элита в стране, которая уже тогда шла к своему краху. Она работала переводчиком и сбежала с каким-то иностранцем из посольства, сына тут бросила… Ради красивой сытой жизни за границей. Папу это и ранило, и разозлило. Он стал работать больше, стремился выжать из имеющихся у него возможностей максимум. В нем, видимо, уже тогда была предпринимательская жилка. Он умел находить подход к людям, умел себя подать. Болезнь и смерть второй жены стали для него еще большим ударом, но он из тех, кого обстоятельства не ломают, а лишь делают сильней и заставляют брать от жизни еще больше, чтобы доказать себе и всем, что его не сломало. Думаю, именно поэтому, когда страну начало по-настоящему штормить и все начало рушиться, он оказался одним из тех, кто не растерялся и попытался использовать все свои связи и возможности, чтобы подняться на накрывающей всех волне и не дать ей разрушить его мир снова. Смею надеяться, что моя мама сыграла в этом свою роль и стала для него надежной опорой. Она, кстати, в свое время приехала в Москву на заработки и попала в их семью няней. В их, в смысле – мама Влада тогда еще была жива. Но ей требовалась помощь с ребенком, поэтому мою маму наняли в качестве няни и помощницы по хозяйству. Когда мама Влада умерла, моя так и осталась при нем, а потом уже у них с папой закрутилось. Мои бабушка и дедушка – те, что по маминой линии, – даже когда папа неприлично разбогател, сохранили свой прежний образ жизни. Разрешили только дом себе построить новый. Добротный, но без излишеств, чтоб как у людей, понимаешь? Мы не князья. Мы даже не то, что называется «из грязи в князи». Это было не быстро и не просто, но в какой-то момент семейный капитал стал расти какими-то нереальными темпами, особенно когда к бизнесу подключились сначала Артем, а потом Влад. Для Артема это вообще стало смыслом жизни, как мне кажется. Но ни он, ни Влад, ни даже я не родились в роскоши и не росли в ней. Наши дети – да, уже будут состоятельными с рождения, а мы пока другие.

– Отец Влада женился на его няне? – только и смогла переспросить Юля, когда Кристина замолчала.

Та улыбнулась и кивнула.

– Ох, там такая история… Ее бы экранизировать – сериал стал бы хитом на определенных телеканалах. Как-нибудь я выпью побольше и расскажу ее тебе. А пока скажу вот что. У моего брата уже была девушка из «хорошей семьи», так сказать. То есть нашего круга, как ты изволила выразиться. Эта стерва бросила его после аварии, едва он вышел из комы и оказался слеп и парализован. Он лежал, пленник в собственном теле, и нуждался в ее поддержке как никогда, а она пошла искать утешения в объятиях его приятеля. Так что к черту этих девушек из хороших семей, урожденных, мать их, принцесс. Важно на самом деле только одно: ты можешь смириться с тем, что он слеп и, вероятно, не прозреет никогда, или нет?

Глава 16

29 декабря 2016 года, 1.30

Сама Юля попала в душ уже ближе к часу ночи, пропустив вперед Кристину. Она никуда не торопилась, спать не собиралась, а подумать ей было о чем, поэтому Юля радовалась возможности постоять под струями воды подольше, не боясь кого-нибудь задержать. Ее снабдили полотенцами и невероятно уютным махровым халатом, показали, где что лежит, и она спокойно возилась в ванной больше получаса, прежде чем вернуться в отведенную ей спальню.

Не желая зажигать верхний свет, шагнула к кровати, рядом с которой на тумбочке стояла лампа, в кромешной темноте и едва не заорала, когда на стуле за небольшим столом в углу комнаты кто-то зашевелился.

– Юль, это я, – вовремя успел сообщить Влад, поэтому крик так и не раздался, так и оставшись лишь шумным испуганным вдохом.

– Какого черта ты сидишь тут в темноте?! – вырвалось у Юли, когда она все же торопливо добралась до лампы, зажгла ее и тревожно огляделась. В комнате больше никого не было.

Влад едва заметно улыбнулся и пожал плечами.

– Я не знал, что тут темно. Я зашел к тебе, понял, что тебя нет, и решил подождать. Зачем ты погасила свет?

– Чтобы зря не горел, – буркнула Юля, доходя до шкафа, чтобы повесить в него платье. – Хотя, наверное, тебя не беспокоят счета за электричество.

– Наверное, не беспокоят, – согласился Влад, улыбнувшись шире.

Юля закрыла дверцу шкафа, чувствуя себя неловко за эту неуместную демонстрацию экономности, и машинально поплотнее запахнула полы халата, надетого поверх ночной рубашки, хотя в случае с Владом легко можно было разгуливать по комнате хоть голой.

– Ты что-то хотел?

– Предложить тебе свою компанию на ночь.

Наверное, она снова как-то выдала себя дыханием или Влад сам понял, как это прозвучало, но его брови тут же дернулись к переносице и он быстро уточнил:

– В смысле, я могу посидеть здесь с тобой на случай, если это… существо все же появится. Мне было бы интересно попробовать… м-м-м… увидеть его так, как я теперь вижу подобные вещи. Если, конечно, действительно вижу и все это не какое-то нелепое совпадение или игра моего воображения.

Юля задумалась лишь на мгновение и легко согласилась:

– Хорошо, оставайся. Мне так будет спокойнее.

Она обошла кровать и забралась под одеяло прямо в халате, успев услышать недоверчивое уточнение за спиной:

– Правда?

– Да, – подтвердила Юля, уже устроившись на правой половине огромной кровати, где легко могли бы спать сразу трое. А если потесниться, то и четверо. Она не стала ложиться, села, прислонившись спиной к высокой мягкой спинке изголовья, и накрыла ноги одеялом. – Когда ты рядом, мне почти всегда не страшно.

– Если не считать того случая, когда ты подумала, что я маньяк, убивший твоих друзей, – нарочито обиженным тоном припомнил ей Влад, заставив улыбнуться.

– Да, если не считать того случая.

Он ничего на это не ответил и лишь слегка поерзал на стуле, пытаясь принять более удобную позу, поэтому Юля, немного поборовшись со своим обычным смущением, тихо уточнила:

– Ты собираешься просидеть там всю ночь?

– А у меня разве есть варианты? – удивился Влад.

В гостевой спальне, которую ей предложили, вариантов действительно было не так много. Из мебели здесь имелись лишь широкая кровать, платяной шкаф и стул у письменного стола.

– На кровати куча места.

– И ты не против, если я займу часть?

– Нет, ты мне не помешаешь, – заверила Юля, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Немного помедлив, Влад кивнул и поднялся со стула.

Юля напряженно следила за тем, как он обошел кровать и забрался на вторую половину. Влад был в домашних джинсах и футболке и сел, конечно, поверх одеяла, но осознание того, что они находятся на одной кровати, все равно заставило сердце забиться быстрее. Юля не сводила с Влада глаз, пользуясь тем, что он этого не видит, и не торопилась гасить свет. В прошлый раз свет помог прогнать непрошенного ночного гостя. Имело смысл попробовать его защиту и в этот.

Какое-то время они сидели в неловком молчании. Юля продолжала поглядывать на Влада, а тот сидел неподвижно, обратив пустой взгляд в пространство перед собой. Если его и волновала сложившаяся ситуация, то он не подавал вида.

– Так что там у тебя с Испанией? – неожиданно поинтересовался Влад, когда Юля уже решила, что он или задремал с открытыми глазами, или мыслями унесся куда-то далеко. – Не передумала ехать?

– Да я пока не знаю, получится ли технически все осуществить. Надо будет решить столько вопросов после новогодних каникул. Паспорт, виза, колледж, язык… Последнее особенно непонятно. Я заходила на сайт языковой школы в Шелково. Там в перечне есть испанский, но стоит предупреждение, что группу запускают только в том случае, если набирается хотя бы пять желающих, а индивидуальные занятия очень дорогие. Но даже если я их потяну, не факт, что мой мозг сможет что-то усвоить всего за три месяца. В общем, все сложно. Но я настроена попробовать. Поищу какие-нибудь онлайн-курсы, они должны быть дешевле, буду заниматься каждый день…

– Думаю, у тебя все получится, – ободряюще заверил Влад. – Ты способнее, чем сама себе кажешься.

– Надеюсь, ты прав. Главное, что мама не против. У меня не будет чувства, что я ее бросаю.

Влад снова помолчал, после чего задал еще один вопрос, но совсем о другом:

– Значит, ты теперь встречаешься с Робом?

Это прозвучало спокойно, даже равнодушно. Настолько спокойно и равнодушно, что даже неестественно. Юля снова покосилась на него и пожала плечами.

– Думаю, это пока громко сказано. Это был всего лишь деловой ужин. И дружеский обед. И еще случайный кофе, но это не считается…

– Еще как считается, – усмехнулся Влад. – Целых три свидания. Наверное, это даже больше, чем было у нас.

– У нас не было свиданий, – напомнила Юля, удивившись тому, насколько спокойно это прозвучало. – А если считать все случаи, когда мы вместе пили кофе или ели за одним столом, то не больше.

– Но вы уже целовались?

– Это имеет какое-то значение?

– Просто любопытно. Я пытаюсь поддержать разговор. Не сидеть же в тишине до утра.

На этот раз его искусственно равнодушный тон ее разозлил. Особенно на фоне всего, что рассказала Кристина.

– Ладно. Целовались, – с вызовом сообщила Юля и добавила: – И будем еще целоваться, потому что он пригласил меня на какую-то новогоднюю вечеринку. Раз уж теперь у меня есть подходящее платье, я, скорее всего, пойду.

– Хм… – неопределенно отреагировал на это Влад.

– Что – хм? Или с ним на вечеринку, или всю ночь ковырять бабушкины разносолы под «Голубой огонек». Выбор очевиден.

– Не могу не согласиться, – сдержанно отозвался Влад.

И сколько бы она ни сверлила взглядом его щеку, он так и не сказал больше ничего.

– Знаешь, если тебе неприятно, что я с ним общаюсь…

– Почему мне должно быть неприятно? Ты имеешь право выбирать себе друзей… парней. Я-то тут при чем?

– Ну… – Юля слегка растерялась, сбитая с толку неожиданно резким тоном ответа. Спокойствие и равнодушие Владу изменили. – Ты тоже мой друг. А он, как я понимаю, поступил по отношению к тебе не очень красиво. В смысле, тогда с твоей невестой…

Влад вдруг принужденно рассмеялся, чем окончательно ее запутал. Покачав головой, он выпалил:

– Поменьше слушай Тину, она, как все девочки, любит драматизировать на пустом месте. Во-первых, Света не была моей невестой, потому что я не делал ей предложения. Мы встречались, нам было хорошо вместе, но два года мне не приходило в голову как-то это узаконить. Так что я не брал на себя обязательств, а она ни в чем не клялась. Во-вторых, это я бросил ее, а не она меня. После чего – тут Кристина права – Света какое-то время встречалась с Робом. Когда-то мы с ним соперничали из-за нее, но тогда она выбрала меня.

– Ты ее бросил? – только и смогла удивиться Юля.

Влад резко выдохнул, прикрывая глаза и потирая лоб рукой, после чего прижался затылком к изголовью и уже спокойнее объяснил:

– Света и не думала уходить. Как только я пришел в себя и ко мне стали пускать, она навещала меня почти каждый день. Видимо, как раз считала, что двухлетние отношения обязывают ее к чему-то. Но она не знала, как себя со мной вести. Что говорить. Как говорить. Тогда было непонятно, навсегда паралич и слепота или я полностью восстановлюсь. Или восстановлюсь частично, как в итоге и вышло. Но я перестал быть тем человеком, с которым она жила, которого она выбрала. Она не могла бросить меня, потому что это выглядело бы подло, но и оставаться рядом, видеть меня таким ей было тяжело. Она мучилась сама, она мучила этим меня. Я попросил ее уйти. Больше не приходить, не ждать меня, устраивать свою жизнь. Я ее бросил, а не она меня. С Робом ее отношения долго не продлились… У него ни с кем долго не бывает. Но сейчас она замужем, счастлива и, как я слышал, собирается родить ребенка. Я рад за нее. И я рад, что она тогда ушла. Потому что она из тех женщин, что привыкли опираться на мужчин, но не умеют быть опорой. Это не хорошо и не плохо, это просто факт. У меня не было тогда сил быть опорой для нее, нам было не пройти через это вместе. Поэтому, когда она ушла, стало легче всем. Так что никакой драмы. И у меня нет никаких претензий к Робу. Ну, то есть… У нас с ним уже много лет довольно странные отношения, эта его манера перевирать мое имя реально бесит, но за Свету я на него не сержусь. Даже где-то благодарен.

Юля закусила губу, не зная, что на это ответить. В устах Кристины все звучало иначе, но трудно было понять, кто из них переворачивает ситуацию: она из любви к драме или он из нежелания выглядеть жертвой в той истории.

– Если бы эта Света тебя любила, она бы не ушла, даже несмотря на твою просьбу, – резюмировала в итоге Юля.

– А если бы я ее любил, то мы на тот момент уже давно были бы женаты, – парировал Влад. – Но иногда, Юль, отношения – это не про любовь. Это про страх одиночества, желание соответствовать социальным нормам и банальная потребность в постоянном сексуальном партнере. Любовь… она единицам достается. Остальные просто строят отношения. Этим мы со Светой и занимались. Ты поймешь это со временем, когда юношеский максимализм пройдет. И раз уж ты спросила, что я думаю насчет твоих отношений с Робом…

Юля хотела возразить, что она не о том спрашивала, но не успела вставить и звука.

– Он действительно неплохой парень, когда-то мы даже дружили. Потом получилось так, что нам обоим понравилась одна и та же девушка. Для него, по его словам, все было серьезно, для меня – просто увлечение. Девушка выбрала меня. Мы встречались какое-то время, потом расстались. Тоже без драм, но для Роба это, видимо, стало драмой. С тех пор мы несколько раз соперничали из-за женщин: то он пытался увести у меня новую подружку, то я у него. С переменным успехом. Я этим не горжусь, я был тогда молодым и глупым. Потом я встретил Свету и надолго угомонился, а Роб по-прежнему ищет ту, рядом с кем останется. Возможно, не найдет никогда. Это просто чтобы ты понимала, на что имеет смысл рассчитывать. Как минимум он всегда будет с тобой честен, и расстанетесь вы, скорее всего, по-доброму.

Тирада иссякла вместе с дыханием, но тут уж у Юли не нашлось слов, чтобы ответить. Она закрыла рот и обиженно отвернулась. Не то чтобы рассчитывала на что-то с Робом, сама ничего к нему не испытывала, кроме обычной человеческой симпатии, но все равно было обидно узнать, что его интерес продиктован исключительно давним соперничеством. Не зря он спрашивал про ее отношения с Владом. И наверняка по реакции понял, что на самом деле все не так уж ровно между ними. Вероятно, еще там, в ресторане торгового центра, где они случайно пересеклись в первый раз, все про них понял.

– Ты не думай, я это все говорю не потому, что ревную и пытаюсь как-то очернить его в твоих глазах, – не то примирительно, не то виновато добавил Влад. – Просто не хочу, чтобы ты обманулась в своих чувствах.

«Надо же, какая забота!» – едко подумала Юля, но вслух так ничего не сказала, и, немного подумав, Влад все-таки добавил:

– Хотя и ревную я, конечно, тоже.

Вот теперь она отмерла, снова посмотрела на него и с прежним вызовом в тоне уточнила:

– Ревнуешь?

– Да, ревную! – вновь непривычно эмоционально признал Влад. – Потому что я, знаешь ли, потерял зрение, а не чувства! И, честно говоря, я запутался, Юль. То ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал, то не хочешь со мной встречаться, то снова приходишь ко мне, обнимаешь совсем не по-дружески и просишь помочь, то встречаешься с Робом… Я уже ничего не понимаю!

Сердце с каждым его словом билось все сильнее, и билось оно где-то в горле, мешая даже дышать, не то что говорить, но горечь, боль и переживания последнего месяца все же вырвались наружу жалящими словами:

– Знаешь, почему ты ничего не понимаешь? Потому что ты дурак, Влад! Потому что только дурак мог на полном серьезе решить, что я не поехала с ним на крутую тусовку из-за того, что он слепой. Для меня ты всегда был таким! Я тебя другим не знала, а знала бы – даже близко не подошла. Потому что ты наверняка был таким же неприятным, как твой старший брат, который прет как танк и плевать хотел на других.

Влад тоже наконец повернул голову к ней и не обжег возмущенным взглядом только потому, что не мог его ни сфокусировать, ни наполнить эмоциями.

– А что я должен был подумать, Юль? Что ты не поехала со мной – почему? Потому что у тебя не было подходящего платья?

– Да!

– Я предлагал купить тебе это чертово платье!

– А я не хотела, чтобы ты его покупал! – с каждой фразой Юле все сложнее было сдерживаться и не кричать во всю силу глотки, хотя голос она все равно повышала. Но стоило держать себя в рамках: пусть звукоизоляция в квартире была добротной, будить воплями Кристину не стоило. – Не хотела, чтобы ты относился ко мне, как к девочке из эскорта. Или чтобы думал, что я отношусь к тебе, как одна из них. Да и не в платье было дело! Просто ты богатый, понимаешь? И окружение у тебя соответствующее. А я обычная. И я работаю на тебя. Я, между прочим, домашняя прислуга! И все это выглядело очень сложно в тот момент, а ты не дал мне времени адаптироваться, сразу решил представить семье и друзьям, которые смеялись бы надо мной…

Все сомнения, пережитые в тот день, разом вновь всколыхнулись, перечеркивая откровенный разговор с Кристиной, многое ей объяснившей, и от эмоций перехватило горло, что заставило Юлю замолчать, поджав губы. Чем Влад и воспользовался, обманчиво спокойно вставив:

– То есть я должен был догадаться, что ты сбежала от нашей договоренности в заброшенный лагерь, где – на секундочку – ожившие куклы убивали людей, не потому, что я слепой, а потому, что богатый? Ты понимаешь, что это бред? Полный идиотизм! Ты, наверное, единственная женщина на земле, которая не видит проблемы в первом пункте, но считает таковой второй!

Юля обиженно насупилась, гневно скрестив руки на груди, и снова отвернулась. То, что он не понимал ее переживаний, лишь в очередной раз доказывало, насколько они не подходят друг другу. И это убивало поднявшую голову надежду.

– Кстати, если уж на то пошло, то, когда мы познакомились, я был не только слепым, но и богатым тоже, – уже мягче добавил Влад. – Ты меня другим и не знала.

– Тогда это звучало как «состоятельный»… – буркнула Юля.

– Это ты так обозначила, а не я, потому что меня нет в списке «Форбс».

– Ну, кто знал, что между этим дурацким списком и моим представлением о состоятельном человеке еще миллион остановок… Ты казался таким нормальным… таким обычным, несмотря на машину и личного водителя. А потом начал рассказывать о домашней вечеринке на полсотни человек – это какой же должен быть дом?

– Это же не мой дом, а дом моего отца, – словно оправдываясь, пояснил Влад. – А я обычный. Просто… с машиной, личным водителем, деньгами, квартирой в Москве и… еще кое-какой недвижимостью. И слепой, да. А так обычный.

Юля против воли улыбнулась его тону и формулировкам, хоть и злилась.

– Вот заладил со своей слепотой, – вредным тоном заметила она, – как будто в жизни не бывает недостатков хуже. У меня дядя Никита зрячий. Сильно ему это в жизни помогло?

– Может быть, и нет, – признал Влад. – Но, честно говоря, я никогда не думал, что у меня будут проблемы с девушкой из-за того, что у меня есть, а не из-за того, чего у меня нет.

– Проблемы с девушкой у тебя из-за низкой самооценки, – возразила Юля.

– В том числе низкой самооценки у самой девушки, – парировал Влад.

– Ладно, согласна. Мы с тобой два дебила. Но знаешь, как говорят? Два дебила – это сила.

– Тогда мы с тобой сила несокрушимая, – улыбнулся Влад, поворачиваясь к ней всем корпусом и протягивая руку, чтобы коснуться.

Юля придвинулась ближе, позволяя себя обнять и первой осторожно целуя его в губы. Сердце все еще сходило с ума, а внутри все переворачивалось из-за целого роя взбесившихся бабочек, но тяжесть, давившая на грудь весь последний месяц, внезапно рассосалась, и стало непривычно легко и хорошо.

До тех пор, пока где-то в квартире не раздался пронзительный крик, полный нечеловеческого ужаса. Юля дернулась, Влад моментально отстранился от нее, напряженно выдохнув:

– Кристина…

Глава 17

29 декабря 2016 года, 1.50

– Да бесполезно это все, он не придет, – ерзая на сиденье в поисках более удобной позы, заявил напарник Соболева по засаде с необычным для шелковских оперов именем Арнольд.

Кто именно из его родителей в свое время был большим поклонником Шварценеггера, доподлинно никто не знал, но на известного актера и бодибилдера он совершенно не походил: слишком высокий и худощавый, с длинными ногами. Именно из-за них более удобной позы в седане экономкласса для него просто не существовало.

– Кто – он? – меланхолично уточнил Соболев, глядя на небольшой экран, изображение на котором не менялось последние несколько часов.

Ждать убийцу непосредственно у колодца не имело смысла: не спрячешься и, скорее всего, за несколько часов замерзнешь, поэтому они установили видеонаблюдение, а сами дежурили в двух машинах на достаточном расстоянии, чтобы их не было видно. Правда, в случае чего и добежать с этих позиций до места возможного преступления будет непросто.

– Убийца, – пояснил Арнольд, которого большинство коллег предпочитали называть или Ариком, или Арно́, с ударением на последний слог. – Он это или она – неважно. Этот человек не идиот. А не заметить нас тут может только совсем уж отбитый псих.

В глубине души Соболев был с ним согласен. Аглая знает, что они осведомлены о колодце, вероятно, давно заметила, что за ней следят, а ее сообщник наверняка рассказал ей, что посторонний забирался в дом ее прабабки и читал «магические заметки». Ей не было никакого смысла рисковать и приходить сюда.

Но он все-таки надеялся. Надеялся, что она – сумасшедшая. Ведь нормальный человек не станет совершать подобные убийства! А у сумасшедших своя логика. Если ей так важно совершить убийство на сороковой день после предыдущего в каком-то «энергетически значимом» месте, она может рискнуть, несмотря ни на что.

– Тогда нам стоит находиться тут как минимум для того, чтобы сегодня никого не убили, – заметил Соболев вслух.

– Причина не хуже других, – хмыкнул Арнольд, сползая на сиденье чуть ниже и откидывая назад спинку. – Но в этом случае мы можем и поспать.

Соболев предпочел бы покурить, но только нервно побарабанил пальцами по рулю, размышляя, не пора ли снова запустить двигатель, чтобы включить печку: на их счастье, температура воздуха даже ночью сейчас не опускалась ниже минус трех, но салон все равно остывал быстро.

Он уже собирался повернуть ключ, когда краем глаза заметил на экране движение.

От стены деревьев отделилась бесформенная тень, при более внимательном рассмотрении оказавшаяся человеком в скрывающей фигуру одежде. Рассмотреть лицо было невозможно из-за объемного капюшона. Если верить описанию Юли, как-то так выглядел человек, сверливший ее взглядом на парковке.

Пока незнакомец медленно приближался к колодцу, ожила рация, заставляя Арнольда, успевшего прикрыть глаза, встрепенуться:

– Кто-то появился, вы видите? – поинтересовался коллега из второй машины.

– Да, видим, – отозвался Соболев.

– Что будем делать? Брать?

– За что? За прогулку ночью по лесу? Ждем.

– А чего ждем-то? – поинтересовался Арнольд, выпрямляясь и тоже глядя на экран. – Не похоже, чтобы он привел или притащил с собой жертву.

Соболев хорошо помнил рассказ Юли о том, как та оказалась у колодца непонятным ей образом, просто проснувшись рядом с ним, поэтому предположил:

– Возможно, жертва подойдет позже сама.

Арнольд покосился на него, но ни о чем не спросил и никак не прокомментировал.

Затаив дыхание, они вдвоем наблюдали за тем, как человек в бесформенном балахоне обошел колодец, потрогал доски, которыми они вновь накрыли его, но прибивать не стали, и вдруг повернулся точно к объективу камеры, посмотрел сквозь нее прямо на полицейских и выразительно поманил к себе указательным пальцем.

Снова ожила рация:

– Эм… Что это он делает? Нас зовет?

– Я же говорил! – разочарованно фыркнул Арнольд. – Бессмысленная была затея.

– Думаю, он зовет меня, – неожиданно для самого себя решил Соболев. И добавил в рацию: – Я подойду к нему, а вы прикройте, но не приближайтесь, пока не поймете, что нужна помощь.

– Вас понял, – с мягким шипением отозвалась рация.

– А ты пересядь за руль, – велел Соболев Арнольду. – И жди. В случае чего не дай ему скрыться.

– В случае чего? – уточнил тот.

Соболев пожал плечами.

– Ну… если вдруг я окажусь очередной жертвой.

И с этими словами он выбрался из салона, машинально проверяя пистолет.

Найти дорогу к колодцу, особенно в темноте, было бы непросто, если бы не точка, отмеченная на карте в смартфоне. С коллегами из второй машины Соболев пересекся на подступах к поляне и велел им ждать прямо там. С этого места она достаточно хорошо просматривалась, а самих оперативников едва ли было видно между деревьями.

– Ты долго шел, – насмешливо заметил хорошо знакомый голос из-под капюшона, едва Соболев шагнул на открытое пространство.

Татьяна Гусарова – а судя по голосу, это была все-таки она – предпочла занять позицию по другую сторону колодца и не позволила подойти к себе. Что, с одной стороны, затрудняло возможное задержание, с другой – не давало ей напасть, имитируя давнее убийство. Вряд ли того несчастного мальчика застрелили. Скорее, или ножом ударили, или толкнули неосторожно…

– А куда мне торопиться? – парировал Соболев, замирая напротив нее.

Крыша колодца мешала им видеть друг друга, и это немного сбивало с толку. Соболев слышал голос, но не видел лица Татьяны, а это всегда делало восприятие собеседника неполноценным: его становилось сложнее «считывать».

– Дело твое, конечно, – хмыкнула Татьяна. – Я лишь хотела сказать, что вы зря здесь сидите. Жертва колодцу уже принесена, он не придет.

– Кто он? – по инерции переспросил Соболев, испытывая легкое дежавю.

– Тот, кого вы ловите. Тот, кто убил всех этих людей.

– Серьезно? А мне кажется, что он уже пришел.

Она тихонько рассмеялась, очень неестественно.

– Ты ошибаешься. Я не та, кто вам нужен. Я никого не убивала.

– Только стояла там, где убивали? Или ты просто наводчица, а убивает для тебя кто-то другой?

– Ты даже не понимаешь, о чем рассуждаешь, – сокрушенно заметила Татьяна.

– Вот как? Так объясни мне. Зачем это все?

– Ты не поймешь. Потому что не поверишь.

– Не поверю – во что? В места особой силы? Да ладно, что тут сложного? Мне не нужно верить, чтобы понимать, как это видят люди вроде тебя. Мне просто интересна суть задумки. Что это? Принесение жертв во имя какого-нибудь языческого божества? Или вы решили открыть здесь врата в ад? Какую дверь призваны открыть ваши ритуалы?

– Хм, а ты умнее, чем мне казался, – сдержанно заметила Татьяна, и по ее тону Соболев понял, что она действительно удивлена. – Тогда, возможно, ты способен понять, что я здесь такая же жертва, как остальные. Я лишь делаю то, что вынуждена делать. Оставь меня в покое. Я не та, кто тебе нужен.

– Предположим, я поверю. Хотя, должен заметить, соучастие в убийствах – это такое же преступление. Но если ты хочешь снисхождения, дай мне что-нибудь на того, кто это делает. И, может быть, пойдешь как свидетель, а не как соучастница.

– Я не могу этого сделать. Пойду против него – не выживу.

– Он не узнает, пока для него не станет слишком поздно.

– Он не узнает? – она снова натужно рассмеялась. – Все-таки ты ничего не понимаешь.

– Тогда у меня нет оснований полагать, что второй вообще существует, – пожал плечами Соболев. – Или что он не пляшет под твою дудку…

– У меня никогда не было проблем со сном, – неожиданно обронила Татьяна.

В первое мгновение это показалось бессмыслицей, но мозг довольно быстро обработал сказанное. Не было проблем со сном, значит, никто не выписывал ей снотворное.

– Тогда зачем ты сказала нам, что напоила того парня чаем со снотворным? Мы бы ни за что не вышли на тебя сами…

– Я никогда не хотела, чтобы кто-нибудь пострадал, – то ли ответила Татьяна, то ли просто продолжила свою мысль. – И уж точно тебя не должно было зацепить проклятием колодца.

Соболев против воли перевел взгляд на закрывающие провал доски, почувствовав в животе неприятный холодок.

– Если хочешь убедить меня, что пытаешься сотрудничать, скажи, как избавиться от преследования того, кто живет внутри, – внезапно охрипшим голосом велел он.

Ничего не ответив, Татьяна шагнула к колодцу и принялась убирать доски. Соболев непроизвольно отступил, чувствуя, как со дна живота холодок поднялся к сердцу и дышать стало труднее.

– Загляни, – велела Татьяна, когда провал оказался полностью открыт, а сама отошла подальше. – Посмотри во тьму, притаившуюся внизу.

– И что я должен там увидеть?

– Посмотри.

Это было похоже на ловушку. Та часть Соболева, которая никак не могла закрыть глаза на необычным образом прожженные веревки и вертящую головой куклу, в панике вопила, требуя поскорее убраться отсюда. Он вспомнил собственную версию о том, что Татьяна просто призывает дьявольские сущности, а те убивают для нее. Может быть, сейчас должно произойти нечто подобное? Он подойдет к колодцу, заглянет внутрь, а тот, кто там живет, выползет, схватит его и утащит к себе… И никто не успеет его прикрыть, потому что Соболев умрет быстрее, чем коллеги успеют даже добежать до колодца, не то что вытащит его с бесконечно далекого дна!

Но его скептически настроенная часть, требующая найти рациональное объяснение всему происходящему, оказалась сильней. Соболев все-таки шагнул к колодцу, но прежде чем наклониться над темной бездной, достал из кобуры пистолет, снял с предохранителя и крепко сжал рукоять. Он не знал, поможет ли оружие в данном случае, но оно всегда придавало ему уверенности. Помогло побороть иррациональный страх и сейчас.

Темный провал дохнул в лицо холодом, смрадом и безысходностью, но сколько Соболев ни вглядывался в него, темнота так и не шелохнулась. Никто не полез наружу, цепляясь когтистыми пальцами за стены, не зарычал.

В колодце было пусто. Никто там не живет! Возможно, именно об этом и пыталась сказать ему Татьяна: все это не больше, чем обычная манипуляция. Дым и зеркала, чертовы фокусы…

От внезапно накатившего облегчения Соболев рассмеялся, и в ночной тишине этот смех мог показаться безумным.

Чья-то рука легла на плечо, заставив дернуться и вскинуть пистолет. К счастью, Соболев не имел привычки класть палец на спусковой крючок заранее, поэтому непоправимого не произошло: он успел осознать, что это подошли коллеги из второй машины.

– Сдурели совсем? – вырвалось у него после другой, более эмоциональной тирады. – Кто так подкрадывается к вооруженному человеку?

– Вообще-то я тебя звал сначала, ты не реагировал. Завис над своим колодцем, я уж думал, помер.

– Да? И долго я так простоял? – удивился Соболев, пытаясь посмотреть на часы.

– Да минут пять точно.

– А она где? – Соболев обернулся, ища взглядом Татьяну.

– Ушла давно. Вот как ты над колодцем завис, так и ушла. Арик ее ведет, но, судя по всему, она домой едет. Что она тебе тут наплела?

– Пыталась отмазаться, – уклончиво ответил Соболев, гадая, как мог не заметить, что простоял над колодцем несколько минут. Ему показалось, что прошли секунды. Ну, минута от силы.

– Удалось?

– Пока не знаю. Но теперь уверен, что наблюдение с колодца можно снимать. Он сегодня не придет.

29 декабря 2016 года, 2.10

Влад выскочил в коридор так быстро, как только позволило его состояние, запнувшись и ударившись обо все, что встретилось на пути. Юля чуть отстала, то ли испугавшись, то ли просто не сразу выпутавшись из одеяла.

К счастью, Кристину не пришлось искать, сходя с ума от неизвестности и беспокойства: она повисла у брата на шее, едва только тот вышел из двери гостевой спальни. Где-то рядом щелкнул выключатель: должно быть, все-таки подоспевшая Юля зажгла в коридоре свет.

– Кто-то в моей комнате, – в ужасе бормотала Кристина. – В моей комнате кто-то есть, я его видела. Почему он в моей комнате?! Он должен был прийти за ней, а не за мной!

– Тихо, тихо, – пытался успокоить ее Влад, крепко обнимая и гладя по волосам. – Что ты видела? Кто там был?

– Я не знаю! Сначала мне показалось, что кто-то шуршит в углу. Потом померещилась тень на фоне окна… Но когда я включила свет, в комнате никого не оказалось… Я подумала, мне приснилось… Но потом он схватил меня за руку и сдернул с кровати!

– Ты его видела? Как он выглядит? – тихо спросила рядом Юля.

– Да не разглядела я ничего толком! – огрызнулась Кристина, едва не плача. – Но я его очень хорошо почувствовала… Он пытался куда-то меня утащить! Почему я? Почему меня?! Я ничего не бросала в тот проклятый колодец!

– Тина, тише, успокойся, – вновь попросил Влад и попытался отцепить сестру от себя. – Юль, побудь с ней, пожалуйста. Я пойду туда… Хм, посмотрю…

– Влад, не надо! – почти в унисон взмолились обе девушки, но он в ответ только попытался изобразить уверенную и успокаивающую улыбку.

– Все будет хорошо, я буду осторожен.

– Какой – осторожен? – возмутилась Кристина. – Эта тварь явно проникает сквозь стены, при этом осязаема. И ей определенно плевать на километры!

– Постойте здесь, – повторил Влад и, держась рукой за стену, двинулся по коридору ко второй гостевой спальне, в которой легла Кристина.

Он старательно прислушивался, не слишком-то рассчитывая на новое «зрение», благодаря которому ему уже удавалось увидеть призраков. Тревожное дыхание Кристины и Юли, оставшихся позади, немного отвлекали, но ему все равно удалось различить тихое рычание, доносившееся из спальни: там действительно кто-то был.

Ужасно хотелось бросить эту затею. Вернуться, велеть девушкам срочно собирать вещи и бежать к машине… И плевать, что Кристина много выпила за ужином, лишь бы поскорее уехать подальше!

Но бежать было некуда. Если монстр появился у Влада дома, за десятки километров от своего колодца, что мешало ему материализоваться в машине? Нет, от этого так просто не сбежать. Нужно понять, с чем они столкнулись, чтобы выяснить, как от этого избавиться.

Поэтому, сделав глубокий вдох, Влад заставил себя открыть дверь в спальню Кристины, которую та захлопнула, в ужасе убегая от незваного ночного гостя, и переступил порог.

Темнота перед глазами осталась пустой и неподвижной. Влад сделал несколько осторожных шагов вглубь комнаты, по привычке выставляя перед собой руку, поскольку трости не было. Пальцы ловили лишь пустоту…

Но он ведь слышал хриплое дыхание, значит, кто-то здесь все-таки был!

За спиной с тихим «кликаньем» замка закрылась дверь, и Влад замер на месте. Медленно повернулся вокруг своей оси, прислушиваясь и все еще надеясь что-то увидеть.

– Где ты? – почти шепотом спросил он, поскольку от страха голос не слушался. – Покажись.

Хриплое рычание повторилось, прозвучав уже громче. За спиной.

Влад снова повернулся и на этот раз разглядел в темноте едва заметный силуэт.

Нечто сгорбленное, с длинными тонкими конечностями, сидело в нескольких шагах от него. Влад с трудом сглотнул, стараясь унять дрожь и борясь с желанием закричать, как сестра, и убежать прочь.

– Кто ты? – вместо этого спросил он. – Чего ты хочешь? Зачем приходишь?

Монстр приподнял голову и повернул ее в сторону Влада. Тот снова непроизвольно выставил перед собой руку раскрытой ладонью вперед, на этот раз подсознательно надеясь так защититься от возможного нападения, словно имел дело с огромной бродячей собакой.

– Мы тебе ничего не сделали, мы не те люди, что совершили убийство у твоего колодца. Оставь нас в покое, – продолжил Влад, просто не зная, что еще сделать.

Можно ли договориться со сверхъестественным злом? Звучало сомнительно, и от бесперспективности этих переговоров становилось еще страшнее.

Существо ожидаемо ничего не ответило, лишь зарычало громче и развернулось к Владу уже всем корпусом.

Заметив, что оно меняет позу, словно готовится к атаке, Влад попятился, уступая желанию убежать, но существо в то же мгновение пружинисто прыгнуло на него, заставив резко дернуться, потерять равновесие и завалиться назад.

«Но сегодня же не семнадцатое марта», – промелькнуло в голове.

Влад ожидал, что острые как ножи когти сейчас вонзятся в него и примутся рвать на части, но вместо этого его только схватили за ногу и дернули на себя. Влад вскрикнул, инстинктивно пытаясь схватиться за что-нибудь, но пальцы ничего не находили, и его потащило куда-то по полу.

«Если сейчас я окажусь у колодца, мне крышка», – успел подумать он, забыв о том, что Соболев собирался там дежурить и ждать маньяка.

Но его вдруг крепко схватили за руку, потом щелкнул выключатель, и следом другой человек схватил за вторую руку.

Ногу сразу отпустило, тащить его перестали, хриплое дыхание мгновенно стихло.

– Ты цел? Он ничего тебе не сделал? – встревоженно спросила Кристина, приподнимая и обнимая его за плечи.

Юля тоже была рядом: Влад чувствовал, как ее пальцы крепко сжимают его руку. Настолько крепко, что это было почти больно, но сейчас он не возражал.

– Нет, он… пытался меня куда-то утащить.

– Под кровать, – хрипло пояснила Юля. – Он тащил тебя под кровать.

– Меня он туда же затащить пытался, – заметила Кристина. – Почему? Чего он этим собирался добиться?

– Не знаю, – выдохнул Влад, пытаясь унять бешеное сердцебиение. – Но понимаю две вещи. Во-первых, камни ни при чем, они ничего не значат. Во-вторых, расстояние не помогает. Так от него не спастись. Надо возвращаться в Шелково и искать другой способ. В противном случае, завтра ночью он придет за нами снова. И на этот раз всерьез.

Глава 18

29 декабря 2016 года, 09.20

До самого утра никто из них так и не смог больше уснуть, хотя Влад предлагал девушкам подремать в гостиной, обещая, что будет бодрствовать и разбудит их, если монстр из колодца вернется. Особенно он настаивал на том, чтобы поспала Кристина, которой предстояло везти их обратно, но та, повертевшись часок на неудобном диване, заявила, что не в состоянии даже лежать. Поэтому до утра она просидела за стойкой на кухне, то поглощая кофе, то переходя на чай. В итоге Влад предпочел вызвать водителя, который отвез их в Шелково на машине Кристины, поскольку сама Кристина к утру пребывала в совсем не подходящем для поездок состоянии.

Юля долго делала вид, что дремлет, хотя на самом деле лежала без сна, бесконечно прокручивая в голове то события прошлой ночи, то случившееся у колодца во время сеанса, то незаконченный разговор с Владом. Лишь почувствовав, что действительно засыпает, она встала и присоединилась к Кристине на кухне, после чего Влад и вызвал водителя, решив, что не имеет смысла и дальше торчать в Москве.

Соболеву Влад собирался позвонить, как только они вернутся в Шелково, но тот опередил его.

– Ну что, как там у вас? – поинтересовался оперативник напряженно, когда на его звонок ответили буквально после первого гудка.

– Да так себе, – уклончиво ответил Влад, не желая говорить подробнее при постороннем водителе. – Мы возвращаемся, скоро будем.

Этой информации оказалось достаточно, чтобы Соболев сообразил:

– Значит, ночь у вас прошла неспокойно, так?

– Да. А у тебя?

– С переменным успехом, – прозвучал такой же уклончивый ответ. – Убийцу не поймали, но есть что рассказать.

– Заедешь к нам? Угостим тебя кофе.

– А завтраком? Кофе у меня и так есть.

– Придумаем что-нибудь, – с вымученной улыбкой пообещал Влад.

Юля, сидевшая на заднем сиденье рядом с Владом и потому слышавшая слова полицейского, тоже улыбнулась и, едва войдя в квартиру, сразу полезла в холодильник без дополнительных просьб. Позавтракать стоило всем, поскольку в Москве они этого делать не стали. А к началу десятого ее желудок стал не против. К тому же готовка помогла занять руки и вообще – отвлечься.

Кристина, в приготовлении завтрака не участвовавшая, только нервно металась по кухне, пока Соболев, подъехавший к дому даже раньше их самих, пересказывал разговор с Татьяной у колодца. Она то грызла ноготь, то растирала рукой лоб, пытаясь прогнать засевшую в голове мигрень. Это продолжалось до тех пор, пока Влад довольно резко не велел ей сесть.

– Даже меня укачивает от твоих метаний, хотя я тебя не вижу, – добавил он уже более миролюбивым тоном, когда Кристина, насупившись, плюхнулась на свободный стул за столом.

Юля, как раз ставившая на стол большое блюдо с пышным омлетом, заметила, как Соболев удивленно покосился на Влада. Впрочем, подоспевшая еда отвлекла полицейского от общения брата и сестры.

– Ты поверил ей? – поинтересовался Влад. – В то, что она лишь невольный участник, а не организатор убийств?

Соболев пожал плечами, но тут же исправился и добавил голосом:

– Сложно сказать. С одной стороны, никого другого в поле нашего зрения нет, что говорит не в ее пользу. С другой, мы уверены, что второй человек – мужчина – существует. Ведь кто-то же ударил меня по голове и забрал тетрадь. Весь вопрос в том, кто из них ведущий, а кто – ведомый. И с этой точки зрения тот факт, что видим мы именно Татьяну, наоборот, свидетельствует в ее пользу: это может означать, что второй действительно дергает ее за ниточки, прикрываясь как щитом и до поры до времени прячась в тени. В пользу этой версии говорит еще одно обстоятельство…

Соболев замолчал, задумчиво пережевывая омлет и запивая его кофе. То ли паузу держал, то ли просто слова подбирал. Влад довольно быстро не выдержал и нетерпеливо поинтересовался:

– Какое?

– Могу ошибаться, но, по-моему, она не знает о том, что я нашел тетрадь ее прабабки и прочитал ее. По крайней мере, она очень удивилась, когда я продемонстрировал почерпнутые оттуда знания, сказала, что я понимаю больше, чем она ожидала.

– То есть сообщник не сказал ей? – уточнил Влад.

– Да. Что вполне нормально, если он руководит, но немного странно, если выполняет приказы. Но с тем же успехом он мог просто не успеть ей доложить о том, что забрал тетрадь из моих рук. Или побояться признаться в этом, если его послали забрать тетрадь до того, как до нее доберется полиция. А Татьяна вполне могла попасть в поле нашего зрения просто по неосторожности. Поэтому теперь пытается отмазаться, подсовывая другого подозреваемого… Вполне вероятно, она на него еще укажет более явно. Мы сегодня идем к ней с обысками, посмотрим, что удастся найти. Пока она дала только одну, весьма обтекаемую подсказку…

– Я не буду! – раздраженно перебила Соболева Кристина, когда Юля поставила перед ней тарелку с куском омлета. – Я не голодна.

– Тебе стоит поесть, – возразил Влад.

– Я не хочу, меня и так мутит!

– Это от голода…

– Это от мигрени!

– Так пойди возьми себе обезболивающее…

Кристина резко встала, с грохотом отодвинув стул, и стремительно вышла из кухни, едва не задев Юлю плечом.

– Ты извини ее, – тихо попросил Влад, скорее всего, имея в виду не это движение, а отказ сестры от приготовленного Юлей завтрака. – Она впервые столкнулась с подобным и сама не своя.

– Да ничего страшного, – мягко заверила Юля, коснувшись его плеча. – Я все понимаю.

Даже если бы поведение Кристины ее задело, она точно не стала бы демонстрировать это Владу. Но резкость его сестры Юлю не обидела: она еще помнила свои шок и истерики и в истории с Хозяйкой, и потом – со Смотрителем.

– А у вас-то что произошло? – тут же поинтересовался Соболев, непроизвольно понизив голос.

Где-то в глубине квартиры громыхнула дверца шкафа: видимо, Кристина в раздражении захлопнула ее, не обнаружив аптечку.

– Надо было мне самому сходить, – вздохнул Влад.

– Тот, кто живет в колодце, приходил ночью, но не ко мне, а к Кристине, – поведала Юля Соболеву. – Схватил ее и стащил с кровати. И это странно, потому что непонятно, почему к ней. А не ко мне.

– И я тоже видел его, – добавил Влад. – Получается, что мы с Кристиной разом перешли на второй уровень контакта, миновав первый. Никто из нас не слышал шорохов в спальне в первую ночь, зато мы оба контактировали с существом на вторую. А к Юле он так и не явился, даже не показался…

– Вообще-то я его видела, – возразила Юля. – Просто не ночью, а вечером, во время сеанса. Он ведь почти вылез из колодца, просто мы убежали. Может быть, мне это зачлось как контакт? Ведь солнце к тому времени уже село, было темно, как ночью.

– Может быть, – согласился Влад и снова обратился к Соболеву: – А ты видел его ночью?

– Нет, – не без удовольствия заявил тот, но рассказать подробнее не успел: в комнате снова громыхнула какая-то дверца, а Кристина приглушенно выругалась.

– Хм, интересно, почему?

– О, а вот это действительно будет вам интересно! – оживился Соболев. – Татьяна среди прочего обмолвилась, что меня не должно было зацепить проклятием колодца. Я спросил, как от него избавиться. И она велела мне заглянуть в колодец, точнее, в темноту внутри него.

– Интересный способ, – нахмурился Влад. – Это как заглянуть в глаза своему страху, что ли? Но довольно сомнительно и опасно, как по мне. Это ведь нужно добровольно прийти к колодцу ночью. А если существо нападет раньше, чем…

– Да нет, ты не понял, – прервал его рассуждения Соболев. – Нет там никого в колодце! В этом фишка.

– Черта с два там никого нет, – чуть ли не прорычала Кристина, как раз появившаяся в дверном проеме кухни с аптечкой в руках.

Она подошла к столу и с грохотом поставила аптечку на свободное место. Резким движением открыла и принялась рыться в коробочках лекарств в поисках обезболивающего.

– Я видела этого монстра, вот как сейчас тебя вижу, – хмуро добавила она, раздраженно выкидывая просмотренные упаковки на стол, поскольку нужная никак не желала находиться. – Оно меня с кровати стащило!

– Это просто цепная реакция, массовая истерия, – как можно спокойнее и увереннее пояснил свою мысль Соболев. – Сначала одному кажется, что он что-то слышал или видел, другой наслушается – и ему тоже кажется. Они вместе убеждают в этом третьего – и вот уже толпы людей видят то чертей, то инопланетян!

– Да ладно! – взвилась Кристина, поворачиваясь к нему. – Я, по-твоему, совсем долбанулась?

– Нет, не клеится, – спокойнее возразил Влад. – И Юля, и ты слышали шорохи у себя в спальне до того, как узнали о том мужчине и рассказанной ему страшилке.

– Да, но все мы перед этим бегали ночью по лесу вокруг колодца и искали Юлю, которая неизвестно как там оказалась. Нет ничего странного в том, что после такого происшествия ночь у нее была неспокойная, тут любой начал бы каждую тень и шорох подозревать в дурных намерениях, а она к тому же девушка впечатлительная и много пережившая за последние месяцы. Я был уверен, что шумели соседи, пока не возник этот покойник со страшилкой. После месяца постоянных размышлений над ритуальными убийствами и городскими легендами меня тоже повело. А потом мы вдвоем убедили вас в том, что этот… обитатель колодца существует.

– Бред, – огрызнулась Кристина, наконец достав нужные таблетки.

Не утруждая себя собиранием раскиданных лекарств, она налила воды, чтобы забить лекарство. Аргументировать свою точку зрения не стала, просто отвернулась от Соболева, давая понять, что его версия ей совершенно не интересна.

Юля была в целом с ней согласна: она и так не сомневалась в том, что действительно видела вылезающего из колодца монстра, а события этой ночи и свидетельства Влада и Кристины лишь укрепили ее уверенность. Скепсис Соболева ее тоже не удивил: полицейский еще накануне убедил себя в том, что на самом деле ничего сверхъестественного не происходит. Он мог проигнорировать, даже если что-то видел.

А вот то, что Влад, нахмурившись, молчал, не споря и не поддерживая ни одну из сторон, казалось ей странным. И даже немного опасным: если он сейчас поверит Соболеву и позволит убедить себя в отсутствии опасности, ночью они окажутся беззащитны.

Однако Влад, немного помолчав, предположил:

– Или же прийти добровольно к колодцу и заглянуть в него – это действительно спасение, которое Татьяна тебе по какой-то причине подсказала.

Юля перевела взгляд на Соболева, ожидая его возражений, но тот промолчал. И как будто вовсе не услышал слов Влада: его взгляд был прикован к разоренной аптечке. Юля не смогла понять, на что именно полицейский так завороженно смотрит. Возможно, Соболев просто задумался о чем-то своем. По крайней мере, он почти никак не прореагировал, когда Кристина, наконец проглотившая таблетку, принялась собирать разбросанные лекарства уже более плавными движениями.

– Я не пойду к тому колодцу, чтобы это проверить, – заявила она.

– Честно говоря, мне тоже не нравится эта идея, – поддержала ее Юля.

– Но других-то у нас нет, – резонно заметил Влад. – Впрочем, сейчас никто из нас никуда не пойдет. Мы всю ночь не спали. И если хотим пережить следующую, стоит как следует отдохнуть, пока солнце снова не село. В идеале нужно выспаться. А ближе к вечеру на свежую голову решим, что делать… Андрей, а что там была за подсказка?

Соболев вскинул на него непонимающий взгляд, но Влад его, как обычно, не увидел, поэтому Юле пришлось уточнить вопрос вместо него:

– Вы, когда про Татьяну и ее сообщника говорили, упомянули какую-то обтекаемую подсказку, но так и не уточнили, в чем она.

– А… это… нет… ничего, – как-то не слишком уверенно отозвался Соболев, едва скользнув по Юле рассеянным взглядом. – То есть да, подсказка была, но вообще-то я не могу об этом говорить. Тайна следствия, сами понимаете.

Он вдруг заторопился, стремительно доедая омлет и почти залпом допивая кофе, и поднялся из-за стола.

– Ладно, мне пора бежать. Обыски сами себя не проведут. А вы пока отдыхайте. И если соберетесь идти к колодцу, чтобы заглянуть в него, дайте знать, я поеду с вами. Так и мне, и вам будет спокойнее. Хорошо?

С этим никто не стал спорить, даже Кристина воздержалась от напоминания о том, что она к колодцу ночью не пойдет.

Соболев поспешно ретировался, а следом засобиралась и Юля. Влад вызвался ее проводить, Кристина же предпочла остаться на кухне, чтобы все-таки попытаться что-нибудь съесть. Но, возможно, она просто решила им не мешать.

– Уверена, что хочешь пойти к себе? – уточнил Влад, пока Юля обувалась. – Если что, диван по-прежнему в твоем распоряжении, мы с Кристиной можем поспать на кровати вдвоем.

– Да нет, не стоит, – отмахнулась Юля, нервно улыбнувшись. – Сейчас день, светло, а потому – не страшно. Мама ушла на работу, так что дома никого, я смогу спокойно поспать несколько часов, а потом мне надо забрать Семку.

– Хорошо, но приходи к нам до того, как стемнеет. Похоже, в данном случае «ночь» начинается с закатом.

– А мы правда пойдем к колодцу? – напряженно поинтересовалась Юля.

– Пока не знаю, но лучше нам держаться вместе. Монстр это или коллективный психоз, а вместе не так страшно, правда?

На его губах промелькнула ободряющая улыбка, а Юле вспомнились слова Кристины о «жуткой гримасе». Да, пожалуй, Влад действительно улыбался по-разному, и иногда это и вправду походило на маску, за которой он прятал истинные эмоции. Сейчас он явно пытался спрятать тревогу.

– Да, как я уже говорила, с тобой мне почти всегда не страшно.

– Кстати, об этом… – чуть тише пробормотал Влад и шагнул к ней, протягивая руку, чтобы коснуться. – Мы не договорили ночью, но обязательно это сделаем, как только все успокоится, хорошо?

Юля улыбнулась. И несмотря ни на что, у нее сейчас это не было гримасой или маской. Она перехватила руку Влада и крепко сжала, уже привычно заменяя этим жестом взгляд, который не могла ему послать.

– Конечно.

Он на несколько секунд задержал ее руку в своей, как будто размышлял, не должен ли сделать или сказать что-то еще, но в итоге лишь разжал пальцы и тихо велел на прощание:

– Отдыхай. И будь осторожна.

Глава 19

29 декабря 2016 года, 15.30

Соболев всегда знал, что если день не заладился с самого утра, то ничего хорошего ждать от него не стоит. Сработало это правило и в этот раз.

Когда утром сестра Федорова принялась разорять аптечку в поисках таблеток от мигрени, упаковка нитразепама выпала одной из первых, но Соболев не сразу ее заметил. А когда заметил, его словно ледяной водой окатило.

«У меня никогда не было проблем со сном», – сказала ему Татьяна Гусарова, когда он спросил о сообщнике. Явный намек на то, что ей не могли выписать нитразепам, а значит, он не мог оказаться у нее случайно. То есть снотворное ей дали специально, чтобы она накачала им вторую жертву. Дал тот, у кого нитразепам был.

Федоров? Соболеву не хотелось в это верить, но снотворное в его аптечке – не абы какое, а именно то, которое фигурирует в их расследовании и которое продают строго по рецепту, – говорило не в пользу слепого парня.

Смущал еще один момент. Он пообещал Татьяне, что тот, кто дергает ее за ниточки, не узнает о показаниях против себя, пока не будет слишком поздно, а та ответила, что Соболев ничего не понимает. Намек, что он, сам того не зная, подпустил убийцу слишком близко к себе и не смог бы скрыть от него новое знание?

Все вновь упиралось в слепоту Федорова и алиби на первое убийство, да и Соболев считал, что неплохо разбирается в людях, и Федоров, по его мнению, совсем не походил на убийцу. Мог ли тот так виртуозно водить его за нос все это время? В это хотелось верить еще меньше.

Соболев намеревался днем додавить Татьяну во время обысков, но тут случилась первая осечка: ведьмы дома не оказалось, хотя ночью ее довели до подъезда, а после она – по утверждениям следивших за ней коллег – никуда не выходила. И тем не менее в квартире ее не оказалось. Поскольку в чудеса Соболев все-таки не верил, скорее всего, Татьяне удалось обмануть слежку, как-то ускользнуть.

В офисе ее тоже не было, равно как и в деревенском доме, телефонный номер сообщал, что аппарат абонента не доступен, поэтому пришлось вскрывать и квартиру, и офис, и дом, проводя обыски без Татьяны в присутствии одних только понятых.

И тогда пришло время для второй осечки: нигде не удалось найти ничего подозрительного. Ни нитразепама, ни каких-либо записей, связанных с убийствами. Ни дома, ни в офисе, ни в деревне не прятался какой-нибудь жертвенный алтарь или ритуальные предметы. Несколько черных свечей в офисе, колоды карт для гадания, какие-то травы и справочники по астрологии – вот и все, что удалось найти. Были еще книги, даже несколько старинных, на колдовскую тематику, их изъяли, но Соболев сомневался, что в них найдут описания ритуалов. Все это было в неприметной тетрадочке, которую он несколько минут держал в руках. Держал – да не удержал…

Когда он вернулся в отделение, там его ждал ответ на запрос по происшествию в гостинице, в которой погибла сестра Татьяны, и это стало третьей осечкой. Ничего примечательного в присланной информации не значилось. Женщина просто оказалось не в том месте не в то время: в старом здании загорелась проводка, вспыхнул пожар, все постояльцы, находившиеся в гостинице, погибли.

Провал по всем фронтам. И новая порция сомнений в парне, которого совсем не хотелось подозревать в столь изощренных убийствах.

Начальство велело Соболеву идти домой пораньше, учтя его активность в последние дни, а он не стал отказываться. Если Федоров и его девицы все же решат ехать к колодцу, ему пригодится свободный вечер. Заодно появится дополнительная возможность понаблюдать за поведением слепого с учетом новых обстоятельств. Может быть, удастся прийти к какому-то выводу.

Соболев уже собирался набрать номер Федорова, когда в дверь вдруг позвонили. Он никого не ждал и меньше всего – сестру Федорова, но на пороге стояла именно Кристина.

Выглядела она еще хуже, чем утром: взгляд совсем потух, под глазами залегли тени, длинные светлые волосы были неаккуратно стянуты в хвост на затылке.

– Так и будешь на меня таращиться или дашь войти? – резковато поинтересовалась Кристина, помогая Соболеву сбросить с себя ступор.

Он молча посторонился, пропуская ее в тесную прихожую, и, лишь когда она прошла мимо, смог сформулировать хотя бы один вопрос из роящихся в голове:

– Как ты узнала, где я живу?

– У ваших, – пожала плечами она и скинула ему на руки меховую куртку. – У того забавного толстяка с оттопыренными ушами. Сказала, что у меня для тебя очень важная информация и это не телефонный разговор.

– А на самом деле зачем пришла? – продолжил допытываться Соболев, так и держа куртку в руках и настороженно наблюдая за тем, как Кристина расстегивает и стаскивает с себя сапоги на высоком каблуке.

– У тебя выпить есть?

Соболев не смог бы внятно сформулировать, что именно ожидал услышать, но точно не такой вопрос.

Кристина истолковала его растерянное молчание по-своему и тут же добавила, вытаскивая из сумки плоскую бутылку коньяка:

– Ладно, не парься, у меня с собой. Мне просто нужна компания.

Она повернулась к нему, откручивая крышечку, и сделала уверенный глоток, неотрывно глядя в глаза, после чего протянула бутылку ему.

– Будешь?

Руки Соболева по-прежнему были заняты ее одеждой, и он только сейчас сообразил, что стоит повесить ее в шкаф.

– Нет, мне сегодня еще за руль.

Кристина, казалось, совсем не расстроилась: видимо, компания ей требовалась чисто номинальная. Если вообще требовалась.

Снова пожав плечами, она приложилась к горлышку еще раз, проходя вглубь квартиры и беспардонно разглядывая обстановку.

– А у тебя чище, чем я ожидала, – заметила незваная гостья, успев заглянуть на кухню, но в итоге пройдя в единственную комнату. – Я думала, холостяки зарастают пылью и грязью, а одежду раскидывают по комнате.

Соболев остановился на пороге комнаты и, привалившись плечом к дверному косяку и скрестив руки на груди, наблюдал, как она прошлась из одного конца комнаты в другой и в итоге уселась на диване, с вызовом глядя на него.

Он не стал повторять вопрос, но его взгляд говорил красноречивее всяких слов, поэтому Кристина все-таки соизволила уточнить:

– Я не могу уснуть. Влад дрыхнет без задних ног, Юлька к себе ушла и, вероятно, спит там, а у меня просто не получается отключиться. Все время жду, что снова кто-то зашуршит в углу, а потом стянет меня с кровати. Вдруг в этот раз я не успею вырваться? Куда оно меня утащит? Я знаю, все это звучит как бред, и ты не веришь в монстра. На самом деле я тебя прекрасно понимаю. Расскажи мне о подобном какая-нибудь подруга, я бы посоветовала ей бросить наркоту, но все это действительно было. Это не психоз и не галлюцинация. Это реально. И мне страшно. Поэтому я пришла к тебе.

– А со мной тебе не страшно? – усмехнулся Соболев. – Ты меня знаешь три дня.

– Но ты мент, – Кристина в очередной раз пожала плечами и сделала еще один глоток коньяка.

Она пила его как воду, не морщась, у нее даже дыхание не перехватывало. И она совсем не пьянела. Видимо, уровень стресса действительно был высок.

– У тебя наверняка есть пушка, – продолжила Кристина свою мысль. – И ты определенно не боишься сам, значит, есть шанс, что не растеряешься. Так что я могу напиться здесь у тебя и отключиться, а ты меня защитишь, если потребуется. Логично?

– Вполне. Но чем глушить коньяк, лучше бы взяла у брата снотворное.

На самом деле он не думал, что снотворное – лучше порции хорошего алкоголя, но ему нужно было как-то вывести разговор на нитразепам.

Кристина нахмурилась на мгновение, а потом просияла.

– А, ну да, ему же выписывали, когда у него были проблемы со сном после… всего. Я не подумала о том, что оно могло у него остаться.

– Я сегодня видел коробочку, когда ты искала лекарство от мигрени. Наверное, внутри и таблетки есть.

– Наверное, но теперь уже поздно о них думать, – она демонстративно глотнула коньяк еще раз. – Мешать с алкоголем точно не стоит.

Соболев только отстраненно «угукнул», вспоминая детали их разговора, когда Кристина столь же внезапно явилась к ним в отделение. Он так глубоко погрузился в эти мысли, что не заметил, как она отставила бутылочку с коньяком, встала с дивана и подошла к нему. Понял это только тогда, когда неожиданная гостья оказалась почти вплотную, обдавая его ароматами дорогого алкоголя и изысканных духов.

Он собирался спросить, что она задумала, для того и открыл рот, но слова не успели прозвучать: Кристина проворно дотянулась до его губ своими, лишая его сначала возможности говорить, а потом и желания.

29 декабря 2016 года, 17.02

Поначалу Влад тоже думал, что не уснет. После ухода Юли он какое-то время потратил на то, чтобы успокоить сестру, потом долго крутил в голове разговор с Соболевым. Он точно знал, что версия с коллективным психозом – неверная, но значит ли это, что от монстра, живущего в колодце, можно избавиться так просто? Или Татьяна все же что-то сделала, о чем не сказала? Или дело вообще в другом? Времени оставалось все меньше, и решение приходилось принимать в условиях полной неопределенности.

Но где ж ее взять – определенность эту? Едва ли где-то хранится документ с подписью и печатью, описывающий способ избавления от сверхъестественной сущности со стопроцентной гарантией. Такого просто не могло существовать.

И все же ему казалось, что разгадка, способная увязать всю разрозненную информацию, разложить ее по полочкам и дать нужные ответы, где-то рядом. Возможно, он ее уже знает, просто пока не может сформулировать… Голова соображала плохо, мысли то и дело сбивались на Юлю и их разговор, логические цепочки не желали выстраиваться.

Как уснул, Влад и сам не заметил. Но уснул так крепко, что звонок смартфона, прозвучавший несколько часов спустя, достучался до его сознания далеко не сразу. Даже когда Влад понял, что за мелодия назойливо лезет в уши, ему не сразу удалось сбросить с себя сонливость, сориентироваться и нащупать оставленный на письменном столе аппарат.

– Алло? – голос прозвучал хрипло и даже грубо. Влад откашлялся, чтобы прочистить пересохшее горло.

– Влад? – настороженно позвал в трубке смутно знакомый голос.

И вновь ему не сразу удалось вспомнить, что тот принадлежит Юлиной маме. Им не так часто доводилось разговаривать по телефону.

– Лида? Да, это я. А что случилось?

– Просто хотела уточнить: Юля с тобой?

Все еще плохо соображая, Влад сел на постели, пытаясь понять, который час.

– В смысле?.. Нет, она… Домой пошла.

– Странно, я не могу ей дозвониться: телефон не доступен. – Легкая тревога, до сих пор звучавшая в голосе Юлиной мамы, постепенно сменилась раздражением. – А за Семкой она так и не пришла. Ты не мог бы к нам зайти и сказать, чтобы она, во-первых, телефон зарядила, а, во-вторых, брата забрала. Мне совершенно не улыбается идти за ним после работы!

– Да, конечно, сейчас зайду. Она, наверное, еще спит. Собиралась подремать, когда мы вернулись. Мы… мало спали этой ночью. Легли поздно, а поехали обратно рано…

– Сколько ж можно спать? – удивилась его собеседница. – Шестой час уже!

Влад почувствовал, как вдоль позвоночника прокатилась маленькая льдинка. Шестой час? Значит, уже успело стемнеть? Как он мог проспать так долго?

Тяжелую мутную сонливость как рукой сняло. Влад мгновенно вскочил на ноги, не без труда нашел, где оставил джинсы, и, чертыхаясь сквозь зубы, торопливо натянул их. На поиск обуви время тратить не стал, выскочил в общий коридор босиком – не впервой.

На звонок нажимал долго и нервно, прекрасно слыша, как его трель разливается по квартире, но в остальном та оставалась молчаливой и безжизненной. Едва ли Юля могла спать настолько крепко… Скорее всего, дома ее нет.

Но куда она могла деться? Уже ушла за братом, а что телефон разрядился, не заметила? Но если она до сих пор не дошла, значит, отправилась туда недавно, когда уже стемнело. Почему не зашла к нему? Тоже проспала дольше, чем собиралась, побоялась маминого недовольства и убежала, не подумав об опасности? Маловероятно, ведь Кристина помогла бы сэкономить ей время: отвезла бы на машине.

Влад вернулся к себе, чтобы найти смартфон, выпущенный из рук в спешке, но замер посреди прихожей, вдруг осознав кое-что еще.

В его квартире тоже было тихо. Совсем тихо, как будто пусто. Даже если бы звонок и разговор не разбудили Кристину, она все равно должна была ворочаться или хотя бы дышать…

– Кристина? – позвал Влад. – Кристина!

Но ему никто не ответил.

Глава 20

29 декабря 2016 года

Порог своей квартиры Юля переступала с единственным желанием: поскорее принять горизонтальное положение и уснуть. Она даже поймала себя на мысли, что, если монстр из колодца вдруг поджидает ее в комнате, она просто сгонит его с дивана и все равно уснет. Конечно, в реальности ее реакция вряд ли была бы именно такой, но при дневном свете – даже весьма тусклом из-за пасмурной погоды – чудовище все равно не появилось бы. Они всегда приходят после заката.

Юля все же зашла по привычке в ванную, чтобы помыть руки и ополоснуть лицо, и только теперь заметила, что забыла сегодня надеть цветные линзы. Те так и остались лежать в контейнере в сумке. Становящийся коричневым глаз казался ей очень заметным, но ни Кристина, ни Соболев не только ничего про него не сказали, но даже вроде не пялились. Что в очередной раз подтверждало: окружающие не всегда замечают, что с тобой что-то не так.

Пока Юля рассматривала глаз в отражении, в кармане зазвонил смартфон. Экран высветил имя Роба, и первым ее порывом было не отвечать. Может быть, если она пропустит пару-тройку вызовов и не перезвонит, Роб сам все поймет? Но Юля быстро отказалась от этой затеи: несостоявшийся разговор породит чувство неловкости, которое повиснет над ней и, чего доброго, не даст спокойно уснуть. А это, в свою очередь, не даст подготовиться к ночи. Поэтому ее палец все же скользнул по экрану, принимая вызов.

– Привет, – послышался в трубке мягкий голос. – Надеюсь, я тебя не разбудил?

– Нет, совсем нет, – нервно рассмеялась Юля, но тут же одернула себя. – Извини, у меня совершенно ненормальное утро.

– Надеюсь, все в порядке?

– Можно и так сказать.

– Ты решила насчет новогодней вечеринки? – перешел Роб к делу, больше не тратя время на пустую болтовню.

Юля вздохнула, судорожно подбирая слова, но ее реакция, судя по всему, и так стала достаточно красноречивым ответом.

– О-оу, – на манер иностранных фильмов отозвался Роб. – Кажется, я в пролете?

– Прости, – виновато подтвердила Юля. И торопливо добавила: – Ты классный, правда. Мне было очень интересно с тобой. При других обстоятельствах я бы обязательно пошла и, наверное, из этого что-нибудь получилось…

– Но? – подсказал Роб. Тон его звучал достаточно дружелюбно, в нем не было оскорбленных ноток, казалось, он просто хочет понять: ее решение окончательно или «завоевание» стоит продолжить.

– Но этот раунд останется за Владом, – тихо пояснила Юля, давая понять, что знает об их «противостоянии».

На мгновение в трубке повисла тишина, а потом Роб рассмеялся и весело констатировал:

– Вот же он засранец! Ладно, пусть так, но попробовать стоило. Ты правда мне понравилась. Есть в тебе что-то… околдовывающее. Мое предложение о стажировке остается в силе.

– Оно… чисто деловое? – на всякий случай уточнила Юля. – Ты не будешь использовать его, чтобы сравнять ваш счет?

– Не могу обещать, – весело отозвался Роб.

Юля рассмеялась, но для себя решила, что его не стоит опасаться. И она обязательно постарается попасть на предложенную стажировку. Если только переживет эту ночь.

– Спасибо тебе, – невпопад ответила она, имея в виду не только его деловое предложение. Эти несколько встреч многое помогли ей понять. И – чего скрывать? – успели слегка повысить самооценку.

– Не знаю, за что, но пожалуйста. С наступающим тебя, Юль. Пусть год будет удачным.

– Спасибо! И тебе того же.

На этом их разговор завершился, и Юля мысленно похвалила себя за то, что не стала бегать от звонков Роба. Теперь она могла уснуть с легким сердцем.

Расстилать постель не стала, лишь разложила диван, чтобы не пришлось поджимать ноги, достала подушку и плед, задернула шторы и переоделась в домашнюю одежду. Телефон от греха подальше выключила, чтобы не трезвонил. Вряд ли она проспит дольше четырех-пяти часов, так что за Семкой прекрасно успеет.

Юля думала, что уснет, едва голова коснется подушки, но, несмотря на усталость и сонливость, ее мозг держался за сознание, как будто подспудная тревога не давала ему расслабиться. Чтобы отвлечься от беспокойных мыслей, Юля погрузилась в воспоминания о ночном разговоре с Владом и утреннем обещании его обязательно продолжить. Губы сами собой растянулись в счастливой улыбке. Может быть, она торопит события и принимает желаемое за действительное, но слова Влада, его поведение и последовавший за признаниями поцелуй вселили в нее надежду на то, что все будет хорошо. Если только они оба переживут эту ночь…

Постепенно воспоминания превратились в фантазии, а фантазии – в сны. Те в свою очередь поначалу были приятными, умиротворяющими: Юле снился Влад, с которым они все время то куда-то шли, то куда-то ехали, разговаривая, смеясь и целуясь. Она ни за что не смогла бы вспомнить, был ли Влад в ее сне зрячим или слепым: для нее это действительно не имело значения.

В какой момент все изменилось, Юля не поняла. Да и едва ли во сне возможно это отследить. Говорят, каким бы длинным ни казался, на самом деле он длится то ли тридцать секунд, то ли сорок.

Для нее все выглядело так, словно она стояла посреди залитой солнцем улицы, слушая, как рядом шумит море, целовалась с Владом, не обращая внимания на прохожих, как вдруг вокруг стемнело. Мир сна изменился: стал мрачным, на смену жаркому лету пришла зима, под босыми ногами захрустел снег.

Под босыми ногами? Юля вздрогнула, испытав дежавю, и вдруг поняла, что целуется уже не с Владом. Теперь ее сжимал в объятиях незнакомец в черном балахоне, и хотя мгновение назад она чувствовала его губы на своих губах, сейчас у него словно вовсе не было лица: под капюшоном клубилась уже знакомая тьма.

Юля решительно высвободилась из теперь таких неприятных объятий. Мужчина без лица не стал ее удерживать. Он просто стоял и смотрел на нее из темноты под капюшоном, а Юля осознала, что на ней вновь мокрая ночная рубашка, а длинные темные волосы влажными змейками сползают по плечам.

– Кто ты?

Она действительно спросила или только подумала? Так или иначе, а мужчина в ответ не шелохнулся и ничего не сказал, но Юля откуда-то знала, что это спокойствие – крайне обманчиво. От незнакомца веяло опасностью, смертельной опасностью. Если сейчас же не скинуть с себя оцепенение, спастись уже не получится.

Как это часто бывает в кошмарах, тело едва слушалось, словно Юля пыталась двигаться под бесконечно тяжелой толщей воды, но она все же заставила себя повернуться и броситься бежать сквозь темный голый дремлющий лес. Каждое усилие сдвигало ее совсем немного, как будто все происходило в замедленном воспроизведении. Юля попыталась позвать на помощь, но из горла не вырвалось ни звука.

Она оглядывалась, но никак не могла разобрать, преследует ее незнакомец или нет. Его не было видно, но в черной одежде так легко спрятаться в темном лесу… Чей-то взгляд постоянно ощущался, как и незримое присутствие, поэтому Юля боялась остановиться – ведь ее сразу настигнут. Она просто знала это.

Деревья вдруг расступились, выпуская ее на поляну, посреди которой замер слегка покосившийся колодец. И едва только взгляд сфокусировался на нем, как Юля сразу заметила костлявую руку с длинными темными ногтями, вцепившуюся в край провала. Следом в дерево вцепилась вторая рука, а мгновение спустя показалась голова омерзительного существа.

Его лицо было безобразным: маленькие нечеловеческие глазки, плоский нос, непропорционально большой рот, полный крупных острых зубов. Череп, обтянутый сморщенной сероватой кожей, был совсем лысым.

И Юля бежала навстречу этому монстру, прямо в его объятия! Она попыталась остановиться, развернуться, но непослушное тело оказалось слишком инертным, босые ступни заскользили по снегу, и в конце концов Юля потеряла равновесие и шлепнулась на попу.

Подняться не было никаких сил, поэтому она попыталась поползти, но длинная сорочка обвивалась вокруг ног и пеленала как саван, не давая сдвинуться с места.

А мерзкий урод тем временем выбрался из колодца, опустил длинные худые ноги на снег, после чего встал на четвереньки, словно не совсем доверял опоре из двух конечностей, и проворно двинулся к ней.

Юля не могла сдвинуться с места, как ни старалась, а монстр все приближался, скаля острые зубы в плотоядной улыбке. Он уже добрался до нее, оказался совсем рядом, еще мгновение – и в нее вонзятся или когти, или зубы.

Все, что Юля смогла сделать, это сжаться в комок, закрыть лицо руками и закричать. На этот раз голос, пусть и хрипло, но прорезался, а ничто острое ее тело так и не проткнуло. Неужели этот жалкий крик спугнул монстра?

Осторожно приоткрыв один глаз, Юля поняла, что вновь сумела вовремя очнуться от кошмара, потому что реальность опять изменилась. К сожалению, не так, как ей того хотелось бы: она просто стала четче и объемнее, но лес, снег и колодец никуда не делись.

Зато монстра нигде не было ни видно, ни слышно, что уже не могло не радовать.

Юля вытянула руки и ноги, осторожно села, оглянулась и осмотрела себя. Домашней одежды на ней больше не было, ее сменили привычные джинсы и свитер, сверху была накинута, но не застегнута зимняя куртка. Шапку и перчатки она в этот раз не захватила. Быстро вскочив на ноги и ощупав карманы, Юля разочарованно застонала: смартфона тоже не было.

Что ж, по крайней мере, в этот раз она понимает, где находится, и даже помнит, как выйти к дороге. Смущало то, что вокруг темно. Когда успел наступить вечер? Разве она могла проспать больше шести часов?

Впрочем, если в какой-то момент сон перешел в наваждение, заставившее ее сюда приехать, могла и проспать. Кто знает, как долго она сюда добирается? И как вообще все это происходит?

Чтобы не мерзнуть лишнего, Юля застегнула куртку, настороженно косясь на колодец. Доски с него были уже привычно скинуты, темный провал приглашал заглянуть внутрь. Юля вспомнила слова Соболева о том, что Татьяна велела ему заглянуть в колодец, чтобы избавиться от преследования того, кто в нем живет. Может быть, стоит попробовать?

Но образ урода из сна все еще был в сознании слишком ярок, чтобы заставить себя сделать хоть один шаг к колодцу. Поэтому Юля, наоборот, отступила назад, не сводя с него глаз, каждую секунду ожидая, что на подгнивший деревянный край ляжет костлявая рука. Однако все было тихо.

– Надо валить отсюда, – пробормотала она, скидывая с себя оцепенение и поворачиваясь, чтобы броситься бежать к дороге.

Но тут же замерла, не в силах сделать и шаг: на краю поляны, у самого леса, стоял человек в бесформенном балахоне. Лицо его полностью скрывал капюшон, пока руки в черных перчатках не откинули его назад.

– Не так быстро, дорогуша, – улыбнулась ей Татьяна.

А через мгновение в ее руке сверкнул лезвием нож.

29 декабря 2016 года, 17.15

Отношения с женщинами у Соболева складывались по-разному, но такого, пожалуй, еще не случалось никогда. Всего три дня назад он смотрел на Кристину, приехавшую вместе с Федоровым в отделение, как на что-то неземное, существо из параллельного мира, случайно заглянувшее в его неказистую реальность. Мысль о том, что такая женщина для него недосягаема, злила, заставляла размышлять о несовершенстве мира.

И вот теперь это неземное существо мирно сопело рядом на поспешно разложенном и весьма скрипучем – как оказалось – диване. Она отключилась так быстро и уснула так глубоко, что было даже немножечко обидно. Принято считать, что переворачиваться на другой бок и сразу засыпать после секса – это прерогатива мужчин, но оказалось, что женщины на это тоже вполне способны. Хоть не уснула в процессе – уже есть чему порадоваться.

Сам Соболев засыпать и не думал: слишком рано и дел полно. Но пока он лежал на спине, подложив сцепленные руки под затылок, и безучастно смотрел в темный потолок, прислушиваясь к мирному дыханию спящей рядом женщины и размышляя о том, что все это значит. Как ему теперь себя вести, когда она проснется? Приготовить романтический «завтрак в постель» независимо от того, в какое время суток этот момент настанет? Или убрать подальше все твердые, тяжелые и колюще-режущие предметы, чтобы Кристина не прибила его случайно, осознав, что произошло.

Она ведь была не совсем трезва и сильно на взводе. По-хорошему, Соболеву стоило ее остановить, а не пользоваться ситуацией, но он просто не смог этого сделать. Человек слаб, а он всего лишь человек. Вот только это вряд ли ему зачтется, если Кристина решит закатить истерику и выставить его виноватым…

Вариант с завтраком отпал сам собой, стоило Соболеву вспомнить, что он так и не зашел в магазин, поэтому из еды у него только кофе, да и тот растворимый. Всегда, конечно, можно заказать пиццу, но на романтический завтрак это не тянет. Хотя от пиццы он сейчас не отказался бы. Остренькой бы такой, с баварскими колбасками и перцем каким-то…

Зародившиеся гастрономические фантазии были беспардонно прерваны входящим звонком, из-за которого пришлось резво вскочить, чтобы побыстрее найти смартфон в ворохе одежды, сваленной на кресле. Добравшись до аппарата, Соболев первым делом выключил звук, затем торопливо вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, и лишь после этого ответил, мельком взглянув на экран и увидев имя Федорова. Оно совершенно не удивило, но порядком напрягло.

– Да? – как можно нейтральнее ответил Соболев, для верности закрывая за собой и дверь на кухню, но все равно стараясь говорить тише.

– Юля и Кристина пропали, – без приветствий и предисловий взволнованно сообщил Федоров. – Я вызвал такси и еду к колодцу. Приезжай туда как можно скорей!

– К колодцу? – растерянно переспросил Соболев, давая себе немного времени подумать, стоит ли сообщать собеседнику, где его сестра на самом деле. – Ты думаешь, они там?

– А где еще им быть? – раздраженно фыркнул Федоров. – Приезжай, я не справлюсь один.

И он отключился, то ли не желая больше тратить время на уговоры, то ли просто не имея возможности продолжить разговор.

Соболеву ничего не оставалось, кроме как вернуться на цыпочках в комнату, чтобы забрать одежду и заодно проверить, не разбудил ли звонок Кристину.

Но та лишь перевернулась на другой бок и натянула на плечи одеяло. Соболев решил, что вполне может отъехать на час или два – она никуда не денется за это время. А по пути домой он, может быть, все-таки купит что-нибудь на условный завтрак.

29 декабря 2016 года, 17.30

Юля замерла на месте, как попавший в свет фар олененок, не в силах ни пошевелиться, ни что-нибудь сказать. Она лишь беспомощно смотрела на нож в руке Татьяны, точно так же замершей напротив нее с едкой усмешкой на губах.

Лишь когда женщина шагнула к ней, Юля инстинктивно попятилась, не желая сокращать и без того небольшое расстояние между ними.

Татьяна сокрушенно покачала головой.

– Давай не будем усложнять, хорошо? Поверь, мне самой не хочется тебя убивать, но у меня просто нет выхода. Теперь это вопрос моего выживания. Я обязана стать сильнее, слышишь? А ты мне помешала!

– Я? – хрипло выдавила Юля, надеясь, что удастся если не договориться с сумасшедшей ведьмой, то хотя бы потянуть время и что-нибудь придумать. – Что я такого сделала? Я вас даже толком не знаю…

– Ну, я тебя тоже, но так уж вышло, – Татьяна пожала плечами, делая к ней еще один шаг и снова заставляя пятиться.

А ведь за спиной застыл раскрытый колодец, в котором притаился монстр…

– Как вышло? Я ничего не делала! Это ошибка какая-то…

Татьяна покачала головой.

– Никакой ошибки. Зря вы приехали тогда в усадьбу. Хоть бы чуть-чуть попозже, я бы успела закончить ритуал. Но вы явились, прервали меня на полуслове, а потом еще и по пентаграмме принялись топтаться! А процесс был уже запущен! Кто знал, конечно, что вот так оно сработает, но магия – неточная наука…

– По какой пентаграмме? Какой процесс? О чем вы вообще?!

– Сила ведьмы, – мрачно и торжественно заявила Татьяна, понизив голос. – Сила Хозяйки. Сила Настасьи. Столько лет она дремала в той усадьбе, пока он не пришел и не разбудил ее. Но ему не нужна сила ведьмы, а мне нужна. Она поднимет меня на новый уровень. Больше никаких фокусов с картами и простеньких заговоров. Мне подчинится настоящая магия, а знаешь, какие двери это откроет? Не знаешь, конечно, откуда тебе знать? Ты как деревенская простушка, нашедшая в грязи алмаз и бросившая его в шкатулку с шитьем, посчитав дешевой безделушкой. Ты не понимаешь, что тебе досталось!

– Послушайте, мне ничего не нужно! – поспешно заверила Юля, не понимая, о чем вообще толкует эта сумасшедшая. – Если я что-то случайно забрала, я готова отдать. Добровольно! Не надо меня убивать!

– Ах, если бы все было так просто, – печально усмехнулась Татьяна. – Но ритуалы могут высвободить силу только из предметов. Чтобы сила покинула человека, он должен умереть. Прости, в этом нет ничего личного. Ты просто оказалась не в том месте, не в то время…

Она сделала еще шаг вперед, хотя Юля ожидала, что на нее сейчас бросятся. Но то ли Татьяна была морально не готова к активным действиям, то ли чего-то ждала. В обоих случаях стоило попытаться потянуть время еще немного.

– Стойте-стойте, давайте это обсудим, – взмолилась Юля. – Может быть, все-таки есть какой-то способ? Или… можно как-то… не совсем меня убить? Ну там, клиническая смерть… Можно же что-то придумать? Можно же договориться…

Татьяна посмотрела на нее с жалостью и неожиданно заявила:

– Думаешь, если как следует потянешь время, он придет и спасет тебя? Нет, милочка, мне жаль, но твой слепой дружок не придет. Я действительно не владею гипнозом, но я мастер наваждений. А сонное наваждение – одно из самых простых, его можно даже через стену наложить. И Влад, и его сестра проспят до утра. Но – хорошая новость – зато и тот, кто живет в колодце, их не тронет. Ему хватит и тебя. И все сойдется, а он даже не узнает, что я его обманула с этой легендой. Его ритуал не будет нарушен.

– Чей ритуал? Кто этот он? – предприняла последнюю попытку Юля, но Татьяна лишь покачала головой.

– Вот это тебе знать совершенно не нужно…

На этот раз она двинулась к Юле стремительно, как будто наконец решилась, но внезапный далекий крик подействовал на нее парализующе и, кажется, даже заставил побледнеть.

– Юля? – позвал голос Влада. – Кристина? Вы здесь? Отзовитесь!

Татьяна обернулась лишь на мгновение, обескураженная появлением Влада, но Юле этого времени хватило. Сбросив с себя оцепенение, она бросилась бежать к стене деревьев, стремясь поскорее укрыться среди них. Теперь, когда она знала, что Влад уже здесь, у нее появилась надежда на спасение.

Глава 21

29 декабря 2016 года, 17.40

– Вот только не надо орать! – осадил его Соболев, когда Влад собрался позвать Юлю во второй раз, хотя не было ни малейших оснований ожидать, что она все-таки откликнется.

На этот раз полицейский приехал на пару минут позже, чем сам Влад, поскольку тому крайне повезло с такси: оно стояло в соседнем дворе и подъехало к подъезду еще до того, как Влад успел спуститься на первый этаж.

А вот с таксистом ему повезло меньше. Влад его не видел, а тот крайне плохо говорил по-русски. Им удалось договориться, что нужно подъехать максимально близко к точке, указанной на карте, но ни за какие деньги таксист не согласился проводить Влада в лес. Возможно, он работал или даже пребывал на территории России не вполне легально и боялся любых проблем с законом, а слепой мужчина, упрашивающий проводить его куда-то в лес, вполне мог оказаться связан с криминалом.

В итоге Влада просто высадили на дороге, после чего машина поспешно уехала, а он остался один. Призрачная фигура, проводившая его к Юле в прошлый раз, сегодня с появлением не торопилась, поэтому от безысходности Влад крикнул, зовя обеих потерявшихся девушек. Что еще ему оставалось?

К счастью, прежде чем он успел начать делать глупости, послышался звук приближающегося автомобиля, и Влад даже сумел узнать в нем машину Соболева.

– Они не отзываются, – мрачно сообщил он полицейскому, едва тот успел выбраться из салона. – Что-то наверняка случилось, но я не представляю, что именно. Если бы они решили поехать к колодцу, чтобы все-таки воспользоваться твоей подсказкой, они бы разбудили меня. А если Юля вновь ушла во сне, то где Кристина?

– Ну, Кристина в порядке, – напряженно сообщил Соболев, и Владу не очень понравился его тон.

– Откуда ты знаешь?

– Она… в отделении. Я узнал у ребят.

– Зачем она туда пошла? – удивился Влад.

– Меня искала. Страшно ей стало, она уснуть не могла, а ты спал. Но меня на месте не оказалось, когда она приехала. И она… осталась ждать. Так что твоя сестра под присмотром, не волнуйся.

Влад облегченно выдохнул: одной проблемой и тревогой стало меньше, что позволяло сосредоточить все свои усилия и эмоции на Юле. Вот тогда-то он и попытался позвать ее во второй раз, но Соболев оборвал его на полуслове.

– Останься у машины, я найду ее, если только она здесь, – пообещал Соболев и сунул ему в руки ключи. – Вот, сядь и закройся. Я скоро вернусь.

И он захрустел снегом, зашуршал кустами и затрещал мелкими веточками, а Влад вновь остался один, в бессильном раздражении сжимая в левой руке ключ от машины, а в правой – сложенную трость, которую в этот раз захватил с собой. Но к машине он не пошел. Сейчас сидеть внутри было выше его сил.

– Ты здесь? – тихо позвал он, без особой надежды поворачивая голову из стороны в сторону, ожидая уловить слепыми глазами призрачную фигуру. – Пожалуйста, помоги мне еще раз. Не знаю, кто ты и что я могу для тебя сделать, но я на все согласен. На любую сделку. Только помоги мне найти ее, пока не поздно…

29 декабря 2016 года, 17.45

На этот раз Соболев не стал доставать смартфон с точкой на карте: с этого места он уже не раз ходил к колодцу и при свете дня, и в темноте. Ему казалось, что дорогу он запомнил, поэтому предпочел вытащить пистолет и держать покрепче его, прислушиваясь и присматриваясь к происходящему вокруг, чтобы не пропустить возможную опасность. Было темно, но глаза постепенно привыкали, а выдавать себя светом фонаря Соболеву не хотелось.

До него постоянно доносились какие-то звуки: шорохи, шаги, хруст. Казалось, что кто-то то ли бегает по близости, то ли ходит кругами, то ли крадется следом. Но сколько бы Соболев ни оглядывался, он так и не смог никого увидеть.

Наконец ему показалось, что колодец подозрительно давно не появляется. Пришлось остановиться и все-таки достать смартфон, чтобы свериться с картой.

– Черт побери, как так вышло? – удивленно выдохнул он, когда приложение показало, что он давно прошел мимо колодца.

Как он мог его не заметить? Или он каким-то образом сделал крюк?

Соболев развернулся, сверился с направлением и снова пошел к колодцу, на этот раз все же держа смартфон в левой руке, чтобы не сбиться с пути еще раз, но по-прежнему уделяя больше внимания происходящему вокруг.

Поэтому он не успел заметить, когда картинка на экране перевернулась, и вновь оказалось, что он идет не к колодцу, а от него, но уже в другом направлении.

Выругавшись сквозь зубы уже более цветасто, Соболев попробовал добраться до колодца в третий раз, теперь уже неотрывно глядя на экран. Но тот в какой-то момент просто погас, а когда загорелся снова, точка, обозначавшая Соболева, вновь оказалась совсем в другом месте, а колодец – у него за спиной.

«Как будто леший водит», – промелькнула в голове непрошеная мысль, и Соболев мгновенно разозлился на себя.

Какой, к чертям, леший?! У него в руках смартфон с GPS, его местоположение отслеживают спутники, отмечают его на карте местности, на которой стоит вполне конкретная точка с конкретными координатами! Каким образом леший может на все это влиять?!

И все же факт оставался фактом: он брел по лесу, в который последние несколько дней наведывался с пугающей регулярностью, но совершенно не узнавал его. Да и сколько бы он ни шел, картинка не менялась, словно Соболев просто ходил по кругу. Даже голова закружилась, а перед глазами все поплыло.

Когда Соболев понял, что это не просто ощущение, что ему действительно с каждым шагом становится все труднее сфокусировать взгляд на экране смартфона, равно как и держать равновесие, он привалился плечом к ближайшему стволу дерева, прикрыл глаза и надавил пальцами на глазные яблоки. Однако мир от этого не перестал вращаться.

К горлу подкатила тошнота, и Соболев торопливо затыкал в экран смартфона пальцем, вызывая из памяти номер Петра Григорьевича. Стоило как можно скорее вызвать подкрепление, потому что, если он сейчас вырубится по неизвестной причине, им всем крышка. Разве что Федоров, не дождавшись его возвращения, сам вызовет полицию. Или спецназ, если уж на то пошло, но время будет упущено.

Когда номер был найден в списке и вызов пошел, Соболев приложил смартфон к уху. Он то открывал глаза, то закрывал их, но лучше не становилось: его штормило все сильнее.

Долгожданные гудки в динамике так и не раздались, вместо этого уши Соболева наполнились шипением, шепотом, невнятным бормотанием, от которых стало еще хуже: колени подогнулись, перед глазами все окончательно расплылось, пальцы перестали слушаться, и смартфон выпал из рук, плюхнулся в неглубокий снег.

Соболев из последних сил держался за ствол дерева и за сознание. Рядом вновь послышались чьи-то шаги, и он повернул на звук голову.

«Если это монстр из колодца, – подумалось ему, – будет нелепо и смешно».

Но к нему приближался не монстр, а человек в черном бесформенном балахоне. И почему-то Соболеву показалось, что это не Татьяна. Однако он не успел сформулировать, почему так решил: сознание погасло, и он упал в снег рядом со смартфоном. Пальцы правой руки продолжали цепляться за рукоять пистолета.

* * *

Где-то на краю сознания билась мысль, что все это подозрительно похоже на ее кошмары в последние дни, и, возможно, ей просто нужно еще раз проснуться. Однако проснуться не получалось, кошмар не желал заканчиваться, поэтому Юле оставалось только бежать. Бежать, толком не разбирая дороги, стараясь не споткнуться, не зацепиться ногой за какую-нибудь корягу или поваленное деревцо. Не упасть, не дать себя догнать…

Она не знала, преследует ли ее Татьяна: в темноте сквозь деревья человека в черном балахоне трудно рассмотреть, а за собственным тяжелым дыханием и шумным сердцебиением Юля ничего не слышала.

Ей казалось, что, поначалу бросившись бежать в противоположную сторону, со временем она смогла повернуть и направиться к дороге, но то ли где-то сбилась, то ли вообще изначально переоценила свою способность ориентироваться в темном лесу, но тот все не кончался. Влад больше не звал ее, что тоже заставляло тревожиться, а главное – не давало сориентироваться. Приходилось бежать наугад.

Наконец Юле показалось, что деревья впереди редеют, но обрадоваться она толком не успела, через пару мгновений выскочив все на ту же поляну, посреди которой стоял колодец.

– Да быть такого не может! – сипло выдохнула Юля, обессиленно упираясь руками в колени. Занятия танцами пока не успели по-настоящему укрепить ее мышцы и дыхательную систему.

Она была уверена, что все это время как минимум бежала в противоположном направлении. Возможно, не в сторону дороги, но точно не к колодцу! Впрочем, Юля знала, что в лесу люди часто ходят кругами, пребывая в уверенности, что идут прямо.

Или это Татьяна наслала на нее еще какое-то наваждение, заставившее вернуться сюда? Но где тогда сама ведьма?

Юля оглянулась по сторонам, но никого не обнаружила. Сердце бешено колотилось в груди, она жадно хватала ртом холодный воздух, отчего в горле пересохло, ноги ныли после непривычной нагрузки в не самой подходящей для бега по пересеченной местности обуви. Бежать больше не было сил, а потому в голову непроизвольно полезли депрессивные мысли о том, что ей суждено оказаться этой ночью на поляне у колодца. Сейчас, как в кошмаре, из него вылезет отвратительный урод и набросится на нее, а она не сможет убежать, и Татьяне не придется убивать ее собственноручно…

Если только…

Юля снова вспомнила рассказ Соболева. Может быть, все же попробовать и заглянуть в колодец? Вдруг сработает? И лес ее отпустит?

Юля не представляла, как это может работать, но какой выбор у нее был? Бегать по лесу, возвращаясь сюда снова и снова, пока окончательно не выбьется из сил? Оказаться в какой-то момент между двух огней – монстром и психопаткой? А вдруг, заглянув в колодец, она тоже поймет, что монстра на самом деле не существует, а все, что они видели, слышали и осязали, – всего лишь еще одно наваждение от мастера по этой части?

Сумбурные мысли еще метались в голове, а ноги уже медленно приближали ее к темному бездонному провалу. Однако Юля не успела подойти и заглянуть внутрь, она остановилась как вкопанная, разглядев в неверном лунном свете следы на снегу: они тянулись от колодца к краю поляны и терялись среди деревьев. Судя по отпечаткам, оставившее их существо передвигалось, опираясь на четыре конечности, но конечности эти в целом походили на человеческие. Только пальцы выглядели очень уж длинными.

Юля испуганно охнула и отшатнулась, сердце вновь заколотилось с удвоенной силой. Нет, монстр существует, и он уже выбрался из колодца, уже пошел за кем-то…

Влад! Он позвал по имени ее и Кристину – видимо, та тоже пропала, возможно, существо из колодца ее уже утащило, – и привлек к себе внимание. Вот монстр за ним и отправился… Поэтому Влад больше не звал ее?

От ужаса и горечи перехватило горло, к глазам подступили слезы. Нет, этого не может быть! Все не может закончиться так! Не сейчас, когда их отношения готовы все же измениться, перейти на новый уровень! Влад не позволил бы себя убить, она должна найти его и помочь…

Юля стремительно повернулась, собираясь броситься бежать, еще раз попытаться добраться до дороги. У нее словно второй дыхание открылось! Но она не успела сделать и шагу, нос к носу столкнувшись с Татьяной.

Та в этот раз не стала ходить вокруг да около, набираться решимости. Одной рукой она мгновенно вцепилась Юле в горло, а другой замахнулась, чтобы ударить ее ножом.

Случись это на минуту раньше, Юля могла и не найти в себе сил хотя бы попытаться отбиться. Но теперь она предполагала, что на Влада напал монстр из колодца и ему нужна помощь, а потому не могла позволить себя убить.

Ей удалось перехватить руку с ножом, вторую она попыталась оторвать от своего горла. Когда не удалось, Юля ударила Татьяну ногой. Получилось не совсем так, как она задумывала, но на этот раз хватка на горле ослабла. Юля смогла повернуться, вырваться из захвата полностью, толкнуть ненормальную ведьму, перехватить руку с ножом второй рукой…

В процессе потасовки нож Татьяна все-таки выронила. Тот улетел куда-то в снег, но ее это не остановило. Она лишь ожесточенно зарычала, схватила Юлю за отвороты куртки и остервенело встряхнула.

– Почему ты не можешь просто сдохнуть? – процедила она. – Ты все равно умрешь сегодня, слышишь? Я не буду ждать еще сорок дней!

* * *

Движение в плотной темноте перед глазами возникло почти мгновенно, стоило только Владу озвучить просьбу и готовность к сделке. В этот раз он попытался понять, кто перед ним: мужчина, женщина или мальчик-подросток? Но очертания оказались настолько размыты, что определить, кто же его добровольный помощник, не было никакой возможности.

Влад и не стал тратить на это время, потому что фигура довольно проворно двинулась вперед, и следовало поторопиться, чтобы не отстать. В этот раз у него была трость, но позволить себе полагаться только на нее он не мог. Это в городе можно ограничиться проверкой, нет ли под ногами препятствия в виде бордюра, урны или какой-то ограды, а люди и сами тебя обойдут. В лесу же главную опасность по-прежнему представляли ветки деревьев, находящиеся на уровне лица, от них приходилось закрываться рукой. Трость тоже постоянно находила то кочки, то ямки, то корни, то еще какие препятствия, но Влад все равно старался держать темп.

Лишь в одном месте он оступился, едва не потерял равновесие, был вынужден искать рукой дополнительную точку опоры, из-за чего ненадолго потерял призрачную фигуру из вида. А когда выровнялся, уже не смог ее найти.

– Эй? Где ты? – позвал он неуверенно.

Может быть, он уже дошел, как в прошлый раз?

– Юля! – позвал Влад, но никто не откликнулся.

Зато за спиной послышалось тихое рычание, от которого вдоль позвоночника побежали колючие мурашки.

Стараясь не совершать резких движений, Влад медленно повернулся, пока не увидел очертания уже совсем другой фигуры. То же самое существо сидело ночью в спальне Кристины, а потом набросилось на него и попыталось куда-то утащить.

Но сегодня он так легко не отделается. Уже началась третья ночь. Значит, тот, кто живет в колодце, пришел его убить.

Влад перехватил трость обеими руками. Так, чтобы можно было в случае нападения использовать ее для сдерживания монстра. А сам попятился назад, двигаясь очень медленно и осторожно. Он понимал, что если зацепится ногой и упадет – ему крышка.

И в то же время он прекрасно понимал, что ему не уйти. Посреди леса у слепого практически нет шансов сбежать, а как сражаться с этой тварью – он так и не смог понять.

И все равно Влад на что-то надеялся. На какое-то чудо. Быть может, на то, что Соболев услышал, как он звал Юлю, придет на его голос и застрелит существо. Если только его возможно застрелить… Так или иначе, а Влад верил, что сегодня ему удастся спастись, ведь Смотритель назвал датой его смерти семнадцатое марта, а не двадцать девятое декабря.

Только бы сама Юля не пришла на его зов! Только бы чудо позволило ему спасти и ее…

Существу наконец надоело выжидать, и оно пришло в движение: передвигаясь на четырех конечностях, хотя строение его тела напоминало человеческое, оно стремительно бросилось вперед, заставляя Влада непроизвольно ускориться.

Что, конечно, закончилось почти моментальным падением навзничь. Влад нелепо взмахнул руками в инстинктивной, но абсолютно бесполезной попытке удержать равновесие, а монстр накрыл его собой, прежде чем он все-таки сумел отгородиться от него тростью.

В голове снова промелькнула мысль о том, что чуду пора бы поторопиться. И в каком-то смысле оно произошло.

Монстр замер, рыча и капая слюной на лицо Влада, но больше не атаковал. Не рвал его когтями, не впивался в горло зубами. Не делал вообще ничего, как будто ждал чего-то.

– Ну что же ты? – хрипло пробормотал Влад, одновременно радуясь заминке и не понимая ее причин. – Чего ты ждешь?

Монстр зарычал громче и недовольнее, от этого звука внутренности в животе завязались узлом, но в то же время Влад еще больше уверовал, что его последний день настанет не сегодня.

А потом в голове что-то щелкнуло. Как будто зажглась яркая лампочка.

– Ты не можешь меня убить, так?

Влад почувствовал, как губы растягиваются в торжествующей улыбке, а вера в счастливое избавление внутри крепнет.

– Не можешь, потому что я не боюсь тебя по-настоящему. Я знаю, что умру не сегодня.

Рычание монстра стало чуть тише, зазвучало как-то неуверенно. Владу даже показалось, что он слегка присел на задние лапы… или ноги.

Решив проверить свою догадку, Влад попытался приподняться и сесть. Монстр обреченно отполз, позволяя ему сделать это.

– Вот в чем твоя фишка, – радостно продолжил Влад, заставляя противника отступать и дальше. – Страх. Тебе нужен наш страх. Без него ты бессилен. Поэтому ты убиваешь лишь на третью ночь, когда жертва уже достаточно напугана. Поэтому от тебя можно избавиться, смело придя к тебе и заглянув в бездну твоего колодца – это действительно то же самое, что заглянуть в глаза своему страху. Поэтому Тане понадобилась история с камнем: так она заставила того мужчину бояться тебя. И вот о чем говорил Юле тот призрак: страх порождает зло, зло порождает страх. Ты – воплощенный страх тех, кто совершил злодеяние у твоего колодца. Страх последствий, страх разоблачения, страх наказания. Колодец, может быть, и пересох, но его живительной силы хватило, чтобы создать тебя.

Существо притихло окончательно, теперь Влад слышал только его тяжелое, хриплое дыхание.

– Но я тебя не боюсь, – повторил он. – И ты мне ничего не сделаешь. Убирайся туда, откуда пришел!

Разочарованно фыркнув, существо развернулось, пошло прочь и вскоре его силуэт растворился для Влада во тьме.

– Вот так… – пробормотал тот себе под нос, не без труда поднимаясь на ноги. – Теперь осталось только найти Юлю…

И словно в ответ на это его замечание, ее крик раздался где-то совсем рядом.

* * *

Как бы отчаянно Юля ни сопротивлялась, Татьяна оказалась то ли сильнее, то ли уверенней. Потеряв нож, безумная ведьма в конце концов просто с силой толкнула Юлю, отчего та отлетела к стенке колодца и непроизвольно вскрикнула, едва не опрокинувшись в него. Но удержалась даже тогда, когда Татьяна налетела на нее снова и попыталась все-таки столкнуть в темную бездну. Прижатая к невысокой деревянной стене, Юля продолжала упираться из последних сил. Которые, к слову, были на исходе.

Накатившее отчаяние сменилось ужасом и безысходностью, когда за спиной Татьяны вдруг зашевелилась темнота, а еще через секунду Юля поняла, что это второй человек в черном балахоне с капюшоном, скрывающим лицо.

Сердце провалилось в живот и конвульсивно затрепыхалось там. Юля обреченно смотрела на неумолимо приближающегося незнакомца, который едва ли шел ей на помощь. Скорее всего, это был тот самый сообщник, которого обсуждали Влад и Соболев.

Все еще пытаясь удержаться по эту сторону стенки колодца, она на мгновение прикрыла глаза, поэтому не сразу поняла, почему Татьяна вдруг охнула и отпустила. Лишь открыв глаза, Юля обнаружила, что незнакомец в балахоне схватил Татьяну за волосы и оттащил от нее.

– Не надо, – успела выдавить Татьяна, прежде чем он поднес руку к ее горлу и сделал резкое движение слева направо.

Юля вздрогнула, когда на лицо ей брызнуло что-то вязкое и теплое, а Татьяна схватилась руками за горло в бессмысленной попытке зажать огромный глубокий порез, из которого лилась темная кровь.

Ноги вдруг перестали держать, Юля осела на землю и судорожно засучила руками и ногами, пытаясь отползти, убраться подальше, пока убийца не принялся за нее, но конечности едва слушались, поэтому она почти не двигалась с места. Удалось лишь на пару метров отодвинуться от колодца.

Ей не хотелось смотреть, но оторвать взгляд от происходящего не удавалось.

Юля зачарованно следила за тем, как незнакомец подтолкнул хрипящую Татьяну к колодцу, и снова испуганно вскрикнула, когда он одним движением опрокинул несопротивляющуюся женщину в ту самую темную бездну, в которую та так старалась скинуть Юлю. После чего невозмутимо поднял с земли доски и накрыл ими колодец.

А потом повернулся и посмотрел на Юлю.

Вот теперь следовало действовать быстро, но после всего пережитого она смогла лишь перевернуться, встать на четвереньки и поползти прочь, к кромке леса, каждую секунду ожидая, что сейчас и ее схватят за волосы, поднимут и сделают с ней то же самое, что с Татьяной.

– Нет… нет… пожалуйста… не надо… – бормотала Юля едва слышно, то ли уговаривая безжалостного убийцу, то ли пытаясь заговорить его.

Утопающие в снегу руки быстро заледенели, джинсы на коленях промокли, но это было самой меньшей из ее проблем, поэтому она не обращала внимания. Лишь упрямо ползла вперед, хоть и понимала, что это практически бесполезно.

Остановилось только тогда, когда впереди послышалось тихое рычание.

Замерев на месте, Юля подняла голову и посмотрела вперед, но никого не увидела. То, что уже третью ночь охотилось на нее, пряталось в темноте между деревьев.

Этот момент настал: она действительно оказалась между двух огней. Где-то там позади остался маньяк-убийца в черном балахоне, а впереди ждал монстр.

Юля снова обреченно закрыла глаза, отталкиваясь руками от земли и просто садясь на подобранные под себя ноги. Бороться больше не было сил, бежать просто некуда. Оставалось только гадать, кто доберется до нее первым.

– Юля? – неожиданно позвал голос Влада.

Где-то совсем рядом!

– Влад?! – сипло отозвалась она, открывая глаза и оглядываясь.

Откуда он появился, она понять не успела. Влад сначала ткнулся в нее кончиком своей трости, потом бросил ее, ища Юлю рукой, но определенно не ожидая найти ее сидящей на земле.

– Влад, – выдохнула она едва слышно, давая ему понять, где она. – Ты жив!

Он опустился на колени рядом с ней, заключая в крепкие объятия, буквально обволакивая со всех сторон, закрывая собой от всех опасностей.

– Я… да… – пробормотал он, тяжело дыша, и принялся ощупывать ее, словно проверяя, цела ли она. – А ты в порядке?

Только теперь Юля заставила себя оглянуться, ища взглядом человека в балахоне, но того и след простыл, словно его и не было. Что ж, одной проблемой стало меньше…

– Юль? – встревоженно позвал Влад, и она поторопилась ответить:

– Пока цела, – прошептала она, снова поворачиваясь и теперь ища взглядом монстра. – Но он здесь… Тот, кто живет в колодце…

Она все еще не видела его, но рычание стало громче, ветки шевельнулись в темноте, давая понять, что чудовище направилось к ним.

Юля вновь инстинктивно попыталась отползти, гадая, получится ли у нее вскочить на ноги и убежать вместе с Владом, но тот вдруг притянул ее к себе, снова крепко обнимая, прижимая к груди и удерживая на месте.

– Не смотри! – велел он, заставляя уткнуться лицом в его плечо. – Не смотри на него и слушай меня. Я знаю, что это будет трудно, но ты должна довериться мне. Не бойся. Не бойся его – и он тебя не тронет. Он имеет власть над тобой только тогда, когда ты боишься, а если ты не будешь бояться, то он просто уйдет. Слышишь? Не бойся, я рядом, я не дам тебя в обиду, но ты должна поверить мне и сделать над собой усилие. Тебе ничего не грозит, если ты не будешь бояться. Верь мне, Юль…

Будь на его месте кто-то другой, она вряд ли поверила бы. Если бы услышала те же самые слова от Соболева, например, не смогла бы унять панически колотящееся сердце, не смогла бы заставить себя остаться на месте и даже немного обмякнуть в объятиях крепко держащего ее мужчины.

Но рядом был Влад. Человек, знакомство с которым началось с того, что он спас ее от компании пьяных гопников. И потом он спасал ее снова и снова, несмотря на ограниченные физические возможности.

Его близость заставляла ее чувствовать себя сильнее и бесстрашнее, чем она когда-либо была. И если он убеждал, что ей ничего не грозит, если только она не будет бояться, она готова была не бояться. Потому что безоговорочно верила ему, как можно верить только в двадцать лет мужчине, в которого влюбилась по уши.

Вцепившись в его пальто, Юля судорожно закивала в знак того, что все услышала и все поняла. Закрыв глаза, прижалась лбом к его плечу, твердя про себя как мантру, что все будет хорошо. Потому что он здесь и защитит ее от любого монстра.

Юля слышала, как кто-то ходит рядом с ними кругами, то приглушенно рыча, то недовольно фыркая. Но никто чужой ее так и не коснулся, она чувствовала только оберегающие объятия Влада.

Рычание раздалось в последний раз, и снег захрустел под весом существа, уползающего прочь. А несколько секунд спустя все и вовсе стихло.

– Все закончилось, – прошептал Влад ей на ухо. – Он ушел.

Глава 22

29 декабря 2016 года, 18.20

Соболев пришел в себя так же внезапно, как и отключился. Открыл глаза, увидел над собой сплетение голых веток, почувствовал, как на лицо упали снежинки, моментально растаяли и скатились по коже крошечными капельками воды. Ровно одно мгновение он не понимал, где находится и что тут делает, но потом резко сел и оглянулся. Человека в черном балахоне рядом не оказалось. Рядом вообще никого не было.

Зато валяющийся в снегу смартфон тоже очухался и показал, что колодец совсем рядом, и Соболев поспешил к нему, на ходу пытаясь сообразить, как долго лежал без сознания. Он успел порядком замерзнуть, рука с пистолетом едва слушалась, но все же он не окоченел, да и часы на смартфоне показывали седьмой час, значит, времени прошло не так много. Правда, с Юлей за эти несколько минут могло случиться что угодно.

Но не случилось. На поляне у колодца Соболев обнаружил обоих: и Юлю, и Влада, которому вообще-то велел оставаться в машине и не отсвечивать. Парочка обнималась, сидя прямо на холодной земле, покрытой тонким слоем снега, и, кажется, даже целовалась. По крайней мере до тех пор, пока он не обозначил свое присутствие. Только тогда оба встрепенулись и поднялись на ноги. Правда, обниматься не перестали.

Вскоре все эти подробности перестали занимать Соболева, поскольку Юля поведала весьма странную историю о том, что в этот раз, когда она очнулась у колодца, ее поджидала Татьяна в балахоне и с ножом в руках.

– Она пыталась тебя убить? – удивленно нахмурился Соболев.

– Да. Она что-то говорила про силу, которую можно высвободить, только убив меня, – кивнула Юля, заметно дрожа то ли от пробирающего ее холода, то ли от пережитого ужаса. То ли по обеим причинам сразу. – Она сказала, что обязательно убьет меня сегодня, потому что не хочет ждать еще сорок дней. И еще сказала, что если убьет меня, то он не узнает, что она обманула его с легендой, ритуал не будет нарушен и все пойдет по плану.

– Кто – он? – тут же среагировал Соболев.

– Она не сказала, – сокрушенно покачала головой Юля. – Но он определенно тоже был здесь. Татьяне уже почти удалось скинуть меня в колодец, когда появился второй человек в балахоне, схватил ее и… перерезал ей горло. А потом бросил в колодец.

Соболев перевел недоверчивый взгляд с Юли на Влада и обратно, после чего включил на смартфоне фонарик и осторожно приблизился к колодцу, стараясь не затоптать возможные следы.

Кровь на снегу пока еще была хорошо видна, подтверждая рассказ Юли, но ее уже методично засыпало летящим с неба снегом. Поэтому медлить Соболев не стал: все-таки дозвонился до Петра Григорьевича и велел срочно выдвигаться к колодцу вместе с экспертом. Сам он попытался сделать несколько снимков на смартфон, пока на снегу были видны хоть какие-то следы.

Где-то через полчаса все закрутилось: место преступления оцепили, было установлено освещение и вскрыт колодец, но снегопад к тому моменту уничтожил большую часть улик. Зато на внутренней стороне досок, накрывавших колодец, в мощном свете фонарей эксперт Логинов сразу разглядел уже знакомую всем пентаграмму, нарисованную черной краской. Хоть не кровью.

– Двадцать девятое, – пробормотал Велесов, приехавший с остальными. – Все еще двадцать девятое декабря. Сорок дней. Ты был прав: убийство Николаева – лишь отвлекающий маневр.

Соболев только мрачно кивнул. Да, в этом он оказался прав, но у него никак не получалось избавиться от ощущения, что он пропустил нечто очень важное, пока боялся того, кто живет в колодце. И он собирался восполнить этот пробел.

Правда, для этого ему требовалось как следует допросить Юлю Ткачеву, а Федоров вцепился в нее мертвой хваткой, заявляя, что девушка в шоке после пережитого, и требуя, чтобы ей дали время прийти в себя.

– В любом случае, ты будешь говорить с ней только в присутствии адвоката, – отрезал он, когда Соболев попытался выяснить у нее подробности произошедшего.

– Она не подозреваемая. Она свидетель.

– Все равно Юля имеет право на присутствие адвоката. И на то, чтобы прийти в себя. Лучше отвези нас домой, и пусть кто-нибудь передаст Кристине, чтобы тоже ехала туда. Я так и не могу до нее дозвониться.

Соболев не стал спорить. Уж лучше он потом попытается поговорить с Ткачевой наедине. Пользы больше будет.

Предупредив своих, что отлучится ненадолго, он отвез сладкую парочку домой, а на обратном пути заехал к себе. Не хотелось будить Кристину, да и времени что-то сказать друг другу совсем не будет, но лучше ей все-таки отправиться домой, пока брат не начал разыскивать ее с собаками. Что-то Соболеву подсказывало, что Федоров не обрадуется, обнаружив свою сестру в его постели.

Однако оказалось, что Кристина успела проснуться сама. Когда Соболев вошел в квартиру, она как раз выпорхнула из ванной, стягивая длинные волосы на затылке в хвост. Уже полностью одетая и даже с подправленным макияжем.

– О, хорошо, что ты вернулся, – улыбнулась она как ни в чем не бывало, вставляя ноги в брошенные посреди прихожей сапоги и застегивая длинные молнии. – Я не знала, как открою дверь без ключа.

И ни вопроса о том, куда он ушел, ни слова упрека за то, что оставил ее одну.

– У нас там происшествие с колодцем было, – несколько обескураженно пояснил Соболев.

Кристина напряженно замерла, так и не надев свою меховую курточку скромных размеров, поэтому поспешно добавил:

– Но твой брат и Юля в порядке, я только что отвез их домой. Они ждут тебя.

Сосредоточенно хмурясь, Кристина кивнула и все-таки натянула куртку.

– Влад упомянул, что того, кто живет в колодце, можно больше не бояться: он решил проблему. Правда, не сказал как, но Юля подтвердила.

Лицо Кристины просияло.

– Правда? – Она улыбнулась. – Прекрасно. Я не сомневалась в нем. Он всегда все решает.

Соболев только криво усмехнулся. Сам он считал, что Федоров все-таки поверил в его версию с коллективным психозом и решил убедить своих женщин в том, что угрозы больше нет, дабы они выкинули ее из головы и больше не психовали. Судя по всему, это сработало.

Кристина тем временем подхватила сумку и повернулась к Соболеву, выжидающе глядя на него, а он не знал, что сказать. Что вообще принято говорить в таких случаях? По крайней мере, вопрос с романтическим «завтраком» был снят окончательно – он оказался неуместен.

– Выпустишь меня? – тихо поинтересовалась Кристина, глядя на него с мягкой улыбкой.

Только теперь Соболев понял: она не ждала от него никаких слов, просто он стоял, прислонившись спиной к входной двери, и не давал ей выскользнуть из квартиры.

– И это все? – уточнил он с нотками разочарования в голосе.

Кристина едва заметно пожала плечами.

– Я же замужем, ты забыл?

– Пару часов назад мне казалось, что для тебя это не имеет значения.

Несколько секунд она просто смотрела ему в глаза, но как ни старался, Соболев не смог прочесть ее мысли. Он неплохо умел залезать в голову к преступникам, но в повседневной жизни с женщинами этот фокус почему-то никогда не работал.

– Подозреваю, муж мне изменяет, – сообщила вдруг Кристина.

И все мгновенно встало на свои места. Соболев усмехнулся.

– Значит, ты просто решила ударить на опережение? Отомстить ему, даже не уточнив, действительно ли все так, как тебе кажется?

Она снова пожала плечами и опустила глаза.

– Просто мне нужно было успокоиться и на кого-то опереться. А с тобой спокойно. Но теперь мне пора.

Ничего не говоря, он отодвинулся, щелкнул замком и открыл дверь, делая приглашающий жест. Она кивнула и, проходя мимо, быстро поцеловала его в щеку.

– Скажи, а в ту ночь в начале сентября ты действительно ночевала у своего брата? – неожиданно поинтересовался Соболев, пока Кристина ждала лифт.

– Почему ты спрашиваешь?

– Любопытно стало. Может быть, вы просто создали алиби друг другу?

Настороженность сменилась на ее лице игривой улыбкой.

– Ревнуешь?

– Немного.

– Не волнуйся. Я действительно оставалась в ту ночь у Влада. Ты первый и единственный, с кем я изменила мужу.

– Я польщен, – хмыкнул Соболев. – А чем вы занимались?

– А чем еще можно заниматься ночью с братом? – Она удивленно дернула плечом, шагая в как раз открывший двери лифт. – Спали, конечно.

– Конечно, – пробормотал Соболев себе под нос, когда лифт повез Кристину вниз.

Потом он тоже вышел из квартиры и запер за собой дверь. Ему еще предстояло вернуться на место преступления, так что дел хватало. Переживать о том, что его просто использовали для мимолетного развлечения, он точно не собирался. Это все равно было гораздо больше, чем он мог надеяться получить еще три дня назад.

А причины для переживаний у него теперь были куда серьезнее.

* * *

Влад так и держал руку Юли в своей, пока они не поднялись на этаж и не вошли в общий коридор. Там он воспользовался этим, чтобы притянуть ее к себе и поцеловать еще раз. Она, конечно, совсем не возражала. На самом деле только это и удерживало ее от того, чтобы впасть в истерику.

– Может, зайдешь ко мне? – тихо предложил Влад, прерывая поцелуй. – Вместе подождем Кристину, все ей расскажем…

– Заманчиво, но лучше не надо. Мама скоро вернется. С Семкой и злая, лучше мне быть дома, а еще лучше – успеть разогреть ужин к их приходу.

– Придумала, чем будешь оправдываться в этот раз? – Влад сочувственно улыбнулся.

– Подозреваю, придется рассказать правду, – вздохнула Юля. – Ну… или какую-то приемлемую ее версию. Все равно завтра придется идти в полицию, давать показания, а потом полиция может прийти к нам, да и слухи по Шелково рано или поздно поползут. Проще рассказать самой.

– Главное, чтобы она не заперла тебя после этого дома. От греха подальше.

– Это не ее стиль.

– Хорошо, но, если что, имей в виду, что я готов приставить к тебе охрану.

– А вот это уже лишнее, – улыбнулась Юля. – Меня хотела убить Татьяна, считая, что я как-то перехватила у нее ведьмовскую силу Настасьи. Но теперь она мертва, а тому другому… Я явно не интересна.

– Хорошо, если так… Ты зайдешь ко мне завтра? Перед походом в полицию, я имею в виду. Я вызову кого-нибудь из наших адвокатов, чтобы тебя сопровождали…

– Влад, не надо! – взмолилась Юля. – Пожалуйста, не суетись и не переживай. Адвокат тоже не нужен. Я просто схожу к Соболеву, расскажу ему все, как было. Он же нормальный, он не станет меня ни в чем обвинять!

– Ладно, – без энтузиазма согласился Влад. – Но если почувствуешь, что разговор идет куда-то не туда…

– Я сразу потребую свое право на один звонок и позову тебя на помощь, – торжественно пообещала Юля. – А если все будет хорошо, то я просто приду к тебе после полиции. Надо же прибраться перед Новым годом…

Влад недовольно поморщился.

– Знаешь, тебе ведь не обязательно это делать.

– Шутишь? Мне нужна эта работа! – возмутилась Юля, впрочем, недовольный тон не смог скрыть широкую улыбку, с которой она говорила. – Я такие классные подарки всем купила на деньги, что у тебя заработала. А еще за курсы испанского нужно будет платить… Короче, не смей меня увольнять!

Казалось, Влад собирается что-то на это возразить, но в последний момент он удержался, чему Юля мысленно порадовалась. Если бы он продолжил обсуждать рабоче-денежную тему, она могла снова поддаться панике.

– Ладно, тогда с утра полиция, потом немного уборки, а после сходим куда-нибудь? – предложил он. – Пообедаем.

– Если только мне не придется в порядке искупления вины за сегодня нянчиться с Семкой, – виновато напомнила Юля. – У него уже каникулы, а мама работает до упора. Если я собираюсь с утра заниматься делами, то потом придется заняться им.

– Мы возьмем его с собой, – с готовностью заявил Влад. – Возможно, еще и Кристину. Если, конечно, после всего случившегося она не сбежит из Шелково. Так что это будет семейный обед, но однажды – я тебе обещаю – мы доберемся и до настоящего свидания.

– Ловлю тебя на слове, – рассмеялась Юля.

Но тут же посерьезнела, снова крепко обняла его, утыкаясь лицом в плечо, и тихо пробормотала:

– Спасибо, что не бросил меня там. Хотя я не понимаю, как ты смог меня найти. И как догадался про то существо… Как ты понял, что оно такое?

Влад ответил не сразу, как будто вопросы поставили его в тупик. Или он не хотел объяснять. Однако ответ все же прозвучал:

– Это витало в воздухе еще с утра, после рассказа Соболева, но я не смог тогда соединить все ниточки и сформулировать теорию. А там, в лесу, все вдруг встало на свои места, когда я подумал, что монстр, живущий в темноте на дне колодца, – это воплощенный страх.

– Но как тебе пришло это в голову? – продолжала недоумевать Юля.

– Жизнь подсказала, – уклончиво ответил Влад. – У меня ведь тоже, как оказалось, есть свой колодец с монстром на дне. Я не знал об этом, пока он не вылез. Мне казалось, я победил депрессию и мысли о смерти, принял свое состояние и будущее, в котором не будет света, смирился с окружающей меня темнотой. Но этот уродливый мерзавец притаился где-то в глубине моей души. Страх. Страх того, что такой я больше ни на что не гожусь. Ни для работы, ни для отношений. И теперь, когда этот монстр вылез, он либо сожрет меня, либо я смогу победить и его, научившись не бояться.

Влад вдруг поднял руку и нашел кончиками пальцев ее лицо, пробежал по нему, как обычно делают слепые, чтобы «увидеть» своего собеседника. И тут же, недовольно поморщившись, торопливо отдернул руку, хотя Юля совсем не возражала.

– Так и не научился этому, – пояснил он с неловкой улыбкой. – Шрифт Брайля освоил и программы все эти, с тростью постепенно привык ходить. А видеть лица кончиками пальцев – нет. Наверное, я никогда не узнаю, как ты выглядишь, но это не имеет значения. Я знаю тебя иначе. Как ты ходишь, как ты дышишь, как ты пахнешь, все интонации твоего голоса. Я знаю, когда ты улыбаешься или готова заплакать. И… – его улыбка стала игривой. – Мне еще столько предстоит узнать на ощупь…

Юля нервно рассмеялась. Она помнила, что он обещал продолжить их ночной разговор, но никак не ожидала, что он сделает это прямо сейчас. Но за откровенное признание стоило отплатить той же монетой.

– Всю свою жизнь я считала себя некрасивой. Блеклой, скучной… Толстой… Да, представь себе: не у одного тебя есть колодец с монстром на дне. Я боялась, что такой меня никогда не полюбят, но не боролась с этим страхом. Я боролась с несовершенством: красила волосы, сидела на диетах… А сама мечтала о парне, которому будет наплевать на то, как я выгляжу.

На этот раз они рассмеялись одновременно.

– Думала ли ты когда-нибудь, что твоя мечта сбудется настолько буквально?

– Нет, конечно, но… Я не против. Правда. И пусть теперь я боюсь, что… не соответствую тебе… С этим страхом я готова побороться.

– Аминь, – хмыкнул Влад.

На этом важный разговор был официально завершен, и, позволив себе еще один неспешный поцелуй, они разошлись по квартирам.

Войдя в свою, Юля обнаружила, что в прихожей горит свет. Она зажгла его еще утром и забыла выключить, прежде чем лечь спать. Видимо, наваждение Татьяны не предполагало внимания к подобным мелочам. Оделась – и ладно.

Вспомнив об убитой на ее глазах женщине, Юля содрогнулась, почувствовав подступившую к горлу тошноту. Торопливо прогнала возникший в памяти образ, сосредоточившись на раздевании и убирании вещей по местам. После чего прошла в ванную, чтобы помыть руки и скорее заняться разогревом ужина.

Но увидев свое отражение в зеркале, Юля снова замерла: в ярком свете лампы на ее лице в районе виска отчетливо виднелось пятно подсохшей крови. Остальное она, по всей видимости, вытерла о пальто Влада, но на черной ткани в вечерней темноте пятна не бросались в глаза.

Юля поспешила как следует умыться, ожесточенно вытерла лицо полотенцем и снова внимательно посмотрела на свое отражение: не пропустила ли еще какое пятнышко?

Кожа оказалась чистой, но взгляд вновь зацепился за меняющий цвет глаз. Вспомнились слова Татьяны о ведьмовской силе и прерванном ритуале. О том, что в итоге силу получила она – Юля.

«Сила ведьмы, – прозвучал в ее голове голос Татьяны. – Сила Хозяйки. Сила Настасьи».

Всплыли в памяти и образы из недавних снов, в которых Юля бежала по зимнему лесу в мокрой ночной сорочке, думая о себе как об утопленнице. В снах она не видела себя, но сейчас почему-то представила темноволосую кареглазую девушку с портрета, фотографию которого видела в смартфоне Влада.

– Настасья… – прошептала Юля, глядя на собственное отражение. – Это ты?

Отражение лишь улыбнулось ей незнакомой улыбкой.

Эпилог

31 декабря 2016 года, 8.30

Утром накануне новогодней ночи Юля мечтала только об одном – как следует выспаться, но эта мечта была из разряда неосуществимых. Она проснулась, услышав, как мама бродит по квартире, в одиночестве собираясь на последний в этом году рабочий день, но позволила себе и дальше дремать, периодически проваливаясь в сон. Однако бескомпромиссный стук детских пяток по полу, приближающийся к ее комнате, не оставил надежды.

– Юлька, вставай! – потребовал Семка, запрыгивая к ней на диван и тормоша. – Идем скорее, а то мама уйдет!

В их семье сложилась традиция открывать сложенные под елкой подарки не после полуночи, а утром тридцать первого, поскольку сам Новый год они обычно встречали у бабушки с дедушкой, а до утра первого числа подарки точно ждать не могли. Но открывали они их всегда вместе, пока мама не убегала на работу.

Юля в ответ только застонала, не шевелясь, и страдальчески поинтересовалась:

– Семка, ну как так получается, что в школу тебя не добудишься, а в выходной ты сам вскакиваешь ни свет ни заря?

Брат в ответ только рассмеялся и снова потормошил ее за плечо. Юля неожиданно проворно схватила его и повалила на постель, пытаясь накрыть сверху одеялом и подушкой, мол, поспи еще немного. Брат, конечно, вырвался, заливисто хохоча, после чего все-таки заставил ее подняться и потащил в их с мамой комнату, где стояла елка. Там он набросился на подарки с жадностью и нетерпением человека, предвкушающего чудо.

Юля с улыбкой переглянулась с уже полностью готовой к выходу мамой. У той в глазах все еще была заметна тревога после их разговора, но Юля надеялась, что скоро она исчезнет.

Два дня назад она все же рассказала маме о том, что произошло между ней и ведьмой Аглаей, в миру Татьяной, у колодца в лесу. Рассказ, конечно, пришлось серьезно цензурировать. Юля не стала вдаваться в мистические подробности происходящего, лишь упомянула, что Татьяне взбрело в голову сделать ее очередной жертвой, но в итоге она сама стала жертвой своего подельника. О загадочных ритуальных убийствах, подозрительно похожих на серию маньяка, слухи по городу уже ползли. И мама, работая в большом коллективе, наверняка их уже слышала.

Конечно, маму ее рассказ все равно напугал. В какой-то момент Юле даже показалось, что та действительно запрет ее дома, но она, немного помолчав, лишь заметила:

– Теперь перспектива твоей стажировки нравится мне еще больше. Будет неплохо, если ты сможешь уехать на какое-то время из Шелково.

О том, что Влад спас ее, Юля, конечно, тоже рассказала. Правда, в ее версии он просто привел к колодцу полицейского, а тот в свою очередь вовремя спугнул сообщника Татьяны. Но мама все равно была впечатлена.

Когда Юля достала из-под елки подарок – небольшую коробку, о которой они с мамой не договаривались, – мама загадочно улыбнулась. Юля сразу поняла, что это подарок от Влада, который тот передал через маму так же, как передал через нее конструктор для Семки. Брат, к слову, вцепился в него сразу, как в самый крупный подарок, и уже с минуту с восторгом перебирал детали нового сокровища.

Затаив дыхание, Юля открыла коробку, на мгновение замерла и громко рассмеялась, обнаружив внутри… шоколадное яйцо! Такое огромное, какое никогда в жизни даже не видела, не то что не планировала купить.

– Что это? – удивилась мама, приподнимая брови и рассматривая яйцо так, словно ему полагалось быть лишь оберткой для настоящего подарка.

– Это подарок от Деда Мороза, – улыбнулась Юля, искренне радуясь такому простому, но при этом важному для нее подарку. Он означал, что Влад все же услышал ее той ночью, понял ее тревоги. И проявил уважение к ним.

31 декабря 2016 года, 10.20

Утро самого Влада началось намного позже с настойчивого звонка в дверь, беспардонно вырвавшего его из какого-то весьма приятного сновидения. Подробности он забыл, едва вернулся в реальность, но умиротворяющее послевкусие осталось. Проворно вскочить с постели ему не удалось. Если Кристина решит задержаться у него еще хотя бы на месяц, придется заменить диван в гостиной на кровать, превратив комнату во вторую спальню. Иначе он окончательно угробит спину.

К счастью, оказалось, что Кристина уже встала, поэтому дверь она же и открыла. И не зря: незваный утренний гость пришел по ее душу. Влад услышал голос зятя и какое-то шуршание, почувствовал удушливый запах его парфюма, через который с трудом пробился аромат букета цветов.

Пока Влад пил кофе на кухне, сестра с мужем выясняли отношения в спальне. Оба старались говорить тихо, но он все равно слышал практически все. Олег просил у Кристины прощения и умолял вернуться домой, обещал уделять больше внимания и предлагал завтра же отправиться куда-нибудь к морю на все новогодние каникулы. Кристина сначала дулась и бухтела, но, судя по тому, что через какое-то время голоса стихли, а Олег не ушел, супруги все же помирились. Чему Влад даже обрадовался.

Кристина появилась на кухне через пару минут и виновато сообщила, что Олег уговаривает ее вернуться в Москву и встретить Новый год на традиционном семейном торжестве.

– Так езжай, – улыбнулся Влад. – Ты же этого хочешь.

– Но я обещала встретить Новый год с тобой, – напомнила она. – Как я теперь брошу тебя одного?

– Я как-то справился с одиночеством в прошлом году. А в этом… Знаешь, есть шанс, что я не буду один.

Кристина намек уловила, радостно обняла Влада и, пожелав удачи, убежала собираться. Олег предпочел подождать ее у машины, как только она собрала ему два чемодана своих вещей.

Когда дверь закрылась и за Кристиной, Влад набрал номер Юли, и та ответила практически мгновенно, словно держала смартфон в руках. После обмена поздравлениями Юля нарочито серьезно сообщила:

– Представляешь, Дед Мороз подарил мне шоколадное яйцо, которое я давно хотела.

– Неужели? – с улыбкой отозвался Влад. – Молодец какой. Мечты должны сбываться. Даже такие простые… Особенно такие простые!

– Спасибо, – с чувством добавила она. – Не думала, что ты воспримешь мои слова всерьез.

– Юль, поверь, я отношусь к тебе более чем серьезно, – признался Влад. И на данный момент это было единственное признание, которое он мог сделать. – Хотел сказать, что Кристина помирилась с мужем и вернулась в Москву. Я знаю, что вы планируете поход в гости, но, если ты рассматривала приглашение Роба на вечеринку, полагаю, ты можешь выбрать и другой вариант.

– Какой? – явно волнуясь, уточнила Юля.

– Отпраздновать со мной. Кристина успела забить холодильник шампанским и едой, так что готовить ничего не придется.

– Ты знаешь, – понизив голос, призналась Юля, – я довольно равнодушна к шампанскому. И теперь стараюсь не есть много на ночь и особенно – по ночам.

Влад улыбнулся и в тон ей ответил:

– Думаю, мы все равно найдем, чем заняться. Скучать не будем. Так ты придешь?

– Еще бы!

31 декабря 2016 года, 18.05

К шести часам большая часть коллег разошлась по домам, в отделении остались в основном дежурные, но капитан Соболев покидать пустынный кабинет не торопился.

Не то чтобы у него были какие-то срочные дела. Неизвестный, перерезавший горло Татьяне Гусаровой, совершив таким образом четвертое убийство в серии, не оставил следов, как и в предыдущих случаях. Даже банальных следов ботинок: те, что можно было успеть рассмотреть на поляне, он затер, а остальное уничтожил снег, начавшийся так некстати. Настолько некстати, что суеверный человек мог усмотреть в этом постороннее сверхъестественное вмешательство. Соболев же считал, что засранцу просто сказочно везет.

В кабинете своем Соболев сидел потому, что дома его никто не ждал. С тех пор, как он развелся, праздники вроде Нового года окончательно потеряли для него привлекательность. И сейчас, некстати вспоминая слова Кристины, он размышлял, не был ли действительно сам виноват в том, как все сложилось. Может, стоило иначе выстраивать приоритеты?

С бывшей жены мысли сами собой перекинулись на Кристину и проведенную с ней… нет, не ночь, конечно. Время – так будет правильно. Соболев гадал, где она сейчас и что делает. Собирается отмечать с братом? Или уехала в Москву на какую-нибудь крутую вечеринку? Почему-то он склонялся ко второму варианту. Кристина представлялась ему в шикарном вечернем платье из какого-нибудь тонкого шелка, ласкающего бархатную кожу… Настолько тонкого, что под платье не надеть нижнего белья…

Соболев так глубоко погрузился в собственную фантазию, что испуганно вздрогнул, когда дверь кабинета неожиданно распахнулась. Словно стремительно вошедший Велесов действительно застал его за чем-то непристойным.

Но молодой следователь ничего не заметил. Он сосредоточенно хмурился, смотрел на какие-то бумажки и как-то совсем по-детски покусывал нижнюю губу.

– Андрей, ты отправлял запрос по обстоятельствам гибели Надежды Пироговой?

Соболев настороженно уставился на следователя. С чего это он вдруг тоже заинтересовался делом о гибели сестры Татьяны Гусаровой?

– Да, надо было кое-что проверить. Но там не было ничего интересного. Почему ты вдруг спросил?

– Потому что со мной связался Майоров, следователь, который вел это дело, – мрачно пояснил Велесов, присаживаясь к столу Соболева. – В частном порядке.

Соболев нахмурился и подался вперед, упираясь локтями в столешницу.

– Есть что-то, что не вошло в официальный отчет?

– Мягко говоря. По его словам, на него тогда серьезно надавили и по сути велели скрыть настоящие обстоятельства дела и поскорее закрыть его как несчастный случай. Грозили проблемами и отправили на пенсию, как только он все сделал.

– Так-так, – нетерпеливо отозвался Соболев, теперь поглядывая на бумажки в руках Соболева с жадным любопытством. – Он сохранил что-то?

– Все, – кивнул Велесов. – Мол, чувствовал, что рано или поздно та история снова всплывет. А за последнее время ею интересовались дважды: один раз ты, а до тебя кто-то еще в неофициальном порядке. Но в первом случае Майоров не знал, откуда ветер дует, а потому не стал разговаривать, опасаясь проблем. А узнав о твоем запросе, поискал информацию о Шелково и прочитал про наши убийства. Вот и решил связаться со мной.

– Слушай, не томи уже! – возмутился Соболев. – Что он рассказал?

– Та гостиница сгорела не из-за неисправной проводки. Ее подожгли, чтобы скрыть следы произошедшего там преступления. Все якобы погибшие в пожаре постояльцы к его началу были уже мертвы: у обгоревших тел легкие совершенно чисты. На самом деле большинству их них перерезали горло. Лишь Пироговой разбили голову. То ли в очень ожесточенной драке, то ли в припадке гнева. Тела погибших находились в номерах, но следственная группа выяснила, что сгорели они… в подвале. А потом уже были перенесены в номера, после чего и была подожжена гостиница. Во всяком случае, так погибли шестеро из семи.

– А как узнали про подвал? – удивился Соболев. – Огонь… Он же как вода, только еще хуже: уничтожает все следы и место преступления в придачу.

– Подвал в пожаре не пострадал, – пояснил Велесов, подцепляя одну из бумажек и протягивая ее Соболеву. – Там опера обнаружили вот такую картину.

Соболев взял бумажку и всмотрелся в черно-белую распечатку фотографии с места преступления. Распечатка была не лучшего качества, но в груди все равно заворочалось что-то холодное и колючее. На изображении была отчетливо видна начерченная на полу пентаграмма, чем-то похожая на те, с которыми они имели дело в последнее время. Следы от огня и осыпавшийся пепел давали понять, что пять тел лежали вокруг пентаграммы, образуя пятиугольник, а еще одно – по центру. Там и сгорели.

– Твою ж мать, – пробормотал Соболев. – Это все началось еще там и тогда…

– Да. И кто-то достаточно влиятельный решил замять эту историю.

Соболев посмотрел на Велесова исподлобья.

– У тебя есть предположение, кто это мог быть?

– Согласно протоколу, журнал учета гостей – да, в Озерки цифровой документооборот пока не добрался, – сгорел в пожаре, список постояльцев восстанавливали со слов спасшейся сотрудницы гостиницы. Но на самом деле она вынесла его, когда спасалась сама. Машинально, просто схватила то, что лежало под рукой. У Майорова сохранился снимок разворота со списком постояльцев.

Велесов протянул Соболеву еще одну распечатку, следя за выражением его лица.

– Посмотри последнее имя.

Еще не сфокусировав взгляд на буквах, Соболев уже знал, какое имя там увидит.

Федоров Владислав Сергеевич. Заехал около полудня. Вместе с Надеждой Пироговой.

– Я проверил: гостиница сгорела в тот же день…

– Когда Федоров попал в свою аварию, – мрачно закончил за следователя Соболев. – Значит, он все-таки был там…

– А ты, значит, тоже проверял, причастен ли он к тем событиям? – догадался Велесов.

– Он очень удивился, когда узнал, что у Татьяны Гусаровой была сестра, но откуда-то знал, как она погибла. Сослался на свои пророческие рисунки, но…

– Ты не очень-то веришь в предсказания, – хмыкнул Велесов.

– Но это не Федоров замял то дело, – проигнорировав последнее замечание, заявил Соболев. – Он тогда впал в кому, потом его парализовало. И он вообще ничего не помнит о том, что случилось тогда. Он даже к гипнологу обращался, пытаясь вспомнить, но ничего не вышло.

– Это мог сделать его брат или отец, – предположил Велесов. – Кто-то из них мог решить замять историю, когда его имя всплыло. Или они оба. Вопрос в том, почему? Могли ли они по какой-то причине предположить, что он убил тех людей?

– Да вряд ли… – не слишком уверенно пробормотал Соболев. – Скорее, просто не хотели, чтобы его имя ассоциировалось с кровавой бойней или он попал под подозрение. Это плохо для бизнеса.

– Может быть, – согласился Велесов. – Но, согласись, тот факт, что Владислав Федоров присутствовал на месте первого преступления, заставляет по-новому взглянуть на его переезд в Шелково, после которого здесь началась целая серия убийств. И снова пентаграммы. И сестра Пироговой переезжает сюда же… И как я понимаю, Федоров был с ней знаком, так? А теперь она мертва, как и сама Пирогова. Все это очень похоже на повторение истории…

– Да, я понимаю, как это выглядит, – согласился Соболев мрачно. – Я уже тоже думал об этом, когда увидел в его аптечке нитразепам… Нет, подожди! – осадил он встрепенувшегося следователя. – Дай договорить. Да, Федоров переехал сюда чуть ли не в день первого убийства. Да, он каждый раз оказывается втянут в происходящее. Рисует свои пророческие картинки, лезет везде. Да, у него есть нитразепам, у него было что-то вроде отношений с Гусаровой, а с ее сестрой он, как выяснилось, приехал на место массовой резни незадолго до ее начала. Его алиби на ночь убийства Рязановой весьма хлипкое, потому что сестра ночью спала, возможно, очень крепко, если он напоил ее чаем со снотворным. И, наверное, имея сообщника, не так уж сложно приезжать на места преступления без штатного водителя и убивать практически бессознательных жертв. Все так. Но есть вещи, которые совершенно не вяжутся с версией «Федоров – убийца».

– И какие же? – заинтересованно уточнил Велесов.

– Во-первых, если на самом деле он помнит, что произошло в день его аварии, то зачем ему гипнолог? Если не помнит, но все равно убивает, зачем давать кому-то доступ к своему подсознанию именно здесь, в Шелково? Он ведь мог проговориться во время сеанса! Во-вторых, он был одним из первых, кто пытался убедить меня в том, что убийства по мотивам легенд связаны между собой. А сам понимаешь: чем раньше дела объединяются, тем раньше начинают ловить маньяка, тем сложнее ему работать. Зачем ему были эти проблемы? Зачем он позвал меня на встречу с Гусаровой, чтобы я следил за ее реакцией на его вопросы? Он же мне сам и велел обратить на нее внимание, еще когда убийство на кладбище произошло. Ну и смерть Гусаровой: ее определенно убил кто-то зрячий. Ткачева видела его. Видела, как он схватил Гусарову, перерезал ей горло и бросил в колодец. Судя по описаниям, действовал он уверенно. Не на ощупь. Она бы заметила, будь это так, она с Федоровым каждый день общается!

– А он точно слепой? – без особой надежды поинтересовался Велесов. – Выглядит здоровым…

– А ты думаешь, можно три года притворяться слепым так, что ни врачи, ни родные не заметят? – парировал Соболев.

Велесов задумался, помрачнев. Соболев его, в принципе, понимал: очень многое сходилось на Федорове, он был почти идеальным подозреваемым. Даже тот факт, что неизвестный в балахоне убил Гусарову и спас этим Юлю, говорил не в его пользу. А сама Юля не видела неизвестного и Федорова одновременно. Тот мог уйти, спрятать где-то балахон и вернуться на поляну уже как друг. Но зачем он позвал Соболева, если собирался разыграть такой спектакль? Эти постоянные «но» путались под ногами. Соболев отчасти радовался им: ему не хотелось верить в то, что Федоров – убийца. Но в то же время ему очень хотелось остановить маньяка, а других подозреваемых у них не было.

– Притворяться, наверное, нельзя, – согласился Велесов после долгого молчания. – Но есть одно состояние, при котором человек может иногда быть слепым, а иногда – зрячим. Особенно если физически глаза у него на месте. Это же состояние может объяснить и остальные нестыковки в его поведении. Теоретически – даже фокус с рисунками.

– Это что за состояние такое волшебное? – засомневался Соболев.

– Ты знаком с термином «расщепление личности»?

Соболев настороженно промолчал.

– У Федорова это может быть следствием травмы, если в той гостинице он был всего лишь случайным свидетелем. А может быть, травма в его жизни произошла гораздо раньше, породив вторую личность – маньяка-убийцу. Вторая личность может до сих пор быть зрячей…

– Ты ври, но не завирайся!

– Нет, я читал об этом! Описаны случаи, когда разные личности, существующие в одном теле, страдали разными заболеваниями. То есть, например, у тела возникали симптомы диабета только тогда, когда проявлялась та личность, которая им страдала! Федоров тоже может не видеть, когда он – это он, но зрение может возвращаться, когда приходит другой. А личность-посредник пытается донести до него намерения или деяния темного альтер эго через рисунки. Об этом в той книге тоже писали: иногда альтернативные личности бывают неполноценными. Например, не умеют говорить. Вполне может существовать личность, когда умеет только рисовать. Поэтому Федоров рисует то, чего никогда не видел: это видел тот, другой. Видел или представлял себе, а потом воплощал в жизнь. Та часть подсознания, которая знает об этом, пытается донести это до той, которая от знания закрывается.

– И сколько, по-твоему, в нем личностей? – теперь уже просто полюбопытствовал Соболев.

– Пока вижу только три, – задумчиво протянул Велесов. – Но если уж сознание начало дробиться, то чаще всего оно порождает именно несколько альтер эго, а не два, как принято считать, когда говорят о раздвоении личности.

Соболев повертел в голове безумную версию, но та со всех сторон выглядела вполне рабочей. Она разом объясняла все нестыковки. В нее вписывалось даже нападение на него в доме прабабки Гусаровой: Федоров единственный знал, что он туда едет. Возможно, узнала об этом и альтернативная личность, вот и поехала следом.

– Так действительно бывает? – наконец спросил Соболев, угрюмо глядя на следователя.

– Надо бы, конечно, проконсультироваться со специалистами, – вздохнул Велесов. – Но исходя из того, что знаю я… Федоров может быть нашим убийцей. И может сам об этом не подозревать.

Content

Лена Обухова
Тот, кто живет в колодце

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог