Холли Вебб

Роуз и магия маски

© Соколова И., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Посвящается Джону

Глава 1

– Чаю, Роуз?

Роуз непонимающе посмотрела на миссис Джонс, и все остальные слуги на кухне сделали то же самое. Казалось бы, самая обычная фраза – но ведь кухарка не разговаривала с Роуз больше месяца, с тех самых пор, как половина дома перепугалась, обнаружив, что младшая горничная – волшебница.

Судомойка Сара сидела за большим деревянным кухонным столом. Она перевела взгляд с миссис Джонс на Роуз, а потом снова на миссис Джонс – в ее круглых голубых глазах читалась тревога. Затем она медленно передала миссис Джонс чашку и блюдце.

Роуз судорожно сглотнула, ее горло как будто сдавило слезами. И Сара тоже? Они и правда перестанут притворяться, что ее не существует? Девочка сердито шмыгнула носом. И почему ей хочется плакать сейчас – ведь они снова стали относиться к ней по-человечески? Когда они не замечали ее, она старательно притворялась – в том числе и перед самой собой – что ей все равно.

Миссис Джонс подвинула к ней чашку через стол и быстро убрала руку, чтобы не касаться чашки одновременно с Роуз, но для начала и это неплохо.

Роуз с благодарностью опустилась на стул рядом с Биллом, младшим лакеем, который ободряюще улыбнулся ей. Он не так сильно боялся ее магии, как прочие слуги. Возможно, из-за того, что тоже был сиротой – это их сближало. Билл вырос в приюте для мальчиков, через забор от приюта Святой Бриджет, где Роуз жила, пока ее не забрали в дом мистера Фаунтина.

А еще у него было больше времени, чтобы привыкнуть к волшебству младшей горничной. Он видел одно из ее первых случайных заклинаний, когда его отправили показать ей дорогу в магазины. Элегантные платья и роскошные кареты на улицах так ошеломили Роуз, что она шла, не разбирая дороги, и случайно оказалась на пути у всадника, который попытался ее ударить. Каким-то образом вышло так, что и наездника, и его белую лошадь облило липкой черной патокой. Роуз до сих пор не знала, как ей это удалось. Но окатить богатенького франта патокой – хороший способ дать понять мальчику, что она волшебница.

Билл пододвинул к ней сахарницу, и она положила несколько кусочков в чай. Ее рука тряслась, и ложка громко звякала о чашку. Сара даже дала ей одну из чашек покрасивее, заметила Роуз, делая глоток. Разумеется, только экономка мисс Бриджес пила чай из расписанного цветами фарфора, но у этой чашки по краю шла тонкая синяя полоска. Девочка пила чай осторожно – вдруг в него подмешано что-то гадкое? Хотя вряд ли: миссис Джонс терпеть не могла зря переводить еду, а чай – штука ужасно дорогая.

Роуз робко улыбнулась кухарке и прошептала:

– Очень вкусный чай.

Билл причмокнул:

– Крепкий, даже ложка стоит.

Миссис Джонс милостиво кивнула, приняв похвалу как должное.

– Не переношу эту водичку, которую пьет хозяин, – согласилась она, задумчиво помешала свой чай, а затем подняла глаза на Роуз. – Их Милостивые Величества пьют чай?

– Я не видела короля и королеву за чаем, но принцесса Джейн пила чай за завтраком и после обеда. А принцесса Шарлотта пила молоко, иногда с ложечкой чая.

– Милая крошка, – ласково проговорила миссис Джонс, а Сара завороженно глядела на младшую горничную.

Роуз улыбнулась себе под нос. Миссис Джонс души не чаяла в принцессах, но конечно же приближалась к ним ровно настолько, чтобы бросить цветы под колеса их кареты. Хотя их хозяин, мистер Фаунтин, был Старшим советником по магическим делам Королевской казны и видел короля почти ежедневно, его слуги никогда не приближались ко дворцу. Кухарка любовно посмотрела на картинку, вырезанную из газеты и стоявшую на посудной полке, опираясь на стопку тарелок. На ней была изображена принцесса Джейн, осматривавшая военный корабль. Роуз подумала, что художник сделал принцессу красивее, чем в жизни. Ей ли не знать: ведь она два дня провела под чарами личины, чтобы выглядеть точь-в-точь как Джейн.

А все началось со странной, неестественной зимы несколько недель назад. Снег и лед опустились на город стремительно и неумолимо. Дни становились темнее и холоднее, и по улицам поползли страшные слухи о ледяных заклятиях и опасном колдовстве. Злые перешептывания преследовали лондонских волшебников, куда бы они ни пошли.

Тем временем из Талиса прибыла делегация для обсуждения мирного договора. Война закончилась восемь лет назад после крупного морского сражения. Тогда храбрый капитан одного из британских кораблей произнес пылкую патриотическую речь, по случаю рождения новой принцессы, и поднял боевой дух моряков этой речью и дополнительной порцией рома. Но победа далась королевским войскам нелегко, и никакого триумфального вторжения в Талис за ней не последовало. Великая империя по ту сторону узенького пролива просто отвернулась от Британии и принялась захватывать кусочки Италии.

Ушли годы писем и даров, крошечных дипломатических побед и неудач на то, чтобы подойти вплотную к заключению настоящего мира. Договор о мире должен был быть окончательно подписан после пышного приема в честь дня рождения принцессы Джейн. Но принцесса исчезла, прием оказался под угрозой, и дворец охватила паника. Все ожидали, что глубоко оскорбленные отменой приема посланники поспешат обратно в Талис и возможность заключить мир будет снова потеряна.

Тогда-то Роуз и поняла, что короли не такие, как остальные люди. Отчаянно пытаясь отыскать свою дочь, король, тем не менее, как будто больше скорбел о возможном срыве мирного договора. Ему нужна была принцесса – или кто-то похожий на нее как две капли воды. Мистер Фаунтин нехотя позволил своей ученице и одновременно младшей горничной навести на себя чары личины – заклинание, изменяющее внешность, – и изображать принцессу Джейн, пока та не нашлась. Роуз не хотелось думать, что было бы, если бы принцессу не спасли. Возможно, она до сих пор была бы заперта в личине Джейн.

Прием в честь дня рождения принцессы обернулся катастрофой, несмотря на все усилия. Талисийский посланник лорд Венн напал на Роуз и наглядно показал всем, что она самозванка, – разумеется, он изначально знал это, потому что именно он и его хозяин, ледяной чародей Госсамер, похитили настоящую принцессу, которая оказалась пленницей в собственном кукольном домике.

Слухи об исчезновении принцессы Джейн разлетелись по всему Лондону, и люди обвинили в этом волшебников. Начались протесты, митинги, и даже состоялись дебаты в парламенте. Когда Роуз спасла ее, Джейн вышла на дворцовый балкон и предстала перед напуганной и мнительной толпой. У дворца собралось больше тысячи человек, и все они не знали, кому верить. Король вывел свою дочь вперед и рассказал о ее похищении и счастливом возвращении, но толпа безмолвствовала. «Действительно ли это маленькая принцесса? – перешептывался народ. – Или очередной обман? Может, и сам король – не король?!»

Тогда заговорила сама Джейн, вместе с собой выведя Роуз на балкон. Каким-то образом, увидев девочку, которая рискнула жизнью ради любимой всеми принцессы, люди поверили рассказанной истории и разошлись. Но по городу все еще ходили опасные слухи. Большинство признавали, что принцессу похитила банда злых волшебников, тогда как остальным волшебникам доверять можно – по крайней мере, не меньше, чем раньше. Но злодеям удалось сбежать.

В городе было неспокойно, в особенности потому, что похитителями оказались члены талисийской мирной делегации – хотя остальные посланники клялись, что их околдовали и император ничего не знал о заговоре. Дескать, лорд Венн с самого начала втайне планировал сорвать подписание мирного договора и всех их обманул.

Роуз не понравился Венн – полный, грубоватый человечек, но его хозяин – волшебник с ледяными глазами Госсамер – пугал ее до дрожи. Когда заговор раскрылся, мистер Фаунтин выяснил, что Госсамер был главарем всей банды и именно он сумел наколдовать чудовищную раннюю зиму.

Конечно, всем хотелось бы верить, что Госсамер и Венн на самом деле не служили Талису – как уверял император в нескольких льстивых письмах к королю – но если бы их замысел осуществился, они оставили бы Англию скорбящей о своей обожаемой принцессе и полной ненависти к волшебникам и волшебству. Волшебству, без которого не выиграть войну с Талисом. Если бы колдовская зима, заморозившая Темзу, сковала льдом и Канал, как планировал Госсамер, не прошло бы и недели, как императорские войска вошли бы в Лондон.

Роуз надеялась, что на Билла произведет впечатление ее вклад в спасение Британской империи, но не ожидала, что все остальные тоже простят ей причастность к этой магической чепухе.

Но теперь она поняла, что недооценивала притягательность сплетен о дворце. Сара, доселе до смерти боявшаяся Роуз (она, похоже, думала, что младшая горничная может превратить ее во что-нибудь маленькое и многоногое), отхлебнула чаю и спросила:

– А сколько платьев у принцессы, Роуз? Они все расшиты драгоценными камнями? Она надевает лайковые перчатки, когда принимает ванну? – Сара взглянула на свои руки: ее короткие и довольно толстые пальцы покраснели, кожа потрескалась от постоянного мытья посуды. Будучи судомойкой, она каждый день подолгу оттирала кастрюли по локоть в горячей воде.

Роуз улыбнулась ей. Она догадалась, что Сара представляет себе, как принцесса растянулась в облаке пара перед огромным мраморным камином и любуется своими руками в лайковых перчатках до локтя и тяжелых браслетах с изумрудами.

Сара уронила ложку, которой помешивала чай, и уставилась на Роуз, как испуганный кролик. Та ответила ей не менее встревоженным взглядом. Сара не просто вообразила принцессу, а действительно увидела ее, скорее всего, на гладкой поверхности чая. Магия Роуз и началась с этого – со случайных картинок. Обычно они возникали, когда девочка рассказывала какую-нибудь историю и не прикладывала усилий, чтобы остановить их.

– Ой… Где она? – севшим голосом спросила Роуз, надеясь, что Сара не поднимет крик. Они только начали снова к ней хорошо относиться! И как ее угораздило так оплошать?

– В чае, – пискнула Сара. Билл потянулся посмотреть, и она поспешно прикрыла чашку рукой. – Она же не одета! – рявкнула судомойка.

– Не на моей кухне, благодарю, мисс Роуз, – настоятельно попросила миссис Джонс, хватая чашку и выливая чай в помойное ведро. – Я и раньше говорила, ты прекрасно помнишь. От этой магической чепухи у еды вкус портится и плохо горит огонь в плите. Не говоря уже о том, что желе из-за нее не застывает. Оставь ее для занятий наверху, юная леди, слышишь меня?

– Простите, миссис Джонс, я правда не нарочно, – быстро извинилась Роуз. – Эти картинки просто выскакивают, когда я о чем-нибудь задумываюсь. Я не хотела.

Миссис Джонс, хмыкнув, величественно кивнула.

– Так она надевает лайковые перчатки в ванне? – полюбопытствовала она, предостерегающе глядя на Билла, будто предупреждая, что за любое легкомысленное замечание его выведут из кухни за ухо.

Роуз покачала головой:

– Нет. Но ей в ванну льют розовое масло – подарок принцессы Луизы на прошлое Рождество. И банные простыни у нее из розового шелка с золотой вышивкой. А у принцессы Шарлотты есть игрушечный кораблик, чтобы пускать в ванне. У него розовые шелковые паруса.

Сара и миссис Джонс одобрительно кивнули.

– А драгоценные камни? – умоляюще спросила Сара. – Платья, усыпанные самоцветами?

Роуз поежилась. Ей довелось надеть лишь одно платье, расшитое самоцветами: это воздушное изделие из шелка изготовили специально под великолепное ожерелье розового жемчуга, подаренное королем его любимой дочери. К концу приема в честь дня рождения принцессы Джейн платье превратилось в лохмотья, заляпанные кровью – кровью Роуз.

Девочка покачала головой.

– Не на каждый день. Но ткани только лучшие. Кружево и бархат, мягкий, как кошачий мех. И никаких простых нижних юбок – кружева на каждой оборке.

Сара кивнула, как будто ожидала услышать именно это.

Роуз опустила глаза, пытаясь спрятать широкую улыбку, чтобы они не подумали, будто она тронулась умом. Дворец был совсем не таким, как они воображали. Он оказался странным, холодным местом, даже когда там не разгуливали злые волшебники, которые наколдовали преждевременную зиму, засыпавшую город глубоким снегом, какого не было лет пятьдесят.

Там не было магии, в отличие от дома Фаунтинов. Пусть миссис Джонс и изгнала волшебство из кухни, и ее строгие требования, как ни странно, действительно не позволяли ему проникать на нижний этаж дома, но Роуз чувствовала, что магия близко, только и ждет, чтобы окутать ее. И теперь, когда стылая ненависть других слуг растаяла вместе с морозной зимой за окном, она не могла сдержать глупую улыбку.

– О!

Роуз обеспокоенно подняла голову. Неужели она опять что-то случайно наколдовала?

Но на этот раз заговорила не Сара. В дверях кухни стояла старшая горничная Сьюзен, и на ее лице было написано глубочайшее отвращение – будто она обнаружила, что к ее туфлям прилипло что-то мерзкое.

– Ты вернулась. Как жаль, – прошипела она.

Сьюзен храбрилась, но Роуз заметила, что она так и стоит на пороге, не проходя в кухню. Старшая горничная всегда ненавидела Роуз, и волшебство только усугубило положение. Кроме того, незадолго до отбытия во дворец они со Сьюзен поссорились. Сьюзен схватила ее, и девочка – сама не зная как – заставила ее руку почернеть. Конечно, ненадолго, но Роуз знала, что старшая горничная никогда не простит ее, даже если остальные слуги будут готовы смириться со странностью младшей горничной ради сплетен о королевской семье.

– Я не буду мешать тебе, если ты не будешь мешать мне, – холодно произнесла Роуз. Это прозвучало как угроза, чего она, собственно, и добивалась.

Сьюзен бочком прошла в кухню, передвигаясь вдоль стен и следя, чтобы между ней и Роуз оставался стол.

– Да не будет она поражать тебя молнией, – фыркнул Билл, ухмыляясь, и Сьюзен зашипела на него.

– Прекрати! – резко одернула ее миссис Джонс. – Здесь никто тебя не тронет. Я уверена, что Роуз достаточно разумная девочка, чтобы не пользоваться своим преимуществом.

– Уродка, – прошептала Сьюзен Роуз, когда миссис Джонс снова занялась чайником. – Подменыш…

Роуз пожала плечами и улыбнулась. Она решила, что это выведет Сьюзен из себя больше всего. Старшая горничная знала, как девочку задевают насмешки над ее происхождением, потому что раньше Роуз не умела это скрывать. Всю жизнь в приюте она пыталась не думать о своих родителях, не гадать, кто оставил ее в корзине для рыбы у памятника павшим на войне на церковном кладбище и почему.

Роуз убедила себя, что это неважно, но теперь, когда выяснилось, что она получила в наследство не только хорошую порцию здравого смысла и самый заурядный темно-русый цвет волос, ей очень хотелось узнать, откуда пришел этот дар. Сейчас ей было не все равно. Но такие мысли надо держать в тайне, а это она умела. Глупо было расстраиваться из-за слов Сьюзен. Что ж, отныне Роуз будет непоколебимой, как камень, а язвительные замечания этой злюки пусть текут мимо, как вода. Просто еще одна разновидность личины. Поэтому Роуз дружелюбно улыбнулась Сьюзен и с радостью отметила, что та вздрогнула.

Роуз на удивление легко далось возвращение к жизни полуслужанки-полуволшебницы, хотя вечерами она все равно чувствовала себя смертельно уставшей, с трудом поднимаясь вверх по лестнице на чердак, в свою комнатку. Дел в доме было еще больше, чем до ее отъезда во дворец. Мисс Бриджес твердо решила, что к Рождеству дом должен стать безупречным. Мистер Фаунтин любил рождественские украшения из остролиста и прочих зеленых веток, отчего дом выглядел очаровательно. Но с веток падали ягоды, листочки и крошечные живые существа, отогревшиеся в тепле дома. Все это добавляло работы.

Несмотря на дополнительные занятия с мистером Фаунтином и Фредди, от Роуз ожидали выполнения всех ее обязанностей. Даже ногти у нее болели от постоянного оттирания то одного, то другого.

Уроки волшебства теперь были в основном посвящены гаданию по зеркалу – таинственному искусству видеть вещи далеко-далеко. Мистер Фаунтин привлек своих учеников к отчаянным поискам Госсамера. Злодей сбежал целым и невредимым, и никто не знал, куда они с Венном направились и что задумали.

К несчастью, поиски шли не очень-то хорошо.

– Вы нашли что-нибудь, сэр? – спросил с надеждой Фредди на одном из уроков. – Хоть какой-нибудь след?

Мистер Фаунтин покачал головой и тяжело опустился на стул, стоявший у стола в мастерской. Одной рукой он подпер подбородок и принялся беспокойно крутить ус.

– Никакой магии, хотя, если честно, я и не ожидал, что смогу ее найти. Во дворце Госсамера и Венна было почти невозможно обнаружить. – Волшебник усмехнулся. – Прятались у всех на виду. Ну, а теперь они будут прятаться еще тщательнее. Я не увидел ни малейшего проблеска, хотя вглядываюсь в зеркало уже несколько недель. – Он шумно и сердито вздохнул. – И ни намека от других моих источников. Сколько денег я потратил на взятки! Все напрасно.

Он уж слишком огорчен, подумала Роуз, учитывая, что он практически мог заставить деньги расти на деревьях. Мистер Фаунтин был не только очень могущественным волшебником, но и алхимиком. До того как девочка покинула сиротский приют, Роуз не слыхала об алхимиках, но сейчас, наслушавшись Фредди и Гуса, поняла, насколько удивителен мистер Фаунтин. Алхимия всегда была малоизвестной и слегка постыдной частью магии просто потому, что она не работала. Но вот двадцать лет назад мистер Фаунтин и его однокурсник по имени Джошуа Мергансер сумели превратить свинец в золото. По словам Фредди, в то время они были так бедны, что свинец им пришлось стащить с церковной крыши, чему Роуз не очень-то верила.

Мистер Мергансер умер при подозрительных обстоятельствах, и об этом Фредди тоже рассказал Роуз много интересных историй, в которые она в основном не верила. Как бы то ни было, мистер Фаунтин остался единственным успешным алхимиком в мире. Но сейчас, похоже, золото не могло ему помочь.

– Их и след простыл, – продолжал жаловаться мистер Фаунтин. – Они исчезли. Исчезли! – Он театрально уронил голову на руки и добавил трагическим голосом: – А значит, они замышляют новые злодейства. Кто знает, что еще у них на уме?

Белый кот Гус утешающе прильнул к рукам мистера Фаунтина, и хозяин, не глядя, погладил его, что было явной ошибкой. Гус требовал от своих почитателей полного и безраздельного внимания и сейчас предупреждающе зашипел.

– Что? О! Прости, Гус. Ну что ж, вы двое. Покажите мне, чему вы научились. Как знать, быть может, тут нужен свежий взгляд – кто-то из вас что-нибудь увидит. – В голосе мистера Фаунтина не слышалось большой надежды.

Роуз как раз собиралась открыть Внутренний Глаз, чтобы задействовать Истинное Зрение, как советовало «Превосходное пособие Прендергаста для подмастерьев магов», как вдруг в дверь мастерской постучали.

Роуз и Фредди вздрогнули: неслыханное дело – прислуга прерывает урок! Домочадцы до смерти боялись мастерской и того, что в ней происходило.

– Войдите! – произнес мистер Фаунтин, и дверь медленно отворилась. На пороге стояла белая как мел Сьюзен. Она сунула в руки Роуз, которая была к ней ближе всех, тяжелый запечатанный конверт, сделала стремительный реверанс и бросилась наутек.

– Чудная девица, – пробормотал мистер Фаунтин, забирая конверт у Роуз и протягивая его Гусу, который срезал сургучовые печати магически удлиненным когтем. – Печать короля Альберта… Что ему опять понадобилось? Я и так все утро провел во дворце. Честное слово, эта королевская служба становится невыносимо докучливой.

Он приступил к чтению, раздраженно постукивая пальцем по столу, но по мере того, как его взгляд скользил по толстому пергаменту, постукивание замедлялось, а лицо волшебника бледнело. Гус прыгнул ему на колени и взглянул на письмо.

– О-о-о, визит. И как раз к чаю, – промурлыкал он.

Мистер Фаунтин резко встал, со скрежетом отодвинув стул. Гус вцепился в его жилет и зашипел.

– Сегодня никаких сэндвичей с рыбным паштетом. Идем – вы оба тоже, он хочет видеть нас всех. Боже милостивый, и как такое могло случиться? Почему я этого не предвидел? Вели готовить карету, Роуз, а ты, Фредди, ради всего святого, причешись.

– Что случилось? – спросил Фредди.

– Эти проклятые идиоты во дворце упустили из виду – ха, вот как он это называет! – волшебную маску!

По гримасе ужаса на лице хозяина и распушенному хвосту Гуса Роуз догадалась, что дело плохо, хотя все еще не понимала, что именно произошло. Она выбежала из комнаты, пронеслась вниз по лестнице и ворвалась в кухню, запыхавшись:

– Ему нужна карета, во дворец, Билл, скажи кучеру Джону!

Мисс Бриджес пристально посмотрела на Роуз поверх пенсне:

– Тебя он возьмет с собой?

Роуз кивнула, с отчаянием глядя на свой грязный передник и не самое лучшее темное шерстяное платье, которое уже становилось ей мало.

– Ты не можешь что-нибудь сделать с ним сама? – спросила мисс Бриджес с ноткой надежды в голосе, бросая извиняющийся взгляд на миссис Джонс, которая держала перед собой медную форму для желе на манер щита.

– Не думаю, – ответила Роуз, поразмыслив секунду. – Придется навести чары личины, а я сама пока их делать не умею.

– Вечно так, – бросила мисс Бриджес. – В этом доме никто не заботится о приличиях. Сколько раз я говорила хозяину… Что ж, придется выкручиваться. – Она спешно вышла из кухни и вскоре вернулась, нагруженная ворохом белого батиста. – У меня здесь кое-что отложено. Так и знала, что понадобится. Вот, надень, Роуз. И старайся… ну, старайся держать ноги полусогнутыми, чтобы платье не казалось таким бесстыдно коротким.

Роуз стащила с себя передник, и мисс Бриджес помогла ей надеть поверх шерстяного платья белое платье-сарафан с кружевом на плечах и вышитыми цветами вдоль подола.

– Судя по виду хозяина, мисс, королю будет все равно, что я в старом платье. Кажется, стряслась беда. И у меня хороший плащ. Спасибо за сарафан, мисс Бриджес, он красивее, чем у принцессы.

Сплетни о принцессах не оставляли равнодушной даже мисс Бриджес – ее губы на мгновение изогнула слабая улыбка.

– Ступай, Роуз, – негромко проговорила экономка. – Полагаю, мисс Изабеллу он с собой не берет? – добавила она с надеждой.

– Он ничего про нее не сказал, мисс, – смущенно ответила Роуз, и мисс Бриджес вздохнула. Белла, маленькая дочурка мистера Фаунтина, могла стать сущим кошмаром, особенно если ее лишали чего-нибудь интересного, и умела с удивительной легкостью сбегать от гувернантки.

– Когда эта проказница начнет кидаться во все стороны магией, я найду себе новое место, – предупредила миссис Джонс. – Она и так-то невыносима. А с волшебством – и подумать страшно.

Роуз кивнула, торопясь уйти из кухни. Удастся ли ей сегодня увидеть принцессу? Как ни странно, она скучала по Джейн, хотя изображать ее – довольно необычный способ подружиться.

Глава 2

Даже после того как Роуз провела несколько дней во дворце, его вид все еще приводил девочку в восторг. Он напоминал ей торт – роскошный свадебный торт, весь в сахарной глазури, какие выставляются в витринах дорогих кондитерских.

Встревоженный молодой человек в разукрашенной ливрее мерил шагами Королевскую конюшню, явно ожидая их, и Фредди, заметив его, застонал.

– О, нет! Раф снова что-то натворил. Гляньте на него, он аж позеленел.

Рафаэль Кресси приходился Фредди кузеном и служил во дворце конюшим. Никто точно не знал, как ему удалось получить эту должность, но по версии Фредди это случилось благодаря тому, что весь полк, где служил Раф, готов был солгать, лишь бы избавиться от него.

Раф отличался умопомрачительной красотой и потому был полезен во дворце в качестве украшения – в него были влюблены все старшие сестры принцессы Джейн. Внешность часто помогала ему выходить сухим из воды, что довольно-таки несправедливо, но большую часть времени он вел себя как круглый дурак.

Королевский конюший бросился открывать дверь кареты и чуть не столкнулся с кучером, который поспешил отойти в сторонку, бормоча что-то себе под нос.

– Прошу вас, быстрее, сэр! – взмолился Раф. – Его Величество с ума сходит от беспокойства.

– Что ты натворил, дубина? – прошипел Фредди, спрыгивая и подавая руку Роуз.

– Это не я! – возмутился Раф. – Серьезно, я и близко не подходил к этой штуке, будь она неладна. Его Величество ждет в тронном зале, идем скорее. – Он схватил Роуз за рукав и, поторапливая всю компанию, потащил ее мимо стражников вверх по громадной лестнице, перила которой поддерживали пухленькие и веселые ангелочки, заставившие мистера Фаунтина сморщиться. Ему решительно не нравились перемены, произведенные во дворце после смерти старого короля.

– В тронном зале, – ворчал он. – Ну, конечно. У меня от этих алых ковров мигрень начинается, а статуи… что за абсурд.

Гус бежал впереди Рафа, задрав хвост. Он наслаждался волнительными ситуациями, а еще, как подозревала Роуз, надеялся наконец-то вдоволь поиздеваться над комнатной собачкой королевы Аделаиды. Во время их предыдущего визита во дворец кот прятался и был вынужден держать свои природные стремления в узде.

Король вышагивал по алому ковру, который так беспокоил мистера Фаунтина. Роуз мысленно с ним согласилась: ковер имел цвет крови, а стены были покрашены чуточку темнее. Они будто очутились в мешке с ливером[1], обильно украшенным позолоченными мраморными статуями. Сам король был крайне неудачно одет в форму гвардии пурпурного цвета, некрасиво отличавшегося от цвета стен и пола. Лицо монарха посерело и осунулось, глаза запали.

– Ну наконец-то!

– Прошу прощения, сир, мы приехали, как только получили ваше письмо. Она действительно пропала?

– Смотрите! – Король резко повернулся и размашистым жестом указал на развешанное на стене оружие. Даже Роуз видела, что в середине что-то отсутствовало.

– Там должна быть эта маска? – шепотом спросила она Фредди. Тот раздраженно пожал плечами: обычно он гордился, что знает о дворце больше, чем Роуз.

– Что здесь делают эти дети? – По залу шествовала королева Аделаида; шлейф ее бархатного платья волочился по красному ковру. Позади нее семенил с унылом видом паж, держа на руках толстого пекинеса, который таращил глаза на Гуса.

– Нам нужна их помощь, дорогая, – кротко напомнил ей король.

Роуз слегка согнула колени в надежде спрятать видневшиеся из-под платья ноги. Но от королевы это движение, похоже, не укрылось. Она посмотрела на детей свысока и сморщила свой довольно длинный нос.

– Им обязательно выглядеть так неопрятно? – спросила она театральным шепотом.

Мистер Фаунтин поклонился. Он недолюбливал королеву, это было очевидно, но как хороший придворный никогда не признался бы ни в чем подобном.

– Ваше Величество, мы спешили прибыть во дворец по зову Его Величества.

Королева царственно протянула «Хм-м-м», и Роуз с Фредди попытались спрятаться за спину мистера Фаунтина. Получилось так, что Гус вышел из-за ног хозяина и ухмыльнулся пекинесу. Песик привстал на руках у пажа и бешено затявкал, но кот лишь кротко смотрел на него широко раскрытыми глазами, стоя неподвижно рядом с Роуз. Выглядел Гус невинно, но по тому, как дергался кончик его хвоста, Роуз поняла, что происходящее его несказанно забавляет.

Королева выхватила пекинеса из рук пажа и заворковала над ним, но песик продолжал барахтаться и царапаться, заходясь лаем.

– Мне кажется, он страшно ругается по-китайски, – сообщил Роуз восхищенный Гус. – Жаль, я его не понимаю.

Наконец королева отдала извивающуюся собачку обратно пажу.

– Мне придется унести отсюда Цветочка, – объявила она, хмурясь. – Он не выносит общества животных нечистой породы. Я поговорю с тобой позже, дорогой. – Она чинно направилась к выходу, и паж проследовал за ней, на ходу пытаясь удержать выкручивающегося из рук Цветочка, разодравшего золотое шитье на его ливрее, и злобно поглядывая на Роуз и Фредди, которые давились от смеха.

– Это она обо мне? – Гус смотрел вслед королеве с изумлением и нарастающим ужасом. – Нечистой породы? Я?

Королю уже доводилось слышать, как Гус говорит, но он все равно слегка вздрогнул, когда у его ног раздался голос.

– Прошу прощения, – смущенно сказал Его Величество: очевидно, ему было тяжело обращаться к коту, даже такому необыкновенному, как Гус. – Моя жена не любит кошек. Уверен, у вас замечательная родословная. – Он неуверенно протянул руку, чтобы погладить Гуса по голове, но Роуз, Фредди и мистер Фаунтин так дружно напряглись, что он передумал.

– Я потомок египетской богини, – буркнул Гус, раздраженно помахивая хвостом.

– Сир, а что это за волшебная маска? – спросила Роуз, присев в реверансе. Уж лучше продемонстрировать невежество, но отвлечь Гуса и не дать ему оцарапать царствующего монарха.

– Фамильная драгоценность… – Король Альберт устремил взгляд в пустое место на стене, его лицо приняло отсутствующее выражение. – Маска из чистого золота, покрытая эмалью и украшенная самоцветами. Настоящее сокровище, даже просто как ювелирное изделие…

– Вот только это не просто ювелирное изделие, – вздохнул мистер Фаунтин. – Это магический артефакт, венецианская маска. Известно, что венецианцы владеют удивительными силами и проводят волшебные праздники с любопытными танцами. Ну, знаете, ритуалы. Во всем этом задействованы культы из иных стран, – добавил он туманно. – Говорят, их обряды посещают жрецы далеких Индий.

– Вероятно, те, которые когда-то мне поклонялись! – гневно вставил Гус.

– М-м-м. Я часто задумывался о поездке в Венецию. Маски – поразительные предметы, а венецианские маски придают человеку великую силу… Ко всему прочему, эта маска принадлежала доктору Ди, придворному волшебнику королевы Елизаветы. Ходят слухи, что он многому научился в Венеции. Кто знает, какими чарами он пропитал ее, в дополнение к ее собственным тайнам? Это бесценный магический артефакт.

Король, на чьих высоких скулах горели алые пятна, достал что-то из кармана жилета. Все вежливо воззрились на него. Наконец Фредди рискнул подать голос:

– Это чайная ложка, сир.

Он бросил тревожный взгляд на Роуз. Одно дело, когда принцессы пропадают, совсем другое – когда правящий монарх сошел с ума.

– Знаю, – терпеливо проговорил Его Величество. – Сегодня утром один из лакеев обнаружил, что к стене прикреплена ложка – вот эта ложка – вместо маски доктора Ди.

Мистер Фаунтин взял ложку и взвесил ее в руке.

– На ней были чары личины, – сказал он, постучав ею по зубам и осторожно прикусив черенок. – Кража произошла не вчера. – Он задумчиво посмотрел на монарха, очевидно, спрашивая себя, понадобятся ли разъяснения.

– Ну, разумеется, не вчера! – раздраженно воскликнул король. – Ее украли этот мерзавец Венн со своим приспешником. Очевидно же! Кто, кроме них, болтался по дворцу с неограниченными волшебными силами? И только взгляните на ручку! Неимоверное нахальство. Вопиющая наглость. Они оставили визитную карточку.

Роуз пригляделась к ложке, и Гус, в котором любопытство пересилило праведный гнев, запрыгнул к ней на руки, чтобы лучше видеть. На серебряной ручке ложки была аккуратно выгравирована изящная снежинка.

Роуз нахмурилась. Не слишком ли расстарались Госсамер и лорд Венн? Столько усилий – ради предмета, предназначенного лишь для отвода глаз?

– А что они сделают с маской? – спросила она, от волнения забывшись и покусывая ноготь. – Она что-нибудь… делает?

– Если они сумеют разгадать тайны наложенных на нее заклинаний, они смогут делать все что пожелают, – пробормотал мистер Фаунтин, тяжело опускаясь на хрупкий золоченый стул и проводя по лбу шелковым платком. – Она чудовищно сильная. Однако никто толком не знает, как ею пользоваться, со времен самого Ди. Никто не решался надеть ее, не зная, что произойдет. – В его голосе послышались странные жадные нотки, глаза прикрыты платком. – Мне нужно вернуться домой и порыться в книгах – где-то у меня лежала история Венеции. У них есть ритуалы. Определенные дни, когда все ходят в масках. Но эта маска… Недобрый человек, надев ее, сможет сеять разрушение, оставаясь неузнанным. Или хуже того: он сможет использовать ее, чтобы создавать.

– Создавать армии, – глухо подхватил король. Он даже не потрудился дойти до стула – просто сел на постамент одной из уродливых позолоченных статуй. – Армии волшебников, ведомых силой человека в маске.

– Мы бы не стали… – Но голос мистера Фаунтина прозвучал неуверенно, он поежился, а затем слабо улыбнулся, проводя пальцем по щеке, будто разглаживая маску.

Почти всю дорогу до дома мистер Фаунтин молчал. Фредди и Роуз, будучи заинтригованными, обменивались взглядами, но не решались нарушить молчание. Даже Гус безмолвно сидел на плече у королевского волшебника и смотрел в окно на темные улицы.

По возвращении из дворца гадание по зеркалу немедленно отменили – оно уступило место лихорадочным поискам. Это означало, что Фредди карабкался по книжным полкам в кабинете, как дрессированная обезьянка, сдвигая с места огромные обтянутые кожей тома и поднимая клубы густой и поблескивающей пыли. Собрание книг мистера Фаунтина состояло в основном из очень древних фолиантов, у многих название на корешке отсутствовало или же от него осталось лишь несколько поблекших золотых букв. От мистера Фаунтина не было совершенно никакой пользы. Он сидел в своем кресле у окна в окружении растущих стен из книг и изредка высовывался, чтобы напомнить им, что они все еще не нашли нужную ему книгу. Он не помнил ее заглавия – хотя любезно предположил, что фамилия автора «какая-то цветочная», – и понятия не имел, какого цвета переплет, так что Фредди все больше злился.

– Вот здесь в названии что-то про Венецию, сэр! – мальчик рывком выдернул книгу с полки, отчего чуть не свалился на Роуз. Он отчаянно замахал руками, точно мельница, и внутри Роуз зашевелилась и зажужжала магия: Фредди окружило облако пылинок, похожее на серое одеяло. Пылевое создание, отдаленно напоминающее ладонь, уверенно подтолкнуло мальчика обратно к полке и положило книгу Роуз в руки, после чего растаяло в воздухе и осело тонким слоем пыли по всей мебели в комнате.

Мистер Фаунтин удивленно округлил глаза, а Фредди, дрожа, вцепился в огромный географический атлас – такой тяжелый, что сдвинуть его с полки было просто невозможно. Роуз неодобрительно вздохнула, глядя на пыль. Ну почему волшебство не могло ее аккуратно собрать? Теперь придется все заново протирать, а она и так целых полчаса убиралась в этой комнате сегодня утром.

– М-м-м. – Мистер Фаунтин поманил девочку жестом, взял книгу, провел пальцем по обложке и посмотрел на пыль.

– Прошу прощения, сэр. – Роуз присела в реверансе. – Я все уберу, сэр, после урока.

– Меня не пыль беспокоит, Роуз. – Мистер Фаунтин устало покачал головой. – Я начинаю думать, что вам с Фредериком пригодились бы уроки у кого-то, чья магия работает более… необычно, чем моя.

– Я сделала что-то неправильно? – встревожилась Роуз.

– Конечно нет. Заклинание же сработало! Но мне бы и в голову не пришло использовать пыль. Пыль, ради всего святого!

– А вы бы что сделали, сэр? – слабым голосом поинтересовался Фредди.

– Дал бы тебе упасть, наверное. Ты уже достаточно давно трудишься над своим заклинанием полета и упорно думаешь, что я о нем ничего не знаю. Пора бы тебе его испробовать. – Не обращая внимания на возмущенное кудахтанье Фредди, мистер Фаунтин положил книгу на стопку других томов рядом с креслом. – И это тоже не та. Но тебе, пожалуй, стоит спуститься и прийти в себя. Возьмите каждый по книге вот отсюда и поищите что-нибудь полезное.

Потеревшись об открытую дверь, в комнате возник Гус. Он прошествовал по турецким коврам, уселся на подлокотнике кресла и презрительно уставился на горы книг.

– Бессмысленная затея. Нужно сосредоточиться на Госсамере: найдем его – найдем и маску!

– А что мы будем делать, когда найдем его? – Мистер Фаунтин устало посмотрел на кота. – Подойдем к нему и вежливо попросим вернуть ее? Неужели ты не понимаешь? Роуз сумела победить Венна во дворце только с помощью твоей силы и силы Фредди и при этом чуть не умерла сама. А ведь Венн – всего лишь приспешник Госсамера! Он не настоящий злодей, а просто слабак, который сломался и начал выдавать секреты хозяина. Госсамер понял, что его план не сработал, и решил убраться оттуда вместе с Венном, пока тот не выболтал чего-нибудь еще. Мы все еще не знаем, на что способен он сам, да еще с волшебной маской.

Королевский волшебник повернулся к окну и устремил взгляд на площадь, но Роуз знала, что он смотрит сквозь снежинки, которые снова начали падать – на этот раз знаменуя начало настоящей зимы. Мистер Фаунтин видел что-то за пеленой снегопада, кого-то, кто был намного холоднее, чародея не менее могущественного, чем он сам, и владеющего не одним, а двумя ужасными орудиями.

Конечно, у Госсамера есть маска, но еще страшнее его готовность безжалостно ее использовать. Готовность пойти на все – кражу, похищение и даже убийство – чтобы добиться своего. А они даже не знают, чего именно.

Роуз лежала на колючем ковре в кабинете, подпирая голову руками и вглядываясь в книгу перед собой. Леди не подобает принимать такую позу – мисс Бриджес пришла бы в ужас, но вечер выдался длинный и девочка устала. Она на секунду приподняла локти и зашипела от боли, когда кровь прилила к отпечатавшемуся на коже рисунку в сеточку. От странных острых пылинок, летавших в воздухе, у нее чесался нос – как будто все время хочется чихнуть.

Она украдкой зевнула и попыталась снова сосредоточиться на странице.

Туалеты венецианской знати весьма разнообразны и часто отличаются от одежд жителей других европейских городов. В большом ходу дорогие материалы, такие как бархат, шелк и мех. Самая же отличительная черта благородной венецианской дамы – разумеется, ее маска.

Сердце Роуз замерло, когда это слово выпрыгнуло со страницы.

Многие венецианцы никогда не снимают эти диковинные украшения, по крайней мере в приличном обществе, руководствуясь устарелым суеверием, будто маска является частью их души.

Самые изысканные наряды приберегают для бала-маскарада в первое воскресенье года во Дворце дожей, куда съезжается знать, чтобы танцевать и участвовать в необычных ритуалах…

У Роуз вырвалось ругательство, которому она научилась от Билла. Она стукнула по странице и закашлялась, когда от книги поднялся столб пыли. Да кому интересны их дурацкие платья?! Что еще за необычные ритуалы?!

– В чем дело? – Гус спрыгнул с подоконника и потерся об ее щеку. Он склонился над книгой так низко, что усы коснулись страницы, будто могли втянуть в себя слова. – Хмф. «Устарелое суеверие» – скорее всего, правда. Как маска может быть частью души? – спросил кот, а Роуз показала книгу мистеру Фаунтину.

Нахмурив брови, волшебник быстро перевернул несколько страниц в поисках других упоминаний масок.

– Как описывается в любопытном сочиненьице синьора Фьори… Фьори, ну конечно! Цветы! Я же знал, что не ошибся!

Фредди и Роуз уставились на него с недоумением, и мистер Фаунтин раздраженно щелкнул пальцами.

– Цветы по-итальянски – фьори. Надо будет еще нанять вам преподавателя современных языков. Это та самая книга. И как сказал Гус, в ней содержится, скорее всего, правда. Потертая бордовая кожа, Фредди, размером примерно с мою ладонь. Ну же, парень, найди мне ее! Ищи!

Легко сказать, но гораздо труднее действительно найти, даже зная, как книга выглядит. Разве что теперь, когда они знали, что книга маленького формата, можно было предположить, что ее задвинули поглубже на полку.

– Может, вы кому-нибудь ее одолжили, сэр? – устало предположил Фредди, заталкивая на место последний фолиант. – Ее здесь нет.

– Уверен, я бы об этом помнил, – пробормотал мистер Фаунтин, потирая виски и хмурясь. – Где эта треклятая книга?

– Придется вернуться к гаданию по зеркалу. – Гус с торжествующим видом провел лапой по уху, а затем злорадно промурлыкал: – Можете поискать в зеркале книгу.

– Ох, выйдите вон, вы все! – рявкнул мистер Фаунтин, швыряя в кота книгой – по крайней мере, достаточно близко, чтобы показалось, что он действительно в него целился. Гус изящно спрыгнул с подоконника, а книга с оторванной обложкой скользнула по оконному стеклу.

Уходя, Роуз оглянулась: хозяин поднимал книгу, аккуратно поглаживая ее по корешку, и страницы снова склеивались. Он положил ее на самую высокую стопку и рухнул обратно в кресло, мрачно глядя в темноту за окном.

Глава 3

Хотя Роуз знала, что маска пропала, что они понятия не имеют, куда скрылись Госсамер и Венн, и что хозяин засел в своем кабинете, снедаемый тревогой, она все равно напевала себе под нос, убираясь в комнатах и натирая камин в гостиной графитом. Весь дом был пронизан духом Рождества, который создавали украшенные гирляндами зелени перила и венки из остролиста. Роуз это чувство было в новинку и пронизывало девочку всякий раз, когда она замечала собственное отражение на глянцевых листьях или улавливала запах редких специй, которые миссис Джонс добавляла в фарш. Уже сочельник!

В приюте Святой Бриджет Рождество полностью зависело от щедрости благотворителей, а они скорее жертвовали рулоны хлопка на новые переднички, чем рождественский пудинг и гусей. Лишь одно Рождество Роуз вспоминала с особенным удовольствием: когда одна эксцентричная пожилая леди, прихожанка церкви, куда сироты ходили парами каждое воскресенье, пожаловала мисс Локвуд огромную катушку бордовой бархатной ленты. Она сказала, что славным деточкам неплохо бы иметь ленты для волос на Рождество. Подаренной катушки хватало, чтобы сделать каждой девочке по большому банту, и было ясно, что леди ожидает увидеть эти банты на рождественской службе.

По счастью, в тот момент в приюте довольно давно ни у кого не было вшей, и большинству сирот было к чему привязать бантик. Мисс Локвуд долго ворчала о непозволительности такой роскоши и приговаривала, насколько лучше было бы получить в дар деньги, но сироты все-таки отправились в церковь нарядными. Роуз берегла ту ленту как зеницу ока, пока она совсем не истрепалась.

Рождество в доме Фаунтинов было совсем другим: как говорится, гусь свинье не товарищ. Гуси, кстати, хранились в холодной кладовой с мраморным полом, подвешенные за кривые желтые лапы. Пудинги приготовили с большой торжественностью уже несколько недель назад. После некоторых раздумий на кухню позвали Беллу и Фредди – мешать смесь для пудинга и добавлять в нее шестипенсовики и крошечных фарфоровых куколок.

Бакалейная лавка, в которую так часто посылали Роуз, уже много недель торговала всевозможными рождественскими товарами. На прилавках возвышались коробки с финиками, и среди сладостей было столько интересных новинок, что Биллу понадобилось лишних десять минут, чтобы сделать все покупки.

Роуз не жаловалась, ведь она и сама не меньше провела у прилавка, разглядывая его главное украшение, которое, как им с гордостью сообщила дочь бакалейщика, привезли из самой Богемии.

– Это жутко далеко. Рядом с Россией и Америками. Его привезли на корабле, весь завернутый в шелковую бумагу.

Роуз, конечно, и раньше видела имбирные пряники – Билл даже купил ей золоченый пряник на Морозной ярмарке. Сейчас он лежал в коробочке у нее под кроватью, завернутый в картинку с напечатанным именем Роуз с той же ярмарки. Но таких пряников девочке видеть еще не доводилось: огромные, украшенные завитушками из сахарной глазури коржи, соединенные в форме домика с заборчиком и дорожкой из розовых леденцов. Роуз хотелось в нем жить. Она так и видела, как ходит по сладкой розовой дорожке и спит в ароматной сахарной кроватке. Девочка прожужжала о нем все уши миссис Джонс, и кухарка надела свой лучший капор и отправилась в бакалею, чтобы взглянуть на домик, а когда вернулась, долго сидела, праздно уставившись на свои любимые формочки для желе.

От волнения у Роуз кружилась голова. Она знала, что Белла купила ей подарок, так как в один из дней хозяйская дочь потащила свою гувернантку за покупками и привезла ее обратно в кебе – несчастная мисс Анструдер была в полубессознательном состоянии и слабым голосом жаловалась, как Белла нагнала страху на несколько магазинов с игрушками. С того дня каждый раз, когда Роуз убиралась в комнате Беллы, та путалась под ногами и постоянно переносила с места на место небольшой сверток, явно стараясь делать это незаметно и натужно-беззаботно напевая себе под нос. Для себя Белла написала длиннющий список и предъявила его отцу с видом человека, который не намерен остаться разочарованным.

Роуз смастерила для Беллы книжечку-игольник. Она была уверена, что Белла вряд ли когда-нибудь ею будет пользоваться – кусок ткани, на котором хозяйская дочь училась вышивать, лежал в корзинке в классной комнате с ржавеющей иголкой, воткнутой в букву Ф, с тех самых пор, как в доме появилась новая младшая горничная, – но это какой-никакой подарок. Роуз вышила по платку для Фредди и Билла, а также – довольно рискованно – для мистера Фаунтина, с красивым вензелем. На платке Билла она просто вышила «Билл», ведь у него, как и у нее, не было фамилии, а оставить одно Б показалось ей жадностью. Конечно, можно было бы вышить «Уильям», но это намного длиннее, а ведь еще нужно сделать игольники для мисс Беллы, и мисс Бриджес, и Сары. Для миссис Джонс она купила в бакалее сто граммов шоколадных леденцов и красивую салфеточку, чтобы завернуть их, так как кухарка когда-то призналась, что очень их любит. Вечерами Роуз с восторгом смотрела на свой маленький склад подарков и вспоминала те ужасные недели, когда другие слуги пытались притворяться, что ее не существует. Казалось, с тех пор прошла целая жизнь.

Еще одну салфеточку она купила для Сьюзен. Было бы грубо ничего не подарить ей, а в приюте ее воспитали в духе христианского великодушия и всепрощения. И потом, они стоили всего полпенни за штуку.

Рождественским утром Роуз проснулась в обычное время, но только потому, что ее оцарапал Гус. Кот завел привычку спать на ее постели – как она подозревала, из привязанности к теплу ее тела, а не к ней самой.

Роуз лежала, дрожа и удерживая в сознании обрывки сна, который только что видела. Маска… Та самая? Девочка не знала точно, но помнила, что она была белой, холодной и отвратительно напоминала мертвых гусей, висевших в кладовой.

– Проснись! – прошипел Гус ей в ухо. – Пора разжигать камины!

Роуз застонала.

– Не злорадствуй так. Я же знаю, что ты заберешься под мои одеяла, стоит мне выйти за дверь.

– Ну конечно! – Оранжевый и голубой глаза Гуса округлились от удивления. – А как иначе? Веселого Рождества, дорогая Роуз! Задуй свечу, когда будешь уходить. И передай миссис Джонс, что я желаю отведать сардинки в дополнение к сливкам на завтрак, потому что сегодня Рождество. – Он издевательски зевнул, подмигнул ей и зарылся поглубже в ее постель, оставив снаружи лишь самый кончик белого хвоста.

Роуз торопливо оделась, натягивая нижние юбки, которые она с вечера положила поверх покрывала – тепло не бывает лишним.

– Не забудь про сардинку! – мяукнул ей вслед приглушенный голос, когда она выходила.

Девочка протопала вниз по деревянной лестнице без всякого праздничного настроения. Сон огорчил ее. Она взяла все необходимое для розжига на кухне, где никого не было, хотя из кладовой слышались голоса миссис Джонс и Сары (вероятно, они снимали с крюков гусей), и направилась обратно наверх, в спальню Беллы. Не успела она приоткрыть дверь, как на нее набросился маленький дьяволенок в розовой кружевной ночной рубашке.

– Роуз! У меня для тебя есть подарок! – радостно пропела Белла.

Роуз недоуменно уставилась на нее. Она знала, что Изабелла с нетерпением ждала Рождества и раздачи подарков, но такого не ожидала.

– Открывай, открывай! – Белла сунула ей в руки красивый сверток и запрыгала на месте от нетерпения, пока горничная развязывала ленточки. Внутри оказалась фарфоровая кукла, по размеру как раз для кукольного домика, в аккуратном хлопковом платье в цветочек, белом переднике и чепце. К ее запястью лентой была привязана крошечная метла. Даже волосы у нее были, как у Роуз, темно-русые.

У Роуз никогда в жизни не было куклы. Она едва могла представить, что с ней делать, хотя принцесса Джейн заставляла ее играть с гигантским кукольным домиком, занимавшим большую часть ее гостиной.

– Тебе нравится? Нравится? – не переставая хихикала Изабелла.

– Да, мисс. – Роуз восхищенно погладила фарфоровое личико и улыбнулась ротику, похожему на розовый бутон.

– Она тебе очень пригодится! – воскликнула Белла и снова захихикала. Роуз покачала головой.

– Подержи ее, мисс Белла, пока я разжигаю камин, будь добра. Она такая чистая, – добавила она с улыбкой. – Не хочу запачкать ее угольной пылью.

Роуз положила куколку в карман передника и носила ее с собой все утро, иногда поглаживая ее и ощущая пальцами хлопок платьица и гладкость фарфора.

Миссис Джонс дремала на стуле в углу кухни, отдыхая после приготовления роскошнейшего обеда, который, как пообещал Билл, почти весь вернется прислуге, а Роуз опять разглядывала подаренную куклу, когда снаружи послышались громкие голоса. У лестницы, ведущей с улицы на кухню, стояли два мальчика и тележка, запряженная осликом, с изящной надписью «Лондонский игрушечный магазин».

– Доставка! – гаркнул один из мальчишек, заметив девочку в окошке.

– Беги наверх и открой им парадную дверь, Роуз, – велела миссис Джонс, поправляя чепец и вздыхая. – Еще что-то привезли для мисс Беллы или этого Фредди. Безнадежно избалованные дети…

Но когда Роуз открыла парадную дверь, мальчишки с трудом втащили вверх по ступенькам огромный холщовый сверток и вручили ей конверт. На конверте черными чернилами было аккуратно выведено: Роуз.

– Ой, приехал, приехал! – Из столовой вылетела Изабелла в своем лучшем платье с талисийским кружевом, ее локоны растрепались от бега. – Открывай скорее!

Прямо в парадной прихожей Роуз развязала пакет и увидела рождественский подарок от принцессы Джейн.

Настоящий кукольный домик.

«Моя дорогая Роуз!

Папа уверяет меня, что ты будешь должным образом вознаграждена за свои необычные услуги. И, разумеется, долг любого верноподданного – служить мне любым способом, что бы мне ни потребовалось. Однако мне захотелось тебе прислать знак моей благодарности не такой обезличенный, как десять золотых соверенов и мой портрет в рамке, что, как я подозреваю, намерен сделать папин секретарь. Я обсудила это решение с Изабеллой, и мы пришли к выводу, что поскольку тебе так понравилось играть с моим кукольным домиком и он сыграл такую важную роль во всей этой истории, будет уместно подарить тебе собственный домик.

С наилучшими пожеланиями в этот светлый праздник,

Джейн (Принцесса)».

Роуз опустилась на колени и уставилась на домик. Просто гигантский. Не такой, как у принцессы Джейн, конечно, но тем не менее. Он был выкрашен бледно-голубой краской, но в остальном очень напоминал дом мистера Фаунтина – высокий, с вытянутыми окнами и маленькими железными балконами под ними, и лестницей, ведущей к парадной двери.

«Так и надо», – подумала Роуз, сдерживая поднимающийся изнутри смех, ведь теперь у нее есть кукла в виде ее самой, чтобы убираться в домике.

– Разве не прелесть? – спросила Белла, встав на колени рядом с ней. – Знаешь, это я его выбрала. Джейн потребовала, чтобы ей прислали каталог, но потом отправила в магазин меня, убедиться, что тебе пришлют то, что надо. Тогда я и выбрала свой подарок, в комплект к домику.

– Что же ты с ним будешь делать, Роуз? – неодобрительно спросила мисс Бриджес.

Роуз обеспокоенно подняла на нее глаза. Об этом она не подумала. В ее спаленке он никак бы не поместился: там еле хватало места для самой Роуз, когда она съедала особенно плотный ужин, что и говорить о кукольном домике…

– Может, мисс Белла разрешит мне хранить его в классной комнате? – предположила она, чувствуя себя виноватой, хотя виновата здесь была не она.

– Нет-нет, он же твой! – возразила Белла. – Хотя мне бы хотелось с ним поиграть. Он намного больше моего… – вздохнула она.

– Поставь его в мастерской. На подоконнике, например. – Мистер Фаунтин оставил надежду на возвращение дочери в столовую и разглядывал домик с легкой улыбкой, качая головой.

– Честное слово. – экономка поджала губы. – Совершенно необдуманный подарок. Кем они ее считают, если дарят такую дорогую безделушку?

Роуз не могла объяснить. Мисс Бриджес, конечно же, была права. Этот кукольный домик наверняка стоил неимоверных денег, а играть с ним у нее не было времени. Но он был прекрасен, великолепен и нелеп, и она уже в него влюбилась.

Когда рождественский обед, а также его продолжение на кухне, наконец закончился, Роуз разрешили побежать наверх и полюбоваться своим сокровищем. В мастерской она обнаружила Изабеллу и Фредди, которым не терпелось увидеть, что внутри домика. Как ни удивительно, Белла сдержалась и не открыла домик без его владелицы; очевидно, она была занята своим подарком от отца – исполинских размеров куклой, одетой в очень элегантную обшитую мехом вечернюю накидку и державшей в руках миниатюрный театральный бинокль; прочая ее одежда была упакована в лакированный саквояж.

– И что ты собираешься делать с этой штуковиной? – поинтересовался Фредди с некоторым отвращением, пока Роуз расстегивала крючки и открывала домик.

– Играть с ним, конечно же! – резко ответила Белла, возмущенная критикой подарка, который она помогала выбирать.

– Роуз уже не маленькая, чтобы играть в куклы, да и разве у нее есть время? – продолжал спорить Фредди.

Но Роуз их не слушала – села напротив домика и разглядывала его мельчайшие детали, поглаживая куклу-Роуз. Гипсовая еда на изящных тарелочках. Огонь, нарисованный над поблескивающими стекляшками-углями. Маленькая светловолосая девочка в детской с гордым выражением лица, совсем как у Изабеллы.

– Я думаю, – сказал Гус, своим неожиданным появлением – очевидно, из-за штор, заставив Роуз подпрыгнуть, – что она должна использовать его. На благо делу. – Он устроился на крыше домика, наклонился, чтобы разглядеть его интерьер, и с любопытством ткнул лапой колыбель в детской, отчего та закачалась.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Роуз с подозрением, сжимая пальцы в кулаки и подавляя желание прогнать кота.

С усов Гуса на кукольную мебель опустилась струйка серебристого света, разбрасывая искры по крошечному отполированному обеденному столу.

– Практиковаться на нем. Отрабатывать заклинания. Гадание по зеркалу. Это как небольшой мирок: начни с малого и постепенно переходи к большому.

Роуз медленно кивнула, не отрывая глаз от своей чудесной игрушки. Домик не помещался в мастерской. Особенно когда на нем восседал огромный белый кот, хотя тот неплохо сочетался с тонкой балюстрадой вдоль крыши. Он должен стоять в хорошенькой спальне богатой девочки, подумала про себя Роуз, еле слышно вздыхая. Он не предназначен для кого-то вроде нее.

И все же…

Белла подвинулась поближе и погладила шелковые шторы в гостиной.

– Помнишь, ты рассказывала мне, что видела говорящую заводную куклу? Ты тогда подумала, что она волшебная, потому что никогда не видела настоящего волшебства?

Роуз кивнула. Она призналась в этом Изабелле, когда они обсуждали пробуждение магии в последней. Роуз видела, как однажды у дочери хозяина выросли когти, а во дворце она помогала Роуз поддерживать личину. Однако Белла старалась скрывать свои возможности от отца, чтобы он не нашел ей более стойкую гувернантку, чем мисс Анструдер. Избалованной девчонке нравилось вить из гувернантки веревки, а французских глаголов, по ее словам, она уже и так знала достаточно.

– Так вот, мы можем это сделать! Заколдуем домик, чтобы куклы в нем разговаривали! – Белла восторженно смотрела на домик горящими голубыми глазами.

«Когда ее магия заработает в полную силу, – подумала Роуз, поеживаясь, – она и впрямь станет настоящим чудовищем…»

Девочка встряхнулась. Белла всего лишь шалит. Как можно бояться ребенка, который с такой радостью вручил подарок? Роуз погладила юбку подаренной куклы и поставила ее на кухню, где ей явно было не по себе. Роуз вздрогнула. Фарфоровым куклам не бывает не по себе. Но она все равно положила куклу обратно себе в карман.

Гус сидел на крыше дома, поглядывая на детей свысока и обернув лапы хвостом.

Роуз посмотрела на домик – прекрасный, пусть мебель в нем стояла в легком беспорядке после перевозки. Она подняла с пола крохотный гипсовый торт, каким могла бы гордиться даже миссис Джонс, протерла его краешком передника и аккуратно положила обратно на кухонный стол. Самые хрупкие вещи были упакованы в коробки, стоявшие в каждой комнате, и она открыла одну из них и достала маленький чайник. Под ним, переложенный соломой, покоился целый столовый сервиз. Роуз рассмеялась.

– Надо сделать как Венн, только наоборот. Увеличим все это до нужного размера и сможем жить в домике. Тут все есть…

Фредди заглянул ей через плечо. Он расставлял на столе подарок от родителей – заводную железную дорогу. Поскольку страну постепенно опутывала сеть железных дорог, один предприимчивый производитель игрушек решил выпустить игрушечную модель. Фредди весь день не выпускал из рук красно-золотой жестяной паровоз.

– Здесь нельзя жить, – объявил он деловито. – Нет уборной.

– Фредерик! – нахмурилась Белла. – О таких вещах не принято говорить в присутствии дам!

Фредди только фыркнул и вернулся к своей железной дороге. Роуз внимательно осмотрела спальни. Он был прав: под кроватью с пологом в самой большой спальне обнаружился ночной горшок, но больше никаких удобств в доме не было. Она сочувственно похлопала по плечу свою куколку. Еще и ночные горшки чистить.

– Белла будет жутко талантливой волшебницей, как думаешь? – негромко спросила Роуз, смахивая с каминной полки пылинку метелкой размером с палец. Изабелла ушла хвастаться гардеробом своей новой куклы перед мисс Анструдер.

– Ключевое слово – жутко, – проворчал Фредди. – Ее мама тоже была волшебницей, кстати. Творила невероятные вещи, мне отец рассказывал. Она могла кого угодно подчинить своей воле. И Белла наверняка будет такая же. Я подумываю бросить учиться магии – лучше вернусь и буду жить дома.

Роуз кивнула. Белла обладала огромной властью над домом и без всякой магии – ну, или почти без нее.

– Давай попробуем сделать заклинание? – предложила девочка и взяла из гостиной домика фарфоровый горшок с шелковым папоротником. – Как сказал Гус? Не знаю, стоит ли оживлять кукол. Это как-то… неправильно. Но вот растение. С ним же ничего плохого не случится?

Фредди угрюмо посмотрел на папоротник и вздохнул:

– Наверное, нет. Ну ладно. Держи его и думай о цветах.

Он взял ее руки в свои, и Роуз принялась изо всех сил думать о цветах, растущих на солнце. Не жестоко ли обрекать это маленькое растение на жизнь взаперти в деревянном доме?

– Ой! – она открыла глаза и сердито посмотрела на Фредди, который только что ущипнул ее.

– Так дело не пойдет. Ты слишком мягкосердечная, Роуз. Это всего лишь цветок!

– Он живой! Вдруг ему здесь не понравится, тут же темно!

– Можешь поставить его на подоконник или на крышу, когда солнце светит. Да хоть на прогулку его выводи, мне все равно! Давай уже сделаем это дурацкое заклинание.

Роуз вздохнула и снова подала ему свои руки. Ей вспомнилась глициния, которая росла на стене дома, – теперь от нее осталось лишь несколько сероватых веток, мерзнущих на морозе. Один раз они с Фредди спустились по ней из окна, чтобы незаметно выбраться из дома и сбегать в старый приют Роуз. Глициния удержала ее, когда она падала. Если дать шелковому папоротнику часть той зеленой силы, он не будет тосковать, живя в кукольном доме.

Девочка чувствовала, как волшебство Фредди соединяется с ее магией. Он думал о лазании по деревьям, о любимых розовых кустах своей матери и о парнике для огурцов, который он однажды разбил крикетным мячом. Роуз улыбнулась про себя, представляя, каким окажется их растение: наверное, ползучей девочкой с огуречно-зелеными цветами. И плодами в виде крикетных мячей.

– Получается! – шепотом обрадовался Фредди, и Роуз открыла глаза. Он был прав. Нежные шелковые листья дрожали и меняли цвет на сочно-зеленый. Из самого сердца папоротника вырастали тоненькие усики, свиваясь и развиваясь в воздухе, точно что-то искали. Один оплел запястье куклы-Роуз, торчащей из передника настоящей Роуз, и на ее фарфоровой ручке расплылось бледно-зеленое пятно.

– Осторожно… – пробормотал Фредди, глядя на куклу. – Лучше не давай ему так делать!

– А как мне его остановить? – Роуз попыталась убрать гибкий зеленый стебель, но он оказался крепким и липким. Из него вырос еще один ус, который обвился вокруг ее пальца и впился в него шипами. – Ай! Фредди, помоги!

Мальчик потянул за стебель; теперь она чувствовала, что он думает о секаторе (интересно, что это такое?), засухе и прополке. Маленькое растеньице вздрогнуло, и побеги съежились, прячась обратно в горшок. На одном из стеблей распустился кроваво-красный цветок размером с ноготь, и по комнате поплыл сладкий, вроде бы невинный аромат.

– Она треснула! – простонала Роуз, поглаживая тонкую трещину на фарфоровой руке куклы. – Ой, а теперь я ее испачкала, смотри… – Из уколов на ее пальцах сочилась кровь, темная на фоне белоснежного фарфора. – Фредди, можно попросить у тебя платок?

Но тот смотрел на куклу со страхом.

– Он тебе не понадобится. Гляди.

Кровь исчезла, и трещины тоже. Фарфор снова был безупречно гладким и чистым. Кукла невинно лежала у Роуз на ладони, ее щеки слегка раскраснелись.

Глава 4

– Она впитала твою кровь! – сердито объяснил Фредди. – Конечно, она опасна!

Роуз тряхнула головой. Почему-то она была уверена, что он ошибается. Кукла не казалась ни страшной, ни злой и вообще выглядела точно так же, как раньше. Ее лицо по-прежнему оставалось приятно заурядным, и эти русые волосы… должно быть, Изабелла долго искала куклу с такими волосами, ведь у большинства они золотые или черные как смоль.

– Похожа на тебя, – пробормотал Фредди, подозрительно уставившись на куклу.

Роуз пожала плечами:

– И раньше была похожа.

– Надо избавиться от нее.

– Нет! – Роуз вцепилась в куклу. Еще вчера у нее не было этого маленького фарфорового создания, но сейчас оно уже было ей очень дорого. – Не глупи, Фредди. Я не хочу от нее избавляться, и потом, как это сделать? Невозможно просто выбросить ее! Если ты прав и теперь в ней живет частичка меня, нельзя, чтобы она попала в чужие руки. А если я ее сломаю, то сломаю саму себя. Кроме того, Белла бы страшно на меня обиделась, а я не хочу сердить ее.

Фредди застонал и опустился на подоконник.

– Ее влияние совершенно не обязательно должно быть пагубным. – Гус осторожно провел кончиком хвоста по фарфоровому лицу.

– Это заколдованная кукла! – завыл Фредди. – Кошмар!

– Она может оказаться полезной. – Гус тихонько замурлыкал и лизнул ее. – М-м-м. Теплая. Думаю, тебе нельзя ее уничтожать, Роуз.

Девочка прижала куклу к себе, будто защищая.

– Я не дам тебе ее сломать, Фредди. – Затем Роуз поежилась, встряхнула пальцы, как будто их что-то ужалило, и посмотрела на куклу. – Она двигается! – прошептала она.

– Я же говорил! Говорил, что это кошмар! – Фредди отшатнулся с отвращением на лице.

Но Гус, наоборот, подошел поближе и завороженно уставился на куклу, почти касаясь ее усами:

– Что она делает?

– Она дернулась, я уверена. – Роуз провела одним пальцем по фарфоровому личику, и на сей раз кукла пошевелилась так, что это заметили все. Гус чихнул от изумления, а Фредди вжался в угол.

Кукла поднялась на ноги, цепляясь тонкими фарфоровыми пальчиками за палец Роуз, повернулась и посмотрела вверх, на хозяйку.

– Он наблюдает за тобой, – сказала она чистым тоненьким голоском. – Он знает, что его ищут. Снежный волшебник. Он видит, как ты ищешь его. Он спрятался в воде. Он затащит тебя на дно. Будь осторожна. – Затем она снова застыла, но теперь одна ее ладонь – та, которой она сжимала палец Роуз, – была раскрыта.

Сглотнув, Роуз положила ее на одно из кресел в домике – конечно, горничной на них сидеть не положено, но девочка решила, что кукла это заслужила.

– Надо поговорить с мистером Фаунтином.

– Лучше возьми ее с собой… А. Неважно. Он идет сюда. – Гус повернулся к двери и замурлыкал.

Мистер Фаунтин широко распахнул дверь мастерской и застыл с озадаченным выражением лица.

– Роуз! Фредди! Что происходит? Мне только что показалось… – Его взгляд остановился на кукле. – Так это правда?.. – Он подошел к девочке и присел рядом. – Она говорила с тобой?

Роуз кивнула, а Гус выгнул спину, мурлыкая и потираясь о хозяина.

– Она предупредила нас. Представляете, Роуз капнула на нее своей кровью.

– Это древнее, древнее колдовство… Магическая кукла… – Мистер Фаунтин не сводил с нее глаз. – Тебе придется никогда не оставлять ее без присмотра. Серьезно, Роуз. Ее могут использовать против тебя с катастрофическими последствиями.

– Что она имела в виду? Она сказала – они знают, что мы их ищем. Они видят нас.

Мистер Фаунтин вздохнул:

– Они поймали меня за гаданием по зеркалу. Я обнаружил их вчера поздно ночью. Когда я услал вас прочь, то решил поискать Госсамера в снежинках. Его сила – в его зимней магии, но иногда, если слишком на что-то полагаешься, это становится твоей слабостью. – Он снова вздохнул. – Я не хотел рассказывать вам об этом сегодня. Мне казалось, это будет жестоко.

– Рассказывать о чем? – прошептала Роуз.

Мистер Фаунтин сел и взял ее руку, так что он теперь тоже держал куклу.

– Я не увидел, где сейчас Госсамер, только почувствовал его. И его планы. Столько волнения, и угроз, и злобной радости. Конечно же, маска у него, Его Величество был прав. Но пока, мне кажется, он не знает, как ею пользоваться. Он раздосадован. Почти рассержен. Полагаю, он сражается с ее чарами, чтобы раскрыть ее тайны. Сегодня рано утром я опять попытался найти его, и это оказалось легче. Я испытал такое облегчение и мне так отчаянно хотелось увидеть больше, что я забыл об осторожности. Он почувствовал, что я смотрю на него, и пришел в ярость. Его мысли пылали от гнева. Но злился он не на меня, Роуз.

– Он хочет добраться до девочки? – резко мяукнул Гус.

– До меня? – пискнула Роуз.

– Госсамер все еще в бешенстве из-за того, что ты помешала ему похитить Джейн. Если бы у него это получилось, всем волшебникам страны пришлось бы прятаться, таиться. Можешь себе представить? Все волшебники Британии, обиженные, злые, испуганные. В поисках спасения. Спасителя. Вождя.

– То есть он хотел, чтобы мы пошли за ним? – спросил Фредди, подходя ближе, хотя он все еще старался не смотреть на куклу.

– Он собирался предложить нам то, что мы заслуживаем. Испытав презрение и гонения, возможно, мы бы действительно решили, что имеем право взять власть в свои руки. Этого он добивался. Бразды правления – у волшебников, во главе которых стоял бы он сам.

– Он хотел стать королем? – медленно спросила Роуз.

Мистер Фаунтин пожал плечами:

– Зачем останавливаться на Британии? Теперь я все понимаю. Если бы море замерзло и талисийцы успешно завоевали нас, он стал бы ближайшим советником талисийского императора и пользовался бы его полным доверием. И, вероятнее всего, император продержался бы на троне меньше года. Его наследнику – принцу Леопольду – всего два года. Кто стал бы лордом-протектором, или как у них в Талисе это называется? Он был бы одним из самых могущественных людей в мире. Волшебник-император.

– Но мы помешали ему… – Фредди замялся.

Мистер Фаунтин кивнул:

– И поэтому он скрылся. Теперь у него есть новая игрушка – маска. Возможно, он отказался от идеи повести нас всех в какой-то безумный крестовый поход и ищет другой способ подчинять людей. Власть – вот к чему он стремится.

– Он совсем сумасшедший, правда? – спросила Роуз сдавленным голосом.

– Ты видел хоть намек на то, где он спрятался? – заинтересовался Гус, запрыгивая мистеру Фаунтину на колени.

Мистер Фаунтин нахмурился, медленно поглаживая белый мех волшебного кота:

– Вода. Я чувствовал воду. Но она может быть где угодно! Скорее всего, он на корабле, где-то в море, хотя мне так не показалось.

– Кукла тоже так сказала… – нахмурился Фредди. – Правда же, Роуз?

– Она сказала, что он притаился в воде, и я не должна позволить ему затащить меня на дно, – шепотом подтвердила Роуз. – Сэр, если он вас учуял, то знает, что мы его ищем!

– Он и так это знал! – презрительно ответил Гус. – Естественно, мы его ищем! Он знает только, что мы достаточно сильны, раз смогли найти его, пока он прятался от нас, как какой-нибудь мерзкий паук. Здоровый страх – вот что мы должны внушить ему. Именно так…

Белый кот заурчал, тихо и удовлетворенно, но мистер Фаунтин покачал головой:

– Нет. Роуз права. Я предупредил его, разве не понимаешь? Теперь он усилит защиту. – Он гневно стукнул ладонью по столу, и кукла в руке девочки задрожала. – Нужно найти его. Немедленно, пока он не удвоил охрану.

Роуз едва слышала его. Кукла продолжала шевелиться в ее руке, дрожа будто от нетерпения.

– Могу я как-нибудь ее использовать? – Она приподняла маленькую фигурку, поддерживая ее набитое опилками тело под руки; казалось, оно вдруг стало тяжелее. Плотнее. Куколка завертелась в ее руке, будто услышала ее слова, и миниатюрные фарфоровые пальчики сжали пальцы девочки. Та резко втянула воздух, кровь в жилах забурлила, словно слыша зов капельки внутри куклы.

– Роуз? – Фредди осторожно тронул ее за плечо. – Она похолодела, – пробормотал он. – Что с ней происходит?

Роуз откинулась на спинку стула, держа куклу ослабшими пальцами; ее взгляд затуманился. Кукла заговорила за них обеих звонким, как колокольчик, голосом:

– Она отправилась домой. Она хотела домой. Читайте книгу.

– Книгу Фьори? Но мы не можем ее найти! – возразил мистер Фаунтин, и кукла неодобрительно покачала головой. Даже во время движения ее фарфоровые волосы не шевелились, отметила про себя настоящая Роуз. Все происходило будто во сне, хотя она была почти уверена, что не спит.

– Кресло! Думай! Когда кресло шаталось! Роуз, если бы ты тщательнее убиралась, ты бы знала. – Кукла снова стала неподвижной, но на этот раз на ее губах застыла легкая усмешка, отчего она уже не казалось такой потусторонне-спокойной. Игрушечная метелка качалась на ее запястье.

– Я стараюсь, – пробормотала Роуз, стряхивая с себя оцепенение. – Но мы все были так заняты, Рождество же…

– Не вини себя из-за какой-то куклы, – перебил ее мистер Фаунтин. – Будь с ней осторожнее, Роуз. Магические куклы – хитрые штуки. Она не обязательно желает тебе добра.

Все уставились на белое фарфоровое личико с его всезнающим выражением.

– Что случилось? – взволнованно спросила Белла, заходя в комнату. – Что вы все так смотрите на мой подарок? Роуз, ты с ней что-то сделала? Она раньше так не выглядела. – Белла взяла куклу и нахмурилась. – Она кажется более живой. Ты ее заколдовала?

– Случайно… – призналась Роуз.

– Ты подарила Роуз куклу, которая выпила ее кровь, – укорил Изабеллу Фредди.

Дочь волшебника завороженно воззрилась на куклу.

– Правда?

Роуз покачала головой:

– Все было не так. Кровь капнула на нее, а она треснула… Белла, прости. Это из-за цветка из кукольного домика. Мы с Фредди пытались сделать его настоящим, и… вышло не так, как мы задумали…

Мистер Фаунтин сердито посмотрел на них обоих.

– Я как раз собирался об этом спросить. Боже правый! Что мне делать с вашей парочкой? Из вас так и хлещет опасная магия, а здравого смысла в голове – ни грамма. Ладно Фредди, но ты-то, Роуз!

– По-твоему, у девочки-служанки должно быть больше здравого смысла? – вежливо поинтересовался Гус.

– Нет! Ну, то есть… да. Воспитание в приюте должно было сделать ее благоразумной, разве нет? Не пытайся сбить меня с толку, кот!

– В ней кровь говорит. – Гус запрыгнул на стол, подошел к Роуз и мягко ткнул носом ее щеку.

Девочка посмотрела на свой палец, где все еще виднелось багровое пятнышко.

– Да не эта кровь, глупенькая. Я говорю о твоей семье. Может, тебя и оставили в приюте, но теперь семья зовет тебя назад. Этого не скроешь.

Роуз провела пальцем по его бархатному носу и вздохнула:

– Никто меня не зовет. Мое волшебство – это всего лишь объедки. На самом деле я никому не нужна.

– Объедки приходятся очень кстати посреди ночи. – Гус, мурлыча, устроился у нее на коленях. – Вкуснятина. И почти всегда можно угадать, чем они были вчера. Нисколько не удивлюсь, милая Роуз, если ты окажешься прекраснейшим копченым лососем.

– У тебя все сводится к рыбе! – упрекнула его Белла. – Папа, я совсем забыла. Я собиралась тебе сказать, что, к большому сожалению, мисс Анструдер, похоже… – она задумчиво поглядела на потолок, а затем начала с начала: – Она говорит, что хочет получить расчет.

– Ох, ну вот опять… Белла, что ты натворила?

– Всего-то покричала. И даже не очень громко. Но она говорит, что у нее звенит в ушах и она больше меня не вынесет. – В голосе Изабеллы звучала гордость.

– Она всегда так говорит, – заметил Фредди. – Дай ей немного полежать, и она придет в себя. Разве мы не должны сейчас попытаться понять, что эта… тварь… имела в виду?

Роуз забрала куклу у Беллы, как будто хотела защитить. Никакая она не тварь. Хотя, глядя на нарисованную улыбку куклы, Роуз заподозрила, что та упивается собственной таинственностью и могла бы ответить им прямо, если бы захотела. И неужели девочка недостаточно прилежно убирается?

– Ой! – Она вскочила на ноги. – Я знаю, что она имела в виду! – Роуз бросилась к двери, крикнув через плечо: – Идите за мной! – Она бегом спустилась по лестнице и влетела в кабинет этажом ниже; когда остальные догнали ее, она уже стояла на коленях перед старым кожаным креслом мистера Фаунтина. – Смотрите!

Под резной деревянной ножкой виднелось что-то грязновато-красное.

– Вы на ней сидели все это время! Должно быть, вы решили подпереть ею кресло, потому что оно шаталось. Я ее даже видела, когда вчера лежала на полу и читала.

Гус принюхался к книге.

– Я же говорил, что тебе нужно новое кресло, – сказал он хозяину, раздраженно дергая хвостом. Затем он когтями вытащил книгу из-под ножки кресла и принялся перелистывать страницы, нетерпеливо обнюхивая каждую.

Фредди обессиленно плюхнулся на пол рядом с Роуз.

– Вы сидели на ней! – простонал он. – А я столько времени лазил по полкам!

Мистеру Фаунтину хватило такта смутиться. Он похлопал Фредди по плечу и дал ему блестящий золотой соверен, который, очевидно, вытащил у мальчика из-за уха. Роуз он дал такую же монету, хотя ее он просто достал из кармана жилета, будто думал, что девочке фокус не понравится. Белла посмотрела на него с надеждой, а затем вздохнула.

– Ага… – мяукнул Гус. – Вот здесь, глядите.

Мистер Фаунтин поднял книгу и уселся в кресло, которое действительно неприятно закачалось. Понятно стало, зачем он подложил под него книгу. Роуз, Фредди и Белла вытянули шеи, и волшебник начал читать вслух:

Маски и магия отличают этот город от прочих. Многие венецианцы носят маски постоянно. Автор этого скромного исторического труда даже иногда задавался вопросом, имеются ли у них под масками лица, однако это лишь пустая фантазия. Впрочем, несомненно то, что маска отражает своего хозяина и таинственные заклинания, наложенные на эти изысканные украшения, могут менять нарисованное лицо. Горе, гнев и любовь – все это может проявляться на маске, как и на настоящем лице.

Роуз почувствовала, как рука Беллы касается ее руки, и с благодарностью сжала ее. Она не могла представить ничего более жуткого, чем люди с нарисованными лицами. Хотя господин Фьори, похоже, считал, что зря беспокоится, ей казалось, что они именно такие.

В первое воскресенье нового года во Дворце дожей проводится бал-маскарад. Даже те венецианцы, кто обычно не носит маски, надевают их по этому случаю как дань традиции. Во время бала проводится тайная церемония, которая обновляет силу масок еще на год. Без этой церемонии маски рассыпались бы в прах, а вместе с ними и души людей, и мощь города на воде. Так говорится в легендах.

– Город на воде? – резко переспросила Роуз. – Это значит – Венеция?

Фредди бросил на нее один из тех взглядов, которые приберегал для самых глупых вопросов.

– Ну конечно. Честное слово, Роуз…

– Но ведь она это и сказала! – Роуз вытащила куклу из кармана и попыталась разглядеть в нарисованных черных глазах подтверждение своих слов. – Она сказала, что он спрятался в воде! А вы видели его среди воды, сэр, вы сами так сказали! Маска заставила Госсамера отвезти ее домой. Он отправился в город на воде, так ведь? Он в Венеции.

Глава 5

– Нет лучшего способа разобраться, как она работает, чем вернуть ее на родину! – Мистер Фаунтин запустил пальцы в волосы, скрипя зубами от досады. – Надо было догадаться. Я должен был понять, что к чему, едва увидел их среди воды. Нужно отправить весть королю. Пересечь море, в декабре… – Он вышел из комнаты, бормоча что-то себе под нос.

Роуз нахмурилась. Среди воды. Венеция – это остров? Она попыталась вспомнить карту, висевшую в классной комнате приюта. Когда-то она выучила, какие товары производятся во всех крупных странах, но сейчас ей это знание вряд ли могло помочь.

– Если мы отправимся в Европу, уроков не будет несколько месяцев, – мечтательно произнес Фредди, стоило мистеру Фаунтину закрыть за собой дверь.

Роуз уставилась на него с открытым ртом.

– Думаешь, он и нас с собой возьмет?

– Чертовски на это надеюсь! – Фредди широко распахнул свои черные глаза. – Мы же его ученики, куда он без нас?! Иначе выйдет, что он пренебрегает нашим образованием. Представь, сколько уроков мы пропустим.

– Но ты только что сказал…

– Помолчи, Роуз, – вздохнул Фредди.

Весть, которую послал мистер Фаунтин, имела неожиданные последствия. Тем же вечером к дому подъехала очень непримечательная черная карета – настолько непримечательная, что, вопреки задуманному, это казалось необычным. Из кареты вышел человек в тяжелом черном плаще и цилиндре, надвинутом на глаза, и громко постучал в дверь.

Взбегая по лестнице, Роуз проклинала про себя гостей, являющихся во время ужина, и дверь открыла с дерзким выражением на лице, которое исчезло, как только незнакомец сдвинул цилиндр на затылок.

– Роуз. Я должен увидеться с твоим хозяином.

Девочка поспешно присела в реверансе и попятилась к лестнице.

– Конечно, Ваше Величество.

– Тихо. Я не желаю, чтобы о моем присутствии здесь стало известно. Мы пытаемся скрыть исчезновение маски, а во дворце за мной шпионят даже мыши.

Роуз улыбнулась. Она не была уверена, что он заблуждается.

– Если вы подождете в кабинете хозяина, сир, я позову его.

– Глупости. Нельзя тратить время впустую, Роуз, меня наверняка уже хватились. Отведи меня к нему.

Роуз кивнула и понеслась вверх по лестнице, надеясь предупредить мистера Фаунтина, но король привык к охоте на оленей и прочим видам активного отдыха и не отстал ни на шаг.

Когда она распахнула дверь мастерской, мистер Фаунтин изучал крошечное комнатное растение, которое они с Фредди заколдовали, – теперь на нем красовалось несколько кроваво-красных роз, вызывающих смутную тревогу.

– Как красиво, – заметил король.

– Ваше Величество! – Впервые на памяти Роуз мистер Фаунтин, похоже, был глубоко потрясен. – Я не имел в виду, что вам нужно приехать сюда, сир! Я просил об аудиенции.

– И у стен есть уши, – пробормотал король, опускаясь на один из расшатанных деревянных стульев. – Во дворце думают, что я веду с кем-то беседу чрезвычайной важности о положении дел в Талисе. Только это могло бы оправдать меня в рождественский вечер, когда мои старшие дочери и их кузены разыгрывают сцены из Шекспира. Значит, ты нашел их, Алоизиус. Очень впечатляюще.

Мистер Фаунтин вздохнул:

– Нам повезло, сир. Госсамер злится, и его злость позволила мне обнаружить его. Но окончательно раскрыть тайну его местонахождения нам помогла Роуз. Сир, мы почти уверены, что он увез маску обратно в Венецию.

– Вполне разумно. Прошу вас… – Король указал рукой на стулья. – Пожалуйста, садитесь, вы все. Расскажите, что нам делать дальше.

– Мне придется поехать туда, сир. Мы полагаем, что есть определенный день – церемония во Дворце дожей. Если Госсамер попадет туда вместе с маской, он сможет раскрыть ее секреты. – Мистер Фаунтин на секунду прикрыл глаза. – А если он это сделает, я не уверен, что мне хватит сил остановить его. – Он открыл глаза и посмотрел на короля. – Сир, церемония пройдет через восемь дней. В первое воскресенье нового года. Я должен отправиться в путь немедленно.

Король кивнул:

– Военный корабль, Алоизиус. Вы получите все, что вам необходимо. Переправитесь через Канал в Талис, а дальше поедете по суше. – Он нахмурился. – Кстати, было бы крайне полезно услышать вашу оценку настроений в этой стране. Конечно, сейчас-то они крайне дипломатичны, но если бы Венну и этому типу Госсамеру удалось похитить Джейн и посеять хаос в Лондоне, талисийцы стояли бы у наших ворот в считаные дни. Как бы цветисто ни клялся император, что Венн – всего лишь безумец, а сам он не имел к заговору никакого отношения, он, тем не менее, приводит армию в боевую готовность. Естественно, планирует вторжение. Затем по новой трансальпийской железной дороге вы сможете добраться до Венето… Венеции. Да. Отлично, – Его Величество устремил взгляд в камин, соединив кончики пальцев. – Венецианцы умудрились сохранить независимость, даже когда талисийцы захватили Геную. Аудиенция у дожа… если он удостоит тебя своим доверием, Алоизиус… Как им это удалось? Как они сдерживают натиск талисийцев? Волшебством? Или каким-то странным торговым соглашением? Мне важно это знать.

– Так вы хотите, чтобы он побыл еще и дипломатом, пока спасает нас всех от этого сумасшедшего Госсамера? – гневно бросил Гус. Его усы дрожали, и Роуз подумала, что еще ни разу не видела его таким разозленным. – Вы хоть понимаете, чего вы требуете? Его жизнь будет в опасности, а вы ожидаете, что он станет обсуждать торговые соглашения?

– Ш-ш-ш, Гус. Прошу прощения, Ваше Величество. Коты не склонны проявлять уважение к августейшим особам…

– Очевидно. – Король поднялся, и, разумеется, остальные последовали его примеру, кроме Гуса, который дерзко смотрел в камин. – В таком случае я объявлю, что вы отправляетесь передать мое почтение дожу, дорогой Алоизиус, как волшебник волшебнику. О маске я бы предпочел при дворе не упоминать, пока все так… неспокойно. Мы же не хотим новых слухов о помешанных на власти волшебниках, правда?

Мистер Фаунтин поклонился и лично проводил короля из комнаты, бросая гневный взгляд на Гуса, который сидел к нему спиной, сердито сгорбившись.

– Это действительно так опасно? – сдавленным голосом спросила Роуз.

Гус кивнул, сел прямее, элегантно изогнув спину, и снова аккуратно уложил хвост вокруг лап.

– Мы не знаем, на что способен Госсамер. Конечно же это опасно.

– Папа – лучший волшебник в мире. – Изабелла сердито взглянула на них, продолжая укачивать свою куклу. – Это точно. – Она отошла к окну, где стоял кукольный домик, как будто не могла больше выносить споров.

Гус ничего не сказал, а Роуз почувствовала, как у нее сжалось сердце. Неужели Гус думает, что Госсамер сильнее мистера Фаунтина? Госсамер, который винит Роуз в провале своего плана?

Удивительно то, что сердце ее сжалось не только от страха, но и от радостного предвкушения, и она предпочла сконцентрироваться на нем. Роуз схватила Фредди, потащила его к камину и усадила на коврик.

– Расскажи мне о Венеции, – попросила она. – Думаешь, мы и правда туда поедем? Почему кукла сказала, что они окружены водой? – Девочка не удивилась, когда Гус почти бесшумно спрыгнул со стола и присоединился к ним. Кот не мог устоять перед искушением покрасоваться и похвастаться своей осведомленностью.

– Венеция – это город на воде! – торжественно объявил он. – Там нет улиц, только узенькие проулки и каналы. Всё и все передвигаются на лодках. Во всем городе нет ни единой лошади.

Роуз уставилась на него.

– Шутишь? – наконец спросила она.

Гус возвел глаза к потолку и хлестнул ногу Фредди хвостом.

– Скажи ей.

– Так и есть, – заверил ее Фредди. – Должно быть, это невероятное место. Сотни крошечных островов, соединенных мостами. У некоторых домов парадные двери выходят прямо на воду – зайти можно только с лодки!

Роуз недоверчиво смотрела на них. Вполне возможно, что они все это придумывают, чтобы увидеть, в какую ерунду она сможет поверить, а потом посмеяться над ней. Но Фредди хоть и улыбался, на его лице не было ни намека на ту противную ухмылочку, с которой он обычно дразнил ее.

– Никаких карет и телег? – с сомнением спросила она.

– Откуда им взяться, если для них нет дорог? – ответил Фредди.

– Похоже на город из сказки, – с подозрением пробормотала Роуз.

Фредди кивнул:

– Знаю. Но это правда. И я думаю, что это сказочное место, как ни посмотри: этот дож, к которому якобы должен поехать мистер Фаунтин, он волшебник, там все знатные семьи такие. Наверное, весь город на одной магии и держится – он ведь построен на кучке болотистых островков.

– И ты действительно думаешь, что он возьмет нас с собой? – мечтательно проговорила Роуз.

– Как типично для девчонки, – презрительно сказал Фредди. – Смотри-ка, Гус, уже размечталась. Мы не достопримечательности осматривать едем, Роуз! Мы отправляемся в погоню за Госсамером – злым колдуном с опасной волшебной маской, забыла?

Девочка отогнала от себя видения сумеречных каналов и кивнула:

– Не забыла. Но, Фредди, я нигде, кроме Лондона, не бывала. Как же мне не радоваться?

В комнату вернулся мистер Фаунтин:

– Гус, ты пытаешься добиться, чтобы меня казнили? Ведь он вполне это может сделать. Закон, разрешающий рубить головы предателям на Тауэр-Хилле, очень даже в силе.

Гус нахально зевнул.

– Этот тип – просто самовлюбленный идиот, не уважающий тех, кто умнее его.

– Нельзя так говорить о короле! – ужаснулась Роуз.

– Он мне не король, – возразил Гус.

– Прекратите! – Мистер Фаунтин опустился на стул. – У нас нет времени на пререкания. Нужно составить список дел перед отъездом. И вероятно, придется найти Белле новую гувернантку. – Он принялся беспокойно накручивать ус на палец, угрюмо глядя на свою дочь, которая прижалась к его плечу и старательно изображала невинность. – И почему беда не приходит одна? Может, предложить мисс Анструдер прибавку к жалованью? Сейчас нет времени искать ей подходящую замену, нужно отправляться в путь немедленно, а я не могу оставить тебя одну. – Он задумчиво посмотрел на Фредди и Роуз. – Даже с ними.

Фредди ахнул.

– Но сэр! Мы едем с вами!

– Ни в коем случае! – отрезал мистер Фаунтин. – Думаете, я спятил?

Глаза Роуз неожиданно наполнились слезами. Не надо было верить Фредди, но он говорил так уверенно… У нее в голове уже роились картины таинственного города на воде – она и сама их не замечала, пока их вдруг не разрушили.

– Сэр, если вы не возьмете нас, я… я уйду! – Фредди встал, скрестив руки на груди и сердито глядя на учителя.

– Ты не можешь этого сделать, – раздраженно напомнил ему мистер Фаунтин. – Ты связан со мной договором об ученичестве.

– Ну и что. Нарушу договор. Вы не можете оставить нас здесь. Это отказ от выполнения обязательств и… и предательство. Сэр, это просто нечестно!

– Я не могу потащить вас через всю Европу в погоню за парой безумных убийц! – закричал мистер Фаунтин.

– Вам не придется нас тащить, мы от вас не отстанем!

– Вообще-то они еще никого не убили. Пока, – подсказал Гус, забыв о своих обидах.

Мистер Фаунтин бросил на него уничтожающий взгляд.

– Этого мы не знаем.

– Только ту бедную птичку, – вставила Роуз. Птичка все еще иногда снилась ей: крошечное сердце лихорадочно билось в ладонях, все вокруг усеивали обрывки золотой фольги. Когда сердцебиение останавливалось, все тело девочки заполнял гнев.

Гус отвел глаза, и Роуз поняла, что он, скорее всего, сам погубил немало птиц. Но это не то же самое. Коты охотятся, они так устроены. А люди не должны заточать живых существ в драгоценный металл.

– Мы могли бы вам помочь! – умолял Фредди. – Мы принесем пользу. И это многому нас научит! Только представьте, как путешествия за границу расширяют кругозор. Роуз бы это точно не помешало.

– А проблему гувернантки я легко решу, папа, – сказала Белла сладким голосом со стальным призвуком. – Можешь и меня с собой взять.

Отец Беллы притворился, что не услышал ее. Вместо этого он большими шагами пересек комнату и вышел, на ходу приказав им всем идти за ним. Роуз и Фредди обменялись взглядами, полными надежды. Значит, они все-таки поедут?

Спустившись в кабинет, мистер Фаунтин развернул на столе карту, бормоча:

– Понадобится по меньшей мере два дня, чтобы собрать все, что мне нужно. Но я еще не знаю, что мне нужно! Это невозможно…

– Из какого порта мы поплывем, сэр? – спросил Фредди, и только Роуз видела, что он скрестил пальцы за спиной.

«Пожалуйста…» – подумала она про себя, быстро скрестив пальцы в кармане передника. Кукла-Роуз, лежавшая в том же кармане, легонько вздрогнула с надеждой.

Волшебник окинул их взглядом и вздохнул, как будто сдаваясь:

– Из Дувра. Его Величество припомнил, что двадцать седьмого оттуда отходит одно судно.

– Послезавтра! – вскричала Роуз. – И… и мы все поплывем?

Фредди предостерегающе взглянул на нее («Не надо!»), но она не могла выносить неизвестности, когда в ее голове кружились плавучие церкви и башни, вырастающие из воды. Неужели она воочию их увидит? Пройдет мимо них, станет частью города на воде?

Мистер Фаунтин поднял голову и нахмурил брови.

– Это не только моя борьба, но и ваша, – признал он. – Особенно это касается тебя, Роуз. И я не хочу оставлять вас здесь одних. Приспешники Госсамера, оставшиеся в Англии, могут напасть на вас. – Волшебник устало покачал головой, проводя пальцем по карте Талиса, мимо аккуратно нарисованных сосновых лесов и озер, вдоль изящной линии железной дороги, опутавшей страну, словно ожерелье. – Нет, поедем мы все.

– И я тоже? – уточнила Белла, закусывая нижнюю губу, как будто впервые в жизни испытывала неуверенность.

Отец строго посмотрел на нее.

– Это не увеселительная прогулка, Белла, милая. Мы едем не развлекаться. Можешь взять с собой только один чемодан разумных размеров.

Белла слегка побледнела, но бодро тряхнула кудряшками:

– Мне все равно. Кроме того, папа, – она снова ласково прижалась к нему, – меня нельзя оставлять дома. Ты же знаешь, что мисс Анструдер не может держать меня в узде и без дорогих Фредди и Роуз станет только хуже. Мне будет отчаянно скучно. – Она озорно улыбнулась Роуз.

– Сэр, если вы оставите ее дома, то, когда мы вернемся, расчета потребует не только мисс Анструдер, – поспешила добавить Роуз. Она не хотела, чтобы Белла замучила всю прислугу.

Гус провел по карте усами и пренебрежительно фыркнул:

– Полагаю, я буду страдать от морской болезни.

Мистер Фаунтин запустил пальцы в свои тщательно зачесанные волосы, отчего они встали дыбом.

– Итак, я отправляюсь в погоню за безумным волшебником в компании троих детей, кота и гувернантки, – пробормотал он.

Глава 6

Как выяснилось, у гувернантки были другие планы. К несчастью, поднявшись с постели на следующий день, мисс Анструдер решила, что наконец устала от Беллы.

– Она сказала, что ее любовь к крошке Изабелле сдалась перед способностью этого изобретательного ребенка заставлять ее уши кровоточить, – доложил Роуз Фредди. – Она считает, что Белле необходимо перейти на следующую ступень обучения. А еще она сказала, что здоровье не позволит ей сопровождать Беллу в Европе. И это чистая правда. Она будет валяться без чувств в углу кареты еще до того, как мы доберемся до Дувра. Даже не представляю, как бы она пережила переправу через море.

– Но мистер Фаунтин все равно ей заплатит? – спросила Роуз. – Хоть она и не уведомила об уходе заранее?

– Думаю, он пожалел ее. Выглядела она и правда ужасно – голова обернута тряпкой со следами крови. Он заплатил ей жалованье до конца года.

Роуз содрогнулась.

– Уж кто-кто, а она эти деньги заслужила.

Фредди вздохнул.

– Ты же понимаешь, что нам-то никто не заплатит, когда мы будем присматривать за Беллой? А когда она что-нибудь натворит, попадет именно нам. Если бы мисс Анструдер поехала с нами, на нее, по крайней мере, можно было бы сваливать вину…

Роуз мрачно кивнула:

– Меня уже приставили к ней, помогать собирать вещи. Она хочет взять с собой все свои платья до единого и отказывается верить, что они не поместятся в чемодан. Стоит мне все выгладить, завернуть в серебряную бумагу и упаковать, как она все вытаскивает обратно, потому что я не положила ее самое-самое любимое платье. А оно каждые пять минут разное.

Фредди прыснул.

– Положи ее саму в чемодан – потише будет.

Роуз кивнула, нахмурив брови.

– Как думаешь, какой она будет, когда магия проявится в полную силу? – девочка уставилась на свои ладони. – Я знаю, что Белла – избалованная дьяволица, но она мне нравится. Иногда она бывает очень милой – и она с такой радостью подарила мне куклу.

– Опять меня обсуждаете. – Медово-сладкий шепот раздался прямо в правом ухе Роуз, и та вскрикнула.

– Как ты здесь оказалась?! – потрясенно потребовал объяснений Фредди.

– Легко, – отрезала Белла. – Я зашла в открытую дверь, пока вы двое так увлеклись сплетнями обо мне, что ничего не слышали. Мы, знаете ли, собираемся на секретное дипломатическое задание. Вам нужно учиться быть осторожнее.

– Маленькая врунишка! – рявкнул Фредди.

– Роуз, ты осознаешь, что во время путешествия ты уже не будешь горничной? Никто из прислуги с нами не едет. Ты будешь ученицей волшебника, и никем больше. – Она помолчала секунду. – Тебе абсолютно необходимо взять с собой приличную одежду.

Роуз скривилась от обиды, но затем до нее дошел смысл слов Беллы. Она уже превратилась из бедной сиротки в добропорядочную служанку – ни на что большее она не могла и надеяться. Неужели кто-то может считать ее чем-то еще?

– Мисс Бриджес велела мне отнести это в твою комнату.

Роуз подняла глаза от фарфоровой овечки, с которой смахивала пыль. Мисс Бриджес пришла в ужас, когда она сообщила ей, что снова покидает дом, и девочка понимала, что не может увиливать ни от какой работы.

В дверях комнаты Беллы стоял Билл, держа в руках бесформенную кучу ткани. Роуз недоуменно посмотрела на нее.

– Это саквояж, – сказал Билл, морщась. – Чтобы ты сложила свои вещи. – Он замялся. – Так ты точно едешь?

Роуз кивнула.

– Выбора нет. – Это была почти правда. Показать Биллу, с каким нетерпением она ждала поездки, было бы жестоко.

– И зачем ты понадобилась хозяину в разъездах за границей?

Роуз с трудом смолчала и не посоветовала Биллу не лезть не в свое дело. Какое право он имеет делать вид, будто она должна перед ним отчитываться? «Но ты же согласилась пойти с ним на Морозную ярмарку, – напомнил внутренний голос ее более доброй стороны. – Он купил тебе пряник». Мысль о прянике, все еще лежавшем в коробочке под кроватью, смягчила ее.

– Из-за того, что я его ученица. Мы должны поехать с ним, чтобы учиться. Нам нужно всегда быть при нем.

– Не нравится мне, что ты куда-то едешь с хозяином и с этим Фредди. И мисс Беллой! Да ваш корабль на мель сядет, если она поплывет с вами! Она чудовище!

Роуз усмехнулась. Он, конечно, был прав, но это чудовище подарило ей три кружевных воротничка и заявило отцу, что Роуз нужна новая одежда. Заказывать ее было уже поздно, но мистер Фаунтин пообещал ученице купить платье в Венеции. Белла скрепя сердце согласилась, а Роуз не могла перестать об этом думать.

– Она не такая ужасная рядом с отцом, – успокаивающе заверила она Билла.

– Хм. – Он вышел, оставив Роуз с овечкой в руках провожать его печальным взглядом. Она с силой поставила статуэтку обратно на мраморную каминную полку. Раньше Билл таким не был! Он немного странно себя вел, когда впервые увидел, как девочка творит волшебство, но потом привык. Он всегда был ее другом. Роуз взглянула на овечку полными слез глазами и с ужасом обнаружила, что у нее отвалился тоненький фарфоровый хвостик. Статуэтка смотрела на нее обиженно, а девочка-пастушка с другого конца полки – сердито. Иногда магия, которой был пропитан весь дом, делала обязанности служанки тяжелее, а не легче.

– Прости, – извинилась Роуз, пытаясь приставить хвостик на место дрожащими пальцами и с надеждой бормоча какие-то клейкие слова. Ничего не получалось. Изабелла будет в бешенстве. Овечка смотрела на нее с упреком, а пастушка явно пододвинулась поближе, чтобы лучше видеть, что происходит.

– Вот сама и попробуй! – сердито прошипела Роуз, и фарфоровые юбки шевельнулись. Девочка посмотрела на овечку, сдвинув брови, и снова забормотала, на сей раз угрожающе: – Мятный соус! Смородиновое желе и жареная картошка! Быстрее!

Взметнулась фарфоровая шерсть – и отломанный хвост вдруг снова оказался на месте. Роуз поставила фигурку обратно на полку, на этот раз аккуратно, и скорчила рожу пастушке, которая презрительно задрала нос. Ее руки и раньше были сложены на груди? Роуз не помнила и надеялась, что Белла тоже не вспомнит.

Скромный маленький саквояж Роуз был погребен под горой чемоданов, возвышавшейся на черно-белом полу парадной прихожей. Девочка видела лишь его краешек и держала руки за спиной, чтобы не поддаться искушению вытащить свой багаж. Ей не хотелось выпускать его из рук, эту частичку дома. Чтобы успокоить себя, она погладила свою фарфоровую куколку в кармане плаща, заметив, что одна щека куклы уже блестела больше, чем другая, оттого, что она постоянно проводила по ней пальцем.

Они едут, действительно едут! Роуз сама сбегала на почту с письмом мистера Фаунтина к лорду Линтону, британскому послу при дворе венецианского дожа, где объяснялось, что они прибудут так скоро, как позволит море. Таинственные заморские слова, из которых был составлен адрес, танцевали в ее голове. Фредди переписал их на несколько дюжин ярлыков для багажа, сетуя на запутанное правописание. Даже к ее маленькому саквояжу привязали такой ярлычок.

Мистер Фаунтин оказался привередливым и требовательным путешественником, и по его милости гора багажа все росла и росла. Чтобы все увезти, наняли еще один экипаж, и сейчас кучер и двое мальчишек-конюхов складывали в него чемоданы, а мистер Фаунтин суетился и заклинал их быть осторожнее.

– Будь молодцом, Роуз, – строго сказала ей мисс Бриджес. – И, пожалуйста, если сможешь, следи, чтобы мисс Изабелла вела себя прилично. – Она взглянула на Беллу, которая стояла на ступеньках перед парадной дверью. Девочка держала в руках подаренную на Рождество куклу и выглядела очаровательно. – Или, по крайней мере, не давай ей… – Она снова замолчала. – Не знаю даже, что и сказать, – вздохнула она.

– Я буду стараться изо всех сил, мисс, – пообещала ей Роуз.

– Возвращайся целой и невредимой, – велела мисс Бриджес еще строже, чем прежде, а затем, к изумлению Роуз, на мгновение заключила ее в объятия. – Вы тоже, мастер Фредерик, – добавила она поистине трагическим голосом.

– Да, мисс Бриджес. – Фредди как будто удивился. Он был уверен, что экономка терпеть его не может, так как он постоянно что-нибудь ломал.

Мисс Бриджес возвела глаза к небу и протянула Роуз небольшую корзинку.

– Миссис Джонс велела передать это тебе, Роуз. Не подпускай к ней этого кота!

– Маринованные креветки! – мяукнул Гус на ушко Роуз со своего места на высоких напольных часах. – Прелестно. Пожалуй, будет лучше, если я присмотрю за ними, Роуз. Может, мне на них сесть?

– Идем, дети, хватит мешкать! – совершенно несправедливо проворчал мистер Фаунтин. – Мисс Бриджес, я знаю, что могу оставить на вас дом в мое отсутствие. – Он махнул полой дорожного плаща, подгоняя Роуз и Фредди к карете.

Сьюзен просеменила вслед за ними, неся кучку меховых ковриков, и Роуз пристроила ноги на горячий кирпич, завернутый в меха на полу кареты. После того как Фредди снова вылез, чтобы сходить за дорожной шахматной доской, которую он оставил на столике в прихожей, а Белла нашла свой ридикюль в кармане плаща, хотя раньше его там точно не было, мистер Фаунтин наконец приказал трогать.

Сидя спиной к лошадям, Роуз успела бросить прощальный взгляд на дом Фаунтинов и прислугу, собравшуюся на ступеньках проводить их. Даже Сара и миссис Джонс стояли на лестнице, ведущей с улицы на кухню, махая платочками. Она смущенно помахала им в ответ. Слуги знали, что они с мистером Фаунтином отправляются в далекие чужие страны, где кишмя кишит волшебство, а хозяин должен собирать сведения для короля. Вся кухня согласилась, что это очень для него характерно: вдруг сорваться с места и устроить в доме переполох.

Никто не знал, что на самом деле они отправились в погоню за четырехсотлетней маской и злодеями, которые ее украли. Злодеями, которые собирались использовать ее в своих коварных планах. И которые мечтали с ее помощью избавиться от малышки Роуз.

Роуз отогнала от себя мысли о маске, пытаясь вспомнить чувство восторга и нетерпения, владевшее ею с самого пробуждения в то утро, и снова помахала мисс Бриджес, заметив тревогу на ее лице. Она сомневалась, что экономка поверила в запутанную историю, сочиненную мистером Фаунтином. Позади экономки стояла Сьюзен, холодно глядя на Роуз. А Билла нигде не было. Девочка печально вздохнула. Они не разговаривали после вчерашней ссоры, а сегодня утром она вообще его не видела. Роуз жалела, что он не пришел хотя бы попрощаться. Может, пришел бы, если бы она рассказала ему правду о настоящей цели путешествия? Или еще бы сильнее разозлился.

Гус мрачно пробормотал:

– Ну вот, поехали. Коты не приспособлены для путешествий.

Колеса медленно заскрипели по замерзшей дороге, и карета начала набирать скорость. Статные серые кони прошествовали по площади и направились по улицам Лондона в сторону Дуврской дороги.

Глава 7

Первую часть путешествия Фредди пытался научить Роуз играть в шахматы. Она не очень-то хотела учиться и предпочла бы просто смотреть в окно. Они уже добрались до той части Лондона, где ей никогда не приходилось бывать. Фредди, к сожалению, за свою жизнь немало поездил в карете и теперь жаждал развлечений.

После нескольких минут игры Роуз уже была уверена, что Фредди жульничает и, возможно, придумывает правила на ходу.

– Почему эта лошадь двигается только так? Лошади же не ходят боком! Ерунда какая-то!

– Эта фигура называется «конь», Роуз, и то, что ты проигрываешь, не означает… – самодовольно начал Фредди.

– Играй тогда с Гусом, – обиделась Роуз. И это оказалось прекрасным решением, потому что теперь она слушала, как Фредди жалуется на запрещенные ходы и передвижение фигур усами («Ужасно неприлично!»).

Роуз прижалась щекой к прохладному стеклу, чувствуя, как карета покачивается и подпрыгивает на упругих рессорах, и жадно глядя, как уплывает вдаль дорога. Интересно, когда они увидят море?

Они провели в карете длинный тусклый день. Роуз никогда раньше не видела таких просторов – пустых полей, темных и замерзших, с кое-где растущими одинокими деревьями. Она думала, что сельская местность покажется ей очаровательной, но сейчас скучала по зданиям и спрашивала себя, куда подевались все люди.

Мистер Фаунтин торопился поспеть в Дувр в тот же день и поэтому разрешал лишь короткие остановки, чтобы сменить лошадей, без задержек на постоялых дворах. С корзинкой миссис Джонс расправились к полудню, после чего в карете остался запах рыбного паштета, так что Роуз была рада возможности выйти на несколько минут и выпить чашку горького кофе на следующей станции. Они с Беллой и Гусом прижимались к камину. Горячие кирпичи на полу кареты уже давно остыли, а день становился все холоднее. Постепенно надвигались сумерки, и небо затягивало розоватыми полосками облаков.

К вечеру Белла заснула у Роуз на плече, и та мысленно благодарила ее за тепло. Роуз откинулась на бархатную спинку сиденья и удивлялась, как Белле удается спать и как выехавшая из Лондона мягкая карета превратилась в телегу на деревянных колесах.

Проснулась она оттого, что Фредди тряс ее. Карета наконец остановилась.

– Приехали? – Она осторожно толкнула Беллу, освобождаясь от мехов и дрожа от холода.

– Да, да, идем! – нетерпеливо ответил Фредди. – Ты только посмотри!

Белла еще толком не проснулась и опиралась на Роуз, так что ей пришлось выбираться из кареты бочком, чтобы не дать младшей девочке упасть. Только когда они обе уже стояли на каменной пристани, Роуз обратила внимание, где они. Она подняла глаза на черную штуковину, возвышавшуюся над ней, и судорожно сглотнула. Штуковина выглядела такой устремленной вперед, созданной, чтобы рассекать воду, и сейчас казалось, что она надвигается на Роуз, хотя та видела канаты, которыми корабль был привязан к странным железным грибам, торчащим на пристани. Судно напоминало акулу или одну из тех диковинных черных ныряющих птиц, которых Роуз видела в «Энциклопедии по естествознанию для мальчиков, с 24 цветными иллюстрациями», одолженной у Фредди. И на этом они поплывут. Эта штука полетит по воде, а они будут на борту.

Роуз оторвала глаза от выкрашенной черной краской обшивки и увидела, что их окружает лес мачт, ярко-черных на фоне кровавого неба. Моряки спешно заносили на борт багаж; по сходне спустился офицер, чтобы проводить всю компанию.

Фредди захлебывался от восторга – им невероятно повезло. Судно, обещанное королем, оказалось той самой «Принцессой Джейн», сыгравшей такую важную роль в талисийской войне, объяснил он Роуз. Корабль назвали в честь малышки-принцессы и с тех пор считали счастливым. Храбрый капитан Фримантл, командовавший кораблем во время войны, к сожалению, погиб, выполняя рейс в Индии. Команда божилась, что его схватил прямо с полубака гигантский спрут, но в Адмиралтействе этому не очень-то верили. Капитан Фримантл был большим любителем рома, и более вероятным казалось, что он просто оступился во время шторма и свалился за борт. Считалось, что команда, обожавшая своего капитана, несмотря на склонность к длинным речам, придумала историю со спрутом, чтобы увековечить его память.

Теперь «Принцессой Джейн» командовал капитан Пик, и Роуз решила, что его память вряд ли кто-нибудь соберется увековечивать. Он оказался сварливым и надутым и поприветствовал мистера Фаунтина на палубе корабля ругательством.

– Мы упустили ветер, это вам понятно? Из-за вас и вашего выводка детей – детей! Я теперь детский сад перевожу, что ли? – Он злобно оглядел Фредди, Роуз и Беллу – особенно Беллу с ее горностаевой муфтой и куклой Люси, одетой точно так же, как хозяйка. Эта милая картина, похоже, привела его в ярость – он чуть не зарычал.

Роуз сунула руку в Изабеллину муфту, сжала ее заледеневшие пальчики и оттащила ее к огромному мотку каната, подальше от разъяренного капитана. Маленькая волшебница вполне могла сказать какую-нибудь жуткую грубость или даже отрастить когти, как она когда-то уже делала.

Белла поежилась, глядя вверх, на паутину снастей.

– Мне не нравятся корабли. Долго нам придется плыть?

– Все зависит от ветра, – негромко ответил Фредди. – А он сказал, что мы его упустили. Теперь можем застрять в гавани на неизвестно сколько дней. Но когда отплывем, до Корманса всего несколько часов пути. – Он засмеялся и окинул взглядом мачты. – Быстрее, чем сюда из Лондона. Разве не роскошный корабль?

– Мне этого не вынести! – простонала Белла, перегибаясь через борт и глядя на воду. – Ты только посмотри, как нас бросает вверх и вниз!

Гус прошелся по перилам, с отвращением морщась. Он говорил Роуз, что коты избегают воды. В это путешествие он отправился исключительно потому, что без него они бы пропали.

Роуз посмотрела вдаль через плечо Беллы. Гавань подернулась легкой зыбью, но она подозревала, что это не считается плохой погодой и в открытом море будет гораздо хуже. Ее желудок сделал неприятный кульбит, но она решила, что это от страха, а не из-за морской болезни.

– Может, спустимся в каюту? – предложила она, глядя вдоль борта судна на открытое море. Его так много – до горизонта! Жутковато было представлять, что скоро – она не знала, надеяться на ветер или безветрие, – они окажутся посреди воды, откуда даже не будет видна суша. Тяжелая якорная цепь, намотанная вокруг кабестана[2], вся в водорослях и раковинах, казалась последней спасительной ниточкой, соединяющей их с землей.

Ждать пришлось недолго: нужный ветер поднялся уже на следующее утро. Роуз сидела на узенькой деревянной койке, обняв трясущуюся Беллу, и слушала, как стонет дерево вокруг них. Рядом с ними дрожал Гус; его белый мех посерел, а глаза были плотно закрыты. Они занимали каюту втроем, а Фредди и мистеру Фаунтину досталась соседняя каюта.

– Посмотрим в окно? – предложила Роуз, с надеждой глядя на круглый иллюминатор в латунной раме. – Может, будет легче, если видеть, что происходит?

Пока они стояли на якоре, ей хотелось спуститься в каюту, но сейчас было странно чувствовать, что двигаешься, находясь в тесной деревянной коробке. Пусть вид бегущих мимо волн и может оказаться пугающим, но это же наверняка лучше, чем сидеть взаперти.

– Нет. – Белла содрогнулась. – Я бы предпочла, чтобы ты намотала вон то одеяло мне на голову. Не хочу слышать этот жуткий плеск.

Гус одобрительно застонал. Роуз вздохнула и приготовилась к долгому и скучному плаванию. Но через некоторое время она поняла, что стоны Беллы затихли, а ее тело расслабленно лежит на койке. Гус забрался под одеяла и уныло молчал. Роуз осторожно выбралась из-под Беллы, медленно встала и потянулась. Ее руки и ноги совсем затекли. Затем она нетерпеливо бросилась к иллюминатору.

От ошеломительного, завораживающего зрелища – вздымающихся стен серовато-зеленой воды – ее смогли оторвать лишь странные звуки, которые неожиданно раздались сверху: сердитые крики, шарканье ног и хлопанье крышек люков. Мимо двери их каюты забегали люди, и Белла пошевелилась, перевернулась на другой бок, но, к счастью, не проснулась.

Роуз завернулась в старый макинтош, служивший ей верой и правдой всю зиму, тихонько приоткрыла дверь и пошла вслед за юным младшим лейтенантом, который спешил по коридору.

Он как будто удивился, когда увидел ее, но любезно помог подняться по трапу на палубу.

– Что за шум, вы не знаете? – робко спросила она, ожидая, что он засмеется и скажет, что это какой-то странный морской ритуал.

– Не знаю, мисс, – ответил он, слегка дернув головой, будто кланяясь.

Роуз чуть не свалилась обратно на трап. Все, как говорила Белла. В хорошем платье и кружевах Беллы, пусть даже замотанная в старый макинтош, – в ней видели настоящую леди.

– Помочь вам пройти по палубе, мисс? – осведомился юноша несколько озабоченно.

– О, нет, не нужно. Не хочу отвлекать вас от дел. – Роуз боялась, что бедняге влетит от злыдня-капитана. Она крепко ухватилась за удачно подвернувшееся под руку бревно, которое наверняка служило какой-то важной цели, хоть она и понятия не имела какой. Корабль под ее ногами качался, как огромное животное. Морское чудище. Представив это, она мрачно улыбнулась; высоченная волна перехлестнула через борт и чуть не намочила ее лучшие ботинки.

Очень медленно она прошла вдоль палубы, цепляясь за все подряд. Крики раздавались с носа корабля: горстка офицеров собралась там вокруг какого-то предмета, лежавшего на палубе.

– Выбросите за борт! – проорал один из них, и Роуз не удивилась, узнав в нем капитана.

– Сэр, при всем уважении… – начал было другой офицер, но его перебил маленький светловолосый сгусток ярости:

– Вы не имеете права! Я знаю, что он пробрался на борт тайком, но я же вам говорю, что я его знаю! Он служит в нашем доме, должно быть, залез в трюм забавы ради! Сэр, прошу вас, позвольте сходить за мистером Фаунтином, он за него поручится!

– Пусть отрабатывает дорогу. Посадить его на хлеб и воду! – рявкнул капитан.

– Нет!

Роуз забыла, что надо за что-нибудь держаться, и бросилась прямо в гущу темных кителей помогать Фредди бороться. Он стоял с поднятыми кулачками и округлившимися от страха глазами, отчаянно маленький на фоне взрослых мужчин.

У его ног на палубе лежала жалкая фигура с болезненно-белым лицом, из пореза на котором текла кровь. Фигура не двигалась, и на мгновение Роуз с ужасом решила, что Билл мертв.

Она рухнула на колени рядом с ним, прижала ладони к его щекам и почувствовала тепло.

– Что вы с ним сделали? – сердито закричала она, оглядывая собравшихся.

Но никто из них нисколько не устыдился.

– Они избили его! – гневно сообщил ей Фредди, садясь на корточки рядом. – Зверюги.

– Отойдите от него, юная леди! – приказал капитан. – Он преступник.

– Нет, не преступник! – Роуз обхватила Билла руками, и тот начал приходить в себя.

– Он прятался в трюме. – Один из офицеров помоложе попытался взять ее за руки и оттащить, но она отмахнулась от него. – Поверьте, мисс, вам не следует с ним водиться.

– Где хозяин? – озабоченно спросила Роуз, и Фредди встал.

– Подождешь здесь, пока я сбегаю за ним?! Я не хотел оставлять Билла одного.

Роуз кивнула, но один из офицеров схватил Фредди за руку.

– Не так быстро.

– Отпустите меня! – Фредди сердито рванулся, и мужчина рассмеялся. Наверное, все дело было в смехе: если бы он не засмеялся, Фредди бы не пришел в такое бешенство. Роуз протянула руку, чтобы остановить его, но было поздно. Глаза Фредди стали еще темнее, чем обычно: теперь они казались черными, как угли, на фоне бледной кожи и светлых волос. Мальчик закрыл глаза, а его губы искривились в самодовольной усмешке; засвистел ветер, раздался треск, и офицеры, сгрудившиеся вокруг детей, бросились врассыпную – откуда-то сверху упало тяжелое бревно.

Молодой лейтенант никак не смог бы доказать, что именно Фредди заставил бревно ударить его по плечу. Да и никто не смог бы. Но все знали. Пальцы офицера выпустили рукав мальчика, и тот отвернулся, отряхивая курточку и удовлетворенно посматривая на испуганные лица моряков.

В толпе офицеров пробежал тревожный шепот. Никто не попытался остановить Фредди, когда мальчик побежал в сторону люка. Некоторые даже отошли подальше от Роуз и Билла, что не удивило девочку. Моряки – народ суеверный, а бревно явно упало не случайно.

– Она тоже из этих? – прошептал один младший офицер, и Роуз попыталась придать себе внушительный и угрожающий вид. Но сейчас она совсем не чувствовала себя всемогущей волшебницей. Кровь Билла капала на ее плащ, и от этого зрелища ее мутило намного больше, чем от качки. Она не двинулась с места, сидя рядом с мальчиком, обнимая его за плечи и стараясь придерживать его голову, а другой рукой сжимая карман плаща, в котором лежала ее фарфоровая кукла.

– Что происходит?

Тошнота немного отступила, когда Роуз услышала этот спокойный голос; она с облегчением обернулась и увидела знакомую пару остроносых туфель, приближавшихся к столпившимся вокруг нее белым бриджам.

– Как вы обращаетесь с моей ученицей? Роуз, дорогая, ты цела? – В голосе мистера Фаунтина звенело возмущение, и моряки отступили, пропустив его к ней. – И что случилось с этим мальчиком?

– Мои люди заметили, как он выбирается из чемодана в трюме. – Капитан не сдал позиций и злобно глядел мистеру Фаунтину в глаза. – Потрудитесь объяснить почему.

– И не подумаю. – Мистер Фаунтин как будто оскорбился, словно объяснения были ниже его достоинства. – Однако я могу подтвердить, что это один из моих домочадцев. Я не планировал брать его с собой, но полагаю, он очень пригодится. Очевидно, что дисциплина на борту этого судна оставляет желать лучшего. Моей дочери и моей ученице потребуется слуга мужского пола, чтобы охранять их в подобной среде. Вы, – он ткнул пальцем в одного из младших офицеров, – проследите, чтобы его отвели в мою каюту. Мне придется потратить драгоценную энергию на его исцеление. Надеюсь лишь, что это не замедлит работу, которую я должен выполнить для Его Величества. Роуз, Фредерик, за мной.

Глава 8

– Не проснулся еще? – Фредди перегнулся через плечо Роуз, чтобы посмотреть на Билла.

Роуз покачала головой. Пока его несли в каюту, Билл снова потерял сознание и сейчас лежал на койке Фредди. Его лицо было мертвенно-бледным.

– И о чем он только думал? – пробормотал Фредди, устраиваясь на сундуке и глядя на замотанную голову Билла. – Если ему так хотелось побывать в море, почему он просто не поговорил с хозяином? И я все еще не понимаю, как он сюда попал.

– Билл спускал с чердака все чемоданы, – объяснила Роуз. – Должно быть, он нарочно добавил один лишний.

– А потом заперся в нем? – сомневался Фредди. Это казалось неправдоподобным.

Роуз вздохнула. Фредди не понять.

– Он же не волшебник, Фредди. Что еще ему было делать? – Она поежилась, вспоминая вчерашнее долгое и скучное путешествие в тряской карете по ухабистым дорогам. Вспоминая, как становилось все холоднее и холоднее. У Билла не было мехов, и он не мог знать, сколько еще осталось ехать. Бесконечная темнота вперемежку с приступами страха каждый раз, когда кто-нибудь открывал дверцу экипажа с багажом, чтобы проверить, не вывалились ли чемоданы. – А если бы чемодан положили вверх ногами? – Она сглотнула, снова борясь с тошнотой. – И как он выбрался?

– Так у меня ж был нож, – раздался голос, и Фредди с Роуз обернулись.

Гус выпрыгнул из гамака и сел Биллу на ноги.

– Ты поступил очень глупо, – строго сказал он мальчику.

Билл неприязненно уставился на него. Он считал Гуса дьяволом во плоти и обычно полностью игнорировал его присутствие. Но удар по голове, похоже, развязал ему язык.

– Я ее с вами одну не оставлю, – невнятно произнес он.

Роуз удивленно посмотрела на него.

– Ты это сделал из-за меня?

– Не мог же я отпустить тебя разгуливать по Европам без присмотра.

– Как это без присмотра! А я? – сердито возразил Фредди.

– Эй! Не надо за мной присматривать, я сама за собой присмотрю! – воскликнула Роуз.

– Я чрезвычайно рад это слышать, – вкрадчиво сказал мистер Фаунтин, который взялся неизвестно откуда и теперь сидел на сундуке. – Сначала Гус, а теперь этот поваренок. Ты вызываешь в людях желание защищать тебя, Роуз.

– Он младший лакей, – недовольно поправила его девочка. – И я его за собой не тащила!

– А он как здесь оказался? – пробормотал Билл, приподнимаясь на локте и морщась. – Его здесь только что не было.

– Волшебство, мой дорогой Уильям. Ты просто не видел, как я вошел. Знаешь, если бы ты сказал мне, что хочешь побывать за границей, я бы с радостью взял тебя.

– Не хочу я за границу! – фыркнул Билл. – Очень мне надо. Но вы не знаете, какова Роуз! Бросается лошадям под копыта, застревает у витрин магазинов! Ее одну никуда отпускать нельзя. Кто знает, чего она натворит в чужих-то краях?

– Так нечестно, это было сто лет назад, я уже не такая! – возмутилась Роуз. Послушать Билла – так она совсем дурочка.

– Вот я и говорю, сэр. Я решил защищать Роуз. Мы с ней оба сироты, больше о ней позаботиться некому. Но я буду выполнять любые ваши поручения, сэр, – поспешил добавить он.

– Пока что это мы с Фредди тебя защищаем, – фыркнула Роуз. – Капитан хотел бросить тебя за борт. Так что за тот случай с лошадью мы с тобой в расчете.

– Не набрасывайся так на мальчика, Роуз. Ты, может, и не просила, чтобы он тебя защищал, но он пошел на риск ради тебя. – Мистер Фаунтин встал. – Кстати, я зашел сказать, что, как ни странно, подул сильный попутный ветер. – Он тихонько кашлянул и поднял глаза к потолку. – Большая удача. Поэтому мы прибудем в Корманс через час – так, по крайней мере, считает единственный офицер, которому хватило смелости ответить на мои вопросы. – Он пошел к выходу и остановился у двери, виновато глядя на Роуз. – А значит, кто-то должен разбудить Беллу…

– Не знал, что мы поедем поездом, – испуганно пробормотал Билл, когда они с Роуз смотрели, как из туннеля на них выкатывается облако пара, жутковато подсвеченное красными и белыми вспышками.

– И ты туда же. – Роуз раздраженно повернулась к нему: – Что такого в поездах? Не понимаю, чего в них особенного. – Она тоже была сильно взволнована, но не из-за поезда. Они уже за границей! Впрочем, чужая страна, к ее удивлению, оказалась очень похожей на Англию. Она и сама не знала толком, чего ожидала.

Но трактир, где они ночевали!.. Мисс Бриджес сгорела бы от стыда, если бы в ее доме были такие отсыревшие постели, а к завтраку не подали чаю – только кофе, больше похожий на смесь цикория с грязью. Если это – великая Талисийская империя, то хорошо, что море не замерзло и не позволило им завоевать Англию.

– Подумаешь, колеса, – буркнула она. Ей очень не хватало чашки чая.

Билл посмотрел на нее с отвращением, а затем перевел взгляд на Фредди, который пожал плечами. В кои-то веки мальчики в чем-то были согласны.

– Восемьдесят километров в час… – вздохнул Фредди. – На лошадях ты за час проедешь не больше двадцати пяти, Роуз. И это на самых быстрых. Ой, смотрите…

Раздался протяжный гудок, прозвонил колокол, и из туннеля выполз поезд, удивительно гладко для такого тяжеленного железного зверя скользя по рельсам. Фредди и Билл приветствовали его криками и замахали шляпами, и даже Роуз восхитилась величественным зрелищем. Белла мрачно сидела на одном из чемоданов. Она еще не оправилась от морской болезни и постоянно жаловалась на холод. Вокруг нее заклубился пар, и она демонстративно закашлялась.

На платформе раздались выкрики на талисийском: пассажиры начали требовать, чтобы погрузили их багаж. В Талисе железные дороги были развиты лучше, чем в Британии, потому что император рано ими заинтересовался, сообразив, что поезда – идеальный способ доставлять войска и оружие на передовую. Теперь Талисийская империя разрасталась вместе с сетью железных дорог. Самой новой веткой стала та, что вела через Альпы: так талисийцы добрались до Италии, по следам императорских армий.

Роуз не была в таком же восторге от поезда, как Фредди и Билл, но радовалась, глядя, как мимо весь день проносятся поля и деревни, и осознавая, что с каждой минутой они приближаются к Венеции.

Поезд грохотал, проносясь через сосновый лес, и Роуз улыбнулась, вспомнив пряничный домик в бакалейной лавке. А вдруг в этих лесах прячутся пряничные дворцы? Она прислонилась к оконному стеклу и представила кровати с подушками из шоколадных леденцов.

– Сэр… – Роуз наконец отвернулась от окна и посмотрела на мистера Фаунтина, откинувшегося на спинку мягкого сиденья, обитого красным бархатом. – Как так получилось, что Венецию не присоединили к Талисийской империи? Они же захватили Геную, я помню, об этом писали в газетах.

Мистер Фаунтин задумчиво поглядел на Беллу, которая спала, укрывшись серым шерстяным пледом, выданным ей проводницей. Белла и Гус относились к путешествиям одинаково: оба считали, что лучше проспать всю дорогу. Бесформенный комок на ногах у Беллы под пледом и был на данный момент котом.

– Роуз, а ты бы хотела захватить город, полный Белл?

Роуз, ужаснувшись, покачала головой:

– Значит, в Венеции все волшебники?

Мистер Фаунтин рассмеялся.

– Нет, к счастью, иначе мы, пожалуй, боялись бы Венецианской империи, а не Талисийской. Но вся знать и все власти – волшебники. А знатных семей в этом городе много. Магии в нем просто через край. Тебе понравится: там намного больше такого волшебства, которое тебе по душе, – повседневные дела делаются заклинаниями. У дожа есть даже флот магических кораблей, хотя, может быть, это и выдумки.

Роуз кивнула, откинулась на спинку сиденья и снова уставилась на деревья, пролетающие мимо, миля за милей в сгущающейся мгле, все ближе к волшебному городу.

Поезд шел не до самой Венеции, объяснил мистер Фаунтин, когда они подъезжали. К городу не было моста – он покоился в зеленовато-черной лагуне, отказываясь быть привязанным к земле. Им придется сесть на лодку, чтобы доплыть до самой Венеции, а потом еще на одну, чтобы добраться до палаццо британского посла. Рельсы уныло заканчивались почти у самой кромки воды, и пыхтящий паровоз задом отошел в тупик, с грустью глядя на последние несколько миль воды, которые он не мог пересечь.

Укутавшись в плащ, Роуз стояла на носу лодки среди соленых брызг. Завидев впереди город, она взвизгнула от восторга. Отражения оранжевых фонарей сияли в воде; купола и колокольни выступали темными тенями на фоне звезд. Почти на месте… На мгновение ей вспомнились маска и Госсамер, отвлекая от блестящей картины, но Роуз тряхнула головой. Может, они и приехали сюда из-за Госсамера, но сейчас она не будет о нем думать.

Садясь в темную гондолу, которая наконец доставит их к месту назначения, Роуз сонно таращилась на поблескивающую черноту воды и пыталась понять, какой сегодня день. Давно ли она прощалась с высоким лондонским домом и жалела, что Билл не пришел проводить ее?.. Взглянув на младшего лакея, она улыбнулась: он сидел на носу диковинной черной лодочки и, как и она, крутил головой по сторонам. День ехали в карете, на следующее утро отплыли. Ночь в том мерзком грязном трактире. Целый день в поезде – значит, сегодня всего-то третий день? Корманс показался ей похожим на Лондон, но здесь они явно оказались более чем в трех днях пути от дома. Здесь все выглядело чудесно незнакомым. И волшебным. Целый город, парящий на волнах магии.

Роуз смотрела на изысканные дома по обе стороны канала, дворцы знатных венецианских семейств. Был поздний вечер, во многих окнах горел свет, кое-где пробиваясь сквозь ставни; там и сям неровный свет выхватывал из темноты нарисованное лицо или сверкающую мозаику. Ничего общего с Лондоном. Вода меняла все; город мерцал точно во сне.

Белла, которую опять укачивало, объявила, что Венеция жутко воняет, но Роуз про себя подумала, что здесь не хуже, чем в Лондоне, пропахшем лошадьми. Она ахнула от восторга, когда канал сделал поворот и лодка проплыла мимо дворца, освещенного факелами по обе стороны от двери, выходящей прямо на воду. Вокруг двери скопилось несколько призрачных черных гондол, из которых выходили гости в пышных атласных нарядах. Роуз заметила, что лица многих скрывали тонкие, усыпанные самоцветами маски. Фьори был прав. Роуз поежилась, воображая, что эти маски могут делать.

А вот в палаццо, где располагалось британское посольство, свет не горел, и им пришлось ждать целых пять минут, пока дверь не отворил слуга с кислым лицом. Внутри их тоже не ждал теплый прием. Лорд Линтон скорбно оглядел их; жидкие седеющие волосы и свисающие брови делали его похожим на печального волкодава.

– Дипломатическая депеша пришла только вчера, и ваше письмо тоже. Я не ожидал, что вы прибудете так скоро. И в столь поздний час. – Посол рассматривал их в монокль и слегка вздрогнул, заметив разные глаза Гуса, из-за которых он выглядел не обычным котом.

Гус злобно уставился на лорда Линтона, его усы заискрились. Он был в дурном настроении. В утлой лодочке кота забрызгало водой, и он еще не оправился от унижения. Плавание по темным волнам нисколько не показалось ему романтичным.

– Прошу прощения за неудобства, милорд. – Мистер Фаунтин несколько высокомерно поклонился.

– О, нет, что вы. Какие неудобства. Прислуге будет чем заняться. Просто извиняюсь за непорядок в доме. Не ждал гостей. Простыни наверняка сырые. Цветов нет. Безобразие.

Роуз прищурилась. Неужели этот нелепый человек считает, что его слугам нечем заняться в отсутствие нежданных гостей? Но когда он пренебрежительно повел рукой, указывая на обстановку зала, она заморгала от удивления. Комната выглядела безупречно, а Роуз в таких вещах кое-что понимала. Арочные окна были завешены бархатными шторами – такими, в которых копились горы пыли, – а богатые картинные рамы поблескивали в свете свечей. Придраться было не к чему. Даже каминные принадлежности сияли. Впрочем, если присмотреться, в комнате обнаруживалась странная смесь разных стилей. Стены были обиты темным шелком и увешаны зеркалами, в которых отражался свет вычурных канделябров в виде стеклянных капель и бурно разросшихся хрустальных цветов. Но огромные зеркала перемежались с картинами, изображавшими скучающих лошадей на фоне самых-пресамых английских пейзажей. Еще там был портрет волкодава, неприятно похожего на посла.

– Что ж. Чай. Немножко поздно, конечно, но, разумеется, вы должны выпить чаю. – Лорд Линтон подвел их к изящному чайному столику, на котором стоял гигантский серебряный чайник и чашки из невероятно тонкого фарфора, почти прозрачные. – Прошу вас, разливайте. – Лорд Линтон вяло махнул костлявой рукой в сторону Роуз, и та в ужасе повернулась к Фредди. Хотя, наверное, посол был прав. Он же не знал, что она наполовину служанка. Ей положено было разливать чай как старшей из присутствующих дам. С грустью смотрела она на льющуюся из чайника струйку. Жидкий, водянистый – совсем не как крепкий чай миссис Джонс.

– Вы, случайно, не привезли апельсинового варенья? – Лорд Линтон тактично проигнорировал мучения Роуз с тяжелым чайником и поднял глаза на мистера Фаунтина, позволив моноклю упасть. – Фирмы Эндерби? На него оформлен постоянный заказ. Я умолял прислать варенье вместе с официальными документами, но, к несчастью, несколько лет назад одна банка разбилась, испачкав Договор о торговле и судоходстве, и дож страшно расстроился. Странный тип, не любит апельсины. Этот случай отбросил переговоры на несколько лет назад, хотя пятен почти не было видно, правда. Так вам не велели привезти его?

– Боюсь, что нет, – покачал головой мистер Фаунтин.

– Даже варенье здесь не то, – продолжил сокрушаться посол. – Не знаю, что в него кладут. Вкус неправильный, и все тут. Как можно испортить апельсиновое варенье? Не понимаю.

– Может, они его травят. Я бы так и сделал, – прошептал Фредди Роуз, и та самым неприличным образом пролила чай мимо чашки на блюдце. Пока никто не видел, она быстро перелила его обратно в чашку и дала ее Фредди. От него не убудет. Дома судомойка Сара нарочно так делала с чаем, чтобы остудить его.

– Как давно вы служите британским послом? – спросил мистер Фаунтин, делая глоток чая и вежливо принимая от Роуз булочку с маслом. Булочка была довольно странной формы.

– Одиннадцать лет… – Лорд Линтон уныло смотрел на поднос с выпечкой – вся она была решительно чужестранного вида. Роуз она казалась очень аппетитной, но посол явно грезил о кексах с тмином или чем-то столь же простом, незамысловатом и – самое главное – английском.

– Какая это, однако, интересная должность! – Мистер Фаунтин старался говорить бодро, несмотря на печаль посла, которую усугублял свет свечей, плясавший на плотно закрытых ставнях. Было ясно, что лорд Линтон всеми силами пытался закрыться в своем маленьком замке и не впускать окружавший его город на воде.

– Варварский народ. Помешаны на магии и бесовщине.

– Бесовщине?! – пискнула Роуз. Об этом никто еще не упоминал.

– Именно. – Лорд Линтон воззрился на нее через монокль. – Крайне неподходящее место для благовоспитанных юных леди, – неодобрительно добавил он, оглядев ее и Беллу и, очевидно, решив, что они подпадают под это описание. Хотя ботинки Роуз явно вызвали у него сомнения.

Белла ущипнула Роуз и ухмыльнулась, будто хотела сказать: «Я же тебе говорила», – а потом поправила ей кружевной воротник.

– Вода здесь источает нездоровые миазмы, знаете ли, – продолжал посол. – Уныние. Меланхолию. Как я прожил эти одиннадцать лет, сам не знаю.

Мистер Фаунтин сочувственно кивнул:

– Вы в хороших отношениях со двором, милорд?

Роуз с надеждой подняла голову. Они наконец обсудят планы? Можно ли доверять лорду Линтону? Возможно, он даже знает, где остановились Госсамер и Венн. Сами они знали – или надеялись – только, что злодеи скрываются где-то в Венеции.

– Не хуже, чем хотелось бы – с этой-то кучкой поклоняющихся дьяволу торгашей. – Лорд Линтон позвонил в небольшой колокольчик, стоявший рядом с его креслом, и раздраженно смотрел на дверь, пока не появился одетый в черное слуга с шалью из овечьей шерсти. – А. Это Франческо. Мой дворецкий. Обращайтесь к нему с любыми вопросами об этом доме. – Посол укутался в шерстяную шаль и с благодарностью вздохнул. – Этот мерзкий холод. А сырость! Пробирает до костей.

Роуз рассматривала его круглыми от удивления глазами. Какая нелепость: такой благополучный человек отгораживается от мира в своем гнезде из шерстяных шалей и апельсинового варенья и отчаянно пытается воссоздать Англию в этих промозглых комнатах.

Когда Роуз проснулась на следующее утро, ее комната была полна странного, ясного, пляшущего света. Она сразу запаниковала: если уже светло, значит, она проспала, ведь ей надо было спуститься разжигать камины целый час назад. Затем она вспомнила, где очутилась. В резной деревянной кровати, в роскошной спальне, в палаццо британского посла, в Венеции. Она вздохнула, до сих пор не веря в это. Фарфоровая куколка, которую Роуз пристроила в углубление в резном изголовье, довольно улыбалась ей, глядя сверху вниз, как будто одобряла перемены в их положении. На минуту девочка задумалась, не стоит ли сшить кукле новое платье, красивее, чтобы она тоже больше не выглядела горничной, и ласково погладила фарфоровые волосы.

Роуз восхищенно провела рукой по шелковому одеялу и устроилась под ним поудобнее. Тут она поняла, что в комнате тепло, приподнялась на локтях и еле сдержала смех. Кто-то разжег огонь в ее спальне. Именно это – не то, что офицеры на корабле обращались к ней «мисс», и не то, что лорд Линтон счел ее юной леди, – заставило ее понять, как все изменилось. В ее комнату на цыпочках вошла служанка, вычистила золу из камина, развела огонь и снова тихонько вышла, а девочка даже глаза не открыла.

Где-то за расшитым пологом ее кровати раздался требовательный стук, и Роуз села. Она все-таки куда-то опоздала? Но тут отворилась маленькая потайная дверь, скрытая в обитой шелком стене, и в комнату заглянула Белла, еще в ночной рубашке.

– Можно залезть к тебе? – Не успев еще договорить, она уже забиралась к Роуз под одеяло. – Холодно. Лорд Линтон, конечно, странноватый, но насчет сырости он был прав. В этой комнате есть балкон?

– Я еще не смотрела. – Роуз взглянула в сторону окна. Вечером она открыла ставни, но почти ничего не увидела, кроме черных маслянистых струй воды. Но мягкий плеск баюкал ее всю ночь.

– В моей есть, но выходить на него пока слишком холодно. Окна выходят на боковую сторону дома, но канал немножко видно. На нем уже полно лодок, этих, изогнутых.

– Гондол.

Послышался царапающий звук, дверь приоткрылась, и в комнату заглянула горничная с серебряным кувшином на подносе. Очевидно, она уже заходила в комнату Беллы: увидев ее, служанка кивнула и улыбнулась, а рядом с кувшином на подносе стояли две бледно-розовые фарфоровые чашки.

– Что это? – прошептала Роуз Белле.

– Шоколад. И печенье, чтобы макать в него. Хорошо быть за границей. – Она потянулась за чашкой, и горничная чуть не замурлыкала. Уходя, она в знак почтения Белле поцеловала свою руку.

– Хватит очаровывать всех подряд, Белла, это нечестно.

– Я не нарочно, оно само… – Белла повернулась и умоляюще посмотрела на нее огромными голубыми глазами. Мысли у Роуз затуманились.

– Прекрати! – Она сердито встряхнулась. – Не смей!

– Молодец, – усмехнулась Белла. – А ведь я старалась изо всех сил. Ты нисколько не слабее меня, Роуз, просто не знаешь своих способностей. – Она задумчиво отпила шоколада и слизала коричневые усы острым розовым язычком. – Я все думаю, кто ты на самом деле. Волшебство не возникает само по себе. Такие, как мы, годами планируют удачный брак. Почти все семьи волшебников так или иначе приходятся друг другу родственниками. Фредди – редкий случай, его мама не волшебница. Видишь ли, в его семье было много браков между близкими родственниками, из-за этого его дядя Менандр страдал от жутких болезней. Пришлось искать свежую кровь. – Последние слова прозвучали многозначительным шепотом. – Так что я ума не приложу, как ты очутилась в этом кошмарном приюте.

Роуз поежилась. Тепло шоколада в фарфоровой чашке не согревало ее пальцы – им становилось только холоднее. Куда же делись ее родители? Она начинала подозревать, что с ними произошло нечто ужасное.

Лорд Линтон не явился к завтраку, так что мистер Фаунтин с детьми смогли обсудить свои планы, замолкая каждый раз, когда Франческо или горничные приносили очередное блюдо. Завтрак оказался странной смесью английского и венецианского. Роуз решила, что миссис Джонс лучше не знать, из чего здесь готовят кеджери[3] (мистер Фаунтин предположил, что из осьминога) вместо традиционной копченой пикши. Роуз по большей части ела тосты. Апельсиновое варенье она сочла вполне достойным.

– Значит, лорд Линтон представит нас дожу? – спросил хриплым шепотом Фредди.

– Тебя никто не слышит, – ответил ему Гус. – Кроме нас, в этой комнате никого нет, если, конечно, ты не думаешь, что Госсамер засадил шпиона под этот стол. – Кот когтем подцепил еще кусочек щупальца и принялся энергично его жевать. Кончики щупальца свисали из уголков его рта, как резиновые усы.

– Хочешь мое? – пробормотал Фредди, глядя на него с отвращением.

– Сегодня утром, чуть позже. – Мистер Фаунтин царственно кивнул, игнорируя Фредди. – Это нам очень поможет. Иначе нам было бы тяжело попасть к нему, даже с письмами от короля. Бюрократия отняла бы у нас немало времени. Линтон сказал, что я, скорее всего, смогу поговорить с дожем напрямую. Он, конечно, считает, что я с ума сошел – столько хлопот из-за какой-то маски.

– Вы ему не объяснили, что это за маска? – спросила Роуз.

Мистер Фаунтин пожал плечами.

– Нет. Сказал только, что она ценная и король хочет ее вернуть. Расскажи я Линтону правду, его бы удар хватил. Дож по крайней мере волшебник – он поймет всю важность дела. Лучше, чем кто бы то ни было другой. Хотя… – Он умолк и вздохнул.

– Думаешь, он сам здесь замешан? – с трудом проговорил Гус с набитым осьминогом ртом.

– Возможно. Уверенности нет. – Волшебник помешал свой чай странного цвета и помолчал, глядя, как он кружится в чашке. – Я не могу понять, зачем дожу вообще связываться с Госсамером. Почему он позволил ему находиться в городе? И как он может разрешить кому-то явиться на церемонию с украденной маской? Он же знает ее историю, на что она способна! Нет, здесь явно что-то кроется. Действовать нужно очень, очень осторожно. Нельзя просто ворваться к дожу и потребовать, чтобы он выдал нам Госсамера вместе с маской. Что, если он хочет заполучить маску сам? Есть мнение, что маска вообще никогда не должна была покидать этот город. Но я уверен: он знает, что Госсамер здесь. Такой сильный волшебник, каким считают дожа, не мог не почувствовать его присутствие. – Он слегка поежился. – Я чую этого подлеца. Нутром чую. И маску тоже.

Роуз кивнула. Ее слегка подташнивало, и виной тому точно был не тост. Они подбирались все ближе к цели.

Хотя лорд Линтон как посол был далек от идеала, свой долг он выполнял неукоснительно. По словам мистера Фаунтина, он каждое утро являлся во Дворец дожей, чтобы обмениваться любезностями и морщиться при виде волшебства, которое даже он не мог не замечать. Лорд пришел в легкий ужас, когда понял, что на утреннюю аудиенцию у дожа ему придется взять с собой детей, и наотрез отказался брать Гуса, но мистер Фаунтин помахал у него перед носом рекомендательным письмом от короля, и посол сдался. После этого Гус начал стараться всегда сидеть как можно ближе к лорду Линтону и непрерывно мурлыкать.

– Вот это Гранд-канал, – сообщил лорд Линтон, вяло махнув рукой, пока они скользили по воде в сторону Дворца дожей в раззолоченной гондоле с навесом, официальном средстве передвижения посла. – Главная дорога, так сказать. Прекрасная вышла бы улица, если бы его засыпали.

Фредди фыркнул и, чтобы скрыть это, поспешил закашляться, когда его милость возмущенно наставил на него монокль.

– Видите? Уже начался кашель. Миазмы. И ядовитые газы в воде. Мы все умрем, не пройдет и недели.

Даже мистеру Фаунтину пришлось старательно вглядеться в церковь, мимо которой они проплывали, чтобы спрятать улыбку.

Дворец, к которому они приближались по краю лагуны, казалось, парил над лесом из столбов для швартовки. Когда их церемонно высадили из гондолы, в животе у Роуз что-то затрепетало. Конечно, она бывала в королевском дворце в Лондоне, но он ее несколько разочаровал. Хотя снаружи он и выглядел как свадебный торт, но от него осталось чувство бессмысленной роскоши, как от позолоченной деревяшки. Роуз была уверена, что дворец таким быть не должен. Здешний дворец, странным образом напоминавший крепость на невесомых арках, излучал чудесные и манящие чары. Он обещал изменить жизнь любого, кто переступит его порог.

– Она так болезненно бледна. Было бы крайне нежелательно, чтобы ей сделалось дурно в присутствии дожа. Возможно, ей стоит подождать здесь с Франческо? – Лорд Линтон обеспокоенно смотрел на Роуз сверху вниз, как понурый аист.

– О, нет! Нет! Все хорошо, просто дворец… Я нас не опозорю, сэр, честно! – Роуз быстро отвернулась к воде и ущипнула себя за щеки, чтобы они порозовели.

– Несомненно артистический ребенок. Следите, чтобы она не бросилась в воду. Она не увлекается поэзией? – поинтересовался лорд Линтон, будто подразумевая, что поэзия заразна.

– Нисколько, – ухмыльнулся Фредди.

Когда они поднялись по лестнице, ведущей ко дворцу, их принялись передавать по цепочке от одного служителя к другому, проводя через бесконечную анфиладу все более роскошных комнат, позолоченных и расписанных удивительнейшими сценами.

– Почему у людей на картинах так мало одежды? – злым шепотом спросила Роуз у Фредди и сердито щелкнула пальцами перед носом у Билла. Его взяли с собой, чтобы прибавить всей компании внушительности – для этого он позаимствовал в посольстве ливрею, но теперь таращился на легкомысленно одетых дам и портил все впечатление.

– Они мифические, – туманно отозвался Фредди. – Им хватает шарфиков.

Роуз отводила глаза и старалась не дать Белле увидеть картины, но ту больше беспокоило, не помялось ли ее лучшее голубое шелковое платье за время поездки в гондоле. Впрочем, даже она ахнула, когда они вошли в тронный зал. Каждый дюйм зала был покрыт позолотой или гигантскими фресками – даже потолок, а пол был выложен замысловатыми узорами из мраморных плит. В дальнем конце зала на возвышении сидел дож, сонно глядя на придворных, которые спорили перед его троном.

Оправившись от первого потрясения и ощущения собственной незначительности в этом огромном разноцветном зале, напоминавшем музыкальную шкатулку, Роуз начала оглядываться по сторонам, пока они медленно продвигались вперед. Она с удивлением обнаружила, что не меньше половины присутствующих были в масках. Кто-то в белых, закрывавших все лицо, оставляя лишь таинственно блестящие глаза; кто-то – в раскрашенных и усыпанных драгоценными камнями полумасках. Все маски так плотно облегали лицо, что казалось, будто они двигаются.

Дож, без маски, но одетый в роскошную пурпурную бархатную мантию, посмотрел на вошедшую компанию с легким интересом. Он жестом подозвал очень просто (по сравнению со всеми остальными) одетого мужчину, который стоял неподалеку, и, очевидно, спросил, кто они такие.

Мистер Фаунтин изящно поклонился, но его прекрасная речь – составленная из фраз из разговорника и выученная наизусть – была пропущена мимо ушей. Дож не сводил глаз с Гуса, блистательного в своем лучшем ошейнике с топазами, скромно сидевшего рядом с мистером Фаунтином.

По залу пробежал ласковый шепоток – «Гатто! Гатто!» – что, очевидно, означало «кот», и Гус склонил голову, застенчиво покрутил усами, а затем мелкими шажками поднялся по алым ступеням и потерся о ноги дожа.

– Очаровательное животное! – серьезно сказал просто одетый мужчина, и Роуз сообразила, что это, разумеется, переводчик. – Он ваш?

Мистер Фаунтин улыбнулся и еще раз поклонился.

– Лишь в той мере, в какой любой кот может принадлежать человеку, ваша светлость. Он член моей семьи, чрезвычайно талантливое создание.

Когда эти слова перевели дожу, он кивнул и улыбнулся, будто услышал отличную шутку.

Гус запрыгнул дожу на колени и гордо заурчал. Видимо, он решил не выдавать своего умения говорить, и Роуз подумала, что это здравая мысль, так как дож и так уже гладил его как своего собственного. Однако его очарование заставило дожа приказать принести мистеру Фаунтину и лорду Линтону тонконогие золоченые стулья, а детей тем временем отправили к окну, смотреть на воду.

– Как думаешь, все идет хорошо? – прошептала Роуз Фредди, бросая быстрый взгляд на помост, где мистер Фаунтин, похоже, убеждал в чем-то дожа, наклоняясь к нему и бурно жестикулируя. Дож мечтательно глядел на Гуса и слушал, подперев щеку рукой. Через его плечо перегнулся темноволосый мужчина в маске с длинным, похожим на клюв, носом: он тоже слушал мистера Фаунтина, и его маска, казалось, слегка хмурилась. Вдруг он поднял голову и заметил, что Роуз смотрит на него. Брови на маске как будто сдвинулись еще сильнее, и Роуз почувствовала, как он хватается за ее мысли, и содрогнулась.

Дама в красивой маске с перьями, которая рассказывала им, как называются острова лагуны, улыбнулась и негромко сказала:

– Это брат его светлости, синьор Джироламо. Выдающийся человек.

Роуз кивнула, все еще пытаясь избавиться от страха, который посеял в ее душе Джироламо. Почему брат дожа казался гораздо более живым, чем сам правитель этого великого города?

Глава 9

– Как все прошло, сэр? – спросил Фредди, когда они выходили из тронного зала, но мистер Фаунтин лишь строго посмотрел на него и не отвечал, пока они не покинули дворец, в то время как лорд Линтон отправился на встречу с знакомым из Англии.

– Честное слово, Фредди, ты до крайности безмозглый мальчишка. Думал, я стану это обсуждать в окружении придворных и слуг?

Фредди обиделся:

– Полагаю, если бы дож захотел услышать наш разговор здесь, сэр, это было бы нетрудно. Во дворце столько волшебства, наверняка оно вытекает наружу. По всему городу могут быть заклинания подслушивания.

– Я бы нисколько не удивился, – вздохнул мистер Фаунтин. – Знаете, что это за здание? Вон то, соединенное с дворцом мостиком?

Фредди посмотрел на мост, и все остальные тоже повернулись к нему. Изящный мост был украшен причудливыми завитушками и зарешеченными окнами и соединял легкие арки дворца с приземистым, тяжелым серым зданием по другую сторону узкого канала.

Фредди нахмурился.

– Другая часть дворца? Там живет прислуга? Выглядит скромнее, чем левая сторона.

– Грязное какое-то, – согласилась Роуз.

– Это тюрьма.

– Рядом с дворцом? – усомнилась Роуз.

– Чтобы далеко не ходить. – Мистер Фаунтин печально пожал плечами. – Что вы слышали о Венеции?

– Только то, что здесь полно магии. И бесовщины, как говорил Линтон, но он же ненормальный, – презрительно фыркнул Фредди.

– А еще это богатый город, – вставила Белла.

– Они как-то умудрились не поддаться талисийцам, – добавила Роуз. – Так что магия здесь хитрая.

– Хитрая. Обманчивая. Жадная. Подозрительная. Мстительная. Все это – Венеция. А тюрьма рядом с дворцом нужна для тех случаев, когда кто-нибудь из придворных попадет в опалу и дож прикажет заковать его в кандалы. Смотрите. Видите, в стене дворца вырезан лев? Лорд Линтон мне вчера о них рассказывал. Такие есть по всему городу. – Он погладил забавного маленького льва – с кучерявой гривой и ухмыляющейся пастью тот выглядел веселым. – Каждый из них трубками соединен с комнатой в дворцовых подземельях – с комнатой разоблачений. Туда можно отправить записочку с доносом, например, если считаешь, что твой сосед строит козни против дожа. Или если этим занят ты сам и хочешь отвести от себя подозрения. – Он огляделся и выписал рукой в воздухе сложную фигуру, отчего воздух вокруг них завибрировал.

– Что это? – Роуз протянула руку и увидела, что ее пальцы изменили цвет, пройдя сквозь невидимую границу. Внутри ее все стало бледно-серебристым.

– Заклинание сокрытия. Надо будет научить вас его делать. Я уверен, что Фредди прав и весь дворец опутан паутиной шпионских чар. Но долго скрываться мы не можем – нет лучше способа привлечь к себе внимание. Однако такое заклинание может пригодиться.

– Значит, нас никто не видит? – задумчиво уточнила Белла. Она посмотрела на проходившую мимо роскошно одетую венецианку с маленькой, дрожащей от холода собачкой, которой заклинание явно не нравилось – она уставилась на него и громко тявкнула. Дама проплыла мимо, подметая подолом элегантного шелкового платья мостовую, и, похоже, вовсе их не заметила, лишь дернула собачий поводок, – даже когда Белла высунула язык.

– Мисс Белла! – строго сказала Роуз, вспоминая наказы мисс Бриджес, хотя на самом деле выходка девочки показалась ей довольно смешной.

– Никто, – подтвердил отец Беллы. – Выучим это заклинание сегодня же. В конце концов, нельзя забывать об уроках. Фредерик, не делай такое лицо. Да, видишь, я знал, что ты собираешься скорчить рожу. Стремись не быть предсказуемым, милый мальчик. – Мистер Фаунтин аккуратно погладил внутреннюю сторону границы, отделявшей их от всего мира. – Я не могу быть уверен, что мы здесь в безопасности. Дож был весьма любезен, но заявил, что ничего не знает о Госсамере и Венне. – Волшебник вздохнул. – Здесь что-то не так. Иногда мне казалось, что он вообще меня не слышит.

– А вы спросили его про маску? – прошептал Фредди, оглядываясь на блестящий пузырь чар сокрытия.

Мистер Фаунтин нахмурился.

– Нет. Нет, я, конечно, собирался, но мне показалось, что время неподходящее… – Он тряхнул головой, как будто пробуждаясь ото сна.

– Сэр, а брат дожа… – Роуз на секунду умолкла, не зная, что сказать. «Мне он не понравился» прозвучало бы глупо.

Мистер Фаунтин проницательно посмотрел на нее.

– Ты тоже это видела? Я подумал, может быть, такое впечатление возникло из-за его гадкой маски.

– Мне показалось, что он даже сильнее, чем сам дож, – робко предположила Роуз.

Королевский алхимик кивнул, прикрыв глаза:

– Мне придется сходить туда еще раз, попробовать разобраться во всех хитросплетениях. Похоже, мы попали в паутину и стоит дернуть не за ту ниточку, как примчится зубастый паук и съест нас. – Он заметил ужас на их лицах и невесело улыбнулся. – Я не хочу вас запугивать. Но вы должны понять. В этом городе я снова чувствую себя юным студентом. Это прекрасное чувство, но в то же время жуткое. Даже камень пропитан здесь мощью, и не удивлюсь, если и вода тоже полна волшебства. Такая странная, чужая магия. Все это связано с дожем и его предками. Словно эту семью сотворили из праха города и его вода течет в их жилах. Мне этого не понять. – Он положил руку на стену дворца. – И дома кажутся живыми, – шепотом закончил он.

Роуз посмотрела на сияющий мрамор и отражения красного кирпича в глубоких водах канала. Она была уверена, что он прав. Этот город напомнил девочке ее первые дни в доме Фаунтинов, когда стены чуть не раскалывались от волшебства, а лестницы извивались под ее ногами.

Мистер Фаунтин улыбнулся и схватил воздух рукой, чтобы снять чары.

– Но кое-что хорошее из нашего разговора с дожем все-таки вышло, думаю, благодарить за это надо Гуса – дожу он особенно понравился. Меня официально пригласили на маскарад в воскресенье, и дож попросил меня привести и «очаровательных детей», что, видимо, означает всех вас. – Мистер Фаунтин многозначительно приподнял брови.

– Маскарад? То есть ритуал? – прошептала Роуз. – Мы пойдем туда?

Мистер Фаунтин кивнул:

– Госсамер будет вынужден показаться, если он хочет использовать ритуал, чтобы заполучить власть над маской. Бог даст, мы найдем его и до воскресенья, но если не получится, маскарад будет последней возможностью. – Он осекся и добавил уже другим тоном, будто обещая развлечение: – Мне сказали, что мы все должны прийти в костюмах и, самое главное – в масках.

Роуз вздрогнула:

– Это обязательно?

Мистер Фаунтин удивленно воззрился на нее.

– Я думал, новое платье тебя порадует!

Роуз огляделась, чтобы убедиться, что никто не подслушивает – на всякий случай.

– Не в платье дело. Мне не нравятся эти маски. Во дворце столько людей в масках, а у меня от них мороз по коже, сэр. Они ведь деревянные или, не знаю, бумажные, но они двигаются! Я точно это видела. Этот Джироламо, брат дожа, – я видела, как его маска нахмурилась. Не хочу даже думать о том, как он выглядит под ней, – добавила она шепотом, вспомнив книжку Фьори и его странные, кошмарные догадки о заколдованных масках.

Гус потерся о ее ноги:

– Мне он тоже не понравился. Скользкий тип. И, готов спорить, не так уж предан своему дорогому братцу.

Роуз присела и погладила его, испытывая в душе огромную благодарность. Она больше не чувствовала себя пугливой трусихой.

Мистер Фаунтин нахмурился.

– Тем не менее, боюсь, выбора у нас нет. Мы должны прийти. Если не найдем Госсамера раньше, там точно его встретим. В любом случае мне было бы чрезвычайно интересно взглянуть на этот ритуал, а обычай велит надеть маску. Лорд Линтон посоветовал одну лавочку – нужно вернуться к Франческо и попросить его отвезти нас в переулок Плачущих окон. – Он пожал плечами. – Ну, он так сказал… этому должно быть какое-нибудь странное объяснение.

Продавец масок сидел за длинным столом в окружении банок краски, кистей и гор белых заготовок для масок самых разнообразных форм. Готовые маски висели на стенах сияющими рядами, блестя свежим лаком и таинственно подергиваясь в отраженном от воды свете.

– Ой, смотрите! Мышка! – Белла в восторге показала пальцем на одну из масок, но продавец вскочил и снял маску со стены, убирая ее подальше от девочки, что-то быстро и неразборчиво бормоча по-венециански и ласково гладя ее по щеке. Белла в замешательстве повернулась к Франческо, который немного говорил по-английски.

– Он говорит, нет, маленькая мисс не мышка. – Франческо усмехнулся. Не прошло и дня, а о характере Беллы уже знало все посольство.

Продавец масок схватил Беллу за руку и повел ее вдоль стен, что-то напевая и щелкая языком.

– Ага! – Он снял со стены одну из масок и протянул девочке, улыбаясь и кивая, чтобы показать, что она должна ее примерить. На одной стороне маски было изображено солнце, а на другой – луна; оба светила были прелестно раскрашены и улыбались.

– Свет и тьма. – Гус пристально посмотрел на продавца. – А этот тип соображает.

К счастью, Белле сразу понравились золотые и серебряные краски, а прекрасные розовые щечки и ротик на солнечной стороне маски польстили ей. Она тут же согласилась купить эту маску и подождать, когда в нее вденут веревочки, чтобы она плотно прилегала к лицу. Так же быстро продавец выбрал маску с широкой улыбкой для мистера Фаунтина, медвежью маску для Билла, а для Фредди – хмурящееся лицо с крючковатым носом, как у куклы Панча.

Роуз топталась за спинами и чуть ли не пряталась за висевшими на стене плащами. Наконец продавец жестом подозвал ее. Его теплые руки прикоснулись к ее лицу, и хотя в его пальцах пульсировало волшебство, оно не казалось опасным – лишь любознательным.

Однако продавец покачал головой и махнул рукой в сторону рабочего стола, показывая два пальца.

– Он говорит, что у него нет ничего подходящего. Придется сделать новую маску специально для вас, – объяснил Франческо. – Говорит, заходите через два дня.

Роуз неохотно кивнула. Какими бы красивыми ни были эти маски, они все равно пугали ее.

На обед им подали самую английскую вареную баранину, которую ей когда-либо доводилось есть, а на гарнир принесли венецианские блюда, такие как артишоки и необычные морепродукты. После обеда Роуз до изнеможения учила заклинание сокрытия, пока не почувствовала себя до смерти усталой и словно прозрачной, как будто часть ее так и осталась невидимой. Поэтому девочка позволила себе невероятную роскошь – вздремнуть. Роуз не решилась лечь в кровать и устроилась на набитом конским волосом диване прямо в одежде. Проснулась она от того, что Белла трясла ее за плечо:

– Ох, ну проснись же! Проснись! Какой смысл сидеть взаперти в этом мрачном доме? Я хочу познакомиться с городом!

Роуз села, плохо соображая после сна и сдерживая зевоту.

– А где все?

– Тоже спят. Пустая трата времени. Пожалуйста, пойдем со мной, далеко уходить не будем, только вдоль канала, чтобы все увидеть. Франческо говорил, что на этой неделе, перед маскарадом карнавал. Наверняка мы увидим кучу всего красивого. Пожалуйста!

Услышав это последнее «пожалуйста», Роуз наконец стряхнула остатки сна и сходила за своим лучшим плащом. Белла не имела привычки просить вежливо, и Роуз решила, что ее стоит за это вознаградить.

Казалось, спал весь дом, а когда они вышли через парадную дверь, выяснилось, что и в городе тоже тихо, лишь редкие гондолы проплывали мимо – их гребцы-гондольеры лениво опирались на весла.

– Здесь все спят после обеда? – презрительно спросила Белла.

– Может, это из-за волшебства, – предположила Роуз, вглядываясь в легкую дымку над водой. Небо уже становилось серым, приближался январский вечер. – Может, они сильно устают.

Белла фыркнула, но, когда они проходили вдоль канала, заглянула в узенький переулок и взвизгнула от восторга.

– Ой, смотри! Давай подойдем поближе!

В дальнем конце переулка виднелся канал, по которому величаво плыл богато декорированный и усыпанный цветами прогулочный катер. На борту сидела стайка девушек в масках: они болтали, смеялись и ели маленькие пирожные.

Белла бросилась бежать по переулку, и Роуз последовала за ней. Но когда они добежали до каменного парапета на другом конце переулка и Роуз схватила Беллу, которая опасно склонилась над водой, катер уже исчез за поворотом. От него остался лишь аромат розовых лепестков и отзвуки танцевальной музыки, которую исполнял сидевший среди цветов небольшой оркестр.

Опечаленные, они повернули обратно, но шли, восхищаясь украшенными цветами иконами на стенах домов, и уже увидели впереди Гранд-канал, как вдруг услышали за спиной какую-то возню. Обернувшись, они увидели, что за ними по пятам крадутся несколько мальчишек, довольно маленьких. Это могло бы показаться не страшным, а смешным, но все они были в масках.

– Бежим! – Роуз схватила Беллу за руку и потащила за собой, и та побежала, тяжело дыша, но ее сапожки на каблуках не были созданы для бега, особенно по брусчатке, и она постоянно поскальзывалась. Наконец Роуз обхватила ее и развернулась, гневно глядя на мальчишек, которые были уже близко и несколько раз пытались дернуть ее за плащ. Она прижала Беллу к себе, а другую руку засунула в карман, где лежала ее кукла. Прикосновение к фарфоровой Роуз придало ей храбрости. Она вгляделась в их темные глаза, поблескивающие в прорезях масок. Все они изображали животных, заметила она, и к ее горлу подступила тошнота. Уродливые, грязные зверьки: несколько крыс, лисица и кот, совсем не похожий на милого Гуса.

Вспомнив о Гусе, Роуз вновь обрела дар речи:

– Что?! Что вам нужно?! У нас нет денег. Оставьте нас в покое! – Она знала, что они ее не понимают, но лучше говорить, чем молчать.

Мальчишки подходили ближе, и их маски казались все страшнее – особенно потому, что были грязными и потертыми, а не изысканно разрисованными. Казалось, они живут в масках. «Люди, которые никогда не снимают маски», – подумала Роуз. Ее сердце отчаянно билось в груди. Какие у них лица? В ее воображении невольно возникли жуткие картины почерневшей, гнилой плоти.

– Ох, Роуз, Роуз, у них ножи, а я от страха даже кричать не могу! – прошептала Белла, прячась за Роуз.

Теперь мальчишки держали ножи перед собой – блестящие и злые, и Роуз на мгновение закрыла глаза, призывая на помощь магию изображений.

Лезвия тотчас же замерцали и изменились, и Роуз содрогнулась, увидев, что она наколдовала. Она не собиралась делать так, чтобы с ножей капала кровь, но, возможно, металл помнил только это. Она надеялась, что кровь осталась от охоты на крыс и не более.

Двое из мальчишек закричали, отбросили ножи и ринулись прочь, но оставалось еще трое, и один из них, главарь банды, лишь усмехнулся, глядя на окровавленный нож, – похоже, зрелище ему понравилось. Он подошел еще ближе, смеясь и размахивая перед носом у девочек ножом, будто извивающейся змеей. Его смех казался еще страшнее оттого, что раздавался из-под маски лисы с острой мордой.

Роуз в панике попыталась вспомнить заклинания, которым в спешке училась в королевском дворце, когда готовилась стать защитницей принцессы. Но поблизости не было огня, чтобы отпугнуть нападавших, а крошащиеся серые камни больше принадлежали им, чем Роуз, и она не могла представить, как их использовать. Наконец она ухватилась за полосы тумана, который полз по переулку в сгущающихся сумерках, и запустила их кружиться вокруг лиц мальчишек. Затем снова побежала, волоча за собой Беллу.

Они почти добежали до канала, когда Роуз снова дернули за плащ, и на сей раз она резко развернулась и набросилась на нападавшего, схватив его за уродливую маску.

– Я буду жаловаться британскому послу! И дожу! Ты не спрячешься за этой мерзкой маской! – И она попыталась сорвать ее, подцепив ногтями. Но мальчишка завыл от боли, выронил нож и попытался оттолкнуть ее, а затем бросился наутек, не переставая вопить.

Роуз отшатнулась назад и сползла по стене, дрожа от отвращения, и Белла испуганно наклонилась над ней.

– Роуз, что такое? Они убежали, ты прогнала их.

– Это не маска, – еле выдавила Роуз. – Она не снималась. Белла, она приросла. Я пыталась сорвать его лицо.

– Девочки! – откуда-то раздался возглас по-английски, и Роуз подняла голову. – Все в порядке? Эти хулиганы вас не тронули? Она в обмороке? – спросила женщина, обращаясь к Белле.

– Нет-нет. – Роуз приподнялась, держась за стену и дрожа всем телом, и взглянула в конец переулка, откуда им махала пожилая леди, сидевшая в гондоле. Она вышла из лодки, осторожно опираясь на зонтик, и поспешила к девочкам, шурша длинными черными шелковыми юбками. Одета она была несколько старомодно: на груди у нее было повязано кружевное фишю[4], на руках – митенки[5], а под капором – маленький чепчик. Однако что-то в ее облике заставило Беллу быстро сделать реверанс, и даже Роуз сумела слегка согнуть непослушные коленки.

– Прошу нас простить за беспокойство, мэм, все в порядке, – выговорила она.

– Ничего не в порядке, – заявила старая леди. – Полезайте в мою гондолу, она достаточно удобна, и у меня есть ириски. Вам явно не мешало бы подкрепиться. – Нагнувшись, она близоруко пригляделась к чему-то на земле. – Это вы уронили бумажку, мои дорогие? Что-нибудь важное?

Белла подняла бумажку.

– Нет, это не наше… Ой, Роуз! Это же ты! – Ее глаза округлились, и она подала листок Роуз. Та снова пошатнулась, и старая леди взяла ее за локоть и повела к гондоле.

– Присядь, дитя.

– Это я. Это их рисунок, и там нарисована я… – прошептала Роуз, усаживаясь под навесом. Гондола оказалась очень удобной, с мягкими лиловыми подушками. Рядом с сиденьем хозяйки стояла корзинка с вязаньем.

– Чрезвычайно интересно. – Дама выхватила рисунок из рук у Беллы. – Да, это совершенно точно ты. Интересно почему? – Теперь она пристально смотрела на Роуз и хмурилась, переводя взгляд с ее лица на рисунок и обратно, будто что-то ее сильно обеспокоило.

– Не знаю!

– Это все Госсамер, не иначе, – предположила Белла, и Роуз попыталась дать ей понять, что надо молчать. Нельзя же говорить о нем даже с этой милой старушкой.

Но милая старушка вдруг выпрямилась, будто аршин проглотила, и уставилась на Беллу:

– Госсамер! Этот негодяй! Откуда вы о нем знаете? – Затем она еще пристальнее вгляделась в лицо Роуз и нахмурилась. – Так ты та самая девочка? Ученица Фаунтина? Ты спасла юную принцессу?

Роуз только кивнула, а Белла самодовольно ухмыльнулась:

– Да, это она, а я ей помогала.

– Значит, Алоизиус Фаунтин в Венеции?

– Вы знаете моего отца? – спросила Белла таким тоном, будто не могла решить, хорошо это или плохо.

– Дочь Фаунтина и ученица Фаунтина… – Старая дама неодобрительно оглядела их. – Очень глупенькие маленькие девочки. О чем вы только думали – бродили по этому городу совершенно одни, без охраны?!

– Я не маленькая девочка, – обиженно пробормотала Белла, но Роуз слишком хорошо понимала, что старая леди права, и не стала возражать.

– Мы только немножко прогулялись, – слабо сказала она в свою защиту.

– Не надо здесь ходить, – отрезала леди. – Передвигайтесь только на гондоле и с охраной. Очевидно, вас уже кто-то ищет, и маленькая мисс Фаунтин, вероятно, права – Госсамер следит за вами. Этот мерзавец… Я подозревала… В городе словно стало темнее в последние недели, и холоднее, но я надеялась, что мне показалось… – Она снова пронзила их взглядом. – Кто-нибудь знает, что вы здесь?

– Мы были во дворце…

– Значит, вся Венеция. Какой же Алоизиус бестолковый!..

– Вы тоже волшебница, мэм? – учтиво спросила Роуз.

Старая леди внимательно посмотрела на нее и кивнула.

– Именно так. Полагаю, тебе редко доводилось видеть женщин-волшебниц. Меня зовут мисс Хэпзиба Фелл.

Билл и Фредди ждали их у входа в посольство, когда гондола мисс Фелл с эффектным разворотом подплыла к дверям. Мальчики подбежали к гондоле – оба были в ярости.

– Где вы были? – рявкнул Фредди.

– Мы весь дом обыскали! – закричал Билл Роуз. – Вот уж не думал, что ты настолько глупая, что пойдешь в город без нас!

Мисс Фелл усмехнулась:

– Вижу, охрана у вас все-таки есть. Передайте хозяину, что я скоро нанесу ему визит, мои дорогие.

Мальчики помогли Роуз и Белле выйти из гондолы, мисс Фелл что-то сказала гондольеру, судя по всему, на беглом венецианском, и помахала им зонтиком, отплывая.

– Это еще что? – спросил Билл Изабеллу, подозрительно глядя на бумагу в ее руках.

Она неохотно показала ему рисунок:

– За нами гнались какие-то мальчишки, они это обронили.

Билл красочно выругался, и Белла посмотрела на него с восхищением.

– Не вздумай это повторять! – пригрозил он ей. – Кто-то уже на тебя охотится, Роуз. Быстро же они.

– Для чего ты им понадобилась? – пробормотал Фредди, забирая рисунок и хмуро глядя на настоящую Роуз.

Белла вдруг выхватила листок у Фредди.

– Смотри, Роуз! Я до сих пор не замечала, но ты только взгляни! – Она ткнула пальцем в бумагу.

– Это Роуз. – Фредди возвел глаза к небесам. – Мы это уже поняли, Белла, соображай быстрее!

– Да посмотри на бумагу, дурень! – Белла покрутила плотной кремовой бумагой, и ребята поняли, о чем она говорила. Среди бумажных прожилок что-то серебристо мерцало. – Видите? Госсамер! Его знак!

Она была права. Лист бумаги был усыпан крошечными серебряными снежинками.

Фредди снова отнял у Беллы рисунок и встревоженно вгляделся в него.

– Уже? Как быстро.

– Не забывайте, они знали, что мы приедем, – напомнила им Роуз, пока они поднимались по ступенькам к двери посольства. – Хозяин говорил, что они его увидели. И что они все еще злятся из-за того, что случилось во дворце.

– Но почему они охотятся за тобой, а не за всеми нами? – спросил Фредди, кажется, даже с нотками обиды.

– Это ведь она его одолела, так? Он хочет отомстить. – Билл подтолкнул к Роуз стул, когда они на цыпочках вошли в одну из отделанных позолотой гостиных. – Давай сядь, пока с ног не свалилась. Что с вами случилось?

Роуз устало опустилась на стул и позволила Белле рассказать о мальчишках в масках, пока сама она сидела и дрожала.

– Не нравится мне здесь. – Билл вышагивал по комнате, время от времени пиная ножки столов. – Слишком мокрое и скользкое тут все. Я вчера потерялся, пока искал нужник, – там внизу настоящий кроличий садок, мерзкие сырые подвалы и повсюду маленькие дверцы. И клянусь, половина ведет прямо в воду! Как будто через дом тайком текут реки. Весь город кишит гадкими мрачными тайнами.

– Прячется под маской, – хихикнула Роуз, а затем подняла глаза на Билла, который навис над ней. – Только не бей меня!

– Тогда хватит смеяться! – гневно ответил Билл. – Не время тут закатывать истерику.

Про себя Роуз подумала, что ей могли бы позволить легкий истерический припадок после того, как за ней гналась банда хулиганов в масках, но Билл угрожающе присматривался к вазе с цветами на ближайшем столике, и она знала, что он выльет воду ей на голову, если она будет спорить.

– Ничего я не закатываю. Неужели вы не понимаете? Маска того мальчишки была частью его лица. Должно быть, это из-за того ритуала. Если б мы только знали, что именно они делают. Как они приклеивают маски к лицам? Это гадко. – Роуз встревоженно оглядела всех. – Нельзя позволить Госсамеру прийти на этот ритуал. Если он приклеится к волшебной маске, его уже никто не сможет остановить.

Глава 10

Мистер Фаунтин был в ярости, когда Белла и Фредди втащили Роуз по лестнице в его комнату, но злился он не на них.

– Ложь, сплошная ложь! – кипятился он. – Все эти сладкие речи – все, что сказал дож. Он притворился, что никогда и не слышал о Госсамере. Это он-то! Да он привязан к магии города, вплетен в нее. Я чувствую, что он в сердце всего здешнего волшебства, как будто его кровь течет в каналах всего города. Я просто отказываюсь верить, что он не узнал о присутствии Госсамера, как только тот сюда прибыл. Или по крайней мере как только начал нанимать банды мелких венецианских разбойников!

– Что вы будете делать? – спросила Роуз. Ее все еще немножко пошатывало.

– Завтра пойду туда снова. – Мистер Фаунтин скривился, его усы задрожали. – В качестве представителя британской короны. И спрошу его светлость, почему он позволяет Госсамеру разгуливать на свободе и похищать людей.

– Не думаю, что его светлость в состоянии делать что бы то ни было, кроме как улыбаться и грызть засахаренный миндаль. – Гус прошелся по спинке изящного узкого дивана, и мистер Фаунтин сел, будто его ноги подкосились.

– Все так плохо? – Мистер Фаунтин закрыл лицо руками. – И почему ты не сказал мне раньше?

Гус прижал уши к голове.

– Я размышлял. А заклинание очень мощное. Чрезвычайно хорошо скрыто. Я не сразу додумался.

– Тебе так польстило его внимание, что ты соображать не мог. – Фредди ухмыльнулся, и Гус сердито дернул хвостом. А затем вздохнул:

– Так и есть. Надо было заметить сразу.

– Это его брат? Джироламо? У меня от него мороз по коже, но не знаю, означает ли это… – Роуз поежилась.

Мистер Фаунтин устало ей улыбнулся.

– Не знаю, Роуз. А тебе следует пойти прилечь. Пусть ужин тебе принесут в постель, дитя. А ты, Белла, побудь с ней.

Гус потерся подбородком о плечо хозяина, а затем мотнул головой в сторону двери. Очевидно, им велели уходить, поэтому Фредди помог Роуз встать и дал знак Биллу и Белле следовать за ним.

Когда на следующее утро мистер Фаунтин явился к завтраку – подали копченую селедку, оладьи и чай, над которым лорд Линтон вздыхал с отвращением, – его лицо светилось уверенностью, и Роуз беспокойно наблюдала за ним. Он знает, что происходит во дворце, или только храбрится? Фредди клялся ей, что их хозяина частично делает таким выдающимся волшебником умение внушать людям мысли.

– Гус прав. Очевидно, на дожа наложены чары. Нужно пойти и выяснить, кто их наложил и когда. Вас я с собой не возьму. – Мистер Фаунтин аккуратно откусил кусочек тоста. – И тебя тоже, Гус. Будешь привлекать внимание. Оставайтесь дома, – велел он. – Особенно ты, Роуз. После того, что случилось вчера, рисковать нельзя. Боюсь, люди Госсамера наблюдают за посольством.

Гус вальяжно разлегся на плечах Роуз, как пушистый белый шарф, и куснул ее ухо:

– Я ее никуда не пущу.

Но к вечеру даже Гус раздраженно метался по дому. Весь день они просидели в четырех стенах, споря друг с другом. Роуз дошла до того, что швырнула дорожную шахматную доску Фредди в голову, когда он снисходительно попытался объяснить ей правила игры «еще разочек».

– Очевидно, ты совсем забыла, что находишься в услужении, – ядовито сказал он, и Роуз вздрогнула. Он был прав. Хорошей служанке такое бы и в голову не пришло.

– Замолчи, Фредди. Она не служанка. – Белла обняла Роуз за плечи. – Тебе самому удобно, что она учится вместе с тобой, потому что она берет на себя часть работы. А потом ты заявляешь ей такое в лицо. Это жестоко!

– Зато когда тебе надо завить волосы, она сразу служанка!

– Хватит пререкаться! – Гус спрыгнул с окна и подошел к ним, раздраженно помахивая хвостом. – Что-то не так. Почему он еще не вернулся? Не может же он все еще сидеть у дожа, я в это не верю. Он должен был уже вернуться.

– А может быть… встреча затянулась? Им же многое надо обсудить, маску и прочее… Возможно, они даже отправились на поиски Госсамера, – предположила Роуз.

– Дож не стал бы тратить все свое время на одного посланника. А Алоизиус вызвал бы нас, если бы намечалась погоня. По крайней мере меня. – От досады Гус запустил когти в шелковый ковер. – Они его схватили, – с болью в голосе сказал он. – Мы отправили его в ловушку. Нельзя было отпускать его одного.

Лорд Линтон совершенно им не помог, когда они явились к нему в кабинет. Он отнесся к ним как к самым обычным детям – и животному. Их магия не производила на него впечатления, и он лишь предположил, что мистер Фаунтин встретил знакомого.

– Но ведь он послал бы нам весточку. – Роуз вглядывалась в зеркало в красивой раме у нее в комнате, отчаянно пытаясь увидеть хоть что-нибудь. Но видела лишь свое отражение.

– Конечно, послал бы! – Фредди озабоченно смотрел на небольшую часть канала, которая была видна из окна. Он храбрился – в конце концов, он был самым старшим из присутствующих, по крайней мере так утверждал он сам, а Роуз с Биллом было тяжело с этим спорить, – но в то же время вертел что-то в руках, стараясь унять беспокойство. Лишь через несколько мгновений Роуз поняла, что это стеклянный шарик, который он заколдовал в подвале мисс Спэрроу несколько месяцев назад. Фредди заметил, что Роуз смотрит на него, и быстро спрятал шарик в карман.

– Линтон – идиот. Думаете, надо отправиться на поиски?

– Не в темноте же.

Дети удивленно повернулись к Гусу. Обычно он, как настоящий кот, любил бродить в темноте.

– Только не здесь. – Гус запрыгнул на туалетный столик и поставил передние лапы на богато украшенную стеклянными цветами раму, чтобы заглянуть в зеркало, но в нем не отразилось ничего, кроме толстого белого кота, и он раздраженно покрутил усами. – Ни намека на него. Госсамер – слишком сильный волшебник. Вы заметили, что идет снег?

Фредди распахнул окно и выглянул на улицу. Роуз посмотрела из другого конца комнаты, дрожа от внезапно налетевшего холода, и увидела, что кот прав.

В полной тишине они наблюдали, как, лениво кружась, падают снежинки. В свете фонаря на стене дома на другом берегу канала они были видны до безнадежности отчетливо.

– Может, это просто снег, – прошептала Белла так, будто сама в это не верила.

– Нет, не просто. Я чувствую его в снеге, – прошипел Гус.

– Простите, – прошептала Роуз.

Кот привстал на задних лапах и потерся мордой о ее лицо.

– Ты не виновата, дорогая Роуз. В прошлый раз мы тоже его не видели. А здесь его магия еще сильнее. Не понимаю, как Госсамер опять поймал Алоизиуса – мы были так осторожны! Его с ног до головы закрывали защитные чары!

– Но теперь у Госсамера есть маска, – печально напомнила ему Роуз. – Она уже делает его сильнее. – Гус положил лапы ей на плечо, на мгновение уткнувшись в нее, будто эта мысль причиняла ему боль.

И тогда Роуз стало по-настоящему страшно.

Когда на следующее утро мистер Фаунтин так и не появился, лорд Линтон, пусть и неохотно, согласился взять с собой во дворец Роуз, Фредди и Беллу. Они не знали, что еще делать: по крайней мере, во дворце мистер Фаунтин точно был. Дож ведь не откажется с ними поговорить?

Билл отправился с ними, почтительно неся плащ лорда Линтона на случай, если он ему понадобится, и посол не прогнал его. Он даже задумчиво посмотрел на Билла; похоже, все слуги, которых он когда-то привез из Англии, невзлюбили Венецию еще больше, чем он сам, и давным-давно уехали обратно домой.

Но когда они подходили к тронному залу по бесконечной анфиладе, к лорду Линтону внезапно подлетел придворный в маске и увел его в сторону, очень серьезно что-то ему втолковывая.

Дети остались стоять с открытыми ртами, глядя им вслед, а Белла гневно опустилась на золоченый стул.

– Что бы он там ни сказал сейчас, готова поклясться, это ложь. Кто-то просто хотел отвлечь Линтона от нежелательных вопросов и спровадить нас. Что нам теперь делать?

В комнату вошла пара придворных. Они увлеченно о чем-то беседовали, почти спорили. Фредди подошел к ним, чтобы вежливо спросить, куда им теперь податься, но мужчины ловко обогнули его и вышли через дальнюю дверь.

– Притворяются, что нас нет. – Роуз выглянула в окно, пытаясь понять, в какой части дворца они оказались. Вряд ли это как-то могло им помочь, но ей надо было что-то сделать – или закричать. Неожиданно она повернулась спиной к мутному стеклу, улыбаясь во весь рот. – Я совершенно перепугана. Нас грубейшим образом бросили посреди дворца, и мы понятия не имеем, где мы. Думаю, нам нужно пойти искать кого-нибудь, кто сможет нам помочь, верно, Фредди?

– Роуз, хватит ломать комедию! Что с тобой такое? – Фредди скривился и снова посмотрел на дверь в надежде, что кто-нибудь войдет.

– О! – выдохнула Белла. – О, да, Роуз. Ты права. Думаю, нам нужно осмотреть весь дворец!

Гус ласково замурлыкал, да так, что Роуз увидела, как подрагивают его бока. Билл усмехнулся. Наконец даже Фредди удивленно посмотрел на Роуз.

– Точно, да! – Он лихорадочно закивал. – Конечно, исключительно потому, что мы не знаем, что нам делать. – Он оглядел все углы в комнате, как будто заклинания подслушивания таились именно там, и от волнения прикусил ноготь. – Выбора у нас нет… – добавил он, обращаясь к потолку, когда дети поспешили к двери.

Они чувствовали себя настоящими шпионами и заговорщиками, и было даже обидно, что проходившие мимо придворные не обращали на них никакого внимания. Когда кто-то попадался им навстречу Роуз всякий раз прижималась к стене.

– Прекрати так делать! – прошипел Гус. – Выглядишь так, будто у тебя совесть нечиста. Просто иди и, бога ради, улыбайся.

– А куда мы идем? – спросил Билл через десять минут, когда они вошли в очередную комнату, где их проводили взглядом сотни портретов дожей.

– Ну откуда мне знать? – Роуз бросила на него сердитый взгляд. – Куда-то. Это лучше, чем целый день ждать, пока они снизойдут обратить на нас внимание. Возможно, он все еще здесь, где-то прячется. Может, даже прямо в следующей комнате, никогда не знаешь! – Она махнула рукой в сторону двери в конце галереи. И остановилась как вкопанная.

– Смотрите! – Гус побежал вперед, топорща усы, а Роуз ахнула. – Это они! Пойдем за ними?

– Они нас заметили. – Фредди уже перешел на бег.

В конце длинной галереи стоял человек в маске – необычной, с длинным, похожим на клюв, носом. Джироламо, брат дожа.

Но не из-за него, а из-за тех, кто был с ним рядом, Фредди, Гус и все остальные бросились бежать по галерее, хотя они и не представляли, что будет, когда они добегут.

Со вторым по важности человеком Венеции беззаботно беседовал Госсамер, державший в руках бледную маску, а рядом с ним сидел в странном золотом кресле его приспешник лорд Венн.

Венн заметил их первым: он дернул Госсамера за полу сюртука и попытался что-то произнести. Подбежав ближе, Роуз увидела, что он не может говорить. Она даже не была уверена, что он может шевелить чем-либо, кроме пальцев. Его кресло было похоже на плетеное кресло на колесах, в которых передвигаются инвалиды на водах, только оно было полностью металлическим, с золотым отливом. Но даже не это было самым странным. Завороженно и одновременно с ужасом Роуз поняла, что невозможно сказать, где кончается кресло и начинается лорд Венн.

В голове у Роуз всплыло воспоминание о маленькой золотой птичке, которую преподнес ей Венн при первой встрече, – живое существо, заключенное в металл. В том, что лорда Венна постигла та же участь, была какая-то жуткая справедливость.

Госсамер наконец поднял глаза, улыбнулся торжествующей, всезнающей улыбкой и издевательски медленно показал своим спутникам на дверь в дальнем конце галереи. Джироламо послушно вышел, как дрессированная собачка. Вслед за ним плавно, как гондола, поехало кресло Венна на хорошо смазанных колесах. Роуз почти добежала, но содрогнулась, когда ее глаза встретились со страшными, закатившимися глазами лорда Венна. В них читалось отчаяние.

И дверь захлопнулась с негромким самодовольным щелчком.

– Что это была за штука? – спросил Фредди. Они сидели, прислонившись к двери и тяжело дыша.

Как бы они ни трясли ручку, дверь не открывалась. Фредди и Билл попробовали ее вышибить и повалились друг на друга.

– Какая-то гадость. – Белла поежилась. – Оно было частью него – как маска того мальчишки, Роуз, – добавила она неохотно, будто не хотела напоминать об этом.

– Как оно двигалось? – спросила Роуз, сидя между Беллой и Биллом, все трое тесно прижались друг другу, и от усталости Роуз не сразу заметила, что Гус залез на ее колени и его шерсть оставалась на ее лучшем плаще.

Фредди пожал плечами.

– Волшебство. Не знаю, что это за заклинание. Видимо, оно как-то связано с его разумом. Не думаю, что он сам может двигаться.

Гус фыркнул:

– Не думаю, что у него и разум-то остался. Он чуть не умер, когда вы влили в него вашу магию.

– Роуз хорошенько его разделала. – Билл сказал это самодовольно, но Роуз посмотрела на него с ужасом.

– Думаешь, я хотела, чтобы он стал таким?

– Думаю, лучше так, чем похищать принцесс. – Мальчик пожал плечами. – Я смотрю, синьор Джироламо и Госсамер теперь одна шайка-лейка.

Дверь внезапно распахнулась, отчего Белла взвизгнула, и на них сверху вниз возмущенно посмотрела фрейлина: четверо детей и кот сидят на дорогом персидском ковре!

Они поспешно вскочили, и Фредди попытался объяснить, что они искали синьора Джироламо, но дама не стала его слушать. Вместо этого она, то и дело бросая на них осуждающие взгляды, отвела их обратно в ту комнату, где их оставили.

Лорд Линтон удивленно посмотрел на них через монокль, словно забыл, что они пришли с ним.

– А. Куда вы пропали? Идем, дож прислал интереснейшее предложение по торговому соглашению, и я должен немедленно составить депешу.

– Но как же папа? – спросила Белла, хватая лорда Линтона за руку и недоумевающе поднимая на него глаза. – Что дож сказал о папе?

– Ах да. – Лорд Линтон моргнул и нахмурился. Затем он радостно кивнул и заговорил с новой интонацией, растягивая слова: – Я не видел самого дожа, но поговорил с самыми влиятельными придворными. Очевидно, дож очень удивился, что ваш отец не вернулся: они встречались вчера, и Фаунтин пробыл в тронном зале час, после чего ушел. Не волнуйся, дорогая. Уверен, он просто занят, – туманно сказал посол, беря девочку под руку и продолжая идти, как добренький дедушка на прогулке. – Синьор Джироламо сказал, что вчера у них состоялась интереснейшая беседа. Он весьма лестно отозвался о вашем отце.

Роуз широко раскрыла глаза, услышав о брате дожа, а Белла хотела было начать спорить, но Фредди покачал головой:

– Нет смысла. Разве не видите? Его заколдовали. Заставили забыть. Он даже не услышит, как вы об этом говорите. – Мальчик вздохнул. – Только взгляните, какой он веселый. Совсем на него не похоже. Должно быть, Джироламо заколдовал его, пока они разговаривали.

Лорд Линтон действительно будто перестал печалиться и тосковать по родине. Спускаясь по ступенькам к набережной, он чуть не хихикал.

– Не так уж и стыдно шпионить во дворце, если другая сторона заколдовывает британского посла, – пробормотала Роуз. – Наверное, раз лорд Венн не может даже говорить, от него нет никакого толку. Билл прав. Теперь Госсамер использует Джироламо.

Гус спускался по ступеням маленькими шажками:

– Полагаю, синьор Джироламо сделал бы что угодно для волшебника, который пообещал возвести его на трон. Не думаю, что так уж увлекательно быть всего лишь братом дожа.

– Он собирается сделать дожем Джироламо? – Роуз чуть не свалилась с лестницы.

– Сомневаюсь… – захихикал Гус, поднимая на нее глаза. – Но Джироламо он, вероятно, это обещал.

– Нужно предупредить дожа, – в голосе Фредди прозвучала тревога.

Гус кивнул, его широко раскрытые глаза сияли:

– Конечно! К нему же так легко зайти и поговорить! И снять с него чары мы можем без труда. – Он уставился на лагуну, презрительно дергая хвостом.

Фредди поморщился.

– Ну, и что, по-твоему, нам тогда делать? – буркнул он. – Пошли, Линтон зовет.

Лорд Линтон подзывал их к гондоле.

– Вы уже купили маски для бала? – радушно спросил он, пока они забирались в лодку.

Фредди покачал головой:

– Нет, сэр. Продавец сказал приходить сегодня, но без мистера Фаунтина…

– О, вздор! – Лорд Линтон отмахнулся от возражений. – Вы все должны быть готовы к завтрашнему вечеру.

– Но мы же не можем пойти на бал без мистера Фаунтина, – начала Роуз, но Билл цыкнул на нее.

– Не время думать о манерах, Роуз. А маски нам очень даже пригодятся, – прошептал он. – Это же маскировка!

Фредди закусил нижнюю губу и кивнул, но Роуз не могла и думать о том, чтобы надеть маску. Она спрашивала себя, многие ли из слуг и придворных, которых она видела сегодня, могут снять свои маски.

Только ли у того мальчишки маска приросла к лицу? Это сделала сама уродливая лисья морда или мальчик? А сколько еще людей сделало так же? Все это должно быть как-то связано с церемонией на маскараде.

Лавка продавца масок выглядела гостеприимно в такой пасмурный день: через крошечные оконца лился свет, отражаясь в воде канала. Тем не менее Роуз все равно пришлось заставить себя зайти внутрь.

Мастер немедленно вскочил, явно обрадованный, и вручил Биллу большую коробку. Роуз повернулась было к выходу, но продавец встал у нее на пути и, непрестанно тараторя, подтолкнул ее к черному стульчику в середине лавки. Роуз села и заерзала: она оказалась в центре внимания, как звезда представления, а остальные встали вокруг, как зрители, глядя на нее с нетерпением и, в случае Беллы, с завистью.

Широким, торжественным взмахом руки мастер преподнес девочке изящную маску. Это была полумаска, нежно-серебряная, усыпанная по краям блестящими самоцветами. По крайней мере, они казались самоцветами. Роуз была уверена, что это всего лишь стекляшки, но ей было все равно. Она в жизни не видела ничего прекраснее и, уж конечно, никогда ничем подобным не обладала. Протянув руку, она пальцем погладила блестящие камушки. Ей отчаянно хотелось надеть маску, но из головы не шел тот мальчик в переулке и придворные, чьи маски так плотно прилегали к лицам и выглядели такими удобными.

В голосе продавца послышалось заискивание, и он угодливо вложил маску ей в руки, а сам снял со стены нечто в ситцевом чехле и сдернул чехол, пожимая плечами и жестами извиняясь. Их взору предстало платье из дорогой парчи с легкой верхней юбкой из тончайшего серебристого кружева. Роуз восторженно уставилась на него, а лорд Линтон неодобрительно хмыкнул.

– Он говорит, что его сестра-портниха увидела маску, и у нее нашлись подходящие материалы, так что она сшила это для тебя, поскольку мисс Изабелла в прошлый раз упоминала, что тебе нужно платье. Ты не обязана платить ему, мисс Роуз. Он взял на себя смелость предложить его тебе, и я полагаю, это платье было сшито для кого-то другого, но заказчик не забрал его, так что они будут рады от него избавиться.

Роуз его едва слышала. В этом платье, в этой прелестной маске кто поверит, что она вообще могла даже случайно заходить в сиротский приют? Она будет как избалованная, обожаемая маленькая леди. Настоящая леди. Ей нужно это платье.

Страх перед масками оказался забыт. Она была уверена, что в этой маске она будет настоящей Роуз.

– Сэр, мистер Фаунтин оставил у вас немного золота, верно? – прошептала она. – У меня нет бального платья, и он хотел, чтобы я купила его здесь. Вы не могли бы заплатить, если продавец пришлет счет?

Лорд Линтон пожал плечами.

– Что ж, хорошо. Полагаю, оно не слишком ужасное.

Продавец был готов возмутиться, услышав его пренебрежительный тон, хоть и не понял смысла слов, но Роуз погладила его по руке и благодарно улыбнулась. Затем взяла маску, с упоением прикасаясь к ее шершавой поверхности. Она чувствовала, как камни сверкают, и по ее венам разлился восторг.

Маска была сделана очень искусно: в нее можно было вставить палочку, чтобы держать ее в руках, но мастер снабдил ее длинными серебряными лентами, чтобы завязывать на затылке. Роуз взяла маску и закрыла глаза, чувствуя, как мягкие шелковые ленты ласково обвиваются вокруг ее пальцев. Маска сама просилась в руки, словно ей не терпелось прильнуть к лицу, и Роуз с радостным вздохом прижала ее к переносице – о, она подходила идеально, как вторая кожа…

И вдруг маску выхватили у нее из рук. Роуз вскрикнула от неожиданности и гнева и взглянула на продавца затуманенными от слез глазами. Как он мог так поступить? Это же ее маска! Он сам так сказал. Он сделал маску для нее. Он не может ее забрать!

Но мастер тряс маской в воздухе, сверкая черными глазами; из его уст лился сердитый поток венецианских слов.

– Что такое? Что он говорит? – требовательно спросила она лорда Линтона, всхлипывая. Белла обняла ее, а Билл встал рядом с ней, сжав кулаки.

Посол с отвращением покачал головой:

– У этих болванов тьма глупых суеверий. Он говорит, представьте себе, что не продаст тебе эту маску, если тебе так хочется ее надеть. Говорит, что если будешь носить ее с открытым сердцем, как сейчас, – тут лорд Линтон возвел глаза к потолку, – то маска врастет тебе в сердце и однажды ты не сможешь ее снять.

Глава 11

– Нет, вы должны пойти, хорошие мои.

Мисс Фелл горделиво, с идеально прямой спиной, сидела на полосатом шелковом диване лорда Линтона и смотрела на Роуз, Беллу и Фредди с удивлением и неодобрением. Она объявилась в посольстве утром, когда лорд Линтон все еще пребывал в неестественно приподнятом настроении, а дети почти окончательно утратили надежду. – Если Алоизиус исчез – что, если честно, нисколько меня не удивляет, он всегда был беспечным ребенком, не от мира сего, – тогда вы не можете упустить такую прекрасную возможность найти его.

– Вы знали папу, когда он был маленьким? – завороженно спросила Белла.

– Разумеется. – Мисс Фелл приподняла узкую изогнутую бровь. – Я, вероятно, прихожусь вам двоюродной или троюродной бабушкой. Мы несомненно родня.

– О. – Белла посмотрела на нее с некоторым беспокойством. Мисс Фелл казалась худшей из возможных родственниц – слишком наблюдательная и ярая сторонница хороших манер. Кроме тех случаев, когда надо явиться на маскарад без приглашения.

– Мисс Фелл… – Роуз запнулась. Нужно ли рассказать ей о маске? Старушка уже знала о Госсамере и принцессе, но мистер Фаунтин и король очень не хотели поднимать панику из-за исчезновения маски. Девочка внимательно посмотрела на пожилую леди: ее руки в кружевных митенках были аккуратно сложены на серебряном набалдашнике трости. Она не выглядела как человек, который легко запаникует.

– Что, дитя?

– Дело не только в Госсамере. Точнее, в нем, но…

– Не мямли, дорогая. Переходи к сути.

– Он кое-что украл из королевского дворца, когда был в Лондоне. Маску, которую когда-то привезли из Венеции.

Взгляд голубых глаз мисс Фелл пронзил Роуз, она подалась вперед, и ее острый нос неожиданно придал ей сходство с ястребом.

– Хочешь сказать, Госсамер заполучил волшебную маску?

– Да-а-а… – Девочка съежилась под взглядом мисс Фелл.

– Боже милостивый. И как только Алоизиус допустил такое?

– Папа не виноват, – обиженно вставила Белла.

Мисс Фелл посмотрела на Беллу, как настоящая строгая тетушка, и девочка со стуком захлопнула рот.

– Дело принимает новый оборот, – негромко проговорила мисс Фелл. – Я собиралась предоставить вам самим искать Алоизиуса – это вам вполне по силам, а я теперь редко выхожу в свет, очень уж это утомительно. – Роуз и Фредди переглянулись. Мисс Фелл казалась им одной из тех несокрушимых старушек, которые живут вечно и внушают страх поколению за поколением дальних родственников. – Просто не понимаю, зачем Алоизиусу было соваться во дворец. Хотя он всегда был любопытным мальчишкой.

– Мы опасаемся, что дожа заколдовали, – прямо сказал ей Гус, и лишь подергивание хвоста выдавало его беспокойство. – Он показался нам… будто в тумане. А вчера мы пошли его искать и увидели Госсамера с братом дожа, Джироламо…

Тонкие брови мисс Фелл сдвинулись.

– История Венеции полна ужаснейших семейных распрей. Но мог ли Госсамер действительно… Что ж, решено. Придется велеть Марии доставать лиловое шелковое платье. Дож всегда приглашает меня на это нелепое мероприятие, но я обычно отказываюсь. Однако если Госсамер что-то замышляет с маской, я пересилю себя. Всю следующую неделю, конечно, буду отлеживаться, но что поделаешь. Я не могу пойти обыскивать дворец, как вы, молодежь, но я могу помочь иначе. И, разумеется, я поговорю с его светлостью.

Дети уставились на нее с сомнением, но мисс Фелл хитро улыбнулась:

– От старушек есть своя польза. Они не посмеют отказать мне в аудиенции, дорогие.

– Но я все еще не понимаю, как мы вообще можем туда пойти?! Приглашение дали мистеру Фаунтину, – возразила Роуз. – Как мы можем приехать на бал без него?

– Не беспокойся из-за пустяков. Вы гости лорда Линтона и можете приехать с ним. – Мисс Фелл строго посмотрела на Роуз, а затем вздохнула и задумчиво перевела взгляд на потолок, словно пыталась придумать, что сказать. – Дорогая моя, у приемов во дворце есть определенная… репутация. Там будет толпиться немало людей, и к концу вечера многие из них будут изрядно уставшими. – Она прикрыла глаза с брезгливым выражением лица. – Никто не заметит, что вы прочесываете дворец в поисках Алоизиуса, вам лишь придется смотреть под ноги, чтобы не наступить на спящих в коридорах кутил.

Роуз подняла брови – что-то не похоже на прием у дожа.

– Как странно.

У Беллы в горле что-то булькнуло; она переводила взгляд с мисс Фелл на горничную и обратно.

– Что такое? – нахмурилась Роуз.

– Ничего. То есть… нет, ничего… – Однако, говоря это, она пристально смотрела на мисс Фелл, которая заговорщицки улыбнулась ей в ответ.

– Хм-м. Да, верно, Белла, милая. – Она снова взглянула на Роуз своими проницательными голубыми глазами. – Весьма выраженное сходство, – тихо проговорила она.

Роуз хотела было спросить, в чем дело, но старая леди вдруг тряхнула головой и снова оживилась.

– Как бы это ни было трудно, выбора нет, моя дорогая Роуз. Алоизиус должен быть где-то в этой чудовищной громаде дворца. Маскарад – лучшее время, чтобы искать его. – Она закрыла глаза на секунду. – Мне больно это говорить, но придется. Если маска у Госсамера, он, несомненно, будет сегодня во дворце, и вы должны будете не дать ему принять участие в ритуале. Любыми средствами. Нельзя пустить его туда в полночь. Это даже важнее, чем найти Алоизиуса.

Белла ахнула, а Гус тихонько зашипел. Фредди посмотрел на мисс Фелл округлившимися глазами.

Роуз судорожно сглотнула. Три дня назад, когда на них с Беллой напали те мальчишки, она сама говорила, что Госсамеру нельзя позволить принести маску на церемонию. Но она не думала, что придется выбирать между борьбой с Госсамером и спасением мистера Фаунтина.

Мисс Фелл кивнула и мягко сказала:

– Вы сами это понимаете. Разумеется, я от души надеюсь, что вы все-таки спасете Алоизиуса, а потом разберетесь с Госсамером все вместе. Но если так не получится, нельзя дать Госсамеру стать еще могущественнее. Этот человек и эта маска… – Она откинулась на диванные подушки и вдруг показалась очень-очень старой. – Я уже видела этот ритуал и знаю, что там происходит. Он действует не на всех присутствующих, но…

– Так что именно там происходит? – прорычал Гус. – Я устал слушать сказки.

Мисс Фелл понизила голос и зашептала:

– Там происходит то, что должно происходить. Усиливается магия города. Демонстрируется любовь дожа к своему народу. Но – это очень мощная магия. Древнее волшебство, которое копилось веками, и иногда оно работает слишком хорошо. Чем больше носишь маску, чем больше любишь ее, тем труднее ее снять. А после церемонии становится еще труднее. Ритуал связывает маску и человека, если он этого захочет, усиливает магию, которая уже есть в человеке, и чары маски проникают в кожу человека.

– Так я и думала. Поэтому они не снимаются? – слабым голосом прошептала Роуз. – Маска того мальчика приросла к лицу.

– Не понимаю, зачем кому-то такое делать. – Фредди нахмурился. – Здесь же почти все и так волшебники. Звучит ужасно. Зачем ходить в маске постоянно?

Мисс Фелл улыбнулась.

– Венеция – город тайн, Фредерик. Некоторые предпочитают показывать лишь нарисованное лицо.

Роуз взволнованно сглотнула и выпалила:

– Продавец масок, к которому мы ходили, не хотел отдавать мне мою маску. Он сказал, что она слишком мне понравилась и если я буду ее носить с таким чувством, однажды не смогу ее снять. Потом он отдал мне ее, но заставил пообещать, что я никогда не буду надевать ее из-за желания стать кем-то другим. Значит, я плохой человек? Как Госсамер?

Мисс Фелл протянула руку и ласково погладила Роуз по щеке. Кружево ее митенок царапалось и пахло лавандой. Девочка поежилась.

– Роуз, если бы ты была как Госсамер, ты бы взяла маску и оставила продавца умирать в магазине. Нет ничего плохого в том, чтобы иногда немножко притворяться. Но мастер прав. Ты должна гордиться тем, кто ты есть.

Роуз вздохнула. Было бы проще, если бы она знала, кто она.

– Мисс Фелл, а почему дож просто не перестанет проводить эти ритуалы? – спросила Белла. – Если они делают людей опасными?

– Не проводить ритуалы, которые проводились веками? – Мисс Фелл приподняла брови. – Начнется революция. Ведь это затрагивает не только людей во дворце. Дож выходит на площадь, и весь город участвует в ритуале. Кроме того, не все люди в масках опасны. Они просто становятся более… собой. – Она вздохнула. – Или тем, кем они себя считают. Поэтому-то нельзя пустить туда Госсамера. – Пожилая леди задумчиво посмотрела на Роуз. – Будь осторожна, дорогая. Он уже подослал к тебе тех разбойников, а после того, как ты так легко с ними справилась, он может решить напасть на тебя сам.

Роуз удивленно моргнула. Ей вовсе не показалось, что было легко. Она все еще помнила, как попыталась сорвать с лица мальчишки маску и не смогла.

Мисс Фелл наклонилась вперед, глядя на маленький шелковый кармашек у Роуз на поясе.

– У тебя уже есть кое-какая защита, верно? Это чары Алоизиуса? – Она нахмурилась. – Что бы это ни было, магия очень мощная…

Роуз непонимающе уставилась на нее. О чем речь?

– Кукла! – с гордостью пискнула Белла. – Это моя кукла. То есть ее кукла, – объяснила она мисс Фелл, – но это я ей подарила. На Рождество.

Медленно, с неохотой, Роуз достала из кармана маленькое фарфоровое создание, и пожилая леди восхищенно улыбнулась:

– И это все твоя собственная магия?

– Это вышло случайно, – призналась Роуз. – На нее попали чары. И я порезалась.

– Случайное колдовство часто бывает сильнее. Значит, это подарок… И ты всегда держишь ее при себе? – резко спросила она.

Роуз кивнула.

Мисс Фелл одним пальцем погладила блестящие темные волосы. И покачала головой.

– Следи за ней. Я не могу дать тебе ничего сильнее, чем твоя собственная волшебная кукла. – Она поднялась и собралась уходить, но остановилась, тяжело опираясь на трость, будто вдруг почувствовала свой возраст. – Роуз, правильно ли я поняла из писем из Англии, что ты случайно стала ученицей Алоизиуса? – Девочка слегка поморщилась. Какой вежливый способ спросить, правда ли, что мистер Фаунтин вытащил ее из приюта. Но она учтиво кивнула. – И ты не знаешь, кто твои настоящие родители?

Роуз улыбнулась. Мисс Фелл очень добра: спросила так, будто ее семья где-то ждет, когда она к ним вернется.

– Не знаю, мэм, – тихо ответила она, отказываясь стыдиться этого. Мисс Фелл велела гордиться, вот она и гордится. В конце концов, она не виновата, что ее бросили, по крайней мере это маловероятно. Мистер Фаунтин уверял ее, что она была самым обычным ребенком. Но издевки Сьюзен на кухне не прошли даром: Роуз приняла ее рассказы о детях-подменышах из воска и обрезков волос слишком близко к сердцу.

Мисс Фелл смотрела на Роуз, словно измеряла каждую черточку ее лица. Та пыталась преодолеть смущение, но наконец не выдержала и выпалила:

– Что-то не так, мэм?

– Нет-нет, – быстро ответила мисс Фелл и оценивающе оглядела их всех. – У вас есть подходящая одежда для бала?

Роуз не смогла сдержать улыбки, когда вспомнила о своем платье; даже учитывая то непростое положение, в котором они оказались, она светилась изнутри от одной мысли о нем и не заметила мучительную гримасу, на мгновение исказившую лицо мисс Фелл, когда та увидела ее улыбку. Но от Беллы она не укрылась, и девочка снова повернулась к Роуз, слегка нахмурившись.

Мисс Фелл кивнула:

– Хорошо. – Секунду она колебалась, а затем тихо спросила: – Вы будете осторожны? Я знаю, что вы один раз уже одержали верх над Госсамером, но сейчас он явно готов на все. Держитесь вместе. – Она оглядела Фредди, Билла и Изабеллу, и в голосе ее послышалась мольба. Ее последние слова прозвучали еле слышно, так что Роуз с трудом их разобрала. – Позаботьтесь о ней, прошу. Невыносимо будет потерять ее снова…

Не может быть, что старая леди сказала это – это же полная бессмыслица, но мисс Фелл уже с поразительной скоростью ковыляла к двери Золотой гостиной, и Билл провожал ее.

Гус сердито чихнул.

– Вы заметили, что она так и не сказала нам, что делается на этом чертовом ритуале?

У пристани вокруг Дворца дожей скопилось столько гондол (был даже один раззолоченный катер), что компании пришлось высаживаться на берег на некотором расстоянии от входа. Впрочем, в этом не было никакого неудобства. У воды собирались группки гостей в изысканнейших нарядах: они смеялись, хвастались костюмами и направлялись на огромную площадь перед собором. Вокруг площади росла толпа горожан в масках и плащах поверх повседневной одежды – они восхищались более дорогими костюмами аристократов.

Между кучками людей носились дети, и Роуз вздрогнула, когда рядом с ней проскочил мальчик в маске. Но это был не тот разбойник из переулка – просто ребенок, игравший в салки с друзьями.

Билл положил руку ей на плечо.

– Ты дрожишь.

Роуз повернулась к нему и, как бы извиняясь, улыбнулась. Ее глаза сверкали, как драгоценные камни на ее маске, и Билл залюбовался.

– В этой штуковине ты выглядишь как настоящая волшебница, – пробормотал он. – Хотя, наверное, тебе идет.

– Она меня пугает, – прошептала она в ответ ему на ухо, держась к нему поближе. – Потому что она мне так нравится. Что, если я полюблю ее слишком сильно, как говорил продавец? И захочу ходить в ней всегда, как говорила мисс Фелл? – Она помолчала секунду. – Билл, если тебе покажется, что она становится частью меня, обещаешь, что снимешь ее? Даже если… если придется содрать ее силой?

Билл неуклюже переминался с ноги на ногу.

– Нет, если для этого придется оторвать тебе лицо, как с тем хулиганом. Как можно? И потом, – добавил он хриплым шепотом, – ты в ней красивая.

– Лучше умереть, чем быть никем под маской. – Но под слоем папье-маше Роуз покраснела.

– Здесь холодно, – пожаловалась Белла. – Мы не можем зайти внутрь?

Они не надели плащи, потому что лорд Линтон объяснил, что на балу будет толкотня и их негде будет оставить. Но с лагуны дул резкий ветер. Теплее всех было Роуз, так как у нее на плечах лежал Гус. Он навел на себя чары личины, чтобы выглядеть толще и быть похожим на меховой палантин.

Лорд Линтон, осматривавший наряды гостей в монокль, кивнул и повел их через толпу ко входу во дворец.

Залы с мраморными полами, которые раньше казались такими просторными, теперь едва вмещали кружащуюся и сверкающую толпу. Всюду горели огни, а в главном бальном зале висела огромная люстра с хрустальными каплями и золотыми стеклянными цветами, и свечи были похожи на их тычинки. Блестели шелковые юбки и атласные сюртуки танцующих.

– О-о-о, – протянула Роуз в восхищении, а затем встряхнулась. Нельзя забывать, что они пришли искать мистера Фаунтина, которого Джироламо и Госсамер наверняка заперли в каком-нибудь жутком подземелье в том здании через мост от дворца. Она здесь не для того, чтобы танцевать, хотя ее ноги так и просились присоединиться к кружащимся фигурам.

Лорд Линтон исчез в толпе, и мисс Фелл нигде не было видно. Хотя при таком количестве гостей они могут так и не увидеть ее за весь вечер.

– Ох, я просто не могу стоять здесь! – воскликнула Белла. – Мы не можем пойти на поиски, пока все любезничают. – Она схватила Фредди за руку и потащила его в гущу танца. – Улыбайся, Фредди, пойдем потанцуем.

Глядя им вслед, Роуз вздохнула, а затем с надеждой подняла глаза на Билла, но тот решительно покачал головой:

– Я лакей, забыла? Чего доброго, меня тут утопят, если я танцевать вздумаю. Найди себе джентльмена, Роуз. Вот кто тебе сейчас нужен.

– Я же не могу пригласить незнакомца на танец! – Это наверняка вызовет еще больший скандал, чем танец с Биллом. Но как же хочется танцевать!

Из дверей по залу пролетел сквозняк, и пламя свечей на мгновение замигало. Роуз поежилась и недоуменно тронула себя за плечо. Куда делся ее прекрасный меховой палантин? Она удивленно осматривала свои рукава и не сразу заметила, как перед ней возник человек. Теплые мягкие пальцы коснулись ее руки.

Роуз подняла глаза и сглотнула. Перед ней стоял одетый с ног до головы в белое (даже узкие туфли были оторочены белым мехом) высокий и красивый юноша. Он был в маске, отделанной блестящим белоснежным мехом и украшенной острыми кошачьими ушками. Серебряная проволока служила усами, а вместо зубов сияли бриллианты. Маску наполовину закрывал капюшон короткого мехового плаща. Костюм был очень эффектный, и стоявшие неподалеку гости с восхищением обсуждали его.

Юноша низко поклонился Роуз и протянул ей руку в белой перчатке, несомненно, приглашая ее на танец. Глядя на него, девочка заметила, что один глаз у юноши ярко-синий, а другой – необычного темно-оранжевого цвета. А язык, которым он облизал губы, оказался розовым и заостренным.

– Гус? – прошептала она, вливаясь с ним в толпу танцующих. – Ты человек? Не знала, что ты так можешь!

– А еще ты не знала, что я могу усами снять кожу с крысы. – Гус изящно пожал плечами. – Я многое могу. И почему бы нам сейчас не повеселиться? Если будем уныло жаться по углам – только наведем на себя подозрения. – Он улыбнулся, и усы на его маске изогнулись. – Кроме того, я чувствую запах праздничного стола. Там много омаров, и я не хочу прятаться под столом, чтобы их отведать.

Роуз улыбнулась и закрыла глаза, а он все кружил и кружил ее по бальному залу. Как легко было бы забыть об их задании и просто танцевать…

Начались другие танцы: степенные полонезы и менуэты сменили буйные шумные вальсы, и юбки дам взметались волнами шелка, когда их партнеры кружили их по залу.

Роуз наблюдала за танцующими, стоя у стройного серебряного деревца, словно отлитого из живого металла. Тонкий звон его листьев смешивался с музыкой. На ветвях деревца пели птички, усыпанные драгоценными камнями, но они не были настоящими. Роуз проверила, потому что от первого взгляда на них ее затошнило. Впрочем, возможно, в этом были повинны омары – они с Гусом съели их немало, а на десерт Роуз попробовала мороженое.

Фредди и Белла вдруг возникли перед ней, выскользнув из потока танцующих.

– Госсамер так и не появлялся? – негромко осведомилась Белла.

Роуз покачала головой. Она внимательно вглядывалась в маски, надеясь увидеть ту странную бледную, как гриб, которую она видела в руках у Госсамера. Но большинство гостей были в ярких разукрашенных изделиях.

– Как думаете, пора? Можно идти искать? – спросил Фредди. – Где Гус и Билл?

– У стола. Билл решил, что никто уже не будет возражать, а Гус обнаружил, что еще остались омары. Он сказал, что у людей желудки больше, чем у котов, и нельзя упускать такую возможность.

Гус театрально вздохнул, когда они нашли его, и с сожалением посмотрел на полуразделанного омара.

– Полагаю, вы хотите, чтобы я оставил его?

Он встал, придерживая живот рукой, и нырнул под скатерть. Фредди наклонился было, чтобы заглянуть под стол, но Белла оттащила его. Скатерть заколыхалась, и из-под стола раздались звуки рвотных позывов, затем, путаясь в белой ткани, появился Гус, показавшийся им очень маленьким.

– Все хорошо? – спросила Роуз, и он кивнул, бодро облизывая лапу и проводя ею по ушам.

– О, да. Не волнуйтесь. Это того стоило. Откуда начнем?

– Мисс Фелл была права. – Роуз с отвращением смотрела на кучку гостей, которые на нетвердых ногах брели по коридору. – Они чуть на нас не свалились.

– Погодите-ка минутку! Вам не показалось, что у них другие маски? – Билл пристально смотрел им вслед. – Плотнее сидят, что ли.

Белла кивнула, бросая тревожный взгляд на Роуз:

– Не вздумай падать в обморок. Я думаю, он прав: это те маски, которые не снимаются. Они морщатся, как кожа.

Роуз нахмурилась, глядя вслед гулякам.

– Когда мы в первый раз приходили к дожу, вокруг Джироламо стояла кучка придворных, и я уверена, что у всех были маски, которые не снимаются. Вон ту, в черно-белую клетку, я, кажется, помню…

– Думаете, эти ребята работают на Джерри-как-его? – спросил Билл. – И Госсамера?

– Других зацепок у нас нет, – ответил Фредди. – Пока мы ничего подозрительного не обнаружили, хотя, похоже, обошли весь дворец.

Роуз кивнула и медленно сглотнула.

– Они пришли оттуда, поднялись вон по той лестнице.

Дети пошли к лестнице, теперь уже двигаясь крадучись, как будто это могло как-то помочь.

– Думаете, у этого дворца есть глаза? – вдруг спросила Белла, когда они спускались по ступенькам.

Роуз и Фредди сердито посмотрели на нее, а Билл фыркнул. Гус, который шел впереди, прошипел:

– Даже не заикайся о таком. Вдруг ему эта мысль понравится?

Белла оглядела лестницу из темного дерева. Среди гирлянд из листьев, вырезанных на перилах, прятались мордочки животных: скалящие острые зубы обезьяны, лисы, кошка с хитрыми глазами. Не требовалось большого воображения, чтобы представить, как их глаза поворачиваются и следят за детьми. В доме мистера Фаунтина такое случалось сплошь и рядом, значит, и во дворце могло?

– Не думайте об этом! – шикнул Гус, но, конечно, это было невозможно. – Или хотя бы идите быстрее. Этих мерзких вырезанных рож не будет, когда мы уйдем с лестницы, – не могут же эти твари оторваться от перил.

Деревянная кошка потянулась и проводила их злобным взглядом.

– Шевелитесь!

Шурша праздничной одеждой, они скатились с последних ступенек и влетели в коридор, завешанный гобеленами. Здесь стоял странный запах, а каменные плиты на полу были отполированы тысячами ног.

– Это древняя часть дворца? – прошептала Роуз. Она не особенно верила в привидения, но если они где-нибудь и встречаются, то здесь им самое место.

Коридор был длинный, и все двери, которые иногда попадались с обеих сторон, оказались заперты. Замочные скважины были сделаны в виде львиных морд, с большими металлическими зубами. Гус понюхал одну из них и поежился.

– Вставь в такую не тот ключ – она тебе руку откусит, ручаюсь.

После этого все старались идти по середине коридора как можно дальше от дверей.

– Мне кажется или коридор идет вниз? – спросил Фредди через какое-то время. – Мы топаем уже целую вечность. Должны уже куда-нибудь дойти.

– Я бы не был так уверен, – пробормотал Билл и обхватил себя за плечи. – Холодает. – Он показал на стену – гобеленов уже не было, и камни были покрыты темными зеленоватыми потеками. – Наверно, мы приближаемся к тем подземным каналам, как в посольстве. Может, они все друг с другом соединены?

– Сейчас узнаем! – Гус завернул за угол, и они очутились в тупике перед тяжелой деревянной дверью. Большая львиная голова на двери держала в зубах толстое железное кольцо. Лев гостеприимно улыбался.

Роуз и все остальные повернулись к Гусу, который сидел перед дверью, маленький и задумчивый.

– Эта дверь ведет к воде. С той стороны течет вода, я слышу. Тихий ручеек, не больше.

– Надеюсь, этот лев не из тех, кто откусывает пальцы, – настороженно сказала Роуз. – Он выглядит дружелюбным, да и ключ тут вставлять некуда – надо только повернуть кольцо. – Она с надеждой взглянула на Гуса, вспоминая, как он умеет обращаться с дверными ручками, но кот покачал головой:

– Здесь это не сработает.

– Тут на двери какие-то пятна, – заметил Билл, садясь на корточки, чтобы присмотреться. – Э-э-э. Может быть, кровь.

Гус резко тряхнул всем своим кошачьим телом.

– Может быть что угодно.

– Держу пари, он кусает пальцы только людям, – вставил Фредди. – Сможешь допрыгнуть до кольца?

Гус смерил его презрительным взглядом.

– Я тебе не дрессированная обезьянка из цирка. – Тут его уши дернулись, а мех на спине встал дыбом. – Кто-то идет!

Фредди обернулся и оглядел коридор.

– Никого нет.

– С другой стороны!

Они поспешно спрятались за угол.

– Только один человек? – уточнил Фредди.

– Ш-ш-ш! – Гус прислушивался с закрытыми глазами, его усы дрожали. – Да, – наконец ответил он.

– Можем спрятаться под тем заклинанием, которому нас научил папа, – предложила Белла.

– Но тогда дверь так и останется закрытой. – Роуз глубоко вдохнула. – Если наброситься на того, кто идет, пока он не закрыл дверь, то мы сможем попасть к воде. Я уверена, что мы близко к твоему отцу, Белла.

– А если это Госсамер идет? – прошептал Фредди.

– Тогда мы все погибли, полагаю. – Гус снова пожал плечами. – Стойте здесь. – Он пошел за угол, на ходу меняясь: его аристократическая белая шуба темнела, пока он не превратился в полосатого бурого кота с торчащими ребрами.

Роуз заглянула за угол и увидела, что он сидит перед дверью – самый неволшебный бродячий кот, очевидно, потерявшийся. Затем ее сердце бешено забилось, когда кольцо в зубах у льва начало поворачиваться, и она спряталась обратно за угол, вжимаясь в стену.

Дверь заскрипела – ну конечно, она скрипучая, подумала Роуз, слушая скрежет петель и пытаясь унять дрожь, – и кто-то шагнул через порог.

Гус жалобно мяукнул, и ему ответил удивленный голос – мальчишеский, значит, не Госсамера.

Роуз вопросительно посмотрела на остальных, и Фредди кивнул. Она уже собралась выбежать из-за угла, как вдруг голос мальчика перерос в вопль ужаса, и Фредди оттолкнул ее, бросаясь к двери.

Мальчик лежал на каменных плитах у порога, а Гус стоял у него на груди. Теперь он был не котом, а огромным мастифом, хотя все еще полосатым. Под гладкой шерстью виднелись мощные плечи; он рычал перед скрытым маской лицом мальчика, лязгая гигантскими слюнявыми челюстями.

– О. – Фредди как будто был разочарован. – Кажется, помощь ему не понадобится.

– А ты хотел погеройствовать? – хихикнула Белла.

Фредди покраснел, и Роуз похлопала его по руке. Он, по крайней мере, попытался – сама она все еще собиралась с силами, чтобы сдвинуться с места.

– Что с ним делать? – спросил Билл, глядя на мальчишку сверху вниз. – Отпустим – он всему дворцу раззвонит.

– Можем бросить его в реку. – Гус задумчиво ткнул громадной мордой ухо мальчишки и зарычал, когда тот заорал от ужаса.

Роуз присела и посмотрела на него. В его крике послышалось что-то знакомое. Она быстро встала, узнав потертую маску лисицы и почувствовав тошноту.

– Этот тот мальчик из переулка.

– Правда? – пискнула Белла, глядя на него. – Да, точно. Он служит Госсамеру. Значит, папа должен быть где-то здесь!

Мальчишка, очевидно, узнал голос Роуз: он рявкнул что-то неразборчивое и сплюнул на пол. Гус снова зарычал так низко, что затрясся пол, а вместе с ним и мальчишка, который что-то забормотал – вероятно, молитвы.

– Тут лодка, – сказал Билл, выглядывая за дверь. – И моток веревки. Давайте свяжем его и оставим в лодке. Развяжем, когда вернемся.

Никто не сказал «если», но все это подумали, замолчав на мгновение.

В конце концов они вдобавок сунули ему в рот кляп из Беллиной ленты, так как он явно был настроен кричать. Затем дети отправились гуськом по узкому берегу подземной реки во главе с Гусом, чей белый мех сиял в густой тьме. Хорошо еще, у Фредди был тот самый светящийся шарик, который он заколдовал в подвале у мисс Спэрроу несколько месяцев назад. И все же было довольно темно, а вода плескалась совсем близко. Роуз чувствовала, как она лижет берег, будто ждет, что девочка потеряет равновесие и упадет.

Неожиданно стало еще темнее, и Гус громко мяукнул и побежал вперед.

– Эта папа? – выдохнула Белла и бросилась следом, оттолкнув Роуз к воде.

– Ой! Ой, помогите! – Она едва удерживалась на самом краю берега, пока Билл не оттащил ее от воды. Он ухмыльнулся:

– Ты опять у меня в долгу. Видишь. Я же говорил, за тобой надо присматривать.

– Не-е-ет! – Впереди послышался нечеловеческий вопль, и они ринулись вперед и чуть не споткнулись о Беллу и Гуса. Девочка стояла на коленях рядом с отцом, сжимая его руку. Мистер Фаунтин лежал на спине посреди дорожки; его другая рука почти касалась воды. Фредди поднял повыше свой шарик, и его свет выхватил из темноты серебряную рукоять кинжала, глубоко вошедшего в грудь волшебника.

Глава 12

– Простите… Вы, наверное, так волновались… – с трудом шептал мистер Фаунтин.

– Почему ты не вернулся? – отчитывала его Белла, но ее голос дрожал.

– Я увидел Госсамера.

– Мы тоже его видели. – Роуз опустилась на колени рядом с хозяином, отводя глаза от раны – кинжал вошел так глубоко, что это выглядело очень плохо.

– Я пошел за ним… спустился сюда… но он ускользнул… здесь так много туннелей и ручейков, я быстро заблудился. Чувствуете волшебство? Эта часть дворца такая древняя, у нее своя жизнь, и она словно притупляет мое волшебство, будто понимает, что оно здесь чужое. Я не смог найти выход отсюда и не смог послать вам весточку. Я все ходил и ходил по этим туннелям. У Госсамера, конечно, волшебная маска, так что здешняя магия не чинит ему препятствий… – Он захрипел и умолк, ловя ртом воздух.

– Мы видели Госсамера с синьором Джироламо, вчера. Мы приходили искать вас, но дож сказал, что вы ушли. – Фредди не сводил глаз с кинжала; его пальцы дергались, будто он хотел вытащить его. Роуз накрыла его руку своей.

– Не выдергивай, – пробормотал Билл. – Истечет кровью… – Он смущенно посмотрел на Беллу, но та лишь кивнула; ее глаза расширились и, казалось, занимали все лицо.

– Мы были правы, – прохрипел мистер Фаунтин. – Он околдован. Но я не смог подобраться ближе, чтобы изучить чары. Никаких… частных аудиенций. Он в руках у Госсамера.

– Мы и лорда Венна видели, – прошептала Роуз. – В каком-то ужасном кресле, оно приклеилось к нему, как эти маски.

Мистер Фаунтин усмехнулся, вздрогнув от боли.

– Уже нет. Венн мертв. Где-то там. – Он хотел было показать где, но рука едва шевельнулась. – Я почти добрался до этой двери, но Госсамер вернулся. С Венном – в этом отвратительном кресле. Не знаю, как он спустил его сюда, но, видимо, ему нужна была магия Венна для подпитки. Волшебство в нем еще оставалось, хотя больше от него почти ничего…

– Вы его убили? – прошептала Роуз. Они с Фредди когда-то напустили на злодейку мисс Спэрроу волшебного духа, догадываясь, что он убьет ее. Но сами они ее и пальцем не тронули – так, по крайней мере, Роуз говорила самой себе, как будто от этого что-то менялось. Венн – убийца… был убийцей, похитителем – и все же… Было трудно представить, что мистер Фаунтин кого-то убивает. Она же знает его: ее хозяин до смешного много возится со своими усами и любит ланкаширский сыр. Он не убийца.

– Я пытался убить Госсамера. Но они были связаны: он вытягивал из Венна волшебство, использовал его. И, я думаю, заклинание остановило сердце Венна. Он был очень слаб.

– А потом Госсамер сделал с тобой вот это? – с ненавистью выдохнула Белла.

Мистер Фаунтин кивнул, пытаясь нашарить рукой кинжал.

– Он заколдован. Видите снежинки на рукояти? Он замораживает меня изнутри. Я почти не чувствую пальцы.

– Надо его вытащить! – Белла потянулась к кинжалу, но Билл схватил ее. Она вырывалась и кусалась, а затем открыла рот, чтобы закричать.

– Не надо! – взвизгнула Роуз. – Белла, мы все еще не знаем, где Госсамер. Хочешь позвать его сюда? Не кричи!

Билл встряхнул ее.

– Хочешь убить его быстрее? – прорычал он ей в лицо, и она ответила ему гневным одурманенным взглядом. – Неважно, какие на нем чары, – кинжал-то кинжал и есть! Хозяин истечет кровью, если ты его вытащишь!

– Что же делать? – Роуз с надеждой посмотрела на него, но Билл лишь пожал плечами.

– Волшебство творить? Иначе ему не выжить. Рана глубокая. Просто так не зашьешь. В потроха прошло.

– Сэр, но как Госсамер пронзил вас кинжалом? – Фредди как будто недоумевал. – Я думал…

– Мне приятно, Фредерик, если ты считаешь, что меня нельзя победить… Но да, справедливости ради – видишь, у него же маска. Когда он израсходовал все волшебство, украденное у Венна, то надел ее. Госсамер не хотел честной драки, надеялся подкараулить меня здесь.

– Он использует маску? – Сердце Роуз забилось чаще, и она начала проглатывать слова, торопясь объяснить: – Сэр, мисс Фелл сказала нам, что сегодняшняя церемония соединит его и маску воедино и что этого нельзя допустить. Но… но мы не знаем, какие чары уже наложены на маску. Что, если ему даже не нужна церемония? Что мы можем сделать, если он надел маску?

Мистер Фаунтин вздохнул. Казалось, он ослаб еще больше.

– Кто знает? Поэтому-то нам и пришлось гнаться за ним до самой Венеции. Мы не представляем, что может делать маска… Знаем только, что с Госсамером – ничего хорошего… – Мистер Фаунтин немного оживился. – Госсамер не хотел надевать ее, Роуз. Я видел это в его глазах, когда он держал ее. Этот злодей не умеет ею управлять и боится, что она подчинит его своей воле. – Он снова беспомощно потянулся к кинжалу, и в его голосе послышались досада и злость. – Как же я сглупил! Мы должны остановить его! Скорее, пока ритуал не сделал маску неотделимой частью Госсамера. Если б только я не послушал его издевок… Его план сработал… Хитрый дьявол…

– Издевок? Какие могут быть издевки? – Роуз нахмурилась. – Мы же одолели его в прошлый раз!

– Ты, Роуз. Вы все. Ты, и Фредди, и моя малышка Белла… – Белла сильнее сжала его руку, и он слабо ей улыбнулся. – Он сказал, что схватил всех вас. Даже тебя, Гус. Я не знал, верить ему или нет. Замешкался, отвлекся – и он ударил меня ножом в сердце.

Роуз поднялась на ноги, в ее груди пылал гнев. Госсамер снова за старое. Воспользовался любовью мистера Фаунтина к ним так же, как когда-то воспользовался любовью Англии к принцессе Джейн.

– Я остановлю его. Убью, если потребуется.

От этой мысли она содрогнулась, вспомнив, как потрясла ее мысль об убийстве считаные минуты назад. Но ведь Госсамер это заслужил…

– Не убьешь. – Гус отошел от мистера Фаунтина и сидел у кромки воды, глядя в сияющую черноту. – Я сам это сделаю. – Его голос эхом разнесся над водой, как жутковатое завывание. Он повернулся к Роуз и очень тихо промурлыкал: – Но можешь пойти со мной, если хочешь.

– Нет! – Мистер Фаунтин попытался сесть, и Белла ласково, но твердо велела ему лечь обратно. – Нельзя. Это слишком опасно.

– Тебе меня не отговорить, – с гордостью промолвил Гус. – Мы с Роуз сможем одолеть его, Алоизиус. Ваша схватка ослабила его. Маску он не может контролировать. Сейчас самое время! Должно быть, уже почти полночь, он вместе с остальными наверху, ждет начала церемонии. Мы должны дать ему бой сейчас, пока ритуал не сделал его и маску еще сильнее. Бездействовать глупо. – Мягко ступая, он вернулся к хозяину и пощекотал его щеку усами. – Мой старый друг, ты же знаешь, что я бы не оставил тебя в ином случае.

– Не говори так, – прошипела Белла. – Он не умирает!

Но все знали, что это не так. И мистер Фаунтин вздохнул, его руки безвольно упали, словно он отпускал, отпускал их всех.

– Он стоял надо мной и смеялся. Все это время он наблюдал за нами. У него есть корабль в лагуне. Недалеко от города. Мы бы смогли увидеть его от входа во дворец, если бы не маска. Магия города прячет свое детище. Судно с черными парусами…

Роуз фыркнула.

– Рисуется. Настоящий волшебник не стал бы так привлекать к себе внимание. Теперь я даже не боюсь с ним драться, зная, на какие глупости он способен. – Она посмотрела на Фредди. – Останешься здесь с ним? И с Беллой?

Фредди быстро взглянул на младшую девочку, и Роуз кивнула – еле заметно, чтобы Белла не увидела. Фредди понял. Когда ее отец умрет, Белла обезумеет и – поскольку волшебство в ней только начинает расти – станет почти такой же опасной, как Госсамер.

– Я пойду с вами. – Билл встал.

Роуз покачала головой:

– Нельзя! Ты не… – Она не могла сказать то, что хотела, – что от Билла не будет никакого толку. Не могла поступить так жестоко. Но ей отчаянно этого хотелось.

– Я с вами, – повторил он, сердито глядя на нее, и Роуз сдалась. Может, Билл и не волшебник, но он хитер намного больше, чем она. Хитрость им может пригодиться. А еще она подозревала, что Билл окажется беспощаднее.

– Ладно.

– Идем сейчас же. – Гус возбужденно размахивал хвостом. – Чем дольше ждем, тем больше у Госсамера времени восстановить силы после столкновения с Алоизиусом. – И он пустился бежать вдоль воды так быстро, как мог лишь тот, кто хорошо видит в темноте.

Роуз и Билл бросились вдогонку, стараясь не терять из виду блестящий мех кота, а тот время от времени возвращался, чтобы поторопить их.

Танец в бальном зале все продолжался, когда они влетели туда, пытаясь разглядеть в толпе Госсамера.

– Ищите Джироламо тоже, – прошипел Гус. – Этот болван с Госсамером заодно, они наверняка вместе.

– Стойте!

Роуз остановилась, и через мгновение к ней вернулся Гус, яростно рассекая хвостом воздух.

– Нельзя терять время! Мы торопимся! Нужно найти их!

Билл сердито посмотрел на него, но ответный взгляд Гуса заставил его попятиться.

– Нечего на меня пялиться! Гляди!

Он указал в гущу толпы, где грациозно кружилась пара, рисуя замысловатые фигуры и отвешивая друг другу изысканные поклоны. Дама была прекрасным миниатюрным созданием с рыжими волосами в платье бледно-желтого цвета. А кавалером был Госсамер.

– Это та самая маска? – Язык Роуз будто распух и еле ворочался. Как и многие другие, маска была белой, но необычного оттенка – словно у нее вообще отсутствовал цвет, она как будто вытягивала яркие краски из всего вокруг. Лицо Госсамера и без того казалось странно бледным. Маска прилегала к нему до ужаса идеально и превращала верхнюю его часть в обесцвеченную физиономию с рогами и пустыми глазами. Или его глаза и без маски были такими?

Гус кивнул. Его усы топорщились от злости.

– Да. Это она. Он убил моего хозяина и теперь танцует.

– Ну, так ведь он сумасшедший, да? Это-то мы точно знаем, – смущенно пробормотал Билл. Он не выносил Гуса, но нельзя было слышать холодное отчаяние в голосе кота и не посочувствовать.

– Гус, вернись! – прошипела Роуз. Белый кот целеустремленно пошел через зал, и как ни странно, пьяные танцующие умудрялись не затоптать его. Гус не вернулся, и Роуз, застонав от страха, последовала за ним. Кошачьи чары на нее не распространялись: на ее ногу чуть не наступил очень толстый мужчина в жутковатой белой маске с нарисованными слезами, а затем кто-то лягнул ее.

Очевидно, Госсамер заметил их приближение. На секунду музыка ускорилась, и вдруг люди вокруг Роуз принялись кланяться ей и делать реверансы, пока Госсамер спешно уводил свою даму к ее компаньонке.

Гус бросился вдогонку, огибая танцующих, Госсамер направился к выходу, а Роуз и Билл побежали ему наперерез, спотыкаясь и постоянно извиняясь.

– Почему он убегает? – пропыхтел на ходу Билл. – Почему просто не раздавит нас своей маской?

Роуз покачала головой, не сбавляя шага и тяжело дыша:

– Наверное… не может. До церемонии. Впервые… надел. Сил… не хватает. – Она не добавила, что Госсамер, возможно, боится Гуса, не хотела произносить это вслух. В разноцветных глазах кота горел огонь; он был готов разорвать Госсамера на части.

– Не выпускайте его из виду! – скомандовал Гус через плечо, но это оказалось непростой задачей: они выбежали из дворца в темную, безлунную ночь, где лишь огромные факелы на стенах рассеивали мрак. В пляшущих кругах оранжевого света скакали странные лица, и Роуз увидела, что улицу заполонили танцующие. Их потертые костюмы лишь отдаленно напоминали атлас и бархат внутри дворца, а на масках не было драгоценных камней, но танцевали они неистово. Из дворца доносилось слабое эхо музыки, тут и там кто-нибудь играл на флейте или на скрипке, но многие из кружащихся фигур, казалось, танцевали под настойчивый плеск воды канала или под музыку, слышную только им самим.

– Так не пойдет. Ни зги не видно. – Билл вскарабкался на постамент статуи, снял со стены пропитанный смолой факел и спрыгнул, подняв его высоко над головой.

Госсамер уже продрался сквозь толпу, оставив позади танцующих, которые недоумевали, что же случилось. Гус устремился вслед за ним, а Роуз взяла Билла за руку, и они ринулись в погоню. Пламя факела колыхалось на ночном ветру и выхватывало из темноты удивленные лица ангелов, когда свет падал на мозаики на стенах собора.

– Он повернул назад – хочет затеряться в толпе и вернуться во дворец. – Гус поднял на них глаза, в которых мерцал плутовской огонек. – Если не дадим ему вернуться, он пропустит церемонию. Смотрите, вон! Он нас увидел. Опять бежит к каналу!

Гус запрыгнул Роуз на руки, вглядываясь в даль.

– Да. Он в той гондоле. Плохо видно, но должно быть, они плывут к его кораблю. – Его глаза заблестели. – Отлично, отлично, мы прогнали его от дворца.

– Но как мы его догоним? – Билл огляделся. У резных сине-золотых столбов были пришвартованы сотни гондол и других судов. Но у них не было денег.

Гус спрыгнул на землю, посмотрел на них, и Роуз готова была поклясться, что он улыбается. Затем его глаза увеличились, темные круги вокруг них стали еще темнее, а усы замерцали. Он придал себе жалобный вид и как-то оказался на пару килограммов стройнее.

– Да уж, – нехотя проговорил Билл. – Дьявольское отродье, вот ты кто, миссис Джонс всегда говорила. Ох, да не смотри ты на меня так!

Гус усмехнулся и целеустремленно зашагал вдоль кромки воды в поисках жертвы.

Он прошел по деревянному причалу и умоляюще мяукнул юному гондольеру, на вид не старше Роуз и Билла, который сидел на корме своей гондолы и жевал кусок хлеба с ветчиной. Прячась в тени, Роуз пожалела мальчика, дрожавшего в своей черно-золотой ливрее. С лагуны дул пронизывающе холодный ветер.

Заметив Гуса, мальчик рассмеялся и протянул кусочек хлеба с ветчиной. Гус аккуратно взял его в зубы и замурлыкал, а затем запрыгнул мальчику на колени и легонько прикоснулся усами к худому смуглому лицу. Мальчик вздрогнул и недоуменно провел рукой по щеке.

– Он сделает все, что прикажут, – негромко сказал Гус.

– Вот только он не поймет, что мы говорим! – заметил Билл.

– Полезайте в лодку. Роуз скажет ему.

Роуз и Билл сели в гондолу, и мальчик, словно в полубессознательном состоянии, отвязал лодку от причала и оттолкнулся веслом.

– Держи перед ним факел, – прошептала Роуз Биллу, и тот обеспокоенно к ней повернулся.

– Что ты задумала? – резко спросил он.

– Ничего плохого! Кем ты меня считаешь? Я просто хочу, чтобы он видел корабль!

Билл хмыкнул, но поднял факел повыше и обратился к гондольеру:

– Эй!

Мальчик нахмурился, а затем широко разинул рот и чуть не выронил весло, что-то пробормотав себе под нос и бросив полный ужаса и восхищения взгляд на Роуз. Потом снова уставился на факел.

Теперь просмоленное дерево испускало клубы пахучего дыма, который принял форму парусника и поплыл через лагуну.

– За ним! – Билл ткнул пальцем в сторону призрачного корабля. – Греби! Греби!

Мальчик не знал английского, но не понять было невозможно: он принялся яростно толкаться веслом, оставляя за собой пенящиеся водовороты.

Корабль Госсамера стоял на якоре там, где воды были глубже. На палубе царила тишина, матросов нигде не было видно, и лишь в большой каюте на корме горел фонарь.

– Как нам забраться на борт? – тихо спросила Роуз, глядя на возвышающееся над ними судно.

Билл покачал головой, но Гус подскочил к гондольеру и снова наложил на него чары, заставляя подгрести к якорной цепи.

– Не надо! – зашипела Роуз, видя, как Гус готовится прыгнуть на огромные железные звенья. – Упадешь!

– Еще чего! – Гус смерил ее высокомерным взглядом.

Роуз вздохнула.

– Пожалуйста, будь осторожен. И подожди нас! Найди нам… не знаю… веревочную лестницу? – От одной мысли у девочки по спине пробежали мурашки. – Не беги за Госсамером один, Гус, обещай мне!

– Обещаю. – И он исчез белой тенью, скользнувшей вверх по цепи.

Они сидели в гондоле и ждали; мальчик-гондольер съежился на корме, недоуменно поглядывая на темную воду. Чары Гуса, похоже, выветривались: мальчик явно пытался сообразить, где находится. Роуз продрогла до костей в своем серебристом платье. Отсюда блестящий, танцующий город казался страшно далеким.

Неожиданно раздавшееся шипение вывело их из оцепенения; сверху что-то упало.

– Это что, сеть? – Билл потянулся и поймал конец веревки. – Как он ее опустил?

Изгиб борта мешал что-либо разглядеть, но тут сверху показалась голова Гуса, пугающе маленькая, и до них донесся его голос:

– Быстрее! И отошлите мальчишку прочь.

Гондольер поднял голову и смотрел на Гуса, будто силился что-то вспомнить.

– Спасибо, – тихо сказала ему Роуз, жалея, что ей нечем ему заплатить и что он не может понять, как она ему благодарна. Девочка печально развязала ленты на затылке и на прощание погладила блестящие камешки на маске. Расставаться с украшением отчаянно не хотелось, но больше у нее ничего не было. Она протянула маску мальчику, и тот алчно взглянул на нее, но затем покачал головой, подтолкнул ее обратно к Роуз и изобразил изящный поклон. Девочка улыбнулась ему.

– Уходи. Пожалуйста, – прошептала она, показывая рукой в сторону города. Ах, если бы только он мог понять! Она не хотела втягивать незнакомца в то, что они собирались сделать, и умоляюще посмотрела на него. Тот неохотно кивнул.

Затем она с опаской забралась на хитроумное переплетение канатов, и Билл устроился рядом с ней, держа факел на вытянутой руке.

– Держитесь, – мяукнул Гус. Вся конструкция поползла вверх, стукаясь о борт судна, и сердце Роуз тоже бешено застучало.

– До свидания, – прошептала она гондольеру, и тот начал грести прочь от корабля. Расплывчатое белое пятно его лица было обращено к ним, пока не исчезло совсем.

Когда они перелезли через фальшборт, Роуз в ужасе пискнула.

– Тише! – зашипел на нее Гус. – Хочешь, чтобы он нас услышал? Я же не мог это сделать сам.

В веревку сотнями крошечных когтей вцепилась стая крыс: они удивленно моргали блестящими глазками и явно были совершенно сбиты с толку.

– Что ты с ними сделал? – с отвращением спросил Билл.

Гус пожал плечами и обнажил зубы. Билл содрогнулся. Удостоверившись, что дети благополучно добрались до палубы, Гус что-то прорычал, и крысы грязно-бурой волной укатились прочь.

– А теперь-то что делать? – осведомился Билл, и Роуз встрепенулась. Крысы поглотили все ее внимание, она смотрела им вслед, сжав кулаки. Она их ненавидела. Крысы напомнили ей о приюте, где они шныряли по спальне на чердаке, почти такие же голодные, как сироты.

– Он в той освещенной каюте, верно?

– И ты собралась вот так просто зайти туда? – спросил Билл, будто не верил своим ушам. – Такой у тебя план?

– Он не мог не заметить, что мы здесь. – Гус сидел на мотке каната и умывался. Он казался спокойным, но Роуз знала, что он так делает, только когда волнуется.

– Так почему… почему он не идет сюда? – Роуз, повернув голову, посмотрела на сходной трап.

Гус картинно потянулся:

– Возможно, хочет посмотреть, что мы будем делать.

Билл не сводил глаз с пламени факела, словно зачарованный:

– Нужно поджечь корабль.

– Нет! – воскликнула Роуз, но Гус задумался, и Билл продолжил уже более уверенно:

– Спустим шлюпку, чтобы мы сами могли уплыть, а он будет в ловушке.

– Так нельзя, это ужасно.

Гус кивнул.

– Точно. – Затем он перевел взгляд на Билла. – Спускай шлюпку.

– Нет!

– Роуз, он пытался убить тебя уже раза три. Он твой враг, разве ты не хочешь от него избавиться? – Гус смотрел на нее, прищурившись. – Если ты собираешься стать настоящей волшебницей, тебе придется ожесточить свое сердце.

Роуз опустилась на колени рядом с канатом и заглянула коту в глаза.

– Я знаю, что мы должны… – Она сглотнула. – Мы должны убить его. Но не так…

Откуда-то вдруг возник Билл, поднимая ее на ноги:

– Я уже все сделал. Вставай скорее. Помоги мне спускать шлюпку. И не смотри на меня так. Будешь сидеть и тратить время на муки совести, пока этот гад придумывает, как убить нас? И вообще, Роуз, не глупи. Он же не станет сидеть на месте и поджариваться. Теперь ему придется выйти и драться, а выбраться он сможет только через вон тот люк.

– А нам придется драться с ним на горящем корабле! – гневно прошипела Роуз, глядя на моток веревки, который Билл поджег своим огнивом. Веревка дымилась, и по палубе начинали ползти языки пламени. – А как же команда?

Билл пожал плечами.

– Здесь никого нет, Роуз.

Пламя уже перекинулось на один из свернутых парусов и быстро распространялось, подгоняемое ветром.

– Этому дьяволу скоро придется выйти на палубу, – пробормотал Билл. – Другого пути нет, так ведь?

– Только иллюминатор… – Роуз подняла на него полные ужаса глаза, а затем повернулась к корме. – Так и есть! Он выбрался!

За край фальшборта схватились белые пальцы, будто принадлежавшие скелету. Роуз сделала шаг к Биллу, отчаянно пытаясь придумать, что делать. До сих пор ее подхлестывали азарт погони и ненависть к человеку, убившему ее хозяина, но теперь она вдруг осознала, что перед ней волшебник, который обрушил на Лондон раннюю зиму и похитил из дворца принцессу.

Госсамер подтянулся, перелез через борт и отряхнул сюртук длинными бледными пальцами. Он осторожно прикоснулся к маске, проверяя, на месте ли она. Белая рука погладила белую щеку, и Роуз содрогнулась. Затем он спокойно пошел сквозь пламя – оно зашипело, будто он залил его водой, – неумолимо нависая над детьми.

– Он и раньше был такой высокий? – Билл ткнул Роуз в бок.

Роуз покачала головой.

– Кажется, маска меняет его… Не зря он ее боялся. – Говоря это, девочка делала сложные движения пальцами, изменяя чары сокрытия, которым их научил мистер Фаунтин. Какой толк скрываться сейчас, когда Госсамер прекрасно видит, где они? Вместо того чтобы прятать, теперь заклинание окутает их облаком… Роуз точно не знала каким, но надеялась, что оно отразит любые атаки Госсамера.

Она закончила заклинание в самый последний момент. Высокая фигура в маске приближалась. Чародей казался похудевшим, будто что-то вытянуло его тело. Маска мягко светилась странным синеватым светом, от которого видимая часть лица Госсамера выглядела тошнотворно-болезненной.

– Он совершенно точно не может управлять этой маской, – пробормотал Гус, пятясь назад. Шерсть на его хвосте встала дыбом.

Неожиданно из маски вырвался синий свет и на них полетели осколки льда, острые как кинжалы.

Защитные чары сработали, хотя и не так, как ожидала Роуз. Заклинание, очевидно, оказалось весьма остроумным. Роуз просила его защитить их от всего, что Госсамер решит швырнуть в них, и теперь свернутый парус с бизань-мачты рухнул на них, накрывая тяжелой парусиной.

– Роуз! – Билла, похоже, придавило.

– Прости! Я не думала, что так выйдет.

Края необъятного паруса уже почернели, когда дети выбрались из-под него, а затем он быстро вспыхнул, распространяя огонь по всей палубе. Смола между досок начала таять, по дереву побежали маленькие шипящие языки пламени.

– Мы так и не спустили шлюпку, – пробормотал Билл, глядя через борт на холодную темную воду. – Наверное, можно прыгнуть.

– Я уж лучше сгорю, – проворчал Гус, не сводя глаз с Госсамера. – Что он делает?

Исхудавший чародей сложил ладони чашечкой, и в них откуда-то появилась вода, черная, как море, которое вдруг начало волноваться вокруг корабля.

– Он поднимает волны! Ой! – Палуба выскользнула у нее из-под ног, и Роуз потеряла равновесие, а затем ее качнуло в обратную сторону.

– Водяная магия. – Гус запрыгнул Роуз на руки. – Полагаю, не сильно отличается от ледяной. А Венеция, разумеется, ею славится. Должно быть, он здесь многому научился.

– Святые угодники! – Билл таращился на что-то за спиной у Роуз, и девочка резко обернулась. Из моря к небу вырастала водяная башня. В отблесках пожара она выглядела твердой, как камень. Башня извивалась и покачивалась на волнах в опасной близости от корабля.

– О чем он думает? Если бросить эту штуку на нас, его тоже накроет! – Билл отступил поближе к Роуз и обхватил ее за плечи.

Водяной смерч словно гипнотизировал их, кружась вокруг корабля и с каждым витком приближаясь.

– Он сумасшедший, – выговорила Роуз, с трудом отрывая от него взгляд и поворачиваясь к Госсамеру.

Казалось, волшебник не замечал смерча позади него: его взгляд был прикован к воде в его ладонях. Роуз неожиданно вырвалась из объятий Билла и побежала к нему: одной рукой крепко держа Гуса, другой она выплеснула темную воду.

Госсамер взвыл, сверкнув дикими глазами в прорезях маски, и ударил девочку. Длинная ладонь, мокрая от заколдованной воды, хлестнула ее по лицу, и Роуз отлетела в сторону.

Всхлипывая, девочка скорчилась у фальшборта; ее пальцы шарили в кармане в поисках фарфоровой куколки. Сжав ее в кулаке, Роуз почувствовала, как часть ее страха испаряется. Если он убьет ее, капелька ее крови останется в этом фарфоровом тельце – и это как-то утешало. Роуз подозревала, что даже если кукла опустится на морское дно, она очень скоро найдется и окажется в руках какого-нибудь венецианского ребенка. Есть же сказка о волшебном кольце, которое выбросили в море, а потом подали к завтраку вместе с проглотившей его рыбой.

Роуз с трудом выбросила из головы сказки и огляделась, пытаясь понять, что происходит.

– Ты цела, Роуз? – Билл осторожно пробирался к ней по горящей палубе. – Он тебя не ранил? – Мальчик обхватил ее одной рукой, и они вместе зашатались – корабль раскачивался и дрожал, будто столкнулся с другим судном.

Водяной смерч рухнул пенной массой брызг, а Госсамер упал на колени, стоная и пытаясь ловить капельки воды, которые с шипением испарялись над огнем. Затем он встал – а точнее, его подняла на ноги маска, и теперь он казался большой длинноногой марионеткой. Злодей направился прямо к Роуз по пылающей палубе.

Девочка еще не оправилась от падения и завороженно смотрела на него, почти не слыша, как Билл выкрикивает пустые угрозы. Гус вызывающе шипел, но он казался таким маленьким по сравнению с приближающейся черной фигурой!..

Девочка застонала от ужаса. Позади Госсамера из палубных досок поднимался еще один водяной смерч – по крайней мере, так ей сначала показалось. Черная колонна воды и дыма выросла из заколдованной горсти Госсамера и пламени, слитых воедино силой маски.

– Это не его работа, – мяукнул Гус, отчаянно скребя когтями палубу. – Это маска сама делает. Здесь нет его запаха.

– Не надо было ему пользоваться ею, – прошептала Роуз. – Кажется, его здесь уже вообще не осталось. Ой!

– Что это? – Падающие с горящих снастей угольки прожгли дыры в ливрее Билла, а его лицо пересекала красная полоса. Он скорчился позади Роуз, положив одну руку на мех Гуса. Огонь окружал их со всех сторон, но над Госсамером выросло нечто значительно более опасное.

По сравнению с этой черной громадой волшебник, силой которого она питалась, казался карликом. Гигантский дракон из воды, дыма и огня уже был ростом с грот-мачту. Чудище выдохнуло струю пламени, а затем протянуло пылающий коготь и схватило Госсамера – и тот безвольно повис, слабо болтая ногами, полностью подчиненный маске.

– Я передумал. – Гус повернулся к Роуз и Биллу. – Прыгаем. Сейчас, пока эта штука занята им.

Он бросился бежать к борту, его белый мех засиял в свете языков пламени, так что на мгновение он показался рыжим. Билл рывком поднял Роуз на ноги, и они, спотыкаясь, побежали за котом.

Голова у Роуз закружилась, когда она посмотрела на воду, такую далекую внизу и уже шипящую из-за стекающей раскаленной смолы. Затем Гус вскарабкался ей на плечи и вдруг стал невозможно тяжелым – и она начала падать, падать прямо в черноту.

Холод обжигал больше, чем огонь; Роуз погрузилась в воду, волосы рассыпались и облаком окутали лицо. Ей казалось, что вокруг снуют странные существа – русалки, чьи волосы сплетаются с ее собственными, и зубасто ухмыляющийся водяной, который оказался Гусом, лихорадочно бившим лапами по воде.

Все тело Роуз наполнила невыносимая боль от нехватки воздуха, и она в панике заметалась, отчаянно сжимая в руке свою куклу. Холодная фарфоровая поверхность куклы стала мягче, и вот уже ее руки увеличились и держали руки Роуз, а не наоборот. Она тянула, тащила Роуз к мигающим огонькам наверху. Задыхаясь и отплевываясь, Роуз рвалась к поверхности, куда ее направляли тоненькие ручки куклы.

Но когда она вынырнула, тряся головой, как собака, никакой девочки с белоснежной кожей рядом не было – только Гус, который яростно кашлял. Роуз изумленно огляделась. Неужели ей все почудилось? Крошечное создание в ее руке снова было всего лишь фарфоровой куклой, и не было похоже, что она превращалась во что-то еще. Разве что нарисованная улыбка казалась шире в свете звезд.

Почему-то теперь, когда они оказались на поверхности, стало еще холоднее. Когти Гуса запутались в ее волосах – кот, казалось, чуть не утонул и теперь прижимался к ней, не переставая кашлять.

– Билл! Билл! – Роуз никогда в жизни не плавала, но как-то ухитрялась держаться на воде, хотя понятия не имела, как им добраться до берега. Горящий корабль уже был на некотором расстоянии от них, но огни города сияли гораздо дальше.

– Здесь я, – раздался голос, и к Роуз подплыла растрепанная куча тряпья, цеплявшаяся за обгорелый кусок реи. – Корабль разваливается. Глядите! Этот монстр улетает!

Огненный дракон поднялся в воздух, и корабль взорвался.

– Госсамер, наверное, все еще с ним, – проговорила Роуз, хватаясь за Биллову рею.

Гус вылез из воды и балансировал на ее плече; выгнув шею, он присмотрелся и кивнул.

– Он у него в когтях, я вижу. Но кажется, он мертв. А! Теперь он его уронил.

Раздался негромкий всплеск, и бесформенная черная масса стремительно ушла под воду и пропала.

Глава 13

Мальчик быстро греб в сторону города, время от времени бросая удивленные взгляды на горящие обломки корабля.

Гондола приплыла за ними через несколько минут после того, как исчез дракон. Мальчик, безусловно, видел его – наверняка как и весь город, – и вернулся за ними, с облегчением бормоча, когда вытаскивал их из воды. Он заставил их сделать по глотку из небольшой черной фляжки, которую извлек из внутреннего кармана: чай с пряностями чудесно обжег Роуз горло, и она закашлялась.

Они выбрались на берег, и Гус, казавшийся вдвое меньше, чем обычно, громко замурлыкал мальчику. Затем он взглянул на Роуз и прошептал:

– Вырви у меня один ус и дай ему.

Роуз поморщилась, но вырвала тонкий белый волосок и протянула его недоумевающему гондольеру.

– Береги его, – сказала она, вкладывая ус ему в руку и прижимая ее к своему сердцу. – На удачу, понимаешь?

И он кивнул, не сводя с нее глаз, а затем поцеловал свои пальцы в знак уважения к ней и Гусу.

Они протиснулись через гудящую толпу: все неотрывно смотрели на горящие останки корабля, постепенно тонувшие в воде.

Маскарад окончился, из дворца больше не доносилась музыка. В половине окон уже не горел свет, а зевающего стражника у входа больше интересовал пожар в лагуне, чем дети, проскользнувшие во дворец.

– Видимо, церемонию мы пропустили, – тихо сказал Билл, когда они очутились внутри.

Роуз кивнула. Она не знала, радоваться или сожалеть. По крайней мере, они не позволили Госсамеру слиться с маской. Девочка подозревала, что, поучаствуй он в церемонии, сила маски поглотила бы весь дворец – и их тоже. Но она жалела, что не увидела ритуала, о котором столько слышала.

Они крались по залам дворца, направляясь к лестнице и боясь того, что там обнаружат. Госсамера они победили – не было сомнений, что он погиб, а маска упокоилась на дне морском. Она вернулась домой, и более безопасного места для нее трудно было представить. Но сейчас, возвращаясь к телу мистера Фаунтина, они не чувствовали никакого торжества.

Роуз спотыкалась из-за смертельной усталости. Насквозь промокшее платье липло к телу, и она мерзла. От сияющих огней дворца как будто становилось еще хуже. Гус дрожал.

Когда по лестнице им навстречу поднялся дож, Роуз решила, что это сон, видение, которое создал застывший разум. Но когда за его спиной показалась мисс Фелл, а за ней – двое слуг, несших мистера Фаунтина на носилках, наспех сооруженных из сорванного со стены гобелена, она моргнула и поняла, что это по-настоящему. Гус выпрыгнул из ее объятий и бросился к хозяину, пока мисс Фелл тростью указывала слугам, куда его опустить.

– Здесь, положите его здесь, где посветлее. Ваша светлость, я не могу работать в полумраке, который царит в ваших подземельях. – Дож поклонился, словно извиняясь, и Роуз взглянула на мисс Фелл, пытаясь понять, освободился ли дож от чар. Старая леди продолжала: – Право, не знаю, о чем вы думали – позволять этим опасным преступникам скрываться в вашем городе. И даже во дворце! Мне известно, что здешняя история весьма колоритна, но в самом деле, пора оставить это в прошлом. Вы проявили небрежность.

Пока мисс Фелл распекала дожа, Роуз опустилась на колени рядом с носилками. Белла и Фредди держали мистера Фаунтина за руки – он был смертельно бледен, но дышал.

– Мы добрались до него, сэр, – прошептала она. – Маска уничтожила его, он на дне лагуны – и маска тоже.

Она была почти уверена, что его ресницы дрогнули, но он ничего не сказал.

Старческий голос тем временем продолжал:

– Вам придется разобраться с братом, знаете ли. Вы же были полностью околдованы! Это попытка захватить трон, на этот раз вы не можете этого отрицать.

Дож вздохнул и еле заметно пожал плечами. Роуз посетила мысль, что с Джироламо уже разобрались.

– А теперь твои волосы, Изабелла, милочка.

Роуз удивленно моргнула, решив, что ей опять чудится, но мисс Фелл протянула Фредди крохотные золотые ножнички, и тот отрезал длинную прядь золотых волос Беллы. Та, всегда трепетно относившаяся к своей внешности, будто и не заметила этого.

Когда мисс Фелл достала откуда-то пару белых костяных вязальных спиц, Роуз прислонилась к стене и уставилась на старушку. Она уже не знала, во сне это или наяву. Волшебница принялась вязать что-то из волос Беллы, проговаривая все петли нараспев:

– Лицевая, изнаночная, скрещенная, две потайных – отдохни. Набери еще петель, ряд новый начни. – Спицы деловито замелькали, и у Роуз в глазах все расплылось. Она видела, как мисс Фелл набросила блестящее полотно на рукоятку кинжала, но тут кто-то потряс ее за плечо:

– Роуз, помоги держать кинжал. Мы должны вытащить его вместе: ты, я и Белла. Проснись, Роуз! – Голос у Фредди был слабый, будто он устал не меньше, чем Роуз, – но как такое может быть? Ведь он не сталкивался сегодня с драконами и не вымок до нитки.

– Проснись!

– Я не сплю! – отозвалась Роуз. Просто она замерзла, вот и все.

– Идем, дитя. – Кто-то поставил ее на ноги, а в ушах зазвучал глубокий, густой, как карамель, голос.

– Вы говорите по-английски! – Роуз возмущенно подняла глаза на дожа. – А делали вид, что ни слова не понимаете!

Дож улыбнулся:

– Тебя ждет важное дело.

Белла подтащила Роуз к своему отцу и положила ее ледяную руку на рукоятку кинжала вместе с рукой Фредди и своей собственной.

– Почему мы вытаскиваем нож? – устало прошептала Роуз. – Разве он не истечет кровью? Говорили же, что нельзя…

– Теперь у нас есть заклинание, Роуз, – нетерпеливо бросила Белла. – Мисс Фелл связала его. Давай же!

От прикосновения к кинжалу Роуз стало еще холоднее – металл будто примерз к ее пальцам, и ей казалось, что они отвалятся, если она попробует убрать руку.

– Тянем, – прошептала Белла, и Роуз вскрикнула – заколдованный металл въелся в ее кожу, и по телу побежали тысячи кружащихся снежинок. Лезвие медленно выползало из груди хозяина, оставляя жуткую, неестественную дыру, из которой немедленно полилась темная кровь, но волшебное, невероятно тонкое полотно скользнуло вниз по лезвию и накрыло рану. Кровь окрасила золотые волосы Беллы в розовый. На полотно упало несколько слезинок Беллы – они заблестели, как кристаллы, и Роуз представила себе дорогую шаль, какую могла бы набросить на плечи богатая венецианская дама на балу.

– Сработало? – Фредди с надеждой посмотрел на мисс Фелл.

– А с этим что делать? – Роуз все еще держала кинжал. Он больше не обжигал кожу, а только тускло мерцал, как древнее оружие, вырезанное из камня. Она повертела кинжал в руке, и лезвие блеснуло алым. Снова кровь, как у тех мальчишек в масках. Но сейчас ведь это не она наколдовала? Девочка поежилась, а сквозь красноту на поверхности кинжала проступили фигуры. Люди в форменной одежде. Мужчины на лошадях. Мчатся навстречу друг другу, кричат. А потом – лежат неподвижно в безмолвном поле.

– Что это было? – прошептала она, но больше никто этого не видел.

– Дай его мне. – Дож взял у нее кинжал. – Его лучше уничтожить.

Роуз кивнула, хотя не была уверена, что он действительно собирается уничтожить кинжал. Дож передал оружие одному из лакеев, и тот мгновенно улетучился, будто боялся, что кто-нибудь начнет возражать. Дож сладко улыбнулся Роуз, заметив, как она провожает глазами кинжал, и почтительно кивнул ей:

– Весьма ценный артефакт, дорогая мисс Роуз.

– Вы поймали его? – Голос мистера Фаунтина был еле слышен, но все ошеломленно повернулись к нему.

– Да. Да, поймали. То есть… его бросил в море дракон, и мы почти уверены, что он мертв, – пояснила Роуз.

– Выглядел он мертвым, – подтвердил Гус, ласково тыкаясь мистеру Фаунтину в подбородок.

– Иначе и быть не может. – Дож кивнул. – Наша высокоуважаемая мисс Фелл почти освободила меня, но остатки чар еще лежали на мне. А затем они исчезли, вот так. – Дож щелкнул пальцами и по-волчьи усмехнулся. – Когда он умер.

Мистер Фаунтин вздохнул и после некоторых раздумий добавил:

– А я не умер?

– Не глупи, Алоизиус, – отрезала мисс Фелл.

– Я просто хотел убедиться, – пристыженно сказал он ей, а затем откинулся, слабо улыбаясь, и дыра в его жилете затянулась, а вышивка на ее месте оказалась еще более замысловатой, чем прежде.

Глава 14

Корабль был намного роскошнее, чем тот, на котором они переправлялись через канал; даже простые матросы были одеты в элегантные ливреи в полоску и белоснежные бриджи.

Судно рассекало волны с невероятной скоростью, летело по ветру на всех парусах.

– А я не верил, что они существуют. – Мистер Фаунтин задумчиво разглядывал паруса на трех мачтах. – Считал их выдумкой. Неудивительно, что Арсенал окружен такими высокими стенами, если там скрываются такие чудеса. Быстрее раза в два, по меньшей мере. Лорды Адмиралтейства отдали бы что угодно… – Он вздохнул. – Полагаю, они отчалят, едва высадив нас в Дувре. Даже близко не подпустят этих любопытных типов из Королевского флота.

Венецианская разведка сообщила дожу, что Талис мобилизует войска. В каждом городе под любым предлогом проводились масштабные «учения», на военную службу призывались солдаты из запаса. Было решено, что компании англичан не следует ехать домой по суше, а дож всеми силами старался высказать свою благодарность. Его светлость оказался у них в долгу, после того как они спасли его от чар Госсамера. Он вручил мистеру Фаунтину плотно запечатанный документ для короля, который волшебник хранил во внутреннем кармане жилета. Время от времени он поглаживал бумагу, и на лице его появлялась торжествующая улыбка.

– А что именно позволяет ему плыть быстрее? – спросила Роуз, перегибаясь через борт и глядя на пенящийся след корабля.

– Если бы я знал, был бы богатейшим человеком в Англии. – Мистер Фаунтин кашлянул и улыбнулся. – То есть был бы значительно богаче. Для начала, Роуз, каждую досочку создавали магией. Каждую веревку, каждый клочок паруса. Титаническая работа. Не представляю, сколько волшебников здесь потрудилось. И не меньше половины команды наверняка владеют волшебством.

– Если они такие умные, могли бы уменьшить качку. – Мисс Фелл фыркнула, но так, как полагается леди. – Не расплещи бульон, Уильям. – Она отказывалась называть его Биллом.

– Только не это… – Мистер Фаунтин заметил Билла, который так старался не расплескать содержимое чашки с двумя ручками, что даже высунул язык. Но Билл сердито взглянул на него, и мистер Фаунтин вздохнул, очевидно, решив, что заставлять мальчика пролить бульон будет жестоко.

– Ты это выпьешь. – Мисс Фелл строго посмотрела на мистера Фаунтина, как настоящая тетушка. – Я потратила немало времени, объясняя коку рецепт, а потом мне пришлось следить, чтобы он не добавил никаких неподходящих ингредиентов.

– Например, вкус… – пробормотал мистер Фаунтин и, зажмурившись, сделал глоток бульона.

Мисс Фелл дипломатично промолчала и грациозно уселась в плетеное кресло рядом с ним. Им выделили часть юта в качестве гостиной под открытым небом, так как мисс Фелл настаивала, что мистеру Фаунтину для восстановления необходим свежий воздух. В соответствии с ее указаниями он был с ног до головы укутан в одеяла и вынужден сидеть снаружи, даже когда шел снег.

– Роуз! – Мисс Фелл повелительно стукнула по палубе тростью, и девочка тут же бросилась бежать к ней, но затем опомнилась и перешла на неторопливый шаг, подобающий леди. Мисс Фелл одобрительно посмотрела на нее. – Молодец. Итак. Мне думается, что долгое морское путешествие предоставляет нам идеальную возможность убедиться, что твое обучение идет должным образом. Алоизиус постоянно забывает об элементах волшебства, которые так важны для юной леди. Передай мне сумочку с рукоделием, моя хорошая.

Роуз страдальчески взглянула на мистера Фаунтина, но тот самым трусливым образом притворился спящим, а Белла и Фредди высматривали китов у противоположного борта. С еле заметным вздохом она подала мисс Фелл сумочку.

– Тебя учили вышивке?

Роуз покачала головой:

– Только шитью, мэм. Думаю, крестиком у меня бы получилось, но не больше.

Мисс Фелл неодобрительно цокнула языком.

– Так я и думала. Какая недальновидность. – Она бросила сердитый взгляд на мистера Фаунтина, который как раз вовремя всхрапнул. – Юная леди должна уметь вышивать. А волшебнице это умение пригодится вдвойне. – Она пристально посмотрела на девочку и протянула ей кусочек ткани и розовую нить. – Попробуй вышить цветок. И не смей говорить мне, что ты не леди.

Роуз ошеломленно на нее смотрела.

– Потому что ты леди. Кто знает, что произошло? Несчастный случай, какая-то беда… – Пожилая леди устремила взгляд на горизонт, где серое небо встречалось с серым морем. – Мы это выясним.

– Выясним? – Роуз с силой вонзила иголку себе в палец и ойкнула.

– Ну вот. Не пачкай полотно, девочка. Будь аккуратнее. Разумеется, выясним. – Она внимательно оглядела Роуз. – Разве ты этого не хочешь?

Роуз посмотрела на каплю крови, растущую на кончике пальца, как драгоценный камень, и задумалась. Чья в ней кровь, кроме ее собственной? Важно ли это? Не все ли ей равно? Она всегда говорила себе, что ей все равно; для того чтобы выжить в приюте, не надо притворяться потерянной герцогиней, как половина других девочек. Позже она таким образом защищалась от нападок Сьюзен и ее историй о нищих сиротах и подменышах. Роуз старалась не думать об этом.

А теперь задумалась. Почему не признать это? Ей хотелось иметь семью, которая умеет строить волшебные корабли и читать послания среди звезд.

Мисс Фелл выжидающе смотрела на нее блестящими глазами, следя за сменявшими друг друга выражениями лица девочки. Ее руки лежали поверх сумочки с рукоделием, в одной она держала вязальную спицу из слоновой кости, согнув ее так, что она треснула.

Ничего этого Роуз не заметила. Она не сводила глаз с Беллы, которая перегнулась через борт и смеялась вместе с Фредди. Хотела ли она такой жизни? Жизни маленькой леди? Она вспомнила, сколько боли было в лице Беллы, когда она держала рукоять кинжала в груди отца.

– Я хочу знать. – Она решительно кивнула. – Но кем бы я ни была, я останусь собой и только собой. Они отказались от меня, что бы там ни случилось. Поэтому я не принадлежу никому, кроме себя самой, и так будет всегда.

Примечания

1

Ливер – внутренности животных, используемые для приготовления пищи.

2

Кабестан – разновидность лебедки. (Прим. ред.)

3

Традиционное британское блюдо из протертой вареной рыбы, риса, яиц, сливок, изюма и других приправ; рецепт имеет множество разновидностей. (Прим. ред.)

4

Фишю – платок из тонкой ткани, прикрывающий шею и грудь.

5

Митенки – перчатки без пальцев.

Content

Холли Вебб
Роуз и магия маски

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Примечания